Л М. АЛЕКСАНДРОВА

Л.М. Александрова
Вииоди
фвкяриикк»
Орел-2003
ББК 83.3Р1
А-46
Александрова Л.М.
Этюды о «тургеневских женщинах» —Орел:
ООО Издательский Дом «ОРЛИК», 2003, — 60 стр
В брошюре старшего научного сотрудника Государственного литературного музея
ныи материал о судьбах современниц нашего великого земляка, которые не только
На фоне!
i любви примитивным сек-
>ых была великая русская литература и ее
Работа рассчитана на преподавателей и учащихся средних учебных заведений, а
© AM Александрова,2003.
© ООО ИД «ОРЛИК», 2003.
И.С Тургенев с рисунка
карандашом П. Виардо (1858 г.)

вместо предисловия
Особенное дарование И.С. Тургенева создавать женские пор-
треты было отмечено ещё Н.В. Гоголем, который как бы благо-
словил начинающего писателя как создателя типа «тургеневс-
кой женщины». Благодаря особому, специфическому дарова-
нию Тургенева русская литература обогатилась замечательны-
ми портретами русских женщин в самых различных проявле-
ниях их многообразного, средой порожденного характера.
«Не только пантеону — и эпосу каждого народа, - писал Д.Л.
Андреев в “Розе мира”, - знакомы, в большей или меньшей сте-
пени, образы женственного, народом излюбленные и перено-
симые художниками из сказания в сказание, из искусства в
искусство, из века в век.
Что же мы видим в России? <...> Весь колоссальный круг
былин, и киевских, и новгородских, лишён женских образов
почти совершенно. <...> во всем необозримом море русских
сказок можно найти, кажется, только один женский образ с
углубленным содержанием: Василису Премудрую.
И такая пустыня длится не век, не два, но тысячу лет, вплоть
до XIX столетия.
И вдруг — Татьяна Ларина Следом за ней — Людмила Глин-
ки. И — точно некий Аарон ударил чудотворным жезлом по
мертвой скале: поток изумительных образов, один другого глуб-
же, поэтичнее, героичнее, трогательнее, пленительнее: Лиза
Калитина, Елена из «Накануне», Ася, Зинаида, Лукерья из “Жи-
вых мощей”...
В галерее женских характеров, созданных Тургеневым, не-
мало и сатирических: утонченная хозяйка провинциального
салона Д.М. Ласунская в романе «Рудин», вечная курсистка
Машурина в «Нови», В.П. Лаврецкая в романе «Дворянское
гнездо», поначалу истинно «тургеневская девушка», милая, ум-
ная, образованная, растерявшая всё в безнравственной жизни.
Но они призваны оттенить лица подлинных тургеневских ге-
роинь, «тургеневских женщин».
Главный нравственный пафос творчества И.С. Тургенева вы-
ражен лирическими женскими образами: Ася, Вера Ельцова,
Наталья Ласунская, Лиза Калитина, Елена Стахова...
«Тургеневские женщины» воплощают лучшие черты рус-
ской женщины: способность к жертвенной любви, тягу к иде-
алу, силу духа, Вечную Женственность.
К.Д. Бальмонт воспел их:
«Тургенев — первая влюбленность,
В напевном сердце нежный строй,
Где близь уходит в отдаленность,
Заря целуется с зарей.
Зима наносит снег. Но лишь я
Припомню «Первую любовь»,
Промолвлю «Ася» и «Затишье», -
Себя я вижу юным вновь.

Дремотный старый сад. Сирени.
Узор крестообразный лип.
Зовут заветные ступени
Садовой дверцы дрогнул скрип.
Они пройдут перед очами —
Сплетенье призраков таких,
Что будешь днями и ночами
Их вспоминать и звать в свой стих...»
А.Ф. Писемский писал: «И.С. Тургенев — это цветущий сад.
И в нем — беседка А над ней витают светлые тени его жен-
щин».
Лиза Калитина — героиня самого светлого творения И.С.
Тургенева, романа «Дворянское гнездо», со страниц которого
орловским читателям предстал поэтический образ родного го-
рода, что явственно чувствовали современники и потомки пи-
сателя.
По преданиям орловских старожилов, в доме «в одной из
крайних улиц губернского города О», (ныне дом № 1 по улице
Октябрьской в городе Орле) жила девушка, ушедшая в монас-
тырь и послужившая прообразом Лизы Калитиной — Евдокия
Семеновна Коротаева.
Народная молва, которую выразил преподаватель Орловс-
кой духовной семинарии и известный краевед ГМ Пясецкий
в очерке «Жизнеописание блаженной памяти игуменьи и схи-
монахини Серафимы», прообразом Лизы Калитиной считает
и игуменью Орловского женского Введенского монастыря
Серафиму — в миру Варвару Михайловну Соковнину. По сви-
детельству Ф.И. Каллиникова, отца писателя, дьякона Троиц-
кой кладбищенской церкви, ВМ. Соковнина похоронена на
Троицком кладбище.
И.Ф. Каллиников связывал образ Лизы Калитиной с игуме-
ньей Антонией; как установила Орловский исследователь-кра-
евед Л.В. Иванова, в миру она — Александра Тимофеевна Соко-
лова, помещица Мценского уезда Орловской губернии.
К этой легенде обратился К.Д. Бальмонт, посетивший город
Орел в 1917 году:
«В том доме, где нежная грезила Лиза,
С толпой молодою я медлил попутно
И мнилось: здесь тихая веяла риза.
Как в прошлом красиво! Как в нежном уютно!»
Орел. 20.4.1917 год.
В гостиной у Паррот.
ИА. Бунин в романе «Жизнь Арсеньева» писал: «Тут недале-
ко есть усадьба, которая будто бы описана в «Дворянском
гнезде». Мы пошли куда-то на окраину города, в глухую, пото-
нувшую в садах улицу, где на обрыве над Орликом, в старом
саду, осыпанном мелкой апрельской зеленью, серел давно нео-
битаемый дом. Мы постояли, посмотрели на небо через низ-
кую ограду, сквозь этот редкий сад... Лиза, Лаврецкий, Лемм...
И мне страстно захотелось любви».
В романе рассказана печальная история любви двух необык-
новенных людей — Лизы Калитиной и Лаврецкого. Вернувшись
в родной город О., в доме своих дальних родственников Лав-
рецкий вновь встретил Лизу — они полюбили друт друга Полу-
чено известие о смерти жены Лаврецкого — «счастье было так
возможно, так близко...», но известие о смерти жены Лаврец-
кого оказалось ложным. Жизнь Лизы разбита, 19-летняя де-
вушка уходит в монастырь, признав свою любовь к женатому
человеку «преступной», а себя заслуженно наказанной.
Лиза глубоко религиозна, но Бог для нее — высшая совесть,
любить Бога — значит любить людей, никому не причинять зла
и страданий, забыть себя, жить для других. В Лизе в высшей
степени развито чувство нравственной ответственности за всё,
что совершается рядом, то, о чем говорил А.П. Чехов в рассказе
«О любви»: «Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счаст-
ливого человека стоял другой человек с молоточком и постоян-
но напоминал, что в мире есть несчастные и обездоленные».
Лиза берет на себя ответственность дворянского класса перед
народом. «Счастье ко мне не шло, - говорит она. — Даже когда
у меня были надежды на счастье, сердце у меня щемило. Я всё
знаю — и свои грехи, и чужие, и как папенька богатство наше
нажил. Все это отмолить, отмолить надо». Лиза уходит в монас-
тырь не только потому, что не сложилась её личная жизнь, она
давно хотела пострадать за людей и воспользовалась личной
неудачей как поводом, чтобы это исполнить. Она уходит в мо-
настырь по примеру христианских подвижников.
К.Н. Леонтьев в статье «Анализ, стиль и веянье» (1890 год)
писал: «Лиза — это, конечно, самая прелестная и благородная
из героинь Тургенева; её чистый светлый облик останется веч-
ным украшением нашей словесности».
Именно И.С. Тургенев первым выразил представление о рус-
ской женщине как наиболее чутком выразителе эпохи. Ни в
русской, ни в мировой литературе нет, пожалуй, другого писа-
теля, который бы поднял женщину на такую высоту, отдал ей
столько внимания и нежности. Писатель, как никто, чувство-
вал женскую душу, всякий раз его отношения с женщинами
разворачивались разными гранями: с одними он читал Пуш-
кина и Гёте, с другими охотно переписывался, с третьими под-
держивал творческие связи — был наставником и руководите-
лем их первых творческих опытов.
Были женщины, встречи с которыми надолго лишали писа-
теля покоя.
Тургеневу необходимо было женское общество. Недаром
повторял он замечание, что общество мужчин без присутствия
доброй и умной женщины походит на тяжёлый обоз с немаза-
ными колесами, который раздирает уши нестерпимым, одно-
образным своим скрипом
Подводя итог своим раздумьям о судьбе русской женщи-
ны, Тургенев в ноябре 1882 года писал слушательницам женс-
ких врачебных курсов: «Исторические судьбы России налага-
ют на русскую женщину особые и высокие обязанности, при
исполнении которых она уже заявила столько силы самопо-
жертвования, столько способности к честному и стойкому тру-
ду — что было бы неразумно, было бы грешно не говорю уж
ставить ей преграды на указанном ей свыше пути, но не спо-
собствовать ей всеми мерами к осуществлению её призвания».
Безусловно, эти высокие слова не были риторикой, в основе
их — его собственные впечатления.
Какие же реальные прототипы были «сотрудницами турге-
невской музы»? Писатель неоднократно признавался, в част-
ности, в статье «По поводу “Отцов и детей”», что «никогда не
покушался создавать образ», если не имел исходной точкой не
идею, а живое лицо.
Судьба охотно сводила Тургенева с самыми яркими женс-
кими личностями своей эпохи. Вдохновительницами его твор-
чества были не только П. Виардо, но ТА. Бакунина и ОА. Турге-
нева, Е.Е. Ламберт и МН. Толстая, Ю.П. Вревская и МТ. Савина.
В 1848 году он познакомился с НА. Герцен, у которой так
много общего и с Лизой Калитиной, и с Еленой Стаховой. В
1856-х годах — с В.С. Аксаковой, «исключительным явлением
даже и в этой, особо талантливой семье», со страниц дневника
которой «веет аромат комнаты Лизы», рядом с ними — НА.
Огарева-Тучкова, украинская писательница Марко Вовчок, АЛ.
Панаева, ЖА. Полонская, СА. Толстая, В.С. Серова. Целая гале-
рея портретов — чуткие дамы большого света, общественные
деятельницы, жёны поэтов, художников, участницы подполь-
ных кружков.

