Дворянские усадьбы Брянского края: из истории культурного наследия Брянщины. Том 1 - Бобылев В.С., Вебер В.Ф., Глотов С.В., Городков А.В., Городков В.Н., Дебольская Н.Г.

Автор: Бобылев В.С. Вебер В.Ф. Глотов С.В. Городков А.В. Городков В.Н. Дебольская Н.Г.

Теги: всеобщая история история монография культурология культура россии краеведение отечественная история дом и усадьба

ISBN: 978-5-9908795-1-5

Год: 2018

Похожие

Забытое наследие Павла Катенина: Кологривская усадьба Шаёво

Живое наследие памяти: историко-культурное наследие сословий России

Культурное наследие и культурная политика на приграничных территориях России с Центральной Азией: Сборник научных трудов

Дворянские усадьбы Санкт-Петербургской губернии. Всеволожский район

Текст

УДК 94 (470.333)
ББК 63.3 (2)
У 74
Рецензенты:
Сокольская О.Б. – д-р с.-х. наук, действительный член РАЕН, профессор
Трифанков Ю.Т. – д-р ист. наук, профессор
Руководитель проекта – С.В. Ушкалов
Главный редактор (общая редакция, составление) – А.В. Городков, профессор
Редакторы-составители терминологического
и именного указателей – А.В. Шпунтов, А.В. Городков
Редактор – Е.С. Ильченко
Авторы:
В.С. Бобылев, В.Ф. Вебер, С.В. Глотов, А.В. Городков, В.Н. Городков, Н.Г. Дебольская,
А.М. Дубровский, В.Д. Захарова, М.В. Кочергина, В.В. Крашенинников, Д.В. Кузнецов,
Е.Я. Лебедько, Е.И. Ломако, В.Л. Нечаев, Б.М. Петров, Г.А. Пикина, Р.С. Рожков, С.Н. Рожкова,
Н.В. Романченко, И.Н. Рухлядко, Т.К. Слуцкая, С.В. Ушкалов, А.В. Шпунтов, С.Н. Ярошенко
У 74

Дворянские усадьбы Брянского края: из истории культурного наследия Брянщины:
в 2-х т. Т. 1/ гл. ред.: А.В. Городков. – Брянск: Буквица, 2018. – 376 с.
В содержательной части двухтомной коллективной монографии представлен анализ
различных архивных эпистолярных, изографических материалов, историко-культурных
изысканий, воспроизводящих модель усадебной жизни некогда знаменитых родов. Это дает
возможность по-новому взглянуть на историко-культурные, социальные и эволюционные
процессы, происходившие в усадьбах, осветить вновь обнаруженные факты из жизни
64 исторических и мемориальных усадеб Брянского края.
Приводятся исторические, культурологические и архитектурно-планировочные
сведения, позволяющие с достаточной полнотой раскрыть синтетичность и многомерность
усадебной культуры Брянского края. Описан ряд памятников архитектуры, ландшафтного
и градостроительного искусства малых городов и отдельных усадеб.
В издании представлено свыше 600 исторических и современных фотографий, ряд
планировочных схем, значительное количество геральдических символов родов владельцев
усадеб, рисунков и других редких изографических материалов. Большинство фотографий
публикуются впервые.
Книга рассчитана на широкий круг читателей: краеведов, историков, ландшафтоведов,
архитекторов, искусствоведов, музееведов, библиофилов, педагогов, студентов учебных
заведений, учащихся школ, всех интересующихся историей родного края, русской усадьбы,
ландшафтной архитектурой, живописью, историей Отечества и биографиями выдающихся
деятелей культуры России.

Издательский проект осуществлен при финансовой поддержке
председателя совета директоров инвестиционной группы "Русские фонды"
С.А. ВАСИЛЬЕВА

ISBN 978-5-9908795-1-5 (том 1)
ISBN 978-5-9908795-0-8

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ

В.Н. Городков
НА РОДИНЕ ПОЭТА

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ

122

А.В. Городков
ИСТОРИКО-АРХИТЕКТУРНОЕ, ЛАНДШАФТНОЕ
И ДУХОВНО-ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО
УСАДЕБНОГО МИРА БРЯНЩИНЫ

В.Н. Городков
ДОРОГИ К ПРЕКРАСНОМУ

126

«ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЕ ОДИН...»

А.В. Шпунтов
ХОЗЯЕВА БРЯНСКИХ УСАДЕБ. КТО ОНИ?

А.В. Городков
АРХИТЕКТУРНЫЙ ОБРАЗ МГЛИНА

138

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Е.И. Ломако
ХУТОР КОСАЧЕЙ В ЛУЦАХ

В.Д. Захарова
ПОЧЕП, БАКЛАНЬ, БЛИСТОВА, ПОГОРЕЛЬЦЫ

146

Е.И. Ломако
РАЗРЫТОЕ

В.Д. Захарова
КРАСНЫЙ РОГ – ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ

160

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

А.В. Городков
АРХИТЕКТУРНЫЙ ОБРАЗ ПОЧЕПА

Т.К. Слуцкая
АКАДЕМИЯ МЕДИЧИСОВ В СЕЛИЩЕ

174

В.Н. Городков
ВЕРХНИЙ САД

А.М. Дубровский
УСАДЬБА ТЕНИШЕВЫХ В ХОТЫЛЕВЕ

196

«ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ,
РАЗНООБРАЗНЫЙ...»

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Н.Г. Дебольская
УСАДЬБА Ф.И. ТЮТЧЕВА

Г.А. Пикина
УСАДЬБА П.В. ЗАВАДОВСКОГО В ЛЯЛИЧАХ

208

В.В. Крашенинников
УСАДЬБЫ ТЮТЧЕВСКОГО «ОЖЕРЕЛЬЯ»

Н.В. Романченко
ДУШАТИН

232

Д.В. Кузнецов
БАРЫШЬЕ

Б.М. Петров
ЛЕГЕНДЫ И БЫЛИ СЕЛА МЕДВЕДОВА

116

242
3

СОДЕРЖАНИЕ
И.Н. Рухлядко, Р.С. Рожков
ИВАЙТЕНКИ

А.В. Шпунтов
ВЕЛИКАЯ ТОПАЛЬ

262

308

А.В. Шпунтов
ПОНУРОВКА

С.Н. Рожкова
БРАСОВО

274

324

Д.В. Кузнецов
РЕВНЫ

А.В. Шпунтов
НОВАЯ РОМАНОВКА

290

352

В.С. Бобылев
ГРИНЕВО

300

Посвящается памяти
заслуженного архитектора России
В.Н. Городкова

ВВЕДЕНИЕ
Мир усадьбы – это судьбы нескольких поколений
владельцев. Понять характер и «прочитать» судьбу
усадьбы – значит узнать, каков ее хозяин. Отсюда
внимание авторов очерков к биографиям владельцев
усадеб, их родственников, образу их жизни и быта,
их заслугам перед отечеством. Проследить же саму
историю создания, расцвета, угасания и гибели усадеб становится очень интересным, познавательным
и поучительным для читателя.
Архитектурно-художественные грани брянских
усадеб формировали выдающиеся архитекторы и
художники России – Дж. Кваренги, В.Л. Боровиковский,
Н.А. Львов, Д.Г. Левицкий, О.А.
Кипренский… Мощный заряд
эмоций и ауру «исторического
места» мы всегда ощущаем,
находясь в мемориальных
усадьбах, связанных с творчеством великих деятелей культуры России – А.К. Толстого и
Ф.И. Тютчева. Уникальные культурные комплексы, такие как
усадьбы Завадовского в Ляличах, Миклашевских в Понуровке, Безбородко в Гриневе,
являли собой многоуровневые
пласты искусства, соответствующие устойчивым ценностям
национального менталитета и
психологии, которые способны
создавать и поддерживать ту
питательную среду, в которой
развивается наша современная культура. Со страниц книги
весь этот огромный и уникальный мир как бы вновь
открывается сегодня тем, кто пытается осмыслить
историю славного и героического прошлого нашей
Родины.
Судьба брянских усадеб, тесно зависимая от времени и людей, трагична. Ощущение этой трагичности
не покидает нас, когда мы созерцаем руины храмов,
усадебных домов, дворцов, разрушенных кладбищ,
заросших парков, исчезнувших аллей, осознаем
невосполнимость утрат фамильных библиотек, произведений живописи и архитектуры… Очень медленно, но неуклонно мы возвращаемся к осмыслению
необходимости сохранения самих усадебных руин,
постепенного их воссоздания, возрождения всего
этнокультурного провинциального ландшафта наших
сел и деревень.
Преследуя цели, связанные с возрождением
интереса к возобновлению туристической деятельности, повышением привлекательности региона в

Дорогие друзья!
Среди многих объектов, составляющих культурный фонд России, особое место занимает усадьба
как явление самобытное и многогранное, в котором
были сфокусированы все социально-экономические
и историко-культурные процессы России. Ее характерные особенности – синтетичность и многомерность. В усадебной культуре был соединен широкий
круг аспектов познания окружающего мира – от
художественных до философско-культурологических,
исследование которых за последние годы стало ведущим направлением в усадьбоведении. Идеалы прошлого,
представлявшегося романтически-прекрасным и светлым, элегическим и грустным,
воплощались владельцами
усадеб в образах архитектуры,
садово-парковом искусстве,
в произведениях живописи и
скульптуры, храмах, родовых
кладбищах, которые являли
собой неразрывную связь времени и пространства. Неосознанное стремление создать в
усадьбе особую эстетизированную среду, определенная
канонизация своего родового
поместья выражались в усадебных музеях, коллекциях живописи и скульптуры, семейных
альбомах, монументальных
памятниках архитектуры и
ландшафтного искусства.
Cегодня историческое наследие несет в себе культурные и цивилизационные
коды нации, а его утрата и разрушение неизбежно
ведут к тому, что общество теряет опору и корни,
без которых невозможно никакое развитие. Вне
этой среды нация не способна сохранить свой интеллектуальный и творческий потенциал. Для России
сбережение материальных носителей наследия, в
числе которых русские усадьбы, особенно значимо,
поскольку наша историческая и культурная память
максимально предметна и не существует без привязки к малой родине.
Что являют собой усадьбы Брянского края, сохранившиеся, пребывающие в полууничтоженном
состоянии или даже полностью исчезнувшие, читатель сможет узнать из этой книги, в которой впервые
собран и обобщен уникальный материал, позволяющий оценить тот огромный потенциал культуры и
искусства, который, увы, находится на грани полного
исчезновения.

ВВЕДЕНИЕ
подготовительная, организационная и редакторская
работа была проделана научным руководителем
монографии профессором А.В. Городковым, благодаря которому настоящее издание подготовлено к
выходу в свет.
Предваряя знакомство читателей с содержательной частью книги, хочется выразить уверенность, что
знакомство с огромным пластом усадебной культуры,
все еще сохраняющимся на Брянской земле, не оставит равнодушным читателя и будет способствовать
росту его национального самосознания, ощущению
ответственности за сохранение усадебного культурного наследия для будущих поколений.

историко-культурном отношении, необходимостью
продолжения исследований в области регионального усадьбоведения, мы приняли решение об издании
настоящей коллективной монографии.
Мне хочется выразить глубокую благодарность
авторам очерков, которыми был проделан большой объем изыскательской работы, привлечены
архивные и иные материалы, позволяющие сегодня
реконструировать забытые факты усадебной жизни
некогда знаменитых родов, по-новому взглянуть на
исторические эволюционные процессы, происходившие в усадьбах, осветить вновь обнаруженные факты
из жизни и истории усадеб Брянского края. Большая

ВВЕДЕНИЕ

усадьбы и начала ее глубокого изучения, когда заново
прочитывались и переживались страницы дореволюционного прошлого, ушло. Новые жизненные
реалии изменили многое из того, к чему стремилась
интеллигенция 1960–80-х гг., трепетно относившаяся к историко-культурному наследию родной
страны. Теперь кажутся наивными перестроечные
мечтания превратить все дворянские усадьбы в
музеи и доступные культурно-образовательные и
туристические центры. С конца 1990-х гг. подход к
возрождающимся усадьбам, равно как и к отдельным
памятникам истории и архитектуры, стал отличаться
предельным прагматизмом – все должно приносить
доход, в т.ч. и культурное наследие.
С каждым днем возрастает ценность старинных
парков, архитектурных памятников, усадебных руин
с окружающим ландшафтом. Но ценность эта, увы,
определяется не столько качеством высоких образцов искусства, сколько качеством востребованного
недвижимого имущества. В центрах тяготения столиц
и крупнейших городов России для усадеб началось
новое существование в виде корпоративных дач,
частных резиденций, элитных отелей… И пока эта
развивающаяся тенденция не коснулась периферии
России, нам следует реально осознать опасность
этих явлений и предпринять упреждающие шаги по
спасению усадеб или того, что от них еще осталось.
Так же как и центральные усадьбы, российские
периферийные сельские дворянские усадьбы, большинство из которых находится под угрозой разрушения, – больше чем просто реликвии прошедших
эпох. Они живые символы богатой истории регионов
России.
Огромный интерес людей к истории и культуре
прошлых эпох особенно сильно проявляется в исторических и мемориальных дворянских усадьбах,
часть из которых стали заповедниками, связанными
с именами выдающихся представителей истории и
культуры России. В неменьшей степени в историко-культурном отношении для нас являются важными
почти исчезнувшие усадьбы, сохранившие в той или
иной степени культурный ландшафт, памятники архи-

сследования последних десятилетий позволили сформировать в отечественной науке
общее, единое представление о русской
усадьбе, которое ранее отсутствовало в силу разных
объективных и идеологических причин.
Как справедливо отмечает М.В. Нащокина, еще
в советский период усадьба была впервые осмыслена как единый архитектурный и художественный
ансамбль, а синтез искусств стал в этот период одной
из главных характеристик русской усадебной культуры. Развивавшаяся в 1960–70-х гг. реставрационная
деятельность постепенно вовлекала в научный
оборот всё новые усадьбы, имена их зодчих и владельцев; начавшаяся в те годы работа по созданию
охранных зон вокруг усадебных комплексов впервые заставила говорить об окружающем усадьбу
ландшафте как неотъемлемой части ее ансамбля.
Расширение подходов к исследованию русской
усадьбы действительно отражало реалии русской
культуры – усадьба явно перерастала отведенные ей
границы локального явления феодальной культуры,
незаметно превращаясь в один из самых существенных и неотъемлемых элементов жизни народа на
протяжении всей русской истории.
Период конца 1980-х гг. неизмеримо расширил
исследовательские горизонты введением огромного
документального и литературного пласта русского
зарубежья, вдохнул в изучение русских усадеб новую
жизнь. Этот этап в изучении усадебного наследия был
непосредственно связан с возрождением деятельности воссозданного в 1992 г. Общества изучения
русской усадьбы (ОИРУ).
Благодаря двадцатилетней работе ОИРУ сформировалось несколько приоритетных, ранее почти не
изученных направлений, в том числе исследование
усадебной культуры как части национального культурного ландшафта1 России. В тесной связи с этим
направлением находится изучение русского садово-паркового искусства и усадебного зодчества, в
т.ч. и их региональных особенностей.
Однако заметим, что пришедшееся на конец 1980–
90-х гг. время романтического «открытия» русской

1
Культурный ландшафт – в этнолого-географическом аспекте рассматривается как сумма взаимодействующих подсистем: природного ландшафта,
систем расселения, хозяйства, сообщества, языка (в особенности – топонимики), духовной культуры (главным образом фольклора, менталитета
этноса). Базовыми понятиями служат «природный ландшафт» и «этнос (сообщество)». Под культурным ландшафтом понимается освоенный
этносом (сообществом) природный ландшафт. В результате этого природные ландшафты наполняются определенным культурологическим
содержанием. Важно, что понятие «культурный ландшафт» не ограничивается материальными субстанциями, а включает в себя семантический
слой, создаваемый этносами и фиксируемый в фольклоре и топонимике, отчасти в принципах обустройства территории, архитектуре. Основным
типом культурного ландшафта при этом является сельский, поскольку он наилучшим образом отражает этнические, национальные аспекты
взаимодействия человека и природы. Исследователи данного направления трактуют культурный ландшафт как «…некую местность, которая
в течение длительного исторического периода была местом обитания определенной группы людей, являющихся носителями специфических
культурных ценностей, наложивших отпечаток на ландшафты». Здесь под культурным ландшафтом понимается природно-культурная среда
развития определенного этноса. Таким образом, культурный ландшафт рассматривается, прежде всего, как этнокультурное, природноисторическое образование. Это означает, что вне этноса и без этноса нет культурного ландшафта и что у каждого этноса свой культурный
ландшафт. Очевидно, что материальной основой усадебной культуры следует считать этноландшафтный территориальный базис. (См. подробнее
– в кн.: А.В. Городков. Архитектура, проектирование и организация культурных ландшафтов. – С. Петербург: Проспект науки, 2014. – 416 с. –
Прим. редактора-составителя).

ВВЕДЕНИЕ
впечатления, где на стенах – портреты предков, а
на родовом кладбище – их могилы, становилась этапом, свиданием с самим собой прежним, мощным стимулом саморефлексии», – замечают Е. Марасинова и
Т. Каждан.
Русская дворянская усадьба отличалась продуманной до деталей планировкой, с большим вкусом
избранным положением на высоком берегу реки,
озера или каскада прудов. Даже дорога в усадьбу
прокладывалась по определенному ландшафтному
сценарию, с нарастанием эмоций от близкой и желанной встречи с родным поместьем. Так, например,
на Брянской земле, в Хотылеве «встреча с усадьбой»
подготавливалась не сразу, а поэтапно, что неизбежно порождало и возбуждало желание современного
путника по «дорогам к прекрасному» поскорее
приблизиться к цели путешествия: «Покинув вагон
электрички на платформе «Хотылево» и пройдя
полосу соснового леса, наполненного голосами птиц,
выходишь на широкий простор Деснянской поймы.
Благоуханные луга с зарослями тальника по берегу
разбегаются влево и вправо в бескрайнюю даль. На
противоположном берегу Десны, среди уходящих за
горизонт всхолмленных полей, зеленым сказочным
дворцом высится парк. Взор сразу же приковывается
к нему. Возникает желание направиться туда – чтото интригующее и немножко загадочное влечет под
его «лесов таинственную сень»2. Формировался не
только парк вокруг господского дома, как бы заново
создавалась вся окружающая усадьбу местность,
которая порой воспринималась как умело скомпонованный на картине пейзаж. При подъезде к
Ляличам со стороны Мглина взору путешественника
открывалась чарующая и захватывающая панорама
ландшафта парка, дворца и храма Екатерины, дополнявшаяся акваторией разновеликих прудов живописного очертания. Заказчик и архитектор, приступая
к созданию ансамбля, прежде всего, заботились об
органическом соединении будущих построек и природного ландшафта. Классическим примером умело
сформированного ландшафта являются усадьбы в
Ляличах, Хотылеве, Новой Романовке, Понуровке,
Ивайтенках, Овстуге, Великой Топали и других.
Каждая усадьба включала господский дом, к которому вела въездная аллея, завершающаяся, как
правило, двором полукруглой формы, куда выходили
парадный фасад барского жилища обычно с двумя
флигелями по бокам. Задний фасад с террасой был
обращен к парку. Рядом с домом и парком, а нередко
и на их территории, во многих усадьбах возвышалась
церковь с родовым кладбищем. Господский дом
был окружен более мелкими зданиями, в которых

тектуры, археологии и истории, природные объекты,
ценные в дендроэкологическом отношении. Почти
все усадьбы имели ранее парки, дома, храмы, различные сооружения, малые архитектурные формы,
скульптуру, водоемы, гидротехнические сооружения и элементы благоустройства территорий. Все
это организовывало единые усадебные ансамбли,
придавало им одухотворенность живым влиянием
искусства прошлых веков.
Читателям и исследователям следует внимательно всмотреться в саму усадьбу и ее культурный
ландшафт, задержаться в парадных залах домов,
осмотреть фамильные портреты в музеях, созданных уже в недавнее время, пройти по аллеям
реставрированных парков, осмотреть храмы, разыскать фамильные кладбища. А если этого увидеть
уже невозможно, то нужно попытаться вообразить
ушедшее с помощью уцелевших кое-где руин домов
и храмов, деревьев-старожилов, окружающих трудно угадываемые аллеи и «помнящих» стародавние
времена и былое окружение… Все это поможет нашей памяти представить давно ушедших хозяев этих
полуразрушенных стен, заросших парков и водоемов.
Владелец усадьбы был и творцом собственного
идеального мира. Усадебная атмосфера невольно
формировала особое мироощущение, другие приоритеты, иные отношения в семье, задавала более
естественный ритм, определяемый тесным общением
с природой и сезонными циклами. Так город превращался для дворянина в пространство государства, а
деревня – в мир независимого человека. «Усадебное
самоощущение поместного обитателя, – пишет
Г.Ю. Стернин, – крупная сила духовного становления
русского человека Нового времени. Возникало особое
культурное пространство, насыщенное философическими размышлениями об основных жизненных
ценностях, рождалась усадебная мифология...».
Усадьба – это образ жизни, особый бытовой уклад,
стиль поведения. А.А. Фет писал: «Что такое русская
дворянская усадьба с точки зрения нравственноэстетической?» «Это «дом» и «сад», устроенные на
лоне природы, когда человеческое едино с «природным»
в глубочайшем органическом расцвете и обновлении, а
природное не дичится облагораживающего культурного возделывания человеком, когда поэзия родной природы развивает душу рука об руку с красотой изящных
искусств, а под крышей усадебного дома не иссякает
особая музыка домашнего быта, живущего в смене
деятельности труда и праздного веселья, радостной
любви и чистого созерцания».
«Каждая встреча с усадьбой, где прошли детские
годы дворянина, где он приобрел первые жизненные
2

В.Н. Городков. По старинным аллеям. – Тула: Приок. кн. изд-во, 1982. – 141 с.

ВВЕДЕНИЕ
сическим архитектурным формам каменных. Таковы
дома в Далисичах, Душатине, Нивном, правомерно
полагать, что деревянные дома были и в Борисове,
Уткине, Речице, Новоселках, Молотино и др.
Знаменитым автором многих усадебных построек в
России, восходящих к «палладианскому образцу», был
Н.А. Львов, которого А.Н. Греч называл «неутомимым
русским Палладио». Эстетические и теоретические
принципы Львова-архитектора обнаруживают глубокое
творческое отношение к классическому наследию. Обращаясь к первооснове архитектуры – классике Древней Греции и Рима, изучая ее каноны, Львов стремился
следовать законам и принципам античного наследия.
При всем многообразии творческого наследия
Львова, несомненно, лучшее, что было им создано, –
это усадьбы. Именно в них раскрылись с полной силой
универсальность и гармоничность его дарования.
Даже в золотой век расцвета усадебной культуры он
был одним из немногих, кто смог воплотить в реальность прекрасную мечту о создании на лоне природы
мира идеальной гармонии. Как архитектор он проектировал интереснейшие и совершенные в художественном отношении усадебные ансамбли. Как один
из теоретиков русского пейзажного паркостроения он
увлеченно занимался созданием усадебных парков.
М.А. Ильин, изучавший творчество Львова, так писал
о его усадьбах: «Он создал в условиях средней России
необычайно одухотворенные, на редкость поэтичные,
очень глубокие по замыслу усадебные постройки. Львов
выступал в них как певец чувств, эмоционального
восприятия мира, природы, архитектуры».
Документально доказано авторство Н.А. Львова
в отношении Летнего дворца и ротонды в Ляличах.
Не вызывает сомнения и его участие в проектировании усадебного парка, возможно совместное с
Дж. Кваренги. Наши историко-архитектурные изыскания последних лет позволяют говорить о еще одном
произведении Н.А. Львова на Брянской земле – храме
Святой Троицы в усадьбе Дохновичи. «Дохновицкая церковь» в имении последнего стародубского
полковника Якова Васильевича Завадовского была
построена в начале 1790-х гг. В ее архитектурном
облике восхищала, прежде всего, свобода и уверенность общей композиции, уравновешенность масс.
Формы ее изящны и созвучны архитектуре рядом
расположенного усадебного дома. Глядя на совершенную архитектуру этой постройки, не перестаешь
удивляться щедрости усадебной культуры XVIII века,
оставившей такие памятники в неблагодарной русской провинции3.

размещались различные службы. К наиболее традиционным хозяйственным постройкам можно отнести
дома прислуги, дом управляющего, гостевой флигель,
экипажный сарай, конный двор, кузницу, оранжереи
или теплицы, погреба, амбары, кладовые, урядницкие. К сожалению именно эти объекты усадьбы были
утрачены почти повсеместно. Неотъемлемой частью
усадебного комплекса были парк и фруктовый сад
(т.н. «экономический» сад), а также гидротехнические
сооружения той или иной степени сложности.
Усадебный дом был средоточием жизни и композиционным центром всего архитектурного комплекса, имеющего, как правило, осевую планировку.
Главная ось композиции определялась въездной
аллеей и проходила через центр здания, пространственная ориентация которого продолжалась в
разбивке регулярного парка у его стен. В поместной
усадьбе планировка дома была связана с разбивкой
парка и всей композицией архитектурно-ландшафтного комплекса, который часто без видимых границ
переходил в лес, луга или завершался у берега реки.
Так, главная композиционная поперечная ось парка
и главного лестничного каскада в Хотылеве совпадала с осью симметрии грота и усадебного дома. А
сам сотворенный архитектором Н.Д. Прокофьевым
«пейзаж», открывающийся с террасы, вдохновил
М. Врубеля на создание знаменитого «Пана». Здесь
же были созданы эскизные зарисовки вида на Десну
И. Репиным. Окна усадебного дома в Брасове, открывающиеся на перспективы аллей и само окружающее
пространство усадьбы с ее постройками, нашли свое
«место» в живописных работах С. Жуковского. «Обладая большой центробежной силой, направленной к
господскому дому, – пишет Г.Ю. Стернин, – усадебное
пространство было открыто и вовне». Подобная
планировка создавала у владельца усадьбы иное
мироощущение, чем у городского жителя, и способствовала более высокой эстетизации среды.
Усадебный дом был, как правило, одно- или
двухэтажным, каменным или деревянным, оштукатуренным. Для брянских усадеб характерен и дом с
мезонином. Фасад завершался треугольным фронтоном, поддерживаемым капителями ионических,
дорических или коринфских колонн. Нижний этаж,
цокольный, иногда отделывался рустовкой, бель
этаж имел высокие окна, за которыми угадывались
анфилады парадных зал, на антресолях располагались детские комнаты с почти квадратными окнами.
Для мелкопоместных усадеб Брянщины характерны
деревянные дома, построенные в подражание клас-

По свидетельству А.В. Чекмарева, проект Н.А. Львова был повторно использован при строительстве храма в Медведове, а затем и в Казаричах
(начало XIX в., Гордеевский район Брянской области). Ознакомление с видом медведовского храма (не сохранился), а также с храмом Николая
Чудотворца в Казаричах (сохраняется в руинированном состоянии) не оставляет сомнения в справедливости предположения А.В. Чекмарева.

ВВЕДЕНИЕ
чательно. Но, пожалуй, почти единственным исключением являлось парковое пространство в Лакомой
Буде, где строгая геометрия аллей, обусловленная
семантической основой – изображением щита и
меча – символов победоносной защиты Отечества,
не оставляет места природному началу свободной
планировки. Такое же решение, однако, встречается
и в «Верхнем саде» городской усадьбы А.Д. Меншикова в Почепе. Небольшие цветочные партеры планировались лишь как часть, примыкающая к дому,
как это было, например, в Овстуге, парк которого
был выполнен в свободной планировке, несколько
измененной при поздней реконструкции 2003 года.
Кроме того, и регулярно разбитые фрагменты парка
неизбежно имели элементы нарушения единого
стиля, это, например, отчетливо видно на примере
парков в Кокине и Ревнах.
Регулярная часть парков, как правило, переходила в пейзажную, которая далее незаметно сливалась
с естественным ландшафтом. Такое классическое в
ландшафтном искусстве сочетание характерно и для
брянских усадеб.
Господский дом уединенный,
Горой от ветров огражденный,
Стоял над речкою. Вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые,
Мелькали селы; здесь и там
Стада бродили по лугам,
И сени расширял густые
Огромный запущенный сад,
Приют задумчивых дриад.
А.С. Пушкин.
Евгений Онегин.

На территории Брянского края среди выдающихся
памятников усадебного строительства кроме ляличского ансамбля, старые литературные источники
приписывают авторство проекта Дж. Кваренги еще
нескольким усадебным домам, построенным в стиле
классицизма в конце XVIII – начале XIX века. Упоминаются: Гринево – усадьба князей Голицыных-Безбородко, Понуровка – Миклашевских и некоторые другие.
Биограф М.П. Миклашевского пишет: «Понуровский дом точно не может не обратить на себя
внимание человека со вкусом. План его сделан известным многочисленными зданиями в Петербурге
архитектором Кваренги, а лицевая сторона дома,
ровно как и зал, показывают, что все это было одним
из замечательнейших произведений венецианского
художества».
К сожалению, кроме этого свидетельства об
авторстве проекта ансамбля Кваренги других документальных подтверждений пока не найдено.
Это дало повод искусствоведу Георгию Лукомскому, посетившему усадьбу в 1913 году, выразить
сомнение в авторстве Кваренги. Но сомнение это
также не подкреплено никакими доказательствами.
А сохранившийся в Понуровке один из флигелей
ансамбля, не говоря уже об архитектуре фасадов
главного дома, – безусловно «кваренгиевской» архитектуры и в общем виде, и в деталях.
Вспоминая сегодня об этом и сожалея об утрате
замечательного ансамбля, мы воздаем должное великому архитектору, имя которого сохранилось на
Брянской земле как в его творениях, так и в литературных источниках прошлого.
Работы Д. Кваренги, Н.А. Львова, В.И. Баженова,
М.Ф. Казакова задавали стилистику дворянской усадебной архитектуры, являлись для других архитекторов образцами, которые упрощали и видоизменяли
более скромные провинциальные мастера, подгоняя
под запросы владельца. Примером могут служить
усадебные дома, построенные в усадьбах Брянщины
Д. Тромбаро, Д. Ефимовым, Н. Орловым, Г. Герасимовым, Н. Прокофьевым, И. Шмаковым, а чаще и просто
безымянными местными зодчими.
Виды из окон дома открывались в парк, который
сам по себе являлся сложным художественным
единством различных видов искусств. По стилистическим признакам можно выделить в первую
очередь регулярный парк и английский, пейзажный.
Геометрический (регулярный) парк был тесно связан
с городским порядком и применительно к России
выражал «... регулярную ортодоксальную государственную идею». Соответственно в пейзажном парке
можно было увидеть проявление личностного, субъективного (природного) начала. В брянских усадьбах
идея регулярности никогда не была воплощена окон-

Пейзажный парк нельзя сводить лишь к подражанию природе. «Извилистые дорожки, мостики,
гроты, живописные очертания берегов прудов и
прячущиеся в чаще деревьев полуразрушенные романтические павильоны воздействовали на сознание и настроение человека. Пейзажный парк русской
дворянской усадьбы обращался в первую очередь
не к разуму, а к чувству, отдавал предпочтение
интуиции, а не жесткому канону. Перед нами не попытка скопировать естественный пейзаж, а нечто
большее – воссоздание Природы в ее многообразии
и неповторимости, по крайней мере, формулировка данной концепции», – справедливо утверждает
Е. Марасинова.
Интересной особенностью ряда усадебных парков Брянщины является их богатый дендрологический состав, умело и продуманно подобранный и
выращенный владельцами. До наших дней дошли
замечательные памятники природы, они же – быв-

ВВЕДЕНИЕ
и работы выдающихся отечественных мастеров
В.Л. Боровиковского, Д.Г. Левицкого, а в одном из
залов Ляличского дворца бережно сохранялся
авторский чертеж Дж. Кваренги, собственноручно
«исправленный» Екатериной II.
«Постоянное присутствие прошлого в настоящем необычайно обостряло зрение, превращало даже
самые заурядные предметы бытового обихода в путеводитель по человеческим судьбам. Такой особый
вид одухотворения предметной среды – существенная часть усадебной мифологии. Образ усадьбы для ее
обитателя двоился, существуя на грани реального,
вполне осязаемого, и таинственного, уходящего в
даль времен», – замечает А.Н. Греч.
Семантику русской дворянской усадьбы невозможно представить без храма и родового кладбища.
Храмы в брянских усадьбах в большинстве случаев
размещались на прилегающей территории. Таковы
храмы в Хотылеве, Новой Романовке, Великой Топали, Понуровке, Барышье, Овстуге, Гриневе и другие.
Однако в Красном Роге храм находится в центре села,
в удалении от самой усадьбы. А в Селище – даже в
соседнем селе Бякове. В архитектурном отношении
усадебные храмы играли самую существенную роль.
Наряду с усадебными домами они создавали акценты
в восприятии визуального пространства, вносили
масштабное соответствие построек и озеленения
парков историческому и природному ландшафту
сельской территории.
Значительную роль в усадебной культуре играла
и храмовая живопись. В искусствоведческих кругах широко известны работы академика живописи
В.Л. Боровиковского в храме Покрова Богородицы
усадьбы Новая Романовка Мглинского района. В 1813
году его пригласил расписывать иконостас мглинский
помещик С.А. Лашкевич. К этому времени В.Л. Боровиковским уже были расписаны Михайловский замок
Павла I и иконостас Казанского собора в Петербурге.
Романовский иконостас воплотил в себе огромную
силу художественного воздействия, стал редкостным
памятником высокого искусства в «глуши» России.
Редко современникам приходилось видеть такую
гармонию в удивительной согласованности наружного и внутреннего видов храма. Мягкий по тону,
воздушный иконостас очаровывал своим изяществом
и согласованностью форм. Совершенно особую и
исключительную ценность придавал иконостасу
цельный ансамбль из 26 подлинных икон художника.
Работа академических мастеров живописи не
ограничивается только именем В.Л. Боровиковского
(его кисти принадлежат также и портреты многих
владельцев усадеб Брянщины и их родственников).
По неподтвержденным пока сведениям, церковь
Живоначальной Троицы в Гриневе была расписана

шие усадебные парки в Любине хуторе, Фоевичах,
Красном Роге, Великой Топали...
В памятниках ландшафтного искусства Брянского
края основные черты отечественного паркостроения
проявлялись в различных формах и сочетаниях. Эти
памятники являются неотъемлемыми страницами
истории русской культуры, иногда – скромными и
проникновенно лиричными, а порою – яркими и эффектными. Памятники усадебного садово-паркового
искусства, как один из видов охраняемого ландшафта,
одновременно являются и памятниками истории и
культуры, поскольку в них вложен творческий труд
народа.
Д.С. Лихачев писал о «семантике чувств», душевных состояний, которые переданы различными уголками, «локусами» поместного парка. Необъяснимая
тревога, уныние и в то же время смутные стремления
посещали человека при виде печальных развалин,
гробниц и урн, упавших камней, плит, вросших в
землю, и прочих архитектурных деталей меланхолических садов. Примерами могли служить парковая
скульптура и «аллеи грез» усадьбы в Ревнах, грот
в Хотылеве, придававшие черты таинственности и
романтичности парковому пространству.
Сложной семиотичностью, богатством образов
отличалось и пространство дома усадьбы. Парадные
залы богатых поместий с полами наборной работы
наполнялись дворцовой мебелью, бронзовыми канделябрами, фарфором. Владельцы богатых усадеб
имели склонность к коллекционированию. Наиболее
типичным было собирательство картин, минералов,
античных рельефов, скульптуры, старинного оружия.
В усадебных библиотеках можно было встретить
великих классиков эпохи Возрождения и Просвещения Расина и Корнеля, Мольера, Дидро, Монтескье,
Д’Аламбера, Жан-Жака Руссо, Вольтера. Именно
такой представляется нам утраченная библиотека
графа П.В. Завадовского из Ляличского дворца...
«Бесчисленные авторы, целый мир мыслей, идей и
образов заключен в этих томах красивой печати,
переплетенных в кожу ... с гравированными книжными знаками». Так поэтично описывал богатейшие
усадебные библиотеки А.Н. Греч. Собрания книг, как
правило, размещались в кабинете, в специально
отведенных комнатах. Роскошные издания могли
украшать и парадные залы. Неотъемлемым элементом интерьеров усадебных домов являлись собрания
живописи, которые были представлены далеко не
только фламандскими натюрмортами и итальянскими
пейзажами. В первую очередь это были портреты
владельцев и их предков, дающие представление о
сложной генеалогии рода, которые составляли картинные галереи поместий. Уместно отметить, что в
интерьерах усадебных домов нередко встречались

ВВЕДЕНИЕ
ствуют над рядом стоящими старинными липами
и лиственницами. Поклониться памяти А.К. Толстого сюда приходят многие почитатели таланта
замечательного художника слова. Всё это вместе
– церковь, усыпальница, сохранившиеся другие
надгробия, небольшая лужайка, окружённая вековыми деревьями, составляет единый своей поэзией, волнующий историческими и литературными
воспоминаниями ансамбль некрополя.
В глубине усадебного парка в Овстуге, у стен
некогда стоявшей здесь церкви, восстановлен
памятник-надгробие И.Н. Тютчеву – отцу великого
поэта... Но даже этот единичный памятник утраченного некрополя смог существенно увеличить
аттрактивность периферийного участка парка.
Число таких примеров, увы, очень мало. К великому
сожалению, эти памятники почти полностью уничтожены временем и небрежением людей. И сейчас
мы наблюдаем процесс их частичного возрождения в Медведове, Душатине, Барышье, Нивном,
Киваях... Места утраченных храмов отмечаются
поклонными крестами...
Но как же любо мне
Осеннею порой,
В вечерней тишине,
В деревне посещать кладбище родовое,
Где дремлют мертвые в торжественном покое.
Там неукрашенным могилам есть простор...
А.С. Пушкин.
«Когда за городом, задумчив, я брожу...»

О.А. Кипренским. Следы академического стиля живописи были оставлены и в росписях храма в Киваях...
В неменьшей степени силу художественного воздействия мы ощущаем и в других сельских храмах
Брянщины. В удивительном умении старых мастеров
располагать в сельском ландшафте важнейшие по тем
временам общественные здания – церкви ещё paз
можно убедиться на примере села Гудова Унечского
района, где церковь Рождества Богородицы находится на холме между двух оврагов с ручьём в одном и
речкой в другом. Обильное озеленение, живописно
раскинутое по склонам и на вершине холма, выделяет
его среди других холмов, занятых застройкой. Храм
является композиционным центром старинного села.
Архитектура памятника покоряет стилистическим
единством, чётким композиционным построением,
замечательной пропорциональной слаженностью всех
частей и целого, какой-то необыкновенной теплотой и
интимностью своего облика как снаружи, так и внутри.
Живопись храма составляет неотъемлемую часть интерьера. И очень жаль, что в большинстве памятников она
не сохранилась. Гудовские иконы – это произведения
местных мастеров. Они не блещут гладью живописи
академической школы. Их достоинство в жизненной
правде, достижение которой было главной целью художников. Традиционные, предписанные церковными
канонами религиозные образы в Гудовских иконах – это
изображения реальных людей, современных художнику, наряженных в библейские одежды. Их лица – это
лица близких и знакомых, местных крестьян и крестьянок, с рабочими руками и с угловатыми линиями. Иконы
донесли до нас портреты ХVIII века крестьян села Гудова
и окрестных деревень. «Галерея живописи» в Гудове –
большая ценность для нас, частица огромного пласта
региональной усадебной культуры.
Фамильные кладбища – возможно, самая трогательная и лирично-проникновенная часть усадебных ансамблей России. Родовые могилы как бы
соединяли поколения, примиряли жизнь и смерть
и в то же время являлись объектом национального
культурного наследия, богатейшим источником генеалогической, историко-биографической, хронологической и другой эпиграфической информации.
Родовые некрополи всегда несли мощный заряд
эмоций, выполняли функцию неразрывной связи
времен и поколений... В небольшом некрополе в
Красном Роге, где покоится прах великого поэта
А.К. Толстого, мы ощущаем необыкновенную гармонию храма, вековых деревьев, усыпальницы...
Особенная роль здесь храма... Успенская церковь
удивительно уютно расположилась в пейзаже,
попробуйте мысленно её убрать – как мало художественно-выразительного, одухотворённого
искусством останется в нём. Её верхи господ-

Собираемые владельцами усадеб библиотеки,
коллекции живописи, скульптуры и фамильные
портреты, родовые кладбища, храмы, парадные
въездные аллеи, тенистые парки, водоемы – все
эти неизменные атрибуты эстетизированного усадебного быта создавали богатейший мир образов,
превращали поместье дворянина в этнокультурное
пространство, дающее возможность почувствовать
всю прелесть и многообразие природы, сконцентрировавшее историю, культуру, родовую память. Как
отмечает А.Н. Греч, «независимо мыслящую личность
и ее национальное самосознание формировала не
собственно сельская свобода, а именно весь усадебный комплекс с его сложнейшей знаковой системой».
Среди мемориальных мест Брянщины общероссийскую известность приобрели усадьбы выдающихся деятелей культуры России XIX века – Ф.И. Тютчева
и А.К. Толстого. Усадебные парки в Брасове, Ревнах,
Хотылеве, Ляличах, Понуровке хранят память о художнике В.А. Жуковском, писателе К.Г. Паустовском,
княгини М.К. Тенишевой, архитекторе Дж. Кваренги...
Есть еще на Брянской земле затерянные и забытые
парки, запущенные и полуисчезнувшие, о которых

ВВЕДЕНИЕ
Однако в целом исторические, архитектурные,
семантические и типологические аспекты исследований усадеб Брянского края остаются в значительной
степени еще не разработанными и слабоизученными,
а сами усадьбы или, правильнее говорить, то, что от
них осталось сегодня, практически незащищенными
от попыток полного уничтожения. Это во многом
определяет актуальность настоящей монографии,
придает ей черты исследовательской работы, проведенной на стыке разных научных направлений.
Общим методологическим подходом при подготовке монографии явилось стремление к максимальному обобщению имеющегося разрозненного и
в значительной степени ранее не опубликованного
исторического, изографического и архитектурно-планировочного материала, касающегося в основном усадеб, находящихся в пределах современных административных границ Брянской области.
Однако здесь возникли определенные трудности.
Четкое следование современным территориальным
границам исключало из описательного материала
усадьбы, ранее входившие в районы нынешней
Брянской области (усадьба Киреевских в Карачевском уезде Орловской губернии), мемориальные места, связанные с творчеством и жизнью А.К. Толстого
(Блистава, Погорельцы, ныне находящиеся на территории Черниговской области Украины). Но желание
охватить как можно большее количество усадеб, а
также наиболее полно отследить места пребывания
А.К. Толстого способствовало включению этих
материалов в монографию в рамках принятой концепции.
Очевидна и разнополярность усадеб Брянского
края. В основном это усадьбы мелкопоместного
дворянства, территориально располагавшиеся в
северной части Малороссии (до 70%). Именно они
составляли большинство и являли собой некий средний уровень развития усадебной культуры региона.
К ним относятся усадьбы в Великой Топали, Солове,
Понуровке, Радогощи, Фоевичах, Дохновичах, Гриневе, Селище, Удельных Утах, Уткине, Рековичах, Барышье, Речице и др. Ряд усадеб (Любин хутор, Ревны,
Киваи, Речица) не являли собой высокий уровень
архитектурных ансамблей, но в то же время были ценны в ландшафтно-планировочном отношении. Интересны усадьбы и в историческом и общекультурном
отношении. Для примера следует привести усадьбу
Лишиных (с. Нивное Суражского района), исторический материал по которой представлен в содержательной работе В.Ф. Вебера, полностью посвященной усадьбе и роду Лишиных. В этой группе усадеб
необходимо отметить и «литературную» усадьбу
поэта XIX века И. Бороздны в Медведове, тщательно
исследованную Б.М. Петровым, «художественно-му-

не следует забывать. Еще не стерты следы парков в
Душатине и Далисичах Суражского района, в Удельных Утах Выгоничского района, в Киваях и Медведове Клинцовского района, в Солове Стародубского
района, в Грабаровке Погарского района и в других
местах области. Они также достойны изучения и
возрождения.
Многие годы на Брянской земле уделялось недостаточное внимание возрождению усадебных
территорий. За исключением мемориальных усадеб,
связанных с выдающимися деятелями культуры России А.К. Толстым и Ф.И. Тютчевым, многие бывшие
дворянские усадьбы пребывают в полууничтоженном
состоянии.
Безусловно следует познакомить читателя с
историческим аспектом исследований памятников
усадебной культуры прошлого на Брянской земле.
В середине 1930-х гг. известным дендрологом профессором Б.В. Гроздовым были проведены первые
работы по выявлению ценных в дендрологическом
отношении древесно-кустарниковых видов, произрастающих в Брянской области. Эти работы были проведены в усадебных парках Красного Рога, Любина
хутора и других, обобщены в монографиях ученого.
Наиболее полное исследование архитектурно-планировочной структуры усадебных парков
как одного из главных объектов усадебной культуры
было проведено в 1960–80-х гг. заслуженным архитектором России В.Н. Городковым. Именно благодаря
этим работам мы сегодня имеем подробные описания
18 усадебных парков. Им же на основе обмерных
работ 1970-х гг. составлены планировочные схемы
парков, сформулированы принципы их сохранения
и современного использования. Выявленные архитектурно-планировочные закономерности обследованных усадебных парков в целом отражали практически весь спектр стилевого и планировочного
разнообразия парковых ансамблей усадеб Брянской
области. Отметим также, что на основании этих исследований В.Н. Городкова появились и первые проекты
реставрации усадебных парков в Овстуге (1970; 1981),
Красном Роге (1982), Ревнах (1968), Великой Топали
(1977) и др. Итогом этой работы явилась изданная
в 1983 году монография «По старинным аллеям», в
которой автор предстает не только как кропотливый
и неутомимый профессиональный исследователь. В
его работе нередко можно встретить проникнутые
тонким лиризмом описания достоинств и особенностей того или иного памятника ландшафтного искусства и архитектуры. В 1990-х гг. начинают активно
развиваться исторические исследования некоторых
усадеб Брянской области, в частности, проведенные
В. Захаровой, В. Алексеевым, И. Кеня, А. Дубровским,
Б. Петровым, В. Вебером, Т. Слуцкой и другими.

ВВЕДЕНИЕ
проект воссоздания усадебного комплекса, и в
настоящее время проводятся работы по созданию
современной инфраструктуры литературно-мемориального и туристско-рекреационного комплекса.
Реставрационные работы по воссозданию исторического облика мемориальной усадьбы А.К. Толстого
в Красном Роге также реализуются в настоящее
время. В отношении уникального садово-паркового ансамбля в Хотылеве пока не осознаны главные
концептуальные положения – не определена цель
реставрации и воссоздания усадьбы, не установлены правовые и защитные охранные мероприятия,
не определены источники финансирования работ.
То же можно сказать и в отношении Ляличского
ансамбля. Список мемориальных усадеб Брянщины может быть дополнен усадьбами, связанными
с кратковременным пребыванием на их территории известных выдающихся деятелей культуры –
В.Е. и К.Е. Маковских, С.И. Танеева (Селище),
К.Г. Паустовского (Ревны), И.Е. Репина и М.А. Врубеля
(Хотылево), С.В. Рахманинова (Брасово), Ф.И. Тютчева
(Речица, Вщиж), А.К. Толстого (Почеп, Баклань).
Важно отметить, что общее число усадеб, по которым в настоящее время подготовлен исследовательский материал, составляет не более шестидесяти.
Безусловно, это очень малое количество, особенно
в сравнении с соседними регионами Центральной
России (в Смоленской, Калужской, Тульской, Рязанской областях выявлено и описано около пятисот
усадеб). Известны в этой связи работы по регионам
Центральной России А.Б. Чижкова, Н.Г. Гурской,
А.А. Зорина и др. Однако анализ этих работ свидетельствует о том, что они больше напоминают каталоги
(сборники) справочно-информационных данных. Архитектурно-планировочные, ландшафтные и исторические описания среднерусских усадеб, за исключением Смоленской и Тульской областей, кратки и фрагментарны. Нами принята иная концепция очерков, где
авторы, прежде всего, дают исторические описания,
прослеживают зарождение и развитие усадеб, историю рода владельцев, в значительном числе случаев
подробно описывают ландшафт усадебных парков,
архитектуру храмов, домов и т.п. Кроме этого в очерках
обязательно приводятся исторические и современные
фотографии, позволяющие судить об историческом
облике элементов усадеб, утратах, изменениях, переделках, искажениях и т.п. Ценны и изографические
фотоматериалы, связанные с династиями рода владельцев. Причем большинство фотоматериалов в настоящем издании публикуются впервые. Такой подход
позволяет наиболее полно представить историческую
ценность усадеб, обосновать необходимость их воссоздания и грамотного рационального использования. Несмотря на то что главными объектами исследо-

зыкальную» усадьбу Масловых в Селище, достаточно
полно представленную в публикации Т.К. Слуцкой.
Особняком стоит усадьба первого министра просвещения России графа П.В. Завадовского в Ляличах,
которая является памятником истории и культуры
общероссийского масштаба. По уровню культурноисторической и архитектурной ценности этот дворцово-парковый ансамбль входит в элитарную группу
российских столичных усадеб XVIII века. Последние исторические изыскания Г.А. Пикиной, а также
историко-архитектурные исследования усадьбы в
1970-х гг. архитектора В.Н. Городкова существенно
дополняют ранее известные историко-архитектурные
факты по работам Белобородова, Горностаева, Макаренко, Листовского и др. об этом уникальном комплексе. Выдающимся памятником архитектуры и ландшафтного искусства являлась усадьба Миклашевских в селе
Понуровка, также связанная с именем Дж. Кваренги.
Интересным дополнением памятников усадебного архитектурно-ландшафтного искусства Брянщины
является загородная вилла клинцовского фабриканта Д. Сапожкова. Здесь читателю будет интересно
посмотреть, как отражались принципы построения
парков XVIII–XIX веков в более позднее время. Вилла
построена в 1910–1912 годах по проекту, как говорит
местная легенда, «итальянского архитектора». Весь
комплекс виллы построен одновременно, по единому плану. На юге с парком соседствует искусственное озеро. У его южного берега – остров с группой
деревьев. Здания виллы свободно располагаются в
парке. Их архитектура интересна своим романтическим характером, вдохновленным историческими
стилями. Нарядные постройки придают своеобразие
всему ансамблю. В 1922 году здесь был открыт санаторий для рабочих города, позднее преобразованный в
дом отдыха, благодаря чему весь комплекс удачно сохранился. Загородная «банкетная» вилла – хороший
пример грамотного подхода к сохранению памятника
и рациональному его использованию в наше время.
«Я не знаю, в чём очарование мест, связанных с
памятью замечательных людей. Но оно бесспорно. В
нём соединяются гордость за силу человеческого духа,
чтение стихов, доносящихся как бы из глубокой полевой
дали, ясное ощущение, что время теряет в таких случаях свою разрушительную силу, что забвения нет. И,
наконец, радостное сознание необыкновенного блеска
и мужества мысли, оставленной нам в наследство прекрасным предшественником...» – писал К.Г. Паустовский.
Безусловно, мемориальные усадьбы, связанные
с именами выдающихся деятелей культуры России
(А.К. Толстой, Ф.И. Тютчев, М.К. Тенишева), составляют историческую гордость земли Брянской. Причем
в Овстуге, к 200-летнему юбилею великого поэта
России Ф.И. Тютчева, был полностью реализован

ВВЕДЕНИЕ
дение – «самый массовый вид науки». Поэтому к этой
«форме общественной деятельности» мы постарались
привлечь не только ученых-специалистов, но и значительно более широкий круг лиц, преимущественно
из числа местных жителей, среди которых педагоги,
музейные работники, краеведы. В некоторых очерках
использованы воспоминания старожилов. Особенно
это ценно оказалось при описании усадебных домов,
храмов, хозяйственных построек, не сохранившихся
до наших дней.
Монография «Усадьбы Брянского края» – это первая работа такого рода, осуществляемая в региональном масштабе. Бесспорно, многие аспекты усадебной
культуры региона нуждаются в дальнейших исследованиях, уточнениях и дополнениях. Это относится
также и к выявлению новых объектов ландшафтной
архитектуры и расширению списка усадеб Брянской
области, привлечению новых авторов к исследованиям, которые в перспективе успешно могут быть
проведены на региональном уровне. Не следует
предъявлять слишком высоких требований и строго
судить настоящее издание за вполне возможные
ошибки, неточности, неполноту данных и недостаточную всесторонность представленного описания
усадеб. Это только начало большого и нужного дела,
которое должно быть продолжено.

ваний являлись сельские усадьбы региона, нами было
принято решение о включении в содержательную
часть монографии исследовательских материалов
о некоторых городских усадьбах – усадебном парке
«Верхний сад» (городская усадьба Меншикова-Клейнмихель, г. Почеп) и усадеб Г. Осипова в гг. Новозыбкове
и Злынке. Это решение мотивируется выдающимися
ландшафтно-архитектурными качествами этих объектов и значительным уровнем историко-архитектурных исследований, проведенных В.Н. Городковым и
М.В. Кочергиной.
Мы посчитали необходимым включение в монографию некоторых выдержек из материалов обследований усадебных парков, проведенных в 1970-х гг.
архитектором В.Н. Городковым, дополняющих исторические сведения об усадьбах, а также его очерков
об архитектурных памятниках правобережья Десны
и серии заметок об уникальной школе народного
деревянного зодчества в Злынке.
Читатель встретит ряд очерков, подробно описывающих историю сел, родов владельцев и их родственников, выдающихся уроженцев, отличившихся
на бранных полях Отечества или в иных сферах деятельности на благо Родины. Цель таких очерков
исключительно познавательная и патриотическая.
По определению академика Д.С. Лихачева, краеве-

ВВЕДЕНИЕ

Роль этой шляхты в истории края нельзя недо
оценивать.
Уникальное положение Стародубщины на политической карте XVII века – удалённость от Смоленска
(административного центра воеводства), межгосударственная оторванность от Брянска и, наоборот,
открытость пространства, относительная близость к
Чернигову – всё это сыграло свою роль при изменении
политического устройства региона. После «изгнания
поляков» в 1648 г. Стародубщина не стала русским
уездом Московского царства подобно прочим землям
Смоленской земли, а оказалась в составе Гетманщины.
В Речи Посполитой сложилась своеобразная сословная система: дворянство, именуемое шляхтой,
обозначало себя как «народ шляхетский», в отличие
от податного населения, которое, получается, вроде
бы и не народ.
Среди шляхты выделялась группа магнатов,
владевших значительными земельными наделами и
имевших большой политический вес, и слой мелкой,
«дробной» шляхты, которая владела незначительными земельными участками, иногда даже без селян.
Шляхта была равна в своих правах независимо от
имущественного состояния и происхождения.
Стародубские земли со всей Северщиной и Смоленское княжество отошли к Москве за сто лет до
Смутного времени: они были утрачены Великим княжеством Литовским в 1504 и в 1514 гг. соответственно,
что не помешало Речи Посполитой провозгласить создание Смоленского воеводства ещё в 1569 г. И даже
назначать на это «виртуальное» (если говорить более
точно – титульное) воеводство воевод, признавая при
этом, что земли Смоленские и Северщину «неприятельская рука, посягнувши, несправедливо держит».
Фактически же Смоленское воеводство было
оформлено на сейме 1613 года. По результатам войны
1609–1612 гг. была принята «Ординация воеводства
Смоленского», образованного на землях, «из рук
неприятельских рекуперованных». В это же время
начинается раздача захваченных земель и формирование управляющих структур.
Стародубская шляхта возникла не из пустоты. В
порядке вещей того времени была возможность менять подданство ради сохранения своих владений.
Какая-то часть русского дворянства («детей боярских») видела для себя выход в присяге польскому
королевичу Владиславу, приняв его в качестве новой власти, способной стабилизировать ситуацию,
принести мир и порядок (в отличие от «воровской»
власти Лжедмитрия или полного безвластия московского боярства). И ещё до сейма 1613 г. король
Сигизмунд III (от имени королевича Владислава)
начал раздавать грамоты русским дворянам на вотчины и поместья.

садьба – это целый мир, средоточие провинциальной культуры. Наиболее интересные
усадьбы создавались людьми, которым не чуждо
было прекрасное, людьми просвещёнными. Круг
их общения был широк: это и поэты, и художники, и
музыканты, а ещё близкие и дальние родственники,
просто соседи… Со многими из действующих лиц,
по-настоящему интересных, читатель познакомится
на страницах этой книги.
А мы же попытаемся ответить на вопрос общего
плана: кто они? Как складывались обстоятельства,
благодаря которым формировалась эта тонкая прослойка владельцев имений?
Начнём мы свой обзор с польской шляхты, точнее,
со шляхты Стародубского повета, а именно стародубской шляхты.
Почему с неё? Казалось бы, что нам эти поляки?
Ведь владели они землями только в западной части
Брянщины (на Стародубщине), и польское владычество по меркам истории было всего ничего, менее
полувека – от Смуты до Хмельницкого… Да и наиболее известных поляков, которые оставили хоть
какой-то след в истории нашего края, и с полдесятка
не наберётся. Зачем же уделять им внимание?
Дело всё в том, что многие из этой шляхты проживали здесь, владели селениями и основывали новые
(многие сёла до сих пор сохранили в своих названиях
имена их основателей), а часть шляхты и вовсе показачилась, приняла российское подданство и осталась
на Стародубщине… Да хоть знаменитый полковник
Миклашевский! Род Миклашевских – шляхетского
происхождения. А сколько менее примечательных
родов имеют польские корни! И сколько родов, известных на всю Россию, занимали когда-то уряды в
Стародубском повете.

***

Один из любопытнейших и до сих пор мало
изученных периодов истории Стародубщины связан
с небольшим отрезком времени, когда этот край
входил в Смоленское воеводство Речи Посполитой
(1618 – 1648 гг.).
Стародубщина была встроена в административные
структуры Речи Посполитой, федеративного государства, «государства двух народов», состоявшего из
Польского королевства (Короны) и Великого княжества
Литовского (ВКЛ). На местах эта территория находилась
во владении шляхты и под управлением урядников
(должностных лиц) различного ранга. Из этих поветовых
урядников сформировался особый круг стародубской
шляхты. Стародубская шляхта как некое сообщество, заявлявшее о себе в политической жизни Речи Посполитой, просуществовала до начала 1800-х годов (большей
частью далеко за пределами Стародубского повета).

ВВЕДЕНИЕ
этом часть этого уезда (400 волок) была пожалована
Друцкому-Соколинскому; в 1629 г. Почеп с уездом был
отдан в вечное владение королевскому дворянину
Даждьбогу Керло.
В 1634 г. начинается концентрация земли Стародубского повета в руках магната Миколая Абрамовича (Abramowicz). От нового короля Владислава IV он
получает в вечное владение город Мглин с 500 волоками, а в 1636 г. П. Трызна уступает ему в пожизненное
держание Стародубское староство и войтовство города Стародуба. В 1644 г. М. Абрамович, будучи уже
мстиславским воеводой, приобретает пожизненное
звание войта города Мглина, устанавливая полный
контроль над пожалованным ему ранее городом.
В том же году он получает право на производство
сроком на 10 лет «лесных товаров» (это, прежде всего,
поташ) в лесах Стародубщины. С королевского согласия Абрамович скупает у мелкой шляхты их владения.
Абрамовичу в 1649 г. на Стародубщине принадлежало
до 2000 волок пахотной земли и леса2.
Крупными землевладельцами Стародубского повета являлись также упомянутые нами Трубецкой и
Бороздна. И ещё Гембицкий, Казановский, Цеханович,
Чарнецкий – им принадлежали земли в Поповогорском уезде.
Наконец, нельзя не сказать (хотя в понятиях того
времени это не стародубский, а черниговский магнат)
о крупнейшем землевладельце Пясочинском, которому принадлежали земли Погарской волости (и
сам Погар, и земли вокруг Баклани), а также город
Новгород-Северский и множество других селений
Черниговского воеводства3.
Земельный фонд позволял усилить обороноспособность воеводства. Сигизмундом были образованы
для защиты рубежей казацкие хоругви (отряды). И
каждая из этих хоругвей получила землю.
На Стародубщине были образованы Стародубская,
Мглинская, Почепская и Трубчевская хоругви (и Погарская – но это уже Черниговское воеводство). Казаки (так называемые «грунтовые казаки») получали
наделы (от 4 до 8 волок) и обязаны были выставлять
с них коня. Как и шляхте, казакам выделялись участки
в замках и огороды за городскими стенами. Надел
передавался по наследству. В период войны казакам
выплачивалось жалованье. Казакам разрешалось

Например, князь Юрий Никитич Трубецкой получил в вотчину половину Трубчевска и Трубчевскогo
уезда, принадлежавшую его отцу, а затем (в вечное
владение) и вторую половину города и уезда. Дрyгие
русские дворяне на королевской службе чаще вceгo
получали взамен yтpaченных имений новые земли.
Однако после заключения перемирия (т.е. после 1618 г.)
практически никого из русского дворянства мы не
встречаем среди стародубской шляхты: значительная
часть дворян вернулась к московскому царю, прочие
же растворились в неизвестности, «уступив» свои
поместья новым владельцам.
Уверенно можно назвать только несколько фамилий русского происхождения, которые мы видим
среди шляхты. Это князья Друцкие-Соколинские,
князья Трубецкие, бояре Солтыковы – крупнейшие
землевладельцы Смоленского воеводства. Это и
Трызны (Tryzna) из брянских бояр, но они перешли
в Литву ещё в начале XVI века1.
Уникален по-своему род Бороздниных (Borozdna),
владевший землями в Стародубском повете. Мало
того, что Борозднины, присягнув польскому королю,
получили подтверждение на свои поместья, так им
удалось и потом, при казацких гетманах, удержать
часть своих владений.
Схожая судьба и у стародубского рода Рубцов
(Rubiez): этот казацкий род происходит от детей боярских, ставших шляхтичами, Ивана и Осипа Рубца.
Раздача земли польско-литовской шляхте продолжилась после перемирия 1618 г. Впрочем, это не
означает, что из желающих «выстроилась очередь».
Хотя в центральной Польше, например, было много
малоземельной и даже безземельной шляхты, однако
земли в пограничном воеводстве, небольшой надел,
отягощённый воинской повинностью, обязанностью
самому переселиться в Смоленское воеводство либо
держать там заместителя – всё это не выглядело привлекательным. И довольно продолжительное время
здесь было много свободной земли.
Наряду с небольшими земельными пожалованиями мелкой шляхте часть земель попала в руки
крупных землевладельцев. Трубчевск с уездом почти
целиком был отдан князьям Трубецким; королевский
секретарь Ян Грыдзич в 1621 г. получил в пожизненное владение Поповогорский уезд с замком; при

Прим. Ещё до Смутного времени из брянских, стародубских, северских князей и бояр некоторые роды перешли в ВКЛ. Из брянского боярства
в ВКЛ перешли Трызны: Почеп с 1457 г. принадлежал «пану Захари» (Захарию Трызне), а после 1504 г., когда Стародубское княжество отошло
к Москве, этот боярский род предпочёл остаться в Литве.
2
Волок – мера земли, равная 19,5 десятины; 1 десятина составляет – в современном исчислении – 1,09 га; таким образом, 1 волок – это 21,2
га земли. Соответственно 2000 волок Абрамовича – это 42,5 тыс. (!) га, а размер надела, с которого «грунтовому казаку» необходимо было
выставлять коня, – 4 волоки – это около 85 га.
3
Погарская волость. Эта волость, как показали исследования украинского историка П. Кулаковского, не входила в Смоленское воеводство, вклиниваясь
между Стародубским и Трубчевским уездами. Она относилась к Новгородскому повету Черниговского воеводства. Само Черниговское воеводство
было выделено из Киевского в 1633 г. из земель, также отошедших к Речи Посполитой после 1618 г. Это были изначально земли украинские (Киевская
земля и потом Черниговская – территория Польши, в то время как Смоленская и Стародубская – Великого княжества Литовского).
1

ВВЕДЕНИЕ
стами из предложенных кандидатов. Должности
были пожизненными. Высшие (сенаторские) должности в воеводстве занимали воевода и каштелян.
Нам значительно более интересны поветовые
должности собственно Стародубского повета. Стародубский повет как административно-территориальная структура в составе Смоленского воеводства был
окончательно оформлен только в 1625 г. А в 1626 г. собрался уже первый поветовый сеймик. Повет традиционно делился на уезды: Стародубский, Почепский
и Трубчевский (до 1644 г., когда он был возвращён
России). Выделялись также Мглинская и Поповогорская волости (иногда называемые уездами).
Функционирование органов самоуправления
Стародубского повета продолжилось и после 1648 г.,
когда шляхта была изгнана казаками со Стародубщины. Некоторое время, до падения Смоленска в 1654 г.
(когда город был взят русскими войсками), изгнанная
стародубская шляхта ещё претендовала на земли,
«временно оккупированные казаками». Иллюзия
на возвращение имений сохранялась и в 1657 г.,
когда было заключено Андрусовское перемирие.
Пожалуй, только с 1686 г., с момента подписания
«вечного мира», шляхта признала де-факто утрату
своих владений. Однако Смоленское воеводство
де-юре продолжало существовать и функционировать до 1793 г. «Экзулянты» (изгнанники) получили в
компенсацию утраченных владений другие земельные пожалования (преимущественно в Трокском
воеводстве), но продолжали назначаться на уряды,
проводить сеймики и даже посылать депутатов на
сейм от Стародубского повета!
Сеймик мог проходить в ратуше, судовой палате,
частных домах, даже в корчме, часто – в костёле
(для снижения накала страстей – с учётом «бурного
темперамента шляхты»); стародубские сеймики собирались в замке (в «гродском палаце» – grodowej izbie).
Участие в сеймике принимали поветовые урядники,
все «граждане» повета (т.е. шляхта).
Участие шляхты в работе сеймика было делом
обязательным, но (парадокс шляхетской демократии)
за уклонение от этой обязанности никаких санкций
не предусматривалось. Собиралось обычно несколько сот человек. Но один из сеймиков стародубской
шляхты (правда, это уже 1666 г., сеймик собирался в
Вильно) даже вошёл в историю, как самый малочисленный сеймик: на нём присутствовало всего семь
человек! Но при этом были избраны, как положено,
послы на сейм.
На сеймике требовалось выбрать послов (двух
от повета) на сейм и снабдить их инструкциями. Послом мог быть выбран теоретически любой шляхтич,
проживающий в повете – «здольны», «уважливы и
кемливы», «годны» (способный, уважаемый, смет-

строить мельницы, держать корчмы и шинки. Они
судились в гродских (замковых) судах по Литовскому
статуту (своду законов Великого княжества Литовского), т.е. как шляхта.
Да фактически они и были шляхтой! Ведь отличительной чертой привилегированного сословия было
право владеть зависимыми крестьянами, а такое
право у «грунтовых казаков» было.
Среди них было немало русских дворян, во всяком
случае, на первом этапе, в 1620-е гг. Позднее, как
неблагонадежные, они переводились во внутренние
области Речи Посполитой, заменяясь выходцами из
центральной Польши. К сожалению, нам неизвестны
имена этих казаков. Зато нам доподлинно известны
представители административных должностей (урядов) Смоленского воеводства и Стародубского повета
в частности.
Власть в федеративном государстве, каким являлась Речь Посполитая, теоретически принадлежала
королю. Король имел весьма ограниченные полномочия. Законодательная власть принадлежала
сенату, который был подконтролен сейму (нижней
палате, представительскому собранию шляхты).
Сейм играл во властной структуре ключевую роль.
На сейм делегировались депутаты от поветовых сеймиков (т.е. от местных собраний) с соответствующими
инструкциями о том, как следовало решать тот или
иной вопрос. Вся реальная власть сосредоточилась
именно в руках сеймиков и магнатов, которые влияли
на решения сеймиков. Исполнительная и судебная
власть находилась в руках урядников.
Чтобы пользоваться своими политическими
правами в полной мере, шляхтич должен был принадлежать к тому или иному повету, быть оседлым в
этом самом повете, а в идеале занимать какой-либо
уряд. Быть избранным депутатом на сейм мог только
шляхтич, владевший какими-либо имениями в повете.
Участие в политической жизни государства было делом шляхетских корпораций, т.е. сообществ шляхты,
принадлежащих к определённому повету.
Поэтому мы с полным основанием можем говорить о существовании стародубской шляхты и как об
активной её части – урядниках Стародубского повета.

УРЯДНИКИ РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ

Урядники Речи Посполитой – должностные лица
(чиновники) в органах государственной власти (урядах) ВКЛ и Польши. Существовали урядники земские
(государственные) и придворные. Земские урядники
могли быть центральными и местными, административными и судебными. Некоторые должности
центральных и местных урядников были почётными, номинальными, не связанными с выполнением
определённых обязанностей. Урядники назначались
или утверждались королём, воеводами или старо-

ВВЕДЕНИЕ
ливый, разбирающийся в делах государственных).
Иногда стремление выбрать посла, представляющего
повет, из наиболее авторитетных лиц (элиты) приводило к тому, что его выбирали заочно (по причине
«занятости делами на центральных должностях»).
Случалось, что одна и та же «особа» становилась
послом от разных поветов: в 1690 г. великий писарь
Михал Друцкий-Соколинский был избран послом и
от Стародубского повета, и от Орши.
Сеймики стародубской шляхты после 1648 г.
собирались в разных местах, с 1661 г. в Вильно (с
1664 г. совместно со смоленскими экзулянтами).
(«Poki do Staroduba nieprzyiacel nie dopuści powrócic»
– «Пока неприятель до Стародуба не допустит возвратиться»). Разумеется, после 1686 г. говорить о стародубской шляхте можно весьма условно, поскольку никакой
реальной связи со Стародубщиной она уже не имела.
Более детально остановимся на иерархии повета.
Установление урядов происходило согласно сеймовым конституциям (решениям сейма). На первом
этапе (1621–1624 гг.) вводились уряды маршалка,
подкомория, хорунжего, судьи земского и подсудка,
писаря земского, стольника и подстолия... Городское
управление (Стародубским замком) передавалось
капитану замка (1622 г.), а затем с 1625 г., после того,
как городу был выдан привилей (королевская грамота) на магдебургское право, городом управлял войт.
Первыми войтами был Ян Друцкий-Соколинский (с
1625 г.) и Павел Пётр Трызна (с 1630 г.).
В 1625 г. Стародубский повет окончательно
оформляется. Королевским привилеем первым старостой назначается Друцкий-Соколинский. Вводится
ряд новых должностей: кроме упомянутого старосты
также и подстароста; уряды замкового суда – судья
и писарь гродский4.
При Владиславе IV расширяется список урядов,
среди стародубской шляхты есть чесник и подчаший,
скарбник и мечник. В 1645 г. – новый уряд, ловчего.
Это уже совершенно номинальная, ни к чему не
обязывающая должность. В последующем с утратой
Речью Посполитой Стародубщины таких номинальных урядов становится всё больше и под конец появляется даже каштелян Стародубский (сенаторская
должность) (1792–1793 гг.).
Дробная шляхта представляет, пожалуй, наибольший интерес для краеведения – именно они основывали, поселяли на своих грунтах сёла и деревни,
часто получавшие названия по имени шляхтича. К
сожалению, полный список, где напротив прозвания
каждого шляхтича стоял бы перечень сёл, которыми
он владел, составить проблематично. Некоторая ин-

формация имеется только в «Описи Стародубского
полка» А.М. Лазаревского.

***

СТРУКТУРА ВЛАСТИ
СТАРОДУБСКОГО ПОЛКА
ГЕТМАНЩИНЫ

О казаках, об истории казачества написано очень
много, и нет нужды повторяться. Напомним лишь
основные моменты.
В XVI в. появляются реестровые казаки. Они присягали на верность королю и должны были, находясь
в полной боевой готовности, отражать вторжения
татар на территорию Речи Посполитой, участвовать
в подавлении выступлений крестьян, восстававших
против панов, и в походах на Москву и Крым. Реестровые казаки освобождались от уплаты налогов и имели
самоуправление. Оплата за службу производилась
деньгами и одеждой. Официально они стали называться Запорожским или Низовым войском. Реестровые казаки почти приравнивались к мелкой шляхте. Король
Стефан Баторий вручил казакам клейноды (хоругвь,
бунчук, булаву и печать – символы власти). Во главе
казаков стоял гетман, который именовался «Гетманом
его королевского величества Войска Запорожского».
После Смуты состав реестрового казачества значительно вырос. Началась череда «казацких войн»,
которые долгое время трактовались как «освободительные» и «народные». Однако современные исследователи полагают, что это не совсем так. Казацкая
старшина, которая состояла уже большей частью
из казаков, хотела добиться уравнивания в правах с
польской шляхтой. Собственно, война за эти права и
была первопричиной всех казацких войн XVII века.
По Зборовскому договору с казаками Польша
расширила реестр до небывалого числа – 40 тысяч.
Казаки были разделены по полкам. Богдан Хмельницкий получил в собственность Чигиринское староство.
Однако Речь Посполитую не устраивал Зборовский
договор, уступки, на которые она пошла, казались
чрезмерными. Пересмотр положений договора привёл к новой войне, которая на сей раз закончилась
совсем неудачно для Польши: казаков поддержали
восставшие крестьяне, а сама казацкая старшина в
критический момент заключила союз с Москвой (Переяславская рада), и царь оказал военную помощь.
После Переяславской рады гетман реестровых
казаков стал именоваться «Гетманом его царского
пресветлого величества Войска Запорожского».
Были подтверждены все привилегии, дарованные
реестровому казачеству польским королем, и утвер-

По-польски: grod, «грод» – замок, а не город, город – miasto, «място». Список урядов приводится в «Словаре терминов и устаревших слов»
(том 2) в конце книги.

ВВЕДЕНИЕ
переговоры, сделал попытку вернуть в состав Русского государства земли, утраченные им в годы
Смуты. В Новгороде-Северском, Почепе, Стародубе и
Чернигове предполагалось появление воевод, власть
которых распространялась бы и на прилегающие к
городам уезды. Находящиеся здесь, на землях, которые исторически не принадлежат к «Малой России»,
«ново-описные казаки» должны были либо их покинуть, либо подчиниться власти воевод.
Эти требования встречали неизменно сопротивление со стороны казацкой старшины. И хотя в
Москве «сохранилась чёткая память о том, что Северская земля в сравнительно недавнем прошлом была
частью Русского государства» и «среди служилых
людей южных уездов имелось немалое число лиц, чьи
предки или они сами утратили поместья на землях,
перешедших к Речи Посполитой», однако русское
правительство вынуждено было уступать всякий
раз и не настаивать на возвращении этих земель,
исходя из более общих и стратегически более важных
интересов, пренебрегая интересами значительной
группы в рядах своего дворянского сословия.
Этот земельный вопрос мы уже затрагивали. И
нами даже назывались «счастливцы», которым удавалось сохранять свои «маетности» и при поляках, и
при казаках: Бороздны и Рубцы.
А что же шляхта? Часть шляхты «показачилась»
и осталась на Стародубщине, часть приняла православие и, присягнув царю, тоже осталась. Более
того, представители этой шляхты поднимали вопрос
– не перед гетманом, перед царём! – о том, чтобы
вернуть себе прежнее положение господствующей
группы в обществе: речь шла о «восстановлении
традиционных органов управления, должностей».
И царём такая грамота была дана! В 1654 г. была
выдана жалованная грамота православной шляхте,
которая принесла присягу царю. В этой грамоте в
общей форме подтверждались «права и вольности»
шляхты с конкретными уточнениями, что она имеет
право выбирать земских и гродских судей, только
которые и могут судить шляхтичей по их особому
праву, и что царская власть подтверждает их право
на владение землями.
Смоленской шляхте (Смоленского повета) удалось отстоять свои «вольности и права», она стала
своеобразной корпорацией среди российского
дворянства. На Стародубщине этого не случилось:
противодействие со стороны гетманской власти и
бывших крестьян, записавшихся в казаки, было слишком велико. Только те из шляхты, кто «показачились»

ждена его численность в огромном количестве –
60 тыс. казаков.
При гетмане Апостоле в 1727 г. царское правительство сократило состав реестрового казачества
до 10 тыс. Остальные казаки были занесены в «подпомощники». Окончательно реестровое казачество
было упразднено Екатериной II в 1783 г. Казацкая
старшина получила права российского дворянства,
часть казаков была отдана в крепостные, часть составила особый разряд податного сословия близкого к
государственным крестьянам.
Считается, что впервые Стародубское казачество
было образовано в 1618 г. по инициативе Сигизмунда III. Стародубские казаки ничего общего не имели
с казачеством реестровым и запорожским: мы уже
писали об этих «грунтовых казаках», об их хоругвях,
это – шляхетское сословие, причём преимущественно
польское по своему этническому составу.
Здесь же нас интересуют казаки другого вида – те,
которых возглавил Хмельницкий.
По условиям Переяславской рады казацкое
административно-войсковое образование (Гетманщина) получило автономию: право суда было
предоставлено казацкой старшине, гетман избирался казаками из самих казаков (лишь утверждался
царём), он имел право принимать иностранных
послов (кроме крымского хана и польского короля).
Налоги (включая и те, что шли в Москву) собирались
местной администрацией без вмешательства царского правительства.
Казацкая старшина имела власть не только военную, но и административную. Вся территория Левобережной Украины, отошедшей к России, делилась
на полки – специфические административно-территориальные единицы: Нежинский, Черниговский,
Киевский, Прилуцкий, Переяславский, Лубянский,
Гадячский, Миргородский и Полтавский.
Стародубский полк был сформирован в 1654 г. До
1663 г. находился в подчинении Нежинского полка,
управлялся наказными полковниками. В 1663 г. Стародубский полк был выделен из Нежинского в самостоятельную единицу, подчинённую непосредственно гетману5. Первым самостоятельным полковником
стал Пётр Рославец (1663, 1668–1676 гг.).
Когда составлялись «статьи» Переяславского
договора и договоров более позднего времени
между Гетманщиной и Москвой, одним из спорных
вопросов был вопрос о Стародубщине и Северской
земле в целом. Так, в 1659 г., действуя в соответствии
с царским наказом, А.Н. Трубецкой, возглавлявший

Первоначально Стародубский полк состоял из 10 сотен (полковая Стародубская, Новгород-Северская, Шептаковская, Погарская, Почепская,
Мглинская, Дроковская, Поповогорская, Бобовицкая и Топальская), позднее сотенное деление изменялось. К моменту расформирования полка
(1781 г.) в его состав входили следующие сотни: две полковые Стародубские, две Почепские, Новоместская, Топальская, Мглинская, Бакланская,
Погарская, Новгородская (Новгород-Северская) и Шептаковская.

ВВЕДЕНИЕ
Второй землевладелец был ещё более властолюбив
– это А.Д. Меншиков, которому после победы в Северной войне гетманом Скоропадским (бывшим прежде
стародубским полковником) был подарен город Почеп
с окрестностями. Очень скоро эти «окрестности» стали
включать в себя всю Почепскую и Бакланскую сотни,
а также часть Мглинской и Погарской. Фактически на
землях полка было образовано целое «княжество» со
столицей, названной просто и со вкусом – Александрополем. В «разных местах» были расставлены столбы
с гербом и титулом светлейшего. Сотники в Погар и
Баклань назначались по протекции князя.
После падения Меншикова его владения были
«отобраны в казну», и одно время здесь даже было
восстановлено ратушное управление (в 1741 г.), а
сама Почепская сотня разделена на Первую и Вторую
(в 1748 г.). Однако с возвышением К.Г. Разумовского,
«избранного» гетманом в 1750 году, Почеп с уездом
был отдан ему «на уряд», а затем спустя десять лет закреплён за Разумовским в потомственное владение.
Таким образом, перед нами предстаёт довольно-таки запутанная и постоянно меняющаяся картина
властных отношений в Стародубском полку.
В конце XVII в. был запущен процесс инкорпорации Гетманщины в состав Российского государства.
Период неопределённых отношений заканчивался,
когда каждая сторона – Москва или Гетманщина –
могла трактовать «статьи» различных договоров в
выгодную для себя сторону. Пик взаимонепонимания
был пройден при Мазепе, попытавшемся из полуавтономного административно-территориального образования создать государство, которое находилось
бы в вассальных отношениях с Россией. Его попытка
потерпела неудачу: петровская Россия была уже не та
Московия, с которой можно было торговаться. Пётр,
сам нарушивший условия прежних договорных статей, спровоцировал Мазепу на ряд действий, которые
были сразу и надолго названы «изменой».
А после этого – хороший повод! – автономия
Гетманщины стремительно сжималась до полного
упразднения при Екатерине II. На сцену в конце XVIII
века выходит дворянское сословие.

и вошли в состав новой элиты – казацкой старшины,
получили статус господствующего сословия.
В XVIII веке управление Гетманщиной становилось
всё более запутанным. Руководство осуществляли
гетман и генеральная старшина (генеральный обозный, генеральный судья, генеральный подскарбий,
генеральный писарь, генеральный есаул, генеральный хорунжий, генеральный бунчужный).
В полках, которые делились на сотни, сохранялась
такая же структура, но только уже на полковом и
сотенном уровне. В общих чертах структура управления территорией Стародубского полка выглядит
следующим образом: во главе полка стоит полковник
с полковой канцелярией, в каждой сотне полка – сотники. Сотенные центры (города и местечки) в полку
делятся на две категории – магистратские, имеющие
самоуправление, и ратушные, которые целиком зависели от власти сотников6.
Города с магдебургским правом (такие, как Стародуб) сохраняли свои права и возглавлялись войтами. В состав городского управления (магистрат)
входили бурмистры, райцы и лавники. Население
городов делилось на две категории – казаков,
подчиненных сотнику, и мещан, находившихся в
юрисдикции магистрата. Очевидно, что постоянно
возникали трудности с разграничением полномочий – практически во всех сотенных местах власть
на деле принадлежала казацкой старшине, исключение составлял Стародуб, да и то лишь с 1680 по
1708 г., когда войтом был Спиридон Ширай, человек
большого богатства и родственник стародубского
полковника Миклашевского.
Перевес в спорах между этими ветвями власти
был на стороне казаков.
Третья сила, которая вносила свои коррективы
в распределение административных полномочий,
– это представители российской власти (воеводы,
коменданты), назначенные по разным приграничным
городам. Сведения о них скупы, автору известен лишь
один, но весьма примечательный факт: комендантом
города Мглина был сын прославленного мореплавателя – Йонас Беринг.
Наконец, была и ещё одна, самая влиятельная в
Стародубском полку сила, которая не имела своего
бюрократического оформления: это вельможи, приближённые к императорскому двору.
Назовём только три имени. Савве Владиславичу-Рагузинскому и его потомкам принадлежали с
1710 г. Топальская и частью Чолховская волости. Дворец Владиславичей находился в сотенном местечке
Великая Топаль, и надо думать, что топальский сотник
был сильно ограничен в своих действиях.
6

***

КАЗАЦКАЯ СТАРШИНА
И ДВОРЯНСТВО

В связи с переформированием казачьих полков
в регулярные казацкой старшине было предложено
вступить на службу в новоформируемые полки или
получить абшит (отставку). Так как армейские чины
присваивались на одну-две ступени ниже, а также изза того, что власть казачьего старшины и армейского

Список урядов приводится в «Кратком терминологическом словаре» (том 2) в конце книги.

ВВЕДЕНИЕ
главным основанием деяний Дворянина и Рыцаря…
Честь, храбрость, безпредельная верность и любовь к Государю и Отечеству составляли главныя
свойства и Дворянина и Рыцаря… Что Российское
Дворянство водимо было всегда духом храбрости
и чести, то доказывают всему Свету известные
труды и подвиги Российского Дворянства, на службу
Государям своим и на пользу Отечества подъятые.
Коликое множество Дворян Российских прославились
любовию к Отечеству и в древния времена и запечатлели сию добродетель Дворянства деяниями
Геройскими!..» (из Указа Павла I от 1 января 1798 г.)
В XVI–XVII вв. из верхушки служилых людей сформировалось дворянство, ставшее элитой общества,
причём не только в том смысле, что это был правящий
класс, но и в смысле образованности; дворяне являлись носителями культуры. Служба дворянская была
как гражданской, так и военной (и более почитаемой),
и обязательной. Обязательность была отменена
только Манифестом Петра III от 18 февраля 1762 г. «О
даровании вольности и свободы всему российскому
дворянству». Дворяне освобождались от 25-летней
гражданской и военной службы, могли выходить в
отставку и беспрепятственно выезжать за границу.
Однако по требованию правительства должны были
служить в армии во время войн.
«Наказ», написанный Екатериной II в 1767 г., развивал положения Манифеста. В нём говорилось о том,
что дворянское сословие имеет «естественное», данное по факту рождения, право быть элитой общества.
А законодательным актом, известным как Жалованная
грамота дворянству («Грамота на права, вольности и
преимущества благородного российского дворянства») от 21 апреля 1785 г., императрица подтвердила
основные положения Манифеста Петра III. Кроме того,
дворянские привилегии получили дополнительное
развитие.
Дворянское звание рассматривалось как неотъемлемое, потомственное и наследственное качество,
распространявшееся на всех членов семьи дворянина. Дворяне обладали рядом льгот: они освобождались от телесных наказаний, рекрутской повинности,
от податей, могли владеть крепостными, могли
получать элитное образование и проч. Они имели
право создавать свои общества, получившие наименование дворянских собраний. В состав собрания
входили все дворяне, владевшие имениями в данной
губернии. Управлял дворянским самоуправлением
губернский предводитель дворянства, утверждаемый губернатором.
Принадлежность к дворянству доказывалась в
губернском дворянском собрании; с 1785 г. лица, признанные в дворянском достоинстве по происхождению или по личным заслугам, вносились в губернскую

офицера не была равноценна, многие представители
старшины вышли в отставку, кроме среднего и рядового
казачьего состава.
Всё более в старшинской среде задумывались о
выгодах имперской службы, начинается «активная миграция в столицу», где можно было получить достойные
места по протекции земляков, состоящих при дворе (кн.
А. Безбородко, гр. И. Гудовича, П. Завадовского и др.).
Все вышедшие в отставку и продолжившие служить
получили чины (военные и гражданские) согласно
«Табели о рангах». Должности казацкого полковника соответствовал военный чин подполковника и гражданский – надворного советника; судье – соответствовали
секунд-майор и коллежский асессор; есаулу – ротмистр
и титулярный советник; хорунжему и сотнику – поручик
и губернский секретарь. Сотенному хорунжему и прочим нижним чинам – унтер-офицер; эти находились уже
ниже «Табели о рангах».
В 1764 г. власть гетмана была упразднена, а Украиной
стала управлять Малороссийская коллегия, президентом которой и одновременно генерал-губернатором
Украины становится граф П.А. Румянцев-Задунайский.
Гетманщина была разделена на три наместничества
– Киевское, Черниговское и Новгород-Северское.
Стародубский полк как административная единица
перестал существовать и вошёл в новое образование
– Новгород-Северское наместничество. В ходе дальнейших административно-территориальных реформ (в
1796 г.) Новгород-Северское и соседнее – Черниговское
наместничества (наряду с другими) были упразднены.
Из них была сформирована сначала Малороссийская, а
затем (в 1802 г.) и отдельная Черниговская губерния. Северные уезды Черниговской губернии (Стародубский,
Мглинский, Суражский и Новозыбковский) входят ныне
в Брянскую область. Восточная часть Брянщины – это
западные уезды Орловской губернии.
В том же 1764 г. Румянцев ликвидирует казачьи
полки как воинские формирования, слив их с кавалерийскими полками русской армии.
Стародубский полк, как военная единица, был
преобразован в Стародубовский карабинерный полк
(в 1783 г.). Он не полностью состоял из местных казаков и жителей (особенно в XIX веке), хотя именно
они образовали первоначальный его состав. Много
раз был переименован, называвшись карабинерным,
кирасирским, драгунским. Расквартирован он был в
г. Проскурове (ныне – г. Хмельницкий) Подольской
губернии. И к Стародубу уже по большому счёту не
имел никакого отношения.

ЗВАНИЕ ДВОРЯНИНА.
ПРИОБРЕТЕНИЕ ДВОРЯНСТВА

«Во всех Европейских Государствах в древния времена звание Дворянское и звание Рыцарское имели
одне и те же обязанности; Честь и храбрость были

ВВЕДЕНИЕ
местном самоуправлении дворянство великороссийское. Последовало массовое переименование
казацкой старшины в соответствующие русские чины.
Предстояло только решить трудный вопрос – кого
считать в Малороссии дворянином.
Рескриптом 26 октября 1781 г. был предписан
разбор малороссийского шляхетства. Губернские
предводители дворянства потребовали от уездных
доставления дворянских списков; уездные должны
были созвать «дворян и шляхетство» в каждом уезде
и избрать депутата для разбора прав дворянства. Комиссии из дворянских депутатов собрались в 1784 г.
Они вносили в родословные книги по грамотам, данным русскими государями или польскими королями
на шляхетство, а также по чинам прежней малороссийской службы. Грамот было немного, появились в
изобилии выдуманные родословные.
«Румянцев сознательно закрывал глаза на многочисленные подделки подтверждающих дворянское
происхождение документов. В результате до 25 тысяч
человек получили в 1780-х статус дворян Российской
империи».
Разбор малороссийского дворянства возобновлялся ещё несколько раз. Герольдия многим
из малороссиян отказывала в признании за ними
дворянства на том основании, что нет закона, который бы приравнивал малороссийские чины к
великороссийским. В 1835 г. состоялся Высочайший
указ, по которому потомственное дворянство было
признано за генеральными старшинами, полковниками, полковыми обозными, есаулами, хорунжими и
писарями, сотниками, войсковыми и бунчуковыми
товарищами.
Всех тех, которые до 1 января 1839 г. не представили доказательств на потомственное дворянство и
не имели дворянства личного, велено было «обратить в казачье сословие», запретив им именоваться
дворянами, но не лишая их права доказывать свое
дворянство впоследствии.

родословную книгу; из губернии дела о дворянстве
поступали на утверждение в Герольдию Сената.
Способами приобретения дворянства были начиная со времён Петра I: высочайшее пожалование;
производство в соответствующий чин; получение
соответствующего ордена.
Указом от 1721 г. Пётр I объявляет, что производство в чины по заслугам, а не по родовитости,
является достаточным основанием для возведения
в дворянство. Одно дворянское достоинство по
происхождению не даёт никаких преимуществ, и
только служба родине и заслуги перед ней делают
человека знатнее. Как сказано в «Табели о рангах»:
«Никому никакого ранга не позволяем, пока они нам
и отечеству никаких услуг не покажут». Вводится и
понятие личного дворянства, которое отличалось
от потомственного (или, как его называли в быту,
столбового дворянства) тем, что его получали низшие
гражданские чины, но, обладая рядом привилегий,
не могли передавать его по наследству и имели ещё
ряд ограничений. Военные же низшие чины, даже с
самого низшего 14-го, с обер-офицеров, получали
дворянство потомственное.
Дворяне могли носить почётные титулы: баронов,
графов, князей. Эти титулы давались указом императора с выдачей специальной грамоты. Можно было
иметь одновременно два титула: например, графа
и князя.
Согласно законодательству Российской империи
дворянство было разделено на потомственное и личное. Потомственные дворяне в каждой губернии, по
владению недвижимой собственностью, вносились
в родословные книги, разделенные на шесть частей
в зависимости от способа получения дворянства:
пожалование (1), военная выслуга (2), гражданская
выслуга (3), иностранное дворянство (4), титулованные роды (5), древние роды (6).
Юридическое различие между этими шестью
разрядами проявлялось только в одном: в привилегированные учебные заведения – Пажеский корпус,
Александровский лицей и Училище правоведения
– могли быть приняты лишь дети лиц, внесённых в
пятую и шестую части родословной книги.
Однако Миклашевский в своё время потратил
уйму сил и средств, дабы его род был перенесён из
4-й части в 6-ю!
Столь подробно мы останавливаемся на дворянском сословии, чтобы показать, сколь желательны
были права дворянина для тех же казаков, которые
были готовы поступиться своей автономией, своим
самоуправлением ради приобретения этих прав.
В 1782 г. было введено в Малороссии учреждение
о губерниях и вместе с ним малороссийское шляхетство получило те же права, какими пользовалось в

ДВОРЯНСТВО
КАК ОПОРА МОНАРХИИ

Александр I обращался к дворянам со словами:
«Дела и подвиги, знаменитые во всех веках… отличаемы были знаками почестей и преимуществами, стяжанная ими слава и дух чести… сделавшись наследственными, укоренились в известных родах, составивших
избраннейшую часть народа и послуживших надежнейшею опорой престолов… Всему свету известно,
сколь изящными и достохвальными подвигами в войне
и мире на суше и морях от самой глубокой древности
… российское дворянство себя отличало, шествуя безпрепятственно в путях чести истиннаго просвещения,
оно покрыло себя славою… Дух мужества и верности,
всегда его приосенявший, вселил к нему всеобщее

ВВЕДЕНИЕ
во всех важных общественных делах, его искреннее
стремление к просвещению и благосостоянию народных масс поставили бы это сословие в глазах родного
народа действительно первым сословием, самым
разумным и самым полезным для народа…».
И ещё: «Да, такова именно должна быть роль
дворянского сословия в государственном строе России. Не дворянство «вообще» нужно России, а нужно
именно Русское Дворянство, столь отличающееся по
своему сословному характеру от дворянства западных государств… Не сословный строй «вообще», как
это доказывает пример Запада, может быть истинно-плодотворным в общей экономии государственного благоустройства, а лишь тот сословный слой,
в котором, при соблюдении внешних форм сословного
быта, соответствует своему назначению внутренний смысл и согласуется с целями и интересами общегосударственными, во благо всего народа» (1901 г.).
Но что стало с дворянством через два десятилетия
после того, как были написаны эти строки? Что стало
с монархией и что стало с Россией?

уважение в соотчичах, ужас в неприятелях и почтение
в союзниках внешних» (1801 г.).
Такой возвышенный слог! Дворянство – опора
монархии, опора России. Дворянство не предало
Россию и своего государя во время Отечественной
войны 1812 года и проявило свои лучшие качества.
Пусть читатель не сочтёт эти строки за пропаганду
монархического строя: мы просто должны себе
представить историческую обстановку: что хотела
от дворянства верховная власть и как сами дворяне
мыслили себя в государстве.
Спустя сто лет, в 1901 г. граф Г.А. Милорадович
писал во вступлении к своему труду «Родословная
книга Черниговского дворянства»:
«Русскому дворянству следует мужественно
осознать свою внутреннюю силу, припомнить свое
историческое прошлое, верно оценить свое исключительно выгодное настоящее положение в государстве,
общественное и экономическое, и твердо решиться
быть тем, чем оно призвано быть, чем оно может
быть: именно «благородным сословием» не по одному
титулу, а по всему духу и характеру своих стремлений
и действий, самым передовым и самым просвещенным
классом русского общества, надежнейшею поддержкою высших исторических задач Русского государства.
Необходимо, чтобы нравственное превосходство
дворянского сословия, его тонкое чувство чести,
его устранение от всяких беспринцыпных способов
эксплуатации своих ближних, его беспристрастие
и справедливость, его деятельное и умелое участие

***

На смену дворянам в конце XIX века пришли
промышленники и купцы. Помните «Вишневый сад»
Чехова? Богатые имения, не приносившие прибыли,
приходили в запустение…
Но это было ещё полбеды. Беда пришла в XX веке.
И это уже другая, печальная история, которая выходит за рамки нашего очерка.

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы
... Тот, кто хочет понять поэта,
должен отправиться в страну поэта.

В. Гёте

ПЕНАТЫ

Во время Северной войны Пётр I в 1708–1709 гг.
повелел отремонтировать почепскую деревянную
крепость и соорудить на противоположном берегу
р. Судости земляные укрепления, сохранившиеся
остатки которых ныне горожане называют «Валами».
Но Карл XII на Почеп не пошёл.
С окончанием военных действий город утратил
стратегическое значение. Гетман Скоропадский подарил его А.Д. Меншикову, который в окрестностях
земляной крепости «Валы» построил город собственного имени – Александрополь, церковь Александра
Невского и полотняно-парусную фабрику. Он закрепостил крестьян и разорил почепских казаков. Город
лишился магдебургского права. За творимое Меншиковым в течение 17 лет мздоимство и самоуправство
Почеп в 1727 г. был у него «отобран в казну» и с этого
времени значился в ведении почепской ратуши.
Жители Почепа занимались разными ремёслами,
торговлей, и в скором времени город превратился в
значительный торгово-ремесленный центр на рубеже России и Украины.
Гетманов в Украине не было с 1722 по 1727 и
с 1734 по 1750 год. Императрица Елизавета 5 мая
1747 г. подписала Указ «О бытии в Малороссии
гетману по прежним правам и обязанностям», а
22 февраля 1750 г. на казачьем кругу в Глухове был
избран, а фактически назначен Елизаветой гетман
Кирилл Григорьевич Разумовский. Через год, 13
марта 1751 г., состоялась его присяга на гетманство.
Это был прадед А.К. Толстого. Ему были пожалованы «на кормление» города Батурин, Ямполь, Почеп с
уездами и четыре волости на Черниговщине. В 1763 г.
ближайшее его окружение подало годом ранее
взошедшей на престол императрице Екатерине II
челобитную сделать гетманство наследственным
в роду Разумовских. Обеспокоенная возможным
отделением южных земель России императрица
отозвала гетмана в Петербург и потребовала добровольного прошения об отставке. Упразднить
гетманство Екатерина не могла из-за условий приговора 1653 г. Земского собора в Москве при принятии
Малороссии в состав Московского государства, где
говорилось о том, что войско само избирает гетмана,
а «его царское величество извещает»...
Сложилась драматическая ситуация: Разумовский не желал добровольно подавать прошение об
отставке, а Екатерина не могла применить к нему
строгих мер – сослать в Сибирь или посадить в

Что есть Родина? Существуют понятия: родина
как Отечество и родина малая, край в этой стране,
где человек родился. В историческом контексте они
взаимосвязаны. Но может случиться так, что конкретный край становится лишь местом рождения, а малой
родиной – то пространство, где прошла значительная
или более значимая часть жизни человека, определившая его нравственно-психологическое бытие.
Так случилось с А.К. Толстым. Он писал: «Я родился в С. Петербурге в 1817 году, но уже шести недель
от роду был увезен в Малороссию своей матерью и
дядей с материнской стороны г-ном Алексеем Перовским, впоследствии попечителем Харьковского
университета, известным в русской литературе
под псевдонимом Антоний Погорельский. Он воспитал меня, первые годы мои прошли в его имении,
поэтому я и считаю Малороссию своей настоящей
родиной».
Проследуем и мы за поэтом – от младенческих лет
до заката его жизненного пути по городским и сельским усадьбам, которые, по признанию А.К. Толстого
в письме к итальянскому историку литературы А. де
Губернатису, наложили отпечаток на его характер и
жизнь.
Младенческие годы будущего поэта, когда начало
формироваться его мироощущение, прошли в древнем городке-крепости Почепе.

ПОЧЕП

«Поселение Почап» впервые упоминается в Литовской метрике под 1457 г., а в 1500 году Краткая
Волынская летопись сообщает о нём как о крепости. В
течение XVI–XVII вв. Почеп неоднократно подвергался нападениям крымских татар, литовских, польских,
немецких захватчиков. В 1610 г. при защите крепости
от польско-литовских войск погибло четыре тысячи
её защитников. На месте их захоронения был выстроен «Костный храм», ныне – Ильинская церковь.
По Деулинскому соглашению 1618 г. Почеп был
передан Речи Посполитой и получил самоуправление по магдебургскому праву. Почти 200 лет город
находился под властью то Литвы, то Польши. В результате освободительной борьбы под руководством
Богдана Хмельницкого Почеп стал сотенным городом
Стародубского полка. В 1686 г. он был окончательно
присоединён к России.

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
Шлиссельбургскую крепость. Она также помнила о
той решающей роли, которую Разумовский сыграл
два года тому назад при её возведении на престол.
Именно он со своим Измайловским полком первым присягнул Екатерине и увлёк за собой другие
полки – Семёновский, Преображенский и Конную
гвардию.
10 ноября 1764 г. императрица издала именной
указ о том, что якобы «Малороссийский гетман, граф
Разумовский просил... правление Малой России с
него снять...», а следующим указом ему был присвоен
чин генерал-фельдмаршала, пожизненное гетманское содержание. Пожалованные ему ранее «на
кормление» гетманские города и сёла, в том числе
и Почеп, Сенат утвердил «в вечное его графское и
потомков его владение».
Видимо, тогда и решил Разумовский сделать своей
резиденцией Почеп. В июне 1765 г. здесь началось
строительство храма Воскресения Господня. Собор
был освящён в апреле 1771 г., о чём свидетельствует
подкупольная надпись. Установлено, что проектировал храм итальянец Антонио Ринальди. Строительство велось в отсутствие владельца Почепа,
поскольку Екатерина II в течение 11 лет не разрешала
экс-гетману появляться в Украине.
Как пишет А.А. Васильчиков в книге «Семейство
Разумовских», полное управление своими малороссийскими имениями граф К.Г. Разумовский передал
своему старшему сыну Алексею Кирилловичу, который летом посещал эти имения. «Управление ими
шло неудовлетворительно. Граф Алексей не имел
решительно никаких способностей к хозяйственным занятиям. Он сам вечно нуждался в деньгах,
постоянно увлекался из одной крайности в другую,
не доверял людям и при этом вечно находился под
влиянием какого-нибудь пройдохи».
По завершении строительства храма в Почепе
К.Г. Разумовский приступил к возведению усадебного
комплекса с дворцом, службами и парком в голландском стиле. Проектировал дворец французский архитектор Ж.-Б. М. Валлен-Деламот, а строительство его,
как и храма, осуществлял архитектор А.Г. Яновский.
Городская усадьба строилась с 1770 по 1780 г.
Однако в силу разных обстоятельств бывший гетман
мало живал в Почепе. В начале мая 1795 г. он приехал
в Почеп, а вскоре отправился в Батурин, где возводился новый дворец. Но умер он в старом гетманском
доме в 1803 г. Лишь однажды, незадолго до смерти,
прокатили в коляске больного графа по новому
недостроенному дворцу. Знаменитый его правнук
А.К. Толстой посвятил этому дворцу стихотворение
«Пустой дом...». Прошло полвека, и новый дворец
уже являл собой печальное зрелище.

Ты знаешь край, где Сейм печально воды
Меж берегов осиротелых льет,
Над ним дворца разрушенные своды,
Густой травой давно заросший вход...
Гнетущее впечатление произвёл вид дворца и на
другого правнука графа, художника Льва Жемчужникова, посетившего Батурин тремя годами позже. В 1852
г. он писал: «Дворец полуразвалился, в нем растут
деревья, двор зарос травой и кустами; пасется в нем
забредший вол и летают над ним, каркая, вороны».
Граф завещал Батурин своему сыну Андрею
Кирилловичу (1752–1836), послу в Вене, который
постоянно жил за границей, где и скончался. Могилу
же последнего гетмана в батуринской церкви Вознесения Христова в 1805 г. посетил другой его сын,
Алексей Кириллович, а почти через полстолетия оба
правнука – Алексей Толстой и Лев Жемчужников. В
начале XX столетия приезжал в Батурин праправнук
заграничной ветви гетманского рода К.Л. Разумовский с намерением восстановить дворец, пришедший
за 100 лет в запустение.
Владельцем Почепа после кончины бывшего гетмана стал его сын Алексей Кириллович Разумовский
– министр народного просвещения (1810–1816 гг.),
дед А.К. Толстого. В 1805 г. отправился он из Москвы в
Малороссию знакомиться с доставшимся ему наследством. Сопровождавший его в поездке секретарь и
личный доктор Отто фон Гун оставил описание этого
путешествия. О Почепе он сообщал следующее: «Несмотря на то, что он не уездный город, можно однако
же дать ему преимущество перед многими городами
и по многим причинам. В нем считается около двух
тысяч пятисот жителей, шестьсот дворов и девять
церквей. Здесь бывают четыре раза в год ярмарки, на
кои собирается народа до тысячи человек... Почеп
преимущественно торгует льном, пенькой, маслом
конопляным, медом, хлебом и наиболее простым вином, которое, сказывают, здесь чрезвычайно дешево
и крепко, почему и продают его на всех улицах и почти
во всех домах. Пьяных всегда множество».
Помимо ярмарок торг бывал каждую пятницу.
Кроме натурпродукции купить можно было и такие
редкости, как кости мамонтов, древние редкие монеты и другие «предметы роскоши». Из-за отсутствия
мостовых в городе была непролазная грязь.
Но нас больше интересует дом, в одном из флигелей которого предстояло осенью 1817 года поселиться младенцу, внуку графа, названному в его
честь Алексеем, будущему поэту А.К. Толстому. Вот
что сообщает Гун о дворце, увиденном им в 1805 году:
«Он есть великолепное каменное здание необъятного пространства. Главною фасадою стоит к
саду. С другой стороны, то есть со стороны двора,

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы
подмосковная усадьба Горенки с ботаническим садом считались одним из чудес Москвы. Удалившись
от светского общества, «... занимаясь масонством
и ботаникой, он жил очень уединенно в Москве,
прячась от общества в своем глухом саду, или, как
говорит Ф. Вигель, «среди царской роскоши со своими растениями».
К увлечениям графа следует добавить огромную
библиотеку и художественные ценности.
Известный своим желчным, раздражительным и
надменным характером, он презирал окружающих
и «... был гордыни непомерной». Высокомерие его
породило в Москве слух, будто он считал себя царской
крови», как пишет М.И. Пыляев. Повод к надменности
давало дальнее родство с царской фамилией. Мать
его, Екатерина Ивановна Нарышкина, доводилась двоюродной племянницей Петру I и внучатой (или троюродной) сестрой Елизавете Петровне. Как известно,
дочь Петра Елизавета была тайно венчана с дядей
– графом Алексеем Григорьевичем Разумовским в
подмосковном селе Перово, что впоследствии привело графа Алексея Кирилловича к мысли дать своим
незаконнорожденным детям фамилию «Перовские».
Прожив 10 лет в браке с В.П. Шереметевой, он в
1784 г. разошелся с ней, оставив при себе четверых
детей и потребовав от матери алименты на их содержание.
Через год у него родился сын Николай (1785–1858)
от неизвестной возлюбленной, бывшей замужем за
неким Иваном Перовским. Он был отдан на воспитание сестре графа Наталье Кирилловне Загряжской.
Впоследствии Н.И. Перовский стал градоначальником Феодосии (1821–1825) и одновременно таврическим губернатором.
В это же время А.К. Разумовский вступает в сожительство с дочерью почепского берейтора, мещанкой
Марией Михайловной Соболевской (1767–1837),
будущей бабушкой А.К. Толстого. Сведений о ней
почти не сохранилось, а сословный статус тёмен.
Девять её детей, рожденных от А.К. Разумовского,
считались «воспитанниками» графа-«благодетеля», а
по сути – незаконнорожденными, что лишало их многих
прав в обществе. Мать и отец, каждый своими путями,
добивались внесения матери и детей в дворянское
сословие. Прошение Разумовского царю после долгих
ходатайств было удовлетворено в 1805 г.: дети удостоились искомого звания, но не их мать.
Вместе с тем сохранились косвенные сведения
её заботы о своих двух родных братьях, опекаемых
Разумовским, которые в отчётах называются дворянами. Один из них, Дмитрий Михайлович Соболевский,
художник, был отправлен на обучение в Дрезден, а
затем в 1811 году «по его желанию и по настоянию
Алексея Алексеевича Перовского» был определён в

флигели его составляют превеликий овал, за коими
построены еще хозяйственные строения. Во всем
вообще здании семеро ворот. Средняя часть дома,
или главный корпус, которая занимается самим графом, состоит из двух этажей, на погребах и имеет
со стороны двора портику. Во всей фасаде двадцать
пять окон, и я должен был пройти сто тридцать
шагов, когда хотел смерить весь ряд комнат нижнего этажа главного корпуса. Особливо хорош там
зал для балов и концертов, также и библиотека, из
пяти тысяч книг состоящая. Сад перед домом велик,
расположен в голландском вкусе и отделяется от
противоположного луга, который нечувствительно возвышаясь простирается до горизонта, рекою
Судостью... В левой стороне дома стоит церковь,
отличающаяся как своею архитектурой, так и
совершенною, соразмерностью и, может быть, не
много имеет себе подобных даже и в Москве».
Пройдёт 12 лет, и в последние дни октября 1817
года во двор великолепной почепской усадьбы
въедет кортеж карет, в одной из которых будет двухмесячный младенец Алексей Толстой.
Напомним читателю историю семейства, в котором предстоит ребёнку формировать свои характер
и способности.
Алексей Кириллович Разумовский, сын последнего гетмана Украины, получил прекрасное образование, в том числе и за границей – в Страсбургском
университете. К карьере не стремился. Сначала он
нёс только придворную службу в званиях камер-юнкера и камергера. В 1786 г. был назначен сенатором
и тайным советником, но в 1795 г. вышел во вторую
отставку. Лишь в 1807 г. вновь поступил на службу –
попечителем Московского университета, а с 1810 по
1816 г. служил министром народного просвещения.
Его заслугой на министерском поприще считается
основание Царскосельского лицея. При нём было
открыто 72 приходских, 24 уездных училища и несколько гимназий.
Будучи масоном, он попадает под влияние иезуитов, в частности, графа де Местра, которые использовали масонские ложи для распространения
идей католицизма и полонизации Белоруссии. Но
вскоре замысел иезуитов был раскрыт, и Разумовский
принимает меры по исправлению качества преподавания словесности и отечественной истории. Он
начинает сокращать образовательные программы,
усиливает цензуру, впадает в мизантропию и подаёт
в очередную отставку. В целом же деятельность его
на поприще российского просвещения имела много
положительного.
Как и отец, А.К. Разумовский увлекался строительством дворцов, разведением садов и парков. Его
московский дворец, парк у реки Яузы и особенно

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
хотя подписывал письма «Твой дядя». Так, в письме
от 26 января 1824 г. есть фраза: «Пиши ко мне, мой
любезный сыночек! Твой дядя Алексинка».
После смерти поэта в печати вновь стали распространяться слухи о его рождении якобы «от
супружеских отношений брата и сестры» (В. Розанов, П. Гнедич). Родственники Толстого отнеслись
к этому вымыслу резко отрицательно, назвав его
«грязной сплетней». В защиту чести поэта выступил
его двоюродный племянник М.А. Жемчужников,
опубликовав неопровержимые доказательства законности рождения графа. А в 1912 г. вышла книга
А.А. Кондратьева «Граф А.К. Толстой. Материалы
для жизни и творчества», в которой он, опираясь
на изыскания профессора А. Лиронделя (Франция),
опроверг эту легенду.
Гораздо позже была сочинена версия о том, что
якобы Алексей Толстой – плод связи будущего императора Николая I с фрейлиной Анной Перовской.
Но А.А. Перовская не была (не значится в списках) и
не могла быть фрейлиной в силу своего происхождения. Получив титул графини после замужества, она
была принята в обществе и при дворе, когда её сын
Алёша благодаря протекции В.А. Жуковского, воспитателя наследника и хорошего знакомого её братьев
Перовских – Алексея и Василия, был представлен
цесаревичу в числе десяти мальчиков для игр.
А.К. Разумовский в 1816 г. вышел в отставку и решил
поселиться в малороссийском имении Почеп. Он отправил туда своё семейство, поручив его сопровождение внебрачному сыну Алексею Алексеевичу Перовскому. Граф задержался в Москве в ожидании приезда
императора Александра I, который в феврале 1818 г. со
всем двором посетил Разумовского в его роскошных
хоромах и осмотрел ботанические сокровища.
По словам иностранцев, дом со всем убранством
стоил около четырёх миллионов рублей, но требовал
много денег на ремонт и уход. Граф им тяготился и
второй раз просил императора купить дом в казну,
желая получить всего лишь 850 тысяч рублей, из которых 800 тысяч просил засчитать за долги, состоящие
за ним в разных казённых местах.
Но и на сей раз сделка не состоялась, и граф отправился в Почеп, где ожидало его многочисленное
семейство. Он прибыл в Почеп 2 июня 1818 года.
Семейству же пришлось месить осеннюю грязь
по российским дорогам почти десять дней. С
М.М. Соболевской ехали её дети: трое взрослых –
Алексей, Анна, Ольга и двое малолетних – Софья
шести лет, Борис – двух и полуторамесячный внук
Алексей. Кортеж состоял из многих карет с родными,
прислугой и утварью. Путь лежал через Калугу, Перемышль, Козельск, Белев, Болхов, Карачев и Выгонские
дворы под Брянском, далее – Красное и Почеп.

московскую гимназию учителем рисования «с жалованьем весьма хорошим».
Детские годы Алексея Толстого прошли в обществе бабушки М.М. Соболевской в Почепе и в
Москве. Мать А.К. Толстого, Анна Алексеевна, была
внебрачной дочерью графа А.К. Разумовского, и это
обстоятельство не могло не осложнять жизнь хорошо
образованной, красивой и гордой женщины. Два
дцати лет она была обвенчана с 36-летним вдовцом
графом Константином Петровичем Толстым, советником ассигнационного банка, отставным полковником.
Главным в этом браке было графское достоинство,
которое получили она и её сын. Жизнь не сложилась. Через шесть недель после рождения сына она
оставила графа. Родственники мужа её не осуждали.
Не по собственному выбору, но подчиняясь воле
родителей, вышла красавица Анна (в семье у неё
было прозвище Кукла) за К.П. Толстого. Об этом свидетельствует родной брат мужа Ф.П. Толстой в своих
«Записках», в которых он передаёт предысторию
этого брака. По его словам, Константин Петрович,
человек честный и добрый, «ни по наружности, ни
по уму и образованию» не подходил своей невесте.
Она же, обладая твёрдым характером и своенравием,
уже в пору сватовства прямо отказала ему не только в
любви, но даже и во взаимной привязанности и этим
своим словам не изменила.
Этот брак породил много толков, версий и сплетен, распространившихся вплоть до наших дней.
П.П. Гнедич в 1911 г. в «Историческом вестнике» писал
о том, что К.П. Толстой получил якобы за венчание «денежное обеспечение» и чин действительного статского советника, какового на самом деле у него не было.
Казалось бы, подтверждением этой версии могла
быть фраза А.А. Толстой в письме от 16 (28) марта
1836 г. к брату Льву по поводу предполагаемой поездки Алексея Перовского из Погорелец в Петербург: «Я
ему предложила взять с собой Алешу, но он не хочет
из-за Т. Не знаю, сообщил ли он вам, что был вынужден отложить свое путешествие, потому что остался
без копейки и потому, что кроме расходов на дорогу
по прибытии в П(етербург) ему надо дать Т. 2000
р(ублей)». Интрига заключалась в том, что под литерой «Т» можно предполагать не только К.П. Толстого,
но и кого-то другого.
Однако тесная дружба сестры и брата – А.А. Перовского вскоре породила домыслы об их интимных
отношениях, распространяемых его литературными
врагами (М. Кайсаров). На защиту А. Перовского в
1820 г. встал Н.И. Тургенев. «Каждый день узнаешь
новые гнусности. Толпа подлых глупцов увеличивается...» – писал он в дневнике.
Повод к сплетням давал и сам Перовский, называя
племянника в порыве добрых чувств «сыночком»,

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы

За десяток лет, прошедших со дня путешествия
О. Гуна, мало что изменилось на этом пути – ужасные
дороги, плохо устроенные постоялые дворы, а порой
и отсутствие таковых (обычная изба), смена до полусотни лошадей на каждой станции (что не всегда
было возможно); не дай бог, поломки экипажа – всё
это доставляло немало хлопот её сыну Алексею.
Добравшись до Почепа в конце октября, семейство разместилось в одном из флигелей. Главный
дом, напомним, занимал сам «благодетель». Граф
переселился в Почеп в возрасте 70 лет. Здесь ему суждено было прожить четыре года до своей кончины 5
апреля 1822 г. Об этом периоде жизни красноречиво
живописует А.А. Васильчиков: «Нрав графа в последние годы его жизни стал почти невыносимым. Все его
боялись, весь дом дрожал при сильных порывах его
гнева. С крестьянами своими он был суров, беспрестанно сменял управляющих, находя их не довольно
взыскательными. Каждую прихоть его приходилось
исполнять немедленно, во что бы то ни стало».
Легко представить, каково было его внебрачному
сыну Алексею Перовскому, который «состоял при
отце» и выполнял его поручения по управлению
имениями.
Служба чиновником особых поручений при Департаменте духовных дел иностранных исповеданий,
начальником которого был его друг А.И. Тургенев,
давала А. Перовскому возможность частых отлучек.
Подтверждением тому служит письмо А. Перовского
к С.С. Уварову от 30 сентября 1819 г. из Яготина: «Граф
предполагает остаться здесь до середины октября
... Что до меня, остаюсь здесь, доверившись Божьему
милосердию и снисходительности Тургенева, моего
покровителя. Мое путешествие в Крым испарилось:
невозможно оставить графа в одиночестве, в каковом он пребывает сейчас».
В марте следующего года в письме к С.С. Уварову
он жалуется, что летом «мы не едем в Яготин... Проводятся всеобщие преобразования в управлении землями Почепа и Шептаки, преобразования, требующие
присутствия графа, к чему и меня привлекли в ущерб
моему здоровью, которое очень страдает из-за неприятностей, с коими мне приходится бороться. С
нетерпением жду прихода весны, чтобы уехать на
время в Блистову».
Дела между тем шли плохо. В Малороссии был
голод. Московский дом графа в казну не покупали.
В 1821 г. Разумовский снова обратился к государю
за пособием, так как доходы от имения прекратились, а надо было прокормить 40 тысяч крестьян.
«Потому дерзаю искать помощи у престола В.И.В.
и всеподданнейше прошу повелеть купить у меня в
казну 2500 душ в Черниговской губернии или выдать
мне заимообразную сумму, соответственную цене

К.П. Брюллов.
Портрет А.К. Толстого в юности. 1836. ГРМ
она-го имения», – писал граф из Почепа в декабре
1821 года. Но жить графу оставалось три месяца…
В течение почти четырех лет жизни графа в Почепе
его навещали дочери с мужьями: Варвара Репнина-Волконская и Екатерина Уварова. Но их пребывание в доме отца устраивалось так, чтобы избежать
встречи с сожительницей графа М.М. Соболевской.
Однако А.А. Перовский срочно вызвал эстафетой
из Полтавы старшую и любимую дочь к умирающему
графу. Здесь она впервые встретилась с М.М. Соболевской. «Я вас ненавидела до сих пор, – сказала ей
княгиня, – потому что вы были причиною несчастия
моей матери, но я вам всё прощаю, если вы уговорите
отца дозволить мне с вами за ним ухаживать». Дочь
провела три дня у одра умирающего отца. Несомненно, что в скорбную минуту похорон ей довелось
познакомиться и со сводной сестрой, графиней
А.А. Толстой. При жизни графа в Почепе воспитанники его – Перовские – часто являлись к нему на
поклон. Иногда граф принимал гостей, бывал любезен. Таким видел его молодой жандармский офицер
М.Н. Жемчужников, который в 1819 г. познакомился
с Алексеем Перовским, а на его сестре Ольге вскоре
женился.

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Фрагмент межевого плана имения графа
А.К. Толстого и усадьбы Красный Рог. 1869 г.
РГАДА, ф. 1354, оп. 590, к-35

Купальня на реке Рог в Красном Роге.
Рисунок А.К. Толстого

Характер графа и царившие в семье нравы коснулись, естественно, и внука его, Алексея Толстого.
Младенческая память вряд ли могла сохранить многое, но, несомненно, оставила какой-то отпечаток.
А.К. Толстой нигде не упоминает об этом периоде
жизни – или как о мало запомнившемся, или по этическим соображениям.
С Почепом были связаны и последующие годы
жизни А.К. Толстого. Во время его пребывания в
имениях Погорельцы и Красный Рог сюда шла вся
корреспонденция поэта: письма, телеграммы, журналы. «Адрес мой: Гр. А.К. Толстому, Черниговской
губернии, в Почеп», – сообщал он М.Н. Лонгинову.
«Если будете писать, адресуйте: Черниговской губернии в Почеп, а оттуда письмо дойдет само собой в
Красный Рог», – это уже Я.П. Полонскому. О рукописи
поэмы «Дон Жуан» для императрицы он сообщал:
«... один еврей в Почепе переплетает рукопись, и с
ближайшей же почтой она отправится в Петербург».
В эти годы Почеп имел статус «местечка». Это особый род населённых пунктов, промежуточных между
селом и городом, прежде входивших в состав Королевства Польского. Жители местечек считались мещанами, занятием которых были торговля и различные
ремёсла. Расселение евреев по Российской империи

ограничивалось законом о еврейской оседлости, в
черту которой входили Почеп, Погар и др. До 1917 г.
в Почепе было 5 синагог и школы для еврейских детей,
поскольку евреи составляли до 40% населения.
После смерти А.К. Разумовского Почеп по наследству достался его дочери В.А. Репниной-Волконской, жене военного губернатора Малороссии
(1816–1835). Она основала здесь три мануфактуры: шляпную, суконную и бумажную, память о
которых сохранилась лишь в названиях улиц. В
1837 г. имение Почеп она продала П.А. Клейнмихелю,
министру путей сообщения с 1842 г. В свете злословили о том, что Клейнмихель купил даже прах графа
А.К. Разумовского. В.А. Репнина и её сестра Е.А. Уварова испросили высочайшего соизволения императора
на перенесение останков отца в Новгород-Северский
Спасо-Преображенский монастырь. Прах был перенесён 30 июля 1838 г. по особому, присланному из
министерства народного просвещения и высочайше
утвержденному церемониалу и с почестями захоронен в соборной церкви в северном приделе.
Сводные сестры могли бы встретиться при перезахоронении отца, так как А.А. Толстая до середины
лета 1838 г. жила с сыном в имении Красный Рог. Но
этого не произошло, иначе имена графа и графини

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы
После смерти Апостола в 1734 г. Бакланская волость была взята в казну, а в 1741 г. её получил тайный
советник Иван Неплюев, назначенный правителем
Малороссии. Ровно через год он был отрешён от
должности взошедшей на престол императрицей
Елизаветой, которая отдала волость своему фавориту
Алексею Григорьевичу Разумовскому. Однако ему она
принадлежала не более года – в связи с получением
им имений фельдмаршала Миниха. Баклань же причислили к дворцовым имениям.
С восстановлением гетманского управления в Малороссии Баклань входит в «уряд» гетмана – младшего брата А.Г. Разумовского – Кирилла Григорьевича.
Наконец, по именному указу императрицы Екатерины II от 10 ноября 1764 г. Баклань была отдана ему «в
вечное и потомственное владение».
А.А. Васильчиков в книге «Семейство Разумовских» сообщает о том, как сын гетмана Алексей Кириллович, дед А.К. Толстого, ранней весною «вдруг
всем домом из Почепа поднимался в Баклань, чтобы
там слушать соловьев. Это бывало время разлива
рек». На сооружение дамб и насыпей для графского
проезда сгоняли несколько тысяч крестьян.
В середине сентября 1805 г. путешествующий с
графом Отто фон Гун записал: «Дорога из Почепа к
Баклани идет сначала через большой, далеко простирающийся лес, потом по местам болотистым и
наконец по полям, коноплями и гречихою засеянным
и покрытым жнецами обоих полов, что и делало эту
поездку чрезвычайно занимательною. Для кого-то
вы работаете, вы, трудолюбивые люди! – думал
я часто про себя: для торговли Рижской и чтоб
привесть Россию в цветущее состояние. А какая
вам за то награда? Самые бедные жилища, какие я
когда-либо видал».
Село Баклань раскинулось в живописной местности над рекой Судостью, на возвышенностях, которые
состоят по большей части из мергеля. Красивейшее
местоположение занимала усадьба графа, восхитившая путешественника. «Надобно взъехать на целый
ряд высоких гор, коих вершины украшены лесом, а
спереди на горе же видно величественное здание, подобное рыцарскому из времен протекших столетий.
Оно построено не прежде как лет пять тому назад
в подражание итальянским сельским около Рима домам... Думать надобно, что при строении сего дома
главною целью было то, чтоб из каждой его комнаты
можно было видеть натуру в разных ее изменениях»,
– писал Гун. Гранёный бельведер венчал постройку,
как и в краснорогском дворце.
Подтверждением тому, что усадьба строилась в
последний приезд К.Г. Разумовского в Почеп, может
служить гравюра неизвестного художника, выполненная в 1805 г. Такой её мог видеть в том же году

Толстых были бы упомянуты в местной прессе, подробно описавшей это событие.
Не сохранилось свидетельств о том, какие чувства
испытывал А.К. Толстой всякий раз при виде дворца и
флигеля, в котором прошли его младенческие годы.
Возможно, бывал он и во дворце, где по заведённому
обычаю представили грозному деду юного отпрыска,
названного в его честь Алексеем.
Бытовала легенда о том, что, будучи в своём
имении Красный Рог, граф А.К. Толстой заехал по какому-то поводу к сыну П. Клейнмихеля в почепский
дворец. К нему пристали дети хозяина с просьбой
продемонстрировать свою силу, о которой в округе
много говорили.
– А папенька не осерчает? – спросил граф.
– Нет-нет! – закричали дети.
Тогда Толстой обеими руками нажал на камин, и
он рассыпался.

