ВЕЛИКАЯ

КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОИНА
въ Иержаиіи.
(1524-1525 г.г)

73

- >' Ѵ
>

Изданіе И. ГЛАГОЛЕВА.
С.-ПЕТЕРБУРГЪ. -

\

■«...
е’;

'

Г ..’Л*

ЧЗЛй

Типографія Моптвида. Коппая ул., д. № 3—5.

■■■
2007336133

ОГЛАВЛЕНІЕ
СТР.

Предисловіе.....................................................................................
4
Введеніе....................................................................................
7
Глава I. Причины крестьянской войны..................................... 17
„
II. Предвозвѣстники революціи..................................... 31
1) Тайныя общества....................................................... —
2) Крестьянскія возстанія до 1524 года. Кемптенъ и
Вюртембергъ................................................... 38
„
III. Реформація..................................................
47
„
IV. Война............................................................................ 65
1) Возстаніе въ Альгеѣ, Шварцвальдѣ, Гегау и Врейсгау. —
2) Эльзасъ, маркграфство Баденское, Вюртембергъ . . 70
3) „Ясное“—„Черное“ ополченія................................... 71
4) Томасъ Мюнцеръ—возстаніе въ Тюрингіи .... 76
5) Народная канцелярія въ Гейльброннѣ.......................... 81
6) Пораженіе................................................................. 83
7) Побѣдителя................................................................. 92
„
V. Причины пораженія.................................................... 98
Приложенія.................................................................................... 126
1) Тезисы шварцвальдскихъ крестьянъ.................................. —
2) „Истинные и справедливые тезисы всего крестьянскаго сосло­
вія и всѣхъ захребетниковъ, обиженныхъ своими духовными и
свѣтскими властями............................................................... 127

1*

ПРЕДИСЛОВІЕ.
Въ наши дни, когда улицы городовъ и деревень заливаются кровью
возставшаго народа и наемные слуги отживающаго режима въ послѣдній
разъ точатъ свои ножи убійцъ, замышляя гнусное нападеніе на передо­
выхъ борцовъ движенія,—въ дни борьбы и зарожденія свободы взоры
невольно обращаются къ прошлому; исторія, собирающая въ свою со­
кровищницу опытъ предшествовавшихъ поколѣній, должна дать намъ
практическіе указанія и совѣты; въ прошломъ мы можемъ найти - не
надежду, нѣтъ, побѣда несомнѣнна,—а предостереженіе отъ возможныхъ
ошибокъ въ настоящемъ, чтобы нашъ великій праздникъ грядущаго осво­
божденія, праздникъ обновленія родины не обошелся бы намъ слишкомъ
дорого, не омрачился бы лишними жертвами.
Годы народныхъ движеній, годы революцій наиболѣе поучительны для
насъ. Причины возстаній, ихъ ходъ, причины ихъ успѣха или пораженіявсе это является неисчерпаемымъ матеріаломъ для размышленія, для срав­
неній и аналогій съ современнымъ положеніемъ дѣлъ въ Россіи, богатѣй­
шимъ источникомъ поіитической мудр сти. И изъ числа этихъ грандіоз­
ныхъ историческихъ переворотовъ прежде всего приходитъ на память Ве­
ликая Французская Революція.
Особенность русскаго государства, совмѣстившаго въ себѣ и элементы
прогресса культурныхъ странъ Запада и дикость и нищету Востока; осо­
бенность нашей революціи, гдѣ вслѣдъ за борющимся на передовыхъ позпціяхч. пролетаріатомъ, объединеннымъ подъ знаменемъ международной
соціалдемократіи, высіупаетъ многомилліонная крестьянская масса и
готовится „тяжелой поступью своею“ скрѣпить свое „стремленіе“ при
заревѣ, пожаровъ и революціонномъ кличі: „земли и воли!“ Это за­
ставляетъ обратиться насч> къ кровавымъ лѣтописямъ среднихъ вѣковъ,
къ топ мрачной эпохѣ, когда всю Европу потрясали крестьянскія войны,
когда именнэ деревня была основнымъ фундаментомъ общественнаго

— 5 —
строя, и крестьяне—главной революціонной силой. Здѣсь, въ исторіи
этихъ движеній, крестьянскихъ по самому существу, съ ихъ лозунгами
и требованіями, въ значительной мѣрѣ общими и нашей деревнѣ, мы
можемъ разсчитывать найти богатый матеріалъ для оцѣнки сущности и
характера крестьянскихъ движеній для опредѣленія своей позиціи по
отношенію къ нему.
Къ одному изъ наиболѣе яркихъ и величественныхъ движеній подоб­
наго рода безспорно принадлежитъ возстаніе нѣмецкихъ крестьянъ въ
1524—1525 годахъ. Передт» нами развертывается здѣсь картина безпри­
мѣрной по своему размаху борьбы народныхъ миссъ противъ произвола и
притѣсненій высшихъ сословій; мы присутствуемъ при крушеніи, быть мо­
жетъ, величайшей изъ западно-европейскихъ революцій. Все уничтожая,
все ломая на своемъ пути, проносится волна народнаго гнѣва надъ страной.
На этомъ живомъ историческомъ примѣрѣ необычайной силы и ясности
мы убѣждаемся до чего, въ сущности, узки и тѣсны тѣ границы, въ кото­
рыхъ развиваются и проходятъ революціи. И какъ бы не бы іа велика
революціонная энергія народныхъ массъ, какъ бы не былъ стремителенъ
и организованъ ихъ натискъ—имъ никогда не перейти эту заповѣдную
грань, опредѣляемую совокупностью историческимъ условій даннаго вре­
мени, и прежде всего степенью развитія производительныхъ силъ и харак­
теромъ хозяйственнаго строя страны. Правильно оцѣнить эти историческія
условія и сообразно съ этой оцѣнкой опредѣлить наивысіпій размѣръ воз­
можныхъ завоеваній—вотъ первая п главная задача руководителей народ­
наго движенія, если они не хотятъ, чтобы ихъ осудилъ пародъ; и на
этихъ возможныхъ цѣляхъ должны онп сосредоточить все свое вниманіе,
на достиженіе ихъ направить силы революціи. Не народнымъ вождямъ,
конечно, сдерживать размахъ революціи, урѣзывать народныя завоеванія—
пусть объ этомъ заботятся господствующіе классы, которые, боясь народа,
чуя въ немъ своего врага, стремятся лишь воспользоваться его жертвами
и его кровью исключительно для собственной выгоды. Но горе тѣмъ изъ
народныхъ вождей, которые, ошеломленные силой революціоннаго взрыва,
забудутъ о границахъ, поставленныхъ имъ ихъ временемъ, вообразятъ себя
господами исторіи п станутъ направлять народныя массы на борьбу за
неосуществимыя, недостижимыя въ данный историческій моментъ цѣли.
Съ присущей ему самоотверженностью и самозабвеніемъ народъ будетъ
биться за нихъ, онъ принесетъ тяжелыя жертвы, но его жертвы не да­
дутъ тѣхъ плодовъ, которыхъ онп добивались. Революціонная энергія растра­
тится напрасно и въ результатѣ борьбы народъ ислу’иітъ лишь жалкія

— б —

крохи, или не получитъ ничего.. И хорошо, если послѣ этого народныя
массы не охватитъ разочарованіе и равнодушіе къ освободительному дви­
женію, если надолго не замкнутся сердца, не останутся глухи ко всякой
проповѣди истины.
Въ этомъ отношеніи крестьянская революція Германіи заключаетъ для
насъ особенно много поучительнаго. Несмотря на четыре столѣтія, отдѣ­
ляющія насъ отъ нея, мы часто наталкиваемся тамъ на событія и факты,
необычайно сходные съ переживаемыми нами нынѣ, передъ нами прохо­
дятъ людп, въ которыхъ мы узнаемъ знакомыя лица. Русскому читателю
нельзя достаточно рекомендовать знакомство съ исторіей этой революціи.
Къ сожалѣнію въ русской литературѣ нѣтъ подходящихъ книгъ для такого
знакомства. У насъ имѣется только два произведенія, спеціально посвя­
щенныхъ событіямъ 1524—1525 года: „Крестьянская война въ Герма­
ніи“ Энгельса и „Исторія крестьянской войны въ Германіи“ Циммермана,
но ни то, ни другое не пригодны для широкой публики. Блестящее изслѣ­
дованіе Энгельса требуетъ извѣстной исторической подготовки, тѣмъ болѣе,
что и разсчитано оно на нѣмецкаго читателя, кромѣ того и изложеніе его
страдаетъ нѣкоторой схематичностью; трудъ Циммермана слишкомъ громад­
ный и утомляетъ массою несистематизированныхъ фактовъ. Что касается
до другихъ историческихъ сочиненій, то въ нихъ исторія нѣмецкаго воз­
станія затрогивается лишь между прочимъ и освѣщеніе самымъ событіямъ,
въ большинствѣ случаевъ, дается неполное или даже совершенно искажен­
ное. Настоящая работа и имѣетъ цѣлью пополнить этотъ пробѣлъ.
Основаніемъ настоящей работы послужилъ выше упомянутый же клас­
сическій трехтомный трудъ Циммермана по исторіи крестьянской а войны.
Помимо него мы пользовались сочиненіями еще слѣдующихъ авторовъ:
Ф. Энгельсъ: „Крестьянская война въ Германіи“, изд. 1905 г., К. Каут­
скій: „Изъ исторіи общественныхъ теченій“, изд. 1905 г., Бетольдъ:
„Исторія реформаціи“, изд. 1900 г., I. Янсенъ: „Экономическое, право­
вое и политическое состояніе германскаго народа наканунѣ реформаціи“,
изд. 1898 г., Гейссеръ: „Исторія реформаціи“, изд. 1882 г., Stern: „Uber
die 12 Artikel der Bauern und einige andere Aktenstücke“. Leipzig, 1868 r.,
Лампрехтъ: „Исторія германскаго народа“, т. I. II, и III, изд. 1894—1896 г.,
Э. Лависсъ и А. Рамбо: „Всеобщая исторія“, т. И,III и IV, изд. 1897—1899г.,
И. Карѣевъ: „Исторія Западной Европы“, т. II, пзд. 1893 г., А. Брайсъ:
„Священная Римская Имперія“, изд. 1891 г., Кольраушъ: „Исторія Гер­
маніи“, изд. 1860 г., Шерръ: „Исторія цивилизаціи Германіи“, изд. 1868 г.

ВВЕДЕНІЕ.
Германская Имперія XV—XVI вв. была несравненно обширнѣе Гер­
маніи нашихъ дней. Помимо современной Германіи (безъ Польши), она
включала въ себя Австрію безъ Венгріи и польскихъ владѣній, часть
Франціи, Швейцаріи и сѣверной Италіи. Она считалась самымъ большимъ
государствомъ Западной Европы, а нѣкогда и самымъ могущественнымъ.
Это громадное государство явилось, конечно, не сразу такимъ, какимъ
мы его находимъ на исходѣ XV столѣтія. Прошли вѣка кровавыхъ войнъ
и упорнаго труда, долгіе вѣка броженія, прежде чѣмъ изъ неустойчивыхъ
массъ первобытныхъ поселенцевъ Западной Европы начали слагаться пер­
выя варварскія государства, чтобы достигнуть дальнѣйшей, высшей сгупени
культуры и государственности, народамъ Европы пришлось пережить рядъ
катастрофъ и переворотовъ, все значеніе и весь ужасъ которыхъ намъ
теперь трудно даже себѣ представить.
Первобытные германцы — первыя свѣдѣнія о нихъ мы имѣемъ отъ
330 г. до нашего лѣтосчисленія— занимали лишь незначительную площадь
земель по берегу Балтійскаго моря, по низовьямъ рѣкъ Везера, Одера и
Эльбы. Они дѣлились на множество, нерѣдко враждовавшихъ между собою
отдѣльныхъ родовъ и племенъ. Главный источникъ ихъ существованія со­
ставляли охота и война. Лишь постепенно съ этихъ мѣстъ первобытнаго
поселенія въ поискахъ новыхъ охотничьихъ угодій, а быть можетъ и угро­
жаемые на восточныхъ границахъ болѣе сильнымъ врагомъ, они распро­
страняются дальше на югъ, юго-востокъ и западъ, истребляя, покоряя пли
изгоняя изъ занимаемыхъ ими новыхъ странъ прежнихъ владѣльцевъ—кель­
товъ. Это движеніе съ большими или меньшими перерывами продолжается
въ теченіе почти трехъ столѣтій, когда, въ концѣ первой половины пер­
ваго столѣтія до Р. X., оно наталкивается на непреодолимое препятствіе—
легіоны Великой Римской Имперіи, достигшей къ тому времени полнаго
расцвѣта своего могущества. Рейнъ и Дунай становятся почти на четыре

8
столѣтія заповѣдной гранью, за которую не осмѣливаются безнаказанно
переступать дикія полчища переселенцевъ.
Но эти вѣка не прошли безплодно для германскаго парода. Подъ влія­
ніемъ какъ внутреннихъ войнъ, такъ п особенно непрекращающейся борьбы
съ могущественной Римской Имперіей, намѣчается теперь стремленіе къ
объединенію разрозненныхъ племенъ. Вознпкають обширные междуплеменные
союзы, слагаются первыя, еще непрочныя и быстро распадающіяся госу­
дарственныя образованія подъ главенствомъ наиболѣе прославившихся воена­
чальниковъ—„герцоговъ“, вродѣ Аріовиста въ первой половинѣ перваго
вѣка до Р. X., Марбода и Армпнія въ началѣ перваго вѣка послѣ Р. X.
Натиска этихъ новыхъ сплоченныхъ силъ Римская Имперія уже не вы­
держиваетъ и гибнетъ. На ея развалинахъ возникаетъ цѣлый рядъ моло­
дыхъ королевствъ: Вестготское въ нынѣшней южной Франціи и Вандальское
въ Африкѣ въ началѣ V в. и въ концѣ этого вѣка Остготское въ Италіи.
Тогда же подъ властью рода Меровпнговъ объединяется франкское племя,
обитавшее по Маасу и Шельдѣ п, съ короля Хлодвига (481—511 г. г.)
принявшаго христіанство, получаетъ все большее и большее значеніе среди
другихъ государствъ. Наконецъ, Карлъ Великій (771—814 г. г.) превращаетъ
его въ міровую державу. Всѣ народы Запада склоняются передъ побѣдо­
носнымъ мечемъ великаго завоевателя, а римскій епископъ вѣнчаетъ его
императорской короной римскихъ цезарей.
Но достигнувъ высшей ступени величія и славы, Франкская монархія
быстро пошла къ упадку и разложенію. Въ народной жизни совершился
переломъ, она перестроилась па новыхъ началахъ, не укладывавшихся въ
рамки стараго государственнаго строя.
Государство франковъ сложилось на основѣ древнихъ родовыхъ общинъ,
приспособленныхъ къ постояннымъ передвиженіямъ, къ войнѣ и охотѣ.
Каждый германецъ былъ прежде всего воинъ, каждая общпна (сотня)
являлась отдѣльнымъ военнымъ отрядомъ со своимъ собственнымъ главою.
Въ походъ шли всѣмъ племенемъ вмѣстѣ съ женами и дѣтьми и домаш­
нимъ скарбомъ, преслѣдуя не только чисто военныя, но и переселенческія
цѣли; король являлся лишь первымъ военачальникомъ, руководителемъ.
Война была дѣломъ всего племени, а король исполнителемъ общей воли,
власть котораго была ограничена совѣтомъ начальниковъ общинъ.
Съ завоеваніемъ этими бродячими воинами новой страны сравнительно
высокой культуры — положеніе дѣлъ кореннымъ образомъ измѣнилось.
Осѣвши на мѣстахъ прежнихъ земледѣльческихъ поселеній побѣжденныхъ
кельтовъ, новые пришельцы сами нгчибйютъ мало-го-малу падвакать къ

9

земледѣльческому труду пока онъ не становится, наконецъ, главнымъ источ­
никомъ существованія народныхъ массъ. Воинъ превращается въ мирнаго
хлѣбопашца, мечп перековываются на плуги. Теперь война теряетъ всякій
смыслъ для населенія; военныя обязанности начинаютъ тяготить его, по­
тому что отрываютъ отъ полевыхъ работъ, отъ домашняго очага, раззоряютъ хозяйство. Изъ общаго дѣла всего племени война становится лич­
нымъ дѣломт, короля. Отъ королевской власти требуется теперь не только
умѣнье руководить военнымъ походомъ, а преимущественно охрана госу­
дарства отъ набѣговъ чужеземцевъ, обезпеченіе своему народу возможности
спокойнаго труда, обезпеченіе мира и правосудія. Главной задачей госу­
дарства становится управленіе страной, требующее иной организаціи
исполнительной власти и пныхъ источниковъ доходовъ; военная добыча
перестаетъ играть прежнюю роль въ королевскомъ бюджетѣ. Но приспо­
собляясь къ новымъ требованіямъ усложнившейся народной жизни, упро­
щенный механизма, старой военной монархіи тѣмъ самымъ подрывалъ основы
своего собственнаго существованія.
Переходъ отъ полукочевого военнаго быта къ земледѣлію—одинъ изъ
величайшихъ соціальныхъ переворотовъ, пережитыхъ народами Западной
Европы—завершился приблизительно въ VI в. Съ измѣненіемъ матеріаль­
ныхъ условій жизни происходитъ коренная ломка древнихъ, вѣками сла­
гавшихся міровоззрѣній, обычаевъ, права. На мѣсто прежняго дѣленія націи
на благородныхъ, простыхъ, свободныхъ и рабовъ, дѣленія, опредѣлявша­
гося происхожденіемъ и личнымъ мужествомъ, выступаетъ новая группи­
ровка общественныхъ элементовъ, основой которой служитъ земля, ставшая
нервомъ всей народной жизни, единственнымъ источникомъ власти и почета.
Получивъ теперь возможность примѣнять трудъ рабовъ въ сельско­
хозяйственномъ производствѣ, древняя знать захватываетъ въ свои руки
громадныя площади незанятыхъ земель х) п превращается въ крупную
земельную аристократію — сеньоровъ. Трудъ рабовъ обезпечиваетъ имъ и
ихъ челяди удовольствіе вѣчнаго бездѣлья и тунеядства; ихъ ремесломъ
становится война, а въ промежуткахъ между войнами распри съ сосѣдями
и грабежи окрестныхъ мелкихъ собственниковъ — бывшихъ простыхъ сво­
бодныхъ. Такъ какъ пустующія земли не приносили ничего, а сила и зна­
ченіе сеньора всецѣло зависѣли отъ количества работающихъ на него рукъ,
х) Часть общинныхъ земель, особенно лѣса съ переходомъ населенія
отъ занятій исключительно охотой и рыбной ловлей теряетъ прежнее
значеніе для общинъ и послѣднія не обращаютъ большого вниманія на
захваты ихъ сеньорами.

10 —

то за недостаткомъ рабовъ владѣльцы старались привлечь къ себѣ въ ка­
чествѣ свободныхъ арендаторовъ поселенцевъ изъ числа простыхъ свобод­
ныхъ почему лпбо не получившихъ земельныхъ участковъ и бѣглыхъ ра­
бовъ. За небольшой оброкъ продуктами хозяйства имъ обѣщалась земля,
защита и правосудіе. Въ то смутное время подобныя обѣщанія были весьма
заманчивыми и толпы охотниковъ стекались въ помѣстья владѣльцевъ.
Скоро къ помощи послѣднихъ обратились и земледѣльцы, сидѣвшіе на соб­
ственной землѣ. Однихъ принуждали къ этому не прекращающіеся гра­
бежи окрестныхъ сеньоровъ и ихъ челяди, другихъ—желаніе избѣжать тя­
гостей военной службы, которыя обязанъ былъ нести, при томъ же еще
на свой собственный счетъ, каждый свободный германецъ. Они уступали
своп земельные участки аристократу, и становясь по отношенію къ нему
въ опредѣленное зависимое положеніе, подобное положенію свободныхъ
арендаторовъ, находили у него защиту и противъ всѣхъ другихъ знатныхъ
разбойниковъ и противъ королевскихъ вербовщиковъ.
Владѣтельнымъ сеньорамъ оставалось только потирать руки отъ удо­
вольствія, подсчитывая число своихъ подданныхъ и свои доходы. Ихъ
военное могущество непрерывно росло. Пользуясь послѣднимъ, они могли
теперь распространить свою власть и на тѣхъ свободныхъ хлѣбопашцевъ,
которыхъ не могла побудить отказаться отъ древней свободы ни одна изъ
указанныхъ причинъ. Упрощенныя домашнія средства вразумленія быстро
приводили къ покорности даже самыхъ упрямыхъ. Благородныя усилія вы­
сокихъ господъ давали самые блестящіе результаты. Число свободныхъ
германцевъ неизмѣнно уменьшалось и на мѣсто ихъ создавался новый
классъ зависимыхъ земледѣльцевъ. Дѣло сводилось теперь къ дальнѣйшему
укрѣпленію и усиленію этой зависимости.
Въ совершенно иномъ направленіи измѣнялось положеніе рабовъ. Съ
того времени какъ послѣдніе, подобно всѣмъ другимъ мелкимъ земледѣль­
цамъ, поселяются на отдѣльныхъ, участкахъ, ихъ личныя отношенія съ гос­
подиномъ прекращаются и замѣняются оиредѣленнымъ оброкомъ, вноси­
мымъ въ хозяйство владѣльца. Разница между ними и свободными заклю­
чается лишь въ размѣрахъ уплачиваемыхъ оброковъ и барщины. Размѣръ
и характеръ ихъ обязанностей и правъ но отношенію къ владѣльцу, не
измѣняясь въ теченіе вѣковъ вслѣдствіе медленнаго хода общественнаго
развитія того времени, закрѣпляется обычаемъ, пріобрѣтаетъ силу закона.
Съ ростомъ зависимости бывшихъ свободныхъ поселенцевъ положеніе обѣихъ
группъ земледѣльческаго населенія въ значительной мѣрѣ уравнивается и

11

изъ нихъ въ концѣ концовъ складывается единое сословіе — крѣпостныхъ
крестьянъ.
Съ исчезновеніемъ свободнаго сельскаго населенія положеніе королев­
ской властп сильно мѣняется. Военное ремесло окончательно обособляется
и становится привилегіей знатныхъ, тѣмъ болѣе, что въ войскахъ къ тому
времени главную роль начинаетъ играть конница. Единственными свобод­
ными въ странѣ остаются владѣльцы громадныхъ помѣстій; только они
одни обязаны являться со своею челядью въ королевскіе войска, только
имъ по силамъ нести военные расходы. Но гордые магнаты не всегда ока­
зывались достаточно внимательными къ королевскимт> требованіямъ и военное
могущество королей въ значительной мѣрѣ становится въ зависимость отъ
воли и добраго желанія земельной аристократіи.
Правда, пока въ рукахъ короля сосредоточивались еще обширныя ко­
ролевскія владѣнія (домены), ему не трудно было привести къ послушанію
того или другого изъ своихъ зазнавшихся сеньоровъ. Но, при отсутствіи
почти всякихъ денежныхъ доходовъ въ тѣ вѣка, земля составляла един­
ственное богатство королевской казны. Землею приходилось дарить за за­
слуги своихъ придворныхъ, своихъ военачальниковъ, землей уплачивалось
жалованье королевскимъ чиновникамъ (графы, ландграфы и маркграфы),
посылаемымъ въ провинціи. Хотя земля и давалась всѣмъ этимъ лицамъ,
какъ феодъ, т. е. лишь въ пожизненное пользованіе илп на время службы,
но съ землей передавалась и часть власти. Фактически они были полными
господами въ пожалованныхъ владѣніяхъ, а какъ представители короны
пользовались даже особымъ значеніемъ. Вмѣсто ревностныхъ исполнителей
королевской воли, рядомъ съ древней родовой аристократіей создавалась
новая, чиновная, не менѣе чѣмъ первая проникнутая стремленіемъ упро­
чить свое положеніе, сдѣлать его наименѣе зависимымъ отъ произвола
монарха. Раздача королями громадныхъ помѣстій церквамъ и монастырям!»
привела къ дальнѣйшему сокращенію основного земельнаго фонда королев­
ства и къ образованію духовной аристократіи въ лицѣ магнатовъ — епи­
скоповъ, съ неменьшей энергіей, чѣмъ представители свѣтской знати, стре­
мившихся къ полной независимости въ ущербъ могуществу и значенію
верховнаго главы государства.
Стремленіе къ полной самостоятельности становится лозунгомъ того
времени. Борьба разгорается по всему фронту. Грызутся между собою равные
изъ-за лакомыхъ кусковъ; духовная знать подкапывается подъ могущество
свѣтской, свѣтская подъ могущество духовной, и тѣ и другіе подъ власть
короны. Общее недовѣріе и взаимная вражда, подозрительность и ковар­

12 —

ство господствуютъ въ рядахъ высшихъ сословій этого „золотого вѣка“*,
какъ называютъ его любители старины.
Изображенный памп процессъ разложенія центральной власти не огра­
ничивался однимъ перемѣщеніемъ ея съ короля на представителей высшей
свѣтской и духовной знати. Владѣнія послѣднихъ въ свою очередь испы­
тывали на себѣ его разрушающее дѣйствіе. Крупнымъ сеньорамъ, подобно
королямъ, приходилось, въ цѣляхъ заселенія имѣющихся пустошей или въ
вознагражденіе за оказанныя услуги, раздавать отдѣльнымъ лицамъ крупныя
помѣстья въ ленъ, т. е. въ пожизненное пользованіе, сохраняя за собой
верховныя права на землю. Новые владѣльцы, вассалы (т. е. зависимые)
сеньора даютъ ему присягу въ вѣчной вѣрности, обязуясь по первому зову
птти съ вооруженными людьми на помощь своему ленному господину.
Военная сила сеньора растетъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ образуется новая зе­
мельная знать второго ранга, бароны, на истинную вѣрность п преданность
которой далеко не всегда можно разсчитывать. Вароны, въ свою очередь,
раздаютъ часть своихъ все еще обширныхъ помѣстій на тѣхті же условіяхъ
въ ленное владѣніе третьимъ лицамъ, полагая начало знати третьяго ранга
и т. д. Наконецъ, мелкіе управляющіе и конные воины (многіе изъ числа
рабовъ), имѣвшіе для своего содержанія небольшіе участки земель, полу­
чаютъ ихъ отъ своихъ ближайшихъ господъ въ ленъ и превращаются въ
вассаловъ. Они образуютъ слой низшаго дворянства и рыцарства.
Создается цѣлая лѣстница зависимостей всѣхъ степеней, представляющая
характерную особенность средневѣковаго феодальнаго строя, покоящагося
на владѣніи землей, какъ главнаго источника народной жизни. Эта система
проникаетъ всѣ поры общества сверху и до низу, накладывая свою печать
на всѣ стороны экономической и духовном жизни націи. Къ IX в. можно
считать феодальный строп вполнѣ сложившимся въ своихъ общихъ чертахъ.
Весь ходъ историческаго развитія сводится теперь къ дальнѣйшему раз­
дробленію государства, къ дальнѣйшей децентрализаціи высшей власти въ
пользу помѣстной.
По мѣръ укрѣпленія позиціи помѣстныхъ владѣльцевъ, положеніе ко­
ролевской власти становится все болѣе и болѣе безнадежнымъ. Стараясь
сломить могущество земельныхъ магнатовъ, она въ поискахъ союзниковъ
безпомощно мечется отъ однихъ представителей этой знати къ другимъ.
То она борется вмѣстѣ съ епископами противъ свѣтскихъ владѣльцевъ,
жалуя ихъ за помощь землями и льготами, то, устрашенная возросшимъ
значеніемъ своихъ недавнихъ друзей, бросается въ объятія ихъ противни­
ковъ, способствуя возвышенію послѣднихъ. Въ накладѣ остается въ концѣ

13 —
концовъ только сама королевская власть. Раздѣленіе имперіи со смертью
Карла Великаго между его наслѣдниками и возникшая между ними, а съ
прекращеніемъ Каролингскаго дома между другими претендентами на коро­
левскую корону, борьба за главенство, еще больше поднимаютъ значеніе
знати. Она умѣло торгуется, и за поддержку той или иной династіи вы­
говариваетъ себѣ одно за другимъ новыя права и привилегіи. Уже при
послѣднихъ Каролингахъ вновь выдвигается на первый планъ власть пле­
менныхъ герцовъ, уничтоженная Карломъ Великимъ. Во время господства
членовъ саксонской линіи (919—1024 г. г.), обладавшихъ значительнымъ
военнымъ могуществомъ, признается наслѣдственность графскихъ должностей;
бывшимъ чиновникамъ уступается не только часть королевскихъ земель, но
и часть верховныхъ правъ. Скоро права неограниченной собственности на
землю пріобрѣтаютъ и болѣе мелкіе вассалы короля. Попытки для борьбы
съ магнатами опереться на слои средняго и низшаго дворянства, особенно
рыцарсгва, пріобрѣтавшаго съ IX в. все большее и большее значеніе 9,
и города приводитъ лишь къ укрѣпленію положенія послѣднихъ. Тѣ и
другіе добиваются права наслѣдственной собственности на своп лены, осво­
бождаются отъ власти мѣстныхъ магнатовъ и становятся въ непосредственную
зависимость отъ императоровъ. Возникаютъ мелкіе, почти независимые вла­
дѣльцы, имперское рыцарство, не обязанное никому подчиняться. Помощь
городовъ, особенно денежная, покупается также путемъ дарованія имъ раз­
ныхъ жалованныхъ грамотъ, освобождающихъ ихъ отъ власти помѣстныхъ
владѣльцевъ. Изъ зависимыхъ торговыхъ и ремесленныхъ общинъ они пре­
вращаются въ маленькія, совершенно самостоятельныя республики, импер.
скіе города съ собственнымъ войскомъ, собственной монетой и часто соб­
ственными крѣпостными.
Отъ монархіи, обнимавшей почти всю Западную Европу, отпадаютъ одна
за другой старыя, наиболѣе культурныя земли. При Каролингахъ отдѣляется
государство западныхъ франковъ, какъ совершенно независимое француз­
ское королевство; за нимъ слѣдуетъ Фрисландія, Бургундія, Швейцарія,
итальянскія владѣнія. Площадь королевскихъ доменовъ таетъ, какъ снѣіъ.
Еще Генриху III, одному изъ могущественныхъ императоровъ франконской
династіи, пришлось въ минуту жизни трудную заложить даже свою корону—
символъ власти. При Рудольфѣ Габсбургскомъ (1273) императорскихъ до­
ходовъ „едва хватало на содержаніе и одного монарха“, а императоръ
х) Со времени короля Генриха I (919—936) военная
вляется почти исключительно всадниками.