Ядава первая
«34так, она Звалась ЯЛатъяна»
сА.С. ЧПл/шкин
В мае 1841 года, будучи студентом Берлинского универси-
тета, юный Тургенев по приглашению Михаила Александро-
вича Бакунина, будущего бунтаря-революционера, с которым
он познакомился в Берлине летом 1840 года, посетил усадьбу
Бакуниных в Тверской губернии — Премухино.
Семья Бакуниных принадлежала к исключительным, небы-
валым явлениям русской общественной жизни 40-х годов 19
века.
Женский элемент семьи — сестры Татьяна, Варвара, Алек-
сандра и Любовь по своей образованности и умственному раз-
витию далеко превосходили барышень своего крута. Они вла-
дели иностранными языками, знали мировую литературу, ув-
лекались немецкой идеалистической философией, музыкой,
живописью; их отличала необыкновенная требовательность к
себе, душевное благородство, понимание любви как очищаю-
щей и возвышающей силы.
Такая настроенность премухинской молодежи, наряду с
глубоко культурной обстановкой всего дома явилась, по-види-

мому, основной причиной, по кото-
рой не только умом, но и сердцем
влеклись в это «дворянское гнездо»
такие выдающиеся представители
эпохи, как Н.В. Станкевич, В.П. Бот-
кин, В.Г. Белинский.
Со свойственной ему экзальтацией,
В.Г. Белинский свидетельствовал, что
именно в Премухино «воспринял он
блаженство и гармонию бытия» и
даже «Кто знал их [сестер Бакуниных
— ЛА.], тот не напрасно жил».
«Бескорыстно любуешься этими
девушками, как прекрасными созда-
ниями божиими, - говорил Н.В. Стан-
кевич о сёстрах Бакуниных, - смотришь, слушаешь, хочешь схва-
тить и навсегда при себе удержать эти ангельские лица, чтобы
глядеть на них, когда тяжело на душе...»
В.Г. Белинский и В.П. Боткин были влюблены в Александри-
ну Бакунину (1816-1882), Варвара Александровна, в замуже-
стве Дьякова (1812-1866), наиболее одарённая из сестёр, об-
ладающая незаурядным артистическим дарованием — она
была прекрасная пианистка — стала близким другом Н.В. Стан-
кевича, умершего у неё на руках в июне 1840 года в городе
Нови в Италии.
Мучительный философский роман с Татьяной (1815-1871)
пережил и Тургенев в 1841-43 годах.
Всё тот же Белинский в письме к М Бакунину от 20 июля
1838 года даёт такую характеристику Татьяны: «Что занудное,
за прекрасное создание Татьяна Александровна! Я смотрел на неё,
говорил с ней — и сердился на себя, что говорил, надо было смот-
реть и молиться. Эти глаза тёмно-голубые и глубокие, как море,
этот взгляд молниеносный, долгий, как вечность, по выражению
Гегеля; этот лицо, кроткое, святое, на котором ещё как будто не из-
гладились следы жарких молений к небу, нет, обо всем этом не дол-
жно говорить, не должно сметь говорить».
Из круга своих сестёр Татьяна Александровна выдавалась по уму
и интересам. Она была особенно близка с братом Михаилом, боль-
ше всех остальных сестёр находилась под влиянием его философс-
ких исканий; она разделяла его интерес к романтическим писате-
лям, увлекалась философией Фихте и даже принимала участие в по-
лемике брата с Белинским по вопросу разумной действительности.
Татьяна сразу привлекла внимание Тургенева. Уже в октябре
1841 года он писал ей: «<...> как можете Вы знать, не приобретёт
ли Ваша жизнь высокое и святое значение для других и не случи-
лось ли это уже?»; а в письме 1842 года: «<. . > для Вас одних я хотел
бы быть поэтом, для Вас, с которой моя душа каким-то невырази-
мо чудным образом связана..»
Они чувствовали в себе одни и те же устремления и сходные
мечты.
Но в психологии Татьяны Александровны мы находим те же
черты, что и у её младшей сестры Александрины, блистательную
характеристику которой даёт Белинский: «Эта девушка, глубокая
по натуре, святое, чистое, полное грации создание, но её натура ис-
кажена до последней возможности <...>. Она давно отвыкла от
жизни сердцем <...>, голова у неё повелевает сердцем Поэтому у
неё нет истинных чувств <...>, ей нужен не мужчина, а идеал муж-
чины, ей нужен герой, хоть Дон-Кихот..» Эти черты Татьяны про-
явились в полной мере в её отношении к Тургеневу, болезненный
идеализм, восприятие любимого человека не как обыкновенного
смертного, а как героя.
Верно угадав самую отличительную особенность Тургенева, при-
знавая, что он « рождён поэтом», она видит в нём избранного чело-
века — «Вы святой, Вы чудный, Вы избранный Богом На челе у Вас
я вижу отпечаток его величия, его славы, и Вы будете, как он, вели-
ки, могущественны, свободны, блаженны, как он Вам принадле-
жит не маленькая частичка жизни, славы, счастья; Вам вся полнота,
вся бесконечность, вся божественность бытия... О, оставьте меня в
святом, в блаженном созерцании той дивной будущности, кото-
рую я смело предрекаю Вам», - писала она Тургеневу. И далее: «<...>
Вы были Христом моим — и я до земли склоняюсь перед Вами и
Вам молюсь — Вас благословляю — Вас благодарю за всё — в Вас я
узнала всё величие Бога..».
И хотя глубокое и сильное чувство Татьяны Бакуниной оста-
лось неразделенным: в прощальном письме к Татьяне Александ-
ровне в конце марта 1842 года Тургенев писал: «Я никогда ни
одной женщины не любил более Вас — хотя не люблю и Вас пол-
ной и прочной любовью», - писатель утверждал, что был период,
когда образ Татьяны Александровны властвовал над его творчес-
ким воображением Отражение пережитого Иваном Сергееви-
чем романа с Бакуниной находим, прежде всего, в лирических
созданиях Тургенева — стихотворениях «Когда с тобой расстал-
ся я» (1843 г.), «Ах, давно ли гулял я с тобой» (1843 г.), «К***»
(1844 г.), «Нева» (1843 г.):
«Теперь, быть может, у окна
Она сидит ... и не страдает;
Но, как свеча от ветра, тает
И разгорается она...
Иль руки, страстно прижимая
К своей измученной груди,
Она глядит полуживая
На письма грустные твои...»;
в стихотворении «В дороге» (1843 г.) из цикла «Вариации
ставшем популярным романсом:
«Утро туманное, утро седое,
Нивы печальные, снегом покрытые.
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.
Вспомнишь обильные, страстные речи,
Взгляды так жадно, так робко ловимые,
Первые встречи, последние встречи,
Тихого голоса звуки любимые.
Вспомнишь разлуку с улыбкою странною
Многое вспомнишь родное, далёкое,
Слушая ропот колёс непрестанный,
Глядя задумчиво в небо широкое».
Роман с Т. Бакуниной нашёл отражение и в поэмах «Пара-
ша» (1843 г.) и «Андрей» (1845 г.), в рассказе «Андрей Коло-
сов» (1845 г.).
С течением времени образ Татьяны Александровны претер-
пел в творчестве Тургенева изменение: если в рассказе «Татья-
на Борисовна и её племянник» Тургенев представил Бакунину,
как бы намеренно сгустив тона, в виде сентиментальной ста-
рой девы, то в рассказе «Переписка» (1855 г.) образ героини-
«философки» выведен в глубоко драматическом освещении, а
вся горечь упреков падает на долю рефлектирующего героя.
Татьяна Бакунина не вышла замуж, оставшись верной этой
любви, хранила память о кружке, о воспоминаниях молодос-
ти, поддерживала романтическую атмосферу тех лет до конца
своих дней в 1872 году.
Встреча с сёстрами Бакуниными, несомненно, послужила
Тургеневу отправной точкой к созданию его замечательных
образов «тургеневских женщин».