БАКЛАНЬ

За время четырёхлетнего пребывания в почепской резиденции граф А.К. Разумовский выезжал
в другие свои поместья, в том числе и в Баклань,
отстоявшую от Почепа на 25 верст. В великолепном
дворце, расположенном среди живописной природы, можно было разместить семейство не в ущерб
собственному спокойствию.
К 1457 г. относится первое упоминание о Почепе, который был пожалован в вотчинное владение
некоему «Пану Захари». Тогда же упоминается село
Баклань, данное в вотчину детям князя Кожанова.
В это время Баклань входила в состав Литовского
государства. Поселение Баклань по описи 1654 г.
названо селом с церковью Святителя Николая. Со
времени образования Бакланской сотни Стародубского полка в 1729 г. она стала её центром и получила
статус местечка. До этого село пережило тревожный
момент, когда при помощи сотника Андрея Гудовича
светлейший князь А.Д. Меншиков задумал присоединить бакланские земли к Почепу. При гетмане
Д.П. Апостоле (1727–1734) в Баклани находился один
из гетманских «дворцов». Как утверждает авторитетный малороссийский историк А.М. Лазаревский
(1834–1907), «…дворцом в старой Малороссии
называли вообще владельческий двор или усадьбу».
Неправильное толкование термина в более позднее
время привело к утверждению, будто дворец в Баклани, построенный К.Г. Разумовским в конце XVIII века,
уже существовал при Мазепе и принадлежал ему.
Тогда же в местечке была учреждена ратуша – орган
местного самоуправления, к которой относилось
несколько сёл и деревень, но ими распоряжались
как сотенные, так и ратушные урядники.

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Вид Баклани. Неизвестный художник. 1805
искажают уродливые тамбура, облепившие его со
всех сторон... «Натуральный Английский сад» запущен и все красоты его исчезли, превратясь в беспорядочную растительность».
Следуя путём А.К. Толстого, нам хотелось бы знать,
удалось ли ему побывать в этом райском дедовском
уголке? Вопреки существующему мнению Баклань
не была в собственности ни А.А. Перовского, ни
А.К. Толстого и не значится в их завещаниях. Согласно
архивным документам (ГАБО) местечко Почеп и село
Баклань после смерти А.К. Разумовского принадлежали его дочери княгине В.А. Репниной. Также и
действие толстовской повести «Упырь» не следует
связывать с Бакланью. Оно проходило в доме, осенённом «высокими липами, главным украшением
просторного сада, который расположен на покатом
пригорке, в регулярном французском вкусе». Дом в
Баклани, как мы читаем у О. Гуна и Ф. Горностаева и
видим на литографии, стоял в окружении английского
сада, а не французского.
Но хотелось бы думать, что маленькому Алёше
довелось с семейством деда и бабушки выезжать
в Баклань на слушание соловьев и запечатлеть в
памяти – хотя бы смутно – образы и ощущения младенческой поры его жизни.
Если граф А.К. Разумовский по весне ездил слушать соловьев в Баклань, то лето он предпочитал
проводить в Яготине, где имелся великолепный
дом, построенный по планам английского зодчего
А.А. Менеласа. По его проекту возведен главный дом
в подмосковной усадьбе А.К. Разумовского Горенки,
сохранившийся до наших дней (садово-парковый фа-

Отто фон Гун. На ней изображён ещё не успевший
зарасти английский сад с чётко прорисованными
дорожками. Нет оснований не доверять Гуну, со
свойственным ему немецким педантизмом описавшему весь путь, проделанный с хозяином этих
владений А.К. Разумовским. По его описанию, из
каждой комнаты дворца открывался неповторимый
вид на природу, поражавший разнообразием форм и
красок. Дом был расположен на краю высокой горы,
поросшей деревьями. Со второго этажа дома был
сделан на арках выход в сад.
Но особенно поразила и растрогала душу путешественника окружающая природа, напомнившая ему
пейзаж родной Эстляндии: «Мне хотелось видеть
Баклань при восхождении солнца; для чего, встав в
следующее утро ранее обыкновенного, вышел я на
упомянутый переход. Внизу в долине все казалось
мне морем, и туман расстилался под моими ногами
наподобие облаков; одни только деревья, на лугах
стоящие, видны были из тумана, как корабельные
мачты... и я расстаюсь с Бакланью растроган...».
Созерцание окружающего пейзажа пробудило у
него философские размышления о бренности мира,
напомнило строки из «Бури» Шекспира о том, что всё
может бесследно исчезнуть. Он с грустью заканчивает
свои записки: «Равно и Баклань когда-нибудь заставит
исчезнуть жесткое, неумолимое время, и нынешнее существование не оставит по себе ни малейшего следа».
Воистину пророческие слова. Через сто лет другой очевидец этой усадьбы Ф. Горностаев напишет в
1914 г.: «Дворец много претерпел в течение своего
долгого существования. Особенно его архитектуру

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы

сад дворца перестроен в 1916 г., арх. С.Е. Чернышов).
В Яготине, как и в Горенках, имелся великолепный сад
с редчайшими деревьями.
В Яготин приезжали на лето семейства Уваровых из Петербурга и Репниных из Полтавы. Летом
1819 г. вместе с Уваровыми в Яготине находились также
А.А. Перовский и А.А. Толстая. Анна Алексеевна
ожидала Василия Перовского, который приехал
29 сентября и где-то через месяц должен был уехать
с ней Петербург.
В письме к С.С. Уварову А. Перовский сообщает, что
он побывал в Блистове, но в основном жизнь течет
однообразно: «После вашего отъезда мы ведем ровно
такую же жизнь, как и при вас. Ничего нового – никаких
перемен. Единственное знаменательное событие,
случившееся в Яготине за это время и нарушившее
однообразие, которое царит здесь, это лунное затмение: в тот день мы пили чай на час позже обычного».

Село имело достаточно пахотной земли и лесов,
но мало сенокосов. Помимо хлебопашества жители
покупали глину в селе Стахорщине, делали из неё
горшки и продавали в ближайших сёлах.
Достоверных сведений о строительстве К. Разумовским усадьбы в этом селе нет. Но есть косвенное
свидетельство. Известный нам Отто фон Гун в своем
письме сообщал: «От Шептаков ехали по чрезвычайно обширным с гречихою полям. Лариновка село
пребедное, а в Блистовой завтракали мы в доме,
построенном также покойным фельдмаршалом для
Императрицы Екатерины, когда она изволила ездить
в Херсон и Тавриду. Дом сей имеет при входе особливо
пристроенную переднюю со многими окнами и лавками вокруг. Так обыкновенно строят в Украине, и таковыя пристройки называются гонтами (ганьками)».
В октябре 1784 г. князь Г.А. Потемкин-Таврический
приказал готовиться к приёму императрицы в лежащих на её пути населённых пунктах, к строительству
путевых дворцов, ремонту дорог и подготовке квартир для свиты. Блистова была внесена в расписание
станций, составленное в 1786 г., а на следующий год
Екатерина II отправилась в путешествие по санному
пути, задержавшись в Киеве на 3 месяца в ожидании
схода льда, чтобы продолжить вояж по Днепру. Это
историческое событие позволяет сделать вывод о
том, что дом со службами в блистовском имении
строился в 1785 – 1786 годах.
Императрица проследовала мимо хутора, находившегося немного в стороне от верстовой дороги,
по которой мчался её санный кортеж. Гун описывал
дорогу из Блистовы так: «Далее ехали мы через сосновый и дубовый лес и вскоре потом на большую дорогу,
которую показали нам уже давно не виданные нами
вёрсты», то есть верстовые столбы. У пытливого и
наблюдательного европейца вызывал удивление контраст между жизнью в роскоши владельцев обширных
поместий и убожеством быта и нравов их крепостных. Чрезвычайно поразил его сельский погост: «При
въезде в село, близ самой дороги, видел я кладбище; без
всякой ограды и даже без малейшего деревца покоятся
тут его обитатели, и по смерти столь же бедные и
несчастные, каковыми были и в жизни».
По воспоминаниям старожилов, усадебный дом
находился на берегу реки Лоски, километрах в трёх
от с. Блистова. Он был расположен в самом красивом
месте на южном склоне холма, с которого открывался
живописный вид на широкую долину и густой лес на
противоположном берегу реки. Фасадом он был обращен к долине и имел размер примерно 16x12 метров.
Место называлось Кирилловским хутором (то есть
построен Кириллом) и впервые упоминается в 1825 г.
как хутор Анны Толстой. Второе упоминание о хуторе

БЛИСТОВА

Село Блистова расположено в 35 км от Новгород-Северского. Достоверных сведений о времени
его основания нет. Известный исследователь Малороссии А.М. Лазаревский относит упоминание об
этом населенном пункте к XII в.: «Вероятно об этой
самой Блистовой упоминает и летопись (1151 г.) –
«Святослав Ольгович велик же день дея в Блистове
тьи и оттуда пойде Чернигову». Здесь он получил
известие о рождении сына Игоря, будущего героя
«Слова о полку Игореве».
По местной легенде, село возникло на древнем
шляху, где чумаки останавливались на отдых «близ
става», отсюда, мол, и название.
С середины XVII в. Блистова с окружающими селами принадлежала Марку Фаю, а после его смерти
эти села отписывались на кормление к сменявшим
друг друга гетманам. Так, в 1750 году Блистова в
составе Шептаковской волости перешла к очередному гетману – Кириллу Григорьевичу Разумовскому
«...с подданническими пахотными и безгрунтовими
дворами и со всеми принадлежащими угодий и мельницею на перекоп речки Лоски, в которой третья
часть подданного Семена Бурды; дворов 46».
С 1764 г. село стало собственностью экс-гетмана
Разумовского.
По «Описанию Новгород-Северского наместничества 1782 г.» село имело деревянную церковь Иоанна
Предтечи, построенную в 1777 г. и простоявшую 130
лет. Примерно на том же месте в 1905 г. возведена
была новая деревянная церковь по проекту архитектора П. Вакуловского, которая через 100 лет пришла
в аварийное состояние, поскольку использовалась
не по назначению.

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
В конце 1858 г. А.К. Толстой поселился с семьей
в Погорельцах. Уговаривая двоюродного брата
Н.М. Жемчужникова приехать к нему в гости, он
прельщает его красотой здешних мест: «Из Погорелец
можно ездить всякий день в новое красивое место;
есть и хутора, есть и Блистова, другое лесистое, дикое и сильно симпатичное место, 40 верст отсюда».
Еще не будучи официально утвержден владельцем имений матери после её смерти, А.К. Толстой
31 декабря 1857 г. пишет отпускную дворовому человеку из с. Блистова Бохонову Петру Васильевичу с
женой Марьей Ивановною 36 лет и детьми: Павлом 9
лет, Максимом 2 лет, Марфой 21 года и Ульяною 5 лет.
Поскольку владелец флигель-адъютант граф
А.К. Толстой находился в Петербурге, отпускная
прошла официальное утверждение в Трубчевском
уездном суде при свидетелях, которыми выступили
коллежский регистратор Петр Андреевич Бахметев
и титулярный советник Николай Михайлович Жемчужников. Процедура от написания до утверждения
отпускной в суде 8 июля 1858 г. длилась полгода. К
этому времени и сам А.К. Толстой вступил в права
наследства имениями покойной матери – Блистова и
Красный Рог – по решению палаты гражданского суда
Санкт-Петербурга от 17 февраля 1858 года.
Хотя Толстой был «уволен в отставку для излечения болезней во внутренние губернии России»
19 апреля 1858 г., он оставался в Петербурге и не
участвовал в Трубчевском суде 8 июля, поручив свидетельство своим родственникам.
Дело в том, что летом в Россию приехал известный медиум Д. Юм, который давал сеансы в Зимнем
дворце 10 июля. Увлеченный спиритизмом, Толстой
пригласил его в свое имение Пустынька под Петербургом для проведения спиритического сеанса.
В 1859 г. граф А.К. Толстой обратил внимание на
неблагополучную жизнь блистовских священнослужителей и «повелел отрезать из собственной земли
Блистовскому священнику 15 десятин; дьячку и пономарю соразмерно с священником». Но уже в 1862 г.
новоиспеченный управляющий Николай Бахметев,
брат жены, отобрал у них эти земли, что привело к
конфликту в 1864 году.
В 1861 г., после отмены крепостного права, у
А.К. Толстого осталось во владении 1832 дес. земли,
а в наделы 329 «ревизским душам крестьян» поступило 1316 десятин. На землях Блистовы жили также
мелкопоместные дворяне Пиневичи, Богуславские,
Быстрицкие.
А.К. Толстой завещал имение Блистова в «пожизненное владение» С.А. Толстой, а после неё – «в
вечное» – Н.М. Жемчужникову. В свою очередь
С.А. Толстая отдала полученное имение в аренду
на 30 лет своей племяннице С.П. Хитрово, которая

встречается в «Деле о крестьянине Петре Ефимовиче
Скопенко» и приказчике владения графини Толстой,
жившем в хуторе Кирилловском. Неизвестно, за
какую провинность Денис Нижник велел привести к
нему в хутор крестьянина села Блистова П. Скопенко
и наказать розгами. Вследствие побоев крестьянин
через неделю скончался.
Хутор Кирилловский с селом Блистова вошли и в
русскую литературу. Писатель Антоний Погорельский
(А.А. Перовский) наделяет фамилией Блистовский
главного героя своего романа «Монастырка» и даёт
описание дома (своей сестры) в этом хуторе: «В конце
Кролевецкого повета в темном, непроходимом бору,
отдаленном от большой дороги, К.С. имел уединенный хутор...».
Далее он пишет: «Верстах в трех от поместья Анны
Трофимовны на проселочной дороге, впрочем довольно
широкой и не слишком тряской, стоит небольшой
деревянный новый домик, обитый тесом, с железною
кровлею, зеленым цветом окрашенною. Дом этот о
семи светлых больших окнах, имеет мезонин с балконом и сверх того ганьку – род открытых сеней, где
малороссияне охотно проводят вечера на прохладе».
Упоминание о хуторе Кирилловском как «владельческом» встречается в «Справочнике населенных
мест Черниговской губернии по сведениям 1859 г.»,
когда владельцем его после смерти матери стал
А.К. Толстой: «...на почтовом тракте из г. Сосницы в
г. Новгород-Северск ... Блистова (Блиставо) село разных сословий при колодцах. Число домов – 102, число
жителей муж. пола – 515, жен. пола – 528. Церковь
православная – 1... по правую сторону этого тракта...
Кирилловский, хутор владельческий при речке Лоске.
Число дворов – 1, число жителей муж. пола – 10, жен.
пола – 7. Завод винокуренный», переоборудованием
которого занимался А.А. Перовский ещё в 1830 году.
Название хутора встречается и в раннем рассказе
А.К. Толстого «Артемий Семенович Бервенковский»:
«Я вспомнил, как двадцать лет тому назад, когда я
спешил по большой дороге в Кириллов, передняя ось
моей брички переломилась ...». Двумя годами раньше,
в 1843 г., в «Листке для светских людей» появилось
стихотворение «Серебрянка» без подписи, навеянное посещением имения матери в Блистове. Ручей
Серебрянка вытекает из криницы того же названия
метрах в трехстах от бывшей усадьбы.
Кроме криниц Северский край богат древними
курганами, городищами. Вблизи усадьбы находятся
городище и курганный могильник. Говорливый ручей
проложил свой путь через густой сосновый лес.
Бор сосновый в стране одинокой стоит.
В нем ручей меж деревьев бежит и журчит.
Я люблю тот ручей, я люблю ту страну,
Я люблю в том лесу вспоминать старину...

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы

передала аренду имения Блистова мещанину А. Круковскому. Ни владелица, ни арендаторы в имении не
появлялись, что привело к массовому хищению леса
крестьянами и лесниками.
Сама усадьба находилась в хуторе Кирилловском
(или Графском). Имение занимало 9 десятин земли,
а с пашней, сенокосами, лесом – 1457 десятин. При
имении были две водяные мельницы. В 1897 г. в
селе насчитывалось 2273 человека и была открыта
земская школа.
В «Родословной книге Черниговского дворянства» Г.А. Милорадовича владельцем имения
Блистова называется Алексей Михайлович Жемчужников, а после его смерти в 1908 г. имение было
в общем владении дочерей – Ольги Алексеевны
Борятинской и Анны Алексеевны Жемчужниковой,
которые в 1914 г. продали имение казакам и крестьянам с. Блистова.
Усадьбу постигла незавидная участь многих других дворянских гнёзд. Остатки дома, называемого
местными жителями «красные комнаты», после
войны 1941–1945 гг. разобрали для строительства
фермы, а великолепный деревянный храм использовался под колхозные склады. Территорию леса,
который находился во владении наследников, местные жители называют «Грабщиной» и уверены, что
это имя последнего владельца имения. Очевидно,
это искаженное слово «Графщина».
После революции при мельнице на хуторе проживала семья Сельчуков из с. Блистова, а затем
единственная оставшаяся в семье женщина; поэтому
по сей день это место называют «Сельчучкин хутор».
Так хутор Кирилловский превратился в Сельчучкин.
Автору этих строк довелось побывать в с. Блистова
в 2005 г. и услышать заверение местных жителей, что
поэт А.К. Толстой к их Блистове не имеет никакого отношения. Пришлось обратиться за помощью к краеведам
из г. Новгород-Северского А.М. Федирко и А.М. Лагута.
А.М. Лагута провела скрупулезное исследование
архивных материалов и других источников, позволивших составить достоверную картину этого исторического места.
Ручью Серебрянка повезло больше. Хотя он
стал короче и уже, а исток его заилился, но бытуют
легенды, связанные с этими местами и ручьем. Его
название носят фольклорный ансамбль, а также
урочище и криница.
Урочище вокруг Серебрянки (пл. 3 га) с таким же
названием является гидрологическим памятником
местного значения. Охраняется участок смешанного
сосново-дубового леса с отдельными вековыми дубами и многочисленными подземными источниками.
Урочище – постоянное место водопоя диких животных. Здесь в молодости охотился поэт.

Приходи вечерком в бор дремучий тайком,
На зеленом садись берегу ты моем!
Много лет я бегу, рассказать я могу,
Что случилось когда на моем берегу.
Из сокрытой страны я сюда прибежал,
Я чудесного много дорогой узнал!
Так шептал, и журчал, и бежал ручеек;
На ружье опершись, я стоял одинок,
И лишь говор струи тишину прерывал,
И о прежних я грустно годах вспоминал...

ПОГОРЕЛЬЦЫ

История села Погорельцы восходит к началу
XVIII в. Впервые оно упоминается в гетманском универсале в 1704 г. В нём речь идёт о дозволении гутнику
В.К. Скабичевскому из с. Машево поставить гуту
между Погорельцами и Жадовым – в урочище.
Историк А.М. Лазаревский приводит следующее
описание села в период его возникновения: «... село
Погорельцы положение имеет в лесу, при пахотном
высоком поле, над небольшими ярами, кои тут между
жильями идут и в них в весеннее и осеннее время снеговая и из дождя протекает вода». По нахождению
в лесу и по отсутствию воды следует заключить, что
село это возникло из гуты или из рудни, которыми
Погорельцы были окружены еще и в конце XVIII века.
Погорельцы входили в Шептаковскую сотню
Стародубского полка. Во время одного из эпизодов
Северной войны в окрестностях села шли бои между
шведами и российскими войсками. Местные краеведы полагают, что сюда переселились жители сгоревшего во время боёв поселения – погорельцы. Отсюда
и название села. Кстати, память об этой войне сохранилась в названии хутора Шведчина, возникшего на
месте укреплений шведов в 1708 г. Отсюда в 1827 г.
тогдашний владелец Погорелец А.А. Перовский поставлял корабельный лес для Черноморского флота.
По ревизии 1736 г. Погорельцы значились селом, в
котором насчитывалось 59 дворов, в их числе 33 двора
бобылей и 5 дворов мельников. Около урочища Шевчиха находилась винокурня, просуществовавшая до
середины XX в. В окрестностях села действовали три
мельницы и рудня, работавшие на привозном сырье.
В 1764 г. Погорельцы перешли во владение
гетмана К.Г. Разумовского, который впоследствии
устроил здесь одну из своих усадеб. В это время в
селе насчитывалось 69 дворов. В 1782 г. село было
включено в Сосницкий повет Новгород-Северского наместничества. С 1797 г. оно стало волостным
центром и вошло в Малороссийскую, а с 1802 г. – в
Черниговскую губернию.
После юридического оформления в 1783 г. крепостного права на Левобережной Украине жители

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
у А. Перовского не было. – В.З.): «Знать, что он счастлив
и спокоен за своих близких и за себя самого, – вот что
мне необходимо».
Принято считать Разумовских, Перовских, А.К.
Толстого исключительно богатыми людьми. Основным
богатством помещиков были их земельные владения
с крепостными крестьянами. Но это богатство порою
было эфемерно и составляло головную боль его
владельцев, так как часто бывало заложено и перезаложено по причинам неурожаев, неумелого ведения
хозяйства и пр.
А.К. Разумовский, как видим, несмотря на окружавшую его роскошь в московских владениях, имел
огромные долги. После смерти графа А.К. Разумовского осложнились наследственные дела его «воспитанников» Перовских. Согласно завещанию его
законный сын Петр, наследовавший значительную
часть состояния отца, обязан был погасить и его долги.
Среди кредиторов числились и Перовские, имевшие
заёмные письма отца на имения. Но прямой наследник отказывался их оплатить.
Теперь уже и А.А. Перовский, «будучи старшим в
моей семье и являясь по рождению опекуном двух
сирот» (малолетние дети А.К. Разумовского – Софья и
Борис), вынужден был обратиться письменно сначала
к великому князю Николаю Павловичу, затем к императору Александру I с просьбой принять какие-либо
меры воздействия на графа Петра Разумовского.
Из-за «запутанного положения дел отца» совершенно без наследства оказался и старший побочный
сын графа, Николай Иванович Перовский с тремя
малолетними детьми. Алексей Перовский хлопотал
перед государем и о нём. Тяжба братьев Перовских с
П.А. Разумовским длилась до смерти последнего в
1835 году, и имения были спасены.
Однако на этом наследственные злоключения
А. Перовского не закончились. Теперь они возникли между другими наследниками графа – между
С.С. Уваровым, мужем дочери Разумовского Екатерины, дружеские отношения которого с А.А. Перовским
и А.А. Толстой превратились во враждебные из-за
Шведского хутора, на который предъявил претензии
Уваров.
«Я провожу очень неприятное лето, и во многом
из-за проклятого процесса с Уваровым... Последний поступил как подлец, каковым он и является», – сообщал
Алексей брату Льву из Погорелец 18 сентября 1835 г.
Тяжба по земле этого хутора досталась в наследство
и А.К. Толстому.
В зиму 1833 г. Алексей Перовский предпринял поездку в Оренбург к брату Василию. Эта поездка имела
своим следствием крупную предпринимательскую аферу трех братьев Перовских. Они купили в Оренбургской
губернии на Урале золотые прииски. Главой этого ри-

села стали крепостными графа К.Г. Разумовского.
Селяне теперь в неделю отбывали двухдневную
поденщину, а при помещике А.А. Перовском отрабатывали три-четыре дня в неделю.
В 1823 году Погорельцы получили статус местечка,
то есть поселка с торгово-ремесленным населением,
просуществовав в этом статусе почти 100 лет – до
1920 г., когда снова стали селом. Население активно втягивалось в товарно-денежные отношения. С
1834 г. в местечке дважды в год проводились ярмарки. В Черниговском областном архиве хранится
датированное 1835 годом обращение А.А. Перовского к генерал-губернатору с просьбой открыть в
Погорельцах ярмарку. В конце XIX века в Погорельцах
проводились уже четыре ярмарки в год...
Село Погорельцы, как уже говорилось, было владением К.Г. Разумовского с 1764 по 1803 г. После его
кончины село с прилегающими землями, сёлами и
хуторами принадлежало его сыну А.К. Разумовскому,
по смерти которого по дарственной стало имением
А.А. Перовского (с 1822 по 1836 г.).
Известно письмо А.А. Перовского к отцу, когда сын
решил сменить чиновничью службу на военную. Это
решение вызвало взрыв негодования у графа, и он
пригрозил А. Перовскому «выкинуть его из дому» и
«лишить имения».
Но имение это было лишь обещано! Опровергая
слухи о потере им имения, А. Перовский с горькой
иронией писал Сергею Тургеневу: «...имения потерять никак не мог по известной тебе немецкой пословице...». А пословица звучала так: «Где нет ничего,
там и терять нечего». В ответном письме отцу Перовский прямо заявляет, что «боязнь лишиться имения,
которое я надеялся когда-нибудь от Вас получить ...
никогда не имела никакого на меня влияния».
Граф А.К. Разумовский никому из своих детей –
законных и побочных – при жизни свои земли не
выделял, а дочерям в приданое давал либо деньги (как
Варваре Репниной), либо крепостных. Так, Мария Крыжановская получила живым товаром – крепостными
в Мглинском уезде, а часть у него же купила. Ольга
Жемчужникова тоже получила 300 душ, Прасковье
Курбатовой достались деревни лишь после смерти
графа – «на законном основании», хотя до этого она
пользовалась доходами с них.
Интересен и такой факт. За год до смерти графа,
в 1821 г., великий князь Николай Павлович, будущий
император Николай I, узнав от своего адъютанта
Василия Перовского о стесненных материальных
обстоятельствах побочного семейства А.К. Разумовского, обратился с письмом к графу. В нём он
выражал беспокойство о благосостоянии «очень
близкого» его сердцу «дорогого Перовского и всей
его семьи» (братьев и сестер, собственной семьи

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы
Алексей Константинович писал: «... первые годы
мои шли в его имении, поэтому я и считаю Малороссию своей настоящей родиной». Влияние этого
имения на формирование его характера и чувства
поэзии трудно переоценить. Сам поэт признавался:
«... я беспрестанно путешествовал как по России, так
и за границей, но постоянно возвращался в имение,
где протекли мои первые годы, и всегда испытывал
особое волнение при виде этих мест».
Погорельцы находятся среди сосновых лесов в
окружении деревень Тополевка, Ольховка, Лосевка,
Турово, Орликовка, Муравейник, названия которых
указывают на флору и фауну былых времен.
А.А. Перовский, выступавший в литературе под
псевдонимом Антоний Погорельский, в повести
«Двойник, или Мои вечера в Малороссии» так характеризует окружавший село пейзаж: «В северной Малороссии – в той части, которую по произволу назвать
можно и лесною, и песчаною, потому что названия
эти равно ей приличны – находится село П.***... В
некотором расстоянии от села густой сосновый лес
со всех сторон закрывает виды вдаль».
А.К. Толстой отмечал, что «ярко выраженную склонность к поэзии» пробудили у него окружающие леса:
«Много содействовала этому природа, среди которой
я жил; воздух и вид наших больших лесов, страстно
любимых мною, произвели на меня глубокое впечатление, наложившее отпечаток на мой характер и
оставшееся во мне и поныне».
В одном из писем к С.А. Миллер он вспоминает
детство: «Свежий запах грибов возбуждает во мне
целый ряд воспоминаний. Вот сейчас, нюхая рыжик, я
увидал перед собой, как в молнии, все мое детство во
всех подробностях до семилетнего возраста... Всякий
сорт грибов имеет свое особенное свойство, но все
они меня относят в прошедшее. А потом являются
все другие лесные ароматы, например, запах моха,
древесной коры, старых деревьев, молодых, только
что срубленных сосен, запах в лесу во время сильного
зноя, запах леса после дождя... и так много ещё других...
не считая запаха цветов в лесу...».
Дядя прививал племяннику любовь к животным,
привозил их в Погорельцы, устроив целый зоопарк.
«Я у князя Репнина выпросил живую лось нарочно, чтоб
тебе сделать удовольствие. Я знаю, что ты любишь
разных зверей, и эту лось тебе дарю для маминых
именин. Она будет твоя, и мамина, и моя». В письме
он даёт наставления, как обращаться с животным, чем
кормить и где содержать.
В Феодосии Перовский приобретает для племянника «маленького верблюденка, осленка и также
маленькую козу...». Через два года, когда племянник
уже жил с матерью в Москве, дядя сообщал: «Погорельцы очень похорошели, и тебе бы теперь очень

скованного предприятия был Алексей Перовский. В это
предприятие была включена и сестра Анна Толстая, а затем доля А. Перовского была отписана ей и племяннику
Алексею Толстому. Но в 1850-е годы на эти наследственные прииски за долги был наложен запрет их разбогатевшим и недобросовестным компаньоном А.Г. Зотовым.
В 1854 г. он предъявил иск графине А.А. Толстой, а в
1862 г. – А.К. Толстому на суммы 101711 рублей
и 96572 рубля соответственно. Петербургский гражданский суд по этим искам наложил запрещение на
всё недвижимое имение наследника – А.К. Толстого в
обеспечение претензий А.Г. Зотова.
Для А.А. Перовского особенно трудным оказался
1835 год. После тяжелой болезни племянник Алёша в
конце весны на целых четыре месяца уехал на лечение
в Карлсбад с матерью, её сестрой Марией Крыжановской в сопровождении доктора Шредера. В этом же
году умер граф Петр Разумовский, и его наследственное дело было приостановлено приказом правительства, а с ним – и задержка с выплатой его долга в 25
тысяч рублей Перовскому. Резко падает виноторговля,
составлявшая значительную часть его доходов.
В письме брату Льву в августе 1835 г. он сетует:
«... нынешний год обещает быть очень неблагоприятным для меня в том, что касается доходов от моих
земель... В прошлом году в это время водка продавалась по 5 рублей ведро. У меня 18 тысяч в моих магазинах». Он сетует на то, что не может продать рожь,
«из которой эта водка сделана... так что пребываю
совсем без гроша... Словом, этот год для меня нечто
чрезвычайное! Добавь же к этому еще и непредвиденные тяжбы, одна из которых, с Уваровым, обходится
мне дорого в отношении и денег, и неприятностей.
Кукла (Анна Толстая. – В.З.) еще не приехала... жду её
появления здесь через две недели».
Из-за финансовых затруднений он «наотрез отказал» сестре в просьбе задержаться за границей.
Спустя месяц он снова пишет брату: «Наши местные
доходы остаются неопределенными: более 20 т(ысяч)
ведер водки, составляющих добрую часть годового
дохода, они до сих пор ждут покупателя».
В 1830 г. А.А. Перовский составил духовное завещание, в котором племяннику А.К. Толстому определялись в наследство с. Погорельцы, слободы Лосевка
и Шевченкова Гута, хутор Шведчина, владельцем
которых он и стал в конце 1836 года.
Как долго оставалась А.А. Толстая на хуторе Кирилловском после юридического оформления в
собственность имения Блистова, длившегося всего
три месяца, неизвестно. Но, по-видимому, не долго,
поскольку в памяти А. Толстого осталось детство в
имении дяди А.А. Перовского Погорельцы, куда переселилась его сестра с пятилетним сыном, вероятно, в
том же 1822 году, ближе к зиме.

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
стреляют на лодках... Охота теперь: козья, медвежья,
лосиная и кабанья, не считая лисиц, волков, куропаток
и огромного количества рябчиков». Письмо написано
в конце ноября.
Описывая местность, он отмечал «живописные
пригорки, песчаные, поросшие сосняком». В письме
к Б.М. Маркевичу Толстой сообщает: «Большой компанией совершаем прогулки по лесам, которые здесь
великолепны» и приглашает в гости: «...приезжайте
в наши леса, поживите в Погорельцах». В те далёкие
времена лес начинался в километре от усадьбы.
Вблизи села протекает впадающая в Снов река Ревна
с притоками Рванец и Сплот.
Многое согревало душу поэта в Погорельцах:
воспоминания детства и юности, когда он специально
приезжал сюда из Красного Рога охотиться. Однажды
он подстрелил здесь пять косуль, а одну живую привёз
в Красный Рог и содержал во дворе. Ему нравились
«сумерки с постепенно замирающими сельскими звуками, вдали выстрелы, собачий лай, ночью петухи, ни
с того ни с другого кричащие во все горло, пасмурные
дни, изморозь, иней на деревьях» и многие предметы домашнего быта, так подробно перечисленные в
письмах к Николаю Жемчужникову.
Сведения об усадьбе в селе Погорельцы скудны
и не во всём достоверны. Бывшее вначале «на уряде» гетмана село после упразднения гетманства в
1764 г. перешло в собственность К.Г. Разумовского.
Строительство усадьбы велось предположительно
с конца 1770-х годов – после десятилетнего запрета
Екатериной II выезда бывшего гетмана в Украину
(1765–1775).
Строения были деревянными на кирпичных
фундаментах, в том числе и главный дом. Сведений
о его внешнем виде и внутренней планировке не
обнаружено. О планировке усадьбы можно судить
по скудным описаниям её владельцев. Так, Антоний
Погорельский (А.А. Перовский) в повести «Двойник,
или Мои вечера в Малороссии» пишет, что среди
села «на постепенно возвышающемся холме расположен большой сад в английском вкусе, к которому
с северной стороны примыкает просторный двор,
обнесённый каменной оградой; на дворе помещичий
дом с принадлежащими к нему строениями. Из одних
окошек дома виден сад, из других видна улица... Холм
окружен крестьянскими избами, выстроенными в
порядке и украшенными на редкость в той стороне
каменными трубами».
Описанный в повести рельеф местности сохранился до наших дней. Местные краеведы утверждают,
что парк был спланирован в виде Российского герба.
Возможно, в связи с опалой К.Г. Разумовский мог таким
способом выразить императрице свои верноподданнические чувства. Однако на плане имения Погорель-

понравились, твои ослы тоже здоровы и живут
около гумна».
Мальчика начали рано обучать грамоте, языкам и
другим наукам. «С шестилетнего возраста я начал
марать бумагу и писать стихи», – писал поэт. Его
детское воображение поразили стихи поэтов, обнаруженные в какой-то книге: «Я таскал ее за собою повсюду, прятался в саду или в роще, лёжа под деревьями
и изучая ее часами».
Дядя наставлял в письмах: «... будь всегда мое утешение, учись хорошенько, ты видишь, как это полезно,
сначала тебе скучно иногда было учиться, а теперь
ты, верно, сам доволен, что тебя выучили читать и
писать?». При знакомстве с античной литературой
привлекательными становятся другие герои. Графиня
сообщает брату Льву из Погорелец летом 1834 года:
«Алёша абсолютно счастлив: наслаждается деревенской жизнью, как может. Сейчас его герои – Геркулес
и Ахилл. Расхаживает, не выпуская из рук палицы или
копья!». Он продолжает писать стихи, с которыми дядя
знакомит В. Жуковского. «Он апробирует последнюю
твою пиесу и велел сказать ... что греческие пиесы
твои он предпочитает потому, что они доказывают, что ты занимаешься древними».
Еще в 1835 г. А. Толстой приступил к написанию
повести «Упырь», с которой он выступил в печати в
1841 г. Дядя наставлял автора не спешить: «Лучше
оставь его на время, а то испортишь. Большую пьесу
можно делать помаленьку...». Повесть была положительно оценена В. Белинским. Пытался А. Перовский
приобщить племянника и к хозяйственным делам: «...
скажи Никите Сергеевичу Меркулову, что я прошу его
немедленно отправить 5 пудов сахарной патоки в
Почеп на имя Реута для доставления в Погорельцы».
В следующем письме из Оренбурга в январе 1834
года Перовский дает поручение не управляющему
Н.С. Меркулову, а племяннику: «Напиши пожалуй с
первой почтой к Шмидту или в Погорельскую контору, что(б) они, буде у них есть деньги, закупили подешевле ржи и овса, сколько им нужно. Что же касается
до маслобойни, то это можно оставить до времени:
я знаю, что есть прекрасное место для этого, но знаю
и то, что выстроить маслобойню у меня никто не
умеет, и потому и камни будут лишние. К тому же
они заказаны не по надлежащей мерке».
Но, как показало время, хозяйственные советы
дяди не пошли впрок племяннику. Да и дядя через
два года ушёл в мир иной.
Поселившись в этом имении в 1858–1859 гг.,
Толстой, приглашая в гости двоюродного брата
Н.М. Жемчужникова, писал: «Погорельцы – одно из
самых диких и оригинальных мест, с сосновым бором,
огромным озером, заросшим камышами, где весной
миллионы уток и всякой болотной дичи, которую

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы
этим актом рассчитывал увеличить число подданных
за счёт новорожденных.
Результат оказался обратным. 14 июня 1836 года
были подожжены помещичьи хозяйственные постройки. Пожар причинил А.А. Перовскому ущерб
на сумму 53610 рублей. Через месяц, 9 июля 1836 г., в
Варшаве владелец поместья умер, завещав его сестре
и племяннику А.К. Толстому. Фактически управительницей имения стала его мать – А.А. Толстая. 5 января
1837 г. были оплачены пошлины за наследство, и мать
с сыном стали официально законными владельцами
разделённого между ними имения Погорельцы.
В начале 1854 г. А. Толстой закладывал имение. Вероятно, понадобились деньги на создание морского
партизанского отряда в начале Крымской войны на
случай высадки английского десанта на Балтийское побережье. Селяне занимались промыслами: ткачеством,
винокурением, изготовлением и продажей изделий из
дерева – саней, повозок, посуды. Но многие бедствовали
и не могли прокормить семьи. Песчаные почвы урожаи
давали скудные. В 1850 г. из 230 дворов только 49 хватило хлеба до нового урожая. В конце 1858 г. А.К. Толстой
поселился в Погорельцах, где прожил более года. Он
писал Б.М. Маркевичу: «Присутствие мое здесь было
необходимо: крестьяне по большей части разорены, и
много потребуется труда, чтобы восстановить их
благополучие». Управление погорельской экономией в
1862 г. он поручил брату жены Н.А. Бахметеву, который
своим хозяйничаньем едва не разорил её окончательно.
В музее с. Погорельцы хранится письмо крестьян,
датированное 1864 г., «Его Сиятельству Графу Алексею
Константиновичу Толстому» с жалобой на управляющего Н.А. Бахметева. Лишь в декабре 1870 г. Толстой
на несколько дней выехал в Погорельцы разбираться
со «свинствами» управляющего и сместил его с этой
должности, которую тот занимал с 1862 года.
В 1859 г. в Погорельцах проживало 1586 человек.
Хаты селян, крытые соломой, имели жалкий вид.
Медицинская помощь отсутствовала, большинство селян не знало грамоты. Биограф А.К. Толстого
А.А. Кондратьев пишет о школе, которую якобы в 1859
году открыла С.А. Миллер для девочек, но подтверждающих документов и других свидетельств этому пока не
обнаружено. Известно, что в начале 1860-х годов при
Васильевской церкви существовала приходская школа.
В 1894 г. на её месте возле помещичьей усадьбы был построен красивый деревянный храм. В 1941 г. оккупанты
устроили в нем базу, которую подожгли партизаны, и
церковь погибла. План её ныне находится в Рукописном
отделе Института археологии в С.-Петербурге.
Алексей Константинович завещал свои имения
жене – С.А. Толстой, а после её смерти – двоюродному брату Н.М. Жемчужникову, правнуку последнего
гетмана Украины. Родовые земли должны были вер-

цы очертания парка на двуглавого орла не похожи.
Возможно, планировка парка ко времени составления
плана изменилась. Да и принцип размещения посадок
«в английском вкусе» исключает возможность изображения каких-либо геометрических фигур.
Если в сочинении А. Погорельского может присутствовать художественный вымысел в описании
каких-либо деталей, то в письмах А.К. Толстого содержится только конкретика.
« Дом старый, полуразрушенный, но теплый. Сад заросший, с огромными деревьями всех
сортов. Домов в кучке здесь четыре, двор также
покрыт старыми деревьями вроде леса», – писал он
Н.М. Жемчужникову. То, что парк был спланирован
в «английском стиле», то есть не имел чётко выраженных аллей из однопородных деревьев, косвенно
подтверждает и фраза Толстого об огромных деревьях
«вроде леса» и «всех сортов».
Сведений о том, что отец и сын Разумовские
жили в этой усадьбе, нет. А вот А.А. Перовский
достаточно уделял внимания этому уголку и присылал племяннику редких животных, которые содержались в вольерах. Даже в 1858 г., когда Толстой
на короткое время поселился в Погорельцах, в
усадьбе находились павлины и индейки, «пляшущие медведи числом четыре». Между усадебным
парком и холмом, на котором стояла деревянная
Васильевская церковь, был устроен пруд, выходивший за пределы усадьбы.
В двух письмах к Н.М. Жемчужникову в конце
1858 г. Толстой перечисляет массу бытовых предметов
и деталей, таких как «балконы» (веранды), «пол из некрашеных сосновых досок», баню, пасеки, «кладбище
в сосновом лесу». В доме и во флигеле «очень большая
и даже хорошая библиотека, но книги большею частью
старинные... множество старинных книг о магии», а
также «литографическая машина, совершенно испорченный орган... биллиард, стоящий в кладовой и вовсе
не годный к употреблению». Наличие множества «старинных календарей начиная от 1824 года» лишь подтверждает тот факт, что А.А. Перовский поселился в
Погорельцах после смерти А.К. Разумовского и в 1823
году подписался на календари – со следующего года.
Об этом свидетельствуют и сохранившиеся письма
А.А. Перовского, подпись под которыми «Погорельцы» стала появляться лишь с 1824 года.
Между новым владельцем и его крепостными
складывались непростые отношения. Достаточно
вспомнить, что при нём крестьяне должны были отрабатывать подёнщину не два дня в неделю, как при
А.К. Разумовском, а три-четыре. Согласно записям в
метрической книге Новгород-Северского уезда за
1830 год в слободке Будище и с. Ковпинке А.А. Перовский переженил всех вдовых не по их воле. Вероятно,

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
Погорельцах. Последняя написана в 1872 г. на фоне
местного озера, а в декабре 1873 г. А.К. Толстой писал
из Красного Рога Б.М. Маркевичу: «В «Вестник Европы»
я послал поэму в 680 стихов и получил от редактора
письмо с восторженными похвалами, к которым
присоединяются Гончаров, Костомаров, Кавелин и г-н
Маковский, художник мне неизвестный...». Документальных свидетельств о пребывании в Погорельцах
братьев Маковских, как и братьев Жемчужниковых,
кроме Николая и Льва, пока не обнаружено.
Лев Жемчужников пережил всех своих братьев.
Он умер в Царском Селе 24 июля 1912 г. Правопреемницей стала его младшая дочь Анна, которая была
замужем за сыном В.Е. Маковского Александром
(1869–1924), академиком живописи.
В 1912 г. решено было экономию в Погорельцах ликвидировать через посредство Сосницкой
землеустроительной комиссии. Помещичью землю
распродали, поделив на делянки от 6 до 15 десятин.
25 ноября 1914 г. в докладе земской управы появилась
запись: «Уполномочить Сосницкую уездную земскую
Управу от имени Сосницкого Земства на принятие в
дар и совершенные на его имя дарственных записей
на участки земли, отведенные: Правопреемницей
Льва Михайловича Жемчужникова Анной Львовной
Маковской для Погорельской больницы...».
Здание больницы, построенное в 1914 г. на земле,
подаренной селянам последней владелицей усадьбы, стоит до сих пор. От усадьбы, сожжённой в 1905
году, осталось лишь место бывшего парка, заросшее
самосевом, фундамент флигеля и заглохший пруд. Так
оправдалось её название – «Погорельцы».
Причины, приведшие усадьбу к столь печальному
концу, крылись в социально-экономическом укладе
пореформенной России. После отмены крепостного
права лучшие земли остались у помещика. Селянам же
достались песчаные наделы, за которые они должны
были выплатить помещику и казне сумму выкупных
платежей, превышающую рыночную стоимость. До
перевода на выкуп селяне вносили оброк в сумме
1 руб. 60 коп. за десятину и работали на земле помещика 14 дней в году, главным образом, летом.
Реформа не оправдала надежд селян. Многие из
них не имели тягловой силы, чтобы обрабатывать
землю, и бедствовали. Они нанимались на работу
к помещику или продавали свои наделы. Мнение
графа А.К. Толстого было иным. Он считал, что отмена
крепостного права для одних местностей обернулась
бедой, как в Красном Роге, а в других стала благом, как
в Погорельцах. По поводу повсеместно царившего в
Черниговской губернии голода в 1869 году он писал:
«Свобода стала здесь не благом, а злом для крестьян.
За 150 верст отсюда, в Погорельцах, другом нашем
имении, она явилась, напротив, благодеянием, и пьян-

нуться в род Разумовских по майоратному праву,
кроме земель благоприобретённых. С.А. Толстая не
могла их продать.
В 1880 г. Н.М. Жемчужников выхлопотал себе
право присоединения к фамилии названия родового имения «Буда» Мглинского уезда Черниговской губернии. В 1883 г. между С.А. Толстой и
Н.М. Буда-Жемчужниковым состоялась сделка, в результате которой графиня отказалась от права пожизненного владения Погорельской экономией в пользу
Н.М. Буда-Жемчужникова. Он же за уступаемое право
пожизненного владения родовым имением передавал ей и её наследникам в полную собственность
благоприобретённые имения Пустыньку под Петербургом и Байдар в Крыму, а также 125 тысяч рублей
вознаграждения.
Н.М. Буда-Жемчужников, будучи бездетным,
оформил завещание на движимое и недвижимое
имущество в пользу своего брата Александра и его
сыновей «по нисходящей» – по старшинству. Однако
он пережил и брата, и его старшего сына Сергея. Его
и толстовские родовые земли должны были достаться
племяннику Михаилу Александровичу Жемчужникову. В 1901 г. он оформляет передачу имения Блистова
брату Алексею, а Погорелец – Льву, оставляя за собой Красный Рог и Буду с правом наследования их
племянником Михаилом. Так Погорельцы ещё при
жизни Н.М. Буда-Жемчужникова стали принадлежать
другому его брату – художнику Льву Жемчужникову.
Акт передачи имения нам неизвестен. Но в 1901
г. Лев Жемчужников жил в Погорельцах. Здесь он
писал «Мои воспоминания из прошлого», где есть
такие строки: «Я сижу у себя в кабинете в Погорельцах,
смотрю на портреты, свои эскизы и живо вспоминаю
родных, друзей, свое прошлое». Под главой XV стоит
подпись «Погорельцы. 1901 г.».
Над следующими тремя частями «Воспоминаний»
он работал в Ялте в 1904 г., а закончил 17 октября
1910 г., доведя их лишь до 1870 года. Местные краеведы считают, что в юности он дважды бывал в Погорельцах – в 1852 и в 1858 гг. В 1858 г. Л. Жемчужников не
мог быть в Погорельцах, так как с 1857 по 1860 г. жил
за границей – во Франции и Швейцарии, куда вывез
по подложному документу свою жену, выкраденную
им в Украине крепостную девушку Ольгу (Акулину).
В 1906 г. газета «Новое время» сообщила о том, что
владельцем имения Погорельцы был Л.М. Жемчужников и в нём находилась студия художника В.Е. Маковского, погибшая во время погрома, как и богатая
библиотека хозяина, обширная переписка со многими
известными людьми.
В селе бытует мнение, что братья В.Е. и К.Е. Маковские гостили в имении, и картины «Ярмарка
на Украине» и «Дети, бегущие от грозы» созданы в

В.Д. Захарова

•

Почеп, Баклань, Блистова, Погорельцы
дова, Тополевки и Орликовки, всего около двух тысяч
человек. Были уничтожены поместье, библиотека и
винокурня в Тополевке. Владелец усадьбы находился
в это время в Ялте.
23 декабря в Погорельцы прибыл карательный отряд из сорока драгун. Четверых жителей застрелили,
одного ранили. Наезды драгун продолжались целый
месяц, а 1 февраля 1906 г. в Погорельцы прибыла сотня казаков. К началу 1907 г. выступление селян было
подавлено. В 1914 г. в Погорельцах насчитывалось 600
хозяйств, среди которых было 7 зажиточных, 22 середняцких, остальные – бедняцкие. Население выросло
до 3,5 тысячи. Первая мировая война 1914 – 1918 гг.
принесла новые беды. Большинство трудоспособных мужчин было мобилизовано в армию. Некому
стало обрабатывать землю, возросли цены на хлеб,
а с ними – и недовольство жителей. В феврале 1918
года в местечке была установлена советская власть.
Организатором первого ревкома в Погорельцах был
матрос с крейсера «Диана» Г.С. Помаз. В начале мая на
территорию Черниговщины вступили австро-немецкие войска. В ноябре власть в Погорельцах перешла
к петлюровцам, которые были выбиты из местечка
18 ноября 1918 г. Нежинским полком 1-й Украинской
дивизии под командованием Н.Г. Крапивницкого.
6 февраля 1919 года возобновил работу волостной
ревком, а в мае был избран Погорельский волисполком. Местечко Погорельцы вступило в новую
историческую эпоху, обретя в 1920 году статус села.
Погорельчане разделили участь советского крестьянства – коллективизацию, всеобщий голод в Украине
в начале 1930-х гг., участие в Великой Отечественной
войне, причем не только на фронтах, но и в тылу: в
подполье и в партизанских отрядах, затем – мирные
годы созидательного труда.
В усадьбе, пострадавшей во время погрома в
1905 г., из строений тогда уцелел лишь один флигель.
После 1917 г. в нём размещалась контора колхоза
«Авангард», затем – сельский клуб, а с 1970-х гг. – детский сад. В 2005 г., спустя сто лет со времени погрома,
автором была обнаружена лишь часть его фундамента
со ступенями кирпичной кладки XVIII столетия.
В парке сохранились единичные старые деревья.
Аллеи перепланированы. На месте бывшего господского дома после Великой Отечественной войны была
устроена танцплощадка. Ныне – пустырь.
В 2007 году, в 190-ю годовщину со дня рождения
А.К. Толстого, возле школы был установлен памятный
знак с именами Антония Погорельского (Перовского)
и Алексея Толстого – дань памяти писателям.

ство прекратилось совершенно – так что евреи уезжают оттуда, считая, что невыгодно оставаться в
таком месте, где не пьют». Другому адресату сообщает: «А крестьяне предпочитают умирать с голода,
чем работать... За 150 верст отсюда, напротив, в
другом имении нашем крестьяне все сильно работают, и все, со времени освобождения, перестали пить».
Село продолжало расти. В 1866 г. в нём насчитывалось 210 дворов и 1588 жителей; в 1872 г. – 345
дворов и 1796 человек; в 1877 г. – 418 дворов и 3108
селян. В 1874 г. в Погорельцах уже имелось двухклассное государственное училище, в котором обучалось
45 учащихся. Но в 1888 г. из-за непригодности помещения оно было закрыто и возобновило работу с
1890 г. В 1897 г. училище было преобразовано в земскую четырехклассную школу. Но из-за материальных
затруднений родителей не все дети её оканчивали.
В местечке имелась библиотека. В 1904 году начала
действовать больница, которую обслуживал один
фельдшер с помощником. В 1911 г. в ней оборудовали
11 коек для больных.
С ростом семей хозяйства дробились и беднели.
Росло число селян, уходивших на заработки. Так, в
1884 г. из Сосницкого повета, в том числе из Погорелец, ушли на заработки 2920 человек, а в 1897 г. – 7791.
Возвращаясь домой, они рассказывали землякам о
нарастающей борьбе рабочего класса против самодержавия. Это способствовало проявлению протестного настроения у местного населения.
С конца 1905 по 1907 год в Погорельцах проходили
крестьянские волнения. В ту пору здесь проводили
революционную агитацию социал-демократы из Батурина и Конотопа. Им активно помогал житель местечка Андрей Нижник. Урядник Сосницкого повета отдал
распоряжение арестовать активных агитаторов в Погорельцах, в том числе В. Нижника, его сына Андрея,
фельдшера Блоху и его ученика Помаза. В донесении
черниговскому губернатору урядник сообщал, что эти
агитаторы собирают сходки и призывают крестьян не
платить податей и не подчиняться властям.
12 декабря 1905 г. А. Нижник был арестован и
заключен в усадьбе помещика. А. Фесюра поднял
тревогу, и селяне двинулись к усадьбе помещика.
Управляющий имением вызвал драгун. Бунтовщики,
сломав ворота, с криками: «Геть царя и помiщiкiв!
Земля – селянам!» – ворвались в усадьбу. Драгуны
начали стрелять, но это не остановило взбунтовавшихся. Они громили постройки, тащили имущество,
подожгли дом помещика и флигели. К восставшим
присоединились жители соседних сёл – Лосевки, Жа-

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения

… Это хорошее и спокойное место, где славно пишется.

Из письма А.К. Толстого Б.М. Маркевичу
15 (27) марта 1875 г.

описании самого села. Возможно, к ее строительству
только что приступили в связи с завершением дворцового комплекса и переездом графа в Почеп.
Первое упоминание об усадьбе мы находим через
два года после смерти К.Г. Разумовского. В 1805 г. Отто
фон Гун, сопровождавший нового владельца А.К. Разумовского в его малороссийское селение, сообщал:
«… граф не был здесь лет десять, и с первого взгляда
на имение видно, что оно сиротствует, хотя правду
сказать, дом и все службы построены со вкусом и
особливо со всеми выгодами».
Как показали недавние исследования, планировка
не была типичной для русской усадьбы второй половины XVIII в., следовательно, возводилась она по
индивидуальному проекту. Местоположение было
выбрано в некотором отдалении от села, на местности с легким уклоном к мельничному пруду и ручью,
впадавшему в пруд.
Композиционно комплекс, состоявший из дворца,
окруженного четырьмя флигелями, располагался не
на высшей точке местности, чтобы служить доминантой усадьбы, как принято, а как бы «прятался» у
опушки соснового леса. Со стороны пруда и села его
также скрывали деревья: дом с флигелями находился
в плотном окружении липовых посадок голландского
боскетного парка.
Парадная часть дворца, вопреки архитектурно-композиционным канонам, обращена была к
верхней точке ландшафта, а не наоборот. Столь же

садьба, в которой жил, творил и скончался классик русской литературы Алексей Константинович
Толстой, находится возле села Красный Рог Почепского района Брянской области. Географически село
расположено в 55 км от Брянска на трассе Брянск–Гомель, направление которой было определено в начале
XIX века дедом А.К. Толстого графом А.К. Разумовским.
Для сокращения пути от Почепа до Брянска он построил частную дорогу от села Красный Рог до Выгонских
дворов, спрямив значительный участок пути.
Поселение, возникшее в первой половине XVII в.
в верховье реки Рог, называлось Вышним Рогом, а
позднее Красным Рогом, то есть красивым. С начала
XVII столетия село входило в состав Малороссии, а
по реке Рог проходила южная граница Московского
государства.
Прадед А.К. Толстого – К.Г. Разумовский после
упразднения в 1764 г. должности гетмана Малороссии,
в которой он состоял с 1750 г., получил весь гетманский
«уряд» «в вечное его графское и потомков его владение», в числе которого был и Красный Рог. Экс-гетман
избрал своей резиденцией Почеп, построил там Воскресенский собор (1765–1771), дворец с великолепным парком и прочими службами (1772–1780).
Какого-либо упоминания о загородной усадьбе в
селе Красный Рог в это время не встречается в исторических источниках, даже в «Описании Новгород-Северского наместничества», составленном малороссийским
губернатором А.С. Милорадовичем в 1780–1781 гг. при

Наиболее ранняя фотография (посл. четв. XIX в.?) деревянного дома А.К. Толстого

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Усадебный дом А.К. Толстого в Красном Роге. Фотография 1930-х гг.
В центральной южной части здания имелся полукруглый зал с выходом в сад, деливший дом на две
равные половины. Не считая двух залов в центре,
дворец состоял из двенадцати небольших по площади комнат.
О необычности планировки усадьбы свидетельствует и первоначальное расположение флигелей,
изображенное в юношеском письме А.К. Толстого от
6 марта 1837 г. При реставрационных работах в парке
в 2007 г. были обнаружены два фундамента бывших
флигелей, что подтвердило рисунок поэта.
Оказалось, что флигели располагались по принципу «конверта» – под углом 45 градусов к главному
дому; их фасады были обращены к углам дворца.
Северные флигели отстояли несколько дальше от
главного дома, чем южные, возможно, в связи с тем,
что между ними и домом планировался некий партер
для подъезда к парадной части.
Флигели располагались симметрично относительно оси усадьбы север – юг. Один из них – восточный – стоял на подвале (погребе), сохранившемся
доныне. Нижняя часть его выложена нестандартным
кирпичом, более узким и длинным, чем арка погреба.
Удачно выполнена вентиляция.
По завершении строительства зданий загородной
усадьбы (все они были деревянными на кирпичных
фундаментах) проводилась закладка парка, окружившего строения со всех сторон. Первое упоминание
о нем находим у Отто фон Гуна: «Расположенный
когда-то в голландском вкусе сад окружает все

необычен был и въезд в усадьбу: он вел к дому не со
стороны главного фасада, а к западному его торцу,
скрывавшемуся от глаз путника за круговыми аллеями и флигелями, подчеркивая тем самым уединенность, некую скрытность жилища.
Внешне северный (парадный) и южный фасады
имели одинаковый архитектурный облик: по их
длине были протянуты симметричные террасы.
Лишь внутри дома, в северной его части, наличие
парадной лестницы говорило о функции этого входа
– парадной.
Одноэтажный деревянный дворец на кирпичном
полуподвале с небольшими световыми оконцами
имел бельведер. Внутренняя планировка дворца
не была типичной ни для сельских жилищ, ни для
городских домов.
Центральную часть дома занимал восьмигранный
зал, стены которого переходили в бельведер. Зал
делил дом на две неравные половины: восточную
– меньшую и западную – большую. Два продольных
сквозных коридора по обе стороны зала делили здание на части: две короткие северные и одна длинная
южная. Со стороны торцов круглый зал граничил с
темными короткими коридорами и имел три выхода.
В восьмиугольном зале царило сумеречное освещение, так как свет проникал в него через полу
круглые окна сверху из-под купола, расписанного под
небесный свод – со звездами и луной на синем фоне.
Стены круглого зала были выполнены под мрамор, а
пол выстлан паркетом шахматного рисунка.

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения

Воссозданный дом (арх. В.Н. Городков, 1993 г.)
южной его части и явно не предназначавшийся для
хранения провизии. Для этого существовал погреб,
на котором стоял восточный флигель.
Неизвестный архитектор проекта заложил в
планировку идею круга как самой совершенной из
геометрических фигур, символизирующей бесконечность (Творца). Четыре симметрично расположенных
флигеля вписывались в круг, внутри которого располагался дом – прямоугольник, ориентированный
фасадами и торцами по сторонам света, что является
символом всемирного масонства. Диагональное
расположение флигелей символизировало Андреевский крест.
Вне сомнения, планировка усадебных строений
содержала масонскую числовую и геометрическую
символику. Очевидное сходство с масонским «храмом» обнаруживается при сравнении внутренней
планировки дома, составленной внучатой племянницей жены Толстого Е.М. Мухановой, с планом приемной ложи Иоанновского масонства.
Масонская символика находила применение не
только в архитектуре, но и в парковых насаждениях.
Своим праотцом масоны полагали Адама, который
возделывал первый сад, а после грехопадения принес
на землю остатки «света», исходившего от древа познания. Посему масонский сад (парк) уподоблялся Эдему.
Садоводство и масонство конца XVIII – начала
XIX в. считались «королевским искусством», у истоков которого был Бог как Творец Эдема, как Великий
Архитектор мира. В представлениях масонов была

строения и придает всему некоторый известный вид
спокойствия и удаленности от света».
Подтверждением тому, что усадебные постройки
находились среди боскетного сада, является фраза
Л. Жемчужникова, оказавшегося в усадьбе через 50
лет после Отто фон Гуна: «… экипажи и их собаки
располагались в липовых аллеях, устроенных в виде
зал…». Автор отмечал, что между рядами липовых аллей гетманских времен «можно было ехать в большом
экипаже шестериком и поворачивать куда угодно».
Анализ необычности планировки комплекса позволил прийти к заключению: усадьба в архитектурно-планировочном и художественном оформлении
содержала масонскую символику. Для своих занятий
масоны строили здания («храмы») с определенной
религиозно-мистической символикой. В плане – это
прямоугольное помещение с восьмигранником
внутри, купол которого символизировал небосвод
с созвездиями, луной, окнами, опиравшимися на
колонны.
Нередко здания строились трехуровневыми:
подвал, наземная часть и купол, символизируя человека – тело, душа, дух. Причем подвал, часто из
необтесанного камня (символ несовершенства), был
неглубоким, чтобы идти к свету (истине), склонив
голову в знак повиновения – из-за невозможности
встать во весь рост.
Посетители краснорогского дома с удивлением отмечали необычную особенность его подвала: он имел
земляной пол, постепенно повышавшийся к оконцам

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
нравственная философия и, наконец, как политическая сила.
К концу XVIII в. общее число лож доходило до 100,
в них состояло более 5000 членов. Это был цвет образованных сословий – крупнейшие писатели, офицеры
и генералы, известные вельможи и, как полагают,
некоторое время даже император Александр I. По
словам Карамзина, масоны были христианскими
мистиками, искали таинственного смысла в Ветхом
и Новом Завете, требовали истинных христианских
добродетелей, ставили в закон верность государю,
не вмешивались в политику, не щадили капиталов в
пользу благотворительности. Нравственная сторона
их учения заслуживает симпатии. Но им много вредила их таинственность.
Увлечения модным явлением не прошло и мимо
Разумовских. Кирилл Григорьевич Разумовский в
1744 г. вступил в Берлине в масонскую ложу Трех
братьев, в 1774 г. – в ложу Девяти муз, в 1778 – в
Великую национальную ложу «Капитул Феникса».
Масонами были и его сыновья: Петр – член капитула
Феникс, Лев – масон ложи Елизаветы к Добродетели.
Но более других отличался его старший сын Алексей,
состоявший в четырех ложах. Это был «ревностный
масон» высших ступеней посвящения. Он умер за
четыре месяца до выхода рескрипта о запрещении
масонства. Его внебрачные сыновья Перовские
Василий, Лев и Алексей, воспитатель А.К. Толстого,
непродолжительное время в 1812 г. были членам
военной походной ложи Трех мечей.
Стремление жить среди масонских тайн привело
к тому, что строились даже усадьбы, насыщенные
символикой вольных каменщиков. Была разработана архитектурно-символическая идея «масонского
храма» с граненым салоном и граненым бельведером
над ним. Ее позаимствовал у своего учителя французского архитектора Шарля де Вайи известный русский
архитектор И.Е. Старов. Подобный тип дома он выполнил для зятя К.Г. Разумовского Н.П. Шереметева
в селе Вознесенском под Петербургом.
Закономерно предположить, что к проекту краснорогского дома мог быть причастен И.Е. Старов, но
не Б. Растрелли, как иногда пишут. Здание не соответствует стилю его архитектурных творений, а усадьба
возводилась через 18 лет после того, как он покинул
Россию, и через 10 лет после его смерти.
Так как масонские ложи были тайными обществами, то свои «храмы» они строили не в городах, а в
усадьбах под видом хозяйственных построек: кузница в Отраде гр. В.Г. Орлова, оранжерея в Горенках
А.К. Разумовского. Не исключено, что промелькнувшее единожды в мемуарной литературе название
главной постройки в Красном Роге – «охотничий дом»
заключает тот же тайный смысл. Иначе какая необхо-

широко распространена растительная символика:
яблоня – символ грехопадения, дуб – знак твердости
и верности масонству, липа – небесного райского
эфира, белая акация – символ бессмертия души и т.д.
Весь набор этих деревьев-символов произрастал в
парке до середины XX века.
Считается, что выражением масонской идеи – приблизить человека к природе – служили пейзажные
парки, посадки которых образовывали всевозможные тайные фигуры. Но и в голландских парках
встречались масонские символы в виде аллеи-круга
и расходящихся от него аллей-лучей («солнца») или
аллеи в виде полумесяца, креста, квадрата и т.д. Вид
таких символов хранят до сих пор остатки краснорогского парка.
Закономерно возникает вопрос: зачем понадобилось К.Г. Разумовскому и его сыну Алексею, выполнявшему поручения отца по обустройству поместий,
строить усадьбу с масонской символикой? Ответ
кроется в истории масонства в России.
Известно, что зародившееся в 1731 г. в России
масонство играло значительную роль в ходе развития страны сначала как модное явление, затем как

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения
посвящал охоте и переписке с Н. Адлербергом и с
дядей Львом, опекавшим его после смерти Алексея
Перовского. Главным в этой переписке для истории
усадьбы является сообщение о ее переустройстве,
которым активно занялась Анна Алексеевна Толстая.
Она утеплила дом и перенесла флигели, придав им
другое расположение.
Из письма узнаём, что графиня «приказала привезти мастеров из Погорельцев, чтобы сделать дом
более элегантным и в особенности более пригодным
для жилья, так как следует сказать Вам, что, не выходя
из своей комнаты, мы можем ощущать все изменения
температуры, которые происходят снаружи».
Все постройки в усадьбе были деревянными на
кирпичных фундаментах, а главный дом – на кирпичном полуподвале. Современники Толстого отмечали:
«Дом был выстроен из дерева» (Лев Жемчужников),
«...с барскими затеями… красивый деревянный
дом» (А. Фет), «… главное здание – «графский дом»,
постройка деревянная, но обширная и красивая»
(Е. Муханова). Напомним, что «элегантность» дому
придала А.А. Толстая при его утеплении. По описанию романиста Б. Маркевича, он был обшит тесом и
выкрашен в белый цвет.
Украшали дом помимо бельведера террасы,
протянутые по всей длине южного и до середины
северного фасадов. Ввиду того, что терраса располагалась на высоком фундаменте, ее называли также
«балконом». Б. Маркевич дает ее точное описание: «На
другой день, часу в девятом утра, хозяин и его гости
пили чай на примыкавшем к библиотеке довольно
широком балконе, уставленном мраморными вазами
с цветами, из которого вели в сад несколько широких
каменных ступеней».
«Шесть часов утра. Я только что опять выходил
на балкон, вернее – на террасу. Петухи поют так,
будто они обязаны по контракту с неустойкой.
Повар Денис и кухарка Авдотья затопили сейчас на
кухне, чтобы печь хлеб. Зажглись огоньки в деревне,
которую видно по ту сторону озера. Все это – хорошо, это я люблю, я мог бы так прожить всю жизнь…»
– писал поэт Б. Маркевичу осенью 1871 года.
Дом отапливался двумя каминами в кабинетах,
голландскими печами в остальных помещениях и
для приготовления пищи не был приспособлен.
Кухней служил флигель, перемещенный с погреба
напротив восточного торца дома. На этой же линии
к северу был передвинут и расширен еще один
флигель. Вероятно, это была людская во времена
А.А. Толстой, а при Толстом в нем жил управляющий
имением А.С. Бирюкович, по свидетельству А. Фета.
После смерти поэта в него переселилась его вдова
С.А. Толстая. Этот флигель видел именитых гостей: А.
Фета, Вл. Соловьева, М. Ипполитова-Иванова и других.

димость была хранить в охотничьем доме обширную
библиотеку по магии, доставшуюся А.К. Толстому?
Сомнительно, чтобы владельцы использовали
усадьбу по назначению. К.Г. Разумовский в малороссийских именьях бывал редко, к концу жизни и
вовсе отошел от масонства. Сын Алексей с 1778 г.
занимался отделкой дома и оранжереями в Горенках
под Москвой, затем служил в Петербурге. Усадьба, по
словам Гуна, «сиротствовала». На жительство в Почеп
А.К. Разумовский приехал 70-летним стариком, где
через 4 года скончался.
Из этого можно сделать заключение: усадьба не
имела практического применения в качестве масонского храма, а была лишь данью моде своего времени.
После смерти А.К. Разумовского 5 апреля 1822 г. его
владения по дарственному завещанию были поделены
между двумя дочерьми и «воспитанниками» – побочными детьми Перовскими и А.А. Толстой.
Вопреки бытующему в литературе мнению о том,
что усадьба Красный Рог принадлежала Алексею
Перовскому и детство А.К. Толстого прошло в этой
усадьбе, архивные документы говорят об обратном.
После смерти А.К. Разумовского владельцами
усадьбы Красный Рог стали братья Лев и Василий
Перовские, которые, находясь на государственной
службе, вели хозяйство через управляющих. В мае
1834 года имение Красный Рог было куплено Алексеем у братьев Льва и Василия Перовских, вероятно,
в рассрочку. В 1836 г. он умер.
В феврале 1837 г. в усадьбе появилась новая
владелица – А.А. Толстая с сыном Алексеем. Лев же
в это время приобрел земли в Байдарской долине
Крыма и строил новую усадьбу Меллас. Красный Рог
числился за ним до 1840 г. Анна Алексеевна в письме
к черниговскому губернатору также называла владение «своим».
По условиям духовного завещания от мая 1830
года всё недвижимое имущество после смерти владельца делилось поровну между сестрой А.А. Толстой
и её сыном. Но А.К. Толстой отказался от своей доли
– Красного Рога – в пользу матери.
13 января 1837 г. А.К. Толстой «был по желанию
матери причислен к русской миссии при Германском
сейме во Франкфурте-на-Майне» сверх штата. Однако
положение «сверх штата», видимо, послужило причиной необязательности такой поездки за границу.
Он отправляется с матерью в Красный Рог и, судя
по письму дяде Льву Перовскому от 6 марта 1837 г.,
находится в имении уже в феврале. Эту дату можно
считать первым посещением поэтом усадьбы Красный Рог, подтвержденным документально.
О внешнем облике девятнадцатилетнего графа
можно судить по его портрету кисти К. Брюллова,
написанному годом раньше. Все свое время Толстой

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Усадебный дом. Гостиная (фрагмент) и библиотека при А.К. Толстом

Усадебный дом. Интерьер кабинета графа А.К. Толстого (фрагмент)

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения

Красный Рог. Флигель для гостей
лась в шкафах, установленных вдоль стен, а также в
кабинетах графа и графини, расположенных по обе
стороны гостиной.
В 1967 г. во флигеле был открыт музей А.К. Толстого. Табличка, извещающая о том, что в этом флигеле в последние годы жизни работал А.К. Толстой,
недостоверна.
Последние годы жизни А.К. Толстой тяжело болел.
Его мучили жестокие приступы астмы и невралгии.
«Что касается моих литературных занятий, увы! –
они не существовали за эти последние два года…» –
писал он в 1875 г. «Это мучительное состояние становилось так сильно, что я пошел будить мою жену;
она, с своей стороны, велела разбудить доктора…».
В доме, несмотря на его размеры, проживало
обычно пять человек: граф и графиня занимали южную половину дома; в других комнатах обитали слуга
графа, приятельница графини и доктор. Нежилыми
были столовая, буфетная, ванная и два зала. Режим
и болезни хозяина требовали покоя.
Оба флигеля имели террасы по периметру зданий,
что давало возможность проводить время вне помещения в любую погоду. Четвертый флигель, стоявший
несколько в стороне от других, занимало семейство
племянницы жены С.П. Хитрово, переселившееся
после смерти поэта в главный дом.
В 1837 г., сообщая дяде Льву Перовскому о переустройстве усадьбы, Толстой писал: «Вы не представляете, насколько дом и окрестности выиграли

Внучатая племянница графини Е.М. Муханова вспоминала: «Завтракали в большом доме. Потом сидели на
балконе во флигеле С.А. Толстой, ходили на огород есть
клубнику, землянику, малину, предпринимали разные
прогулки». После позднего ужина «взрослые сидели
долго за разговорами во флигеле С.А. Толстой».
Симметрично этому флигелю, но с противоположного торца дома располагался еще один флигель,
предназначенный специально для гостей. Одна из
комнат при жизни матери Толстого служила ей баней, а при ее сыне – исключительно для гостей. Лев
Жемчужников писал: «... я поместился в одном из
флигелей, тоже деревянном, в котором находились:
обширная библиотека, комната, занятая мною, и
баня, которую любила Анна Алексеевна. Все было
устроено просто и удобно». А. Фет вспоминал: «... мы с
Борисовым помещены были в отдельном флигеле, где
могли, не тревожа никого, подыматься раннею зарею
на охоту, а равно и отдыхать по возвращении с нее».
Флигель служил исключительно для гостей. «В
этом доме гостили целые семьи, иногда по месяцам»,
– вспоминала дочь С.П. Хитрово Е.М. Муханова. В
1877 г. два дня в нем жил молодой философ и поэт
Вл. Соловьев. «Он проводил ночи, допрашивая вращающиеся столы о событиях турецко-русской войны»,
– вспоминал о его спиритических сеансах сосед по
флигелю французский писатель М. де Вогюэ.
Библиотека еще при жизни поэта была перенесена
из флигеля в гостиную главного дома и размеща-

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Остатки круглой липовой беседки в парке усадьбы А.К. Толстого
лучше подходила для создания пейзажного (английского) парка с его атрибутами естественного
расположения деревьев и кустарников, создавая
удачные перспективы их обозрения и свободного перемещения воздушных потоков. Группы и
одиночные деревья, кустарники разной цветовой
гаммы среди зеленой покровной растительности
выглядели естественно и живописно, не утомляя
глаз. А. Фет дал высокую оценку этой части парка:
«Перед одним из балконов находился прекрасно содержимый английский сад, куда граф выходил гулять
после обеда с большой настойчивостью», – написал
он в «Воспоминаниях».
Парк времен Разумовских и Толстого имел искусственные границы в виде рвов с валами. По западному валу тянулась липовая аллея, обсаженная
с внешней стороны шиповником. «Если бы я был
Вы, я бы навестил нас весной, когда алый шиповник
цветет, и не считал бы время потерянным, так как
увидел бы, готов душу прозакладывать, край, какого
не увидишь в Петербурге», – писал он Б. Маркевичу.
В этой части парка был главный въезд в усадьбу
со стороны Почепа. Вместо колонн на пересечении
пограничной аллеи росли две огромные ели. Отсюда
дорога разветвлялась на две широкие аллеи, приводивших к противоположным фасадам главного дома.
На Брянск выезжали по другой дороге. Она шла
с хозяйственного двора через р. Рог, деревню Локна
и далее на «окопную», так называли в народе дорогу

с тех пор, как перенесли, расширили и установили
симметрично флигели, которые прежде были в таком
положении. Невзирая на Ваше предубеждённое отношение к темным и сырым аллеям, которые некогда
со всех сторон закрывали Вам вид (и часть которых
осталась нетронутой), я убежден, что Вы отдадите
должное тому, как все устроилось на данной момент».
Действительно, выбор стиля (голландского) парка
оказался неудачным. Липовые аллеи с боскетами –
плотно посаженными в виде геометрических фигур
и подстриженными деревьями, расположенные на
понижающейся местности, не имели естественной
вентиляции. Комплекс строений и деревья, окруженные с трех сторон водными источниками (рекой Рог,
мельничным прудом, глубоководным ручьем и водоемом в углу парка, заполняемым по весне талыми
водами), наполнялись сыростью.
Из писем А.К. Толстого. «Солнце только что зашло.
Я возвращался вдоль реки с охоты на вальдшнепов и
не узнал края… Густой, плотный туман, точно ряд
облаков, подымался с вод и серебристой скатертью
расстилался по лугам вплоть до ближайшей рощи… и я
вернулся домой весь мокрый, будто из-под дождя» (9 мая
1869 г.). «Ночь тепла до духоты и сырая» (24 мая 1869 г.).
Этот недостаток в первоначальной планировке
парка попыталась устранить А.А. Толстая, раскрыв
дом как с севера, передвинув флигели, так и с юга,
вырубив часть липовых аллей. Освободившаяся
территория со слабым уклоном к пруду как нельзя

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения
га построила беседку на кирпичном фундаменте в
юго-западном углу парка.
Южная терраса дома была наиболее любима обитателями усадьбы. Часто в перерывах между творчеством
выходил на нее поэт. Иногда здесь пили утренний чай
или наслаждались летними вечерами. «Долго еще мы
сидели на террасе, глядя на эту благословленную ночь и
слушая лягушек, выпь, соловья… Все поет, все трепещет,
все звучит, а то, что не может петь, – нарциссы, сирень,
простые березки, – все это наполняет ночь самым
красноречивым благоуханием» (9 мая 1869 г.). Здесь же
у террасы росло несколько деревьев белой акации,
упоминавшихся в стихотворении Толстого.
Теперь в глуши полей, поклонник мирных граций,
В деревне дедовской, под тению акаций,
От шума удален, он любит в летний зной
Вкушать наедине прохладу и покой…
Примечательно в парке еще одно место – остатки
бывшей беседки – боскета. Это липы, посаженные по
кругу. Под их сенью собирались гости. С.П. Хитрово
писала: «Помню, одно жаркое лето в Красном Роге
было посвящено чтению Шекспира; всякий день под
густыми липами Разумовского парка читали драмы
Шекспира, одну за другой, и Толстой наслаждался.
Другое лето было посвящено Шиллеру».
Липы вытянулись и смыкаются ветвями высоко
в небе. Возможно, их вид навеял поэту, бывшему на
грани смерти в 1875 г., строки:

Аллея краснорогского парка
Разумовского, имевшую кюветы. Хозяйственный двор
сложился, надо полагать, при А.А. Толстой. Она поведала племяннику о том, что при выезде на охоту гостей
Разумовского «экипажи и их собаки располагались в
липовых аллеях близ дома». Из этого следует, что, несмотря на промелькнувшее название дома «охотничий»,
усадьба не располагала ни конюшнями, ни псарней.
А.А. Толстая построила на хоздворе минимум необходимых служб: конюшню для выездных лошадей
с кузницей, баню, прачечную и флигель для работников. Экономическая часть с конюшнями для рабочих
лошадей, коровник, винокурня, двухэтажный дом
для управляющего и другие службы находились по
другую сторону реки в Заречье. В усадьбе была изба
садовника, которому,после смерти Толстого построили избу в селе. Набор перечисленных строений
оставался тем же и при Толстом, который новым
строительством не занимался. Вероятно, при нем
было посажено несколько плодовых деревьев в западной части парка. Уникальная яблоня его времен
дожила до 1993 года. Ее ствол был поражен дуплом
в течение 80 лет.
Парк, расположенный на 10 га с жилыми постройками, никаких малых архитектурных форм не имел.
Лишь после смерти А.К. Толстого в 1878 г. его супру-

Не шелестя над головой моей,
В прозрачный мрак деревья улетали;
Сквозной узор их молодых ветвей,
Как легкий дым, терялся в горней дали;
Лесной чабер и полевой шалфей,
Блестя росой, в траве благоухали.
И думал я, в померкший глядя свод:
Куда меня так манит и влечет?
В парке красуется еще одно дерево, хранящее
память о поэте. Это могучий клен остролистный.
В 1840-е годы, в пору молодости, поэт навещал в имении матушку. В одно из таких посещений им было написано стихотворение «Дождя отшумевшего капли».
Луна на меня из-за тучи
Смотрела, как будто в слезах;
Сидел я под кленом и думал,
И думал о прежних годах.
…………………………………

Так думал о днях я минувших,
О днях, когда был я добрей;
А в листьях высокого клена
Сидел надо мной соловей.
Если посещения Красного Рога в 1840-е – 1850-е
годы были весьма редкими, то в 1860-е годы это име-

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Церковь Успения Богородицы (1777–1780 гг.)
и медведями стоит всех Наполеонов, как бы их ни
пронумеровали». Приглашая Я. Полонского погостить
в имении, Толстой восторженно описывает местную
природу: «Если бы Вы знали, какое это великолепие
летом и осенью: леса кругом на 50 верст и более, лога
и лощины такие красивые, каких я никогда не видал, а
осенью, особенно эту осень, не выезжаешь из золота и
пурпура. Это было до того торжественно, что слезы
навертывались на глаза».
В одном из писем к С.А. Миллер Толстой признался: «Даже в самом разгаре моих аристократических
увлечений я всегда желал для самого себя простой
деревенской жизни…». Что же привлекало поэта в
такой жизни? Уединение.
Оно дает пищу для ума и сердца мыслителям,
творцам, художникам, несет одухотворение поэтам.
Слияние с природой обостряет мироощущение.
Но дале я иду, в мечтанья погружен,
И виснут надо мной полунагие сучья,
А мысли между тем слагаются в созвучья,
Свободные слова теснятся в мерный строй,
И на душе легко, и сладостно, и странно,
И тихо все кругом, и под моей ногой
Так мягко мокрый лист шумит благоуханный…
В стихотворениях, написанных в Красном Роге,
поэт воспевает не только красоту окружающей

ние все больше привлекает поэта. В марте 1861 г. он
приезжает в Красный Рог, чтобы лично прочитать Манифест об освобождении крестьян, и задерживается
здесь на четыре месяца. В 1864 г. после неудачного
заступничества за Чернышевского Толстой сочтет
необходимым скрыться с семьей в Красном Роге.
С этого времени определилась привязанность поэта
к краснорогскому имению. Находясь на лечении в
Карлсбаде в 1865 г., он писал: «Я часто думаю о Красном Роге с тоской и вижу нас всех верхом в лесу».
В августе 1868 г. Толстой навсегда поселился в
этом имении, вынужденно покидая его для поездок
за границу на лечение, чаще всего зимой. Ему суждено было прожить здесь последние семь лет жизни в
борьбе с мучительными болезнями и в радостном
общении с природой.
Природа краснорогского имения, история края
стали источником вдохновения поэта. «Наш край
– не Рим, но очень красив. Вообразите себе леса,
перерезанные полями на бесконечном пространстве. Мы целыми днями можем ездить верхом, не
выезжая из лесов. И весь этот край переполнен
соловьями, кукушками и маленькими лягушками,
которые поют почти что как птицы», – писал он
К. Сайн-Витгенштейн.
В другом письме поэт восклицает: «Если Париж
стоит обедни, то Красный Рог со своими лесами

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения

Погреб постройки времен Разумовских. Современный вид
путешествие и давали полет творческой фантазии.
Кто веслом так ловко правит
Через аир и купырь?
Это тот Попович славный,
Тот Алеша-богатырь!
Разнообразная прибрежная флора реки Рог поселилась в балладе Толстого «Алеша Попович».
Погремок, пестрец и шильник,
И болотная заря
К лодке с берега нагнулись
Слушать песнь богатыря.
Метрах в ста от хозяйственного двора петляла
река Рог. Над одним из ее омутов в первый свой
приезд в усадьбу юноша Толстой соорудил трамплин
для купаний. Приятелю Н. Адлербергу он сообщал:
«Да будет тебе известно, что часы отдохновения
посвящаю я отчасти божественной охоте с гончими,
отчасти благородному искусству плавания. Для сего
последнего построил я над бездной, имеющий более
5 сажен глубины, помост более трех сажен высоты,
с которого я бросаюсь в мокроту. Чтобы тебе это
было понятно, изображаю я действие сие мое».
А в 1856 г., после посещения Красного Рога, в
«Русском вестнике» было напечатано широко нынче
известное стихотворение «Где гнутся над омутом
лозы…». В первый приезд в усадьбу или в начале

природы, но и радость уединения, покоя и тишины:
«И глушь и тишина…», «И в этих сумерках, и в этой
тишине…», «И тихо все кругом…», «И стихло все
опять…».
Большой знаток местной флоры, Толстой не обходит ее вниманием ни в стихах, ни в письмах: «…
ничто не сравнится с красотой наших полей. На
них растут в избытке все сорта ятрышника, какие
есть в Европе, и еще один сорт, который имеется
только в Красном Роге и за которым петербургский
ботанический сад в течение нескольких лет специально посылал к нам, чтобы затем отправить его
образчики в другие ботанические сады». В письме
к племяннику жены Андрейке он рассуждает не
только об охоте, но и о речной растительности:
«Андрейка, как мне было приятно читать в твоем
письме названия разных краснорогских цветов:
медуницы, сона, барашков! А желтые болотные
цветы – это или купавки, или ирисы – не знаю, про
которые ты говоришь: купавки похожи на чашечки
и плавают на воде, а ирисы растут высоко, между
тростниками».
Река Рог, причудливо извиваясь среди кустарников, лугов и леса, катила свои воды к мельничному
пруду. Была она глубоководная. Богатая растительность и многочисленные омуты в ее крутых поворотах превращали прогулки на лодках в сказочное

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Сосна в окрестностях Красного Рога. Рис. В.Н. Городкова
1840-х годов вблизи омута появилась березовая
рощица. Е. Муханова писала: «…около усадьбы небольшая роща, насаждение графа А.К. Толстого и его
матери…». В апреле 1869 г. Толстой сообщает Маркевичу: «Сегодня вечером мы развели огромнейший
костер в березовой роще у самого дома, он отражался
в реке, это было великолепно».
К 1856 г. относятся 26 стихотворений и часть
«Крымских очерков». Это был напряженный период
в жизни А.К. Толстого: неудачное участие в Крымской
войне и счастливые четыре месяца, проведенные с
любимой женщиной в Крыму, коронация Александра II, сближение со славянофилами и зачисление
против его воли на ненавистную службу.
Но было еще событие, послужившее рождению ряда стихотворений. Июль и половину августа
1856 г. Толстой провел в Красном Роге, где произошло
тяжелое объяснение с матерью по поводу его связи с
С.А. Миллер. Об этой семейной драме он рассказал в
березовой роще двоюродному брату Льву Жемчужникову. «Никогда не забуду, – писал Лев Михайлович, – как
я сидел с ним на траве, в березняке, им насаженном; он
говорил, страдая и со слезами, о своем несчастии».
Вот тогда-то и родилось стихотворение «Острою
секирой ранена береза…» – маленький поэтический

шедевр, воплотившийся в 22 романса. Эта роща
послужит рождению еще одной пасторали в мае
1871 г., зазвучавшей в 10 романсах: «То было раннею
весной…».
Толстой писал: «Меня это увлекло лишь потому,
что это гармонирует с окружающей меня природой».
Труба пастушья поутру

Еще не пела звонко,
И в завитках еще в бору

Был папоротник тонкий.
То было раннею весной,

В тени берез то было,
Когда с улыбкой предо мной

Ты очи опустила.
……………………………………….

О лес! о жизнь! о солнца свет!

О свежий дух березы!
«Бор» и «папоротник тонкий» – не случайные
образы этого стихотворения. Вековой сосновый лес
подступал вплотную к усадьбе с севера. У его подножия и нашла приют березовая роща. Путь Толстого на
охоту в Ахремов лог проходил по этому лесу.
С какою радостию чистой
Я вновь встречал в бору сыром

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения

Парковая аллея и Новогодняя ель. Рис. В.Н. Городкова. 1980-1983 гг.
собирательного образа, вне сомнения, он сыграл
свою роль.
В некоторые стихотворения Толстого введены
не собирательные, а конкретные реалии усадебных
пейзажей. Таково стихотворение «На тяге» об охоте
на вальдшнепов в Ахремовом логе. Описанное место сохранилось почти без изменений. К сожалению,
исчез пейзаж, но сохранился ландшафт, с фотографической точностью воспроизведенный Толстым
в стихотворении «Когда природа вся трепещет и
сияет…»:

Кувшинчик синий и пушистый
С его мохнатым стебельком…
Образ соснового бора с его реалиями почти ощутимо появился в том же 1871 году в балладе «Илья
Муромец».
1
Под броней с простым набором,

Хлеба кус жуя,
В жаркий полдень едет бором

Дедушка Илья.
2
Едет бором, только слышно,

Как бряцает бронь,
Топчет папоротник тонкий

Богатырский конь.
14
Снова веет воли дикой

На него простор
И смолой, и земляникой

Пахнет темный бор.
«Илья Муромец» – одна из лучших баллад Толстого, высоко оцененная Н. Лесковым, Ф. Достоевским, В. Брюсовым. И пусть в балладе представлен
не конкретно краснорогский бор, но в создании

Винтовку сняв с гвоздя, я оставляю дом,
Иду меж озимей, чернеющей дорогой;
Смотрю на кучу скирд, на сломанный забор,
На пруд и мельницу, на дикий косогор,
На берег ручейка болотисто-отлогий,
И в ближний лес вхожу <…>.
Действие баллады «Волки» поэт перенес в село
Красный Рог, обозначив конкретные места – церковь,
дом попа, корчму, находившуюся напротив его дома
через дорогу.
Волки церковь обходят
Осторожно кругом,

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Усыпальница А.К. и С.А. Толстых. Литография с рисунка 1900 г.

Некрополь с могилами родственников Толстых

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения

В двор поповский заходят
И шевелят хвостом,
Близ корчмы водят ухом
И внимают всем слухом:
Не ведутся ль там грешные речи?
После отмены крепостного права естественной границей между крестьянскими и графскими владениями
стал глубоководный в ту пору ручей Коренная канава.
При жизни матери поэта А.А. Толстой силами крепостных была устроена дорога от усадьбы через ручей к
церкви. Дорога, пролегавшая по низине, была насыпной,
а возникшая впоследствии улица получила название
Понизовка (ныне Чайная). С запада и юга усадьбу – парк
с постройками – окружал луг, по которому протекал пограничный ручей, впадавший в мельничный пруд. Ручей
и луг запечатлены поэтом в двух стихотворениях: «Во дни
минувшие бывало…» и «Земля цвела…». Первое поэт
не успел закончить. Но строками его можно иллюстрировать уцелевший кусочек луга, на котором проводятся
Дни поэзии. На нем в течение лета, сменяя друг друга,
пестреют цветы одуванчиков, лютиков, ястребинки.
Какими чувствами родными
Меня манил, как старый друг,
Звездами полный золотыми
Еще никем не смятый луг!
Стихотворение писалось в предчувствии скорой
смерти.
Казалось мне, что мне недаром
Грустить весною суждено,
Что неожиданным ударом
Блаженство кончиться должно.
Но поэт успел дожить до осени и продиктовать
свое последнее стихотворение, запечатлевшее реалии его любимой усадьбы: парк, луг, ручей…
Земля цвела. В лугу, весной одетом,
Ручей меж трав катился молчалив;
Был тихий час меж сумраком и светом,
Был легкий сон лесов, полей и нив;
Не оглашал их соловей приветом;
Природу всю широко осенив,
Царил покой; но под безмолвной тенью
Могучих сил мне чуялось движенье.
А.К. Толстой скончался 28 сентября (ст. ст.) 1875
года. Вечный покой он обрел у стен древней церкви
Успения Богородицы, что в полукилометре от его
любимой усадьбы.
Судьба ее трагична. Она разделила участь многих
дворянских усадьб в нашем Отечестве.
После смерти поэта ее владелицей в течение 17 лет
была его вдова С.А. Толстая. По майоратному праву она
не могла ее продать, а лишь передать наследникам
рода Разумовских, хотя бы они происходили от их жен-

ской ветви. Так владельцем усадьбы стал двоюродный
брат Толстого Н.М. Буда-Жемчужников. Он пытался
сделать ее заповедной еще при жизни Софьи Андреевны. Но правительство отклонило его ходатайство.
Н.М. Буда-Жемчужников пытался сберегать усадьбу
собственными силами, огородив ее внушительным
забором и не пуская никого на территорию усадьбы.
Сам жил в доме Заречной слободы.
В 1909 году последним владельцем усадьбы оказался двоюродный племянник А.К. Толстого Михаил
Александрович Жемчужников, принявший от наследодателя приставку к фамилии «Буда» – название
наследственного имения Жемчужниковых по матери,
рожденной О. Перовской.
Морской офицер в отставке М.А. Буда-Жемчужников бережно относился ко всему, что имело отношение к его знаменитому родственнику А.К. Толстому:
постройкам и парку, хотя строительство вел, но на
территории хозяйственного двора. Здесь им были
построены птичник, дом для работников, ледник,
служебный флигель и манеж для скаковых лошадей.
В отдельном доме жил у него садовник, в обязанности
которого входило не только содержание в порядке
парка, но и молодого плодового сада, заложенного
на месте толстовского огорода. Там же появились
теплица и парники.
Но все же новому владельцу пришлось утеплять
дом. Он обложил его кирпичом, убрав террасы. Облик
такого дома донесли до нас фотографии 20–30-х гг.
20-го века. В 1941 г. во время оккупации дом сгорел
вместе с флигелем-кухней. В 1993 г. на его месте
возвели здание, фальсифицирующее подобие предыдущего как во внешнем облике, так и по внутренней
планировке. Мемориальный облик главного дома
оказался утраченным навсегда. В нем ныне расположен музей А.К. Толстого, но посетители воспринимают
здание-новодел как дом поэта.
Для охраны лесных угодий М.А. Буда-Жемчужников нанял урядника и двух конных солдат – чеченца
и черкеса. Прослужили они у него недолго, так как
начались конфликты с местным населением, привык
шим безнаказанно пользоваться дарами графского
леса. Для охранников владелец усадьбы построил
избу на валу при въезде. Со стороны села он провел
новую дорогу на хоздвор, сохранившуюся до наших
дней. По старой гетманской дороге ходили пешком,
минуя урядницкую.
Михаил Александрович, сын одного из создателей
Козьмы Пруткова, и Ольга Аркадьевна, урожденная
Воронцова-Вельяминова, имели четверых детей.
Оба сына – Георгий (Юрий) и Алексей учились в военных учебных заведениях столицы. Дочери жили
в имении с родителями. М.А. Буда-Жемчужников по
просьбе местного населения построил школу для

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО
точностью он описал гибель своей любимой усадьбы,
только осуществлена она была профсоюзами – домом
отдыха, затем пансионатом «Красный Рог», обосновавшимися в усадьбе с 1927 года.
Есть много места, лада,
Но наш приют тенистый
Затем изгадить надо,
Что в нем свежо и чисто.
К 1917 г. Жемчужниковым принадлежало в
усадьбе и в экономической части Заречье около 50
объектов, из них около 30 – мемориальных. К 2007 г.
на территории усадьбы сохранилось два наименее
пострадавших: флигель для гостей и погреб времен
Разумовских. Это о нем находим косвенное упоминание в строках поэта:
А осенью глухой, усевшись у камина,
Велит себе принесть он дедовские вина,
И старый эскулап, друг дома и знаток,
Бутылки пыльной с ним оценивает ток.
«Дедовские вина» в течение полустолетия – от
времени поселения А.К. Разумовского в Почепе в 1818
году до времени обоснования в усадьбе его внука
А.К. Толстого в конце 1868 года – вполне могли храниться в этом подвале, так как других погребов в то
время в усадьбе не было.
Интенсивному разрушению усадьба, как ни странно, стала подвергаться с началом восстановительных
работ в 1987 г. Тогда была вырублена значительная
часть мемориальных деревьев голландского парка,
перепланирован въезд в усадьбу, сооружена ограда,
которой не было в мемориальный период вообще.
Начавшиеся в 2007 г. восстановительные работы в парке внесли изменения в планировочную сеть дорожек
мемориального периода.
Развернувшееся в 1997 г. строительство для нужд
пансионата завершило уничтожение последних мемориальных объектов: были обложены кирпичом и
перепланированы флигель С.А. Толстой, дворовый
флигель, прачечная. В гостевом флигеле изменена
планировка. Возникли капитальные постройки на
хоздворе. Усадьба утратила исторический облик.
Между тем значение ее в истории отечественной
культуры трудно переоценить. С ней связаны имена
людей, оставивших заметный след в истории и культуре: К.Г. Разумовский, последний гетман Малороссии;
А.К. Разумовский, министр просвещения и основатель
лицея при Александре I; братья Перовские Лев и Василий, государственные деятели эпохи Николая II; братья
Жемчужниковы, создатели образа Козьмы Пруткова;
поэт А. Фет, писатель Б. Маркевич, философы и поэты
Вл. Соловьев и Д. Цертелев, поэт и дипломат М. Хитрово, композитор М.М. Ипполитов-Иванов, писатель
М.Э. де Вогюэ, способствовавший популяризации
русской литературы во Франции, и другие.

крестьянских детей «имени графа А.К. Толстого» и
стал ее попечителем.
В 1916 г. он умер и был похоронен рядом с усыпальницей своего двоюродного дяди А.К. Толстого.
Неизвестно, успел ли его старший сын Георгий вступить в права наследства. В первые же дни революции
1917 года семье пришлось спасаться бегством за
границу. Георгий умер в 1929 г. в Багдаде. Алексея
судьба привела дорогами войны в составе оккупационных войск в бывшее имение его отца Красный Рог,
но не надолго. Впоследствии он был репрессирован,
выпущен на свободу, но умер в России на пути за
границу к матери.
О.А. Буда-Жемчужникова скончалась в Мюнхене в
возрасте ста лет. Умерли обе ее дочери. Но потомки,
дети по линии младшей дочери Ирины, по некоторым
сведениям, живут в Англии.
Вернемся в усадьбу.
2 ноября 1917 г. на хозяйку дома совершила нападение банда анархиста Левина. Примчавшийся в имение
по телеграмме Георгий получил от революционной
тройки разрешение на вывоз семьи из Красного Рога.
Сдав ключи от дома председателю волисполкома
Ф. Иванюге, он просил сохранить усадьбу как государственный памятник известного писателя. В ней
остались управляющий – швейцарский гражданин
Рош Евгений Самуилович, экономка и два конюха.
24 апреля (7 мая н. ст.) 1918 г., в день Пасхи, после
богослужения толпа крестьян явилась в усадьбу и
принялась грабить дом. Попутно сожгли контору. Ни
Ф. Иванюга, ни учитель Пузанов, ни фельдшер Богданов не могли остановить разбушевавшуюся толпу.
Грабеж длился всю ночь, послужив иллюстрацией
строк баллады А.К. Толстого:
Чужим они, о лада,
Не многое считают:
Когда чего им надо,
То тащут и хватают.
Следствие по делу о грабеже тянулось долго, и 21
мая 1920 г. суд вынес вердикт: «В связи с прошедшими
амнистиями и ни в чем другом предосудительном
ранее не замеченных обвиняемых освободить от наказания». Дело прекратили. В 1919 г. в усадьбе была
организована крестьянская коммуна из местных жителей и пришлых людей. В 1921 г. ее сменила еврейская
коммуна «Эмес».
Служите ж делу, струны!
Уймите праздный ропот!
Российская коммуна,
Прими мой первый опыт!
Такими словами заключил свою сатирическую балладу «Порой веселой мая…» провидец Алексей
Константинович Толстой. В ней с поразительной

В.Д. Захарова

•

Красный Рог – источник вдохновения
Как в тишине, от суеты далек,
Он уходил в свой чудный мир искусства.
Как чутко он любил свои леса
С их красотой, безмолвием и шумом;
Как осени последняя краса
Была мила его последним думам.
Цитируемая часть стихотворения была написана
М.А. Хитрово через два дня после кончины поэта.
Несмотря на утрату исторического облика усадьбы, ее нельзя считать окончательно потерянной.
Сохранилась ОСНОВА для ее возрождения. Это, прежде всего, ее планировка и постройки, обложенные
кирпичом, которые можно расконсервировать. Это
мемориальные деревья в парке. Есть подробное
описание объектов, их внутренней планировки, а
по парку – описание породного состава деревьев и
кустарников с местами их произрастания, как утраченных, так и сохранившихся.
И, наконец, почти не изменившийся ландшафт.
Он-то и представляет основную ценность.
В предсмертном стихотворении А.К. Толстого есть
строки:
Для всех тревог бесследно умер я
И ожил вновь в сознанье бытия…
В них слышится напутствие потомкам – хранить
и помнить.

Но главное ее значение в той памяти, которую она
хранит о Толстом. Эта память заключена даже не в тех
утерянных постройках, а в окружающем ландшафте,
каждый шаг по земле которого отзывается стихами
поэта. Целые пейзажи и отдельные их детали узнаваемы по стихам А.К. Толстого. 15 стихотворений
посвящено им этому сравнительно небольшому
участку, окружающему ядро усадьбы – постройки,
службы и парк.
Это настоящий литературный музей под открытым
небом, которым не обладает ни один музей писателей
России. Но помимо запечатленных в стихах пейзажей
усадьба ценна как место творчества поэта, который написал здесь помимо местной «пейзажной» лирики еще
около 20 стихотворений, 10 баллад, поэму «Портрет»,
10 сатирических стихотворений, заканчивал роман
«Князь Серебряный», написал трагедию «Царь Борис»,
работал над «Посадником». Сюда следует отнести и
эпистолярное наследие. Во многих письмах встречается восторженное описание местной природы.
Воистину этот маленький уголок России хранит
творческий дух А.К. Толстого. Значение его возросло
в связи с тем, что другие толстовские усадьбы – Погорельцы и Пустынька – погибли. Красный Рог – единственный материальный памятник поэту.
Как он любил свой мирный уголок,
Взрастивший в нем возвышенные чувства,

А.В. Городков

•

Архитектурный образ Почепа

фу местности. Предписанный городу в конце XVIII
века «регулярный» план в последующие годы лишь
частично изменил прихотливый узор улиц. Не в последнюю очередь благодаря этому архитектурный
облик сохранил в себе черты исторического города.
Разобщенный широкой зеленой поймой, разрезанный балками, он представляет собой красивую
живописную картину, над которой господствует
игла Воскресенского собора. В городе, как и встарь,
преобладает одноэтажная деревянная застройка,
толпящаяся вдоль старинных кривых зеленых улиц.
Законченный строителями в начале 60-х годов
XVIII века Воскресенский собор если не своим обликом, то материалом – он построен из кирпича
разобранного дворца Меншикова – «кровно» связан
с древней историей города. Что же касается облика,
то им город может гордиться: в нем запечатлены две
эпохи развития отечественной архитектуры – русское
барокко и классицизм. Архитектура собора – это
прощальная песнь барокко и одновременно приветственный гимн зарождающемуся классицизму.
Приятно сознавать, что один из первых образцов раннего русского классицизма находится у нас в Почепе.
План собора соответствует традиционной крестово-купольной системе. Он имеет форму вытянутого
креста с закругленными апсидами по концам трех
ветвей креста и прямоугольной трапезной. К последней примыкает квадратная паперть – нижний
ярус колокольни, а к ней с запада – восьмигранное
крыльцо с круглой лестницей на второй этаж. План
с излюбленными барочными закруглениями в

очеп, в первой половине XVI века укрепленный
земляным валом и другими устройствами, в
течение последующих двух веков был хранителем юго-западных границ Русского государства.
Город неоднократно подвергался нападениям литовских, польских и шведских захватчиков и набегам крымских татар, с которыми защитники города
вели ожесточенные бои. По договору 1618 года
Почеп отошел к Польше и только в 1654 году снова
присоединен к Московскому государству. Во время
русско-шведской войны по указу Петра I Почеп был
укреплен постройкой новой и ремонтом старой крепости, которые обеспечивали оборону города. После
Полтавской победы Почепом владел сподвижник
Петра I А.Д. Меншиков, затем город принадлежал
казне, а в 1760 году отдан гетману К.Г. Разумовскому «в
вечное и потомственное владение». К этому времени
утрачивается значение города-крепости, и Почеп
приобретает новый архитектурный облик.
Придворный архитектор Разумовского А.Г. Яновский
начал строительство величественного Воскресенского собора, а несколько позже был построен дворец
с регулярным парком, спускающимся к Судости. Эти
постройки определили новый центр Почепа, который
переместился от крепости к собору. Почеп стал экономическим центром обширных владений гетмана.
Как и в других древних городах, планировка города, сложившаяся ко времени первого «регулярного»
генерального плана, была свободной. Основным
скелетом застройки города были дороги и улицы,
радиально расходящиеся от центра, следуя релье-

Панорама города. Вид с каланчи (фотография начала XX века)

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Городская усадьба Лапотко (1-я пол. XIX в.)

Дом Дризо (кон. XIX в.)

А.В. Городков

•

Архитектурный образ Почепа
композиция которого всецело принадлежит стилю
барокко и напоминает блестящие работы Растрелли.
Авторство проекта собора обычно приписывалось архитектору Деламоту. Ленинградским искусствоведом А.Ф. Крашенинниковым установлено,
что автором проекта является Антонио Ринальди1 и
что собор построен в начале 1760-х годов. Но так уж
повезло Почепу, что по соседству с собором в 1771
году в едином комплексе с ним и даже связанный переходом возник дворец К.Г. Разумовского. Дворец построен по проекту профессора архитектуры императорской Академии художеств Валленом Деламотом2.
Таким образом, в создании яркого архитектурного
центра Почепа участвовали своим творчеством два
первоклассных столичных архитектора. К сожалению,
дворец не сохранился.
Ильинская церковь – памятник переходного
периода от зрелого классицизма к позднему – заставляет вспомнить весьма давнюю военную драму
и склонить голову в знак памяти павших героев-почепчан. В 1610 году в борьбе с польско-литовскими интервентами погибло более четырех тысяч
жителей города. На месте их захоронения была
построена церковь-памятник, получившая название
«Костный храм». Впоследствии его переименовали
в церковь Ильи. Сегодня мы видим не ту первоначальную церковь, а ее каменную «наместницу»,
постройка которой закончена в 1823 году. План
церкви крестовидный, усложнен двумя апсидами
боковых пределов. Центральный зал квадратный.
Он возвышается, приподнятый цокольный этажом,
и является господствующим объемом, увенчанным
массивным барабаном, куполом со световым фонарем и крестом. Колокольня построена позже, в
1861 году. Она трехъярусная, невысокая и несколько грузная, имеет фигурное покрытие с коротким
шпилем. Однако архитектура ее не противоречит
архитектуре памятника. Фасады церкви украшает
система треугольных фронтонов: они завершают
стены боковых приделов, палладианские окна на
ризалитах большого барабана, нижний ярус колокольни. Наружный декор – полуколонны, пилястры,

целом несет уже строгость и ясность классического
характера. Но над этим планом создана объемная
композиция, богатая сложной пластикой барочных
архитектурных форм.
К возвышающемуся крещатому объему храма примыкают три апсиды со скуфьями крыш и врезанными
в их аттики круглыми люкарнами. Эти формы красиво
соединяют апсиды с основным объемом и вырастающим из него центральным куполом. Последний невелик и занимает подчиненное положение пластичного
перехода к двухсветному барабану с купольной крышей, увенчанной крохотным декоративным барабанчиком с крестом. Кроме этого, купол использован для
создания эффектного типичного барочного венка
из восьми люкарн с круглыми окнами в основании
барабана. Внешний декор храма выдержан в стиле
русского барокко. Прямые входящие углы смягчены
скруглением, выступающие углы – креповками и
срезами. Фасады расчленены ионическими пилястрами, собранными в пучки по три-два полупилястра с
наложенным на них третьим – с креповкой над ними
антаблемента и вышестоящего аттика.
Между пилястрами и в верхней части поле стены
украшено филенками, в них вписаны окна: прямо
угольные арочные и круглые. Над папертью и высоко
над собором возвышается полная изящества стройная
колокольня. Она состоит из четырех последовательно
суживающихся ярусов, купола и высокого шпиля. В
архитектуре колокольни проглядывается классицистическая ясность ее построения, четкое ограничение
карнизами ярусов друг от друга, большая строгость в
применении архитектурных ордеров, простота форм.
Впоследствии, с постройкой рядом с собором дворца,
эти особенности колокольни послужили хорошей
связью с архитектурой дворца периода зрелого классицизма. Внешняя архитектура собора, органически
соединившая два стилевых направления, чарует
равновесием группировки масс, пластикой объемов
и нарядностью декора. Интерьер собора эффектен
свободно переливающимся пространством, архитектурным оформлением, кульминацией которого
является превосходный трехъярусный иконостас,

Антонио Ринальди родился в Италии в 1710 году. Там же получил общее и архитектурное образование. В 1751 году по приглашению
К.Г. Разумовского прибыл в Россию. Гетман Украины Разумовский решил создать новую большую резиденцию в Батурине, и Ринальди принимал
участие в ее проектировании и строительстве. После 1756 года работал в Ораниенбауме (теперь город Ломоносов), где проектировал Китайский
дворец и руководил его строительством, а также строительством гигантской катальной горки, многих парковых сооружений, павильонов,
беседок, мостов. В 1766 году он возводил Гатчинский дворец. Затем работал в Петербурге, где создал такие замечательные произведения
архитектуры, как Мраморный дворец, ряд проектов для Царского Села. Умер Ринальди в 1794 году. Творчество этого интересного и яркого
зодчего несет отпечаток переходного периода от барокко к классицизму. Произведения Ринальди отличаются незаурядным художественным
мастерством исполнения.
2
Жан-Батист Мишель Валлен Деламот родился в Ангулеме, во Франции, в 1729 году, умер там же в 1800 году. Происходил из семьи известных
архитекторов Блонделей. Образование получил во французской Академии Искусств. Продолжил изучение архитектуры в Риме. Видные зодчие
Франции рекомендовали его И.И. Шувалову, который пригласил Деламота в Россию на должность профессора недавно утвержденной Академии
Художеств. С 1759 года Деламот связал свою творческую и педагогическую деятельность с Россией. Он стал мастером русской архитектуры и
воспитателем русских зодчих. По проектам Деламота построен Гостиный двор и церковь Екатерины на Невском проспекте, дворец Чернышева
на Мойке, павильон «Старого Эрмитажа» на набережной Невы. Он участвовал (вместе с А.Ф. Кокориным) в проектировании и строительстве
здания Академии Художеств. Творчество Деламота оказало большое влияние на развитие русского классицизма.
1

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Вид на Никольскую церковь

Дворец К.Г. Разумовского. Арх. В. Деламот. Фотография начала XX века

А.В. Городков

•

Архитектурный образ Почепа
устроены двухколонные между пилонами портики.
При незначительных размерах памятник впечатляет
своей монументальностью и торжественностью. Он
является ярким образцом стиля ампир в городе.
В начале улицы Ленина, при въезде в центральную часть города, сохранился небольшой ансамбль
городской усадьбы первой половины XIX века. Он
состоит из двух домов, флигеля и ограды, объединенных зеленью сада. Главный дом – угловой – боковым
фасадом «разглядывает» Судость. Он двухэтажный, с
характерным для позднего классицизма мезонином.
Второй этаж более высокий, там размещались парадные покои. Это видно по фасаду. Лепной и архитектурный декор главного дома и других построек – это
поздний классицизм (ампир). Весь ансамбль выглядит
гармонично и даже сегодня не потерял своего градостроительного значения.
История развития русской архитектуры оставила
в Почепе образцы почти всех стилей XVIII – XIX веков
(исчез представитель зрелого классицизма – дворец
Разумовского, нарушив непрерывность стилевой
«цепи»). Осталось упомянуть еще церковь на улице
Пионерской, утратившую завершения и многое
другое, но еще представляющую новорусский стиль
архитектуры второй половины XIX века.
Впечатление от исторического облика города
будет неполным, если не взглянуть на еще один
памятник почепской старины. Он придает весьма
необщее выражение лица Почепу.
В 1706–1707 годах по указу Петра I на северной
окраине города, на левом берегу Судости, была построена новая крепость. Ее четкие контуры – «валы» –
сохранились до наших дней. Крепость, построенная в
виде не совсем правильного многоугольника с пятью
бастионами, была хорошо укреплена. Когда осенью
1708 года Карл XII двинулся со своей армией на Украину, крепость уже была занята русскими войсками и
находилась в полной боевой готовности. Шведам не
оставалось ничего другого, как обойти Почеп или
«порвать мундиры о русские штыки». Они выбрали
первое. Нельзя без волнения смотреть на следы
военной истории, запечатленной в «валах». Хорошо
видные из города и с поймы реки, они героизируют
ландшафт.

Воскресенский собор. 1760-е гг. Арх. А. Ринальди.
Фотография начала XX века
карнизы, ниша – имеет позднеклассицистический
характер. Ильинская церковь очень важна для городского ландшафта, она украшает надпойменную
панораму, придавая своеобразность облику Почепа.
Несколько раньше Ильинской, а точнее в 1798
году, на месте сгоревшей деревянной построена
каменная Преображенская церковь. Более похожая
на парковый павильон, она притаилась в зеленых
зарослях Красного кладбища. В центре ее крещатого плана доминирует круглый зал – ротонда. К нему
примыкают одинаковые по величине прямоугольные
два придела, трапезная и алтарь. Высотой они не
достигают карниза ротонды и как бы для устойчивости подпирают ее с четырех сторон. В их торцах

А.В. Городков

•

Верхний сад
вильной формы. Планировочная система парка –
геометрическая, регулярная. Короткая продольная
аллея, совпадающая с направлением большой оси
овала, доходит до первой поперечной аллеи внутри
южной части его. От нее четыре косых луча-аллеи
веером расходятся к средней, наиболее длинной
из трех поперечных аллей. А затем попарно левые
и правые лучи сходятся к противоположным концам третьей поперечной аллеи. Эти восемь косых
аллей образуют совместно с двумя идущими от
третьей поперечной аллеи к северной дуге овала
двенадцать треугольных и два трапециевидных
участка. Красивая вязь прямых аллей вписана в овал
контурной аллеи, следующей по бровкам оврагов
Немиги и Полоя.
Эта планировка закреплена по сей день посадками деревьев. Была ли она такой всегда? Нет. Видимо,
до нас дошла не первоначальная планировка сада.
Посетивший Почеп по пути в Малороссию в 1805
году немецкий врач Отто фон Гун пишет о Верхнем
саде: «Там местоположение совершенно романтическое и сад, сотворенный самою природою прямо
в английском вкусе. В особенности красивое имеет
положение в этом саду огромная каменная оранжерея...»

реди достопамятных мест древнего Почепа есть два парка. Один из них – это парк
культуры и отдыха, хорошо устроенный и
популярный. Он создан на основе сохранившегося парка бывшей усадьбы Кирилла Разумовского,
гетмана Украины. За прошедшие годы этот парк
реконструирован, благоустроен и наполнен новым
содержанием. Он занял видное место в общественной и культурной жизни города. За его судьбу беспокоиться не приходится. Здесь мы речь поведем о
другом, более старом, а ныне заброшенном парке.
Не каждый житель Почепа ответит на вопрос, где
находится место с позабытым названием «Верхний
сад». Только исполинские деревья – бессменные
часовые этого сада – знают, наверное, многое... Если
бы они могли говорить, то поведали бы историю
старинную, начавшуюся на заре XVIII века. Тогда
на этом месте возникла дворцовая усадьба. От нее
сохранился до наших дней лишь Верхний сад.
После Полтавской битвы гетман Иван Скоропадский щедро одарил сподвижников Петра Великого
за изгнание шведов с Украины. Александр Данилович Меншиков получил самый ценный подарок –
города Почеп и Ямполь с волостями. «Светлейший
князь» на берегу Судости построил «земляной город,
прозываемый Александрополь», состоявший из
более чем двадцати «каменных палат», четырехстолпного храма и дворца. Здесь размещалось
управление волости, а неподалеку – крупная по тем
временам фабрика парусного полотна, в которой
работали «мастеровых и работных людей мужеска
и женска полу великороссийских и малороссийских
221 человек». Это более чем третья часть тогдашнего
населения Почепа. Все они проживали в двадцати
трех «светлицах» вокруг фабрики, а работали в восьми «амбарах» и в других постройках.
В стороне от Александрополя, «на горе» между
рекой Немигой и ручьем Полоем, неугомонный
Меншиков воздвиг собственный каменный дворец.
А у дворца, как и следовало, был разбит сад. Своими
размерами сад вполне соответствовал масштабам
и дворца, и других замыслов любившего размах в
делах Александра Даниловича.
С появлением нового, более внушительного
центра города – с собором, дворцом и парком –
былое значение Верхнего сада утратилось. Позже
он входил в усадьбу небезызвестного Клейнмихеля,
строителя железной дороги Петербург – Москва, в
середине XIX века владевшего Почепом.
Парк находится в конце Затинской улицы. Эта
улица проходит по территории бывшей усадьбы
Меншикова и старой крепости. В современном
виде площадь парка составляет около 13 гектаров.
Бровки оврагов очертили ее контур – овал непра-

Почеп. Верхний сад. Схематический план
по обмерам В.Н. Городкова. 1972 г.

ПО СЛЕДАМ А.К. ТОЛСТОГО

Почеп. Верхний сад

А.В. Городков

•

Верхний сад
Свидетельство очевидца говорит о существовании в начале XIX века иной планировки, то есть ландшафтной, пейзажной («в английское вкусе»), которая
позже заменена дошедшей до нас геометрической
разбивкой аллеи. По-видимому, это произошло во
второй четверти XIX века. Так думать дает основание
возраст деревьев.
Все аллеи обсажены однорядно, только липами.
Диаметр стволов большинства из них достигает 95
– 110 сантиметров. Эти мощные деревья на сохранившихся участках аллей вызывают почтительное
удивление. Входя под их трепетную сень, невольно
ощущаешь величие природы, испытываешь радость
общения с нею. Деревьев осталось менее половины.
Во всех аллеях заметны пробелы в их торжественных
рядах. От приведшей в восхищение Гуна оранжереи
сохранились лишь следы котлованов фундаментов.
Никаких других признаков парковых устройств не
видно. Парк бесхозен. Соседние жители делят его
территорию и разрабатывают под огороды, кто-то
сажает фруктовые деревья. Все это, конечно, не
улучшает почти трехсотлетний парк, снижает его
общественное значение и художественный масштаб.
А для города он очень важен. Расположенный на
возвышенном месте, своей крупной зеленой массой он украшает город. Его потеря будет весьма
чувствительна для природного ландшафта города,
для его зеленой архитектуры, составным элементом
которой является замечательный Верхний сад.

Почеп. Аллея Верхнего сада

ПО СЛЕДАМ А. К. ТОЛСТОГО

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева

садьба – это островок культуры, хранящий
черты национального сознания и бытия. Миропонимание русского человека «всегда исходило
из его взаимоотношения с окружающим миром».
Усадьба дарила своим обитателям особое чувство
душевного покоя, рождала ощущение определенной замкнутости мира, цикличности идущего в нем
времени.
Судьба усадьбы Тютчевых в Овстуге обыкновенна. Связанная с тремя поколениями единого
семейства, она оставила глубокий след в истории русской культуры. Среднерусская полоса

возникло то чувство природы, которое поэт сохранил
в течение всей жизни. Дочь его, Дарья Федоровна, так
передавала воспоминания отца о ранней поре его жизни: «…эти перелески, этот сад, эти аллеи были целым
миром для папа – и миром полным: тут пробудился ум
и детское воображение в этой реальности видело свой
идеал». Родовое поместье помнило иные времена и
хранило воспоминание о прежней жизни, связанной с
пребыванием здесь деда поэта – Н.А. Тютчева, собравшего, отстроившего и укрепившего Овстуг.
Размышляя о прошедших временах, поэт писал о
собственных впечатлениях об Овстуге:

Ф.И. Тютчев. Худ. С. Александровский. 1876 г.

Э.Ф. Тютчева. Худ. Ф. Дюрк. 1840 г.

породила великую плеяду художников слова:
Ф.И. Тютчев, А.К. Толстой, И.С. Тургенев, А.А. Фет,
Н.С. Лесков, И.А. Бунин, Я.П. Полонский… Красота
русской природы для этих художников – только
необходимое начало, исток. Основа национальной
красоты в ее целостном содержании, и природное
прекрасное предстает в их искусстве в органическом
единстве с человеческой красотой и покоряющей
красотой самого художественного слова.
Чувство истории пробудилось в будущем поэте-дипломате Ф.И. Тютчеве в его ранние овстугские
годы, потому что находило мощную живую опору в
родовом семейном предании. Прямым предком поэта был «один из самых выдающихся героев Куликовской битвы – Захарий Тютчев. Рассказ о его подвиге
передавался из поколения в поколение».
Развалины древнего Вщижа и память о предке создавали осязаемую глубь истории. В старинном селе Овстуг

И чудится давно минувшим сном
Ему теперь все светлое, живое…
И в чуждом, неразгаданном, ночном
Он узнает наследье родовое.
О родителях Ф.И. Тютчева первый его биограф
И.С. Аксаков писал: отец Федора Ивановича «отличался необыкновенным благодушием, мягкостью,
редкою чистотою нравов и пользовался всеобщим
уважением». Ф.И. Тютчев «был совершенною противоположностью своему отцу; общего у них было разве
что одно благодушие. Зато он чрезвычайно походил
на свою мать, Екатерину Львовну, женщину замечательного ума, сухощавого нервного сложения, с
наклонностью к ипохондрии, с фантазией, развитою
до болезненности».
В русском семействе Тютчевых преобладал
французский язык. Но это не исключало, однако, у

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."

Овстуг. Окрестности. Дорога на мельницу. Худ. О. Петерсон (акварель). 1861 г.
Усадьба – универсальная, устойчивая и оптимальная для России форма человеческого бытия, и нет
ничего удивительного в том, что И.Н. Тютчев (отец
поэта) до последних дней своих благоволил к Овстугу, где в последние годы строил новый дом, оставив
старый до приезда младшего сына из Мюнхена. Там
же, в Овстуге, И.Н. Тютчев и скончался скоропостижно

Екатерины Львовны приверженности к русским
обычаям». Русские обычаи свято охранял в этом
семействе и Николай Афанасьевич Хлопов. Отпущенный на волю помещиком Татищевым, он поступил в
услужение к И.Н. Тютчеву. Хлопов был дядькой при
малолетнем его сыне Федоре и сыграл заметную роль
в жизни будущего поэта. И.С. Аксакову он напомнил
«знаменитую няню Пушкина».
Господский дом, стоявший на возвышенности, и
традиционная планировка комнат отвечали характеру быта того времени и следовали самым новым
веяниям архитектуры. Усадьба очень своеобразно
соединялась с местным ландшафтом. Овстуг как бы
несколькими ступенями спускался к северу, к замечательной по своей живописности долине реки Десны.
А на запад, юг, восток от Овстуга – просторы полей, в
которые вкраплены кое-где густые рощи и овражки.
Вокруг – многочисленные села, деревни с такими
родными до боли названиями: Дорогинь, Молотино,
Песочная, Суздальцево, Дятьковичи, Гостиловка,
Сельцо-Рудное, Летошники, Умысличи, Вщиж. Эти
названия часто стоят под стихотворениями в автографах поэта, упоминаются в его письмах.
Усадьба – это и конкретный родной дом, и его
образ для нескольких поколений. «В ту минуту, когда
я пишу это, светит самое лучезарное солнце. Небо
мглисто-голубое, прелестное. Это как бы летний день,
затерявшийся в октябре. Мне хочется думать, что тот
же самый свет заливает в настоящую минуту Овстуг,
золотя увядшие листья на деревьях и блестящую
грязь тропинок».

Проект воссоздания усадебного парка
в с. Овстуг (В.Н. Городков. 1980-е гг.)

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева

Схема музея-усадьбы Ф.И. Тютчева: 1 - главный усадебный дом (воссоздан в 1986 г.); 2 - флигель (воссоздан в
2003 г.); 3 - главный въезд в усадьбу; 4 - беседка на острове; 5 - большая поляна; 6 - липовые аллеи; 7 - школа
М.Ф. Бирилевой; 8 - церковь Успения Богородицы (воссоздана в 2003 г.); 9 - водяная мельница; 10 - колодец;
11 - ветряная мельница; 12 - могила отца поэта; 13 - памятник Ф.И. Тютчеву; 14 - волостная управа

Общий вид усадьбы Тютчевых со стороны парадного двора. Худ. О. Петерсон (акварель). 1861 г.

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."

Дом-музей Ф.И. Тютчева. Воссоздан в 1986 г. (арх. В.Н. Городков)

Вид дома в Овстуге. Худ. Ю. Клевер. 1910 г.