служба испра­

14 —
Рупрехта (1407 г.) завѣщаетъ наслѣдникамъ продать его корону и другія
драгоцѣнности для уплаты аптекарю, кузнецу, сапожнику и живописцу въ
Гейдельбергѣ и нѣсколькимъ бѣднымъ людямъ въ Амбергѣ. И хотя Кон­
радъ IV Гогеніптауфенъ (1250—1254 г. г.) для доказательства своего
всевластія надѣвалъ узду на статую коня, стоявшую на городской площади
Неаполя и почитавшейся, какъ эмблема политической свободы города, но
самъ императоръ къ тому времени давно уже былъ основательно взнузданъ
своими собственными вассаламп. Вмѣшиваясь постоянно въ политическія
распри, эти послѣдніе постепенно пріобрѣтаютъ все большее и большее
вліяніе на избраніе главы государства, используя это вліяніе въ цѣляхъ
дальнѣйшаго ослабленія императорской власти, присваивая себѣ одну за
другой ея верховныя прерогативы. Уже ко времени Генриха V всѣ феоды
становятся наслѣдственными, причемъ вакантные изъ нихъ могута быть
жалуемы лишь съ согласія чиновъ, т. е. представителей высшей знати.
Фридрихъ II Гогеніптауфенъ, въ борьбѣ съ папой особенно нуждавшійся въ
поддержкѣ феодаловъ, закрѣпляетъ всѣ фактическія завоеванія послѣднихъ
изданіемъ въ 1220 и 1232 гг. такъ называемыхъ прогнатическихъ санк­
цій, предоставлявшихъ земельной аристократіи привилегіи въ вопросѣ опалы
и суда, въ правѣ возводить укрѣпленія, облагать налогами и превращав­
шихъ ихъ въ почти независимыхъ территоріальныхъ монарховъ. Совѣтъ
знатныхъ, отъ вмѣшательства котораго въ дѣла государства удалось осво­
бодиться Карлу Великому, при Генрихѣ II (1002—1024 г. г.) вновь играетъ
уже значительную роль и къ XII в. преобразуется въ совѣтъ выдвинув­
шихся на первый планъ представителей высшей аристократіи — князей,
фактически забравшихъ въ свои руки и право избранія императора и
управленіе страной. Въ ХШ вѣкѣ создается особая курія князеи-избирателей (курфюрстовъ) изъ семи лицъ (въ томъ числѣ трехъ духовныхъ кня­
зей-епископовъ и четырехъ свѣтскихъ), окончательно отодвигающихъ лич­
ность и волю императора на второй планъ. На императорскій престолъ
попадаютъ теперь чаще и чаще самыя ничтожныя личности, благо недо­
статка въ таковыхъ никогда не бываетъ. Императорская мантія превра­
щается въ шутовской нарядъ, въ размалеванную ширму для княжескихъ
интригъ.
Къ концу XV вѣка развитіе феодальнаго средневѣковаго государства
заканчивается. Процессъ децентрализаціи государственной власти дости­
гаетъ крайнихъ предѣловъ, граничащихъ съ анархіей. Единой Германія
остается только по названію. На дѣлѣ она представляетъ изъ сеоя по­
добіе стараго бабушкина одѣяла, сшитаго изт> разноцвѣтныхъ кусочковъ и

15

расползающагося по всѣмъ швамъ. Каждый кусочекъ является отдѣльнымъ
государствомъ со свопмъ собственнымъ государемъ, обладающимъ правомъ
издавать законы, привилегіей чеканить монету, взимать подати и налоги,
т. е. всѣми прерогативами монарховъ. Единая императорская власть дѣ­
лится между сотнями духовныхъ и свѣтскихъ князей, графовъ, епископовъ,
аббатовъ, имперскихъ городовъ, рыцарей и т. д., и т. д. Они ведутъ между
собой войны, заключаютъ союзы, нерѣдко противъ самого императора, всту­
паютъ въ сношенія съ иноземцами, т. е. живутъ въ свое собственное удо­
вольствіе, какъ полагается независимымъ повелителямъ, совершенно не
считаясь съ желаніями, повелѣніями и указами императоровъ.
Но независимыми всѣ эти государи были только по отношенію къ импе­
ратору, но не по отношенію къ своимъ собственнымъ подданнымъ. Каждое
княжество (графство, еппскопство) въ своемъ внутреннемъ устройствѣ пред­
ставляло изъ себя копію той же имперіи. Во главѣ его стоялъ князь, но
главенство его оказывалось весьма п весьма относительнымъ; онъ былъ
лишь самымъ крупнымъ помѣщикомъ среди другпхъ, и свой полный произ­
волъ могъ упражнять лишь въ собственныхъ имѣніяхъ. Общія дѣла кня­
жества управлялись сеймами (ландтагами), собраніемъ земскихъ чиновь—
болѣе крупныхъ духовныхъ и свѣтскихъ владѣльцевъ и представителей го­
родовъ. Сеймъ издавалъ законы, раскладывалъ налоги, опредѣлялъ пош­
лины, давалъ войско; нерѣдко по требованію сеймовъ князья удаляютъ
отъ себя совѣтниковъ, неугодныхъ депутатамъ. Въ случаѣ разногласія съ
сеймомъ князь оставался безъ денегъ и военныхъ силъ. Сеймъ зорко ограж­
далъ себя отъ самодержавныхъ поползновеній своихъ князей; онъ пользо­
вался всякимъ затрудненіемъ князя, чтобы еще больше ограничить его
власть х) и въ крайнемъ случаѣ даже прогонялъ его и отдавалъ престолъ
другому князю.
Въ своихъ собственныхъ помѣстьяхъ каждый изъ княжескихъ васса­
ловъ былъ полнымъ хозяиномъ, маленькимъ князькомъ. Только поддан*) Въ 1471 г. Фридрихъ Брауншвейгъ Лимбургскій, очевидно, при­
пертый къ стѣнѣ, принужденъ былъ сдѣлать такое торжественное заяв­
леніе: „Если мы, наши наслѣдники или потомки будемъ, вопреки праву
и обѣщанію, отягощать нашихъ прелатовъ, мужей (дворянъ) и города,
то мы разрѣшаемъ и позволяемъ имъ дѣйствовать всѣмъ вмѣстѣ или
каждому порознь и защищаться отъ насъ, нашихъ наслѣдниковъ или
потомковъ, пока ихъ не удовлетворятъ по праву безъ всякихъ проволо­
чекъ и возраженій“. Эти торжественныя заявленія забываются, конечно,
при первомъ удобномъ случаѣ. Клятва и присяга обязательны только
для слабыхъ.

16 —
ные его не щеголяли громкими титулами и „старинными“ родовитыми фа­
миліями: то были „сермяжные дворяне“, „мужицкіе животы“, состоявшіе
въ различной степени зависимости оть господъ.
Крестьянинъ одинъ выносилъ на своихъ плечахъ весь феодальный
строй; онъ одинъ оплачивалъ это сложное, дорогое управленіе. Онъ въ
потѣ лпца своего трудился на своихъ поляхт. и на поляхъ своего госпо­
дина, онъ кормилъ, одѣвалъ и обувалъ эти тысячи тунеядцевъ, предоста­
вляя имъ, какъ людямъ „высшей культуры“ досугъ для благородныхъ за­
нятій: охоты и разбоевъ, пьянства и распутсгва. Народъ уплачивалъ всѣ
подати и налоги, но всѣ права принадлежали не ему, а господамъ пзъ
замковъ и монастырей; народъ оставался какимъ-то чужеземцемъ въ своей
странѣ. Онъ долженъ былъ только платить, больше у него ничего не спра­
шивали. Такъ продолжалось много долгихъ лѣтъ крестьянинъ молчалъ
и терпѣлъ. И вотъ въ 1524 г. его укусила какая-то муха, какъ увѣ­
ряетъ святой Лютеръ. Половину Германіи охватило возстаніе, въ вихрѣ
котораго погибли слава и могущество многихъ князьковъ и городовъ и
десятки тысячъ пзъ рядовъ возставшаго на борьбу народа. Къ изложенію
исторіи этой борьбы, ея возникновенія и ея исхода мы и приступимъ
на слѣдующихъ страницахъ.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Причины крестьянской войны.
Возстаніе 1525 года получило свое названіе великой крестьянской
войны только у позднѣйшихъ писателей. Современники, конечно, изъ ла­
геря господствующихъ классовъ, давали ему клички „бунта“, „безпоряд­
ковъ“ и т. п. Извѣстно, что только побѣдоносныя революціи украшаются
лавровыми вѣнками; онѣ сами диктуютъ свои законы и заставляютъ
склоняться передъ ними даже вѣнценосныя головы. Отъ каръ земныхъ
по отношенію къ счастливому противнику волей неволей приходится отка­
заться, а надежда па кары небесныя является малымъ утѣшеніемъ даже
для самыхъ „набожныхъ“ правителей. Другое дѣло революція неудавшаяся.
Въ глазахъ побѣдителей это бунтъ неблагодарныхъ подданныхъ противъ
установленныхъ чуть-ли не самимъ Богомъ властей, однимъ словомъ, не­
слыханное преступленіе, подлежащее наказанію по всей строгости зако­
новъ, а то и внѣ закона. Всю вину съ большимъ удобствомъ сваливаютъ
на „крамолу“, на „подпольную дѣятельность злонамѣренныхъ элементовъ“.
Всѣ громы небесные посылаются на головы нежданыхъ и незваныхъ на­
рушителей государственнаго „мира и порядка“, и въ помощь небесамъ
дѣйствуютъ цѣлые легіоны сыщиковъ и сотни застѣнковь.
Къ счастью ходъ историческихъ событій не зависитъ отъ воли отдѣль­
ныхъ лицъ. Въ противномъ случаѣ каждый авантюристъ стряпалъ бы свою
собственную революцію, и бѣдному Господу Богу скоро пришлось бы, по­
жалуй, опять начинать съ Адама и Евы. Историческія катастрофы и пе­
ревороты подготовляются медленно, нерѣдко вѣками, и падаютъ неждан­
нымъ снѣгомъ только на глупыя головы. Вспышка негодованія отдѣльнаго
человѣка и взрывъ народнаго гнѣва—не одно и тоже: ему должны пред­
шествовать глубокія внутреннія измѣненія въ жизни цѣлой націи. Ни
прихоть и ни капризъ, ни даже самыя высокія рѣчи о свободѣ и спра­
ведливости не способны сами по себѣ оторвать мирныхъ гражданъ, отцовъ

18 —
семействъ отъ родныхъ очаговъ и выгнать ихъ на кровавую дорогу
революціи.
Правда, на первый взглядъ, можетъ показаться совершенно непонят­
нымъ, съ чего это вздумали бунтовать нѣмецкіе крестьяне. Жилось имъ
возсе ужъ не такъ худо. Извѣстный историкъ Янсень наполнилъ цѣлыя
страницы своего труда отрывками разныхъ контрактовъ и хозяйственныхъ
уставовъ, изъ которыхъ слѣдуетъ, что мужика не только не обременяли
работой, но нянчились съ нимъ, какъ съ писаной торбой; въ хозяйскихъ
хоромахъ его кормили до отвала мясомъ и до пьяна поили виномъ; не­
рѣдко надѣляли всякой одеждой, и когда онъ, раскисшій отъ господской
ласки, отправлялся почивать, къ его постели отряжали музыкантовъ, чтобы
подъ музыку мужичекъ крѣпче заснулъ. Однимъ словомъ, такая благодать,
что и умирать бы не надо. Къ сожалѣнію въ исторіи того времени попа­
даются и нѣсколько пные факты. До пасъ дошелъ, напримѣръ, разсказъ
про одного крестьянина въ 1525 году, воскликнувшаго передъ казнью:
„Увы, приходится умирать, не поѣвши и два раза до сыта хлѣба“. Не
думаемъ, чтобы онъ произнесъ эту непріятную фразу съ единственною
цѣлью насолить почтенному ученому 1). Не станемъ, однако, слѣдовать ме­
тоду Янсена и загромождать страницы историческими свидѣтельствами
о всеобщемъ крестьянскомъ раззореніи и нищетѣ. Если не сгущать красокъ
въ ту пли другую сторону и оставить крайніе случаи, то все же придется при­
знать, что благосостояніе большей части крестьянства было довольно вы­
соко. Получается явная историческая несообразность: съ одной стороны,
сравнительная матеріальная обезпеченность и съ другой—упорное неже­
ланіе мирно наслаждаться имъ. Вглядевшись въ условія жизни нЬмецкаі
крестьянства въ его прошломъ, мы найдемъ разгадку событій.
і) Сельско-хозяйственные уставы, выкопанные изъ архивовъ трудо­
любивымъ историкомъ скорѣе всего можно разсматривать, какъ остатки
прежняго величія: они составлялись на основаніи древнихъ обычаевъ,
существовавшихъ лѣтъ сто тому назадъ и уже переставшихъ испол­
няться: часто же въ пихъ нельзя ничего видѣть, кромѣ добрыхъ поже­
ланій добрыхъ господъ, благихъ намѣреній, никогда не проводившихся
въ жизнь. Въ законодательствахъ различныхъ государствъ встрѣчается
не мало подобныхъ пережитковъ старины. Въ нашихъ законахъ, напри­
мѣръ, имѣется статья, строго запрещающая всѣмъ подданнымъ пьян­
ство; она насчитываетъ уже сто лѣтъ жизни. Разсуждая по способу
Янсена, будущій историки, необходимо придетъ къ заключенію, что рус­
ское правительство въ продолженіи цѣлаго вѣка неустанно боролось про­
тивъ употребленія населеніемъ спиртныхъ напитковъ, и что въ Россіи
господствовала общая трезвость. Но будетъ-ли это согласно съ истиной?

19
Процессъ закрѣпощенія крестьянъ, затянувшійся на нѣсколько столѣ­
тій, окончательно и повсемѣстно устанавливается въ IX—X вѣкахъ. Къ
этому времени въ Германіи почти не остается мелкихъ свободныхъ соб­
ственниковъ. Земледѣльческое населеніе лишается права мѣнять своихъ
владѣльцевъ, „прикрѣпляется“ къ землѣ. Мало но малу начинаетъ практи­
коваться продажа крестьянскихъ душъ, правда пока еще только съ землей.
Впрочемъ, крестьяне, повидимому, мало тяготились своимъ положеніемъ. Сво­
бода не казалась пмъ особымъ благомъ; крестьяне не привыкли ею доро­
жить и слабо сопротивлялись стараніямъ помѣщиковъ о дальнѣйшемъ за­
крѣпощеніи ихъ. Имъ жилось сравнительно хорошо и безъ свободы. Ни­
щета и голодъ не могли свить себѣ прочнаго гнѣзда въ древней герман­
ской деревнѣ. Нищета является вмѣстѣ съ золотомъ, а золота въ странѣ
не было. Торговля была мало развита, удобныхъ дорогъ почти не суще­
ствовало. Продуктовъ сельскаго хозяйства некуда было возить на продажу.
Несложныя потребности помѣщичьяго хозяйства удовлетворялись оброками
натурою, т. е. работой и продуктами, крестьянскаго двора; все, получае­
мое сверхъ этихъ потребностей, безъ пользы гнило бы въ обширныхъ гос­
подскихъ амбарахъ и кладовыхъ: излишекъ нельзя было превратить въ
деньги, а съѣсть въ его разъ больше, чѣмъ полагается человѣку отъ при­
роды, не въ силахъ даже и самый важный баринъ. При существованіи
такой системы—натуральнаго хозяйства—помѣщику не представляло
никакой выгоды обременять крестьянъ непоспльнымп тяготами, тѣмъ болѣе,
что слишкомъ наглый грабежъ былъ и не безопасенъ: община умѣла тоже
показать зубы. По тому времени она представляла силу, съ которой при­
ходилось считаться, и крестьяне еще сохраняли изъ поколѣнія въ поколѣ­
ніе свое старое оружіе 9Итакъ, въ германскихъ государствахъ господствовало натуральное хо­
зяйство п, по увѣренію нѣкоторыхъ любителей старины, патріархальныя
отношенія, т. е. особенно „любовное согласіе“ между строгимъ и милости­
г) Лишеніе права носить оружіе есть изобрѣтеніе новѣйшаго времени,
и оно не кажется намъ страннымъ лишь вслѣдствіе долгой привычки.

Напротивъ, наши предки привыкли ходить вооруженными; право это
считалось столь же неотъемлемымъ, какъ право ходить одѣтымъ, и по­
пытка наложить на него руку вызвала бы общее негодованіе, могла
бы привести къ открытому возстанію для защиты противъ такого
неслыханнаго насилія. Лишеніе оружія означало полное подчиненіе
вооруженному до зубовъ правительству, невозможность противодѣйство­
вать безцеремоннымъ посягательствамъ на права и имущество населе­
нія, а съ этимъ въ то время не могли мириться.
о*

— 20 —
вымъ отцомъ-помѣщикомъ и обожающими его мужичками. И золото все
испортило, перевернуло кверху дномъ весь этотъ земной рай!
Въ имперіи стала развиваться торговля и промыслы. Они сосредоточи­
вались въ городахъ, какъ наиболѣе укрѣпленныхъ и безопасныхъ мѣстахъ,
и тѣмъ способствовали пхъ росту. Сношенія между городами становятся
болѣе постоянны и правильны, что заставляетъ заботиться объ улучшеніи
дорогъ, объ ихъ безопасности. Улучшеніе путей сообщенія, въ свою оче­
редь, способствовало дальнѣйшимъ успѣхамъ торговли. Повсюду основываются
базары и ярмарки. Купцы начали разъѣзжать ио всей странѣ, вымѣнивая
на чужеземные товары, главнымъ образомъ, предметы роскоши и на золото
продукты сельскаго хозяйства: шерсть, кожи, сало, хлѣбъ для вывоза ихъ
за границу. Города и сами явились также немаловажными потребителями
ихъ. Деньги проникаютъ въ самое сердце деревни. — Помѣщикъ неожи­
данно увидѣлъ, что даже кожа чумной скотины можетъ чудеснымъ образомъ
превратиться въ полновѣсный цѣлковый. А золото, какъ извѣстно, не ржа­
вѣетъ. Быть можетъ даже и тѣ тридцать серебряниковъ, что когда то за­
работалъ Іуда, еще до сихъ поръ гуляютъ по свѣту; конечно, съ процен­
тами. Золотомъ можно украсить себя, свою жену и дѣтей, свою прислугу,
лошадей и собакъ; за деньги можно купить все. Натуральное хозяйство
переходить въ денежное. Отнынѣ помѣщичья душа начинаетъ жаждать
помимо „хлѣба, вина и женщинъ“ ещё денегъ, больше денегъ. Но лишь
крестьянская работишка и крестьянская худобишка обладали цѣнной спо­
собностью превращаться въ золото, ибо свои дворянскіе титулы и до­
стоинства господа смогли пустить въ оборотъ только много позднѣе.
Поэтому среди землевладѣльцевъ начинаетъ господствовать одно непрео­
долимое стремленіе: выжать возможно больше соку изъ своихъ крѣ­
постныхъ, содрать съ нихъ всѣ семь шкуръ и все это вымѣнять на звон­
кую монету.
Но и крестьяне со своей стороны также не остались равнодушны къ
золоту. Они почувствовали теперь цѣну свободы, такъ она давала право
свободно распоряжаться избытками своего хозяйства, право вымѣнивать
ихъ на деньги, а послѣднія класть въ свой собственный карманъ. Крестьяне
всюду подымаютъ борьбу за свободу и на этотъ разъ успѣшно: они не
только не были окончательно порабощены, но лѣтъ за 150—200 до пачала крестьянской войны, приблизительно въ ХШ и отчасти въ XIV в.в.
смогли даже значительно улучшить свое положеніе, пріобрѣсти многія
льготы и вольности, часть же крестьянства, правда небольшая, успѣла со­
вершенно освободиться отъ всякой зависимости.

21
Какъ мы знаемъ, Германія вся была раздѣлена между тысячами мел­
кихъ владѣльцевъ, жившихъ между собою далеко не въ ладахъ: по обык­
новенію правителей, каждый зарился на земли своихъ ближнихъ. Малень­
кія войны между этими крошечными повелителями происходили постоянно.
Все это крайне облегчало крестьянамъ борьбу. Съ болѣе слабыми они спра­
влялись собственными силами. Отъ могущественныхъ владѣльцевъ они просто
уходили къ враждовавшимъ съ ними сосѣдямъ. Но больше всего успѣху
борьбы крестьянъ съ помѣщичьею властью помогли города.
Пользуясь покровительствомъ князей, для которыхъ богатства страны,—
богатства княжеской казны (иные изъ нынѣшнихъ правителей держатся,
повидимому, противоположныхъ взглядовъ), города пріобрѣтали все большее
значеніе и скоро стали чувствовать себя на равной ногѣ даже съ самыми
могущественными владѣльцами. Помимо крѣпкихъ городскихъ стѣнъ и гото­
ваго на защиту ихъ населенія, города, благодаря развитію ремеслъ и тор­
говли, обладали однимъ всесильнымъ талисманомъ — золотомъ. Къ нимъ
стали обращаться за помощью сами князья: безпрерывныя войны то съ
сосѣдними державами, то съ собственными непокорными вассалами требовали
постоянныхъ расходовъ. Но торговля, какъ видно, портитъ нравы; города,
привыкшіе къ куплѣ и продажѣ, не хотѣли ничего дѣлать даромъ, напри­
мѣръ, хотя бы изъ „вѣрноподданнической любви“ къ своему „законному
государю“. За услугу онп выторговывали себѣ разныя льготныя грамоты
и при удобномъ случаѣ добивались полной независимости, становились
вольными имперскими городами. Ставши свободными, они мужественно
отражали всякія попытки князей вновь отобрать у нихъ завоеванныя
права и. какъ водится, воспользоваться и ихъ золотомъ для „госудаственныхъ нуждъ“.
Въ эти то города и бѣжали крестьяне отъ крайнихъ притѣсненій. Го­
рода принимали ихъ съ распростертыми объятіями, потому что въ ихъ
лицѣ являлись новые работники въ области ремесла, новые „дѣлатели
золота“; съ увеличеніемъ народонаселенія росло богатство и могущество
городовъ. И въ этихъ видахъ многіе города добились даже особой при­
вилегіи, согласно которой каждый крѣпостной въ ихъ стѣнахъ становился
свободнымъ гражданиномъ.
Рядомъ съ этимъ развивается институтъ „приписныхъ“ гражданъ, въ
граждане начинаютъ записываться лица окрестныхъ селеній, никогда не
проживающіе въ городѣ. Въ концѣ концовъ это движеніе охватываетъ
цѣлые деревни и округа, и вызываетъ опасеніе, что вся страна въ резуль­
татѣ подпадетъ подъ власть городовъ.