&лава вторая
<<Мдеалисш4оа в полном смысле слова...»
!И.С. ЯП^пенев.
В 1854 году Тургенев пережил увлечение Ольгой Александ-
ровной Тургеневой (1836-1872), дочерью его дальнего род-
ственника Александра Михайловича Тургенева. Крестница В. А.
Жуковского, эта незаурядная девушка, в совершенстве владев-
шая французским, немецким, английским и итальянским язы-
ками, была воспитана своим отцом, слушавшим лекции в Гет-
тингенском университете, дружившим в молодости с ВА. Жу-
ковским, ПА. Вяземским, ММ. Сперанским. Убежденный про-
тивник крепостного права, он до конца своих дней сохранил
верность прогрессивным идеалам конца 18 века Самое благо-
творное влияние на Ольгу оказала и Надежда Михайловна Ероп-
кина, дальняя родственница отца, заменившая ей мать, умер-
шую при родах. Н.М Еропкина, образованная и умная женщи-
на, прекрасно знала французский язык и литературу, дружила
с выдающимися людьми своей эпохи — ИА. Крыловым, про-
фессором КД. Кавелиным, А.Ф. Кони.
Любовь к литературе и музыке с юных лет отличала О.А. Тур-
геневу. Она была прекрасной музыкантшей, блестяще испол-
нявшеи классическую музыку, ее иг-
рой восхищались И.С. Тургенев и Л.Н.
Толстой. По свидетельству её сына, в
первой половине 1850-х годов на
квартире AM. Тургенева «собирались
молодые литераторы и читали свои
произведения. Здесь И.С. Тургенев
впервые прочел свой рассказ «Муму»,
граф Л.Н. Толстой — свои «Военные
рассказы»; тут читали свои произведе-
ния В.П. Боткин, Я.П. Полонский, ИА
Гончаров, АВ. Дружинин. Тут же бы-
вал НА Милютин и другие деятели
крестьянской реформы». Ольга Алек-
сандровна «единственная молодая
девушка среди них, была общим баловнем и любимицей. Её
суждению о прочитанном произведении придавали большое
значение, считали, что у неё художественное чутьё и редкая
правдивость»,
Повесть И.С. Тургенева «Муму» взволновала Ольгу Алексан-
дровну до слёз. В дневнике она записала: «<...> сколько в нём
[рассказе — ЛА] глубины, какая чуткость, какое понимание
душевных переживаний. Я никогда ничего подобного не встре-
чала у других писателей, даже у моего любимого Диккенса я
не знала вещи, которую могла бы считать равной “Муму”. Ка-
ким надо быть хорошим человеком, чтобы так понять и пере-
дать переживания и муки чужой души».
Многие из современников оставили свидетельства об уме,
доброте и редком обаянии ОА. Тургеневой. И.С. Тургенев писал
о ней: «В ней много изящества, доброты, ум её утончён и очаро-
вателен» (письмо П. Виардо от 18/30 октября 1854 года).
Тургенев не раз задумывался о возможности своей женитьбы
на Ольге Александровне, которая полюбила его по-настоящему;
об этом он говорил СТ. Аксакову, когда в мае 1854 года гостил у
него в Абрамцеве. По свидетельству П.В. Анненкова, «он не отве-
чал ни на одну из симпатий, которые шли ему навстречу, за ис-
ключениемразве трогательной связи его с ОА Тургеневой в 1854
году, но и она длилась недолго и кончилась мирным разрывом и
поэтическим воспоминанием о прожитом времени».
Возможно, не последнюю роль в этом разрыве сыграла боль-
шая разница в возрасте — Ольге Александровне было 18 лет, а
И.С. Тургеневу - 35?
Роман Тургенева с его однофамилицей и родственницей на-
шёл отражение в повести «Переписка». Ольга Александровна
явилась прообразом невесты Литвинова Татьяны в романе
«Дым», а её воспитательница, НМ Еропкина, - прототипом тет-
ки Татьяны, Капиталины Марковны.
В [Подготовительных материалах к роману «Дым»] Тургенев
писал:
«Таьяна Петровна Шестова
20 лет, род. в 1840.
Ольга Сомова — Только наружно красивее: - выше, стройнее
и выражение серьёзное...
Идеалистка в полном смысле слова...
Способна очень глубоко чувствовать — и сильно страдать —
но не выдаёт себя...»
Расставание с Тургеневым далось Ольге Александровне не-
лепее. И Тургенев знал об этом. Не случайно через много лет в
наброске к роману «Дым», а именно в сцене прощания Литви-
нова с Татьяной Тургенев писал: «Встреча с Татьяной. Она желта
как воск и спокойна, хотя в улыбке и во взгляде есть что-то уби-
тое».
В одном из последних писем к О А Тургеневой 6/18 января
1865 года Тургенев писал' «... я <...> считаю моё знакомство с
Вами одним из счастливых случаев моей жизни <.... Чувство глу-
бокой привязанности к Вам никогда не умрет во мне. Простите
меня, Ольга Александровна — а я сам себя прощу только тогда,
когда увижу Вас окруженною тем счастьем, которого Вы дос-
тойны».
Пожелания Тургенева сбылись, она удачно вышла замуж, была
счастлива в браке. Она встречалась с Тургеневым в Париже в
1857-58 годах, принимала участие в судьбе его дочери. Но толь-
ко счастье её было недолгим. В 1872 году она умерла, заразив-
шись оспой от своей маленькой дочери, за которой ухаживала.
Узнав о её смерти, И.С. Тургенев 14/21 июня 1877 года писал
П.В. Анненкову: «<...> Одним прекрасным, чистым созданием
на свете меньше.
Многое мне вспомнилось <...> вспомнилось горько».
В Государственном литературном музее И.С. Тургенева экс-
понируется книга — «Илиада» Гомера с автографом: «Ольге
Александровне Тургеневой от Ивана Тургенева.
С. Петербург. Ноябрь 1854».

Флава третья
«Фауст» был написан на переломе,
на повороте э/сиЗни...»
94.С. ЧП^пенвв — M.W. ЧПолсто^
Одной из женщин, вписавших своё имя в биографию И.С.
Тургенева, была сестра Л.Н. Толстого - Мария Николаевна Тол-
стая (1830-1912).
Принадлежавшее Толстым село Покровское (Мария Нико-
лаевна была замужем за своим троюродным братом В.П. Тол-
стым) находилось в 25 километрах от Спасского-Лутовинова.
Восхищённый повестью Л.Н. Толстого «История моего детства»,
И.С. Тургенев знакомится ссемьей его сестры; 24 октября 1854
года он приехал с визитом в Покровское и много расспраши-
вал Марию Николаевну о брате, служившем в то время в дей-
ствующей в армии в Севастополе. Мария Николаевна, брат Л.Н.
Толстого Николай Николаевич сообщают ему о восхищении
Тургенева его талантом Вернувшись из Севастополя в Петер-
бург в ноябре 1855 года, Л.Н. Толстой сразу же отправляется к
Тургеневу.
Но вернёмся в Покровское — Николай Николаевич Толстой