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева

Усадебный дом Тютчевых (арх. Г.Ф. Герасимов. 1830-е гг.)
В Овстуге перед поэтом-философом представала
не только родная земля, но и живущий на ней народ.
Старшей дочери Анне, родившейся и до 18 лет воспитывавшейся в Германии, Тютчев советовал: «…Льщу
себя надеждой, что, с божьей помощью, ты найдешь
в России больше любви, нежели где бы то ни было в
другом месте. До сих пор ты знала страну, к которой принадлежишь, лишь по отзывам иностранцев.
Впоследствии ты поймешь, почему эти отзывы,
особливо в наши дни, заслуживают малого доверия.
И когда потом ты сама будешь в состоянии постичь
все величие этой страны и все доброе в ее народе, ты
будешь горда и счастлива, что родилась русской».
Прекрасное в русской эстетике немыслимо без
напряженного духовного порыва, драматизма или
даже трагедийности, что так ярко выразилось в поэзии Тютчева.

23 апреля 1846 г. Его сын в стихотворении «Любезному папеньке» назвал отца «Друг истинный добра и
бедных покровитель». За добрым советом, зная, что
вряд ли получат отказ, шли к Ивану Николаевичу и
его дворовые, и овстугские крестьяне. А ведь они,
как известно, имели свои дома и дворы – тоже своего
рода усадьбы.
Во время Крымской войны Ф.И. Тютчев приглашал
в свой кабинет крепостного ратника – брата овстугского повара, собиравшегося в Севастополь, и сердечно беседовал с ним. Тютчевы, безусловно, принадлежали к тем дворянским семьям, которые постоянно
стремились сохранять и укреплять патриархальные
связи с крестьянами. Все члены семейства крестили
многих детей своих крестьян, т.е. становились их
крестными отцами и матерями, исполнявшими так
или иначе «родственные» обязанности.

Дом-музей Ф.И. Тютчева, северный фасад

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."

Усадебный пруд с островом и беседкой

Гостевой флигель (воссоздан в 2003 г.)

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева
Смотри, как роща зеленеет,
Палящим солнцем облита,
А в ней какою негой веет
От каждой ветки и листа!
Войдем и сядем над корнями
Дерев, поимых родником, –
Там, где, обвеянный их мглами,
Он шепчет в сумраке немом.

Август 1857 г.
В господском доме зримо воплощалась непрерываемая связь поколений. Ушедшие родители,
тетушки, дядюшки продолжали жить не только в
воспоминаниях, но и в семейных альбомах, рисунках,
переписке, реликвиях, памятных вещах, вышивках,
гербариях, которые так любила Эрнестина Федоровна, привезшая это увлечение из Германии в Россию.
Все эти предметы, милые безделушки были живым
напоминанием о прошлом, о «милых тенях».
Жизнь в Овстуге отличалась естественностью,
размеренностью (особенно при Иване Николаевиче).
В усадьбе человек «был ближе к природе, а через нее
и к Богу. И поэтому она действительно была своего
рода крепостью для своих хозяев, в ней легче заживали душевные раны, прояснялся ум, успокаивалось
сердце». Любовно-дружеские отношения в семье
создавали благоприятные условия для развития внутреннего мира человека, его духовного обогащения.
Семья Тютчевых воплотила лучшие черты русского среднего дворянства начала XIX века, знакомые по
«семейным» страницам «Войны и мира». Родственные
связи с выдающимися деятелями отечественной
истории органически вплетались в жизнь «дворянских гнезд» и как бы «открывали настежь двери в эту
историю, делали ее неотъемлемой частью, звеном,
стороной семейного бытия».
У Тютчевых жили родственники или друзья с
многочисленными детьми. Можно утверждать, что
будущий поэт «начинал жизненный путь в условиях
семейной детской общины». И это создавало особенную атмосферу детства и отрочества, определявшую
цельность восприятия окружающего мира.
О той высокой ценности, которой обладал Овстуг
в глазах Тютчева, свидетельствует его письмо к жене:
«Прошлое воскресенье я мог себе вообразить, что
нахожусь в близком соседстве Овстуга, у нашего приятеля Яковлева или у В.М. Фоминой, но я был всего в 20
верстах от Петербурга у министра Ковалевского – в
имении, доме и семье точно таких, какие встречаются в глухой провинции. Славные люди!.. Ты бы это
оценила…». Из этих слов ясно следует, что овстугское
бытие являлось для него своего рода мерилом человеческих ценностей. «Позавчера, в среду, я получил
письмо от 4-го, написанное в комнате с видом в сад и
на маленькую церковь, в той самой комнате, которую

Ночное небо так угрюмо,
Заволокло со всех сторон.
То не угроза и не дума,
То вялый, безотрадный сон.
Одни зарницы огневые,
Воспламеняясь чередой,
Как демоны глухонемые
Ведут беседу меж собой…

18 августа 1865 г.
Тютчевское неколебимое осознание верховного
смысла и ценности России и ее народа сложилось
уже в самой ранней юности. Повседневная жизнь в
овстугской усадьбе не отличалась особенной яркостью и разнообразием своих проявлений, какими-то
знаменательными событиями, происходившими
здесь. Но вся атмосфера существования в этом месте
была проникнута неповторимым теплом и уютом семейственной жизни. Это была жизнь, опирающаяся
на старинные традиции дворянской культуры.
В Овстуге и его окрестностях Тютчев «написал
более двух десятков стихотворений. Здесь прошли не
только детские, но отроческие, отчасти юношеские
годы». Поэт возвращался в родное имение мысленно,
в письмах и размышлениях. В 1863 году Тютчев пишет
жене: «Когда ты говоришь об Овстуге, о благе, которое мне принесли бы покой и свежесть, ожидающие
меня там, – я совершенно разделяю твое мнение…
Но, увы, как добраться до этого рая… Овстуг – непризнанный и столь мною пренебрегаемый. Ах, какое
жалкое существо человек, – подобный мне человек!..
… Видел Полонского…Он в восторге от Овстуга и
от своего пребывания у вас и жалеет только, что оно
не продлилось недели и месяцы. Слушая его рассказы,
я испытывал некоторую, даже большую зависть.
В самом деле, я чувствую каждый день как бы тоску
по родине, думая об этих местах, которыми я так
долго пренебрегал…».
«Как бы тоску по родине», по патриархальному
укладу жизни испытывали все члены многочисленного семейства. Умение хранить «преданья милой старины», опираться на память своего рода, почитание
предков, уважение к их традициям и ценностям – вот
характерные черты обитателей русской усадьбы.
Висящие на стенах многочисленные портреты
родственников создавали особый эффект – они
казались реально присутствующими в жизни последующих поколений.
Даже по очень скудным дошедшим до нас сведениям можно представить себе нарастающее с годами
богатство впечатлений, формировавших здесь, в
Овстуге, душу и разум Тютчева. С балкона открывались усадебные окрестности – одно из полных неповторимого обаяния воплощений среднерусского
ландшафта.

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
ты предназначала мне. Но не смею больше останавливать свои мысли на всем этом… В твоем письме
разлит тихий покой, некая безмятежность, которая
благотворно на меня подействовала».
Огромно, неоценимо значение «малой родины»
в духовной и душевной жизни Тютчева. Отголоски
овстугского бытия слышатся в письмах поэта. Ведь там
проводила так много времени Эрнестина Федоровна
с детьми. Все более глубокими, иногда до пронзительности трогательными, становились чувства Тютчева к
жене. Она была для него и другом, и помощницей, и
советчицей, и ангелом-хранителем. Разлука с ней переживалась довольно болезненно. Через любовь к ней в
душу поэта входила нежность и к месту ее пребывания
– к Овстугу. В последние годы жизни он каждое лето
– до начала своей предсмертной болезни – приезжал
хоть на несколько дней в родные места, хотя дорога в
оба конца отнимала много времени и сил. Это значит,
что его неотвратимо влекло в родовое гнездо. Самые
обычные сельские впечатления побуждали поэта к
пространным рассуждениям.
В деревне
Что за отчаянные крики,
И гам, и трепетанье крыл?
Кто этот гвалт безумно-дикий
Так неуместно возбудил?
Ручных гусей и уток стая
Вдруг одичала и летит.
Летит – куда, сама не зная,
И, как шальная, голосит.

Овстуг. Церковь Успения Богородицы.
Воссоздана в 2003 г. (арх. О.В. Клеманова,
М.Г. Болотникова, О.А. Грозева)

Какой внезапною тревогой
Звучат все эти голоса!
Не пес, а бес четвероногой,
Бес, обернувшийся во пса,
В порыве буйства, для забавы,
Самоуверенный нахал,
Смутил покой их величавый
И их размыкал, разогнал!

Усадьба в ее выработанной веками форме становилась центром индивидуального мира, «местом
прикрепления человека к земле, к безымянным, но
единственно любимым русским речушкам, оврагам,
полям и рощам, к соседним деревням, церквам…».
Не здесь ли возникло, окрепло и развилось в
Тютчеве служение России как необходимое условие
существования? Не отсюда ли его истоки любви к России, народу, родному языку? Кто хотя бы раз вошел в
мир поэта через его «родовое поместье» в Овстуге,
осознаёт, откуда эти бесконечные мысли о роли и
судьбе, историческом пути России.
Россия, благословенная «Царем небесным» («Эти
бедные селенья…») и Россия, где царят «растленье
душ и пустота» («Над этой тёмною толпою…») – два
лика, объединенные в сердце поэта одной любовью.
Эти бедные селенья,
Эта скудная природа –
Край родной долготерпенья,
Край ты русского народа!
Не поймет и не заметит

……………………………..

Да, тут есть цель! В ленивом стаде
Замечен страшный был застой,
И нужен стал, прогресса ради,
Внезапный натиск роковой.
И вот благое провиденье
С цепи спустило сорванца,
Чтоб крыл своих предназначенье
Не позабыть им до конца.
Так современных проявлений
Смысл иногда и бестолков, —
Но тот же современный гений
Всегда их выяснить готов.
……………………………..

Овстуг, 16 августа 1869 г.

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева

Вид на дом-музей со стороны пруда
Гордый взор иноплеменный,
Что сквозит и тайно светит
В наготе твоей смиренной.
Удрученный ношей крестной,
Всю тебя, земля родная,
В рабском виде Царь небесный
Исходил, благословляя.

13 августа 1855 г.
Эрнестина Фёдоровна, жена поэта, подолгу проживая в Овстуге, по-настоящему поняла и приняла
истинную причину привязанности своего мужа к
Отечеству. В январе 1850 года она писала брату
К. Пфеффелю: «Я не устаю удивляться точности его
(Тютчева) выражений, возникающих в совершенно
законченном виде, – кажется, будто он читает их в открытой книге. Ни задержки, ни колебаний, ни единой заминки – это поток, который течет легко и свободно».
В очередном письме к жене в Овстуг от 25 июня
1851 года Тютчев признавался: «Разлука потому
тяжелее для меня, чем для всякого другого, что для
меня она – полное уничтожение».
Огромное значение усадьба в Овстуге имела для
детей как от первого, так и от второго брака. Старшая
дочь Анна с неохотой покидала Овстуг: «Сегодня
вечером я получила письмо из дому (Овстуга), мама
пишет, что гиацинты, которые я ей подарила, расцвели. Дорогая мама, во всем, что она говорит, есть
что-то, что тревожит и волнует меня до глубины
души. Как только перед моим мысленным взором воскресает грустный и милый образ в печальной рамке

Овстуга, все сердце мое рвется к ней. В ней столько
поэзии и чего-то такого, что вызывает нежность».
Этим мыслям и настроениям буквально вторит её
младшая сестра Дарья: «Все в Овстуге полно маменькой, её прошлым, поэтичным, как сама её натура.
Овстуг, лето с его чарующим покоем и прохладой и
милая моя маменька слились воедино в моём воспоминании, и когда я буду в глубине моей души искать
образ маменьки, – он напомнит мне о моей молодости в Овстуге, где я так много жила духовной жизнью,
страдая и испытывая восторг».
Родство души Эрнестины с Овстугом отмечали и
другие дети. «Овстугская затворница» много времени
отдавала заботам не только о хозяйстве, но и жизни
овстугских крестьян.
Закономерность рождения новых стихотворений Тютчева во время продолжительных поездок
в Овстуг можно объяснить особенным состоянием
впечатлительной души поэта; он погружался в воспоминания, любуясь пейзажами родной русской
природы, размышлял о сложных переплетениях его
судьбы с судьбами любивших и любящих его женщин,
о взаимоотношениях людей и окружающего мира.
Из всех членов тютчевской семьи особое отношение
к Овстугу имела самая младшая дочь – Мария. 14 октября 1860 года она сделала многозначительную запись в
дневнике: «Последний денёк! Увы! Прощай, Овстуг, лето,
прогулки верхом, чтения, я все это опять полюбила, всё
стало родным…». Полюбив Ф.И. Тютчева, немецкая баронесса Э. фон Пфеффель полюбила места, подарившие

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."

Овстуг. Окрестные дали усадьбы
Усадьба в Овстуге, как и многие другие русские
усадьбы, позволила зародиться и взрасти очень
многим существенным для национальной культуры
явлениям. В 1871 году Мария Фёдоровна Тютчева
(в замужестве Бирилёва) открыла в Овстуге образцовое училище для крестьянских детей. Скольким
талантам помогла раскрыться эта школа! В ней
обучали не только письму и чтению, но и основам
искусств и ремесел – от простых, незатейливых
до художественных. В Овстуге радовали своими
творениями крепостные мастера, нередко выполнявшие заказы владельцев усадьбы на усадебные
постройки, живописные портреты чад и домочадцев, мебель, посуду – из ценных пород дерева или
из лозы, тканые изделия, кружева, вышивки. Да
и сама Эрнестина Фёдоровна и ее дочери были
искусными мастерицами. Вышивка, выполненная
Марией, и сегодня украшает скатерть на одном из
столов усадебного дома.
В усадьбе соседки В.М. Фоминой начиналось и
археологическое познание страны. Масштабы «усадебной археологии» на территории Брящины всегда
были довольно высоки. Владельцы соседних с Овстугом усадеб с энтузиазмом и прилежанием раскопали
десятки курганов и древних славянских городищ.
17 августа 1871 года Тютчев был в гостях у
В.М. Фоминой в с. Вщиж. Коляска остановилась у
древних курганов, на которых стояли каменные

ему жизнь, сумела сделать Овстугскую усадьбу родным
и любимым местом для своих детей.
А какие праздники, народные гулянья, ярмарки
проходили в Овстуге! Дочь Дарья в письме к старшей сестре Анне писала о народном праздновании
Яблочного Спаса: «Расскажу тебе этот великий день,
крестьяне были счастливы, как дети! Вечером они все
пришли танцевать и петь… Они импровизировали
песни, сопровождавшие пляски и славившие маму и
папу, да ещё в стихах!».
Через несколько лет Тютчев снова будет праздновать Спас в Овстуге, правда, комментарий дочери
будет менее восторженным: «Крестьяне, все более и
менее пьяные, кидались на шею папы и рассказывали
ему о своих жалобах».
Над этой темною толпой
Непробужденного народа
Взойдешь ли ты когда, Свобода,
Блеснет ли луч твой золотой?..
Блеснет твой луч и оживит
И сон разгонит и туманы…
Но старые, гнилые раны,
Рубцы насилий и обид,
Растленье душ и пустота,
Что гложет ум и сердце ноет, –
Кто их излечит, кто прикроет?..
Ты, риза чистая Христа…

15 августа 1857 г.

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева
В конце же пути, через 40 с лишним лет, он написал в Овстуге о «всепоглощающей и миротворной
бездне» Вселенной.
За многие годы по уютным залам дома-музея
прошли самые разные люди. Старые, молодые и совсем юные приходят под его гостеприимный кров,
чтобы услышать рассказ о любимом поэте, о чем-то
расспросить, поделиться собственными мыслями, а
то и просто помолчать…
Как ни странно, но и сегодня дом рождает удивительное чувство открытия – живого дома, не совсем похожего на музей, хоть подлинно тютчевских
меморий здесь не так уж много. Но дом буквально
дышит поэзией, здесь чувствуется, ощущается дух
прошедшей эпохи.
В Овстуге и его окрестностях многое зримо ощущается в тютчевских строках. А строки эти разлиты
во всем: в птичьем щебете, шелесте листвы, запахе
благоухающей листвы и цветов, а ночью – в таинственном лунном свете. Эта опосредованная, а порой
буквальная «пропитанность» творчества Ф.И. Тютчева
Овстугом очевидна: узнаваемость пейзажей и быта,
местных преданий и легенд.
Вот звучат раскаты «грозы в начале мая», а вот
после шумного летнего ливня «неожиданно и ярко,
на влажной неба синеве, воздушная воздвиглась арка
в своем минутном торжестве!».
О, в этом радужном виденье
Какая нега для очей!
Оно дано нам на мгновенье,
Лови его – лови скорей!
Смотри – оно уж побледнело,
Еще минута, две – и что ж?
Ушла, как то уйдет всецело,
Чем ты и дышишь и живешь.

5 августа 1865 г.
Прикосновение к творчеству Ф.И. Тютчева – сегодня доступное каждому посетителю погружение
в волшебный мир поэзии. Любование его усадьбой
общедоступно, познание неисчерпаемо так же, как
непознаваем в своей полноте мир мыслей и чувств
одного человека. Можно разобраться в усадебном
хозяйстве, архитектурных предпочтениях тютчевской
эпохи, особенностях парковой эстетики, но «познать
до конца весь спектр усадебных отношений во всем
богатстве их культурных смыслов, свойственных
эпохе и конкретному человеку, нам, по-видимому,
никогда не дано».
Сохранение мира усадьбы как мира родного дома
и детства одного из самых тонких и проникновенных
лириков – задача не из легких, но музей-заповедник
многое делает в этом направлении. Даже беглое
знакомство с домом, парком дает представление о

подобия крестов, а на одном вырос могучий дуб.
Тютчев читал «Историю государства Российского»
Н.М. Карамзина и знал про Вщижское удельное княжество. Знаменитый некогда Вщиж был уничтожен
татарами, и только древние курганы напоминали о
славном и трагическом прошлом этих мест. Вид курганов и дубов навеял Тютчеву мысли и мощные поэтические образы природы, перед вечностью которой
кажутся тщетными все человеческие дела и усилия.
От жизни той, что бушевала здесь,
От крови той, что здесь рекой лилась,
Что уцелело, что дошло до нас?
Два-три кургана, видимых поднесь…
Да два-три дуба выросли на них,
Раскинувшись и широко и смело.
Красуются, шумят, – и нет им дела,
Чей прах, чью память роют корни их.
Природа знать не знает о былом,
Ей чужды наши призрачные годы,
И перед ней мы смутно сознаем
Себя самих – лишь грезою природы.
В августе 1871 года Тютчев прощался с овстугской
усадьбой навсегда. В последние годы он «будто снова
целиком обрел тот мир», где «мыслил и чувствовал
впервые». Незадолго до этого в письме к Эрнестине от 19 июля 1868 года поэт с горькой нежностью
вспоминал «впечатление полной заброшенности и
одиночества, которое неизменно вызывают эти серые избы и тропинки, теряющиеся в полях».
Тютчев покидал Овстуг, а дорога вилась меж
рощ и полей, также шумели леса, а на небе светило
солнце, крестьяне работали в полях – всё было то же,
что и всегда. В нерушимой своей красоте оставалась
родная природа, воспетая столь пронзительно и проникновенно. «Все начинается и совершается здесь и
продолжается в вечности…».
Музей-заповедник Ф.И. Тютчева «Овстуг» сегодня
– одно из самых посещаемых мест на литературной
Брянщине. В Овстуге берегут и по крупицам собирают
черты ушедшего в прошлое XIX века: это наши духовные ценности, печать истинно самобытного таланта.
За годы деятельности музея здесь побывали тысячи
и тысячи гостей из самых дальних уголков, чтобы
поклониться месту, где родился великий русский
поэт Фёдор Иванович Тютчев.
Когда-то юный отрок именно в родительской
усадьбе впервые – потому с недостижимой уже
позднее силой и потрясенностью – увидел «небесный
свод, горящий славой звездной…», как он писал около 1830 года. Тогда, в начале долгой творческой жизни, он представлял себе нелегкий путь, на котором
… мы плывем, пылающею бездной
со всех сторон окружены.

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
Центральное место в экспозиции занимает портрет Эрнестины Тютчевой (копия с портрета работы
Дюрка 1840 г.) В письме к брату Карлу она писала:
«Я благодарю Бога за то, что он вселил в мою душу
твердое и непоколебимое решение приехать в эту
страну, которая мне нравится несравненно более,
чем Германия».
На втором этаже будуар Эрнестины Федоровны,
которая много времени проводила в Овстуге. «Я
люблю русскую деревню; эти обширные равнины,
вздувающиеся точно широкие морские волны, это
беспредельное пространство, которое невозможно
охватить взглядом, – все это исполнено величия
и бесконечной печали… в этой глуши я чувствую
себя спокойно и безмятежно», – писала она 5 июля
1852 года.
Здесь находились письменный стол, столик для
женской работы, низкие кресла, диван и тумбочка-подставка. Растения и цветы создавали лучшее
украшение комнаты, придавали ей легкость и уют.
В шкафу содержалась избранная дамская библиотека, а книжные новинки размещались на этажерке.
Ширма закрывала от нескромных глаз уголок для
отдыха. В то время она занимала прочное место в

том, что здесь сохранялись традиции семьи и рода,
культура дворянская и крестьянская, культура города
и провинции, России и Запада. Это эхо старой России,
здесь содержатся прозрения о судьбах русской культуры и ее самобытного представителя Ф.И. Тютчева,
вышедшего из дворянского усадебного гнезда.
Особую роль в большом доме играет кабинет,
восстановленный по старым планам. Он разделен
полуколоннами на две части – зону рабочую и зону
для отдыха. В кабинете, как и раньше, стоит шкаф с
книгами, которые читали все члены семьи. Тютчев
однажды пошутил, что библиотека в Овстуге «вторая
по богатству в Европе». Из Овстуга он писал жене: «Я
пишу тебе в кабинете отца – в той самой комнате, где
он скончался. Рядом его спальня, в которую он уже
больше не войдет, позади меня стоит угловой диван,
на него он лег, чтобы больше уже не встать. Стены
увешаны старыми, с детства столь знакомыми портретами – они гораздо менее состарились, нежели я».
Зеленая гостиная, получившая свое название по
цвету обоев и обивки мебели, является одной из четырех комнат в северной анфиладе дома. Интерьер
ее, украшенный большим зеркалом, имеет характер
будуара. Из гостиной есть выход в парк.

Усадебный дом-музей Ф.И. Тютчева

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева

Усадебный дом-музей Ф.И. Тютчева. Алая и Зеленая гостиные

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."

Усадебный дом-музей Ф.И. Тютчева. Фрагменты музейной экспозиции

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева

интерьере, отделяя часть будуара от остального
его пространства. На письменном столе Эрнестины
всегда царил строгий порядок. В настольном бюро
хранился запас бумаги, чернил и гусиных перьев,
над столом – портрет ее брата, Карла Пфеффеля.
Рачительная хозяйка овстугского имения, жена
поэта старалась освободить мужа от бытовых
проблем, хозяйственных хлопот и суеты. Она сама
приобретала имения в Брянском уезде, следила за
работой лесопильни, контролировала деятельность
управляющего, продавала участки леса, сдавала в
аренду сахарный завод.
Внутреннее убранство комнаты Марии, младшей дочери, составляют предметы разных эпох и
стилей: комод с зеркалом, мягкие стулья, швейная машинка, столик для рукоделия, кровать.
Мебель расставлена свободно, как бы небрежно,
образуя «уголки», создавая своеобразный уют и
теплоту.
Зеркала были непременной частью декора
интерьеров XIX века. Они создавали иллюзию
глубины пространства, подчеркивали роскошь
нарядной отделки, придавали праздничность и
увеличивали освещение. Для дамских комнат той
поры характерно обилие зелени и цветущих растений в кадках, на полочках, на жардиньерке…

Усадебный дом-музей Ф.И. Тютчева. Мюнхенский зал

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
Самые прекрасные и самые глубокие стихотворения родились здесь. Музей-заповедник имеет реальную возможность воссоздать атмосферу ушедшего
времени и реализует ее максимально, привязывая
свои проекты к пространству, интерьеру. Тютчевские праздники поэзии, музыкально-литературные
вечера, встречи с участием поэтов, литературоведов,
писателей, актеров и музыкантов, занятия в воскресной школе, фольклорные и народные праздники, театрализованные экскурсии, дипломатические рауты
и салоны, специально подготовленные программы,
творческие конкурсы – далеко не полный перечень
событий в жизни музея. Погружение в бытовую и
духовную жизнь тютчевской поры позволяет прикоснуться к ушедшему времени. Выставки, тематические
видеофильмы, научные конференции, Гамолинские
чтения, исследовательская работа, сотрудничество
с крупными музейными сообществами – это стремление сохранить благодарную память о великой
истории России, об одном из самых благодатных и
притягательных ее мест.

Фотографии Марии и ее супруга Н.А. Бирилева
размещены над мемориальными предметами. На
тютчевском столе – дорожная шкатулка для письменных принадлежностей, ажурная салфетка, синяя
керосиновая лампа.
В углу на круглом столике – скатерть, выполненная
Марией по канве в 1871 году, а над ней икона Казанской Божьей Матери.
Из окон комнаты Марии открывается дивная
панорама парка и округи. Здесь она чувствовала
себя нужной не только своей семье, но и местным
жителям, особенно детям.
Музей-заповедник Ф.И. Тютчева – место, где
хочется побывать хотя бы раз, а потом вернуться
сюда снова и снова: неспешно пройти по залам и
гостиным большого дома, побродить по дорожкам
парка, освободиться от суетного и лишнего, ощутить,
какими глубокими корнями связаны мы все со своей
родиной. «Вот где могучий зародыш новой России и
лучшее ручательство ее будущности». Значимость
этих слов Тютчева по-особому открывается в Овстуге.

Усадебный парк. Первый памятник Ф.И. Тютчеву в Овстуге (1961 г.)

Н.Г. Дебольская

•

Усадьба Ф.И. Тютчева

Памятник-надгробие на месте захоронения отца поэта И.Н. Тютчева (воссоздан в 2003 г.)

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»

(в девичестве – Панютина), а уже позже перебрался
в Овстуг, где и начал обустраивать своё имение.
Фамилия Панютиных известна на Брянщине еще с
XVI века. В статье по генеалогии Панютиных брянский
краевед В.П. Алексеев назвал первым из них Ивана
Микулина сына, упомянутого в списке брянских детей боярских 1584 г., но это утверждение не совсем
точно. Еще ранее, в 1578 г. в росписи о сторожевой
службе «для бережения от прихода воинских людей»
(в первую очередь – крымских татар) был упомянут
как голова одной из «сторож» «брянчанин Офонасий
Панютин», в подчинении которого были 39 детей
боярских из Брянска, Стародуба, Карачева и Болхова и 30 городовых казаков из Орла и Новосили. Об
опасности этой службы можно судить хотя бы по тому
факту, что «сторожа» должна была вести наблюдения
«на Донце на Северском», разъезжая от верховьев
Орели до устья Айдара, т.е. на территории современных Харьковской и Луганской областей, за сотни
вёрст от южных русских городов Путивля и Рыльска
(более близкий к этому району Белгород появился
лишь в конце XVI в.). Кстати, ещё одним сторожевым
головой в том же году, но несколько ранее, был «брянчанин Игнатий Ондреев сын Тютчев», являвшийся
родоначальником брянской ветви дворян Тютчевых.
Возвращаясь к Афанасию Ивановичу Панютину
(его приведенное в современной транскрипции
отчество упомянуто в списке 1584 г.), можно сказать,
что он был в то время одним из крупнейших брянских
помещиков, владея 500 четьми земли (т.е. более
750 десятин в трёх полях). В 1588 г. А.И. Панютин
скончался и был похоронен в Свенском монастыре.
А вот утверждение В.П. Алексеева, что его отцом был
упомянутый Иван Микулин сын Панютин, беспоместный сын боярский, получавший 9 рублей годового
жалования за службу, представляется очень сомнительным – слишком велико служебное и материальное различие между этими двумя людьми. К тому
же в конце XVI – начале XVII в. фамилия Панютиных
разделилась на несколько ветвей, родственные связи
которых трудно определяемы.
По документальным данным ясно, что село Речица
было для Афанасия Панютина и его потомков центром поместий, разбросанных в разных местах Брянского уезда. Ближе к концу XVIII в., когда «речицкая»
линия Панютиных пресеклась, она представляется
в таком виде: Афанасий Иванович – Андрей – Савелий – Тимофей – Иван и Елисей. Иван Тимофеевич,
не оставивший мужских наследников, упомянут
потому, что его жена Мария была из старинного
брянского дворянского рода Бахтиных, а их дочь
Агафья была замужем за Василием Александровичем
Небольсиным, также из старинных брянских дворян.
Поэтому большая часть речицкого имения Ивана

обширной литературе о Ф.И.Тютчеве и его родном селе Овстуг вне поля зрения большинства
авторов остались материалы о тех дворянских
усадьбах Брянского уезда, которые соседствовали
с овстугской усадьбой Тютчевых, окружая её в виде
своеобразного ожерелья. Если взглянуть на карту
Брянского уезда первой половины XIX в., то нетрудно
заметить, что на сравнительно малой территории
между Десной, где в неё впадают небольшие правые
притоки Песочня, Овстуженка и Речица, и верховьями реки Судости находилось более 20 селений
(в большинстве – старинных): 7 сёл (Овстуг, Речица,
Чернетово, Барышье, Новосёлки, Токарёво, Вщиж),
10 «селец», где хотя бы временами жили помещики
(Дорогинь, Молотино, Чечуновка, Бобылёво, Песочня,
Шамордино, Спиньша, Дятьковичи, Сельцо-Рудное,
Неготино), а также деревни Хоробровичи, Ситковичи, Чудиново, Костыли, Митьковщина. Таким
образом, близ Овстуга в «тютчевские» времена еще
в 16 селениях периодически проживали помещики
и существовал особый хозяйственный, бытовой и
духовно-культурный уклад жизни дворянских семей
и обслуживавших их дворовых.
Ведь, как правило, рядом с помещичьим домом
размещались различные хозяйственные и бытовые
помещения, «людские избы» для дворовых, сады,
цветники и декоративные насаждения. Нередко поблизости устраивались пруды и строились водяные
мельницы. В сёлах, где здания храмов сооружались
на средства помещиков, церковные территории
располагались обычно близ барских домов и как бы
дополняли собой усадебные комплексы. К сожалению, в окружающих Овстуг селениях практически
ничего не осталось от этих комплексов (сохранились
лишь здания храмов, построенных владельцами
имений в Барышье, Новосёлках и Чернетове). Так
что представить себе жизнь в этих имениях можно
лишь на основании кратких описаний, содержащихся
в архивных документах, и немногих других свидетельств. А ведь среди владельцев усадеб было немало
примечательных лиц, включая и Ф.И. Тютчева, и его
близких родственников.

***

РЕЧИЦА

Первое из этих селений – село Речица было самым
крупным из ближних к Овстугу (например, в период
отмены крепостного права в Речице проживало
806 кре стьян обоего пола, а в Овстуге – 670; такое
же примерно соотношение было и ранее, и позже).
Главное в другом – дед Ф.И. Тютчева, Николай Андреевич, ставший в 1762 г. родоначальником этой ветви
Тютчевых на Брянщине, сначала жил в Речице, откуда
родом была его молодая жена – Пелагея Денисовна

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
часть Речицы, которая ближе всего к Овстугу); дом
П.Д. Тютчевой, скорее всего, находился на месте современной школы, поскольку рядом, на небольшом
взгорке, ранее стояла церковь (последнее деревянное здание церкви было построено Е.Т. Панютиным
в начале XVIII в., а каменный храм был построен старанием и на средства Пелагеи Денисовны и её сына
Ивана Николаевича в начале XIX в.). Где находился
дом генерал-майорши С.И. Титовой – неизвестно, но
уже к концу XVIII в. имение Соломониды Ивановны
(равно как и Н.А. Мясоедова) по родству перешло к
П.Д. Тютчевой, так что в селе осталось два господских
дома. Уменьшилось и число помещиков: в начале
1797 г. умер Иван Афанасьевич Бахтин, живший в селе
Страшевичи и там же похороненный, а его речицкое
имение отошло к брату Фёдору Афанасьевичу, жившему в Речице.
Оставляя в стороне П.А. Небольсина, у которого
в Речице было немногим более десятка крестьян,
можно отметить, что у Пелагеи Денисовны и её сына
Ивана Николаевича, ставшего владельцем речицкого имения ещё в последние годы жизни матери
(она скончалась в 1812 г.) и отличавшегося мягким
характером, проблем в отношениях с крестьянами
и дворовыми не было, в отличие от их соседа –
Ф.А. Бахтина.
Показательна ситуация с пятью братьями Горбовскими, бывшими у Ф.А. Бахтина дворовыми людьми:
Иваном, Семёном и Николаем Андреевыми сыновьями и Тимофеем и Фёдором Ивановыми сыновьями,
имевшими одно фамильное прозвище (фамилий у
большинства крестьян в XVIII в. не было), причём
«Андреевичи» и «Ивановичи» были двоюродными
братьями. Раньше других «отличились» Тимофей,
бывший у помещика портным, и Фёдор, работавший
столяром. Летом 1788 г. они бежали из Речицы, а после поимки были возвращены «на прежнее жительство». В мае 1794 г. Фёдор Горбовский вновь бежал
вместе с другим дворовым, Прохором Дмитриевым,
и старостой бахтинских крестьян в Речице Михаилом
Ивановым сыном Быковым. И староста, заболевший
вскоре после побега, и Прохор Дмитриев вернулись
в Речицу в том же году, а Фёдор Горбовский – только
в июне 1795 г., переменив много мест жительства в
Калужской и Орловской губерниях, где он работал по
найму у купцов, священников и крестьян.
Бывшие беглые, скорее всего, получили по распоряжению помещика какое-то «домашнее» наказание,
но оно вряд ли было суровым (позже сам Ф.А. Бахтин
писал о своём «снисхождении» к «дурному их поведению» и о «намерении то исправлять кротостью, что
надлежало строгостью»). Дворовые вновь вернулись
к исполнению своих работ, а Михаил Быков, освобождённый от обязанностей старосты, вернулся в

Тимофеевича позже отошла к Бахтиным, а меньшая
– к Небольсиным.
Елисей Тимофеевич Панютин, являвшийся дедом
Пелагеи Денисовны, имел двоих сыновей: Ивана и
Дениса. У рано умершего Ивана осталась только дочь
Соломонида, вышедшая замуж за Николая Васильевича Титова, позже ставшего генерал-майором. Она
упомянута тоже не случайно: во-первых, Соломонида
Ивановна являлась одной из речицких помещиц;
во-вторых, её дочь Анна была увезена старшим сыном Николая Андреевича и Пелагеи Денисовны Тютчевых Дмитрием и тайно обвенчалась с ним (церковь
запрещала браки между близкими родственниками,
а Дмитрий и Анна были троюродными братом и сестрой). Этот случай, наряду с другими, стал одной из
причин отлучения Дмитрия Николаевича от родительского дома и лишения его наследственных прав.
Обратимся теперь к Денису Елисеевичу. Он
служил прапорщиком Орловского кавалерийского
полка (позже был коллежским асессором); жена его
происходила из старинных брянских дворян Мясоедовых. У супругов было трое детей: сыновья Андрей
и Алексей и дочь Пелагея. Об Алексее Денисовиче
сведений практически нет (по крайней мере, к 1780-м
годам его уже не было в живых). Андрей Денисович
был больным человеком и жил в овстугском имении
Тютчевых под присмотром сестры Пелагеи Денисовны и её дворовых людей.
«Экономические примечания к Генеральному межеванию» по Брянскому уезду и другие близкие им по
характеру документы начала 1780-х гг. позволяют в
общих чертах представить себе положение в Речице
и других селениях. В Речице в это время находилось
58 крестьянских дворов, в которых проживало почти 800 крестьян обоего пола (включая дворовых),
принадлежавших шести владельцам: Пелагее Денисовне Тютчевой, вахмистру Николаю Алексеевичу
Мясоедову, Соломониде Ивановне Титовой, братьям
ротмистру Фёдору Афанасьевичу и капитану Ивану
Афанасьевичу Бахтиным, поручику Павлу Андреевичу Небольсину. В селе было три господских дома:
П.Д. Тютчевой, С.И. Титовой, Ф.А. Бахтина. При каждом
из них были «иррегулярные» сады (так назывались
сады без строгой планировки, служившие для получения плодов и ягод; в «регулярных» же садах не
только плодовые деревья и кустарники размещались
в определённом порядке, но, как правило, находилось
место для цветников и декоративных насаждений).
В садах росли яблони, груши, «дули» (в то время плоды
груш разной формы имели свои названия, поэтому и
деревья, на которых они росли, называли по-разному:
«груши», «дули», «гливы»), сливы, смородина, малина.
Дом Ф.А. Бахтина наверняка находился на
«Бахтинке» (так даже в конце XX века называли ту

100

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»

Гербы помещиков: Алымовых, Брусиловых, Зиновьевых, Небольсиных, Панютиных, Озеровых, Сумароцких

101

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
дела у судей не оказалось. Ведь факт с малопригодным для еды хлебом имел место. Скорее всего,
после окончания рождественских Святок Ф.А. Бахтин,
получив информацию о недостаточном количестве
имеющегося в запасе зерна (а 1796 г. был неурожайным), распорядился начать печь хлеб для дворовых
«с добавками», а управитель «перестарался», так что
резкое ухудшение качества хлеба оказалось слишком
заметным и вызвало недовольство дворовых. Суд
оставил без внимания и тот факт, что кроме братьев
Горбовских к Бахтину заходили и другие дворовые:
Николай Петров, Семён Лазарев, Иван, Авил и Егор
Голубовы, Андрей Степанов, Прохор Дмитриев (он
упоминался ранее среди беглых), Степан Иванов,
которые как бы молчаливо поддержали братьев.
Что касается поведения самих братьев Горбовских, то оно определялось, разумеется, не каким-то
продуманным расчетом, а эмоциональным всплеском, связанным не только с конкретным фактом
выдачи плохого хлеба, но и с общей обстановкой
возбуждённости, царившей в крестьянской массе в
конце 1796 – начале 1797 г. Указ нового императора
Павла I о том, чтобы крепостные сами присягали
царю (ранее это за них делали помещики), отмена
уже объявленного ранее рекрутского набора, по
явившаяся у крепостных возможность жаловаться
на несправедливость своих господ (при Екатерине
II за это грозила каторга) – всё это породило множество различных слухов и ожиданий новых перемен
и привело к неповиновению крестьян помещикам и
местным властям в ряде районов России, включая
Брянщину. Впрочем, после выхода весной 1797 г.
известного указа Павла I о трёхдневной барщине все
волнения прекратились.
Возвращаясь к тютчевским подданным из Речицы,
можно отметить, что поскольку и Пелагея Денисовна, и её сын Иван Николаевич с семьёй жили либо в
Овстуге, либо в Москве, где у них был собственный
(к счастью, уцелевший в 1812 г.) дом, то для поддержания порядка в господском доме, сохранявшемся
в Речице, достаточно было несколько человек дворовых. В реальности же число дворовых из Речицы
(около 30–40) было у Тютчевых не меньше, чем из
Овстуга, поскольку именно речицкие дворовые люди
обслуживали их московский дом.
Из речицких дворовых заслуживает упоминания
Екатерина Иванова дочь Кругликова, имя которой
дважды встречается в документах, впервые опубликованных известным тютчеведом Г.В. Чагиным, рядом
с именем ещё юного Фёдора Тютчева. Когда в апреле
1821 г. в московском доме Тютчевых у дворового
человека Ивана Чугреева (эта фамилия сохранялась
в Речице и во второй половине XX в.) родился сын
Георгий, то его восприемниками при крещении были

родную деревню Чернетову, где у Ф.А. Бахтина также
были крепостные.
А 4 января 1797 г. произошел инцидент (сам
помещик оценил его как «заговор») с участием всех
пятерых братьев Горбовских, включая Николая, который был у Ф.А. Бахтина казначеем, камердинером и
цирюльником и, по словам брянского уездного предводителя дворянства И.С. Козелкина, «в особливой
был у Бахтина милости и не только что хорошее ел,
но часто и кофей пил, сколько хотел» (любопытный
факт – значит, в конце XVIII в. даже для средних по достатку помещиков, к каковым относился Ф.А. Бахтин,
чай и кофе были обычными напитками, доступными
и кое-кому из дворовых).
Что же случилось в названный день? Как писал
помещик в заявлении в Брянский уездный земский
суд, «крепостные мои дворовые люди … села Речицы
Иван, Николай, Семён Андреевы, Тимофей и Фёдор
Ивановы дети Горбовские, пришед в покои мои с
потерянием должного уважения по обязанности
помещику, требовали настоятельно с дерским выражением, с криком, дабы я повелел им переменить
выданный по обыкновению … для продовольствия
их с семействами хлеб, показывая мне оной, какового у меня … никогда не имелось, поелику во оном
ими принесенном ко мне хлебе ничего более как
почти одной мякины с малейшею частью зерна не
заключалось».
Помещик приказал находившемуся в это время
у него управителю имения (им был наёмный белорусский дворянин И.Н. Марковский) «за буйство…
и в безопасность собственной моей особы … их
задержать, и в самое сие время один из них Фёдор
Иванов схватил меня за груди, оттолкнул от дверей
и пошёл с вышеписанными четырьмя человеками
… из моих покоев, и как из них у Николая ото всех
моих кладовых … были ключи, взяв из кладовой мои
турецкие кинжалы, а потом … снабдив себя заряженными оружиями, кистенями да заявив, что они мне не
повинуются, отправились пешком из села Речицы к
деревне Чернетову». Управитель, посланный помещиком верхом в эту деревню, собрал местных крестьян, чтобы задержать Горбовских, но те «отбились»
(среди пострадавших оказался и упомянутый ранее
Михаил Быков, получивший удар кистенём по руке) и
пошли в Брянск, где явились к местному городничему
Вейтбрехту с жалобой на помещика. Там Горбовских
задержали, отправили в полицию, а потом в острог.
В марте 1797 г. Брянский уездный суд вынес решение:
«Горбовских … на месте преступления на страх другим высечь кнутом и сослать» на поселение.
Для суда главным пунктом обвинения стал сам
факт коллективного неповиновения дворовых помещику, а особого желания вникать в подробности

102

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»
этого брака родились дети: Иван и Дарья. Тот факт,
что близнецы были названы именами брата и сестры
Тютчевых, которые были в числе их восприемников
при крещении, лишь подтверждает мнение, что Иван
Кругликов был для Тютчевых «своим» человеком.
Кстати, получив вскоре «вольную», он остался жить
в доме своих прежних господ. Была отпущена «на
волю» и его дочь Екатерина, которая (скорее всего,
при содействии Тютчевых) в феврале 1829 г. вышла
замуж за Александра Антоновича Бунина, служившего чиновником 9-го класса в Благородном пансионе
Московского университета, из старинной дворянской
фамилии. Свадьба была в московском доме Тютчевых.
Как сложилась последующая жизнь Екатерины Ивановны Буниной – сведений не обнаружено.
Ф.И. Тютчев, вероятно, помнил о Екатерине и
многие годы спустя. Вряд ли случайно, что после
возвращения Ф.И. Тютчева в Россию, когда он после
смерти отца и раздела наследства со старшим братом
Николаем стал самостоятельным владельцем многих
имений в Брянском уезде (главным среди них была
Речица), то первой отпущенной на волю из речицких
дворовых оказалась в 1857 г. Анна Филиппова дочь
Кругликова (из числа остававшихся крепостными
близких родственников Екатерины Кругликовой)
вместе с сыном Иваном.
К середине XIX в., когда Ф.И. Тютчев окончательно
поселился в Петербурге и лишь изредка ненадолго
приезжал в Овстуг, где подолгу жили его вторая
жена Эрнестина Фёдоровна с детьми и старший брат
Николай Иванович, тютчевский господский дом в
Речице оказался уже не нужным, хотя около 30 дворовых из Речицы за Фёдором Ивановичем продолжали числиться (всего же ему здесь принадлежало в
1851 г. 433 души обоего пола). Около двух десятков
крестьян имел в это время в Речице Пётр Павлович
Небольсин, живший в Новосёлках. Что же касается крестьян и дворовых, принадлежавших ранее
Ф.А. Бахтину, то они после смерти прежнего владельца отошли к его племяннику, полковнику (позже – генерал-майору) Михаилу Петровичу Бахтину, жившему
в селе Барышье. Тот же в 1836 г. передал всех своих
крепостных, а также имевшиеся у него капиталы
государству (подробнее об этом – дальше). Так что
бахтинская усадьба в Речице перестала существовать
еще раньше, чем тютчевская.
Храм Святого Николая, каменное здание которого
было построено П.Д. и И.Н. Тютчевыми и освящено в
1809 г., продолжал действовать до 1943 г. Позже серьёзно пострадавшая во время войны церковь была
уничтожена, её развалины можно было разглядеть
еще в 1960-е гг.
Если от Речицы двигаться к юго-востоку, то через
два с небольшим километра можно попасть на то

«Московского университета студент Фёдор Иванов
сын Тютчев и дворовая … господина Тютчева девица
Катерина Иванова». Те же двое, «Фёдор Иванов Тютчев и дворовая … девица Катерина Иванова дочь
Кругликова», были крёстными родителями и при
крещении 25 мая 1822 г. дочери Елены у дворового
человека Тютчевых Павла Полетаева (в 1828 г. он был
отпущен на волю).
Основываясь на исповедальных ведомостях,
Г.В. Чагин писал, что Катерине Кругликовой было в
1821 г. «примерно двадцать лет». Однако ревизские
сказки 1816 г. по Брянскому уезду опровергают
это мнение. Среди дворовых людей из с. Речица,
принадлежавших И.Н. Тютчеву, здесь назван Иван
Прохоров, 35 лет, и его дочь Катерина, 9 лет, т.е.
родившаяся в 1807 г. По метрическим книгам храма
с. Речицы за 1807 г. удалось установить и точную дату
рождения – 15 ноября. Крестил её на следующий
день священник Андрей Никитин, а восприемницей
была «села Овстуга помещица вдова Аграфена Александрова». Это, вероятнее всего, было сделано по
личной просьбе И.Н. Тютчева, у которого Иван Прохоров (пока ещё без фамильного прозвища – Кругликов)
был на хорошем счету (в одной из церковных записей
этого времени Иван назван не просто дворовым человеком, а «служителем» И.Н. Тютчева).
В московском доме Тютчевых Катюша Прохорова
вместе с родителями оказалась, скорее всего, в конце
1814 г. и вскоре потеряла мать. В ревизских сказках
1816 г. жена Ивана Прохорова уже не упомянута, а в
метрических книгах храма с. Речицы за 1807–1816 гг.
записи о её смерти нет – следовательно, она умерла
в Москве.
Катюша, потерявшая мать и ставшая полусиротой, наверняка пользовалась добрым вниманием
обитателей тютчевского дома, на глазах которых
она постепенно из девочки превращалась в юную
девушку. Весьма вероятно, что у 17-летнего студента
Фёдора Тютчева прежнее чувство симпатии к Катюше
Кругликовой переросло в первую юношескую влюблённость, но утверждать что-то большее весомых
оснований нет. Высказанная Г.В. Чагиным в виде явных намёков версия, что родившиеся в 1823 г. в семье
И.П. Кругликова близнецы могли быть в реальности
детьми Екатерины Кругликовой и Фёдора Тютчева,
отпадает из-за хронологической нестыковки –
Ф.И. Тютчев выехал из Москвы в Петербург, чтобы
дальше отправиться за границу, в последних числах
мая 1822 г., а близнецы Иван и Дарья Кругликовы
родились 25 марта 1823 г., т.е. не через 9, как писал
Г.В. Чагин, а через 10 месяцев.
Ясно одно – Иван Прохорович Кругликов, которому в 1822 г. исполнился 41 год, в это время был
повторно женат (причём женился в Москве) и от

103

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
но проживала А.Н. Надоржинская) по делам, связанным с находившимися там военными поселениями.
О близком знакомстве А.А. Аракчеева и Анастасии
Николаевны можно судить хотя бы по словам письма
её брата И.Н. Тютчева, посланного графу уже после
смерти сестры, где отмечено его «дружеское расположение ... к покойной сестре», а также «искреннее
… уважение» самой Анастасии к графу.
В своём чернетовском имении А.Н. Надоржинская появлялась лишь временами, но устраивала
его жизнь основательно. Здесь был построен деревянный, обшитый и крытый тёсом двухэтажный
дом, в котором насчитывалось 30 комнат; имелись
хозяйственные и служебные помещения, разбит
обширный сад.
Основную память о себе А.Н. Надоржинская оставила тем, что, когда приходская для чернетовских
крестьян церковь в соседнем селе Бетове обветшала,
она в 1805 г. на свои средства построила в Чернетове каменную церковь во имя иконы Ахтырской
Богоматери. Этот разместившийся на самом высоком
месте селения своеобразный храм принадлежит к
редкому типу крупных купольных ротонд с четырьмя
закруглёнными нишами, каждая из которых украшена
двумя колоннами. Восточная ниша служила алтарём,
а в остальных располагались входы в церковь. Перед
западным, центральным входом была сооружена
каменная колокольня, разобранная в 1930-е гг. Само
здание храма сохранилось, частично сохранились
и внутренняя роспись масляными красками, и архитектурный декор, где прослеживаются элементы
масонской символики (увлечение масонством было
характерно для многих видных русских дворян и
представителей интеллигенции второй половины XVIII
– первой четверти XIX в.). Сейчас храм в основном отреставрирован и в нём возобновились богослужения.
Заслуживает упоминания ещё одно доброе дело
А.Н. Надоржинской. Познакомившись с недавним
выпускником Севской духовной семинарии Семёном
Егоровичем Раичем (1792–1855) и убедившись в его
образованности и бескорыстии, она порекомендовала
С.Е. Раича в качестве домашнего учителя – сначала
своей сестре Н.Н. Шереметевой, а затем брату –
И.Н. Тютчеву. Так в 1813 г. Семён Раич оказался в Овстуге и стал учителем юного Феди Тютчева, во многом
положительно повлияв на формирование интересов
и вкусов будущего великого поэта. Ведь сам С.Е. Раич
писал стихи, активно переводил на русский язык античных и европейских авторов, позже занимался журналистикой и возглавлял в Москве общество молодых
литераторов, в состав которого входил и Ф.И. Тютчев.
Скончалась Анастасия Николаевна в 1830 г. и была
похоронена в доставшемся ей от мужа имении в
с. Янковка Ахтырского уезда. Её чернетовское имение

место, где ещё не очень давно находилось старинное (известное ещё с XVIII в.) селение Дорогинь.
В XVIII в. владельцами селения были Бахтины, здесь
был господский дом с садом, т.е. оно представляло
собой обычное сельцо. В 1780-х гг. его крестьяне принадлежали уже не только Бахтиным, но и
Н.А. Тютчеву, который купил часть дорогинских земель и крестьян (примерно треть), и хотя в это время
в Дорогини уже не было помещичьего дома, селение
по старой памяти именовали сельцом (лишь с конца
XVIII в. – деревней). В первой трети XIX в. здесь было
два владельца: Ф.А. Бахтин (затем – М.П. Бахтин) и
И.Н. Тютчев, потом бывшие бахтинские крестьяне
стали государственными. А старый помещичий
бахтинский сад с полусотней яблонь, груш и вишен
продолжал плодоносить еще в 1840-х гг.

ЧЕРНЕТОВО

В двух километрах восточнее того места, где была
деревня Дорогинь, на берегу Десны находится Чернетово – селение, известное ещё с XV в., но вплоть до
начала XIX в. именовавшееся как деревня Чернетова.
В XVII в. селение принадлежало известной в ту пору
на Брянщине дворянской фамилии Исуповых, позже
владельцы не раз менялись. В 1782 г. основная часть
чернетовских крестьян (около 200 в 24 дворах) была
собственностью действительной статской советницы
Анны Ивановны Шуваловой, другие же крестьяне
(более 120 в 12 дворах) принадлежали уже упоминавшимся братьям Ф.А. и И.А. Бахтиным. В конце XVIII в.
чернетовское имение А.И. Шуваловой было куплено
Пелагеей Денисовной Тютчевой, а затем подарено ею
своей дочери – Анастасии Николаевне, в замужестве
– Надоржинской.
В 1783 г. 14-летней девчушкой Анастасия была
выдана замуж за майора Алексея Филипповича
Надоржинского (1747–1799), являвшегося помещиком Харьковской губернии и бывшего в это время
харьковским губернским предводителем дворянства. О семейной жизни супругов Надоржинских
практически ничего не известно, а в 30 лет Анастасия
Николаевна осталась вдовой.
О последующей жизни этой достаточно обеспеченной, молодой и красивой женщины (её облик
передаёт портрет, приписываемый кисти знаменитого художника Ф.С. Рокотова – копия портрета
находится в Овстугском доме-музее Ф.И. Тютчева)
также сведений почти нет. Можно лишь догадываться
о непременных в таких случаях поклонниках, но лишь
об одном из них есть основания говорить с определённостью. Речь идёт о графе Алексее Андреевиче
Аракчееве, одном из главных государственных деятелей периода царствования Александра I. Граф не раз
бывал в Харьковской губернии (где преимуществен-

104

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»
Имя С.Ф. Яковлева не раз встречается в письмах
Ф.И. Тютчева (в одном из писем жене Эрнестине Фёдоровне поэт называет его «наш приятель»). По всей
видимости, их знакомство произошло ранее 1819 г.,
когда Ф.И. Тютчев из Овстуга уехал в Москву, а затем
– за границу. В 1840 г. в своём декабрьском письме
из Мюнхена, адресованном родителям в Овстуг,
Фёдор Тютчев спрашивал их о гостях в дни Святок:
«Наверное, у вас теперь кто-нибудь из братьев Небольсиных, если только они живы, или муж и жена
Зиновьевы (о Небольсиных и Зиновьевых речь будет
позже. – В.К.), или молодой Яковлев, который должен
однако состариться». Следовательно, ещё в юности
Фёдор встречался с молодым Яковлевым, вероятно,
не намного старше поэта.
В 1830–1850-е гг. Семён Фёдорович владел несколькими имениями в Брянском уезде, а его основной дом находился в сельце Суздальцеве. Ещё при
его матери господская усадьба вновь появилась и в
деревне Молотина, и, хотя её описания обнаружить
не удалось, можно предполагать, что она была довольно значительной – ведь обслуживали её более
30 дворовых, приписанных частью к Молотино (так
вновь стали именовать имение), частью – к Чечуновке. Ф.И. Тютчев после возвращения в Россию во время
своих приездов в Овстуг возобновил знакомство с
С.Ф. Яковлевым, и, судя по переписке поэта, общение соседей, ставших молотинскими совладельцами,
было взаимоприятным и проходило в тёплой обстановке. Правда, к научному творчеству С.Ф. Яковлева
Ф.И. Тютчев отнёсся сдержанно, назвав его вышедшую в Москве в 1853 г. на французском языке книгу
по проблемам политической экономии «странной».
Однако сам факт написания этого научного трактата
указывает на то, что его автор явно выделялся из
провинциальной помещичьей среды уровнем интеллекта. Известие о постигшем С.Ф. Яковлева в 1854 г.
несчастье (слепота) было с огорчением встречено
поэтом, просившим жену по мере возможностей
смягчать это горе. Умер С.Ф. Яковлев в конце 1850-х гг.
Запустевшая во второй половине XVII в. Чечуновка к середине XVIII в. вновь появилась как «сельцо»,
поскольку здесь была устроена усадьба помещиков
Лутовиновых, но в конце века селение перешло к
Яковлевым. Поскольку иметь рядом две помещичьи
усадьбы резона не было, то в первые десятилетия
XIX в. чечуновские крестьяне и приписанные к селению дворовые были переведены частью в Молотино,
частью – в д. Клинок близ Жирятино и в Овстуг, где
появились небольшие имения у статского советника Фёдора Петровича Яковлева, а сама Чечуновка
вновь исчезла, возродившись в 1918 г. и успев стать
родиной двух народных художников СССР – братьев
С.П. и А.П. Ткачёвых.

ненадолго перешло к подпоручику В.И. Дубровину, а
в 1838 г. было куплено княгиней Марией Осиповной
Солнцевой-Засекиной. Из относящегося к началу
1850-х гг. описания чернетовского имения княгини
упомянем только две цифры: под господским домом,
прилегающими хозяйственными строениями и садом
было занято 5 десятин земли; годовой доход от имения превышал 2 тысячи рублей серебром. Однако
у большинства помещиков расходы превосходили
размеры доходов от имения. Это относилось и к
княгине М.О. Солнцевой-Засекиной, которая сначала распродала часть относившихся к селу угодий
(особенно лесных, расположенных на левом берегу
Десны), а в 1852 г. заложила большую часть имения.
Что же касается крестьян и земель, относившихся в конце XVIII – начале XIX в. к братьям Ф.А. и
И.А. Бахтиным, то они сначала перешли к их племяннику
М.П. Бахтину, а с конца 1830-х гг. стали государственными.

МОЛОТИНО И ЧЕЧУНОВКА

Речица, Дорогинь, Чернетово составляли как бы
правую верхнюю часть овстугского усадебного ожерелья. Если опускаться ниже, т.е. южнее, следующие
селения, где временами были помещичьи усадьбы,
– Молотино и находившаяся рядом Чечуновка, в
которой жизнь в разные периоды то «вспыхивала»,
то «угасала», а в годы Великой Отечественной войны
Чечуновка окончательно запустела. Поблизости, чуть
юго-западнее, находилась деревня Хоробровичи,
сейчас также практически обезлюдевшая, но поскольку в этой деревне помещики не жили, дальше
о ней речи идти не будет.
Не касаясь всех этапов истории Молотина и Чечуновки, отметим лишь те периоды, когда в этих селениях находились помещичьи дома. В Молотине двор
помещика Д.А. Деревнина существовал ещё в 1670-х
гг.; затем здесь продолжали жить его наследники, но в
XVIII в. в качестве молотинских помещиков появились
и представители многих других фамилий, так что иногда число владельцев селения доходило до десятка
(при том, что крестьянских дворов в Молотине даже
в конце XVIII в. было менее 30). Впрочем, большинство молотинских помещиков здесь своих домов не
строили, так что в 1782 г. «в сельце Молвитино» (так
его иногда называли) помещичьих домов уже вовсе
не было, почему к концу XVIII в. бывшее сельцо стали
называть деревней – Молотина. В это время здесь
появились двое новых владельцев, вскоре ставших
главными: Николай Андреевич Тютчев, наследниками
которого были Иван Николаевич и Фёдор Иванович, и
статская советница Анна Ивановна Яковлева, имения
которой после её смерти наследовал сын, надворный
советник Семён Фёдорович Яковлев.

105

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
БОБЫЛЕВО,
НОВОСЕЛКИ, БАРЫШЬЕ

находившиеся в каменных сараях конюшня и псарня
с породистыми борзыми и легавыми собаками, особый птичник для фазанов, вольеры для певчих птиц и
попугаев, сад с двумя сотнями фруктовых деревьев,
обширная оранжерея, где даже зимой плодоносили
груши и сливы южных сортов, виноград, персики,
апельсины. Также уделялось внимание поддержанию в порядке, расширению и обновлению лучшими
сортами садов, доставшихся от прежних владельцев
в Страшевичах, Речице, Дорогини и Бобылёве.
С соседними помещиками М.П. Бахтин поддерживал
ровные отношения. Наиболее близко он сошёлся с майором Я.К. Гудимом, небогатым помещиком, имевшим
менее 150 крепостных. Вероятно, в добром семействе
Гудимов М.П. Бахтин, оставшийся холостяком, находил
душевный отдых, отплатил же за это сторицей. Когда
зимой 1833 г. пожар уничтожил дом и дворовые постройки Я.К. Гудима, М.П. Бахтин поселил его семейство
у себя и за три недели, пока те гостили, силами своих
крепостных построил ему новый, более обширный дом,
а также сарай, куда поместил несколько голов лошадей
и крупного рогатого скота. Добрые отношения сложились у него и с братьями Небольсиными, старший из
которых был соседом в селе Новосёлки.
С крестьянами своими Михаил Петрович ладил,
оказывал помощь нуждающимся, поздравлял и одаривал новобрачных. Сохранился отзыв о помещике
одного из его дворовых: «Мы сыты и довольны как
нельзя более и огорчать барина ни за что никто не
захочет».
Как и многие офицеры екатерининского времени, М.П. Бахтин, скорее всего, был в молодости
вольнодумцем вольтерьянского толка и впоследствии не проявлял большой заботы о находившейся в селе Космодемьянской церкви, построенной
ещё в 1744 г. его отцом и всё более приходившей
в ветхость. Бахтин изъявил желание построить в
селе каменный храм, что и было осуществлено в
1829–1834 гг. В 1937 г. храм был закрыт, хотя здание
его уцелело, находилось оно далеко не в лучшем
виде. Сейчас начались работы по реставрации
церкви – в частности, вновь установлены кресты
на куполе и на колокольне. Но не очень давно у
Космодемьянского храма появился «двойник» – современные руководители Брянского камвольного
комбината, построившие храм рядом со своим
предприятием, полностью повторили архитектурный облик храма из села Барышье – с одним
изменением. По предложению брянского епископа
Феофилакта высота колокольни была увеличена
на один проём, что было вполне оправданно, ведь
новый храм строился не в селе рядом с невысокими
избами, а в городе – в окружении многоэтажных
домов.

Чечуновка и Хоробровичи находились почти
рядом с теми местами, где берёт исток река Судость,
ниже по течению которой располагаются и Почеп, и
Погар, а впадает она в Десну уже на крайнем севере
Украины. Вот в самом верхнем течении Судости и
были селения, которые можно отнести к нижней
(южной) части овстугского усадебного ожерелья:
сельцо Бобылёво, село Новосёлки, село Барышье.
Начнём с последнего из названных. Барышье
(иногда писали – Борис-село) – одно из старейших сёл
Брянщины. Первыми владельцами села были Сумороцкие или Самородские (в XVI–XVII вв. эта фамилия
среди помещиков Брянского уезда была довольно
заметной, но к XVIII в. некоторые из прежних «детей
боярских» опустились до уровня однодворцев). Имели Сумороцкие и свои господские дома в Барышье.
В XVIII в. число владельцев в селе увеличилось.
Среди них были и генеральша А.А. Замятнина,
и П.Д. Тютчева, и П.А. Небольсин, но наибольшим количеством крестьян (около 200) владел в Барышье секунд-майор Пётр Афанасьевич Бахтин, брат упоминавшихся ранее И.А. и
Ф.А. Бахтиных. Имел П.А. Бахтин в селе и свой господский дом с садом, где росли яблони, груши, вишни,
сливы, крыжовник, смородина, малина. Ещё один
помещичий дом с садом был в Барышье в конце
XVIII в. у ротмистра Василия Александровича Сумороцкого.
Наиболее яркой личностью среди живших в
Барышье помещиков был сын П.А. Бахтина – Михаил Петрович Бахтин. В молодости он служил в
лейб-гвардейском Конном полку, но после пережитой им личной драмы (внезапной смерти горячо любимой невесты) ушёл в отставку в чине полковника
и поселился в с. Барышье. Получив в 1809 г. после
смерти отца полные права на родовое имение, а также унаследовав тогда же несколько имений от И.А. и
Ф.А. Бахтиных, Михаил Петрович стал одним из наиболее богатых помещиков Брянского уезда. Основную часть немалых доходов, получаемых от имений,
М.П. Бахтин направил на благоустройство своей
усадьбы в Барышье. Здесь был построен новый
господский дом, где имелись большой зал с антресолями для музыкантов, большая библиотека
(«одна из лучших … у частных лиц» – так писал о
ней инженер К.К. Жерве, приезжавший в Брянск в
1834 г., посещавший Барышье и оставивший об этом
свои воспоминания, но отдельные сведения из них
страдают элементами преувеличения), столовая, несколько гостиных – всего в доме и соседнем флигеле
было до 60 комнат. В имении были руководимый наёмным капельмейстером оркестр из 40 музыкантов,

106

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»
Имуществ, получили свободное самоуправление и
в короткий период 16 лет развратились, обленились
и обнищали, несмотря на то что им были отданы за
самую ничтожную оброчную плату все удобренные
господские поля и угодья, бывшие в примерном порядке при жизни заботливого помещика».
Помимо бывших бахтинских крестьян в 1840–
1850-х гг. в Барышье жили и частновладельческие,
принадлежавшие действительному статскому советнику Андрею Михайловичу Львову, коллежскому
асессору Петру Павловичу Небольсину и майору Николаю Ивановичу Фомину, но из них господский дом и
небольшое число дворовых имел только Н.И. Фомин.

Похоронили М.П. Бахтина в ограде построенного
им храма. Над его могилой было установлено мраморное надгробие с надписью: «Под сим камнем
погребено тело Генерал-Майора Михаила Петровича
Бахтина, незабвенного памятью, патриотическим
усердием, пожертвованием в пользу Орловского
кадетского корпуса всего своего состояния из 5400
душ крестьян и денежного капитала 1600000 рублей.
Родился 1763 г. 6-го ноября, умер 1838 года 27 генваря». Эта надпись, кстати, опровергает некоторые
другие даты рождения М.П. Бахтина, появившиеся в
отдельных публикациях и в материалах в Интернете.
В середине XIX в. на могиле был установлен также
бронзовый бюст М.П. Бахтина, но он бесследно исчез
вскоре после 1917 г. Была повреждена и надгробная
плита, но уже в начале XXI в. стараниями Брянской
районной администрации могила с новой надгробной плитой была благоустроена. К сожалению, при
недавних работах по установке креста над куполом
храма могила оказалась сильно повреждена, останки
покойного были перемещены внутрь храма с тем,
чтобы после завершения внешних реставрационных
работ провести их перезахоронение и общее благоустройство могилы.
В своём духовном завещании М.П. Бахтин определил, как распорядиться его оставшимся личным имуществом (душеприказчиками по желанию покойного
стали Яков Кириллович Гудим и Николай Павлович
Небольсин). Храмам, находившимся в сёлах, где были
имения М.П. Бахтина, выделялось 3 тысячи рублей на
поминовение души покойного.
Из всех родственников М.П. Бахтина в духовном
завещании оказалась названа лишь племянница Анна
Дмитриевна Салова, дочь умершего коллежского
советника, она должна была получить 4400 рублей от
брянского купца А.Д. Чалова по неоплаченному векселю. Распорядиться деньгами от других должников,
а также имуществом, не включённым в завещание,
должны были душеприказчики покойного. Свою
богатую библиотеку М.П. Бахтин, скорее всего, ещё
раньше распорядился передать будущему Орловскому кадетскому корпусу.
Со смертью М.П. Бахтина не только прекратилась
жизнь в одной из наиболее примечательных дворянских усадеб Брянщины, но и изменилось к худшему
положение его бывших подданных, ставших свободными, однако лишившихся строгого надзора и попечительной поддержки помещика. Вот как эту ситуацию
оценивал в 1858 г. орловский предводитель дворянства: «В Брянском уезде генерал-майор Бахтин довёл
крестьян своих до такого зажиточного состояния, что
они считались богатейшими в губернии и гордились
своей нравственностью и своим помещиком. По смерти его они поступили в ведомство Государственных

НОВОСЕЛКИ

В непосредственной близости от села Барышье,
ныне почти обезлюдевшего, в двух километрах
к северо-западу находится ещё одно старинное
село – Новосёлки, остающееся и сегодня крупным
населённым пунктом. В дореволюционное время
наибольший след в истории села оставили Небольсины – представители брянской дворянской фамилии, известной ещё с XVI в. Первыми известными по
документам начала XVII в. владельцами Новосёлок
были Афанасий и Дмитрий Небольсины, но уже в
1620-х гг. эта фамилия среди местных помещиков
исчезла – почти на сотню лет. В XVII в. владельцами
села были Потресовы, Толбузины и Вепрейские.
Из последних особого внимания заслуживает
Никита Борисович Вепрейский, имеющий непосредственное отношение к важному научно-производственному достижению петровского времени.
Являясь направленным в г. Бахмут ландратом (чиновником с широкими полномочиями), Н.Б. Вепрейский
обратил внимание на сделанное Семёном Чирковым
открытие поблизости «земляного угля» и летом
1722 г. начал его добычу. В отправленной в январе
1723 г. в Камер-коллегию за подписями Н. Вепрейского и С. Чиркова отписке сообщалось, что присланными из Белгородской провинции работными людьми
«оное уголье окоповано в горе по мере в длину
пятнадцать сажен, в вышину десять сажен» (сажень –
216 см) и что «оное каменное уголье употребляется
ныне на бахмуцкие соляные заводы и казённые кузницы». Это было первое известие о начале освоения
Донецкого каменноугольного бассейна. К сожалению, сведения о нашем замечательном земляке очень
скудны (нет данных даже о годах рождения и смерти).
Похоронен Никита Борисович был в селе Березовичи
(на территории современного Жирятинского района), рядом с церковью Дмитрия Солунского, которую
он в 1704 г. перевёз из села Болдыж и установил на
новом месте (церковь была уничтожена в 1920-е гг.).
В ревизских сказках 1722 г. Н.Б. Вепрейский назван владельцем поместья в Новосёлках «вопче с

107

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
в 1770-х гг. свой дом, а его сын Ефим Васильевич в
селе уже не жил).
В конце XVIII в. Пелагея Денисовна Тютчева
передала свои права на новосёлковское имение
дочери – княгине Евдокии Николаевне Мещерской
(1774–1837). С детских лет Евдокия (Авдотья) выделялась любовью к чтению; будущего мужа, молодого
поручика князя Бориса Ивановича Мещерского, выбрала не по усмотрению родителей, а по собственной
любви. Но семейное счастье Евдокии было недолгим:
не прожив и трёх месяцев с любимой женой, князь
сильно простудился и скончался в ноябре 1796 г. Их
дочь Анастасия родилась в июне следующего года,
и в её воспитание молодая вдова вкладывала всю
свою материнскую любовь. Жили княгиня и княжна
Мещерские либо в Москве, где у них был дом, либо в
небольшом имении Аносино в подмосковном Звенигородском уезде. Нашествие Наполеона на Россию в
1812 г. обернулось для матери и дочери Мещерских
многими бедами: на Бородинском поле погиб жених
Анастасии – генерал-майор А.И. Кутайсов, сгорел
московский дом, разорённой оказалась и аносинская
усадьба, так что доходы с новосёлковского имения
стали очень нужными. Стремясь устроить судьбу дочери, Евдокия Николаевна в 1814 г. выдала её замуж
за обер-прокурора Семёна Николаевича Озерова
(1776–1844), позже – сенатора и тайного советника.
Хотя муж был на два десятка лет старше своей юной
жены, жизнь супругов Озеровых была довольно спокойной и благополучной. Определив судьбу дочери,
княгиня Е.Н. Мещерская в 1823 г. ушла в устроенный
ею Аносинский Борисоглебский женский монастырь,
приняла там постриг и вскоре стала игуменьей с
именем Евгения. Здесь она и скончалась в 1837 г., но
ещё в 1825 г. передала все свои владения дочери,
А.Б. Озеровой.
Супруги С.Н. и А.Б. Озеровы оказались многодетными родителями. Двое их детей умерли в младенчестве, а десять (почти все – дочери) дожили до
взрослого возраста. Трое из них заслуживают хотя
бы краткого упоминания. Старшая дочь Евдокия
(1815–1890), получившая имя в честь бабушки, как
бы продолжила её духовный подвиг. Достигнув совершеннолетия, она постриглась в монахини Аносинского Борисоглебского монастыря под именем
Евгении, с 1854 г. стала его игуменьей, а позже была
настоятельницей Московского Страстного монастыря. Варвара (1821–1892) прожила немалую жизнь, не
выходя замуж; была владелицей имений в Аносино
(от ушедшей в монастырь сестры Евдокии) и в селе
Рековичи на Брянщине, где находилось родовое
имение её деда князя Б.И. Мещерского (там же похороненного), полученное от умершей в 1841 г. матери.
В конце 1850-х гг. в Рековичах (сейчас село относится

пасынками его Василием и Андреем Небольсиными»,
служившими в это время в Нижегородском полку
(следовательно, их мать, овдовев, вышла вторично
замуж за Н.Б. Вепрейского, а её сыновья сохранили
фамилию отца). Первый из упомянутых «пасынков»,
Василий Александрович Небольсин, перейдя на
гражданскую службу, получил чин коллежского
асессора, а затем, уйдя в отставку, поселился в родных Новосёлках. Здесь им в 1755 г. был построен
каменный храм, представляющий собой массивное
здание (восьмерик на четверике), типичное для
стиля барокко. Первоначально церковь носила имя
Николая Чудотворца, но, когда в начале XIX в. к храму
была пристроена трехъярусная колокольня и проведена реконструкция внутренности храма, он был переосвящён и стал носить имя Казанской Богоматери
(к главному престолу имелись три придела: Николая
Чудотворца, Владимирской Богоматери и Кирилла и
Афанасия Александрийских). После закрытия в 1937 г.
храм серьёзно пострадал, но здание его сохранилось
и, хотя реставрационные работы ещё не завершены,
в нём возобновились богослужения.
После смерти В.А. Небольсина, не имевшего
прямых наследников, его имения (в том числе – в
Новосёлках) в 1773 г. перешли к племяннику – Павлу
Андреевичу, уже упоминавшемуся ранее и бывшему владельцем небольших имений в нескольких
местах Брянского уезда. П.А. Небольсин перевёл в
Новосёлки часть своих крестьян из других селений,
поселил здесь несколько купленных крестьянских
семей, и в результате число его дворовых и крестьян
в Новосёлках выросло к 1782 г. до 176 (в середине
1770-х гг. было 137). Но всё равно это было меньше,
чем у Пелагеи Денисовны Тютчевой, у которой в
1782 г. в Новосёлках насчитывалось 232 дворовых
и крестьян, при том что часть крестьян помещица
перевела в другие свои имения. У П.Д. Тютчевой
в селе был господский дом со службами и садом,
в котором росли яблони, груши, «дули», «гливы»,
вишни, сливы, но бывала она здесь изредка. Для
П.А. Небольсина с. Новосёлки, напротив, было местом
постоянного проживания: здесь находились господский деревянный дом, хозяйственные постройки, сад
с яблонями, грушами, вишнями, сливами, смородиной, крыжовником, малиной. На заведённых в селе и
поблизости двух прудах были две мучные мельницы
об одном поставе, принадлежавшие П.А. Небольсину и
П.Д. Тютчевой. Кроме того, Павел Андреевич устроил в своём новосёлковском имении два небольших
завода: кирпичный и винокуренный.
Из прежних владельческих фамилий в Новосёлках оставались Потресовы, имевшие в селе свой
господский дом ещё в конце XVIII в., и Вепрейские (из
них капитан Василий Васильевич также имел здесь

108

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»
имения ещё одного из братьев Небольсиных – Ивана
Павловича, сведений о котором почти нет (скорее
всего, не слышал о нём и К.К. Жерве, писавший о трёх
братьях Небольсиных).
Все четверо братьев Небольсиных упомянуты в
духовном завещании Михаила Петровича Бахтина,
причём назначение старшего из них, Николая Павловича, одним из душеприказчиков свидетельствует об
особом доверии и уважении генерала М.П. Бахтина
к этому человеку.
Ранее уже цитировались слова Ф.И. Тютчева в
одном из писем к родителям, где он вспоминал Небольсиных. Есть более развёрнутое упоминание о
соседях-помещиках в письме к жене Эрнестине Фёдоровне, в котором Фёдор Иванович сообщал о своей
поездке 30 августа 1846 г. вместе с братом Николаем
в с. Новосёлки (письмо написано после 26-летнего
отсутствия в родных местах): «С первого взгляда всё
припомнилось. Тот же Николай Павлович, немного
пожелтее и постарее, но также отменно-добродушно-вежлив и гостеприимен, с некоторою изысканностью в языке и приёмах, та же старушка сестра с
своим угощением вареньями – и их умная, всеми и всем
заведующая кузина. Прежде них мы были у их брата,
что женат на Озеровой. Тут уже не то… Нет того
патриархального лоску, что на старших». Последние слова свидетельствуют, что Ф.И. Тютчев зафиксировал лишь внешние впечатления от посещения дома
И.Г. Небольсина и его жены, но не ощутил внутреннего неблагополучия в состоянии хозяйки (ведь Елизавета Семёновна умерла в декабре того же 1846 г.).
В одном и том же году, 1848-м, ушли из жизни
почти все упомянутые ранее Небольсины: старший,
Николай Павлович, родившийся где-то в 1770-х гг.;
Иван Павлович, родившийся предположительно в
1780-х гг.; младший из четырёх сыновей Павла Андреевича, Константин, родившийся примерно в
1793–1795 гг., ещё юным принявший участие в Отечественной войне 1812 г. и за проявленную храбрость
удостоенный чина прапорщика артиллерии. Вполне
вероятно, что причиной их смерти стала разразившаяся во многих русских губерниях эпидемия холеры,
сократившая число россиян почти на 700 тысяч человек. Добавим, что двоюродный брат названных,
Александр Григорьевич Небольсин, умер в 1854 г.
У всех перечисленных не было прямых наследников, и в результате их имения перешли во владение
Петра Павловича Небольсина. В документах ГАБО
удалось обнаружить о нём краткие сведения. По
справке, составленной в 1827 г., П.П. Небольсину
было 38 лет, в его имениях в Брянском уезде насчитывалось 250 душ мужского пола. В службу поступил
в 1799 г. в лейб-гвардейский Семёновский полк унтер-офицером. В апреле 1802 г. стал прапорщиком,

к Дубровскому району) проживало около 400 принадлежавших В.С. Озеровой крестьян, находился её
господский дом со службами и садом, более десятка
дворовых; к имению относилось 1800 десятин земли,
работала водяная мельница. В отличие от большинства дворян, не сумевших сохранить свои имения
после отмены крепостного права, Варвара Семёновна оказалась более хозяйственной – даже в конце
1880-х гг. её рековичское имение превышало 1500
десятин. Ещё одна из сестёр Озеровых, Елизавета
(1820–1846), прожила недолго, но именно она в
последние годы жизни была связана с Новосёлками (правда, и она, и её муж будут похоронены не
здесь, а в московском Донском монастыре). Её мать,
Анастасия Борисовна, незадолго до своей кончины
передала Елизавете права на владение новосёлковскими и некоторыми другими ближними имениями
в Брянском уезде – фактически в качестве приданого
к свадьбе дочери с Александром Григорьевичем
Небольсиным (1795–1854). К сожалению, сведения
об этой супружеской паре очень скудны и кое в чём
противоречивы.
Несколько больше удалось найти материалов
о двоюродных братьях А.Г. Небольсина: Николае,
Петре и Константине Павловичах Небольсиных,
хотя годы их рождения и смерти определены лишь
приблизительно. Все трое пользовались влиянием
среди помещиков Брянского уезда и в 1820–1830-х гг.
избирались поочерёдно (причём на два срока) брянскими уездными предводителями дворянства. Писал
о братьях Небольсиных, в частности, инженер К.К.
Жерве, встречавшийся с ними в 1834 г.: «У каждого из
них было по большому имению и по богатой усадьбе,
и все три брата были холостые, два старших уже в
порядочных летах, младшему (Константину. – В.К.)
было под сорок… Мы были приглашены однажды к
старшему брату Небольсину (Николаю. – В.К.). Он жил
довольно богатым помещиком с двумя сёстрами, уже
старушками… У них прекрасная усадьба, отличный
дом, изысканный обед, вообще всё очень прилично и
соответственно состоянию. Мы провели у них очень
приятно два дня». Кстати, усадьба Н.П. Небольсина
находилась в Новосёлках.
Далее у К.К. Жерве читаем: «По приглашению
младшего Небольсина мы поехали к нему от старшего брата. У него также хорошая усадьба и весьма
приличный дом, но всё уже более на холостую ногу
разгульно и не так этикетно, как у брата». Усадьба
К.П. Небольсина находилась в селе Тешеничи, неподалёку от Брянска. Наконец, усадьба Петра Небольсина,
которую К.К. Жерве не посещал, находилась в сельце
Литовники (сейчас – в Жирятинском районе). Кроме
того, поблизости в сельце Башево, давно обезлюдевшем, и в деревне Павловичи находились небольшие

109

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
в ноябре того же года – подпоручиком. В апреле
1806 г. получил звание поручика, а в сентябре того же
года был уволен со службы по болезни. Сведения о
воинской службе П.П. Небольсина позволяют серьёзно усомниться в указанном в справке его возрасте,
когда получается, что годом рождения был 1789. Но
представить себе, что унтер-офицером в гвардейском
полку стал 10-летний мальчик – явный абсурд (ведь
при Павле I все записанные ранее в полки дворянские
дети, не способные нести действительную службу
из-за недостаточного возраста, из полков были отчислены). Следовательно, в справке была допущена
описка, а надо было указать возраст – 48 лет. Это,
кстати, подтверждает одно из относящихся к 1869 г.
известий, где назван 90-летний П.П. Небольсин.
В 1811 г. началась гражданская служба Петра
Павловича – смотрителем Харьковского уездного
училища, во время которой он получил в 1815 г.
звание титулярного советника, а в 1817 г. – коллежского асессора. Уволившись вскоре со службы, П.П. Небольсин поселился в своём имении в
сельце Литовники, где устроил большую усадьбу,
которую обслуживали до 70 дворовых. В 1827 г.
был впервые избран брянским уездным предводителем дворянства. В это время он был холост,
оставался холостым и в 1834 г., когда встречался с
К.К. Жерве, но вскоре, уже в возрасте 55–60 лет,
женился и имел троих сыновей: Иоасафа, Николая
и Александра.
Составленный в 1851 г. список помещиков Брянского уезда зафиксировал, что у П.П. Небольсина в
16 селениях уезда насчитывалось 1711 крестьян обоего пола и 135 дворовых, из которых 11 оставались
в Тешеничах, бывшем имении К.П. Небольсина, а основная часть – в Новосёлках и Литовниках. Не очень
понятно, почему бывшие озеровские крестьяне и
дворовые (более 400), относившиеся к Новосёлкам
и Берёзовичам, оказались записанными за П.П. Небольсиным, а не за мужем покойной Е.С. Озеровой
А.Г. Небольсиным, хотя тот ещё был жив.
Перебравшись из Литовников в Новосёлки,
П.П. Небольсин решил увековечить память о себе и
в 1851 г. рядом с действующим Казанским храмом
построил ещё одну каменную церковь – Петропавловскую, устроив при ней усыпальницу для
своего будущего погребения. В советское время и
Петропавловская церковь, и склеп с останками её
строителя оказались уничтоженными. Сам же Пётр
Павлович прожил более 90 лет (точного года смерти
установить не удалось).
Наследниками его обширных имений стали перечисленные выше сыновья, из которых наиболее заметной личностью был Иоасаф Петрович. Выпускник
Царскосельского (Александровского) лицея (1865 г.),
И.П. Небольсин после возвращения в Брянский уезд

и раздела с братьями стал владельцем более 2 тысяч
десятин земли и господской усадьбы в Новосёлках.
Его образованность и общественная активность
быстро создали ему авторитет в местном обществе,
так что он в течение всей последней четверти XIX в.
постоянно, без перерывов переизбирался брянским
уездным предводителем дворянства (случай, вероятно, уникальный) и оставался на этом посту вплоть до
своей кончины в Литовниках в 1899 г., дослужившись
до звания действительного статского советника. Позже в новосёлковской усадьбе продолжали жить вдова
покойного Раиса Павловна Небольсина и другие его
наследники.

БОБЫЛЕВО

В непосредственной близости от Новосёлок,
северо-западнее села, находится небольшая деревня, получившая в 1964 г. название Верхняя Судость
(ранее – Бобылёво). В названиях русских селений с
окончанием на -о или -а есть чёткая закономерность:
названия деревень заканчиваются на -а, а сёл и селец
– на -о, и даже если позже эти селения вновь превращаются в деревни, у них сохраняется окончание на
-о. Следовательно, и прежнее название Бобылёво
означало, что когда-то селение было сельцом и в нём
находилась помещичья усадьба. Не рассматривая
всей истории селения, обратимся именно к этому
времени.
Старинная деревня Бобылёва в конце XVIII в. принадлежала богатому брянскому помещику Фаддею
Петровичу Тютчеву. После его смерти деревня перешла к его дочери Александре, а затем в качестве приданого к мужу Александры Фаддеевны – князю Петру
Николаевичу Оболенскому (позже – действительному
статскому советнику, тульскому губернатору). Тот, в
свою очередь, уступил имение сыну – поручику князю
Николаю Петровичу Оболенскому (1790–1847), который построил здесь господский дом с необходимыми
службами. В 1811 г. в усадьбе Н.П. Оболенского было
более двух десятков дворовых, большую часть которых он перевёл из Тульской и Московской губерний,
а в самом сельце Бобылёво – более 250 крестьян.
В своём имении князь мог бывать лишь иногда, поскольку участвовал в ряде военных кампаний начала
XIX в. ещё юным офицером, а затем – в Отечественной
войне 1812 г. и заграничных походах. Отличившись в
ряде сражений, в течение двух лет последовательно
получил звания штабс-капитана, капитана и майора. В
1817 г. князь Н.П. Оболенский вышел в отставку в чине
подполковника, имея теперь возможность уделить
больше внимания бобылёвскому имению.
Однако в сравнении с Николаем Петровичем
значительно больший след в отечественной истории оставил его брат – князь Евгений Петрович
Оболенский (1796–1865), который был одним из

110

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»
секунд-майором Петром Ивановичем Брусиловым
числилось в Песочне 111 крепостных в 11 дворах,
но своего дома помещик здесь уже не имел. Кстати, у
П.И. Брусилова тогда же были небольшие владения
и в Овстуге, и в Молотино; любопытно, что именно
в этом году у Петра Ивановича родился сын Николай, ставший позже известным государственным
деятелем, писателем и учёным, почётным членом
Академии наук. Однако с конца XVIII в. Брусиловы
были больше связаны с не с Брянским, а с Трубчевским уездом.
В том же 1782 г. трём Мясоедовым в Песочне
принадлежало 155 дворовых и крестьян. Двое из
них, братья Сергей и Яков Степановичи (первый –
полковник, второй – ротмистр) имели в сельце свои
дома, при них – сады (у С.С. Мясоедова – регулярный,
у Я.С. Мясоедова – иррегулярный) с одним и тем же
набором плодово-ягодных культур: яблони, груши,
сливы, вишни, смородина. При сельце было устроено два пруда. Однако в реальности братья владели
в Песочне не имениями, а лишь усадьбами (из 84
подданных, которые у них были, основную часть
составляли дворовые люди, а крестьян у каждого их
них было только по одному двору). Следовательно,
для братьев-офицеров песоченские усадьбы служили
не для получения доходов, а были местами отдыха в
короткие периоды отпусков. А вот у их наследника,
корнета Ивана Сергеевича Мясоедова, сохранившего
дом в Песочне, было к середине XIX в. лишь 4 дворовых, остальные подданные (более сотни) были заняты
крестьянским трудом. Прочие помещики (несколько
Львовых, Игнатьевых и т.д.) заметных следов здесь
не оставили.
Чуть севернее Песочни находились Ситковичи
(порой название видоизменялось – Сиськовичи,
Шишковичи), которые ещё в XVII в. именовались сельцом, но позже, из-за отсутствия здесь помещичьих
домов, стали называться деревней. Селение было
довольно крупным: в 1782 г. в нём было 32 двора,
в которых проживало 346 крестьян. Владельцами
деревни в это время были: вдова княгиня Надежда
Петровна Мещерская, поручица Анна Фёдоровна
Небольсина и Николай Андреевич Тютчев, дед поэта,
который приобрёл здесь 2 двора с 17 крестьянами.
Из более позднего времени представляет интерес
тот факт, что вскоре после приезда в Россию вместе с
Ф.И. Тютчевым его жена Эрнестина Фёдоровна приобрела на своё имя основную часть ситковичских
земель и крестьян (122 души обоего пола). Вдвое
меньше было в Ситковичах у уже упоминавшегося
Петра Павловича Небольсина. Значительное сокращение числа жителей в деревне стало следствием
перемещения многих из них по воле помещиков
в другие селения, в частности – в соседнее сельцо

руководителей Северного общества декабристов и
вооружённого выступления 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади в Петербурге. Осуждённый по первому разряду Е.П. Оболенский находился в Сибири на
каторге, затем – на поселении, а после амнистии жил
в Калуге и принимал активное участие в подготовке
крестьянской реформы. Привлекался к следствию
и следующий из братьев Оболенских – Константин
Петрович, но в 1826 г. он был освобождён, хотя
несколько лет находился под секретным надзором.
Эти события, вероятно, повлияли на материальное
положение семейства Оболенских, и князь Николай
Петрович решил продать своё имение в сельце Бобылёво уже упоминавшемуся М.П. Бахтину и переехать
окончательно в Москву, где жил его отец. А в конце
1830-х гг. бобылёвские крестьяне, подобно всем
бывшим подданным М.П. Бахтина, перешли в разряд
государственных. Прежнее сельцо стали вновь именовать деревней.

***

Перемещаясь в описании овстугского усадебного
ожерелья от селения к селению, мы приблизились
к его последнему, верхнему левому (западному)
участку. Он расположен вдоль речки Песочни и
по деснянскому правобережью между Песочней и
Овстуженкой. В XVIII – первой половине XIX в. здесь
находилось более десятка селений, порой почти
смыкавшихся друг с другом. Все они, за малыми
исключениями, были старинными, известными с
XVI–XVII вв., и почти все их владельцы относились к
давним, впервые упоминаемым с того же времени
дворянским фамилиям Брянщины: Алымовы, Вепрейские, Зиновьевы, Исуповы, Львовы, Мачехины,
Мясоедовы, Небольсины, Тютчевы, а также князья
Мещерские, испомещенные в Брянском уезде ещё
в XVI в. В своём большинстве это были мелко- или
среднепоместные владельцы, усадьбы которых не
отличались особым благоустройством и обслуживались небольшим количеством дворовых. Потому и
дальнейшие сведения об этих селениях будут чаще
всего краткими и объединёнными в небольшие группы в силу их непосредственной близости друг к другу.

***

ПЕСОЧНЯ,
СИТКОВИЧИ, ШАМОРДИНО

Селения южной группы (Песочня, Ситковичи,
Шамордино) располагались в верхнем течении речки Песочни. Из этих селений Песочня и в XVIII, и в
XIX вв. (до отмены крепостного права) именовалась
сельцом, потому что здесь были дома помещиков.
Основными владельцами сельца во второй половине XVIII в. были Брусиловы и Мясоедовы. В 1782 г. за

111

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
Алымовой шла вдали от токарёвских земель, которые
она продала брату в 1780 г.
Сам Николай Иванович Алымов оказался рачительным хозяином. Устраивая свою усадьбу рядом с
селом Токарёвом, он построил большой деревянный
дом хорошей архитектуры, хозяйственные помещения, избы для дворовых, сараи для скота; развёл
огороды и большой регулярный сад, в котором росли
яблони, груши, «дули», сливы, «чернослив», тёрн,
кедры, красная и чёрная смородина, крыжовник,
малина; в саду также находилась оранжерея, где
выращивались лимоны, апельсины и персики. Рядом
с усадьбой был устроен пруд с мучной мельницей о
двух поставах. О масштабах усадебной жизни можно
судить хотя бы по двум фактам: обслуживало усадьбу
более сотни дворовых; значительная часть токарёвских крестьян, чьи земли оказались заняты усадьбой,
была переселена помещиком в соседнюю деревню
Костыли и в некоторые другие имения.
После смерти Н.И. Алымова в 1805 г. владельцем
токарёвского имения и усадьбы стал его сын, подпоручик Иван Николаевич, позже дослужившийся до
подполковника. Именно при И.Н. Алымове в 1833 г.
было капитально отремонтировано прежнее здание
церкви Спаса Нерукотворного и к нему пристроена
деревянная колокольня. А вот число дворовых при
новом владельце сократилось до полусотни. Всего
же в 1851 г. И.Н. Алымову принадлежало в с. Токарёво
138 крестьян обоего пола (не считая дворовых), в
д. Костыли – 370, в д. Быковичи – 225.
В пореформенную пору, когда бывшие дворовые
получили свободу и жизнь в дворянских усадьбах
быстро начала угасать, усадьба в с. Токарёво перешла
к старшему из сыновей И.Н. Алымова – отставному
подпоручику Ростиславу Ивановичу. До конца XIX в.
ему принадлежало свыше 500 десятин земли, а также
усадебные постройки и водяная мельница. Но намного
более известен в Брянском уезде был его брат – капитан,
а позже действительный статский советник Николай
Иванович Алымов (полный тёзка своего деда). Активно
занимаясь общественными делами, он многократно,
вплоть до предреволюционных лет, избирался гласным Брянского уездного земства, а в 1880-х – первой
половине 1890-х гг. был членом, а затем председателем
Брянской уездной земской управы. В начале XX в. ему
принадлежало более 1600 десятин земли близ д. Быковичи с центром в хуторе Мокром, или Алымове (позже –
д. Мокрая).
Нужно хотя бы вскользь упомянуть и ещё об одной
деревне, расположенной совсем рядом с Токарёвом,
чуть южнее села, – Чудиново. Селение это было очень
маленькой деревушкой, с 2–4 дворами, где проживало до 20 человек, носивших одну фамилию – Самородские. Это были потомки упомянутых ранее Сумо-

Шамордино. А к концу XIX в. и название Ситковичи
исчезло из документов, поскольку деревня оказалась
включенной в состав Шамордино.
Хотя ещё в документах XVII в. упоминалась «деревня Шамордина», но и столетие спустя она была очень
небольшой. В 1760-х гг. здесь проживало около 20
крестьян, и когда новая владелица селения княгиня
Надежда Петровна Мещерская начала обустраивать
здесь свою усадьбу, построила дом со службами и
регулярным садом, то ей пришлось не только перевести сюда более десятка крестьян из Ситковичей,
но и ещё почти 70 дворовых и крестьян из своего
имения в Рославльском уезде. В результате к 1782 г.
в Шамордине проживало уже более 100 дворовых и
крестьян. К сожалению, более подробных сведений
ни про шамординскую усадьбу, ни про обустраивавшую её княгиню найти не удалось. В последующие
десятилетия новые владельцы селения жили здесь
лишь иногда. В середине XIX в. новой помещицей
для 116 крестьян «сельца Шамордино» стала Элеонора Фёдоровна Тютчева, но господского дома
здесь больше не было, а селение со второй половины
XIX в. вновь стали называть деревней.

ТОКАРЕВО

Севернее Шамордина, близ среднего течения
речки Песочни, находилось известное с XVII в. село
Токарёво, или Спасское (по названию храма). Владельцами селения издавна были Алымовы – представители старой брянской дворянской фамилии.
Один из них, Иоакинф (Акинфий) Евстратович
Алымов, построил в селении в 1716–1720 гг. первую деревянную церковь – Спаса Нерукотворного.
Затем село было одним из владений Ивана Акинфиевича Алымова, являвшегося крупнейшим помещиком Брянского уезда (ему в середине XVIII в.
принадлежало почти 2 тысячи крепостных душ м.п.).
В 1757 г. И.А. Алымов умер, его имения были разделены среди многочисленных потомков, а владельцем
Токарёва стал поручик Николай Иванович Алымов,
позже – коллежский асессор.
Часть земель села Токарёва и соседней деревни
Костыли получила сестра Н.И. Алымова – Глафира
Ивановна, в замужестве – Ржевская (1758–1823),
бывшая одной из лучших воспитанниц Смольного
института благородных девиц, затем – фрейлиной и
статс-дамой при дворе Екатерины II, в общем, одна
из наиболее примечательных женщин своего времени. О Г.И. Алымовой-Ржевской некоторые сведения
можно найти в книге В.П. Алексеева «Брянские люди
XVIII в.», в книге «Из истории селений Брянского района», а интересные воспоминания самой Глафиры
Ивановны «Памятные записки» были в 2003 г. переизданы в книге «Институтки». Впрочем, жизнь Г.И.

112

В.В.Крашенинников

•

Усадьбы тютчевского «ожерелья»
вичей (160) уже числились подданными Эрнестины
Фёдоровны Тютчевой. Лишь в Дятьковичах оставались 21 крестьянин и 12 дворовых за поручицей
Аграфеной Васильевной Демидовой (урождённой
– Вепрейской), но её главное имение с почти 700
подданными было в с. Рябчичи (сейчас – в Дубровском районе). Да ещё 32 дятьковичских крестьянина
были крепостными нескольких Игнатьевых (за ними
же было 12 дворовых из сельца Песочни).
Уже в советское время, в 1964 г. Митьковщина и
Спинка были присоединены к Дятьковичам, которые
получили статус села, хотя храма здесь никогда не
было.

роцких, точнее, той части этих служилых людей, что
не смогли выбиться из «детей боярских» в дворяне,
а, обеднев, опустились до положения однодворцев,
т.е. одной из категорий государственных крестьян,
сохранявших право владеть унаследованными от
своих предков крестьянами. Но у чудиновских Самородских таких крестьян не оказалось, пользовались
они 90 десятинами пашни и частично лугов.
К настоящему времени село Токарёво, деревни
Костыли и Чудиново обезлюдели, и уже ничто не
напоминает здесь о прежней жизни.

МИТЬКОВЩИНА,
СПИНЬША, ДЯТЬКОВИЧИ

ВЩИЖ, НЕГОТИНО

В последнюю группу близких к Овстугу селений, в
которых имелись дворянские усадьбы, входили село
Вщиж, сельцо Неготино, сельцо Рудное – на землях,
прилегающих к Десне северо-западнее Овстуга. Из
них для многих более или менее известен Вщиж –
село, возникшее на месте разорённого монголо-татарами древнерусского города, бывшего в XII в.
центром удельного княжества. С XVII в. село являлось
владением старинного брянского дворянского рода
Зиновьевых и оставалось таковым вплоть до отмены
крепостного права, но особым богатством вщижские
Зиновьевы не отличались, так что даже последняя
деревянная Преображенская церковь, ветхое здание
которой существовало ещё в середине XX в., была
построена в 1763 г. не ими, а жившим в Дятьковичах
помещиком Яковом Васильевичем Мачехиным (его
вдова и сын названы чуть ранее). В конце XVIII в. во
Вщиже было два помещичьих дома, при них сады с
обычным набором плодовых культур. В одном жили
братья Иван, Николай и Илья Тимофеевичи Зиновьевы (им принадлежало 163 подданных); во втором
– подполковник Николай Михайлович Зиновьев,
владевший 150 дворовыми и крестьянами. Описаний
усадеб вщижских помещиков обнаружить не удалось,
но дома в них, скорее всего, были скромнее, чем те
рубленые коттеджи для отдыха, которые построены в
непосредственной близости к Вщижскому городищу,
т.е. в охранной зоне, представителями современной
чиновно-деловой «элиты».
Из вщижских помещиков XIX в. нужно отметить
штабс-капитана Михаила Николаевича Зиновьева
(сына названного ранее подполковника) и его дочь
Веру Михайловну (в замужестве – Фомину). М.Н. Зиновьев в 1819 г. в своём письме знаменитому историку
и писателю Н.М. Карамзину сообщил о древностях
во Вщиже и его окрестностях, а также о местных
исторических преданиях. Письмо позволило автору
«Истории государства Российского» определить, где
находился летописный Вщиж. Отрывок из письма
был опубликован Н.М. Карамзиным в примечани-

В нижнем течении Песочни и близ места её впадения в Десну располагались три селения, условно
отнесённые еще к одной группе: Митьковщина,
Спиньша (с XIX в. – Спинка) и Дятьковичи. Основными
владельцами этих селений до начала XIX в. были представители старинной брянской дворянской фамилии
– Мачехины, но из их числа не выделилось особо примечательных личностей и заметного исторического
следа фамилия не оставила. Назовём лишь некоторых
из местных помещиков, имевших здесь свои дома.
В 1782 г. из трёх Мачехиных, имевших крепостных
в сельце Спиньше, свой дом здесь (без сада) был лишь
у поручицы Марфы Дмитриевны. Ей же принадлежала
находившаяся у соседнего пруда водяная мельница.
В сельце Дятьковичи тогда же было два господских
дома: поручика Алексея Михайловича Мачехина и прапорщицы Матрёны Петровны Мачехиной совместно с
сыном, прапорщиком Яковом Яковлевичем. При обоих
домах были сады иррегулярные с яблонями, грушами,
«дулями», чёрной и красной смородиной.
Несмотря на невысокие офицерские чины, названные владельцы всё же не относились к поместной
«мелкоте»: за А.М. Мачехиным было в Дятьковичах
более 100 крестьян и дворовых, да ещё более 60
крестьян принадлежало ему в Спиньше; за М.П. и
Я.Я. Мачехиными числилось совместно более 250
подданных в Дятьковичи, кроме того, Яков владел в
соседней деревне Митьковщине ещё 80 крестьянами.
Однако последующие десятилетия оказались для
Мачехиных неблагоприятными, и к середине XIX в.
не только в перечисленных селениях, но и во всём
Брянском уезде не оказалось помещиков с этой фамилией. Последним из них был коллежский регистратор
(низший гражданский чин 14-го класса) Михаил Александрович Мачехин, владевший в сельце Дятьковичи
20 крестьянами и дворовыми (следовательно, там
был и помещичий дом) и умерший в 1850 г.
А в следующем году все крестьяне Спинки (53),
Митьковщины (116) и большинство крестьян Дятько-

113

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
ясь, однако, в полноценные дворянские усадьбы.
В 1840–1850-е гг. здесь был помещичий дом братьев
подпоручика Николая и штабс-капитана Афанасия
Сергеевичей Бахтиных, владевших тут менее чем
40 дворовыми и крестьянами (главные дома и
около сотни крепостных братья имели в своём родовом селе Страшевичи). А основным помещиком
в сельце Рудном стал в это время представитель
брянского уездного чиновничества коллежский
регистратор Иван Иванович Молчанов, сумевший
приобрести господский дом и около сотни дворовых и крестьян. В 1850-х гг. после смерти И.И.
Молчанова его владения перешли к вдове Марии
Львовне и нескольким Лапушкиным, также из брянского чиновничества.
Деревня Неготина была поселена Вепрейскими,
но уже в 1770-х гг. в число владельцев вошёл и Николай Андреевич Тютчев, сначала купивший здесь
немногих крестьян, а затем переселивший сюда
несколько семей из других селений. В 1782 г. за
Н.А. Тютчевым и поручиком Николаем Александровичем Вепрейским в деревне было примерно по 70
крестьян. В конце XVIII в. Н.А. Вепрейский построил
здесь свой дом, и селение стало именоваться «сельцо
Неготино». В первой четверти XIX в. в неготинской
отцовской усадьбе, которую обслуживали около 20
дворовых, временами жил подполковник артиллерии Иван Николаевич Вепрейский, но позже ни его
наследники, ни владевшие второй частью селения
И.Н. и Н.И. Тютчевы (отец и старший брат поэта) своих
домов здесь не имели, и к середине века Неготино
вновь стали называть деревней.
Ко времени отмены крепостного права сельцо
Рудное и Неготино примерно сравнялись: в каждом
селении было около 15 дворов, в которых проживало
немногим более 150 крестьян. Сейчас в Неготино ещё
остаётся немного жителей, а деревня Сельцо-Рудное
(так стали именовать селение в пореформенную
эпоху) обезлюдела.

ях ко II тому его «Истории…». А в начале 1840-х гг.
В.М. Зиновьева, заинтересовавшись историей родных
мест, решила раскопать находившийся в селе большой «курган», оказавшийся в реальности остатками
разрушенного древнего каменного храма. В 1844 г.
она продолжила раскопки уже вместе с мужем, подполковником артиллерии (позже – генерал-майором)
М.М. Фоминым. В результате было найдено немало
ценных предметов древности, позднее безвозмездно
переданных в Московское Археологическое общество, откуда они поступили в Исторический музей
имени императора Александра III (ныне – Государственный Исторический музей).
И Вщиж, и хозяйка вщижского поместья Вера Михайловна Зиновьева-Фомина, владевшая в середине
XIX в. 19 дворовыми и 192 крестьянами, были хорошо
известны Ф.И. Тютчеву. В конце жизни он дважды
посещал дом супругов Фоминых: в августе 1869 г. и
в августе 1871 г. Особенно примечательно второе
из этих посещений, когда родились строки одного
из лучших его стихотворений «От жизни той, что
бушевала здесь…» (при записи стихов была сделана
авторская пометка: «По дороге во Вщиж»).
На одном из уцелевших курганов возле этой дороги в 1998 г. была установлена часовня, в построенной
тогда же Тихвинской церкви открыта музейная экспозиция с вщижскими древностями. А вот Вщижское
городище, обильно политое кровью наших пращуров
в их героической борьбе с неприятелями, находится
в абсолютно заброшенном состоянии.
Располагавшиеся между Вщижем и Овстугом
сельцо Рудное и деревня Неготино, недолгое время
также именуемая сельцом, были моложе перечисленных ранее селений, возникнув лишь в XVIII в., когда
некоторые из помещиков ближних селений перевели
по нескольку крестьянских семей в приглянувшиеся
им места. Основателями Рудного стали Мясоедовы, и,
поскольку здесь появился господский дом, селение
именовалось сельцом. Довольно быстро оно стало
заметным. В 1782 г. здесь находилось 3 помещичьих
дома с садами, принадлежавшие братьям майору
Степану, поручикам Дмитрию и Ивану Евстратовичам
Мясоедовым, которые владели в общей сложности
почти 200 дворовыми и крестьянами. Часть относившихся к сельцу Рудному земель приобрёл Николай
Андреевич Тютчев, но крестьян здесь он не имел.
В XIX в. число жителей сельца несколько уменьшилось, состав владельцев не раз менялся, но господские дома в Рудном оставались, не превраща-

***

На этом можно и закончить. Вывод из всего
изложенного достаточно ясен: в окружавших
Овстуг селениях во второй половине XVIII – первой
половине XIX в. было много помещичьих усадеб,
не выделявшихся (за немногими исключениями)
чем-то особенным, но имевших прямое отношение
к судьбам немалого числа примечательных лиц,
заслуживающих внимания.

114

ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ

115

ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ

116

Д.В. Кузнецов

•

Барышье

сли проехать от Брянска километров сорок на
северо-запад по Смоленской трассе и свернуть
налево, то можно доехать до довольно крупного
села Новосёлки, в двух километрах от которого на
левом берегу Судости находится старинная деревня
Барышье, ныне, как и многие другие подобные ей,
практически вымершая. А ведь когда-то Барышье было
большим селом, перед отменой крепостного права тут
жило несколько тысяч жителей. Знаменито Барышье
тем, что там находилось самое значительное из имений дворян Бахтиных. А если ещё точнее – имение
Михаила Петровича Бахтина (1768–1838), генерал-майора в отставке, виднейшего мецената XIX столетия.
Бахтины были одним из старинных дворянских
родов в Брянском уезде. Еще с начала XVII в. центром
их владений были села Страшевичи и Княжичи в Подгородном стане Брянского уезда. По данным переписи 1700 года, за Бахтиными числилось два владения
в Брянском уезде общей численностью 324 душ м.п.
По данным третьей ревизии 1762 года, их владений в
Брянском уезде было уже шесть (1820 душ м.п.), ещё
одно – в Карачевском уезде (28 душ м.п.).
В середине XVII в. в Барышье кроме Бахтиных
хозяйствовали ещё несколько помещиков, но самым
крупным из них был секунд-майор Петр Афанасьевич
Бахтин, которому принадлежало около 200 крестьян.
В 1799 году ему была выдана «копия с герба рода Бахтиных с описанием происхождения этой фамилии»,
где среди прочего говорилось о том, что «фамилии

Герб рода Бахтиных
Бахтиных многие Российскому Престолу служили
разные дворянские службы, и жалованы были от
Государей в 1613 г. и других годах поместьями. Всё
сие доказывается копиями с жалованных грамот на
поместья и родословною Бахтиных».
Герб рода Бахтиных внесён в часть 2 «Общего гербовника дворянских родов Всероссийской империи»
и представляет собой изменённый польский герб «Любич». Род Бахтиных, из которого вышел Михаил Петрович, очень древний. Бытует легенда о сокровищах раз-

Вид на храм Космы и Дамиана со стороны Судости

117

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."

Барышье. Храм Космы и Дамиана

Барышье. Храм Космы и Дамиана. Фрагмент интерьера

118

Д.В. Кузнецов

•

Барышье

к решению принести всё своё достояние на пользу
общественную.
По воспоминаниям инженера генерал-майора
К.К. Жерве, посетившего М.П. Бахтина в 1834 году,
«М.П. Бахтин был владельцем колоссального имения.
В том селе, где он жил, было 3000 душ, а всего у него
было 7000 душ и семь миллионов денег. Дом у него
был – дворец с огромными залами и хорами для музыки, несколько гостиных, огромная столовая, также
с хорами, а для приезжих гостей в доме и во флигеле
до 60 комнат, меблированных и убранных с полным
комфортом. У него была своя музыка в 40 человек,
капельмейстер. Его охота состояла из 100 человек
верховых егерей со всевозможными атрибутами,

бойника Кудеяра, которыми завладели Бахтины. Клады
разбойника якобы находились недалеко от деревни
Барышье. Легенда повествует, будто бы разбойники
еще во времена Ивана Грозного напали на одного из
предков Бахтина. Тот собрал дружину и впоследствии
разгромил банду и завладел ее сокровищами.
Происходит род Бахтиных от Воина Ивановича Бахтина, жалованного в 1613 году поместьями
за «многие службы в лихолетье». Внук его, Фёдор
Анисимович, был жалован за участие в войне с ханом крымским и «салтаном турским» поместьями в
Московском уезде в 1674 году. Этот род записан в VI
часть родословной книги Орловской губернии.
Непонятно было, зачем понадобилось ветви
Бахтиных, из которой происходят Николай и Иван
Ивановичи Бахтины и Михаил Петрович, родоначальником которой был Афанасий Бахтин (конец XVII
века), добиваться утверждения в качестве отдельного
рода. Сейчас становится очевидным, что эта ветвь не
была утверждена герольдией в древнем дворянстве
и записана во вторую часть родословных книг Орловской и Калужской губерний.
Наиболее яркой личностью не только среди владельцев Барышья, но, возможно, и среди всех Бахтиных
был полковник Михаил Петрович Бахтин. В молодости
он служил в лейб-гвардии Конном полку, но после
внезапной смерти горячо любимой невесты ушел в
отставку в звании полковника и поселился в с. Барышье.
Бахтин был неутешен, сам сильно заболел, но по
молодости лет вынес болезнь. Сначала жил он очень
тихо, потом познакомился с соседями, посещая их
редко, но к себе принимал очень часто и весьма
радушно. Однако он оставался холостяком и даже в
преклонных летах всегда с чувством скорби вспоминал о постигшем его несчастье.
Как отмечается в «Кратком историческом очерке
Орловского-Бахтина кадетского корпуса», сведения
о личности М.П. Бахтина по сохранившимся официальным документам, к сожалению, весьма ограничены. О Михаиле Петровиче известно то, что в 1807
году после первого созыва народного ополчения в
Российской империи он принял активное участие
в его подготовке, за что в 1808 году был награждён
орденом Святого Владимира 4-й степени с формулировкой: «В вознаграждение усердной службы по
Земскому войску». Это явствует из дела Орловского
дворянского депутатского собрания по ходатайству
Бахтина в 1812 году о занесении его в дворянскую
родословную книгу Орловской губернии.
Известно также, что, выйдя из военной службы
в отставку по достижении 40-летнего возраста и
оставаясь холостым, он посвятил себя сельскому
хозяйству с таким успехом, что в несколько раз увеличил наследственное имение и на склоне лет пришёл

Юбилейная медаль
в честь Михаила Петровича Бахтина
собаками всевозможных пород и в огромном количестве. Оранжерея превосходная: широкая, большая,
длиною с полверсты, убранная зеркалами и разною
садовой мебелью. Духовой сад на версту, более чем
с 2 000 фруктовых деревьев всевозможных пород.
Особый птичник для фазанов, до коих старик был
большой охотник и часто потчевал гостей фазаньим
жарким. Вольеры, где собрано было огромное количество разных птиц, попугаев, какаду и прочих».
Большие сады были заведены, кроме того, в Страшевичах, Речице, Дорогини и Бобылеве, где также
были бахтинские имения. Возможно, что примером в
садоводстве для М.П. Бахтина стало расположенное
неподалеку в с. Токарево (Спасское) имение Николая Ивановича Алымова, где помещик развел сад с
самыми разными плодово-ягодными культурами и
устроил оранжерею с лимонными, апельсиновыми
и персиковыми деревьями.

119

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
К.К. Жерве в своих воспоминаниях приводит своё
предположение о сооружении нового храма: «Недалеко от дома своего он построил большую церковь
со всей возможной для церкви роскошью, полагать
надо, в память усопшей своей невесты. Но в устройстве он не показал своей цели, а держал эту сокровенную мысль в тайне своего прекрасного сердца».
Храм Космы и Дамиана (Козьмы и Демьяна), находящийся на берегу реки Судости в центре села и
являющийся его архитектурной доминантой, был построен в стиле позднего русского классицизма, также
называемом стилем ампир, и отличался простотой
композиционных форм и сдержанностью внешнего убранства, но в то же время живописностью и
монументальностью. В настоящее время его заброшенное здание, от которого остался только остов,
является единственным сохранившимся строением
в Барышье, имеющим отношение к Бахтину и его поместью. В последние годы предприняты некоторые
меры по его реставрации.
После освящения храма М.П. Бахтин высказал
мысль о желательности открытия в губернском городе Орле кадетского корпуса для подготовки офицеров русской армии и о возможной передаче на это
дело всех благоприобретенных им имений. Узнавший
об этом орловский губернатор А.В. Кочубей весной
1835 г. посетил Барышье и поддержал М.П. Бахтина в
этом решении, о чем и было сообщено императору.
М.П. Бахтин решил пожертвовать на устройство и
содержание Орловского кадетского корпуса не только свою благоприобретенную собственность, но все

К.К. Жерве в своих воспоминаниях приводит
сведения о внешности М.П. Бахтина и особенностях его поведения, что ценно, учитывая, что
изображений Бахтина не сохранилось, хотя авторы
«Краткого исторического очерка Орловского-Бахтина кадетского корпуса» сообщали, что в опись
имущества умершего генерал-майора всё-таки
входил «поясной портрет в генеральском мундире», впоследствии переданный в здание кадетского
корпуса и украсивший его главный зал. Судьба
данного портрета неизвестна. Единственное изображение Бахтина, дающее нам представление о
его внешности, существует на юбилейной медали,
изготовленной в его честь. Но вот как Жерве характеризует М.П. Бахтина: «Старик был лет около
70-ти, высокого роста, довольно бодрый, приятной
наружности, приветлив – барин в форме, но не
горд. Со своими крестьянами жил он в ладу, делал
им и окрестным помещикам много добра, родню
свою недолюбливал».
Занимаясь общественной и хозяйственной деятельностью, М.П. Бахтин первоначально не проявлял
заботы о находившейся в селе деревянной Космодамианской церкви, построенной еще в 1744 г. его
отцом, П.А. Бахтиным, и все более приходившей в
ветхость (впервые Космодамианская церковь в селе
упоминается еще в начале XVII в. как разграбленная
литовцами). Однако после встречи в 1829 г. с орловским епископом Никодимом, который при объезде
епархии посетил Барышье, М.П. Бахтин выразил
желание построить в селе новый храм.

Воссозданное надгробие на месте захоронения М.П. Бахтина

120

Д.В. Кузнецов

•

Барышье

ния строительства и открытия учебного заведения
М.П. Бахтин не дожил 5 лет. Он был похоронен в своем
имении в Барышье при церкви Космы и Дамиана.
Над его могилой было установлено мраморное
надгробие с надписью: «Под камнем сим погребено
тело генерал-майора Михайлы Петровича Бахтина
незабвенной памятью патриота героическим усердием пожертвовавшим своего достояния заключавшегося 4500 душ и капиталу 1500000 рублей в пользу
Орловского кадетского корпуса родился в 1766 года
ноября 6 дня скончался 1838 года генваря 27 дня».
В середине XIX в. на могиле был установлен также
бронзовый бюст М.П. Бахтина, но ни бюст, ни большинство того, что связано с именем этого человека,
к сожалению, не сохранилось.
И вот как «усовершенствовали» эту надпись в
XXI веке благодарные потомки. Им пришла в голову
идея о постановке нового памятника, в стилевом
отношении никак не связанного с традиционными
формами надгробий прошлого века. На наш взгляд,
это ярчайший пример варварского отношения к
историческому памятнику. Вместо того чтобы отреставрировать вполне пригодную надпись (благо
современные технологии это позволяют), взяли
новую гранитную плиту, выгравировали на ней старую надпись и огромными болтами прикрутили это
изделие поверх оригинального камня...
Посещение Барышья, с обозрением отреставрированного храма и могилы выдающегося мецената, с
рассказом о его жизни, могло бы органично вписаться в туристический маршрут по старинным сёлам с
архитектурными памятниками: Страшевичи – Госома
– Творишичи – Барышье.

имеющиеся у него средства (свыше 1,6 миллиона рублей ассигнациями), а также своих крестьян, которые
продавались казне и переводились в разряд государственных. Это было одно из самых значительных
частных пожертвований в дореволюционной России.
После передачи имений Бахтина государству в
Брянском уезде в 1840-х гг. была даже образована
особая волость для государственных крестьян с
центром в Барышье, с 1855 г. присоединённая к Супоневской «экономической» волости.
После пожертвования М.П. Бахтина император
Николай I обратился к нему с личным письмом, в котором сообщил о награждении полковника Бахтина
орденом Святого Владимира 2-й степени, званием
генерал-майора кавалерии, а корпус повелел именовать Бахтинским. Бахтин устроил грандиозный
праздник, посвященный награждению его высоким
орденом и генеральским званием. С тех пор официальным именованием кадетского корпуса стала
аббревиатура ОБКК – Орловский Бахтина кадетский
корпус. Это было огромное событие для всей губернии. Брянское уездное дворянство тем более встретило его с восторгом. В честь этого события была
изготовлена хранившаяся в Орловском кадетском
корпусе памятная золотая медаль, на лицевой стороне которой было изображение генерал-майора и
надпись: «Михаил Петрович Бахтин», а на обороте: «За
благотворение юношеству. 1836 г.» (позднее для коллекционеров с нее были сделаны бронзовые копии).
Торжественная закладка здания Орловского
Бахтина кадетского корпуса состоялась 19 августа
(1 сентября) 1837 года в присутствии цесаревича,
будущего императора Александра II. Но до оконча-

121

122

В.Н. Городков

•

На родине поэта
прелестном, благоуханном, цветущем, безмятежном
и лучезарном – ах, какие приступы тоски по родине
овладевают мною...».
К сожалению, дом Тютчевых не сохранился до наших
дней. В 1912 году он был продан на слом. Дом стоял у
юго-западной границы парка на самом высоком месте.
От него парк спускался по склону на северо-восток к
небольшому пруду. Своим парадным, с шестиколонным
дорическим портиком, фасадом, обращенным к парку,
дом господствовал над ним и выделялся в сельском
ландшафте. С утратой дома парк осиротел. Последующие полстолетия он хирел без ухода.
Постоянные и всевозможные утраты были его
уделом. Погибшие деревья никто не заменял, вода
из пруда ушла, дорожки исчезли.
Лишь в начале 1960-х годов к парку в Овстуге
снова проявился интерес. В то время здесь начали
проводить ежегодные Дни поэзии памяти Тютчева. И
поэзия Тютчева, в какой-то мере вдохновленная красотой этих мест и парка, вновь приковала к Овстугу
внимание людей.
Безжалостное время стерло следы планировки
парка. Да и была ли она? «Мне очень ярко вспомнился и как бы открылся зачарованный мир детства,
так давно распавшийся и сгинувший. Старинный
садик, четыре больших липы, хорошо известных в
округе, довольно хилая аллея шагов во сто длиною и
казавшаяся мне неизмеримой, – весь прекрасный мир
моего детства, столь населенный и столь многообразный, – все это помещается на участке в несколько
квадратных сажень...» Так вспоминает Ф.И. Тютчев в
1846 году село Овстуг и парк усадьбы.
...Где мыслил я и чувствовал впервые,
И где теперь туманными очами
При свете вечереющего дня
Мой детский возраст смотрит на меня...
В настоящее время парк занимает территорию
размером около шести гектаров. Определенной
планировки, связанной с первоначальной, парк не
имеет. Вход в него расположен в южном углу, со стороны общественного центра села и от здания бывшей
народной школы. Эта школа основана дочерью поэта
– Марией Федоровной Бирилевой – при поддержке и
помощи его в 1871 году. С 1960 года в части, а после
1970 года во всем здании школы размещается музей
Ф.И. Тютчева.
Одновременно с организацией музея в парке,
начиная от входа, по случайно возникшим тропин-

орошо поехать в Овстуг, на родину нашего
замечательного поэта-земляка Федора Ивановича Тютчева. К бывшей его усадьбе проще добраться со стороны шоссе Брянск–Рославль, свернув
направо по асфальтовой дороге. Дорога через два
километра окончится на новой центральной площади
села. От площади рукой подать до старинного парка.
Это путь для посетителей, не располагающих достаточным временем. Он короче, по нему ехать быстрее,
а потому он и менее впечатляющ...
Другой путь – для любителей прогулок по красивым местам. Он пролегает от станции Ржаница Риго-Орловской железной дороги. Отсюда лучше идти
пешком. Пересечь прохладный лес и пойму реки.
Встреча с Десной всегда радостна. Здесь особенно.
Лирический образ этого места, созданный сто с лишком лет назад Тютчевым, встает перед нами, когда мы
оглядываемся кругом:
В небе тают облака,
И, лучистая на зное,
В искрах катится река,
Словно зеркало стальное…
Час от часу жар сильней,
Тень ушла к немым дубровам,
И с белеющих полей
Веет запахом медовым.
Чуден день! Пройдут века –
Так же будут, в вечном строе,
Течь и искриться река,
И поля дышать на зное.
Это написано здесь, близ Овстуга, в Гостиловке!
За Десной – изумрудное всхолмье. Среди высоких
зеленых берегов, по которым разбросано древнее
село Овстуг, не очень заметен маленький парк. Лишь
несколько старых великанов-тополей обращают на
себя внимание и навевают мысли о былом...
Род Тютчевых владел усадьбой около трех столетий. Можно предположить, что парк был заложен
предками Федора Ивановича в XVIII веке на месте
более древнего сада. В начале XIX века в усадьбе был
построен новый каменный дом. В Овстуге родился и
провел детство будущий поэт и дипломат. Ф.И. Тютчев
любил Овстуг и его окрестности и посещал усадьбу в
разные периоды своей жизни. Поездка в Овстуг была
для него, по его словам, «наградой» за столичные
тяготы. Проживая долгие годы за рубежом России,
он всегда стремился на родину. В одном из писем
жене Тютчев пишет: «...когда ты говоришь об Овстуге,

Эта заметка была опубликована В.Н. Городковым в 1983 году в прижизненном издании его книги «По старинным аллеям». Автор излагает
свое видение ландшафта усадьбы, указывает на привлекательные его черты, визуально-эстетические «связи» поэзии Тютчева и облика
уголков усадебного парка. Это попытка архитектора воспроизвести такие «картины природы в парке и по соседству с ним, которые помогли
бы посетителю в его восприятии парка приблизиться к образам поэзии Тютчева, воочию ощутить его «лирику природы...». Такой подход к
реставрации парка В.Н. Городков использовал в своих проектах по воссозданию усадебного парка поэта в Овстуге, которые, к сожалению, не
были реализованы. Этот очерк мы дополняем историей воссоздания усадебного дома поэта (примечание редактора-составителя).