Другимъ важнымъ убѣжищемъ отъ притѣснителей служилъ сѣверъ Гер­
маніи, гдѣ какъ разъ въ то время происходила усиленная колонизація
земель отнятыхъ нѣмцами у славянскихъ племенъ. Носители нѣмецкой куль­
туры, огнемъ и мечемъ истреблявшіе коренное славянское населеніе, радо­
вались каждому новому поселенцу-соотечественнику, не скупясь обѣщали
всевозможныя милости и не спрашивали, откуда онъ пришелъ.
Но богатство владѣльцевъ коренной Германіи также всецѣло зависѣло
огъ труда принадлежавшихъ имъ крестьянъ; побѣги послѣднихъ оскорбляли
ихъ въ самыхъ лучшихъ чувствахъ. Какъ ни дороги были старыя, „Богомъ
установленныя“ „патріархальныя“ отношенія, приходилось отъ нихъ отказы­
ваться. Лучше пожертвовать отеческой опекой надъ крестьянами и продать
свои родительскія чувства за небольшой денежный оброкъ, чѣмъ лишиться
и опеки, и непокорныхъ подданныхъ вмѣстѣ съ ихъ мужицкими рублями.
Впрочемъ во многихъ мѣстахъ, особено по близости городовъ, гдѣ
вліяніе рынка сказывалось особенно сильно, помѣщики съ большой охотой
шли навстрѣчу освободительному движенію крестьянъ и нерѣдко прину­
ждали ихъ даже силон откупаться на волю. Только, увы, побуждали ихъ
къ тому не высокія чувства справедливости и милосердія, а простой раз­
счетъ. Дѣло въ томъ, что съ увеличеніемъ спроса на сельскохозяйственные
продукты со стороны городовъ, цѣна на землю стала быстро расти. Для
помѣщика являлось теперь прямой выгодой превратить прежняго крѣпост­
ного въ свободнаго арендатора. Размѣръ крѣпостныхъ оброковъ и бар­
щины, существовавшіе не измѣняясь въ продолженіе вѣковъ, закрѣплялись
обычаемъ, отступленіе отъ котораго разсматривалось, какъ нарушеніе древ­
нихъ правъ; напротивъ аренда являлась временнымъ договоромъ и повы­
шать ее можно было, хоть каждый годъ. При томъ же и самый выкупъ на
волю непосредственно давалъ владѣльцу нѣкоторую сумму. Нужно отмѣтить
что — здѣсь города шли впереди. Переходъ отъ барщины къ дешевымъ
оброкамъ и арендѣ наблюдается раньше всего среди крестьянъ, осѣв­
шихъ на городскихъ земляхъ.
Въ XV вѣкѣ положеніе дѣлъ сильно мѣняется и не въ пользу крестьянъ.
Среди возросшаго ремесленнаго населенія городовъ очень рано стало
обнаруживаться вполнѣ. естественное движеніе въ пользу объединенія для
совмѣстной защиты интересовъ своего сословія. Результатомъ этого дви­
женія было образованіе ремесленныхъ обществъ — цеховъ, особыхъ для
каждаго отдѣльнаго ремесла. Въ теченіе XV столѣтія цехи, благодаря
своей численности, становятся могущественными организаціями и, конечно,
стараются извлечь выгоду изъ своей силы. Въ однихъ городахъ они овла­

— 23 —

дѣваютъ магистратами, или выгоняя оттуда старые аристократическіе роды,
или вступая съ ними въ соглашенія путемъ обоюдныхъ уступокъ. Въ дру­
гихъ городахъ они вынуждаютъ у магистратовъ всевозможныя льготы для
своего ремесла. Прежде всего они добиваются запрещенія заниматься ка­
кимъ либо ремесломъ, не вступая въ соотвѣтствующій цехъ. Конечно, цехи
принимали въ свою среду только угодныхъ имъ лицъ. Такимъ путемъ магистратъ
терялъ всякое вліяніе внутри цеха, и внѣ его не могло существовать ни­
какой другой организаціи, на которую можно бы было опереться и про­
тиводѣйствовать ему.
Оружіе, направленное первоначально противъ владычества городской
аристократіи, обратилось, въ концѣ концовъ, и противъ крестьянъ. Громад­
ный наплывъ въ города крестьянъ сталъ угрожать существованію всего
ремесленнаго сословія. Дѣло объясняется самымъ характеромъ производства
того времени. Крупной промышленности еще не было, и господствовало
ручное ремесло. Каждый мастеръ съ двумя—тремя подмастерьями и столь­
кими же учениками работали, главнымъ образомъ, на свой городской ры­
нокъ, по преимуществу на заказъ. Покупателями являлись свои же горо­
жане или жители ближайшихъ окрестностей. Такимъ образомъ, кругъ поку­
пателей былъ крайне ограниченъ. Достигнувъ извѣстной численности, цехъ
уже вполнѣ удовлетворялъ всю мѣстную потребность въ данномъ продуктѣ.
Дальнѣйшее увеличеніе привело бы лишь къ распредѣленію тѣхъ же са­
мыхъ покупателей между большимъ числомъ мастеровъ п уменьшило бы
заработокъ каждаго въ отдѣльности. Мастерамъ, конечно, ничуть не улы­
балась такая перспектива, и они принялись за изобрѣтеніе всевозможныхъ
ремесленныхъ регламентовъ, правилъ, до нельзя затрудняющихъ поступленіе
въ цехъ. А такъ какъ въ цеховомъ управленіи, завѣдовавшимъ пріемомъ
новыхъ членовъ, засѣдали тѣ же мастера, то попятно къ правиламъ при­
соединилось и безправіе, полный произволъ. Сила создаетъ законы для
другихъ, самой же ей трудно бываетъ удержаться въ рамкахъ законности.
Городъ не только забылъ прежнее радушіе и спряталъ руки за спипу, но
м сталъ сильно коситься на ищущихъ у него убѣжища крестьянъ: оставаясь
за дверями цеховъ, они служили матеріаломъ для образованія той полу­
голодной, безпокойной „черни“, городского пролетаріата, который не имѣетъ
ни привычки, ни желанія особенно заботиться о благополучіи и спокойствіи
состоятельныхъ классовъ і).
г) Въ Ульмѣ для полученія права гражданства .требовался уже
въ 1417 году имущественный цензъ вь размѣрѣ до 1.500 рублей на
наши деньги Несмотря на весь ужасъ, испытываемый капиталистами

24 —
Городъ потерялъ для крестьянина всякую заманчивость: въ лучшемъ
случаѣ его ожидало тамъ жалкое полунпщенское существованіе; въ худ­
шемъ—тюрьма, пытка и всегда готовый услужить своему ближнему па­
лачъ. Найти себѣ другого господина, къ которому можно было бы уйти
отъ притѣсненій, сдѣлалось далеко не легкимъ дѣломъ, потому что вла­
дѣльцы стали понимать общія невыгоды, происходящія отъ постоянныхъ
скитаній крестьянъ съ мѣста на мѣсто, и начали заключать между собою
союзы для обоюдной выдачи и преслѣдованія бѣглыхъ. Принятіе къ себѣ
бѣглецовъ нерѣдко грозило владѣльцу войной съ союзниками. Впрочемъ,
теперь и для помѣщиковъ бѣглые крестьяне не являлись, какъ въ ста­
рину, дорогими гостями, ради которыхъ благородному человѣку стоило бы
разыграть роль защитника угнетенныхъ: земля была въ значительной мѣрѣ
уже заселена, пустошей, требующихъ рабочихъ рукъ, оставалось мало.
Вмѣстѣ съ тѣмъ принимаются энергичныя мѣры противъ укрывательства
крестьянъ въ тѣхъ городахъ, гдѣ они еще могутъ расчитывать найти
пріютъ. Крестьянъ перестаютъ отпускать на городскіе ярмарки и базары,
чѣмъ основательно бьютъ по карману почтенныхъ бюргеровъ. Это сред­
ство оказывается столь дѣйствительнымъ, что уже въ 1255 г. союзъ го­
родовъ уступаетъ князьямъ и обѣщаетъ отказывать въ приписномъ граж­
данствѣ всѣмъ, проживающимъ большую часть времени внѣ города.
Общины, въ свою очередь, далеко не охотно принимали теперь къ
себѣ новыхъ пришельцевъ: земля, подъ вліянемъ развивающейся промыш­
ленности и торговли, пріобрѣла довольно значительную цѣнность, и дѣ­
литься ею съ другими стало невыгоднымъ. Чувствовалось поэтому даже
нѣкоторое стѣсненіе въ землѣ. Установленіе недѣлимости надѣльныхъ
участковъ (туфъ) приводитъ къ образованію съ одной стороны средняго,
сравнительно зажиточнаго крестьянства и безземельной голытьбы, такъ
называемый, сельскій пролетаріатъ. Количество его еще сильнѣе возросло,
когда дворяне, ради сокращенія расходовъ, стали распускать значитель­
ную часть своей челяди. Она оказалась слишкомъ „прожорливой“, какъ
только въ дворянскихъ карманахъ зазвенѣли денежки.
передъ неимущими классами, погоня за барышами заставляетъ ихъ
всячески способствовать дальнѣйшему росту численности своихъ есте­
ственныхъ враговъ. Для средневѣковыхъ бюргеровъ большой соблазнъ
представляли ближайшія къ городу поля. Они сгоняли съ нихъ кресть­
янъ, дѣйствуя силой, или убѣждая звукомъ золота, и на освободив­
шихся участкахъ разводили сады, виноградники и плодовыя растенія,
дававшія громадные доходы. А прежніе хозяева пополняли собой ряды
городского пролетаріата.

— 25 --

Изъ сельскаго пролетаріата вербовались цѣлыя арміи нищихъ и бро­
дягъ, наводнявшихъ имперію; пзъ его среды выходили шайки разбойни­
ковъ, грабившихъ по дорогамъ. Онъ же поставлялъ князьямъ солдатъ для
ихъ наемныхъ войскъ (современныхъ постоянныхъ армій тогда еще не
существовало). Съ этими солдатами, или ландскнехтами, какъ они назы­
вались, князья нерѣдко ходили усмирять и собственныхъ мятежныхъ под­
данныхъ. Ландскнехты, сдѣлавшіе своею спеціальностью военное ремесло,
были несравненно опытнѣе крестьянъ въ военномъ дѣлѣ, и потому для
послѣднихъ борьба съ князьями стала несравненно труднѣе. Еще болѣе
трудной сдѣлало ее изобрѣтеніе пороха и огнестрѣльнаго оруясія. Это
новое вооруженіе было слишкомъ дорого для крестьянъ, а со старыми
алебардами и самострѣлами мудрено было противостоять огню ружей и
пушекъ. Деньги дали князьямъ солдатъ и пушки, а крестьянамь новые
налоги и оброки.
Денегъ требовалось все больше и больше. Помимо расходовъ на новое
дорогое вооруженіе громадныя средства поглощала распространившаяся
среди землевладѣльцевъ роскошь. Тонъ всему задавали города. Сюда, бла­
годаря могучему развитію внѣшней торговли, а также горной промышлен­
ности, главнымъ образомъ желѣзодѣлательной и серебряныхъ рудниковъ,
стекались цѣлые потоки благородныхъ металловъ. Тогда имперію еще не
покрывали сотни банкирскихъ конторъ, гоняющихся по всей странѣ за
обывательской копѣйкой, предлагая „вѣрный“ процентъ. Немногіе торго­
вые дома вели свои предпріятія, главнымъ образомъ, на собственные капи­
талы. Дѣлались только еще первые неудачные опыты веденія дѣлъ на
средства постороннихъ вкладчиковъ. Господствующая въ наше время жад­
ность къ накопленію денегъ ради денегъ, ради процентовъ была чужда
тогдашнему обществу. Деньги шли на удовольствія, на предметы роскоши.
Строились великокѣпные дома; посуда, одежда господъ и слугъ, сбруя —
все это блестѣло золотомъ и серебромъ. Носились самыя дорогія ткани.
Чтобы придать одеждѣ еще больше цѣнности, ее шили изъ мелкихъ ку­
сочковъ различныхъ тканей, такъ что работа стоила вдвое и втрое дороже
матеріала. Какъ и всегда, больше всѣхъ на этомъ поприщѣ, отличались
дамы. Обыкновенное женское платье стоило 9—10 флориновъ, почти
столько же, сколько десятина земли. Городскіе франты и франтихи стара­
лись перещеголять другъ друга, тратя не мало труда и времени все на
новыя и новыя выдумки.
За горожанами пришлось потянуться и землевладѣльцамъ. Они не могли
допустить, чтобы сыновья и дочери торгашей перещеголяли ихъ въ мо­

— 26

товствѣ; это было бы слишкомъ унизительно для дворянской чести. Но
у нихъ не имѣлось тѣхъ средствъ, какими располагали горожане. Для
сельскаго дворянства такая роскошь была прямо обременительна. Рыцар­
ство жаловалось, что чрезмѣрная роскошь нарядовъ дочерей горожанъ
подрываетъ уваженіе къ благороднымъ дѣвицамъ и даже лишаетъ пхъ
возможности найти себѣ жениховъ, когда по п'раву онѣ не должны
уступать горожанкамъ. Пытались издать законъ противъ горожанокъ,
запрещая имъ одѣваться лучше, чѣмъ одѣваются благородныя дамы. Но
женское кокетство оказалось сильнѣе всякихъ законовъ и всякихъ правъ.
Горожанки остались побѣдительницами. Та же страсть охватила и другія
сословія. „Даже попы отпустили себѣ хвосты!“ восклицаетъ одинъ возму­
щенный современникъ. Извѣстное произведеніе того времени „Христіан­
ское увѣщаніе“ обращается къ населенію съ такимъ назидательнымъ сло­
вомъ: „Знай, ремесленникъ и подмастерье, что излишннее украшеніе
платья золотомъ и серебромъ тебѣ неприлично. Полезно и удобно тебѣ
въ свободное время (для упражненія тѣла) гимнастическія игры, посѣще­
нія бань“. Съ подобными увѣщаніями обращались и къ крестьянамъ. Но
крестьяне отвѣчали, что они такіе же господа, и что не существовало
двухъ Адамовъ, одного лапотаого, мужицкаго, а другого серебрянаго, дво­
рянскаго. Что же касается гимнастики, то имъ было довольно для упраж­
ненія тѣла и своей работы. Господа слишкомъ щеголяли своими нарядами
и богатствомъ. Все это по тогдашнему обычаю выносилось на показъ,
на улицу, въ церкви. Низшіе слѣдовали лишь, „облагораживающему“
примѣру высшихъ.
Папскій нунцій (и самъ видѣвшій-такп виды при римскомъ дворѣ)>
посѣтившій въ началѣ XVI столѣтія Германію, назвалъ ее „сплошнымъ
большимъ віртепомъ разбойниковъ“. Мы можемъ повѣрить высокому са­
новнику. Понявъ безпомощное положеніе крестьянъ, нѣмецкіе владѣльцы
окончательно перестали церемониться. Повсюду начали раздаваться общія
„жалобы на своекорыстіе, алчность, злобу, жадность, любостяжаніе и гра­
бежи князей“. „Какъ князья уничтожаютъ имперію, такъ простые люди
изъ народа уничтожатъ князей“, пророчествовалъ Николай Кребсъ еще
за долго до начала революціи. Низшее дворянство и духовенство отлича­
лись тѣми же качествами. „Жадность, самый глубокій порокъ того вре­
мени, проявлялась среди клира всѣхъ степеней и положеніи“, свидѣтель­
ствуетъ одинъ изъ новѣйшихъ защитниковъ католической церкви. Сильная
задолженность, которая неизмѣнно сопутствуетъ развитію денежнаго хозяй­
ства, побуждала владѣльцевъ больше и больше увеличивать крестьянскую

— 27

кабалу. Дворянство залѣзло въ долги, а подданнымъ приходилось распла­
чиваться. Въ концѣ концовъ, на крестьянскихъ плечахъ оказалось страш­
ное, по тому времени, бремя излоговъ: большая (предназначавшаяся
„согласно писанію“ въ пользу церкви, хотя нерѣдко попадавшая и въ
карманы князей, что впрочемъ для плательщиковъ довольно безразлично),
и малая десятина (десятая часть съ дохода), со скота, ручная и конная
барщина, налоги на дымовыя трубы, на имущество и потребленіе, пого­
ловные налоги, особенно ненавистное посмертное отобраніе, согласно кото­
рому послѣ смерти крестьянина лучшая часть его имущества переходила
въ пользу господина и еще множество другихъ х).
Но этого мало. Князья и другіе владѣльцы начали присваивать себѣ
оставшіеся еще во владѣніи общинъ лѣса, воды, луга и пастбища. При
возросшихъ цѣнахъ на землю, князьямъ былъ прямой расчетъ восполь­
зоваться имуществомъ, своихъ подданныхъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ налагались
.запрещенія на рыбную ловлю и охоту. Крестьянинъ подъ страхомъ тяж­
каго наказанія, не смѣлъ стрѣлять даже ту дичь, которая опустошала его
«обственныя поля. Въ одной хроникѣ разсказывается, какъ владѣлецъ
казнилъ крестьянина за то, что тотъ поймалъ въ ручьѣ нѣсколько
раковъ 2).
Ради увеличенія доходовъ дворянство пустилось даже въ торговлю.
Многіе благородные рыцари пооткрывали собственные кабаки, изъ которыхъ
подданные обязаны были покупать вино и пиво, строили мельницы и печи,
на которыхъ заставляли крестьянъ молоть и печь хлѣбъ, взимая за это плату
по собственному усмотрѣнію. Только на господскихъ вѣсахъ можно было
взвѣшивать, только господской мѣрой мѣрить свой хлѣбъ. Наконецъ,
крестьянамъ запрещалось въ продолженіе нѣкотораго времени послѣ уборки
продавать хлѣбъ, чтобъ помѣщикъ, не боясь конкуренціи, успѣлъ выгодно
сбыть свой.
Такъ обстояло дѣло по отношенію къ крѣпостнымъ. Крестьянамъ-арен­
даторамъ, сидѣвшимъ на княжескихт. земляхъ, грозила та же участь. Уста­
новленные оброки постепенно увеличивались, временные, чрезвычайные
Однимъ изъ самыхъ гнусныхъ дворянскихъ привилегій, было,
такъ называемое, „право первой ночи“, отдававшее въ распоряженіе
господина новобрачную въ первую ночь свадьбы. И дворянство осмѣли­
валось еще издѣваться надъ крестьянскими женами и, намекая на эту
господскую привилегію, называть крестьянокъ распутными женщинами!
2) По отношенію къ другого рода охотѣ князья были милостивѣе:
крестьянъ нерѣдко вызывали въ господскіе хоромы для вылавливанія,
блохъ изъ княжескихъ постелей.

— 28 —

налоги превращались въ постоянные. Арендаторы лишались одного за
другимъ своихъ правъ и вольностей и, наконецъ, переводились на поло­
женіе крѣпостныхъ. Для этой цѣли владѣльцы ни передъ чѣмъ не оста­
навливались: нарушеніе присяги, ложная клятва, поддѣлка документовъ
было обычнымъ дѣломъ. Суды, разбиравшіе споры между крестьянами и
ихъ господами, состояли изъ тѣхъ же господъ... Дворянскіе засѣдатели
открыто утверждали, что въ сомнительныхъ случаяхъ тяжбу крестьянъ съ
помѣщиками всегда должно рѣшать въ пользу послѣднихъ. Но признать
всякое дѣло сомнительнымъ ничего не стоитъ. Высшія имперскія судебныя
учрежденія отличались отъ низшихъ только тѣмъ, что требовали болѣе
крупныхъ взятокъ. „Въ комитетѣ императора“, писали уполнопомоченвые
ходоки одного города своимъ довѣрителямъ: „засѣдаютъ столь правед­
ные люди, что да избавитъ Богъ всякаго отъ подобнаго судилища на
томъ свѣтѣ“ х). Цѣпкія руки владѣльцевъ протягивались уже и за сво­
бодой и имуществомъ вольныхъ крестьянъ—собственниковъ.
Чтобы превратить этотъ денной грабежъ въ законное дѣло, князья и
другіе крупные землевладѣльцы призвали къ себѣ на службу юристовъ.
Юристы откіиали римское право и объявили его самымъ совершеннымъ
человѣческимъ правомъ. На нѣмецкіе обычаи и законы они смотрѣли
съ презрѣніемъ и стали обрабатывать ихъ на латинскій манеръ. Совсѣмъ
какъ тотъ семинаристъ, который, вернувшись домой, сталъ всѣ слова ко­
веркать на латинскій ладъ. Только семинаристъ дѣлалъ это по глупости,
а юристы съ тонкимъ разсчетомъ. Дѣло въ томъ, что законы Римскаго
Государства создавались при господствѣ тамъ рабства. Статьи законовъ
трактовали о правахъ господъ по отношенію къ рабамъ, а такъ какъ
рабъ признавался полной собственностью господина, то и власть послѣд­
няго оказывалась безграничной. Вотъ этп-то рабскіе законы и хотѣли
пересадить юристы на сравнительно болѣе свободную нѣмецкую почву.
Народъ ихъ ученіемъ превращался въ рабовъ. Всѣ права и привилегіи
его объявлялись, какъ особая милость государя, который всегда можетъ
взять ихъ обратно. У народа отнынѣ не оказывалось никакихъ правъ; для
государя существовалъ лишь одинъ законъ: „хочу съ кашей ѣмъ, хочу
масло пахтаю“ *
2). Такое ученіе какъ нельзя болѣе было на руку князьямъ,
*) Рыцарство откровенно называло эти имперскіе суды оружіемъ
сильныхъ противъ слабыхъ.
2) „По авторитетному ученію новыхъ юристовъ,—жалуется одинъ изъ
писателей того времени,—государство въ странѣ все, народъ же ничто.
Народъ долженъ повиноваться и платить подати“. Понятно, почему въ

— 29
стремившимся къ неограниченной власти и неограниченнымъ доходамъ..
Теперь оставалось только найти подходящее изрѣченіе изъ посланій
ап. Павла, римскаго гражданина, подкрѣпить его пушками—и дѣло было
въ шляпѣ. „Самый умный изъ нѣмецкихъ князей“ маркграфъ Альбрехтъ
далъ краткое и точное опредѣленіе этой теоріи о священнѣйшихъ само­
державныхъ верховныхъ правахъ князя: „Кто не стыдится, тому и не
стыдно“.
Крестьяне стали волноваться. Передъ ними всталъ призракъ грядущаго
раззоренія. У нихъ отнимали ихъ древнія права. Права не такъ легко
уступаются. Спина только послѣ долгой практики привыкаетъ къ побоямъ.
Нѣмцы смѣялись надъ французскимъ королемъ, называя его „королемъ
скотовъ“, потому что онъ довелъ свой народъ до положенія безсловес­
ныхъ, покорныхъ скотовъ. Къ тому же счастливому положенію стремились
и нѣмецкіе князья. Но народъ еще не потерялъ воспоминаній о своей
древней свободѣ и чувства человѣческаго достоинства; онъ не имѣлъ ни­
какого желанія превращаться въ вѣрноподданническихъ скотовъ.
Недовольство не ограничивалось однѣми крестьянскими массами. Пере­
воротъ въ условіяхъ хозяйственной жизни страны неудержимо велъ къ
раззоренію не только деревню, но и нѣкоторые слои городского населенія
и сельское дворянство. Съ изобрѣтеніемъ пороха и введеніемъ наемной
пѣхоты, конница потеряла прежнее свое значеніе и рыцарство лишилось,
главнаго своего дохода—жалованья на службѣ въ императорскихъ и кня­
жескихъ войскахъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ установленіемі. „вѣчнаго земскаго
мира“ на Вормскомъ сеймѣ въ 1495 г., которымъ запрещались междуусобпцы между мелкими владѣльцами, рыцарство лишилось и другого при­
быльнаго и благороднаго ремесла—разбоя по большимъ дорогамъ *)• Те­
перь на такое „невинное занятіе“ смотрѣли, какъ на нарушеніе общаго
мира, и виновному грозили большія непріятности. Рыцарей возмущало, что
самоуправство запрещалось низшему дворянству и разрѣшалось князьямъ.
„Мы считали, что все, что попадается намъ въ чистомъ полѣ, подлежиіъ нашему захвату“, говорится отъ лица рыцарей въ одномъ старинодномъ летучемъ листкѣ 1.493 г. высказывается угроза, что ученые
правовѣды будутъ изгнаны изъ страны, „какъ карманщики и крово­
пійцы“.
„Если хочешь быть сытымъ, о благородный дворянинъ“,—поучаетъ
одна рыцарская пѣсенка,—„то послѣдуй моему совѣту: сѣдлай коня и
выѣзжай на большую дорогу“. „Грабежъ—-не позоръ“, гласила дворян­
ская пословица того времени.

— 30 —

номъ стихотворенія. Теперь воинственному рыцарству приодилось сидѣть
дома за печкой и пѣть съ голоду о прежнихъ подвигахъ, или дѣлать
долги. Какъ всегда въ подобные моменты по городамъ расплодилась
масса евреевъ-ростовщиковъ, услужливо ссужавшихъ я обѣднѣвшее сель­
ское дворянство и крестьянъ необходимыми денежными средствами. Задол­
женность дворянскаго и крестьянскаго землевладѣнія росла съ невѣроят­
ной быстротой (и какъ разъ особенно въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ впослѣдствіи
вспыхнуло возстаніе) *). Пробовали бороться съ этимъ явленіемъ обыч­
ными средствами: выгоняли изъ страны евреевъ. Но мѣста послѣднихъ
немедленно занимали самые истинные христіане и, не опасаясь больше
еврейской конкуренціи, драли съ живого и съ мертваго. „Прибыль куп­
цовъ въ семь разъ больше еврейскаго роста“, жалуется одинъ изъ писа­
телей того времени.
Сильное измельчаніе земельныхъ участковъ *
2), вслѣдствіи раздѣловъ и
паденіе цѣны денегъ, съ ростомъ добычи серебра изъ мѣстныхъ рудни­
ковъ, вносило еще большую неурядицу въ экономическую жизнь. Вздоро­
жаніе продуктовъ, вслѣдствіе обилія денегъ, поставило городскую чернь
въ совершенно невозможныя условія; во многихъ городахъ ихъ обычнаго
заработка не хватало даже на самыя необходимыя потребности. Самодер­
жавныя вождѣленія князей, дававшія себя чувствовать и другимъ сосло­
віямъ, еще болѣе усиливали и питали общее недовольство. Князья стре­
мились стать самодержцами не только ио отношенію къ крестьянамъ, но
но отношенію ко всѣмъ подданнымъ. Еще въ 1388 г. это вызвало войну
городовъ съ князьями, окончившуюся пораженіемъ городовъ. Въ 1523 г.,
всего за два года до крестьянскаго возстанія, поднялось и дворянство, но
тоже было разбито.

х) Переходъ отъ натуральныхъ повинностей къ денежнымъ и отъ
примитивныхъ способовъ веденія сельскаго хозяйства къ высшимъ фор­
мамъ земледѣльческой культуры требовалъ сравнительно большихъ
расходовъ. Приходилось прибѣгать къ займамъ на самыхъ невыгод­
ныхъ условіяхъ. 10% за долгосрочный кредитъ считалось нормальнымъ,
а за краткосрочный брали 30-50 и даже 80%.
2) Въ густо населенныхъ мѣстностяхъ въ XV в.
гуфы (надѣла)
составляетъ уже норму крестьянскаго владѣнія. Стремленіе воспрепят­
ствовать дальнѣйшему дробленію земли и приводитъ къ установленію
недѣлимости гуфъ.

ГЛАВА ВТОРАЯ.

Предвозвѣстники революціи.
1) Тайныя общества.