в письме к АН. Толстому так описы-
вает это знакомство: «<.. .> Маша в вос-
хищении от Тургенева <...>говорит,
что это простой человек, он играет с
ней в бирюльки, раскладывает с ней
гранпасьянс, большой друг с Варень-
кой (четырехлетняя дочь МН. и В.П.
Толстых — ЛА.)...»
Л.Н. Толстой отозвался на это пись-
мо 6 января 1855 года: «Николенька
мне пишет, что Тургенев познакомил-
м.н. Толстая (1830-1912) ся сМашенькой; я в восторге от этого».
С фотографии 1850-х гоАов. и на ТурГеНева знакомство с М.Н.
Толстой произвело большое впечатление. «Сестра автора “От-
рочества” - премилая женщина — умна, добра и очень привле-
кательна. <...> Завтра я с графиней Толстой крещу у тургеневс-
кого попа, покумлюсь с ней <...>. Она мне очень нравится», -
пишет он НА. Некрасову 29 октября старого стиля 1854 года
и более откровенно в письме к П.В. Анненкову 1 ноября того
же года из Спасского: «она одно из привлекательнейших су-
ществ, какие мне только удавалось встретить. Мила, умна, про-
ста — глаз бы не отвёл. На старости лет <...> я едва ли не влю-
бился <...> не могу скрыть, что поражён в самое сердце. Я дав-
но не встречал столько грации, такого трогательного обаяния»
В высшей степени лестный отзыв о М.Н. Толстой даёт и В.П.
Боткин: «Чистая, редкая женщина; всё в ней проникнуто бла-
городством и искренностью сердца <...>
<...> Необычайное простодушие и безыскуственность этой
женщины производят во мне какое-то чувство благоговения к
ней. Мне кажется, что она при этом одарена величайшей впе-
чатлительностью нерв. Я в первый раз встречаю женщину та-
кого чистейшего закала».
До своего отъезда из Спасского (в конце ноября 1854 г.)
Тургенев часто бывал в Покровском у Толстых.
Мария Николаевна была прекрасной музыкантшей, Турге-
нев любил слушать её игру, однажды он вслух читал ей «Евге-
ния Онегина». Мария Николаевна рассказывала А Хирьякову
«как она аккомпанировала Тургеневу, когда он пел известный
романс Глинки на слова Пушкина — “Я помню чудное мгнове-
нье”. - Я аккомпанирую — рассказывала Мария Николаевна, -
а Иван Сергеевич меня пальцем в плечо толкает, чтобы энер-
гичнее выходило: “Шли годы, бурь порыв лгятежный”. А я гово-
рю: “Да откуда тут энергии взять, когда вы бог знает, что поете,
ни одной ноты верной. “- Ах, Мария Николаевна, со вздохом
отвечает Иван Сергеевич, да что же мне делать? Ведь я и сам
знаю, что у меня не голос, а просто свинья”».
Тургенев дарит Толстым свою фотографию, посылает Варень-
ке книжку с картинками.
Зимой 1854/55 г. писатель, приезжавший из Петербурга,
встречается с Толстыми в Москве.
Всё лето и осень 1855 г. Тургенев провёл в Спасском, где
был написан его первый роман «Рудин». В середине мая 1855
г. в Спасском гостили Д.В. Григорович. В.П. Боткин и АВ. Дру-
жинин.
«Мы проводили время очень приятно и шумно, - писал Тур-
генев П.В. Анненкову 2/14 июня 1955 г. — разыграли на до-
машнем театре фарс нашего сочинения («Школа гостеприим-
ства» - ЛА) и пародированную сцену из озеровского ’’Эдипа”...».
Толстые приняли живое участие во всех развлечениях. По сви-
детельству Д.В. Григоровича, «М.Н. Толстая <...> прислала нам
целый ларец браслетов, колец и диадем, долженствовавших
украшать костюм Антигоны».
Тургенев делился с Марией Николаевной литературными
планами, читал или давал на отзыв свои повести «Постоялый
двор», «Переписку», роман «Рудин», ценил её мнение. В это лето
(1855 г.), рассказывала впоследствии в беседе с близким дру-
гом семьи Толстых МА. Стаховичем М.Н. Толстая, «не прохо-
дило у нас дня без встречи <...> вечер мы проводили за чтени-
ем или беседой. Я помню, как он читал нам “Рудина”, который
и мне, и мужу очень понравился. Мы были поражены небыва-
лой тогда живостью рассказа и содержательностью рассужде-
ний. Автор беспокоился, вышел ли Рудин действительно ум-
ным среди остальных, которые больше умничают. При этом
он считал не только естественной, но и неизбежной растерян-
ность этого “человека слова” перед сильнейшей духом Ната-
шею, готовой и способной на жизненный подвиг».
По поводу её суждений о романе «Рудин» Иван Сергеевич
писал Марии Николаевне в августе 1855 г.: «А я вас очень бла-
годарю за всё, что Вы мне пишете о характере Наталии. Все
Ваши замечания верны — и я их приму к сведению и переде-
лаю всю последнюю сцену с матерью».
Весной и летом 1856 г. Тургенев снова часто видится с М.Н.
Толстой: он бывает в Покровском, а она, одна или с мужем, - у
него в Спасском-Лутовинове. 11/23 июня 1856 г. Тургенев
писал В.П. Боткину: «Толстой был у меня — и уехал. Толстая го-
стила с неделю и тоже уехала».
В июне-июле 1856 г. Тургенев работает над повестью «Фа-
уст». Эта повесть написана под впечатлением встреч и увлече-
ния Тургенева МН. Толстой, которая послужила прототипом
Веры Николаевны Ельцовой. По свидетельству МА. Стаховича,
«Фауст» был написан «про неё и для неё». Стахович говорил: «Я
раньше слышал о дружбе её [МН. Толстой] с покойным писа-
телем, зародившейся из-за соседства, развившейся благодаря
своеобразной прелести этой выдающейся женщины, связан-
ной с необыкновенной строгостью её самостоятельного ума при
сердце, способном привязываться глубоко и самоотверженно».
В 1903 году Мария Николаевна рассказывала МА. Стахови-
чу о возникновении замысла «Фауста»: «Чаще всего мы спори-
ли о стихах. Я с детства не любила стихов <...>. Тургенев волно-
вался и спорил со мною “даже до сердцов”. Особенно из-за Фета,
которым он тогда восхищался и часто цитировал, добавляя: Под
таким стихом ведь Пушкин подписался бы. <...> Раз наш дол-
гий спор перешёл даже как-то в упреки, в личности. Тургенев
сердился, декламировал, <.. .> кричал, умолял. Я возражала, ни
в чём не сдаваясь и посмеиваясь. Вдруг я вижу, что Тургенев
вскакивает, берёт шляпу и, не прощаясь, уходит <...>. Мы с
недоумением прождали его несколько дней. Вдруг неожидан-
но приезжает Тургенев, очень взволнованный, оживлённый
<...>. В тот же вечер он прочитал нам <...> повесть “Фауст”».
25 декабря1856 года (6 января 1857 года) Тургенев писал
М.Н. Толстой: «<...> Мне горько было стареться, не изведав пол-
ного счастья — и не свив себе покойного гнезда <...>. Когда Вы
меня знали, я ещё мечтал о счастье, не хотел расставаться с
надеждой; <...>. “Фауст” был написан на переломе, на поворо-
те жизни — вся душа вспыхнула последним огнём воспомина-
ний, надежд, молодости... Это не повторится».
Трагедия Веры Ельцовой в какой-то степени отразила тяжё-
лую семейную драму самой Марии Николаевны. В 1857 году
она, мать троих детей, вынуждена была пойти на развод с му-
жем вследствие различия взглядов, характеров и его дурного
поведения.
Тургенев вскоре после разрыва Марии Николаевны с му-
жем в августе 1857 года писал ей из Франции: «Вы не даром
полагаетесь на мою дружбу; действительно — я останусь Ва-
шим другом, пока буду жив».
Столь присущая Тургеневу с юных лет искренность в чув-
ствах проявилась и в его отношениях с сестрой Л.Н. Толстого.
Увлёкшись Марией Николаевной, Тургенев однако пишет Л.Н.
Толстому 3/15 января 1857 года: «Я получил от Вашей сестры
очень милое и довольно длинное письмо. Оно меня очень обра-
довало; я искренне к ней привязан <...> Но я люблю [Виардо —
ЛА.] больше, чем когда-либо, и больше, чем кого-нибудь на све-
те».
Мария Николаевна с нетерпением ждала приезда Тургене-
ва, обещавшего в письме к ней от 25 декабря 1856 года (6
января 1857 года), «непременно в конце мая [вернуться в Спас-
ское]», но он задерживался за границей. Видя огорчение сест-
ры, Л.Н. Толстой записал в дневнике: «Машеньку известие об
отсутствии Тургенева — ударило».
Приехав в Спасское в июне 1858 года, Тургенев навестил
М.Н. Толстую в Пирогове, имении С.Н. Толстого, куда она пе-
реехала с детьми.
По-видимому, в это свидание между ними произошло ка-
кое-то объяснение, положившее начало их разрыву. Л.Н. Тол-
стой был оскорблён тем, что отношения Тургенева к его сестре
не были серьёзными и «только напрасно тревожили одинокую
и несчастную женщину».
4 сентября 1858 года Л.Н. Толстой записал в дневнике: «Тур-
генев скверно поступает с Машенькой. Дрянь».
Одной из подспудных причин известной ссоры Тургенева с
Толстым в 1861 году, которая едва не привела к дуэли, были
отношения Тургенева с М.Н. Толстой. Тургенев в это время тя-
жело переживал охлаждение, почти разрыв с П. Виардо. Ма-
рия Николаевна много лет спустя говорила своей дочери: «<...>
Если бы Тургенев не был <...> однолюбом и так горячо не лю-
бил Полину Виардо, мы могли бы быть счастливы с ним...»
МН. Толстая пережила Тургенева почти на 30 лет. В 1861
году она вступила снова в брак — гражданский, но и он оказал-
ся неудачным, а в 1891 году постриглась в монахини Шамор-
динского монастыря Калужской губернии. Там её посетил за
несколько дней до своей смерти её великий брат, Л.Н. Толстой.
Злава 1етве/>тая
«Мы навсегда останемся (фуЗъямн...»
J4.C. ЧиТ^пвнвв — МН. (Рашет
Одной из замечательных женщин, которая остановила вни-
Л4ание писателя и которую мы можем назвать «тургеневской»,
была Наталья Николаевна Рашет (1830-1894). Переводчица,
близкий друг поэта К.К. Случевского, она была знакома с НА.
Добролюбовым, ИА Гончаровым, поэтом А.М. Жемчужнико-
вым.
И. С. Тургенев познакомился с ней в 1860 или в 1861 году в
Париже, вероятно, через Случевского, и в течение десятилетия
их связывала самая сердечная дружба. Они постоянно перепи-
сывались, часто встречались, И.С. Тургенев читал ей свои новые
произведения, принимал самое близкое участие в её семей-
ных делах, очень тепло относился к её дочерям. Он подарил
Мане Рашет в 1866 году «Волшебные сказки» Ш. Перро, ранее
приглашал её к себе на детские рождественские обеды, кото-
рые, видимо, были у Тургенева в начале 1860-х годов традици-
онными.
Ко времени знакомства с Тургеневым Рашет пережила лич-
ную драму — развод с неким Антроповым, драматургом и кри-
тиком, написавшим в 1870-е годы
самый резкий отзыв о повести «Веш-
ние воды» И.С. Тургенева. Этот отзыв,
опубликованный в журнале «Рус-
ский вестник», вызвал тогда всеоб-
щее возмущение и даже, как писал
П.В. Анненков, приславший эту ста-
тью писателю, «у благоволящих Кат-
кову индивидов». В ответном пись-
ме Анненкову Тургенев делает пред-
положение относительно мотивов,
которыми руководствовался автор:
«Быть может, он знает, что я нахо-
жусь в дружеских отношениях с его нн Ряшет (183о-1894)
женой, а, быть может, он так старал- С фотографии 1860-х годов.
ся просто по приказу Каткова».
Эстетическая глухота, беспринципность, возможно, злопа-
мятность Антропова не позволили Рашет оставаться его же-
ной. По словам Тургенева, Рашет разошлась с мужем через не-
сколько недель после свадьбы из-за его диких поступков. Раз-
ведясь с ним, она вынуждена была жить за границей — с 1862
по 1872 годы — в Париже, Германии, Швейцарии.
До нас дошли 53 письма И.С. Тургенева к Н.Н. Рашет. И в
них мы находим чувство сердечной привязанности писателя
по отношению к Наталье Николаевне: «Я глубоко уважаю прав-
дивость, чистоту и доброту Вашей души». «Выражение Вашего
расположения ко мне очень меня тронуло: я чувствую, что мы
навсегда останемся друзьями». «Я не могу забыть, как Вы мне