123

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
Ловишь беглую струю?..
Хоть томится, хоть трепещет
Каждый лист твой над струёй,
Но струя бежит и плещет,
И на солнце нежась, блещет,
И смеется над тобой...
Почему бы ни использовать голый, обшарпанный
в наши дни берег пруда для посадки на нем ивы?
Или где-то в уголке парка – рощицы берез, которая
напоминала бы нежные строки:
...стоят обвеяны березы
Воздушной зеленью сквозной,
Полупрозрачною, как дым...
Необходимо подумать о создании таких внешних
видов из парка, какие были раньше и навевали картины подобные образам поэта:
...Тихой ночью поздним летом,
Как на небе звезды рдеют,
Как под сумрачным их светом
Нивы дремлющие зреют...
Усыпительно безмолвны,
Как блестят в тиши ночной
Золотистые их волны,
Убеленные луной...
Это написано здесь, в Овстуге, в июле 1849 года.
Надо согласиться с Тютчевым, что
...природа:
Не слепок, не бездушный лик –
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык...
И постараться проникнуть и в язык природы, и в
поэзию Тютчева, чтобы воссоздать лик парка времен
поэта. Думается, это главное, что надо иметь в виду
при воссоздании парка.
Отец поэта – Иван Николаевич – отставной гвардии поручик, смотритель экспедиции кремлевских
строений – заменил в конце 30-х – начале 40-х гг. XVIII
века сильно обветшавший дом новым каменным, более просторным и величественным. Он ожидал приезда в усадьбу находившегося на дипломатической
службе за границей сына. Поэт, любивший Овстуг,
всегда стремился на родину. Некоторое время спустя
после смерти отца он пишет в Петербург: «... Что же
до нового дома, то он право, весьма хорош, и вид со
стороны сада очень красив». Этот дом был построен
по проекту архитектора Герасимова. В музее Тютчева
в Муранове и в Овстуге хранится схематический план
первоначального варианта дома. Впоследствии, при
постройке, проект был несколько видоизменен. В
Овстуге, некогда цветущем крае, «природа о днях

кам были посажены две диагонально расходящиеся
липовые аллеи. Вдоль юго-восточной и юго-западной
границ парка произведены четырехрядные посадки
лип. Вместе с разросшимся самосевом лиственных
деревьев и кустарников эти посадки составляют
большую часть озеленения парка. От посадок времен
Тютчева осталось несколько деревьев в западной и
северо-западной сторонах территории.
В 1965 году был предложен временный проект,
имевший целью изменить складывающуюся исторически необоснованную геометрическую лучевую
планировку в пользу более свободной, ландшафтной.
Однако этот проект в части озеленения и прокладки
дорожек пока не реализован. Размещена в центре
парка «поляна поэтов» для проведения выступлений
в День поэзии. Восстановлены земляная плотина и
пруд в северо-восточном углу парка. Вот пока и все1.
В 1971 году к парку прирезан дополнительный
участок земли площадью 1,72 гектара. Он прилегает
к юго-западной стороне старого тютчевского парка
и отделяет его от здания клуба и других современных зданий, расположенных южнее. Таким образом,
созданы благоприятные условия для развития трех
взаимосвязанных зон современного парка культуры и отдыха: спортивной (по соседству с клубом),
культурно-массовой (в прирезанной части) и зоны
тихого отдыха. Роль последней как нельзя лучше
будет выполнять мемориальный парк Ф.И. Тютчева.
В последние десятилетия поэзия Ф.И. Тютчева
находит все большее признание у нас в стране и за
рубежом.
В Овстуг едут многочисленные поклонники поэта
и просто туристы. В связи с этим возникает задача
воссоздания старого, по возможности близкого к
первоначальному, облика парка. Решение этой задачи осложняется отсутствием документальных данных
по историческому виду и планировке парка.
Рисунки общего вида усадьбы, выполненные в
XIX веке, и фотоснимки начала XX века дают основание считать, что планировка парка была свободной, пейзажной. Видимо, таким и надо воссоздать
мемориальный парк Ф.И. Тютчева. Надо попытаться
воспроизвести такие картины природы в парке и по
соседству с ним, которые помогли бы посетителю в
его восприятии парка приблизиться к образам поэзии Тютчева, воочию ощутить его лирику природы,
красоту, вдохновлявшую поэта.
Что ты клонишь над водами,
Ива, макушку свою?
И дрожащими листами,
Словно жадными устами,
1

Работы по благоустройству парка проведены в 2002 – 2003 гг. по проекту фирмы «Русский сад» под руководством В.А. Агальцовой.

124

В.Н. Городков

•

На родине поэта
тенью в общем плоскую и строгую архитектуру
фасадов. Пронизанные воздухом и светом портики,
вместе с балюстрадами балконов и парапетами, органично соединяли архитектуру дома с окружающей
природной средой. Все внимание архитектора было
обращено на игру объемов. С этой целью центральная часть дома возвышена мезонином, сделанным
по ширине портиков. Мезонин увенчан цилиндрическим фонариком с куполком и шпилем. К торцам
одноэтажной части дома примкнуты меньшие по
высоте и ширине объемы боковых входов. Они подчеркнуты сильно выдвинутыми вперед козырьками
над крыльцами.
Живописная, хорошо увязанная по масштабу с
небольшим парком архитектура дома вызывает
чувство восхищения красотой и гармонией этого
небольшого ансамбля, который в бытность там
Ф.И. Тютчева, неоднократно посещавшего Овстуг
после 1846 года, несомненно, оказывал на него благотворное влияние.
В 1978 году была начата работа по историко-архивным изысканиям сведений и материалов для
воссоздания подлинного облика дома Ф.И. Тютчева.
Эта работа проводилась при содействии управления
культуры в Брянском технологическом институте
при участии инженера Е.Е. Шестакова. Осенью 1979
года проведены раскопки и поиск сохранившихся фрагментов фундаментов, что позволило достаточно
точно определить местоположение капитальных
стен и основные размеры дома. Обнаруженные фрагменты фундаментов позволили впоследствии точно
«привязать» здание к старому его местоположению.
Тщательный историко-архитектурный анализ всех
имевшихся к тому времени фактографических материалов позволил начать разработку эскизного проекта
воссоздания дома, в котором обосновывалась графическая реконструкция внешнего облика, положенная
в основу архитектурно-строительного проекта. В
1980 г. проект был одобрен, и вскоре была начата разработка рабочих чертежей здания. К этому времени
имелись также необходимые административные
решения о воссоздании усадьбы Ф.И. Тютчева, в частности решения Брянского облисполкома и центрального
совета ВООПИиК.
Проект предусматривал почти точное воссоздание на прежнем месте внешнего облика дома.
Имелось в виду также восстановление всех основных
помещений, выполнение их внутренней отделки в
стиле первой трети и середины XIX века...».

былых молчит» и «знать не желает о былом». Время
реально подумать о воссоздании дома и парка поэта
пришло лишь в середине 1970-х годов.

***

Заслуга в воссоздании утраченного дома поэта
принадлежит заслуженному архитектору России Василию Николаевичу Городкову (1914–1997). Многое
сделал В.Н. Городков для пробуждения у жителей
Брянского края интереса к памятникам ландшафтного и садово-паркового искусства, в числе которых
и парк в усадьбе Тютчева. Изучение истории парка
и его современного состояния позволило архитектору выполнить проект его восстановления, к
сожалению, так и неосуществленный в натуре. Еще
и сейчас приходится нередко слышать, что дом, мол,
восстанавливался по ... сохранившимся (!) чертежам,
местоположение его якобы не соответствует первоначальному и прочие нелепые вымыслы. Между
тем многогранная история воссоздания усадьбы
великого поэта, в частности ее архитектурно-ландшафтная глава, все еще не нашедшая должного отражения в литературе и экспозиционном материале
музея Тютчева, требует к себе должного внимания
и бережного отношения к истине. Сохранившиеся
архивные материалы архитектора Городкова, его
публикации 1970–80-х гг., проектные материалы и
другие свидетельства позволяют проследить все
этапы воссоздания усадьбы великого поэта. Предоставим же слово самому архитектору Городкову.
«Чтобы восстановить как можно точнее облик
дома усадьбы Ф. Тютчева, потребовалось произвести большой поиск в госархивах, библиотеках и
музеях. В 1978–79 гг. были обнаружены и исследованы
немногие, но очень ценные графические материалы: рисунок общего вида усадьбы, выполненный
Драницыным в 1849 году, рисунок дома, сделанный в
1860-е годы пасынком поэта О. Петерсоном, фотоснимки паркового и главного фасадов 1910–1912
годов, акварель неизвестного художника, изображающая дом перед его разборкой в 1912 году. На всех изображениях хорошо был виден характер внешней архитектуры. Это классицизм первой трети XIX века
с характерной композицией классической русской
усадьбы, тип которой был создан и развит еще во
второй половине XVIII столетия. Главный и парковый
фасады имели традиционные для подобных усадебных домов шестиколонные портики. Они обогащали
архитектуру здания, внося в нее пластику, украшали

125

ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ

126

В.Н. Городков

•

Дороги к прекрасному

Голубея Дубровского района. Она стоит на высоком
берегу Десны в центре села, и хотя не очень велика
своими размерами, но далеко видна, в частности, из
окна вагона поезда.
Троицкая церковь построена на средства графа
В.Д. Олсуфьева в 1844 году. Четверть века спустя ее
постигло несчастье – пожар. Отремонтирована без
заметных изменений первоначальной архитектуры.
По типу это четырехстолпный одноглавый храм, в
плане квадратный, с высоты имеет три полукруглых
апсиды, с запада примыкает небольшое помещение
паперти с колокольней над ней. Куб церковного
зала завершен световым барабаном, покоящимся на
подпружных арках и увенчан куполом с небольшой
головкой под крестом.
Церковь каменная, на высокой подклети, декоративный убор – граненые полуколонны, ступенчатые
карнизы и тяги, килевидный фронтон, обрамления
окон и дверей выполнены из кирпича, без штукатурки.
Своеобразно устроена колокольня – в виде глубокой полукруглой ниши, огражденной балюстрадой.
Троицкая церковь представляет собой оригинальный образец новорусского стиля XIX века, начальной
стадии его развития. Это свидетельствует о том, что
Брянский уезд был далеко не медвежьим углом в области культуры. Архитектурой своих построек он составлял часть пленительного облика земли русской.

есна-красавица... Бытующее название голубой
ленты, перевившей изящным изгибом зеленое тело области, ныне оправдывается лишь
красивым природным ландшафтом, значительно пострадавшим в XX веке. Но еще в обозримом прошлом
этот эпитет был заслужен и делом рук людей, с незапамятных времен населявших эти берега. Плывший
по Десне любовался цепью храмов, сопутствующих
ему. То тут, то там они вспыхивали зарницами позолоченных куполов, шпилей, глав и крестов, свечением
белых стен, причудливостью объемов и форм. Они,
искусно поставленные на самых видных местах побережья, обрамляли широкую пойму, указывая путь
к Брянску, Трубчевску и далее к старинному городу
Киеву. Теперь иных уже нет, другие пребывают в
обезглавленном или полуразрушенном виде. И, таким образом, утратили свою роль в формировании
понятия «Десна-красавица».
Если сегодня отправиться от границы области
по Десне вниз, ну хотя бы до Брянска, то можно увидеть свыше десятка из тех архитектурных маяков,
стоящих над рекой и смотрящихся в ее зеркало или
отступивших в глубь побережья, которые многие
века представляли чарующей своей красотой облик
отчего края. Вспомним и те из них, коих нет сегодня,
но в истории культуры Брянской земли и России
оставивших свой след.

ТРОИЦКАЯ ЦЕРКОВЬ В ГОЛУБЕЕ

ДРЕВНИЙ ХРАМ ВО ВЩИЖЕ

Когда вступаешь в пределы области с северо-запада, нас встречает первый памятник архитектуры
Брянского Подесенья – это церковь Троицы в селе

Передвижение избранным нами маршрутом по
Десне вниз к Брянску – это зримая история многих
веков, оставивших память на берегах реки – красавицы. Следующий архитектурный маяк освещал путь
в глубокую древность Брянского Подесенья – Вщиж.
Здесь славянские корни далекой домонгольской
эпохи.
В сороковых годах прошлого века местная помещица Фомина разрыла насыпь, неправильно
называемую курганом и оказавшуюся остатками
разрушенной каменной церкви, о чем говорили
обломки различных церковных предметов, древней
выделки кирпичи, все найденные предметы принадлежали XII веку, и разрушение храма отнесли
не позднее, чем к XII веку. По открытым в насыпи
следам удалось воссоздать план церкви, состоящий
«из квадрата, восточная часть которого оканчивалась
тремя полукружиями (апсидами алтаря), а западная
– архивольтами».
По своему типу и архитектурному решению вщижский храм был близок к ныне существующей церкви
Покрова на Нерли близ Владимира 1166 года, а по
скупым, но выразительным деталям внешней отделки
– к смоленским постройкам середины XII века.

Троицкая церковь в Голубее (1844 г.).
Рис. арх. В.Н. Городкова

127

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
У южной стены церкви в свое время обрел вечный
покой прах отца поэта. Его надгробие должно быть
восстановлено. Правда, оно окажется уже не у стен
храма, а около сельского клуба, построенного сейчас
на месте церкви.
Ныне, когда жители села Овстуг хотят воссоздать
свою церковь, это придется делать на другом месте.
Господствующее, видное место найдется в красивом
селе. Таким образом, утраченное звено архитектурных памятников по Десне будет заполнено1.
Облик Успенской церкви принадлежит рубежу
двух столетий искусства – русского барокко и классицизма XVIII века. Он пленял зрителя изяществом
силуэта и красотой архитектурных форм. Элементы
стилей, органически сочетаясь, образовали гармоничную композицию объемов здания, дополненную
невысокой оградой участка и обильной зеленью
парка.

Вщиж. Графическая реконструкция храма
нач. XII в. Рис. арх. В.Н. Городкова
В 1947 году экспедиция академика Б.А. Рыбакова
изучала материальные следы Вщижского княжества.
В результате, среди прочего, удалось реконструировать в графике и внешний облик древнего храма
на Вщижском городище. Куб церкви расчленен
профилированными пилястрами на три части с
каждой стороны, в соответствии с внутренними
столбами, на которых покоился световой барабан с
шлемообразным куполом. Церковь была окружена
галереей – гульбищем, приподнятым аркадой. Монументальность и спокойное величие, характерное
для памятников Древней Руси, являет образ храма,
вознесенного на холме над Десной.
Будем надеяться, что скрытые почти восемь веков
в земле остатки фундамента церкви когда-нибудь
будут открыты и музеефицированы. «Рука» тысячелетней культуры протянется к нам.

УСПЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ В ОВСТУГЕ

Еще один архитектурный «маяк» истории над
Десной, тоже уничтоженный, но не полчищами
татаро-монголов, а нашим отечественным нигилизмом 1930-х годов – это церковь в Овстуге, в имении
Тютчевых.
На рисунке Драницына 1846 года, хранящемся в
музее-усадьбе Ф.И. Тютчева в Муранове, хорошо видна церковь по соседству с домом усадьбы, с которым
она составляла единый ансамбль.
Отец поэта, И.Н. Тютчев, современникам был известен «как беспримерный благотворитель храма,
притча и крестьян», а дед, Н.А. Тютчев, был строителем каменного храма во имя Успения Пресвятой Девы
Марии с зимним приделом святой великомученицы
Варвары.

Овстуг. Успенская церковь (кон. XVIII в.).
Рис. арх. В.Н. Городкова
Храм был безусловным господином окружающего
красивого ландшафта и виден издалека. С его утратой
овстугский край потерял многое в своем древнем
облике.

ЧЕРНЕТОВСКИЙ ХРАМ

На высоком месте правого берега Десны, в селе
Чернетове, сохранился храм оригинальной формы.
В окружении старых лип на зеленой лужайке стоит

Надгробие на месте захоронения И.Н. Тютчева воссоздано в 1998 г., новый храм построен к юбилейной дате – 200-летию со дня рождения
Ф.И. Тютчева в 2003 г. (прим. составителя).

128

В.Н. Городков

•

Дороги к прекрасному
стыдливо спрятаться среди деревьев, где таится до
сих пор.
Не так уж давно – в конце XIX века это место было
одним из пристанищ искусств нашей Родины. Следы
той поры и более давних дней еще не канули здесь в
забвение. В их числе и обезглавленный древний храм.
Храм каменный построен в 1759–1763 годах на
месте деревянного предшественника «старанием и
на средства помещика Фаддея Петровича Тютчева».
Раньше храм имел два алтаря – один во имя Преображения Господня и другой в честь иконы Казанской
Божией Матери. В 1895 году приделы соединены.
Стиль архитектуры этого редкого для нашего
края памятника – Елизаветинского периода русского
барокко – пышный, романтичный и трогательный.
Обилие пилястр, витиеватых обрамлений, раскреповок, многопрофильных карнизов, закругленных
рустованных углов и криволинейных стен, игра
светотени в филенках и нишах придают памятнику
большую пластичную нарядность и живописность,
характерные для этого веселого и радостного стиля.
Изысканный в пропорциях главный восьмерик
храма был завершен купольной крышей. Четыре люкарни световых проемов, как ожерелье, обрамляли
ее. Округло изогнутые грани крыши плавно переходили в основание еще одного светового барабана,
стройного и изящного, устремленного вверх. Его
четыре узких окна отвечали окнам люкарен. Он нес
красивую, в форме вазы главу, на острие короткого
шпиля увенчанную золоченым крестом. Таких же
изящных форм была и колокольня, возвышавшаяся
над западной частью церкви.
Редкий, можно сказать, единственный для Брянского края памятник архитектуры должен быть обязательно воссоздан во всех утраченных частях своих.
Без него много теряет в своей красоте голубая лента
на груди области – Десна.

ротонда – цилиндрическое строение, покрытое куполом. Если же заглянуть внутрь, то к удивлению своему
заметишь, что помещение в плане крестообразное.
Образован такой план четырьмя полукруглыми
нишами – эксцедрами, которые с фасада эффектно
украшены парами колонн, выделяющимися на фоне
глубокой тени ниш.
Этот небольшой, подкупающий своей простотой
храм наделен монументальностью, позволяющей ему
достойно завершать широкую деснянскую панораму.
Ограниченное количество архитектурных деталей
– упрощенные капители колонн и простой карниз с
небольшим выносом плиты, узкие, с полуциркульным
завершением нижнего ряда и круглые над ними окна
– вот и все внешнее убранство храма.
Церковь посвящена иконе Ахтырской Божьей
Матери. Построена в 1805 году местной помещицей
Надоржинской. Храм является прекрасным образцом
русского классицизма начала XIX века. Памятников
этого стиля в Брянске почти нет. Грамотная реставрация с воссозданием отдельно стоящей колокольни
еще может вернуть этому произведению архитектуры
его былую роль в украшении родного края.

ПРЕОБРАЖЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ
В ХОТЫЛЁВЕ

Некогда над зеленым морем парка и рощ грациозным видением белого корабля среди облаков «плыл»
храм Преображения Господня. Видение исчезло, когда в 1934 году уничтожили его гордые сверкающие
«мачты» и «паруса» – богато украшенные завершения:
световые барабаны-восьмерики с золотым сиянием
крестов. Нижняя часть, материалистами приспособленная под общежитие учащихся техникума, позже
захиревшего до уровня СПТУ, тогда вынуждена была

КАБАЛИЧИ

Храм Рождества Пресвятой Богородицы, находящийся в селе Кабаличи, хотя и не смотрится в
зеркало Десны, находясь на некотором удалении от
нее, но зато вся равнинная округа смотрит на него.
Ибо он стройной свечей своей высокой колокольни
«освещает» широкий простор, господствуя над ним.
«Гармония простоты законченных форм» привлекает взор с большого расстояния, а вблизи поражает
филигранностью работы его создателей.
Строительная история этого замечательного
памятника архитектуры изобилует трагическими
страницами.
Церковный приход села Кабаличи уже в XVII веке
упоминается как один из самых древних приходов
Брянского уезда. Дошедший до нас каменный храм –

Хотылево. Преображенская церковь (сер. XVIII в.).
Рис. арх. В.Н. Городкова

129

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
ходатайства о сносе… нет, не клуба, а памятника
архитектуры!
К счастью, доведенное (умышленно!) до аварийного состояния дитя XVII века все же сохранилось до
наших дней.
Что же оно представляло собой в своем первоначальном виде?
По своему типу церковь в плане крещатая, бесстолпная, с одной прямоугольной алтарной аспидой,
высоким квадратным храмовым залом под возвышенным куполом, прямоугольной трапезной с алтарем Илии и четырехъярусной, устремленной ввысь
стройной колокольней. Традиционная классическая
схема «кораблем»!
Внешняя архитектура своей чистотой и ясностью характерна для позднего русского барокко:
рустованные пилоны нижнего яруса колокольни,
обилие членений стен карнизами и тягами изящных
профилей, лопатками и пилястрами очень плоского
рельефа, пучками украшающих углы объемов, рамки
и филенки, заполняющие поля стен, прекрасного
рисунка навершия окон, сложные обрамления люкарен – овальных окон в куполе и всех других проемов.
Особо следует отметить поразительно тонкое до
изящества выполнение в штукатурке архитектурных
деталей – есть перед чем преклониться современным
строителям.
Памятник архитектуры в Кабаличах представляет
огромную ценность по своему художественному
и градостроительному значению для ландшафта
Брянского края. Его надо обязательно обратить к
первоначальному виду. Пусть «свеча» над деснянской
равниной светит и впредь!

наследник ряда деревянных предшественников. Он
построен «старанием и на средства помещика Ивана Никифоровича Тютчева». Храм имел два алтаря:
главный – холодный, во имя Рождества Пресвятой
Богородицы; придельный, в трапезной части храма
– теплый, во имя святого пророка Илии.
К постройке храма было приступлено в 1768 году.
Главный алтарь освящен в 1779 году, придельный –
ранее 1773 года. 21 июля 1862 года «выгорело все
село Кабаличи», храм тоже пострадал. В 1901 году
был капитально ремонтирован и тогда же, 27 мая,
освящен.

ЦЕРКОВЬ ДМИТРИЯ СОЛУНСКОГО
В ОТРАДНОМ

Во все времена русские зодчие хорошо понимали
роль архитектуры в пейзаже и значение пейзажа как
составной, неотъемлемой части архитектурной композиции. Все значительные постройки в селениях, а
это главным образом были храмы, они располагали
с большим искусством.
Над Десной, в селе Отрадном, среди болотистой
местности было найдено возвышение, на котором
построили церковь, ставшую главным зданием села
и архитектурным акцентом в окружающем пространстве поймы.
Село раньше называлось Голяжье, что связывалось со словом «голь», так как жители села отличались
крайней бедностью. После революции, когда «жить
стало веселее», село переименовали в Отрадное.
На деревянном кресте, хранившемся в те «безотрадные» годы в построенном «голью» храме, была

Кабаличи. Храм Рождества Пресвятой Богородицы
(сер. XVIII в.). Рис. арх. В.Н. Городкова
В 1930-х годах по инспирированной «просьбе
населения» был закрыт для службы. Позже над алтарем умудрились водрузить водонапорный бак,
тому и «поклонялись». А в 1960-х годах в пяти метрах от храма построили клубное здание, как будто
не нашли другого места. Совершенно очевидно – с
целью «вытеснить» с огромной площади села храм,
этот «пережиток прошлого». Тем более что качество
современного строительства уж очень наглядно
дисгармонировало с архитектурой храма, не в пользу
аляповатого клуба. Добились даже в райисполкоме

130

В.Н. Городков

•

Дороги к прекрасному
века. Руки народных мастеров оставили о себе память
в архитектуре церкви. Живой и свободный рисунок в
духе древнего зодчества совместно с вольной трактовкой классических архитектурных форм и хорошей
пропорциональной слаженностью всех объемов
и их частей сообщает памятнику жизнерадостное,
оптимистическое «звучание».
Хорошо вписанный в ландшафт и сросшийся с
ним в единое целое храм является прочным звеном
в архитектурном ожерелье красавицы Десны.
Необходимо остановить его разрушение, изменить характер современного использования и возвратить памятнику первозданный облик.

надпись, повествующая о том, что храм во имя великомученика Димитрия Солунского с приделом во имя
священномученика Харлампия построен в 1755–1757
годах, а «освятился храм сей Господа Бога и Спаса
нашего Иисуса Христа, святого великомученика
Солунского при державе ...Государыни императрицы
Елисаветы Петровны всея России... Святил сей храм
города Брянска Покровского собора протопоп Алексей, усердием и тщанием и потреблением имущества
благородной госпожи полковницы Анны Васильевны
Алимовой».

***

Мысленно пройдя по Десне примерно четвертую
часть ее протяженности в пределах области от Дубровского района до Брянска, мы увидели местами
утратившее звенья архитектурное ожерелье Десныкрасавицы, созданное творческим трудом народа за
восемь веков. То, что сохранилось сегодня, требует
нашей покаянной заботы, восстановления и реставрации, исправления плодов забвения своей истории,
пренебрежения памятью наших предшественников.
Возвращение на путь цивилизации немыслимо без
сохранения нашей духовной культуры.

ЦЕРКОВЬ РОЖДЕСТВА
В СЕЛЕ МЯКИШЕВЕ

Читатель, вероятно, заметил, что и на брянской
земле классицизм в архитектуре оставил сравнительно много каменных знаков видовой памяти народа.
Рождественская церковь в селе Мякишеве (ныне
Выгоничского района) – это своеобразный и очень
ценный памятник классицизма. Композиция храма
оригинальна и лаконична. В ее художественной
основе лежит контраст горизонтально протяженных равновеликих объемов трапезной и алтаря с
объемно-богатой вертикалью церкви, взмывающей
вверх мощным световым цилиндрическим барабаном с красивым сферическим куполом. Боковые
стороны церковного зала выделены эффектными
дорическими портиками с римскими фронтонами
на трехчетвертных колоннах.
Массивный барабан прорезан восемью прямоугольными окнами, чередующимися с нишами в
простенках, заключенных между парами пилястр,
– все это выглядит и строго и нарядно. Характерна
для стиля храма обработка стен трапезной и алтаря
горизонтальной «французской» рустикой, зрительно
увеличивающей длину этих объемов.
Немногие архитектурные детали имеют чисто
ордерные классические формы. Многие годы после

Отрадное. Церковь Дмитрия Солунского
(сер. XVIII в.). Рис. арх. В.Н. Городкова
Храм каменный, бесстолпный, одноапсидный,
в плане квадратный, с шестиугольным алтарем, с
прямоугольной трапезной и с колокольней над
входом. На четверике церкви световой восьмерик,
перекрытый сомкнутым сводом с купольной крышей
и световым барабаном.
Архитектурная отделка фасадов скромная, но
весьма любопытная. Ведущий мотив ее – членение
стен плоскими пилястрами, рисунок которых отдаленно напоминает свой прообраз – тосканский ордер, малого выноса карниз украшен лишь рельефной
полоской древнерусского поребрика и прост в своих
элементах.
Особенно своеобразны детали обрамлений окон
и входов. В основе их форм заметны следы влияния
архитектурного стиля барокко первой половины ХVIII

131

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
ЦЕРКОВЬ БОРИСА И ГЛЕБА
В ГОСОМЕ

исчезновения железной кровли храм «украшался»
очень интересной конструкцией – скелетом кружально-сетчатого деревянного купола, пока последний не
обрушился и не исчез бесследно.
Будет большой и невосполнимой потерей, если
так же исчезнет и весь храм.

Итак мы приблизились к селу Госома. Здесь на
высоком берегу реки Госомки, видная издалека,
господствующая над живописно разбросанной по
всхолмленной местности застройкой, находится
церковь во имя благоверных князей Бориса и Глеба
– святых, особенно почитаемых на Руси.
Госома – село из древности. Оно существовало
еще в XVII веке. Называлось Борисоглебским, очевидно, от бывшего при церкви во имя Успения Божией
Матери придела в честь Бориса и Глеба. Этот храм
был сожжен «литовскими людьми», и вместо него
построена часовня. В период Смутного времени
существовал храм во имя страстотерпцев Бориса
и Глеба. Вместо этого деревянного храма, пришедшего в ветхость, в 1808–1812 годах построен был на
собственные средства помещицей Екатериной Фаддеевной Тютчевой каменный храм во имя Покрова
Богородицы. Но построен был плохо и простоял
только 83 года.
Сохранившийся до нашего времени каменный
храм во имя Бориса и Глеба построен в 1895 году из
местного кирпича артелью мастеров подрядчика Князева, затем Халалаева при попечительстве Дмитрия
Фомина, сына священника.

Мякишево. Церковь Рождества (кон. XVIII в.).
Рис. арх. В.Н. Городкова

***

Познакомившись с несколькими архитектурными
«маяками», расположенными по берегам бывшей
красавицы Десны, ныне сильно поруганной в своем
сказочном облике, сегодня мы можем рискнуть удалиться от нее в сторону всполья. Посмотреть, что же
осталось от зримой памяти народа, которая воплощена в памятниках архитектуры? Итак, отправимся по
земле бывшего Брянского уезда на запад от города.
Свернем с шоссе Брянск – Рославль налево недалеко
от села Кабаличи, где мы уже побывали, и вскоре
увидим очередной «маяк», а вернее, свечу земную,
поставленную небу. В старину земля русская была
покрыта храмами сел. Выйдя из одного села путник
мог видеть в далеке или вблизи следующий храм, а
то и два и три, колокольни которых, точно земные
опоры, поддерживали свод небесный. Эти памятники искусством людей одухотворяли прекрасный и
трогательный пейзаж родного края.
В послереволюционные годы многие из них исчезли, и сельский ландшафт оскудел и опустынел.
Многие бывшие села (селом называлось поселение,
имеющее церковь) почти затерялись в складках
местности среди картофельных полей, подступавших
к стенам домов.

Госома. Борисоглебский храм (1808-12 гг.).
Рис. арх. В.Н. Городкова
Архитектура Борисоглебского храма вдохновлена идеями «византийского» стиля – направления,
представители которого начиная от родоначальника
его – великолепного архитектора Константина Тона
упорно развивали архитектуру «византийского» стиля.
Они построили много прекрасных церквей в России и
величественный, злодейски разрушенный в 1931 году
храм-памятник Христа Спасителя в Москве (арх. К. Тон).
Борисоглебский храм пострадал во время Великой Отечественной войны, когда отступавшие
оккупанты сожгли находившийся в нем склад, а также

132

В.Н. Городков

•

Дороги к прекрасному
В конце XVII века в Страшевичах уже существовал
ветхий храм во имя Петра и Павла. В 1731 году был
построен деревянный храм во имя Святых Афанасия
и Кирилла, который просуществовал до 1812 года,
когда был перестроен генерал-майором M.П. Бахтиным. А в 1831 году помещик А.С. Бахтин, бывший
церковный староста, на свои средства пристроил
к храму просторный придел, тоже деревянный, и
деревянную колокольню.
Дошедший до нас каменный храм построен по
выполненному и утвержденному строительным комитетом проекту на средства прихожан, под наблюдением комитета попечителей из крестьян, местными
брянскими и почепскими мастерами в 1905 году.
Эти мастера продемонстрировали в своем произведении настоящее искусство кирпичной кладки,
довольно сложного оформления внешней архитектуры храма. Формы, заимствованные из архитектуры
московского барокко конца XVII века, но несколько
«переосвоенные» и примененные в духе новорусского стиля, придают большую нарядность зданию.
Высокая, четырехъярусная колокольня как бы обособлена от трапезной части храма узким переходом
и «читается» цельной стройной башней, изящной по
силуэту, являясь и доминирующим элементом храма.
Господствующим архитектурным мотивом фасадов
стали спаренные и строенные арочные проемы и
целые венцы аркад в завершениях колокольни и
собственно церкви. Аркатурные фризы (украшение
карнизов) и городчатые орнаменты завершения стен,
ширинки-ниши под проемами и другие элементы декоративного убора богато украшают тенью фасадные
поверхности.
Характерной чертой интерьера является его
глубинное построение – внутренние пространства
раскрываются как торжественная анфилада (ряд
примыкающих друг к другу, располагающихся по
прямой линии помещений), эффектно расчлененная
арочными проемами.
Храм сохраняет исторический облик села, вносит
цветовое и объемное разнообразие в застройку,
украшает не только Страшевичи, но и всю округу.

от неправильной эксплуатации и небрежения в послевоенные годы. При традиционной схеме построения храма «кораблем» он имеет некоторые важные
индивидуальные особенности: довольно развитым
боковым приделам средокрестия собственно церкви
отвечают портики нижнего яруса колокольни (они сохранились). Наряду с полукруглой аспидой алтаря все
эти выступы в стороны и вверх в виде тяжеловесной
колокольни и восьмигранного светового барабана
церкви с очень крупной полулуковичной главой
придают пластике объемов большой силы выразительность. Сравнительно скромный декор фасадов
представлен слабо выступающими карнизами, тягами,
поясами, наличниками окон, аркатурными фризами
трапезной, алтаря и светового барабана, подчеркивает
общий монументальный характер архитектурного
образа храма, придает ему значительность при сравнительно скромных размерах постройки.
Основным мотивом архитектуры храма являются
арочные с килевидным обрамлением проемы и аркатурные фризы, в разных сочетаниях и разновеликие,
они придают художественное единство всему образу
храма.
Памятник архитектуры хорошо «вписан» в архитектурно-природный ландшафт. Он должен быть
сохранен и правильно использован. Его ценность
для нашего края несомненна.

ХРАМ АФАНАСИЯ И КИРИЛЛА
В СТРАШЕВИЧАХ

По преданию, название села Страшевичи произошло от его расположения в непроходимой лесной
и болотистой местности, наводившей на путников
страх.
Сохранившийся там красивый храм во имя святых
Афанасия и Кирилла продолжает историю храмов в
селе.

КАЗАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ
В НОВОСЕЛКАХ

Еще издали, при приближении к селу, возникает
чудное виденье, «плывущее» над равниной Судости
и господствующее над ней, над застройкой села и,
кажется, в небе. Конечно, это изящнейший каменный
храм во имя Казанской Божией Матери.
Не найдено документальных данных о дате построения храма. Язык его архитектурных форм дает
основание считать временем создания последнюю

Храм Афанасия и Кирилла в Страшевичах
(нач. XX в., арх. Н.А. Лебедев). Рис. арх. В.Н. Городкова

133

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
треть XVIII века. Поклонник красоты и всего изящного, XVIII век наложил отпечаток своих вкусов и на
брянской земле. Мы знаем, хотя и не видим ныне, что
еще до 1920-х годов здесь существовал целый архитектурный ансамбль, состоявший из двух каменных
храмов: поныне сохранившейся в израненном виде
церкви Казанской Божией Матери и построенной в

Фасады храма отражают архитектуру переходного
периода от стиля русское барокко к раннему классицизму. На смену живописным, игривым формам
барокко пришли более строгие классицистические
элементы членении и декора. Хотя формы наличников у проемов, укрепление углов пучками пилястр и
лопаток, сложная форма главы над церковью и общая
живописность объемных сочетаний – явные следы
стиля барокко.

ЦЕРКОВЬ СВЯТИТЕЛЯ
И ЧУДОТВОРЦА НИКОЛАЯ
В СЕЛЕ ЕЛИСЕЕВИЧИ

На холме, при речке Рудке, что в Брянском районе, возвышаясь над селом, сохранился интересный
памятник архитектуры 1843 года – церковь Николая
Чудотворца – угодника Божьего, весьма чтимого на
Руси.
Село Елисеевичи совместно с четырьмя соседними селениями составляло вотчину Брянского

Новоселки. Казанская церковь (1851 г.).
Рис. арх. В.Н. Городкова
1851 году Петром Павловичем Небольсиным – местным помещиком – Петропавловской церкви. Какой
была архитектура этой последней, можно лишь
догадываться.
Церковь Казанской Божией Матери построена
помещиком Василием Александровичем Небольсиным. Храм имел четыре алтаря: главный – во имя
Казанской Божией Матери, и три придельных – во имя
Святителя и Чудотворца Николая, Владимирской Божией Матери и святых патриархов александрийских
Кирилла и Афанасия.
По своему типу храм бесстолпный, одноапсидный,
одноглавый «восьмерик на четверике», с четырехъярусной колокольней в одной связи с церковью.
Пространственное построение памятника – это
хорошо найденные соотношения его основных масс:
объема церкви, грандиозной колокольни и низких
трапезной и алтаря. Выразительность архитектуры
церкви достигнута за счет простых, но изящных
соотношений как в целом, так и в отдельных частях.
Красивы пропорции колокольни и объема церкви,
находящихся друг от друга на хорошо найденном
расстоянии. Силуэты этих основных частей богаты
разнообразием линий и форм.

Елисеевичи. Церковь
Святителя и Чудотворца Николая (сер. XIX в.).
Рис. арх. В.Н. Городкова
Свенского Успенского монастыря, которую подарил
монастырю удельный князь Роман Михайлович «за
благодатное исцеление, полученное им от Свенской
иконы Божьей Матери». На средства монастыря была
построен обширный деревянный храм во имя Флора
и Лавра, в котором первым вел службу иеромонах
Елисей. От его имени село и получило название
Елисеевичи.
Со временем храм обветшал, служба в нем была
прекращена, а прихожане приписаны к другим приходам. Жители села добились разрешения на строительство нового храма. Строителем стал наиболее
активный из них – Василий Иванович Агапеев.

134

В.Н. Городков

•

Дороги к прекрасному
с церковью широко раскрытыми арками и придали
ее плану самобытное очертание.
Архитектурные формы наиболее старой части
храма – его центрального зала, возвышающегося над
приделами, трапезной и алтарем, – носят следы влияния классицизма. (Это позволяет думать, что храм
был построен не позднее первой половины XIX века).
Но формы грубовато упрощены и схематизированы.
Как бы повторяя их, архитектурные детали приделов
позволяют более поздним пристройкам стилистически приладиться к первоначальному облику храма.
Одновременно своей небольшой высотой они связывают храм с одноэтажной сельской застройкой,
окружающей его.

Церковь была трехпрестольной: главный престол – во имя Николая Чудотворца, придельный
– во имя иконы Божьей Матери «Всех скорбящих Радость» и третий, в трапезной церкви – во имя иконы
Скорбящей Богоматери. Объемно-планировочное
построение храма выполнено по традиционной
схеме – «кораблем». Все помещения расположены по
продольной оси: паперть (нижний ярус колокольни)
– трапезная – церковь – алтарь.
Внешняя архитектура, несмотря на самобытные
отступления от твердо установленных в эпоху классицизма канонов, все же сохранила характер этого стиля. Облик храма впечатляет торжественной мощью и
монументальностью. Храм стал градостроительным
стержнем не только села, но и всего окружающего
ландшафта.
До наших дней сохранился каменный остов храма. Он безусловно должен быть отреставрирован с
достройкой колокольни и возвращен в число действующих храмов брянской земли.

ЦЕРКОВЬ РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА
В СЕЛЕ ТЕМЕНИЧИ

Поставленная на взгорье разбросанного по холмам села Христорождественская церковь построена «иждивением» местного помещика А.Н. Львова
в 1832 году. «Обновлена» в 1853 году на средства
полковника Н.В. Вепрейского. Им же построена каменная колокольня. Хороший пример современным
архитекторам, утратившим чувство исторической
преемственности, подает история этой церкви.
Несмотря на то что колокольня построена два
дцатью годами позже церкви, стиль и объемное

ЦЕРКОВЬ ПОКРОВА БОГОРОДИЦЫ
В СЕЛЕ КРАСНОМ

Когда была построена церковь в честь Покрова
Богородицы – неизвестно. Неизвестно также, сменила ли она на левом берегу Рожка, как это часто бывало
в других местах, свою более древнюю, деревянную
предшественницу или нет. Доподлинно известно
лишь то, что в 1875 году к уже существовавшей каменной церкви была пристроена каменная двухъярусная
колокольня. Но и она не сохранилась до наших дней,
став жертвой борьбы с религией.
К первоначально центральному церковному залу,
скромные размеры которого компенсировались
вместительной длинной трапезной, в 1894 году были
пристроены обширные приделы с крупными полукруглыми алтарными апсидами. Они объединились

Теменичи. Церковь Рождества Христова
(нач. XIX в.). Рис. арх. В.Н. Городкова
построение храма выглядят согласованными в пропорциях. Архитектурный образ его, гармоничный и
уравновешенный, прекрасно сочетается с красивым
пейзажем.
Церковь построена по своеобразному плану,
напоминающему форму креста, но против обычного
боковые ветви креста образованы не приделами к
боковым сторонам церковного зала, а расположением
весьма вместительной трапезной в виде вытянутого
прямоугольного помещения поперек продольной оси.

Церковь Покрова Богородицы в Красном
(нач. XIX в.). Рис. арх. В.Н. Городкова

135

"ТУТ ЦЕЛЫЙ МИР, ЖИВОЙ, РАЗНООБРАЗНЫЙ..."
Восточные углы трапезной закруглены и дают место для
четырехколонных портиков боковых входов в церковь.
Внешняя архитектура следует принципам позднего классицизма. Простота форм, ясность членений
маловыступающими карнизами и тягами, цилиндрические верхние ярусы церкви и колокольни,
покрытые сферическими куполами и завершенные
крупными ажурными тонкой кузнечной работы – все
это придает постройке монументальность и запоминающуюся художественную выразительность.
Разнообразие сводчатых перекрытий сообщает
пространственное богатство интерьеру. Еще недавно
можно было увидеть фрагменты росписей клеевыми
красками «под фреску», выполненные с определенным профессиональным мастерством. Часть из них
изображает группы святых на галерее, огражденной
балюстрадой, на фоне небесного свода. Подножия арок
украшены сложными орнаментальными композициями, состоящими из предметов утвари, музыкальных
инструментов, различных символов на скрижалях.
Христорождественская церковь является ценным
памятником истории и культуры, неотъемлемым
элементом родного ландшафта.

ЦЕРКОВЬ АРХИСТРАТИГА
МИХАИЛА В ЛУТНЕ

В лесном Клетнянском районе находится село
Лутна, ранее называемое Богдановкой. Возникло оно
в начале XVIII столетия. А свое имя получило от речки
Лутны (или Лутенки).
В 1804 году в селе был возведен каменный храм.
Он посвящен Архангелу Михаилу, предводителю
небесного воинства. Обычно ему посвящали на Руси
храмы, построенные в память о военных событиях
русской истории. Одновременно со строительством
храма в его трапезной был устроен теплый (то есть
отапливаемый) придел во имя Святителя и Чудотворца Николая. В этом приделе находилась особо чтимая
прихожанами икона Казанской Божией Матери, молебны в честь которой якобы помогли прекратить
эпидемию холеры в 1855 году.
Церковь Михаила построена по веками установленной схеме: впереди, с запада, башня колокольни,
соединенная низким залом трапезной церкви с возвышенным объемом «настоящей церкви», то есть
главного храмового зала, к которому с востока примыкает равновысотный с трапезным залом алтарь.
Архитектура церкви, хотя и скромная, почти лишенная декора, простая и непритязательная являет
собой пример русской архитектуры позднего классицизма. К сожалению, в конце 1960-х годов разрушены
купола церкви и алтарной апсиды. Они заменены
скатными деревянными крышами, искажающими
облик храма.

Лутна. Церковь Архистратига Михаила
(нач. XIX в.). Рис. арх. В.Н. Городкова
Церковь Михаила – это единственный памятник архитектуры, сохранившийся на территории
Клетнянского района.

ПРЕОБРАЖЕНСКАЯ ЦЕРКОВЬ
В ТВОРИШИЧАХ

Село Творишичи находится на правом возвышении
Судости. Несколько в стороне от села, на весьма удобном для обзора месте выделяется своим сложным и
пластичным очертанием овальное здание, глядя на
которое издали, не подумаешь, что это храм. Тем не
менее это так. Своим положением, цветом и формами
церковь формирует самобытное лицо села. Она была
построена около 1818 г. не только на средства, но и
при живейшем участии помещицы Варвары Безобразовой, вкусы которой проявились в облике церкви.
Здесь налицо смелая попытка создать православное культовое здание с архитектурными формами
романтизма. Не будь рядом с церковью колокольни,
кстати, построенной позже, в 1890-х годах, церковное
здание своим вытянуто-овальным объемом с декоративными фиалами – башенками, расположенными
попарно и по три с четырех сторон, и шаровидной
малоприметной головкой посредине, со скошенны-

136

В.Н. Городков

•

Дороги к прекрасному
числе разоренных и разграбленных литовскими
людьми церквей Брянского уезда упоминается и
Космодамианская церковь. В церковной ведомости за 1831 год значится, что «Космодамианская
церковь с. Барышья с приделом святого Алексея
Митрополита Московского, зданием деревянная, с
таковою же колокольнею, крышею и фундаментом,
построенная в 1744 году приходским помещиком
Петром Афанасьевичем Бахтиным, пришла в ветхость». Вместо нее помещиком Михаилом Петровичем Бахтиным построен был в 1829–1834 годах
новый храм, каменный, во имя Святых чудотворцев
Космы и Дамиана.
Любопытное предание о строительстве храма
приведено в книге «Историческое описание церквей
и монастырей Орловской епархии» (Орел, 1905 г.). Помещик М.П. Бахтин притеснял местного священника
и не радел о храме Божием. Когда село посетил преосвященный Никодим, то помещик, чтобы смягчить
возможный упрек со стороны Никодима, обратился к
нему с просьбой – разрешить ему подвести под храм
каменный фундамент. «Неудобно ветхий храм возводить на каменный, фундамент тому, у кого находятся
каменные сараи для животных, служащих предметом
чувственных удовольствий и суетной славы» (разумелись конюшни и псарные сараи. – В.Г.), – строго заметил владыка. Бахтин выразил желание построить новый храм, каменный, который и был освящен в 1834
году. В 1874 году обнесен новой каменной оградой,
деревянная решетка которой в 1899 году заменена
металлической, «в память священного коронования
Их Императорских Величеств». В церковной ограде
сохранилась могила строителя храма с мраморным
памятником М.П. Бахтину.
Архитектура храма в Барышье принадлежит
стилю позднего классицизма, иногда называемого
стилем ампир. Господствующим элементом его пространственного построения является высокий куб
собственно церкви, увенчанный массивным круглым
световым барабаном с полушарием купола. К боковым сторонам куба примыкали ныне утраченные
четырехколонные портики. Не сохранились также и
завершения куполов церкви и колокольни, утрачены многие архитектурные детали. Необычна своей
формой монументальная выразительная колокольня,
весьма ладно скомпонованная и слитая с архитектурой церкви единством характерно скупых и плоских
деталей скромного декоративного убранства.
Космодамианская церковь – это прекрасный пример архитектуры позднего русского классицизма на
брянской земле. Потеря такого высокохудожественного памятника будет непростительна для нашего
поколения. Его надо обязательно спасти! Вернуть
былую красу и гордость.

ми, почти треугольными в верхней части окнами, с
лепными рельефными украшениями и скульптурными изображениями апостолов напоминало бы
небольшой замок.
В шести метрах от церкви расположена колокольня, которая несколько отличается своей архитектурой. Эти два объема, соединенные узкой и
низкой трапезной-галереей уравновешивают друг
друга и составляют выразительный, запоминающийся ансамбль. Вся красота его создается пластикой
архитектурного решения, контрастом основ форм
– овальной и прямоугольной. Детали скромны и
деликатно профилированы неглубоким рельефом
и простотой очертаний. Белый цвет выделяет их из
поля краснокирпичной стены.

Творишичи. Преображенская церковь (нач. XIX в.).
Рис. арх. В.Н. Городкова
К сожалению, варварская борьба с «дурманом народа» в прошедшие годы уничтожила скульптурные
украшения фасадов – барельефы апостолов и профильный портретный барельеф устроительницы храма В. Безобразовой. Интерьер церкви своеобразен.
Большая часть обширного светлого полуовального
зала отведена для размещения верующих. Над ней
вверху узкая галерея – хоры. Перед залом двухэтажный иконостас. Алтарная часть оформлена в виде
макета горы Фавор, на которую можно подняться по
двум лестницам.

КОСМОДАМИАНСКАЯ ЦЕРКОВЬ
В БАРЫШЬЕ

Село Барышье (Брянский район) расположено
на левом берегу Судости на равнинном месте. По
преданию, село получило свое название (Борис-село) от имени некогда жившей в этом селении богатой и благочестивой боярышни Матрены Борисовны Самородской. В писцовых книгах царя Михаила
Федоровича и патриарха Филарета Никитича в

137

138

139

140

В.Н. Городков

•

Архитектурный образ Мглина

разработан «геометрический план». Этот план почти
не изменил исторически сложившуюся планировку
города, которая представляла собой радиально-лучевую систему улиц, расходящихся от центра – земляной
крепости по направлению основных внешних дорог.
Крепость, обнесенная земляным валом с бастионами на углах, располагалась на самом высоком
месте правого восточного берега реки Судынки,
против ее излуки. С востока крепость имела еще
одну водную преграду – ручей Голякин с болотистой
поймой и с севера – речку Молотьковку, в которую
впадал ручей.
План 1782 года ограничился лишь закреплением
границ городской территории и перепланировкой
центра города.
Контур валов крепости – неправильный одиннадцатиугольник – по плану прерывался четырьмя
въездами: с северной, восточной, южной и западной
сторон. Территория крепости шестью улицами делилась на 10 кварталов правильной геометрической
формы и две площади.
На площади в южной части оставались две существовавшие церкви – Соборная и Николая Чудотворца, в северо-западной части – Воздвиженская
церковь. Все храмы деревянные.

Мглине исторические сведения встречаются
впервые в 1387 году, когда он попал под власть
Литвы.
После разгрома в 1502 году литовских войск под
Дорогобужем в числе других городов Мглин возвращен Русскому государству. В 1618 году по Деулинскому перемирию между Россией и Польшей отошел
к Польше. В 1654 году по решению Переяславской
рады Мглин вновь возвращен Русскому государству.
По описи этого года, «в местечке Мглин две церкви
деревянные... старое земляное городище, над речкою Судынкою на горе; на этом зеленом городище
острожки нет».
В 1708 году город был разорен проходившими
через мглинский край войсками Карла XII. В 1719
году захвачен вместе с окружающими селами князем А.Д. Меншиковым, а через пять лет возвращен
в состав Гетманщины. В 1760 году «пожалован» императрицей Елизаветой Петровной фельдмаршалу
К.Г. Разумовскому.
С утверждением в 1781 году Новгород-Северского наместничества Мглин становится уездным
городом.
Петербургской комиссией по делам строений в
1782 году Мглину в числе многих городов России был

Мглин. Успенский собор (1815–1832 гг.). Общий вид храмового комплекса. Фотография нач. XX в.

141

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЕ ОДИН…"

Мглин. Храмовый комплекс: Успенский собор и церковь Великомученицы Варвары.
Фотография нач. XXI в.
Восточный луч (дорога на Почеп), юго-восточный луч
(дорога на Погар) и улица, заключенная между ними,
веером расходились от площади. Западные лучи
(дорога на Стародуб и Сураж) сводились в круглую
площадь Заречья и от нее двумя прямыми короткими
улицами выходили к городской площади, вливаясь в
сетку улиц правого берега Судынки.
Осуществление этих планов в течение XIX и первой половины XX века закрепило в натуре планировку города, дошедшую до наших дней.
Чтобы представить себе образ древнего Мглина,
необходимо посмотреть на природное окружение,
в котором он находился. В Древней Руси не только
отдельные общественно важные постройки, но и
поселения в целом всегда разумно сочетались с
природой – творения людей составляли естественную часть древнерусского пейзажа. И если в городе не сохранилось памятников архитектуры XVII
века, то градостроительная традиция «вживания» в
исторический пейзаж, безусловно, оставалась при
реконструкциях и размещениях новых важных для
городов сооружений.
И действительно, если посмотреть со стороны
поймы Судынки на отвесно-обрывистый правый
берег, поднявшийся Воздвиженской, или Казацкой,
горой, то невольно почувствуешь дыхание древ-

Остальная территория города сохраняла свою
свободную, живописную планировку с ломаными и
криволинейными улицами. У северо-восточного угла
крепости, там, где сходились большая столбовая Смоленская дорога, идущая с севера, и дорога из Почепа,
идущая с востока, сохранялась городская площадь с
Успенской церковью и городским магистратом. Вдоль
юго-восточного и северного валов расширенная
окружная улица играла роль торгово-складского
центра города.
Архитектурный облик Мглина конца XVIII века
определялся пятью деревянными церквами, земляным валом крепости, несколькими «партикулярными» деревянными строениями казенными и местной
знати, а также фоном этих выделяющихся построек
– одноэтажными домами центральной части и нижерасположенных по склонам предместий. В то время
в городе насчитывалось 524 двора и 630 хат.
В 1803 году для Мглина утвержден новый «регулярный» план. Этот план геометрической сеткой
накладывался на историческую планировку всей
территории города. Земляные валы назначались к
уничтожению, а на территории крепости проектировалась центральная городская площадь с церквами,
общественными зданиями и рынком. Все основные
лучевые улицы спрямлялись на городскую площадь.

142

В.Н. Городков

•

Архитектурный образ Мглина

Дом помещика Белохвостова (XIX в.)

Амбар (XIX в.)
ности. Воображение свободно рисует на вершине
горы земляные валы с частоколом и над ними возвышающиеся деревянные храмы – Воздвиженский,
Успенский и Николы. И несмотря на то что их давно
уже нет, береговые обрывы воспринимаются как
остаток человеческих деяний, навевающих исторические воспоминания.
Традиция проявилась в том, что градостроители в
конце XVIII века с полным пониманием значения этого
важного для облика города места назначили его для
размещения общественного центра. Очевидно, что
отсюда и надо начинать ознакомление с архитектурным образом Мглина.
Главное здесь – как, впрочем, и для всей архитектурно-ландшафтной панорамы города – дошедший
до нас памятник архитектуры и истории – Успенский
собор. Он положил начало созданию соборного
комплекса на обширной площади, определенной
планом 1803 года.
Причины, побудившие мглинчан начать тяжкое
для них строительство собора, были высокопатриотическими, глубоко традиционными. Собор Успения
Богоматери построен «в память избавления Мглина
от неприятельского нашествия и разорения в 1812
году». «В знак достопамятного события оного, с общего согласия поставили на место существовавшей
ветхой деревянной построить... новую каменную,
трехпрестольную церковь».
Основанная на исторической, соединенной с
удачно найденной архитектурной идеей, объемно-пространственная композиция собора своим
главным фасадом обращена к реке. Собор широко
раскинулся на высоком плато. Внушительные размеры и живописность силуэта сделали его главной
доминантой города, господствующей над окружающим пространством и низкой застройкой. Он при-

дал значительность всему облику города. Боковые
колокольни, подпиравшие небо высокими шпилями,
составляли своеобразную раму картине собора. В ее
центре – мощный куб с выступающими четырехколонными портиками. Он увенчан пятью массивными
цилиндрическими световыми барабанами с куполами и крестами на шарах.
Собор с внешней стороны почти лишен декоративных элементов. Архитектурные формы его – это
ясный язык русского классицизма первой трети XIX
века. Башни-колокольни располагались слева и
справа от собора по линии его главного западного
фасада. Их симметричное расположение выделяло
главную «башню»–собор. Колокольни были трехъярусные. Верхний ярус их прорезан характерными
для классицизма арками, с парой колонок в каждом
проеме. Углы яруса оформлены трехчетвертными
ионическими колоннами, вместе со стеной несущими
яйцевидные крыши с высокими шпилями и крестами
наверху. Второй и первый ярусы – это мощные основания башен, связанные антаблементами с кубом
собора.
Как и внешний облик памятника, композиция
интерьера вызывает приподнятое и торжественное
чувство устремленным вверх пространством. Свет,
ниспадающий из-под центрального купола, дополняется потоками света четырех угловых барабанов.
В интерьере создается весьма эффектная игра света
и теней.
Несколько позже, во второй половине XIX века, по
соседству с Успенским собором, внутри его ограды,
построен небольшой каменный храм, сохранившийся до наших дней. Церковь Великомученицы Варвары сменила обветшавшую деревянную церковь.
Построена она, как и собор, на средства прихожан.
Архитектура Варваринской церкви – это уже другая

143

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЕ ОДИН…"

Полицейское управление (XIX в.)
В центре, вблизи церкви Варвары, в 1880 году
купец Онуфрий Попелышко, состоявший в то время
городским головой Мглина, построил небольшое
производственное здание, в котором ныне размещается райпотребсоюз. На высоком цоколе поднят
нарядный снаружи этаж. Архитектурные формы его
декора самобытны. Они отдаленно напоминают и русское барокко XVIII века и мотивы более ранней архитектуры XVII века и, таким образом, перекликаются с
архитектурой Варваринской церкви, распространяя
ее стиль на городскую частную застройку.
Одновременно с производственным зданием
О.Г. Попелышко строит свой жилой дом на Погарской улице (ныне Первомайская, 46). Дом украшен
богатыми рельефными очельями окон, подоконными
узорными вставками, развитым по высоте карнизом.
В 1880-е годы на улице Слободской (ныне улица
Кирова) построено одноэтажное каменное здание
уездного казначейства (ныне Госбанк), в обработке
фасадов которого применен декор, схематизирующий в кирпиче формы далекой эпохи Возрождения,
сочетая их с деталями русской архитектуры.
Этому памятнику близки тогда же построенный
на улице Почепской (улица Буденного, 35) жилой дом
купца Кухмана, дом Монаховой, построенный в 1895
году на улице Слободской, дом судьи Середы, здание
полицейского управления с питейным заведением в
первом этаже (оба постройки 1890-х годов) на улице
Смоленской (ныне улица Ленина, № б и 7) и недалеко
от них жилой каменный двухэтажный дом помещика
М.А. Белохвостова (ул. Ленина, 30). Во дворе этого дома

архитектурная эпоха в городе. Церковь построена в
новорусском стиле, распространенном в России во
второй половине XIX века. Для этого стиля характерно декоративное убранство фасадов, использующее
мотивы и детали древнерусской архитектуры второй
половины XVII века.
Несмотря на стилевое отличие, церковь Варвары
вписалась в соборный комплекс, будучи подчиненной более мощному и выразительному соседу –
Успенскому собору.
В тиши городского кладбища еще стоит заброшенная Никольская церковь. Всмотримся в ее архитектуру.
Купы деревьев обступили церковь, стараясь скрыть
от взора посетителей людское небрежение к своей
истории. Постройка второй половины XIX века утратила свои завершения, кровлю и значительную часть
штукатурки кирпичных стен. То, что осталось – объемное построение и своеобразные детали, еще хранит ее
черты. Они говорят об увлечении архитектора храма
мотивами древнерусской архитектуры, хотя мотивы
эти и переработаны на своеобразный лад. Углы объемов – колокольни, трапезной и куба церкви – обработаны гранеными полуколоннами с раскреповкой над
ними карнизов. Так же граненые пилястры обрамляют
единственный вход. Во всем видна рука опытного
архитектора и хороших строителей.
Памятник является архитектурно-образным
акцентом зеленого массива кладбища, по-своему
рассказывает строительную историю города, отмеченную не таким уж большим числом архитектурных
вех. Поэтому сохранение его – дело чести мглинчан.

144

В.Н. Городков

•

Архитектурный образ Мглина
при всей скромности архитектуры, целостен и несет
явные черты этого стиля. Асимметричны членения
фасадных плоскостей. Главный фасад разделен на
три разные по величине части, с различно сгруппированными тремя парами окон. Над крайними
парами расположены характерные для стиля модерн
украшения – круги с «подвесками», соответствующие
им элементы завершений окон и подоконных вставок
– не менее характерные элементы стиля.
Застройка Мглина в первые десятилетия XX века
представлена, к сожалению, немногочисленными
зданиями. В их архитектуре продолжают варьироваться мотивы новорусского стиля, по-своему упрощенные и обобщенные.
Таковы жилой дом дьячка Успенского собора
А.П. Брошевского, построенный в 1909 году на улице
Суражской (улица Ворошилова, 76): с живописным
карнизом, соединенным с лучковыми сандриками
окон и лопатками стен; дом кузнеца А.С. Жигорева
постройки 1915 года (ныне площадь Ленина); наиболее крупное, двухэтажное здание гимназии, законченное постройкой в 1900 году. Исторический Мглин
сохранил в названных зданиях неповторимый облик,
сложившийся в XIX – начале XX века. Ведущееся в
настоящее время новое строительство не должно
уничтожать драгоценные черты этого облика.
Некогда житель Мглинского уезда А.К. Толстой
писал: «Город есть еще один, называется он Мглин...».
Пусть же Мглин и до будущих поколений дойдет
единственным в своем роде.

и поныне стоит большой каменный склад, предназначавшийся для хранения пеньки,– образец купеческой
промышленной архитектуры в городе. Скромно декорированный венчающим карнизом с кирпичными
кронштейнами, расчлененный лопатками, лишенный
оконных проемов склад производит внушительное
впечатление своей монументальной массой.
На эти годы падает неожиданный проблеск в
эклектичной архитектуре города. В 1895 году строится церковно-приходская школа на улице Суражской
(теперь улица Ворошилова, 7). Однако зданию не суждено было стать очагом просвещения. Вскоре после
постройки оно было продано мелкому ремесленнику
П.Т. Ляхову, который устроил в нем мастерскую по
выделке овчин. Курьезная история использования
здания не по первоначальному назначению на том не
кончилась. Многие десятилетия в нем размещается
городская баня.
Разумеется, такая судьба полностью изменила
внутреннюю планировку здания. Но лицо его... Оно
неожиданно поражает необычностью своей архитектуры. Чудо-ветер архитектурных веяний занес в
Мглин модный в те годы в «большом мире» стиль
модерн.
Трудно объяснить, каким чувством священник
Богоявленской церкви Николай Архангельский – первостроитель здания – уловил экстра-моду и привнес
ее детище в город.
Здание приходской школы – единственный
представитель стиля модерн в городе. Его облик,

Река Судынка в окрестностях города

145

ГОРОД ЕСТЬ ОДИН ТАКОЙ

146

С. Ломако

•

Хутор Косачей в Луцах

МГЛИНСКИЕ КОСАЧИ –
ПРЕДКИ ЛЕСИ УКРАИНКИ

церкви г. Мглина, что подтверждает документ, хранящийся в музее Леси Украинки в Киеве. В молодой
семье 2 января 1842 г. в г. Мглине родился ставший
широко известным на Украине любитель литературы
и живописи, издатель, общественный деятель и меценат Петр Антонович Косач – отец великой украинской
поэтессы Леси Украинки.

Совсем рядом с г. Мглином находится небольшой
хутор Луцы (после революции Шимановский), которому суждено было сыграть важную роль в истории
не только г. Мглина и Мглинского края, но и четырех
северных уездов Черниговской губернии (Мглинского, Суражского, Новозыбковского и Стародубского).
В конце XIX века хутор Луцы принадлежал дворянину
с древнейшими в г. Мглине корнями Антону Григорьевичу Косачу.
Начало своего рода Косачи ведут со времен сербского наместника Боснии и Герцеговины Стефана Косача (с 1444 г.), а уже дальше – от «шляхтича польской
короны» Петра Косача, вышедшего в Малороссию
в конце XVII века, служившего сначала в польском
войске Яна Собеского, а затем в Стародубе «городничим» (1690–1705), при полковниках Миклашевском и
Скоропадском.

Усадьба Павла Шимановского
(из архива В.Н. Городкова, 1992 г.)

ПЕТР АНТОНОВИЧ КОСАЧ

В своих воспоминаниях дочь Петра и сестра Леси
Ольга Косач-Кривинюк писала, что дед Антон Григорьевич был человек малообразованный, но от природы
очень умный, честный и хороший, однако был он ужасно
вспыльчивый и мог вскипеть до умопомрачения. Умер
Антон Григорьевич в 1910 году, когда ему было 96 лет,
и чуть ли не до самого конца своей жизни был сильным
и здоровым, ходил и ездил верхом на охоту, удивлялся,
когда кто-нибудь говорил, что у него зубы болят, потому
что не мог понять, как это может «кость болеть».
В 1825 году император Александр I, проезжая
через Мглин из С.-Петербурга в Таганрог, останавливался в доме Павла Григорьевича Косача (очевидно,
брата Антона), для чего в его дом специально была
доставлена мебель из Почепа от военного губернатора князя Николая Григорьевича Репнина. 13 сентября
они ночевали в городе Мглине в доме дворянина
Косача, а утром 14 сентября императрица присутствовала на воскресной литургии в Воскресенской церкви
города, находящейся на высокой горе, называемой
Воздвиженской.
Л.И. Дудицкий-Лишин в своем дневнике вспоминает, что Александр со всеми был ласков «и говорил со

Карта хутора Луцы и д. Старые Чешуйки
Впоследствии наследники Петра Косача занимали
высокие посты в полковой канцелярии, находясь на
должностях сотников, полковых писарей, есаулов и
судей. Однако за свою службу больших земельных
владений Косачи не получили.
Сын Петра Косача Василий, родившийся уже на
Украине, служил значковым товарищем, асессором
Стародубского полкового суда и сотником в Баклани
(1732–1755). Степан Васильевич Косач, сын бакланского сотника и внук Петра, был сначала писарем полкового суда, есаулом и полковым писарем в Стародубском
полку (1757–1760), затем дворянским маршалком
(предводителем дворянства) в Погарском уезде.
Бунчуковый товарищ Григорий Степанович Косач
в 1782 году был выбран мглинским поветовым маршалком, а его сын Антон Григорьевич Косач, который
и стал владельцем хутора Луцы, служил в г. Мглине
коллежским секретарем. 27 января 1841 года Антон
Григорьевич Косач женился на Марии Степановне
Чернявской. Венчались они в Крестовоздвиженской

147

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
15 ноября 1848 года, через три месяца после
рождения последнего ребенка, умерла Мария Степановна Чернявская-Косач. После ее смерти воспитывать детей (двух мальчиков и двух девочек возрастом
от полутора до семи лет) взялась ее старшая сестра
– Прасковья Степановна Чернявская.
Дочь Петра Ольга Косач-Кривинюк писала в воспоминаниях: «И наш отец, и его братья и сестры всю
жизнь вспоминали эту свою тетю с глубоким уважением, любовью и благодарностью, как чрезвычайно
умную, добрую, справедливую, ласковую и с сильным
характером. Она была так же, как и ее младшая сестра,
наша бабушка, хорошо образованной по тем временам и устроила у себя в Мглине пансион для девочек.
В том пансионе вместе с тетиными ученицами наш
отец получил свое первое образование». Прасковья
Степановна фактически заменила детям Антона мать
и дала им первые знания.
Старший сын Петр Косач после образования,
полученного в пансионе тетушки, обучался в
Черниговской гимназии, где продемонстрировал
высокие способности к математике, истории и литературе. Поступив после окончания гимназии в
Петербургский университет, Петр принял участие в
революционной деятельности, за что его исключили
со второго курса.
Он переезжает в Киев, где поступает на юридический факультет университета святого Владимира.
После окончания университета подготовил диссертацию, и в 1864 году ему присваивается ученая степень
кандидата законоведения.
В 1867 году молодой ученый знакомится с сестрой
своего университетского товарища Михаила Драгоманова, выпускницей Киевского института благородных девиц Ольгой Петровной Драгомановой, на
которой в 1868 году женится. Через три года у них
родилась дочь Лариса, будущая великая поэтесса
украинского народа – Леся Украинка.

многими, как-то: хозяйкой дома, женою Косача; моей
племянницей, дочерью Василия Петровича Лишеня,
Анной Васильевной, и руку её целовал; подполковником – двоюродным братом моим Григорием Фёдоровичем Дудицким-Лишиным; Петром Михайловичем
Искрицким; маршалком Николаем Рославцом».
Во время пребывания Александра I в Мглине из-за
недостатка средств оставался недостроенным Успенский собор, который создавался на добровольные
пожертвования жителей в честь победы в Отечественной войне 1812 года. Жители Мглина обратились к
императору Александру I с просьбой о выделении
средств на завершение строительства собора.
Александр I обещал выделить на достройку собора необходимые средства, однако не успел, так как
в Таганроге он скоропостижно скончался. И все же
просьба мглинчан была удовлетворена в царствование Николая I: в 1827 году из кабинета императора
было прислано на завершение строительства Успенского собора и приобретение колоколов пять тысяч
рублей ассигнациями. В 1830 году храм был освящен
и в нем началось богослужение.
Семен Андронович Гатцук, археолог и учитель
села Старые Чешуйки, в своей статье «На могилу
А.К. Толстого в Красный Рог (археологическая экскурсия 1901 г.)» отмечает, что А.К. Толстой, будучи в
г. Мглине, в своих письмах в 1840 г. писал, что «…Мглин заслуживает внимания как своей архитектурой,
так и по господству места над окрестностью, где
красуется собор». Вдохновленный видом Успенского
собора А.К. Толстой написал блестящее стихотворение «Благовест», в котором есть такие строки:
Среди дубравы
Блестит крестами
Храм пятиглавый.
С колоколами
К себе он тянет
Неодолимо,
Зовет и манит
Он в край родимый.
С какой бы стороны путешественник не подъезжал к городу, ему всюду бросалось в глаза рельефное
очертание храма с его двумя высокими колокольнями и пятью куполами. И сегодня едва ли не единственное архитектурно-художественное произведение
г. Мглина – собор, несмотря на утрату колоколен,
остается гордостью жителей города.
В семье Антона и Марии Косачей с интервалами
примерно в год родилось семеро детей, трое из
которых умерли в детстве, а четверо других – Петр,
Григорий, Елена и Александра оставили заметный
след в культуре, литературе и революционно-народническом движении Украины и России.

ОЛЬГА ПЕТРОВНА
И ЛЕСЯ УКРАИНКА

На Волыни Петр Антонович работал председателем съезда мировых посредников, занимался крестьянскими вопросами, принимал активное участие
в общественной и культурной жизни Украины. Петр
Антонович был знаком со многими украинскими писателями и деятелями культуры, давал деньги на издание первого сборника украинских народных песен,
являлся членом организации «Украинская громада»,
ставившей своей целью культурное просветительство.
Служилый дворянин, не имеющий больших богатств, он финансирует издание литературных трудов
своей жены Ольги Петровны Драгомановой (литературный псевдоним – Олена Пчилка), а впоследствии
и своей дочери Леси Украинки.

148

С. Ломако

•

Хутор Косачей в Луцах

Петр Антонович Косач

Ольга Петровна Драгоманова и Леся Украинка

Григорий Антонович Косач

149

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."

Павел и Антон Шимановские.
с. Колодяжное. Фото из архива
Роберто Гааба, 1885 г.

Александра Антоновна с внуком Павла Глебом
(фото из архива Р. Гааба, 1906 г.)

Елена Антоновна Косач

Гимназист Павел Шимановский (1901 г.)

150

С. Ломако

•

Хутор Косачей в Луцах
губернии, а затем в городе Тюмени вместе с мужем
Н.В. Тесленко-Приходько.
Дружба с ней Леси Украинки оставила заметный
след в жизни и творчестве поэтессы, которая, узнав
о высылке «тети Ели», написала свое первое стихо
творение – «Надежда», а позднее посвятила ей свое
поэтическое произведение «Забытые слова».

По-украински Петр Антонович не говорил и до
конца жизни сохранял следы характерного мглинского говора своих родных мест. Он хорошо изучил
местную чиновничью городскую среду. Трезвый и
остроумный, он был мастером иронии и сарказма – его
меткие характеристики и высказывания многократно
повторялись и имели широкое хождение в обществе.
В его доме на Волыни часто собирались писатели, художники и музыканты, устраивались вечера и
домашние концерты. Это была та среда, в которой с
детства воспитывалась будущая поэтесса и писательница Леся Украинка.

АЛЕКСАНДРА АНТОНОВНА КОСАЧ

Младшая дочь Антона Александра родилась 30
марта 1847 г. Была активной участницей народнического движения в г. Мглине. Маленькая Лариса
называла её «тётя Саша», именно она стала первой
учительницей музыки поэтессы.
В 1876 г. Александра вышла замуж за Шимановского Бориса Афанасьевича, родила двоих сыновей
– Антона (1877) и Павла (1878).
Муж Александры Антоновны, крещеный еврей
Шимановский Борис Афанасьевич – сын мещанина,
работавшего руководителем оркестра в г. Луцке, родился около 1849 г. в г. Тараще (Киевской губернии),
где получил домашнее образование. До 1879 г. жил
в Петербурге, давая уроки, занимаясь литературным
трудом и адвокатурой, придерживался умеренных
либеральных взглядов, как и сама «тётя Саша».
Арестован в Петербурге в 1879 г. у здания Литовского замка за переговоры «условными знаками» с заключенной Еленой Антоновной Косач и по распоряжению петербургского генерал-губернатора выслан
на родину. Жил в Киеве, где был близок к киевскому
революционному кружку и находился в сношениях с
редакцией газеты «Земля и воля». Вследствие политической неблагонадежности по распоряжению киевского генерал-губернатора в марте 1880 г. выслан под
надзор полиции в Вологодскую губернию. Во время
вологодской ссылки был корреспондентом «Русских
ведомостей». Затем 12 октября 1881 г. был перемещен
сначала в Астраханскую губернию, а потом с 1883 г.
служил письмоводителем в Астраханской городской
управе. По окончании срока ссылки освобожден от
гласного надзора с воспрещением жить в столицах
и в Киеве. Выехал в Курскую губернию, где у него
вследствие общения с неблагонадежными лицами в
1884 г. был произведен обыск.
После ссылки мужа в 1880 году Александра вместе
со своими сыновьями – двоюродными братьями Леси
жила некоторое время в семье ее отца, своего брата
Петра Антоновича, в с. Колодяжном около Ковеля.
Отец Александры выделил своей дочери около
40 десятин земли в одном куске между Мглином и
Старыми Чешуйками. Здесь с 1885 года и начинает
обустраиваться семья Бориса Шимановского, которая в 1890 году переезжает сюда окончательно. Так,
возле Старых Чешуек возникло поселение с одним
двором, поименованное хутором Шимановского. Он

ГРИГОРИЙ АНТОНОВИЧ КОСАЧ

Он стал юристом и работал одним из двух судебных приставов в Новограде-Волынском, мировым
посредником в Полонном волостном суде, а также
состоял членом попечительского совета по строительству Крестовоздвиженской церкви в Полонном.
С 1900 года, после выхода на пенсию, поселился в
Киеве. Когда в ночь с 17 на 18 января 1907 года в
Киеве арестовали Лесю Украинку и ее сестру Ольгу
и доставили их в полицейское отделение, статский
советник в отставке Григорий Косач, который «ни
высокого положения не имел и не имел никаких
протекций в высоких сферах», на следующее утро
немедленно отправился выручать племянниц. Григорий Косач умер на хуторе «Пасека» возле Мглина.

ЕЛЕНА АНТОНОВНА КОСАЧ

Старшая дочь Антона Елена («тетя Еля») – писательница и общественный деятель – родилась 21
января 1845 г. Она автор ряда юмористических и
исторических стихов и стилизованной под Т. Шевченко поэмы-былины «Ганна».
В 1876 году Елена привлекалась к дознанию по
делу о революционном кружке в Елизаветграде
вследствие обнаружения ее содействия бегству
за границу А.М. Макаревич, которую она снабдила
паспортом своей сестры Александры. В 1877 году,
состоя под надзором, заведовала приютом для детей
рабочих. По высшему повелению 26 июля 1878 года
дело о ней прекращено за недостатком улик.
Зимой 1878 – 1879 гг. она жила в Петербурге и работала акушеркой в Калинкинской больнице. Арестована в Петербурге после 13 марта 1879 года в связи с
покушением на шефа жандармов Дрентельна. Находилась в заключении в Литовском тюремном замке.
Ввиду крайней политической неблагонадежности
по распоряжению министра внутренних дел от 21
апреля 1879 года выслана из Петербурга в Олонецкую
губернию под гласный надзор полиции. С 8 мая 1879
года водворена в Пудоже, где пробыла до 1881 года,
когда по постановлению Особого совещания выслана
в Западную Сибирь на пять лет. Жила в Тобольской

151

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
стал родиной первого председателя уездного Совета
г. Мглина Павла Борисовича Шимановского. Отсюда
он уезжал на учебу, сюда возвращался на каникулы,
встречался с крестьянами, учителями, молодежью.
С 1890 по 1891 г. его отец Борис Афанасьевич работал
частным поверенным при местном суде и вёл хозяйство
на собственном хуторе Луцы. По отзыву начальника
Черниговского жандармского управления (1891), был
«либерального образа мыслей», общался с лицами политически неблагонадежными, но отошел от политической
борьбы. Скончался в 1891 г. в возрасте около 42 лет.
Интересно, что «тётя Саша», самая «умеренная» из
революционных тёток Ларисы, тем не менее вырастила
двоих сыновей, которые стали впоследствии профессиональными революционерами. Антон Шимановский
активно участвовал в событиях 1905 года, был заключён
в Петропавловскую крепость, позднее эмигрировал в
Швейцарию. А Павел Шимановский в 1917 году стал
первым председателем Мглинского уездного Совета
крестьянских, рабочих и солдатских депутатов.
После смерти отца Антон и Павел вместе с матерью некоторое время жили в с. Колодяжном (возле
Ковеля) в имении дяди Петра Антоновича Косача. В
1900 г. они окончили Уманское училище земледелия и
садоводства (ныне Уманский национальный университет садоводства в Черкасской области).

Антон Шимановский
(фото из архива Р. Гааба, 1910 г.)

АНТОН ШИМАНОВСКИЙ

Антон по окончании Уманского училища поступил
на строительное отделение Роменского политехникума, прослушал полный курс, сдал почти все экзамены,
но пришел 1905 год, и вопрос о защите дипломной работы был отложен. В 1906 году Антон был арестован
в редакции газеты «Народное дело», и так как нашли
документы, доказывающие, что он был официальным
представителем на всероссийском съезде учителей
и деятелей по народному образованию, то его после
годового заключения судили – приговорили к двум
годам крепости.
Освобожденный под залог Антон, мечтавший о
поступлении в Академию художеств, во избежание
ареста уехал в Швейцарию, где руководил группой
«марксиствующих эсеров», а на V съезде партии
социалистов-революционеров был выбран членом
ЦК. Написал серию статей под общим названием
«Больные вопросы» (1910–1912), где достаточно
точно излагал свои взгляды по возникшему в партии
социалистов-революционеров кризису, выносил
безапелляционный приговор террору. До февраля
1917 г. он жил с семьей в Берне, входил в общешвейцарскую организацию эмигрантов-оборонцев, а
по приезде в Петроград в июле 1917 г. от ее имени
требовал от В.М. Чернова ухода из правительства как
слишком «новоиспеченного» патриота.

Павел Борисович Шимановский – председатель
Мглинского уездного Совета

152

С. Ломако

•

Хутор Косачей в Луцах

ПАВЕЛ ШИМАНОВСКИЙ

фруктовый сад, в котором располагались пруд, аллеи, беседки, гроты и др. Планировочная структура
усадьбы образует неправильный четырехугольник,
обращенный длинной стороной к сельской улице
хутора. Центром усадьбы являлся помещичий дом,
расположенный параллельно улице. Перед домом
был размещен большой цветник. Дом Шимановских
на хуторе строился не один десяток лет: сначала был
деревянным из бревен без остатка, затем обложен
красным кирпичом, а потом побелен.
По описанию жителя Старых Чешуек Анатолия
Матвиевского, дом, где жил со своей семьей Шимановский, был одноэтажный, с вальмовой кровлей,
крытой железом, и состоял из нескольких хорошо
обставленных комнат.
Помещения для прислуги стояли отдельно, рядом
с небольшим флигелем. Вдали от дома располагался
хоздвор, включавший сарай с овином, конюшню,
сарай для скота и колодец...
Исследование остатков фундамента усадебного
дома позволяет предположить, что строительство
дома велось в несколько этапов. Вначале дом был
небольшой – 12 м в длину и 6 м в ширину, а затем
был значительно увеличен в размерах (до 10х22 м).
Дом украшали и придавали парадность три больших одинаковых крыльца размером 4х4 м, выходившие на улицу, в сад и к вспомогательным строениям
усадьбы. К сожалению, дом Шимановского на хуторе
Луцы не сохранился, но очевидно, что общий вид
одной из его сторон, имевших крыльцо, мало чем
отличался от типичных мелкопоместных домов
своего времени, примером которых может служить
усадебный дом Искрицких в с. Далисичи.
Анатолий Матвиевский так описывает усадьбу и
дом Шимановских на хуторе Луцы.
«Этот дом я впервые увидел в июле 1941 года, когда
при отступлении там остановилась наша воинская
часть, а в сентябре в доме уже были немцы. Мы, пацаны, бегали возле тех и других, нас никто не прогонял,
наоборот, немцы иногда давали нам кое-какие гостинцы. В этой усадьбе управляющим был мой двоюродный
дед Дорохов Герасим Савельевич. Шимановские на
трех колясках каждый год приезжали 1 мая на целое
лето до 1 сентября. Перед приездом Шимановских
дядя моей мамы Герасим Савельевич собирал их маленьких девочек, и они подметали дорожки и аллеи,
за что он платил им жалованье, две копейки в день, и
они покупали в деревенской лавке конфеты.
Но лучше было, когда паны 1 мая приезжали, и
тогда дети просили своего дядю, чтобы он брал их
на встречу. Им очень любопытно было посмотреть
на красиво одетых детей и взрослых. И, как правило,
красиво одетая тетя (Александра) давала им конфеты.
Это был праздник для них».

Павел оставался с матерью дома и работал по
своей специальности в Мглине. Затем в Риге получил высшее агрономическое образование, но по
распоряжению черниговского губернатора работы в
Мглинском уезде, как и в других уездах Черниговской
губернии, не получил, как политически неблагонадежный. Мглинское жандармское управление не
раз доносило в губернию о пропагандистской деятельности Павла Шимановского еще до революции
1905–1907 годов.
Шимановскому пришлось оставить родной край,
он уехал в Петербург и устроился на работу агентом
в Норвежское коммерческое общество «Густав Сиверс», но не порывал связи с родным краем: бывал
на своем хуторе, занимался организацией тайных
социал-демократических групп в Мглинском уезде.
Так, по его инициативе в 1905–1906 гг. в селах Дегтяревке, Нивном, Романовке, Чешуйках и Нетяговке
были созданы тайные социал-демократические
группы, которые и составили Мглинскую социал-демократическую организацию. В 1907 году Шимановского судили заочно. Ему запрещалось появляться в
пределах Черниговской губернии в течение трех лет.
В 1911 году срок высылки Павла Борисовича
кончился. Теперь семья Павла Шимановского на
все лето приезжает в г. Мглин и на своем хуторе
занимается сельским хозяйством. Хутор Луцы расположен в одном из живописнейших мест на окраине
г. Мглина, на возвышенности, окаймляемой со стороны юга и запада рекой Судынкой, а с юго-востока
– глубоким оврагом.
По площади хутор был небольшой, десятин 40–45,
не больше. Пашни было десятин 30, а остальная площадь была занята пойменным сенокосом, молодыми
зарослями березняка, расположенного по склонам
оврагов, спускающихся к реке Судынке.
С 1912 года в Мглинском уезде разворачивается
пропагандистская деятельность Шимановского, сочетающаяся с оказанием крестьянам экономической
помощи. Популярностью пользовался журнал «Крестьянское земледелие» С.-Петербургского сельскохозяйственного общества, издателем и редактором
которого был П.Б. Шимановский.
В ноябре 1914 г. журнал «Крестьянское земледелие» был закрыт, и Павел вместе с женой Анной
Модестовной Мицкевич (из дворянского рода Мицкевичей), сыном Глебом (1906) и дочерью Галли (1913)
переехал на постоянное жительство в свой хутор
вблизи Старых Чешуек.
Усадьба Шимановского на хуторе Луцы – это классическая помещичья усадьба того времени, состоявшая из барского дома, флигелей, конюшни, оранжереи,
постройки для прислуги. К усадьбе примыкал большой

153

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."

Участники слета пчеловодов Мглинского уезда, фото 1915 г. Шимановский во втором ряду – в центре
качестве уполномоченного по снабжению действующих армий фуражом и скотом, а потому и освобождался
от призыва в действующую армию. Говоря иначе, был
«оборонец», как тогда называли таких армейских снабженцев, носивших военную форму с эмблемой своих
гражданских специальностей на погонах.
Занятый этой работой, свой хутор Шимановский
посещал редко и кратковременными наездами. На
хуторе все дела по хозяйству вел наиболее близкий
к нему крестьянин из соседней деревни Старые Чешуйки Максим Яковлевич Веремьев.
В 1915 году на хуторе Луцы Шимановский организует слет пчеловодов Мглинского уезда и принимает
в нем участие.
В 20-х годах XX века имение Шимановского было
национализировано, там была организована коммуна, а затем, в начале 30-х годов, раздали землю под
усадьбы крестьянам, на которой они стали строить
свои дома. Так образовался современный хутор
Шимановский.
В советское время дом был использован как
складское помещение колхоза, внутри все перегородки были разобраны. В декабре 1942 года местные
жители в течение одного дня его разрушили, а еще
позже вырубили березовый парк, вырезали огромный фруктовый сад, аллеи, которые вели к пруду, и
вековые дубы, которые росли по косогорам. Дикость
и невежество наших людей часто бывают не ограниченными – не нашлось ни одного человека, чтобы

Приезжая на короткое время из Петербурга в
г. Мглин, П.Б. Шимановский все больше остается на
своем хуторе, разъясняет крестьянам назначение
кооперации и помогает организовать кредитные
товарищества в Соколовке, Павловке, Разрытом, Шумарове, Чешуйках. В 1913 году эти товарищества объединились в уездный союз кредитных товариществ,
который в самом начале располагал значительными
денежными средствами. Многие крестьяне на льготных условиях брали в союзе денежные кредиты для
покупки скота, лошадей, сельхозинвентаря.
Все эти кооперативные и крестьянские объединения приняли активное участие в организации уездной
сельскохозяйственной выставки. Выставка состоялась
в 1912 году в Мглине. Крестьяне показывали здесь
результаты своих достижений в земледелии и животноводстве. Шимановский на выставке имел свой
павильон, представив в нем из своего хозяйства в
Луцах корнеплоды, травы, зерновые культуры, лучшие
породы молочного скота. Выставка прошла с большой
пользой для развития крестьянских хозяйств в уезде, в
них стали появляться породный скот, сортовые семена.
Несмотря на то что хозяин этого хутора был по
образованию ученый агроном, а по природе человек
энергичный и деятельный, хозяйство на хуторе ничем
показательным не отличалось от обычных крестьянских
хозяйств такого же размера. Причиной этому было то,
что сам хозяин в период Первой мировой войны, будучи
по возрасту военнообязанным, работал на оборону в

154

С. Ломако

•

Хутор Косачей в Луцах

Удостоверение, выданное жене П.Б. Шимановского
Анне Модестовне

Гетман Павло Скоропадский и кайзер Вильгельм II
во время визита в Берлин в сентябре 1918 г.

защитить усадьбу, ведь многое уничтожалось уже
после ухода немцев, без всякой цели и исходя из
сиюминутных потребностей.
На том месте, где еще в конце XIX века возник
хутор Луцы, теперь находится небольшой старо-чешуйковский поселок с названием хутор Шимановский. Место это, расположенное в живописном
природном уголке на окраине Мглина, и сейчас
привлекает всякого, кто желает ближе познакомиться с революционной борьбой в Мглинском уезде и
личностью Шимановского. Задолго до Октябрьской
революции в г. Мглине и его уезде о Шимановском
было составлено мнение как о человеке политически
неблагонадежном. Таких лиц, как он, в Мглине называли одним словом – «демократы». Состоял ли он
членом РСДРП или нет, точно об этом никто не знал,
а сам он никому и никогда не говорил. Было только
достоверно известно, что А.Ф. Керенского, которого
он знал лично, считал своим политическим врагом,
о чем неоднократно и открыто говорил в частных
беседах и в своих публичных выступлениях.
Носились слухи о том, что в царское время Шимановский устраивал какие-то тайные собрания
крестьян ближайших селений, произносил речи о
необходимости бороться с самодержавием и добиваться конфискации помещичьих земель и передачи
их трудовому крестьянству.

Вблизи своего хутора Луцы проводил ночные
собрания социал-демократов, учил конспирации,
обеспечивал литературой из Петербурга, направлял
всю их работу. И даже когда его не было в Мглине,
он продолжал держать связь с руководителями
сельских социал-демократических групп и другими
социал-демократами.
Вот что рассказывает о деятельности мглинских
социал-демократов Григорий Довбенко, который
сам «ходил» в эсерах, ближе многих других знал Шимановского со времени первой русской революции
и до дня его гибели.
«Вербовал нас в демократы, организовывал в
группы и направлял нашу работу П.Б Шимановский.
Ни членства, ни программы у нас не было. Мы добивались свержения самодержавия, установления
демократической власти в стране, безвозмездного отчуждения помещичьих, монастырских,
церковных земель и раздела их между крестьянами
в зависимости от мощности хозяйства и числа
душ в семье».
В период до Первой мировой войны Шимановский
многое хотел сделать для промышленного развития
Мглинского уезда. Им настойчиво проводилась работа по созданию кооперативов в уезде – на таких
собраниях было удобно вести политическую и пропагандистскую работу. Обсуждались на них и текущие

155

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
хозяйственные вопросы уезда, решение которых было
необходимо для его промышленного развития: строительства в Мглине кирпично-черепичного завода на
богатых залежах местных глин, спичечной фабрики
на больших запасах древесины, канатно-шпагатной
фабрики на базе местного производства пеньки, консервного завода по переработке мяса, ягод, грибов;
механических мастерских по производству и ремонту
сельскохозяйственных орудий, электростанции, паровой мельницы, открытие гимназии.
Однако в условиях того времени такое широкое
промышленное строительство было невозможно.
Это оставалось лишь благим пожеланием. Помимо
других причин непреодолимым препятствием являлась транспортировка грузов. Понимая, что гужевым
транспортом большой объем строительных материалов перевезти от железнодорожной станции Унеча
трудно, было принято решение о строительстве
железной дороги Унеча – Мглин.
С присущей ему энергией Шимановский взялся
за осуществление этих проектов. В 1914 году он взял
подряд на строительство дороги, добился выделения
правительством денег на эти цели, подобрал организаторов работ, открыл в г. Мглине строительную
контору для производства шпал, взял 80 десятин
леса за Хорновкой в урочище Пличек. Финансирование проводилось через уездный союз кредитных
товариществ.
В 1915 году началась в Пличике заготовка шпал
для железной дороги Мглин – Унеча. Но война, хозяйственная разруха, трудности финансирования
явились причиной того, что начатые работы скоро
остановились. Заготовленные шпалы отвезли на
железную дорогу в Унечу.
В целом сфера его общественной деятельности до
Первой мировой войны 1914 года ограничивалась
лишь сельскохозяйственным кредитным товариществом, где решающую роль играли крестьянские
массы, а не представители дворянства и имущих
классов населения города и уезда.
В годы Первой мировой войны революционная
борьба ширилась, охватывая все уголки страны. Усиливалась она и в Мглинском уезде. Возвращавшиеся
по болезни фронтовики и раненые солдаты рассказывали односельчанам о положении на фронте, читали
привезенные с фронта большевистские воззвания,
в которых указывался революционный выход из
войны. В этих условиях с новой силой возобновилась
деятельность местных социал-демократов. Как раньше, так и в военные годы их работа осуществлялась
под руководством Шимановского.
С 1915 года Шимановский стал постоянно жить на
хуторе и в г. Мглине, не порывая связи с Петроградом. Социал-демократы уезда считали, что для более

успешного развертывания пропагандистской работы
Шимановскому надо войти в мглинские органы власти. Но у него в городе не было имущества, дающего
право занимать выборные должности. Тогда по левой
стороне Суражской улице (ныне ул. Ворошилова) он
купил старый дом и застраховал его на 300 рублей.
Это уже был достаточный имущественный ценз,
чтобы стать городским гласным, получить право
участвовать в выборах и быть избранным в местные
органы управления.
В этом же году его избирают гласным и председателем земской управы, а в 1916 году – городским
головой. За работу по развитию края ему присваивается звание почетного гражданина города Мглина.
Как только в Мглин пришли газеты с сообщением
о свержении самодержавия, Шимановский экстренно
созвал совещание для решения вопроса о практических действиях в уезде в связи с падением царской
власти. На этом совещании было решено послать
своих людей во все населенные пункты уезда, чтобы
не только оповестить о свершившейся революции, но
и от каждого селения избрать делегатов на уездный
съезд в г. Мглин.
Уездный съезд открылся в конце первой недели
марта 1917 года в мглинском нардоме. Перед его
открытием делегаты разоружили мглинскую жандармерию, сложившую оружие без сопротивления.
Съезд заслушал доклад Шимановского о текущих
событиях в стране, избрал делегатов на губернский
съезд, а также избрал уездного комиссара Временного правительства и комитет при нем. Председателем
комитета избрали Шимановского, который сразу же
взял всю полноту власти в уезде, и не комитет подчинялся комиссару, а комиссар Временного правительства подчинялся уездному комитету.
Избранный на I съезде уездный комитет из представителей крестьян, рабочих и солдат был первым
объединенным Советом крестьянских, рабочих и
солдатских депутатов, сосредоточившим всю полноту
местной власти в своих руках. Так в начале марта 1917
года в Мглинском уезде была установлена советская
власть явочным порядком, без указания свыше и
вопреки сопротивлению черниговских губернских
властей.
Объединив вокруг себя группу прибывших на
родину солдат и матросов-фронтовиков, а также
революционно настроенных представителей уже
существовавшей в Мглине и в Почепе советской власти, приняв сам по их настоянию пост председателя
объединенного уездного Совета рабочих, солдатских
и крестьянских депутатов, Шимановский ввел в состав уездного Совета многих большевиков и эсеров.
На Украине, куда до июля 1919 года относился
Мглинский уезд, установление советской власти

156

С. Ломако

•

Хутор Косачей в Луцах
во всех населенных пунктах, организует запись в
Мглине, формирует маршевые группы и направляет
в штаб в Унече. В Унечу идут записываться в Красную
гвардию из других неоккупированных мест. Сюда
пробираются с оккупированной территории трудящиеся, спасаясь от террора оккупационных властей
и петлюровцев.
В это время Мглин становится как бы политическим центром управления северных уездов Черниговской губернии. Здесь сохраняется и укрепляется
советская власть, сюда завозится стрелковое оружие,
боеприпасы, сюда привозят из ляличского бывшего
офицерского госпиталя шинели, одеяла, простыни,
другое военное имущество, пополняется караульная
рота, налаживается обучение добровольцев в Мглине.
Для борьбы с интервентами Всеукраинский ревком
издал приказ о создании двух регулярных воинских
дивизий из украинских повстанцев, группировавшихся в Мглинском уезде по железнодорожной линии
Гомель – Брянск, между Почепом и станцией Унеча.
Одним из героев этой войны 1918 года с немецкими оккупантами и гетманскими гайдамаками был
Николай Щорс, штаб которого находился в Унече,
где он формировал Богунский и Таращанский полки.
Снабжение этих полков оружием и продовольствием
было возложено на Мглин, в частности на П.Б. Шимановского, который имел постоянную связь со Щорсом, ревкомом Украины, правительством Российской
Федерации. Таким образом, возглавляя советскую
власть в Мглинском уезде, Шимановский совместно
со Щорсом принимал участие в борьбе за освобождение оккупированной территории северных уездов
Черниговской губернии. При штабе Щорса в Унече
он самостоятельно распределял между этими уездами продовольственные товары, прибывающие из
российского центра и Всеукраинского ревкома для
воинских частей и голодающего населения.

встретило много трудностей и препятствий. После
Октябрьской революции власть на Украине захватила
Центральная рада, вокруг которой концентрировались различные контрреволюционные силы. 20
ноября 1917 года Центральная рада объявила о создании Украинской Народной Республики, в которую
вошли Киевщина, Черниговщина, Волынь, Подолье,
Полтавщина, Харьковщина, Екатеринославщина,
Херсонщина и Таврия. Рада заключила соглашения
с разными контрреволюционными организациями
и партиями России и объявила о верности Антанте.
Одновременно созванный в Харькове съезд Советов
своим манифестом 12 декабря 1917 года провозгласил Украину Советской социалистической республикой и сформировал первое украинское советское
правительство. Выражая волю трудящихся Украины,
съезд признал необходимым вступить в тесный союз
с Советской Россией. Советское правительство Российской Федерации признало избранное на съезде
Украины правительство единственно законным
правительством Украины и решило оказать ему немедленную помощь в борьбе против рады.
Еще в конце ноября 1917 года Шимановский в
Петрограде получил отряд матросов, с которыми
направился в Черниговскую губернию, чтобы организовать здесь борьбу с властями Центральной рады. Он
развернул большую работу в северных уездах Черниговской губернии по организации революционных сил
с целью оказания помощи украинским трудящимся в
их борьбе за установление советской власти.
Посланные из Советской России войска, поддержанные украинскими красногвардейцами, перешли в наступление. В ряде украинских городов
начались восстания против рады. 28 января 1918
года советские войска совместно с восставшими
киевскими рабочими заняли Киев. Вскоре советская
власть установилась на всей Украине.
Но в феврале 1918 года из-за предательства Центральной рады на Украину вторглись немецкие полчища. Незанятой территорией Украины оставались
лишь территории Мглинского, вновь созданного Почепского, части Суражского и Стародубского уездов
Черниговской губернии. В конце апреля 1918 года в
результате государственного переворота, поддержанного оккупационными войсками, Центральная
рада была упразднена. Власть была передана гетману
Павло Скоропадскому – стародубскому помещику, а
его вельможным секретарем стал последний мглинский предводитель дворянства Михаил Ханенко. Шимановский становится комиссаром в неоккупированных уездах и, чтобы отстоять здесь советскую власть,
призывает население вступать в красногвардейские
отряды. Мглинский уездный Совет в феврале 1918
года проводит работу по вербовке добровольцев

ПРИСОЕДИНЕНИЕ СЕВЕРНЫХ
УЕЗДОВ ЧЕРНИГОВСКОЙ
ГУБЕРНИИ К РОССИИ

Несмотря на то что в стране обращалось огромное
количество царских и керенских денег, в Мглин их
привозили крайне редко. Земская управа не имела
денег даже для выплаты зарплаты своим служащим.
Чтобы выйти из денежных затруднений, Шимановский предложил созвать земское собрание для решения вопроса о выпуске местных денег наподобие
тех, которые в годы революции выпускались и в
некоторых других местах нашей страны. 25 декабря
1917 года состоялось земское собрание, на котором
постановили разрешить земской управе выпустить
денежных чеков земства достоинством 3, 5, 10 и 25
рублей на общую сумму 300 тысяч рублей.

157

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
Однако Шимановский не дожил до отделения
этих уездов от Украины и присоединения их к РСФСР.
В марте 1918 г. Шимановский вместе с другими делегатами от Мглина и делегатами от остальных 3
уездов выехал в Москву с ходатайством о принятии
четырех северных уездов Черниговской губернии в
состав РСФСР. Просьба делегации была выслушана в
Москве с пониманием, но в той сложной обстановке,
какая тогда была на Украине, принять эти уезды в
состав Советской России немедленно было нельзя.
Поэтому делегациям было рекомендовано прежде
провести референдум жителей во всех селениях
своих уездов. 13 марта 1918 года Шимановский как
командующий добровольческими войсками северных уездов Черниговской губернии принял участие
в совещании руководящих военных работников,
проведенном под председательством В.И. Ленина.
С 14 по 16 марта Шимановский вместе с мглинской
делегацией принимал участие в работе IV Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов, задержался в
Москве на несколько дней после съезда и прибыл в
Унечу вечером 30 марта.

С выпуском собственных денежных знаков, в народе называвшихся «шимановками», за его подписью,
которые печатались в г. Мглине и имели хождение
только в пределах Мглинского уезда, в глазах простых
людей укреплялось неверное представление о том,
что Шимановский якобы создал особую «республику
четырех северных уездов», а сам стал «царем» этой
республики. На улицах города Мглина темные, изголодавшиеся городские мещанки при встрече с ним
нередко кричали: «Царь, хлеба дай!».
Будучи председателем уездного Совета, Шимановский взял на себя командование красногвардейскими
формированиями в четырех северных уездах Черниговской губернии, организовал штаб и сосредоточил
крупные силы в Унече, чтобы не пустить врага в
пределы Мглинского уезда. Прекратив всякую связь
с Центральной радой, действуя самостоятельно,
Шимановский считал необходимым присоединение
четырех северных уездов Черниговской губернии
в политическом и территориальном отношениях к
РСФСР. Причины для этого были довольно веские.
Во всех этих уездах преобладало не украинское, а
русское население со своими давно сложившимися
обычаями, языком, образом жизни.
В этническом отношении во всех этих уездах решающее большинство принадлежало русским. Украинские казаки, жившие исстари здесь, постепенно
«растворились» среди древнеславянских поселенцев, которые начиная с XVII века тянулись сюда из
Московской Руси, со стороны Белоруссии, Прибалтики. Не было здесь ни украинской письменности,
ни украинского разговорного языка, ни одежды, ни
жилищ, отличающих украинцев от других славянских
народов. Таким образом, по национальному составу,
по языку, роду занятий, климатическим условиям,
образу жизни население северных уездов Черниговской губернии тяготело к Великороссии всегда.
А после Февральской революции, когда экономические связи с Украиной почти прекратились и в этих
уездах возникла угроза голода, тяга к Великороссии
возросла. Для решения вопроса присоединения
по инициативе председателя Мглинского уездного
Совета Шимановского 18 февраля 1918 года в Унече
состоялся съезд представителей от этих уездов.
Выступавшие на съезде поддерживали идею объединения. Скоро немцы оккупировали Украину, и на
первый план встал вопрос, как спасти эти уезды от
вражеского вторжения. Выход усматривался в том,
чтобы Новозыбковскому, Суражскому, Мглинскому и
Стародубскому уездам объединиться и отделиться от
Украины. В этих уездах высказывались за отделение
от Украины, избирались представители для поездки
в Москву просить Советское правительство присоединить эти уезды к РСФСР.

Мглинские деньги
В это время прибыли в Унечу верховые посланцы из
Мглина. Они явились на военное совещание, которое
проводил Шимановский, и доложили, что в городе большое возбуждение, офицеры ведут яростную агитацию
против советской власти, народ собирается кучками,
слышны протесты против присоединения к РСФСР.
Шимановский, однако, не придал никакого значения
этому сообщению, посчитал его преувеличенным и 31
марта выехал в Мглин для проведения уездного съезда
Советов. На этом съезде должен был решаться вопрос,
выдвинутый Шимановским, об отделении Мглинского
уезда от Украины и присоединении в политическом и
территориальном отношениях к РСФСР.
Были сторонники отделения от Украины, были и
противники этого. В оппозиции были главным образом
зажиточные крестьяне, деревенские кулаки и вообще
все, кому не по нутру была советская власть. В городе

158

С. Ломако

•

Хутор Косачей в Луцах
Шимановского Анне Модестовне было выдано удостоверение о предоставлении ей и сопровождающим
лицам одного классного вагона для проезда в один
из приволжских городов. Впоследствии семья Шимановского проживала в Свердловске. Так погиб замечательный революционный деятель города Мглина
и уезда, человек высокообразованный, обладавший
неиссякаемой энергией, большими организаторскими способностями и ораторским талантом. Свою
недолгую, но яркую жизнь он отдал делу борьбы
крестьян за землю и человеческое достоинство.
Его практическая деятельность после Октябрьской революции по установлению и укреплению
советской власти в г. Мглине и его уезде заслуживает
большего внимания к его памяти.
Референдум по отделению четырех северных уездов Черниговской губернии от Украины состоялся в
мае 1918 г. под руководством комиссии, куда входили
представители от Украины, РСФСР, местных властей
и даже иностранцы. В результате всенародного
опроса население Мглинского и других северных
уездов высказалось за присоединение к РСФСР. В
апреле 1919 года делегаты Мглинского (с Почепским
районом), Новозыбковского, Суражского и Стародубского уездов постановили присоединить эти уезды к
Гомельской губернии, которая в это время только что
создавалась. 11 июля 1919 года Наркомат внутренних
дел РСФСР утвердил Гомельскую губернию с северными уездами в составе РСФСР. Так присоединение
Мглинского и других северных уездов Черниговской
губернии к РСФСР было оформлено правительственным актом.

в резкой оппозиции была небольшая группа местных
жителей – прапорщиков, вернувшихся с фронта, детей
кучеров, сапожников и других мелких ремесленников
пролетарского происхождения. Кроме того, не все
население уезда поддерживало установление советской власти. Торговцы-частники, офицеры, кулаки и
их пособники активно проводили антисоветскую пропаганду. Они понимали, что присоединение к России
укрепит советскую власть и им никогда не вернуться
к старым порядкам. Кроме делегатов, прибывших
к назначенному времени на съезд, прибыло много
крестьян, не сочувствующих идеям Шимановского
об отделении Мглинского уезда от Украины, пришла
оппозиционная группа офицерства, а также много
любителей всяких зрелищ и собраний.
На площади перед уисполкомом Шимановского
окружила озверевшая, орущая толпа и, сбив его с
ног на землю, начала избивать чем попало, топтать
ногами. В довершение всего кто-то штыком винтовки
смертельно поразил его в живот.
Похороны П.Б. Шимановского и жертв мятежа на
городском кладбище состоялись 3 апреля 1918 года
с участием очень большого числа жителей города и
уезда. За гробом, поставленным на пушечный лафет,
шла семья покойного, весь состав Совета и отряд Богунского полка. Играла полковая музыка, прибывшая
из Унечи. Гроб Шимановского опускали в могилу под
пушечный салют из трех орудий.
Штабом командующего революционных отрядов
северных уездов Черниговской губернии жене погибшего политического комиссара Брянской военной
группы и командующего революционными отрядами

159

160

Е.И. Ломако

•

Разрытое
возможен, только если Зартый находился где-то между Вырем и Путивлем, причем в непосредственной
близости от Выря.
В настоящее время нет никаких достаточно убедительных аргументов в пользу гипотезы Карамзина,
что летописный Зартый мог находиться в районе
расположения нынешнего с. Разрытое или Городища
около Мглина, удаленного от места описываемых в
летописи событий на большое расстояние.
Основал село Разрытое предположительно в
1720-х годах Андрей Павлович Гудович, активный
сторонник присоединения Бакланской сотни к почепским владениям Меншикова и его верный прислужник. До 1781 г. село входило в Бакланскую сотню
Стародубского полка, но казачьего населения в селе

пятнадцати километрах от города Мглина у
истока р. Воронусы расположено село Разрытое, бывшее владение графов Гудовичей. Село и
ныне окружено лесами, вблизи имеется возвышенная
местность, просматриваются курганы, обнаруживаются признаки насыпей и укреплений. Возможно, что
и название села связано с характером окружающей
местности, которая здесь сильно рассечена, «изрыта»
ямами и холмами.
Н.М. Карамзин в своей «Истории государства
Российского» связывал название села с летописным
городом Зарытым (Зартыем), неточно указывая
географическое местоположение села и полагаясь
на близость топонимов «Зарытый» и «Разрытое».
На современных реконструкциях карт Древней

Село Разрытое
не было. В 1871 г. во время владения селом сыном
Андрея Павловича Василием оно насчитывало лишь
28 дворов и 35 хат.
Во время Отечественной войны 1812 года
с. Разрытое принадлежало генерал-лейтенанту графу Василию Гудовичу. Имение графа Гудовича было
расположено на возвышенной местности и окружено
вековым сосновым бором. На севере его имелось
обширное озеро, с западной стороны тянулся фруктовый сад, за ним – крестьянские постройки. С южной
стороны гордостью графа был парк с искусственно
выращенными деревьями разных пород, прорезанный множеством живописнейших аллей и дорожек.
Этот период в истории села достаточно подробно
описал доктор французской императорской гвардии
Де ла Флиз в своей книге «Поход Наполеона в Россию
в 1812 году». Де ла Флиз осенью 1812 г. был захвачен
казаками в плен и около полутора лет пребывал
в положении пленного французского офицера в
Мглинском уезде. Был принят в дом генерал-лейтенанта графа Гудовича, где и оставался до начала 1815

Руси (например, широко используемых историками
картах Виктора Темушева) г. Зартый уже отмечен как
расположенный между Путивлем и Вырем. Это, безусловно, более точно соответствует тому летописному
описанию 1159 г., когда туровский князь Изяслав
Давидович бежал в область вятичей и ходил воевать
Путивль и Вырь: «Ходи Изяслав Путивлю на Олга на
Святославича и, стоя 3 дни у города и не успев ничтоже, возвратися к Выреви, оттуду бо и пришел бяше;
и пришедшу же ему к Выреви, и они затворишася от
него и не пустиша его во град; он же оттуду возвратися и иде в Зарыты и ту перебыв опять, возвратися
к Выреви» (Воскресенская летопись). Следовательно, Изяслав Давидович из Выря напал на Путивль,
не мог его взять, вернулся к Вырю; выревцы его не
пустили к себе; тогда Изяслав «оттуду возвратися и
иде в Зарыты», т.е. от Выря он снова вернулся назад,
по направленно к Путивлю.
Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять,
что подобный переход – от Путивля к Вырю, затем
возврат в Зарытый (Зартый) и обратно в Вырь – был

161

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."

Храм Михаила Архангела и пруд в центре села

Схема имения графа В.В. Гудовича (из архива В.Н. Городкова, 1971 г.)
постоянно повторяется, меняется лишь усадьба, дом и
хозяева – нет и намека на присутствие в этой праздной
идиллии элементов труда и творческой созидательной
работы, которую, кстати, демонстрирует сам автор
дневниковых записей.
Описывая первый свой приезд в с. Разрытое по
приглашению дочери Василия Гудовича Варвары,
Де ла Флиз вспоминает: «Я думал найти прекрасный
господский дом, но вместо того, проехав деревню,
очутился перед низким домом в один этаж, но приличный и окруженный службами, перед которыми,

года. Имел намерение возвратиться во Францию,
но, узнав об уничтожении императорской гвардии и
будучи, подобно всем сподвижникам Наполеона, очарован его гением, не пожелал служить под знаменами
Бурбонов и, женившись на племяннице генерал-лейтенанта графа Василия Гудовича, остался в России.
В своих мемуарах Де ла Флиз достаточно подробно характеризует быт и нравы жителей и дворянства
уезда, с многими семьями которых во время пребывания в плену он познакомился лично: обеды, танцы
и музыка, светские беседы, балы, игры в карты, все это

162

Е.И. Ломако

•

Разрытое

Храм Михаила Архангела

План храма Михаила Архангела

камнями, по сторонам портиков завершены фронтонами. Треугольное пространство, обрамленное
карнизами, является местом расположения наиболее
значимых элементов скульптурного декора на внешней стороне храма.
Карнизы фронтонов украшены крупными кронштейнами, поддерживающими выносную плиту
венчающего карниза. Внутри портиков колоннам
соответствуют плоские пилястры с прямоугольными проемами между ними, имеющими простые
обрамления небольшими карнизами и неглубокие
полуциркульные ниши вверху.
Такими же пилястрами оформлена средняя
часть восточного фасада с одним окном в центре. В
больших прямоугольных нишах по бокам портиков
расположены окна с подоконными выступами, а над
ними – крупные полуциркульные проемы. Арочные
окна барабана украшены лишь замками и уступом
по краю.
В интерьере храма четыре мощных пилона в
центре, соединенные арками между собой и со
стенами, членят внутреннее пространство на девять
ячеек. Боковые ячейки перекрыты цилиндрическими сводами, идущими параллельно сторонам
центрального квадрата. Пилоны со срезанными
внутренними углами, в которых помещены оригинальные полукруглые ниши, при помощи парусов
несут барабан с куполом.
Стены и своды кирпичные и оштукатуренные, фундаменты бутовые, ленточные. Сохранился фрагмент
настенных росписей маслом по штукатурке: нижняя
часть фигуры святого на правой стене алтаря.
Стены почти не имеют архитектурных членений,
кроме простых карнизов небольшого выноса; барабан обработан пилястрами.

как и перед домом, посажены были деревья, тогда
как середину двора занимал большой луг». И далее
отмечает, что граф Василий Васильевич «повел меня
через большую залу в гостиную; комнаты были меблированы небогато, но со вкусом, обиты изящными
обоями, и стены украшены гравюрами».
В 1900 году, когда с. Разрытое принадлежало
внучке генерал-лейтенанта В.В. Гудовича княгине
Александре Васильевне Голицыной, ее владения входили в пятерку самых больших имений Мглинского
уезда, занимая 2971 десятину земли (одна десятина
– приблизительно 1,1 га).
В центре села Разрытое находится величественный каменный храм во имя Архангела Михаила,
построенный в 1834 году на месте одноименной
деревянной церкви (1780) по заказу сына Василия,
генерал-лейтенанта Василия Васильевича Гудовича.
Своей архитектурой храм Михаила Архангела
похож на Успенский собор г. Мглина. Расположенный
на берегу пруда, он доминирует над окружающей застройкой. В храме было три престола – в честь Святой
Троицы, Покрова Богородицы и Михаила Архангела.
Строгий и монументальный четырехстолпный крестово-купольный храм в стиле позднего классицизма отличается гармоничным сочетанием объемов.
Крупное здание с квадратным симметричным планом
венчает в центре высокий и массивный цилиндрический барабан с полусферой купола.
Мощные четырехколонные входные портики с
фронтонами примыкают с трех сторон (кроме восточной) к средней части фасадов. Простоте и четкости
композиционного построения соответствует строгое
декоративное убранство фасадов.
Внешние стены храма, облицованные правильно
сложенными и плотно пригнанными один к другому

163

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
Иконостас и многие иконы храма Михаила Архангела после революции были уничтожены, но
некоторые чудом были сохранены местными жителями, которые десятилетиями их хранили, почитали
и перед ними молились. Так, недавно в Успенском
соборе г. Мглина появилась старинная икона Спасителя, которую в храм передали местные жители села
Разрытое. С высокой степенью вероятности можно
предполагать, что это одна из центральных икон иконостаса храма Михаила Архангела. На это указывает
как оформление верха иконы, так и изображение
Спасителя с раскрытым Евангелием на тексте «При
идите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и
Аз упокою вы» (Мф. 11, 28), что выражает молитвенное заступничество Церкви Христовой за грехи мира.
Согласно традиции эта икона всегда располагается в
иконостасе справа от Царских врат.
Другую из храма икону – Николая Чудотворца (поясное изображение, с закрытым Евангелием на левой
руке) сохранил житель с. Разрытое Жевнеров Борис
Иванович. Когда иконы выкидывали из церкви, дядя
Жевнерова спас эту икону от поругания, потом тайком
принёс в свой дом, а потомки Бориса Ивановича передали икону Николая Угодника Успенскому собору.
Среди святых Православной церкви Николай
Чудотворец занимает в России особое место. Количество посвящённых ему храмов и написанных икон
было самым большим после Богородицы. И деяния, и
подвиги святителя были созвучны характеру русского
народа, потому он и был так почитаем в России. Его
имя вплоть до начала XX века было одним из самых
популярных при наречении младенцев.
Сегодня храм стоит полуразрушенный, стены
внутренней алтарной части ободраны до кирпича, а
с боковых стен с укором взирают сквозь слой лики
святых, запечатленных древним мастером. Даже в
таком состоянии храм не утратил своей красоты и
величия и производит неизгладимое впечатление
на всех, кто посещает село.
В XIX веке в с. Разрытое действовали винокуренный завод, лесопилка, была открыта земская школа
и библиотека. В 1900 г. в селе была основана женская
община, реорганизованная в 1904 г. в Троицко-Покровский женский монастырь, благодаря которому
Разрытое получило широкую известность не только
в Мглинском уезде, но и далеко за его пределами –
дворянских имений в России немало, но далеко не в
каждом был монастырь.
В настоящее время с. Разрытое приходит в запустение, там проживает всего несколько десятков
человек.

ГРАФСКИЙ РОД ГУДОВИЧЕЙ

Святые образа из храма Михаила Архангела:
«Спаситель» и «Николай Чудотворец»

Гудовичи ведут свой род от шляхтича Станислава
Яновича, который получил подтвердительную грамо-

164

Е.И. Ломако

•

ту на владение имением Гудайце от польского короля.
Его сын Иван Станиславович в 1655 г. стал стародубским городовым атаманом, а внук Станислава – Павел
Иванович – был значковым товарищем (1686–1688)
и бакланским сотником (1697–1700). После того как
Павел женился на вдове Степана Трайковского, он
стал владельцем с. Ивайтенки. В 1700 г. был убит под
Нарвой в войне со Швецией.
Старший сын Павла Андрей стал бакланским сотником в апреле 1709 г., но сотником Андрей Гудович
пробыл недолго – был смещен вследствие интриги,
предпринятой против него Антипом Соколовским.
При разделе имущества отца он присвоил себе
с. Ивайтенки целиком, обделив брата Степана.
Андрей принял активное участие в «почепском
деле» Меншикова по передаче ему в подчинение владений Бакланской сотни, чем заслужил его доверие.
За эту услугу Меншиков поставил в 1720 г. бывшего
бакланского сотника своим почепским комендантом,
в должности которого Андрей Гудович самовластно
«округлял» принадлежащую Меншикову Почепскую
волость путем присоединения к ней земель соседних
Мглинской, Бакланской, Стародубской и Погарской
волостей, «производя при этом всяческие насилия»,
не забывая также и себя. При поддержке Меншикова стал в Стародубском полку крупным землевладельцем, умер в 1734 г. Андрей Павлович Гудович
сумел сохранить свое положение и после падения
Меншикова, будучи в это время уже одним из значительнейших землевладельцев Стародубского полка.
Несмотря на прежнюю службу у Меншикова, когда
Андрей Гудович знать не хотел и публично оскорблял гетмана Апостола, последний в 1732 г. принял
Гудовича с тремя его сыновьями под «гетманскую
протекцию» и определил их «под бунчуком, главным
гетманским знаком, службу отправлять».
Сын Андрея Василий (1713 – 1784), женившись
на вдове Ивана Даровского (бывшего «господаря»
гетмана Скоропадского), значительно увеличил отцовское наследство, дослужился до чина генерального подскарбия Войска Запорожского (третья должность по чину после гетмана, в его функции входило
заведование всеми малороссийскими доходами и
расходами) и стал родоначальником графской ветви
малороссийского рода Гудовичей.
Василий Андреевич Гудович имел свой герб и печать, с характерным для XVIII столетия вырезанным
на ней гербом, которая хранится в отделе личных
печатей малороссийской старшины музея Шереметевых в Киеве. После ликвидации Гетманщины Василий
Андреевич был произведён в тайные советники.
Все сыновья Василия Андреевича избрали военную
карьеру, а семеро из девяти дослужились до генеральского чина. Сыновья В.А. Гудовича получили отличное

Разрытое

Парадный портрет Василия Андреевича Гудовича,
1743 г. (Черниговский художественный музей)

Герб Василия
Андреевича Гудовича

Личная печать
В.А. Гудовича (XVIII в.)

образование и вели свое хозяйство по европейским
образцам, но самым знаменитым и известным стал
Иван, единственный из уроженцев Брянщины достигший высокого воинского звания генерал-фельдмаршала. Иван Васильевич Гудович вошел в почетный ряд
российских военачальников как активный участник
трех русско-турецких войн, человек, отдавший военной деятельности более пятидесяти лет своей жизни
и служивший при пяти монархах – Елизавете, Петре III,
Екатерине II, Павле I и Александре I.
Иван Васильевич Гудович родился в селе Ивайтенки Стародубского полка в 1741 году, обучался

165

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
В 1797 г. император Павел I пожаловал тогда еще
генерал-аншефу Гудовичу и всему его потомству
графское достоинство, которое в 1809 г. было также
распространено на его братьев Михаила, Николая,
Петра и Василия.
В императорском указе содержалось и подробное
описание присвоенного родового герба. В щите,
разделенном на четыре части, посередине находится
сияющее солнце и на оном изображено имя императора Павла Первого.
В первой и четвёртой частях в зелёном поле золотой крест, поставленный на золотой подкове, а внизу
оной крестообразно положены две золотые стрелы
остроконечием вверх. Во второй части в красном
поле диагонально к нижнему левому углу означена
лаврами обвитая серебряная шпага. В третьей части
в чёрном поле серебряная стена с проломом и над
нею видна литера А, означающая взятую им крепость
Анапу. Щит, покрытый графской короной, имеет на
поверхности поставленный серебряный шлем, увенчанный графской короной, над которой двуглавый
чёрный коронованный орел.

Генерал-фельдмаршал Иван Васильевич Гудович
вместе с братом своим Андреем Васильевичем в
Кенигсбергском и Лейпцигском университетах. Германские университеты позволили Гудовичу в молодости прекрасно усвоить латинский, французский,
немецкий и итальянский языки.
В 1759 году он поступил на военную службу
прапорщиком инженерного корпуса. Проявив
способности, был замечен графом П. Шуваловым и
назначен к нему адъютантом. Вскоре после смерти
императрицы Елизаветы он становится флигель-адъютантом, а затем благодаря поддержке брата Андрея
(в то время генерал-адъютанта императора Петра III)
генерал-адъютантом у всесильного в то время графа
П.И. Шувалова с чином подполковника.
Так хорошо начавшаяся военная служба едва не
прервалась после дворцового переворота 1762 года,
приведшего к власти Екатерину II. Молодой подполковник был арестован гвардейцами и три недели провел
в заключении. Однако новая императрица отнюдь не
желала начинать свое царствование с расправ – все
арестованные в горячке переворота были очень быстро
освобождены и никаких репрессий к ним не применялось. В дальнейшем подавляющему большинству в той
или иной степени приближенных к свергнутому царю
удалось беспрепятственно сделать неплохую карьеру
в блестящее екатерининское правление. Тем более это
относилось к Ивану Гудовичу, для которого всегда единственно важной была преданность военной службе.

Родовой герб графов Гудовичей
Намет на щите чёрного и зелёного цвета, подложенный золотом. Щит держат: с правой стороны
сармат, имеющий в руке лук и за плечами колчан. А
с левой – лев. В основании герба девиз – ARMIS ET
LABORE (в переводе с латыни: «оружием и трудом»).
Трудно найти более подходящие слова, характеризующие полководческий путь И.В. Гудовича, чем
этот девиз – не только оружием, но и невероятным
трудом (когда победоносное сражение является только венцом тщательно спланированной операции)
Иван Васильевич навсегда вошел в пантеон великих
отечественных полководцев.