Съ каждымъ годомъ положеніе дѣлъ въ имперіи становплось все болѣе
угрожающимъ. „Ничѣмъ не прикрашенное осужденіе существующаго порядка
на глазахъ у всѣхъ и призывъ Божьяго гнѣва, въ особенности на забыв­
шихъ свои обязанности правителей, былп явленіями совершенно повсѣдневными“, пишетъ Бецольдъ. „Въ баняхъ сидятъ франты и еретически гово­
рятъ противъ Бога и императора“, съ печалью въ душѣ сообщаетъ лѣто­
писецъ. Люди, обладающіе нѣкоторою проницательностью, видѣли, что ходъ
вещей принимаетъ дурной оборота. Чаще и чаще слышались предостерегаю­
щіе голоса. Правители мало обращали на нихъ вниманія: они вошли во
вкусъ своихъ грабежей, и оттащпть ихъ отъ добычи можно было развѣ
только за шиворотъ. Но не всѣ способны плакаться о бѣдствіяхъ народ­
ныхъ, сидя у себя дома за сытнымъ завтракомъ. Люди съ болѣе глубокой
душой и чуткимъ сердцемъ, люди дѣла, не въ состояніи были сидѣть,
сложа руки, и безконечно ждать, когда, наконецъ, князья „образумятся“.
Они теперь же хотѣли быть чѣмъ-нибудь полезными странѣ, помочь ей
выйти изъ тяжелаго, гибельнаго состоянія. Понявъ, что отъ правительства
нечего ждать, кромѣ новыхъ насилій и притѣсненій, они обратились къ
народу. Пародъ самъ сумѣетъ помочь себѣ, если ему растолковать при­
чины существующей неурядицы п тѣ средства и способы, какими онъ
можетъ добиться своихъ правъ. Нужно открыть глаза народу. Одно за
другимъ появляются сочиненія, которыя задаются этою цѣлью. „Реформація
императора Сигизмунда“, книга вышедшая подъ этимъ заглавіемъ въ 1438 году,
и пользовавшаяся большимъ распространеніемъ, требовала кореннаго пре­
образованія имперіи. Авторъ высказывался за уничтоженіе цехового устрой-

— 32 —
ства и предоставленія правъ управленія городскими дѣлами всему населе­
нію города, за уничтоженіе крѣпостного права и облегченіе экономическаго
положенія крестьянъ. „Дошло до того, восклицаетъ онъ, что хотѣли бы
наложить запрещеніе на весь земной шаръ“. И онъ приглашаетъ всѣхъ
„благородныхъ, свободныхъ христіанъ“ взяться за мечъ, ибо самъ „Іисусъ
Христосъ своею отеческою мудростью даровалъ людямъ свободу“. Люди
науки взывали къ разуму, поэты къ чувству народа.
„О Господи, помоги намъ освободиться
Отъ этой шайки тирановъ!“

Пѣлъ цырюльникъ и поэтъ Гансъ Фольцъ. Проповѣдники учили тому
же съ церковной каѳедры. Въ голодный 1481 годъ даже въ большомъ
Страсбургѣ раздалась съ амвона гнѣвная рѣчь священника Гейлера къ
молящимся: „бѣгите въ дома богачей, у которыхъ есть хлі'.бъ; если они
заперты, вламывайтесь съ топоромъ въ рукахъ и забирайте въ долгъ зерно.“
Но чтобы дѣ^о просвѣщенія народа шло сколько нибудь успѣшно, не­
обходима правильная доставка въ деревню и распространеніе среди насе­
ленія всѣхъ этихъ поучающихъ и призывающихъ къ дѣлу книгъ, необ­
ходимо, чтобы тамъ на мѣстѣ раздавалось и живое слово свободныхъ на­
родныхъ учителей-пропагандистовъ. Для выполненія такой задачи нужна
была сплоченная, преданнаявеей душой дѣлу, организація. Такъ возникаютъ
тайныя общества. Онп берутъ въ свои руки в то пропаганду и агитацію
среди массъ, стараются навербовать себѣ новыхъ членовъ, потому что
чѣмъ большимъ количествомъ людей располагаютъ они, чѣмъ больше у
нихъ средствъ, тѣмъ сильнѣе они, тѣмъ увѣреннѣе могутъ разсчитывать на
успѣхъ.
~~
Какъ бы въ противовѣсъ изобрѣтенію пороха, давшему князьямъ гро­
мадное преимущество въ силѣ противъ подданныхъ, тайныя общества по­
лучаютъ могучее орудіе противъ правителей: печатный станокъ. Это великое
изобрѣтеніе Гуттенберга получило широкое распространеніе й окрѣпло,
благодаря трудамъ гонимыхъ религіозныхъ сектъ, понявшихъ раньше всѣхъ
его міровое значеніе; у нихъ оно получило и свое первое революціонное
крещеніе, и ст. тѣхъ поръ печатный станокъ сталъ вѣрнымъ товарищемъ
всякой борьбы противъ тираніи и насилія, внося больше замѣшательства
и ужаса въ ряды враговъ, чѣмъ громъ самыхъ смертоносныхъ орудій.
И нѣмецкія тайныя общества широко пользовались печатью. Тысячи
листковъ наводняютъ страну, призывая народъ къ защитѣ своей свободы.
Вотъ какъ передаетъ Циммерманъ содержаніе одного изъ такихъ листковъ:

33 —

„Съ нпми (князьями), право, всякое терпѣніе лопнетъ’ Долго морочили
они людей, чванились, рядились, и обезьянили. Если взглянуть поближе,
такъ это просто соломенныя чучела. Они все кричатъ о своемъ величіи
и могуществѣ, но видно дѣлишки ихъ плохи, если они взваливаютъ на
бѣдный людъ бремя за бременемъ; вѣдь извѣстно, какъ произошли ихъ
древнія права: нынче выпрашивали подачку, а черезъ годъ уже требовали
ее, какъ должнаго. Откуда они взялп, что Богъ далъ имъ право требовать
отъ насъ барщины? Опи кладутъ оцѣнку на мозги костей нашихъ’ выжи­
маютъ его, да еще заставляютъ платить проценты. А что дѣлаютъ турнпрщпки (дворяне), игроки и обжоры, которые сытѣе псовъ, наѣвшихся до
рвоты? За жиръ ихъ платимъ мы, наши жены и малые ребята; отъ того
нѣтъ у насъ ни хлѣба, ни соли, ни сала. Гдѣ они? надо добраться до
нихъ съ ихъ ленами и правами. Да будутъ прокляты они со своимъ рас­
путствомъ и грабежами. Гдѣ тираны и изверги, позволяющіе имъ брать
налоги, пошлины и поборы, которые они преступно и позорно проматы­
ваютъ, увѣряя, что все идетъ на пользу страны; и попробуй-ка не по­
слушаться ихъ! Они поступятъ съ тобой, какъ съ измѣнникомъ; начнется
вѣшаніе, рѣзаніе, четвертованіе: убьютъ, какъ бѣшеную собаку. Въ какой
главѣ вычитали они, что Богъ далъ имъ подобную власть? Какая тутъ
воля Божья? Онп дьявола слуги, и сатана командиръ ихъ. А Богу будетъ
пріятно, когда вытурятъ этого Моава п Бегемота!“
Повторяемъ, тайныя общества не создаютъ революціи, способствуя и
помогая ей, они сами являются продуктомъ того движенія, которое закан­
чивается революціоннымъ взрывомъ. Гдѣ весь народъ спитъ непробуднымъ
сномъ, тамъ нѣтъ мѣста тайнымъ полпіическимъ обществамъ, если только
не считать за политическихъ дѣятелей придворныхъ интригановъ и заго­
ворщиковъ. Напротивъ, ни одно политическое движеніе не обходится безъ
тайныхъ обществъ. Въ каждомъ, даже самомъ стихійномъ, неосмысленномъ
и дикомъ бунтѣ, вродѣ холерныхъ бунтовъ, еврейскихъ погромовъ, можно
различить вожаковъ и массу, слѣдующую за ними. Эти вожаки, дѣйствую­
щіе вмѣстѣ и согласно, являются первообразомъ всякой тайной организа­
ціи, какъ бы тайнаго общества на минуту. Тайными обществами въ соб­
ственномъ смыслѣ этого слова называются обыкновенно длительныя согла­
шенія ради опредѣленныхъ цѣлей тѣхъ же вожаковъ, передовыхъ силъ
народнаго движенія. Образуясь то въ одной, то въ другой мѣстности, они
въ концѣ концовъ объединяются въ обширные союзы, тайныя партіи,
нерѣдко достигающія значительной силы и имѣющія собственные уставы.
Выступая защитниками интересовъ широкихъ массъ, они являются естест3

— 34 -

венными руководителями народной борьбы,, разъ направленіе и цѣль дви­
женія ими вѣрно поняты; они своею дѣятельностью помогаютъ смутному,
хаотичному недовольству массъ вылиться въ опредѣленную форму и въ
моменты взрыва направляютъ движеніе къ опредѣленной цѣли. Безъ тай­
ныхъ обществъ не осуществилась бы ни одна революція, потому что дви­
женіе не смогло бы объединиться, а превратилось бы въ рядъ несогласо­
ванныхъ между собой возстаній, изъ которыхъ каждое въ отдѣльности
безъ труда душилось бы правительственною властью. Были бы лишь жер­
твы, но не было бы плодовъ. Конечно, далеко не всегда тайныя общества
ведутъ народъ къ побѣдѣ; но вѣдь и „знаменитые“ полководцы терпятъ
иной разъ позорнѣйшія пораженія. Въ обществахъ, какъ и всюду, встрѣ­
чаются разные люди и талантливые и неталантливые, умные и ограничен­
ные, честные, преданные дѣлу и честолюбцы, любители ловить рыбу въ
мутной водѣ. Для сторонниковъ господствующихъ классовъ и господствую­
щихъ порядковъ какой-нибудь негодяй, тѣмъ или инымъ путемъ проникшій
въ среду тайнаго общества, оказывается настоящей находкой. „Вотъ по­
смотрите, каковы эти господа, именующіе себя защитниками народа!“ съ
торжествомъ вопятъ они. Но всякій разумный человѣкъ легко пойметъ,
что страшныя послѣдствія, рискъ и неувѣренность въ успѣхѣ, которые
связаны съ участіемъ въ тайныхъ политическихъ обществахъ, являются
плохой приманкой для корыстныхъ себялюбивыхъ лицъ. Предатели здѣсь
не могутъ итти въ счетъ; эти труженики получаютъ за свои патріотическія
заслуги наличными съ благосклоннаго разрѣшенія обличителей безнрав­
ственности, и потому ихъ слѣдуетъ отнести въ одну компанію съ послѣд­
ними. Подлость въ средѣ передовыхъ тайныхъ политическихъ общества
встрѣчается, какъ рѣдкое исключеніе, и если ужъ мы начнемъ съ обѣихъ
сторонъ подсчитывать негодяевъ, то въ рядахъ господствующихъ классовъ
произойдетъ, пожалуй, большое замѣшательство.
Первое тайное политическое общество, о которомъ у насъ имѣются
свѣдѣнія, возникло въ Германіи въ 1493 году, именно въ Эльзасѣ. Во
главѣ его стоялъ бургомистръ Гансъ Ульманъ. Собранія общества происхо­
дили съ большой таинственностью, по ночамъ. Пріемъ въ члены былъ об­
ставленъ всякими страшными обрядами и клятвами. Въ видахъ сохраненія
тайны исповѣдь безусловно запрещалась. Общество получило довольно
большое распространеніе и въ числѣ своихъ членовъ насчитывало не только
крестьянъ, но и жителей многихъ городовъ.
Цѣлью союза были церковныя и политическія реформы, главнымъ обра­
зомъ, ограниченіе правъ духовенства, отмѣна спеціальныхъ правительствен-

35 —
ныхъ судовъ и введеніе на ихъ мѣсто суда присяжныхъ, права самооблаженія податями. Дѣла общества шли очень успѣшно; оно почувствовало
себя настолько сильнымъ, что даже уже назначило день возстанія и заго­
товило знамена.
Объ этихъ знаменахъ стоитъ поговорить: на нпхъ былъ изображенъ
крестьянскій башмакъ. Нѣмецкій башмакъ представляетъ такую же
обычную принадлежность крестьянскаго костюма, какъ у насъ лапоть. Су­
щественная разница была въ томъ, что нашъ мужичекъ носилъ и носить
еще эту „истинно русскую“, „національную“ обувь по собственной волѣ,
или, вѣрнѣе, но волѣ своего пусгого кошелька, а нѣмецкій щеголялъ въ
башмакахъ но принужденію. Законъ обязывалъ нѣмецкихъ крестьянъ но­
сить башмаки, чтобы ихъ можно было отличить отъ дворянъ, ходившихъ
въ сапогахъ. Каждый долженъ былъ сразу видѣть, съ кѣмъ имѣетъ дѣло,
съ благороднымъ или неблагороднымъ... но сапогамъ.
Но крестьяне, это спеціально для нпхъ выдуманное униженіе, обратили
противъ самихъ же изобрѣтателей. Скоро господа стали вздрагивать и
блѣднѣть отъ одного слова „башмакъ“; потому что теперь башмакъ кра­
совался на знаменахъ возставшихъ подданныхъ, башмакъ, посаженный на
высокій шестъ, собиралъ около себя недовольныхъ. Крестьяне замѣчательно
остроумно выбрали свое знамя; оно являлось насмѣшкой и протестомъ про­
тивъ нелѣпаго закона, л давало наглядное изображеніе общности интере­
совъ всѣхъ крестьянъ и полную противоположность ихъ желаній сь жела­
ніями и намѣреніями притѣснителей. Тяжелый крестьянскій башмакъ под­
нимался, чтобы растоптать всѣ сословныя преимущества и привилегіи дво­
рянства, во имя равенства противъ насилія.
Возстаніе не удалось эльзасцамъ. Объ ихъ планахъ и замыслахъ прави­
тельство узнало раньше времени черезъ предателей. Интересно, чьи ряды
пополнились этими исполнившими свой „священный долгъ“ гражданами?
Въ 1502 году организуется тайное общество въ Брухрайнѣ въ Унтергрумбахѣ (епископство Шпейерское). Оно распространилось ио всѣмъ рейн­
скимъ округамъ, по Майну и Неккару, и скоро насчитывало членовъ семь
тысячъ мужчинъ и до четырехсотъ женщинъ. Это общество, подобно эльзаскому, называлось „Башмакомъ“, и цѣли его были тѣ же. Всѣ нити
заговора держались въ строгой тайнѣ, и онъ былъ открытъ только слу­
чайно. Одинъ изъ членовъ, очевидно, слишкомъ недогадливый человѣкъ,
довѣрилъ свою тайну священнику на исповѣди. Добрый пастырь поспѣ­
шилъ, конечно, донести куда слѣдуетъ. Начались пытки и казни. Главные
вожаки успѣли бѣжать, но общество было разбито.
3*

36
Послѣ нѣсколькихъ лѣтъ затишья, Башмакъ снова возраждается. На
этотъ разъ центромъ дѣятельности союза служитъ деревня Леэнъ, близъ
Фрейбурга, а главой — Іоссъ Фрицъ, одинъ изъ главныхъ вожаковъ брухрайнскаго общества, спасшійся бѣгствомъ.
По свидѣтельствамъ современниковъ Іоссъ былъ человѣкомъ съ желѣзной
волей и съ непоколебимой вѣрой въ правоту народнаго дѣла, служенію ко­
тораго онъ отдался всей душой. Ни пораженія, ни годы скитаній и бѣд­
ствій не могли сломить его неутомимую энергію, заставить отказаться отъ
своихъ надеждъ; онъ сдѣлался только осторожнѣе.
Въ 1512 году онъ поселился въ Леэнѣ, гдѣ былъ даже выбранъ въ
старосты. Онъ дѣйствовалъ медленно, но вѣрно. Онъ заводилъ съ крестья­
нами рѣчи объ окружающихъ непорядкахъ, о бѣдственномъ положенія па­
рода и беззаконіяхъ господъ. Все это была сама правда. Однодеревенцы
охотно слушали его, потому что онъ говорилъ объ ихъ горѣ, объ ихъ
печаляхъ; онъ только помогалъ имъ яснѣй понимать жизнь и пробуждалъ
въ нихъ желаніе какъ-нпбудь облегчить, улучшить свое положеніе.
Когда Іоссъ увидѣлъ, что сѣмя свободы, брошенное имъ въ сердца
крестьянъ, стало проростать, онъ началъ дѣйствовать смѣлѣй. Взявъ съ
собесѣдника обѣщаніе молчать, онъ открывалъ ему, что организуется тайное
общество для борьбы съ духовенствомъ и дворянами за старинныя права
народа. Желающихъ онъ записывалъ въ члены общества. Каждый членъ
обязывался, въ свою очередь, вербовать новыхъ сторонниковъ. Общество было
организовано очень искусно: члены знали лишь своихъ ближайшихъ това­
рищей, и даже въ случаѣ предательства, общій провалъ былъ невозможенъ.
О положеніи дѣлъ цѣлаго союза имѣли свѣдѣнія только главные вожаки.
Скоро общество, отчасти благодаря и старымъ связямъ, и знакомствамъ
Іосса, получило громадное распространеніе. Оно имѣло сторонниковъ по
всему Шварцвальду (гдѣ расположенъ и Леэнъ), въ Баденѣ, въ Брейсгау,
въ Эльзасѣ и частью вт> Вюртембергѣ. Членами общества состояли, помимо
крестьянъ, горожане и даже дворяне. Для сношеній членовъ, и въ каче­
ствѣ шпіоновъ были наняты нѣсколько ш.аекъ нищихъ.
Въ своей программѣ общество выставляло такія требованія. Отмѣна
всякой власти, „кромѣ Бога, императора и папы“; мѣстные суды; свободное
пользованіе для всѣхъ охотой, рыбной ловлей, сѣнокосами и лѣсомъ; ото­
браніе лишняго имущества монастырей для пополненія кассы общества;
прекращеніе всѣхъ несправедливыхъ налоговъ и платежей; вѣчный миръ
для всего христіанства.
На знамени общества опять красовался башмакъ! Долго Іоссу пришлось

— 37

попутешествовать, не мало потерпѣть неудачъ, прежде чѣмъ ему удалось,
и то посредствомъ обмана, найти живописца, согласившагося нарисовать
страшный башмакъ.
Но общество и на этотъ разъ было предано измѣной почти наканунѣ
возстанія. Опять пытки, казни, отрубаніе пальцевъ, тяжелые штрафы. Въ
Эльзасѣ была казнена такая масса люДЬй, что пародъ заволновался. Имена
предателей исгорія сохранила. Я не думаю, чтобы читатель захотѣлъ
знать ихъ.
Іоссъ успѣлъ бѣжать. То тамъ, то здѣсь показывался онъ опять, вселяя
ужасъ и страхъ въ сердца правителей. Быть можетъ имъ казалось, что
духъ революціи бродитъ въ образѣ Іосса по горамъ Шварцвальда и гото­
вится низринуться въ долины.
Рядомъ съ леэнскимъ Башмакомъ образовался въ Вюртембергскомъ гер­
цогствѣ тайный союзъ, именовавшійся „Бѣднымъ Конрадомъ“; но объ немъ
мы разскажемъ на слѣдующихъ страницахъ. Несомнѣнно, что тайныя обще­
ства играли видную роль и во время великой войны; одновременность воз­
станія 2 апрѣля во многихъ отдѣльныхъ концахъ Германіи, указываетъ на
силу и организованность общества. Есть также положительныя указанія на
существованіе оживленныхъ сношеній между его членами. Съ нѣкоторыми
изъ вожаковъ его мы познакомимся въ пятой главѣ.
Нѣкоторые авторы утверждаютъ, что всѣ крестьянскія движенія выхо­
дили изъ городовъ. Это болѣе чѣмъ вѣроятно. Тайнымъ обществамъ даже
необходимо было опираться на города .Здѣсь они находили литераторовъ для
писанія своихъ листковъ, тамъ же были и типографіи. Помимо всего этого,
горожане были болѣе опытными въ дѣлѣ организаціи тайныхъ союзовъ.
Тайныя и явныя общества издавна существовали среди городскихъ реме­
сленниковъ; въ городахъ же ютились и многочисленныя религіозныя секты.
Одно за другимъ гибли тайныя общества отъ жестокихъ преслѣдованій
и возникали снова и снова еще болѣе грозными, точно въ своей гибели
черпали новыя силы. Это указываетъ, до чего широко и глубоко распро­
странилось всеобщее недовольство и броженіе, до чего много было горю­
чаго матеріала. Но были и другія условія, способствовавшія росту и раз­
витію тайныхъ союзовъ: они дѣйствительно могли быть тайными. Сношенія
между различными мѣстностями были все же сравнительно слабо развиты,
сословія мало смѣшивались между собой. Каждая община, каждая деревня,
каждый цехъ ‘держались особнякомъ, смотрѣли па остальныхъ, какъ на чу­
жихъ. Такимъ образомъ, тайна легче могла оставаться замкнутой въ ихъ
средѣ и сохраняться не только годами, но даже вѣками. Кромѣ того н

— 38 —

средства, которыми располагаютъ современныя правительства для освидѣ­
тельствованія содержанія душъ и умовъ подданныхъ, еще не достигли та­
кого пышнаго развитія, какъ нынѣ. Полчища шпіоновъ еще не наводняли
всю страну, не подслушивали подъ каждымъ окномъ. Кадры вымуштрован­
ныхъ полицейскихъ, жандармовъ и казаковъ не держались въ постоянной
готовности, чтобы по мановенію властной руки съ остервенѣлостью дикихъ
звѣрей бросаться истязать гражданъ. Доходовъ самыхъ богатыхъ прави­
тельствъ не хватило бы на покрытіе современныхъ расходовъ на одну по­
лицію. Не было также и нынѣшней почты съ ея двустороннею дѣятель­
ностью. Люди сносились между собою еще первобытнымъ способомъ черезъ
особыхъ гонцовъ или бродячихъ ремесленниковч, и странниковъ. Закона о
„неприкосновенности частной переписки“ не существовало, пбо соотвѣт­
ствующаго преступленія общество не знало до тѣхъ поръ, пока завѣдываніе
почтовыми сношеніями гражданъ не взяло въ свои руки правительство.
Въ наше время для большинства западно-европейскихъ странъ, гдѣ
раждане пользуются свободой слова, печати и союзовъ, время подполь­
ныхъ организацій прошло: онѣ стали открытыми учрежденіями, стоящими
подъ охраной свободныхъ законовъ. Но въ тѣхъ государствахъ, гдѣ народъ
еще не завоевалъ себѣ политическихъ правъ, положеніе тайныхъ обществъ
существенно измѣнилось. Прежней замкнутости не осталось и слѣда. Под­
польная печать проникаетъ всюду, взгляды разныхъ союзовъ — партій об­
суждаются всѣми. Плоды работъ тайныхъ обществъ у всѣхъ на виду; самая
дѣятельность ихъ происходитъ, такъ сказать, въ полусвѣтѣ полицейскаго
фонаря. Они превратились изъ никому невѣдомыхъ, кромѣ посвященныхъ,
таинственныхъ организацій „страшныхъ“ заговорщиковъ въ общества по­
лугласныя. Всѣ указанныя обстоятельства сопряжены, правда, со мно­
гими неожиданными непріятностями для членовъ общества, но они даютъ
и нѣкоторое преимущество. Теперь возможна до извѣстной степени широкая
критика задачъ и дѣятельности обществъ: направляющее вліяніе самой
лшзни скорѣй выясняетъ ошибки и быстоѣй исправляетъ ихъ; работа ста­
новится тверже, увѣреннѣе.
2) Крестьянскія возстанія до 1524 года. Кемптенъ и Вюр­
тембергъ.
9

Еще яснѣе и опредѣленнѣе, чѣмъ развитіе тайныхъ обществъ на раз­
горавшійся пожаръ указывали непрекращающіеся съ конца XV вѣка мѣст­
ныя крестьянскія возстанія, пли безпорядки, какъ предпочитаютъ ихъ на-

— 39

зывать власти. Крупныя возстанія происходили ужо въ 1476, 1491, 1498
1503 годахъ на Майнѣ, на Рейнѣ, въ Южной Германіи и въ Нидерлан­
дахъ (Голландія). Въ сосѣднихъ съ Германіей: Венгріи, Каринтіи и Виндской землѣ сильныя волненія наблюдались въ 1502 г. Такъ какъ гос­
пода продолжали „ежедневно грабить и обижать“ народъ, то Виндская
земля возстала въ 1513 г. Дворянству снова удалось „взнуздать мужи­
ковъ“, какъ выражается повѣствующій объ этомъ благородный господинъ,
но возстаніе повторялось въ слѣдующемъ году и стоило крестьянамъ' не
менѣе 60.000 погибшихъ въ битвахъ и на эшафотахъ. Обозленное дво­
рянство заявляло, что надо перебить женъ и дѣтей и истребить самыя
семьи крестьянства.
Чѣмъ дальше, тѣмъ короче становятся промежутки между возстаніями;
они захватываютъ все большія пространства. Рядомъ съ крестьянскими
возстаніями происходитъ цѣлый рядъ мѣстныхъ революцій въ городахъ.
Городская община оттѣсняетъ старые привилегированные магистраты и
становится очень чувствительной ко всякимъ намекамъ на ея подчиненное
положеніе. Когда одинъ изъ членовъ аристократическаго магистрата города
Эрфурта, Кельнеръ въ 1508 году но старой привычкѣ гордо объявилъ пе­
редъ гражданами; „Община это я!“—то съ нимъ поступили не совсѣмъ
деликатно—его повѣсили г).
Въ пятой главѣ намъ поневолѣ придется обрисовать ходъ революціи
лишь въ общихт, чертахъ: болѣе подробное описаніе слишкомъ увеличило
бы объемъ книги, да и вниманіе читателя разбилось бы, запуталось бы
въ мелочахъ. Но что бы ближе ввести читателя въ самую внутреннюю
жизнь возстаній, дать ему хотя нѣкоторыя представленія о томъ, какъ
они слагаются въ глубинѣ спокойной на видъ обыденщины, мы разска­
жемъ на слѣдующихъ страницахъ исторію двухъ наиболѣе характерныхъ
возстаній: кемптенскаго и вюртембергскаго; первое произошло, повидимому,
безъ всякаго вліянія особыхъ тайныхъ обществъ, второе при сильномъ
участіи подпольной организаціи, одно имѣло мѣсто во владѣніяхъ духов­
наго государя, другое во владѣніяхъ свѣтскаго.
!) Такъ какъ для такого важнаго барина не нашлось во всемъ го­
родѣ подходящаго палача, то изъ благодарности за оказанное благо­
дѣяніе и ради 13 гульденовъ, обѣщанныхъ городомъ, эту операцію про­
дѣлалъ надъ нимъ одинъ воръ, его собственный крестный сынъ, кото­
раго въ свое время Кельнеръ освободилъ отъ висѣлицы за 36 грошей.
Одинъ изъ французскихъ королей повторялъ фразу: „Государство—
это я!“ Онъ не зналъ о печальномъ эрфуртскомъ случаѣ.