обрадовались на станции — Вы очень милое и хорошее суще-
ство». Его покоряло в Рашет то, чем всегда удивляла его русская
женщина: самозабвенная жертвенность и глубокое чувство дол-
га. «Вам непременно надо укротить в себе Вашу страсть отда-
вать себя другим...»; «Но не чудно ли, что Вы всё о других забо-
титесь, а о себе - нет», - сетует писатель. Письмо И.С. Тургенева
Н.Н. Рашет от 3 января 1869 года не оставляет сомнений в ха-
рактере тех чувств, которые питала Наталья Николаевна к Тур-
геневу: «Милая Наталья Николаевна — что мне отвечать на Ваше
письмо? Мне очень жаль Вас и удивление наполняет мою душу.
Как возможно питать те чувства, о которых Вы пишете? Не-
ужели Вы не видите сами, что я человек, покончивший с волне-
ниями и живущий одними воспоминаниями да спокойным
участием в течении ежедневных событий? Вы ответите, что Вам
всё это известно, что Вы ничего не требуете, что Вам и так хоро-
шо; но в таком случае — откуда эта скорбная нота, которая зву-
чит во всём, что Вы говорите? Я начинаю думать, что наши сви-
дания приносят Вам вред и расстраивают Вам Очень и очень
жаль, что Ваша жизнь так грустно сложилась и так рано опус-
тела — и Вам для наполнения её попалась под руку такая мер-
твая глыба, какова моя личность».
Тургенев очень деликатно и мяпда переводит их отношения
в дружеское и творческое русло. В 1865 году предлагает Н.Н.
Рашет участвовать в переводе «Сказок Ш. Перро», который по
его просьбе осуществлял В. Щербань. Памятуя недавнее сотруд-
ничество, он теперь предлагает ей быть посредницей в его от-
ношениях с немецким переводчиком и издателем Морицем
Гартманом в связи с готовящимся изданием перевода романа
«Дым» на немецкий язык.
Наталья Николаевна была литературным советчиком и кри-
тиком Тургенева. Тургенев читал ей в Дрездене повести «Не-
счастная» и «Призраки», в Бадене рассказ «Стук... Стук... Стук»
и роман «Дым». Очень настойчиво приглашал Тургенев Рашет
на чтение «Дыма», видимо, дорожа её мнением Чтение состо-
ялось 29 января 1867 года в присутствии А.М. Жемчужникова.
Н.Н. Рашет отличала не только «правдивость, чистота и доб-
рота души», как писал Тургенев, но и нравственная бескомп-
ромиссность, смелость и мужество, ибо она, приехав в Россию
в 1862 году, выполняла небезопасные поручения писателя, ка-
сающиеся жены МА. Бакунина и его арестованных братьев.
Все эти годы Наталья Николаевны переживала скрытую
драму. К.К. Случевский, познакомивший Рашет с Тургеневым,
в течение многих лет добивался её руки. И хотя у них была вне-
брачная дочь, этот брак так и не состоялся. Возможно, имея в
своём окружении такого необыкновенного человека, как Тур-
генев, Рашет другими глазами взглянула на Случевского, кото-
рый утратил для неё свою притягательность.
В конце 60-х годов, возвращаясь в Петербург, Рашет проси-
ла совета у Тургенева, брать ли ей с собой Елену, дочь Случевс-
кого. Тургенев рекомендует представить её как дочь её умер-
шей бонны.
История с внебрачной дочерью Рашет, по-видимому, легла
в основу истории с приемной дочерью Потугина в романе
«Дым». Образ Ворошилова-Случевского ярко просматрива-
ется в переписке И.С. Тургенева с Н.Н. Рашет.
В фондах музея И.С. Тургенева хранится уникальный доку-
мент, присланный потомками Рашет из Петербурга, — «Днев-
ник» дочери Рашет — Мани, о которой так заботился пи-
сатель. С «Дневником» была прислана и фотография — порт-
рет Натальи Николаевны, который можно отнести к 1860-м
годам, времени наибольшего сближения с ней И.С. Тургенева.
Немногими штрихами в дневнике 15-летней девочки на-
рисован образ матери. Она рисует пейзажи, сдержанна. «Ма-
тушка в сиреневом платье, удивительная красавица, ей можно
дать 27 лет, высокая, изысканно-величавая... У неё так много
вкуса, я хочу быть такой, как она», - пишет девочка. Очевидно,
не одни внешние черты привлекали Маню в матери, но, преж-
де всего, её душевные качества. Она уделяла много внимания
воспитанию дочерей, которые получили прекрасное образова-
ние. И.С. Тургенев не упускал из виду эту семью и в дальней-
шем. 29 июля /10 августа 1872 г. в письме к Н.Н. Рашет он
благодарит её за приглашение быть посажённым отцом на свадь-
бе Марии. «Душевно радуюсь сообщенному Вами известию,
отчасти мною ожиданному: сколько можно судить по двухднев-
ному знакомству, А.Г. Велихов совершенно способен составить
счастье Вашей дочери. Поздравьте и её, и его от моего имени;
Вас я также поздравляю сердечно».
Мало кто из мужчин со столь редкостным постоянством мог
хранить верность дружбе с женщиной, даже когда жизнен-
ные обстоятельства разводили их в разные стороны.
Женские образы, созданные И.С. Тургеневым, имели огром-
ное воздействие на русское общество, они способствовали са-
моосознанию русской женщины, что позволило Л.Н. Толстому
сказать: «Тургенев сделал великое дело тем, что создал удиви-
тельные портреты женщин. Может быть, таких, как он писал,
и не было, но когда он написал их, они появились; я сам наблю-
дал потом тургеневских женщин в жизни».
В ряду этих живых «тургеневских женщин» - хорошо изве-
стные имена учёных С.В. Ковалевской и С.К. Кавелиной, пер-
вых в России женщин-врачей Н. Сусловой, сестры Аполлина-
рии Сусловой, возлюбленной ФМ. Достоевского, и М. Боковой,
жены ИМ. Сеченова, сестёр милосердия ЕМ. Бакуниной, Ю.П.
Вревской.
£лава пятая
<<ЭКлм1уэ]сина высшего света»
В начале 1870-х годов Тургенев, может быть, впервые встре-
тил свою героиню, не литературную, живую.'
В 1872 году в Париже он познакомился с Юлией Петров-
ной Вревской (1841-1878), в течение пяти лет писатель настой-
чиво ухаживает за ней, никому в эти годы Тургенев так много
не писал
Из незнатной дворянской семьи, Юлия Варпаховская полу-
чила блестящее образование, закончив лучшее учебное заведе-
ние того времени — Смольный институт. В 16 лет она вышла
замуж за внебрачного сына вельможи А.Б. Куракина, барона
ИА. Вревского, с 1856 года - генерал-лейтенанта, командовав-
шего войсками на Лезгинской линии Кавказа, человека далеко
незаурядного. По словам декабриста А.П. Беляева, Вревский был
«одним из образованнейших и умнейших людей своего време-
ни, знал многие европейские языки». Однокашник М.Ю. Лер-
монтова по школе гвардейских подпрапорщиков, он затем про-
слушал курс медицины в Дерптском университете, позже окон-
чил Академию Генерального штаба. В 1840 году на квартире
Вревского в Ставрополе бывал МЮ. Лермонтов, А.А. Столы-
пин, Л.С. Пушкин, МА Назимов.
Служа на Кавказе, он сблизился с
декабристами А.П. Беляевым, М.А.
Назимовым, 14.14. Лорером. В 1858
году погиб в бою, «оставив по себе па-
мять искусного и храброго воина».
В судьбе юной вдовы и трёх детей
её мужа от первого брака приняла уча-
стие царская семья.
Вревская стала придворной дамой,
обрела возможность общаться не толь-
ко с придворными, но и лучшими
людьми искусства, учёными, военны-
ми и, в свою очередь, была ими заме-
чена. Её называли жемчужиной высшего света. Известный ли-
тератор граф В А. Соллогуб признавался, что за всю свою жизнь
он «не встречал такой пленительной женщины», «пленитель-
ной не только наружностью, но своей женственностью, граци-
ей, бесконечной приветливостью и бесконечной добротой». И
далее: «Ведя светский образ жизни, Юлия Петровна никогда
не сказала ни о ком ничего дурного и у себя не позволяла нико-
му злословить, а, напротив, всегда в каждом старалась выдви-
нуть его хорошие стороны. Многие мужчины за ней ухажива-
ли, многие женщины ей завидовали, но молва никогда не дер-
знула укорить её в чём-нибудь, и самые злонамеренные люди
склоняли перед ней головы. Всю жизнь свою она жертвовала
собой для родных, для чужих, для всех».
Встречи Тургенева и Вревской не были частыми — Юлия
Петровна много путешествовала.