166

Е.И. Ломако

•

Разрытое
Андрей Васильевич любил принимать у себя
соседей, но не без разбора; с ними обходился
по-приятельски, каждому был верный приятель и
помощник; был в обхождении весел, любил слушать
и говорить острые слова. Обсуждать с приятелями о
разных тяжбах была любимая его тема. Будучи остр в
суждениях, никогда ни с кем не спорил. Одалживал
желающим занять под проценты, то есть шесть на
сто; в ожидании отдачи был крайне снисходителен».
Василий Васильевич Гудович в 1798 г. стал генерал-лейтенантом кирасирского полка своего имени.
В 1787–1794 гг. «неотлучно» при фельдмаршале графе
Румянцеве. В 1809 году возведён Александром І в
графское достоинство наравне с другими братьями
в память о заслугах их брата, графа Ивана Гудовича.
Василий Васильевич 26 сентября 1779 г. женился на Евдокии Константиновне Лисаневич, дочери
полкового судьи Стародубского полка, имел двоих
сыновей: Василия (1778 – 1831), который в 1812 году
временно командовал полком и за Бородино получил звание подполковника, и Михаила (1784 – 1868),
который в 1812 году участвовал практически во всех
сражениях русской армии с Наполеоном, был ранен
штыком в левую ногу и получил золотую шпагу «За
храбрость».
В 1813 году Де ла Флиз, который жил в доме генерал-лейтенанта Василия Васильевича в с. Разрытое,
отмечает: «Это был старик с побелевшими волосами, высокого роста, лет 64; он был в гражданском
платье, несмотря на чин генерал-лейтенанта. Он
повел меня через большую залу в гостиную … Вскоре
вышла графиня, и оба во время беседы очаровали
меня своею любезностью и вниманием ко мне. Дворецкий доложил об обеде; граф извинялся, что не
может отобедать с нами, так как по болезни он соблюдает диету. Графиня предложила мне свою руку,
и мы вышли в столовую. Из всей обстановки стола,
накрытого голландскою скатертью и украшенного
серебряными вазами, видно было, что хозяин знатный господин, несмотря на то, что состояние его
было ограниченнее многих других богатых, но не
такого склада помещиков. Нам прислуживали лакеи
в военной форме по обычаю, заведенному в домах, в
которых хозяева служат в военной службе. После
обеда граф повел меня в свой кабинет, где и сообщил
мне подробности своей хронической болезни, не позволяющей ему далеких отлучек из дому. Я обещал
помочь ему всеми силами.
Я провел самый приятный вечер в обществе
почтенного старика и его дочери и не мог нарадоваться моему счастью: жить под одною кровлей
с такими прекрасными людьми. Граф отдал в мое
распоряжение хорошенькую комнату поблизости
от его спальни. Я прописал графу лечение и удивлялся

Современники И.В. Гудовича отмечали его замкнутый и нелюдимый характер. Бантыш-Каменский
так пишет о характере Ивана Васильевича: «Он был
нрава горячего, правил строгих, любил правду и преследовал только порочных. С вида казался угрюмым,
неприступным, между тем как в кругу домашнем или
в приятельской беседе был ласков и приветлив».
Сосед генерал-фельдмаршала по поместью в
с. Душатине Суражского уезда Лука Дудицкий-Лишень так охарактеризовал Ивана Васильевича в
своем «Журнале ежедневных занятий»: «Граф Иван
Васильевич – старший не только по армии нашей,
но во всей Европе фельдмаршал… Девиз характеру
его следующий: через меру скуп, горд до безумия,
ужасно нелюдим, тешится несчастьем, им кому-либо
произведённым никому в жизни его, даже ближайшим
родственникам своим, добра не делал».
Граф Иван Васильевич был женат на дочери последнего малороссийского гетмана графине Прасковье Кирилловне Разумовской и оставил детям своим
двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят крепостных.
О старшем брате Ивана Васильевича Андрее
Лука Дудицкий-Лишень в своем журнале отмечает,
что «Андрей Васильевич был генерал-адъютантом и
любимцем Императора Петра III, а по смерти его жил
в имении своём селе Душатино, не великолепно, но
не худо; однако – отчасти расчётливо. Хотя редко,
но отличные дела проделывал: суражский казначей,
человек недостаточный, но честный, просил его
однажды защитить перед начальством по случаю
сделанного им просчёта в 5300 рублей – он ему эту
сумму тотчас подарил, и тот в наследство даже оставил благодарность его имени».
Младший брат генерал-фельдмаршала граф
Василий Васильевич Гудович (1753–1819) владел
с. Разрытое, которое поселил еще его дед Андрей Павлович. Любопытную сцену отношений между братьями
И.В. Гудовича – старшим Андреем и младшим Василием – изложил Дудицкий-Лишень в своем журнале,
отмечая, что Василий был не такой расчетливый, как
Андрей: «С давних времён должен был Василий ему
(Андрею. – Е.Л.) по заёмному письму десять тысяч
рублей. Перед смертью Андрей Васильевич попросил
брата навестить его. Андрей Васильевич при многочисленных соседях подзывает к себе брата, берёт
его за руку, глядит ему в глаза и наконец говорит:
«Брат … ты бедный?..» Он отвечает: «Что ж делать».
Андрей Васильевич, всё держа брата за руку и смотря быстро в глаза, долго колебался; напоследок,
отпустив руку, перевернулся на другой бок и сказал:
«Надобно уметь жить, как я». Тот уехал от него с
неудовольствием, но на завтрашний день Андрей
Васильевич отослал ему его заёмное письмо и при
нём наличных десять тысяч рублей.

167

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
доверию и аккуратности, с какими он исполнял все
мои предписания, хотя он едва знал меня».
Дудицкий-Лишень характеризовал генерал-лейтенанта графа Василия Васильевича так: «Приобретений к отцовскому имению сделал мало… Человек
он смирный – сосед добрый, снисходительный, ни в
какие дела, братьями производимые, не вмешивается, довольствуется малым своим хозяйством. Всеми
соседями любим и почитаем».
У графа было пятеро детей, которых он нежно
любил. Старший сын Василий был полковым командиром, в 1812 году под Можайском ранен пулею в
подбородок с раздроблением челюсти. Второй сын
Михаил служил капитаном в гвардии. За ними следовали три дочери: одна из них была за предводителем
дворянства в Прилуках, господином Маркевичем;
другая, девица, жила в Петербурге у одного из дядей
своих; третья же, Варвара Васильевна, жила в с. Разрытое и посвятила себя попечению об отце.
Старший сын В.В. Гудовича – Василий Васильевич
был женат на баронессе Александре Григорьевне Энгельгардт и также имел сына Василия и двух дочерей
– Евдокию и Александру (1824–1901). Александра –
фрейлина Высочайшего двора – в 1853 вышла замуж
за князя Михаила Павловича Голицына (1825–1868), а
в 1900 г. на пожертвования основала в своем родовом
селе Разрытое Мглинского уезда Троицко-Покровский монастырь, благодаря которому с. Разрытое и
получило свою широкую известность.

Троицкая церковь Разрытовского монастыря

Монастырский корпус и часовня на месте Троицкой церкви

168

Е.И. Ломако

•

Разрытое

Разрытовский монастырь

РАЗРЫТОВСКИЙ
ТРОИЦКО-ПОКРОВСКИЙ
ЖЕНСКИЙ МОНАСТЫРЬ

страждущих. Жизнь и труд их определялись уставом
подобно монастырскому. Уставом, утвержденным
Святейшим Синодом 5–19 июля 1900 года, определялись следующие цели Разрытовской женской общины:
«Доставление желающим вести жизнь благородную
и распространение среди окружающего населения
христианского благочестия путем воспитания и обучения подрастающего населения в духе Православной
церкви и призрения немощных и бедных».
Для финансирования монастыря княгиня
А.В. Голицына пожертвовала 50 тысяч рублей, из которых 35 тысяч выделялись на строительные нужды,
15 тысяч – на содержание общины и священника.
Не пожалела и 1000 десятин земли своего имения
с лесом, пашнями и другими угодьями, на которых
трудились сестры-монахини.
В обширной монастырской усадьбе были построены Троицкая церковь и общежитие, при котором открыты школа-приют для сирот-девочек и богадельня,
куда помещались не только постаревшие и больные
монахини, но и беспризорные немощные старушки.
Община была открыта 1 октября 1900 года. В 1907
году в монастыре числились: игуменья, монахини и
послушницы – всего 80 человек.
В дальнейшем число обитателей монастыря продолжало возрастать и ко времени его ликвидации
увеличилось вдвое. Среди них было много больных,
увечных, престарелых, нетрудоспособных людей,
нуждающихся в милосердии. Трудовой день сестер

В 1868 г. имение Гудовичей в с. Разрытое по
наследству досталось внучке генерал-лейтенанта
Василия Васильевича Гудовича (1753–1819) княгине Александре Васильевне, вдове вице-адмирала,
директора инспекторского департамента Морского
министерства Михаила Павловича Голицына. Уже
будучи вдовой князя М.П. Голицына, Александра
Васильевна в июле 1900 года с разрешения Священного Синода на свои средства основала женскую
общину – Свято-Троицкую Покровскую – по образу
уже существовавших к тому времени Александровской (Санкт-Петербург) и Марфо-Мариинской
(Москва) женских общин. Эта община с. Разрытое по
определению Синода в 1904 году была обращена в
монастырь.
Л.И. Денисов в книге «Православные монастыри
Российской империи» сообщает: «Разрытовский
Троицко-Покровский женский монастырь при селе
Разрытом, в 15 верстах от уездного города Мглина,
основан в 1900 году». С этого времени и начинается его
история, которая продолжается уже более 100 лет.
Такие общины не требовали пострига в инокини,
так как являлись своеобразными женскими монастырями в миру. При аттестации женщины давали
обет безупречного поведения, аскетического образа
жизни и отречения от мирских соблазнов во имя

169

"ГОРОД ЕСТЬ ЕЩЁ ОДИН..."
общины начинался ранним утром и заканчивался в
полночь молитвами. Каждая из них выполняла определенное послушание (работу) в хозяйстве общины.
Освобождались только больные. Но поскольку главным в деятельности русских женщин была подготовка
сестер милосердия с прочными медицинскими знаниями и навыками ухода за больными и ранеными,
что отсутствовало в практике Разрытовской общины,
то в 1904 году по решению Синода Разрытовская
община стала женским монастырём.
Атмосфера жертвенности и гражданского долга в
этой обители находила свое выражение не только в
работе на добровольных началах и безвозмездно с
детьми. Нельзя обойти стороной и заботы насельниц
о своих постаревших и больных духовных сестрах.
Все они жили в монастыре в благоустроенной богадельне на полном обеспечении при тщательном
уходе. Нередко из сострадания туда помещали и
беспризорных, немощных старушек, особо нуждающихся в помощи. Поэтому неудивительно, что
разрытовские насельницы почитались жителями
Мглинского уезда и богомольцами за нравственную
чистоту, сердечность и отзывчивость.
Но иногда в спокойной жизни обители случались чрезвычайные ситуации. Так, 7 сентября 1908
года группа революционеров неизвестно какого
толка произвела в монастыре экспроприацию его
денежных средств. Все проходило по классической
форме обычных грабежей, только без черных масок
и убийств 90-х годов прошлого века.
Монастырь функционировал вплоть до Октябрьской революции 1917 года. В декабре 1917 года уполномоченным Мглинского уисполкома Н.С. Грибовым
и представителем Романовского волостного Совета
был составлен акт переписи монастырского имущества, объявленного народным достоянием.
Все земельные угодья обители были переданы
Разрытовской сельхозшколе. Лишь в апреле 1918
года по просьбе игуменьи власть имущие наделили-таки монашек землёй – по 8 десятин на сестру. С
ноября 1917 по июнь 1918 года для нужд Красной
армии было конфисковано 7 лошадей, крытый фаэтон, бричка, 4 быка, 15 коров, 4 свиньи, 4 овцы и
200 пудов сена. Кроме этого Мглинский уисполком
потребовал выдачи 20 тысяч рублей из неприкосновенного монастырского капитала. Активное участие в разграблении монастыря приняли и местные
крестьяне: утащили оттуда 120 пудов сена, три овцы,
12 колод пчёл.
Весной 1919 года в селе Разрытое началась
эпидемия сыпного тифа. 9 апреля сюда из Мглина
командируются фельдшер Пивачев и медсестра
О.Ф. Зайцева для борьбы с тифом и организации на
территории Разрытовского монастыря фельдшер-

Насельница Троицко-Покровского
женского монастыря Татиана (1905 г.)

Игуменья Троицко-Покровского женского
монастыря Архелая (Ващенко), 1914 г.

170

Е.И. Ломако

•

Разрытое
губисполком о том, что общину разорили, а в ней
числилось 160 человек, третья часть которых больные, увечные, нетрудоспособные люди, которые
были выброшены из монастыря и теперь «скитаются
по разным хатам».
В ответ на полученное письмо М.И. Калинин в
телеграмме от 21 июня 1921 года сделал следующее распоряжение Гомельскому губисполкому:
«Предлагаю до рассмотрения дела о выселении
религиозной общины в числе 160 человек, находящихся в с. Разрытое Романовской волости, предоставить им помещение для жилья», а в другой
телеграмме Калинина в адрес Рабоче-крестьянской
инспекции предписывалось «в срочном порядке произвести строжайшее расследование и привлечение
виновных к ответственности».
Гомельская губчека приступила к расследованию, но пока она добралась до Разрытого, монастыря уже не было. Монахини выехали из Разрытого
либо к своим родным, либо к знакомым людям в
разные города и села. Имущество монастыря разошлось по рукам крестьян-соседей. Иконы из келий
и монастырской церкви были разобраны, а некоторые из них, возможно, еще до сих пор хранятся в
крестьянских домах.
Сегодня на месте разрушенной Троицкой церкви монастыря стоит часовня. От церкви осталась
только закладная табличка с выбитыми на ней словами: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, основася
сiя церковь въ честь и память Василiя Агкирскаго
и Царицы Александры при державе Благочестивейшаго Самодержавнейшаго Великаго Государя
нашего Императора Николая Александровича II при
святительстве же Преосвященнейшаго Антонiя
Епископа Черниговскаго и Нежинскаго и Настоятельницы Игуменiи Архелаи иждивениемъ Княгини
Александры Голицыной. В лето отъ сотворения
мира 7408 от рождества же по плоти Бога Слова
1900 года месяца июня 4 дня При Свято-Троицкой
Покровской общине въ память родителей Княгини
Александры Голицыной усопшихъ Василия Александры со чадами».
Прошли десятилетия, село Разрытое и монастырская усадьба находятся в полном запустении, и мало
кто ныне помнит о подвижницах христианского
милосердия – насельницах Разрытовского Троицко-Покровского монастыря. Лишь храм Архангела
Михаила да уцелевшие здесь яблони все еще напоминают людям о прежней жизни села и Разрытовского
монастыря.

Часовня на месте Троицкой церкви монастыря
ского пункта. А уже 15 апреля 1919 года мглинский
медико-санитарный отдел возбудил перед уисполкомом ходатайство о возможности перемещения в
монастырские здания, наряду с развертыванием там
фельдшерского пункта, также и детского приюта. Это
предложение отдел обосновывал теснотой и неприспособленностью для детского приюта нынешнего
помещения.
Неприятные события нарастали как снежный
ком. Постановлением президиума Мглинского
уисполкома от 24 июня 1921 года Разрытовский
монастырь ликвидировался. Мотивируя причины
его ликвидации, председатель исполкома Андросенко заявил, что обитель «является контрреволюционным гнездом на четыре уезда Гомельской
губернии, во главе которой стоят игуменья монастыря Ващенко и священник монастыря Дмитрий
Красногорский, а также делопроизводитель Разрытовского лесничества Пазон, связи которого
установлены с центром и четырьмя северными
уездами». Ликвидация монастыря подтверждалась
постановлением уисполкома от 25 мая 1922 года.
Все имущество обители было конфисковано и частично использовано для оборудования партклуба.
Возмущенные произволом, учиненным местными властями в Разрытовском монастыре, члены
Унечского церковного совета Никольской церкви,
тесно связанной с разрытовской монастырской
общиной, обратились 12 июля 1921 года с жалобой
к председателю ВЦИК М.И. Калинину и в Гомельский

171

172

173

174

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище

елище… Чтобы по-настоящему оценить
выбор наших предков для своего будущего
поселения, нужно взглянуть на деревню с
современного моста через реку Навлю. Его не было
здесь раньше, он сооружен в 70-х годах XX века вместе со строительством автотрассы Москва – Киев.
Но именно здесь дорога выбегает из леса, и взгляду
открывается чудесная панорама. Слева – поселок
Навля, светящийся на взгорье на голубом фоне неба
стенами новых кирпичных коттеджей, а справа –
через даль пойменных лугов, на высоком древнем
берегу, на круче – Селище.
Речка Навля теперь тоже не та: мелкая, узенькая – хотя по-прежнему очаровательная в своей
скромной русской красе – спокойно несет свои воды
среди зеленых берегов. До войны через нее, полноводную, со старицами и рукавами, было перекинуто
три деревянных моста. А мосты эти были построены
еще помещиком с. Бякова Николаем Павловичем
Зиновьевым в конце XIX века, в честь него и звались
зиновьевскими. Они находились километром ниже
по течению, от одного из них остались теперь только
сваи в небольшом пруде, «лягушатнике», где купается
детвора да вольно чувствуют себя гуси с утками.
Кроме реки Навли, что течет примерно в километре от деревни, есть небольшая речка около самой
деревни Селище. Зовется Речицей в документах, а в
народе называют ее Понурой за холодную, рьяную,
как говорят селищенцы, воду. Она, словно неласковая
дочь, впадает темным холодным потоком в теплые
воды Навли-матери. В Понуру впадала речушка с
еще более интригующим названием – Жидовка, от
которой сохранилась только лощина русла, по ней
весной бежит с полей растаявший снег. От названий
рек остались отзвуки растущих по их берегам лесов
– Понурская роща, Жидовский лес …
В самой деревне бьют родники. Много их под горой бывшей помещичьей усадьбы, где когда-то устраивалась на пруду купальня, а сегодня селищенские
женщины полощут белье. Другие – на Старом Селище.
Раньше это место называли Пьяный колодец, потому
что вода там была, говорят, «твердая, орляная, синяя»,
а еще потому что стоял там винокуренный завод.
Еще один колодец назывался Харсекин, находился он в лесу, и вода в нем была, наоборот, «мягкая и
гладкая». Был еще водоем, который назывался Медвежья лужа, или Медвежье ухо. Наверное, потому что
приходили сюда на водопой из лесных чащ не только
лоси да кабаны, но и медведи.
А леса кругом много было: сразу за деревней на
горке лес почти дремучий стоял, ниже к болотам,
там, где сейчас Бересневский поселок (улица Полины Осипенко в Навле), сосновый бор был красоты
невероятной, назывался Крестище. А за ним – лесное

Герб рода Масловых

Селище на карте Орловской губернии XIX века
урочище Рыбное. Всего два дома на ключах, что назывались хутором Рыбным, стали началом сегодняшнего
районного центра Навля. Вокруг Селища – везде лес:
три километра до Бякова – лес, до Соколова – лес, до
Алексеевки, Алешенки, Клюковников – безбрежное
море леса. Только и жилья то: хутор Ахромеев, хутор
Себяки, хутор Гостомль, хутор Лютик, Шалин хутор,

175

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
хутор Лутохина, Хромежкин хутор… Помещичьи, а потом общинные луга были в основном за рекой Навлей.
Да везде лесные караулки: Ефимова караулка
рядом с Горшковым бродом через Навлю (у современной турбазы «Зеленый бор»), Захарова – рядом
с Салотопкой, где жир на мыло топили, Кирюшкина
караулка за рекой вправо, там, где сейчас подсобное
хозяйство «ЮниЛюкс». За болотом, в начале современной улицы Смоленской, на взгорье у леса, стояла
караулка помещика Лутохина.
В 1881 году в своем письме к великому русскому писателю И.С. Тургеневу Ф.И. Маслов, сетуя на
повсеместные вырубки леса, писал из Селища в
Спасское-Лутовиново: «С балкона я этого ничего не
вижу – отсюда верст на 15 – 20 кругом к Северу, Югу
и Западу еще дичь и глушь нетронутая». Эти открывающиеся на многие километры почти безлюдные
лесные дали, пахнущие разнотравьем луга, бьющие
из-под меловых гор родники, многочисленные
озерки, пруды и речушки создавали привлекательный для отдыха и творчества ландшафт красоты и
спокойствия. А обилие грибов и ягод в лесах, добавляли в летний отдых возможность увлекательных
прогулок в лес.
Сохранившиеся деревья и кустарники усадебного
парка – словно памятник былому, когда стоял здесь век
назад поместный дом Масловых, наполненный звука-

Федор Иванович Маслов (1840–1915)

Селище. Усадебный дом Масловых (с рисунка В.И. Масловой, 1880-е гг.)

176

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище

На семейной фотографии: В.И. Маслова, А.И. Маслова, Ф.И. Маслов, С.И. Танеев, Н.И. Маслов (1876 г.)
жизнь здесь – одно блаженство!» – не раз восклицал
в своих письмах из Селища композитор Сергей Иванович Танеев.
Сельцо Селище, появилось на карте Карачевского
уезда Орловской губернии во второй половине XVIII
века. До этого времени «протоцкая поляна пустошь
Селище» входила во владения сначала дворян Алымовых, от них перешла к Безобразовым, а от тех «по
приданству» за Марфой Алексеевной, вышедшей
замуж за капитана Афанасия Варфоломеевича Толбузина, к Толбузиным.
Род Толбузиных вел свою историю от внука третьего сына смоленского князя Константина Фоминского
Ивана Федоровича Толбуги, убитого на Куликовском
поле. Его сын, Иван Иванович Толбузин, был воеводой рати, посланной великим князем Василием
Дмитриевичем на Торжок. Семен Иванович Толбузин
в 1473–1475 годах был послом в Венеции, откуда вывез разных дел мастеров, в том числе и Аристотеля
Фиораванти, строителя Московского Кремля.
У Федора Григорьевича Толбузина было четыре
сына: Изот, Лаврентий, Алексей и Григорий. Они уже
числились рославльскими детьми боярскими, поте-

ми музыки, дружелюбия и любви, служивший местом
духовного приюта и творческого самовыражения для
многих известных людей искусства, науки, соседей-помещиков – для всех, кто умел подняться в жизни над
личным, чтобы жить, служа чем мог человечеству.
Просторный двухэтажный дом вмещал много
гостей. У каждого – своя комната. В доме была большая библиотека по многим отраслям знаний, два
рояля… В начале 80-х годов XIX века хозяева и гости
Селища создали в одной из комнат пинакотеку – так
называлось у древних греков помещение для хранения живописных изображений. Обедали обычно
на большой веранде. Два прилегающих к дому сада
дышали прохладой и красотой. Крокетный корт был
превосходен. Масловы имели отличную псарню и
конюшню. В сарае был установлен мощный телескоп
для наблюдения за звездами. Позднее куплены три
велосипеда, ездой на которых увлекались хозяева и
гости, и фотографический аппарат. В 1876 –1889 годах, на протяжении 14 лет, летом в Селище издавался
рукописный юмористический журнал «Захолустье»,
в котором сотрудничали под шуточными псевдонимами летние обитатели поместья. «Моя теперешняя

177

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
время соляным приставом в Трубчевском уезде и,
выйдя в отставку, часто выступал поверенным в
делах соседей, был опекуном над оставшимися без
хозяев имениями, занимался хозяйством. Разбил два
«плодовитых» сада, обсадил усадьбу аллеями лип и
серебристых тополей, построил конюшни и фермы.
В Селище у него был винокуренный завод. В 1783
году Толбузин заключил договор «впредь на 4 года»
на поставку вина простого в г. Орел – 815 ведер, в
г. Мценск – 1000 ведер, в Лугань – 300 ведер по цене
59 копеек за ведро, но в Лугани его магазин с приготовленным к выкуриванию вина хлебом сгорел.
Ущерб был большим, и, чтобы не нарушить договор,
он просил Орловскую казенную палату перезаключить его контракт на тех же условиях с фабрикантом
С.Ф. Макаровым из с. Ревны.
В 1797 году Варвара Алексеевна Мисюрева вышла
замуж за соседа – помещика с. Соколова Евграфа
Михайловича Маслова. Мария Николаевна Толбузина выделила в приданое дочери 5 дворовых и
9 крестьян.
В дворянской генеалогии России известно 26
родов Масловых. Древним прародителем «наших»
Масловых считается Анцифор Маслов, якобы в 1519
году выехавший из Литвы к великому князю Василию
Ивановичу. Правнук Анцифора Константин Федотович
служил по городу Рославлю, в 1586–1589 годах был
там судным, а затем сотенным головой. Умер в 1602
году в Новгород-Северском на государевой службе.
Андрей Константинович Маслов (ок. 1573–1631 гг.) в
1607 году – «тушинский сиделец» с Василием Шуйским,
в 1611 году – осадный голова в Рославле, в 1612 году
– воевода. Участвовал в сражениях с ляхами за город,
на Близницком поле в Пацынской волости, под Старым
Почепом, участвовал в захвате Трубчевска. «Ондрей
Маслов», как писал в донесении сотенный голова В.
Небольсин, «тебе, государю, служил и бояром и всей
земле и бился явственно». В 1612 году Маслов, бывший в это время в Брянске, был назначен воеводой
в Стародуб. В 1615 году принимал участие в обороне
Брянска от нападения поляков во главе с Лисовским.
Он вместе с Шестым Челюсткиным был головой над
отрядом в 17 человек дворян и детей боярских, 20
стрельцов, 40 посопных крестьян на городской стене
между двумя башнями с малыми воротами.
В 1620 году Масловы были испомещены в Самовской волости Карачевского уезда. Андрею Константиновичу было дано поместье в с. Гавриловском в 800
четей. Затем последовали прибавки в дачах Климовой и Архиповой. Умер Андрей Маслов, принявший
в схиме имя Александр, в 1631 году и был погребен
на кладбище Свенского монастыря.
Его сын Иван с 1619 года служил по выбору, а в
1624 году стал головой Лопушской заставы на ли-

ряв за два века свой княжеский титул и богатства. В
начале XVII века Толбузины, после занятия Рославля
поляками, поступили на службу к брянскому воеводе
и получили на свои оклады владения в Брянском и
Карачевском уездах. Василий и Варфоломей Григорьевичи в начале XVIII века были помещиками села
Верхополье в Карачевском и села Лопушь в Трубчевском уездах.
От матери Марфы Алексеевны, урожденной Безобразовой, земли в Селище унаследовал старший
сын Афанасия Варфоломеевича Максим. Он родился
в 1729 году. Мать, оставив сиротами троих сыновей,
умерла. Брат Иван умер в 1746 году вслед за матерью. Отец женился во второй раз, и мачеха Надежда
Ивановна, урожденная Писарева, родила еще троих
сыновей и дочерей Евдокию и Анну. Иван (тезка
первому) и Петр, как и Евдокия, умерли в молодых
летах. Анна вышла замуж за Николая Кузьмича Коломнина и стала матерью и бабкой целого поколения
офицеров, с честью служивших своему Отечеству.
Братья Максим, Михаил и Анемподист Афанасьевы
дети Толбузины оказались главными наследниками
своих предков.
Прослужив почти тридцать лет в гвардии, Максим
Афанасьевич вышел в отставку в чине ротмистра.
Вернувшись домой, он не застал в живых отца. Афанасий Варфоломеевич умер в 1766 году. По разделу с мачехой и братьями он получил на свою часть крестьян
и землю в селе Бякове Карачевского уезда, селах
Лопушь и Ревны, хуторе Федоровском Трубчевского
уезда, селах Турищево и Хотьково Луганской округи.
Отставной ротмистр решил обосноваться, построив свой собственный дом и заложив имение на
пустоши Селище, которая с тех пор начала называться
сельцом Селище, Максимовкой тож. По переписи
1863 года, у него было здесь всего 35 душ крепостных
крестьян мужского пола, переселенных им из других
своих имений.
Около 1780 года он женился на молодой вдове
Марии Николаевне Мисюревой, урожденной Зиновьевой. Ее прадед Павел Галактионович, дед Гавриил
Павлович и отец Николай Гаврилович были старинными владельцами здешних земель. Еще в начале XVII
века Зиновьевым были пожалованы в вотчину земли
вокруг соседнего Соколова. Но Николай Гаврилович
Зиновьев продал позднее свою часть Львовым, а
главной вотчиной Зиновьвых стало с. Княжичи в
Брянском уезде.
Марья Николаевна родилась в 1750 году, вышла
замуж за Алексея Ивановича Мисюрева, родила ему
дочь Варвару, но к тридцати годам овдовела. Максим
Афанасьевич Толбузин и стал отцом для маленькой
Вареньки, любимой и единственной дочери, так как
общих детей они не имели. Он служил некоторое

178

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище
Евграф Михайлович Маслов родился 10 декабря
1760 года. Был записан отцом с рождения в сержанты лейб-гвардии Измайловского полка. Служил с
1 января 1782 года капралом, в чине прапорщика
вышел в отставку. Личностью был незаурядной: писал
стихи, исторические миниатюры, нарекал дворовых
именами древнегреческих богов, оставил после себя
записки и дневник. 30 марта 1805 года Евграф Михайлович записал в месяцеслове: « Ясная погода тихим
вечером. Утром на рассветании Варвара Алексеевна
разрешилась от бремени. Бог даровал сына Ивана
Евграфовича». Недолго он радовался появлению наследника: спустя год заболел и умер 22 мая 1806 года.
В этом же году скончался и его тесть Максим Афанасьевич Толбузин. В Селище остались две вдовы:
мать и дочь Мария Николаевна Толбузина и Варвара
Алексеевна Маслова с сыном-младенцем на руках.
В фонде Федора Ивановича Маслова, который
хранится в Отделе письменных источников Государственного Исторического музея в Москве, есть интересный документ, рассказывающий о его прабабке:
«Сокращенное дело помещицы Орловской губернии
Карачевского уезда ротмистрши Марии Николаевны
Толбузиной, произведенное Карачевским земским
и уездным судами, в Орловской гражданской и уголовной палатах в 1811, 1812, 1813, 1814 и 1815 гг., с
надворным советником Александром Ивановичем
Молчановым».
В деле хранится жалоба истицы: «По смерти мужа
моего, случившейся в 1806 г. Орловской губернии Карачевского уезда помещика ротмистра Максима Афанасьевича Толбузина, я, жена его Марья Николаевна
Толбузина, уплатив долги покойного, сколько на мою
7 часть приходилось, вступила во владение седьмой
частью имения, находящегося в Орловской губернии
в деревне Селище, и сего имения, состоявшего всего из
70 душ и 1336 десятин земли, на принадлежавшую мне
седьмую часть досталось по отводу Карачевского
нижнего земского суда 11 душ и 200 десятин земли,
во владение которого имения 1808 года июля 25 дня я
вступила согласно существующим по сему предмету
узаконениям.
Карачевский, Брянский и Трубчевский помещик надворный советник Молчанов, сосед мой в вышеупомянутом имении Селище, без сомнения в уверенности на
покровительство присутственных мест, которые
его удостаивали и продолжают удостаивать по сие
время далеко пристрастною защитою, начал делать мне разные притеснения насчет моего имения,
спокойствия и почти самой жизни...»
Александр Иванович Молчанов был женат на
Александре Андреевне Подлиневой, кузина которой
Евдокия Ивановна была женой брата мужа истицы
Михаила Афанасьевича Толбузина. После смерти

товской границе. На свой оклад получил землю и
крестьян в селе Соколове Карачевского уезда. Погиб
в 1659 году под Конотопом.
Дмитрий Иванович Маслов, к тому времени
служивший по выбору, принял участие в войне с
поляками, попал в плен вместе с боярином Василием
Шереметевым. Выйдя спустя полтора года из плена,
служил по жилецкому списку. В 1678 году принимал
участие в обороне Чигирина, затем участвовал в
Киевском походе. С 1680 года Дмитрий Маслов служил по московскому списку. По указу царей Иоанна
Алексеевича и Петра Алексеевича по грамоте 1685
года за чигириновские походы был он жалован поместным окладом 196 четей в вотчину в Самовской
волости Карачевского уезда, и оклад его в то время
составил 980 четей. В 1692 году Дмитрий Иванович
Маслов служил головой у большого знамени в полку
Федора Юрьевича Барятинского. Умер в 1693 году и
был похоронен на кладбище Свенского монастыря.
Во вкладной книге монастыря в этом году сделана
запись: «Федот Дмитриевич Маслов дал по отцу
Дмитрию Ивановичу вклад 10 рублей и за 20 рублей
коня серого, грива по обе стороны». Дмитрий Иванович был женат на Агафье Савельевне Панютиной,
через которую Масловы породнились с Тютчевыми
и Мордвиновыми. Ее отец Савелий Андреевич Панютин – общий прямой предок поэта Федора Ивановича
Тютчева, известного общественного деятеля Николая
Семеновича Мордвинова и Федора Ивановича Маслова в восьмом колене.
Федот Дмитриевич Маслов верой и правдой служил государству Российскому. В 1695 и 1696 годах
участвовал в Азовских походах, вместе с Петром I громил турок, был жалован по царским указам за верную
службу поместьями. С 1711 года он был правителем
вотчин Карачевского Воскресенского Тихонова монастыря. В 1713 году назначен фискалом, затем служил черниговским провиантмейстером. Умер Федот
Дмитриевич в 1719 году, оставив безутешной вдову
Агафью Ивановну, 3 сыновей и 3 дочерей.
К середине XVIII века у его наследников были во
владении в Карачевском уезде села Гавриловское,
Соколово, Климово, Клинское, Бьядовичи и деревни Архиповка, Водоцкое Городище, Колпачок, Ерин
хутор, слободка Журавка, вновь построенная на
одноименной речке.
Его младший сын Михаил Федотович родился в
1710 году. Служил в 3-м Кирасирском Его Высочества
полку. Участвовал в походах и баталиях в Польше,
при Одине и Данциге, Хотине и Очакове. В 1757 году
вышел в отставку премьер-майором. Был женат с
1741 года на Пелагее Симоновне Кореневой. Умер
в 1778 году и был похоронен в «голубице» храма
Рождества Пресвятой Богородицы в селе Соколово.

179

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

Петр Чайковский (1840–1893)

Сергей Танеев. 1872 г.

Владимир Танеев (1840–1920)

Дочери А.Н. Тургенева – Татьяна (1885–1941),
Наталья (1886–1942), Ася (1890–1966)

Антон Степанович Аренский (1861–1906)

Семья Аренских: Е.В. Лачинова, Павел и Надежда

180

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище

последней в 1795 году Молчанов был назначен опекуном над детьми и имением Толбузиных в соседнем
селе Бякове. После смерти дяди Максима племянник флота мичман Николай Михайлович Толбузин,
получив в наследство землю и крестьян в Селище,
дал сначала доверенность на управление, а затем и
продал все своему опекуну.
На протяжении 5 лет Мария Николаевна Толбузина стойко боролась с притеснениями соседа. Ее не
пугали ни его богатство, ни связи, ни явное покровительство власть имущих. Слог ее прошений указывает
на ее чувствительность, экзальтированный, но ясный
ум, а повышенное чувство веры в непременное торжество справедливости – на прямоту и стойкость
характера. Не найдя защиты в местных судебных
органах, она обращается к орловскому гражданскому
губернатору, действительному статскому советнику
Петру Ивановичу Яковлеву, который заставил вернуть дело на перепроизводство. Возможно, помогло
и то, что орловским вице-губернатором в 1805–1820
годах служил близкий родственник покойного зятя
помещик села Соколова Петр Афанасьевич Маслов.
Мария Николаевна Толбузина умерла в 1820 году, а
дослужившийся до чина действительного статского советника Александр Иванович Молчанов – в 1823 году.

Владельцами Селища остались: Варвара Алексеевна, в 1822 году вышедшая замуж за подпоручика
артиллерии Дмитрия Яковлевича Ефремова (1794
–1851), кавалера орденов Св. Анны 4-й степени и
Св. Владимира с бантом, и потомки Молчанова.
Дмитрий Александрович Молчанов, 1801 г.р., служил в лейб-гвардии Семеновском полку и в 1825 году
привлекался по делу декабристов. Он был арестован,
но после окончания следствия полностью оправдан и
продолжал службу. В 1830 году поручики Дмитрий и
Михаил Молчановы продали свою часть наследства
в Селище и Бякове сестрам.
Екатерина, Елизавета и Варвара Молчановы были
личностями неординарными. Все трое вышли замуж
за офицеров лейб-гвардии Семеновского полка. Две
первых стали женами героев Отечественной войны
1812 года. В 1816 г. командир батальона полковник
Иван Федорович Вадковский (1790–1849 гг.), старший
брат двух декабристов, муж Варвары, и командир
«государевой» роты подполковник Николай Николаевич Кошкаров (1787–1860 гг.), муж Екатерины, военно-судною комиссиею за сочувственное отношение
к восставшим против произвола командира Шварца
солдатам были приговорены к смертной казни,
замененной заключением в крепости. После шести

Селище (слева направо): С.А.Толстая, В.И. Маслова, Ю.А. Юрасова,
И.Я. Гинцбург, С.И. Танеев, А.И. Маслова, С.И. Маслова

181

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

Сергей Иванович Танеев
(1856–1915)
С.И. Танеев на велопрогулке

Ася Тургенева и Андрей Белый

У дома в Селище. Начало XX в.

182

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище
жениха выступали его закадычные друзья-товарищи по охоте: инженер-капитан и кавалер Корнилий
Михеевич Фролов и гвардии ротмистр Николай
Васильевич Киреевский, родственник гв. ротмистр
Петр Петрович Маслов, со стороны невесты: ее брат
подпоручик Иван Федорович Юрасов и канцелярист
Николай Николаевич Небольсин.
После смерти матери Варвары Алексеевны в 1843
году молодые Масловы поселились в сельце Селище.
Оно осталось в их нераздельном владении. Отчим
поселился в Лопуши, с Кошкаровыми и Вадковскими
уладили дело полюбовно, уступив им равноценно
своих крестьян и землю в селе Бякове. Иван Евграфович служил по выбору депутатом дворянства, затем
мировым посредником 2-го участка Трубчевского
уезда, избирался гласным Орловского губернского
земского собрания. За усердное и беспорочное служение по выборам в течение 46 лет был награжден
орденом Св. Владимира 4-й степени, медалью на
владимирской ленте и знаком отличия за введение
Положения 1861 года. Он простудился и умер осенью
1863 года, оставив наследникам двенадцать имений
в Карачевском, Трубчевском и Мценском уездах Орловской губернии, в Новосильском уезде Тульской и
Касимовском уезде Рязанской губерний с более чем
8 тысячами десятин земли.
Агафья Федоровна родила одиннадцать детей.
Мария, Анна, Иван умерли в младенческом возрасте,
десяти лет скончалась Александра, девятнадцати лет
умер Евграф, в тридцать пять лет умерла от чахотки и
была похоронена в Ницце вторая Мария. Опорой для
матери стали дочери Варвара, вторая Анна, София и
сын Федор.
Младшему Николаю, или как ласково его звали
в семье Колушке, в год смерти отца исполнилось
всего десять лет. Агафья Федоровна определила его
на воспитание в Военно-юридическое училище в
Санкт-Петербург. Она умерла 7 сентября 1873 года и
была похоронена рядом с мужем в семейном склепе
при Николаевской церкви села Бяково.
Личность сестер Масловых, несомненно, стала
причиной превращения Селища во второй половине XIX века в одну из самых культурных и творческих дворянских усадеб России. Воспитанные в
лоне высокообразованной, эстетически развитой
и либерально настроенной семьи, они впитали в
себя все самое лучшее от своих родителей, много
путешествовали за границей, но всем сердцем любили милую сердцу русскую природу, не чурались
общения с крестьянами, были приучены помогать
им, вникая во все проблемы. Примером для них служили декабрист-дядюшка, учивший их математике и
рисованию и освободивший своих крестьян еще до
реформы; отец, колесивший по уездам и радевший

лет в застенках Витебской тюрьмы были отправлены
на Кавказ в тех же чинах, позднее вышли в отставку.
Младшая Варвара 2 октября 1833 года вышла
замуж за полковника Андрея Михайловича Гулевича
(1799–1875), в будущем генерал-майора и предводителя дворянства Трубчевского уезда. Их дом в
селе Удельные Уты, известный сегодня как бывшая
«усадьба Гулевичей», архитектурно похож на дом
Масловых в Селище: высокий фундамент вокруг целого лабиринта сводчатых комнат подвала, колоннада
центрального входа между двух выступающих вперед фасадов, высокие парадные и зальные комнаты
первого этажа и низкие жилые и гостевые комнаты
верхнего антресольного этажа. Таким мы видим его
на рисунке Варвары Ивановны Масловой в 1880-х
годах. А на Крестительском кладбище Орла и сейчас
лежит камень со скромной надписью: «Варвара Александровна Гулевич скончалась 1868 года мая 6 дня».
Иван Евграфович Маслов, когда ему исполнилось
двадцать лет, вступил в службу юнкером Конно-егерского его величества короля Вюртембергского полка,
но спустя два года перевелся эстандарт-юнкером в
Иркутский гусарский полк. Участвовал в сражениях
против турок, получил чин корнета, в войне с польскими мятежниками – чин поручика. Был награжден
орденом Святой Анны 4-й степени с надписью «За
храбрость» (1832 г.). Уволился со службы по домашним обстоятельствам в чине штабс-ротмистра.
30 августа 1836 года звонили колокола церкви
с. Гавриловского, извещая о венчании отставного
гусара с девицей Агафьей Федоровной Юрасовой.
Сестра ссыльного декабриста, окончившая московский Елизаветинский институт благородных девиц,
она была умна, образованна, красива и обладала
всеми качествами, чтобы стать ему другом и хорошей
матерью будущим детям. Свидетелями со стороны

С.И. Танеев и Коля Хоченков за пилкой деревьев

183

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

С.И. Танеев в имении Масловых Селище. В верхнем
ряду: Н.И. Маслов, В.И. Маслова, С.И. Маслова,
Ф.И. Маслов, С.И. Танеев, неустановленное лицо,
в нижнем ряду: Ю.А. Юрасова, В.Е. Маслова,
А.И. Маслова, А.И. Алексеева (конец 1890-х гг.)

В.И. Маслова пишет портрет С.А. Толстой
лись ягоды и грибы, весь сезон занималась «лесной
охотой». Ее цветники были украшением усадьбы, а
селекцией малины или яблонь она занималась годами. Ее увлечение ботаникой и зоологией распространялось на всех, кто нуждался в гербариях или
коллекциях бабочек. До сих пор в архиве хранится
гербарий, составленный ею для крестника Павла
Танеева. В конце XIX века она увлеклась фотографией и занималась ею с постоянным энтузиазмом.
Ей мы обязаны прекрасными фото Масловых и их
многочисленных гостей и друзей. Кроме того, вместе
со своим самым близким другом и кузиной Юлией
Афанасьевной Юрасовой она занималась медициной, готовя разные настойки из трав и леча всех, кто
обращался за помощью.
Софья Ивановна Маслова (1846 – 1902 гг.) любила
музыку, театр, литературу, природу, но часто болела
и вынуждена была много времени заниматься своим
здоровьем. Особую привязанность почувствовала
она и к родившемуся больным племяннику, отдавая
уходу за ним всю свою душу.
Сестры Масловы были дружны с известными певицами, кумирами тогдашней публики: Елизаветой
Андреевной Лавровской (1845–1919), не раз певшей
у них в Москве на квартире, Марией Николаевной
Дейша-Сионицкой, Надеждой Алексеевной Неведомской-Динар, Марией Алексеевной Олениной-д'Альгейм (1869–1970 гг.) и другими. Самой близкой их
подругой была Александра Ивановна Алексеева,
преподавательница Московского Николаевского
института благородных девиц, ежегодно гостившая
в Селище.
Николай Иванович Маслов (1853–1920 гг.),
окончив Военно-юридическое училище, служил

за составление уставных грамот с наибольшей выгодой для крестьян (сам не отрезал у своих ни одной
десятины от надела, бывшего до отмены крепостного
права); друзья братьев, с которыми они разделяли
их увлеченность народничеством и желание быть
полезными людям. Разные по характеру, они прожили
похожие жизни, оставшись незамужними и открытыми для общения с окружавшими их людьми.
Варвара Ивановна (1839–1905 гг.), старшая из всех
Масловых, владела немецким, английским и французским языками, была страстной любительницей живописи. Этот талант передался ей по материнской линии
от Юрасовых. Известно, что дядя Иван Федорович
Юрасов (1803–1873 гг.), проведя более тридцати лет
под надзором полиции в деревне, полностью расписал стены и написал все иконы для храма в соседнем
со своим сельцом Давыдовом селе. Она много читала,
была достаточно религиозна, в свободное время
занималась росписью керамики или выжиганием
по дереву. В 42-летнем возрасте Варвара Ивановна
поступила в Школу живописи, ваяния и зодчества, где
училась у В.Е. Маковского, в одном классе с Татьяной
Львовной Толстой. На фотографии Анны Масловой
она пишет портрет Софьи Андреевны Толстой. Через
нее Масловы подружились с семейством великого
русского писателя.
Анна Ивановна Маслова (1844 – после 1925 гг.)
была в семье самой живой и подвижной. Прекрасно
образованная, она разделяла все интересы семьи.
Страстно любила природу. Как только в лесу появля-

184

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище

С.И. Танеев в кругу семьи Масловых. Селище (1890-е гг.)
описывал позднее свою дружбу, ссору и примирение
с будущим великим композитором сам Маслов в «Воспоминаниях друга»: «…При поступлении в седьмой
класс Петр Ильич особенно был дружен с Белявским,
но вскоре последнего заменил я. Второе полугодие
седьмого и первое полугодие шестого мы были почти
неразлучны. С переходом в последний к нам присоединился Апухтин – мой земляк. Так дело продолжалось до конца 1853 года, когда произошел разрыв.
Я заболел и некоторое время пробыл в лазарете. Выйдя оттуда, был очень удивлен, увидев своим соседом
по пульту не Чайковского. Он сидел со своим новым
другом Апухтиным. Воспоследовала ссора. Прежние
друзья перестали разговаривать между собой. В
пятом классе мы помирились и до окончания курса,
а затем на всю жизнь были в совершенно дружеских
отношениях, но первоначальная интимность уже
более не возобновлялась. С Апухтиным же я никогда
уже более не сошелся…».
В пятом классе пять наиболее талантливых мальчиков: Апухтин, Чайковский, Маслов, Михаил Эртель
и Владимир Герард – выпускали пользовавшийся
большой популярностью среди правоведов рукописный журнал «Училищный вестник». В выпускном
классе Чайковский и Маслов вместе готовились в Летнем саду к экзаменам, затем были сослуживцами по
департаменту Министерства юстиции в 1860–1861 гг.
Чайковский часто бывал у Масловых в Москве
в Большом Власьевском переулке: на именинах у
Анны Ивановны, поиграть в винт, поговорить о делах.

мировым судьей 4-го участка Карачевского уезда.
Увлекался духовной музыкой, играл на скрипке,
был страстным охотником и рыболовом. Прослужил
несколько лет мировым судьей, с 1893 года работал
сначала членом, а затем товарищем председателя
Рязанского окружного суда. Был очень дружен с
художником В.Е. Маковским, который запечатлел его
в работе на картине «Семейное дело у мирового судьи». В 1891 году женился на дочери академика живописи, директора Московского училища живописи,
ваяния и зодчества Е.С. Сорокина Вере Евграфовне.
К сожалению, их сын Евграф родился психически
больным и, дожив до шестнадцати лет, умер.
Кузина Масловых Юлия Афанасьевна Юрасова,
жившая вместе с ними, также увлекалась поэзией, музыкой и театром, имела математический склад ума и
широкий кругозор. Ее мать Екатерина Валентиновна,
урожденная Гаспарини, дочь французского офицера,
оставшегося после войны 1812 года в России, была
сестрой Софьи Валентиновны Тухачевской, бабки
будущего красного маршала, и Марии Валентиновны
Сафонович, второй супруги орловского губернатора.
Главой и центром притяжения масловского общества был Федор Иванович Маслов (1840–1915 гг.). Ему
не было еще и 12 лет, когда отец отвез его в Петербург
для поступления в привилегированное Императорское училище правоведения. Сдав экзамены в числе
первых по знаниям, он был зачислен своекоштным
учеником в седьмой класс. За одним пультом он сидел со своим ровесником Петей Чайковским. Вот как

185

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
публицист и библиофил много страниц посвящает
описанию эпизодов, связанных с их совместной учебой и началом их дружбы: «На рождестве все время
я был занят приобретением себе нового приятеля.
Это был воспитанник I класса Маслов… Бледный, с
большими задумчивыми глазами, худой, стройный,
он казался мне необыкновенно красивым…
Он привлекал меня не только наружностью.
О нем все говорили, что он очень умен, а это качество
я ценил выше других... Маслов был мне совершенно
не знаком.
Я сделал над собой усилие. Рассчитанно, сознательно я решил во что бы то ни стало приобрести
расположение и дружбу этого юноши, к которому
меня тянуло. Мы сблизились очень скоро. Мы провели
вместе в училище все рождество.
Товарищи Маслова старались нас поссорить. Они
стали говорить ему, что он находится под моим
влиянием. Но мы все-таки остались дружны, и дружба
эта не прекращалась никогда». Эта дружба действительно выдержала испытание временем, разностью
взглядов, характеров. И все эти 55 лет общения не
только сами бывшие правоведы, но и их семьи были
настолько связаны между собой, что чувствовали и
вели себя как самые близкие родственники.
Переписка Масловых и Танеевых подтверждает
факт их близкого общения с первых дней переезда
Масловых в Москву. 17 декабря 1876 года Сергей
Танеев пишет матери из Парижа: «Милая мамаша.
Поздравляю Вас со вчерашними именинами. Было ли
у Вас обычное торжество?.. Опоздали ли Масловы
на целый час к обеду? Все ли было так, как неизменно
бывало в продолжение целых десяти лет?» Масловы
взяли на себя часть забот по уходу за детьми Владимира Ивановича Танеева: «масловской дочкой»
называли часто Лилишу Танееву, а Анна Ивановна
Маслова стала крестной матерью родившегося в 1878
году Павлуши. Но главной связующей нитью между
двумя семьями стал Сергей Иванович Танеев. Будучи
шестнадцатью годами моложе и старшего брата, и
Федора Ивановича Маслова, с десяти лет посвятив
себя почти исключительно занятиям музыкой, он
глубоко уважал их образованность, независимость
взглядов и характеров.
И если обремененный большой семьей брат не
мог уделить ему много внимания, то Федор Иванович
окружил его огромным вниманием и заботой. А сестры Масловы души не чаяли сначала в талантливом и
серьезном не по годам мальчике, а затем гениальном
музыканте и композиторе. Начиная с отрочества он
вместе с матерью Варварой Павловной стал бывать
в Селище ежегодно. Несомненно, что общение с этой
образованной и культурной семьей воспитывало в
юноше и желание много знать, и требовательное от-

Масловы угощали, по его выражению, «сумасводительными грибами», подарили ему теплую шапку,
подсказывали темы для его сочинений.
Каждое лето они приглашали Чайковского приехать в Селище, каждое лето он собирался туда, но
исполнить эту общую мечту ему так и не удалось.
Сохранились записи в дневниках, переписка …
Летом 1778 года Танеев был занят в Селище переложением 4-й симфонии Чайковского, и все ждали
его в гости, но он, извинившись в письме, не приехал.
В 1880 году писал из Рима: «Скажите Варваре
Ивановне, что советом ее насчет слов Фета непременно воспользуюсь. В Селище как-нибудь да побываю
и радуюсь, что там есть опенки».
«Не прощаюсь с Вами, а говорю до свиданья, ибо
более чем вероятно, что в скором времени я побываю
в Селище…» – писал Петр Ильич своему ученику 27
июня 1881 года. Не получилось у него приехать в
Селище и в этот раз.
«Милый Петр Ильич! – приглашал его Танеев в
1884 году. – Мы все мечтаем о том, что Вы посетите
Захолустье, которое тогда обратится в настоящую
академию, вроде той, которая была во Флоренции у
Медичисов, в садах которой сходились художники разных профессий. Право, приезжайте-ка сюда летом».
То болезнь, то работа, а потом уже и ранняя смерть
не позволили ему побывать в Селище. Но, тем не менее, он живо интересовался «захолустной» жизнью,
ценил те музыкальные шутки и романсы, которые
создавались С.И. Танеевым там. Сергей Иванович
писал В.И. Масловой в Селище о музыкальном вечере у него на квартире, на котором присутствовал
и Чайковский: «Начался вечер с того, что мы втроем
(Маковский, Федор Иванович и я) пропели «Нынче
делает нам небо»… Вечер закончился исполнением
принесенных Маковским «захолустных» произведений». Петр Ильич Чайковский очень уважал своего
бывшего однокашника-правоведа и его семью, недаром Варваре и Анне Масловым он посвятил свои фортепианные пьесы «Экспромт» и «Немного Шумана».
Зато не только сам однокашник Михаил Эртель,
сын придворного библиотекаря, знакомого А.С.
Пушкина, но и его сестра Ольга и брат Александр,
а позднее и его племянник Михаил Александрович
Эртель, профессор Московского университета, на
протяжении пяти десятков лет гостили в Селище. Масловы очень сочувствовали заболеванию последнего
туберкулезом и в Селище отпаивали его парным молоком и откармливали свежими овощами и ягодами.
Целительную силу имел и воздух окружающих лесов.
В училище Федор Маслов подружился с Владимиром Танеевым (1840–1920 гг.), своим ровесником, но
учившимся двумя классами ниже. В книге «Детство.
Юность. Мысли о будущем» известный адвокат,

186

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище

ношение к себе в человеческом и профессиональном
смысле, и внимательное отношение к людям, независимо от их положения, богатства и чинов. Обращаясь
к Федору Ивановичу, Сергей Иванович всегда знал,
что по любому вопросу: финансовому, музыкальному
или политическому – он получит исчерпывающий
ответ или совет.
Антония Степановича Аренского (1861–1906),
племянника известных братьев Потехиных, называли «самым одарённым юношей Петербурга».
В Петербургской консерватории он был учеником
Н.А. Римского-Корсакова. Его пригласили преподавать в Московскую консерваторию. Все, даже самые
сложные сочинения – будь то симфония или ария
оперы, Аренский записывал сразу начисто, задачи для
учащихся сочинял прямо в классе, легко и шутя, также
быстро и виртуозно проверяя их решения за роялем.
Сергей Иванович искренне восхищался дарованием
друга. Близко сойдясь с Антонием Степановичем в
консерватории, он не замедлил представить его в московских музыкальных кругах, дома и у своих друзей
Масловых. Будучи всего пятью годами старше друга,
Сергей Иванович считал своим долгом на протяжении
всей их дружбы опекать Аренского, называя его ласково Антошей и спасая от всех жизненных катаклизмов,
болезней и неудач, ведь при всех достоинствах тот
любил выпить и был азартным игроком.
Антоний Степанович в 1886 году женился на Елизавете Владимировне Лачиновой, ученице Московской консерватории по классу вокала профессора
Гальвани. Сын Павел родился у супругов Аренских
в 1887, а дочь Надежда – в 1889 году. И Танеев, и
Масловы опекали детей друга как своих. Летом 1889
года Танеев, гостя, как обычно, у Масловых в Селище,
писал другу:
«Всего было бы лучше, если бы ты не откладывал
свой приезд сюда. Я уверен, что тебе здесь понравится, да и не мешает тебе перед началом учебного года
отдохнуть от карточной игры по ночам. В настоящее
время я исключительно занят сочинением и вследствие этого чувствую себя бесконечно счастливым.
Согласен с тобою, что это есть самое привлекательное для музыканта. Масловы тебя зовут и кланяются
тебе вместе со мною Елизавете Владимировне».
Каждое лето Аренские гостили в Селище. А.И. Маслова писала С.И. Танееву из Селища: «14 июля 1895
года. Сегодня приехала Елизавета Владимировна
с детьми. Павел очень изменился, говорит басом и
к Густаву Эмиру относится с презрением. Надежда
выше нас ростом. Очень они милы и счастливы безмерно». В 1905 году Федор Иванович возил Павлушу
в Петербург поступать в Морской корпус. Позднее он
учился в Московском университете, стал необычайно
одаренным и разносторонним человеком: востоко-

Е.А. Лавровская (худ. И.Н. Крамской)
вед, драматург, писатель, переводчик, поэт, масон,
погибший в сталинских лагерях в 1941 году. В 1905
году в Селище Танеев занимался инструментовкой
последнего произведения А.С. Аренского «Буря».
1 июня 1906 года Анна Ивановна писала Сергею
Ивановичу: « Вчера приехала Елизавета Владимировна. У нас все по-старому. Бегут года и дни обычной
чередой…».
В октябре 1861 года Федор Иванович Маслов
был назначен столоначальником в департамент
Министерства юстиции, получил чин коллежского
асессора. В течение пяти лет работал в составе редакционной коллегии по созданию новых прогрессивных для того времени Судебных уставов 1864
года. Ф.И. Маслов считался одним из лучших знатоков
законов, не только российских, но и европейских.
Был замечательным рассказчиком. Блестяще владел
несколькими иностранными языками. Писал стихи
по подстрочникам восточных поэтов. Знал и любил
музыку, являясь для Сергея Ивановича Танеева его
главным критиком и вдохновителем. Увлекался
историей, философией, генеалогией, астрономией,
нумизматикой, фотографией, был заядлым театралом,
библиофилом и путешественником, неистощимым
юмористом.
В 1866 году Маслов был избран членом вновь
открытого Петербургского окружного суда и юрисконсультом Межевого департамента. За эти годы он

187

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
познакомился с выдающимися русскими юристами
Н.И. Стояновским, Д.Н. Замятниным, Г.Н. Мотовиловым, многому у них научился, и они ценили и уважали
его как высокообразованного, передового молодого
человека.
Когда Г.Н. Мотовилова (1833 – 1879) перевели в
Москву на должность председателя Московской судебной палаты, он предложил Маслову последовать
за ним. Коля Мотовилов рано вместе с отцом начал
ездить в Селище. Сергей Танеев написал посвященный ему и о нем романс. Вот как написано об этом
в воспоминаниях его племянника П.В. Танеева: «В
Селище гостил один молодой чиновник из Петербурга, Николай Георгиевич М. Его называли «Коко» или
«Кокошечка», а так как он был роста малого, еще и
«милым крошечкой». Молодежь полагала, что им интересуется одна из девиц, живущих в Селище. Сергей
Иванович, когда Коко собирался уезжать, написал в
Захолустье от ее имени следующие стихи:
Завтра сяду я к окошечку,
Буду плакать и вздыхать
И на милого Кокошечку
Взоры нежные бросать.
Уезжает милый крошечка
В Петербург опять служить.
Долго буду у окошечка
О Кокошечке тужить.
Этот романс-шутка был написан 3 июля 1887 года,
в подтверждение чего на листке с нотами, хранящимися в архиве Дома-музея П.И. Чайковского, есть
авторская дата. Он никогда не был издан и служит
милым напоминанием о дружеском общении в уютном и добром для всех Селище. Николай Георгиевич
Мотовилов (Кокошечка) (1857– 1911 гг.), прокурор
Сената, вместе с матерью Екатериной Васильевной,
женой Елизаветой Оскаровной и дочерьми Маней
и Ниной, приезжая из Петербурга, гостил здесь с
отрочества до самой своей смерти.
В Москве Федор Иванович занимался делами,
связанными с государственными интересами. В 1880
году Маслов стал членом, а затем председателем
гражданского департамента Московской судебной
палаты. Он имел репутацию справедливого и неподкупного судьи, одного из лучших русских юристов. Вокруг него сложилась целая плеяда коллег,
общение с которыми продолжалось на протяжении долгого времени: С.М. Языков, сын приятеля
И.С. Тургенева М.А. Языкова; А.Н. Цуриков, сослуживец по палате, близкий знакомый Л.Н. Толстого;
В.Р. Завадский, Н.Э. Ласковский, А.Н. Тургенев и другие.
Алексей Николаевич Тургенев (1862 – 1906) приходился великому русскому писателю И.С. Тургеневу
двоюродным племянником, будучи сыном его ку-

зена Николая Алексеевича Тургенева. С.И. Танеев и
Ф.И. Маслов познакомились с ним в 1881 году в
Спасском-Лутовинове, куда приезжали навестить писателя в последний его приезд на родину. Этому есть
подтверждение в письме Танеева к П.И. Чайковскому
от 19 июня 1881 года: «Я приехал в Селище с Федором
Ивановичем, заехав предварительно в Мценский уезд
к Тургеневу и проведя у него день».
Впервые Алексей Николаевич приехал в Селище в 1882 году вместе с Танеевым. И стал бывать
там ежегодно. В начале нового века он развелся с
женой Софьей Николаевной, племянницей известного анархиста Михаила Бакунина. А три их дочери
остались жить с отцом. Девочки часто бывали в гостях у Масловых. Их имена известны в литературе
Серебряного века: Татьяна (1885–1942) стала женой
поэта и религиозного философа, православного
(впоследствии греко-католического) священника
С.М. Соловьёва, Наталья (1886–1942) – юриста
А.М. Поццо, а Ася (1890–1966) – знаменитого поэта Андрея Белого (Бориса Николаевича Бугаева) (1880–1934).
4 февраля 1904 года Танеев записал в дневнике:
«В 3-м часу у Масловых. Много гостей: Тургенев Алексей Николаевич с дочкой и племянницей и молодой
человек Алексей Сергеевич Левицкий, Елизавета Владимировна Аренская с Павлушей, Ласковские, Эртели
(Мария Александровна и Михаил Александрович и
т. д.), Кашкины, Амболевская. Разговор о философии
– Тургенев, Павлуша и я».
Начиная с 1883 года в Селище стал проводить
летний отпуск известный художник, преподаватель
Московского училища живописи, ваяния и зодчества
Владимир Егорович Маковский. Им написаны в Селище многие известные полотна, экспонирующиеся
сегодня в лучших музеях России и мира, здесь сделал
он бесчисленное множество этюдов и зарисовок. В
своем письме А.С. Аренскому из Селища 14 августа
1883 г. Сергей Иванович сообщал: «Недавно приехал
также Маковский и каждый день пишет этюды, многие из этих этюдов прелестны».
В 1886 году Владимир Егорович написал большую
акварель «Молебен на святой неделе». Она буквально пронизана солнечным светом. В 1887–1888 гг. он
создал второй вариант картины, написанный уже
маслом. Известный коллекционер и друг художника
И.Е. Цветков отмечал: «Эта картина была написана
вся с натуры в грунтовом сарае Ф.И. Маслова, члена
судебной палаты; при этом Маслов позировал для
дьячка-старика, а известный С.И. Танеев – для священника».
Акварель хранится в Третьяковке, а живописное
полотно – в Серпуховском музее изобразительных
искусств. На акварели фигуры и лица и Маслова, и
Танеева выписаны ярче и узнаваемее. Сюжет под-

188

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище

тверждает название картины, а костюмы, в которые
одеты крестьяне, – достоверность места изображения. Именно так: в тканые клеткой паневы-разнополки, подтыкая их углы за пояс, в кички, обвивая их
сверху полотенцем, с ткаными «берегами» вокруг головы – одевались женщины с. Селища в XIX веке. Онучи и лапти на ногах, белые, навыпуск, праздничные
рубахи-косоворотки и темные порты на мужчинах с
этнографической точностью рисуют облик местного землепашца. Яркость хоругвей и церковных риз
притягивает взгляд к пестрой группе в левой части
картины: крашеные яйца и куличи, освящающий их
священник и застывшие, ушедшие в молитву фигуры
и лица крестьян говорят о торжественности момента.
Голубизна неба и пронизанность солнечным светом,
многоцветие костюмов радуют глаз и оставляют в
душе благостное впечатление.
В 1889 году известный критик В.В. Стасов писал
о ХХVIII Передвижной выставке: «Владимир Маковский, по-всегдашнему, выставил картин больше всех.
Ряд его картин – настоящая выставка брильянтов,
жемчугов и изумрудов. Это все сцены и типы из
Орловской, Московской, Харьковской и Полтавской губерний. Талантливость, наблюдательность,
бесконечно меткое схватывание характеров, натур,
глубина постижений – все это делает собрание
картин и картинок Влад. Маковского дорогими гостями выставки… Меня глубоко восхищают такие
картины, как, например, «По начальству», «Свекор»,
«Проповедь в сельской церкви», «Молебен на святой
неделе». Если бы даже из них одних состояла вся
выставка, я считал бы, что нынешний художественный год даром не прошел и что мы стали богаче на
несколько чудесных, талантливых произведений».
В Селище написаны «Преграда на пути свадебного
поезда», «Разговенье на могиле», «За лекарством»
и другие. Владимир Егорович принимал участие в
журнале «Захолустье» под именем Немврода Плодовитова не только как его иллюстратор, но и автор
стихов и интермедий, играл на скрипке и прекрасно
пел. К юбилею журнала им вместе с С.М. Языковым
была написана в стихах дошедшая до нас интермедия «Появление Аполлона».
Бывали, начиная с раннего детства, в Селище и
сыновья художника. Все лето 1891 года Владимир
Егорович провел в Селище. 6 августа Анна Ивановна
сообщала Танееву: «Маковский и Языков уже уехали, а
на днях мальчики Маковские приезжают».
Александр Владимирович Маковский (1869 –
1924) стал живописцем и педагогом. В июле 1898
года Александр Владимирович гостил в Селище. 19
июля Танеев занес в дневник: «... Утром Александр
Владимирович объяснил свою систему преподавания
рисования. Слушали кроме меня А.Ф. Гартвиг, Вера

В.Е. Маковский Автопортрет (1846–1920)
Евграфовна, Александра Ивановна. Потом делались
фотографии. Снимали Александр Владимирович и
Анна Ивановна с нас группы. Александр Владимирович уехал сегодня дневным поездом».
В августе в Селище отдыхал Константин Владимирович. Композитор записал: «Август, 8, вторник.
Возвратясь с купания, встретился с Константином
Владимировичем Маковским, приехавшим с утренним
поездом, успевшим поохотиться и пришедшим к девяти часам в дом ... После обеда рыбная ловля против
караулки, левее кладей. Константин Владимирович,
Коля, Павел».
К.В. Маковский пробыл в Селище 11 дней. Каждый
день он вставал очень рано и до позднего вечера
рыбачил или охотился, много купался, катался на велосипеде. 9 августа он поймал в Навле сорок разных
рыбин и одну щуку. 10 августа ходил утром на охоту,
затем снова рыбачил на речке. 13 августа вместе с
соседом Александром Ивановичем Лутохиным, жившим в Соколове, он отправился на охоту на волков. 15
августа Маковский опять охотился, убив одну утку. С
16 августа сильно похолодало, и два дня Константин
Владимирович занимался архитектурой проекта. Во
время его пребывания у Масловых кроме Танеева гостили С.А. Толстая и А.И. Алексеева, поэтому общество
было разновозрастным и интересным.
Александр Владимирович Маковский в 1911 г.
за ряд портретов получил звание академика, организовал собственную частную школу живописи и
преподавал рисование в Морском техникуме. Также
он занимался журнальной и книжной иллюстрацией
(иллюстрировал произведения Н.В. Гоголя, И.С. Тургенева, М. Горького).

189

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
Генделя. Какое было наслаждение слушать! На другой
день, 14-ого, ездили все в лес, фотографировали меня
в дупле одной из вековых лип, вечером занимались с
Анной Ивановной фотографией и рано разошлись».
В эти годы Софья Андреевна была увлечена
С.И. Танеевым и уезжала в Селище, доставляя много
неприятных переживаний мужу. «Получила письмо от
А.И. Масловой, – писала она в «Дневнике», – и потянуло
меня в их ласковый, честный, добрый мирок, без всяких
хитростей и тяжелых осложнений; и может быть, там и
Сергей Иванович, и я отдохнула бы душой среди всех их
и под звуки той музыки, которая когда-то усыпила тоже
мое острое горе…» Танеев сначала не замечал особого
отношения к нему графини, а потом стал вести себя с
ней сдержанно и строго. Его ученик Леонид Сабанеев,
которого вместе с его братом Масловы тоже опекали,
писал: «В этой тихой обители [в квартире Танеева] я
увидал тех, кто в то время чаще всего навещал Сергея Ивановича. Это были: А. Аренский, которого С.И.
очень любил и звал «Антошенька», Масловы, его приятельницы, старые девы, помещицы, сестры старика,
председателя судебной палаты, графиня С.А. Толстая,
М. Муромцева и некоторые музыканты. Масловы и
музыканты всех наименований были «своими», и их
появление (впрочем, во время уроков редкое и для С.И.
нежелательное) не нарушало течения жизни и «стиля»
С.И. Но появление Софьи Андреевны или М. Муром-

Константин Владимирович Маковский (1871–
1926) стал архитектором, по проектам которого в
Петербурге построено несколько домов. Архитектор
канцелярии обер-прокурора Синода, преподаватель
Института гражданских инженеров императора
Николая I, в 1905 году он был награжден орденом
Св. Станислава 3-й степени, а в 1912-м – орденом
Св. Анны 3-й степени. С 1914 года он один из архитекторов Исаакиевского кафедрального собора в
Санкт-Петербурге.
Почти тридцатилетняя дружба связывала Масловых и Толстых. В Москве они бывали друг у друга
почти ежедневно. Графиня Софья Андреевна Толстая,
супруга великого писателя, одна и с дочерью Александрой Львовной также бывала в Селище в 1898 – 1905
годах. О своем первом приезде она писала в дневнике:
«13 июля 1898 года. Рано утром приехала в Селище к
Масловым. Федор Иванович меня встретил на станции,
вся семья была вставши и встречала меня, и Сергей
Иванович тоже. Прелестные места, Брянские леса,
ключи, речка Навля, все это широко, красиво, особенно сосновые с дубом леса. Ходила всюду с Анной
Ивановной. Вечером читали «О голоде», прекрасную
статью Льва Николаевича, всем очень понравившуюся. Сергей Иванович исполнил мою мечту, сыграл
мне полонез Шопена As-dur, и еще два раза. Два же
раза он сыграл Шуберта «Morgenstandchen» и что-то

«Молебен на святой неделе» (1886 г.). Худ. В.Е. Маковский

190

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище

«Семейное дело у мирового судьи» (1885 г.). Худ. В.Е. Маковский
цевой выбивало С.И. из тона и колеи – к «дамам» он
питал страх, почтение и презрение одновременно и
становился менее простым и естественным».
С сестрами Масловыми Толстая поддерживала
дружеские отношения и после смерти мужа, их брата
и Танеева. Позднее она писала: «Только с годами я
поняла, какое высокое значение имела эта чудная семья Масловых, и люблю и уважаю их до сего времени
более всех бесчисленных людей, которых я встречала
в своей жизни».
Лев Николаевич часто пользовался юридическими советами и двадцатитысячной библиотекой
Ф.И. Маслова во время работы над романом «Воскресение» и повестью «Хаджи Мурат». Обращался
Лев Николаевич к Федору Ивановичу и как к знатоку нумизматики. Маслов писал ему 2 марта 1908 г.
Высказав Толстому свое мнение о монете, Маслов
сообщал о своей надежде еще раз навестить его в
Ясной Поляне, выражал пожелание здоровья и заканчивал письмо следующей подписью: «Любящий
вас так, как вас любят многие, а может быть, я вправе
сказать, что больше».
Павел Иванович Якоби (1841–1913) русский революционер-шестидесятник, входил в революционную
организацию «Земля и воля», позднее врач-психиатр и этнограф. Масловы обратились к нему после
рождения больным сына Николая Ивановича Евгра-

Павел Иванович Якоби (1841–1913)

191

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
забавах Сергей Иванович принимал самое деятельное участие. Тогда он был человеком 25 лет, довольно
тучным для своих лет, безбородым, безусым и наголо
остриженным.
Сергей Иванович вставал довольно рано и, напившись кофе, садился в особой комнате за рояль, играл
технические упражнения и разучивал какие-нибудь
пьесы. Во время моего пребывания в имении Масловых он учил симфонические этюды Шумана. Помню,
как меня удивило его медленное тщательное разучивание каждой части, каждого пассажа шумановского
произведения. Я наивно думала, что такой крупный
пианист мог учить вещь сразу, в настоящем темпе.
Перед обедом, который всегда подавался в час или
в два часа, все бросали свои занятия и шли купаться.
Сытный и вкусный обед приправлялся остротами
Крючкотвора и Эхидона, возбуждавшими общее веселье. После обеда Сергей Иванович просматривал
газеты, писал письма, заметки и т.п., беседовал с
Федором Ивановичем, но никогда не ложился спать,
как другие. Перед ужином часто играли в крокет. Сергей Иванович играл очень забавно: он очень долго
целился в нужные ворота, вдруг опускал молоток и
зачем-то подходил к этим воротам, потом возвращался снова на место, опять целился. Иногда эта
процедура повторялась по два раза, и в результате он
все же не попадал в цель, но Сергей Иванович всегда
добродушно и спокойно относился к своей неудаче,
несмотря на подшучивание партнеров. После ужина
иногда удавалось уговорить Сергея Ивановича сыграть что-нибудь. Помню, что в один из таких вечеров
он сыграл фантазию Моцарта. Поразительна была
чистота, благородство, легкость и прозрачность
игры этого тучного, как будто малоповоротливого
человека, Сергей Иванович на самом деле был тогда
довольно подвижен, он охотно принимал участие во
всех прогулках и летних увеселениях.
В Селище в летнее время выходил рукописный
журнал под названием «Захолустье». Главное участие
в нем принимали Сергей Иванович и Федор Иванович, кроме того, в нем участвовали, разумеется,
под вымышленными именами Маковский, Языков и
др. Содержание журнала обыкновенно составляли
юмористические описания летних происшествий, характеристики обитателей и гостей Селища, шуточные
стихи – специальность Сергея Ивановича, ловко и
остроумно писавшего их. Журнал часто выходил с музыкальными приложениями из произведений Сергея
Ивановича, написанных на случай – «специально для
Захолустья». Иногда помещались и соответствующие
иллюстрации.
15, 16 и 17 июля торжественно праздновались
селищенцами. 15-го – годовщина основания «Захолустья», 16-го – именины близкой родственницы Мас-

фа. 26 сентября 1895 года Танеев записал в дневник:
«В Орле находится Вера Евграфовна с ребенком и
Софья Ивановна. Живут около Якоби». За Павла Ивановича, его знание и опыт Вера Евграфовна цеплялась как за соломинку. Якоби никогда не отказывал
Масловым, по первому зову приезжал в Москву или
в Селище. 26 июня 1900 года С.И. Танеев записал в
Селище в своем дневнике: «Вчера приехал П.И. Якоби
с сыном...». Он осмотрел больную ногу композитора,
которую тот повредил, катаясь на велосипеде, и маленького Граню. Кроме того, сын Якоби Иван, окончив
с серебряной медалью гимназию, хотел поступить в
Училище правоведения и нуждался в рекомендации
Ф.И. Маслова. Иван Павлович Якоби (1880−1964)
после революции 1917 года оказался в эмиграции и
стал членом Русского монархического союза. В 1930-е
годы вышла в свет его книга «Император Николай II и
революция». Для многих эмигрантов, свято чтивших
память царя, эта книга стала символом веры в Великую Россию. Последний раз П.И. Якоби побывал в
Селище в 1911 году, за два года до смерти.
Много времени проводил в Селище еще один
доктор – Николай Семенович Кишкин (1854–1919),
профессор кафедры врачебной диагностики Московского университета и директор клиники, приезжая
с женой Антониной Глебовной и дочерью. Гостили у
Масловых в гостеприимном Селище также знаменитый скульптор Илья Яковлевич Гинцбург, журналист и
историк Андрей Федорович Гартвиг, мировой судья
Петр Иванович Бонч-Бруевич, супруги Иван Павлович
и Екатерина Александровна Музалевские.
Зинаида Николаевна Савелова, будущий известный советский музыковед, заведующая библиотекой
Московской консерватории, в 1881 году в восемнадцатилетнем возрасте вместе с мужем, учителем
рисования Орловского реального училища Егором
Николаевичем, провела лето в Селище. Она оставила
интересные воспоминания: «Мое первое знакомство
с Сергеем Ивановичем произошло в 1881 г. Летом
этого года я с мужем была приглашена к Масловым
в их имение Селище (Орловской губернии)... Летом
у Масловых в Селище постоянно гостило множество
народу, за обеденный стол никогда не садилось
меньше 12–15 человек. Кроме родственников тут
были представители литературы, науки, искусства,
подающая надежды молодежь. В наш приезд там как
раз был Сергей Иванович Танеев. Всем гостившим в
Селище обязательно давались прозвища. Так, Танеева
прозвали Эхидон Невыносимов или просто Эхидон
– за его занозистые остроты. Федор Иванович назывался Крючкотвор.
Прибывших в Селище в первый раз подвергали своеобразному испытанию: устраивали им
какую-нибудь шуточную каверзу. Во всех шутках и

192

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище
утомимый Эхидон Невыносимов или Ядовитов (псевдоним Сергея Ивановича) создавал очередной опус.
Некоторые, переработанные автором позднее, составили сокровищницу его романсового творчества:
романс «Бьется сердце беспокойное» (1883, 1905)
на слова Некрасова автор посвятил Федору Ивановичу Маслову, «В дымке-невидимке» (1883) на слова
А. Фета – В.И. Масловой, «Не ветер вея с высоты»
(1877, 1884, 1903) на слова А. Толстого – Владимиру
Егоровичу Маковскому, «Ароматной весенней ночью»
(1878, 1903, 1905) – Анне Ивановне Масловой, «Островок» (1904 г.) на слова Шелли – Юлии Афанасьевне
Юрасовой, «Как нежишь ты серебряная ночь» (1883,
1900, 1905) – Николаю Ивановичу Маслову…
Эти и другие «захолустные» произведения будут изданы и напечатаны автором у М.П. Беляева под опусом
№ 17. Многие из них впервые были исполнены публично 15 января 1905 года на 61-м утре «Кружка любителей русской музыки» Н.Г. Райским, В.Д. Философовой,
М.А. Дейшой-Сионицкой, другие прозвучали впервые
13 ноября этого же года в зале Литературно-художественного кружка под аккомпанемент автора.
В Селище Сергей Иванович приезжал иногда и в
рождественские, и в пасхальные каникулы, чтобы поработать над многими своими произведениями. Здесь
в 1880–1885 гг. он вместе с прекрасно владеющей немецким языком Варварой Ивановной Масловой делал
перевод книги Л. Бусслера «Строгий стиль», в 1882–
1894 годах писал оперу «Орестея», в 1887–1906 годах
работал над своим трудом «Подвижной контрапункт
строгого письма». Его симфонии, квартеты и квинтеты,
замечательные хоры и псалмы, написанные в Селище,
также отмечены красотой духовного единения с природой, чувством поразительной проникновенности в
глубины человеческой психологии и бытия.
В 1902 году умерла Софья Ивановна, в 1905 году
– Варвара Ивановна Масловы.
В 1907 году Сергей Иванович Танеев приезжал в
Селище в последний раз. Все так же красива была
природа, но болел Федор Иванович. Да и сам Сергей
Иванович чувствовал себя неважно. Теперь местом
его отдыха стало более близкое к Москве Дютьково
Звенигородского уезда.
Но общение с Масловыми, взаимные уважение и
любовь между ними не были подвластны ни времени,
ни болезням. После потери многих близких связи
между живущими стали еще теплее. Семья Масловых
для Танеева оставалась самой надежной опорой и
приютом в минуты печали и скорби, оплотом бытия
в последние годы жизни.
Он был благодарен им за поддержку и заботу.
Федору Ивановичу Маслову композитор посвятил
«Пять стихотворений Я. Полонского» (1911), а Анне
Ивановне Масловой и Юлии Афанасьевне Юрасовой

ловых и друга Анны Ивановны – Юлии Афанасьевны
Юрасовой, 17-го – день рождения Николая Ивановича Маслова. Младшие сестры заботились о праздничных яствах, Варвара Ивановна – о декоративной
части торжества, а Федор Иванович – о развлечениях
и сюрпризах. Помню, как они устроили в один из
этих вечеров «живые картины», в другой – большой
пикник на берегу Навли, в третий – маскарад. За деятельное участие в домашних торжествах селищенцы
решили торжественно чествовать моего мужа. Сергей Иванович сочинил четырехголосную кантату, с
басом соло и фортепианным сопровождением под
названием «Апофеоз художника». Под руководством
Сергея Ивановича хор, в составе всего способного
петь населения селищенского дома, тайно от моего
мужа разучивал кантату, басовое соло было поручено
Николаю Ивановичу, обладавшему зычным голосом.
Дамы сплели огромный венок из дубовых листьев и
перевили его красной лентой. В одно прекрасное
утро, когда Сергей Иванович убедился, что хор и
солист удовлетворительно справляются со своей
задачей, все собрались около рояля, за которым
сидел Сергей Иванович, управлявший исполнением
кантаты, позвали смущенного виновника торжества и
с воодушевлением пропели ему кантату, после чего,
при общих аплодисментах, Сергей Иванович надел
ему на голову венок, который оказался так велик, что
свалился до пояса. Кантата эта, аккуратно записанная
Сергеем Ивановичем и вклеенная трудолюбивыми
руками Анны Ивановны в бумажную папку с голубой
ленточкой, была вручена мне на память».
Зиночке Савеловой было все тогда интересно.
Она была молода, красива, счастлива, и ее воспоминания полны симпатии ко всем обитателям поместья.
А в архиве С.И. Танеева в Клину сохранились ноты
к торжественному хоралу, которым чествовали ее
мужа Егора Ивановича Савелова в день его именин.
Сергей Иванович Танеев был самым активным
сотрудником журнала «Захолустье». Где бы он не
находился летом, его душа была в Селище. Будучи
разносторонне талантливым человеком, он для журнала писал стихотворные экспромты и эпиграммы, по
случаю трехлетия журнала и открытия пинакотеки
сочинил в Ипоре 150-строчную идиллию, дав в ней
характеристику каждого из захолустинцев; делал
карандашные рисунки, писал маслом; в музыкальном
приложении к журналу было обнародовано почти
пятьдесят его дуэтов, терцетов, фуг, канонов, романсов, хоров. Написанные по разным случаям: будь то
чей-либо день рождения или именины, приезд или
отъезд, чествование Эвклида (Федора Ивановича
Маслова) по случаю производства его в действительные статские советники – генералы, чьей-то болезни
или выздоровления – мало ли было поводов! – не

193

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
фур с колесами, семь фур старых без колес, семь
старых саней и три дроги, что говорило о любви их
хозяев к прогулкам и конной езде.
В состав живого инвентаря входили девять рабочих лошадей, двадцать одна корова и один бык-заводчик, пятнадцать голов молодняка. В хлеве было
четырнадцать больших и семнадцать месячных свиней, в птичнике: пять уток, десять индюков и десять
кур. Для их прокорма было в наличии 3400 пудов
сена, 325 пудов овса, 200 пудов овсяной соломы и
600 пудов ржаного и овсяного хоботья.
В усадьбе было несколько сельскохозяйственных
построек: жилая хата, двойная хата, контора, амбар
для ссыпки зерна с навесом, казарма для наемных
рабочих, ледник, сарай для сбруи, каретный сарай,
конюшня для рабочих и конюшня для парадных лошадей с подъездным навесом, прачечная и передний
сарай. Сама усадьба занимала семь десятин, из них
одна десятина была под огородом. В двухэтажном
доме 30 аршин ширины, 45 аршин длины, площадь
которого составляла 450 квадратных саженей, в
реестр описи комиссия внесла 17 столов, 22 разнокалиберных шкафа, 60 стульев, 11 кроватей, 9 сундуков, 6 кушеток, 2 туалета, 4 кресла, диван, 2 комода,
1 буфет, 2 зеркала, 4 лампы, 5 рукомойников, пианино,
швейную машинку, велосипед и посуду. Как видно,
обстановка дома была более чем скромная.
Над имением были поставлены контролеры:
Абросимов и Курашин. Им положено жалованье по
40 рублей каждому. В доме до особого распоряжения
Земельного комитета разрешено было помещаться
семейству Н.И. Маслова, а также трем престарелым
людям, служившим ранее в доме и своего жилья не
имевшим. Кроме того, в имении, или в экономии, как
оно названо в описи, были оставлены ночной сторож
с окладом, дворник, кухарка для рабочих, две скотницы, два скотника из числа военнопленных.
В 1918 году Орловский губисполком издал распоряжение об очищении бывших помещичьих усадеб от
их владельцев. 14 января 1918 года Карачевский отдел народного образования обратился в земельный
отдел губернской управы за разрешением «на отвод
помещичьих земель для устройства школ, детских
садов и других культурно-направленных органов»,
в том числе и усадьбы Масловых в д. Селище.
В 1919 году школа в Селище была открыта. В 1920
году избран школьный совет, куда вошли родители,
ученики, учительница О.З. Абросимова. Масловых
из дома выселили, в нем собирались открыть приют.
Николай Иванович, тяжело переживший смерть
сына и разорение родного гнезда, в 1920 году тяжело
заболел и вскоре умер.
4 января 1923 года селищенцы написали письмо в
Карачевский уездный отдел народного образования:

– «Десять стихотворений Я. Полонского» (1911–1912)
для одного голоса с фортепиано, впервые исполненные в 1914 году.
Ф.И. Маслов на протяжении многих лет был
пайщиком Московской консерватории, внося на ее
содержание значительные суммы, помогал детским
приютам и неоднократно выступал попечителем
земских начальных народных училищ. Его служба на
поприще юриспруденции была отмечена многими
наградами. В 1906 году Федор Иванович вышел в
отставку в чине действительного тайного советника.
Он умер 15 (27) марта 1915 года в один день с Еленой
Сергеевной Танеевой, супругой Владимира Ивановича. По воспоминаниям племянника композитора
П.В. Танеева, и над гробом его матери, и над гробом
своего друга и наставника Сергей Иванович плакал
навзрыд. В записке от 1 апреля 1915 года к своему
домовладельцу Н.П. Вишнякову он благодарил за выражение соболезнования по поводу смерти Федора
Ивановича Маслова. «Я его очень любил и многим
ему обязан. С самых юных лет я привык к нему обращаться за советами по поводу самых важных в моей
жизни вопросов и следовал его указаниям, в которых
он никогда мне не отказывал…».
А спустя несколько месяцев, 6 июня 1915 года,
скончался и сам великий композитор. За два часа до
смерти он писал письмо Анне Ивановне Масловой,
рассказывая о своем ухудшающемся состоянии,
именно ей, своему верному, старинному другу, слал
свой последний привет.
Главным хозяином поместья стал действительный статский советник, ушедший на пенсию
с должности товарища председателя Рязанского
окружного суда, Николай Иванович Маслов. С ним
жили: жена Вера Евграфовна, душевнобольной сын
Евграф, который в 1916 году умер, выпрыгнув из
окна второго этажа, сестра Анна Ивановна Маслова
и кузина Юлия Афанасьевна Юрасова. В 1912 году
страшный пожар уничтожил почти всю деревню. И
Николай Иванович Маслов разрешил рубить свой
лес на постройку новых крестьянских изб.
А в феврале 1917 года отдали Масловы свой скот,
луга и земли в общественное пользование. Несмотря
на это, селищенские пролетарии скоро выселили
тех, кто долгие годы был их благодетелем, из дома.
В Брянском государственном архиве сохранились
интересные документы.
Уже 2 декабря 1917 года в имение Масловых в
Селище прибыла комиссия для описи имущества. Ее
возглавлял Г. Цуриков. Была описана вся земля, описан весь мертвый и живой инвентарь. Среди мертвого
находились зимовой возок, две пролетки, тарантас,
линейка, карета, двухколеска, четыре летних возка,
тележка, две дроги на железном ходу, дрожки, пять

194

Т.К. Слуцкая

•

Академия Медичисов в Селище
ся. А весной 1924 года сгорел и сам дом Масловых,
ставший жертвой революционных катаклизмов и
передела собственности. В 1924 году при образовании Навлинской волости Бежицкого уезда деревня
Селище с 85 дворами и населением 477 человек и
поселок Старое Селище с 36 дворами и населением
177 жителей вошли в нее в составе Навлинского
сельского Совета.
В этом же году лишению избирательных прав в
Селище подлежали как бывшие помещицы Вера Евграфовна и Анна Ивановна Масловы, их кузина Юлия
Афанасьевна Юрасова. Вера Евграфовна Маслова
обращалась в комиссию по выселению с письмом, в
котором обращала внимание на возраст и нездоровье Анны Ивановны Масловой и Юлии Афанасьевны
Юрасовой, а также на то, что последняя является
двоюродной теткой командующего Южным фронтом
М.Н. Тухачевского. Но это не помогло. 24 апреля 1925
года Масловы были выселены из Селища. Куда они
уехали и где нашли последний приют, неизвестно.
Школа работала в бывшей конторе имения, а в
соседнем доме – бывшей кухне – располагалась сельская больница. В годы коллективизации в Селище был
образован колхоз «Искра». На базе бывшего коровника Масловых создана молочно-товарная ферма.
Сегодня Селище – пригород Навли, районного
центра Брянской области. В нем 120 дворов, проживает около 250 жителей. От усадьбы Масловых, «барского уголка», как называли это место в деревне, остались огромные серебристые тополя, кусты старой
акации, бузины и сирени да домик управляющего, в
котором располагаются квартира учителей-пенсионеров и библиотека. Не занято пока застройкой место
поместного дома. Все так же просторны и прекрасны
дали, бьют под меловой горой родники и весной
щедро цветет сирень.
Красота природы, радушие жителей Селища,
память о живших и творивших здесь людях привлекают сюда гостей. «Очень хочется в Селище», – писал
когда-то Сергей Иванович Танеев Масловым, потому
что находил здесь источник для своего творческого
вдохновения в русской природе, в самих Масловых,
людях высокой культуры и доброты.

«Граждане дер. Селище от 10 декабря 1922 года
Бутерский волисполком просят принять срочные
меры к выселению бывшей помещицы Масловой из
усадьбы Отдела Народного Образования и открыть
школу. Согласны содержать школьного работника
и 100 пудов хлеба оной доставлять ежегодно. Для
образования школы предложили Учебному Отделу
Наробраза устроить школу или поручить принять
решение волисполкома».
Семья Масловых к этому времени была исключительно женской: Анна Ивановна и Вера Евграфовна
Масловы, Юлия Афанасьевна Юрасова и Лидия Ивановна Хоченкова, жена их бывшего управляющего.
Племянник Сергея Ивановича Танеева профессор
Торфяного института Павел Владимирович Танеев и
Московская консерватория потребовали возвращения реквизированного у Масловых имущества, среди
которого находилось и пианино композитора.
Павел Владимирович предъявил Охранную грамоту, выданную его отцу, известному адвокату, социологу и общественному деятелю В.И. Танееву Советом Народных Комиссаров за подписью В.И. Ленина. В 1863
году он жил в Париже и самостоятельно занимался
изучением социологии и истории Французской революции 1789–1794 гг. Есть свидетельства современников о личном знакомстве Танеева с Карлом Марксом.
Всю жизнь Танеев бережно хранил фотографию
Маркса с дарственной надписью, присланную ему в
1871 году. В письме к М.М. Ковалевскому К. Маркс с
глубоким уважением отзывался о Танееве, называя
его «преданным другом освобождения народа».
С 1866 г. В.И. Танеев выступил защитником в ряде политических процессов, защищая участников «польского
восстания» и «нечаевцев». И хотя самого Владимира
Ивановича уже не было в живых, эта грамота сыграла
положительную роль и в отношении революционных
властей к Масловым, которых Павел Владимирович
выдал за своих родственников, и в передаче рояля
С.И. Танеева в музей Московской консерватории.
К сожалению, не удалось отстоять уникальную
библиотеку Масловых. Она была разделена на три
части и поступила в школьные училища Селища,
Навли и Чичкова. След ее книг со временем затерял-

195

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

196

А.М. Дубровский

•

Усадьба Тенишевых в Хотылеве

редыстория усадьбы в селе Хотылёве Брянского района относится к началу XVI в. В это
время после окончания русско-литовской
войны чернигово-северские земли, в состав которых
входили и брянские, достались российскому правителю, великому князю московскому Ивану III. Для
охраны новых государственных границ и обороны
края великий князь стал раздавать здесь земли служилым людям. Они не относились к числу крупных
землевладельцев, а были рядовыми воинами, составлявшими поместное ополчение. Такой помещик имел
в среднем 15 крестьянских дворов, жил скромно.
Его изба была немногим больше крестьянской, а
топилась также «по-чёрному», то есть дым от печки уходил не в трубу, а прямо в жилое помещение.
Никакой роскоши, тяги к прекрасному, стремления
украсить свой дом, видимо, не было. Вот, например,
описание такой усадьбы, сделанное в селе Тогине
Орловского уезда в 1684 г. Эта усадьба состояла из
большой избы с сенями, погреба, девяти клетей для
хозяйственных нужд, бани, хлева и четырёх сараев.
Все постройки были окружены частоколом. По соседству находился «двор скоцкой», где содержались
бык, коровы, овцы, бараны и домашняя птица. Был
и конский двор, где находились боевые и рабочие
лошади. Видимо, такая же усадьба первоначально
была устроена и в Хотылёве.

В XVI в. Хотылёвом владели Тютчевы. Ещё в их
владении было село Кабаличи, располагавшееся
неподалёку от Хотылёва. Известно, что в 1620-е гг.
половиной села Хотылёва владел Степан Игнатьевич Тютчев, а другой половиной – его брат Дмитрий.
Владения Тютчевых росли. Они были разбросаны по
Брянскому уезду. Крестьянских дворов в их селениях
было немного – несколько выше среднего количества, характерного для того времени.
Во второй половине XVII в. русские помещики
впервые познакомились с тем, что такое усадебная
культура, когда они оказались на польской территории во время очередной русско-польской войны.
Это культурное влияние коснулось тогда только Подмосковья. Даже в следующем, XVIII столетии военная
служба не давала дворянину возможности устроить
свой быт по-иному. Как писал мемуарист А.Т. Болотов
о своём деде, служившим при Петре I, он «не имел
никогда случая жить в них (своих деревнях. – А.Д.),
а приезжал временно и на самое короткое время в
деревню, следовательно, не имел способа о приведении оных в лучшее состояние стараться». По долгу
службы оказываясь за пределами России, помещики
видели, выражаясь словами цитированного Болотова, «изрядные дома», «прекрасные регулярные сады,
украшенные множеством статуй». Садами тогда называли парки. Однако свои жилища помещики не могли

Лиственницы – элементы геометрической
планировки парка

Руины главного лестничного каскада

197

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

Схематический план усадьбы
(арх. В.Н. Городков, 1970 г.)

Архитектор Н.Д. Прокофьев
(1866–1913)

Петербурге, «как сделал я уже привычку жить в домах
светлых и хороших, то показался мне тогда дом мой
и малым-то, и дурным, и тюрьма тюрьмою». Положение было типичным для многих дворян, которые, как
и Болотов, двинулись после отставки в провинцию.
Таким был и один из потомков Дмитрия Игнатьевича
Тютчева Фаддей Петрович Тютчев (1715–1787). Он
после службы в столичном Измайловском полку получил отставку в невысоком чине поручика и прибыл в
Хотылёво. Здесь он окунулся в хозяйственные заботы.
Именно Фаддей Тютчев заложил здесь основы усадьбы

устроить так же. Их дома были обычно деревянными,
правда, даже издали отличимыми от крестьянских
изб, но нередко с потемневшими стенами и потолками, с рассохшимися полами.
Когда во второй половине XVIII в. дворяне были
освобождены правительством от обязательной службы и могли посвятить своё время устройству собственного дома и окружающей его местности, усадебная
культура получила полное развитие, в том числе и в
Хотылёве. Как вспоминал Болотов, который получил
отставку и вернулся в отцовский дом после жизни в

Главный лестничный каскад

198

А.М. Дубровский • Усадьба Тенишевых в Хотылеве

Усадебный дом. Арх. Н.Д. Прокофьев

Лестничный каскад и грот (графическая реконструкция В.Н. Городкова)

199

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

Ворота в усадьбу

Вид на усадебный дом (графическая реконструкция В.Н. Городкова)

200

А.М. Дубровский • Усадьба Тенишевых в Хотылеве
Летом 1771 г. к Фаддею Тютчеву пожаловали гости, один из которых – Гаврила Добрынин – оставил
воспоминания об этом событии с описанием господского дома. Это единственное свидетельство о том,
что представляли собой дом и усадьба в целом. К
сожалению, оно довольно краткое, но благодаря
ему воссоздаются хотя бы некоторые черты давно
исчезнувшего строения.
У ворот в усадьбу, как рассказывал Добрынин,
стояла «церковь каменная, снаружи хороша и внутри
украшена не скупою рукою». Это был Преображенский храм, сохранившийся до наших дней. Барский
дом был деревянным, выстроенным в два этажа.
Добрынин вспоминал его как огромный. Он и в

как произведения архитектурного и садово-паркового
искусства.
Этот помещик получил в наследство от родителей
около полутора тысяч душ крепостных крестьян
мужского пола, что было немало. К концу своей
жизни Фаддей Петрович утроил количество своих
крепостных. Так что его можно было считать богатым
землевладельцем. Это был энергичный, деятельный
человек. Он развернул строительство храмов в
своих владениях – сёлах Хотылёво Брянского уезда,
Жирятино Трубчевского уезда и Мошанец соседнего
с Брянским Рославльского уезда. В Хотылёве, как
представляется, именно он выстроил барский дом,
украсив его в соответствии с собственными вкусами.

Хотылево. Преображенская церковь. XVIII в. Фрагмент иконостаса

Парковый мост (графическая реконструкция В.Н. Городкова)

201

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ

Мария Клавдиевна Тенишева.
Худ. И.Е. Репин (1896 г.)
самом деле был большим. Так, в зале для гостей
за ужином сидело больше 50 человек, да, видимо,
каждый ещё получил место для ночлега. Дом был
«меблирован богато и со вкусом, и при свечах он
показался мне ещё великолепнее, нежели был на
самом деле, – вспоминал Добрынин. – Расположение покоев, их многочисленность, обои, картины,
комоды, шкафы, столики, бюро красного дерева; всё
сие в надлежащем порядке и чистоте…». У Тютчева
был домашний оркестр с капельмейстером. К нему
съезжались на домашние обеды многочисленные
родственники. Фаддей Тютчев любил роскошь. Его
стол украшали хрустальная посуда и серебряные
приборы. Вместе с тем, как и некоторые богачи его
времени, он наслаждался всякими своими причудами. Так во время ужина с многочисленными гостями,
съехавшимися к богатому соседу, он мог сидеть не
в парадном облачении, а запросто – в колпаке и
халате или вдруг на самое почётное место за столом
посадить чьего-нибудь слугу и отдавать ему почести
как великому господину.
При доме было два сада (парка) – регулярный и
нерегулярный. Видимо, регулярным был сад в современном смысле этого слова. В нём росли яблони,
груши, сливы, крыжовник, барбарис. Что же касается
парка, то, как вспоминал Болотов, «все ещё с ума

Вячеслав Николаевич Тенишев.
Худ. Л. Бонна (1899 г.)

сходили на регулярных садах, и они были в моде».
Фаддей Тютчев последовал этой моде и на высоком
берегу Десны вокруг своего дома устроил французский парк со строго геометрической планировкой.
Блестящими примерами в таком роде являлись парк
французских королей Версаль, а в России – созданный при Петре Первом Петергоф.
Как было сказано, от дома ничего не сохранилось.
Работы, проведённые на территории усадьбы в
2002 г., в ряде мест показали наличие двух слоёв
красного кирпича. Один слой – на глубине примерно
0,15–0,2 м. Другой на глубине 0,81–1 м. Видимо, верхний слой представляет собою остатки строительного
материала от позднейших построек, а нижний – от
построек Тютчевых. О возрасте нижнего слоя свидетельствует то, что найденные при земляных работах
осколки красного кирпича сопровождали массивные
куски застывшего раствора – следы его толстого слоя
в кладке, что было характерно для техники строительства до начала XIX в.
После смерти хозяина усадьбы она перешла к
его потомкам. Один из них продал Хотылёво помощнику директора Орловского коммерческого банка
В.Э. Ромеру. А у того имение купил князь Вячеслав
Николаевич Тенишев. Именно с ним и даже в большей степени с его женой Марией Клавдиевной

202

А.М. Дубровский • Усадьба Тенишевых в Хотылеве
связан взлёт в развитии хотылёвской усадьбы как
произведения архитектурного и садово-паркового
искусства.
С 1892 г. Тенишева жила в заводском посёлке Бежица, где её муж был одним из владельцев завода.
«Однажды князь, отлучившись куда-то на целый день
и вернувшись лишь поздно вечером, объявил мне с
довольным лицом: «Поздравляю, я купил тебе имение
всего в пятнадцати вёрстах отсюда… – вспоминала
Тенишева. – Имение, купленное мужем в Брянском
уезде Орловской губернии, было расположено на
крутом берегу Десны. Кругом широко расстилались
во все стороны необозримые заливные луга с причудливо и величаво извивающейся между ними рекой.
Воздух и простор были необъятные».
Ко времени покупки Хотылёва Тенишевым господского дома в усадьбе уже не было. «Он кажется
сгорел, – вспоминала Тенишева, – и вместо него
стояла длинная, бесформенная казарма, в которой
жить было невозможно. Пришлось этот длинный
сарай срыть». Началось строительство нового дома.
Этот дом новые хозяева решили построить в стиле,
близком к стилю Преображенской церкви, чтобы
создать некое архитектурное единство, тем более
что, находясь в парке перед домом, можно было

И.Е. Репин. Автопортрет (1878 г.)

И.Е. Репин. Зарисовки в усадьбе Хотылево (ГТГ)

203

ПРИСТАНИЩЕ МУЗ
ный вход в дом, а с противоположной стороны дверь
вела на большой балкон, откуда открывался вид на
долину Десны. «Перед балконом была выстроена
величественная лестница из дикого камня, ведущая
двумя широкими спусками к реке. У пристани от сильного стремени весело колыхались хорошенькие белые
лодки», – писала Тенишева в своих воспоминаниях. В
верхней части лестницы был устроен грот.
По устным воспоминаниям очевидцев, в большой
зале дома стены по обе стороны от входа были сделаны зеркальными. Поэтому помещение казалось
огромным. На стене, противоположной от входа,
висели три портрета – М.К. Тенишевой, В.Н. Тенишева
и его сына – В.В. Тенишева.
Кроме этого дома на самом высоком месте крутого
берега был выстроен павильон с широкой верандой.
«Картина оттуда была захватывающей красоты,
то поднимавшая в душе безмолвную молитву, тихую,
бессознательную грусть, то сладко будившая воображение с порывом страстной любви к моей родине,
– вспоминала Тенишева. – Никогда и нигде за границей я не переживала подобных ощущений, нигде моя
душа не умела так трепетать. Только одна русская
природа почти до слёз волновала во мне умилённое
сердце трогательной безыскусственной красотой».
Что же касается парка, то, как писала Тенишева, всё
в нём преобразилось, похорошело. От «железных ворот» центральная аллея вела к дому. У входа, начиная
от ворот, по обе стороны аллеи были посажены ели.
Перед домом была площадка, в центре которой
находилась большая клумба с цветами. По обе стороны площадки высились две огромные лиственницы.
Рядом с ними, окружая эту площадку, стояли посаженные Тенишевой тёмно-зелёные туи (по пять с каждой
стороны) и серебристые ели. От центра паркового
ансамбля уходили в стороны две длинные параллельные друг другу липовые аллеи. Их пересекали также
строго параллельные (в духе «регулярного парка»)
небольшие аллеи, которые делили пространство на
квадраты – «зелёные залы» и «кабинеты». Раньше их
называли боскетами. Здесь были устроены площадки
для игр. В разных уголках парка были посажены деревья
редких пород, например, сибирский кедр. Главными же
деревьями, отмечавшими границы парка, его аллеи и
площадки, являлись, как было широко принято, липы и
гораздо более редкое дерево в парках – лиственницы.
Кроме того, парк украшали местные породы деревьев
и кустарников: клён остролистный, дуб черешчатый,
тополи чёрный и берлинский, ольха, осина, берёза, ель
обыкновенная, сосна, черёмуха, сирень, бузина.
В восточной части парка в сторону реки протянулись два довольно глубоких оврага. Через них
были переброшены каменные мосты. От дома шла
дорожка по этим мостам до края усадьбы. В этой

Мария Клавдиевна Тенишева. Худ. И.Е. Репин (1896 г.)
видеть и одно здание и другое. Дом получился в духе
загородных итальянских вилл эпохи Возрождения
(стиль – венский ренессанс) по проекту архитектора
Н.Д. Прокофьева. Тенишев возвёл через Десну металлический мост, по которому можно было доехать
до железнодорожной станции. С другой стороны
моста к имению шла дорога, усаженная по обочинам
лиственницами. Во время приездов в хотылёвское
имение коляска Тенишевых двигалась по этой длинной аллее, потом, уже на территории усадьбы, ехала
вдоль по берегу, пересекала лестницу, спускавшуюся
с вершины крутого высокого берега реки, после лестницы поднималась всё выше, поворачивала налево,
въезжала в регулярную часть парка и по липовой
аллее ехала к дому.
Среди столетних лип, посаженных ещё при
Тютчеве, на высоком берегу реки, ярко белея на
солнце, красовался новый дом Тенишевых. Это было
одноэтажное здание, вытянутое по краю берега. Со
стороны центральной части парка был устроен глав-

204

А.М. Дубровский • Усадьба Тенишевых в Хотылеве

М.А. Врубель

М.А. Врубель. "Пан" (1899 г.,ГТГ)

части усадьбы был сад, устроенный Тютчевым. Его
нерегулярную планировку Тенишева превратила в
регулярную. По её словам, «в огромном фруктовом
саду были разбиты широкие дорожки, обсаженные
крыжовником и всеми сортами ягод. В квадратах
между дорожками росли яблони, сливы и груши. Всё
дышало изобилием и красотой».
Тенишевы выписали для своего имения хороший
скот. В Хотылёве был устроен небольшой конный
завод. Поэтому пришлось внутри усадьбы рядом с
садом возвести хозяйственные постройки из красного кирпича.
Усадьба Тенишевых не была закрытым мирком,
предназначенным только для его хозяев. Мария Клавдиевна устраивала для местного сельского населения
праздники, приглашая жителей в парк. Сюда приезжали знаменитые русские художники М.А. Врубель
и И.Е. Репин. Именно в Хотылёве Врубель написал
своего знаменитого «Пана». По свидетельству современника, «пейзаж на картине взят с натуры: это вид
с террасы хотылёвского дворца на открывающиеся

дали». Репин в Хотылёве создал несколько этюдов и
сделал ряд рисунков.
Тенишевы недолго жили в Хотылёве. В 1896 г. они
перебрались в Смоленскую губернию, а усадьбу в
Хотылёве продали своей давней знакомой графине
М.Н. Граббе в 1899 г. Семья Граббе владела усадьбой
до 1917 г. Она старалась сохранять парк и дом такими,
какими они были при Тенишевых. Однако отношение
местного населения к этим хозяевам было не таким,
как к Тенишевым. В 1905 г. крестьяне сожгли павильон
на берегу реки и некоторые хозяйственные постройки.
После Октябрьской революции усадьба была превращена в дом отдыха, что способствовало её сохранению. В годы войны в доме был устроен госпиталь
для немецких солдат. В самом конце войны началось
постепенное разрушение дома и парка, в котором
вырубались деревья ценных пород. В настоящее
время можно наблюдать только остатки фундамента
дома. Сохранилась во фрагментах лестница, один из
мостов над дальним от дома оврагом, ворота. Просматривается регулярная планировка парка.

205

206

207

208

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

рины по проекту гениального архитектора Джакомо
Кваренги.

олее двухсот лет назад в малороссийской
губернии, далеко от столицы, развернулось
масштабное строительство. На глазах у изумлённых жителей в провинциальной глуши выросла
чудо-усадьба, созданная в лучших традициях классической архитектуры и ландшафтного искусства.
Строилось поместье для государственного деятеля
и фаворита императрицы Екатерины II Петра Васильевича Завадовского. За два века усадьба сменила
много владельцев и давно утратила былой блеск. Но
даже то немногое, что сохранилось, по-прежнему
впечатляет очевидцев.
Сейчас село Ляличи, прославленное П.В. Завадовским, входит в состав Суражского района Брянской
области. Первоначально Ляличи (тогда ещё Старое
Село) были основаны в трёх километрах севернее
нынешнего местоположения. То место и поныне
называется Старым Селом. Новое поселение с другим названием появилось после большого пожара,
погубившего Старое Село. Оставшиеся в живых
жители решили не возвращаться на прежнее место.
Новое поселение образовалось в лесу на берегу
маленькой речки Шелковки и было названо Ляля,
по имени одной из первых жительниц. Со временем
выселок разросся в село Ляличи.
На протяжении четырёх веков (1320–1654 гг.)
западные земли Руси, которые называли Малороссией, были подчинены Польше и Литве. В 1654 году
Малороссия перешла под покровительство Русского
царства, сохранив свою автономию. Последним иноземным владельцем Ляличей был польский магнат
Николай Абрамович, о чём свидетельствуют записи
от 1654 года. Освободившись от поляков, жители Малороссии получили полную свободу, в том числе возможность создания органов самоуправления – ратуш.
Однако уже к 1690 году половина сёл была роздана
воинским старшинам, и в Ляличах появился новый хозяин – Максим Бороздна. После его смерти село было
возвращено Мглинской ратуше, а в 1721 году продано
сыну стародубского торговца Якову Томашевичу. Согласно грамоте 1726 года очередным владельцем
этих земель стал поручик Антон Детерден.
Ближе к середине XVIII века Ляличи перешли
в собственность государства в разряд дворцовых
сёл, которые цари дарили своим приближенным в
качестве вознаграждения за службу. При правлении
Екатерины Великой Ляличи были пожалованы её
фавориту и соратнику Петру Завадовскому. На тот
момент в селе было 14 казачьих дворов, 2 двора
стрельцов, 30 дворов и 40 хат бобровиков. При Завадовском огромные площади поместья превратились
в прекрасный английский парк, и Ляличи получили
широкую известность благодаря воздвигнутому
графом дворцовому комплексу и церкви Св. Екате-

ПЁТР ВАСИЛЬЕВИЧ ЗАВАДОВСКИЙ
(1739–1812)

Хозяин усадьбы Пётр Васильевич Завадовский
родился 10 января 1739 года в деревне Красновичи Стародубского уезда (сейчас село Красновичи
относится к Унечскому району Брянской области).
Прославленная им фамилия Завадовских ведёт своё
начало от древнего польского дворянского рода.
Прадед Петра Яков Равич-Завадовский после освобождения Украины от польского владычества во второй
половине ХVII века перешёл на российскую военную
службу и дослужился до полковника. Дед и отец также
были людьми военными. Мать будущего министра
Мария была дочерью подкомория Стародубского
повета Михаила Ширая.

Владелец усадьбы в Ляличах,
первый министр просвещения России
граф П.В. Завадовский (1739–1812 )
Получив необходимую учебную подготовку в доме
дедушки М. Ширая, Пётр и его брат Иван были отправлены в иезуитское училище в Орше. Это учебное
заведение готовило учеников к активной мирской
жизни, обеспечивая им всестороннее развитие.
После его окончания Пётр Завадовский продолжил
образование в Киевской духовной академии. Окончив академию в 1760 году, П.В. Завадовский поступил
на службу секретарём в администрацию гетмана
(т.е. руководителя) Малороссии К.Г. Разумовского.

209

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Екатерина II (1763). Худ. Ф.С. Рокотов

В.Н. Завадовская (1768–1845).
Худ. В.Л. Боровиковский

В 1764 г. Малороссия перестала быть автономным
государством, и для управления её территориями
Екатерина II учредила вторую Малороссийскую
коллегию, которую возглавил П.А. Румянцев. Генерал-губернатор Малороссии Румянцев обосновался в
Глухове, там же находилась его канцелярия, которой
руководил А.А. Безбородко. А в 1765 г. начальником
одного из отделений администрации был назначен
П.В. Завадовский.
Проявив себя в секретарском деле, с началом
Русско-турецкой войны (1768–1774) Завадовский возглавил секретную канцелярию Румянцева. Участие
в этой войне стало для Петра Завадовского отправным пунктом на пути к большой славе и состоянию.
Высоко были оценены его воинские заслуги. Так, в
1769 году он с небольшим отрядом охранял берега
Днестра под Бендерами, несколько раз участвовал
в отражении атак турок, за что и был произведён в
премьер-майоры. В 1770 году он отличился в битве
при Кагуле, где наш восемнадцатитысячный корпус
разбил 150000 турок. За атаку силистрийских укреплений Пётр был пожалован в полковники. Ему был
поручен Старооскольский полк. Участие в боевых
действиях Завадовский совмещал с канцелярской

работой. Им совместно с графом Воронцовым был
создан текст Кючук-Кайнарджийского мирного договора, по которому Россия получала выход в Чёрное
море и право перехода русских торговых кораблей
через пролив. Крым, Молдавия, Валахия также переходили под покровительство России.
Торжество по случаю долгожданного мира состоялось 10 июня 1775 года. Тогда же Екатерина II просила
П.А. Румянцева указать молодых людей, способных
занять должность её кабинет-секретарей. Румянцев
отрекомендовал Безбородко и Завадовского. Так
произошло судьбоносное знакомство полковника Завадовского и российской императрицы Екатерины II.
В первое время императрица в равной степени награждала усердие обоих секретарей, но весной 1776
года начали замечать, что благосклонность её стала
обращаться к Завадовскому. Уже в январе 1776 года
он был произведён в премьер-майоры и пожалован
званием генерал-адъютанта. Пётр получил «от щедрот монархини 5000 крестьян, от короля польского
орден Белого орла и Св. Станислава, и отведены были
ему комнаты во дворце с полным содержанием…».
Екатерина II поручала своему любимцу составлять
важные государственные документы, к нему прихо-

210

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

Графиня Завадовская с дочерью Татьяной.
Худ. И. Лампи

В.В. Энгельгардт (1754–1834). Худ. А.М. Федотов

дили письма с просьбами о разного рода ходатайствах. Завадовский был горячо любимым фаворитом,
однако интриги Г. Потёмкина разрушили идиллию
и положили конец волнующему роману. В мае 1777
года новый фаворит императрицы Семён Зорич был
принят ко двору, а Петру предложили взять отпуск.
К счастью для Завадовского, с окончанием фавора его карьера чиновника не закончилась, и Пётр
Васильевич смог проявить себя как выдающийся
государственный деятель. Уже в мае 1778 года Завадовский возвращается в Петербург 1, где принимает
от императрицы новые должности. Завадовский был
назначен тайным советником, сенатором и членом
Общества благородных девиц, председательствовал
в комиссии о канцелярском делопроизводстве и в
комиссии законов, руководил комиссией по сооружению Исаакиевского собора (с 1784 года). В 1786 г.
он входит в состав комиссии о дорогах в государстве.
Нередко Пётр Васильевич приглашался для совещаний по политическим делам. П.В. Завадовский стоял и
у истоков создания системы государственных банков
России, содействовал централизации и оздоровлению финансового положения империи. В 1781 г. ему
было поручено управление Санкт-Петербургским
Дворянским заемным банком. 31 августа 1786 Пётр
Васильевич назначается членом совета при высо-

чайшем дворе. По некоторым вопросам через него
объявлялись Сенату высочайшие повеления и шли
распоряжения по женским учебным заведениям.
31 августа 1787 г. в связи с началом войны с Турцией
П.В. Завадовский был назначен членом Особого совета. В начале 1788 года опеке Петра Васильевича был
доверен А.Г. Бобринский–побочный сын Екатерины II
и Г. Орлова.
Впечатляет также вклад Завадовского в развитие системы российского образования. Проводя
политику «просвещенного абсолютизма», Екатерина II была убеждена, что все беды и тяготы народа
связаны с его невежеством. Доступность образования, по её мнению, могла решить многие проблемы. Реформу системы образования императрица
поручила самым близким и доверенным лицам:
И.И. Бецкому и П.В. Завадовскому. В 1782 г. была создана
Комиссия об учреждении народных училищ, руководить которой был назначен П.В. Завадовский. Помимо
открытия школ комиссия должна была разработать
методику преподавания и издать учебные книги.
В 1786 году «Устав народных училищ» был утверждён, и в России начали открываться первые общеобразовательные школы, которые являлись всесословными и содержались за счет государства. Фактически
именно тогда была создана единая система светской

В мае 1778 года Екатерина пожелала «восстановить этого спокойного человека». Приказала вызвать Завадовского, но Потёмкин не допустил
возвращения Петра Васильевича в фавор, и Зорич был заменён Корсаковым.

211

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Вид дворца П.В. Завадовского в Ляличах (арх. Дж. Кваренги)

Парковый фасад дворца П.В. Завадовского

212

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

Вид дворца П.В. Завадовского в Ляличах (арх. Дж. Кваренги)
императрица щедро наградила всех участвовавших
в этом «великом деле». П.В. Завадовский получил орден Св. Владимира 1-й степени и 6000 душ крестьян
в Малороссии.
Возвышение П.В. Завадовского, его сила и влияние
стали возбуждать зависть многих современников.
Глас недовольных был слышен в иронической оде
Г.Р. Державина «На счастье», в которой высмеивался
диссонанс между незнатным происхождением и
нынешним высоким положением Петра Васильевича. Подобных «доброжелателей» было немало,
что печалило Завадовского и омрачало его жизнь
в столице. Единственную отдушину он находил в
общении с бывшим гетманом Малороссии К.Г. Разумовским. Завадовский часто бывал у него в гостях и
общался с домашними графа, в том числе и с внучатой племянницей Разумовских Верой Апраксиной.
Через пять лет после знакомства 30 апреля 1787
года 48-летний Пётр Завадовский и 19-летняя Вера
Апраксина обвенчались в Гостилицах, имении Разумовских. Так к хлопотам по делам государственным
добавились приятные заботы о растущем семействе.
Однако в 1796 году жизнь графа, да и всей станы была
«выбита» из привычной колеи: умерла императрица
Екатерина II.

школы, которой мы пользуемся по сей день – от малого народного училища (т. е. начальной школы) до
университета – с единой методикой преподавания
и учебными планами. В следующем, 1787 году был
разработан план университетского устройства,
который предполагал открытие университетов
в Пензе, Чернигове и Пскове. В то же время комиссия П.В. Завадовского открыла дворянский
Благородный пансион и реорганизовала Пажеский
корпус. Успешная деятельность П.В. Завадовского
по решению вопросов образования побудила
Екатерину II в 1788 г. назначить его на должность
главного директора народных училищ. Кроме
того, Петру Васильевичу поручалось управление
Медико-хирургической школой, которую он со
временем преобразовал в Медицинскую академию.
Для подготовки медиков европейского уровня
Завадовский изучил зарубежный опыт медицинского образования и организовал обучение русских
специалистов в Вене, Париже и Лондоне. Наряду с
этим на П.В. Завадовского возлагалась обязанность
снабжения армии и флота лекарями и подлекарями. В течение двух-трёх лет общеобразовательные
школы были открыты в 25 губернских городах. За
успешное проведение образовательной реформы

213

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Парковый фасад дворца П.В. Завадовского (арх. Дж. Кваренги)

Летний дворец в Ляличах (арх. Н.А. Львов)

214

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

Памятник Румянцеву-Задунайскому в г. Глухове
(фотография из фонда
Глуховского краеведческого музея)
Закончилась великая эпоха Екатерины II, и долгожданную власть получил её сын Павел. В день
коронации 5 апреля 1797 года Павел I пожаловал
П.В. Завадовскому графское достоинство Российской
империи, а также орден Св. Андрея Первозванного и
орден Анны 1-й степени. Пётр Васильевич продолжает заседать в совете при высочайшем дворе, в Сенате
и в Воспитательном обществе, управляет Заёмным и
Ассигнационным банками.
В 1799 году козни недоброжелателей привели к
отстранению Завадовского от должности директора
Ассигнационного банка. Получив отставку, Завадовский покинул столицу и поселился в Ляличах. Чуть
более года наслаждался граф покоем в любимом поместье, пока новый император Александр I не вызвал
Завадовского в столицу с предложением заступить на
пост председателя Комиссии составления законов.
В 1802 году графу был поручен новый пост –
министра народного просвещения, на который он
был назначен при учреждении министерств. В его
ведение входили Академия наук, университеты и
другие учебные заведения, типографии, цензура,
народные библиотеки, музеи и различные обще

Уменьшенная копия скульптуры (фотография
предоставлена Станиславом Рошетом,
потомком скульптора Ж.Д. Рашетта)
ства по распространению знаний. При Завадовском
были учреждены учебные округа, росло количество
народных школ, уездных училищ, гимназий. В 1804
году были открыты университеты в Харькове и Казани, а также педагогический университет на базе
учительской семинарии в Петербурге. Жива память
о Завадовском и в Прибалтике, где в 1802 году была
восстановлена работа Дерптского университета, а
в 1803 году образован Виленский университет, при
котором по ходатайству П.В. Завадовского была учреждена главная семинария для священников.

215

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
герой произведения князь Григорий, а Пушкин сделал Завадовского прототипом одного из персонажей
своего незавершённого романа «Русский Пелам»
(1834–1835 гг.). По замыслу роман должен был дать
широкую картину жизни русского общества 1820-х годов. В нём Пушкин описывает «пышный образ жизни
Завадовского, он даёт обеды и балы…».
Кроме того, имя Александра вписано в историю
благодаря «Четвертной дуэли» из-за балерины
Истоминой, в которой погиб В.В. Шереметев, а во
втором поединке А.И. Якубович ранил в руку друга
Завадовского А.С. Грибоедова. Последние годы жизни
Александр чурался светской жизни и закончил свои
дни в имении Елизаветовка Новомосковского уезда.

Время шло, вместе с ним шло развитие системы
образования в России. Но годы забирали силы и энергию Завадовского. Видя это, Александр I назначил его
на более спокойную должность с открытием в 1810
году Государственного совета. Пётр Васильевич начал председательствовать в департаменте законов.
Однако бывать в Государственном совете ему было
«жалко и тошно», так как граф видел шаткость внутренней политики Александра I. Завадовский был рад
поддержать продуманные преобразования, но не мог
не осуждать поспешности, с которой осуществлялась
ломка старого. Деятельность совета была высмеяна
И.А. Крыловым в басне «Квартет». Четыре персонажа
басни имели своих прототипов в руководстве четырёх отделов департамента. Завадовский ассоциировался у Крылова с ослом в силу приверженности
своим убеждениям. Несмотря на бесплодность труда
в совете, Завадовский оставался там ещё два года,
вплоть до своей смерти 10 января 1812 года.
П.В. Завадовский был похоронен на Лазаревском
кладбище Александро-Невской лавры. Спустя 60 лет
после смерти Петра Васильевича его родственник
писал: «Работал он (Завадовский) для будущей России, которая, воспользовавшись плодами его сеяния,
может так и не узнать и сеятеля, и тех скорбей,
которые возложил он в её почву». Так и вышло –
до сих пор масштаб личности Завадовского и его
вклад в переустройство России должным образом
не оценены.

ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ
ЗАВАДОВСКИЙ
(1798–1855)

В отличие от своего старшего брата Василий Петрович оправдал ожидания родителей и смог сделать
успешную карьеру при дворе. Начинал он в Комиссии
составления законов, куда его записали канцелярским
служителем в 12 лет. В 1812 году Завадовский был
пожалован в камер-юнкеры, в 1818 году поступил на
военную службу, а после отставки (1828 г.) Василий
Завадовский делает блестящую карьеру на государственном поприще.
В 26 лет наследник известной фамилии женился
на 17-летней красавице Елене Влодек. Художники вдохновенно писали портреты Елены, а поэты
слагали стихи о её красоте. Среди них И.И. Козлов,
П.А. Вяземский и, конечно, большой ценитель прекрасного А.С. Пушкин. Стих «Красавица» был вписан
поэтом в альбом Елены. Неравнодушный к красоте
госпожи Завадовской, Пушкин запечатлел её образ
в своем знаменитом романе «Евгений Онегин». Нина
Воронская, которую читатель встречает в 8-й главе,
не кто иная, как Елена Завадовская.
Личная жизнь супругов сложилась менее удачно,
чем их карьера и успех в свете. Отчуждения добавила
смерть единственного сына Петра (1828–1842), на
которого возлагались надежды на продолжение рода
Завадовских. Василий, Елена и их сын похоронены в
Фёдоровской церкви Александро-Невской лавры.

***

Заслужив трудом на благо Отечества графский
титул для себя и своих родных, Пётр Васильевич мечтал, чтобы имя графов Завадовских продолжило свою
славную историю. Однако судьба распорядилась
иначе. Из 13 детей четы Завадовских выжило только
пятеро. А двое сыновей, на которых возлагались надежды на продолжение фамилии, не оставили после
себя потомства. Также и единственный племянник
графа Илья Завадовский умер в 48 лет холостым.
Зато дочери Завадовских подарили семье 14 внуков,
многочисленные потомки которых живут и в наши
дни. Судьбы детей и внуков графа весьма интересны.