— 40

Исторія о благочестивыхъ князьяхъ — аббатахъ Кемптенскихъ и объ ихъ неблагодарныхъ подданныхъ. Городъ Кемптенъ
лежитъ въ верхнемъ Альгеѣ и издавна находился вмѣстѣ со своимъ окру­
гомъ во владѣніи Кемптеяскаго монастыря. Правилъ имъ аббатъ со своимъ
капитуломъ (духовнымъ совѣтомъ) на правахъ князя. Власть его не была
наслѣдственной, такъ какъ католическое духовенство живетъ въ безбрачіи.
Аббатъ назначался папою, или, вѣрнѣе, покупала, мѣсто за хорошія деньги
у Римской Куріи (управленіе папы).
Значительная часть кемпентскихъ крестьянъ не знала крѣпостного
права. Крестьяне могли по желанью переселяться къ другимъ владѣльцамъ,
свободно располагали своимъ имуществомъ, и всѣ ихъ отношенія къ мо­
настырю ограничивались небольшою податью, ежегодно выплачиваемою ему,
да судебными дѣлами; судъ находился въ рукахъ аббатства.
Святая обитель жила далеко не однѣми только молитвами. Независи­
мость крестьянъ, непозволявшихъ черезчуръ глубоко залѣзать въ свой
карманъ, была совсѣмъ не по душѣ духовнымъ отцамъ. Монастырь сталъ
подбираться къ ихъ вольностямъ. Онъ нападалъ не сразу, а умненько,
исподволь то на одного, то на другого изъ этихъ „свободныхъ ленниковъ“,
какъ гордо называли они себя, пользуясь затруднительнымъ случаемъ до­
мохозяина, смертью, домашними раздорами, словомъ всякимъ удобнымъ
случаемъ. Разными подвохами ему удались присвоить себѣ и большую
часть общинныхъ земель и обложить многихъ изъ подданныхъ новыми
налогами и поборами, обязать ихъ барщиной. Такъ продолжалось десятки
лѣтъ, а затѣмъ эти мошенничества закрѣплялись за аббатствомъ по „праву
давности“, обращались въ „древнее право“.
Наконецъ аббатство, это было въ началѣ XV вѣка, рѣшило прекратить
всякія дальнѣйшія церемоніи и окончательно сравнять ленниковъ съ крѣ­
постными. Ленники заволновались. Такъ какъ молитвы святыхъ отцовъ,
очевидно, не помогали противъ „бунтовщиковъ“, то князь аббатъ рѣшилъ
обратиться къ обычнымъ земнымъ средствамъ, зная отлично, что для та­
кихъ высокихъ персонъ, какъ онъ, еще не построено подходящихъ тю­
ремъ: онъ поддѣлалъ старинную грамоту императора Карла Великаго,
якобы дарующую монастырю всѣ права на крестьянъ. Обманъ удался, какъ
нельзя лучше. Крестьяне не смѣли и подумать, чтобы такой благочестивый
мужъ могъ пуститься на подобныя штуки.
Теперь крестьяне рѣшили воспользоваться своимъ древнимъ правомъ и
перейти къ другому владѣльцу, не останавливаясь даже въ случаѣ край­
ности и передъ вооруженнымъ сопротивленіемъ. Аббатъ поднялъ вопли о

— 41 —
нарушеніи своихъ „священныхъ правъ“. Герцогъ Баварскій назначилъ
судъ, для рѣшенія распри между монастыремъ и крестьянами. Аббатъ, по
требованію суда, поклялся надъ евангеліемъ, что онъ и предшественники
его пользовались налогами и повинностями съ ленниковъ, какъ со своихъ
крѣпостныхъ. Его клятву подтвердили два знатнѣйшихъ члена капитула.
Одной ложной клятвы князю-аббату показалось мало и онъ повторилъ ее
въ своемъ письмѣ къ папѣ; нѣсколько прелатовъ, для которыхъ дѣло
аббата было ихъ собственнымъ дѣломъ, скрѣпили эту ложь своими печа­
тями. Крестьяне проиграли дѣло.
Но аббатъ былъ до нельзя богобоязненный человѣкъ. Къ концу жизни
его стали мучить угрызенія совѣсти. Онъ обратился къ папѣ, и тотъ раз­
рѣшилъ его отъ всѣхъ грѣховъ; святѣйшій престолъ былъ весьма снисхо­
дителенъ къ высокимъ особамъ, доставлявшимъ ему хорошій доходъ. Нашъ
князь сталъ сразу чистъ, какъ въ первый день рожденья! Однако, кре­
стьяне отъ этого мало выиграли. Аббатъ снялъ съ себя грѣхъ ложной
клятвы, но не снялъ съ подданныхъ несправедливыхъ налоговъ. Онъ со­
хранилъ и святость души и крупные барышп, вмѣстѣ съ поддѣльной гра­
мотой. Ловкому человѣку вездѣ хорошо и на землѣ, и на небѣ.
Но пришла опять бѣда: крестьянамъ удалось найти свои древнія гра­
моты на вольности. Влагочестпвыя плутни обнаружились и монастырю
пришлось уступить.
Настоящее возстаніе въ Кемптонѣ произошло собственно въ 1491 г.
Новый князь-аббатъ Іоаннъ И, прикидывавшійся кроткимъ агнцемъ, про­
должалъ усиленно проводить излюбленную политику аббатства и прибѣг­
нулъ съ этой цѣлью къ новымъ остроумнымъ пріемамъ: онъ сажалъ не­
покорныхъ въ тюрьмы и держалъ тамъ до тѣхъ поръ, пока они не отка­
зывались отъ своихъ правъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ непомѣрно возвысилъ
оброки и налоги, несмотря на страшную дороговизну 1), наступившую
въ 1489 г. и голодъ, разразившійся въ 1490 году. Крестьяне возстали.
Аббатъ обратился за помощью кь Швабскому союзу 2). Союзъ заго­
товилъ войско и вступилъ въ переговоры съ крестьянами. Въ продолженіи
нѣсколькихъ мѣсяцевъ онъ ждалъ пока крестьяне увѣрившись въ безо­
пасности, не разошлись по домамъ. Тутъ-то и появилось союзное войско;В
В Вслѣдствіе паденія цѣны серебра, о которомъ мы; говорили выше.
2) Этотъ союзъ былъ заключенъ въ 1487 г. между нѣсколькими
южно-германскими князьями для совмѣстныхъ дѣйствій противъ внѣш­
нихъ и внутреннихъ враговъ.

— 42 —
оно окружило деревни и предалось грабежамъ и убійствамъ. Послѣ такой
„кровавой бани“, крестьянскихъ депутатовъ вызвали на сеймъ и просто
приказали имъ покориться: Ограбленному, лишенному своихъ вождей на­
селенію больше ничего не оставалось дѣлать. Съ подобной политикой доб­
лестныхъ князей и рыцарства мы еще не разъ встрѣтимся па страницахъ
нашей книги.
Кемптенскимъ крестьянамъ везло на правителей. Аббатъ Себастьянъ,
княжившій наканунѣ революціи, превзошелъ всѣхъ своихъ предшествен­
никовъ, какъ умѣніемъ грабить, такъ и вѣроломствомъ: онъ ухитрился
ровно четырнадцать разъ надуть своихъ подданныхъ' и только на пятнад­
цатомъ потерпѣлъ неудачу. Крестьяне въ третій, разъ взялись за оружіе.
Эти событія у насъ изложены въ пятой главѣ въ связи съ общимъ кре­
стьянскимъ движеніемъ 1524—25 г.
Возстаніе въ Вюртембергѣ. Въ Вюртембергскомъ герцогствѣ „кра­
мола“ свила себѣ прочное гнѣздо въ 1503 году; Ремская долина
служила главнымъ „очагомъ заразы“. Какъ мы уже выше говорили, вюр­
тембергское тайное общество носило названіе „Бѣдный Конрадъ“ г); оно
имѣло особую военную организацію, устраивало собранія, на которыхъ
происходило обученіе военному искусству. Начальникъ, вышучивая княже­
скіе обычаи, принималъ въ члены ударомъ по плечу и раздавалъ своимъ
„вассаламъ“ владѣнія „на лунѣ“, въ „нѣтовой землѣ“, „на нищемъ
Рейнѣ“, „въ пустомъ округѣ“ и т. и. Въ нѣсколько лѣтъ общество рас­
пространилось по всѣмъ селамъ и городамъ герцогства. Лучше всякой
подпольной проповѣди успѣхамъ его содѣйствовали, какъ всегда, сами
правители.
На герцогскомъ престолѣ въ то время возсѣдалъ шестнадцатилѣтній
развратный мальчишка Ульрихъ. Главными его занятіями были празднества,
пиры и игры: въ число послѣднихъ входили и грабежи по большимъ доро­
гамъ въ собственныхъ владѣніяхъ. Что другое, а кутить онъ умѣлъ. На его
свадьбѣ присутствовало до семи тысячъ гостей; по свидѣтельству совре­
менниковъ это торжество было куплено цѣною раззоренія всей страны.
При столь великихъ государственныхъ трудахъ, его свѣтлости некогда
было подумать о подданныхъ. Онъ вспоминалъ объ нихъ только тогда,
когда ему нужны были деньги; впрочемъ это случалось довольно часто.
Для добычи денегъ дворъ пускался на всякія выдумки. Всѣ должности,
і) Конрадъ было очень распространеннымъ среди простонародья
именемъ, ставшемъ потому кличкой мужика, какъ у насъ Иванъ.

— 43

даже назначаемыя по выбору самимъ населеніемъ, отъ бургомистра до са­
маго послѣдняго сторожа, стали продавать герцогскимъ ставленникамъ;
безъ церемоніи прикарманивались общественные доходы, даже доходы бого­
дѣленъ. Всѣ налоги были сильно повышены. Но всего этого не хватало.
Бѣдный герцогъ влѣзъ въ долги. Приходилось изобрѣтать новые источники.
Рѣшили попробовать обложить теперь каждый гульденъ (монета), полу­
чаемый населеніемъ. Этотъ необыкновенный опытъ не удался. Тогда рѣ­
шили прямо обложить опредѣленнымъ налогомъ ежедневное потребленіе
мяса, муки и впна каждаго подданнаго. Этотъ налогъ упалъ всей тяжестью
на несостоятельные классы населенія, и въ городѣ поднялся ропотъ про­
тивъ такого открытаго грабежа. Герцогъ избѣжалъ бы многихъ непріят­
ностей, если бы только зналъ современное государственное изобрѣтеніе—
акцизъ; но въ старину не умѣли такъ тихо, скромно, безъ шуму подби­
раться къ народной копѣйкѣ Чашей, переполнившей мѣру, оказалось вве­
деніе герцогомъ въ 1514 году фальшивыхъ мѣръ и вѣсовъ, съ цѣлью
увеличить доходы съ новаго налога. Дворъ ликовалъ ио поводу своей
„забавной выдумки".
Народъ по своему отвѣтилъ на это. Ему тоже хотѣлось позабавиться.
Во многихъ селеніяхъ крестьяне устроили цѣлыя процессіи: съ музыкой,
при свѣтѣ факеловъ они направлялись къ рѣкѣ для „провѣрки“ вѣсовъ;
здѣсь они бросали ихъ въ воду со словами: „если крестьяне правы —
утони, если герцогъ правъ—всплыви“. Желѣзные вѣсы, конечно, камнемъ
падали на дно, а населеніе, въ свою очередь, ликовало отъ своей забавы.
Впрочемъ тутъ пахло далеко не одной забавой. Всю эту продѣлку
устроило общество „Бѣднаго Конрада“, чтобы испробовать свои силы.
Опытъ удался. Народъ сочувствовалъ ему и шелъ на его призывъ. Еще
усиленнѣе и энергичнѣе повелась пропаганда и агитація: общество гото­
вило возстаніе.
Первыми заволновались жители Ремской долины, но пхъ скоро уда­
лось успокоить. Испуганный герцогъ обѣщалъ созвать ландтагъ, котораго
ни разу не созывалъ, боясь упрековъ депутатовъ въ мотовствѣ. Предста­
вители народа являются только помѣхой въ „управленіи“ страной! Конечно,
герцогъ далъ свое обѣщаніе только для проволочки времени, пока онъ
соберетъ наемное иностранное войско для покоренія собственной страны.
Свѣтлѣйшій герцогъ, помимо пороковъ, приличныхъ (вспомните поуче­
ніе ремесленнику!) его высокому сану, обладалъ еще однимъ, недостой­
нымъ—болтливостью. Скоро слухъ о его намѣреніи призвать иностранное
войско, распространился по странѣ, и „Бѣдный Конрадъ“ рѣшилъ этимъ

— 44 —

воспользоваться, какъ предлогомъ къ возстанію. Члены его стали разъѣз­
жать по всей странѣ, сѣя сѣмена возмущенія. Всюду собирались воору­
женныя сходки. „Лучше ничего нельзя придумать, говорили крестьяне, какъ
чтобы господа перестали хозяйничать“. „Какой въ господахъ прокъ? Они
только богатѣютъ“. „Каждому крестьянину слѣдуетъ дать двухъ ясенъ,
смѣялись другіе, чтобы надѣлать больше мужиковъ“. Слышались и такія
рѣчи: „Должно наступить равенство, и богатые подлецы должны подѣ­
литься съ бѣдняками“.
Тогда герцогъ созвалъ ландтагъ... изъ собственныхъ чиновниковъ.
Плутня не удалась. Требованія созыва ландтага стали еще настойчивѣе.
Ульриху пришлось уступить.
24 депутата отъ дворянства, городовъ и духовенства съѣхались въ
Штутгартѣ; сюда же наѣхало самовольно много крестьянскихъ депутатовъ,
не имѣвшихъ права участвовать въ ландтагѣ. Подъ вліяніемъ послѣднихъ
ландтагъ высказался очень рѣзко противъ герцогскаго управленія. Тогда
Ульрихъ уѣхалъ въ Тюбингенъ и вызвалъ туда депутатовъ, запретивъ
являться крестьянамъ. Здѣсь на свободѣ онъ быстро поладилъ съ дворян­
ствомъ, горожанами и прелатами. Они даже согласилась уплатить громад­
ные герцогскіе долги, конечно, не изъ собственныхъ средствъ, „ибо горо­
жанъ нельзя такъ обирать, какъ сельскихъ людей простого званія и такъ
грабить именитыхъ людей, какъ простолюдиновъ“. Въ старину умѣли го­
ворить безъ обиняковъ!
Безъ крестьянъ оказалось куда спокойнѣе, а потому имъ и впредь
запрещено было посылать своихъ депутатовъ на сеймъ. Впрочемъ имъ
даны были нѣкоторыя облегченія: позволено было выгонять (но отнюдь не
убивать) дикихъ животныхъ, опустошавшихъ ихъ поля, и обѣщано не удер­
живать въ пользу правительства крестьянскія подаянія, предназначаемыя
нищимъ.
Счастливые крестьяне! Милостивое правительство разрѣшило имъ даже
защищать ихъ собственныя поля. Бѣдное правительство, принужденное за­
пускать свою руку даже въ суму нищаго!
Крестьяне не оцѣнили столь великихъ благодѣяній. „Сеймъ только
тогда можетъ помочь намъ, говорили они, когда на немъ будутъ участво­
вать наши представители, потому что духовенство, дворянство и горожане
не станутъ заботиться о насъ“. Жители Ремской долины вооружились и
устроили лагерь. Но сдвинуть ихъ съ мѣста, чтобы поднять все населеніе
герцогства вожакамъ „Бѣднаго Конрада“ не удалось, несмотря на всѣ
увѣщанія. Крестьяне боялись уходить далеко отъ родныхъ селъ, а можетъ

45 —
быть думали, что правительство испугается одного ихъ вооруженія и пой­
детъ на уступки.
Герцогъ дѣйствительно послалъ къ нимъ для переговоровъ своихъ со­
вѣтниковъ. Когда договоръ былъ выработанъ, герцогъ объявилъ, что при­
нимаетъ его. Крестьяне спокойно разошлись по деревнямъ; по своему „не­
вѣжеству“ они полагали, что правители, какъ и всѣ люди, называемые
па обыкновенномъ языкѣ честными, должны исполнять свои договоры и
обѣщанія!
Теперь повторилась кемптенская исторія. Окружались и грабились де­
ревни и города, причастные къ движенію, зачинщики подвергались пыткѣ
и вѣшались. „Зачинщиковъ“ оказалось чрезвычайно много. Дѣло въ томъ,
что герцогу постоянно нужны были деньги, а имущество казненныхъ по­
ступало въ его пользу. Это оказалось очень доходной статьей, и герцогъ
сталъ направо и налЬво хватать людей и подвергать ихъ пыткѣ, чтобы
вынудить ложное признаніе въ впнѣ и указаніе сообщниковъ; несчастный
называлъ первыя попавшіяся имена своихъ знакомыхъ, столь же невин­
ныхъ, какъ и онъ. Потѣха продолжалась долго, и казна герцога прибывала.
Правительство разослало во всѣ имперскіе города и въ Швейцарскій
союзъ грамоты, въ которыхъ просило „не терпѣть у себя и наказывать
смертью и лишеніемъ имущества этихъ измѣнниковъ, осужденныхъ на казнь,
изъ которыхъ лишь немногіе очень богаты, но которые всѣ равно не­
навидятъ, губятъ и оскорбляютъ святую вѣру и христіанскую церковь, пре­
зираютъ власти и именитыхъ людей, нарушаютъ миръ, преданы ереси, скры-^
ваютъ въ себѣ зловредное стремленіе кощунствовать надъ святой вѣрой и
христіанствомъ, презирать я истреблять имперію, королевства, герцогства,
княжества, графства и господства, заражать духомъ мятежа города и де­
ревни, уничтожить всѣ обязанности и оподлить все“ 1)Это образцовый плодъ государственной дипломатіи, по своей игривости
и наглости не уступающій офиціальнымъ донесеніямъ и сообщеніями, о
„крамолѣ“ современныхъ государствъ, не подѣйствовалъ на швейцарское
правительство. Впрочемъ герцогъ скоро и самъ спохватился. Онъ вспом­
нилъ, что нѣкоторые изъ измѣнниковъ все же „очень богаты“ и сталъ
звать ихъ обратно, обѣщая „забыть все прошлое“... за приличное возна­
гражденіе. Крамольники становятся прекрасными гражданами, когда прави­
тели ощущаютъ въ карманахъ непріятную пустоту.
Впослѣдствіи самъ герцогъ былъ выгнанъ изъ своего отечества соб­
1) Курсивъ, всюду нашъ.

— 46

ственнымъ вѣрнымъ дворянствомъ и сосѣдними князьями. Онъ поселился
въ той же Швейцаріи и сразу превратился въ друга своихъ когда-то
изгнанныхъ подданныхъ • и въ защитника народныхъ правъ. Въ своихъ
воззваніяхъ онъ подписывался: „крестьянинъ Унцъ“ (уменьшительное отъ
Ульриха). Непреклонный искоренитель крамолы, обратился-къ этой самой
крамолѣ съ просьбой помочь ему вновь возвратить потерянный престолъ.
Вюртембергское возстаніе всполошило все швабское дворянство. Оно
съѣхалось въ Урахѣ и заключило тѣсный союзъ противъ своихъ поддан­
ныхъ: „мы будемъ всячески поддерживать другъ друга противъ всѣхъ по­
кушеній простого народа, гласилъ союзный актъ, такъ какъ въ настоящее
время происходятъ бунты и возмущенія подданныхъ и бѣдныхъ людей, ко­
торые поднимаютъ Башмакъ и заключаютъ незаконные союзы противъ
своихъ законныхъ естественныхъ властей и господъ, осмѣливаются пы­
таться сбросить съ себя власть высшихъ классовъ, подавить и истребить
дворянство и всѣ высшія сословія, такъ что можно опасаться, чтобы дво­
рянству и рыцарству не пришлось бы испытать того же, что уже потер­
пѣли государи, города и духовенство“.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Реформація.
Возстанія вспыхивали то здѣсь, то тамъ, какъ бѣглый огонь переки­
дывались съ одной мѣстности на другую, почти не прекращаясь. Но все
это были возстанія, а не возстаніе, отдѣльныя вспышки возмущенія, а не
объединенное движеніе цѣлаго народа, мощнаго своею численностью. Чтобы
собрать эти разрозненныя силы, нужно было общее знамя, народный стягъ,
который направилъ бы волны возстанія къ одной цѣли; нуженъ былъ общій
кличъ, который бы былъ понятенъ и дорогъ крестьянству и въ тоже время
проникалъ бы и въ сердца другихъ сословій, взволновалъ бы всю страну
сверху до низу, заставилъ бы растеряться правителей, и тѣмъ далъ бы
время революціи набраться энергіи, сдѣлать первые шаги. Такимъ рево­
люціоннымъ знаменемъ и революціоннымъ кличемъ движенія сдѣлалось „чи­
стое евангеліе“. Подъ этимъ знаменемъ выступали крестьяне прежде всего
противъ господствующей католической церкви; безпощадную, непримиримую
войну объявили они папству.
Не нѣмецкіе мужики выдумали свое „чистое евангеліе“. Поиски за
истиннымъ, „настоящимъ" словомъ Божіимъ и жалобы на порчу церкви
начинаются вмѣстѣ съ христіанствомъ, и Арій былъ не первой жертвой
своего безпокойнаго сердца. Какъ только закрылись амфитеатры, гдѣ раз­
давался ревъ звѣрей, стоны христіанскихъ мучениковъ и аплодисменты
язычниковъ, какъ только послѣдніе признали себя побѣжденными, — тор­
жествующее христіанство воздвигло свои костры, для собственныхъ братьевъ,
„заблудшихся“ овецъ стада Христова. Казалось, религія великой кротости
и милосердія не можетъ обойтись безъ кровавыхъ жертвъ!
Стремясь стать религіею всѣхъ, распространить свое вліяніе на всѣ
классы населенія, христіанство приспособляется къ окружающимъ усло­
віямъ жизни, поддѣлывается подъ господствующія понятія; завися мате­

— 48

ріально отъ щедрости богатыхъ жертвователей, оно подчиняется ихъ влія­
нію, выступаетъ защитникомъ интересовъ состоятельныхъ классовъ, при­
знаетъ неприкосновенность частной собственности. Изъ религіи бѣдныхъ
оно превращается въ религію богатыхъ. Слѣды такого превращенія мы на­
ходимъ уже въ желаніяхъ апостоловъ. Церковь становится въ противорѣчіе
съ основами собственнаго ученія, ибо, какъ заповѣдалъ учитель; „кто не
возненавидитъ отца своего и матери, и жены, и дѣтей, и братьевъ и се­
стеръ, а потомъ—самой жизни своей, тотъ не можетъ быть Моимъ учени­
комъ“. Примѣръ первой христіанской общины въ Іерусалимѣ, средн чле­
новъ которой „никто ничего изъ имѣнія своего не называлъ своимъ, но
все у нихъ было общее“—-былъ основательно забытъ вч> позднѣйшее время.
Язычество отмстило за себя. Уступая христіанству міръ, оно передало и
всѣ его пороки, всѣ роковыя противорѣчія между тщеславіемъ богатства и
озлобленной униженностью бѣдноты, подготовляя тѣмъ врагу неминуемую
гибель.
Первое великое грѣхопаденіе христіанство совершило, ставъ государ­
ственной религіей; ради упроченія своего господства оно открыто оперлось
на насиліе и признало его. Церковь изъ преслѣдуемаго тайнаго политиче­
скаго общества городской бѣдноты становится богатой и могущественной
организаціей. Общины (прихожане) постепенно теряютъ право избирать
епископовъ и распоряжаться церковнымъ имуществомъ, которое раньше счи­
талось собственностью бѣдныхъ. Уже не церковь зависѣла отъ общины, а
община отъ нея. Однако, церковь еще не порвала своей связи съ город­
ской и сельской бѣднотой: ей еще нерѣдко приходилось прибѣгать къ по­
мощи низовъ противъ покушеній свѣтской власти на ея растущее могу­
щество и богатство. Она кормила нищихъ (теперь уже на свои средства),
она заботилась о вдовахъ и сиротахъ, ея монастыри гостепріимно откры­
вали свои ворота для безпріютныхъ, она широкой рукой помогала окруж­
ному населенію въ годины бѣдствій.
Второе грѣхопаденіе римская католическая церковь совершила само­
стоятельно на собственный рискъ и страхъ. Пресловутый „даръ Констан­
тина“—поддѣльная дарственная запись императора Константина Великаго,
на основаніи которой римскій престолъ присвоилъ себѣ чуть не всю сѣ­
верную половину Аппенинскаго полуострова, — послужилъ роковымъ ябло­
комъ. Папы сдѣлались государями „Церковной области“ и такимъ обра­
зомъ вкусили отъ древа познанія добра и зла свѣтской княжеской власти.
Власть и богатство стали главнымъ стремленіемъ церкви. Владѣніе
землей являлось въ началѣ среднихъ вѣковъ единственнымъ источникомъ

49
могущества, и церковь принялась за „собираніе“ земли. Въ первые вѣка,
время безпрерывныхъ воинъ, тревожное время образованія новыхъ госу­
дарствъ, среди всеобщей сумятицы и смуты, церковь была единственной
организованной силой, и потому государи наперерывъ заискивали передъ
ней, прибѣгали къ ея помощи, осыпая ее дарами и приношеніями, глав­
нымъ образомъ, конечно, въ видѣ земельныхъ участковъ. Чтобы упрочить
за церковью земельное имущество, духовенству навязали безбрачіе, потому
что „большія земли, большія помѣстья эти подлые отцы (женатые священ­
ники) пріобрѣтаютъ для своихъ сыновей на средства церкви“ (жалоба папы
Бенедикта ѴП1). Захватъ Церковной области помогъ дальнѣйшему развитію
»той политики, далъ точку опоры тщеславнымъ замысламъ воинствующей
церкви. Въ рукахъ церкви находилась теперь столица міра —Римъ, а на
бритой макушкѣ ея верховнаго вождя сіяли двѣ короны: царя земного и
намѣстника царя небеснаго. Безчисленная „черная армія“ распространяетъ
вліяніе папъ повсюду; въ рукахъ святого престола сосредоточивается не менѣе
четверти всѣхъ земель Западной Европы. Папы становятся повелителями
міра; они возводятъ на престолы королей и низлагаютъ ихъ ио собствен­
ному произволу.
Вмѣстѣ съ сознаніемъ могущества неслыханная пышность распростра­
няется въ Римѣ и вообще среди высшаго духовенства. Развитіе торговли,
вытѣсненіе натуральнаго хозяйства денежнымъ, начавшееся на югѣ Европы
съ ХП вѣка, дало имъ новую пищу. Старинное гостепріимство становится
невыгоднымъ. Вмѣсто того, чтобы наполнять ненасытныя утробы голодныхъ,
избытки земледѣльческаго хозяйства съ большимъ удобствомъ можно обра­
тить въ золото и на него удовлетворять свою страсть къ блеску и роскоши;
притомъ и святѣйшій дворъ требовалъ все больше и больше на свою бе­
зумную расточительность, на своп войны. Теперь ворота богатыхъ мона­
стырей закрываются передъ самымъ носомъ голодающаго люда. Церковь
устыдилась наготы.
Но нагота осталась и даже возросла. Вслѣдъ за богатствомъ всюду
шагаетъ нищета; чѣмъ больше растетъ состояніе однихъ, тѣмъ больше
бѣднѣютъ другіе. Нагота осталась и казалась еще голѣе рядомъ съ пи­
рующей возгордившейся церковью. И, какъ нѣкогда римская голытьба воз­
стала противъ пышнаго и развратнаго языческаго міра и, объединившись
въ тайные христіанскіе союзы, свергла его, такъ и теперь нищета и бѣд­
ность подняли руку противъ самой церкви, измѣнившей имъ.
Чаще и чаще раздаются мятежныя рѣчи противъ „римской блудницы“.
Поиски за праведностью, отъ которой отказалось изолгавшееся духовен4

- 50

ство, становятся безпокойнѣе и упорнѣе. Появляются многочисленныя секты„ліонскіе бѣдняки“, „апостольскіе братья“, лолларды“, „бег,
тары“, „братья общей жизни“ и т. п. Уже одни, подчеркнутыя нами:
названія сектъ указываютъ на ихъ цѣли. Сектанты или' оставались осѣд­
лыми, и въ своей собственной жизни проводили Завѣты Христа, или, по­
добно апостоламъ, бродили по странѣ, часто въ апостольской одеждѣ, под­
поясанные „вервіемъ“, босые и съ посохомъ въ рукахъ, поучая народъ
чпстымч. евангельскимъ истинамъ.
Но скудна была жатва „жнецовъ христовыхъ“. Условія уже были не
тѣ, что въ древнемъ мірѣ. Нація не дѣлилась рѣзко только на два враж­
дебные класса: кучку богачей и многочисленныя, враждебныя имъ толпы
голодной городской черни, въ полномъ смыслѣ босяковъ, жадно ловившихъ
каждое слово, направленное противъ ихъ враговъ. Теперь нищихъ был»
сравнительно не такъ много, и между ними и богачами находились проме­
жуточные классы: крестьянство и ремесленники, составлявшіе главную массу
населенія и пользовавшіеся среднимъ достаткомъ. Пока земля или ремесло
не даютъ умереть съ голоду, имъ ничего не надо, они довольны и своимъ
правительствомъ, и своей религіей, и изъ этой крѣпкой позиціи ихъ не
выбьешь ни евангеліемъ, нп дубиной.
Но когда по непонятнымъ и невѣдомымъ простолюдину причинамъ
вся жизнь страны, жизнь цѣлыхъ сословій вдругъ выходила изъ обычныхъ
спокойныхъ рамокъ, когда появлялась неувѣренность въ завтрашнемъ днѣ,
и души охватывало отчаяніе — въ. такіе годы сердца массъ открывались
для новаго слова Божія. Населеніе прислушивалось къ рѣчамъ свободныхъ
проповѣдниковъ, хотя, быть можетъ, не свѣтлыя откровенія святаго ученія,
не призывъ къ евангельской чистотѣ привлекалъ его, а скорѣе ядовитыя
насмѣшки и грозныя бичеванія пороковъ и сребролюбія служителей господ­
ствующей церкви; народъ попиралъ теперь то, передъ чѣмъ трепеталъ,
чему поклонялся. И нерѣдко новые „апостолы“ откладывали въ сторону
свои странническіе посохи и, вооружившись мечами, становились во главѣ
народнаго возстанія противъ ненавистнаго Рима.
Здѣсь церковь постигли первыя карающія послѣдствія ея смертнаго
грѣха. Захвативъ въ свои руки и духовную и свѣтскую власть, окутавъ
цѣпями небеснаго и земного насилія душу и тѣло населенія, сдѣлавшись
центромъ всей европейской жизни, она заставляла всякое недовольство
обращаться прежде всего противъ нея, она вынуждала всякое политическое
движеніе считаться прежде всего съ ней, а потому и выступать подъ
знаменемъ борьбы съ ея ученіемъ. Въ Римъ стекалось все могущество я