37
Лето 1874 года Вревская проводила в имении мужа Миш-
ково Малоархангельского уезда Орловской губернии и в июне
навестила заболевшего Тургенева в Спасском «<...> Ваше по-
сещение оставило глубокий след в моей душе. Я всегда чувство-
вал большое влечение к Вам — но со времени Вашего посеще-
ния в деревне полюбил Вас искренно. Во всяком случае мне
теперь всегда нужно будет знать, где Вы и что с Вами», - писал
ей Тургенев 26 октября/7 ноября 1874 года. В 1875 году Тур-
генев и Вревская встретились в Карлсбаде. В промежутках меж-
ду встречами — письма, письма. Вревская далеко не чужда была
литературно-художественных и общественно-политических
интересов. В письмах к ней Тургенев цитирует произведения
А.С. Пушкина и М.Ю. Лермонтова, сообщает свои впечатления
от новых произведений Л.Н. Толстого, ME. Салтыкова-Щедри-
на, Э. Золя. Ю.П. Вревская пишет ему о понравившейся ей опе-
ре А.Г. Рубинштейна «Демон», о посещении выставки в Акаде-
мии художеств и о своем знакомстве с И.К. Айвазовским Зна-
чительное место в их переписке занимают вопросы, связан-
ные с романом Тургенева «Новь» - предстоящая реакция кри-
тики и читателей на роман волновала Вревскую.
Письма Тургенева полны желания и надежд на встречу:
«Отправляюсь в Петербург: хорошо было бы застать Вас ещё
там Ещё лучше было, если бы Вы сюда приехали», «<...> в пер-
вых числах мая <...> объявлюсь в Петербурге. Надеюсь, что Вы
не будете жестоки и дождётесь меня <...>; «<...> я чувствую,
что нам вместе быть хорошо — что мы привязаны друг к другу.
Но только, пожалуйста, Вы меня дождитесь. Лучше всего бы вме-
сте отправиться в Орловскую губернию — как Вы полагаете?»
Тургенев ревнует: «Воображаю, как Вы кружили головы этим
великосветский аббатам и прочим дипломатам!» Приглашая
Вревскую в Карлсбад, почти неистовствует: «<...> мне очень
будет приятно Вас увидеть, чувствую также, что если мы те-
перь не встретимся — то уже никогда не встретимся... распо-
рядитесь насчет дел Вашей сестры, которые, полагаю, могут и
без Вас обойтись, так как у неё есть муж».
Они пробудили друг в друге что-то большое, ему кажется,
что если бы они встретились «молодыми, неискушенными — а
главное, свободными людьми — докончите фразу сами». Пись-
мо И.С. Тургенева Ю.П. Вревской от 26 января / 7 февраля
1877 года предельно откровенно.
Вревская посылает Тургеневу свои фотографии, от которых
он надолго теряет покой.
С 1876 года в письмах Тургенева и Вревской всё большее
место занимает тема войны на Балканах. «Сербская катастро-
фа меня очень огорчает. Будь мне только 35 лет, кажется, уехал
бы туда», - пишет Тургенев Юлии Петровне 8/20 августа
1876 года. Эти слова писателя, по-видимому, произвели глубо-
кое впечатление на его корреспондентку, тяготившуюся той
жизнью, которую она вынуждена была вести в Петербурге.
Одна из причин, побудивших Вревскую в июне 1877 года от-
правиться на театр военных действий — добровольцем на Бал-
каны ушёл Александр Алексеевич Раменский, с которым Врев-
ская состояла в гражданском браке. Раменский происходил
из семьи просветителей и учителей, известных в России, на
Украине, в Болгарии с 15 века, друживших с А.Н. Радищевым,
Н.М. Карамзиным, А.С. Пушкиным.
В русско-турецкой войне 1877-78 г. участвовало 2 тысячи
медицинских сестер, впервые в истории войн — 40 женщин-
хирургов и, возможно, тоже впервые в истории на войну от-
правились княгини, графини и баронессы.
По некоторым сведениям, Ю.П. Вревская продала столь
любимое ею Орловское имение Мишково, собрала медицинс-
кий отряд из 22-х сестер, и в июне была в Яссах в составе
сестёр Свято-Троицкой общины.
И.С. Тургеневу суждено было ещё раз встретиться с Ю.П.
Вревской до её отъезда в Яссы, где в это время организовывал-
ся эвакуационный госпиталь. К.П. Ободовский в «Рассказах об
И.С. Тургеневе» описывает встречу с писателем в Павловске, на
даче у Я.П. Полонского в июне 1877 года: «Тургенев прибыл не
один. С ним приехала дама в костюме сестры милосердия.
Необыкновенно симпатичные, чисто русского типа, черты лица
её как-то гармонировали с её костюмом! <...> Это была баро-
несса Вревская <...>. Баронесса спешила на театр военных дей-
ствий, чтобы посвятить себя деятельности сестры милосердия».
Условия для медицинского персонала были очень тяжелыми.
Болезни войны — дизентерия, тиф, лихорадка. Лохмотья, в ко-
торых раненые прибывали в госпиталь, кишели насекомыми,
от ран шёл одуряющий запах, косил тиф, не хватало медика-
ментов и чистого белья, царило интендантское воровство и
неорганизованность.
И именно сёстры милосердия и призваны были лаской и
терпением смягчить как-то этот кошмар.
Из Ясс Вревская писала сестре: «Мы сильно утомились, дела
было гибель — до тысячи больных в день, и мы целые дни пе-
ревязывали до 5 утра, не покладая рук». В ноябре 1877 года
вместо положенного отпуска она отправилась на юг Болгарии,
в Бялу, где не хватало медсестер. Это был почти фронт.
В письме Тургеневу 27 ноября 1877 года Вревская писала:
«Родной и дорогой мой Иван Сергеевич. Наконец-то, кажется,
буйная моя головушка нашла себе пристанище, я в Болгарии, в
передовом отряде сестер». Юлия Петровна жила в домике, в
холодной комнате с низким потолком, где оконце вместо стекла
загораживалось куском ткани. Спала на носилках, утром умы-
валась снегом и шла к раненым «Я так усовершенствовалась в
перевязках, что даже на днях вырезала пулю сама и вчера была
ассистентом при ампутациях», «завтра ждем 1500 раненых,
сегодня было 380, писать почти не нахожу минуты», - писала
она сестре.
Баронесса Вревская умерла 24 января 1878 года, заразив-
шись сыпным тифом от солдата, сошедшего с ума, за которым
ухаживала. И.С. Тургенев, узнавший о смерти Ю.П Вревской из
газеты, писал П.В. Анненкову 11/23 февраля 1878 года «Она
получила тот мученический венец, к которому стремилась её
душа, жаждая жертвы. Её смерть меня глубоко огорчила Это
было прекрасное, неописанно доброе существо. У меня 10 пи-
сем, написанных ею из Болгарии». Памяти Ю.П. Вревской по-
священо стихотворение Я.П. Полонского «Под Красным Кре-
стом», стихотворение Виктора Гюго, с которым она была зна-
кома
И.С. Тургенев откликнулся на смерть Ю.П. Вревской про-
никновенным стихотворением в прозе «Памяти Ю.П. Вревс-
кой»:
«На грязи, на вонючей сырой соломе, под навесом ветхого
сарая, на скорую руку превращенного в походный госпиталь, в
разорённой болгарской деревушке — с лишком две недели
умирала она от тифа.
Она была в беспамятстве — и врач даже не взглянул на неё,
больные солдаты, за которыми она ухаживала, пока ещё могла
держаться на ногах, поочерёдно поднимались со своих зара-
жённых логовищ, чтобы поднести к её запёкшимся губам не-
сколько капель воды в черепке разбитого горшка.
Она была молода, красива; высший свет её знал; об ней осве-
домлялись даже сановники. Дамы завидовали ей, мужчины за
ней волочились; два-три человека тайно и глубоко любили её.
Жизнь ей улыбалась, но бывают улыбки хуже слез. Нежное,
кроткое сердце ... и такая сила, такая жажда жертвы! Помо-
гать нуждающимся в помощи... она не ведала другого счастья...
не ведала — и не изведала. Но с этим она давно помирилась —
и вся, пылая огнем неугасимой веры, отдалась на служение
ближним. Какие заветные клады схоронила она там, в глубине
души, в самом её тайнике, никто не знал никогда — а теперь,
конечно, не узнает. Да и к чему? Жертва принесена... дело сде-
лано. Но горестно думать, что никто не сказал спасибо даже её
трупу — хотя она сама стыдилась и чуждалась всякого спасибо.
Пусть же не оскорбится её милая тень этим поздним цвет-
ком, который я осмеливаюсь возложить на её могилу!»
Сентябрь 1878 г. Ив. Тургенев.