АЛЕКСАНДР ПЕТРОВИЧ
ЗАВАДОВСКИЙ
(1794–1856)

АГЛАИДА ПЕТРОВНА
ЗАВАДОВСКАЯ (МЕРЖЕВСКАЯ)
(1799–1854)

Старший сын П.В. Завадовского был поручиком
Александрийского гусарского полка (1817 г.), камер-юнкером, служил в Коллегии иностранных дел.
Его сослуживцами по коллегии были А.С. Пушкин и
А.С. Грибоедов. Талантливые друзья увековечили
Завадовского в своих произведениях. В поэме Грибоедова «Горе от ума» качествами Александра наделён

Аглаида вышла замуж за предводителя дворянства Могилёвской губернии Феликса Ивановича
Мержевского (1785–1851). У супругов была одна дочь
Мария (1840–1907), которая стала женой предводителя дворянства Суражского уезда Ивана Степановича
Листовского (?–1912). Его перу принадлежит биогра-

216

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

Летний дворец в Ляличах. Гравюра с авторского чертежа архитектора Н.А. Львова

217

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Ротонда (арх. Н.А. Львов)

ТАТЬЯНА ПЕТРОВНА
ЗАВАДОВСКАЯ (КАБЛУКОВА)
(1802–1884)

фия П.В. Завадовского, опубликованная в журнале
«Русский архив» в 1883 году. У Листовских было два
сына и две дочери. Большую часть времени семья
проживала в селе Ущерпье Суражского уезда, которое досталось в наследство Марии Феликсовне. Сын
Листовских Сергей Иванович (1875–1922 гг.) известен
тем, что основал в Ущерпье общину последователей
Л.Н. Толстого. Все дети, кроме младшего сына, создали
свои семьи, но о дальнейшей судьбе Листовских и их
потомков ничего не известно.

Избранником младшей дочери В.П. Завадовского
Татьяны стал кавалергард, генерал-майор Владимир
Иванович Каблуков (1781–1848). На момент свадьбы
графине было 17 лет, а жениху 38. К этому времени
Владимир Иванович успел сделать блестящую военную
карьеру и прославиться своим бесстрашием на полях
сражений. Как и братья, Татьяна была лично знакома с

218

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

Дворец. Кабинет графа П.В. Завадовского (арх. Дж. Кваренги)
Софье тайно обвенчаться с новым возлюбленным
А.М. Исленьевым (1794–1881). Из шестерых детей,
родившихся в этом браке, больше всего известно о
Любови Иславиной (Берс), т.к. одна из её дочерей Софья вышла замуж за писателя Л.Н. Толстого. Муж, дети
и внуки С.П. Завадовской неоднократно становились
прототипами героев произведений великого писателя. С другим известным литератором – С. Есениным
связала свою судьбу внучка Льва и Софьи Толстых
С.А. Толстая. В настоящее время в мире более 300
прямых потомков Софьи Андреевны и Льва Николаевича Толстых. В России их всего около двадцати.
Бурное время стёрло память о великих деяниях
екатерининского чиновника, быстро пресеклась
фамилия Завадовских, и потомки довольно скоро
забыли о некогда знаменитом прадеде. Память о
графе вытеснили громкие фамилии старинных родов, и теперь мало кто из ныне живущих потомков
П.В. Завадовского знает о министре, который стоял
у истоков большинства великих реформ конца XVIII
– начала XIX века и кровь которого течёт в их жилах.

А.С. Пушкиным. По одной из версий, замужество Татьяны Лариной в романе «Евгений Онегин» с израненным
боевым генералом поэт «списал» с четы Каблуковых. В
свете поговаривали, что Завадовская и есть «та самая
Татьяна». В счастливом браке у Каблуковых родились 3
дочери (Клеопатра, Вера и Олимпиада) и сын Александр.
Самым богатым на потомство оказался брак Олимпиады,
которая вышла замуж за А.В. Барятинского, отпрыска
знаменитого рода, дружившего с царской семьёй.
Браки правнуков Татьяны изобиловали громкими
именами. Среди них Романовы, Щербатовы, Мальцовы, Апраксины, Волконские. Одна из праправнучек
Татьяны Мария Соццани стала женой поэта И. Бродского. Все многочисленные потомки Т. Завадовской
сейчас живут за границей.

СОФЬЯ ПЕТРОВНА ЗАВАДОВСКАЯ
(1795–1830)

В 17 лет Софью выдали замуж за представителя
древнего княжеского рода В.Н. Козловского, но
брак распался. Законы того времени не позволили
официально оформить развод, что не помешало

219

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Фрагменты интерьера дворца П.В. Завадовского (фото из архива ВАХ (арх. Дж. Кваренги)

Архитектор Джакомо Кваренги (1744–1817).
Худ. Дж. Полли

Схематический план
усадебного парка в Ляличах (В. Городков, 1974 г.)

220

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

А.М. Кунавин. Вид усадьбы Завадовского в Ляличах (нач. XIX в.)

ЕКАТЕРИНОДАР.
ФАКТЫ И ЛЕГЕНДЫ

стиле. Границы графских владений были отделены
кирпичной двухметровой по высоте стеной, протянувшейся на 12 км.
В те дни посетителей усадьбы встречала большая
липовая аллея, ведущая от реки Ипути к церкви. От
аллеи ответвлялась вторая, перпендикулярная ей,
которая вела к главному въезду в имение. Сам парадный въезд был оформлен решётчатой оградой
и внушительными столбами главных ворот. Путь к
дворцу пролегал через большой парадный двор,
усаженный клумбами. По обе стороны этого двора
протянулись 70-метровые белые корпуса оранжерей
с нарядной отделкой и лестницами во всю ширину.
Сам дворец представлял собой центральное
здание с двумя вспомогательными корпусами (флигелями), которые соединялись между собой полукруглыми одноэтажными крыльями галерей. Главный
корпус дворца был высотою в три этажа.
Дом имел два парадных входа – со стороны двора
и со стороны парка. Оба фасада были оформлены
портиками из 6 колонн с фронтонами. Центральные
фасады, как и боковые, украшали лоджии на уровне
второго этажа. Крышу венчал купол, через четыре
окна которого щедро лился свет в центральную залу
дворца. Фасады всех частей дома отличались строгостью пропорций и сдержанностью декора.
И если внешне здание восхищало своей лаконичностью, то внутреннее убранство дворца являлось
воплощением безудержной роскоши. На первом
этаже размещались вестибюль, гардероб, приёмные,
кабинет владельца и служебные помещения. На втором находились столовая, гостиные и парадные залы.
Третий, небольшой по высоте этаж, занимали жилые
комнаты семьи владельца. В подвале размещались

Из письма генерал-губернатору Малороссии Румянцеву П.А.: «Сиятельнейший граф, милостивый
государь! Её Императорское Величество всемилостивейшая Государыня величайше дозволила пожалованное в Стародубском полку село Ляличи переименовать в Екатеринодар. Вследствие чего имею
честь всепокорнейше просить Вашего сиятельства
повелеть тамошнему правлению отныне то село
моё под сим названием писать в ревизских книгах и
где по делам дошло бы упоминать об оном. Я есм с
нелицемерною преданностью и высокопочитанием
Вашего сиятельства верный и нижайший слуга. Пётр
Завадовский. Августа 14, 1781-го. С-Петербург».
Так село Ляличи стало на 15 лет Екатеринодаром,
пока новый император Павел I не аннулировал переименование. В имение было вложено столько души
и труда и результат был столь внушительным, что
оно вправе было носить имя великой императрицы
и даже соперничать по красоте и роскоши со знаменитыми резиденциями столицы.
Село находилось в нескольких километрах от родных Красновичей Завадовских и давно привлекало
внимание Петра. Желанное имение было даровано
ему за заслуги в Русско-турецкой войне (1768–1774) в
мирное торжество в июне 1775 года вместе с 2,5 тыс.
крестьян. Дворцовый комплекс в Ляличах строился
с 1780 по 1800 год и воплотил в себе лучшее от строгого классицизма. Год за годом усадьба обрастала
новыми постройками, главной из которых, помимо
дворца, была церковь Св. Екатерины. Большое внимание уделялось пейзажному парку в английском

221

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
зала обеспечивало ему прекрасное естественное
освещение.
С этим праздничным помещением соседствовала главная парадная гостиная дворца. Её стены и
потолок сплошь были покрыты росписью, лепными
орнаментами и барельефами. Наборный цветной пол
усиливал эффект нарядности и роскоши. Парадная
гостиная получила название «четырёх времён года»
благодаря аллегорическим рисункам в росписи потолка. Центральный плафон был окружён четырьмя
круглыми фресками, изображающими женщин, собирающих цветы, снопы пшеницы и фрукты – символы
разных времён года. С балкона этой комнаты открывался вид на пейзажи за дворцом: парк, пруд, сад и
некоторые архитектурные сооружения.
В левой части второго этажа располагались
изящные и роскошные будуары, обстановка которых заказывалась в Европе. В одной из таких
комнат стояла кровать, украшенная одноглавым
орлом, и бюро с бронзой и медальонами работы
Буше. Эти вещи принадлежали Марии-Антуанетте
(1774–1792 гг.). Они были куплены после её казни в
Трианоне для Екатерины Второй, но государыня не
взяла их во дворец, так как они напоминали ей трагическую смерть французской королевы, и вещи эти
достались Завадовскому, который перевез их в свои
Ляличи. Кроме этих предметов из Франции в имение
попали многочисленные гобелены, картины, статуи,
бронзовые украшения.
Третий этаж был обставлен значительно скромнее.
Здесь располагались графские покои, детские, игровые, комнаты для учебных занятий. Тут же были и
хоры для музыкантов, открытые в зеркальной зале
второго этажа.
Флигели дворца оформлялись под стать главному
корпусу и восхищали оригинальностью и богатством
отделки. Говорят, что между одной из спален и уборной
была маленькая комната с потайной дверью в стене,
ведущей в подземный ход. Старожилы утверждают,
что ход соединял дворец, церковь и летний домик.
За дворцом расположился живописный парк с
множеством «затей», в котором любил проводить
время граф и его гости. Парк вместе с садом и постройками усадьбы представлял собой единый
комплекс. Специалисты оценивали его как одно из
лучших произведений садово-паркового искусства
своего времени.
Фруктовый сад располагался справа от дворца.
Сразу за домом были разбиты цветочные клумбы.
За ними – зелёные поляны с небольшими группами
искусно подобранных пород деревьев. Кроме традиционных для нашего региона пород были и экзотические растения на диво местным жителям: кедр,
барбарис, дёрн красный, свидина и др.

кухня, кладовые и многочисленные хозяйственные
помещения. Одноэтажные флигели и закруглённые
крылья дома предназначались для гостей. Под их
корпусами тоже были устроены полуподвалы.
Планировка дома анфиладная, то есть дверные
проёмы последовательно примыкающих помещений
располагались на одной оси. Существует также схема,
когда несколько крупных комнат могут быть в центре, а все остальные сгруппированы вокруг них. Как
раз этот вариант использовался при проектировке
второго и третьего этажей, все помещения которых
располагались вокруг центрального купольного
зала. Войдя во дворец со стороны двора, посетитель
попадал в просторный вестибюль, стены которого
украшали полуколонны и скульптурные панно. В
угловых нишах располагались печи. Из вестибюля
выходили двери в правое и левое крылья дворца.
Ещё два прохода вели в коридоры, соединяющие
переднюю и остальные помещения первого этажа.
Очевидцы отмечали умеренность и лаконичность
отделки этих комнат. Исключение составляют лишь
некоторые из них, в том числе кабинет графа.
Настоящим царством роскоши был второй этаж,
куда вели несколько лестниц: служебные, соединявшие все этажи и подвальные помещения, и парадная.
У самого её основания эта лестница расходилась на
два параллельных пролёта. Стены, образованные
пролётами, были украшены фресковыми изображениями местных видов и пейзажей.
Второй этаж встречал гостей аванзалом, через
который они попадали в круглый зал, находившийся
под центральным куполом. Верхние окна купола обеспечивали зал мягким светом, который подчёркивал
красоту представленных в комнате картин и статуй.
Опорой величественной конструкции служили 16
колонн, парами расположившихся вдоль стен. Между колоннами на уровне третьего этажа – ложные и
настоящие окна. Последние призваны рассеивать
полумрак коридоров верхнего этажа. Прямиком из
круглого зала можно было попасть в главную парадную гостиную. Левая дверь вела в женскую половину,
направо был вход в столовую.
Столовую иначе называли Екатерининским залом.
Это было одно из самых величественных помещений
дворца с изображением Екатерины Второй во всю
стену. Рельефные изображения на других стенах
столовой составляли с портретом живую аллегорическую композицию. Колоннады и цветовое решение
комнаты довершали торжественность помещения. Со
стороны парка столовая соседствовала с зеркальным
залом, где проходили балы и концерты и в хорах
которого располагались музыканты. Именно отсюда неслась музыка, услаждавшая слух обедающего
семейства и их гостей. Расположение зеркального

222

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

Парадный курдонер (двор) дворца П. Завадовского. Графическая реконструкция В. Городкова. 1971 г.

Церковь Св. Екатерины. Аэрофотосъемка. 2014 г.

223

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
гает алтарной глубины, где из-за скромной архитектуры иконостаса мощно выдвигается новая затея
– величественная сень (киворий) над престолом в
виде храма славы. Шестнадцать пышных коринфских
колонн, составляя четыре портика, несут высокий
открытый аттик, перекрытый купольной сферой.
Льющийся свет проникает сквозь окна аттика внутрь
алтаря к престолу. Стены и своды выкрашены в белый
цвет, и кое-где местами на них виднеется скромная, но
изящная живопись академической школы. Такова же
живопись икон иконостаса, исполненная на холсте».
Такие изысканные иконостасы, как в Ляличах, на
территории всей страны можно было пересчитать по
пальцам. Славилась на всю округу и звонница храма.
Звук её колоколов разносился за многие километры
и был слышан даже в районе современной Унечи.
Под церковью были устроены огромные подвалы
и, если верить легендам, подземный ход, ведущий в
некоторые другие дворцовые постройки.
Обслуживалась Ляличская усадьба сотнями
крепостных. Основные хозяйственные постройки
располагались около кирпичной границы графских
владений недалеко от дворца. Восемь одноэтажных
зданий были поставлены двумя одинаковыми симметричными группами по сторонам от основной дороги.
Ещё три протянулись вдоль липовой аллеи. Там были
оранжереи, система домиков для обслуживающего
персонала, фундаментальные сараи для различного
скота и конский двор. Все постройки были выполнены из кирпича и имели стены толщиной от метра
до полутора метров. Крыши всех без исключения
строений были оформлены прочным железным листом, окрашенным в зелёный цвет. Таким образом
усиливался эффект гармоничного слияния природы
и архитектуры имения.

В парке было более 50 мраморных и гранитных
статуй деятелей того времени. Все статуи были расположены вдоль многочисленных аллей парка, а
также служили украшением беседок, выполненных
в виде древних храмов. То там, то здесь можно было
увидеть живописные мостики, пристани, водопады.
В центре парка были устроены искусственные пруды. Они условно делили территорию на две части. Два
больших пруда, а точнее сказать, озера и один малый
находились в самом парке, четвёртый примыкал к его
территории, а пятый располагался несколько выше
по течению ручья Излучье. Часть парка за озёрами
отличалась обильным озеленением, можно было
увидеть целые рощи! В этой части находились два
примечательных сооружения авторства архитектора
Н.А. Львова: ротонда с памятником Румянцеву-Задунайскому и Летний домик.
Памятник Румянцеву – творение скульптора
Ж.Д. Рашетта – ныне утрачен. Однако сохранились
уменьшенная бронзовая модель, находящаяся сейчас
в частной коллекции, и другая, мраморная, в собрании Государственного Русского музея.
Летний домик представлял собой небольшое
крестообразное двухэтажное здание с расписным
куполом, окна которого освещали центральную
комнату. Украшением этой залы служили четыре
арки, колонны и ниши в стенах. В крыльях креста
располагались 18 миниатюрных комнаток. Вход во
дворец был оформлен простым портиком с 4 колоннами. Говорят, что граф проводил больше времени
именно здесь.
Ещё одной важной постройкой в имении стала
церковь Св. Екатерины.
Этот храм с приделом во имя святых апостолов
Петра и Павла был построен в 1793 –1797 годах.
Композиция его не имела себе подобных в русской
архитектуре: основной объем, близкий к кубу, был
увенчан пятью куполами, с центральным доминирующим. С запада здание украшено классическим
восьмиколонным портиком, а с востока устроена
мощная полукруглая апсида (выступ). Ритмический
строй главной колоннады по обеим ее сторонам
продолжен открытыми колоннадами-переходами,
соединяющими основной корпус с двумя симметрично расположенными колокольнями. Строгость
и изящество отличали и внутреннюю отделку храма.
Главную роль играла лепнина, которая подчеркивала
основные архитектурные членения стен и сводов.
«Внутри храм производит неожиданный и поражающий эффект: из колоссальных восьми окон трибуны
купола врывается в сравнительно слабо освещенный
нижними окнами храм ослепительный свет, прозрачно до мелочей освещающий изысканно благородную
архитектуру. Свет льется по стенам повсюду и дости-

УСАДЬБА. ВЕК ХIХ

Расцвет усадьбы графа П.В. Завадовского в Ляличах пришёлся на начало ХIХ века. Самым рачительным хозяином был, конечно, сам граф. После смерти
Петра Васильевича в 1812 году в наследство вступили
его жена и дети. Сейчас трудно точно указать год, когда имение перешло в чужие руки. Согласно мемуарам
правнучки Завадовского Т. Кузьминской и личной
переписке наследников как минимум до 1820 года
Ляличами владела семья Завадовских. Можно предположить, что новые хозяева появились в имении в
1820-х годах.
Более 20 лет с момента продажи усадьбы в Ляличах распоряжались Энгельгардты. Новый хозяин Ляличского поместья Василий Васильевич Энгельгардт
(1755–1828 гг.) был племянником светлейшего князя
Г. Потёмкина-Таврического. Во время Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. он командовал кавалерией
в корпусе украинской армии в чине генерал-майора.

224

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах

Церковь Св. Екатерины. Фрагмент интерьера. 1910 г. (арх. Дж. Кваренги)
довского упоминает некоего барона Черкасова, к
которому перешло имение, однако документальных
свидетельств владения поместьем Черкасовыми не
нашлось. Зато точно известно, что в 1847 году поместье выкупил Н.А. Атрыганьев.
Николай Алексеевич Атрыганьев (1823–1891)
известен как художник-пейзажист. Однако первое
своё образование он получил в Институте инженеров путей сообщения. Затем была военная служба.
Выйдя в отставку по состоянию здоровья, Николай
Атрыганьев полностью отдался живописи, которой
увлекался с юных лет, обучаясь под руководством
профессора Н.Е. Сверчкова и академика Е.Е. Мейера (до 1855 года). Затем художник вынужден был
забросить дела и заняться вопросами собственного
здоровья. Для этого он уехал с женой в своё имение
в Ляличах, где прожил до 1872 года.
Во времена Атрыганьева Ляличи как магнит
притягивали к себе людей искусства, а хозяин умело
создавал атмосферу праздника и творческой феерии. По воспоминаниям современника, «в Ляличах
всегда было много гостей. Люди, интересующиеся
искусством во всех направлениях, стремились
туда потому, что находили удовлетворение своим
возвышенным стремлениям в обществе Николая

В 1797 году он уже генерал-поручик, а к концу этого
же года– тайный советник и сенатор. Василий Васильевич был кавалером многих высших российских
орденов.
После смерти знаменитого потёмкинского племянника в 1828 году его сыновья Андрей, Василий
и Павел стали крупнейшими помещиками России.
Ляличи достались старшему сыну, Андрею Васильевичу Энгельгардту (1785–1834 гг.). Этот отпрыск
знаменитого рода прославился своим бесстрашием
на полях сражений. Он был участником всех военных кампаний первой половины 19-го века. Умер
А.В. Энгельгардт в феврале 1834 г.
Состояние Андрея Васильевича наследовали его
жена и четверо сыновей. Ляличи отошли Александру Андреевичу Энгельгардту (1822–1887), который
управлял имением вместе с братом Диодором
(?-1883). Свои владения Александр Андреевич не приумножил. Более того, в смоленском архиве хранится
его «Объявление о продаже недвижимого имения за
долги». Документ датирован 1863 годом. А Ляличи
были проданы ещё раньше – в первой половине XIX
века.
В 1847 году заканчивается эпоха Энгельгардтов
в Ляличах. И.С. Листовский в биографии П.В. Зава-

225

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
Алексеевича и его супруги Екатерины Илларионовны, художников и музыкантов, часто посещавших
Ляличи, а другую часть ляличских гостей привлекали лукулловские обеды, замечательный винный
погреб, шампанское, лившееся рекой, или просто
общение с молодёжью, балы, дававшиеся на славу.
Ляличские маскарады отличались особым оживлением и продолжались по несколько дней подряд.
Запрягались всевозможные экипажи, начиная от
громадных охотничьих саней и кончая розвальнями. Маскированные отправлялись оригинальным
кортежем к соседям, забирали их с собой, и всё
громадное общество возвращалось в Ляличи, чтобы
ещё несколько дней беззаботно веселиться и танцевать…». Николай Алексеевич был большим любителем лошадей, разведением которых он занимался в
Ляличах. Его скакуны участвовали в соревнованиях
и одерживали победы не только в России, но даже
за границей.
В Ляличах Атрыганьев отдыхал до 1872 года, а
потом чета переехала в Петербург, где Николай Алексеевич продолжил занятия живописью у профессора
А И. Мещерского. В 1870-е годы Н.А. Атрыганьев разоряется, и живопись становится почти единственным
источником его существования. Благо в это время к
нему приходит известность и признание.
Что касается Ляличей, то такое поместье становится слишком большой роскошью для обедневшего
помещика, и Атрыганьев в начале 70-х годов продаёт
имение. На тот момент Ляличи являлись волостным
центром с населением 1918 человек, куда входили
казаки и крестьяне, получившие свободу после отмены крепостного права в 1861 году. На территории
села располагались 390 жилых дворов, волостное
управление, народное училище, два хлебозапасных
магазина, две ветряные мельницы, две маслобойни,
две кузницы и постоялый дом.
Новым хозяином Ляличского поместья стал клинцовский купец Р.И. Самыков. Будучи в первую очередь
торговцем, Самыков не испытывал трепета перед
произведениями искусства, которые наполняли его
новые владения. Большое количество ценностей
было распродано в тот период, а в 1880 году и само
имение было выгодно продано семье Голодцов.
Очередные владельцы Ляличей уже не застали
прежнего блеска усадьбы, но их это не смущало. Ведь
единственной целью покупки был лес, торговлей
которым занималась семья. Сами предприниматели
Лейб, Бер и Залман Голодцы жили неподалёку от
Минска в имении Щедрин.
О том, что происходило с усадьбой на рубеже ХIХ
и ХХ веков, мы можем узнать из мемуаров Лазаря
Голодца, одного из наследников имения. «Впервые
я увидел дворец в 1894 году, когда приехал в Ляличи

Медальон с изображением П.В. Завадовского (1793)
по делам. В то время во дворце ещё сохранялись
остатки былого великолепия. Оформление лестницы
образами из греческой мифологии… было ещё цело.
Спустя годы всё пришло в упадок, только гордое
здание продолжало стоять. Говорят, что когда семья
приобретала дворец, в нём уже не было обстановки
и внутренней отделки. Только по углам оставалась
какая-то мебель, и та вскоре была перевезена в
Щедрин. Я хорошо помню эти вещи: набор для гостиной красного дерева, обитый дорогим шёлком,
стол, большой диван и кресла… Никто не понимал
истинной ценности этих вещей и не заботился об их
сохранности. С годами мебель износилась и пришла в
негодность. Сохранился лишь восхитительный письменный стол красивого красного дерева. Хочется ещё
упомянуть об огромных книжных шкафах из неокрашенного светлого дуба, которые были перевезены
из Ляличей в Щедрин (для меня остаётся загадкой,
как эти громадные шкафы высотой 4–5 метров могли
быть транспортированы). Их поделили между собой
трое братьев Голодец…
В 1880–1890 годах мы жили в Щедрине, не особенно думая о Ляличском поместье. О нем редко упоминали и не навещали. Оно было слишком далеко…».

226

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах
рисунка подготовляет зрителя к встрече с остатками
чудес минувшего, освещенных ныне легендарным
светом. Обширнейший передний двор уж утерял
боковые, стоявшие один против другого огромные
тридцатипятисаженные корпуса былых оранжерей.
Долго идешь опустошенным передним двором,
приближаясь ко всё растущему колоссальному дворцу. Все грязно, все валится и гниет. Ветхие оконные
рамы лишены стекол, и птицы летают по комнатам.
Крыша едва цела; местами она уже провалилась, и
дождевая вода свободно льет внутрь помещений,
разрушая все до самого низа. Исчезнувшие двери
дают полный доступ внутрь кому угодно; в нижнем
этаже пасется стадо, укрываясь от непогоды…
Повсюду зияющие отверстия в полах и потолках,
варварски разрушенные кафельные печи, ободранные простенки зал, когда-то украшенные большими
ценными зеркалами. Побиты и расхищены изящные
скульптурные фигуры и орнаменты плафонов и
карнизов. От статуй уцелели только пьедесталы.
Расхищены наборные паркетные полы, и нет уже
живого места, свободного от расхищений и разрушительного действия атмосферы. И только странное,
живое впечатление среди всеобщей картины смерти
и разрушения производят сохранившиеся фресковые
росписи плафонов.
До неузнаваемости изменился былой «весьма
увеселяющий Английской сад»: не видно дорожек,
холмиков и храмов, исчезли мостики, беседки и павильоны – все заросло и исчезло. Старый густой парк
стоит перед вами как девственный лес…
Заключая обзор ляличских сооружений, нужно
упомянуть еще об уцелевших помещениях обширных
конюшен с башнями по сторонам, просто и красиво
скомпонованных в одном стиле с дворцом... Их собираются продать на слом…».
Минует ещё 20 лет, и даже эти следы былой красоты и роскоши исчезнут, но прежде чем это произойдёт, усадьба переживёт, возможно, самые счастливые
свои годы, и новые люди вдохнут жизнь, красоту и
смысл в огромные помещения дворцовых построек.
В 1912 году начинается новая, хотя и недолговременная эпоха владения Ляличами Черниговской
епархией – одной из древнейших епархий на Руси.
Возглавлял митрополию Василий (Богоявленский),
архиепископ Черниговский. В 1912 году советом
братства св. князя Михаила, которым также руководил епископ Василий, было решено открыть новые
просветительно-благотворительные учреждения в
ознаменование предстоявшего в 1913 году празднования 300-летия царствования дома Романовых.
Силами всего края за два года удалось собрать необходимую сумму на приобретение и восстановление
Ляличской усадьбы. Главным просветительским учре-

С.-Петербург. Лазаревский некрополь
Александро-Невской лавры. Скульптор
Ж. Камберлен (сер. XIX в.).
Надгробие П.В. Завадовского
Вот в таком состоянии Ляличи встречали ХХ век.
Периодические издания, публиковавшие некогда
оды поместью, забили тревогу и спешили сообщить о
печальном угасании классического величия усадьбы.

УСАДЬБА. ВЕК ХХ

Бурный двадцатый век начался с потрясений и
для отлаженной жизни минских коммерсантов. Разорившись, семья Голодцов вынуждена была делить
поместье для будущей продажи. Пока велась тяжба, в
поместье продолжало хозяйничать Время. Несколько
десятков лет без ухода превратили пейзажный парк в
лес, а постройки – в мёртвые остовы. У нас есть возможность побывать в поместье 1910 года и увидеть
его состояние глазами архитектора Ф.Ф. Горностаева,
который запечатлел своё путешествие в Ляличи в
книге «Дворцы и церкви Юга».
Итак, мы у ворот усадьбы. «Немногое осталось от
арочной решетчатой ограды, и только лишь полуразрушенный воротный въезд изяществом пропорций и

227

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
одноэтажный учебный корпус, напротив уже построенного в 1915 году идентичного каменного здания с
двумя портиками по фасаду.
Кроме второклассной церковно-приходской школы в северном корпусе должны были разместиться
три класса учительской школы, обширная спальня
учениц, помещение для образцовой школы и пять
комнат для «учащего» персонала школы. Южный
новостроенный корпус предполагалось занять под
обширную институтскую церковь с примыкающей
к ней столовой института. Рядом в плане были буфетная и «помещение экономии». Помещения с тем
же назначением (столовая, буфетная, бухгалтерия)
второклассной школы находились в том же корпусе,
отделённые просторным вестибюлем от институтских. Подвал под южным корпусом был приспособлен
под кухни, моечные и кладовые помещения. Там же
располагались 2 комнаты для прислуги и четыре
обширных погреба.
Епархии удалось в короткие сроки добиться больших успехов в восстановлении усадьбы и устройстве
нужных обществу учреждений. Все организационные
вопросы по открытию института заняли 3 года, и 12
сентября 1916 года всё было готово для открытия в
Ляличах педагогического института «однородного
по характеру с Петроградским». К тому времени в
Ляличском дворце был устроен природно-исторический музей. Вступительные экзамены начались 9
сентября 1916 года.
Говоря о предстоящем открытии института, его
ректор епископ Василий подчеркнул важность образования в новых реалиях быстро развивающегося мира
и выразил надежду, что «сей Романовский высший
женский педагогический институт будет достойным
памятником славного царствования дома Романовых».
А тем временем «славное царствование дома Романовых» подходило к концу. Близился 1917 год.
После Октябрьской революции 1917 года имение
Ляличи становится народным достоянием. Распоряжаться историческими постройками стал Ляличский
сельский Совет. Во дворце новая власть разместила
детский дом и единую трудовую школу второй ступени, а земли поместья были распределены между
местными жителями образованным в конце 1918
года комитетом бедноты. В 1932 году вместо школы
крестьянской молодёжи была открыта Ляличская
неполная средняя школа, которая заняла два деревянных здания, принадлежавших ранее церковному
приходу. Дворцовые же строения использовались
для нужд колхозов.
В 1926 году во дворце и хозяйственных постройках разместилась еврейская коммуна им. Дзержинского. В те годы дворец пострадал от случайного пожара, а в 1931–1932 гг. центральный корпус зимнего

ждением должен был стать женский педагогический
институт, для которого, собственно, и покупалось
здание дворца.
Пока велась подготовка к открытию Романовского
института в Ляличах, епархия выкупала остальные части поместья и благоустраивала территории имения.
Обустройство усадьбы совпало с началом Первой
мировой войны (1914–1918 гг.), и в Ляличах было
решено открыть лазарет на 100 мест. За 8 месяцев
был сделан необходимый ремонт, и 6 мая 1915 года
в Ляличах состоялся большой праздник по случаю
освящения лазарета имени государыни императрицы
Александры Фёдоровны.
Из воспоминаний дьякона К. Соловьёва, прибывшего в Ляличи накануне торжества, мы можем узнать,
как оживало и чем дышало поместье в то время.
Итак, Ляличи, май 1915 года. «Во дворе движение: стучат плотники, каменщики, штукатуры, перекрикиваются подёнщики и подёнщицы, убирая со
двора мусор. Точно муравейник: движется, кричит,
работает... Поселились в отремонтированной части
дворца в левом крыле, где приготовлены были комнаты с кроватями и постелями. Наскоро устроились,
осмотрели дворец. Всё обставлено лесами, досками,
материалами: везде происходят работы. Внутри здания огромный вестибюль. Отсюда широкая лестница
ведёт во 2-й этаж. И тут ремонт: настилают полы, потолки, вставляют двери, окна. Унылое разрушение и
свежее восстановление на каждом шагу…
Малый дворец находился в двух верстах от дома,
на холмике, заросшем молодыми побегами среди
пней от недавно срубленных вековых деревьев…
И здесь происходит ремонт. Спешно отделывают
помещение под санаторий для учениц женского
епархиального училища…
Работа по реставрации дворца производится под
наблюдением иеромонаха Троицкого монастыря
о. Валентина, хорошо знающего строительное дело.
Вокруг него группируются каменщики, плотники,
штукатуры, столяры, красильщики и вообще рабочий люд. В крыльях дворца отделано 36 комнат.
В центральном здании вставлены оконные рамы, во
многих комнатах поставлены полы, исправлены лестницы, сделаны двери. Предполагается восстановить
всё в прежнем виде: исправить роспись, картины,
вставить зеркала, барельефы и т.п.».
Помимо лазарета в 1915 году в Ляличском
дворце временно размещалась часть классов учебно-духовных заведений епархии, а шестого августа
была открыта благотворительная столовая на 300
человек. Также в Ляличах планировалось открыть
второклассную школу и Земледельческий приют для
детей воинов, павших на полях брани. Для этого на
месте северной оранжереи предполагалось возвести

228

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах
(в том числе чертежи ляличских построек Кваренги), институт «Соцпроектреставрация» разработал
проект восстановления усадьбы (архитектор Л.С.
Семёнова). Проект предусматривал реконструкцию
дома-дворца, церкви и некоторых построек. В это
же время (в 1989 году) начинается долгожданная
реставрация церкви Св. Екатерины.
В 1984 году была возведена новая типовая школа в
Ляличах, и все классы, которые раньше размещались
в бывшем каретном сарае и обустроенном северном
крыле дворца, были переведены в новое здание. Для
каретного сарая нашлось применение в качестве
учебно-производственного комбината, который
размещался там до 1997 года. В ноябре 1997 года
в результате большого пожара от здания остались
лишь стены, и до сих пор оно не востребовано. После
переезда школы дворец был оставлен на произвол
судьбы. Совхоз в начале 80-х годов получил новые
помещения для фермы и мастерских и также больше
не нуждался в дворцовых постройках.
В переломные 90-е годы были свёрнуты многие
реставрационные проекты, в том числе и ляличский.
В церкви успели накрыть купола, вставить двери,
расчистить завалы, отремонтировать пол и восстановили ограду. На этом масштабный ремонт прекратился.
В последующие годы жители и администрация
района старались не допустить новых разрушений
храма, время от времени выделялись деньги на
небольшие ремонты. Таким образом, к концу 20-го
века церковь оказалась единственной постройкой,
уцелевшей от всего огромного дворцового комплекса П.В. Завадовского. Частично отреставрированная,
она продолжала впечатлять своим классическим великолепием и напоминать жителям и гостям Ляличей
об удивительном прошлом села.

дворца был разобран на кирпич для расширения
производственной части фабрики «Пролетарий» и
достройки ТЭЦ. В это же время на слом идёт летний
домик и ротонда, а комсомольцы, воспитанные на
новых идеалах атеизма, громят церковь.
В годы фашистской оккупации (1941–1943 гг.) все
ляличские колхозы приостановили свою работу.
Часть населения была демобилизована, часть вела
собственное хозяйство. Во дворце расположился
немецкий штаб.
В сентябре 1943 года Ляличи были освобождены
от захватчиков, и село начало возвращаться к мирной жизни. Только вот от работ Кваренги осталось
совсем немного: руины дворца, каретный сарай да
полуразрушенная церковь.
В левом крыле дворца совхоз Мичуринский устроил ремонтно-механическую мастерскую, а построенную в 1915 году школу отдали под коровник. На месте
левой оранжереи соорудили деревянный телятник.
В начале 50-х годов каретный сарай приспособили под учебные классы старшей школы, в то время
как малыши учились в прежних деревянных зданиях.
Село оживало от потрясений и уверенно строило
«светлое будущее». Появилось время подумать и
о сохранении исторических памятников малой родины. Вопросом Ляличской усадьбы занялись сразу
две группы энтузиастов: ляличский инициативный
комитет по ускорению реставрации ляличского
архитектурного комплекса (ИКУРЛАА) и вильнюсская группа содействия реставрации памятников
классической культуры, созданных Д. Кваренги,
которую организовал и возглавил уроженец Ляличей Иван Александрович Подлужский. Подвижники
тесно сотрудничали с Брянским областным отделением Всероссийского общества охраны памятников
истории и культуры, которое в то время возглавлял
В.Н. Городков.
Многолетнее сотрудничество энтузиастов принесло свои плоды. В 1966 году левое крыло дворца
было отдано под нужды Ляличской средней школы.
За несколько лет силами учителей и учеников в
левом крыле дворца было построено 10 классных
комнат, большой спортивный зал, школьная мастерская. В полуподвальном помещении разместилась
котельная. В таком виде школа прослужила более
20 лет.
В 1972 году по проекту Брянской экспедиции
Росгипроводхоза были реконструированы большие
площади нижнего пруда на реке Излучье. В 1974
году согласно постановлению Совета Министров
вся усадьба графа П.В. Завадовского была объявлена памятником архитектуры республиканского
государственного значения. В конце 1980-х годов,
используя полученные от вильнюсцев материалы

АРХИТЕКТОР

Классический стиль Ляличской усадьбы определили два её главных строения: дворец и церковь
Св. Екатерины, созданные по проекту итальянского
архитектора Джакомо Антонио Доменико Кваренги.
Будущий архитектор родился 20 сентября 1744 года в
провинции североитальянского города Бергамо в маленьком селении Рота-Фуори. В юном возрасте Джакомо увлекался изобразительным искусством, но со
временем на смену урокам живописи приходит изучение зодчества. Большое влияние на формирование
творческой манеры Кваренги оказало знакомство
с книгой Андреа Палладио (1508–1580 гг.) «Четыре
книги об архитектуре». Подобно Палладио, Кваренги взял за эталон античное зодчество. Он учился у
классиков, зарисовывая античные памятники, делая
их тщательный обмер, а затем воспроизводил всё в

229

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
шую дорогу, которая ведет от Греции через Рим
к Палладио и которая, конечно, у ворот его вилл
еще не пресекается. Не оставив школы архитекторов, непосредственно ведущих начало от него и
продолжавших его дело, он оставил столь гигантское наследство, что в распыленном виде, своими
дробными и почти неуловимыми частицами, оно
вошло в плоть и кровь лучших мастеров ближайшей эпохи».
Пройдя по этой дороге «от Греции через Рим…»,
мы попадём в … Ляличи, чьи постройки выполнены по подобию античных сооружений. Эдакий
привет из Древнего Рима, который пронёс для нас
через время и расстояние итальянский архитектор
Джакомо Кваренги.

чертежах. Точные зарисовки и вариации на римские
темы принесли Кваренги славу в художественных
кругах Рима и среди иностранцев.
В конце 1760-х гг. начинается творческий путь
Кваренги-архитектора. Со временем слава о талантливом итальянском зодчем вышла за пределы Италии
и принесла ему приглашение поработать в России.
1 сентября 1779 года Джакомо Кваренги подписал
контракт на три года и получил статус придворного
архитектора Екатерины II.
В России у Джакомо Кваренги оказалось много
единомышленников, приверженцев классицизма.
Итальянский зодчий изучал всё, что было создано
в столицах до него, и активно сотрудничал с современниками.
Большое влияние на мировоззрение Кваренги
оказал архитектор Н.А. Львов. Этих зодчих объединяла верность идеалам палладианства, что способствовало их продуктивному сотворчеству. Примером
такого альянса может служить усадьба в Ляличах, где
Н.А. Львов спроектировал летний домик, который
настолько идеально вписался в композицию усадебного ансамбля, словно принадлежал руке того
же мастера.
Феноменальная продуктивность и талант Кваренги привлекали к нему всё новых и новых клиентов.
Сначала заказы поступали от императрицы, а потом
и от государственных деятелей, вельмож, помещиков
и купцов. Уже в 1785 году Екатерина выражала свой
восторг новым архитектором: «Этот Кваренги делает
нам восхитительные вещи; весь город уже полон
его постройками, он строит банк, биржу, множество
складов, лавок, частных домов, и его постройки так
хороши, что лучше и быть не может».
Авторитет и почёт, завоёванный при Екатерине II, Кваренги не уронил и при её наследниках.
Императоры Павел I и Александр I отмечали архитектора своим вниманием и поручали ему важные
заказы. За свои заслуги архитектор был награждён
орденом Св. Владимира 1-й степени (в 1814 году), а
также ему было даровано потомственное российское дворянство.
Умер зодчий от простуды на 73-м году жизни 18
февраля 1817 года. Его захоронение находится в
музейном некрополе ХVIII века Александро-Невской
лавры Санкт-Петербурга.
Больше всего построек авторства Кваренги сохранилось в Петербурге. Самые известные из них:
Смольный и Екатерининский институты, Эрмитажный
театр, Академия наук и др. А также здание Ассигнационного банка, чертежи которого легли в основу
проекта дворца в Ляличах.
Академик И. Грабарь писал об архитекторе:
«Кваренги вернул архитектуру снова на ту боль-

ЛЯЛИЧИ СЕГОДНЯ

Сегодня историческое село по-прежнему может
гордиться своей площадью и численностью населения (770 человек на 2015 год). Пробыв 86 лет центром
Ляличского сельсовета, с 2005 года Ляличи входят в
состав Лопазненского сельского поселения. Сельскохозяйственная отрасль с 2011 года представлена
фермой КРС «Ляличи». В селе функционирует социально-культурный центр, куда входят: сельская администрация, спортивный комплекс с современным
тренажёрным и спортивным залами, Дом культуры,
библиотека, музей, опорный пункт милиции, фельдшерско-акушерский пункт, а с осени 2013 года открыл
свои двери для новобрачных «Зал любви», где сейчас
проводятся бракосочетания.
Ещё одним значительным центром просвещения
и культуры в селе является Ляличская средняя школа,
чей краеведческий музей собрал богатейший материал по истории села и графской усадьбы. Ляличи
привлекают творческих людей и часто становятся
центром различных культурных событий. С 2010
года стало традицией проведение в селе областного
фестиваля казачьей песни «В песне – душа казака».
Далеко за пределами района известен Ляличский
народный хор, состоящий из работников Дома культуры и педагогов местной школы.
Многочисленные туристы приезжают в Ляличи,
чтобы увидеть церковь Св. Екатерины и полуразрушенный дворец Завадовского – шедевры архитектора Д. Кваренги. С 2011 по 2012 год в рамках
губернаторской программы по восстановлению
памятников архитектуры в церкви были перекрыты
купола и восстановлена часть фасада здания. Внешне
храм преобразился, но осталась большая работа по
реставрации внутренней части церкви. С 2009 года
здесь возобновились богослужения, а в августе 2014
года в храме состоялось первое почти за 100 лет
венчание.

230

Г.А. Пикина

•

Усадьба П.В. Завадовского в Ляличах
Однако Ляличи сегодня ценны не только своими
постройками, но и богатым историческим прошлым. Судьба одного села вместила в себя память о
польско-литовском владычестве и блеске великой
Российской империи; Ляличи становились центром
просвещения, боролись с фашизмом и славились
как казачий край. До сих пор село пропитано духом
истории, а старинные здания служат мостиком в
прошлое, когда Ляличи носили имя великой императрицы Екатерины II и служили утешением её верному
другу и соратнику П.В. Завадовскому.

Кроме этих внушительных построек до сего дня
в Ляличах сохранились школьный корпус около
дворца, построенный в 1915 году Черниговской
епархией, и стены каретного сарая. А чуть поодаль
от туристической тропы можно обнаружить чудом
уцелевшие погреба Завадовского. Поросшие кустарником площади усадьбы хранят в себе ещё много
следов былых построек: расчистив слегка землю
на месте Летнего дворца, охотничьего домика,
купальни и других сооружений, легко найти следы
кирпичной кладки.

231

232

Н.В. Романченко

•

Душатин

Даровская снова прислала нам приказ, чтобы ехали
мы на ту панщину неотмовно; и мы, исполняя тот
приказ Даровской, «яко комендерки своей», выслали
на панщину тридцать пять своих парубков, которых
Даровская приказала без исключения «тирански
батожьем бить, приписуючи вину сию, что за первым
разом не поехали на панщину». А потом позваны были
в Кулаги и все мы, душатинские хозяева, где зазвавши
нас в двор, приказала Даровская по одному оттуда
выводя, «нещадно киями бить, от которого бою
недель по шесть и побольше многие из нас пролежали…» Таким нехитрым способом уничтожила Даровская тот договор, по которому селился Душатин,
и обратила душатинцев в таких «подданных», какими
были и все крестьяне у других державцев.
В 1781 году в Душатине числилось двести пятьдесят дворов и хат. Старожилы рассказывали, что
на речушке издавна существовала плотина. На ней
действовала водяная мельница-крупорушка. Было
большое озеро. Рядом с речкой по одну сторону
раскинулся великолепный парк, по другую – лес.
По переписи 1926 года в Климовском уезде Суражской волости Душатинском сельсовете располагались местечко Душатин и село Душатино. Находились
оба они рядом. В первом имелось 123 хозяйства и
проживало 565 человек. Во втором соответственно
181 и 894. Был ещё и совхоз «Душатинский». Он объединял в то время девять хозяйств.
В конце XIX – начале XX века, по воспоминаниям
старожилов, в селе жила помещица Кулябко-Корецкая. Её муж был военным и служил в армии. У
неё было трое детей: сыновья Гриша и Миша, дочь
Параша. Но дочь умерла в семнадцать лет от тифа. Похоронена на территории церкви. Сыновья служили в
армии. Помещица имела большой дом с различными
постройками, парком, садом.
В доме было шесть комнат. Самая длинная комната
называлась «голубой», потому что вся была в бархате
голубого цвета. В комнатах ещё находилась красивая оранжерея, где росли фикусы. Парк был усажен
липами, ещё там были яблони. В парк запрещалось
ходить простым людям. Окна дома выходили в парк.
На месте построенной в 1733 году бунчуковым
товарищем Василием Ивановичем Гудовичем церкви Василия Великого, пришедшей в ветхость, в 1873
году воздвигнут деревянный трехпрестольный храм,
соименный первому.
Это едва ли не лучший пример архитектуры
второй половины XIX века из сохранившихся на
Брянской земле. Памятник занимает возвышенный
участок главной улицы села, на которую церковь ориентирована южным фасадом. Здание великолепно
владеет пространством, издали смотрится стройной
и изящной осью, придающей одноэтажной застройке

ушатино – таково название старинного села
на Брянщине. Откуда оно пошло? От «душатка», «душатинка» – милый человек? В старину
крепостной крестьянин – ревизская душа; при
церкви – приходская душа… Были душеприказчики.
Встречалась фамилия Душанин. А почему не может
быть Душатин?
Село Душатин поселено при речке Клёнке в
1710 году Иваном Даровским, выкрестом из евреев,
бывшим у Скоропадского «господарём», когда тот
являлся ещё полковником стародубским. Господарём
Даровский остался у Скоропадского и когда последний стал гетманом, при этом женился на сестре
гетманши. Как легко доставалось ему богатство, показывает поселение Душатина в глухом лесу, который
считался принадлежащим мглинским «стрельцам»
потому только, что они там охотились. Весной 1710
года Даровский выслал сюда двух «осадчих», Самуила
Ленкевича и Никиту Чеховского, «закликать слободу»
на гетмана: «…слободы давалось на десять лет, и
когда выйдут те годы, то болш никаких долегливостей от слобожан не требовать, как только давать
им в год по сто талеров, досматривать тамошний
млинок и отвозить из млинка розмер в Кулиги». Хотя
Даровский «осаживал слободу» на гетмана, но делал
это только для виду, чтобы свободнее действовать;
в действительности же Даровский «садил» Душатин
для себя лично. Обещав Душатину свободы на десять
лет, Даровский уже в 1710 году потребовал от слобожан договорённый годовой «чинш» по сто талеров,
который душатинцы и стали тогда же платить, не
смея спорить об условленном сроке, тем более что
оклад требовался от имени гетмана. После смерти
Даровского (1721), а вслед затем и Скоропадского
вдова Даровского, боясь, чтобы Душатин не был отобран у неё наследниками гетмана, поспешила купить
около слободы земельный участок за сто талеров у
негетовских казаков Хоменков, которые имели «уходы свои у тех грунтах, где слободка Душатин была
осажена». После этой покупки вдова Даровская беспрекословно уже продолжала получать ежегодный
«чинш», что продолжалось до 1727 года. Ознакомив
душатинцев с фактом принадлежности их слободы
не наследникам Скоропадского, а детям Даровского,
вдова попробовала потребовать от слобожан кроме
чинша ещё и «панщину». Как Даровская установила в
Душатине панщину, сохранился характерный рассказ
самих душатинцев: «Не робили мы никакой панщины
до 1727 года; а в сем году прислано до нас, чтоб ехали
на панщину (в село Кулаги, где жила вдова Даровского, выйдя замуж за Гудовича). Мы не поехали, помня
договор с умершим Даровским, чтобы платить только
годовой чинш по сто талеров и быть уже свободными
от всякой панщины. Поноровивши некоторое время,

233

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Душатин. Конюшня

Флигель для слуг

«Горка» в усадебном парке

234

Н.В. Романченко

•

Душатин

Душатин. Липовая аллея усадебного парка
покрыт шатром с главой на двухъярусной шейке.
Основной «мелодией» архитектурного декора весьма
богатой объемной композиции памятника являются
по-разному варьируемые ритмы «стрел» – островерхих щипцов стен восьмериков, треугольных фронтончиков, заостренных сверху кокошников колокольни,
сандриков окон и более крупных фронтонов портиков входов в церковь. Малые шатры «настоящей»
церкви у основания обегает сплошная цепь «стрел»,
у большого шатра «стрелы» чередуются с горизонтальными отрезками карниза, кокошники основания
шатра колокольни поставлены ещё реже – по одному
над широкими гранями восьмерика. Щипцам – «стрелам» большого восьмерика отвечают треугольные
фронтончики третьего яруса колокольни, а «стрелам»
малых восьмериков – такие же фронтончики первого
яруса её. Эта согласованность форм и их положений
на фасадах придаёт объёмной композиции единство
и парадность. Она выглядит как бы вылепленной из
глубоких теней и яркого света гладких плоскостей.
Эта лепка дополняется зелёной окраской стен и белыми наличниками, пилястрами и переплётами окон.
Вместительный величавый интерьер сливающихся
пространств и торжественного ощущения взлёта
вверх. В иконостасе иконы позднего письма – конца
XIX – начала XX века.
Первым настоятелем храма был протоирей
Михаил Ревский. Действовал храм до 1933 года, но
потом был закрыт властями. В 1942 году его вновь
возвратили верующим. Настоятелем стал Пётр Рож-

контрастный вертикальный акцент и художественную
остроту окружающему сельскому ландшафту.
Церковь Василия Великого имеет значительные
размеры – общий габарит крестовидного плана 25x40
метров. Входящие углы креста плана заполнены одинаковыми по величине квадратными помещениями.
Два восточных помещения – это алтари престолов Святой Троицы и великомученицы Варвары – дверными
проемами связаны с центральным пятистенным алтарем Василия Великого. К западной части просторной
трапезной пристроена паперть – нижний ярус высокой колокольни. В здание ведут три входа с широкими
наружными лестницами под портиками – два боковых
и главный, западный. Бревенчатые, рубленные «в
лапу» стены поставлены на кирпичном цоколе, с двух
сторон обшиты тёсом, крыши – из кровельной стали.
Объёмно-пространственная композиция сложная и
декоративно-богатая. Возвышенный над средокрестием центральный четверик «настоящей» церкви
несёт световой восьмерик, покрытый шатром и завершённый главой на трехъярусной высокой шейке. Он
окружён угловыми декоративными восьмериками с
шатрами, увенчанными главками и крестами.
Этот хор завершений «настоящей» церкви весьма
эффектен своей сложной геометрической пластикой.
Его «многоголосное звучание» уравновешивается
высокой «нотой» колокольни. Колокольня чётко расчленена по высоте на четыре яруса: нижний четверик,
верхние три – восьмигранные, постепенно уменьшающиеся относительно друг друга. Последний из них

235

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Заросший пруд

Родовой некрополь.
Надгробие П. Кулябко-Корецкой

Д.А. Искрицкий

236

Н.В. Романченко

•

Душатин

Н.А. Рославец

Ф.Х. Абраменко

дественский, который после смерти был погребён на
местном кладбище.
Многое увидела и пережила церковь. Уцелела
во время Великой Отечественной войны. Красоте
деревянного храма дивились даже наши злейшие
враги – фашисты.
Настоятели сменялись, но капитального ремонта
храма ещё не было. Последний косметический ремонт сделали в 1987 году стараниями протоиерея
отца Василия Климчука. Но по воле злого рока в 1995
году настоятелем душатинской церкви стал отец Сергий Журавлёв. Он принёс ей много горя и страданий,
запятнал честь священника, продав православие и
сняв кресты купола. 27 июня 2011 года случилась ещё
одна беда. Обрушился купол церковной колокольни.
Жители обратились за помощью в реставрации храма к областному руководству. Позже начался сбор
средств, был открыт специальный счёт. В настоящее
время купол церковной колокольни восстановлен.
Село Душатино связано с именами ряда выдающихся людей, вошедших в историю Отечества. 23
сентября 1803 года в селе Душатин Суражского уезда
родился поручик Генерального штаба Российской
армии Демьян Александрович Искрицкий. Он был сыном обер-секретаря Сената Александра Михайловича
Искрицкого, женатого на сестре известного в России
литератора Ф.Е. Булгарина Антонине Степановне
Менжинской (она была сестрой по матери).

Семейные традиции в области военного дела и
образования передавались здесь из поколения в поколение, что не могло не повлиять на формирование
мировоззрения Демьяна Александровича.
Дед Демьяна Михаил Петрович был сподвижником знаменитого А. Суворова, участвовал в битве при
Измаиле, пробирался через заснеженные Альпы. При
взятии турецкой крепости Бендеры М.П. Искрицкий
был тяжело ранен и вскоре вышел в отставку в чине
секунд-майора.
В войне 1812 года участвовали три сына Михаила Петровича – Семён, Алексей и Пётр. Первые два
погибли в этой войне, а полковник Пётр Искрицкий
дошёл в составе русской армии до Парижа.
Отец декабриста Александр Михайлович Искрицкий воспитывался в Московском университетском
пансионе. Это был широко образованный человек,
знавший несколько иностранных языков и имевший
большую библиотеку.
Недюжинные способности проявил и дядя декабриста – военный инженер-капитан Михаил Фёдорович Искрицкий. Двадцати семи лет он руководил
работами по сооружению одного из крупных фортов
на большом Кронштадтском рейде.
Большой интерес представляет личность родного брата Д.А. Искрицкого – А.А. Искрицкого. Он
участвовал в Русско-турецкой войне и был тяжело
ранен. Награждён золотой шпагой за храбрость.

237

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
учка и народный умелец, делавший музыкальные
инструменты, стал его первым учителем музыки.
Уже в 12 лет он «существовал собственным трудом»,
служа в мелких канцеляриях, пользовался при этом
всеми возможностями пополнить своё музыкальное образование, начиная с уроков у конотопского
«свадебного» скрипача-еврея и кончая Курскими
музыкальными классами, которые вёл А.М. Абаза.
Талант молодого человека был настолько велик, что
приобретённых навыков и знаний ему хватило, чтобы
в 1901 году, прервав службу, поступить в Московскую
консерваторию.
В 1912 году композитор и скрипач удостаивается
звания «свободного художника». Но впереди ещё 7
лет нескончаемых поисков своего лица. «Эта крепкая и устойчивая система нового звукосозерцания
и звуковосприятия, – напишут критики той поры, –
система, вырастающая на почве нового ощущения и
восприятия мира, рождённая новой эпохой». Новая
эпоха уже стучалась в дверь. Революцию 1917 года
композитор принимает безоговорочно. 12 ноября
Военно-революционный комитет Москвы назначает
его комиссаром по охране памятников. Он – директор
и преподаватель музыкальной школы города Ельца.
В 1921–1923 годах – ректор и профессор Харьковского музыкального института, а также заведующий
отделом художественного образования Наркомпроса
УССР. У Рославца учатся такие видные композиторы,
как Даниил Покрасс, Константин Листов.
Художник времени и художник над временем.
Таким с позиции нашего современника предстаёт
творчество Рославца. Помимо симфонии, концертов,
квартетов им созданы музыкальные произведения,
отвечающие запросам того времени. Здесь «Поэзия
рабочих профессий», «Песни 1905 года», «Декабристы»
– вокальные произведения. Эти сочинения были доступны широкому кругу слушателей, но содержали все
признаки высокой художественности. Музыка Рославца – это пение души. Равным по таланту С. Прокофьеву
и Д. Шостаковичу называют композитора сегодня.
Свой заметный след в истории села Душатина и
России оставил видный советский полководец генерал Кузьма Петрович Подлас, о котором с теплотой
отзывались Маршалы Советского Союза Г. Жуков и
К. Рокоссовский, которого знал и которому доверял
проведение ответственных военных операций Верховный Главнокомандующий И. Сталин. И наш земляк
с честью оправдал оказанное ему высокое доверие,
когда командовал корпусом и армией.
Родился Кузьма Петрович Подлас 10 ноября (29
октября) 1893 года в бедной крестьянской семье,
имеющей 2,5 десятины земли. Отец, Пётр Федосович,
и мать, Матрёна Осиповна, занимались сельским
хозяйством, кроме того, отец плотничал.

Александр Искрицкий был высокообразованным
офицером Генерального штаба, членом Русского
географического общества.
Но особое место в семейной династии Искрицких
занимает декабрист Демьян Александрович Искрицкий. Уже в юные годы Д.А. Искрицкий являлся членом
так называемой «Священной артели», в состав которой входили А.С. Пушкин, В.К. Кюхельбекер и другие
участники кружка молодых «вольнодумцев».
В годы учёбы в кадетском корпусе в 17-летнем
возрасте (в 1820 году) Искрицкий вступает в тайное
общество, именуемое в исторической литературе
«Общество Ф. Глинки – Перенца», а позднее становится членом Северного общества, выполняет ряд
поручений его руководителей.
14 декабря 1825 года молодой блестящий офицер
гвардейского Генерального штаба Д.А. Искрицкий
принимает участие в восстании на Сенатской площади. К.Ф. Рылеев поручает ему наблюдать за движением полков, расположившихся вдоль Фонтанки.
После подавления восстания на Сенатской площади Искрицкий был арестован и 29 января 1926 года
заключён в Петропавловскую крепость.
Через год после восстания на Сенатской площади
Д.А. Искрицкого ссылают в Оренбургскую крепость,
а затем в отдельный Кавказский корпус. Здесь он
служил в 42-м егерском полку под командованием
другого сосланного декабриста А.М. Миклашевского.
На Кавказе вместе с другими декабристами
Искрицкий принимает участие в Русско-персидской
и Русско-турецкой войнах. Он несёт службу офицера
главного штаба Кавказского корпуса.
В 1828 году сражается под Карсом, а в августе
этого же года под Ахалцихом. Искрицкий «во всех
своих делах показывал храбрость, деятельность и
знание дела».
Летом 1829 года Искрицкий вместе со своей
частью вступил в Арзрум. За храбрость в турецкой
кампании он был произведён в поручики, награждён
орденом.
Демьян Александрович Искрицкий погиб в бою
в чине штабс-капитана вдали от дома 7 сентября
1831 г. Похоронен в Царских Колодцах на Кавказе.
Было ему всего лишь 28 лет. Так закончился жизненный путь декабриста Д.А. Искрицкого.
Душатинцы гордятся и тем, что из их села вышел
композитор и музыкальный педагог Н.А. Рославец.
Долгое время его имя было в забвении, а сейчас
его знает весь мир. Родился Николай Андреевич в
1880 году 23 декабря в деревне Душатин бывшей
Черниговской губернии. Выходец из крестьянской
семьи, он помогал старшим в поле, на сенокосе, в
саду, пас скотину. Здесь же он впервые взял в руки
скрипку. Дядя Сергей – деревенский скрипач-само-

238

Н.В. Романченко

•

Душатин

Подласа арестовали по ложному доносу. «За бездействие власти во время Хасанских событий» был
приговорён к пяти годам исправительно-трудовых
лагерей и трём годам поражения в правах. Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от
25 июня 1940 года от наказания он освобождён со
снятием судимости и поражения в правах.
Война застала Кузьму Петровича Подласа в Киевском особом военном округе, где он был инструктором пехоты. В августе 1941 года назначен командующим войсками 40-й армии. За умелое руководство
войсками армии генерал К.П. Подлас был награждён
орденом Ленина. Вскоре ему было присвоено звание
генерал-лейтенанта.
После поражения фашистских войск под Москвой
в феврале 1942 года немецкое командование начало
сосредоточивать свои войска в районе Харькова для
нанесения нового удара. Кузьма Петрович назначается командующим войсками 57-й армии Южного
фронта. Войска армии участвовали в майском наступлении на изюм-барвенковском направлении.
За пять дней ожесточённых боёв удалось достичь
некоторых успехов. Но немецко-фашистское командование скрытно сосредоточило крупную танковую
группировку южнее Барвенково и нанесло сильный
фланговый удар. Начались упорные, кровопролитные
бои, в которых воины 57-й армии показали образцы
мужества и стойкости. Генерал-лейтенант К.П. Подлас
личным примером воодушевлял бойцов. Ему удалось
вывести из окружения многие воинские подразделения. Но сам он погиб в неравной схватке с врагом.
Героическая жизнь крестьянского паренька из села
Душатина – яркий пример беззаветного служения
нашей любимой Родине.
В Душатине родился и виднейший учёный-языковед, разработавший основы правописания современного русского языка и создавший шесть специальных
учебников, по которым учились в 1910–30-е годы,
– Ф.И. Абраменко.
Более ста лет назад, 21 февраля 1871 года, в
крестьянской семье Абраменко Харитона Ивановича и его жены Елизаветы Кондратьевны родился
первенец, которого назвали Фёдор. В те времена в
селе не было ещё школы, а грамотными были кроме
помещиков Кулябко-Корецких только священник да
дьячок. Десяток семей сложились вместе и привезли грамотного старичка, нашли ему хату и платили
за то, он обучал их детей. Так образовалась первая
душатинская «школа».
Мальчик Федя оказался очень способным и тянулся к знаниям. Родители решились отвезти его в
город Глухов и определили в начальную школу. Поселили у старушки, изредка привозили ему продукты
и одежду. Вскоре в школе заметили его способности

У Кузьмы Петровича было два брата – Михаил и
Василий. Детство закончилось в 11 лет. Маленький
Кузьма от природы был крепким и одарённым мальчишкой, это отмечали и учителя земской сельской
школы, в которой он учился четыре года (1901–1994).
Затем стал помогать отцу в нелёгком труде хлебороба.
В связи с плохими урожаями семья Подлас постоянно
бедствовала. Отец отдаёт Кузьму в имение Кулябко-Корецкого на подённые работы, где проработал
он с 1905 по 1908 г. Ввиду тяжёлого материального
положения осенью 1908 года Кузьма Петрович уезжает на заработки, поступает на железный рудник
«Ушаков» и работает там до осени 1911 года. Этой же
осенью переходит работать на железный рудник Донецкого общества при станции. 3 октября 1914 года
был призван в армию и рядовым солдатом направлен в запасный Преображенский гвардейский полк в
город Петроград. Окончив в этом полку весной 1915
года учебную команду, был произведён в младшие
унтер-офицеры и с маршевой ротой отправлен на
фронт. В феврале 1917 года Преображенский полк
одним из первых воинских частей в Петрограде перешёл на сторону восставшего народа. В полку был
избран военно-революционный комитет, а солдаты
захотели видеть Кузьму Подласа командиром роты.
После Октябрьской революции Подлас солдатами
полка был избран председателем полкового комитета.
С 15 мая 1918 года он добровольно вступает в Красную Армию, служит инструктором полковой школы,
с августа 1918 года становится курсантом первых
Петроградских советских курсов и отправляется на
Южный фронт в составе особого маневренного унтер-офицерского отряда, где участвует в боях против
генерала Краснова.
В начале 1919 года военная судьба надолго связывает Кузьму Подласа с 16-й стрелковой дивизией,
которой было присвоено имя только что погибшего
её командира В.И. Киквидзе. С ней он прошёл всю
Гражданскую войну от командира батальона до командира 46-й Краснознамённой бригады. В послужном списке К.П. Подласа отмечено, что он награждён
двумя орденами Красного Знамени.
С июня 1920 года К.П. Подлас воюет на Западном
фронте командиром 141-го стрелкового полка. В
августе 1920 года после гибели командира 46-й стрелковой бригады Ф.И. Нырненко Подлас становится
комбригом. В 1930 году после окончания курсов
усовершенствования командирского состава при
Военной академии имени М.В. Фрунзе К. Подласа
направляют на Дальний Восток, где он служит командиром корпуса, заместителем, а затем командующим
Приморской группой войск. За большие успехи в
боевой и политической подготовке К.П. Подлас был
награждён орденом Ленина. В начале 1939 года

239

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Душатин. Церковь Василия Великого (1873 г.)

240

Н.В. Романченко

•

Душатин

Ф.Х. Абраменко написано и выпущено 11 фундаментальных работ по русскому языку. Популярность
учебников Абраменко объяснялась их высокими
качествами.
Душатино в прежние годы – одно из красивейших
населенных мест Суражского района. Липовый парк
придавал селу неповторимые черты. Оно буквально
утопало в зелени фруктовых садов, зарослей сирени,
черёмухи, шиповника, белой акации. Сюда любили
заезжать владельцы близлежащих поместий – екатерининские вельможи фельдмаршал Гудович, граф
Завадовский и другие.
Конечно, сейчас село изменилось, но всё равно
вызывает чувство гордости у всех жителей, потому
что здесь что ни имя – слава на века.

и начали оказывать материальную помощь в виде
одежды и учебных пособий. После окончания школы
он поступил в Глуховский институт, который окончил
в 1892 году. По окончании института был направлен
на работу учителем в Михайловскую сельскохозяйственную школу Харьковской губернии, в 1894
году переведён в Юнаковское народное училище,
а затем в Уральское реальное училище. С 1896 года
стал учителем Орского четырёхклассного городского
училища Оренбургской губернии.
Работая на преподавательском поприще, он тянулся к дальнейшему образованию, что привело его
в Киевский университет на филологический факультет и даже в Киевский Политехнический институт по
сельскохозяйственному отделению.

241

242

Б.М. Петров

•

Легенды и были села Медведова

ело Медвёдово – одно из старейших поселений
Стародубья да и всей Брянской области. Именно с Медвёдовом связана древнейшая, ещё
дохристианская легенда, слышанная профессором
Санкт-Петербургской консерватории А.И. Рубцом в
детстве (1840-е гг.) от своей крепостной няни родом
из Истровского хутора Рубцов, что неподалёку от
Медвёдова. Структура и содержание легенды позволяют считать её подлинной.
Няня рассказывала, что в древности в лесах в
округе нынешнего Стародуба патриархально-родовыми посёлками проживали некие язычники лицвины. Каждый посёлок управлялся дедом. Из числа
дедов территориальная группа посёлков избирала
старейшину, власть которого была равна власти князя. У «деда» Малвуза было трое сыновей, все женатые,
но младший Бутуз – бездетный. По совету старших он
с женою отправился на болото, что в истоке безымянной речки, с дарами (мёд, мука и взвар) к обитавшим
там сёстрам-волшебницам просить о зачатии ребёнка. Старшие сёстры, болотные волшебницы Ватуя и
Тратуя, остались недовольны дарами, но просьбу не
отвергли и напророчили, что у пары родится огромный и косматый, как медведь, сын огромной силы,
а младшая волшебница, грациозная и лучезарная
Гратуя, добавила, что ребенок будет очень добрым
и судьба осчастливит его хорошей женой.
Далее следует типичный миф о культурном герое.
Родившийся у Бутуза мальчик рос очень быстро, был
крепок и силён. В два года он уже освоил большинство крестьянских занятий и начал помогать отцу. В
десятилетнем возрасте он перебил вырванным из
земли дубом напавшую стаю волков, в двенадцать лет
поборол и связал медведя, спас жизнь дикому козлу,
затем усмирил зубра и привёл его стадо в посёлок.
К двадцати годам молодой Бутуз переборол всех
медведей и зубров в округе, но был справедлив и
никого не обижал. Всё свободное время он проводил
в лесу. На одном из лесных ночлегов к нему подошёл огромный бык-тур, которого молодой Бутуз, не
рассчитав силы, убил ударом кулака. За этот подвиг
его прозвали Туросень, т.е. «Победитель Тура» (инициация героя со сменой имени), а речку, на которой
это случилос, – Туросной. (Это название до сих пор
носит левый приток Ипути, речка, вытекающая из
находящегося на водоразделе огромного торфяного
болота, получившего в XIX в. название «Оболёшево»).
Чуть позже в округе появилась огромная медведица, которая разоряла медовые борти, пугала грибников и ягодниц. Туросень отправился на усмирение
зверя. Под дубом при речке Пинейке он встретил и
поборол медведицу, которая вдруг… обратилась
в красивую молодую женщину. Поражение в рукопашной борьбе сняло с неё, дочери умершего князя,

Вывод литовцами русских пленников
(в их числе В.Г. Бороздна) из Стародуба в 1535 г.
Фрагмент гравюры из «Хроники всего света»
М. Бельского (Краков, 1597 г.)
заклятие, наложенное трёхглавым змеем, выйти замуж за которого Тора (таково было её девичье имя)
отказалась.
Туросень взял Тору замуж. У дуба на месте схватки
со своей будущей женой он выстроил большой будынок, вокруг которого возник новый посёлок. В память
встречи с Торой Туросень назвал его Медвёдово.
Тора родила ему тринадцать сыновей-богатырей.
Посёлок разросся, и Туросень был избран его дедом,
а впоследствии и князем всей округи. Очевидно, что
его нужно воспринимать как первопредка не только
Медвёдова, но и Стародубья в целом. В лицвинах
мифа угадываются балты (юхновская археологическая культура), населявшие Стародубье примерно
до VI–VII вв., а затем медленно и мирно ассимилированные пришедшими сюда восточными славянами.
Тотемным животным балтов был медведь, славян
Стародубья – тур.
Брачная история Торы и Туросеня – это фольклорное оформление процесса ассимиляции балтов славянами, возникшее в VIII–IX вв. Медвёдово предстаёт

243

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Герб Медвёдовской ветви Бороздён

Герб Бороздён из Общего гербовника

в мифе как славянский посёлок на реке Пинейке с
усадьбой князя раннефеодальной эпохи, преемника
Туросеня. В ту пору воду из Пинейки можно было пить
без какого бы то ни было вреда здоровью, но была
вода, которую наши предки отличали от речной и
пили с пользой для здоровья – родниковая, криничная. Несомненно, что Туросень построил Медвёдовский будынок неподалёку от обильного родника.
Медвёдовская усадьба издревле была богата.
В 1895 г. в с. Медвёдове был найден клад из 124
арабских серебряных монет – дирхемов чеканки
896–982 гг., т.е. зарытый в конце Х века. Для сравнения: в очень богатом торговом центре на пути «из варяг
в греки» Старой Ладоге за все годы раскопок найдено
только 467 дирхемов. Можно предположительно
назвать событие, послужившее причиной припрятывания медвёдовского клада, – поход воеводы по прозванию Волчий Хвост киевского князя Св. Владимира
на радимичей для подчинения их Киеву, состоявшийся
в 984 г. Поскольку клад не был извлечён, очевидно,
зарывший его владелец Медвёдовской усадьбы погиб.
Легенда села Медвёдова сохранилась в роду
Рубцов – одного из двух древнейших знатных родов
исторической провинции Стародубье. В Ру(о)б(п)цах
без труда угадываются владетели Ропска – религиозного (ропать – это языческое святилище) и админи-

стративного центра славян-радимичей на реке Ирпе
(Ропе). К этому роду, видимо, принадлежал «игумен
земли Русской» Даниил Паломник, совершивший в
1112–1113 гг. «хожение» в Святую землю и оставивший об этом записки. Позже Ропск был разрушен,
но возродился как Новый Ропск и сохранял административное значение до конца XVII в., а сами Рубцы,
хотя они сильно обеднели, упоминаются и в XVIII в.
Второй древний род Стародубья – Бороздны,
владевшие огромной, но лоскутной латифундией в
бассейне реки Снов, вперемежку с землями Рубцов.
Такие землевладения создаются веками в результате
разнообразных брачных союзов. Во владениях Бороздён было два хозяйственно-управленческих центра
– с. Горск на реке Снов (ныне в Украине) и с. Медвёдово на притоке Снова Титве (точнее, на небольшом
притоке Титвы Пинейке). Учитывая древность рода,
можно предположить, что родовое прозвище идёт
от борозды и отражает процесс перехода от подсечно-огневого земледелия, основным инструментом
которого была борона, к более производительному
пашенному, основанному на сохе, оставляющей борозду. Инициатором такого прогрессивного шага,
видимо, были предки Бороздён.
В документах прозвище Бороздён впервые встречается (причём уже в патронимической форме) в

244

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова

Медвёдово. Родниковый водоём «Панская сажалка»

Пруд на р. Пинейке. Современный вид

245

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Медвёдово. Липовая аллея – бывший въезд в усадьбу

246

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова
В 1640-е годы некий шляхтич Мартин Фащ завёл
земельную тяжбу с Осипом Бороздною и его соседом,
надеясь отсудить Горск, Клюсы и Куршановичи. Четырежды вызывали Бороздну в суд, но он ни разу не
явился. Тогда специальным королевским декретом от
30 марта 1648 г. Осип Иванович, его сын Лаврентий и
их сосед А. Бажановский были «как обыкновенному
закону непослушные, со всех земель государства
польских и из общества и товарищества людей честных приговорены к изгнанию, а денежный штраф,
определенный судом, взыскать с их имений Горска,
Клюсов и Куршановичей». Посыльный с королевским
декретом прибыл в Стародуб одновременно с гонцом от Богдана Хмельницкого, который сообщал по
сёлам и местечкам о первой крупной победе казаков
над поляками под Жёлтыми Водами. Осип Бороздна
поддержал восстание казачества. В конечном счёте
Стародубье вошло в состав Гетманщины в качестве
самостоятельного полка, а Лаврентий Осипович,
по свидетельству гетмана Выговского, стал непременным участником всех походов казацкого войска
второй половины XVII века.
Сын Лаврентия Иван оставил заметный след в
истории края. Он верно служил гетманскому бунчуку
и царской короне, отличался мудростью и рассудительностью, почему его приглашали разрешать
земельные и денежные тяжбы. В 1715 г. он получил от
Петра I подтвердительную грамоту на с. Медвёдово,
с. Смолевичи, д. Стадолу и другие имения. В 1723 г. он
уже бунчуковый товарищ; в 1724 г. по представлению
генерал-губернатора Малороссии А.И. Румянцева
назначен стародубским полковым сотником; в период т.н. «Стародубской замятни» некоторое время
исправлял должность стародубского полковника.
Правительство считало его наиболее верным российскому престолу представителем местной знати.
Рассорившись с племянниками, Иван Лаврентьевич был вынужден отказаться от претензий на южные
земли Бороздён. Род разделился на городнянскую,
медвёдовскую и мглинскую ветви. Иван Лаврентьевич обосновался в Медвёдове и получил прозвище
Медвёдовский. После 1689 г. он по символической
цене купил у сыновей погибшего под Чигирином
знатного казака Смолевицкого огромный лесной
массив от с. Смолевичи до Туросёнского (ныне Оболёшевское) торфоболота. (Видимо, это было давнее
владение Бороздён, которое гетман пожаловал
Смолевицким). Демонстрируя его освоение, около
1695 г. он засыпал (или возобновил) плотину на речке Туросне Картавой (ныне Московка) и устроил на
ней мельницу с заезжим двором, положив начало
деревне Стадола. В 1707 г. Бороздна на той же речке
поселил слободку великорусских раскольников
ватажки братьев Клинцов (Клинцовых), со време-

1530-е гг., в период т.н. Стародубской войны Московской Руси с Литвою. В 1535 г. при штурме Стародуба
объединённым польско-литовским войском в плен
попал и содержался в литовском замке Трокай Василий Григорьев сын Бороздин – потомок легендарного
Туросеня. Место содержания пленника показывает,
что его считали состоятельным человеком, родня
которого способна заплатить за него большой выкуп.
Сделка не состоялась, и Василий Бороздна умер в
заточении до 1538 г.
В период московского управления Стародубьем
(1503–1618) Бороздны числились «детьми боярскими». В период Смутного времени Медвёдово подверглось разорению и одно время упоминается как
селище, а потом как деревня, т.е. не имело церкви.
Получив по Деулинскому перемирию в управление
Стародубье, поляки направили на присоединённые
земли комиссию Балтазара Стравинского для ординации (упорядочения) землевладения. В бумагах
Стравинского Бороздны названы «людьми народа московского», однако подлинно московские служилые
люди, испомещенные в Стародубье, предпочли эвакуироваться на восток, а Рубцы и Бороздны остались,
что подтверждает их давнюю укоренённость в крае.
В 1620 г. комиссия Стравинского признала за
«синове боярские Яков, Дмытер, Иосиф и Володимер
Борозныны, поместе свое з продков своих, села
и городища названное местечко Горск над рекою
Сновою, селище Семашкыно над рекою Тетивою,
Скворцево над Жабинским болотом, д. Медвёдово, селище Клещево, Иваничы над рекою Тытвою,
селище Бутовское, деревня Ярцево над речкою
Тытвою, пустошь Занычи, селище Гарцово с грунтами пашенными» и прочими угодьями. Медвёдово,
селище Клещево и часть д. Куршановичи были персонально утверждены за Владимиром Ивановичем
Бороздною. Вероятно, он был нездоров или стар, т.к.
уже 12 апреля 1629 г. составил духовное завещание,
назначая Медвёдово брату Осипу, видимо, наиболее влиятельному из всех братьев. Последующие
владельцы Медвёдова – прямые потомки Осипа
Ивановича Бороздны.
Утверждение актов комиссии Стравинского польским королём затянулось на пять лет. Владислав IV
подтвердил права Бороздён не на все земли из реестра Ставинского. В 1635 г. Осип Иванович, к которому
перешли земли братьев, получил от короля Владислава грамоту, подтверждающую его собственные и
его сыновей Лаврентия и Данилы права на Горск,
Клюсы, Куршановичи, Медвёдово, Ярцево, Заничи,
селища Бутовское, Клещево, Багаевское, Тростянское,
Рощинское, Роевское и двор в Стародубе. По описи
мечника Речицкого уезда Быховского от 1638 г. в
д. Медвёдово насчитывалось 13 дворов.

247

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
обвинения осталась неизвестной исследователям.
Скорее всего, Бороздну обвиняли в критике распоряжений царской власти (что в период создания нового
органа управления было вполне естественным). Иван
Лаврентьевич вины не признал, Янжул, которого по
следственному правилу «доносчику – первый кнут»
выпороли, от обвинений не отказался. Бороздну
пытали и в 1726 г. сослали в Сибирь.
Уже в день ареста И.Л. Бороздны Гаврила Рагузинский примчался со своей дворней из Топали
в Медвёдово и разграбил его усадьбу. Он вывез
деньги, драгоценности, хрусталь, 15 мушкетов, 9 пар
пистолетов, 200 кг пороха, сабли, кинжалы, шпаги
с портупеями, сабли челядные, трости, несколько
десятков книг, меха, отрезы материй, одежду, шапки,
пояса, постельное белье, плащи, медвежьи полости,
войлоки, хомуты, уздечки, топоры, пилы, сверла,
долота, всё железо (!), два новых невода, шесть жерновов (!), 150 берковцев (около 25 тонн) пеньки, две
бочки импортного вина, около 7 тонн мёда, воск,
горилки зерновой – 23, вишнёвой – 7 и сливовой –
2 бочки, 150 окороков, около 10 центнеров коровьего
масла, 20 бочек сыра, 30 свиней эстонской породы,
100 индюков, 20 китайских гусей, 20 чубатых уток, кур
– без счёта, пять свор гончих собак и многое другое.
Количества и расположения служебных построек, в
которых хранились эти богатства, мы не знаем.
Даже по ценам того времени награбленное стоило
многие тысячи рублей. Среди добра, хранившегося
в усадьбе, обращает на себя внимание целый арсенал оружия, в т.ч. сабли для слуг. Как и его соседи,
И.Л. Бороздна содержал вооружённую дружину. В доме
имелась солидная библиотека. В то же время супруга
Ивана Лаврентьевича Анна Зеленская Речищанка (т.е.
из Речицы) и их младшая дочь были неграмотны, зато
старшая дочь Евдокия, оставившая мужа и принявшая
постриг, стала игуменьей Печеницкого монастыря, что
подразумевает хорошую грамотность.
Общественное мнение полка резко осудило Янжула за донос, а Рагузинского – за грабёж. Владиславич придумал, как его «узаконить». Он насильно
увёз к себе в Великую Топаль жену И.Л. Бороздны
и принудил её выдать за него младшую дочь Анну.
Свой грабёж Медвёдова он стал выдавать за... вывоз
щедрого приданого за помолвленной невестой.
В 1727 г. скончалась Екатерина I. В стране прошла
амнистия политзаключённых прежнего царствования. Бороздна вернулся в Медвёдово. В своём
опустевшем доме он нашёл лишь двух подростков
– младшего сына Ивана и внука, у которых не было
даже печёного хлеба. Больше года Гаврила Рагузинский глумился над стариком, не отдавая ему жену
или отдавая и тут же посылая челядь выкрасть её…
через забор и отобрать даже те вещички, с которыми

нем выросшую в промышленный город Клинцы,
микрорайоном которого стал Стодол. В 1708 г. по
универсалу Мазепы генеральным обозным И. Ломиковским на речке Туросне была поселена слобода
(позже село) Туросна. Ломиковский ушёл с Мазепою,
быстро растущая Туросна досталась Рагузинским, а
от них перешла к Борозднам.
Медвёдово стало центром большой округи. Усадьба Бороздён располагалась на левом возвышенном
берегу р. Пинейки на месте нынешнего торгового
центра и прилегающих крестьянских дворов. В XVIII в.
она была окружена прочным забором и представляла
собою укрепление. В усадьбе в основании склона
находился мощный родник, наполняющий глубокое
округлое озерко – т.н. «Панскую сажалку», который
тысячу лет до этого привлек сюда легендарного
Туросеня. Пинейка была запружена и образовывала
обширный пруд. В 1991 г. плотина была реконструирована, уровень пруда поднят, в результате чего
родниковое озерко стало его заливом; вода в нём
зацвела.
Известно, что в 1781 г. в усадьбе стоял добротный
деревянный барский дом «о 17 покоях» (комнатах),
доживший до 1905 г. Дата его постройки неизвестна.
Скорее всего, он был возведён Иваном Лаврентьевичем после получения царского указа о закреплении
за ним поселений (1715 г.). Изображений дома не
сохранилось. Он имел второй этаж, но, видимо, занимавший лишь часть первого этажа, как это мы видим
на чертеже дома Миклашевских, выстроенного в
соседнем селе Нижнем. О планировке и внутреннем
убранстве дома ничего неизвестно. Количество комнат (17), встречающееся в описаниях усадеб других
представителей полковой знати, позволят предположить, что дом Бороздён был типичен для усадеб
этого слоя казацкой старшины. Известно, что печи в
медвёдовском доме были украшены многоцветными
поливными изразцами. Местные гуты того времени
не умели изготавливать листовое стекло. Очевидно,
окна бороздновского дома первоначально были
оснащены «шибами» – круглыми довольно толстыми стеклянными «блинами», которые вмазывались
в рамы и лишь позже растёсаны в прямоугольники.
Отобрать у Ивана Лаврентьевича имения, закреплённые царской грамотой, местные казацкие власти
уже не могли, но нашлись алчники, не брезгавшие и
движимостью. В 1718 г. управляющий Топальской волостью граф Гаврила Рагузинский-Владиславич, серб
по национальности, сумел провести на должность
топальского сотника не казака, нежинского грека
Клима Янжула. «Мигранты» сговорились и затеяли
комбинацию. В 1725 г. Янжул, как сотник, подал рапорт в только что созданную Малороссийскую коллегию, обвиняя Бороздну в «некоторой важности». Суть

248

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова

Церковь с. Медвёдова (1798). Фотография начала 1960-х гг.

Предполагаемый план медвёдовского храма

249

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Центр с. Медвёдова. Усадьба Бороздён находилась левее края фотографии, церковь – в правой части.
Левее стоящих автомобилей виден мемориал Бороздён

Поклонный крест на месте алтаря медведовской церкви (2005 г.)

250

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова
ражского уезда, в 1791–1794 гг. – суражский уездный,
а в 1794–1797 гг. – новгород-северский губернский
предводитель дворянства. После перекройки административной карты Малороссии Павлом I Пётр
Бороздна в 1802–1815 гг. служил новозыбковским
поветовым маршалком. В 1812 г. одним из первых
организовал отряд из двухсот ополченцев и огромный хлебный обоз в Тарутинский лагерь армии
М.И. Кутузова. Был произведён в надворные советники, награждён российскими орденами.
Пётр Иванович был богатейшим помещиком
края (1838 душ м. п. в 1811 г.). Женился он дважды.
Всего у него родилось три сына и девять дочерей,
через которых он породнился с самыми знатными
семействами края, в т. ч. Миклашевскими, Рубцами,
Шираями. При нём Медвёдово стало культурным
гнездом, не уступающим Понуровке.
В 1767 г. в Медвёдове имелся деревянный храм
о двух престолах – Архангела Михаила и Иоанна
Предтечи. Петр Иванович решил заменить его на
каменный, соответствующий его статусу губернского
предводителя. Пригласив хорошего архитектора, он
воздвиг однопрестольную церковь 11 сажен в длину,
7,5 в ширину и 20 сажен в высоту (23,5; 16,0 и 42,5 м
соответственно). Она была освящена в 1798 г. в честь
Успения Пресвятой Богородицы.
На сохранившемся снимке видно, что медвёдовский храм является более ранним и менее декоративно проработанным вариантом Никольского
храма (1815 г.) с. Казаричи соседнего Гордеевского
района и, несомненно, выстроен тем же архитектором (владелец Казаричей Ф.Д. Ширай был в родстве
с Борозднами). Исследователи называют казаричский
храм «одним из лучших памятников Брянщины
эпохи зрелого классицизма», что можно отнести и
к медвёдовскому храму. Это было величественное
оштукатуренное снаружи и внутри, квадратное в
плане сооружение с кубическим основным объёмом
на высоком подцерковье. С западной стороны куб
украшал четырёхколонный портик с фронтоном над
входом и полуциркульным окном. Основной объём
венчался мощным световым барабаном с восьмью
окнами, имеющими полуциркульное завершение,
и полусферическим куполом. С севера и юга он
фланкировался стоящими вплотную двумя четырёхгранными колокольнями одинаковой с барабаном
высоты, которые завершались небольшими куполами
и высокими шпилями. Интерьер храма был просторен и светел. Церковь изначально использовалась
как приходская, но подцерковье, очевидно, предназначалось для захоронений донаторов.
Храм располагался в нескольких десятках метров
от барской усадьбы (на месте дорожки, ведущей в
нынешнюю среднюю школу), формируя, таким об-

тесть вернулся из Сибири. Сломленный невзгодами,
Иван Лаврентьевич умер. В 1730 г. Речищанка уже
числится вдовою.
Иван Иванович оказался крепким хозяином и
заметным деятелем казацкого самоуправления. С
1735 г. он находился в службе, ходил в Турецкий
поход. По местному преданию, он был дружен с
бароном И. Мюнхгаузеном, несомненно бывавшим
в Стародубе. В 1767 году Иван Иванович подписал
Наказ в комиссию по составлению нового Уложения. В 1787 г. он представлялся Екатерине II во время её проезда через Стародубье и даже по плану
П.А. Румянцева-Задунайского должен был сказать
ей приветственную речь, но отказался от этой чести, сославшись на возраст. Иван Иванович собрал
всё земельное наследство медвёдовской ветви в
свои руки. Ему принадлежало 1663 души крестьян
мужского и 1601 женского пола. Его работы по развитию Медвёдовской усадьбы неизвестны (по одной
из версий, именно он построил главный усадебный
дом). Около 1740 г. он построил в д. Стадола «заезжий
дворец» – добротный, но небольшой деревянный
дом, игравший роль городской усадьбы Бороздён
(при посаде Клинцы) и простоявший примерно на
месте водокачки б. кожзавода до 1927 г.
Наибольшего расцвета Медвёдовская усадьба достигла при внуке Ивана Ивановича Петре Ивановиче
Бороздне (1766–1820). С 1780 г. он служил в гвардии
– сержант Преображенского полка, затем переведён
ротмистром в Стародубский карабинерный полк.
В 1783 г. казацкая старшина была нобилитирована
(возведена в дворянское достоинство). Бороздны
были внесены в VI часть дворянской родословной
книги («древние роды, благородное течение которых покрыто неизвестностью») и получили герб,
внесённый в «Общий гербовник дворянских родов
Российской империи»: щит разделён на четыре части,
из коих в первой в серебряном поле изображено
сияющее солнце; во второй в голубом поле – золотой
полумесяц и серебряная звезда; в третьей в зелёном
поле – лук и стрела, обращённые полумесяц – рогами,
а стрела – остроконечием в правую сторону; в четвёртой части в красном поле перпендикулярно означены две золотые звезды. Щит увенчан дворянским
шлемом и короною со страусовыми перьями. Намёт
на щите золотой и голубой, подложенный красным
и серебром. Ещё раньше дворянский герб получили
Бороздны городняцкой ветви, среди которых выдвинулся Максим Бороздна, гофкурьер супруги сына
Петра I Алексея Петровича. Их вариант герба прост,
но состоит из тех же геральдических предметов, что
лишний раз подчёркивает древность рода Бороздён.
В 1787 году Пётр Иванович вышел в отставку
майором. В 1789–1791 гг. он депутат дворянства Су-

251

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Общий вид мемориала Бороздён

Освящение мемориала Бороздён 25 декабря 2004 г.

252

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова
темы, и переводчик, действительный член Общества
любителей российской словесности. Иван Петрович
опубликовал четыре поэтические книги и многочисленные стихотворения в журналах и альманахах,
тяготеющие к одическому стилю и элегиям. О его
кончине в Медвёдове сообщили газета «Северная
пчела» и столичный «Месяцеслов на 1860 год».
Младший из братьев Бороздён Николай Петрович (1808–1878?) также окончил Университетский
пансион и пошёл по административной части, сначала в хозяйственном департаменте МВД, затем по
дворянским выборам: новозыбковским уездным
(1838–1848) и черниговским губернским предводителем (1848–1862). По разделу с братьями получил
с. Киваи. Был женат на дочери стародубского сенатора М. Миклашевского (отца и тестя декабристов
А.М. Миклашевского и А.Ф. Бригена). В 1862–1871 гг.
служил смоленским губернатором. Принимал активное участие в подготовке и проведении крестьянской
реформы. Награждён многими российскими орденами. Получил замечание от Александра II за небрежение
сохранностью памятника русской старины – крепостной стены Смоленска. Будучи бездетным, самозабвенно занимался благотворительностью, за что был
избран почётным гражданином Гжатска, Добруша,
Красного, Юхнова и Смоленска. Выстроил в Киваях
каменную церковь, в подцерковье которой и был
похоронен с супругой. Захоронения вскрыты, а церковь разобрана в 1930-е гг. Могильная плита Николая
Петровича зацементирована в пол межшкольного УПК.
Описание медвёдовского культурного гнезда
было бы неполным без упоминания необыкновенной судьбы сына причетника Медвёдовской церкви
Василия Николаевича Лешкова (1810–1881). Проявив
большие способности к учёбе, поощряемый И.П. Бороздною, Василий окончил Черниговскую духовную
семинарию (1829) и Главный педагогический институт
в Петербурге с серебряной медалью. Затем он около
трёх лет совершенствовался в Берлинском, Венском,
Пражском и Лейпцигском университетах. Владел
греческим, латинским, немецким, французским и
английским языками. В 1839 г. Лешков назначен
адъюнктом юридического факультета Московского
университета, с которым связана вся его дальнейшая
жизнь. В 1841 г. он защитил докторскую диссертацию, стал профессором, заведующим кафедрой,
деканом факультета. Активно занимался научной и
общественной работой. Основное направление его
трудов – общинное право, в вопросах которого он
придерживался славянофильских воззрений. При
активном участии Лешкова образовано Московское
юридическое общество, председателем которого он
избирался в 1865–1880 гг., и созван Первый съезд
русских юристов (1875). Редактировал юридические

разом, сельскую площадь. В её юго-восточном углу
размещалась церковно-приходская школа, открытая
в 1767 г. (Дошедшее до наших дней каменное здание относится к концу XIX – началу XX в.). С юга на
площадь выходила обсаженная липами (частично
сохранились) въездная аллея.
Старший сын Петра Ивановича Василий в числе
трёх лучших учеников окончил в Москве Виллерсов
институт (пансион), учился в Московском университете. В 1812 г. его наставник эльзасец Ф. Виллерс, принявший от французских оккупантов должность начальника полиции Москвы и усердствовавший в этой
должности, какое-то время скрывался в Медвёдове,
где и был арестован и доставлен в столицу на суд. В
качестве чиновника посольской канцелярии Василий
участвовал в Посольстве генерала А.П. Ермолова в
Персию в 1817 г., издал об этом интересные записки.
По разделу с братьями Василий получил с. Туросна, но
вторую половину жизни он провёл в Петербурге, где
служил директором бумагоделательного отделения
Экспедиции заготовления государственных бумаг
(весьма крупное и сложное предприятие). Служба
шла успешно, и Василий Петрович дослужился до
чина действительного статского советника и был награждён многими орденами. Увлечение литературой
(он писал также любительские стихи) привело его в
известный литературный кружок Майковых. Другой
член этого кружка – И.А. Гончаров использовал свои
впечатления от медлительного характера Василия
Петровича для создания собирательного образа
Ильи Ильича Обломова. В.П. Бороздна и его супруга
были похоронены около церкви с. Туросна. Могилы
вскрыты, беломраморные надгробия уничтожены
в 1930-е гг.
Средний из братьев Бороздён Иван Петрович
(1804–1858) окончил в Москве Университетский благородный пансион, где в кружке поэта А.Ф. Мерзлякова приобщился к поэзии. По разделу получил
с. Медвёдово, где и жил, временами наезжая в Москву
и однажды – в Петербург. Женился дважды, оба раза
бездетно. Первая жена, тверская бесприданница
Н.Л. Никифорова, умерла в 1830 г. в стадольском доме
Бороздён. Её памяти посвящена поэма «Наденька»
современного клинцовского поэта В.И. Селезнёва.
Вторая жена, состоятельная Л.С. Стромилова – живописец, ученица В. Тропинина и К. Брюллова – ехать
в Медвёдово не захотела; супруги разъехались, не
разводясь. Многие произведения Бороздны носят
помету: «Писано в селе Медвёдово». В доме станового пристава посада Клинцы он создал живописно-литературный салон, на собраниях которого
присутствовал и юный Иероним Ясинский, будущий
беллетрист. Бороздна был достаточно известен в
России как поэт, писавший в основном на духовные

253

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Памятник Екатерины Григорьевны Бороздны

Памятник Петра Ивановича Бороздны

Памятник Наденьки Бороздны, музы поэта.
Лицевая сторона

Памятник Наденьки Бороздны.
Обратная сторона со стихотворной эпитафией

254

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова

Памятник поэта И.П. Бороздны. Лицевая сторона

Памятник поэта И.П. Бороздны. Обратная сторона

Общий вид мемориальной стелы

Мемориальная стела. Обратная сторона

255

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
фабрику. Именно Аркадию Васильевичу пришлось
проводить размежевание земель с крестьянами. На
мужскую душу в губернии выделялось 4,5 десятины
пашни. Так появились «отрезки» – клин земли, 18
десятин, обрабатывавшийся на себя крестьянами при
Иване Петровиче, но не включённый в их пореформенные наделы. Началась эпоха увядания Медвёдовской усадьбы. В 1853 и 1872 гг. в селе свирепствовала
холера, в 1878 г. – оспа, в 1880-1881 гг. – тиф и скарлатина. Жертвы болезней исчислялись десятками.
В 1883 г. случился недород, пало много скота.
Аркадий Васильевич умер до 1884 г. (не в эпидемию ли?). Он был женат на Александре Васильевне
Лайкевич бездетно, но имел приёмную дочь Серафиму. После смерти Аркадия его вдова также удочерила
эту девушку, а вскоре выдала её замуж за потомка
Янжула, двести лет до того разграбившего Медвёдовскую усадьбу. Так древнее родовое гнездо оказалось
в руках равнодушных чужих людей, смотревших на
Медвёдово лишь как на место извлечения дохода.
(Заметим однако, что это они передали в Эрмитаж
найденный в Медвёдове клад арабских дирхемов).
Заезжие партийные агитаторы избрали объектом возбуждения крестьянской общины «отрезки».
Хотя «спорной» земли было лишь по грядке на
двор и владение ею ничего не решало, медвёдовцы
поддались на агитацию. По рассказам старожилов,
крестьян особенно возмущала непомерная жестокость Янжула. Община пыталась отсудить спорные
земли, но киевский суд не нашёл ошибок в наделении
крестьян землёй. Начались потравы господских посевов, самовольная их запашка, присвоение урожая
с помещичьих полей. Владельцы усадьбы укрылись
в Стародубе, тогда 17 декабря 1905 г. медвёдовские
крестьяне разграбили и сожгли усадьбу Бороздён.
В огне этой «иллюминации» сгорел родовой архив
Бороздён, неопубликованные произведения и переписка поэта, фамильные портреты. Черниговский
губернатор предпринял смирительные меры, буйно
преувеличенные партпропагандой. Никто, разумеется, не поджигал село (в тот бунташный год стражники
иногда поджигали для острастки отдельно стоящее
гумно, но никак не избы), не насиловал женщин.
Медвёдовский инцидент послужил основанием
для депутатского запроса правительству во Второй
Государственной думе и стал известен всей России.
В советское время поджогом Медвёдовской усадьбы
гордились и именовали беспорядки «восстанием».
После революции медвёдовцы участвовали в
походе дивизии Н. Щорса, в ликвидации безграмотности, в коллективизации. 200 жителей села отдали
жизнь за Родину на фронтах Великой Отечественной войны. Колхоз села Медвёдова по сравнению
с другими колхозами района был зажиточным.

периодические издания, работал в Московском цензурном комитете. Участвовал в жарких дискуссиях с
т.н. западниками.
Начиналась пора дворянского оскудения. Иван
Петрович, натура поэтическая, мало занимался
Медвёдовской усадьбой. В 1832 г. перед второй женитьбой он продал Затишскую лесную дачу (часть
лесного массива, приобретённого его прадедом
Иваном Лаврентьевичем). Вместе с братом Николаем
Иван Петрович выстроил в Смолевичах каменный
храм оригинальной архитектуры. Был он и в числе
донаторов Петропавловского синодального храма
в старообрядческом посаде Клинцы, к которому тяготела его Стадола. Его попытки жить «на три дома»
(Медвёдово, Стадола и Москва) стоили дорого. О
постоянной нехватке у него денег писал в своих
мемуарах И. Ясинский. В Медвёдове у него была
огромная (6000 томов) библиотека, здесь он воздвиг
необычный для провинции памятник первой супруге.
Библиотеку он начал создавать ещё в пансионские
годы, но особенно интенсивно – после разъезда со
второю женой, когда он уединился в Медвёдовской
усадьбе. Книги заменяли ему общение и столицу.
Родители и жена Ивана Петровича были похоронены,
видимо, в подцерковье, памятники им стояли «при
входе в храм». Памятники родителям представляли четырёхгранные столпы из чёрного мрамора с
базами и абаками из красного гранита и надписями,
сделанными на накладных беломраморных досках.
Памятник Наденьке Бороздне представлял собою
короткую цилиндрическую колонну из чёрного камня
с пространной поэтической эпитафией, сочинённой
её супругом и вошедшей в «Провинциальный некрополь». Следует отметить слышанное нами предание,
что «у медвёдовского помещика деревья в саду были
исписаны стихами» – по моде «Века просвещения».
(Этот мотив использовал В.И. Селезнёв в своей поэме
«Наденька»).
Памятник Ивану Петровичу Бороздне в виде четырёхгранного обелиска из красного гранита с надписью «Брату и другу» поставил Николай Петрович.
(Василий Петрович умер почти в то же время, что и
Иван Петрович). Иван завещал Медвёдово племяннику мичману Алексею Васильевичу, но тот умер
в 1861 г., и имение досталось его старшему брату
Аркадию Васильевичу. Он выделил сестре Анне (она
вышла замуж за контр-адмирала А.Н. Аболёшева)
с. Туросна и д. Лысые Новозыбковского уезда, а сам
поселился в Медвёдовской усадьбе. Дядину библиотеку он за ненадобностью продал оптом стародубскому книготорговцу В.Е. Неронову, лишь отдельные
книги из неё попали в Туросну. В 1872 г. он продал
Стадолу текстильному фабриканту В.Е. Барышникову,
который устроил на этом участке первоклассную

256

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова

Музей медвёдовской средней школы, раздел, посвящённый Борозднам

Полихромная керамика с пожарища Медвёдовской усадьбы и замок от церкви

257

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
праздник в память 200-летия Ивана Бороздны.
В 2005 г. на месте алтаря бывшей церкви установлен
поклонный крест. Опубликованы два поэтических
сборника Ивана Бороздны и ряд научных и краеведческих статей о его творчестве, вышла книга
записок Василия Бороздны. Обновлены и расширены
экспозиции о поэте в Клинцовском краеведческом
и Медвёдовском школьном музеях, созданы песни
на слова И. Бороздны и песня о его усадьбе на слова
В. Стрельца, написаны для музея парные портреты
Ивана и Любови Бороздны.
Образ Медвёдовской усадьбы вошёл в художественную литературу, но весьма искажённым. В
1904 г. беллетрист И.И. Ясинский (1850–1931), проведший в Клинцах вторую половину 1850-х годов,
написал роман «Жар-птица», в котором под именем
Петра Петровича Пружного вывел Ивана Петровича
Бороздну. Путая давние детские воспоминания, в которых перемешались Стадола, Медвёдово, Ущерпье,
Лотоки и Ляличи, не имея ясных представлений о
жизни предреформенной деревни и прямо клевеща
на Бороздну (мать Ясинского рассорилась с поэтом),
он приписал Медвёдовской усадьбе, которую он называет «Приютино», приметы XVIII века: «…дворец,
построенный архитектором Растрелли и вмещавший
в себе шестьдесят комнат. Они были наполнены великолепной старинной мебелью, картинами, рисунками
и статуями лучших мастеров своего времени», упомянул домовую церковь, ливрейных слуг, крепостной
балет, оркестр, фонтаны, домашний зоопарк и прочие
выдумки… Стадолу Ясинский вывел под названием
«Красавино» и поместил её на остров среди пруда,
на котором якобы размещались некий «институт
крепостных девиц» и круглое мраморное здание с
золочёным шпицем типа адмиралтейского и с маленькими комнатками на хорах по периметру залы,
явно списанное с эротических фантазий Н.Г. Чернышевского в т.н. «Четвёртом сне Веры Павловны».
В мемуарном «Романе моей жизни» Ясинский пишет
о Бороздне, называя его собственным именем, что не
мешает ему также клеветать на поэта. Описывая Стадолу, он говорит о «дворце» с золочёным шпилем в
тенистом саду. «Дом был удивительно светлый, и стены увешаны гравюрами и рисунками, причём было
много личных портретов». Лишь последнее было
правдой, но применительно к медвёдовскому дому,
где имелась портретная галерея предков, уничтоженная пожаром 1905 г. (Некоторые портреты перед
этим были репродуцированы для «Малороссийского
родословника»). Стадольский дом первой половины
XVIII в. был не мраморным дворцом, а деревянной
трехкомнатной одноэтажной постройкой.
В заключительной главе книги «Чувства добрые я
лирой пробуждал» советский писатель Г.В. Метель-

Сказалось плодородие медвёдовских земель, повезло и с руководителями: председатели Н.И. Жилкин,
М.И. Болтунов, М.Н. Киреенко хорошо знали сельскохозяйственное производство, всем сердцем болели
за дело. Не случайно в селе до сих пор действует
высокопродуктивный колхоз «Прогресс».
В советское время прошлое села полагалось попрочнее забыть. Остававшиеся усадебные постройки
были экспроприированы, жилой барский дом не
восстанавливался. Во время хрущёвских гонений на
церковь Медвёдовский храм и надмогильные памятники были разрушены, захоронения вскрыты и уничтожены. Колонны храма оказались настолько прочны,
что их удалось использовать по предназначению при
строительстве сельского Дома культуры. Памятник
Наденьке Бороздне пошёл на фундамент сельского
дома одного из ветеранов войны; памятник поэта
почему-то оказался у берега расширившегося пруда.
Сельскую площадь перепланировали. Территорию
хозяйственных построек усадьбы заняла добротная
средняя школа. Замкнули площадь новое здание
правления колхоза и торговый центр, занявший часть
бывшей усадебной территории. В северо-восточном
углу площади в 1967 г. возведён вместительный Дом
культуры. Рядом с ним создан мемориал памяти
медвёдовцев, не вернувшихся с фронтов Великой
Отечественной войны. В ограде мемориала были
использованы памятники родителей поэта.
И всё же часть сельской интеллигенции Медвёдова понимала, что история села началась задолго
до 1905 года. Автор этих строк давно занимался
изучением творческой биографии поэта Ивана
Бороздны, пытался искать его следы в Медвёдове.
Наступили новые времена. В 2002 г. редактор газеты
«Труд» В.И. Селезнёв свёл меня с председателем колхоза «Прогресс» М.Н. Киреенко, а тот – с педагогами
В.Г. и В.А. Погорельцами. В беседе упомянули памятник, валяющийся на берегу пруда. Возможно, подействовала моя московская прописка, но когда я предложил восстановить мемориал семьи Бороздён, это
было сразу принято, хотя долго потом обсуждалось в
селе («Стоит ли ворошить прошлое?..»). История создания этого мемориала – отдельный рассказ. Скажем
прямо, что без решительной помощи М.Н. Киреенко
и личных усилий четы Погорельцев это не удалось
бы сделать. (Пользуясь случаем, автор выражает им
благодарность за большую помощь в иллюстрировании данного очерка). Все четыре сохранившихся
надмогильных камня были свезены на площадь и
установлены в тщательно выбранном месте в ограде Медвёдовской школы, восстановлены надписи
на них, сооружена объединяющая стела с гербом
медвёдовской ветви Бороздён. 25 декабря 2004 г.
состоялись освящение мемориала и литературный

258

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведово

Книга из медвёдовской библиотеки поэта
И.П. Бороздны с автографом поэта
А.Ф. Землянского.
Клинцовский краеведческий музей
«Потомок» Ганнибалова дуба из Суйды

Экслибрис поэта И.П. Бороздны (увеличено). Клинцовский краеведческий музей

259

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

О.И. Бороздна (середина XVII в.). Портретная галерея усадьбы Медвёдово. Портрет не сохранился

Поэт И.П. Бороздна (1804–1858).
Скульптор А.А. Смирнов. Гипс, 2005 г.
Клинцовский краеведческий музей

П.И. Бороздна (1766–1820).
Портретная галерея усадьбы Медвёдово.
Портрет не сохранился

260

Б.М. Петров • Легенды и были села Медведова
из первых в России он приветствовал стихами стремительный рост пушкинского таланта. Его стихотворение на смерть Пушкина сохранял в своих бумагах
отец поэта Сергей Львович. Но Пушкина не было бы
физически без арапа Абрама Ганнибала, которого
выбрал в Стамбуле и привёз в Россию владелец
соседней с Медвёдовом Великой Топали дипломат
Савва Лукич Владиславич-Рагузинский (Топаль подарена ему Петром I). Возникла мысль связать Ивана
Бороздну с прадедом Пушкина. По моей просьбе
директор музея А.П. Ганнибала в Суйде (Ленинградская обл.) А.В. Бурлаков прислал зрелые жёлуди
от дуба, посаженного в парке Суйды Ганнибалом.
В.И. Селезнёв свёл меня с директором Клинцовского
лесничества В.П. Молчановым. Василий Петрович
загорелся идеей вырастить саженцы Ганнибалова
дуба. Пока дубки медленно возрастали на особой
делянке лесничества, было принято решение о
его ликвидации. Саженцам грозила гибель. Здесь
включился В.А. Погорелец. Он выкопал и перевёз в
Медвёдово несколько крепких дубков. Укоренив их
на своём огороде, высадил лучший саженец у могильного памятника Ивана Бороздны. Хочется верить,
что пройдут годы и Ганнибалов дуб прикроет своей
сенью последний приют поэта из села Медвёдова и
его музы Наденьки Бороздны.

ский, уроженец Стародуба, следуя по стопам профессора консерватории А.И. Рубца, будто бы попадает
в Медвёдово и обнаруживает там многочисленные
остатки дворянской усадьбы, карету с гербами и
даже ноты романсов Рубца. Это и побудило меня в
первый раз поехать в Медвёдово. Не обнаружив там
ничего из описанного, я обратился к автору. Георгий
Васильевич долго молчал, наконец прислал записку,
в которой признавался, что это единственная (ой
ли!) глава в книге, которую он «романизировал», и
что в Медвёдове он вообще был только проездом
(был ли?).
Что же в действительности напоминает сегодня
о полуторатысячелетней истории Медвёдовской
усадьбы? В основном – «почва». Как писала известная
поэтесса Н.В. Карташева, «усадьбы сгорели, но почва
осталась!» И это – немало. Сохранились «Панская сажалка» и пруд, остатки липовой аллеи, восстановленный некрополь и поклонный крест, куски керамики
на месте пожарища, колонны и замок от церкви. А
ещё книга «Плутарх для юношества» с экслибрисом
Ивана Бороздны, переданная в Клинцовский музей
вдовой уроженца Туросны поэта А.Ф. Землянского, и
репродукции портретов Бороздён.
Всю жизнь Иван Петрович имел перед собой
недосягаемый образец – поэзию Пушкина. Одним

261

262

И.Н. Рухлядко, Р.С. Рожков

•

Ивайтенки

году он получил гетманский универсал на с. Басихин
Стародубской полковой сотни, взамен части Ивайтенок, которыми всецело завладел его брат – Андрей
Павлович. Степан Гудович был дважды женат и имел
троих детей. Происходившая от него дворянская линия рода Гудовичей пресеклась во второй половине
XIX в. со смертью его правнука – Василия Федоровича
Гудовича – помещика села Мишковка Стародубского
уезда.
Андрей Павлович Гудович (?–1736) был полно
властным владельцем села Ивайтенки, на которое
получил гетманский универсал в 1709 г. и царскую
грамоту в 1726 г. При нем в селе числилось 25 «грунтовых» дворов и 15 хат бобылей (1723). Андрей
Гудович был женат на дочери войскового товарища
Марфе Игнатьевне Рубец, от брака с которой имел
4 сына (Василия, Александра, Ивана и Марка) и
6 дочерей (Марию, Дарью, Агафью, Василису, Евфросинью и Софью).
Его старший сын – Василий Андреевич (?–1764)
– бунчуковый товарищ (1791–1733), генеральный
подскарбий (1764) и, наконец, тайный советник
(1764) – владел, помимо прочего, 31 двором в
с. Ивайтенки. Женат он был дважды – первым браком
на дочери прилуцкого полкового сотника Анне Петровне Носенко-Белецкой (вдове Ивана Даровского),
а вторым – на дочери бунчукового товарища Марии
Степановне Миклашевской. От двух браков у него
было 16 детей: 6 сыновей и 3 дочери – от первого
брака, 5 сыновей и 2 дочери – от второго.
Сыновья Василия Андреевича прославили род
Гудовичей, сыграв важную роль в истории Мглинской
земли и истории России в целом.
Возвышение рода Гудовичей связано, прежде всего, с именем второго сына Василия Гудовича – Ивана.
Он родился в селе Ивайтенки в 1741 году. Вместе со
старшим братом Андреем (1731–1808) – будущим
флигель-адъютантом Петра III, генерал-майором и
генерал-аншефом – получил прекрасное образование в университетах Кенигсберга, Галле и Лейпцига.
В возрасте 18 лет, имея аттестат учёного-инженера, поступил офицером на службу в русскую армию,
вскоре стал флигель-адъютантом графа Шувалова и,
когда скончалась императрица Елизавета Петровна,
произведен к нему в генерал-адъютанты с чином подполковника (1761 г.). Быстрым возвышением своим
он был обязан старшему брату Андрею – фавориту
императора Петра III, награжденному пятнадцатью
тысячами душ крестьян в старообрядческих слободах.
В 1762 году, после свержения Петра III и воцарения Екатерины II, Гудовичи лишились значения
при дворе. Во время переворота Иван Васильевич
находился три недели под строгим караулом, но уже

стория села Ивайтенки, расположенного на
территории Унечского района Брянской области, уходит корнями в глубокую древность.
Основано оно при реке Бойне предположительно
в ХVI веке. Название села произошло, вероятно, от
просторечной формы имени «Иван» – «Ивайтя».
При поляках село Ивайтенки принадлежало
шляхтичу Сковороде, а после их изгнания полковник Стародубского полка Петр Рославец отдал село
значковому товарищу Степану Тарайковскому. После
смерти Тарайковского на его вдове женился Павел
Гудович, с родом которого в дальнейшем будет связана история Ивайтенок.
В 1732 году в селе было 140 дворов, в 1866-м – 56
дворов, в которых проживали 305 жителей мужского пола и 307 – женского. По переписи 1926 года в
Брянской губернии Почепского уезда Старосельской
волости числились деревня Ивайтенки и хутор Ивайтенка. В первой было свыше 100 хозяйств и проживало более 500 человек, во втором – 163 человека, а
хозяйств числилось 23.
В настоящее время село, известное с XVI в. (деревня – в 1926 г.) и расположенное несколько в стороне
от автомобильной трассы Брянск – Гомель, носит название Старые Ивайтенки. А Новыми Ивайтенками,
раскинувшимися вдоль этой дороги, называется бывший хутор Ивайтенка. По сведениям на 1.01.2016 г. в
Старых Ивайтенках находится 38 хозяйств и проживает
64 человека, а в Новых Ивайтенках – 118 хозяйств и
340 человек.
Казалось бы, Ивайтенки – ничем не примечательное на первый взгляд село, каких много на Брянщине.
Но когда начинаешь перелистывать страницы его
истории, понимаешь, что это село с богатым прошлым. Некоторые из его уроженцев оставили заметный след не только в истории своей малой родины,
но и всей России в целом.
Пример тому – род графов Гудовичей, происходящий, согласно семейному преданию, от польского
шляхтича Станислава Яновича Гудовича, получившего в 1567 г. подтвердительную грамоту на имение
Гудайце.
Один из его сыновей – Матвей – был родоначальником старшей ветви, внесенной в VI и I части
родословных книг Виленской и Ковенской губерний, второй – вышеупомянутый Павел – значковым
товарищем Стародубского полка (1688 г.), сотником
бакланским (1697–1700) и первым в роду владельцем
села Ивайтенки (1686 г.). Павел Станиславович Гудович был убит под Нарвой в 1700 г. и оставил двоих
сыновей – Андрея и Степана.
Степан Павлович Гудович служил, как и отец,
значковым товарищем Стародубского полка, а затем
был награжден чином войскового товарища. В 1716

263

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Граф Иван Васильевич Гудович

Граф Михаил Васильевич Гудович

Василий Васильевич Гудович

Герб рода Гудовичей

264

И.Н. Рухлядко, Р.С. Рожков

•

Ивайтенки

Вид части Ивайтенского сада (гравюра, XIX в.)
шего Императорского Величества моею всенижайшею рекомендациею на пользу тех, кто с усердием
несут службу в войске Вашем. От такого побуждения
беру смелость повторно и всеподданнейше ходатайствовать о бригадире Гудовиче… пожаловав его
чином генерал-майорским, в который поступили его
сверстники».
Просьба Румянцева подействовала – Гудович был
произведён в генерал-майоры и награжден орденом
Святого Георгия 3-й степени, минуя низшую степень
этого ордена, 4-ю. А в 1771 году его награждают орденом Святой Анны.
В 1774 г. Иван Васильевич был произведён в генерал-поручики и назначен командующим войсками,
находящимися на территории Украины. В этом же
году императрица Екатерина II жалует ему орден
Святого Александра, а в 1787 г. – орден Святого Владимира первой степени.
С началом Русско-турецкой войны 1788 – 1791 гг.
генерал Гудович возглавил войска, действовавшие
на юге Украины. Именно он 14 сентября 1789 г. взял
приступом замок Хаджибей – современный город
Одессу. За взятие считавшейся неприступной крепости Килия, где трофеями Ивана Васильевича стали
72 пушки и 12 мортир, Гудович был произведён в

в 1763 году пожалован полковником Астраханского
пехотного полка.
Взлёт карьеры Ивана Гудовича начался лишь во
время Русско-турецкой войны. Он умело выходил со
своими бойцами из самых сложных ситуаций, за что
получал продвижение по службе и неоднократно награждался высшими наградами Российской империи.
В одной из первых битв под Хотином 11 июля 1769 г.
батальон Астраханского полка под командованием
Гудовича отразил сильную атаку турецкого гарнизона крепости, а 14 августа в Рачевском лесу с тем
же батальоном атаковал девятитысячную турецкую
колонну. Это был настоящий воинский подвиг, за
который 28-летнего Гудовича раньше положенного
срока произвели в бригадиры.
В июле 1770 года бригада, состоявшая из Астраханского и 3-го Московского пехотных полков, под
руководством Ивана Васильевича атаковала и захватила вражеские турецкие батареи, лагерь и обоз
в Валахии, очистив от турок ее столицу. Успешные
действия Ивана Гудовича побудили командующего
русскими войсками Петра Александровича Румянцева хлопотать перед императрицей о поощрении
бригадира: «Всемилостивейшая Государыня, я много
раз удостоился щастия приклонять милосердие Ва-

265

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
Именно за это Иван Гудович получил от Александра I
чин генерал-фельдмаршала.
В сентябре 1808 г., в одном из боев против персов,
оккупировавших Армению, фельдмаршал потерял
глаз и в довершение ко всему тяжело заболел. Учитывая подорванное здоровье, он попросил освободить
его от ответственных должностей. 7 августа 1809 года
он был определен главнокомандующим в Москву со
званием члена Государственного совета и сенатора, а
в феврале 1812 года вновь был вынужден по причине
старости оставить службу. Александр I наградил графа Ивана Васильевича своим портретом, осыпанным
бриллиантами, для ношения на груди и уволил его в
отставку.
Последние годы жизни Иван Васильевич провел в
пожалованном ему императором Павлом I местечке
Чечельник Ольгопольского уезда Подольской губернии, занимаясь в кругу семьи музыкой и охотой.
По воспоминаниям современников, «нрава он был
горячего, правил строгих, любил правду… Знал
языки латинский, французский, немецкий и итальянский. Имел прекрасный оркестр, составленный
из домашних музыкантов, поддерживаемый сыном
его, генерал-майором графом Андреем Ивановичем
Гудовичем, который отличился с храбрым полком
своим в Бородинском сражении».
Умер генерал-фельдмаршал 22 января 1820 г. и
согласно завещанию был похоронен в Софийском
соборе в Киеве, откуда его останки были перенесены
в Успенский собор Киево-Печерской лавры. После
того, как в 1942 г. Успенский собор был взорван, могила Ивана Гудовича затерялась.
Граф Иван Васильевич Гудович был женат на дочери последнего малороссийского гетмана графине
Прасковье Кирилловне Разумовской (1755–1808) и
оставил детям (Кириллу, Андрею и Елизавете) двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят четыре души
крепостных крестьян.
Ни сам фельдмаршал, ни его потомки уже не имели прямого отношения к Ивайтенкам, проживая в
основном в Москве и Московской губернии, а также
Подольском имении в Чечельнике. Таким образом,
дальнейшая история села оказалась связанной с именами младших братьев Ивана Васильевича Гудовича.
Именным высочайшим указом от 12 декабря
1809 г. графское достоинство, дарованное Ивану
Васильевичу Гудовичу, было распространено на
его братьев: генерал-майора Михаила (1752–1818),
генерал-лейтенантов Василия (1753–1819) и Николая (1758–?) и действительного статского советника
Петра (1759–1821) Васильевичей Гудовичей.
Еще один брат Ивана Гудовича – Александр
(1755–1806) – умер, не дожив до пожалования графского титула. Именно с его именем и именем его

генерал-аншефы. 12 ноября 1790 г. его направляют
на Кавказ наместником и командующим Кубанской
армией. В обязанность Гудовичу вменялось присоединить к Российской империи черноморскую
прибрежную полосу с крепостью Анапа.
Штурм Анапы, в которой укрепилось до 15 тысяч
турок, начался в ночь с 21 на 22 июня 1791 г. К утру
Анапа пала. Победители захватили 130 знамён, 83
пушки и тысячи пленных, включая коменданта крепости. После этого Екатерина II наградила Гудовича
орденом Святого Георгия 2-й степени и шпагой, украшенной алмазами «во уважении усердной службы,
радения и точности его в исполнении предположений главного начальства, искусства и отличного
мужества, оказанного им в походе со вверенным
ему корпусом, отражая неприятеля, и при взятии
штурмом города Анапы». В 1793 году Иван Гудович
удостоен высшей награды Российской империи –
ордена Андрея Первозванного и золотой шпаги,
украшенной лаврами и бриллиантами.
В день коронации Павла I, 5 апреля 1797 года,
Ивану Васильевичу пожалован графский титул. Чуть
позже его назначают генерал-губернатором Киева,
а в 1799-м – генерал-губернатором Каменца-Подольского и командующим русской Южной армией,
прикрывавшей границы Российской империи от
нападения турок.
Убийство Павла I и воцарение Александра I сильно пошатнули влияние Гудовичей при дворе. Новый
император в июне 1801 г. отправил заслуженного
генерала в отставку. Гудович уехал в одно из своих
имений в Подольской губернии, где безвыездно жил
вплоть до 1806 г. Но вскоре его вновь призвали на
военную службу и назначили главнокомандующим
русскими войсками на Кавказе. Турция вновь объявила России войну и двинула на Кавказ отлично
вооружённую Анатолийскую армию.
В распоряжении Гудовича была всего одна пехотная дивизия да несколько драгунских и казачьих
полков. Помощи из России не было: все войска
были сосредоточены на западной и южной границе
– против Наполеона и турецких войск в Молдавии.
На пути войск Гудовича стояла крепость Ахалкалаки, где укрепился авангард турок. Иван Васильевич
принял решение взять крепость штурмом. Одну из
колонн вёл генерал-майор Андрей Гудович – сын
фельдмаршала. Но штурм не удался, русским войскам
пришлось отступить. 18 июня 1807 г. под городом
Гюмри на берегу речки Арпачай состоялась битва
между русской и турецкой армиями. Гудович, воспользовавшись особенностями местности и силой
огня своих пушек, отразил атаку турок, а затем сам перешёл в наступление. Сильно потрёпанной Анатолийской армии пришлось отступить на свою территорию.