— 51

всѣ богатства міра; противъ него же устремлялось всякое недовольство,
всякій ропотъ и гнѣвъ народа.
Церковь защищалась. Свободное выраженіе мнѣній было запрещено.
По всей Западной Европѣ горѣли „святые“ костры, на которыхъ во имя
Божіе въ страшныхъ мукахъ гибли „проклятые“ еретики. Возстанія души­
лись съ жестокостью, которой позавидовали бы и язычники. Всѣ эти на­
родныя волны разбились о непреступныя твердыни церкви, и опа не на­
мѣревалась, да и не могла, умѣрить хоть немного свою алчность и свои
нравы. Грозная и могучая, съ окровавленнымъ мечемъ въ рукахъ, она
чувствовала себя непобѣдимой и опомнилась лишь тогда, когда громадная
волна, поднявшаяся съ сѣвера, изъ Германіи, не потрясла ее до самаго
основанія, не нанесла ей страшнаго удара, отъ котораго она уже никогда
больше не могла оправиться.
Германія XV и начала XVI вѣка была страной, гдѣ „духовный“ раз­
гулъ и грабежъ расцвѣли особенно пышно, достигли такого предѣла, дальше
котораго уже некуда было итти. Дѣло объясняется очень просто. Всѣ круп­
ныя западно-европейскія государства: Франція, Испанія и Англія успѣли къ
тому времени перестроиться на новыхъ началахъ. Послѣ упорной борьбы
королямъ удалось, наконецъ, привести въ покорность гордое дворянство я
сдѣлаться почти неограниченными монархами. Духовенство также стало
зависимымъ; духовные владыки превратились изъ полновластныхъ государей
въ поданныхъ его королевскаго величества; прпшлось поневолѣ вести
себя нѣсколько скромнѣе. „Собравши“, такимъ образомъ, земли, короли
стали могущественными властелинами, которымъ больше не былъ страшенъ
воинственный Римъ; они даже не разъ ведутъ съ нимъ войны. Конечно,
никому изъ королей не могло нравиться, что громадныя суммы денегъ еже­
годно уходятъ изъ ихъ страны въ карманы прожорливой Римской Куріи,
и подчасъ служатъ для найма солдатъ противъ нпхъ же. Тѣми или иными
мѣрами они старались препятствовать этому паломничеству вѣрноподданни­
ческаго золота къ святому престолу, и доходы папы мало по малу со­
кращались.
Совсѣмъ въ иномъ положеніи находилась Германская Имперія. Князья
здѣсь только еще дѣлали первыя слабыя попытки „покоренія подданныхъ“,
только еще собирались съ силами. Дворянство и высшее духовенство были
полными господами. Съ другой стороны, раздробленность имперіи дѣлала
ее безсильной, неспособной на борьбу съ грознымъ Римомъ. За недостат­
комъ доходовъ изъ другихъ странъ, папы сосредоточили теперь все свое
4*

— 52 —

отеческое вниманіе на Германіи и, при помощи зависимаго отъ нихъ духо­
венства, запустили руку въ карманъ націи по самый локоть.
Главными доходными статьями по божественному департаменту папы
были: продажа духовныхъ должностей и отпущеніе грѣховъ. Всѣ мѣста
архіепископовъ, епископовъ получали тѣ, кто больше давалъ. Чѣмъ до­
ходнѣе было мѣсто, тѣмъ дороже за него платилось. Все это дѣлалось
совершенно открыто, считалось въ порядкѣ вещей, в для удобства „поку­
пателей“ съ конца XV вѣка святой престолъ сталъ издавать настоящіе
прейскуранты цѣнъ на духовныя должности, привилегіи и милости. Такимъ
образомъ, напримѣръ, архіепископство Майнцкое, Кельнское, Трирское,
Зальцбургское оцѣнивалось отъ 10 до 15 тысячъ гульденовъ 1). Наконецъ,
чтобы избавиться отъ утомительной торговли церковными мѣстами въ роз­
ницу, папы стали сдавать ихъ оптомъ на откупъ торговымч. купеческимъ
компаніямъ, которыя въ свою очередь перепродавали ихъ желающимъ.
Нѣкоторымъ духовнымъ удавалось добиваться такого же счастья. Такъ,
настоятель одного изъ страсбургскихч> монастырей раздобылъ себѣ 100 при­
ходовъ и велъ ими прибыльную торговлю.
Присвоенное право разрѣшать людскіе грѣхи послужило папамъ вто­
рымъ источникомъ прибыли. Сперва были объявлены особые прощеные
дни, въ которые каждому, побывавшему въ „святомъ“ Римѣ, разрѣшались
и малыя, и великія прегрѣшенія. Разъ въ сто лѣтъ случалось это радостное
событіе, и къ этому дню сотни тысячъ вѣрующихъ стекались въ Римъ.
Дѣло оказалось выгоднымъ. Но такъ какъ даже папы не живутъ по сто
лѣтъ, а золото требовалось каждому изъ нихъ, то рѣшили облагодѣтель­
ствовать грѣшниковъ и дни всепрощенія стали назначать почаще, черезъ
каждые 50 лѣтъ, а потомъ и черезъ 25. Несмотря на столь великія льготы,
не всякому позволяли дѣла и средства предпринять длинное и дорого стоющее путешествіе. Чтобы не лишить и ихъ своего благодѣянія, папы стали
выпускать особыя грамоты на отпущеніе грѣховъ (индульгенціи). Папскіе
чиновники связывали ихъ въ пачки, а особые духовные коробейники раз­
возили этотъ святой товаръ по всѣмъ странамъ. Подъ звонъ колокольчи­
ковъ торговля шла бойко, папскіе приказчики не скупились на прибаутки
и зарабатывали своему хозяину хорошій барышъ *
2).
В Съ 1505 по 1513 г. вь Майнцѣ три раза смѣнялись епископы,
и каждый разъ населеніе облагалось въ пользу папы налогомъ въ
20.000 гульденовъ.
2) Въ продолженіи восемнадцати лѣтъ одинъ продавецъ индульген­
цій „заработать“ папамъ 800.000 дукатовъ, сумма по тому времени гро­
мадная.

53
Но не всегда торговецъ индульгенціями былъ подъ руками, и многимъ
приходилось отправляться на тотъ свѣтъ безъ проходнаго свидѣтельства въ
рай, а ужъ если душа попала въ адъ, то оттуда ее никакими судьбами
не выцарапаешь до скончанія вѣковъ. Полные заботъ о своей паствѣ,
папы вошли въ сдѣлку съ высшимъ небеснымъ начальствомъ. По ихъ свя­
тымъ молитвамъ по дорогѣ къ блаженству и къ мукамъ была сооружена
крылатыми плотниками особая небесная будка, названная чистилищемъ, въ
которой странствующія души подвергались предварительному допросу, воз­
можно, что и съ пристрастіемъ, особенно, если попадался выгодный грѣш­
никъ. Это прибыльное мѣсто было взято на откупъ уже самимъ папой.
Такъ вотъ, если наслѣдники покойника, не имѣли причинъ желать зла
твоему родственнику, а между тѣмъ могли опасаться, что онъ угодитъ въ
адъ, то имъ стоило только обратиться къ посредничеству папы. По мѣрѣ
сото, какъ денежки переходили въ широкіе карманы святого отца, душа
усопшаго сбрасывала сч> себя, подобно грязному бѣлью, одинъ грѣхъ за
другимъ и, ставши чище перваго снѣга, отправлялась дѣлать моціонъ въ
райскіе сады.
Понятно, что при такомъ направленіи религіознаго промысла ни папѣ,
ни тѣмъ болѣе торговымъ компаніямъ не было никакого дѣла до качества
лицъ, назначаемыхъ на духовныя должности. Молодые люди, которымъ, по
выраженію писателя той эпохи Себастіана Брандта, врядъ ли можно было
довѣрить скотъ, все же казались еще достаточно хорошими, чтобы быть
духовными пастырями. Свое образованіе и свою карьеру будущіе священники
получали обыкновенно въ качествѣ странствующихъ учениковъ, собираю­
щихъ милостыню, или помощниковъ учителей, въ качествѣ торговцевъ мо­
щами, а также поваровъ, конюховъ, охотниковъ, пѣвцовъ и шутовъ ка­
кого нибудь прелата. Невѣжество духовенства было прямо баснословно 1).
Даже лучшіе священники, ради привлеченія слушателей, приспособляясь къ
ихъ первобытнымъ инстинктамъ, пользовались для своихъ проповѣдей гру­
быми, рискованными сравненіями, двусмысленными шуточками, возбуждав­
шими нерѣдко громовой хохота, въ толпѣ молящихся. Такъ Гейлеръ упо­
доблялъ Христа то сладкому прянику, то ослу (!), нагруженному тяжелой
ношей; онъ же училъ, что Дѣва Марія находится по сосѣдству съ Большой
Медвѣдицей, съ сѣверной стороны по направленію къ Кельну. Другіе раз­
сказывали паствѣ не только всевозможныя небылицы, но даже и сальные
Въ 1291 г. въ С.-Галленѣ ни аббатъ, ни весь капитулъ не умѣли
даже писать.

54
анекдоты Нелѣпости и отвратительное суевѣріе проповѣдовались народу съ
церковныхъ каѳедръ на радость и на процвѣтаніе духовенства. Единствен­
ная задача подобныхъ пастырей состояла въ томъ, чтобы выжать возможно
больше изъ народа для себя, для своихъ покровителей и для святого пре­
стола. Высшее духовенство, конечно, было не лучшаго достоинства, Какч>
разъ въ это время сильно мѣняется его внутренній составъ. Князья, стре­
мясь избѣжать раздробленія своихъ земельныхъ имуществъ, стали превра­
щать ихъ въ майораты, т. е. въ нераздѣльныя владѣнія, которыя наслѣдуетъ
старшій въ родѣ. Остальные наслѣдники оставались при пиковомъ интересѣ,
и устремились на единственныя по тому времени выгодныя мѣста—въ ряды
духовенства. Должности архіепископовъ и епископовъ замѣщаются предста­
вителями княжескихъ фамилій, остальныя дворянствомъ. Дворянство отпра­
вляется и на вольное житье въ монастыри, вытѣсняя оттуда просто­
людиновъ.
Вся эта голодная, но благородная саранча, понятно, мало интересо­
валась молитвами; она переселилась на „новыя мѣста“ единственно ради
наживы, съ твердымъ намѣреніемъ продолжать здѣсь ту же веселую и без­
заботную свѣтскую жизнь. Иные епископы нп разу во всю жизнь не за­
глядывали въ церковь и стыдились своего священническаго облаченія. Они
предпочитали являться передъ своей паствой въ рыцарскихъ доспѣхахъ,
верхомъ на конѣ, нерѣдко рядомъ со своими любовницами. Одного епископа,
постоянно носившаго рясу, „коллеги“ поднимали на смѣхъ, увѣряя, что
онъ хочетъ сдѣлаться папой. „Вотъ дѣло епископовъ“, восклицаетъ лѣто­
писецъ: „скакать на лошадяхъ, добывать себѣ больше почестей, набивать
карманы, ѣсть хорошихъ куръ и бѣгать за публичными женщинами“.
Многіе магистраты жаловались, что ихъ горожанкамъ по ночамъ положи­
тельно не даютъ проходу монахи мѣстныхъ монастырей. Въ женскихъ мо­
настыряхъ, обитательницы которыхъ набирались также изъ среды благо­
родныхъ дворянскихъ дѣвицъ, творились непонятныя дѣла. Ихъ одолѣвали
бѣсы. Въ одной женской обители, напримѣръ, жители нерѣдко со страхомъ
видѣли, какъ нежданные гости изъ преисподней „въ образѣ молодыхъ
людей пронпкали черезъ окна въ святую обитель и бѣгали по кельямъ“.
Лѣтописецъ называетъ женскіе дворянскіе монастыри, съ присущей тому
времени прямотой, „публичными домами знати“. Высшее духовенство, соз­
навая собственныя слабости, смотрѣло сквозь пальцы на неистовое рас­
путство монастырской жизни, и многіе женскіе монастыри покупали у
своихъ епископовъ за деньги право свободнаго разврата.
Небесное предпріятіе было поставлено на чисто коммерческую ногу,

55
главная цѣль котораго—давать доходъ. Божественной благодатью торго­
вали распивочно и на выносъ. Отношенія опредѣлялись крайне просто: за
столько то рублей тебѣ отпускается такое то, точно опредѣленное коли­
чество благодати. У насъ товаръ, у васъ деньги !).
Бойчѣе всего шла торговля мощами и обѣднямп. Нѣкоторые монастыри
составляли даже особые иллюстрированные каталоги своихъ сокровищъ. Такъ,
въ перечнѣ мощей въ монастырѣ Всѣхъ Святыхъ въ Витенбергѣ мы на­
ходимъ рядомъ съ безчисленными черепами, волосами и костями святыхъ
такіе рѣдкостные предметы, какъ вся кожа съ лица св. Варѳоломея, мно­
жество остатковъ Ааронова и Моисеева жезловъ, кусокъ неопалимой ку­
пины (!!), куски яслей и люльки Господа, два клочка сѣна и одинъ со­
ломы, на которыхъ онъ лежалъ, остатки нитокъ, которыми шила Дѣва
Марія, немного ея молока, кусокъ свѣчки, которую она держала, когда
умирала. Оказывающимъ всѣмъ этимъ предметамъ подобающее почтеніе
обезпечивалось отпущеніе грѣховъ, по крайней мѣрѣ, на 500.000 лѣтъ.
Въ Галлѣ имѣлось „немножко вина“, оставшагося со свадьбы въ Каннѣ,
„земли съ поля изъ подъ Дамаска, топ самой земли, изъ которой Богъ
сотворилъ люден“ и, наконецъ, даже мощи самого Христа, любезно по­
даренные имъ городу! Эта коллекція въ Галлѣ содержала общимъ счетомъ
8.933 частицы п 42 цѣлыхъ, мощей и обезпечивала отпущеніе срокомъ
на 39.245.120 лѣтъ п 220 дней. Кромѣ мощей дѣлались еще усердіемъ
монаховъ запасы напередъ обѣденъ и молитвъ. Въ одной кельнской церкви
имѣлся такой запасецъ: 6.455 обѣденъ, 3.539 цѣлыхъ псалтырей,
200.000 четокъ, 63.000 разъ по 10.000 Отче нашъ и Ave Maria.
Отмолившись за себя, монахи въ свободное время, котораго у ппхъ было
„порядочно“, молились такъ сказать, не въ счетъ, и этотъ излишекъ усер­
дія перепродавали мірянамъ; первые получали деньги, а вторые отпущеніе
грѣховъ, и все слаживалось къ обоюдному удовольствію. Для большаго
удобства всѣ святыя распредѣлялись во степенямъ и рангамъ п по спе­
ціальностямъ. Каждый цехъ имѣлъ своего собственнаго покровителя (па­
трона): у ткачей —св. Северинъ, у сапожниковъ—св. Криспа и Крисппніанъ,
у врачей—св. Козьма и Демьянъ, у кузнецовъ—св. Элогія; даже париж­
скіе проститутки имѣли для своего ночного ремесла покровительницу въ
лицѣ св. Магдалины! Въ честь этихъ святыхъ цехи строили церкви и
часовни или сооружали собственные алтари въ существующихъ храмахъ,
1) Продавецъ индульгенцій, Тецель, расхваливая въ проповѣдяхъ
свой товаръ, увѣрялъ, что за четверть гульдена можно купить себѣ про­
пускную грамоту въ рай.

— 56 —

устраивали кассы для поддержки этихъ алтарей, для покупки восковыхъ
свѣчей и т. п. Каждая болѣзнь тоже имѣла своего святого. Св. Антонію
молились отъ воспаленіи, св. Роху—отъ чумы, св. Эразму—отъ рѣзей въ
животѣ, св. Флоріану—отъ страха и св. Дѣвѣ Марія—отъ... сифилиса!
Болѣе 50 архіепископовъ и епископовъ, около 80 прелатовъ абаптиссъ
вмѣстѣ со своимъ чернымъ воинствомъ орудовали въ имперіи, собирая съ
населенія большія и малыя десятины, оброки и повинности, папскіе налоги
и т. д., и т. д. Въ ихъ рукахъ сосредоточивалось около 1/з всѣхъ земель
имперіи, и нѣмецкая церковь считалась самой богатой въ мірѣ. Пока
народъ могъ выплачивать всѣ этп поборы, онъ не ворчалъ. Нравы духо­
венства вызывали порой добродушную насмѣшку, но онъ къ нимъ привыкъ;
общая грубость жизни оправдывала многое, что въ наше время вызвало
бы величайшее возмущеніе. Насколько общепринятъ и откровененъ былъ
тогда развратъ, говорятъ намъ постановленія нѣкоторыхъ городовъ, согласно
которымъ знатные городскіе гости содержались въ домахъ терпимости на
городской счетъ; липамъ духовнаго званія не дозволялось слишкомъ про­
должительное пребываніе въ этихъ домахъ, а евреямъ совершенно запре­
щалось посѣщеніе ихъ (бѣдные евреи!). Впрочемъ, если въ наше время
„люди изъ общества“ бѣгаютъ туда же по задворкамъ, то едва ли отъ этого
обстоятельства нравственный уровень „человѣчества“ особенно повысился.
Экономическій переворотъ, о которомъ мы говорили выше, сталъ под­
капываться подъ это блаженное житіе съ двухъ сторонъ: сверху и снизу.
Войны за Святую землю (крестовые походы) познакомили Западную
Европу не только съ восточною роскошью, но и съ восточною наукою,
или, правильнѣе сказать, съ греческою философіею, усердно разрабатывав­
шеюся арабами. Эго дало толчекъ европейской наукѣ, мирно спавшей подъ
отеческой’опекою католицизма. Настала эпоха возрожденія наукъ, движе­
ніе въ пользу освобожденія европейской мысли отъ узъ одряхлѣвшей церковщпны, движеніе, получившее названіе гуманизма. Первые гуманисты
появились въ Италіи въ XIV в. Они, главнымъ образомъ, занялись воз­
становленіемъ древней философіи и поэзіи; они ополчились противъ мрач­
ныхъ лицемѣрныхъ церковныхъ ученій, сжимавшихъ въ своихъ тискахъ
мысль человѣка, ставившихъ подъ свой контроль поведеніе и даже самыя
чувства гражданъ; они восхваляли свободную любознательность, простоту
нравовъ языческаго міра, умѣніе древнихъ съ искреннею беззавѣтностью
отдаваться какъ наукамъ и искусствамъ, такъ и радостямъ и веселію
жизни. Нападки ихъ на церковь были нерѣдко довольно ядовиты, но это
мало кого смущало. Высшіе классы Италіи, въ значительной мѣрѣ подъ

57
вліяніемъ папскаго двора, мало по малу освобождались отъ стѣснитель­
ныхъ религіозныхъ суевѣрій. „Мы, итальянцы, пишетъ Маккіавелли, обя­
заны церкви и священникамъ тѣмъ, что стали безбожными и злыми“.
Подъ вліяніемъ гуманистовъ безвѣріе распространилось еще быстрѣй. Ради
блеска двора, папы сами держали близъ себя этихъ новыхъ ученыхъ и
поэтовъ и, вмѣстѣ съ другими, отъ души смѣялись надъ ихъ ядовитыми
остротами, направленными противъ церкви и ея ученій. Это была забава
высшихъ сферъ, невинная и безопасная, такъ какъ итальянскій народъ не
тяготился церковью, а скорѣе извлекалъ изъ нея доходъ; въ Италію,
въ Римъ стекалось золото со всего міра.
Въ XV столѣтіи гуманистическое движеніе добирается и до Германіи.
Здѣсь церковь играла совсѣмъ иную роль, чѣмъ на родинѣ гуманизма,
здѣсь она служила прессомъ для выжиманія соковъ изъ страны. Поэтому
церковная политика и нравы духовенства прежде всего останавливали на
себѣ вниманіе мыслителя. Рѣдкія нападки на Римскую церковь встрѣчаются
уже въ сочиненіяхъ мистиковъ XIII и XIV вѣка. Критика гуманистовъ от­
личается только большей прямолинейностью и дерзостью. Подвергается со­
мнѣнію не только католическое богословіе, но и само священное писаніе.
Великій ученый того времени Эразмъ Ротердамскій оспариваетъ подлинность
евангелія отъ Іоанна, Апокалипсиса и нѣкоторыхъ изъ апостольскихъ по­
сланій. Онъ же въ словахъ Христа: „Прости имъ, Отче, ибо не вѣдаютъ,
что творятъ“, видитъ божественную рекомендацію глупости и отмѣчаетъ
внутреннее сродство христіанской религіи съ глупостью. Высмѣиваются ос­
новные догматы церкви о троичности божества, о воскресеніи, о таинствахъ,
о страшномъ судѣ. „Люди“, взывалъ Экгартъ еще въ XIV столѣтіи: „чего
вы ищите въ мертвыхъ костяхъ? Почему вы не ищите живого спасенія?
Мертвецъ не въ состояніи ничего ни даіъ, ни взять“. „Если св. Петръ
установилъ постъ, то онъ сдѣлалъ это лишь затѣмъ, чтобы лучше сбывать
свою рыбу“, глумился въ 1481 г. профессоръ эрфуртскаго университета
Везель. „Видѣлъ ли кто-нибудь Бога, святыхъ или дьявола, возвратился
ли кто-нибудь съ неба или изъ ада, и ужъ не малюютъ ли попы такъ
страшно черта ради своего пропитанія“, спрашивалъ поэтъ. Еще безпо­
щаднѣе были нападки на духовенство и на его „жирную набожность“ по
выраженію Эразма. „Брюхо, набитое рыбой“, „сотни мѣръ псалмовъ“
„грязныя побирушки,“ „истощенные постомъ животы“, „чревоугодники“,
„пожиратели вдовъ“, „собаки и злые звѣри“ были еще довольно любез­
ными эпитетами. Въ „Письмахъ темныхъ людей“, сочиненіи въ свое время
много нашумѣвшемъ, облаченіе трирскаго архіепископа называется „вши­

- 58 —
вымъ камзоломъ“. А Везель даже самаго непогрѣшимаго папу рекомендуетъ
читателю, какъ „обезьяну наряженную въ пурпуръ“.
Противъ этого града нападокъ и насмѣшекъ духовенство было без­
сильно. Во первыхъ наиболѣе видные изъ ученыхъ пользовались покро­
вительствомъ могущественныхъ князей, а во вторыхъ, лучшіе изъ среды
духовныхъ лицъ сами сознавали грѣхи католической церкви и требовали
ея реформы. И справедливость этихъ требованій подтверждалась даже съ
высоты самого римскаго престола. Такъ папа Адріанъ въ одномъ изъ
своихъ первыхъ распоряженій (въ 1521 г.) дѣлаетъ такое цѣнное при­
знаніе: „мы знаемъ, что въ теченіе долгаго времени на святомъ престолѣ
совершалось много гнуснаго; были злоупотребленія въ духовныхъ дѣлахъ;
все было обращено во зло. Отъ главы испорченность распространилась
на члены, отъ папы на кардиналовъ; всѣ мы совратились; никто не дѣ­
лалъ добра, нп одинъ человѣкъ“. Эта добрыя рѣчи, конечно, не мѣшали
всему оставаться по старому, не останавливали ни грабежа, ни распутства.
Не останавливала ихъ и ядовитая насмѣшка гуманистовъ и грозныя
рѣчи мистиковъ. Мистицизмъ прозябалъ въ тпхомъ уединеніи монастырей
среди небольшого числа поклонниковъ. Произведенія гуманистовъ служили
лишь острой приправой къ жизни избраннаго общества. Народъ ихъ не
понималъ; гуманисты писали на чуждомъ ему латинскомъ языкѣ. Да боль­
шинство изъ нихъ и не искало читателя изъ народа. Вотъ съ какими
словами они обращались къ нему: „Не беритесь за опасную науку, кото­
рую вашъ умъ не можетъ постичь“; иные же прямо высказывали опасенье,
какъ бы простой народъ не вкусилъ просвѣщенія, которое вовсе на него
не расчитано. Даже пылкій Ульрихъ фовъ-Гуттенъ, революціонеръ по душѣ
и по темпераменту, лишь къ самому концу своей жизни рѣшился обратиться
съ своимъ призывомъ къ народу. Въ началѣ же онч, писалъ только по
латыни, желая „предостеречь сановниковъ церкви какъ бы съ глазу на
глазъ, чтобы не привлекать къ участію въ этомъ простой народъ“.
Боязнь, чтобы народъ не сдѣлался слишкомъ умнымъ и не зазнался,
боязнь далеко не чуждая кое-кому и въ наше время, совершенно на­
прасно удручала просвѣщенныя сердца гуманистовъ. Главная опасность
подкрадывалась совершенно съ другой стороны. Въ глубинѣ народныхъ
массъ началось смутное броженіе, безпокойство, предвѣщавшее нѣчто болѣе
серьезное, чѣмъ латинскія упражненія ученыхъ и поэтовъ. Мѣдный пятакъ
приникъ въ народныя массы быстрѣе ядовитыхъ остротъ гуманистовъ и
сильнѣе „потрясъ умы“. Не подъ вліяніемъ ихъ высоко ученыхъ произве­
деній, а подъ вліяніемъ „безкорыстныхъ“ трудовъ маклаковъ,—скупщиковъ

59
«юльскохозяйственныхъ продуктовъ и при благосклонномъ содѣйствіи ростов­
щиковъ стала перестраиваться государственная жизнь. На мѣсто добрыхъ
старыхъ отношеній стала купля и продажа. Народу приходилось дѣлиться
не отъ избытка своего, а давать все больше и больше, потому что вмѣстѣ
съ ростомъ торговли, а пожалуй и быстрѣе его, росла и жадность вла­
дѣльцевъ и князей къ плодамъ крестьянской работы. Старые обычаи, право,
законъ—всѣ основные камни, фундаментъ всякаго государства были рас­
шатаны. Звено за звеномъ подтачивались вѣковые устои народной жизни
и готовы были рухнуть. Что-то страшное и грозное надвигалось, и невѣ­
домое. Безпокойство и тревога стали проникать въ сердца населенія, вы­
битаго изъ привычной колеи, переставшаго понимать, что творится кругомъ
него. Народъ заметался.
Прежде всего онъ бросился къ своей естественной заступницѣ п за­
щитницѣ—къ церкви. Она ближе къ Богу и должна сумѣть объяснить и
предотвратить грозящую бѣду, которая, какъ мгла окутываетъ души, съ
которой нельзя бороться, потому что неизвѣстны, таинственны ея причины.
Толпы молящихся наполняютъ церкви, ища заступничества святыхъ. Не
удовлетворяясь мѣстными святыми, люди начинаютъ бродить по странѣ,
въ поискахъ за новыми святыми, новыми чудотворцами. Народъ жаждалъ
чудесъ, потому что только отъ чуда ждалъ онъ себѣ теперь спасенія.
Слухъ о каждомъ новоявленномъ образѣ или мощахъ привлекалъ къ себѣ
тысячи вѣрующихъ со всѣхъ концовъ имперіи. Самое дикое суевѣріе съ
непостижимой быстротой стало распространяться въ массахъ. Духовенство
не боролось съ нимъ; напротивъ старательно ростило и поддерживало его,
потому что оно приносило хорошій доходъ. Церкяи растутъ, какъ грибы І).
Монастыри взапуски открываютъ у себя все новыя и новыя чудотворныя
иконы, выкапываютъ новыя чудотворныя кости, отбивая другъ у друга
барыши отъ притока молящихся. Изобрѣтаются новые святые. Такъ въ
началѣ XVI вѣка была сочинена „бабушка Господа Бога“, св. Анна3),
поклоненіе которой одно время чуть не вытѣснило изъ сердца народа из­
любленную святую Дѣву Марію. Народъ прямо съ жадностью набрасывался
Въ „святомъ“ Кельнѣ было 11 соборовъ, 19 приходскихъ церквей,
болѣе 100 часовенъ, 22 монастыря, 12 госпиталей, 76 религіозныхъ кон­
вентовъ, и 106 домовъ для бегинокъ („монашекъ" на міру, не приняв­
шихъ постриженія).
-) Курфюрстъ саксонскій Фридрихъ Мудрый и кардиналт. Альбертъ,
которые собирали собственныя коллекціи мощей, моментально купили
еебѣ каждый по большому пальцу этой новоявленной святой.