£лава шестая
«... вагинальная и даровитая <пиашлы1иуа>-»
14.С. ЧЩ^пенев
Хотелось бы остановить внимание и на некоторых именах
«тургеневских женщин», оставивших свой след в истории рус-
ской литературы.
В течение всей своей жизни И.С. Тургенев направлял и под-
держивал начинающих писателей, в том числе женщин, давая
литературные советы, покровительствуя им перед редактора-
ми журналов, оказывая зачастую материальную поддержку.
Одна из них — Аделаида Николаевна Луканина (1843-1908),
талантливый ученый, врач, переводчик.
По окончании Смольного института Луканина успешно
занималась химией под руководством известного русского хи-
мика и выдающегося композитора А.П. Бородина и нелегаль-
но слушала лекции в Медико-хирургической академии. При-
влекалась по Нечаевскому делу и содержалась в С.-Петербург-
ской крепости в январе 1870 года, но освобождена за неиме-
нием улик. Выехав за границу в 1872 году для получения выс-
шего образования, Луканина, как свидетельствует донесение
русского полицейского агента в Париже, поддерживала связь
с политическими эмигрантами, была «во главе Бакунинского
женского общества». Ей долгое время не разрешали въезд в
Россию. Три года Луканина училась на медицинском факуль-
тете Цюрихского университета, а когда царское правительство
приказало всем русским студентам в Цюрихе вернуться в Рос-
сию, она уехала в Америку, получив в 1876 году диплом докто-
ра медицины Филадельфийской женской медицинской кол-
легии.
Познакомившись с Луканиной по просьбе А.П. Бородина,
который хотел помочь своей ученице опубликовать её первую
повесть «Любушка», И.С. Тургенев рекомендует её редактору
журнала «Вестник Европы» ММ. Стасюлевичу как «самую ори-
гинальную и даровитую из всех русских писательниц». Повесть
Луканиной под названием «Любушка. Святочный рассказ из
ночных дум старой няни», о которой Тургенев писал: «Я был
поражён этим произведением — столько в нём жизни, ума и
поэзии», - была опубликована в № 3 журнала «Вестник Евро-
пы» за 1878 год, а А.Н. Луканина становится постоянным со-
трудником журнала. На протяжении последних лет писатель
продолжает опекать её, доставляя литературные переводы, по-
дыскивая уроки.
Пытаясь добиться разрешения на возвращение Луканиной
в Россию, Тургенев 6/18 ноября 1878 года обращается с пись-
мом к шефу жандармов А.Р. Дрентельну.
В последние месяцы жизни писателя Луканина проводила
целые дни у постели больного, исполняла обязанности его сек-
ретаря и как врач наблюдала за его состоянием. По просьбе
Тургенева она перевела на русский язык рассказ писателя «По-
жар на море», продиктованный им П. Виардо на французском
языке.
А.Н. Луканина — автор воспоминаний «Мое знакомство с
И.С. Тургеневым» («Северный вестник», 1876 год, № 2-3), ко-
торые представляют собой запись её бесед с Тургеневым в фор-
ме дневника и в мемуарной литературе о писателе занимают
видное место.

Клаба седьмая
«... Сильный и свео/сий талант»
14.0 ’JJIyfneHefl
Среди «тургеневских имен» - Лидия Филипповна Нелидова
(псевдоним) (1851-1936), дочь директора Петровско-Разумов-
ской академии Ф.Н. Королёва, гражданская жена В.А. Слепцо-
ва, известного писателя-народника.
Л.Ф. Нелидова была знакома с крупнейшими представите-
лями русской литературы, науки и искусства: НА. Некрасо-
вым, ИА. Гончаровым, Г. Успенским, А.П. Чеховым, М. Горь-
ким, А.П. Рубинштейном, В.О. Ключевским, КА. Тимирязевым.
Среди адресатов Нелидовой были В.Г. Короленко, ПД. Бо-
борыкин, Н.Н. Златовратский, АН. Сумбатов-Южин, К.И. Чу-
ковский.
Перу Нелидовой принадлежат многочисленные рассказы и
очерки из деревенской жизни, статьи, фельетоны, воспомина-
ния о личных встречах с НА. Некрасовым, ГА. Лопатиным, ЛИ.
Эртелем, ПА. Стрепетовой, которые публиковались, начиная с
1879 года, в «Вестнике Европы», «Русской мысли», «Современ-
нике» и других журналах и газетах.
Тургенев высоко оценил повесть Нелидовой «Полоса», ко-

торую он прочёл в октябрьском номе-
ре «Вестника Европы» за 1879 год, уви-
дев в авторе «сильный и свежий талант»
(письмо от 8 / 20 октября 1879 года
М.М. Стасюлевичу).
Знакомство Нелидовой с Тургене-
вым произошло по инициативе писа-
теля в конце января 1880 года в Пе-
тербурге. Нелидова часто встречалась с
Тургеневым в феврале 1880 года во вре-
мя его болезни в Петербурге и переда-
ла писателю сведения о своём знаком-
стве с Е.П. Кадминой и молодым учё-
ным В.Д. Аленицыным, чья посмертная
влюблённость в актрису легла в основу сюжета повести И.С.
Тургенева «Клара Милич» («После смерти»).
«Какие удивительные вечера я проводила (у И.С. Тургенева
— ЛА.) <...> в обществе верного Топорова или ещё кого-ни-
будь из друзей и посетителей. <Его> разговор блистал и искрил-
ся, как фейерверк. <... счастливые выражения, интересные рас-
сказы и сравнения <...> легко и свободно вырывались у него и,
видимо, не стоили ему ни малейшего напряжения мысли». —
вспоминала Лидия Филипповна
Писательница часто обращалась к Тургеневу за литератур-
ными советами, в частности, по поводу задуманного ею в нача-
ле 1880 года биографического романа о ВЛ. Слепцове «На ма-
лой земле». Нелидова — автор «Воспоминаний об И.С. Тургене-
ве» («Русские ведомости», 1884, №№ 238, 239), воспомина-

ний «Памяти И.С. Тургенева» («Вестник Европы», 1909, № 9, а
207-241), а также воспоминаний о И.А. Гончарове и И.С. Тур-
геневе «О милых спутниках», которые могут быть отнесены к
1920-м годам (Литературное наследство, т. 87, с. 26-35).
Лидия Филипповна была членом Московского женского
клуба, во время Первой мировой войны сестрой милосердия в
учреждённой в Москве при её содействии Николаевской об-
щине.
После Октябрьской революции одно время работала в Нар-
компросе вместе с Н.К. Крупской, с первого-дня возникнове-
ния Всероссийского союза писателей была членом его Мос-
ковского отделения.

Ядава восьмая
«ЯПл^геневские Женщины» в XX веке
И.С. Тургенев верно угадал духовную суть русской жен-
щины, которую она проявила, выдержав с таким самоотвер-
жением и стойкостью все испытания трагического, грозно-
го XX века.
В Государственном литературном музее И.С. Тургенева эк-
спонируется живописный портрет Киры Николаевны Гала-
ховой 1913 года работы А. Столыпина. Краски подчеркива-
ют нежный румянец на лице, классически правильные чер-
ты лица, изумительную белизну кожи, погружённый в себя
взгляд, выражающий как будто прозрение о собственной
судьбе.
К.Н. Галахова (1886-1967) — дочь Орловского вице-губер-
натора Н.П. Галахова и О.В. Галаховой-Шеншиной, родной
племянницы А.А. Фета. О ней современник писал как о «воп-
лощении изысканной обаятельности, родового благородства
и светского, и духовного изящества».
После смерти И.С. Тургенева Ольга Васильевна Галахова
унаследовала усадьбу писателя Спасское-Лутовиново. Они
вывезли из усадьбы мебель и библиотеку писателя в свой
орловский дом по улице Садовой, 10 (ныне улица им. И.С.

K.H. Галахова (1886-1967)
С фотографии 1900-х годов.
ти любимого человека.
Тургенева).
Орловский старожилы утверж-
дают, что тургеневский мемориал
в их доме был сохранен во многом
благодаря Кире Николаевне. Она с
благоговением относилась ко всему,
что касалось памяти И.С. Тургене-
ва.
В годы Первой мировой войны
Кира Николаевна вместе с сестрой
Ольгой Николаевной была сестрой
милосердия, ухаживала за ранены-
ми в Орловском госпитале. После
гибели на фронте своего жениха
она решила остаться верной памя-
Когда после революции дом Галаховых со всеми тургенев-
скими реликвиями был национализирован, и в нем был со-
здан музей И.С. Тургенева, оставшиеся без средств к суще-
ствованию и дома Галаховы нашли приют в доме старин-
ных друзей Сафоновых в селе Сергиевском под Орлом. Вме-
сте с сестрой Кира Николаевна учительствовала, а когда умер-
ла её сестра, она увезла её троих малолетних детей и преста-
релых родителей в Петроград. Спасая семью от голода, Кира
Николаевна работала на фабрике, сбивала ящики, делала
вышивки для богатых людей.
Уехав во Францию с семьей, она посвятила жизнь детям
сестры, дала им прекрасное образование. По свидетельству
тех, кто знал её в эти годы, и в старости она сохраняла черты бы-
лой красоты и независимости характера
Племянник КН. Галаховой — Н.В. Вырубов, бывший участник
армии генерала Де Голля, ныне живёт в Париже. Он принимал
участие в освобождении Италии, одним из первых ворвался в
Париж 8 мая 1944 года; был награжден Крестом за освобожде-
ние Франции, который ему лично вручил генерал Ш. Де Голль. В
музее И.С. Тургенева хранится фотография Шарля Де Голля с его
дарственной надписью Н.В. Вырубову: «Товарищу по борьбе».
Ещё одно имя «тургеневской женщины» в широком смысле
слова, возвращенное нам недавно, — Великая княгиня Елизавета
Фёдоровна Романова (1864-1918), сестра русской царицы Алек-
сандры Фёдоровны, внучка английской королевы Виктории, ка-
нонизированная русской православной церковью в 1993 году
как великомученица — она в 1918 году была сброшена живой в
шурф шахты в Алапаевске.
Елизавета Фёдоровна была шефом драгунского Черниговского
полка, расквартированного в г. Орле, и не раз бывала в нашем го-
роде. 18 мая 1899 года игуменья Орловского женского монас-
тыря Антония благословила приехавшую в Орёл Великую княги-
ню образом Введения во храм Пресвятой Богородицы.
В 1906 году, во время русско-японской войны, игуменья Ан-
тония получила от председательницы Комитета о раненых Вели-
кой княгини Елизаветы Фёдоровны её портрет с собственноруч-
ной подписью.
В последний раз Елизавета Фёдоровна посетила Орёл в 1916
году.
Став в 1884 году женой Московского генерал-губернатора СА.
Романова, дяди Николая II, она широко
занималась благотворительностью: стала
одним из учредителей Музея изобрази-
тельных искусств им. АС. Пушкина, ей
был посвящён ассирийский зал, в кото-
рый она пожертвовала бесценную скуль-
птуру XV века; создала сеть детских при-
ютов, начиная с ясельного возраста; во вре-
мя Первой мировой войны учредила
Всехсвятское кладбище с церковью для
братских могил жертв войны, мастерс-
кие для инвалидов войны.
После страшной гибели мужа, у неё
На глазах буквально разорванного бом- Е.Ф. Романова
бой Каляева (Л.Н. Андреев под впечат- с фотографии 1892 года.
лением его гибели написал рассказ «Губернатор»), Елизавета
Федоровна решила всё своё богатство, все средства употре-
бить на благо и нужды людей. Злу мира она противопоста-
вила кротость и жертвенность.
Елизавета Фёдоровна учредила в Москве Марфо-Мариин-
скую обитель с сочетанием благотворительной и медицинс-
кой работы, став настоятельницей монастыря. Все сёстры
обители проходили курс по основам медицинских знаний,
чтобы при посещении больных оказывать им помощь. Боль-
ница обители считалась образцовой во всей Москве, туда
направляли самых тяжелых больных из других больниц. При
больнице существовала амбулатория, где бесплатно прини-
мали больных 34 врача, в аптеке лекарства для бедных вы-