266

И.Н. Рухлядко, Р.С. Рожков

•

Ивайтенки

Старые Ивайтенки. Усадебный пруд
то, что только может быть украшено подражательным
искусством. Она избрала себе в садовники самого
владельца сего прямо Швейцарского местоположения; ибо он, как друг природы, как любитель прекрасного и возвышенного, соединяет в себе с глубоким
познанием высокий вкус, дабы скромною рукою помогать только натуре и придавать ей принадлежащее
по справедливости. Непрерывная разнообразность
долин и гор, лесов, лугов и полей, прелестных видов
и в задумчивость приводящих дорожек, водопадов,
озер, разных дерев и растений североамериканских,
строений различного рода и множество тому подобного доставляют страннику неутомимое упражнение;
жаль только того, что такому страннику никогда не
удается пожить долгое время в таком прелестном
уголку, дабы как можно лучше рассмотреть всё в
нём заключающееся. Я думаю, что весною и в лучшее
время лета, находясь здесь, никто не захочет быть в
южной части Европы, хотя правда суровость зимы
на Севере не весьма приятна. Не должно пропустить

брата Михаила связывают возведение в селе Ивайтенки великолепного дворцово-паркового ансамбля,
считавшегося подлинной жемчужиной северной
Малороссии.
Его великолепие поразило, в частности, немецкого путешественника Отто фон Гуна, который в описании путешествия по Малороссии в 1805 году восхищенно отзывался об этом шедевре садово-паркового
искусства: «Вчера после обеда поехал я к больному
генерал-майору и кавалеру Гудовичу и сего дня только возвратился в Почеп ...Чем ближе подъезжаешь
к Ивайтенкам, тем больше приметным становится
благосостояние, порядок и вкус владельца тамошнего сада. С великой приятностию возвышаются
позади плодоноснейших полей, засеянных гречею,
молодые леса прекрасного чистого березняка. Чем
доле идешь, тем более обнаруживаются приятности и
прелести всего места. Природа собрала здесь в месте,
около осьми верст в окружности и двести пятьдесят
десятин поверхностного содержания имеющем, всё

267

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
их матерях; но ростом и всеми вообще качествами
были совершенно в отцов. От сих приплод был уже
с настоящею Шпанской шерстью… Впрочем, если
иногда барашки и не продаются, то всё однако ж
убытку нет, ибо их всех за излишеством остающихся
выкладывают и отсылают в Екатеринославскую губернию, где у сих владельцев есть неподалёку от Днепра
обширное землями имение, в котором они и содержатся. В прошедшем году оспа угрожала здешнему
славному заводу, когда во всей здесь окрестности
эта болезнь свирепствовала; однако ж принятыми
мерами предосторожности и предохранительными
средствами оная сюда не допущена, и г. генерал был
столько щастлив, что спас всё своё стадо, не потеряв
ни одной овцы. Разговаривая о сем, предложил я ему
прививание овцам коровьей оспы, на что он, яко
попечительный и дальновидящий хозяин, весьма
охотно и согласился, и я выписываю для него всё к
тому нужное...
Когда пасётся стадо, то не советую вам подходить
к нему даже и издали, ибо его оберегает множество
превеликих, так называемых овчарских, отменно
злых собак, которые облегши всё стадо, стерегут оное
так, что самые бдительнейшие сторожа и пастухи
лучше их стеречь не могут. Были случаи, что они по
нескольку волков вдруг заедали. В пастухах найдёте
вы настоящих украинских овчаров, в особливом к
тому приличном наряде с превеликою в руках палкою
с крючком на конце, которую тотчас поймает вам
овцу, какую вам угодно, за заднюю ногу, и так искусно
и проворно, что никогда не даст промаха».
В записках доктора французской императорской
гвардии Де ла Флиза, проживавшего в наших краях
в 1812–1814 годах и близко знакомого с местными
помещиками, находим интересную характеристику
младшего брата фельдмаршала – Петра Гудовича и
принадлежавшего ему имения Ивайтенки:
«… В ноябре месяце 1812 г. графу Николаю Гудовичу (брату Ивана Васильевича) поручено было набрать
до 40000 людей в ополчение в имениях помещиков
Черниговской губернии и назначить офицерами в
этот корпус несколько дворян. В то время употреблялись всевозможные способы для отражения
французов, и всякий по желанию мог вступить в
партизаны. Таким образом, брат Николая Гудовича,
генерал-майор Петр Гудович, вызвался быть его
помощником и назвал себя дежурным генералом.
Как ни просты были обмундирование и вооружение
этого ополчения, однако, все-таки, нельзя было
его устроить в очень короткое время, к тому же не
доставало лошадей. Оттого, когда фельдмаршалом
Кутузовым повелено было графу Николаю Гудовичу в
назначенный им день быть в Могилеве для того, чтобы помешать отступлению французов, граф решился

упомянуть о прекрасном Китайском домике, в саду
построенном, который в особливости производит
удивление тою верностию и точностию, с каковыми всё в нём сделанное, занято от Китайцов. Здесь
привлекает на себя внимание каждая дверь, самая
лестница, каждое украшение, даже замки, мебели,
одним словом всё, как с наружи, так и из внутри.
В одной из комнат все стены обложены лакированными с золотом досками, изображающими жизнь
Конфуция. В другом садовом же строении сделана
прекрасная русская баня с ванною, многими комнатами и со всеми принадлежностьми. Оранжереи
почти все каменные; жаль только, что здесь нет для
них хорошего садовника. Впрочем, всё отличается
тут отменным порядком и во всем исправностию.
Музыка здешняя, из шестнадцати человек состоящая
и превосходно играющая, занимает также часть приятностей Ивайтенских.
Некто, живущий в Ивайтенках, обещал мне сообщить несколько видов здешнего сада, которые
он снять намеревался, и я буду иметь удовольствие
сообщить их и вам. (По причине позднего времени
года и наступивших морозов он успел однакож снять
только один вид, а именно на церковь и на баню,
который здесь и прилагается).
Овцеводство здесь прямо в цветущем и в наилучшем состоянии. Число овец и баранов настоящего
Шпанского рода простирается уже до тысячи, и оне
содержатся с величайшим рачением и под прилежнейшим надзором. Начало сего завода, прямо к чести
помещиков служащего и доказывающего, что трудом
и попечением о благе во всём успеть можно, произошло следующим образом: в 1793 году г. генерал,
находясь ещё в службе с своим полком в бывшей
Польше, достал там Английских Суффольских мелкого
рода тонкошерстных овец и баранов, которые, быв
пригнаны сюда, размножились до полутораста. Потом
в 1797 году, когда покойный фельдмаршал граф Разумовский выписал для себя Шпанских овец и баранов
с славных овечьих заводов князя Лихтенштейна,
что в Австрии около Триеста, здешние владельцы
(Ивайтенки принадлежат двум помещикам, именно,
господам генерал майорам и кавалерам Михайле Васильевичу и Александре Васильевичу Гудовичам, кои
владеют всем своим имением вместе и нераздельно)
не оставили воспользоваться сим случаем и вместе с
теми выписали для себя двадцать овец и двух баранов; получа сих, тотчас баранов Английских отдалили,
а часть овец начали спущать с Шпанскими баранами;
Шпанских же овец для размножения чистого Шпанского рода держали особливо. Первые родившиеся
от Суффольских овец и от Шпанских баранов ярочки
оставлены в заводе, а барашки отдалены; сии вновь
родившиеся имели шерсть тоне, нежели была на

268

И.Н. Рухлядко, Р.С. Рожков

•

Ивайтенки

Ивайтенки. Фрагмент парковой скульптуры

Кирпич с маркировкой «Г»

с 30000 набранными казаками двинуться по назначению, предоставляя брату пополнять это число 10
тысячами и затем присоединиться к нему. Так и было
сделано. Но едва младший Гудович вступил с войском
своим в Литву, как начал грабить польских помещиков, обирая их дочиста и отправляя награбленное в
свое имение, лежавшее за Мглином.
Тут было все: оружие, серебро, мебель, экипажи,
съестные припасы, водка, стада, заводские лошади,
полотна и сукна фабричные и т.д. Между прочим,
похищена была дорогая, украшенная брильянтами
сабля в 60 тысяч рублей, дар Петра Великого деду
помещика Галинского, под предлогом, что она может
послужить оружием против русских. Офицеры не
отставали от своего начальника и также бессовестно
грабили на свою руку. Господин Галинский исчислил
предводителю все свои потери, предлогом этого
грабежа служило нам брение не оставлять ничего в
добычу французам и помешать полякам в подании
помощи неприятелю; но ведь Галинский был предан
императору Александру и четверо его сыновей служили в гвардии. Наконец весь его образ действия в
трудном положении, в котором находились поляки,
угрожаемые и французами и русскими, не обнаружил
и тени измены с его стороны. Как бы ни было, в настоящих обстоятельствах для Галинского важно было
свидетельство графа Гудовича, что в поместьях его
не было сделано никаких приготовлений для приема
французов. Но граф отнекивался, не давал свидетель-

ства, по крайней мере, по известной жадности своей,
согласился дать его только с одним условием, чтобы
Галинский отдал ему десять пудов своего серебра.
Гудович воображал, что Галинский станет просить
уступки, и очень удивился, когда тот согласился на
условие, не сделав ни одного возражения. Бумага
была подписана и серебро доставлено. Но когда при
вешании серебра оказался недостаток в несколько
фунтов, которые граф требовал пополнить, Галинский
заплатил деньгами ценность недостающего. Все это
происходило в имении Галинского, в его доме, которым граф завладел. Наконец граф уехал, а Галинский
со свидетельством отправился в другое свое имение.
Тут он заметил, что в свидетельстве не доставало
какой-то формальности, Предвидя, что граф и эту
даром не выполнит, он надел на палец дорогой перстень в пять тысяч рублей, сел на лошадь и поскакал
к графу. Из опасения какой-нибудь новой плутни
Галинский, слезая с лошади, просил вызвать графа
на балкон, но граф, как и ожидал того Галинский, не
согласился исправить свидетельство. Тогда Галинский
обещал подарить ему перстень, если он исполнит его
просьбу. Граф взял бумагу, а когда вернулся с нею, не
хотел давать ее Галинскому прежде, нежели этот не
вручит ему перстня: наконец, оба обменялись тем,
что держали в руках. Галинский отъехал на некоторое
расстояние, потом стал и громко закричал Гудовичу:
«Прощай, граф, теперь ты в моих руках: через эту
бумагу мне воротят все то, что ты у меня награбил».

269

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
нас повели посмотреть роскошную русскую баню.
Комнаты были вымощены белым мрамором, стены
выложены изразцами, а частью и сплошными зеркалами… Долго оставались мы при лунном свете в саду,
пока не позвали нас ужинать. Стол был накрыт в зале,
убранной по-турецки, и все время играла музыка.
Экономка очень старалась угодить своим гостям. На
другое утро рано гости стали разъезжаться».
Единственный сын Петра Васильевича Гудовича
– Петр – умер в раннем возрасте, поэтому имение
Ивайтенки отошло к потомкам его брата – графа
Василия Васильевича. Известно, что в 1860-х годах
село Ивайтенки принадлежало внуку графа Василия
Васильевича – его полному тезке – графу Василию
Васильевичу Гудовичу.
Граф Василий Васильевич Гудович-внук (1819–1886)
служил в лейб-гвардии Конном полку, а по выходе в
отставку полковником в 1857 году проживал большей
частью в Москве и в имении Ивайтенки. Интересную
характеристику в своих воспоминаниях оставил о
графе Василии Гудовиче его хороший знакомый,
известный историк граф Сергей Дмитриевич Шереметев:
«Еще одно лицо напрашивается в мой поминальный список. Лицо мне дорогое и любезное, с которым
связано много светлых воспоминаний минувшего. Имя
его хорошо известно Конногвардейской семье сороковых и пятидесятых годов и тогдашнему обществу.
Оно звучит и семье нашей родственно и сочувственно.
Это имя – графа Василия Васильевича Гудовича.
Дослужившись до полковника в Конной гвардии,
он вышел в отставку в конце пятидесятых годов
и поселился в Москве, где у него были большие
родственные связи. Жил он когда-то широко и нараспашку. Гораздо позднее он нашел себе счастье и
покой, женившись на княжне Варваре Николаевне
Щербатовой, некогда одной из красавиц Москвы.
В коронацию императора Александра II о ней, как
и о Варваре Алексеевне Шереметевой, писали в
иностранных газетах как о красавицах. Они были
подругами детства и таковыми остались на всю жизнь.
Почти одновременно состоялись обе свадьбы – графа
В.В. Гудовича и графа В.И. Мусина-Пушкина. Тесная
связь сблизила и мужей благодаря дружбе жен.
Граф Гудович был человек верной и крепкой
дружбы. Все знавшие его питали к нему сердечное
влечение и уважение. Когда-то лихой кавалерист
и несколько кутила, он доживал свой век добрым
семьянином, окруженный вниманием и попечением
своих близких, тесно примыкая к кружку Шереметевых с их друзьями. Все наши семейные радости, как
и семейные печали, разделялись им, словно он был
членом семьи, и таковым он был и в других своих
многочисленных дружеских сношениях.

Господа Скорупа обошлись с Галинским с большим
уважением, он пробыл у них целый день. По отъезде
его предводитель, рассказав мне, как дело было,
прибавил: «Трудно поверить, что этот граф, который
низостями своими бесчестит русское дворянство, что
этот человек принадлежит к достойнейшей фамилии,
члены которой служили государству с отличием и
преданностью. У него пять братьев. Старший был
генерал-адъютантом при особе Петра III, и был чрезвычайно ему предан; другой, фельдмаршал, победитель при Анапе, третий, генерал-лейтенант, живет в
отставке в нашем уезде. Мы уважаем его глубоко за
честный и прямой его характер: четвертый, тот, что
в Могилеве, без ведома которого брат его поступил
так бессовестно с Галинским. Но он будет строго наказан. Говорят, будто император Александр сказал,
что он заслуживает виселицы; он будет разжалован,
из имения его будет выплачено все награбленное
у Галинского, а остальное перейдет к братьям его».
Далее Де ла Флиз описывает свои впечатления
от посещения имения графа Петра Гудовича: «Через
некоторое время мы едем в село Ивановку (имеется в
виду село Ивайтенки), имение графа Петра Гудовича,
где находился большой господский дом. В этом самом
доме нас приняла полная, красивая немка, женщина,
которую граф содержал и сделал хозяйкою дома. Она
повела нас через богатые комнаты в египетскую залу,
так названную по отделке и убранству в египетском
вкусе: тут были картины, изображавшие пирамиды,
были сфинксы и под ними иероглифические надписи.
Вскоре по входе нашем раздалась музыка. Нам подали чай на серебряном сервизе. Я обратил внимание
на лежавший перед нами большой серебряный
поднос с гербом, изображавшим три стрелы и над
ними корону. Это не был герб семейства Гудович, так
как их герб: разрушенная крепость и литера «А» (т.е.
Анапа), был мне знаком. Я спросил графиню (Варвару
Васильевну Гудович), что значат эти стрелы, на что она
отвечала мне вполголоса и с видимым отвращением,
что это герб семейства Галинских, того, что Петр
Гудович ограбил во время своей экспедиции в Польшу. Господин Маркевич предложил мне осмотреть
с ним весь дом. Длинные и темные коридоры вели
в различные, довольно богато меблированные комнаты, украшенные картинами и статуями. Все вместе
представляло нечто вроде лабиринта, а некоторые
комнаты едва освещались маленьким стрельчатым
окном в одно стекло. Казалось, архитектор этого
здания хотел соорудить подобие средневекового
замка. Воротившись к обществу в сад, мы осмотрели
там китайский домик в три крошечных этажа, выстроенный по образцу жилища мандарина, с позолоченною кровлею и крылатым драконом на верхушке.
Все комнаты были убраны в китайском вкусе. Потом

270

И.Н. Рухлядко, Р.С. Рожков

•

Ивайтенки

ющего добродушия звучала в нем неизменно до
последних его дней!
Вижу я это доброе, простодушное лицо, эти улыбающиеся светлые глаза и выразительные седые
усы. Старый кавалерист и кутила сказывался в нем
до конца дней. При том это был человек глубоко
верующий, искренно православный, чисто русский,
скромный и по-христиански милосердный. При нем
нельзя было поддаваться унынию; всегда находил
он ласковое, участливое слово, которое оживляло и
смягчало иногда горькие минуты.
Зато как хорош он был на пирушках, когда начинал
рассказывать случаи из своего прошлого, вспоминать
о людях, уже давно отошедших; сколько было в нем
изящества и благородства даже и тогда, когда он являлся нараспашку. Тонкий знаток и ценитель всего
изящного, он имел особую страсть к часам, и у него
сохранилось собрание старинных карманных часов
и немало других предметов искусства.
Было у него также пристрастие довольно оригинальное к павлинам, и разводил он их у себя в черниговском имении, в Ивайтенках, в большом количестве, причем особенно дорожил белыми павлинами!
Был у него и конный завод в полтавском имении в
Житовой долине, и им занимался он с любовью; курил
он собственный табак, откуда-то нарочно им выписываемый. Его окружала семья самою горячею заботою».
От брака с княжной Варварой Николаевной Щербатовой (1834–1882), граф Василий Васильевич имел
8 детей: Александру (1860–1865), Сергея (1861–1862),
Марию (1863–1865), Варвару (1865–1953) – в замужестве княгиню Урусову, Василия (1866–1945), Екатерину (1868–1948) – в замужестве графиню Уварову,
Александра (1869–1919) и Анастасию (1871–1944)
– в замужестве княгиню Голицыну. Четверо младших
детей родились в селе Ивайтенки и были крещены в
местной Преображенской церкви. Проследим же их
дальнейшую судьбу:
Граф Василий Васильевич (1866–1945) – последний владелец села Ивайтенки – проживал большей
частью в Петербурге, где служил при дворе в должности шталмейстера, избирался санкт-петербургским
губернским предводителем дворянства. Был женат
дважды: первым браком– на княжне Надежде Петровне Гагариной (?–1915), от брака с которой имел
3 детей: Василия (1894–1961), Петра (1895–1914) и
Анастасию (1897–1988) – в замужестве Родзянко:
вторым – с 1920 года на Нине Ивановне Подониковой (1900–1946), от брака с которой имел сына
Александра (1923–1984). Граф Василий Васильевич
умер в эмиграции, в Ницце (Франция). Там же во
Франции, в городе Ланьи, скончался его старший
бездетный сын Василий, женатый на Елене Сергеевне
Елисеевой (1892–1970). Средний сын – Петр – погиб

Я застал его на закате. Типичное малороссийское лицо старого гетмана, длинные седые бакенбарды и седые же усы, оно так и напрашивалось под
кисть художника. Нрава веселого и общительного,
он казался моложе своих лет, потому что всегда
был юн духом и, несмотря на недуги приближающейся старости, принимал к сердцу все так же
живо и участвовал неизменно в общем движении,
всем интересуясь, за всем следя,– с чувством той
почтенной независимости, которою так обладали
люди прежних поколений. Его разговор был приятен и согревателен, его говор даже имел свою
особую своеобразную привлекательность. Он
был всегда изящен, всегда благожелателен, всегда
ровен в своих сношениях и очень снисходителен.
Редко осуждал он, да и то с оттенком особого добродушия.
Любил он свою родную Малороссию и свои поместья, которыми особенно дорожил. Ивайтенки и
Шкрябино были его любимыми имениями; о них он
часто говаривал. Военная жилка осталась в нем до
конца дней, и когда он умер, то, согласно воле его,
похоронили в дорогом ему конногвардейском мундире. Этот мундир надевал он во время высочайших
приездов в Москву и в особо торжественные случаи
и без него никуда не выезжал. В нем появлялся он
и на дворянских выборах, посещая их неизменно и
принимая к сердцу все нужды дворянства.
В зале, где обыкновенно во время выборов подавали завтрак, у него было свое излюбленное место, во
главе Бронницкого стола; любил он, когда к нему подсаживались и обращались, как к старшему товарищу
и человеку опытному. Граф Гудович был неизменный
участник всех гастрономических и иных обедов,
устраиваемых тем кружком его друзей, в среде которых были граф А.В. Бобринский, В.А. Шереметев,
Д.С. Сипягин, С.С. Перфильев, Ф.Н. Шипов и другие. Он
не отказывался и от загородных поездок к цыганам и
не избегал общества молодежи, всегда умея себя держать непринужденно и с достоинством; присутствие
его оживляло молодежь, придавая особый характер
этим ужинам и поездкам.
Он никогда не был специалистом-хозяином,
по дружбе и по родству он был особенно близок
Г.П. Галагану и графу А.С. Уварову. Хозяйством больше занималась княгиня Варвара Николаевна, перед
которой он благоговел и которую пережил, горько
ее оплакивая, но пережил недолго …
Молодость его прошла, говорят, шумно и широко,
но она не заглушила в нем золотого его сердца, ни
верности чувств, ни благородства стремлений, ни
бесконечной доброты. Все в этом человеке было
просто, правдиво, честно в высоком значении этого
слова, и струна неподдельного веселья и подкупа-

271

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
Оригинальная архитектура дома носит «готическую» обработку, хотя вся она заключается в стрельчатом очертании оконных и дверных пролетов да в
довольно высоком подъеме фронтонов, украшающих
торцовые, выступающие части фасада дома и его
среднюю часть. Обычным большим окнам, в поле
этих фронтонов, тоже придана стрельчатая форма.
В сущности, этот «готический дом» весь основан на
классическом приеме, где «готические» очертания
окон – классических пропорций – рисуются на строгой глади стен.
Странное впечатление производит этот дом: сурово строгая его архитектура, его расползшаяся приземистая форма, с тяжелой, мрачно нахлобученной
высокой крышей дышат подлинным средневековьем.
И не уютом веет от этих мрачных стен, а чем-то аскетическим и отрешенным.
Длиннейшей анфиладой тянутся переделанные,
лишенные убранства коридоры-залы, своим однообразием и тяжелой приземистостью пропорций
навевающие удручающую скуку. От прежней художественной обработки комнат остался один лишь
«египетский зал» с входным портиком из четырех
колонн. Портик, плафон и стены этого коридора-залы
расписаны преимущественно набором всевозможных иероглифических знаков, изредка перемежающихся с несложной орнаментацией египетского
стиля. Весь зал заставлен витринами и столами со
статуями, бюстами, бронзой и многими предметами
художественной индустрии, превратившими зал в
какой- то музей прикладного искусства.
Все эти «китайские домики», «египетские и конфуциевы залы» в связи с «готической» архитектурой
дома и роскошью «английского» парка с «классическими урнами» указывают на эксцентрический вкус
владельца, предвосхитившего те архитектурные идеалы, которые были в большом ходу с средины 19-го
века. Эта эпоха эклектизма допускала во внутренних
отделках зданий часто совсем недопустимые соседства, где находилось место чуть не для всех стилей.
Безразличное отношение к античному классицизму,
создавшееся благодаря увлечению романтизмом,
отводило ему второстепенное место и часто заменялось более отвечающим духу времени ренессансом,
не столь грандиозным и более нарядным и уютным.
Запустевшая и заглохшая Ивайтенская усадьба
когда-то оживлялась шумной жизнью. Владелец
усадьбы, генерал-майор граф Михаил Васильевич
Гудович, был современником графа П.В. Завадовского, владельца Ляличей, и фельдмаршала графа
К.Г. Разумовского и был с последним в родстве. Он часто наезжал к фельдмаршалу в Батурин и находился
там в день его смерти. Старая подруга фельдмаршала
графиня София Осиповна Апраксина особенно бла-

в бою во время Первой мировой войны. Младший –
Александр – скончался в Лас-Вегасе в США холостым.
Таким образом, старшая линия графской ветви рода
Гудовичей пресеклась.
Графиня Екатерина Васильевна (1868–1948) в
1891 году в Москве вышла замуж за графа Федора
Алексеевича Уварова (1866–1954). Вместе с двумя
дочерьми – Варварой Мещериновой (1892–1966) и
княгиней Екатериной Оболенской (1893–1975) супруги эмигрировали во Францию, проживали в Ницце,
где и умерли.
Граф Александр Васильевич (1869–1919) служил
ярославским вице-губернатором, а затем – петроградским гражданским губернатором. После
Октябрьской революции был арестован и в январе 1919 года расстрелян в одной из московских
тюрем. Женат он был на дочери вышеупомянутого
графа Сергея Дмитриевича Шереметева – графине Марии (1880–1945), от брака с которой имел
4 детей: Варвару (1900–1938) – в замужестве княгиню Оболенскую, Дмитрия (1903–1937), Марию
(1905–1940) – в замужестве княгиню Львову и
Андрея (1907–1994). Судьба их сложилась трагически. Оставшиеся в Советской России вдова
и дети графа Александра Васильевича Гудовича
подвергались неоднократным арестам и тюремному заключению. Графиня Мария Сергеевна
умерла в эвакуации в Куйбышеве (Самаре), пережив троих детей: Варвару, репрессированную
и расстрелянную вместе с мужем в сталинских
лагерях; Дмитрия, также репрессированного и
расстрелянного на Бутовском полигоне под Москвой, и Марию, утонувшую в Волге в возрасте
35 лет. Оставшийся в живых граф Андрей Александрович скончался в глубокой старости в 1994 году.
Детей у него не было, таким образом, старшая ветвь
рода графов Гудовичей окончательно пресеклась.
Графиня Анастасия Васильевна (1871–1944), в 1896
году вышедшая замуж за князя Алексея Дмитриевича Голицына (1871–1927), вместе с мужем и детьми
эмигрировала в Испанию, где и скончалась в городе
Бордигера.
Возвращаясь к судьбе имения Гудовичей в селе
Ивайтенки, обратимся к его описанию, помещенному
в 1914 году в книге «Дворцы и церкви Юга»:
«Между Почепом и Ляличами, былыми культурными оазисами глухого края, находится усадьба
Ивайтенки графа Гудовича, когда-то пользовавшаяся
известностью и славившаяся своей затейливостью
и благоустройством. В настоящее время усадьба лишена описанных красот, но дом еще цел и обитаем.
Широко раскинувшись «покоем», симметричный
двухэтажный дом своими боковыми корпусами выдвигается вперед…

272

И.Н. Рухлядко, Р.С. Рожков

•

Ивайтенки

содержащая более ста собак, и овчарня. Справа от
имения располагалась конюшня. Здесь же в усадьбе
были две церкви. Одна внутри двора, другая – на
холме справа. Эта церковь обслуживала прихожан
из Ивайтенок, Вялек, Вязовки, Плевок. Церковь была
очень красивой, огороженной в два ряда липами и
кирпичным забором. Крестьяне ходили в церковь по
мосту, ездить по которому не разрешалось; для этого
существовала объездная дорога.
В Ивайтенках располагались пивоваренный завод,
три мельницы, пеньковые склады. Все имение было
огорожено кирпичной стеной. На каждом кирпиче
стояли инициалы Гудовича. Фрагменты кирпичей
из усадьбы Гудовичей находятся сейчас в Унечском
районном краеведческом музее.
В 1917 году имение Гудовичей было разграблено и
разрушено. До наших дней сохранились лишь остатки сиреневой аллеи, которая когда-то спускалась от
оранжерей к пруду.

говолила к графу Гудовичу, по-видимому, имевшему
благодаря этому большое влияние на образ жизни
добродушного и бесхарактерного фельдмаршала.
В Ивайтенской усадьбе мало художественного,
и ее запущенность переносится легко. К ней как-то
идет окружающая ее лесная глушь, этот сумрачный
дух прошлого – дух забывчивости, где еще носится и
живет тихое веяние минувшей безвозвратно жизни».
По воспоминаниям старожилов, дошедшим до
наших дней, дворец Гудовичей в Ивайтенках состоял из 365 комнат и имел три этажа. Все лестницы
были увиты цветами, внутри помещений– множество зеркал. Перед дворцом располагался пруд, к
нему вели мраморные ступеньки, вдоль которых
стояли мраморные статуи. В пруду плавали лебеди,
в парке гуляли павлины. Слева располагалась оранжерея с редкими цветами, которые Михаил Васильевич привозил со всех концов света. В сторону от
с. Плевки (сейчас это с. Вишневое) находились псарня,

273

274

А.В. Шпунтов

•

Понуровка
Предполагается, что автором усадьбы был итальянский архитектор Джакомо Тромбаро, приехавший в
Россию в 1779 г. вместе с Кваренги и строивший во
многих местах средней полосы России усадьбы и
городские здания. Однако документальных подтверждений этому пока не найдено.
Вблизи усадьбы в начале XIX в. была устроена
большая суконная фабрика, оборудованная новейшими заграничными машинами. Сукна продавались
на ярмарках Киева, Курска, Полтавы, Брянска и других
городов. До нас дошли церковь Рождества Богородицы, несколько хозяйственных строений, запущенный
парк, а также заросший пруд и сильно обветшавшая
церковь Александра Невского (Троицы).

садьба в Понуровке давно привлекала внимание
любителей старины и искусства. Понуровский
ансамбль был выдающимся произведением архитектуры и садово-паркового искусства. Территория
усадьбы, состоящей из ряда зданий и парка, в плане
представляет прямоугольник.
Она располагается на левом возвышенном берегу запруженной речки Рёвны, которая образовала искусственное озеро. Центром усадьбы был
возведенный в 1804 г. дом – парадное двухэтажное
здание величественной архитектуры со стройным
шестиколонным портиком коринфского ордера на
главном фасаде.
Перед домом по канонам классической архитектуры был разбит регулярный сад. В центре находилась
большая круглая клумба цветника. Вокруг – песчаные
дорожки, искусно подстриженные деревья, украшающие подъезд к дому.
От этой парадной части шли две продольные аллеи
вдоль боковых фасадов здания, одна из аллей начиналась от церкви.
По сторонам дома находились два несколько
выдвинутых вперед флигеля. Ближе к плотине стояла колонная беседка-ротонда (использовалась под
библиотеку), оградой она соединялась с правым
флигелем. Рядом с беседкой возвышалась нарядная
церковь, возведенная ранее усадебных построек и
ставшая высотной доминантой всего ансамбля. За
домом, к северу от церкви, находился регулярный
парк, в котором были пруд с островком и различные
садово-парковые сооружения. Продольные аллеи пересекались поперечными, разбивая парк за домом на
прямоугольные участки, самые удалённые из которых
были заняты фруктовыми деревьями.

Понуровка. Флигель
(архитектор Дж. Кваренги)

Понуровка. Общий вид усадьбы. Фотография нач. XX века

275

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Церковь Рождества Богородицы, 1778 г.

ЦЕРКОВЬ
РОЖДЕСТВА БОГОРОДИЦЫ

своей красавицей женой Рёвой основали поселение.
Раскольники отсюда были удалены cтapодубским
полковником Семеном Самойловичем, завладевшим
селом. Затем селом владел его брат Яков, а с 1687 г. по
1893 г. – Мазепа. После него Понуровка была «отдана»
Михаилу Миклашевскому, род которого владел селом
и усадьбой в нем до 1917 года. В течение ХVIII – начале XIX века в селе сложилась классическая русская
усадьба. Несколько поодаль от неё, на другом берегу
крупного искусственного озера находится Троицкая
церковь.

Церковь Рождества Богородицы (1778 г.) представляет собой крупное центрическое здание с оригинальным четырехлепестковым построением (отдельно
стоявшая колокольня утрачена), имеет массивные
кирпичные стены, оштукатуренные снаружи и внутри. Она является сложным сооружением, в котором
классический декор сочетается с объемно-плановой
структурой, характерной для более раннего украинского барокко. Сейчас купол один, центральный, но
не исключено, что их было или предполагалось пять;
четыре дополнительных располагались крестообразно вокруг главного.
Характерной особенностью является чёткое
членение горизонтального массива поясом на два
этажа, с рядом окон в каждом, хотя изнутри все
пространство открыто снизу доверху. Наружные
объемы украшены многочисленными пилястрами,
к тому же по первому этажу они рустованные, что
типично для классицизма. Как утверждает местное
предание, внутри храм был расписан живописцами, вывезенными из Италии. От росписей остались
кое-где следы. В целом памятник очень интересный,
и прискорбно, что он длительное время находился в
аварийном состоянии.
Село расположено на речке Рёвне в 25 километрах
от Стародуба на юг. Понуровка возникла в 1663 году
как поселение раскольников. Его название связывается в местной легенде с именем Понура – отца
сказочного трудолюбивого Бути, который вместе со

ЦЕРКОВЬ СВЯТОЙ ТРОИЦЫ

Церковь Святой Троицы в «Историко-статистическом описании Черниговской епархии» (1873 г.)
датируется 1687 годом. В 1745 году была перестроена. Видимо, позже приобрела тот облик, который
сохранился до настоящего времени. Ранее она находилась в другом месте села, в 1852 году перенесена
на кладбище «к отчим могилам» Миклашевских. Здесь
и доживает свой век в полуразрушенном состоянии.
А жаль, эта небольшая церквушка интересна своей архитектурой, своей органической связью с элегическим
пейзажем сельского кладбища. План крещатый, традиционный, вытянутый по продольной оси. В объемах
доминирует кубический четверик церкви, которому
явно подчинены и интимная колоколенка над папертью, и пятистенный алтарь, и небольшая трапезная,
и совсем домашние крыльца – тамбуры боковых выходов. Внешняя отделка памятника – обшивка тесом.
Архитектурные формы имитируют каменные. Крупные
полукружные окна боковых фасадов, арочные верха

276

А.В. Шпунтов

•

Понуровка

Понуровка. Церковь Святой Троицы. 1745 г.

Графическая реконструкция В.Н. Городкова

277

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
подчеркивала архитектуру главного дома, его величественный шестиколонный коринфский портик над
нишей фасада.
Перед парковым фасадом была «обширная, круглая площадка, в начале ее цветник, а далее газон,
окаймленный кольцом развесистых деревьев. Налево
невдалеке старенький, хорошей архитектуры домик,
наполненный книгами. Далее в парке оранжереи: в
них вьется виноград, желтеют абрикосы и дозревают
персики. За оранжереями аллеи тенистые, уютные и
разные «любимые места». Это «аллея любви», «грот
зеленый», «грот вздохов» и т.п. В левой части парка
сохранился до наших дней сильно заросший пруд с
островом. Рисунок дорожной сети этого участка забыт.
Живописные «природные» очертания пруда и
группы столетних деревьев подсказывают, что внутри
этого участка, возможно, была отдана дань вкусам века
– «английским садам» с их свободной планировкой.
Пространственная композиция парка основана на
контрасте величин и форм деревьев, заполнявших его,
на чередовании света и тени. Тенистые зеленые тоннели липовых аллей в окнах между стволами открывают
наполненные светом картины полян с фруктовыми
деревьями.
Озеро на Рёвне и по соседству с ним парк находятся
среди застройки. Это большое богатство села. Они
придают своеобразие и живописность его облику,
наполняют светом, блеском и свежестью, нарядной
праздничностью.
К сожалению, в последние годы новые индивидуальные усадьбы, особенно в южной части, все более
поджимают парк. В конечном итоге могут изолировать
его от общественного центра села, что, конечно, не
в интересах развивающегося населенного пункта.
Старинный прекрасный парк и без того существует
сейчас в урезанном виде, занимая 17 гектаров из
былых тридцати. Сохранить его хотя бы в таких пределах – наш долг.
В свое время известный знаток старины Г.К. Лукомский посетил Понуровку. Его очерк с описанием
усадьбы был опубликован в журнале «Столица и
усадьба» за 1914 год. Стиль его повествования столь
колоритен, а описание усадьбы столь подробно, что
мы решили воспроизвести его очерк полностью, с
незначительными сокращениями.
«18-го октября 1815 года в письме своем к сенатору Михаилу Павловичу Миклашевскому граф
Н.П. Румянцев писал: «Я сам тужу, что не застал Ваше
Превосходительство в прекрасном селении Вашем, и
которого, позволительно сказать, не в праве хижиной
называть. В чужих даже государствах, где более приоб-

звонов колокольни, оригинальные овальные окошечки тамбуров очень «сочно» обрамлены деревянными
«камнями» на архивольтах, главный вход выделен
парой тосканских колонн. Карнизы и цилиндрическая
трибунка утраченной главы церкви – все должно было
выглядеть, как в камне.
Гармонична и красива эта весьма ладно скомпонованная церквушка. Она является интересным образцом распространения в русской провинции стиля
классицизма. Свои классические черты Троицкая церковь получила, можно думать, в годы переустройства
усадьбы Миклашевских. В конце XVIII – начале XIX века
здесь был построен прекрасный главный дом усадьбы.
Биограф Миклашевских Чижов авторство его проекта
приписывает Д. Кваренги. Может быть, и не без оснований. Архитектура фасада его стилистически близка
замечательному зодчему. Фасад теперь не существующего дома, а также один из сохранившихся флигелей
характерны для классицизма. Вполне возможно, что с
целью достижения единства ансамбля усадьба и Троицкая церковь были наряжены в одежды классицизма.

«ВИДЕНИЕ ЭЛЛАДЫ»1

Парк начинался от озера и, занимая территорию
более 30 гектаров, охватывал великолепный классический ансамбль зданий усадьбы, раскинувшийся
широким фронтом на небольшом удалении от озера,
и распространялся вглубь территории более чем на
полкилометра. Фигура его участка вписывалась в прямоугольник шириной четыреста пятьдесят – пятьсот
метров и длиной около семисот метров. Перед барским домом располагался парадный двор. Люди XVIII
века любили импозантность, и торжественно-строгой
архитектуре зданий как нельзя лучше соответствовал подъезд по закругленной дороге, огибающей
роскошную клумбу. Приближение по полукольцевой
дороге развертывало здания перед взором зрителя и
давало возможность не спеша рассмотреть и оценить
по достоинству их архитектуру. Здесь было на что
посмотреть!
Первой открывалась группа старинного Рождественского храма с отдельно стоящей колокольней. Ее
архитектура, навеянная мотивами и формами русского
барокко середины XVIII века, настраивала посетителя на восприятие старины. (Руины этого памятника
сохранились доныне). Далее – небольшая беседка –
ротонда оригинальной формы, окруженная цепочкой
ионических колонн, объединенная оградой с барским
домом. Последний несколько отступал в парк, выдвинув вперед два флигеля. Их скромная архитектура, как
музыкальная пауза между двумя яркими мелодиями,

«Видение Эллады» – часть очерка из книги В.Н. Городкова «По старинным аллеям», посвященного памятнику ландшафтного искусства – парку
в Понуровской усадьбе (прим. редактора-составителя).

278

А.В. Шпунтов

•

Понуровка

Схематический план усадьбы (арх. В.Н. Городков, 1969 г.)
из замечательнейших произведений венецианского
художества...»
Но даже если эта усадьба и не была «одним из замечательнейших произведений», то действительно она
была таким «произведением», которое создалось под
влиянием лучших образцов именно этого «венецианского» художества, отразившегося в формах постройки. Быть может, и не сам Джакомо Гваренги составлял
проект; даже почти наверно можно сказать, что не
он сам строил этот дом; возможно авторство и другого, одновременно с Гваренги, приехавшего в Россию
зодчего Тромбаро, воздвигавшего в России усадьбы и
городские здания («ряды, присутственные места»). И
также сомнительно указание на авторство Гваренги
в соседних с Пануровкою постройках: в доме села Гринева (князя Голицына).
Но если бы даже «Гринев» (дом этой усадьбы более богатых, нежели Пануровский, форм) и другие
здания этого края («Ляличи» графа Завадовского)
строил сам Гваренги – это не исключало бы возможности сооружения «Пануровки» другим зодчим;
вероятность же его авторства должна быть

выкли, чем у нас, к хорошим зданиям и по правильной
архитектуре украшать городские усадьбы – немного
таковых, какова ваша. Прельщался я домом, а также
радовался я заведенной вами фабрикой; усадьба ваша,
конечно, и по целому государству одна из лучших; кто
любит отечество свое и видит устроение Ваше,
с удовольствием заметить должен, что, когда Вы
изволите ему служить отлично как сенатор, еще о
пользе его печетесь как помещик...»
Первыми строками этого письма канцлер нисколько не думал польстить вкусу владетеля Пануровки и
строителя его дома. Граф Н.П. Румянцев, строитель
многих первоклассных построек в своей усадьбе в
Гомеле, вовсе не мог впасть в пристрастие. Его собственный богатейший дворец по красоте, конечно,
во много раз превышал Пануровский дом.
«Пануровский дом,– говорит биограф М.П. Миклашевского Чижов, – точно не может не обратить на
себя внимание человека со вкусом. План его сделан
известным многочисленными зданиями Петербурга
архитектором Гваренги, а лицевая сторона дома,
равно как и зал, показывают, что все это 6ыло одним

279

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
характеризовал сиявший на груди его девиз: «Польза,
слава, честь».
И дом в Пануровке отражал вполне именно эту
общую физиономию его строителя – человека строгих правил, высокого вкуса, величественных жестов,
и стиль дома соответствовал единственному считавшемуся тогда благородным типу архитектуры
– полному классических традиций.
И вот внук назначенного в 1693 году полковником,
портрет которого украшает собою и поныне торжественный зал Пануровского дома, на склоне лет является строителем усадьбы в стиле итальянских вилл.
«Его Царского Пресветлого Величества» стольник
войска запорожского стародубский полковник С.П.М.,
изображенный в чудесном одеянии из парчи, в красных
сафьяновых сапогах, с лицом серьезным, суровым и
производящим несколько жуткое впечатление, сутуловатый и с безусловно азиатским оттенком в
своей внешности – в начале столетия; и стройный,
просвещенный, во фраке со звездами и с европейским
умным лицом, изысканной внешности – в конце этого
же столетия... Вот как быстро эволюционировали
люди XVIII столетия; вот какие метаморфозы были
возможны еще тогда!
Проехав печальную русскую деревеньку с широкими
улицами, убогими хатками, колодцами с «журавлями»
и лужами воды около них, с понурыми ракитами, с огородами, конопляными зарослями и клунями, вы видите
вдруг белеющую вдали колоннаду, два флигеля по бокам
ее, часовенку и церковь – ensemble построек, отражающийся в сонной воде пруда, поросшего камышом и
«зелием татарским».
Переехав плотину и сделав бойко традиционный
объезд круглой клумбы перед домом, вы подъезжаете
к колоннаде дома, поставленной на высокий пандус с
широкой и пологой лестницей.
Пройдя обширную высокую переднюю, входим в
зал, столь приятный прохладою своею в летний зной.
Живопись изображает небо, видное сквозь открытую
балюстраду. С плафона, расписанного орнаментом,
спускается огромная люстра. Стены зала расчленены колоннами ионического ордера, несущими на себе
арочки полукруглых окон (венецианских). Фриз украшен розетками и меандром (золотым по пурпурному
полю); прелестных профилей карниз отделяет нижнюю часть стен залы от второго яруса, по котором
написаны нежные панно с видами аркадской страны.

подвержена сомнению вот еще по какому основательному поводу2 .
Конечно, портик дома, пропорция колонн, их
стройный силуэт, скромность убранства стен (отсутствие наличников окон), размеры окон, сочность
лепки аканфовых капителей – все это указывает на
руку опытного, лучшего, не провинциального зодчего.
Но неужели мог «Кваренгий», любимец Екатерины II,
такой авторитетный и самостоятельный зодчий,
почти скопировать план проектируемого им дома
с плана виллы Conte Valmaгаnа (ныне Rossi) в Лизиере
(близ Виченцы) в Северной Италии.
Неужели Гваренги мог позаимствовать прямо
из «Quatro libri dell'architеttura» Andrea Palladio, переизданного много раз начиная с 1580 годов, готовый
план и применить его к заказанному ему проекту?
Между тем сходство планов этих двух построек
значительное! И здесь и там (но для Пануровки как
дома в России это представляет мало удобств в
климатическом отношении) в фасаде дома сделана
ниша, слегка выступая из нее, поставлен портик
из 6 коринфских колонн. Прямо из ниши вы входите
в удлиненную комнату. Слева узкая лестница на
антресоли, справа служебные помещения. Прямо
обширный, занимающий середину дома квадратный
двухсветный зал, покрытый подобием зеркального
свода, расписанного живописью; в конце зала налево
и направо вход в продолговатые комнаты. Словом,
разбивка помещений, даже их пропорции и их количество – совпадают совершенно!
Однако таковы были вкусы; таково было подчинение итальянским традициям и влиянию моды; Миклашевскому нравилось это строгое холодное величие
высоких зал, где-то там в полумраке расписанных all
fresco, ему казался единственно допустимым украшением этот благородный портик, гладкий фронтон.
Нравилась мощь пропорций, суровое величие ордера,
и все это и только это – можно сказать – соответствовало вкусу закаленного в боях воина екатерининских времен, сенатора, известного в молодости своей
красотой, которую он, можно сказать, не утратил
до самой смерти: прямой, величественный стан
его сохранил и в старости прежнюю стройность, а
выразительное лицо и пленительная улыбка вполне выказывали врожденное душе его благородство,
доброту, кротость и все достоинство человека, совершившего подвиг жизни, которую так лаконически

Непонятно, зачем Лукомскому понадобилось ставить под сомнение авторство Кваренги, но, сравнивая описание плана дома, сделанное
им, с чертежами названной виллы в Лизийере, внимательный зритель придет к выводу, что Лукомский не прав. Планы, при общем сходстве,
различаются, а внешняя архитектура дома в Понуровке совершенно отлична и носила ярко выраженный «почерк» архитектора Кваренги.
И еще. Сохранившийся в Понуровке один из флигелей ансамбля, не говоря уже об архитектуре фасадов главного дома, безусловно
«кваренгиевской» архитектуры, как в общем виде, так и в деталях. В известной мере Лукомский и сам противоречил своим сомнениям:
«Однако таковы были вкусы, таково было подчинение итальянским традициям и влиянию моды». Дом в Понуровке безусловно «вписывается»
в принципы творчества великого зодчего (примечание В.Н. Городкова).
2

280

А.В. Шпунтов

•

Понуровка
набиты старинными гравюрами, литографиями и
картинками из «Moniteur de la Mode» и других журналов
первой половины XIX столетия.
Здесь мир портних, кружевниц, вышивальщиц, в
шкафах хранятся старинные платья, материи и
платки – гардероб первой половины XIX столетия.
И весь виденный нами образ Пануровки заставляет
поверить в то, что целы еще и в наше время заветы
античного искусства, что сохранны и до сих пор – и
именно в России, в ее глухой провинции – остатки примечательной красоты, как живы еще по сегодняшний
день поверья и предания давнишние…
Выйдя на террасу, ведущую в сад, несколько огорчаешься тем, что пристройка этой веранды, сделанная
сравнительно недавно, мало соответствует стилю
самого дома и что она даже не в характере эпохи,
но зато уют прохладной тени трельяжа, увитого
виноградом, заставляет позабыть о некотором
художественном несоответствии, и так приятно,
растянувшись на chaise-longue, дремать, слушая шум
старинного парка, вдыхать аромат липовых дерев,
наслаждаться сладостью сельской жизни, вкушать
все яства полей, садов, оранжерей усадьбы...
Перед этим фасадом дома – обширная, круглая
площадка, в начале ее цветник, а далее газон, окаймленный кольцом развесистых деревьев.
Налево невдалеке старенький, хорошей архитектуры деревянный домик, наполненный книгами (около
3 тысяч томов) начала XIX века в чудесных переплетах.
Усевшись у окна на антресолях, можно предаться
думам о всех богатствах, рассеянных по равнинам и
лесам России. По дорогам непроезжим какого труда
стоило везти когда-то все эти жирандоли, люстры,
бра, мебель, вазы и портреты! Какая любовь к красивым предметам наполняла сердца наших предков,
если они сумели, преодолевая все трудности, идя на
огромные затраты, насадить среди полей и чащ болотных образцы такой художественной культуры!..
Выйдя из усадьбы к плотине, встретим очаровательную часовенку, теперь беседку, занятую библиотекою – прелестный классический храм! Рядом – церковь, в
ней редкостное, времени Алексея Михайловича, Евангелие. Архитектура церкви – нарышкинское (Московское)
половины ХVІІІ столетия – барокко. Но формы ее просты, детали немногочисленны, и храм по своим массам
сливается и с часовней, и с оградой, и с домом в один
ensemble, который мы видели при въезде. Мелькнувший
и отраженный в сонных водах пруда этот вид, когда мы
покидаем Пануровку, снова перед нами.
Античным видением, почти фрагментом Эллады,
представляется нам снова вся усадьба. Сквозь гирлянды плакучих ив виднеется вся эта белая и стройная группа построек. А шелест камышей как будто
рассказывает о деяниях и стремлениях былых людей,

Богатейший карниз венчает стены зала и плоский
свод с обширными распалубками перекрывает его. В
щеках распалубок также живопись, изображающая
раковины, окруженные лавровыми листьями. Во фризе
венчающего карниза орнамент богатейшей росписи,
изображающий гирлянды, перевитые лентами.
Торжественный зал полон глубокого настроения,
особенно когда звуки меланхолического вальса несутся к высокому его плафону, погруженному всегда
в полумрак.
Из предметов, находящихся здесь, кроме портрета
М.П. Миклашевского упомянем о портрете Александра Благословенного и Государыни – небольших,
но хороших изображениях Императорской четы,
подаренных на память владетелю дома по случаю
посещения его Государем, портрет Петра I и другие.
Зал украшают еще многие другие портреты родственников: Бакуринских, канцлера Безбородко (на
племяннице которого был женат М.П. Миклашевский)
и других. На старинной мебели стоят хрустальные
жирандоли нежной работы: деревца, гирлянды, целые
фонтаны хрусталя различного рисунка с прелестными вставками из цветных стекол! Здесь же часы – одни,
большие, английские, другие – еще более интересные,
на белых мраморных колонках, в виде ротонды.
Впрочем, не будем перечислять все те бронзовые,
хрустальные и иного материала изделия, которыми
буквально наполнен весь дом. Много фарфора. Он собран в столовой, где по стенам развешаны лишь лучшие тарелочные изделия завода Миклашевских (других
Миклашевских, прославившихся фарфоровым заводом,
выделывавших даже иконостасы этого фарфора. Лучшее собрание фарфора Миклашевских, встречающегося почти во всех коллекциях, как и фарфор Гарднера
или А. Попова, у господина Ганзен в Киеве). В гостиной
– чудесные чашки, кувшинчики, флаконы, вазочки, фигурки и т.п. предметы наполняют собою витрины,
уснащают угольники и украшают этажерки.
В гостиной есть еще два-три интересных портрета, и особенно хороша стиля Louis XVI люстра, с сердцевиною зеленого стекла (хотя лучшие в этом роде и
исключительно большие люстры находятся в имении
родственников Миклашевских в усадьбе Очкино).
Далее, налево, в спальне, интересно украшенной
нишею, обработанною колоннадою ионического (типа
Эрехтейон) ордера, висят чудесные виды Италии и
много копий лучших мастеров. Здесь же часы (английский ампир), старинный шкаф, жирандольки…
Наверху, поднявшись по узенькой лесенке со старинными балясинами в антресоли, попадаешь в царство
уюта. И здесь, как в тех пышных парадных комнатах,
много предметов старины – мебель разных дерев, портреты и рисунки в дивных «окантовках», которыми
буквально залеплены все стены; а шкафы шифоньерок

281

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Понуровка. Павильон-ротонда (арх. Дж. Кваренги). Графическая реконструкция В.Н. Городкова, 1976 г.

282

А.В. Шпунтов

•

любивших прекрасные образы, так же как доблестные
подвиги, как нравственные заслуги.
И когда возвращаешься болотистыми перелесками
к далекой станции узкоколейки, в чаще, где рaстут яркие дикие ягоды и белеет ландыш, вспоминается снова
и греческая колоннада портика, и храмик-ротонда, и
покои, убранные в классическом вкусе.
И тогда почудится, что из этой заросли болотной
выглядывают и мерцают веселые и насмешливые
глаза древнего, но все еще живого Пана, бога лесов...».
История усадьбы связана с родом Миклашевских,
ими она обустроена.

Понуровка
Затем, когда в Российской империи встал вопрос о
доказательстве дворянства, Миклашевский смог представить документы, необходимые для того, чтобы его
род, внесённый прежде (в 1785 г.) в 4-ю часть Дворянской родословной книги, был перенесён в 6-ю часть.
Михаил Андреевич (Альбертович) (старший): глуховский городовой атаман (1675–1677); нежинский
есаул (1679–1682); генеральный хорунжий (1682–1683;
1686–1689); генеральный есаул (1683–1687); стародубский полковник (1689–1706); наказной гетман (1706);
получил универсал на сёла Зазирки, Новоселки, Волокитино, хутора Березовщина и Десятуха под Стародубом.
Его сын Андрей был под Полтавой (1709), знатный
войсковой товарищ (1716), стародубский полковник
(1722), генеральный хорунжий (1727), опять стародубский полковник, правда, наказной (1729–1730),
бунчуковый товарищ (с 1735 года). Получил универсал
на с. Белый Колодезь, владел в с. Бобрик Погарской
сотни одним двором и двором в с. Нижнее, имел подсоседков в сёлах Посудичи и Понуровка.
Второй сын, Степан, стародубский полковник
(1725), знатный войсковой (1716–1723) и бунчуковый
товарищ (1736–1748), имел дворы в Глуховской сотне,
жил в Нежинском полку с 1743. Третий сын, Иван, был
бунчуковым товарищем (1729–1740), владел Демьянками, Приваловкой, Руховым, имел владения в деревне Писаревке Мглинской сотни.
Андреевичи: Пётр, бунчуковый товарищ (1759–
1761), стародубский полковник (правитель) (1759–1761),
подкоморий погарский (1765); Иван, бунчуковый товарищ (1760–1769), коллежский асессор (с 1769 года),
надворный советник (с 1771), губернский предводитель
Новгород-Северского наместничества (1783–1784),
имел в Стародубе двор, владел с. Белый Колодезь, где
и проживал; Михаил Андреевич (младший) – стародубский полковник (1769–1778), предводитель шляхты Стародубского повета (с 1773), бригадир, владел дворами
в с. Нижнее.
Степановичи: Антон, Иван, Михаил и Пётр – бунчуковые товарищи (1756–1776); Иван жил в Нежинском
полку. С Ивана Михайловича пошла понуровская
линия Миклашевских, родовым гнездом которых
стала Понуровка. У него был лишь один сын – Павел,
бунчуковый товарищ (1741–1754). В его владении были
Понуровка, Демьянки, Рухов, Приваловка.
Иван Павлович – войсковой (1764) и бунчуковый
товарищ (1764–1775); надворный советник и стародубский предводитель дворянства (1793–1796).
Его брат – Михаил Павлович (род. 1757), прапорщик
лейб-гвардии Семёновского полка (1783); полковник
(1789) и бригадир (1795); действительный статский
советник (1797), тайный советник (1800). Был губернатором волынским (1797–1798), малороссийским
(1798–1800), новороссийским (1800–1803) и екате-

МИКЛАШЕВСКИЕ

Шляхетский род, самый, наверное, знаменитый на
Стародубщине.
Существует несколько версий относительно появления Миклашевских на Левобережной Украине.
Во-первых, это «казацкая» легенда. Её изложил ещё
Модзалевский в «Малороссийском родословнике», и
до сих пор она популярна, несмотря на свою противоречивость: некий реестровый чигиринский казак
Андрушко Миклашенко женился на дочери шляхтича,
атамана городового черниговского Кохановского
Станислава, от этого брака родился сын Михаил, сделавший головокружительную карьеру от казацкого
сына до стародубского полковника. Конечно, в те годы
в казацкой среде случалось всякое, но не до такой же
степени, тем более среди реестровых казаков, а не в
среде запорожской вольницы…
Более правдоподобной представляется версия,
изложенная графом Милорадовичем в «Родословной
книге Черниговского дворянства», её же придерживались и сами Миклашевские, как это следует из
документов середины XIX в.: роспись своего рода они
начинают со Станислава Миклашевского, получившего
привилей на дворянство от Сигизмунда III в 1618 г.; его
сыновья – Павел и Альберт – также получили привилей в 1623 г., а внук его Михаил поэтому называется
здесь не Андреевичем, а Альбертовичем. Не упоминая
имён легендарных Станислава и Альберта, историк
А.М. Лазаревский также убеждён в шляхетском происхождении Михаила Миклашевского (свой очерк об
этом роде в «Киевской старине» он начинает только
с него).
Современные украинские историки относят род
Миклашевских к смоленской шляхте – источником
для этого служит в том числе и упоминание Езефа
(Иосифа) Миклашевского, шляхтича, ротмистра, под
1620 г. в Стародубе, поветовом городе Смоленского
воеводства.
В разные периоды истории семейная легенда то
связывала происхождение рода с польской шляхтой,
то находила свои казацкие корни. При гетманах Миклашевские скромно умалчивали о своём шляхетстве.

283

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
сийским (1801–1802). Испытывал личную неприязнь со
стороны императора Павла (за принципиальный отказ
от иностранных слов в деловой с ним переписке). Был
сторонником идеи политической автономии Украины,
имел связи с новгород-северским патриотическим
кружком. Во время вторжения наполеоновских войск
в Россию составил проект восстановления казацких
полков в Левобережной Украине, получил одобрение
от Александра I, но после войны проект закрыли.
Последние 30 лет жизни Миклашевский провел
вдали от дел, занимаясь сельским хозяйством и совершенствованием своей суконной фабрики в Понуровке,
которую построил в 1811 году. В многосторонней
своей деятельности он постоянно проводил взгляды
о необходимости упорядочения положения бедных и
низших классов. Из усадьбы в Понуровке происходят
многие списки «Істории Русов». В оставшихся бумагах
его сохранились ценные письма к нему Потемкина, Суворова, Румянцева, князя Безбородко и многих других.
Во второй половине августа 1825 года при последней своей поездке в Таганрог «...Государь обедал в селе
Понуровке у бывшего сенатора Михаила Павловича
Миклашевского. Вошедши в зал дома его, государь
взглянул на расписанный в ней потолок и спросил:
«Это работа Гваренги?». «Так точно, Ваше Величество»,
– отвечал хозяин».
Иосиф Михайлович Миклашевский (1800–1868).
Так же как и отец, в молодости он отличился по службе
и в 26 лет в чине полковника вышел в отставку. В 1840
году служил предводителем дворянства в г. Ельне, но
после смерти отца окончательно поселился в Понуровке. Успешно развивая производство на суконной
фабрике, построил в селе аптеку и больницу, наняв
доктора за свой счёт. Также он подарил новый дом
начальной школе. В браке с В.В. Красно-Милашевич
имел четверых детей – трех дочерей и сына Михаила,
унаследовавшего впоследствии Понуровку.
Александр Михайлович Миклашевский (1798 – 1831),
декабрист, был арестован 11 января 1826 года в имении
отца в Понуровке и сослан на Кавказ. Служил там в 42-м
егерском полку. Участник Русско-персидской и Русско-турецкой войн 1827–1829 гг., участвовал в походах Ермолова, Паскевича, кн. Мадатова и гр. Сухтелена, за штурм Карса
произведен в полковники. Вот одно из донесений об Александре Михайловиче царю: «Миклашевский участвовал
в боях и показал себя неустрашимым, находясь в первых
рядах атакующих». Отвага, мужество, высокая военная
выучка принесли ему широкую славу среди участников
Кавказской войны. В 1828 году он был произведен в полковники, а на следующий год назначен командиром 42-го
егерского полка, в котором сам начинал службу.
Убит во главе полка при штурме Агач-Кале (аул
Чум-Кескен) в Дагестане в декабре 1831 г. в 35-летнем
возрасте. Похоронен в крепости Шуша.

ринославским (1803–1804); сенатором (1808–1818).
Женат был на Анастасии Яковлевне Бакуринской
(племяннице князя Безбородко).
Среди его сыновей выделим особо Илью Михайловича, статского советника, женатого на княжне Анне
Владимировне Гагариной; Иосифа Михайловича,
гвардии полковника, женатого на Варваре Васильевне
Красно-Милашевич; Андрея Михайловича, действительного статского советника; Александра Михайловича, декабриста. Да упомянем ещё их сестёр: Софью,
бывшую замужем за фон Бригеном, декабристом, и
Надежду Судиенко (по мужу) (1816–1876).
А среди внуков Михаила Павловича назовём только
двоих. Михаил Ильич был камергером двора его величества и екатеринославским уездным предводителем.
А Михаил Иосифович (1827–1911) был стародубским
предводителем дворянства (1854–1860), его женой
была Юлия Александровна Ширай, а его сын Иосиф
Михайлович получил известность в музыкальной среде.
Коротко скажем о некоторых из упомянутых представителей рода Миклашевских.
Михаил Павлович Миклашевский (1756–1847), хотя
и имел родственные связи с графами Безбородко и
Завадовскими, службу начал простым кадетом (кадетская рота гвардейского Измайловского полка). В 1776
году был пожалован в капралы, «далее до сержантского чина проходил все унтер-офицерския звания, а
в 1782 году переведен в лейб-гвардии Семеновский
полк, где и произведен в прапорщики в следующем
1783 году». Сержантская его служба была отмечена
исполнением важных поручений. Позднее назначается в штаб фельдмаршала князя Г. А. Потемкина его
генерал-адъютантом.
Участник суворовских кампаний, попал в поле
зрения А.В. Суворова при Очакове в 1788 году, а особо отличился в битве при Рымнике (1789). Назначен
полковником Стародубского карабинерного полка
(1789–92). Летом 1795 года он был произведен в бригадиры. В январе 1797 года пожалован императором
Павлом чином действительного статского советника и
назначен губернатором в Волынскую губернию.
Известно, что ему удалось решить такой сложный
вопрос, как противостояние двух религий: православной и греко-униатской. В конце 1797 года император
Павел I повелел ему быть губернатором огромной
Малороссийской губернии с губернским городом
Черниговом. При этом Миклашевский сменил на этом
посту своего тестя, тайного советника Якова Леонтьевича Бакуринского. Женитьбой на Анастасии Бакуринской Михаил Павлович породнился со старшим своим
другом, действительным тайным советником I класса
графом А.А. Безбородко (Я.Л. Бакуринский был женат на
его родной сестре Татьяне). В 1798 году был назначен
малороссийским губернатором (1797–1800) и новорос-

284

А.В. Шпунтов

•

Понуровка

Понуровка. Фрагменты интерьера

Канделябры, жирандоли, часы, вазы,
хранившиеся во дворце

Портрет полковника Михаила Миклашевского, 1706 г.

285

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Михаил Павлович
Миклашевский

Иосиф Михайлович
Миклашевский

Фогель фон Фогельштейн.
Семейный портрет Судиенко

Надежда Михайловна Судиенко

Портал трапезной Выдубецкого монастыря (прорисовка)

Печати Миклашевских:
Михаила Андреевича (1694) и Ивана (1785)

Александр Фёдорович Бриген

286

А.В. Шпунтов

•

Понуровка
Александром Долгоруким, тоже во цвете лет погибшим
на дуэли. К нам по вечерам заходил Лермонтов с общим
нашим приятелем, хромым доктором Мейером, о котором он в «Герое нашего времени» упоминает. Веселая
беседа, споры и шутки долго, бывало, продолжались.
Третий и последний раз я встретился с Лермонтовым в
1837 году, не помню – в Пятигорске или Кисловодске, на
вечере у знаменитой графини Ростопчиной. Припоминаю, что на этом вечере он был грустный и скоро исчез,
а мы долго танцевали…» (1884).
Интересно, что Миклашевские (точнее, Надежда
Михайловна Судиенко) были знакомы с Пушкиным.
Судиенко Михаил Осипович (1802 – 1871) был в 1835 –
1841 гг. новгород-северским уездным предводителем
дворянства, а также попечителем Новгород-Северской и Черниговской гимназий. Автор «Материалов
для Отечественной истории» и книг по истории Малороссии. Поэт дорожил дружбой с Судиенко.
В 1833 году Пушкин посетил его в Москве и в письме к жене писал: «Обедал у Суденки, моего приятеля,
товарища холостой жизни моей. Теперь и он женат,
и он сделал двух ребят... Жена его тихая, скромная, не
красавица. Мы отобедали втроем, и я, без церемонии,
предложил здоровье моей именинницы, и выпили мы
все не морщась по бокалу шампанского». Участница
этого обеда – Надежда Михайловна, урождённая
Миклашевская.
Михаил Иосифович Миклашевский (1827 – 1911)
не пошел по стопам деда и отца, выбрав гражданскую
службу. В 1847 году он окончил училище правоведения и стал успешно продвигаться по чиновничьей
лестнице. В 1854 – 1860 гг. избирался стародубским
уездным предводителем дворянства. С 1860-х годов
он окончательно поселился в Понуровке. В 1875 году
построил в селе свекольно-сахарный завод, на котором работало 330 рабочих из окрестных деревень.
Сахар отправлялся в Москву и на Михайловский рафинадный завод, а патока – на свой же винокуренный
завод в село Рюхово.
Иосиф Михайлович Миклашевский (1882 – 1959) –
советский музыковед, пианист и музыкальный педагог.
Влияние на него оказал стародубский сосед Миклашевских, известный фольклорист А.И. Рубец. Поступил
в Киевское музыкальное училище, которое окончил
в 1911 году по классу фортепиано. Во время учебы в
Киеве был заведующим музыкальным отделом и рецензентом газет «Киевские вести» и «Киевская почта»,
а также редактором и сотрудником киевского журнала
«В мире искусств», в котором опубликовал ряд статей
о творчестве русских и украинских композиторов, о
русско-украинских музыкальных связях. Кроме того,
составил «Очерк деятельности Киевского отделения
Русского музыкального общества (1863 – 1913)» к его
50-летнему юбилею.

В память о сыне Михаил Павлович построил на
сельском кладбище деревянную церковь во имя Александра Невского (церковь Святой Троицы).
Александр Фёдорович Бриген (1792 – 1859). Полковник, участник Отечественной войны 1812 года,
масон и декабрист, член Союза благоденствия и Северного общества.
Отец – премьер-майор Фридрих Эрнест фон
дер Бриген (ум. в 1797 г.) происходил из древнего
лифляндского рода, служил камер-юнкером при
польском дворе, а в 1784 году поступил ротмистром в
русскую армию. Мать – Мария Алексеевна Микешина
(ум. в 1852 г.). Крестник Державина. В службу вступил
в лейб-гвардии Измайловский полк прапорщиком
14 декабря 1808 года. Участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов, участвовал в
Бородинском сражении, контужен. В сражении под
Кульмом ранен в голову. Освобожден от службы по
болезни в сентябре 1821 года в чине полковника
(формально – по болезни, а в реальности – в связи с
полученным правительством доносом, где отмечалась
особо активная роль Бригена в Союзе благоденствия).
Жил в Понуровке, периодически выезжая то в Петербург, то в Киев по просьбе руководителей Северного
общества, хотя формально в состав этого общества он,
вероятно, не входил.
После восстания декабристов был отправлен в
Сибирь. Жена Бригена София Михайловна просила
разрешение приехать на место поселения мужа. Однако она была вынуждена отказаться от переезда, так
как оставить четверых детей у родных у неё возможности не было. В 1838 году Бригену было разрешено
поступить на гражданскую службу, к 1856 году он
дослужился до титулярного советника.
После амнистии в 1856 г. уволен со службы с сохранением получаемой платы. Посетив Понуровку, жил у
младшей дочери в Петергофе. Умер в Санкт-Петербурге и похоронен на Волковом кладбище.
Александр Михайлович (второй) Миклашевский
(1814 – 1905). Тайный советник, екатеринославский
губернский предводитель дворянства. Учился в Московском благородном пансионе и в школе юнкеров
вместе с М. Ю. Лермонтовым. Окончив её в 1834 году,
был выпущен подпрапорщиком в лейб-гвардии Измайловский полк; затем – прапорщик лейб-гвардии Егерского полка. В 1842 г. в чине поручика уволен. Служил
в министерстве внутренних дел: в 1855 г. – коллежский
советник, с 1859 г.– действительный статский советник.
С 1861 г. – действительный член Императорского общества сельского хозяйства Южной России.
Оставил воспоминания о Лермонтове. Вот отрывок
из них: «В Кисловодске я жил с двумя товарищами на
одной квартире: князем Владимиром Ивановичем Барятинским, бывшим потом генерал-адъютантом, и князем

287

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Портал трапезной Выдубецкого монастыря

Печерские ворота
в Киеве

Герб рода Миклашевских
на московском особняке

288

Герб рода Миклашевских
из «Общего гербовника»

А.В. Шпунтов

•

Понуровка
Другие портреты полковника являются позднейшими копиями, но содержат важное для нас отличие
от оригинала – на них изображены совершенно иные
гербы! На одном из них, ныне утраченном, о котором
мы можем судить по публикации Модзалевского,
изображён щит, разделённый надвое: в первой части
– фигуры шляхетского герба «Остоя» (меч между двумя
полумесяцами), во второй части – две перекрещенные
стрелы над подковой.
В течение всего XVIII в. Миклашевские словно
перебирают различные варианты герба, который их
бы удовлетворил. Они пошли проторенным путём:
позаимствовали старый «проверенный» шляхетский
герб у польских однофамильцев Миклашевских3
(Miklaszewski herbu Ostoja).
И вот описание герба из «Общего гербовника»:
«В щите, имеющем красное поле, изображены два
золотыя полумесяца, рогами обращённые к бокам
щита, и между ими виден серебряный меч, означенный
остроконечием вниз».
Однако, несмотря на высочайшее утверждение
герба, на фасаде одного из московских зданий мы
видим иной герб Миклашевских (это 1898 г.): справа
подкова и стрелы, а слева «урезанная», изменённая
«Остоя» (с одним полумесяцем). Миклашевским
стало не хватать пышности, что ли. Появились казак
с пикой и лев, держащие щит, и внизу девиз «IN DEO
SPES MEA».
Но и на этом «приключения» герба не заканчиваются! Уже в наши дни происходит следующая история
с геральдическим наследием Миклашевских: при
выполнении работ (в 1967 – 1982 гг.) по реконструкции трапезной Выдубицкого монастыря сначала
«натянули» тетиву так, что из подковы получился лук,
и щит покрасили в голубой цвет (на том только основании, что не было другой краски); а совсем недавно,
во время реставрационных работ после пожара в
2008 г., было решено перекрасить гербовое поле в
красный цвет (реставраторы ориентировались на
портрет 1706 г.).
Но и это ещё не всё. При реконструкции майдана
Незалежности в Киеве были восстановлены Печерские
ворота. Ворота увенчаны фигурой покровителя Киева
Архангела Михаила, портал украшен (как признают
теперь – ошибочно) гербом Миклашевского, скопированным (за исключением литер, но с лазурным полем!)
с трапезной монастыря …

В 1913 году он за год оканчивает Петербургскую
консерваторию (экстерном) и сдаёт экзамены на
звание «свободного художника». После выпуска, в
1913–1918 гг., сразу оказался директором Петербургского (Петроградского) музыкального института,
выступал как пианист, лектор.
В 1918 г., во время Гражданской войны, выехал в
Харьков. С 1919 г. читал лекции и преподавал фортепианную игру в музыкальных учреждениях города.
С 1940 г. был заведующим кабинетом истории музыки
и преподавателем Харьковской консерватории. В 1944
году защитил диссертацию «Музыкальная культура
Харькова XVIII и 1-й половины XIX веков», за которую
удостоен был степени кандидата искусствоведения.
Скончался в 1959 году в Харькове.
Род Миклашевских породнился со многими известными стародубскими родами: Борозднами, Велинскими, Галаганами, Гудовичами, Дуниными-Борковскими,
Жураховскими, Искрицкими, Корецкими, Лизогубами,
Марковичами, Новицкими, Полуботками, Рубанами,
Рубцами, Скаржинскими, Скоропадскими, Судиенко,
Танскими, Туманскими, Уманцами, Швейковскими, Шираями, Шкляревичами… В Понуровке всегда было много
гостей. Вот как, например, рассказывает Бриген о том, как
его встретили там (после возвращения из Сибири): «На
другой день моего приезда начали туда съезжаться. Первый приехал Ширай, потом Судиенко с сыновьями, потом
Николай Петрович Бороздна с Лизаветой Михайловной.
За столом садились до 40 человек…».
В завершение скажем о гербе Миклашевских, поскольку герб их получил большую известность тем,
что в обилии присутствует в различных вариантах на
портретах стародубского полковника Михаила Андреевича и в декоре памятников архитектуры.
Прежде всего, это герб на портале трапезной
Выдубицкого монастыря в Киеве. Трапезная, как и
главный храм монастыря (Георгиевский), построена
полковником в самом конце XVII века. В щите над
фигурой, напоминающей подкову шипами вверх, две
перекрещенные стрелы остриями вниз, вокруг щита
литеры: ММПВИЦПВЗС (Михаил Миклашевский Полковник Войска Их Царского Пресветлого Величества
Запорожского Стародубский).
На известнейшем портрете Миклашевского (1706 г.)
в гербе, помещённом на золотом картуше, в красном
поле золотые две перекрещенные стрелы остриями
вниз и лук с натянутой тетивою.

Матвей Миклашевский из Силезии с сыновьями был нобилитирован в 1569 г. на Люблинском сейме за войсковые заслуги (в войне с Москвой),
и польский род Миклашевских был приписан к родовому гербу Миколая Сенявского Остоя.

289

290

Д.В. Кузнецов

•

Ревны

выведены из подчинения Свенского монастыря и
переведены в разряд дворцовых, государственных.
Свою крепостную повинность отбывали они теперь,
работая на открытой по указу царя полотняной
фабрике, изготовлявшей парусину для молодого
российского флота.
Основателем села, первым фабрикантом и,
может быть, строителем первого храма считается
помещик Степан Осипович Макаров, получивший
за строительство парусиново-полотняной фабрики
и за развитие в Рёвнах фабричного дела дворянство
и крупную денежную награду. Но другое предание
говорит о том, что вроде бы братья Иван и Степан
Макаровы в молодости занимались разбоем и
разбогатели, а потом, чтобы замолить грехи юности, в 1755 году обратились в Святейший Синод за
разрешением на строительство в Рёвнах второй
Спасо-Преображенской церкви. Разрешение было
дано. И по селам, как это было принято, отправились
сборщики денег. Пешком они ходили от селения к
селению, и крестьяне, и рабочий люд, и помещики
кидали в висячие на груди кубышки деньги. Церковь
была построена. В середине XVIII века стараниями
Степана Макарова открылась в Рёвнах и бумажная
фабрика, на которой производилась разносортная
бумага, поставлявшаяся не только в уездные города
Орловской губернии, но и в столицу. Строения фабрики были деревянными, и, судя по документам, на
ней работало 50 рабочих.
Наибольшего расцвета село достигло в XIX веке.
Земли в Рёвенской даче имели тогда многие крупные
сановники и землевладельцы: светлейший князь
В.Б. Голицын, выгоничский помещик Н.С. Салов,
коллежский асессор и кавалер А.П. Брусилов, герой
Отечественной войны 1812 года И.С. Страхов и другие. Иван Сергеевич Страхов, гренадер, подпоручик
Екатерининского полка, принимал участие в Бородинском сражении и в заграничных походах русской
армии, дослужился до чина генерал-майора. Существует предание, что именно им и был, скорее всего,
построен в Рёвнах поместный дом из двух этажей с
мезонином и разбит прекрасный парк, созданный в
то время по последнему слову садово-паркового искусства. Обустройством парка занимался крепостной
садовник Егор Иванович Коптев, который обучался
садовому мастерству в живописных имениях Кусково
и Останкино в окрестностях Москвы, принадлежавших в начале XVIII столетия генерал-фельдмаршалу
Б.П. Шереметеву.
Между тем в экономических примечаниях к планам генерального межевания за 1778–1796 годы по
Трубчевскому уезду представлена несколько иная
информация: «… село положение имеет: реки Рёвны
на левой, а речки Яблоновки на правой сторонах,

Навлинском районе, в лесистой низменной
местности, расположено небольшое село
Рёвны, знаменитое своим усадебным парком,
одним из живописнейших парков Брянщины.
Когда-то село было большим. В нём располагалось много различных предприятий, принадлежавших разным хозяевам. Помимо парусиново-полотняной фабрики болховского купца Макарова в
селе имелись: винокуренный завод, медная литейня,
стеклянная гута, пильная мельница, бумажная
фабрика, которые продолжали существовать до
XX в. Винокуренным заводом владел «тайный советник, сенатор и кавалер» Н.Б. Самойлов. В XIX в.
в окрестностях с. Рёвны существовал кафельный
завод, принадлежавший Е.Е. Репиной, кирпичный и
стеклянный заводы князя В.Д. Голицына, кожевенный завод трубчевских мещан Губкиных, бумажная фабрика купцов Беляковых, дегтярный завод
Е.Е. Муравьевой и девять мельниц.
По сведениям 1885 года, в селе проживало без
малого девятьсот человек, имелось 125 дворов.
Были постоялые дворы, школа, магазины и лавки.
По переписи уже 1926 года, в Рёвнах Навлинской
волости Бежицкого уезда проживало более тысячи
человек, числилось хозяйств – 236. Через село на
Брянск и Карачев проходили Большая Трубчевская
дорога и Малороссийский шлях, благодаря которым с давних времен 18 (30) августа проводилась
трехдневная Флоровская ярмарка, а с 24 октября (6
ноября) – четырехдневная Скорбященская ярмарка.
В начале XX столетия были дополнительно открыты
однодневные: Сретенская 2 (15) февраля и Никольская 9 (22) мая ярмарки.
Ныне эта местность совсем не знаменита и давным-давно непроходная. Добраться сюда можно,
пожалуй, только со стороны Синезёрок. Основное
богатство села – старый усадебный парк, который
вместе с существовавшей когда-то усадьбой образовывал дворцово-парковый ансамбль. Считается, что
ансамбль этот сложился на рубеже XVIII – XIX вв. и был
похож по своей композиции на позднее барокко. За
двести лет своего существования и парк, и усадьба,
и сама история села обросли легендами.
Например, бытует такое предание, что бывал в
Рёвнах сам царь Петр I и огромный теперь уже трехсотлетний дуб на взгорье у Рёвенского лесничества
был посажен именно им. Действительно, в октябре
1708 года царь приезжал в Брянск, осматривал судоверфь, а затем по Десне отправился в Новгород-Северский, в расположение русской армии, противостоявшей шведам. Возможно, зашли его челны и в
русло Рёвны, и посадил государь здесь дуб, и заложил
строительство полотняной мануфактуры. Известно
только, что в 1710 году рёвенские крестьяне были

291

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

План усадьбы в Рёвнах (реконструкция на начало XX в., арх. В.Н. Городков, 1983): 1 – большая аллея; 2 – «аллея
любви»; 3 – «аллея вздохов»; 4 – соловьиный овраг; 5 – остров; 6 – старица Ревны; 7 – правый рукав Рёвны; 8 – левый
рукав; 9 – озеро; 10 – плотина; 11 – дамба; 12 – купальня; 13 – «столик»; 14 – «сосенки»; 15 – место скульптуры;
16 – беседка; 17 – место старой беседки; 18 – храм Дианы; 19 – дача К. Паустовского; 20 – крокетная площадка;
21 – могила воинов; 22 – место дома усадьбы; 23 – место сада; 24 – школа; 25 – родник; 26 – сиреневая беседка

292

Д.В. Кузнецов • Ревны
стала использовать его для получения прибыли,
сдавая комнаты на дачный сезон. Остальное время
года дом пустовал. Кроме того, по её распоряжению в
окрестностях парка построили еще полдюжины дач,
а на острове, образованном разветвлением Рёвны, –
завод, производивший упаковочную стружку. После
смерти хозяйки ее сыновья, пристрастные к картам
и «русской горькой», быстро обанкротились. В 1904
году имение «с молотка» приобрел другой немец,
коммерции советник Ромер Владимир Эмильевич
(1840–1907), сделавший много полезного для Брянского уезда. В.Э. Ромер являлся директором крупного
Орловского коммерческого банка (филиал его находился и в Брянске) и более 20 лет избирался гласным Брянского уездного земства. В конце жизни, в
1906 г., В.Э. Ромер был избран членом Государственного совета от Орловского губернского земства. Но
и он владел усадьбой недолго.
В 1907 году и имение, и завод перешли к помещику Любарскому. Хозяин не жил в Рёвнах, оказался
в запустении прекрасный парк, ветшал старый дом,
и в его просторных комнатах с высокими потолками
вили гнезда ласточки.
С усадьбой связано имя известного русского
писателя Константина Георгиевича Паустовского
(1892–1968). Будущий писатель с 1902 по 1912 г.,
обучаясь сначала в гимназии, а затем в Киевском университете, проводил летние каникулы у своего дяди
по материнской линии Н.Г. Высочанского, военного
инженера, летом снимавшего дачу в имении Рёвны.
Ещё в пору хозяйствования в усадьбе Шарлотты
Фромельд Н.Г. Высочанский облюбовал одну из дач
в этом старом тенистом липовом парке. Николай
Григорьевич Высочанский (1874–1929) в 1900–1918
годах служил офицером Брянского арсенала. С
1917 года он – генерал-майор, с июня 1917-го по август 1918-го Николай Григорьевич занимал должность
начальника Брянского арсенала, оставаясь к тому же
помощником инспектора по тяжёлым снарядам и
присматривая за Брянским и Людиновским заводами.
Расстрелян на Ваганьковском кладбище в Москве
21 октября 1929 года.
Константин Паустовский волнующе и ярко описал
Рёвны, их чарующую природу и красоту старинного
парка в своей автобиографической книге «Повесть о
жизни», называя усадьбу «потемкинским поместьем».
«В Синезерки поезд пришел в сумерки. Проводник
вынес мой чемодан на платформу. Я ждал, что меня
встретит дядя Коля или его жена, тетя Маруся. Но на
платформе никого не было. Мои соседки встревожились. Поезд стоял в Синезерках одну минуту. Он ушел,
а я остался около своего чемодана…
Все лето я прожил в Рёвнах, в бывшем потемкинском поместье, среди дремучих Брянских лесов, в

две церкви деревянныя, первая Преображения
Господня с приделом Иерусалимския Богородицы,
вторая Казанския Богородицы с приделом Николая Чудотворца и Фрола и Лавра, дом господской
деревянной с регулярным садом фабриканта Макарова…».
Из описания видно, что регулярный усадебный
парк был разбит в Рёвнах ещё в конце XVIII века.
Парк расположен в центре современной застройки
села. Южной стороной примыкает к главной улице,
северо-западной и северной – к реке Рёвне, с востока
ограничен жилой застройкой. Рёвенская сельская
школа построена на фундаменте дома-усадьбы.
К сожалению, к настоящему времени, кроме парка,
от усадьбы ничего не сохранилось: ни просуществовавшего до 1940-х гг. большого дома, ни усадебных
построек малых архитектурных форм, ни даже парковых скульптур.
Усадебный дом, построенный согласно легенде,
никем не подтверждённой, но и не опровергнутой,
самим Растрелли, был просторным и светлым, украшенным по фасаду колоннами, арматурным поясом
и гипсовыми фигурами сцен античной истории,
большими окнами. Вполне возможно, что старое
здание было перестроено И.С. Страховым, оно также
было деревянным, но обито войлоком и по войлоку
оштукатурено. От парадного крыльца вглубь парка
уходила Большая аллея, украшенная скульптурами.
Перед домом был небольшой цветочный сад, с круглой клумбой в центре, с кустами сирени и акации.
С боков сад ограничивался полукруглыми крыльями-переходами, связывавшими дом с флигелями,
выдвинутыми вперед. В сад выходила окнами и двухэтажная, увитая диким виноградом веранда. Здесь же
росли и вечнозеленые туи.
От двора усадьбы в сторону р. Рёвны проходила
«хозяйственная дорога», которая за рекой огибала
Меловую горку и раздваивалась надвое. Левое
ответвление дороги устремлялось на север, к Ореховой горке, а правое – к часовне Святого Тихона
Завадского, сооруженной на месте, где, по преданию,
местный безоружный купец победил напавшего на
него медведя.
К сожалению, конец XIX века для села стал
началом его постепенного упадка. Закрывались
рёвенские фабрики из-за ветхости и изношенности
оборудования, невозможности конкурировать с
более современными предприятиями. В упадок стал
приходить и усадебный комплекс.
Ещё в 1839 году усадьба перешла в руки трубчевского купца П.А. Кушнева, затем её владельцем стали
практичные немцы по фамилии Фромельд. Двухэтажный с мансардой усадебный дом владельцы не занимали. Предприимчивая немка Шарлотта Фромельд

293

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Ревны. Усадебный парк. Главная аллея

294

Д.В. Кузнецов • Ревны

Ревны. Виды в усадебном парке
старинном и таком обширном парке, что никто не
знал, где он кончается и переходит в лес. С этого лета
я навсегда и всем сердцем привязался к средней России. Я не знаю страны, обладающей такой огромной
лирической силой и такой трогательно живописной
– со всей своей грустью, спокойствием и простором,
– как средняя полоса России. Величину этой любви
трудно измерить. Каждый знает это по себе. Любишь
каждую травинку, поникшую от росы или согретую
солнцем, каждую кружку воды из лесного колодца,
каждое деревцо над озером, трепещущее в безветрии листьями, каждый крик петуха и каждое облако,
плывущее по бледному высокому небу. И если мне
хочется иногда жить до ста двадцати лет, то только
потому, что мало одной жизни, чтобы испытать до
конца все очарование и всю исцеляющую силу нашей
русской природы.
Что было еще в Рёвнах? Старинный дом с колоннами, построенный, по преданию, Растрелли. На
его фронтоне вили гнезда ласточки. Пустые залы,
лестницы и переходы заливал радужный свет. Он
проникал сквозь выпуклые стекла. В доме никто не
жил... Запущенный липовый парк с непролазной гущей орешника и крушины. Мшистые скамейки среди

кустов сирени. Заглохшие аллеи. У них были названия:
«Храм Дианы», «Аллея вздохов», «Соловьиный овраг».
Солнечные поляны с одинокими соснами и полевыми цветами и снова сень могучих и, как нам казалось, тысячелетних лип. Парк спускался к реке Рёвне.
За ней поднимались по взгорью дремучие леса.
... Кроме лесов, в Рёвнах было еще одно таинственное место – река. Она струилась под нависшими
ивами, разбивалась на два рукава, обтекала остров
и во многих местах от берега до берега заросла кувшинкой и плавающими цветами водокраса».
Таким, по описанию К. Паустовского, парк был в
начале прошлого века. В 1927 г. в большой дом на
территорию парка переселилась Рёвенская школа,
которая находилась там до 1941 г. В период немецкой
оккупации дом и уцелевшие элементы паркового
ансамбля были разрушены. В 1970-х гг. ландшафт
парка был детально обследован архитектором
В.Н. Городковым. Описание парка приводим по его
книге «По старинным аллеям».

УСАДЕБНЫЙ ПАРК

«В период пребывания в усадьбе К. Паустовского
еще обнаруживались остатки былого величия парка –

295

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
От двора усадьбы до поперечной аллеи, вне парка, вела хозяйственная дорога. Здесь она уклонялась
на запад, пересекала по нижней плотине левое русло
Рёвны и, круто повернув на северо-восток, шла вдоль
по острову до верхней плотины на правом рукаве
реки. В пределах парка и фруктового сада на острове
дорога была заключена в живые стены акации.
За Рёвной, обогнув Меловую горку и пройдя небольшое болото по дамбе, дорога раздваивалась и
устремлялась в лес.
В Соловьином овраге под косогором – старица
Рёвны. Ныне она пересохла, как и левый рукав речки.
Через старицу были переброшены два мостика. На
взгорье раньше стояла видовая беседка-ротонда
старинного парка. Напротив нее кончается прямой
участок Большой аллеи. Здесь, наверное, самое романтическое место парка.
Аллея извивается по высокому берегу старицы и
бережку маленького озерка. Оно расположено значительно выше зеркала старицы. Озерко напоминает
малахитовую чашу, наполненную прозрачнейшей
родниковой водой. Отражение зеленого купола
ветвей в нем, кажется, не удерживается на поверхности воды, а опускается на дно изумрудным узором
редкого камня. В весенние ночи овраг полон трелями
соловьев – здесь их «концертный зал». Соловьиному
хору тихим речитативом вторит ручеек в промоине
под аллейкой. Восход луны здесь сказочен.
В устройстве парка удачно сочетаются две системы планировки – геометрическая и ландшафтная.
Последняя господствует. Естественным рукавам и
старице реки, как и поляне слева от Большой аллеи,
отвечают свободные дорожки-аллеи, полянки и озерко справа. Все вместе создает на редкость красивую
картину, развитую в глубину пространства и полную
чарующих перспектив.
Таким парк был в начале нашего века. Последнее
полустолетие он оставался без ухода и еще более
зарос. Лишние малоценные заросли не украшают
его. Они мешают свободному развитию коренных
насаждений, заполняют чащобами поляны, делают
однообразным и невыразительным озеленение парка, сокращают глубину его просмотра.
Необходимость реконструкции парка назрела
давно. В 1967 году был разработан проект первоочередных мероприятий по сохранению и восстановлению парка. Но до сих пор почему-то не начато
его осуществление. Наоборот, доносятся сигналы о
разного рода утратах в парке.
Строительство здания средней школы на месте
давно исчезнувшего фруктового сада-ягодника
удачно заполнило архитектурную брешь в ансамбле,
образовавшуюся с утратой дома. У парка с появлением нового хозяина расширилось и углубилось

фундаменты беседок и постаментов скульптур, многовековые деревья, полузаросшие дорожки и аллеи. Но
территория парка уже была давно запущенной. Четко
выделялась лишь Большая аллея и прямая поперечная,
пересекавшая ее под прямым углом. Остальные дорожки, и среди них «Аллея вздохов» и «Аллея любви»,
крадучись среди рощ, следовали по парку и острову.
К тому времени они уже утратили аллейные рядовые
посадки деревьев, если таковые и были раньше.
Главной осью парка и всей усадьбы является
Большая аллея. Она направлена по линии север –
юг и имеет необычайно большую ширину – около
двенадцати метров между ограничивающими ее
рядами лип. Большая аллея соединяла дом усадьбы
с Соловьиным оврагом, а далее меняла направление,
раздваивалась и продолжалась до берега Рёвны на
северной границе парка, подводя к «столику» и к
купальне.
Дом усадьбы располагался примерно в 15 метрах
вглубь от линии застройки сельской улицы, которая в
начале века доходила до усадьбы. Застройка заканчивалась лавкой Миная Ховина, стоявшей по соседству
с хозяйственным въездом в усадьбу.
Дом стоял поперек Большой аллеи. В объятиях его
полукруглых крыльев-переходов к боковым флигелям ютился цветочный садик с бутоньеркой-клумбой.
За бесхитростной, с двумя постоянно закрытыми воротами металлической оградой сада росли несколько
вечнозеленых деревьев – туй. Полуразрушенные
скульптуры украшали его. Дикий виноград обвивал
двухэтажную веранду дома, часть стен и достигал
фронтона.
Прерванная домом и садом Большая аллея
продолжалась вне границ парка на юг еще около
полукилометра и завершалась сосновой рощицей.
Здесь она была, вероятно, парадным подъездом к
усадьбе. (В настоящее время на ее месте застройка
села). Севернее дома территория усадьбы была занята частично двором, а справа от Большой аллеи
– фруктовым садом-ягодником.
От пересечения прямых Большой и поперечной
аллей вправо убегала криволинейная «Аллея любви». В глубине парка она украшалась скульптурой.
Возможно, от скульптуры и возникло название аллеи. Далее аллея, коснувшись восточной границы
парка, огибала «Сосенки» – сосновую рощицу и
поворачивала на запад вдоль берега реки. Около
купальни она встречалась с Большой аллеей. Недалеко от берега в северо-восточном углу парка
в «Аллею любви» вливалась такая же живописная
«Аллея вздохов», которая ответвлялась от Большой
аллеи на взгорье после Соловьиного оврага. Две
других безымянных тропы блуждали по лесу между
ними и Большой аллеей.

296

Д.В. Кузнецов • Ревны

Ревны. Виды в усадебном парке

297

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Виды в парке. Река Ревна. Озеро

298

Д.В. Кузнецов • Ревны
овраг, должна быть зоной тихого отдыха. Здесь надо,
как и на остальной территории, сохранить пейзажный
принцип озеленения, сохранить ту красоту, которую
так высоко ценил К.Г. Паустовский, проникновенно и
трогательно умевший изображать русскую природу.
Это будет дело, достойное памяти замечательного писателя. А памятный уголок-музей в школе расскажет о
его жизни и творчестве.
Следует основательно подумать и о возрождении
реки Рёвны. Уровень воды в ней раньше поддерживался тремя плотинами: двумя – на рукавах реки, в
пределах парка, и третьей – в полукилометре выше
парка, около мельницы. Разрушение плотин привело
к оскудению реки.
Немедленно нужно ликвидировать дорогу через
парк и брод через Рёвну в парке. Их существование
– вред парку и реке.
В сохранение и в возрождение парка в Рёвнах
большой вклад могут внести учащиеся школы – истинные хозяева этого замечательного культурного
наследства, которые, как и все посетители парка,
полюбят его так, как любил Константин Паустовский...».
С 2002 г. в Рёвенском парке начали проводиться
восстановительные работы по очистке и благо
устройству аллей, родника, оборудованию лавочек
и смотровой площадки. У входа в парк установлена мемориальная доска с надписью: «Эти места в
1902–1904 гг. и в 1912 г. посещал замечательный
русский советский писатель К.Г. Паустовский», а также в парке обозначены места дач, которые снимали
семьи Паустовских и Высочанских. В последние годы
заложена хорошая традиция по проведению на
территории парка в конце мая – начале июня ежегодного праздника «Липовый цвет» и пленэров юных
художников «По тенистым аллеям Рёвенского парка»,
посвященных творчеству писателя К.Г. Паустовского.
В 2003 г. был разработан проект реконструкции парка, которая постепенно проводится за счет средств
областного бюджета и спонсоров.

содержание. Он должен вмещать набор спортивных и
других площадок школы. Эти устройства лучше всего
разместить на месте бывших хозяйственного двора и
дома усадьбы. Их не следует разбрасывать по парку
в ущерб озеленению.
Надо обязательно сохранить выход парка на улицу
села, не отделять его размещением других зданий.
Это украсит село и укрепит связь парка с застройкой.
Главный вход в парк должен быть с улицы, в начале
Большой аллеи. Тогда парк как таковой начнется
мемориальной зоной – площадкой братской могилы
похороненных здесь советских воинов.
Эту площадку надо развить по величине и благоустроить. Хорошо было бы часть ее, вокруг могилы,
замостить плитами, выделить ее из газона. По контуру
площадки посадить вечнозеленые деревья, скажем,
ели, а перед ними красиво цветущий кустарник. Ниже
по газону – цветы. Хорошо размещенные, эти посадки
придадут необходимую строгость и торжественность
памятному месту, сделают его важным акцентом
Большой аллеи парка.
За площадкой памятника, на поляне слева от
Большой аллеи, можно разместить зеленый театр с
эстрадой для выступления художественной самодеятельности, лекций, собраний, показа кинофильмов
и прочего. Здесь же можно разместить аттракционы
и развлечения, устроить танцевальную площадку.
В этой части парка надо сохранить и увеличить
озеленение, восстановить и оборудовать «липовую
беседку» (только не прибивать гвоздями, как это там
было сделано, скамьи к живым стволам деревьев).
На лугу, за высохшим руслом старицы и левым рукавом Рёвны, хорошо разместится поле массовых игр,
гуляний и спортивных игр. На видовом месте откоса
Соловьиного оврага напрашивается восстановление
беседки. И, конечно же, надо укрепить плотинку и
сохранить чудесное озерко.
Справа от Большой аллеи хорошо бы разыскать
следы старинных аллей и проложить по ним прогулочные дорожки. Эта часть парка, как и Соловьиный

299

300

В.С. Бобылев

•

Гринево

раф Илья Андреевич Безбородко (1756–1815)
– русский генерал, участник русско-турецких
войн. Илья Андреевич был незаурядной исторической личностью, в чем немалую роль сыграл
его старший брат Александр Андреевич Безбородко
(1746–1799). Уже в 16 лет Илья Андреевич участвовал
в 1-й Русско-турецкой войне в армии П.А. Румянцева.
В 1784 году получил графский титул, а в 1785 году
был произведен в бригадиры; звание бригадира
предшествовало генеральскому. За службу в главной
провиантской канцелярии Безбородко получает орден Святого Владимира 3-й степени. В 1786 году Илья
Андреевич получил звание генерал-майора, а в 1795
году – генерал-поручика. Безбородко участвовал в знаменитом ночном штурме турецкой крепости Измаил
11 декабря 1790 года, когда после двух неудачных попыток взятия в командование русской армией вступил
А.В. Суворов. Илья Андреевич командовал 4-й и 5-й
колоннами левого фланга малороссийских казаков.
За Измаил Безбородко получил орден Святого Георгия
3-й степени и Анненскую ленту, а 2 сентября 1793 года
был награжден украшенной алмазами золотой шпагой
с надписью «За храбрость». В день своей коронации
5 апреля 1797 года император Павел I пожаловал ему
орден Святого Александра Невского, а через год произвел в действительные тайные советники и сенаторы.
Его старший брат А.А. Безбородко в день коронации
Павла получил высокие награды, княжеское достоинство с титулом светлейшего, должность канцлера,
30 тысяч десятин земли и 6 тысяч подданных душ,
доведя их количество до 40 тысяч.
Илье Андреевичу принадлежала усадьба Гринёво
нынешнего Погарского района Брянской области.
Гринево после изгнания поляков Богданом Хмельницким находилось в собственности у погарского
сотника Гаврилы. Затем в 1662 году было отдано
знатному войсковому товарищу Ф.Х. Мовчану «за
отважные в воинских службах его дела». Сменив еще
ряд владельцев, в начале XVIII века село оказалось у
войскового товарища С.С. Ширая, потом у его сыновей и внуков. Одна из внучек Ширая, Анна Ивановна
Ширай, стала впоследствии женой И.А. Безбородко.
Илья Андреевич Безбородко создал нынешнюю
усадьбу Гринево, как предполагают, по проекту известного архитектора Джакомо Кваренги. В 1802 году
была построена церковь Троицы на месте бывшей деревянной. В начале XIX века сооружен большой дом,
к которому несколько позже пристроены галереи с
флигелями. Позднее усадьбой владели Лобановы-Ростовские, Апраксины и Голицыны.
Во время Великой Отечественной войны дом
сильно пострадал от пожара и в 1960-х – начале
1970-х гг. был перестроен. При этом претерпел изменения его внешний и особенно внутренний облик.

Граф Илья Андреевич Безбородко
(художник Д.Г. Левицкий)
Изменился также и парк, во многом вырубленный
и заросший.
Гринёво – интереснейший памятник русской усадебной архитектуры в стиле зрелого классицизма и
один из самых крупных комплексов подобного типа
в Брянской области. Прежде большая усадьба состояла из целого ряда стоящих в окружении зелени
парка и прудов построек, из которых к настоящему
времени сохранились лишь господский дом и церковь. Композиционным ядром комплекса является
дом. Он разделяет всю территорию усадьбы на
две части: парадную со строго распланированным
регулярным парком, находящуюся перед домом, и
парковую со свободной планировкой и живописным искусственным озером позади него. Парадную
прямоугольную часть пересекал ранее ряд диагональных аллей, которые в плане образовывали
звездообразный рисунок. Композиционной осью
комплекса служит ведущая к дому главная аллея,
которая продолжает сельскую улицу. Справа при
въезде в усадьбу возвышается церковь Троицы,
поставленная несколько в стороне от главной
аллеи, на расстоянии 100 м от дома. Она является
вертикальной доминантой всего комплекса. Поодаль

301

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Главный усадебный дом, северный фасад

Гринёво. Схема усадьбы
(архитектор
В.Н. Городков, 1970 г.):
1 – регулярный парк;
2 – Троицкая церковь;
3 – пруды;
4 – дом усадьбы;
5 – место ландшафтного
парка;
6 – фруктовый сад;
7 – пруд;
8 – застройка села;
9 – озеро;
10 – памятник воинам;
11 – место старого пруда;
12 – место острова;
13 – гидроустройство

302

В.С. Бобылев • Гринево
классицизма. Фрагментарно сохранился иконостас
начала XIX века, характеризующийся торжественно-парадной трактовкой форм. Иконы, по некоторым
сведениям, принадлежавшие кисти О.А. Кипренского,
были написаны масляными красками на холсте.
Историк Погара А.И. Ханенко в книге «Описание
местностей Черниговской губернии в пределах
бывшего Стародубского полка» за 1890 год впервые приписал архитектурное авторство усадьбы
И.А. Безбородко в селе Гринёве Джакомо Кваренги.
Документов, указывающих на авторство данного
архитектора, нет, предположение основывается
лишь на том, что Кваренги был архитектором нескольких других построек, принадлежавших роду
Безбородко.

от церкви, на западной границе регулярного парка,
находятся два небольших овальных пруда. Далее
размещались различные хозяйственные постройки,
не дошедшие до наших дней.
В Гринёве мы видим характерный пример крупного усадебного дома начала XIX века дворцового
типа в стиле зрелого классицизма. Двухэтажное
кирпичное и оштукатуренное здание с полуподвалом соединено на торцах пониженными галереями
с двухэтажными флигелями, из которых сохранился
лишь западный. Основной прямоугольный в плане
объем имеет довольно крупный цоколь, высокий
первый этаж и более низкий второй. Обращенный
к центральной аллее регулярного парка главный
фасад в одиннадцать окон украшен в центре мощным шестиколонным входным портиком с парадной
лестницей и фронтоном. Портику с противоположной
стороны соответствует полукруглый выступ. Недавняя перестройка во многом обезличила прежнее нарядное убранство фасадов, отличавшееся тонкостью
исполнения деталей и форм. Колонны портика на
постаментах и соответствующие им на стенах пилястры потеряли коринфские лепные капители и базы;
нижние прямоугольные окна хороших пропорций
лишились тонких обрамлений.
Церковь Троицы в усадьбе – пятиглавый купольный храм в стиле зрелого классицизма с необычной
центрической композицией, отличающийся высоким
профессиональным уровнем исполнения. Массивный
основной четверик имеет встроенные в углы мощные
цилиндрические объемы, между которыми выступают
ризалиты с фронтонами: в трех ризалитах размещены
входы, а четвертый, алтарный, дополнен полукруглой апсидой. Здание завершает крупный четверик
с восьмигранным куполом, увенчанным световым
восьмериком с узкими диагональными гранями и маленькой главой с яблоком и крестом. Оригинальность
верху придают поставленные на углах и примыкающие
к четверику цилиндрические башенки-барабаны с
полусферическими кровлями и такими же, как центральная, главками. Восточные башенки глухие, а
западные прорезаны узкими арочными проемами и
служат для размещения колоколов. В строгом классицистическом декоре фасадов основным элементом являются карнизы, трижды опоясывающие все
здание: один проходит по стенам основного объема
на уровне верха апсиды, другой венчает его, а третий
завершает башенки и четверик. Роспись выполнена
клеевыми красками в начале XIX века. Ее строгий и
торжественный характер, тщательно проработанный
рисунок деталей и высокий художественный уровень
исполнения гризайльного декора позволяют говорить
об этой живописи как об одном из лучших в Брянской
области произведений данного вида искусства эпохи

УСАДЕБНЫЙ ПАРК

Парк разбит по регулярно-ландшафтной системе.
Он объединяет все элементы усадьбы – постройки,
пруды и дороги – в одну цельную картину, вписанную
между тремя прудами и озером. В средней части, перед домом, парк имел строгую геометрическую разбивку аллей в виде шестилучевой звезды, заключенной в прямоугольник контурных аллей. Это создавало
желанную парадность и торжественность подходу и
подъезду к большому дому. Главное здесь – прямая,
как стрела, стометровая аллея, ведущая от въездных
ворот. В самом начале важность ее подчеркнута размещением справа прекрасного памятника архитектуры
классицизма – Троицкой церкви и слева, несколько
поодаль, двух небольших овальных прудов.
В конце главной аллеи в изумрудной раме старинных лип светлым пятном с глубокими тенями
вырисовывается коринфский портик барского
дома. Дом разделяет парк на две части: парадную,
торжественную – перед домом и более интимную,
расположенную за домом. Преобладающей породой
деревьев регулярной части парка является липа.
Липы не только посажены рядами вдоль дорог, но и
составляют монолитные массивы рощ между аллеями. Четкие правильные зеленые массивы созвучно
вторят строгим линиям архитектуры дома, сливаясь
в единый торжественный мотив.
Ландшафтный парк разбросан по берегам живописного озера Узрой. Его создатели явно подражали
живой природе: отдельные деревья и кустарники,
небольшие рощи «природных» очертаний среди
роскошного луга. Пейзажи ландшафтного парка
непринужденно сливаются с лугами и полями, раскинувшимися вокруг.
Более простой и спокойный по архитектуре северный фасад дома отвечает как нельзя лучше этой
части парка. Полуоткрытые зелеными кулисами
парка панорамы озера и заозерных далей весьма
интересно виделись из помещений дома. Из окон

303

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Усадебный дом (1950-е гг.), современные фотографии

304

В.С. Бобылев • Гринево
онов, и все свои имения оставила кредиторам, и деревню, и дом. Бедные кредиторы! Потеряют, конечно,
не так-то много, но замучаются, пока продадутся 8 или
9 тысяч душ и дом». Продает Клеопатра Ильинична
и Гринёво, усадебный дом, который современники
описывали как «почти сколок с Царскосельского
дворца». Там находились громадная библиотека,
постоянно пополняемая, в большом порядке содержавшийся семейный архив, прекрасные гобелены
и картины, целая коллекция вывезенных из Италии
этрусских ваз.
Подробно о финансовом положении можно
узнать из письма Клеопатры Ильиничны неустановленному лицу:
«Получив от родителей моих довольно значительные имения…я приняла обязанности уплаты
долгов и произведения разных платежей, простирающихся всего до двух с половиной миллионов рублей.
Но в продолжении времени, как муж мой управлял
всеми моими именьями, масса долгов чрезмерно
увеличилась.
К тому присовокупилось еще обстоятельство…
доходы с имений, на хозяйственном управлении
состоящих, существенно уменьшились. Наконец,
и рыбные на Каспийском море ловли, из которых
половина принадлежала мне и которые находились
в откупном содержании у купцов Сапожниковых,
плативших ежегодно по двести пять тысяч рублей,
пришли в расстройство по нежеланию Сапожниковых
взять на себя дальнейшее содержание таких ловель.
На основании контракта с ними за десять лет, пред
тем заключенного, обязанность была заплатить им
за… строения 73600 рублей… Не щадя никаких способов к удовлетворению моих кредиторов, я решилась
продать Орловское и часть Полтавского моего имения. Но все средства оказались недостаточными, и я
в октябре месяце 1826 года нахожусь в совершенной
невозможности уплачивать должное мною как в
Казну, так и частным людям. Я намеревалась было
приступить вновь к продаже какого-либо имения,
но упадок цены недвижимости имений и неизбежная
сверх того потеря, которой бы я подверглась от
скоропостижной и безвременной продажи, вскоре
меня удостоверили, что такая мера может единственно послужить во вред моим кредиторам. Вся
масса долгов моих простирается до следующих сумм:
в Казну капитального долгу – 2,865,500 руб., частным
людям по обязательствам – 4,231,582 руб. Итого:
7,097,082 руб.
Cверх того числится за мною в заемном банке просрочки капитала процентов и пени около 31/m рублей.
По частным же долгам я всегда уплачивала проценты
за год вперед. Но с минувшего 10 числа октября выплачивать таковые я не могла! Ни мало не колебалась бы я

многих комнат и с веранды (не сохранилась) можно
было бесконечно любоваться красивой природой.
К сожалению, эта часть парка почти не дошла до
нас: специально подобранные и высаженные группы
деревьев исчезли, появилась случайная поросль
однообразной породы, местность превратилась в заурядный, «хозяйственно неиспользуемый», мало интересный в эстетическом отношении участок земли.
Парк нуждается в более любовном и внимательном отношении к его будущей судьбе. Думается, что
регулярная часть его должна быть сохранена в первоначальном виде и использована как современный
парк отдыха. Здесь надо привести в порядок аллеи
и благоустроить их, посадить новые деревья вместо
выбывших из рядовых посадок, пополнить рощи, не
позволить гибнуть овальным прудам. Расчистить их,
создать хотя бы неширокую зеленую полосу вдоль их
западных берегов и отделить, таким образом, пруды
от хозяйственно-производственной зоны сельскохозяйственного предприятия. Надо подумать также о
восстановлении большого пруда с островом.
Еще при разделе отцовского имущества И.А. Безбородко также получил в наследство родовое имение
в селе Стольном Сосницкого уезда Черниговской губернии, где он впоследствии часто бывал. Архитектором усадьбы также был Джакомо Кваренги. Его друг
писал из Царского Села: «Не пишу Илье Андреевичу,
не знаю, возвратился ли он из Гринева в Стольное».
Граф Илья Андреевич скончался в Петербурге в 1815
году на шестидесятом году жизни в звании предводителя дворянства Петербургской губернии. Останки
его покоятся в Александро-Невской лавре.
После Ильи Андреевича Безбородко усадьба перешла к его жене Анне Ивановне Безбородко. Затем
по наследству к младшей дочери Анны Ивановны –
Клеопатре Ильиничне, вышедшей в 1811 году замуж
за генерал-майора, флигель-адъютанта императора
Александра I князя Александра Яковлевича Лобанова-Ростовcкого (1788–1866 гг.), сына генерал-губернатора Малороссии. Село было записано на его
имя. Но впоследствии они разошлись. Причиной
разрыва было пристрастие князя Лобанова-Ростовского к коллекционированию и картам. Однажды в
Киеве он проиграл много денег и полученное им в
приданое за женою Подольское имение. Клеопатра
Ильинична не смогла простить мужу его мотовства,
и они разъехались без формального развода. Их
единственная дочь умерла в младенчестве. Сама
княгиня вела очень расточительную жизнь и в конце
1820-х годов оказалась в жутких долгах. Дипломат
и администратор, московский и петербургский
почт-директор К.Я. Булгаков писал брату в феврале
1827 года: «Княгиня Лобанова, урожденная Безбородко, объявила себя несостоятельною в восемь милли-

305

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Троицкий храм (вид после реставрационных работ 2009–2012 гг.)
породы, винокуренные заводы, водяные мельницы и
разные хозяйственные заведения… 860,000 р.
Имения мои приносили в благополучные годы
следующий доход:
1) Санкт-Петербургский дом… 90,000 р.
2) Половина Астраханских рыбных ловель…
102,500 р.
3) Воронежское имение …130,000 р.
4) Полтавское и Херсонское …180,000 р.
5) Черниговское … 35,000 р.
Итого: 537,500 руб.
По мнению знающих хозяев, доход с моих имений
при лучшем управлении без всякого отягощения
крестьян может доведен быть до следующих сумм:
1) С Санкт-Петербурского дома до…100,000 р.
2) C половины Астраханских рыбных ловель отдачею на откуп…80,000 р.
3) C Воронежского имения …160,000 р.
4) С Полтавского и Херсонского…160,000 р.
5) С Черниговского при значительном уменьшении дворовых людей, уничтожении…заведений…
60,000 р.
Итого: до 560,000 руб…».
В 1828 году усадьбу Гринёво купил с публичного
торга князь Сергей Сергеевич Голицын (1783–1833),
представитель знаменитого старинного рода, с детства записанный в Семеновский полк. Под командованием М.И. Кутузова он участвовал в 1805 году

уступить мгновенно все мои имения на удовлетворения
моих кредиторов, но так как они за исключением рыбных
ловель состоят в залоге в Казне, то если произвести
означенную уступку судебным порядком, естественным
того последствием будет, что для пополнения долга в
Казну имения мои будут проданы за бесценок, а частные
кредиторы… могут понести значительный ущерб
своим капиталам. Но против того, достоинства моих
имений подают мне надежду, что при хозяйственных
оборотах, при ведении лучшего образа управления и при
выжидании удобнейшего к продаже времени все долги
мои могут быть постепенно уплачены сполна.
Имения мои и достоинства оного по самой умеренной оценке следующие:
1) Дом в С. Петербурге на Исаакиевской площади,
стоящий в постройке… 1,800,000 р.
2) Принадлежащая мне половина Астраханских
рыбных ловель…1,025,000 р.
3) В Воронежской губернии 4432 души, земли 63,000
десятин…3,102,400 р.
4) В Полтавской губернии 3000 душ и при них
48/m десятин, тут же заводы винокуренные, конской,
рогатого скота…1,500,000 р.
5) В Херсонской губернии 325 душ… винокуренный
завод и три водяных мельницы…162,500 р.
6) В Черниговской губернии 2150 душ… господский
каменный дом (Гринёво. – Прим. автора) с оранжереями, завод рогатого скота английской и холмогорской

306

В.С. Бобылев • Гринево

Интерьер Троицкой церкви (1950-е гг.)
статус местечка, т.е. торгово-промышленного
поселка. На речке Тростянке работали водяные
маслобойня и мельница. Н.С. Голицына также
имела завод испанских овец. В селе работал ее
трактир-шинок. В память о своем рано умершем
племяннике княгиня устроила при Троицкой
церкви богадельню в честь преподобного Сергия.
Н.С. Голицына скончалась от воспаления легких в
1890 году и была похоронена в семейном склепе
Голицыных под церковью в селе Зубриловка Саратовской губернии. В день её кончины ей было
присвоено звание кавалерственной дамы ордена
Св. Екатерины меньшого креста, как самой старшей
из княгинь Голицыных. Последним владельцем
Гринёва был генерал-лейтенант князь Б.Ф. Голицын,
имевший 4500 десятин земли, умерший в 1898 году…

в сражении при Аустерлице, за что получил орден
Св. Анны; в чине подполковника награжден в 1807
году золотой шпагой «За храбрость», а за сражение
при Фридланде под командованием П.И. Багратиона – орденом Св. Георгия 4-й степени. С 1812 года
C.С. Голицын – генерал-майор, за сражение при
Лейпциге в октябре 1813 года награжден золотой
саблей с алмазами с надписью «За храбрость».
С.С. Голицын умер в Петербурге бездетным, и
Гринёво перешло к жене Наталии Степановне Голицыной (1794–1890). За 57 лет самостоятельного
владения Гринёвом она показала себя умелой
хозяйкой-помещицей. На первый год вдовства
Наталия Степановна имела в Погарском районе 8400 десятин земли и 897 подданных душ.
Н.C. Голицына добивалась, чтобы село получило

307

308

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль

ФЛИГЕЛЬ

еликая Топаль – село, расположенное в 25 км к
югу от города Клинцы, у границы с Климовским
районом, на автодороге Клинцы – Климово.
Усадьба в Великой Топали представляет собой
один из замечательных архитектурно-ландшафтных
ансамблей 2-й половины XVIII – 1-й половины XIX в.
на Брянщине. Усадьба открывается в сторону церкви
и главной площади села.
Первоначально усадьба здесь появилась при
Моисее Владиславиче-Рагузинском: при нём был
выстроен господский дом и разбит парк. Парк был
посажен по парижской моде. В нем царил строгий
порядок, не допускавший смешения деревьев. К господскому дому вела широкая каштановая аллея, от
нее строгими лучами расходились проспекты пирамидальных тополей, клёнов и лип. Липовую аллею с
запада на восток пересекали стройные ряды клёнов,
ясеней и вязов. На пересечении с липовой росла дубовая аллея. Во времена Владиславича-Рагузинского
в парке не было ни единой берёзы.
Двухэтажный дом (иногда его еще называли дворцом) был выстроен в итальянском стиле, на высоком
каменном фундаменте. В доме были десять комнат и
огромные погреба. В центре парадного двора, «курдонёра», располагался большой фонтан, окружённый
цветником. Весь парк по приказу графа Рагузинского
был обнесён высокой каменной оградой, вдоль которой рос колючий шиповник.
При княгине В.С. Голицыной усадьба была радикально преобразована: был разобран старый господский дом «в итальянском стиле» и на его фундаменте
выстроен новый. Его возвели по моде послевоенного
времени (прошло пять лет после окончания войны
с Наполеоном). Белоснежный каменный дом с мезонином был украшен шестиколонным тосканским
портиком.
Дом представляет собой образец усадебного
дома в стиле ампир; отличается подчеркнутой
монументальностью и парадностью архитектуры.
Первоначальная планировка изменена в первые
годы советской власти в связи с приспособлением
под школу.
Крупный, прямоугольный в плане дом вытянут
по оси восток–запад. Южный (главный) фасад обращён к храму, украшен входным портиком с шестью
тосканскими колоннами, над которым расположен
балкон второго этажа. Парковый фасад оформлен
скромнее.
Существующий в настоящее время боковой
вход с западной стороны ведет в коридор, который делит интерьер на две половины. По обе его
стороны расположены связанные друг с другом
комнаты. В середине коридора находится лестница в мезонин.

Построен одновременно с домом; в позднейшее
время приобрел ряд деревянных деталей (наличники и карниз). Одноэтажное кирпичное и оштукатуренное здание, классически строгая архитектура
которого согласуется с композиционным центром
усадьбы – главным домом. Фасадный декор флигеля
очень скромен: прямоугольные окна не имели обрамлений, стены были завершены простым карнизом.
Вход с торца, обращённого к дому, ведёт в коридор
с двусторонним расположением помещений.

ПАРК

Сразу за домом начинается сохранивший планировку конца XVIII в. регулярный парк, простирающийся вглубь территории усадьбы. Его планировка
сохранилась лишь частично: это были пять продольных аллей, пересечённых тремя поперечными.
Вероятно, эта разбивка повторила существовавшую
прежде планировку сада-огорода более ранней
усадьбы. Три продольные аллеи с одной стороны замыкаются: центральная – домом, правая – флигелем,
левая – храмом.
В противоположном направлении их окончания
теряются в зелени парка. Участки, прилегающие к
дому и флигелю, утратили прежний рисунок плана,
лишь отдельные группы деревьев указывают направление аллей. Более удаленные части сохранили
куртины и контурную посадку по аллеям. На полянах
между ними открываются интересные ландшафтные
перспективы. Уцелевшие деревья свидетельствуют
о разнообразии пород, среди которых преобладала
липа. Некоторые аллеи сплошь обсажены ею, другие
включают также вяз, клен, дуб и тополь.
Различные комбинации деревьев и кустарника
местных пород создают живописные группы, выделяющиеся на фоне рядовых посадок.
Формированием парка активно занималась княгиня В.С. Голицына: она привозила из заграничных
поездок новые породы деревьев и кустарников.

ЦЕРКОВЬ СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНИЯ

Выдающийся памятник русской архитектуры XVIII
века, выполненный на высоком профессиональном
уровне в редком для Брянщины псевдоготическом
стиле. Хорошо сохранившееся кирпичное и оштукатуренное здание отличается оригинальностью
композиции и архитектурного декора, вероятно,
его проект был разработан кем-либо из столичных
зодчих.
По переписи 1767 года здесь существовал старый деревянный храм Преображения с приделами
Архистратига Гавриила и Евфимия Великого. Каменный храм был построен в 1780 году по заказу
П.А. Румянцева-Задунайского вместо прежнего

309

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Великая Топаль. Усадебный дом. 2-я пол. XVIII в.

310

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль
дами; узкие проходы в их углах ведут в небольшие
служебные помещения внутри башенок. Купол и своды украшены кессонами со звездочками на тёмно-синем фоне; на четырёх круглых клеймах-медальонах
купола в технике гризайль изображены христианские
символы. Церковная утварь и иконостас относятся к
XIX в. и нач. XX в. На южной стене находится икона в
пышном барочном резном обрамлении 2-й половины
XVIII века1.

деревянного. В храме хранились серебряный вызолоченный ковш с ручкой и ковшик из перламутровых
частиц, оправленных серебром. Вероятнее всего, оба
ковша принадлежали дому Репниных и в церковь
были даны графом Румянцевым. Ковши эти утрачены.
Храм хорошо сохранился до настоящего времени,
а вот пирамидальная колокольня в 20 саженей высотой, которая была построена княгиней Варварой
Сергеевной Голицыной, и другой каменный храм в
честь святого Николая (1850) не сохранились.
Храм построен в псевдоготическом стиле, или
стиле неоготика (архитектурное направление, возникшее в XVIII в., этот стиль связан с использованием
деталей готической архитектуры). В романтически-готическом стиле в России строились дворцы
и некоторые храмы. Их крайне немного, но, тем не
менее, храмы этого стиля существуют и очень интересны не только своим обликом, но и своей историей.
Как правило, это не простые приходские церкви, а
усадебные храмы известных людей. Настоящей же
готики в России нет – по объективным историческим
причинам, поэтому зачастую неоготику в России для
краткости именуют просто готикой.
В основе храма – ротонда, завершенная сверху
куполом и небольшим декоративным восьмериком с
главкой. С востока и запада к ней примыкают прямо
угольный алтарь и трапезная с закругленными углами.
В местах их примыкания на южном фасаде расположены стройные башенки с пирамидальными кровлями, которые увенчаны крестами. Башни главного, северного
фасада более крупные и высокие, во втором ярусе они
выполнены как колокольни со стрельчатыми арками
и круглыми оконцами над ними. Их венчают остро
угольные «короны». Между этими башнями расположен
парадный вход с портиком о четырёх колоннах.
Основными элементами убранства являются пилястры на ротонде, алтаре и трапезной и горизонтальная рустовка по нижнему ярусу башен. Интересно
сочетание основных стрельчатых проемов с небольшими круглыми окнами, которые над северным и
южным входами имеют полуовальную форму. В окнах
сохранились рамы с ажурными переплетами.
Не менее выразителен интерьер храма. Основным
помещением является эффектный круглый зал со
сферическим куполом.
Арочными проемами он связан с трапезной и
алтарем, перекрытыми высокими зеркальными сво-

«ЗЕЛЕНЫЙ МУЗЕЙ»

Регулярная планировка парка в Великой Топали,
по-видимому, сохранилась первоначальной, то есть
середины XVIII века. Это подтверждают оставшиеся в
аллеях колоссальные липы – живые свидетели долгой
истории усадьбы и ее парка. Парк невелик, но уютен.
Он занимает территорию около 3,5 гектара. Пять
продольных аллей, идущих от дома, в пересечении
с тремя поперечными образуют простой геометрический узор. Гуляющий по парку зрительно всегда
связан с архитектурой, находящейся в композиционном центре усадьбы.
Участки парка, прилегающие к дому и флигелю,
почти не сохранились. Лишь отдельные группы
деревьев поддерживают направление аллей. На
остальной территории существуют куртины и контурные посадки по аллеям. На полянах между ними
открываются еще и теперь живописные виды.
Перед красивым домом ранее был партерный
сад с цветником и отдельно стоящими деревьями.
Каштановая аллея обходила его справа. Здесь был
парадный подъезд к дому. В несколько запущенном
виде аллея и ныне украшает школьный участок. На
месте старого утраченного цветника учащимися
разбит новый, не очень умело, но зато с любовью и
старанием.
Сохранившиеся деревья свидетельствуют о разнообразии озеленения аллей. Преобладает липа
мелколистная. Она составляет основной фон, и некоторые аллеи обсажены сплошь ею. Посадка плотная
– один-полтора метра между деревьями в рядах. В
куртинах здесь приятно встретить липу крымскую,
европейскую и крупнолистную американскую. Аллеи представляют собой немножко таинственные
зеленые коридоры, тишина их располагает к сосредоточенности и размышлениям.
В других аллеях в ряды лип вкраплены клены
остролистные и их краснолистные собратья, вязы,

Приводим фрагмент из описания усадьбы архиепископа Филарета (1873): «В нынешнем Преображенском храме Топали сохранились следующие
древности: серебряный вызолоченный ковш с ручкою, употребляемый для теплой воды. На дне ковша – два лица беседующая, и между ними
ангел с крыльями и сиянием. На внутренней стороне вычеканены слова вязью: «Умный человек подобен есть сосуду злату, из него же исходящее
творит человеком здравие». На краях наружной стороны надпись также вязью: «Ковш новгородца посадскаго человека Никиты Федорова сына
Дербушева; пить из него на здравие и на веселие с любовию» . Нынешний обширный и хорошо украшенный храм Преображения построен
в 1780 году графом Петром Александровичем Румянцовым; пирамидальная колокольня, в 20 саженей вышины, весьма красивая, построена
княгинею Варварою Сергеевною Галицыною. Другой храм каменный, теплый, в честь святого Николая, построен в 1850 году. На счет доброй
Варвары Сергеевной издавна содержались богадельня и сельское училище».

311

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
Начнём издалека, с тех времён, когда усадьбы ещё
не было. По сведениям Лазаревского, село Великая
Топаль известно с 1620 г., «когда оно отдано было
старосте мозырскому Стравинскому, которым затем
было продано шляхтичу Воловичу».
Стравинские – это шляхетский род. Балтазар Стравинский занимал сенаторскую должность каштеляна
от Смоленского воеводства (1627–1631) и затем был
воеводой минским; его братья занимали уряды:
Марцин был каштеляном минским, а Эразм – подкоморием северским. Представители этого рода занимали многочисленные уряды в Стародубском повете:
Кароль был подсудком (1636–1645), затем судьёй
земским (1645–1648) и подкоморием (1648); Збигнев
был стольником (1637–1648) и затем судьёй земским
стародубским (1648) (из этого рода происходит, кстати, знаменитый композитор Федор Стравинский).
Воловичи – представители смоленской шляхты (Григорий Волович был воеводой смоленским
(1572–1577), на Стародубщине урядов не занимали,
но владели имениями Великой Топалью и Тимоновичами, купленными у Стравинского. После «изгнания
поляков», когда Великая Топаль стала сотенным
селом, ею владели сотники Стародубского полка. Одним из первых топальских сотников (1654–1657) стал
некий Роман Васильевич (основатель казацкого рода
Ромаскевичей), затем было много других сотников,
но, если говорить только об известных фамилиях,
стоит упомянуть Михаила Ивановича Рубца, из рода
которого вышел музыкант, гордость Стародубщины 2.
В 1703 году село было отдано Мазепой своему
приближённому Ивану Ломиковскому3. Сотники, которые при этом менялись своим чередом и носили
названия «топальских», только занимали соответствующий уряд, но самим селом уже не владели.
После измены Мазепы (а Ломиковский сохранял
ему верность до конца) село перешло в разряд
ранговых и уже в 1710 году было подарено Петром
Великим Савве Владиславичу-Рагузинскому вместе
с окрестными сёлами (Киваи, Туросна, Смотрова
Буда, Внуковичи, Чернооков и др.), из которых была
образована Топальская волость.
Владиславич-Рагузинский Савва Лукич, граф,
русский дипломат, потомок боснийских князей

дубы и тополя. Зеленые своды наряжаются мозаикой
из резных листьев. А осенью, когда листва принимает
различную окраску, длинная аллея напоминает анфиладу залов золотых и пурпурных, в которых яркие
«люстры» кленов создают настоящую иллюминацию.
Да, парк невелик, но живописен. Отдельные
крупные деревья господствуют как патриархи среди
молодых куртин. Особенно впечатляют дуб – сорокаметровый великан и два гигантских осокоря. Они
могут составить основной костяк ландшафтного
озеленения при реконструкции парка.
Великотопальский парк является хорошим примером разумного использования местных пород
деревьев для создания из ограниченного ассортимента, примененного в различных количественных и
качественных комбинациях, живописных и интересных по своему разнообразию парковых композиций.
Но есть в нем и экзоты. В северо-западном углу парка
приютилась рощица уроженцев юга – грабов. Среди
них есть редкостные по возрасту и размерам.
К сожалению, парк многое потерял без ухода. В его
куртинах начинает брать верх бессистемно растущий
самосев далеко не лучших пород деревьев. Досадно,
что видные места парка занимаются подсобными и
хозяйственными постройками школы. Право, для
здания мастерских, котельной, склада топлива и
им подобных можно было бы найти и другие, более
скромные места по соседству с парком и с застройкой села. Конечно, не все ошибки можно исправить
быстро, но этот парк заслуживает лучшего к себе
отношения.
К восстановлению парка нужно отнестись продуманно и отрешиться от распространенной мысли,
что всякие посадки хороши. Для восстановления и
реконструкции парка нужно составить толковый
проект. Достойный пример для подражания – это
сам парк, надо только внимательно и терпеливо
прочесть его старые, иногда поврежденные временем страницы.