— 60
на каждую новинку. Постоянныя надувательства на этой почвѣ, нерѣдко
доходившіе до открытаго скандала х), ни мало не охлаждали пыла моля­
щихся: они лишь перекочевывали въ другое мѣсто.
Народъ, стараясь заглушить растущую тревогу, опьянялъ себя палом­
ничествомъ и чудесами, но подъ конецъ они перестали дѣйствовать. Воз­
буждающія средства требуются все въ болѣе и болѣе сильныхъ дозахъ,
чтобы производить прежнее дѣйствіе, а изобрѣтательность монаховъ ока­
залась не безграничной. Церковь, въ сущности, только грабила и ничего не
давала взамѣнъ. Всѣ ея обѣщанія оказывались лживыми. Разочарованіе и
охлажденіе не заставили себя ждать. Народъ сталъ искать на сторонѣ
удовлетворенія своему томленію; онъ началъ по своему объяснять загадку
происходящаго. Пошли слухи о близкомъ концѣ міра, свѣтопреставленіи.
Само небо, казалось, подтверждало ожиданія: появились кометы, „небесныя
знаменія“, приводившія темный людъ въ ужасъ, страшная моровая язва
опустошала страну. Ожили и задвигались сектанты—мистики; новые про­
роки повыползли изъ своихъ норъ, пугая слушателей грозпыми предска­
заніями. Точно какая то зараза охватила всѣхъ. Подъ вліяніемъ непонят­
наго, непреодолимаго порыва люди вдругъ бросали сохи и плуги въ полѣ,
веретена и станки и бѣжали прочь; дѣти бѣжали оть родителей, жены
отъ мужей, бѣжали цѣлыя семьи. Гонимые невѣдомой силой, въ страхѣ
и отчаяніи толпами переходили они изъ города въ городъ, обнажен­
ные до пояса, окровавленные, бичуя другъ друга, распѣвая молитвы п
призывая жителей къ покаянію: „Близокъ судъ божій, покайтеся!“ Они
плакали, они молили торопиться, спѣшить съ покаяніемъ; они проклинали
грѣховное богатство и роскошь, они проклинали церковь, обманувшую ихъ,
скрывшую отъ нихъ истину, съ такой грозной неожиданностью открывшуюся
теперь ихъ духовнымъ очамъ. Они объявили храмы грудой камней и вер­
тепами разбойниковъ, пѣніе обѣдни—собачьимъ лаемъ, а господствующую
церковь—царствомъ антихриста.
Чѣмъ рѣзче, подъ вліяніемъ денегъ, отграничивались другъ отъ друга
богатство и бѣдность, чѣмъ выше поднималось одно и чѣмъ ниже опуска­
лась другая, чѣмъ откровеннѣе, бызстыдпѣе практиковались грабежи и на­
силія духовными и свѣтскими владѣльцами, тѣмъ опредѣленнѣе становились
г) Особенно много шуму надѣлалъ явившійся въ одномъ монастырѣ
крестъ, источавшій св. кровь. Десятки тысячъ жаждущихъ исцѣленія
стекались къ нему, и вдругъ, на публичномъ освидѣтельствованіи, ко­
торое изъ зависти предпринялъ сосѣдній монастырь, крестъ оказался
лустымъ внутри и наполненнымъ красной жидкостью.

— 61

чувства массъ. Христосъ не приходилъ судить погрязшій въ порокахъ міръ.
Народъ снова обратился къ землѣ, здѣсь сталъ искать причину своихъ
бѣдъ и увидѣлъ ее... Носители „чистаго слова Божія“, „Христовы апо­
столы“ поспѣшили на народную ннву собирать свою жатву; о евангельской
жизни на землѣ, о всеобщемъ равенствѣ и братствѣ говорили они. На­
родъ у нихъ учился ненавидѣть гордыхъ богачей и своекорыстную алчную
церковь. Тысячныя толпы устремились въ Голландію въ 1476 году слу­
шать Ганса Богемца !). Долго онъ ходилъ съ флейтой по крестьянскимъ
свадьбамъ и вотъ вдругъ сжегъ свою флейту и заговорилъ о новыхъ по­
рядкахъ. „Рыбы въ рѣкахъ и дичь въ лѣсахъ должны быть общимъ до­
стояніемъ“, училъ онъ. „Если бы духовные и свѣтскіе князья, графы и
рыцари имѣли не болѣе, чѣмъ простой народъ, то у всѣхъ насъ было бы
достаточно; и это должно быть такъ. Дѣло дойдетъ еще до того, что князья
и господа принуждены будутъ работать за поденную плату“. Со всего
Эльзаса и Лотарингіи стекались къ нему жадные слушатели. „Подмастерья
бѣжали изъ своихъ мастерскихъ“, повѣствуетъ лѣтописецъ, „крестьяне и
рабочіе отъ плуга, жнецы со своими серпами скитались въ тѣхъ одеж­
дахъ, въ которыхъ они были охвачены безуміемъ“. Но теперь не съ по­
каянными псалмами, а съ новыми, неслыханными пѣснями шли эти толпы:
Мы Господа Бога хотимъ упросить,
Господи помилуй!
Чтобъ онъ разрѣшилъ намъ поповъ перебить.
Господи помилуй!

И Гансъ уже не ограничивался одною проповѣдью; онъ началъ подго­
тавливать вооруженное возстаніе противъ мучителей народа. 34.000 воору­
женныхъ крестьянъ явились въ назначенный день къ своему вождю. Но
мѣстный епископъ предупредилъ ихъ. Онъ послалъ конныхъ солдатъ, ко­
торые захватили проповѣдника соннымъ и доставили своему господину.
Пылкій учитель сгорѣлъ на кострѣ. Съ нимъ погибли и его широкіе іамыслы.
Въ 1492 году Колумбъ переплылъ Атлантическій океанъ. Открытіе
Америки и морского пути въ Индію вокругъ Африки (1498 г.) рядомъ сь
прекращеніемъ сношеній съ Индіей сухимъ путемъ, благодаря завоеванію
Востока турками, окончательно перенесло центръ міровой торговли съ юга
1) Многіе проповѣдники также, какъ вѣроятно и Гансъ Богемецъ.,
выходили изъ Чехіи (Богеміи): это были потомки воинственныхъ таборитовъ.

— 62

на сѣверъ. Переустройство хозяйственной жизни пошло еще быстрѣе. Тоже
открытіе произвело и цѣлый переворотъ въ знаніяхъ. Европа знакомилась
съ новыми странами, съ новыми племенами, въ происхожденіи которыхъ,
повидимому, не принимали участія ни Симъ, ни Хамъ, ни Іафетъ.
Народное броженіе усиливается съ каждымъ годомъ и выливается въ
цѣлый рядъ отдѣльныхъ, мѣстныхъ возстаній; оно захватываетъ и средніе
и высшіе классы. Теперь пригодились труды и гуманистовъ и мистиковъ.
Вызванное потребностями времени развитіе учебнаго дѣла (съ 1348 по
1506 г. было основано въ имперіи 17 университетовъ) создало обширный
кругъ читателей ихъ произведеній, разносившихъ въ свою очередь эти
знанія за двери университетовъ, въ общество, въ народъ. Безпощадная
критика гуманистами католической церкви пришлась какъ нельзя болѣе
кстати. Поднимается общій ропота, противъ духовенства, противъ папы,
противъ грабительства имперіи Римомъ ]). Встревоженное духовенство на­
чало подумывать о введеніи въ Германіи инквизиціи. Игуменъ Нейгаузеискаго монастыря въ Швабіи, услыхавъ о начатыхъ по этому поводу пере­
говорахъ, воскликнулъ, радостно потирая руки: „Погодите, мы еще угово­
римъ людей жрать сѣно“. Радость благочестиваго инока оказалась напрас­
ной: было ужъ черезчуръ поздно. Движеніе теперь не остановили бы ни­
какія казни. Голоса обличителей съ каждымъ днемъ становились все смѣ­
лѣе и смѣлѣе. И вотъ 31 октября 1517 года профессоръ теологіи и мо­
нахъ картезіанскаго монастыря, Мартинъ Лютеръ, открыто бросилъ вызовъ
Риму, прибивъ къ дверями, Виттенбергской церкви свои 95 тезисовъ п,отивъ торговли индульгенціями. Это совершенно не входило въ расчетъ при
составленіи бюджета святаго престола. Но борьба папы съ простымъ мо­
нахомъ превратилась въ борьбу всей націи противъ папства.
Начинается яростная чернильная война съ защитниками католицизма
и съ самимъ папой и не только на латинскомъ, но и на чистомъ нѣмец­
комъ языкѣ. За приличіями въ то время не гонялись; самыя забориі) Франконская знать до того ненавидѣла духовенство, что въ 1520 г.
въ уставъ „благороднаго франконскаго союза“, направленнаго противъ
папы и духовныхъ, былъ включенъ такой пунктъ: „каждый франкон­
скій дворянинъ обязанъ считать все римское духовенство — отъ карди­
нала до послѣдняго попа—орудіемъ дьявола; каждому нищенствующему
монаху, попросившему кусокъ сыру, дворянинъ обязанъ бросить камень
и въ свой домъ не долженъ впускать нп одного монаха; если бы нечаянно
случилось, что монахъ вошелъ въ домъ, то его слѣдуетъ немедленно вы­
гнать и замести слѣдъ метлою". Священники жаловались, что имъ нигдѣ
нельзя показаться въ ихъ одеждѣ.

— пз

стыя словечки такъ и сыпались изъ подъ пера разгоряченныхъ противни­
ковъ, и, пожалуй, никто не умѣлъ такъ крѣпко выругаться, какъ самъ
Лютеръ. Народъ набросился на книги. Съ 1518 по 1523 г. число нѣмец­
кихъ книгъ возросло втрое, вчетверо, всемеро, и изъ нихъ четыре пятыхъ
приходились на произведенія противукатолпческія. Появляется цѣлый рядъ
переводовъ священнаго писанія на нѣмецкій языкъ. И не даромъ одинъ
изъ сторонниковъ папства меланхолически восклицаетъ, что мы сожгти бы
много зла, если бы побольше книгъ побросали въ огонь, а другой за­
являетъ: „Это почти дурное дѣло, что библію печатаютъ по нѣмецки, такъ
какъ ее нужно понимать совсѣмъ иначе, чѣмъ тамъ сказано, чтобы не
ошибиться“. По этимъ пламеннымт, произведеніямъ народъ учился нена­
видѣть и презирать духовенство; знакомясь самъ съ священнымъ писа­
ніемъ, онъ открывал!, лицемѣріе и наглый обманъ въ ученіяхъ католиче­
ской церкви. Но еще сильнѣе дѣйствовало на массы живое слово пропо­
вѣдниковъ. Сотни бѣдныхъ сельскихт, священниковъ, у которыхъ не было
никакихъ причинъ любить богатое и заносчивое черное духовенство, гро­
мили развратный Римъ и его жадныхъ слугъ. Голодъ гналъ ихъ на сто­
рону крестьянъ. Ихъ скудные доходы еще болѣе сократились подъ влія­
ніемъ распространившагося недовольства церковью. Панихиды по душамъ
чистилища и по усопшимъ, чудотворныя иконы и паломничества, свадеб­
ный колокольныя звонъ и крестный ходъ роженицъ потеряли значеніе до­
ходныхъ статей 9- Монахи и монахини чуть не поголовно бѣжали изъ
монастырей, вѣнчались и превращались въ мірянъ. Многіе изъ нихъ также
шли проповѣдовать. Къ нимъ присоединялись тысячи свѣтскихъ проповѣд­
никовъ, вышедшихъ изъ среднихъ классовъ и изъ простонародія. Подъ
открытымъ небомъ, на площадяхъ городовъ и селъ или въ поляхъ и подъ
сводами лѣсовъ раздавалась ихъ свободная и бичующая рѣчь. По свидѣ­
тельству очевидцевъ, число проповѣдниковъ было такъ велико, что по
воскресеньямъ и въ праздники, куда бы пи пойти, всюду встрѣчались
толпы горожанъ и крестьянъ, слушавшихъ проповѣдниковъ. Содержаніе ихъ
проповѣдей постепенно мѣняется; отъ чисто религіозныхъ обличеній они
переходятъ на политическія темы, говорятъ о насиліяхъ и беззаконіяхт,
князей, обт, отношеніи подданныхъ къ властямъ, о правѣ народа бороться
против;, дурныхъ правителей. Начинается настоящая политическая агитаі) Впослѣдствіи эти сотни священниковъ изъ Швабіи, Франконіи и
Тюрингіи взялись за оружіе и въ панциряхъ и съ мечами въ рукахъ
предводительствовал и крестьянским п отрядами.

— 64
ція. Въ 1522 — 1524 годахъ религіозныя скопища во многихъ мѣстахъ
становятся угрожающими.
Движеніе принимаетъ бурный, революціонный характеръ. Возбужденныя
проповѣдниками толпы врываются въ монастыри, выгоняя оттуда послѣд­
нихъ монаховъ, ломаютъ церковную утварь, разбиваютъ „доски“ (иконы),
алтари, обрываютъ дорогія украшенія храмовъ, всю эту мишуру, при по­
мощи которой духовенство одуряло и запугивало народъ. Въ церквахъ ре­
волюціоннымъ путемъ вводится новое богослуженіе на понятномъ народу
нѣмецкомъ языкѣ; службу очищаютъ отъ нелѣпой обрядности; отъ всѣхъ
выдумокъ, отъ грубаго идолопоклонства, изобрѣтеннаго католицизмомъ,
стараясь приблизиться къ простотѣ первыхъ вѣковъ. „Папа и его стер­
вятники“ уже безсильны что-либо сдѣлать. Даже высшіе духовные санов­
ники отпадаютъ отъ церкви и превращаются въ свѣтскихъ правителей (что
для нихъ являлось крайне выгоднымъ: они становились независимыми отъ
Рима и получали право передавать свои земли по наслѣдству въ собствен­
ный родъ).
За духовенствомъ наступила очередь и свѣтскихъ владѣльцевъ. Сѣ­
мена, разсѣваемыя проповѣдниками, давали богатые всходы. Озлобленіе про­
тивъ „святошествующихъ мошенниковъ“, которыхъ необходимо „перевѣ­
шать всѣхъ какъ дурныхъ, такъ и хорошихъ“, распространяется и на ихъ
товарищей по грабительству—свѣтскія власти. Ропотъ противъ господъ и
князей становится все грознѣе и грознѣе. Религіозное движеніе сливается
съ политическимъ въ одно цѣлое, въ одну темную, зловѣще рокочущую тучу.
Народъ готовится въ великой борьбѣ, и въ это время, какъ набатный
колоколъ, звучитъ изъ Виттенберга могучій голосъ Лютера: „Если мы вѣшалгі еретиковъ и разбойниковъ, то почему не броситься съ оружіемъ въ
рукахъ противъ этихъ главарей разврата, на этихъ кардиналовъ, на все
это полчище римскаго Содома; отчего не обагрить рукъ ихъ кровью?“
„КнязьЙ ведутъ себя хуже воровъ и мошенниковъ... Народъ всюду возбуж­
денъ и имѣетъ глаза, чтобы видѣть; онъ хочетъ и можетъ не подчиниться
насилію... мнѣ кажется, будто я уже вижу Германію, плавающею въ крови
А могущественнѣйшій князь Германіи, защитникъ и охранитель Лютера,
растерянно предается на волю Божію: „Если Богъ захочетъ, то можетъ
случиться, что править станетъ народъ“.
„Всеобщій пожаръ“, писали курфюрсты Майнцкій и Саксонскій: „ка­
кого еще никогда не видали, грозитъ охватить всю имперію“.
Да, разгорался великій пожаръ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Война.
1) Возстаніе въ Альгеѣ, Шварцвальдѣ, Гегау н Брейсгау.
Съ 25 января 1525 года во всемъ Альеѣ въ верхней Швабіи зло­
вѣще смолхли церковные колокола, перестали радовать веселымъ перезвономъ
сердца вѣрующихъ. Такъ рѣшилъ общій сходъ альгейскихъ крестьянъ, собрав­
шійся въ Луибасѣ, издревле служившемъ мѣстомъ собраній кемптепскихъ крестьянъ. Крестьяне полагали, что Отецъ небесный на время обой­
дется и безъ колокольной музыки, что церковный звонъ можетъ послу­
жить для земныхъ цѣлей, призывая на иную службу, службу крестьянскому
дѣлу, на защиту древнихъ правъ противъ притѣсненій властей.
За послѣдніе два года особенно усилилась дѣятельность тайныхъ общ ствъ. По городамъ и деревнямъ распространяются тысячи летучихъ
листковъ; въ нихъ предлагается выгнать изъ страны всѣхъ этихъ „Моавовъ, Агавовъ, Ахавовъ, Филарисовъ и Нероновъ“,—духовныхъ и свѣт­
скихъ князей, и, какъ образецъ государственнаго устройства, выставляется
Римская республика и Швейцарскій союзъ, „основанный тремя простыми
мужиками“. По всей странѣ постоянно происходятъ тайныя собранія
крестьянъ, то въ трактирахъ и кабакахъ, то ночью въ лѣсахъ и поляхъ
при свѣтѣ факеловъ. Нерѣдко предлогомъ для политическихъ сборищъ
служатъ освященія церквей и храмовые праздники, выдуманные духовен­
ствомъ для увеличенія собственныхъ доходовъ. Народъ, гдѣ только могъ, запа­
сался оружіемъ.
Еще въ іюнѣ 1524 года поднялись сосѣдніе съ Альгеемъ шварцвальд­
скіе крестьяне подъ предводительствомъ опытнаго воина Ганса Мюллера
изъ Бульгенбаха и, объединившись съ храбрыми вальдсгутскими горожа­
нами, заключили „христіанское братство“. Они образовали вооруженный
лагерь и внизъ, и вверхъ по Рейну, во Франконію п Тюрингію разослали
гонцовъ, приглашая всѣхъ крестьянъ присоединиться къ нимъ. Евангель5

66
ское братство, писали они, не хочетъ болѣе повиноваться своимъ князьямъ
и никому кромѣ императора, согласно платить подати только ему; но онъ
не долженъ вмѣшиваться въ ихъ дѣла и препятствовать раззоренію зам­
ковъ, монастырей п всего, что пахнетъ духовенствомъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ
они выпустили манифестъ, въ которомъ требуютъ уничтоженія всѣхъ зам­
ковъ и монастырей и грозятъ всякому, не присоединявшемуся къ нимъ
мірской опалой 9- Къ союзу скоро присоединились пограничные крестьяне
Гегау. на востокѣ, и Брейсгау, на западѣ.
Къ концу февраля 1525 года и среди высокихъ Альгепскихъ горъ
уже стояли лагеремъ пять крестьянскихъ скопищъ. Одно у Бальтрингена,
совсѣмъ недаіеко отъ Ульма, резиденціи Швабскаго союза. Кузнецъ Уль­
рихъ , хорошій ораторъ и знатокъ священнаго писанія, собралъ сюда до
тридцати тысячъ человѣкъ *2), п надъ этимъ лагеремъ, быть можетъ впер­
вые въ исторіи, развивалось красное знамя. Эйтель Гансъ организовалъ
свой лагерь у самаго Боденскаго озера. Недалеко отъ „Бальтрингенскаго
копища“, или, какъ его еще называли, „Сборища Краснаго Знамени“,
расположился нижнеальгейскій лагерь. Близь Кемптена собрались верхнеальгейскіе крестьяне, ниже Ульма по Дунаю у Лейпгейма образовалось
лепгеймское ополченіе, предводительствуемое самоотверженнымъ священни­
комъ Гансомъ Якобомъ Веэ.
5 марта въ Кемптонѣ, столпцѣ Кемптенскаго аббатства, духовный
владѣтель котораго, благочестивый князь аббатъ Себастьянъ ухитрплся
четырнадцать разъ надутъ своихъ подданныхъ, собрался первый сходъ
крестьянскихъ уполномоченныхъ всѣхъ альгепскихъ приходовъ. Здѣсь было
рѣшено присоединиться къ евангельскому братству.
На первыхъ порахъ крестьяне были очень мирно настроены и не
чувствовали никакого желанія прибѣгать къ крайнимъ мѣрамъ, начинать
войну. Они жаловались, что къ безпорядкамъ пхъ принудили лишь не­
справедливости господъ, п они думали напугать послѣднихъ и принудить
къ уступкамъ однимъ своимъ сборищемъ. На второмъ совѣщаніи выбор­
ныхъ въ Меммппгенѣ, городѣ, преданномт, крестьянскому движенію и став­
шемъ главной квартирой всего верхнешвабскаго войска, были выработаны
общія требованія всего крестьянства 3). Изложенныя впослѣдстіи (въ
■ " ■ •----------- 9 См. приложеніе I.
2) Здѣсь въ возстаніи принимали участіе не только мужчины, но и
женщины.
3) Дѣятельное участіе принималъ въ этомъ одинъ изъ вожаковъ
мѣстнаго тайнаго общества—Шаппелеръ.

— 67
переработанномъ видѣ) въ двѣнадцати статьяхъ, они, подъ названіемъ
„Двѣнадцати тезисовъ“ были отпечатаны, быстро распространились по
всей Германіи и получили широкую извѣстность. Они заключали въ себѣ
требованія объ уничтоженіи крѣпостного права, объ облегченіи налоговъ
и податей, объ улучшеніи судовъ, о возвращеніи несправедливо отобран­
ныхъ у нихъ владѣльцами общинныхъ полей и лѣсовъ, о предоставленіи
каждому права охоты и рыбний ловли на собственныхъ земляхъ, предо­
ставленіи общинамъ самимъ выбирать себѣ священниковъ и свободной
проповѣди евангелія х).
Въ Меммингенѣ же былъ выработанъ и уставъ „христіанскаго союза“.
Уставъ предлагалъ всѣмъ владѣльцамъ вступать въ христіанскій союзъ;
отказывавшіеся вступить въ него лишались права укрѣплять свои замки
и держать въ нихъ оружіе. Всѣ недоразуменія между владѣльцами и
крестьянами разбирались выборными отъ союза. Всѣмъ запрещалось до
дальнѣйшаго рѣшенія бунтовать противъ своихъ господъ и отказываться
исполнять свои обязанности. Азартныя игры, богохульство и пьянство
запрещались.
Несмотря на всю крайнюю умѣренность крестьянскихъ требованій,
владѣльцы сильно перетрусили. Совсѣмъ недавно еще, при первыхъ
вѣстяхъ о безпорядкахъ они. посмѣивались между собой: „комаръ заду­
малъ тягаться со львомъ!“. Но теперь безстрашные львы безпорядочно ч
удирали изъ своихъ помѣстій въ укрѣпленные города, въ Ульмъ, подъ
крылышко швабскихъ союзниковъ. Оли лучше кресгьянь понимали, что
безпорядки неминуемо перейдутъ въ возстаніе; кому же, какъ- не имъ,
было знать, что среди ихъ собратьевъ не замѣчается ни малѣйшей склон­
ности отказаться отъ своихъ своеволій, сдѣлать какія либо усгуики разо­
ряющемуся крестьянству *
2).
Швабскій союзъ оказался также не на высотѣ положенія. Одинъ
изъ главарей его, австрійскій эрцгерцогъ Фердинандъ, всего два мѣсяца
тому назадъ въ январѣ 1525 г. писалъ своимъ комиссарамъ: „конница
должна напасть на мятежныхъ крестьянъ и подданныхъ. С.іѣдуеть, гдѣ
только можно, хватать ихъ, поднимать на дыбу и пытать иными спосо’) Полный текстъ тезисовъ см. Приложеніе И. Возможно, что въ
основу какъ меммингенскихъ, такъ и 12 тезисовъ легли совьгы Томаса
Мюнцера
2) Швабское дворянство заявляло союзу: „надо прежде привели
крестьянъ въ покорность, а тогда уже будемъ разговаривать“. Какъ
будто съ покорными когда либо разговариваютъ!
5*

— 68 —

бамп, допрашивая о ихъ начальникахъ и объ ихъ силахъ; послѣ допроса
ихъ должно закалывать или удавливать, пли иначе строго наказывать,
не давая никакой пощады!“ Но у союза не оказалось этой волшебной
конницы. А тутъ еще бальтрпнгонцы грозятся итти на Ульмъ п пощупать
сампхъ высокихъ господъ. Волей неволей пришлось вести переговоры съ
мятежниками, какъ съ равными. Высокимъ князьямъ вступать въ сдѣлки съ
простымъ мужичьемъ! Развѣ это не обидно?
Посланные Швабскпмъ союзомъ депутаты, въ томъ числѣ одинъ
графъ, предложили крестьянамъ войти въ полюбовное соглашеніе со
своими владѣльцами и въ случаѣ неудачи перенести дѣло въ судъ. Пере­
говоры велись въ продолженіи второй половины февраля и всего марта.
Наконецъ, крестьяне согласились заключить сь Швабскимъ союзомъ пере­
миріе до 25 марта. Ко второму апрѣля крестьяне обѣщали дать отвѣтъ
на предложеніе союза разобрать дѣло третейскимъ судомъ, выбраннымъ
обѣими сторонами.
Крестьяне отнеслись серьезно къ предложенію Швабскаго союза.
Большинство изъ нихъ было бы очень довольно кончить дѣло мирнымъ
путемъ. Они не знали, что вѣроломство составляетъ спеціальную добро­
дѣтель правящихъ классовъ. Если за плутни по отношенію къ равнымъ
себѣ или высшимъ называютъ мошенникомъ и сажаютъ въ тюрьмы, то
за надувательство своихъ подданныхъ правителямъ даютъ наименованіе
спасителей отечества и миротворцовъ. Давая всякія обѣщанія и посулы
крестьянамъ, союзъ совершенно не расчитывалъ исполнять пхъ. Все дѣло
было въ томъ, чтобы затянуть подольше переговоры, пока не освободятся
союзныя войска, занятыя войной съ изгнаннымъ союзомъ изъ своихт. вла­
дѣній герцогомъ Ульрихомъ Вюртембергскимъ. „Приходится отложить
расправу съ крестьянами“, писать баварскій концлеръ Эккъ во время
веденія переговоровъ. „Если намъ удастся покончить съ герцогомъ, то
по возвращеніи мы гакъ отдѣлаемъ мужичье, что они пожалѣютъ, зачѣмъ
затѣяли дѣло“. „Добрые люди благочестиваго Эсслингенскаго правленія
вообразили, что мы на самомъ дѣлѣ хотимъ уступить крестьянамъ", пи­
салъ тотъ же канцлеръ въ мартѣ: „нѣтъ, этого черта (т. е. крестьянской
непокорности) безъ палача пе выгнать“.
Исакъ, союзное правительство одну руку доброжелательно подавало
крестьянамъ, а другой заготавливало плети и дыбу. Къ концу марта руки
правительства оказались, наконецъ, развязаны: Ульрихъ былъ разбитъ и
выгнанъ изъ страны. Теперь можно было заговорить съ мужичьемт. инымъ
тономъ. Правительство потребовало отъ крестьянъ безусловной покорности,