давались бесплатно. Была вое-
кресная школа для неграмот-
ных женщин, в монастырской , Г *^яИж.’"
библиотеке было 3 тысячи Ж .. Л-дк	
книг, которые выдавались бес- '	• ЛД, 1Яв П
платно, в столовой для бедных wl ’ ' .'’чКи J/
ежедневно питались 300 чело-
век, был куплен дом с кварти-
рами ДЛЯ бедных студенток И	Лиза Пиленко. 1903 год.
работниц фабрик и заводов. Эта благая деятельность Вели-
кой княгини продолжалась до её ареста в 1918 году. Когда
немецкий посол, пытаясь спасти Великую княгиню, предло-
жил ей выехать за границу, она отказалась даже встретиться
с ним, как с представителем враждебной державы. Она не
отделяла свою судьбу от судьбы России.
И.А. Бунин описал её в рассказе «Чистый понедельник».
В музее И.С. Тургенева хранится портрет Елизаветы Фё-
доровны Романовой в костюме монахини, выполненный ста-
рейшим художником России, учеником К. Юона, И.М. Мит-
рофановым, по его словам, с натуры в 1918 году, незадолго
до её трагической гибели. Белые лилии на картине как бы
символизируют её чистоту и жертвенность.
Передавая этот портрет музею, И.М. Митрофанов назы-
вал его «Лиза», имея в виду героиню знаменитого тургеневс-
кого романа.
С небольшой французской марки смотрит пожилая жен-
щина в монашеской одежде. Эта марка выпущена в серии
«Герои сопротивления» в 1961 году. А восемнадцатью года-

ми раньше эта женщина вошла по-
здней ночью в мрачную камеру тюрь-
мы парижского гестапо. Здесь ожида-
ла казни молодая француженка, при-
говорённая оккупантами за участие в
Движении Сопротивления. Испове-
дать смертницу за несколько часов до
казни и пришла монахиня одного из
парижских монастырей мать Мария.
Через час надзиратель, грохнув две-
рью, предложил монахине заканчи-
вать. Ни слова не говоря, она подня-
лась, долгим взглядом посмотрела на
лежавшую лицом к стене узницу и,
пряча лицо в тени капюшона, прошла
вслед за гестаповцем по коридорам
тюрьмы к выходу. А когда в четыре
часа утра за приговорённой явились палачи, они обнаружи-
ли в камере... мать Марию.
После изгнания фашистов из Парижа молодая францу-
женка, спасшаяся из гестаповской тюрьмы, обошла все мо-
настыри города в поисках той, кто пожертвовал своей жиз-
нью ради её спасения. Наконец она нашла монастырь, из
которого в своё время исчезла монахиня по имени Мария.
Когда же открыли монастырские книги, выяснилось, что это
имя принадлежало Елизавете Юрьевне Кузьминой-Каравае-
вой, урожденной Пиленко (1891-1945), известной в доре-
волюционное время русской поэтессе.
Принадлежа к великосветсакому кругу (её тётка была
фрейлиной царского двора), Елизавета Юрьевна, философ,
публицист, поэтесса, выпустившая 2 сборника стихотворе-
ний — «Скифские черепки» и «Руфь», вращалась в среде ху-
дожественно-философской элиты начала XX века: Н.А. Бер-
дяев, В.В. Розанов, литераторы «серебряного века» А.А. Блок,
Д.С. Мережковский, А. Белый; она была подругой А.А. Ахма-
товой.
А.А. Блок посвятил ей стихотворение:
«Когда вы стоите на моем пути,
Такая живая, такая красивая,
Но такая измученная,
Говорите все о печальном,
Думаете о смерти,
Никого не любите
И презираете свою красоту —
Что же? Разве я обижу Вас?
О, нет! Ведь я не насильник,
Не обманщик и не гордец,
Хотя много думаю с детства
И слишком занят собой.
Ведь я сочинитель,
Человек, называющий всё по имени,
Отнимающий аромат у живого цветка.
Сколько ни говорите о печальном,
Сколько ни размышляйте о концах и началах,
Всё же, я смею думать,
Что Вам только пятнадцать лет.
И потому я хотел бы,
Чтобы вы влюбились в простого человека,
Который любит землю и небо
Больше, чем рифмованные и нерифмованные
Речи о земле и о небе.
Право я буду рад за вас,
Так как — только влюблённый
Имеет право на звание человека.
6 февраля 1908.
Оказавшись в эмиграции во Франции, Елизавета Юрьев-
на стала членом объединения «Православное дело», кото-
рое оказывало большую помощь русским эмигрантам; впос-
ледствии она приняла монашеский постриг. Её дом в окку-
пированном немцами Париже стал одним из центров Фран-
цузского Сопротивления.
Тогда, на рассвете той мрачной парижской ночи сорок
третьего года, гестаповцы не расстреляли мать Марию. Они
отправили её в страшный лагерь смерти Равенсбрюк. И здесь
пожилая русская женщина, чью волю и мужество не сломи-
ли почти два года изощрённых ужасов гитлеровского конц-
лагеря, совершила новый, свой последний подвиг: 31 марта
1945 года она встала на место молоденькой советской де-
вушки в колонну смертниц, которых вели в газовую каме-
ру... Это было за пять недель до Победы.
О таких людях И.С. Тургенев писал в статье «Гамлет и Дон-
Кихот»: <...> когда переведутся такие люди, пускай закро-
ется навсегда книга истории! в ней нечего будет читать».
«Миссия Тургенева, - писал Даниил Андреев, - заключа-
лась в создании галереи женских образов <...>. Тургеневс-
кие женщины — хранительницы русского духа, они правед-
ницы и подвижницы».
вместо эпилога.
В разные периоды XX века разные стороны творчества И.С.
Тургенева неизменно были востребованы русской историей,
русской духовной жизнью.
Во второй половине XX века вновь становится живбтрепе-
щущим женский вопрос. Если век XIX поставил этот вопрос, то
век XX пытался на него ответить. И ответа этого ищут у Турге-
нева.
Сексуальная революция, в нашем отечестве принявшая
крайне уродливые, карикатурные формы, пытается превратить
женщину в вульгарную биологическую особь. Сейчас Запад,
Америка, в частности, дает нам модель человеческих взаимоот-
ношений; но существует тургеневская модель отношений муж-
чины и женщины. И вновь взоры обращаются к «тургеневс-
ким женщинам», к их отношениям с мужчиной, в которых —
особая высота любви, особая чистота и гармония.
Библиография
1.	Крестова Л.В. «ТА. Бакунина и Тургенев». Тургенев и его
время. Первый сб. под редакцией НА. Бродского. М.-Пг., 1923.
2.	Назарова АН. «ОА. Тургенева и Тургенев». Тургеневский
сб., I, М.-Л, «Наука, 1964.
3.	Пузин Н.П. «Тургенев и М.Н. Толстая». Тургеневский сб.,
II, М.-А, «Наука», 1966.
4.	Тургенев И.С. [Подготовительные материалы к роману
«Дым»] (Публикация и послесловие П. Уоддингтона). «Русская
литература», 2000, № 3.
5.	Андреев Д «Роза мира», М., «Прометей», 1991.
6.	Назарова АН. «И.С. Тургенев и Ю.П. Вревская». «Русская
литература», 1958, № 3.

Содержание
Вместо предисловия............................5.
Глава первая
«Итак, она звалась Татьяна»...................12
Глава вторая
«Идеалистка в полном смысле слова»............18
Глава третья
«Фауст» был написан на переломе,
на повороте жизни»............................22
Глава четвертая
«Мы навсегда останемся друзьями»..............29
Глава пятая
«Жемчужина высшего света»....................3 5
Глава шестая
«...оригинальная и даровитая <пистельница>»...42
Глава седьмая
«...Сильный и свежий талант»..................45
Глава восьмая
«Тургеневские женщины» в XX веке».............48
Вместо эпилога................................5 7
Лилия Михайловна Александрова
Этюды о «тургеневских женщинах»
Редактор и корректор Л.В. Дмитрюхина
Дизайн и верстка КА. Сальников
ООО Издательский Дом «ОРЛИК»
(Орловская литература и книгоиздательство)
Телефон: (0862) 43-18-44
Лицензия ИД №00283 от 1 октября 1999 года,
выдана Министерством РФ по делам печати,
телерадиовещания и средств массовых коммуникаций
Формат 60x841/16. Печать офсетная. Бумага офсетная.
Усл. п. л 3,75. Тираж 200 экз. Заказ № 512.