ВЛАДЕЛЬЦЫ ВЕЛИКОЙ ТОПАЛИ

История усадьбы связана с историей владельцев
села, а владельцы здесь всё непростые, один интереснее другого!

Рубцы – шляхетский род, весьма разветвлённый на Стародубщине. Михаил Иванович, стародубский полковник, сотник стародубский (1669),
топальский (1669–1670; 1672–1673; 1686). Гетман Брюховецкий подтвердил за ним владение на Ропскую волость. Его сыновья и потомки: Иван
– топальский сотник (1669) и полковой есаул (1686); Яков – знатный войсковой товарищ (1700–1715). Фёдор Яковлевич – знатный войсковой
товарищ (1721); Иван Иванович – топальский сотник (1669), проживал в Стародубе, получил универсал на с. Чубковичи (1682); Илья Иванович
– стародубский полковник (1711). Игнат Ильич – знатный войсковой товарищ (1700); Юрий Ильич – тоже знатный войсковой товарищ (1707),
стародубский судья (1709–1713) и наказной полковник (1713). Игнатовичи: Семён, знатный товарищ Стародубского полка (1711), полковой судья
(1714–1723), получил универсал на сёла Курозново, Плавни, Брахилов, Любечане, Залужье; Демьян, знатный войсковой и затем бунчуковый
товарищ (с 1730), в 1737 имел владения в с. Брахлов и Любечане, д. Шамовке и двор в Стародубе.
3
Ломиковский Иван Васильевич, вышедший с Волыни, генеральный хорунжий (1689–1691), генеральный обозный (1692–1707); «тут (в Стародубе)
о управлении полковых дел от боку рейментарского ясновельможного милостивого добродея его милости пана гетмана и кавалера зосланный»
после Полтавского сражения, как «один из первостепенных сторонников» Мазепы, бежал с ним. От Мазепы, в лучшие свои времена, получил
универсал на с. Топаль (1703), тогда же купил у топальского сотника Модзалевского мельницу; в 1707 году получил гетманский универсал на
«сельцо многолюдное Внуковичи» Топальской сотни и просил дозволения на реке Туросне построить рудню…
2

312

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль

Великая Топаль. Аллея усадебного парка

313

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
Схематический план усадьбы (по обмерам 1969 г. архитектора В.Н. Городкова):
1– парк, 2 - современный цветник, 3 - дом
усадьбы (школа), 4 - флигель, 5 - школьные
мастерские, 6 - фруктовый сад, 7 – памятник архитектуры – Никольская церковь,
8 – общественный центр села,
9 – застройка села

Усадебный флигель

314

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль

Владиславичей-Рагузинских; его отец, притесняемый
на родине турками, переселился с семьёю в Рагузу
и принял двойную фамилию. Молодой Владиславич-Рагузинский занялся торговлей и вскоре оказался в Константинополе, где стал тайным агентом
русских дипломатов князя Голицына и Украинцева.
Исполняя дела, он прибыл с товарами в Азов в
1702 году, а через год появился в Москве, где был
обласкан Петром I и стал его преданным другом и
соратником: кстати, именно Савва Рагузинский в
своё время привёз в Россию из Абиссинии предка
Александра Сергеевича Пушкина – Абрама Ганнибала. В 1710 году получил чин надворного советника и
малороссийское поместье (Великую Топаль); получил
от правительства Рагузы диплом на графский титул.
В 1716 году отправился в Италию, где вёл переговоры с римскою курией и сенатами Венеции и Рагузы.
Екатерина I отправила Владиславича-Рагузинского
чрезвычайным посланником в Китай; благодаря
ему в 1728 году был подписан выгодный для России
мирный договор. Умер в 1738 году.
Савва Владиславич завещал В. Топаль своему
племяннику – Гавриилу, который увеличил размеры
волости «частью покупкой, а частью захватом соседских земель».
«…Оставшуюся после измены Мазепы без хозяина
богатейшую Топальскую волость Пётр I подарил
своему сподвижнику Савве Лукичу Владиславичу графу
Рагузинскому, сербскому купцу на русской дипломатической службе. Занятый государственными делами
Савва редко бывал в Великой Топали, доверив управление ею своему племяннику графу Гавриле Ивановичу, человеку алчному и бесцеремонному. В 1718 году
Гаврила сумел провести на должность топальского
сотника не казака, а нежинского грека мещанина
Клима Янжула. Видимо, по наущению Рагузинского
Янжул в 1725 году написал в Малороссийскую коллегию
донос на наказного полковника Ивана Лаврентьевича
Бороздну…».
После смерти Гаврилы Ивановича волость была
разделена между вдовой и его младшим братом, Моисеем Владиславичем, который, став хозяином села,
«устроил в Топали великолепный дом, а около – французский сад с оранжереями». В 1770 году Моисей
Владиславич то ли по некоей неизвестной причине,
то ли по высочайшей просьбе продал волость: она
была куплена по поручению Екатерины II членом Малороссийской коллегии князем Мещерским за 94320
руб., а затем подарена графу П.А. Румянцеву. Наряду с

возведением в чин генерал-фельдмаршала это было
наградой за победы при Ларге и на реке Кагул.
Граф Пётр Александрович Румянцев-Задунайский
(1725 –1796) – русский военный и государственный
деятель, на протяжении правления Екатерины II
(1761–1796) управлявший Малороссией. За победы
над турками при Ларге, Кагуле и др., которые привели к заключению Кючук-Кайнарджийского мира,
удостоен титула «Задунайский». В 1770 году получил
чин генерал-фельдмаршала. Остаток жизни провёл
в своих многочисленных поместьях, украшением
которых неустанно занимался: Гомеле, Великой
Топали, Качановке и др. Оставил ценные труды по
военной науке.
Кавалер орденов российских Св. апостола Андрея,
Св. Александра Невского, Св. Георгия 1-го класса и
Св. Владимира 1-й степени, прусского Чёрного орла
и Св. Анны 1-й степени. Почётный член Императорской Академии наук и художеств.
Крестной матерью будущего полководца была императрица Екатерина I. Его отец, Александр Иванович,
тоже, кстати, имел отношение к Гетманщине, будучи
правителем Малороссии в 1738–1740 гг. А в 1764 году,
после увольнения от должности гетмана Разумовского, Екатерина II назначила генерал-губернатором
Малороссии, дав ему обширную инструкцию, по
которой он и подготавливал постепенно введение в
ней общерусских порядков, что и произошло в 1782
году: на Малороссию распространялось российское административно-территориальное деление
и местное общественное устройство. Пребывание
Румянцева в Малороссии привело к сосредоточению
в его руках громадных земельных богатств, которые
отчасти были приобретены путём покупки, отчасти
путём пожалования.
Уже в 1781 году Румянцевым Топаль была обустроена, но сама усадьба изменилась незначительно – всё
тот же дом и парк: «…дом еко сиятельства зделанной
итальянским манером, на каменном фундаменте, о
10-ти покоях, при коем сад весма хорошой, регулярно рассаженной, с трома ранжареями…». Заслугой
нового хозяина стало сооружение каменного храма
Преображения взамен когда-то существовавшего
деревянного4.
Граф П.А. Румянцев умер в 1796 году.
Топаль унаследовал младший сын его от брака с Екатериной Голицыной (1724–1779) – граф Сергей Петрович Румянцев (1755–1838), русский дипломат, сенатор
и меценат. Он получил европейское образование, был

Личность Румянцева была увековечена и в другом месте Стародубщины – в Ляличах, усадьбе П.В. Завадовского. Завадовский не случайно
решил увековечить память о Румянцеве-Задунайском – покровительство полководца, под командованием которого он участвовал в Русскотурецкой войне 1768–1774 гг., сыграло решающую роль в его судьбе... И по заказу Завадовского отлили бронзовую статую фельдмаршала
Румянцева, которую он поместил в специально выстроенный храм Благодарности.

315

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Великая Топаль. Церковь Преображения (конец XVIII в.)

316

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль

Великая Топаль. Церковь
Преображения. План, росписи свода,
декоративная лепнина
в интерьере, иконостас

317

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Граф Сергей Петрович Румянцев
Савва Лукич Владиславич-Рагузинский

Граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский

Варвара Сергеевна Кагульская

318

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль
Что можно сказать о её муже?
Князь Павел Алексеевич Голицын (1782–1848) –
полковник, камергер и гофмейстер из рода Голицыных. Принимал участие в сражении под Фридландом.
В 1810 году произведён в поручики, а в 1812 году
поступил на службу ротмистром в Ахтырский гусарский полк. Принимал участие в кампаниях 1812–1814
годов. В 1814 году уволен в отставку в чине полковника с мундиром. В 1816 году назначен состоять при
московском генерал-губернаторе по особым поручениям, с переименованием в коллежские советники
и пожалован в звание камергера. В 1830 году был
произведён в действительные статские советники и
получил звание гофмейстера. Скончался в 1848 году
и погребён в Троицком-Кайнарджи под Москвой.
Собственно имением в Великой Топали управляла
и облагораживала усадьбу его жена Варвара Сергеевна. Из их детей отметим только Павла Павловича.
Именно ему досталась во владение Великая Топаль.
Павел Павлович Голицын (1828–1882) вступил на
службу в 1845 году корнетом. Сам он ничего выдающегося не совершил. Однако примечательно, что
князь был женат на Елене Ивановне Симонич, даме
неординарной. Её родословная весьма любопытна: она была дочерью Ивана Осиповича Симонича
(1794–1851), графа, генерал-лейтенанта родом из
Далмации. Он во время Отечественной войны служил в армии Наполеона, попал в плен и с 1816 года
служил в русской армии, а с 1819-го – в Отдельном
Кавказском корпусе, будучи командиром Грузинского
гренадерского полка. В 1832–1838 гг. посланник в
Персии. Автор воспоминаний, в которых освещаются
тегеранские события и гибель А.С. Грибоедова.
От брака с Анной Атаровной Амилахвари (1800–
1866, похоронена в Алексеевском монастыре Москвы) имел сыновей Константина и Николая и дочь
Елену (1837–1860), которая и вышла замуж за князя
П.П. Голицына.
Мать Елены Ивановны – из старинного грузинского рода. К сожалению, нам не удалось найти
портрета Анны Атаровны, но сохранился портрет её
сестры – Елены Атаровны, который мы и приводим,
предполагая, что сёстры были похожи.
На территории храма ранее располагался некрополь, от которого уцелели два надгробия: князя Голицына Павла Павловича и княжны Голицыной (урожд.
графини Симонич) Елены Ивановны.
В 1882 году во владение В. Топалью вступила дочь
П.П. Голицына – княгиня Мария Павловна Долгорукова (по мужу). Её мужем стал Николай Дмитриевич
Долгоруков (1857–1899).
По свидетельству А. Поддубного, среднее образование Н.Д. Долгоруков получил в Первой московской
гимназии. Затем окончил историко-филологический

знаком с Вольтером, слыл балагуром и жизнелюбом,
сочинял стихи на французском языке и печатался в
журналах под псевдонимом «Духовный Сумароков».
Работал на дипломатической службе, но никак не проявил себя. В 1791 году получил чин тайного советника,
а в 1798 году был произведён в действительные тайные
советники, назначен сенатором и министром уделов.
С 1805 по 1814 г. Румянцев заседал в Государственном
совете, а затем удалился от дел. В 1810 году избран почётным членом Петербургской академии наук.
Самым важным делом С.П. Румянцева была забота о свободных хлебопашцах. В 1802 году он подал
императору «Записку о вольных земледельцах» с
предложением об увольнении крестьян в свободные
хлебопашцы. После рассмотрения этого вопроса в
Государственном совете Александр I издал указ о
вольных хлебопашцах (1803 г.). И Румянцев одним из
первых взял на себя практическое применение указа,
отпустив на волю с наделом землею своих крестьян.
Он постоянно проживал в Москве. По своему
общественному положению имел обширные знакомства. Наиболее же близкими приятелями его были
Н.М. Карамзин, И.И. Дмитриев, А.И. Тургенев, князь
П.A. Вяземский. Последний писал в своей «Старой
записной книжке» о страсти Румянцева к картёжной
игре, делая следующее замечание: «Богатый граф
Румянцев, блестящий вельможа времен Екатерины,
человек отменного ума, большой образованности,
любознатель по всем отраслям науки, был до глубокой старости подвержен этой страсти, которой
предавался, так сказать, запоем. Он запирался иногда
дома на несколько дней с игроками, проигрывал им
баснословные суммы и переставал играть впредь до
нового запоя». Карточные долги заставляли Румянцева распродавать отцовские имения.
В 1834 г. он расстался со знаменитой Гомельской
резиденцией, но Топаль осталась за его дочерью.
Румянцев не был женат, но с 1784 по 1803 г. находился
в близких отношениях с Анастасией Николаевной
Нелединской-Мелецкой, урождённой графиней
Головиной (1754–1803). Он имел незаконных детей,
сначала они носили фамилию Сергеевых, а потом
Кагульских, в память о победе их деда над турками
при Кагуле. Им он и передал своё большое состояние.
Одна из дочерей, Варвара Сергеевна Кагульская
(1791–1875), получила имение Великая Топаль. С 1811
года она жена князя Павла Алексеевича Голицына
(1782–1848). В обществе была известна под именем
Princessa Babetta, отличалась умом и редкими душевными качествами. В 1820 году она возвела ныне
существующий каменный дом с флигелем. При ней в
усадьбе была построена отдельно стоящая каменная
колокольня, а в 1850 году – тёплая каменная церковь
Николая Чудотворца.

319

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Герб рода князей Голицыных

Павел Павлович Голицын

Князь Владимир Николаевич
Долгоруков

Князь Николай Дмитриевич
Долгоруков (1858–1899)

320

Герб рода князей Долгоруковых

Барон Юрий Фёдорович
Мейендорф

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль
малась благотворительностью, строила школы и
больницы. В Великой Топали на средства княгини
были открыты первые в уезде ясли, построены четырёхклассная школа и дом для учителя.
Если предыдущие владельцы Топали окружили
усадьбу высокой каменной стеной, вдоль которой
рос колючий шиповник, превративший её в настоящую крепость, вход в которую был строго запрещён
для простых людей, то княгиня Долгорукова приказывала три дня в неделю открывать ворота в парк
для крестьян. Будучи женщиной образованной, она
общалась с передовыми людьми своего времени, приглашала их погостить в своей усадьбе. Бывали в усадьбе
и царственные гости. По дороге в Крым в Топали не
раз останавливался император Николай II, приезжала
погостить и императрица Александра Федоровна
с царевнами. Скончалась княгиня Мария Павловна
вскоре после начала Первой мировой войны, 1 сентября 1914 года.
У супругов Долгоруковых было четверо детей:
две дочери и два сына. Младшая дочь умерла в малолетнем возрасте. О Наталье Николаевне (род. в
1882 г.), баронессе Мейендорф, мы уже упоминали.
Добавим, что она вышла замуж в 1900 году за барона
Юрия (Георгия) Мейендорфа (1873–1919). Свадьба
состоялась в родовом имении – в Великой Топали.
Барон происходил из известного прибалтийского
рода, окончил Институт гражданских инженеров,
готовивший архитекторов. С женой они жили в Петербурге. В 1912 году Наталья Николаевна умерла
во время родов, а сам Мейендорф был убит в 1919
году махновцами.
Нам ничего не известно о Дмитрии Николаевиче
(род. в 1888 г.), кроме того, что он воевал в Добровольческой армии и позже оказался в эмиграции.
А вот о втором сыне – Владимире есть любопытное
исследование М.О. Мельцина «Жизнь и творчество
В.Н. Долгорукова (Владимирова)».
Князь Владимир Николаевич Долгоруков (1893–
1966) родился в имении Великая Топаль. Детство
его прошло в родном имении, в кругу семьи, под
влиянием матери. Он получил хорошее домашнее
воспитание и образование, и у него были все основания осознавать себя представителем древнего аристократического рода, к которому он принадлежал
по праву рождения.
В 1914 году В.Н. Долгоруков покидает стены
университета и отправляется на фронт. 30 сентября
1914 г. за отличие в делах против неприятеля был
произведён в унтер-офицеры, а 9 октября был командирован в Петроград для держания экзамена на
чин корнета. В марте 1915 года он сдал экзамены при
Николаевском кавалерийском училище. После этого
вернулся на фронт, был тяжело контужен в бою и

факультет Московского университета, где увлёкся
русской стариной и историей старообрядчества. Во
время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. князь
служил санитаром: разыскивал раненых, оказывал
им первую помощь и переносил на перевязочные
пункты. Образование, ум, громкое имя, обширные
связи, большое состояние открывали перед Н.Д. Долгоруковым путь к высоким постам на государственной службе. Но неожиданно для многих князь в 1883
году поселился в имении жены – селе Великая Топаль
Новозыбковского уезда Черниговской губернии.
Князя избрали новозыбковским уездным предводителем дворянства. Эту должность он занимал
с 1888 по 1896 г., после чего 3 года, вплоть до самой
смерти в 1899 году, был черниговским губернским
предводителем дворянства. Но самый яркий след
оставил Н.Д. Долгоруков в Новозыбковском уездном
земстве. При Н.Д. Долгорукове число земских школ
в Новозыбковском уезде возросло с 19 при среднем
количестве 57 учащихся до 43 при среднем количестве 93 учащихся.
Старшая дочь Николая Дмитриевича княжна
Наталья Николаевна (в замужестве баронесса Мейендорф) сдала при Черниговской женской гимназии
экзамены на звание домашней учительницы и некоторое время преподавала в Топальской земской школе.
Заботами князя в 1892 году создано Новозыбковское
сельскохозяйственное техническое училище. Училище впоследствии стало сельскохозяйственным
техникумом. За счёт личных средств князя построены
здания женских гимназий в Новозыбкове и Чернигове, сельская школа в Великой Топали, народная
бесплатная библиотека в Семёновке.
И другая сторона жизни князя: фотограф-любитель, краевед, изучавший быт местных старообрядцев
и единоверцев, собиратель старинных икон и других
предметов старины. Усилиями Николая Дмитриевича
была создана Черниговская губернская архивная комиссия, которая занималась сбором краеведческих
материалов. В Новозыбковском реальном училище
была учреждена стипендия имени Н.Д. Долгорукова,
а в актовом зале женской гимназии установили его
портрет. Новозыбковское уездное земство учредило
капитал в 20 тыс. рублей имени Н.Д. Долгорукова,
проценты с которого шли на образование и воспитание детей земских учителей и служащих. 21 мая 1899
года молодой, цветущий князь умер от сыпного тифа
в возрасте всего лишь 42 лет. Князь Николай Дмитриевич Долгоруков носил звание почетного гражданина
Новозыбкова, в его честь главная улица города была
переименована из Миллионной в Долгоруковскую (в
настоящее время – Коммунистическая).
После смерти князя его супруга Мария Павловна
достойно продолжила дело мужа. Она много зани-

321

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Долгоруковская улица
и женская гимназия в г. Новозыбкове

Елена Атаровна
Амилахвари

Князь Павел
Алексеевич Голицын

Гербы графа П.А. Румянцева:

«Балтийский гербовник»

Герб Румянцевых в доме
Пашкова (г. Москва)

Герб на памятнике в усадьбе
Румянцева (Гомель)

Надгробие князя
П.П. Голицына

322

Герб в росписи дворца Румянцева
(Гомель)

Герб графа Владиславича-Рагузинского
(Благовещенская усыпальница АлександроНевской лавры в Санкт-Петербурге)

А.В. Шпунтов

•

Великая Топаль
Первым в этом ряду будет, конечно, Владиславич-Рагузинский.
Герб графа Владиславича-Рагузинского можно
видеть в Благовещенской усыпальнице АлександроНевской лавры в Санкт-Петербурге. Мемориальная
доска была установлена всего несколько лет назад.
Рисунок герба взят с печати духовного завещания
С.Л. Владиславича, составленного в Москве перед
отъездом в Цинскую империю, и приводится в
книге его потомка Й. Дучича, изданной в Сербии
в 1969 г.
Щит разделён на четыре части. В первой, золотой
части – рука с мечом, во второй, серебряной части
– три восьмиконечные звезды, в третьей, голубой
– две серебряные диагональные полосы, которые
в геральдике называются «перевязи», в четвёртой,
золотой части – коронованная мужская голова. Щит
увенчан графской (о девяти жемчужинах) короной.
Этот герб официально не был признан в России.
Герб рода графов Румянцевых внесён в «Общий
гербовник дворянских родов Российской империи».
Щит разделён на четыре части. В двух красных
частях изображены доспехи кирасира (тяжёлая кавалерия), кирасы. В двух других голубых частях – раскидистое золотое дерево на зелёной траве, которое в
различных графических версиях герба имеет разный
вид: то похоже на кипарис, то просто «о четырёх ветвях». В центре помещён малый щиток с половинами
чёрных орлов: нижняя половина выходит сверху, а
верхняя половина орла – снизу (наподобие сдвинутого кадра). На щите сверху графская корона, а над ней
серебряный рыцарский шлем и два орлиных крыла с
рукой между ними, держащей меч. Щит держат с правой стороны лев, а с левой барс. Внизу щита надпись
(девиз): «NON SOLUM ARMIS» («Не только оружием»).
Герб его ныне можно увидеть по соседству со
Стародубщиной – в Гомеле, где сохранился и ныне
отреставрирован дворец Румянцевых и Паскевичей (к
Паскевичам он перешёл в XIX в.). Герб Румянцева можно
увидеть ныне и в Ленинке, доме Пашкова. Румянцев-Задунайский имел троих сыновей – Сергея, Михаила и
Николая. Последний достиг важных государственных
постов (канцлера, председателя Государственного совета), отличался высокой образованностью и стал основателем знаменитого «Румянцевского музея», открытого в
1831 г. в Петербурге, а в 1861 г. перевезённого в Москву,
в дом Пашкова. Наконец, этот же герб был помещён на
щит скульптуры графа Румянцева в Ляличах.

демобилизован после ранения в 1918 году. Тогда же
он совершает свой главный выбор – остается жить в
Советской России, единственный из членов своего
семейства.
Начиная с 1927 года печатается в журналах
под псевдонимом «Владимиров», публикует стихи и рассказы для детей отдельными книжками.
В 1933 – 1934 гг. в серии «Жизнь замечательных
людей» вышли его книги: биографии Джеймса Кука
и Бенджамина Франклина. Князь Владимир Долгоруков активно сотрудничал с режиссерами МХАТа
Станиславским и Немировичем-Данченко. Его часто
приглашали в качестве консультанта на репетиции
спектаклей из дворянского быта. В конце жизни
Владимир Николаевич написал блистательную книгу
воспоминаний «В былой Москве», впервые увидевшую свет в начале XXI века. По воспоминаниям Е.С.
Дружининой, существовали и заметки о Новозыбкове,
родительском доме, венценосных гостях, топальской
усадьбе. К сожалению, мемуары князя В.Н. Долгорукова не сохранились. Последний этап творчества
Владимирова связан с созданием исторических произведений для подростков. На долю романа «Последний
консул» (1957 г.) выпал наибольший успех.
Другая ветвь рода Голицыных не связана с Великой Топалью, но имеет отношение к Стародубщине. Эта ветвь идёт от князя Сергея Ивановича
(1767–1847), бригадира, действительного тайного советника. Его сын Сергей Сергеевич (род. в
1805 г.), генерал-лейтенант и егермейстер, владел
имениями и крестьянами в Стародубском и Мглинском
уездах, купленными у княгини К.И. Лобановой-Ростовской, урождённой графини Безбородко; женат
был на княжне А.П. Шаховской. Василий Сергеевич
(1794–1836), женатый на графине А.П. Строгановой,
владел имениями в Шептаках под Новгородом-Северским и в Сосницком уезде. Его сыновья: Александр
Васильевич (род. в 1828 г.), новгород-северский
предводитель дворянства (1863–1867), коллежский
секретарь, женат был на Е.П. Валуевой; Эммануил
Васильевич (1834–1892), гвардии полковник, женат
первым браком на Судиенко, а вторым на Гордеевой.
Представители ещё одной ветви Голицыных
– Борис Фёдорович и Фёдор Сергеевич вместе с
Натальей Степановной (урожд. Апраксиной) – владели местечком Гринёво.
В завершение представим небольшую гербовую
галерею владельцев Великой Топали.

323

324

С.Н. Рожкова

•

Брасово

ным свидетельствам, считаются построенными либо
в конце ХVIII, либо в начале ХIХ в.
В 1796–1797 гг. Брасово становится одним из
центров крестьянского восстания под руководством
Е. Чернодыра, которое было жестоко подавлено.
Восстание произвело настолько сильное впечатление в Петербурге, что даже оказало влияние на
законодательство. Через полтора месяца после подавления восстания было обнародовано высочайшее
распоряжение, запрещавшее принуждать к работе
крепостных по воскресным дням и рекомендовавшее
помещикам довольствоваться трёхдневной в неделю
барщиной.
Возмущённый происшедшим, С.С. Апраксин в
1797 году начинает строительство новой усадьбы
в живописном месте – в трех километрах от села
Брасово, в урочище «Булатовская мельница», рядом
с хутором Локоть, где уже был господский дом. На
новом месте был возведён усадебный дом, разбит
парк, построены каменные помещения для лошадей.
Распланированы парадный и хозяйственный дворы.
В 1853 году в имении Апраксиных находится
конный завод – 110 лошадей рысистых и верховых. К концу 60-х годов площадь вотчины достигла
102,4 тыс. десятин.
Четыре поколения Апраксиных владели имением
до 1882 года.
Отмена крепостного права в 1861 году значительно изменила жизнь старых «дворянских гнёзд».
Многие из них были проданы.

80 километрах к югу от Брянска находится
районный центр – посёлок Локоть. Железнодорожная станция в посёлке называется Брасово.
И район – Брасовский. В ХVIII веке, наоборот, село
Брасово являлось центром обширного имения.
Возникновение Брасовской усадьбы связано с
родовитой фамилией Апраксиных.
На протяжении 140 лет Брасовское имение
принадлежало одному из древнейших российских
дворянских родов (род Апраксиных разделялся на
2 основные ветви: графскую и дворянскую), немало
сделавших для славы России на военном, дипломатическом и административном поприще.
Село Брасово впервые упоминается в документах
в 1496 году. Брасовский стан был пожалован «за оказанные службы» 12 февраля 1741 года Степану (Стефану) Федоровичу Апраксину (1702–1758) правительницей России (1740 – 1741) Анной Леопольдовной.
В декабре 1741 года на престол взошла Елизавета
Петровна, которая 8 января 1742 года подтвердила
жалование земель. Современники Степана Федоровича были не очень высокого мнения о его достоинствах и считали, что успешную военную карьеру
(генерал-фельдмаршал – 1756 г.) ему обеспечили
связи при дворе. После его смерти имение в Севском,
а также в Дмитровском и Трубчевском уездах по
наследству перешло к его сыну Степану Степановичу Апраксину (1757–1827), которому принадлежит
особая роль в истории Брасовского имения. При нём
происходит расцвет старой и строительство новой
усадьбы имения.
В 70-х – 80-х годах XVIII века обустраивается
помещичья усадьба в селе Брасове. Здесь на средства С.С. Апраксина вместо деревянной в 1778 году
закладывается, а в 1780 году уже возвышается, красуясь куполами, каменная церковь в честь Святого
Василия Великого с приходом Св. Николая Чудотворца и архидиакона Стефана. Строил ее крепостной
архитектор графа Ф.А. Апраксина, родственника
С.С. Апраксина, А. Морозов. Из этой церкви ежегодно 7 июля совершался Крестный ход в Севскую
Площанскую пустынь, «учрежденный… по случаю
появления саранчи».
До сегодняшних дней сохранились церковь и
уникальная закладная доска: «1778 году маея 28
дня заложен и застроен сей храм архитектором его
сиятельства графа Федора Алексеевича Апраксина
служитель Александр Морозов иждевением его
высокородия Степана Степановича Апраксина и
старанием его управителя Ивана Мусорина».
В конце ХVIII века в усадьбе были сооружены
кирпичные каретник и конюшня, а несколько позже
два корпуса богаделен. Два кирпичных жилых дома,
известные как «дом графа» и «дом графини», по раз-

АВГУСТЕЙШИЕ ХОЗЯЕВА

Император Александр III «вообще сочувствовал
покупке имений в центре России для своих сыновей.
Так куплено было Брасово в Орловской губернии
для Великого Князя Георгия», – свидетельствует граф
С.Д. Шереметев. А из отчета генерал-адъютанта графа
И.И. Воронцова- Дашкова мы узнаем, что Брасовское
имение куплено было в 1882 году от камергера Виктора Владимировича Апраксина за 4.200.000 рублей.
В 1893 году ценность имения была определена, с
начисленными процентами, в 5.132.000 рублей.
В этот период служащих в имении уже насчитывается около 1200 человек. Главноуправляющий – действительный статский советник Николай Павлович
Лавриновский заменил умершего генерал-адъютанта
Василия Зиновьева. С его назначением многое в
имении изменилось к лучшему. Устанавливается рациональное хозяйство в лесах имения, изменяется система севооборота. При опытных полях в отдельном
здании находилась сельскохозяйственная лаборатория, где проводились научные химические анализы
и разные исследования. С 1893 года в усадьбе начала
работать метеорологическая станция 3-го разряда.

325

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Фрагмент плана имения с усадьбой владельца. 1917 г.

Партер в виде двуглавого орла (современный вид)

Схематический план усадебного парка

326

С.Н. Рожкова

•

Брасово

В 1895 году центральная станция телефонной сети
соединила между собой и главной конторой имения
все отдельные хуторские хозяйства и лесничество на
протяжении 70 верст. Почтово-телеграфная контора
находилась в с. Брасове.
Чтобы вывозить готовую продукцию, которая
приносила хороший доход, в 1896 году открыто движение по железной дороге через станцию Брасово.
Железнодорожная линия Московско-Киево-Воронежская проходила по всему имению на протяжении
37 вёрст в центр имения, а станция Брасово находилась в 3 верстах от усадьбы и главной конторы.
Известны некоторые моменты благотворительной
деятельности в этот период. В память 17 октября 1888
года (крушение поезда под Борками, близ Харькова,
в котором ехала императорская семья) в имении
одновременно открываются богадельня и детский
приют. Содержание призреваемых обходится в 42
руб. на каждого человека в год.
В 1898 году в Брасове была открыта второклассная церковно-приходская школа, которая построена
на средства Св. Синода и пожертвования великого
князя Георгия Александровича. Кроме общеобразо-

Наука усиленно работала в интересах хозяйства, а
опытные поля давали возможность проверить на
практике её выводы. В 1890-х годах активно развивается заводская и техническая база имения.
В 1891 году начали работать Локотской паровой
маслобойный и льнообделочный заводы. В 1894 году
построен паровой винокуренно- ректификационный
завод на Локотском хуторе с усовершенствованным
аппаратом Савалля, который начал вырабатывать
хлебно-картофельный спирт наряду с Брасовским.
Получаемый безводный спирт высокого качества
не продавался на месте, а доставлялся в Москву для
поставок на пороховые заводы для изготовления бездымного пороха и для надобностей Казенной винной
монополии. Заводы уже освещаются электрическим
светом и отапливаются паром.
При главной усадьбе работает большая механическая мастерская с отделениями: столярным,
кузнечным, слесарным, токарным, отливочным
медных и чугунных изделий. Водокачальная башня
с резервуаром до 6 тысяч вёдер подавала воду во
все службы усадьбы и помещения главной конторы,
конного двора и маслобойного завода.

С.Н. Рожкова. Южный фасад усадебного дома. Вид от большого фонтана

327

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Северный фасад усадебного дома (1901 г.)
12 отдельными хуторами. Губернский город Орёл
находился от усадьбы на расстоянии 120 вёрст.
В начале ХХ века Брасовское имение всё больше
приобретает черты промышленно-хозяйственного
комплекса. Работают заводы, производственные
предприятия по переработке продукции сельского
хозяйства.
Доходность лесная, сельскохозяйственная и
общая по всему Брасовскому имению в 1902 году
составила более 500 тысяч рублей.
Всё хозяйство было в руках главноуправляющего. Почти 20 лет, с 1887 года, управлял имениями
великих князей Николай Павлович Лавриновский
(1845 – после 1918). Он показал себя не только первоклассным специалистом сельского хозяйства, но
и преуспевающим организатором промышленного
производства. За это он был пожалован в звание
гофмейстера высочайшего двора в 1906 году, а затем
произведен в чин тайного советника.
Возглавит управление имениями с 1906 по 1913
год Иван Николаевич Клинген (1851–1922) – российский ученый, агроном, специалист по субтропическим культурам, действительный член Русского географического общества, награждённый серебряной
медалью. К этому времени были уже известны работы
Клингена по вопросам травосеяния, исследования
значения опыления пчёлами клевера как средства
повышения урожайности его семян.

вательного курса двухклассных школ в Брасовской
школе были организованы учительские курсы и образцовая школа грамоты для практических занятий.
Через 8 лет школа при невыясненных обстоятельствах сгорела.
В 1894 году умирает император Александр III. Его
старший сын Николай становится императором, а
Георгий – наследником цесаревичем.
Ещё в 80-х годах начинаются работы по пере
устройству дворцово-паркового ансамбля, где основным композиционным элементом в устройстве
парка становится «двуглавый орёл» – герб Российской империи. К концу 19-го века дворцовый ансамбль дополнили новые флигели; подросли деревья
парковых аллей, образуя удивительную по красоте
провинциальную усадьбу.
Но хозяин никогда не увидит этого великолепия, вынужденный почти всё время проводить в
своём высокогорном поместье Абас-Туман, условия
которого способствовали замедлению развития
туберкулёза.
После его смерти в июне 1899 года наследником
престола был объявлен великий князь Михаил Александрович. Совсем недавно, 6 мая 1899 года, он был
назначен флигель-адъютантом в свиту императора. А
ещё он становится орловским помещиком, наследуя
Брасовское имение, которое насчитывало свыше
104,3 тысячи десятин земли с лесными угодьями и

328

С.Н. Рожкова

•

Брасово

Восточный фасад (фото 1930-х годов)

Чайный домик с флигелями

Хозяйственные постройки Брасовского имения. Главный корпус конторы Брасовского имения. 1901 г.

329

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Маслобойный завод. 1901 г.

Главный винокуренный завод Брасовского имения. 1903 г.

Главные механические мастерские Брасовского имения. 1910 г.

330

С.Н. Рожкова

•

Брасово

Великий князь Михаил Александрович, г. Орел. 1910 г.

Братья Николай и Михаил Романовы

Забота о здоровье работников проявлялась в
организации больницы на 6 кроватей при главной
конторе и амбулаторий в разных частях имения.
По вызову доктор немедленно выезжал в места
заболеваний. При этом бесплатной медицинской
помощью и лекарствами могли пользоваться все без
исключения в округе. А для улучшения быта служащих при главном магазине все пищевые продукты
отпускались по заготовительной цене, как и разные
материалы для строительных надобностей, ещё
было организовано ссудо-сберегательное товарищество, где участники могли пользоваться дешёвым
кредитом.
Из отчёта за 1902 год узнаём, что конный завод в
это время насчитывал 70 лошадей рысистой и полукровной породы всех возрастов, а также «упряжного
сорта». Из них было 30 маток и 3 производителя.
Молочный скотный двор состоял преимущественно из коров симментальской породы. Получаемое
из сливок масло называлось «парижским» и представляло статью дохода. Другая получаемая животноводческая продукция использовалась в качестве
продовольствия для служащих в имении.
Главный фруктовый сад имения находился в селе
Брасове и насчитывал до 2 тысяч плодоносящих
деревьев. Среди них до 20 сортов яблонь и 7 – груш,
множество сортов вишен, слив... Садоводство было

как воздушное, так и тепличное. В теплицах произрастали французские жёлтые сливы, ренклоды – это тоже
группа сортов сливы, плоды их шаровидные, зелёные,
жёлтые или фиолетовые, и морели – жёлтосливник,
мелкий абрикос. В оранжереях, расположенных также
в Брасове, выращивались ананасы, до 300 фруктовых
экземпляров, а также персики, абрикосы, виноград.
Оранжереи вызывали большой интерес у великого
князя, и всякий раз, когда он приезжал в усадьбу,
обязательно посещал их вместе с гостями.
Ягодные плантации тоже представляли самые
разнообразные сорта. Особое внимание уделялось
клубнике и землянике – любимым ягодам хозяина.
В брасовских теплицах круглый год выращивались
свежие овощи.
Цветы были неотъемлемой частью усадебных
парков. Цветоводство занимало немалую часть
хозяйственной деятельности: культивировались
декоративные лиственные и хвойные, цветущие и не
цветущие растения и кустарники. Тропические сорта
цветов: цикусы, латании, камелии, азалии и другие
экзотические виды украшали не только цветники
парка, но и комнаты усадебного дома.
Одновременно с проведением железной дороги
начало развиваться торфяное производство. Торфяные выемки по окончании работ заполнялись водой
из регулирующих каналов и заселялись рыбой.

331

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

М.А. Романов, Н.С. Брасова и Н.А. Рахманинова в гостиной (1911 г.)
Сельскохозяйственная площадь имения в это
время насчитывала 34.500 десятин, на которых были
разбиты 12 отдельных хуторов, представлявших
из себя каждое в отдельности вполне устроенное
имение.
С приходом И.Н. Клингена установилась десятипольная система с применением травосеяния, главным образом клеверов, и сельское хозяйство стало
выбираться из убыточного состояния.
В начале ХХ века в имении работало 10 заводов и фабрик, паровая механическая и отливочная
мастерская, 6 паровых и 18 водяных мельниц. 450
мастеровых людей обслуживали заводской и технический отдел имения. Кроме того, в имении 4 завода
производили кирпич и 1 – известь.
Локотской маслобойный завод перерабатывал в
сутки до 500 пудов масляничного семени. Николаевский паровой льнообделочный завод перерабатывал

Рыбоводство в усадьбе было организовано в 24
отдельных прудах с регулируемым уровнем воды из
главного ключевого пруда. 9 основных прудов имели
водную гладь по 120 кв. саженей. В усадебных прудах
искусственно разводились таймень, лосось, сиг и
лакс-форель, естественно карп, линь, налим, карась,
окунь; выращивались: стерлядь, осётр, судак и лещ.
Во всех водоёмах водились раки, как местного мелкого сорта, так и крупные, завезённые из реки Сейм
Курской губернии.
Уделялось большое внимание и такой отрасли,
как пчеловодство. Это хозяйство насчитывало до
300 семей в ульях разных систем. На пасеке работал
учёный пчеловод, который «образцово ведет это интересное хозяйство» и « контролирует ежедневный
принос мёда» пчёлами. Пасека располагалась при
опытном поле, что позволяло использовать пчёл для
опыления растений.

332

С.Н. Рожкова

•

Брасово

сооружаются два служебных здания (об этом свидетельствовала дата на одном из них). Примерно тогда
же строится заводоуправление, выполненное из кирпича в более нарядном стиле, чем другие постройки
(здание сохранилось).
Брасовская усадьба начала 20-го века была
настоящим культурным центром края. Культурная
среда усадьбы определялась художественными и
иными вкусами её владельца, общением с приезжавшими родственниками, соседями, друзьями, среди
которых будут известные композитор, художник.
Составляющими элементами этой среды были также
усадебная библиотека, собрание картин, гравюр
и других произведений искусства, музыкальные
концерты и театральные постановки, создание небольшого музея, благотворительная деятельность,
открытие школ, больниц, приюта и т.п. Среди всего
этого многообразия особое место принадлежало
усадебному парку.

лён на волокно по американскому способу. Всё волокно сбывалось в Новую Костромскую мануфактуру, по
официальным отзывам которой брасовский уступал
качеством только бельгийскому. На выставке в Чикаго
экспонаты из льна получили высшие награды, такие
же экспонаты удостоены grand Prix на Всемирной
выставке в Париже.
Большая механическая мастерская была снабжена
различными станками: токарными, сверлильными,
строгальными, резальными и т.п. В мастерской
ремонтировались и изготавливались новые земледельческие орудия и машины, которые необходимы
хозяйству. Для крестьянских хозяйств изготавливались маленькие одноконные плуги и веялки. Здесь
же обучались мастерству воспитанники Брасовского
детского приюта.
Ключевую роль в получении доходов имения
играла лесохозяйственная деятельность. Лесные
угодья разделялись рекой Навлей на два лесничества
площадью 40 тыс. и около 30 тыс. десятин. Для сплава
леса служили реки Десна и Навля.
С целью получения более высокого дохода от
лесного хозяйства была организована работа 4 паровых лесопильных заводов, лесотехнического и
древесно-массового завода для выработки картона
из осинового дерева.
Но в имении заботились и о лесовозобновлении.
В питомниках лесничеств культивировались саженцы
сосны, лиственницы, ели, пихты, которые ежегодно
подсаживались в лесосеки. Около трех тысяч рублей
в год составляла сумма, на которую поставлялось
даровое топливо для 18 церквей, находящихся в
районе имения, священнослужителям, всем вдовам,
сиротам и бедным людям.
Большая заслуга в столь хорошо отрегулированном хозяйствовании принадлежала лесной администрации. Руководил этим хозяйством с 1890 и до 1917
года инспектор лесного хозяйства Густав Адольфович
Бантле. Он же был и начальником охоты.
В лесах имения, где была строго запрещена охота
для населения, водилось много диких животных.
Здесь были медведи, кабаны, косули, волки, даже
рыси, особенно много лосей. На реках обитали
бобры, выдры, много водоплавающей дичи. Охота
всегда считалась традиционной усадебной забавой.
Великий князь любил охоту, и каждый его приезд в
Брасово предполагал её.
В 1901 году хозяин имения великий князь
Михаил Александрович дважды побывал в усадьбе.
Он знакомится с хозяйственными объектами, посещает Брасовскую церковь и Площанскую Богородицкую
пустынь.
Это время характеризуется активным хозяйственным строительством в усадьбе. В 1903 году

ДВУГЛАВЫЕ ОРЛЫ
БРАСОВСКОГО ПАРКА

До сих пор, к большому сожалению, неизвестно
имя ландшафтного архитектора Брасовской усадьбы.
Но совершенно очевидно, что это был замечательный
мастер. Его художественный талант и профессионализм придали усадебному ансамблю необыкновенную образную целостность.
Композиционная основа ансамбля сложилась
в конце XIX века. Важной частью обновлённого
усадебного комплекса стал великолепный парк,
ценность которого заключалась в удивительном
сочетании природного ландшафта, лесного массива
и интересной находки архитектора в устройстве его
центральной регулярной части. В эту центральную
часть он дважды «вписал» «двуглавых орлов», тем
самым подчеркивая, что усадьба принадлежит императорской семье.
На основной композиционной оси парка, которая
протянулась с севера на юг, располагались: главная
березовая аллея, механические мастерские с водокачальной башней, парадный двор с водопадной
лестницей, главный усадебный дом, партер с двумя
фонтанами и цепь каскадных прудов.
Усадебный дом, расположенный почти в центре
композиции, как бы разделял парк на верхний – к
северу и нижний – к югу.
Верхний парк включал основные дороги-аллеи:
главную въездную – березовую – самую длинную,
которая шла от маслобойни до пересечения с липовой, формирующей поперечную ось парка. Эта аллея
протянулась с запада от конного завода к массивам
естественного леса на востоке – Натальиной роще
(прежде называлась «Курья»). От центра их пересечения отходили две более короткие липовые аллеи,

333

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Гостиная в усадебном доме

Обед на партере у фонтана. Справа – С.В. Рахманинов и Наталья Брасова. 1911 г.

После медвежьей охоты в имении Брасово. Фото из фонда
Орловского областного краеведческого музея

334

В двуколке – С.В. Рахманинов и Наталья
Брасова. На заднем плане – гостиный домик. 1911 г.

С.Н. Рожкова

•

Брасово

Вид с башни усадебного дома. Партер с большим фонтаном и пруды (1911 г.)
На западе усадьбу от хутора Локоть отделял пологий овраг с дубовой рощей, который назывался
Оленьим логом. В оврагах были сделаны запруды с
мостиками для романтических прогулок. Породное
разнообразие усадьбы составляли лиственницы,
пихты, ели, можжевельник, липы, берёзы; разные
виды тополей, сосен, дубов, клёнов, ракитника, ясеня,
шиповника, акации, жасмина, сирени. В мае в парке
отцветала сирень, и зацветали жасмин, акация. В
июне цвели липы, наполняя парк восхитительным
ароматом…
Особое восхищение у гостей усадьбы вызывал парадный двор перед северным фасадом
усадебного дома. Он располагался во внутреннем
пространстве, образованном полукруглыми и пересекающей их поперечной липовыми аллеями.
Этот двор формировали три пары флигелей, стоящих по обе стороны полукруглых аллей. Замыкал
двор чайный домик, расположенный в центре композиции, напротив главного дома, соединённый
крытыми переходами с последней (от усадебного
дома) парой флигелей.
С этой же северной стороны перед домом располагался небольшой бассейн – прудик, где, по
воспоминаниям старожилов, «бывало, плавали
живые лебеди». Этот бассейн играл ещё одну важную роль в композиции двора. Сюда стремились
воды главной гидротехнической затеи парка – водопадной лестницы, устроенной в центре двора.
Изначально на крутом отрезке лестницы вода
струилась тремя потоками, затем сливалась в один.
Боковые (верхние) части лестницы были украшены каменными львами. С обеих сторон лестницу
окаймляли декоративные кустарники, тянулась

которые заканчивались у северного фасада усадебного дома. Перспективу главной берёзовой аллеи на
севере замыкали две дороги, расходящиеся углом.
Эти четыре основные аллеи создают рисунок не
обычной формы: он условно изображает двуглавого
орла – символа императорского дома. Это считалось
главной достопримечательностью Брасовского
парка. Для большего удобства они были вымощены
булыжником.
Строгие прямые аллеи идут и параллельно, и
пересекая друг друга, создавая интересные парковые перспективы. Живописные группы лиственных
и хвойных деревьев и кустарников располагались
вблизи усадебного дома. Из экзотов здесь росли
веймутовы сосны (сохранился один экземпляр вблизи входа в парк культуры и отдыха). Контуры групп
зачастую имели прямоугольные очертания. Две
подобные лиственничные куртины располагались
между главной берёзовой аллеей и Натальиной рощей (сохранились по ул. Лесной).
Парк был обширен и красив: с великолепными липовыми, берёзовыми, лиственничными, ракитовыми
аллеями, сосновыми, дубовыми и смешанными рощами. Особенно хороши были липовые аллеи с тонким
запахом под их сводами, с пёстрой сеткой светлых
кружев на тёмной земле, где в летний зной стояла
прохлада. Одна из поперечных липовых аллей пересекала полукруглые и уходила глубоко в лес – Натальину
рощу. По ней великий князь любил совершать конные
прогулки. В 30 – 40-е годы она называлась «коровьей»
(cегодня – ул. Красноармейская и пер. Советский).
Одной из характерных черт брасовских аллей была
тесная посадка деревьев, почти стеной, отчего деревья
тянулись ввысь, и это составляло их красоту.

335

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

План усадьбы. Село Брасово

Великий князь Михаил Александрович на охоте (1903 г.)

336

С.Н. Рожкова

•

Брасово

«Имение Брасово. День рождения Наташи. Наташа в возрасте 31 год на стуле, ставшем семейной реликвией»
(подпись на фото, 1911 г.)
прудов – все это обозревалось из окон, с галереи,
башни дома-дворца.
Верхнюю часть партера у главного входа во дворец украшал небольшой круглый фонтан, в центре
которого на каменной глыбе, подняв крылья, стоял
лебедь. Такова народная легенда. По мнению московских исследователей, это молодой пеликан, который
символизировал в высоком смысле государственную
заботу владельца о своих подданных. Из его клюва
двумя каскадами струилась вода. Фонтан был удивительно красив.

ввысь пара симметрично расположенных пирамидальных тополей; были живописны и увитые диким
виноградом и плющом флигели. Эффект сочетания
текущей по белому мрамору воды, величественных
белых львов и зелени парка производил неизгладимое впечатление. Этим великолепием можно было
любоваться с северной галереи усадебного дома,
башни и из чайного домика с противоположной
стороны.
Нижний парк был не менее интересен, чем верхний: большой партер с двумя фонтанами и цепь

337

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

За вёслами – хозяин усадьбы М.А. Романов (1911 г.)
Здесь же были устроены лужайка для игры в крокет, беседки, качели, скамейки для отдыха, цветники.
На клумбах, в вазонах благоухали розы, латании,
камелии, азалии…
Главным композиционным элементом парка
была нижняя часть партера, которая была устроена в
виде «двуглавого орла» – герба Российской империи.
Земляные сооружения и сегодня сохранили его
очертания. В основе этого уникального построения
два полукруглых пандуса, расположенных в разных
уровнях с уклоном к югу. От верхнего пандуса, который напоминает подкову, до нижнего была устроена
открытая площадка. Это центральная часть гербовой
композиции. А земляные выемки, расположенные
симметрично по обе стороны верхней части пандуса,
образовывали «две головы орла». Дворец, расположенный между ними, символизировал корону.
«Крылья орла», обозначенные также земляными
устройствами, располагались ниже и были сформированы из зеленых насаждений по обе стороны той
же открытой площадки.
Здесь же, почти у обрыва нижнего пандуса, находился большой, пятнадцатиметровый в диаметре

круглый фонтан с грудой камней в центре. Нижний
пандус, более широко расходящийся в стороны, чем
верхний, похоже, играл в композиции «герба» роль
«хвоста орла».
Когда гости выходили на галерею или поднимались на башню усадебного дома, открывался неповторимый вид – перед ними, раскинув крылья, лежал
«двуглавый орёл».
С партера открывалась широкая панорама
усадебных прудов, живописного луга и другого
естественного окружения усадьбы. Декоративность
парка сочеталась с практичным использованием –
это и пруды с рыбой, и покосные луга в пойме реки
Неруссы. Но пруды использовались и для отдыха.
Прогулки на лодках были обычным развлечением
хозяев и гостей усадьбы. Синеву неба и склонившиеся
над водой ивы отражала гладь множества прудов,
вытянутых в серебристую дорожку по направлению
к Георгиевской роще, создавая замечательное по
красоте зрелище.
Названа, точнее, переименована, эта роща была
в честь наследника цесаревича Георгия Александровича, бывшего владельца имения, уже после

338

С.Н. Рожкова

•

Брасово

Великий князь Михаил Александрович Романов

339

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Здание заводоуправления. Современный вид

Лиственничная куртина

340

С.Н. Рожкова

•

Брасово

капители колонн, что усиливало эффектность восприятия всего фасада. Вертикальные балки переходили
в колонны, а их визуально продолжали накладные
пилястры, которые украшали пространства стен между окнами и входной дверью портика, что зрительно
делало дом выше. Такие же резные пилястры были
и на фасадах дома, башни. Они крепились в местах
перерубов и по углам. Завершались они в верхней
части фигурными кронштейнами, которые поддерживали далеко выступающие карнизы, украшенные
кружевными подзорами.
В портике с восточной стороны, который примыкал к башне, был использован мотив парных колонн.
Лента пропильной деревянной резьбы проходила по
фронтону и карнизам: верхнему и разделительному.
Центральный вход в дом был устроен в виде пандуса с обрамлением из трёх ступеней по обе стороны.
Все окна дома были заключены в рамочные наличники с карнизами – сандриками, расположенными
над проёмами. Подоконники опирались на небольшие выступы. Декор окон был простым: резьба украшала только карнизы и подоконники. Другой мотив
имели окна небольшого размера, в виде квадрата,
повёрнутого на угол, которые были расположены на
уровне третьего яруса башни и в тимпанах северного
фасада. Здесь резной декор украшал только углы.
Главной архитектурной примечательностью дома
была квадратная четырёхъярусная башня, встроенная
в его юго-восточный угол. Винтовая лестница вела
наверх башни со своеобразными парными арочными
окнами на всех фасадах четвёртого яруса. Здесь была
устроена смотровая площадка, чтобы любоваться
видами парка, окружавшего дом, и не только. С этой
самой высокой точки усадьбы горизонт простирался
далеко, вёрст на 15 – 20. Башня создавала особое
настроение, возвышаясь над домом. Ещё большую
выразительность этому силуэту придавала интересная
шатровая крыша с остроконечными «коронами», которыми были украшены западный и восточный её углы.
Восточная торцевая часть дома с тремя небольшими окнами примыкала к башне и имела отдельный
вход.
С западной стороны к дому был пристроен двух
этажный хозяйственный флигель, который также
имел отдельные входы. Под этой частью дома находились подвалы.
Северный подъездной фасад с галереей над входными арками, расположенными между ризалитами
– выступающими частями здания, считался современниками даже более красивым, чем южный. Здесь
также всё было отделано деревянным кружевом,
которое отражалось в зеркале бассейна.
Хотя дом был деревянный, но во всех его архитектурных построениях просматривалась парадность.

его кончины. Хозяева с гостями часто ездили в эту
рощу, там возле Нерусских дворов было излюбленное
место отдыха – огромная поляна среди леса, которую
они называли «Простор».
Ранее эта роща называлась Постояльческой, так
как в ней располагались постоялые дворы. Через эту
рощу в очень давние времена пролегал большой
торговый путь, который соединял Московскую Русь с
западными странами. Делая крутой поворот (локоть)
у Пиявичского пруда Локотского хутора, дорога шла
вдоль лугов на деревню Локоть и урочище «Булатово». Затем большая дорога пересекала Курью рощу.
В Толковом словаре русского языка В. Даля «курья»
– заводь, речной залив, мелкий и длинный, глухой
рукав, теряющийся в болотах. Эта роща над такой
курьей и располагалась.
Далее дорога выходила на берег реки Зевры (в
древности называлась р. Зверь), где в старину было
расположено село Брасово, а в начале ХХ века это
урочище называлось «Старое Брасово». От Брасова
дорога раздваивалась: один путь проходил через слободу Олтухово (Алтухово), Рёвны на Брянск, Рославль,
Смоленск, а другой – через сёла Добрик, Речица и
г. Карачев – на Москву.
Из этого следует, что усадьба была построена на
древнем историческом пути не случайно.
Было недалеко от усадьбы ещё одно уникальное
место. По мнению историка А. Пупарева, посреди
Курьей рощи (позднее Натальиной) расположены
остатки доисторического городища.
А Курья роща станет называться «Натальиной»,
когда в жизни владельца имения появится любимая
женщина, которая станет хозяйкой усадьбы, получив
фамилию от её названия. Эта роща будет излюбленным местом прогулок и отдыха Михаила, Натальи
и их гостей.
От прудов, если повернуть назад на север, открывался вид на вершину холма, где стоял усадебный
дом с замечательной открытой галереей на уровне
второго этажа и величественной четырёхъярусной
башней. Здание, стоящее на высоком цоколе, выглядело очень живописно благодаря подчеркнуто
ассиметричной композиции, различным решениям
фасадов и узорчатому резному декору.
Главную роль в нарядном декоре фасадов дома
играли портики: южный центральный – с четырьмя
колоннами и решётчатым парапетом на галерее и
почти повторенный, но меньшего масштаба, который
отмечал вход в дом с юга-запада. Их фронтоны, пространство между ними (тимпаны), капители колонн
были отделаны сквозной пропильной деревянной
резьбой. Резной декор тимпана главного портика
крепился к поперечным, продольным и косым балкам, образуя внизу три арки, которые опирались на

341

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Лиственничная аллея в Брасове

342

С.Н. Рожкова

•

Брасово

Главная берёзовая аллея усадьбы. Восстановлена в 1975–76 гг. Праздник «Под сенью брасовских аллей»,
посвящённый памяти великого князя Михаила Александровича и дома Романовых. 2015 г.

«Живые скульптуры» на партере усадебного парка

343

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Один из домов усадебного ансамбля («дом архитектора»). Современный вид

Памятный камень на месте усадебного дома. 2012 год

Закладная доска в интерьере храма,
где названы зодчий, заказчик и время начала
строительства храма. Это единственный
подобный пример в Брянской области

Посуда из усадебного дома

344

С.Н. Рожкова

•

Брасово

них понимал, какие сложности и преграды стоят на
их пути. Ведь Наталья Сергеевна была замужем за поручиком этого же полка. И этот брак был уже второй.
Эта дружба стала любимой темой гатчинских сплетен.
Ситуация взорвалась в середине 1909 года, когда
после многократно повторявшихся бурных сцен
Наталья объявила мужу, что уходит от него и уезжает
за границу на лечение. Туда несколько позже приезжает Михаил. Они встретились в Копенгагене. Ещё в
мае 1909 года императорская семья предпринимает
самые решительные меры противодействия этому
роману. Михаил произведён в полковники и назначается командиром 17-го гусарского Черниговского
полка, который дислоцировался в Орле. Великий
князь, при этом носивший звание правителя страны
в случае кончины императора, назначался командиром провинциального полка – и это назначение было
следствием скандала в Кирасирском полку, где уже
поговаривали о дуэли.
Наталья Сергеевна получит временное разрешение на раздельное проживание с мужем, но только
в Москве. Развод опоздает к рождению сына в июле
1910 года, и пройдут ещё долгие два года, прежде
чем в метрике Георгия Брасова будет поставлена
последняя точка. А великому князю придется выплатить поручику В. Вульферту за отказ от отцовства
200 тысяч рублей.
В мае 1911 года Наталья получает разрешение
пользоваться фамилией Брасова и ей позволяют жить
в Брасовской усадьбе, которая была значительно
ближе к Орлу, где в это время служил Михаил.
Как только разрешение было получено, они вы
ехали в Брасово. По весне здесь терпко пахнет сиренью, чарующе льются соловьиные трели… Неуютные,
недоброжелательные Петербург и Гатчина, пыльная
и грустная Москва и этот уголок рая, который называется Брасово.
Тата Мамонтова, дочь Натальи от первого брака,
сохранила яркие воспоминания об их приезде в
усадьбу: «Дядя Миша всегда ездил в своём личном
вагоне, который прицеплялся к любому поезду, на
котором он хотел ехать, и, хотя в Брасове не было
настоящей железнодорожной станции, поезд остановился именно там, и наш вагон был там отцеплен.
Меня очень впечатлил красный ковёр, расстеленный
на земле в честь его (Михаила Александровича)
приезда. Сам дом был верстах в трёх от так называемой станции, и нас перевезли туда целой эстафетой
экипажей… На кучерах были чёрные жилеты, очень
яркие рукава и павлиньи перья в круглых шляпах, и у
них явно считалось особым шиком подъехать к дому
на всём скаку и остановиться как вкопанный перед
крыльцом, так что лошади чуть ли не приседали на
задние ноги».

А башня, увенчанная шпилем с небольшой маковкой
вверху, придавала его внешнему облику изысканность дворца.
В доме были замечательные дубовые паркетные
полы с разным рисунком в каждой из комнат. Полы
были двойные, утеплённые войлоком. Высокие окна
и анфиладное расположение комнат делало дом
просторным и светлым. Из каждого окна открывался
замечательный вид на парк, и природа становилась
неотъемлемой частью интерьера дома, который
дополняли комнатные цветы и растения.
Центральный вход из портика переходил в большую гостиную, над которой была расположена ещё
одна гостиная; двери её выходили на открытую
галерею (балкон), где гости теплым летним вечером
могли наслаждаться мелодичным пением фонтана,
серебристой дорожкой прудов, дышащими ароматом цветниками. С галереи северного фасада открывался вид на водопадную лестницу, где текущая вода
напоминала о быстротечности времени…
Рядом с дворцом располагались два отдельно
стоящих флигеля. С восточной стороны дворца
– так называемый «Гостиный домик» – небольшое
двухэтажное здание с портиком и примыкающей к
нему длинной крытой галереей. С южной стороны
дом имел балкон с фронтоном и колоннами. В декоре этого здания также была использована сквозная
деревянная резьба. Название флигеля определяло
его назначение: это был домик для гостей, иногда его
называли «гостиницей».
К западу от дворца – одноэтажное деревянное
строение, обшитое тесом, которое получило в более
поздние времена название «Дом архитектора». Надо
отметить, что это здание, как никакое другое в ансамбле, было связано с дворцом общностью характера архитектуры, в которой сочетались влияние классицизма
и народного творчества. В центре главного фасада
расположена открытая терраса с входной лестницей и
двумя колоннами по краям, поддерживающими фронтон. Фасад дома украшен накладными пилястрами по
углам и в местах перерубов. Здание сохранилось до
сегодняшних дней почти в первозданном виде.
С Брасовской усадьбой связана одна из самых
волнующих и захватывающих любовных историй
начала XX века. Но начиналась она не здесь, а в
Гатчине, где хозяин имения великий князь Михаил
Александрович в это время командовал эскадроном
лейб-гвардии Кирасирского императрицы Марии
Федоровны полка. Штабс-капитан Романов и Наталья
Вульферт познакомились в декабре 1907 года на
скромном полковом празднике (был пост) в честь
«Николы зимнего», покровителя синих кирасир.
Михаил только отметил свой 29-й день рождения.
Это была любовь с первого взгляда, хотя каждый из

345

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
На фотографиях лета 1911 года мы видим среди
гостей Брасовской усадьбы Сергея Васильевича и
Наталью Александровну Рахманиновых. В письмах
Натальи к Михаилу Александровичу за 1909 – 1911
годы часто упоминаются супруги Рахманиновы. И в
каждой строчке, касающейся Сергея Васильевича,
чувствуется восхищение и преклонение перед личностью великого музыканта и композитора: «…мне
хочется тебя с ним (Рахманиновым) познакомить,
я уверена, что он сразу завоюет твои симпатии…».
Именно Наталья Сергеевна познакомила великого
князя с Рахманиновым, следствием чего стало приглашение Сергея Васильевича в усадьбу.
О лете 1911 года свидетельствует солидный тёмно-серый кожаный альбом с фотографиями (146), на
котором имеется надпись металлом: «Брасово. Лето.
1911 г.».
Хозяева усадьбы, супруги Рахманиновы и другие
гости катаются на лодке, возят маленького Георгия
в коляске и на деревянной лошадке, запускают воздушного змея, гуляют на прудах, фотографируются у
фонтана, в интерьерах усадебного дома, на качелях,
на ромашковом лугу, среди стогов сена, в поле и лесу.
На снимках открывается чудесный вид парковых
перспектив. Но осталось за кадром: играл ли Сергей
Васильевич здесь, в усадьбе? Вполне возможно, в доме
был рояль и даже орган (с деревянными валами).
23 июня 1911 года великий князь Михаил Александрович становится почётным гражданином
города Севска. А несколько ранее, в декабре 1909
года, подобную честь ему оказали жители Орла и
Орловская городская дума. Забота о бедных и благотворительная деятельность великого князя были
широко известны.
В конце 1911 года пришёл конец двухлетнего
пребывания великого князя в Орле. Он назначен командующим Кавалергардским полком и переезжает
в Петербург. Но не забывает о Брасове. О приезде в
имение Михаил Александрович извещал заранее. В
усадебных домах начиналась подготовка к встрече
хозяина и его гостей. Всё чистилось, убиралось, натирались до блеска паркетные полы. Старшая горничная собирала своих подопечных, раздавала им
столовое серебро под их полную ответственность,
и неделю перед приездом продолжались уроки сервировки и этикета. Готовились к приезду хозяина и
начальник охоты, и егеря, охотники. В усадьбе содержалось большое количество охотничьих собак, находилась отличная коллекция охотничьего оружия.
В начале февраля 1912 года Михаил Александрович
приезжает на пять дней поохотиться на медведей.
Охотой он остался доволен, было убито три медведя.
В октябре 1912 года, нарушив слово, данное
императору, и клятву следовать законам престоло-

Имение обеспечивало себя всем необходимым,
если покупались, то только кофе, чай, рис и тому
подобные продукты. В Брасове пекли хлеб «бесконечного разнообразия сортов, от обычных буханок
чёрного до замысловатых плетёнок с маком, тмином
и шафраном», а также различные сдобные булочки
и всевозможные пироги. «Сливки, молоко и масло
привозили с ферм, и сливки были такой густоты, что
в них стояла ложка».
Наталья Сергеевна и Тата были в восторге от
усадьбы.
Из письма Михаила Александровича к матери от
30 июня 1911 года мы узнаём о приблизительном
времени пребывании его в усадьбе в этот период:
«После твоего отъезда в Англию я поехал на другой
же день в Брасово, где прожил около десяти дней,
пока не поправился, т.к. у меня появились на голове
штуки три или четыре новых фурункулов; пришлось
сбрить волосы. В Орле я оставался до конца июня,
а затем с полком прибыл сюда 30 июня утром…».
Вдовствующая императрица Мария Федоровна, мать
Михаила, уехала в Англию 1 июня. Это письмо объясняет его несколько необычный вид на фотографиях
этого периода.
В это время в Брасово приезжает много гостей,
но в основном это друзья и родственники Натальи
Сергеевны, которые сохранили дружбу с опальной
парой, старались её поддержать и считали за честь
провести время в усадьбе великого князя. Это, прежде всего, отец и сестры Натальи: Ольга Сергеевна
с мужем адвокатом Алексеем Сергеевичем Матвеевым, крёстным маленького Георгия, Вера Сергеевна
с мужем Константином Николаевичем Крафтом, а
также её подруга Маргарита Абаканович, муж которой служил адъютантом у великого князя, супруги
Рахманиновы и другие близкие люди. Тата вспоминала, что за «взрослый» стол в этот период «редко
садилось меньше шестнадцати человек». Для гостей
устраивались роскошные обеды на свежем воздухе
возле дома, на партере у фонтана. На стол подавались
икра, копчёная лососина, дичь, осетрина с хреном и
картофелем. Ценные породы рыб разводились непосредственно в усадебных прудах, поэтому рыбные
блюда на столах были в изобилии. Если день был не
особенно жарким, слуги разводили огонь, в золе
запекали картофель, жарили сосиски. Часто костры
использовались для развлечения, и тогда «дядя
Миша, а вслед за ним и другие мужчины через них
прыгали». Тата вспоминает, как «дядя Миша» брал её
с собой в поездки по окрестностям имения, а также на
охоту: «Мы с ним ходили на дальние пешие прогулки,
он – с ружьём под мышкой, и искали ястребов», которые были грозой усадебных курятников. Великий
князь был прекрасным стрелком.

346

С.Н. Рожкова
наследия, Михаил вступает в морганатический брак
с Натальей Брасовой. Ему будет запрещён въезд в
Россию. Над личностью, всем имуществом и делами
великого князя будет установлена опека.
В 1913 году, несмотря на неблагоприятные природные условия, имением было получено чистой
прибыли около 1100 тысяч рублей, а в 1914 г. – более
1390,6 тысячи рублей.
Когда началась война, в ноябре 1914 года «по
воле августейшего владельца» в имении открывается
лазарет для легкораненых и выздоравливающих нижних чинов. При Главном управлении организовано
Общество помощи пострадавшим от войны, которое
взяло на себя заботу по сбору средств в помощь раненым, а впоследствии беженцам: организовывались
концерты, ставились любительские спектакли. Летом
1915 года в усадьбу с концертом приезжают артистка
русской оперы Алла Михайловна Томская и артист
Императорских театров Юрий Львович Ракитин. Это
стало значительным событием в культурной жизни
усадьбы.
В сентябре 1915 года мастерские усадьбы получают заказ на изготовление обозных повозок для

•

Брасово

Станислав Жуковский (1873–1944)

«В гостиной Брасовского дома», 1912. Худ. С.Ю. Жуковский

347

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

«Галерея усадебного дома в Брасове», 1912 г.
волков и лис. «Очень грустно было уехать из милого
Брасова», – записал в своём дневнике великий князь
в день отъезда.
В декабре 1915 года Михаил Александрович
утверждает проект реорганизации управления
Брасовским и Дерюгинским имениями, по которому
с 1 апреля 1916 года Главное управление имениями упраздняется, а все его дела присоединяются к
Управлению делами его высочества в Петрограде.
Образуются три хозяйственные единицы: Брасовское
имение, Дерюгинское и лесное хозяйство.
Августейший хозяин всегда стремился приехать в усадьбу накануне больших православных
праздников. 20 дней пробыли Михаил и Наталья в
апреле 1916 года в Брасове. В светлый праздник они
принимают поздравления и сами раздают подарки.
В большом доме идет ремонт, и хозяева, и гости живут
в Гостином домике. Четыре вагона мебели пришли
из Петербурга, и все заняты её расстановкой. «До
завтрака я пробежался в парке. В 2 ч. мы все пошли в
б(ольшой) дом и сами расставляли и таскали мебель
по всем комнатам, в нижних и верхних комнатах.

действующей армии, так как здесь был в изобилии
дубовый материал для колёс.
Три года имение находилось под опекой. Она
будет прекращена именным высочайшим указом
от 29 сентября 1915 года. Этот год был отмечен ещё
одним большим событием: после торжественного
молебна в Брасовской церкви с участием хора служащих состоялось освящение и открытие больницы.
«Новая больница, надобность в которой всегда остро
чувствовалась, отвечает всем требованиям, какие
можно предъявить к такого рода учреждениям»,
– писали «Известия Главной Конторы Брасовского
и Дерюгинского имений Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Александровича» в
ноябрьском номере.
Рождество 1915 года хозяин имения проводит
с семьёй и друзьями в усадьбе. Они занимаются хозяйственными делами, расставляют мебель в усадебном доме, посещают больницу и лазарет, конюшни,
оранжерею, ходят смотреть на выделку бомб для
бомбомётов, которые делали мастерские усадьбы по
200 штук в день, а также ездят на охоту, в основном на

348

С.Н. Рожкова

•

Брасово

«Брошенная терраса». Худ. С.Ю. Жуковский
какую огромную роль играет в их жизни усадьба: «Я
так рад, что дом тебе самой нравится и что ты даже
любуешься всеми комнатами, садом ты тоже довольна, как ты мне пишешь в телеграмме, цветов, наверное, очень много, воображаю, как всё густо и красиво,
и до чего мне завидно и обидно, что я не с вами, но
Бог даст, скоро буду там! (…) надо будет непременно
и Брасовский дом, сад и комнаты написать».
Писать комнаты обновлённого дома в усадьбу
приглашается известный пейзажист и мастер интерьерной живописи Станислав Юлианович Жуковский.
Это давний близкий друг Натальи Сергеевны, что
очевидно из её писем в Орёл к Михаилу Александровичу в начале 1910 года. Сегодня эти картины

Работали не покладая рук до чая и сделали очень
много», – записал в дневнике великий князь.
Летом 1916 года Наталья Сергеевна на правах
хозяйки занимается усовершенствованием брасовского дома как основного семейного гнезда. Примечательны строки из её письма великому князю,
датированного 1916 годом (на бланке Брасова):
«.... Брасово мне вообще напоминает Россию. Дом
чудесный, как дворец, не хуже Петергофа... чудный
парк и т.д.». Далее о грязи: «.... помойки, развал, все
не ремонтировалось десятки лет...». Пишет, что нужны
ремонт, «деньги и рук, которых нет».
В письмах с фронта Михаил планирует свой отпуск
с семьей в Брасове, и в каждой строчке чувствуется,

349

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
прогулки по живописным окрестностям. Занимались
и хозяйственными делами. В последние дни пребывания в усадьбе Михаил Александрович вместе с князем
Вяземским, своим адъютантом, срубили возле дома
и в ближайшей роще более 70 ненужных деревьев.
Последний раз свою любимую усадьбу Михаил и
Наталья посетят накануне Рождества 1916 года. Они
приедут вместе с друзьями, чтобы здесь встретить
праздник.
Позднее в своих воспоминаниях Наталья напишет,
что по-настоящему они были счастливы только в
Париже и Брасове.
2 марта 1917 года император Николай II подпишет
манифест, в котором отречётся от «Престола Государства Российского» за себя и цесаревича Алексея
и передаст его брату Михаилу. 3 марта 1917 года
Михаил Романов подпишет акт, в котором передаст
решение вопроса о верховной власти Учредительному собранию.
Великому князю Михаилу Александровичу было
суждено первым погибнуть от рук большевиков. Он
будет тайно расстрелян в окрестностях Перми с 12 на
13 июня 1918 года. А в это время брасовские большевики задумали поменять усадебные ценности на
10 вагонов хлеба. В Москву из Брасова доставили 16
ящиков с серебром и 1 ящик с иконами. По слухам,
получили за это брасовцы только один «хлебный»
вагон. След этих сокровищ потерялся в вихре революции.
Наталья Сергеевна Брасова на 34 года переживёт
супруга. Ей предстоит похоронить сына, который
погибнет в автокатастрофе в 1931 году. Она умрёт
в Париже, испытав много горя и лишений, в январе

можно увидеть в Третьяковской галерее («Комната
в имении Брасово». 1916), Государственном музее
им. А.С. Пушкина («Большая гостиная». 1916), в
Оренбургском областном музее изобразительных
искусств («Малая гостиная в имении Брасово».
1916 г. Поступила из ГТГ в 1960 г.), одна картина с
тем же названием находится в частном собрании
Ф.Е. Вишневского («Малая гостиная в имении Брасово». 1916 г.). Во всех брасовских интерьерах Жуковского как бы утверждается особый эстетический
кодекс, где основной является категория превосходного. В убранстве дома не было ничего случайного,
всё было продумано хозяйкой тщательно и с любовью. Хрустальные люстры, рояль, мебель красного
дерева, картины в золочёных рамах, дорогие вазы и
другие декоративные украшения, изображённые на
полотнах, рассказывают о богатстве усадебного дома.
Изысканность обстановки художник тонко дополнил
ощущением света, свойственного провинциальным
усадьбам. В этих почти этюдно написанных картинах
Жуковский донёс до нас то, что составляло мир счастливой семьи, что входило в понятие и ощущение
«милое Брасово».1
Пребывание в усадьбе хозяев в сентябре 1916 года
было самым длительным. В результате Наташиных
стараний дом преобразился и превратился в уютное
и радующее глаз прибежище. «Дом дивно устроен,
сад также красив. Я так счастлив быть дома и наконец
снова в своей дорогой семье», – записал в дневнике
великий князь в день приезда. Хозяева и гости гуляли по усадьбе, ездили на охоту и за грибами, ловили
рыбу, играли с детьми. К приезду Михаила в усадьбу
доставили «хупмобиль», на котором совершались

1
И действительно, из комнат дворца и других зданий усадьбы открывались великолепные виды на парк, на пруды, на окружающие леса и поля,
на заречные дали. Закономерно, что красота Локотского парка нашла своего живописца. Лучшие годы творчества художника-пейзажиста,
академика живописи Станислава Юлиановича Жуковского (1873–1944) связаны с Брасовом и его окрестностями. В 1908–1912 годах им
написан ряд картин, вошедших в золотой фонд русской пейзажной живописи начала XX века. Среди них картины, навеянные красотой парка
и окружающей брасовской природой. Некоторые картины написаны непосредственно в Брасове, иные на этюдном материале, собранном
здесь, и по впечатлениям, оставшимся от общения с природой этих мест.
Воспитанный на реалистических традициях русской пейзажной живописи, ученик И.И. Левитана, С.Ю. Жуковский в своих произведениях
раскрывает красоту природы средней полосы России. Он изображает ее в связи с жизнью человека, с крестьянскими постройками, с
архитектурными памятниками. Его изображения интерьеров дополняются пейзажем, видным за окном, поэтически соединяют человека
с природой, одухотворяют пейзаж. Таков ряд его «интерьеров» Локотского дворца. В них можно увидеть уголки парка в разные времена
года. «Интерьер» изображает уголок гостиной с цветами на раскрытом рояле, с креслом и занимающим добрую половину картины окном.
В обрамлении окна заснеженный парк: ветви деревьев гнутся под тяжестью снега, снег на поляне, на скамьях и садовом столе; свежо и морозно,
настоящая брянская зима... «Радостный май» – еще один интерьер дворца: его приемная. Деревянная бревенчатая стена со старинными
портретами, три таких же старых кресла и два окна в парк. Одно распахнуто, и подснежники на подоконнике, кажется, колышет майский ветерок.
За окнами парк, залитый весенним солнцем. На деревьях нежная дымка зелени. По-весеннему ясное небо с несколькими облачками. Очень
тонко передано состояние природы в парке. Оно входит в дом и волнует зрителя первой свежестью и дуновением весны. Еще один пейзаж:
«На веранде. Осень». Это веранда «Гостиного домика», располагавшегося по соседству с дворцом (не сохранился). За усыпанной листьями
верандой видна часть парка. На ближнем плане золото берез, оттененных темной зеленью елей и по-осеннему синим небом. Меж их ветвей
проглядывает озеро, заозерные дали. Радостная и одновременно немножко грустная картина нашей золотой осени.
Шедевр художника – «Плотина». Старожилы без труда узнают на картине изображение мельницы «на прудках». На переднем плане – гребля
(плотина) и плес воды. У плотины – мельница, та самая, которая исчезла во время войны. Точно такие бесхитростные деревянные водяные
мельницы еще стоят на берегу Площанского озера и на хуторе Холмецком Брасовского района. Поэтичная, задушевная картина. В природе
ранняя весна. На пологом склоне – лес, среди глубокого снега видны проталины. На дороге снег уже растаял. Поверх льда вода синим зеркалом
отражает мельницу, домик, деревья. Воздух чист и прозрачен. Типичная в своем сдержанном богатстве весенняя картина нашего края. Серые,
серебристые, переходящие от холодных к теплым, несколько приглушенные тона точно передают весеннее состояние природы – неяркой,
любимой и родной (примечание редактора-составителя).

350

С.Н. Рожкова

•

Брасово

в тюрьму, где содержались советские патриоты. В
мае 1943 года здание усадебного дома сгорело от
прямого попадания авиабомбы.
На базе промышленных предприятий имения долгие годы функционировали спиртзавод, маслозавод,
механзавод (станкостроительный, машиностроительный завод), мебельная фабрика. Сохранен конный
завод, который был и остаётся гордостью посёлка.
В старом парке Локтя сохранились столетние
лиственницы, некоторые аллеи, партер с остатками
каменной кладки большого фонтана, два флигеля
усадебного комплекса, конезавод и некоторые хозяйственные здания. В селе Брасове дома «графа»
и «графини», контора с мастерскими, каретник,
2 здания богадельни напоминают нам о давно ушедших временах. Но символично, что «двуглавый орёл»
партера, пережив многое за бурный ХХ век, сохранился. Он утратил только свою «корону» – главный дом.
12 июня 2012 года примерно там, где стоял дворец,
установлен памятный камень с гранитной доской.
В этот же день состоялся первый Крестный ход от
Казанской Богородицкой Площанской пустыни до
церкви Новомучеников и Исповедников Российских,
в котором приняли участие не только локотчане, но
и паломники из разных мест. В 2015 году в партере
усадьбы состоялось театрализованное представление «Под сенью брасовских аллей», посвященное
памяти великого князя и дома Романовых. Этот
праздник стал большим культурным событием в крае.

1952 года и будет похоронена рядом с сыном на
кладбище Пасси.
История Брасовского имения и усадьбы закончилась в 1917 году – началась история посёлка Локоть.
Аллеи парка стали улицами. Так появились улицы Берёзовая аллея и Липовая аллея – главные в посёлке.
Застраиваясь вдоль аллей парка, посёлок до сегодняшних дней сохранил композиционную целостность
культурного ландшафта усадьбы. Локотские аллеи
на протяжении многих десятилетий были визитной
карточкой посёлка. А сколько стихов им посвящено! Одно из самых известных – «Брасовские аллеи»
– написано земляком Н.И. Родичевым в 1945 году и
вошло в антологию поэзии Великой Отечественной
войны «Победа» (1985 г.).
У дворца тоже началась новая жизнь. Вначале
была открыта школа 2-й ступени с ремесленным
уклоном. С января 1920 года здесь начали работать
годичные сельскохозяйственные педагогические
курсы. А 30 мая 1923 года они были преобразованы в
Брасовский техникум с двумя отделениями: сельскохозяйственным и лесным. В последние годы перед
войной в бывшем усадебном доме разместились
Курсы усовершенствования политсостава Красной
армии (КУПС).
Великая Отечественная война жестоко прошлась
по краю. Посёлок стал центром крупного «округа
самоуправления». Во «дворце» обосновался вражеский гарнизон, а конюшни конезавода превратились

351

352

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

чем полуверстная аллея, идущая с востока на запад,
является осью композиции парка. На неё «нанизаны»
все части усадебного ансамбля. Аллея начинается на
береговом склоне озера, проходит вдоль дома усадьбы,
пересекает партерную часть парка с цветником и игровыми площадками, углубляясь в парк, делит внутреннее
озеро на две части, подходит к церкви Покрова и далее
замыкается поперечной аллеей фруктового сада.
В средней части парка две ломаные аллеи образовывали в былые годы крупный шестиугольный
участок. Контуры его прослеживаются и сегодня. Это
центр парка. Раньше в середине шестиугольника
стояла «альтанка» – беседка из акации. Она связывалась короткой кленовой дорожкой с главной аллеей.
Беседку окружали фруктовые деревья. В ближнем
углу шестиугольника размещается Верхний пруд. Он
меньше и отделен от Нижнего пруда земляной плотиной, по которой проходит главная аллея. Уровни
воды в них на разной высоте.
Одной стороной шестиугольный участок примыкает к центральной аллее. Здесь располагались
основные достопримечательности парка. Южнее её
вдоль сельской дороги – от главного дома усадьбы
до храма Покрова – находится пейзажный, ландшафтный участок парка. Это дань времени, следы
увлечения устройством «английских садов» XVIII века.
В пределах пейзажного участка были проложены
криволинейные, скрывающиеся среди деревьев
дорожки и тропинки. Они блуждали по берегам прудов, то ныряя под разлапистые ветви деревьев, то
приближаясь к воде, то вновь исчезая в прибрежной
траве и кустах.

десяти километрах от Мглина на речке Воронусе расположена усадьба Новая Романовка.
Описание усадьбы, подробное и вдохновенное,
сделано В.Н. Городковым, и мы воспроизводим далее
его текст с некоторыми сокращениями и дополнениями.
Первоначальный облик усадьбы неизвестен.
Современный вид её начал складываться в начале
XIX в. постройкой самого замечательного сооружения – церкви Покрова Богородицы (1811). С этим
памятником связано имя выдающегося русского
художника Владимира Лукича Боровиковского, кисти
которого принадлежали иконы, украшавшие оригинальный иконостас Покровской церкви.
Известный русский художник-пейзажист Л. Лагорио изобразил в 1886 году усадьбу уже в сложившемся её виде. В основных чертах она сохранилась
до наших дней.
В 1853 г. по проекту петербургского архитектора
Д.Е. Ефимова построен каменный дом, который стоит
и поныне. Парк разбит был, по-видимому, гораздо
раньше. Своей геометрической регулярной планировкой он, возможно, обязан ранее существовавшему здесь ещё в начале XVIII в. «плодовитому саду».

УСАДЕБНЫЙ ПАРК

Парк занимает территорию в 26 гектаров. Двумя
сторонами парк обращен к пойме речки Воронусы.
Раньше юго-восточная сторона парка подходила к берегу большого искусственного озера, образованного
плотиной на реке. Теперь плотина не существует, вода
ушла. Остался болотистый луг с лужей посредине...
Прямые линии аллей разделяют территорию парка
на ряд участков правильной формы. Центральная более

Главный усадебный дом. Графическая реконструкция

353

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Новая Романовка. Вид усадьбы. Худ. Л.Ф. Лагорио (1886 г.)

Главный усадебный дом (сер. XIX в.)

354

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Новая Романовка. Схематический план усадьбы (арх. В.Н. Городков, 1970 г.)
ковер луга у передней стены дома в погожие дни
вспыхивал клумбами небольшого регулярного цветника. Центральная клумба – круглая, обычно она
увенчивалась экзотической агавой, высаживаемой
на лето из оранжереи.
Следующая часть парка – это партер. Он заключён
между зелёной стеной поперечной аллеи и домом.
Это интимная зона парка, зелёная зала, в которую
выплескивалась жизнь дома в летнее время. Здесь
располагались теннисные и крокетные площадки,
«сиреневая беседка», цветники. Зала украшалась
отдельными фруктовыми деревьями – яблонями
яровых сортов.
За партером следует зелёный массив. Он создан
в подражание натуральной природе. Внутри его
открываются интересные и разнообразные виды,

Западная ломаная аллея, ограничивающая шестиугольник, эффектно завершается Покровской
церковью. Её скромные размеры хорошо соотнесены
с поляной, окруженной крупными деревьями, на
которой находится этот памятник архитектуры. Это
красивая восьмигранная башня.
Непосредственно у главного дома усадьбы от
центральной аллеи вправо на северо-запад уходит
Косая аллея. Она огибает всю территорию парка. За
её внешним контуром – традиционный ров – граница
парка. Далее, с двух сторон подходя ко рву, размещается большой фруктовый сад.
Усадьба хорошо просматривается со стороны
озера. Прибрежный луг, кустарник и деревья по его
краям – это как бы зелёная рама, в центре которой
живописно возвышается белое здание. Зелёный

355

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Новая Романовка. Церковь Покрова Богородицы

356

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка
Такова усадьба в Новой Романовке.
... Утрачены отдельно стоявшая колокольня и все
службы, не сохранилось также внутреннее убранство дома и храма, частично потерявшего один из
портиков. Ансамбль искажают поздние постройки,
особенно здание школы, сооруженное в 1970–1972
годах между усадебным домом и парком. От большого пруда с восточной стороны усадебного комплекса,
который был образован речкой, перегороженной
земляной плотиной, ныне остался лишь болотистый
луг.
От прекрасного классицистического иконостаса с
26 иконами работы В.Л. Боровиковского, выполненными маслом на больших деревянных досках, сохранились пять: «Спаситель», «Богоматерь с младенцем»,
«Архангел Михаил» (северная дверь иконостаса)
– ныне в Государственной Третьяковской галерее;
«Архангел Гавриил» (южная дверь иконостаса) – в
Казахской государственной художественной галерее
в Алма-Ате; «Св. Юлиания и мученик Василий Просвитер» – в Брянском областном художественном музее.
Хочется верить, что изменится характер использования прекрасного и редкого памятника архитектуры
– здания бывшей Покровской церкви…
Что касается замечательного парка, то его тоже никак нельзя лишать заботливого внимания. Необходимо произвести очистку крайне запущенных прудов,
осторожно и вдумчиво убрать из ландшафтной части
лишнюю и малоценную поросль, расчистить поляны,
восстановить утраченные посадки в линиях аллей и
на фруктовых участках, привести в порядок аллеи.

повторенные зеркалами прудов. Благодаря свободным линиям берегов пруды воспринимаются как
природные водоемы. Окружённые зелёными шпалерами тенистого парка, они неожиданно предстают
перед зрителем как ярко освещенные праздничные
зеркальные залы парковой анфилады.
Эта естественная часть парка ограничивается
поперечной аллеей у храма Покрова. За церковью и
по всей правой (северной) стороне от центральной
аллеи следуют участки, окаймленные аллеями с плотными посадками деревьев. Стволы лип, стоящие на
расстоянии метр-полтора друг от друга, как торжественные колоннады с высокими зелёными сводами,
уходят далеко вперёд. Между тёмными стволами
видны полные света, зелёные и радостные небольшие лужайки, в середине заполненные фруктовыми
деревьями. Здесь господствует контраст высоты и
формы крон деревьев: стройные, высокие липы по
контуру и привольно раскинувшиеся вширь яблони
и груши внутри его.
Деревья и кустарники парка – местных пород.
Больше всего лип. Дубы весьма почтенного возраста. Невольно любуешься великанами, диаметры
стволов которых достигают полутора метров. Есть
громадные остролистные клены. Встречаются ясень,
вяз, осина, берёза и другие деревья. Из кустарников
произрастают лещина (лесной орех), боярышник,
калина, бересклет.
Главный дом. Архитектура главного дома не
радует глаз. Она отражает стилевое безвременье
середины XIX века, когда уже отошёл в прошлое великий стиль классицизма, а ничего более или менее
равноценного ему во второй половине века создать
было не суждено.
В центре здания, за лоджией, расположен большой прямоугольный зал. По его сторонам находятся
два вытянутых вглубь помещения: справа столовая и
слева парадный вестибюль, к которому с юга примыкает просторная пятигранная гостиная. Помещение
со срезанным углом, открывавшееся в зимний сад,
служило будуаром. Северную двухэтажную часть
дома с отдельным входом занимали небольшие жилые комнаты, связанные между собой коридором.
В подвале этой части здания располагались кухня,
кладовая и прочие хозяйственные помещения.
Композиция дома навеяна образами итальянских
вилл далекой эпохи Возрождения. Местные мастера,
выполняя архитектурные детали на свой лад, внесли
ещё больший разнобой во внешнюю архитектуру
дома. Тем не менее, белый дом с лоджией на одном
фасаде, с верандой на другом и с башенкой бельведера, возвышающейся над крышами, светлым пятном
выделяясь на зелени, эффектно отражался в водной
глади озера.

ХРАМ ПОКРОВА

Описание храма и его внутреннего убранства
было опубликовано в сборнике Ф.Ф. Горностаева
«Дворцы и церкви Юга» (1914 г.), его мы и приводим,
с сокращениями.
«Неожиданным светлым пятном среди лесной
глуши рисуется усадьба «Романовка», имение госпожи Дуниной-Барковской, Мглинского уезда Черниговской губернии, этот последний слабый отзвук
исчезнувшей помещичьей культуры.
… Дом построен небезызвестным петербургским
архитектором Д.Е. Ефимовым во второй половине
19-го века и принадлежит эпохе эклектизма. Его неуютные, какие-то пустые комнаты мало согласованы
с наружной архитектурной обработкой. В фасадах
– в стиле Возрождения нет четкости пропорций и
отсутствует изысканность рисунка.
Храм Покрова сооружен в 1811 году местным
помещиком Лашкевичем и принадлежит времени
увлечения «эллинским искусством». Простой, но
выразительный по плану храм по идее напоминает
известную Башню ветров в Афинах. Крестообразный

357

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Новая Романовка. Главный усадебный дом (современное состояние)

358

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Главный усадебный дом (современное состояние)

Могила одного из последних владельцев усадьбы Д.Я. Дунина-Борковского (1853–1903)

359

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
своей одухотворенностью прелесть изображений.
Имеющиеся свидетельства и собственные записки
художника говорят о высоком религиозном настроении художника: приступая к какой-либо важной,
религиозного характера работе, Боровиковский
отправлялся в церковь, где слушал молебен, затем
читал Евангелие или житие изображаемого святого; одним словом, поступал так, как поступали
старинные иконописцы. Горячий мистик, близко
принимавший к сердцу все высокое, он «приходил
в сокрушение и слезы лились». Изображаемые им
религиозные сюжеты, несмотря на то, что по стилю
и характеру своему более приближались к картинам
западной католической трактовки, носят глубокий
православный характер. Это не просто изображения
событий, это не просто картины, а иконы, и в них
Боровиковский, как бывший иконописец, остался верен себе. Это и есть высшее достоинство художника,
сумевшего в конкретных, условных формах передать
чувство своей веры.
Произведения Боровиковского поэтичны, чарующи, понятны, и нет на Руси уголка, где бы не нашлось
копий с его известных произведений.
Романовский иконостас представляет довольно
распространенный прием триумфальной арки в так
называемом стиле ампир, увенчанной фигурой Христа
во славе, с сиянием вокруг. По самой арке в кругах размещены апостолы по двое в каждом медальоне. Арку
поддерживают устои, все три стороны которых заняты
иконами: с лица и с внешних сторон – местными и с
внутренних сторон – иконами Архангелов на северных
и южных дверях, над последними помещены изображения Нерукотворенного Спаса и усекновенной главы
Предтечи. В глубине арки помещен высокий портал
Царских врат, увенчанный группой «Распятие». Своеобразный силуэт этой прелестной группы рисуется в
средине триумфальной арки и служит центральным
пунктом всей композиции иконостаса. Ниже «Распятия» в аттике портала находится изображение «Тайной
вечери», почти дословное повторение известной
«Тайной вечери» Леонардо да Винчи, находящейся
в трапезной монастыря «Santa Maria delle grazie» в
Милане. Ниже «Тайной вечери» в неподвижной фрамуге Царских врат помещено небольшое по величине
изображение «Благовещения», окруженное сиянием,
– очень тонкое и сложное по письму. На полотнах
Царских врат, в медальонах размещены в обычном
порядке фигуры Евангелистов. Направо и налево от
Царских врат, замыкая пролет триумфальной арки,
находятся местные иконы Спасителя и Богоматери, а
над ними в полуциркулях – сонмы Пророков.
Весь иконостас производит впечатление необыкновенного изящества, стройности и согласованности
живописи и архитектуры. Обильное, но не резкое

по плану, он с трех сторон имеет четырехколонные
портики дорического, греческого типа. Отзвук «римской классики» здесь сохранен в излюбленной форме
сферического купола, венчающего храм, в круглых
и полукруглых окнах, а также и в высоких «римских»
пропорциях фронтонов.
Удивительно встретить в глуши это изящное и
выдержанное произведение Александровского
классицизма, этот оригинальнейший образчик зарождающегося русского ампира. Владелец усадьбы,
строитель этого прекраснейшего храма, несомненно,
обладал высокоразвитым художественным вкусом.
Явное этому доказательство даже не самый храм,
не его внешность, а то, что находится внутри. Храм обладает на диво скомпонованным иконостасом кисти
высокоодаренного художника В.Л. Боровиковского.
Редко приходится видеть такую гармонию, которую встречаем здесь, в удивительной согласованности внешности и внутренности храма. Очень просто
и нежно обработанный внутри карнизами и поясами
и весь окрашенный в белый цвет храм залит весь
обильным светом, широко льющимся со всех сторон
из четырех рядов разной величины и формы окон.
Внимание сразу приковывает иконостас. Весь нежный, мягкий по тону и воздушный, он чарует своим
изяществом и согласованностью форм.
Тонкая, идейная живопись ярко и выпукло выступает, обрамленная нежной резьбой, на фоне удивительно скомпонованного иконостаса.
Изысканное сочетание белого с золотом, мастерская лепка резьбы и выдержанность художественного ансамбля делают иконостас редким произведением искусства, который мог бы послужить лучшим
украшением любого столичного музея. Совершенно
особую и исключительную ценность придает ему удивительный, цельный ансамбль из 26 подлинных икон
– одной руки, не тронутых позднейшими поправками
и не утративших от времени своего чудного колорита.
Сильный и проникновенный в области религиозного творчества, Владимир Лукич Боровиковский
в каждую икону Романовского иконостаса вложил
ему присущее понимание религиозного сюжета и
удивительную экспрессивность одухотворенных лиц.
У каждого религиозного живописца есть свое
представление божества, божественности, святости.
У Боровиковского оно может быть пояснено словами:
«необыкновенная высшая красота в мире любви и
кротости».
Все изображаемые им лица идеально прекрасны
и жизненны, но жизнью высшей, одухотворенной.
Прелестная группировка и великолепный колорит
довершают обаятельную прелесть его композиций.
Но не в одной технике и колорите и даже не в
экспрессии заключается чарующая, захватывающая

360

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Новая Романовка. Церковь Покрова. Общий вид иконостаса. Фото 1913 г.

361

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
готовый разить своим страшным огненным мечом; в
левой руке его – щит. Архистратиг не имеет грозного
вида, лицо его спокойно и уверенно. Свет прорывается сверху, смутно освещая силуэты гор над головой
Архистратига; внизу – пропасть тьмы...
Сверх северных и южных дверей помещены оригинальные изображения «Нерукотворенного Спаса»
и «Усекновенной главы св. Иоанна Предтечи». Их
необыкновенная реальность и выписка до степени
рельефа оригинально сочетаются с глубоким мистическим оттенком, придаваемым им аксессуарами.
Особенно отличается этим голова Предтечи, освещаемая лампадой и окутанная дымкой фимиама,
и что-то необыкновенное придает «Нерукотворенному Спасу» до иллюзии выписанная горящая свеча,
поставленная сбоку.
Сонмы Пророков, помещенные в полукругах
над иконами Спасителя и Богоматери, прелестны
в красочной гармонии цветов. Их вдохновенные,
выразительные лица с глубокой сосредоточенной
думой прелестны, но, к сожалению, чрезвычайно
попорчены; левая икона над Богоматерью почти
разрушена совсем.
Изображения Апостолов в медальонах триумфальной арки замыкаются в центре изображением
«Всевидящего Ока», поверх которого на облаках парит «Христос – Царь Славы», сидящий на престоле с
тиарой на голове. Левой рукой Он опирается на Евангелие, а в правой держит скипетр; кругом – символы
Евангелистов и Ангелы. Христос изображен Царем
царствующих и Богом в Силах.
Потрясающее впечатление производит группа
«Распятия», передающая напряженное душевное
страдание, как бы переходящее в физическую боль.
Особенно выразительна Богоматерь: скорбь ее неизреченна, невыносима, и она в отчаянии и изнеможении ломает руки. Св. Иоанн, затаив дыхание, как бы
сам ощущает страдания Христа... Глубокой печалью
и страданием веет от этого высокохудожественного
произведения.
Местная, храмовая икона Покрова Пресвятой Богородицы, находящаяся в правом устое триумфальной арки иконостаса, по своему значению является
главной, и конечно, на ней Боровиковский остановил
особое внимание. Это целая картина с эффектным
размещением пятен, прекрасно задуманная и широко написанная. Здесь слиты воедино и экспрессия,
и колорит, и превосходно выдержана борьба двух
освещений. Главное внимание приковывает молящаяся перед Христом Богоматерь – среди сонма
Ангелов. Глубоким мистическим выражением веет
от этой чудной группы, парящей в воздухе вверху,
над головами молящихся в ярко освещенном храме.
Внизу эффектны две фигуры «видящих» – старика и

освещение придает иконостасу мягкость и воздушность.
Местные иконы Спасителя и Богоматери – направо и налево от Царских врат – написаны во весь
рост. Спаситель, с сильно выраженным назарейским
типом, благословляет прогвожденной рукой, другая
рука покоится на груди.
Христос изображен стоящим на сфере, олицетворяющей землю, из-за которой виднеется восходящее
солнце. За спиной Христа слева – большой крест, а
над головой – парящий голубь (Дух Святой); вдали
вверху – указывающий Саваоф, кругом – Ангелы.
Богоматерь с Младенцем на руках, в котором также удачно выражен назарейский тип, тоже помещена
на сфере, среди сонма бесчисленных Серафимов.
Мистический широкий нимб из двенадцати звезд
окружает голову Богоматери, и мягкий, фантастический, не земной свет исходит из знаков.
Традиционные изображения «Благовещения» и
Евангелистов в руках Боровиковского нашли особое
выражение. В «Благовещении» с необыкновенным
подъемом, мистически глубоко передан совершающийся великий момент. Все небесные силы присутствуют тут, ими напоен воздух. Особенно ярко и
сильно выражен сходящий Святой Дух, стремительный ореол которого освещает всю группу, придавая
ей таинственно-глубокое выражение. Особенно
великолепно освещение Архангела Гавриила.
И весь он предстает перед Марией в каком-то
божественно-страшном, не земном величии. Богоматерь на обеих иконах «Благовещения» изображена
почти в тождественной позе – со скрещенными на
груди руками, перед раскрытой книгой, к которой
обращен взор ее полунаклоненной головы.
Сосредоточенно задумчивый Евангелист Матфей
изображен спокойно пишущим свое повествование.
Углубившийся Марк с созревшей мыслью уже заносит
руку над хартией, готовый излагать благие вести.
Прекрасно изображение Евангелиста Луки, как бы
обдумывающего изложение своего повествования:
хартия его еще закрыта. Вдохновенно восхищен
Евангелист Иоанн, высоко приподнятая его рука как
бы спешит на лету схватить вдохновенные мысли...
Особенной глубиной выражения отличаются
изображения Архангелов Гавриила и Михаила на
северных и южных дверях иконостаса, помещенных
в устоях триумфальной арки – с боков. Архангел
Гавриил, вестник мира, с цветком лилии и каменным
зеркалом в левой руке и с зажженным фонарем в
правой как бы освещает тьму, рассеивающуюся при
его приближении. Архангел устремил свой взор на
небо, откуда исходит свет, как бы вслушиваясь в повеления Господни; внизу бледный рассвет. Архангел
Михаил в кольчуге стремительно спускается во тьму,

362

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Новая Романовка. Церковь Покрова. Общий вид. Фото 1913 г.

Фрагмент интерьера (современное состояние)

363

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Академик живописи В.Л. Боровиковский. Худ. И. Бугаевский-Благодарный

364

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Евангелист Лука. Худ. В.Л. Боровиковский

365

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
шения друг к другу, очевидно, изображают патронов
семейства храмоздателя. Изумительная выписка
фигур до мелочей, замечательные позы и выражение, при высоком художественном исполнении и
чудной гармонии красок, выдвигают эти иконы на
первое место.
В написании всех икон иконостаса чувствуется любовное отношение и страстное стремление передать
мистическую тайну и силу Божества. Все эти светящиеся нимбы, стремящиеся ореолы и «внутренний
– небесный свет», при соответствующем выражении
лиц достигают цели и вводят в композицию высокое
религиозное настроение. В.Л. Боровиковский по праву должен считаться первым русским религиозной
живописи художником, затронувшим область того
мистицизма.
Иконы Романовского иконостаса написаны в
1814–1815 годах и представляют редкую высокохудожественную ценность. Можно долго любоваться
неподражаемым мастерством В.Л. Боровиковского,
разносторонностью и разнообразием его выдающегося таланта, этого достойнейшего самородка Юга.
Истинное художественное наслаждение доставляют эти чудные иконы-картины своей экспрессией,
замечательной тонкостью письма и колоритом, и
в особенности тем непередаваемым настроением,
которое навевают эти глубоко мистические произведения мечтательного художника-поэта.
К сожалению, разрушение уже коснулось этих
изящных полотен, и многие из них удручают своим
непоправимым видом.
Все иконы Романовского иконостаса написаны
масляными красками на холсте, наклеенном на доски
икон. Разрушение заключается в необъяснимом разъедании верхнего слоя красок, распространяющемся
как плесень, хотя храм не имеет сырости и хорошо
содержится. Единственное предположение о причине разрушения, какое можно допустить, заключается
в разрушающем действии солнечных лучей.
Заброшенные в глушь эти чудные произведения
искусства – храм с его великолепным, из ряда вон
выходящим иконостасом – составляют какую-то
загадку. Решить ее возможно, вспомнив только то
понимание художественной красоты, которое было
присуще высокой культуре великого Екатерининского века и «дней Александровых прекрасного
начала». Только оно одно могло заставить так горячо отнестись к делу сооружения храма, связав с
ним высшие интересы искусства, считавшиеся в ту
славную эпоху глубоко важными и жизненно необходимыми во всякой окружающей жизнь культурной
обстановке.
Помещик Степан Артемьевич Лашкевич был, очевидно, истым сыном своего века и, строя церковь,

Распятие. Худ. В.Л. Боровиковский
женщины с выражением испуга, молитвы и восторга в
лицах. Среди коленопреклоненных молящихся видят
портрет храмоздателя. Эта чудная икона ценна еще
тем, что на ней имеется подпись автора.
Икона Софии, Веры, Надежды и Любви, помещенная в левом устоe триумфальной арки иконостаса,
замечательна чудным колоритом и прекрасной экспрессией фигур.
Вера – тихая сосредоточенность, с скрещенными
на груди руками, в них – пальма. Надежда – с ожиданием и мольбой во взоре, глядящая вверх, в небеса.
Любовь изображена со сложенными на груди руками
и опущенными глазами, с тихим выражением покоя
на лице. София, страдающая за детей, изображена с
выражением глубокой веры и скорби на лице; глаза
ее с мольбой устремлены на небо, где в нисходящем
широком световом луче видны Архангел и сонмы
Ангелов.
С внешних боков иконостаса, по сторонам устоев
триумфальной арки, помещены две остальные местные иконы, изображающие Св. Царицу Александру и
архидиакона Стефана и св. Юлианию и св. мученика
Василия-пресвитера. Обе иконы, заключающие по
два изображения Святых, не имеющих прямого отно-

366

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Евангелист Матфей. Худ. В.Л. Боровиковский

Усекновение главы Иоанна Предтечи.
Худ. В.Л. Боровиковский

Спас Нерукотворный. Худ. В.Л. Боровиковский

367

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Архангел Михаил. Худ. В.Л. Боровиковский

Св. Иулиания и Василий, пресвитер Анкирский.
Худ. В.Л. Боровиковский.
Из фондов Брянского областного
художественного музея

368

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Богоматерь. Худ. В.Л. Боровиковский

369

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
С тех пор усадьба в Новой Романовке – это усадьба
Дуниных-Борковских.
Род этот весьма и весьма примечателен как своим
происхождением, так и легендами, которые связаны
с основателем украинской ветви рода – Василием
Касперовичем. Род этот, по замечанию Г.А. Милорадовича, «самая древняя фамилия XII века». Существует
несколько версий происхождения рода: от самых
фантастических до более или менее достоверных.
Например, этот род возводят к сыну дочери датского короля Эрика Тёмного, княжны Марии, которая
была к тому же внучкой киевского князя Святополка
и правнучкой византийского императора Алексея
Комнина…
Самой распространённой считается версия такая:
род Дунин-Борковских происходит от Петра Дунина,
сына Вильгельма Швено (вариант слова «лебедь»
по-датски), датского дворянина при дворе Эрика
Тёмного, женатого на принцессе. Пётр Дунин приехал
в Галицкую Русь служить перемышльскому князю
Володарю в 1124 г., позже служил польскому королю
Болеславу Кривоустому.
Имя Дунин происходит от польского слова «дунский», «дунчик» – датчанин.
В 1482 г. родился продолжатель линии Дуниных,
который стал владеть имением Борковицы в Польше.
Отсюда и двойная фамилия: Дунин-Борковский. Его
потомки – дворяне и графы Дунины-Борковские.
(Кстати, в современной Польше имеется союз потомков рода Дуниных, который проводит ежегодные
съезды. Председатель союза в настоящее время (с
2002 г.) – Ян Дунин-Борковский).
Есть и другой вариант появления двойной фамилии: в 1638 г. король Владислав IV пожаловал
полковнику Анжею-Касперу Дунину село Борковка
в Борзненской сотне Черниговского полка.
С тех пор Дунины прибавили к своей фамилии
Борковские, позже основав ряд Борок, Борковок и
других поселений под подобными названиями по
всей Украине.
Наиболее серьёзная версия изложена всё-таки
графом Г.А. Милорадовичем, который, будучи черниговским губернским предводителем дворянства
и составляя «Родословную книгу Черниговского
дворянства», работал непосредственно с документами и имел возможность, критически подходя
ко всякого рода легендам, выбирать наиболее
обоснованные версии. Он также допускает, что основателем рода был датчанин Вильгельм, женатый
на дочери короля Эрика Тёмного. Это, вероятно,
единственное допущение, не подтверждённое
никакими документами.
Дальнейшая родословная расписана подробно с
приведением конкретных дат и должностей.

не задумался создать «искусство для искусства» в
своей усадьбе, может быть, и не такой глухой, как в
наше время. Былая культура края засвидетельствована вполне такими выдающимися произведениями
искусства, как Ляличский и Почепский дворцы; этот
край также в свое время, несомненно, оживлялся
соседством не столь уж отдаленных Батуринской
и Глуховской резиденций, этих былых культурных
центров Юга».

ИСТОРИЯ УСАДЬБЫ

Новая Романовка поселена как слобода в 1694
году сотником Иваном Романовским по позволению
Миклашевского: «презентуючи нам Ив. Романовский
розних людей купчие писма, данние себе на грунта
под Мглином, над речкою Воронусою, на другой стороне от хутора своего (Старой Романовки), просил,
абы могл на тих грунтах скилки человек осадити...».
Разрешение полковника было подтверждено в следующем году Мазепой.
По смерти Ивана Романовского его мглинские
имения универсалом гетмана Скоропадского от
18 декабря 1708 года утверждались за его сыном
Петром Романовским, бунчуковым товарищем; позднее имения Романовских унаследовал их племянник
Максим Михайлович Турковский, сотник мглинский
(1734–1735). Его отец, тоже сотник мглинский, был
женат на дочери Ивана Романовского. Все имения
Романовских (обе Романовки, Ветлевка, Ормин) перешли к Турковским. Турковским также принадлежала
и слобода Лукавица.
Михаил Турковский начал службу «при боку»
Мазепы, т.е. был, вероятно, одним из числа его «дворян». В это время он попал к шведам в плен и по
выходе из «шведской неволи» сделан был почепским
«дозорцей». Здесь Турковский женился на дочери
Ивана Романовского и по смерти тестя поставлен был
мглинским сотником. Сотником Турковский пробыл
до 1710 г., когда был сделан «господарем Гадяцкого
замка». Затем в 1729 г. он был назначен генеральным
писарем.
Занимая такой важный уряд в продолжение всего
гетманства Апостола, Турковский ничем не выделился. Помощником его в это время был Андрей Безбородко, который своими блестящими дарованиями
ещё более затенял своего начальника. У Турковского
было, по-видимому, два сына: один из них – Максим,
женатый на дочери бунчукового товарища Григория
Кулябки Анне и бывший мглинским сотником. Максим
Турковский унаследовал имения беспотомных своих
дядей Петра и Владимира Романовских.
Дочь мглинского сотника Максима Михайловича
Турковского Марфа была замужем за бунчуковым товарищем Василием Андреевичем Дунин-Борковским
и принесла ему в приданое все имения Турковских.

370

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка

Андрей Яковлевич Дунин-Борковский; В.К. Дунин-Борковский;
Степан Артемьевич Лашкевич; Александр Степанович Лашкевич; В.В. Капнист;
Алексей Павлович Капнист; Ольга Константиновна Капнист; князь Николай Сергеевич Волконский

371

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ

Герб Дунина-Борковского на окладе Евангелия (1685)
(ЧИМ, фото автора)

Василий Касперович Дунин-Борковский, неизв. худ.,
кон. XVII-нач. XVIII в. (фрагмент)
Ближайшим предком наших Дуниных-Борковских
был Каспер Андреевич (Анжей), полковник королевских войск, получивший в награду за Смоленскую
войну (1632–1635) от короля польского Владислава
IV имения в Черниговском воеводстве. Во время
Хмельничнины он был убит казаками, погибли также
его жена и дочь, но малолетний сын Василий остался
в живых.
Род Дуниных-Борковских разделился: многие из
них так и остались в Польше и носили графский титул;
а после раздела Речи Посполитой некоторые из них
переселились в Киевскую губернию.
Другая ветвь, от Василия Касперовича, приняла
православие и показачилась.
Самым известным представителем рода Дуниных-Борковских на Украине был Василий Дунин-Борковский (1640–1702) – черниговский полковник
(1672–1686), генеральный обозный (1686–1702), граф
Священной Римской империи, человек, организовавший заговор против гетмана Ивана Самойловича и
способствовавший приходу к власти гетмана Ивана
Мазепы (1687).
В 1674 году получил подтвердительные грамоты
от царя Алексея Михайловича на имения, дарованные его отцу польским королём.
Дунин-Борковский много жертвовал на нужды
Православной церкви. На его деньги приобретались

Шляхетский герб Лабэндзь

372

А.В. Шпунтов

•

Новая Романовка
черниговский предводитель дворянства (1794–1797),
женат был на Екатерине Михайловне Ширай.
Его дети: Дмитрий (1793–1836), городницкий
уездный предводитель дворянства, был женат на
Е.Я. Лизогуб, переводил Мольера; Яков (известен тем,
что пожертвовал 200 тыс. руб. на воспитание бедных
детей дворян Черниговской губернии); Александра
Андреевна, замужем за Степаном Артемьевичем
Лашкевичем.
Сыновья Дмитрия были женаты: Василий (1819–1892)
– на Александре Милорадович (вторым браком), а Яков
(1817–1876) – на Елизавете Иосифовне Миклашевской.
Именно им перешли затем владения С.А. Лашкевича. Скажем ещё несколько слов о Капнистах. Софья Андреевна
вышла замуж за Василия Петровича Капниста и стала
матерью известного поэта Василия Капниста. Дед поэта
Пётр Христофорович Капнист (Капниссий) – уроженец
греческого острова Заната, а отец Василий Петрович –
сотник Слободского полка, впоследствии полковник
Миргородского полка и бригадир, был известен в ряде
сражений и участвовал в 1737 г. во взятии Очакова. Это
был незаурядный человек, образованный для своего
времени, стремившийся дать надлежащее образование своим детям, которых у него было пятеро, трое
последних – от второй его жены Софьи Андреевны
Дуниной-Борковской. Однако Василию Капнисту не
пришлось увидеть шестого ребёнка, будущего поэта.
Когда ребёнок появился на свет, отца мобилизовали
на войну с Пруссией. В начале Семилетней войны он
командовал пятью слободскими полками и погиб
в битве при Гросс-Егерсдорфе. На поле боя была
найдена лишь рука с саблей, подаренной Елизаветой Петровной. Мать поэта серьёзно относилась к
воспитанию детей, и Василий получил неплохое по
тем временам образование, окончив один из лучших
петербургских пансионов и освоив ещё дома французский и немецкий языки.
В.В. Капнист начинал с военной карьеры, но в июле
1775 г. оставил военную службу и отдался литературному творчеству. В 1781 он женился на Александре
Алексеевне Дьяковой, сестре жены Львова и жены
Державина.
В.В. Капнист, возможно, бывал в усадьбе своих
родственников проездом из столицы в Полтавскую
губернию… А вот его потомки снова оказались в
наших краях!
Сыном поэта был Алексей Васильевич (1796–1867)
– член Союза благоденствия, подполковник Воронежского пехотного полка (1825) и миргородский уездный
предводитель дворянства. А внуком – граф Павел
Алексеевич (1842–1904) – русский чиновник, тайный
советник (1888), сенатор. Старший сын графа Павла
Алексеевича Капниста и Эмилии Алексеевны (дочери
А.А. Лопухина) Алексей Павлович (1871–1918) – ка-

драгоценная церковная утварь и иконостасы, а также
были построены церкви Вознесения, Петра и Павла,
трапезная и кельи Елецкого монастыря, производился ремонт Спасо-Преображенского и Успенского
соборов, Пятницкой церкви в Чернигове.
Умер Дунин-Борковский 4 марта 1702 года и был
похоронен в Успенском соборе Елецкого монастыря в Чернигове. В стену собора вмуровали портрет
покойного и большую бронзовую плиту, на которой
была отлита эпитафия, написанная архиепископом
Иоанном Максимовичем.
Два портрета В.К. Дунина-Борковского находятся
в Черниговской картинной галерее.
Фамилия Дунин-Борковских вписана в 6-ю часть
(древнейшее дворянство) Родословной книги дворян
Черниговской губернии.
Женат он был дважды: первым браком на Н. Хомивне (Фоминичне) Тризне – дочери писаря Лубенского
полка (Тризны – потомки брянских бояр, вышедших в
Литву); второй женой была Мария Васильевна Шуба.
Дети: Елизавета, Софья, Анна, Михаил (бунчуковый
товарищ, женатый на П.Д. Апостол, дочери гетмана),
Андрей (бунчуковый товарищ в Черниговском полку,
1727–1743).
Сыновья последнего: Василий Андреевич служил бунчуковым товарищем в Стародубском полку
(1751–1781), депутат от стародубского шляхетства
(1767), женат был на Марфе Максимовне Турковской,
дочери мглинского сотника (и получил в приданое в
Стародубском полку сёла Лукавицу, Сапники, Старую
и Новую Романовки); Михаил, также бунчуковый товарищ, с 1751 г. женатый на Е.Я. Скоропадской); Яков;
дочери: Софья Андреевна была женой миргородского и киевского полковника войска Запорожского,
бригадира Василия Петровича Капниста; Ульяна
Андреевна – замужем за Григорием Галаганом, прилуцким полковником.
Дети Василия Андреевича: Максим, «польской
короны подполковник», и Софья Васильевна, унаследовавшая имения Турковских, была замужем за полковником Степаном Степановичем Леонтовичем. Она
продала в 1801 г. обе Романовки и Ветлевку корнету
Степану Артемовичу Лашкевичу, а Ормин – его сестре
Ульяне Артемовне. Этой продажей бездетная Софья
Леонтович передавала свои имения ближайшим
своим родственникам, так как Степан Артемьевич
Лашкевич был женат на Александре Андреевне Дунин-Борковской, т.е. на родной тётке по отцу Софьи
Васильевны.
Из многочисленных представителей рода Дуниных-Борковских отметим нескольких.
Михаил Михайлович (род. 1756), маршал Новгород-Северского повета (1791–1803), был женат на
Анастасии Бороздне. Андрей Яковлевич (род. 1753),

373

ВЫДАЮЩИЕСЯ ИМЕНА РОССИИ
проживал здесь в начале XX в., выяснить не удалось.
Завершая наш рассказ, представим небольшую гербовую галерею владельцев Новой Романовки.
Герб Дуниных-Борковских (или в другом написании – Барковских). При всей внешней простоте их
герба (серебряный лебедь в красном поле) здесь
скрывается небольшая геральдическая интрига.
Шляхетский герб «Лабэндзь» («Лебедь») настолько
прочно связался с этим родом, что получил второе
название – герб «Дунин». Так, сначала род получил
«говорящий» герб, обыгрывающий родовое имя, а
потом герб получил название по имени рода. Лебедь
появляется на печатях Дунина-Борковского (уже
в 1698 г.), этот же герб мы видим и на его портрете
(нач. XVIII в.), где он исполнен красками (в красном
щите серебряный лебедь). Этот же герб повторён и
на другом его портрете, реплике XIX века.
Особый интерес вызывает герб Василия Касперовича на окладе Евангелия (1685 г.) из Черниговского
исторического музея: в гербе изображены два (!) лебедя, плывущих навстречу друг другу. Причём эта же
лебединая пара (возможно, трактующаяся как символ
верности) помещена и вне герба – в центральном медальоне, у ног Спасителя, принимающего крещение в
Иордани. Красивый и вполне прозрачный намёк. По
мнению украинской исследовательницы А. Арендар,
пару лебедей можно объяснить также желанием
заказчика изобразить таким образом супружескую
чету Дуниных-Борковских, подтверждение тому она
видит в том, что один из лебедей (слева) больше
другого, кстати, Василий Дунин-Борковский прожил
в супружестве с Марией Степановной (в девичестве –
Шубой) долго и счастливо. Обычно, желая изобразить
супругов, рисуют соответственно их гербы, но то ли
мастер не был знаком с этой польской традицией, то
ли ему не был известен герб Марии Шубы, он выбрал
такой вариант – с парой лебедей.
На панегирике в честь Михаила Васильевича
Дунина-Борковского (перв. четв. XVIII в.) мы видим
лебедя, но в голубом щите. Было ли это произвольной
интерпретацией герба художника Никодима Зубрицкого? В «Общий гербовник» герб попал в том виде,
который соответствует первоисточнику – шляхетскому гербу «Лабэндзь»: «В щите, имеющем красное поле,
изображен белый лебедь. Щит увенчан дворянским
шлемом и короною, на поверхности которой находится лебедь».

мергер двора его императорского величества (1913),
контр-адмирал (1917): в 1906–1908 гг. – старший офицер на кораблях Черноморского флота. В 1910–1914 гг.
находился в запасе, жил в имении Поповка, недалеко
от Романовки. Был избран предводителем дворянства
Мглинского уезда. С началом Первой мировой войны
вернулся на военно-морскую службу. В 1918 был убит
во время красного террора в ночь на 31 октября 1918
года в числе других офицеров высшего командного
состава и видных государственных деятелей. Женат
был на Ольге Константиновне, урождённой Лишиной
(Лишины – мглинские дворяне) (1881–1960, Иерусалим, Израиль). Ольга Константиновна пережила своего мужа и получила известность как инокиня Ольга.
После начала Первой мировой войны была сестрой
милосердия Кауфманской общины. Эмигрировала во
Францию. Посещала русских больных в госпиталях
и подвизалась в одном из монастырей близ Парижа.
Затем переехала в Палестину (Израиль) и подвизалась
в Елеонской обители в Иерусалиме, где и скончалась
10 марта 1961 г.
Степан Артемьевич Лашкевич был бездетным.
Поэтому имения в Романовках, Ветлевке, Ормино,
Лукавице после его смерти перешли по наследству к детям брата его жены Дмитрия Андреевича
Дунина-Борковского (Василию, Андрею, Петру и
Якову).
Сын последнего, Дмитрий Яковлевич (род. 1853)
был уездным мглинским предводителем дворянства
(1887–1892). Его двоюродный брат, Александр Васильевич (род. 1866), женился на княгине Варваре Николаевне Волконской, при этом двоюродная сестра,
Александра Васильевна, вышла замуж за князя Петра
Николаевича Волконского. Эти Волконские – брат и
сестра – представители младшей ветви Волконских.
Что любопытно, эта ветвь рода князей Волконских
уже была связана с нашим краем. Князь Пётр Андреевич Глазун служил воеводой в Стародубе Северском
(1666–1668), а его старший сын Яков Петрович был
воеводой в Севске.
Отец Варвары и Петра – князь Николай Сергеевич
(1848–1910), действительный статский советник,
землевладелец (Рязанская губ.), состоял в партии
октябристов (член ЦК этой партии), был депутатом
Государственной думы 1-го и 3-го созывов.
Род Борковских оставался в Новой Романовке
вплоть до революции 1917 г., однако кто именно

374

375

ДВОРЯНСКИЕ УСАДЬБЫ
БРЯНСКОГО КРАЯ
ИЗ ИСТОРИИ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ БРЯНЩИНЫ
В ДВУХ ТОМАХ
ТОМ 1
Издательский проект осуществлен при финансовой поддержке
председателя совета директоров инвестиционной группы
"Русские фонды"
С.А. Васильева
Рецензенты – О.Б. Сокольская, Ю.Т. Трифанков
Главный редактор – А.В. Городков
Дизайн-проект – А.В. Городков
Компьютерная верстка, репродуцирование – Ю.В. Ерошов
Корректура – Л.П. Кирякова
Оригинал-макет подготовлен к печати в ООО «Буквица»
241050, г. Брянск, ул. Пролетарская, д.1. Тел (4832) 74-11-30
e-mail: bookv@list.ru
Подписано в печать 19.01.2018. Формат 60 х 90 1/8.
Бумага DNS premium. Печать цифровая.
Усл.печ.л. 47. Отпечатано с оригинал макета. Тираж 1000 экз.
ООО "АВЕРС", г. Брянск, ул. С. Перовской, д. 83, тел.: (4832) 41-84-30

ISBN 978-5-9908795-1-5 (том 1)
ISBN 978-5-9908795-0-8

376