— 69 —

выдачи всѣхъ знаменъ и предводителей и контрибуціи въ 10 гульденовъ
съ каждаго дома и въ то же время распорядилось, чтобы главнокоман­
дующій союзными войсками, маршалъ Георгъ Трухзесъ, немедленно вы­
ступилъ противъ крестьянъ. Правда, срокъ перемирія, заключеннаго съ
нпмп, еще не кончился,—но стоитъ ли благороднымъ людямъ обращать
внпманіе на такія мелочи!
Только узнавъ о военныхъ приготовленіяхъ союзнаго правительства,
крестьяне поняли, что попались въ ловушку и пропустили удобное время,
когда союзъ былъ совершенно безсиленъ справиться съ ними. Тѣмъ не
менѣе крестьяне рѣшили сопротивляться. Отъ Боденскаго озера до вер­
шинъ Шварцвальда и до Дуная, по всему Альгею зазвонили церковные
колокола. Одинъ колоколъ будилъ другой, призывая крестьянъ къ оружію.
Со всѣхъ сторонъ потянулись люди къ своимъ лагерямъ. Сперва былъ
призванъ въ войска каждый четвертый, а затѣмъ каждый третій чело
вѣкъ. Зашумѣли, ожили лагеря, зашевелились, какъ громадные муравей
вики. „Мы поищемъ у барина вшей“, грозили крестьяне словами одной
народной пѣсни того времени. Скоро дѣло показало, что это была не
шутка, что крестьяне по своему рѣшили отплатить за вѣроломство господъ:
одинъ за другимъ. падали въ развалинахъ крѣпкіе монастыри, повсюду
запылали суровые горные замки рыцарей, возвѣщая о наступившемъ днѣ
мщенія. При свѣтѣ этихъ грозныхъ факеловъ готовились крестьяне па
кровавую борьбу.
Трухзесъ со своимъ войскомъ направился на Бальтрипгепскій лагерь,
гдѣ гордо развѣвался красный флагъ. Въ тѣ времена заботливыя прави­
тельства еще не тревожилъ красный призракъ, и отъ краснаго цвѣта бѣ­
сились развѣ только господскіе быки; направляясь прежде всего къ Бальтрингеру нашъ маршалъ какъ бы предугадывалт, далекое будущее.
Бальтрингенцы не были готовы къ бою и отступили въ горы. За не­
возможностью ихъ преслѣдовать Трухзесъ напалъ на лейпгемское опол­
ченіе, напалъ съ отчаянной храбростью, такъ какъ отлично зналъ, что у
крестьянъ почти нѣтъ боевыхъ припасовъ. Крестьяне были разбиты. Го­
лова крестьянскаго предводителя священника Веэ, а съ нимъ и многихъ
другихъ начальниковъ пала подъ топоромт, палача. На населеніе была
наложена столь тяжелая контрибуція, что опасались новаго возмущенія.
Отсюда Трухзесъ двинулся противъ нижнеальгейскаго ополченія. Сраженіе
произошло при Вурцохѣ. Крестьяне отступили, потерявъ около 400 чело­
вѣкъ плѣнными. Эти плѣнные, повидимому, были всѣ переколоты обозленными
господами. Хвастаясь столь доблестными дѣяніями, какъ избіеніе 400 бе­

70 —
зоружныхъ людей, они въ разсказахъ доводили эту цифру до 7.000 чело­
вѣкъ, чтобы еще болѣе подчеркнуть свое изумительное военное мужество.
Впослѣдствіе имъ пришлось поплатиться за такую необузданность дворян­
скаго языка.

2) Эльзасъ, маркграфство Баденское, Вюртембергъ.

Пока такимъ образомъ маршалъ Трухзесъ праздновалъ свои блиста­
тельныя побѣды надъ недисциплинированными, почти безоружными отря­
дами поселянъ, крестьянское движеніе развивалось вглубь и вширь. Вѣсть
о заключеніи всеобщаго крестьянскаго братства, проникая дальше и
дальше, всюду возбуждала сочувствіе и готовность помочь начатому дѣлу.
Гонцы, посланные во всѣ стороны изъ Меммингена, призывали населеніе
слѣдовать примѣру ихъ альгейскихъ братьевъ.
Изъ Шварцвальда и Брепсгау революція перешагнула на лѣвый берегъ
Рейва въ Зундгау въ верхнемъ Эльзасѣ. Къ началу мая рядъ крестьян­
скихъ лагерей тянутся по Рейну вдоль всего Эльзаса и Пфальца, отъ
Базеля почти до самаго Майнца. Верхняя Лотарингія находилась также
въ броженіи. „Повсюду раздавались неслыханные и необычайные крики
дьявольскихъ мужиковъ“, разсказываетъ одинъ очевидецъ, обладавшій
вѣрно очень нѣжнымъ слухомъ. Почти всѣ города по собственной волѣ
пли по принужденію отворили свои ворота крестьянскимъ отрядамъ; пов­
станцы чуть было не овладѣли даже большимъ и сильно укрѣпленнымъ
Страсбургомъ; курфюрстъ пфальцскій и базельскій магистратъ во избѣжаніе
худшаго поспѣшили войти въ соглашеніе со своими подданными.
Главной квартирой образовавшагося „Яснаго ополченія изъ Эльзаса“
сдѣлался городъ Цабернъ. Подобно альгейскимъ крестьянамъ эльзасцы
выработали своп собственные двѣнадцать тезисовъ, въ которыхъ изіагались ихъ требованія. Эти тезисы отличались отъ альгейскихъ большей
опредѣленностью и широтой. Помимо уничтоженія крѣпостной зависимости
и другихъ пунктовъ, исполненія которыхъ добивались и альгейскіе крестьяне,
онп требовали еще: полнаго уничтоженія большой и малой десятины, права
пользованія для каждаго всѣми водами, лѣсами и дичью, устройства
суда согласно древнему обычному праву, права смѣщать чиновниковъ и
замѣщать пхъ другими по собственному выбору и предоставленія имъ права
избирать себ'Г; государя по собственному желанію.
По правую сторону Рейна, къ сѣверу отъ Брепсгау, сильное движеніе

— 71
началось въ маркграфствѣ Баденскомъ. Однако, оно скоро утихло, такъ
какъ маркграфы баденскіе и Филиппъ, и Эрнстъ заключили со своими
крестьянами договоръ, принявъ двѣнадцать тезисовъ.
Серьезнѣе обстояло дѣло въ сосѣднемъ Вюртембергѣ. Волненія здѣсь
наблюдались еще въ декабрѣ 1524 г., но австрійскій эрцгерцогъ Ферди­
нандъ, который присвоилъ себѣ это герцогство послѣ изгнанія его настоя­
щаго повелителя, герцога Ульриха Вюртембергскаго, не выказывалъ ни
малѣйшей склонности вступать въ соглашеніе съ подданными. На бѣду,
окруженный волнующимися крестьянами своихъ собственныхъ наслѣдствен­
ныхъ владѣній, не имѣя ни средствъ, ни войска, онъ принужденъ былъ
сидѣть въ своемъ родовомъ замкѣ въ Тиролѣ и не могъ явиться на по­
мощь Вюртембергскимъ властямъ. „Я и прочіе князья усердно молимся объ
отвращеніи отъ насъ этой бѣды“, сообщалъ онч> своему вюртембергскому
правителю, требовавшему помощи; то же магическое средство—онъ реко­
мендовалъ и ему: священникамъ и монахамъ было приказано творить осо­
быя молитвы о спасеніи святой церкви и властей, о дарованіи мира.
Очевидно, святыя молитвы усердныхъ молельщиковъ отскакивали отъ
крестьянъ, какъ горохъ отъ стѣны. Они больше не желали слу­
шать, какъ съ каѳедры „одинъ говоритъ о бѣломъ, другой о черномъ,
третій о голубомъ“. За два мѣсяца, мартъ и апрѣль, вюртембергское опол­
ченіе, предводительствуемое бывшимъ содержателемъ гостинницы, осторож­
нымъ Матерномъ Фейербахомъ овладѣло почти всей страной. Большинство
городовъ вошло съ ними въ союзъ; владѣльцы, не успѣвшіе своевременно
удрать, принуждены были послѣдовать ихъ примѣру. 25 апрѣля крестьяне
вступили въ столицу государства Штуттгартъ. Благодаря храднокровію и
умѣренности начальника (который не забывалъ думать и о собственной
своей судьбѣ на случай неудачи возстанія) большинство замковъ п мона­
стырей Вюртемберга♦ остались въ цѣлости.
3) „Ясное“ и „Черное“ ополченія.
Къ сѣверу и сѣверо-востоку отъ Вюртемберга лежитъ Оденвальдъ и
Франконія. Здѣсь, какъ и во многихъ другихъ мѣстахъ Германіи, много
лѣтъ, дѣйствовало тайное общество. Почти во всѣхъ городахъ оно имѣло
вліятельныхъ членовъ. Душою этого общества были Венцель Гиплеръ, быв­
шій канцлеръ графовъ Гогеплоэ, за время своей придворной службы доста­
точно насмотрѣвшійся на нравы высокихъ господъ, чтобы получить къ

— 72 —

нимъ непреодолимое отвращеніе; вмѣстѣ съ нимъ работалъ погребщикъ
Вейгантъ; искусно владѣвшій перомъ. Теперь они рѣшили, что- время при­
спѣло, и пора перейти къ рѣшительнымъ дѣйствіямъ. Одинъ изъ членовъ
общества, содержатель гостинницы въ Бплленбергѣ недалеко отъ Краутгейма на Яхстѣ, Георгъ Мецлеръ, пользовавшійся большимъ довѣріемъ
населенія, первый поднялъ знамя крестьянскаго возстанія — башмакъ, на­
саженный на шестѣ. Со всѣхъ сторонъ къ нему стекались крестьяне „ку­
чами, какъ пчелы“. На берегахъ Яхста расположилъ онъ свой лагерь. Къ
нему присоединился здѣсь некарскій отрядъ, составленный Яшкой Рорбахомъ, отчаянно смѣлымъ и гордымъ парнемъ, причинившемъ въ свое время
не мало безпокойства своему господину впкарію; сюда же привелъ свою
„Черную шайку“ и рыцарь изъ- знатнаго дворянскаго рода Флоріанъ Гейеръ
(Коршунъ), человѣкъ, всей душой преданный народному дѣлу, отказав­
шійся ради него отъ своего дворянскаго званія, положившій за него и
свою благородную голову.
Съ береговъ Яхста крестьянское войско, получившее названіе „Яснаго
(т. е. всеобщаго) ополченія“ подъ главнымъ начальствомъ Георга Мецлера
двинулось по направленію къ Неккару. По дорогѣ они заставили графовъ
Гогенлоэ принять двѣнадцать тезисовъ. У бѣдныхъ графовъ не было войска,
чтобы отвѣтить по-графски на справедливыя требованія крестьянъ, и имъ
пришлось подписать ненавистные тезисы. „Ихъ сіятельства“, говоритъ исто­
рикъ, „не знали, куда дѣвать глаза со стыда“.Графы должны были убѣдиться, что поступили благоразумно, уступивъ
крестьянамъ (тѣмъ болѣе, что свое согласіе всегда можно взять обратно,
разъ снова почувствуешь свою силу): совсѣмъ недалеко отъ ихъ владѣній
разыгралось вскорѣ знаменитое кровавое Вейнсбергское дѣло.
Начальникомъ гарнизона въ Вейнсбергѣ состоялъ графъ Людовикъ фонъГельфенштейнъ. „Ясное“ ополченіе находилось уже близко и требовало сдачи
города; съ незначительнымъ гарнизономъ, который имѣлся въ распоряженіи
графа, трудно было противостоять шеститысячному крестьянскому войску.
Тщетно онъ молилъ австрійское правительство; помощь не приходила. Тогда
графъ для проволочки времени завелъ переговоры съ крестьянскими начальни­
ками. Но, вопреки всѣмъ военнымъ обычаямъ, онъ во время самыхъ пере­
говоровъ напалъ на передовые отряды крестьянъ, пе ожидавшихъ столь
вѣроломнаго поступка отъ такого знатнаго господина. Дѣйствія графа воз­
мутили все войско; какъ на грѣхъ тутъ же пришло извѣстіе объ избіеніи
Трухзесомъ 7.000 человѣкъ при Вурцахѣ. Взбѣшенные крестьяне броси­
лись на приступъ. „Черпая женщина“, крестьянка, изъ ненависти къ гос­

73
подамъ и ради правды народнаго дѣла вступившая въ ряды возставшихъ,
правая рука Яшки Рорбаѵь, обходила войска, воодушевляя ихъ на святую
борьбу.
Напрасны были всѣ усилія графа; враги находились не только за стѣ­
нами города, но и вокругъ него, среди осажденныхъ; въ большинствѣ
городовъ крестьяне имѣли многочисленныхъ союзниковъ среди низшихъ
классовъ, угнетаемыхъ магистратами. Сочувствующіе возстанію горожане
не только не помогали обороняться, но всячески мѣшали укрѣплять городъ.
Они громко требовали сдачи его. Флоріанъ Гейеръ со своей „черной шай­
кой“ рѣшилъ дѣло, занявъ одинъ изъ самыхъ важныхъ укрѣпленныхъ
пунктовъ. Городъ сдался. Графъ со своими рыцарями не успѣлъ бѣжать.
Крестьяне рѣшили наказать вѣроломнаго начальника. Его съ нѣсколькими
приближенными осудили па позорную казнь: ихъ прогнали сквозь строй.
Церкви, монастыри, дома знатныхъ горожанъ были отданы войску на раз­
грабленіе.
Изъ Вейнсберга „Ясное“ ополченіе двинулось внизъ по Неккару на
Гейльбронъ. Отдѣльные отряды, разсыпаемые по окрестностямъ, всюду унич­
тожали замки и монастыри. Злосчастнымъ графамъ фонъ Левенштейнъ приш­
лось не только вступить въ союзъ съ крестьянами, подобно графамъ Гогенлоэ,
но ихъ заставили слѣдовать за „Яснымъ“ ополченіемъ въ крестьянской одеждѣ
и съ посохами въ рукахъ. Несмотря па все желаніе магистрата, Гейль­
бронъ не могъ сопротивляться, такь какъ общана возстала и потребовала
сдачп города. Пробивъ нѣсколько дней въ Гейльбронѣ, ставшемъ съ этого
времени главной военной квартирой повстанцевъ, „Ясное“ ополченіе напра­
вилось къ резиденціи вюрцбургскаго епископа—Вюрцбургъ, занимая безъ
сопротивленія всѣ попутные города. Всюду повторялась одна и та же
исторія: по мѣрѣ приближенія крестьянскихъ войскъ, городская бѣднота
становилась все смѣлѣе и смѣлѣе и, наконецъ, переходя къ открытому
возстанію, захватывала власть въ свои руки и открывала крестьянамъ
ворота. Одинъ замокъ за другимъ сдавались повстанцамъ и свободные
п имперскіе рыцари въ полномъ вооруженіи присоединялись къ войску.
Съ болѣе крупными владѣльцами заключались договоры. Даже могуще­
ственный курфюрстъ, архіепископъ Майнцскій Альбрехтъ II принужденъ
былъ вступить въ братство и принять 12 тезисовъ. Его намѣстникъ, пре­
освященный князь Вильгельмъ, епископъ Страсбургскій и ландградъ Эль­
засскій, урожденный графъ фонъ-Гоэнштейнъ присягалъ отъ имени архі­
епископа подъ 12 тезисами и скрѣпилъ договоръ печатями епископа и
капитула.

74 —
Во время этого похода въ организаціи „Яснаго“ ополченія произошли
важныя перемѣны. Стали брать верхъ болѣе умѣренные элементы. Глав­
нымъ начальникомъ былъ выбранъ старый рубака, свирѣпый рыцарь Гецъ
фонъ-Берликингенъ, по прозванію „Желѣзная рука“, хотя онъ согласился
взять на себя начальство только подъ условіемъ не нападать ни на одинъ
дворянскій замокъ и измѣнить двѣнадцать тезисовъ. Яшка Рорбахъ и Флоріанъ Гейеръ стояли за сохраненіе тезисовъ въ полномъ ихъ объемѣ и за
уничтоженіе замковъ и всѣхъ дворянскихъ привиллегій; они полагали, что
дѣло народной свободы только тогда станетъ твердо на ноги, когда
не станетъ ни баръ, ни мужиковъ, когда всѣ будутъ равноправными граж­
данами своего отечества. Поэтому они отдѣлились отъ „Яснаго“ ополченія;
первый направился въ Вюртембергъ, а второй присоединился къ франкон­
ской рати, о которой у насъ пойдетъ рѣчь ниже.
Двѣнадцать тезпеовъ были измѣнены. Изъ нихъ выключили пункты,
требующіе облегченія тяжелыхъ поборовъ, уничтоженія безплатной работы
на господъ и возвращенія несправедливо отобранныхъ общинныхъ земель;
вмѣсто нихъ добавлены слѣдующіе пять пунктовъ: 1) никто не имѣетъ
права грабпть безъ особаго на то разрѣшенія; 2) до имѣющихъ совер­
шиться государственныхъ реформъ подати и долги должны быть выплачены
безо всякихъ отговорокъ; 3) всѣ недвижимыя имущества, принадлежащія
свѣтскимъ и духовнымъ властямъ, остаются неприкосновенными; 4) каж­
дый долженъ подчиниться мѣстному судопроизводству; 5) подъ страхомъ
казни всѣ обязаны повиноваться своимъ властямъ.
Вновь выработанные тезисы были приняты на совѣтѣ крестьянскихъ на­
чальниковъ. Принятіе ихъ объясняется желаніемъ либеральныхъ вожаковъ,
вродѣ Вейганта и Гиплера, привлечь къ дѣлу возстанія все мѣстное ры­
царство. Трудно было ожидать, чтобы масса дворянства примкнула къ дви­
женію, которое стремится лишить пхъ всѣхъ правъ и преимуществъ, ка­
кими они пользовались при старомъ порядкѣ, а между тѣмъ превратить
враговъ въ союзниковъ представлялось крайне заманчивымъ. Дѣло каза­
лось и не слишкомъ труднымъ. Ненависть къ духовенству и князьямъ
одинаково испытывали п крестьяне, и дворяне, и всѣ разногласія своди­
лись лишь къ вопросу объ отношеніяхъ между высшими и низшими сосло­
віями; стоило только нѣсколько умѣрить въ этомъ пунктѣ крестьянскія
требованія, уговорить дворянъ поступиться какими-нибудь пустяками, и
узы дружбы и довѣрія свяжутъ сердца недавнихъ враговъ. Лиоералы оди­
наковы во всѣ времена. Замазывая классовыя противорѣчія, пристраиваясь
между двухъ стульевъ, эти мягкотѣлые защитники интересовъ „всего на-

75

рода“ волею судебъ вездѣ н всюду становятся предателями народныхъ
массъ.
Крестьянское войско далеко не было настроено такъ умѣренно, какъ
его начальники; не даромъ послѣдніе скрыли отъ него свои новые тезисы.
Еще при избраніи главнокомандующимъ Геца, раздавались голоса: „мы ве­
демъ крестьянскую войну, какая нужда намъ въ дворянствѣ?“ „На что
намъ Гецъ? Онъ не желаетъ намъ ничего хорошаго“. Теперь, когда до
войскъ случайно дошла вѣсть о постановленіи военнаго совѣта, крестьяне
чуть не разорвали Геца. По дѣло какъ-то удалось уладить, ополченіе про­
должало походъ, и 7-го мая оно расположилось подъ стѣнами Вюрцбурга.
Вечеромъ того же дня туда прибыла и великая франконская рать, пере­
довой отрядъ которой йодъ начальствомъ Флоріана и Гейера подступилъ
къ городу еще за сутки раньше.
Франконская рать, пли, какъ она еще называла себя „Черное опол­
ченіе“ (въ противоположность „Ясному“), образовалась въ верховьяхъ
Таубера въ окрестностяхъ Ротенбурга. Къ ней впослѣдствіи примкнулъ и
вышедшій изъ подъ Галля на Неккарѣ побѣдоносный Гайльдорфскій отрядъ,
взявшій штурмомъ грозный, имперскій замокъ Гогенштауфенъ. Старая коро­
левская крѣпость со своими стѣнами толщиною въ сажень, расположенная
на вершинѣ высокой горы, казалась неприступной. Но гайльдорфцы не­
ожиданнымъ ночнымъ нападеніемъ овладѣли ею, и скоро огненный столбъ,
видный на много десятковъ верстъ, возвѣстилъ населенію о паденіи этой
вѣковой твердыни насилія п гнета; много вѣковъ противостоявшая напа­
деніямъ закованныхъ въ сталь иноземныхъ рыцарей и князей, она пала
отъ одного прикосновенія тяжелаго крестьянскаго башмака.
Не даромъ прямодушный Флоріанъ Гейеръ перешелъ на сторону фран­
конскаго войска. Здѣсь совсѣмъ не было той умѣренности и снисходитель­
ности къ „городскимъ слабостямъ“, какая замѣчалась среди начальниковъ
„Яснаго“ ополченія. Цѣли возстанія были точны и опредѣленны; Черные
ополченцы требовали свободной проповѣди чистаго, неискаженнаго подами
евангелія, уничтоженія всѣхъ десятинъ, оброковъ господамъ, уничтоженія
всѣхъ укрѣпленій — замковъ и монастырей, одни права и одинъ законъ
для всѣхъ, благородныхъ и неблагородныхъ, духовныхъ и свѣтскихъ лицъ,
отобраніе имущества у владѣльцевъ, враждебныхъ крестьянскому братству.
И франконцы строго держались своихъ постановленій. Повсюду они
отбирали у крестьянъ клятву не исполнять никакихъ обязательствъ и по­
винностей, не платить податей господамъ; 292 замка и 52 монастыря
всего стало быть 344 „вредныхъ мѣста“ были сожжены и обращены въ

— 76 —

развалины. Имущество духовенства, какъ въ деревняхъ, такъ и въ городахъ,
переходившихъ по большей части на сторону крестьянъ, было разграблено;
богатые винные погреба опустошены. Смиренные монахи особенно слави­
лись умѣньемъ покутить, и ихъ погреба представляли цѣлыя сокровищ­
ницы для чревоугодниковъ. Крестьяне доказали теперь, что и они умѣютъ
пить „благородные“ напитки. Послѣ пхъ посѣщеній мало что оставалось
для святыхъ отцовъ. Не этимъ ли объясняется особенная горечь и него­
дованіе противъ „разнузданной черни“ въ писаніяхъ иныхъ изъ современковъ движенія?
Ко франконскому войску также присоединялись дворяне съ оружіемъ
и припасами, но эго были люди, подобные Флоріану Гейеру заявлявшзму,
что въ господскихъ домахъ, какъ и въ крестьянскихъ, не должно быть
больше одной двери, и никакихъ укрѣпленій; эти рыцарп сами помогали
уничтожать свои замки.
Когда крестьянскія войска подошли къ Вюрцбургу, городъ съ радостью
передался на сторону крестьянъ. Епископъ-князь благополучно успѣлъ
удрать въ Гейдельбергъ, а оставшійся вѣрнымъ ему гарнизонъ подъ на­
чальствомъ маркграфа Фридриха Брандербургскаго заперся въ замкѣ
Фрауенбергъ, расположенномъ близъ Вюрцбурга. Крестьяне вмѣстѣ съ го­
рожанами повели осаду крѣпости.

4) Томасъ Мюнцеръ и возстаніе въ Тюрингіи.

Къ сѣверу отъ гористой и плодородной Франконіи лежитъ печальная
Тюрингія со своей скудной песчаной почвой и смирнымъ, непривычнымъ
обращаться съ оружіемъ населеніемъ. Здѣсь дѣйствовалъ Томасъ Мюнцеръ,
самая замѣчательная личность всего движенія.
Крестьянскій сынъ, онъ, благодаря способностямъ и прилежанію, достигъ
степени доктора богословія, и передъ нимъ открылась сокровищница тог­
дашняго знанія. Его глубокая, горячая душа рано начала тяготиться не­
справедливостями и порочностью окружающей жпзни, и въ священномъ
ппсаніп онъ надѣялся найти отвѣты на мучившіе его вопросы. Онъ скоро
понялъ, чго господствующая католическая церковь, пышная, властолюбивая
и порочная удалилась отъ величественной простоты христіанскаго ученія,
что милосердіе и любовь, проповѣдуемые евангеліемъ, уступили мѣсто по­
гонѣ за наживой и властью, что истинное слово Божіе п духъ Божій
изгнаны изъ религіи, превратившейся въ языческое поклоненіе безсмыслен­

— 77
нымъ нелѣпымъ обрядамъ, единственная цѣль которыхъ, путемъ застра­
щиваній и угрозъ, держать паству въ повиновеніи и выманивать у нея
копѣйки и рубли за свое лицемѣрное заступничество передъ грознымъ
Судіей.
Но Томасъ Мюнцеръ былъ не изъ тѣхъ людей, что сидя за печкой
льютъ крокодиловы, слезы о печаляхъ міра. Онъ былъ прежде всего чело­
вѣкомъ дѣла. Истина была важна для него не сама по себѣ, а тѣмъ, что
онъ при помощи ея могъ помочь своимъ страждующпмъ братьямъ. Оиъ
обладалъ живой душой, страдающей и радующейся вмѣстѣ съ обездолен­
ными и угнетенными. Еще въ 1513 году, будучи всего двадцати лѣтъ отъ
роду, онъ пытался основать тайное общество борьбы противъ дикой гру­
бости нравовъ католическаго духовенства, противъ господствовавшихъ въ
его средѣ безграничной алчности и безстыднаго разврата. Посвященіе въ
санъ священника открыло передъ Мюнцеромъ болѣе широкое поле дѣя­
тельности. Теперь съ церковной каѳедры онъ могъ свопмъ живымъ пла­
меннымъ словомъ пробуждать сердца къ лучшей жизни и клеймить порокъ.
Его первыя проповѣди обратили на себя общее вниманіе. Скоро оиъ прим­
кнулъ къ движенію, объявившему войну католическому идолопоклонству.
Движеніе, направленное противъ обрядовъ затрагивало лишь внѣшнюю
сторону дѣла. Правдивый и искренній умъ Мюнцерз не могъ остановиться
на этомъ. Оиъ старался вникнуть въ самый духъ ученія Великаго Учителя,
старался очистить зерно истины отъ позднѣГшихъ умышленныхъ и неумыш­
ленныхъ искаженій. Онъ увидѣлъ, что не только духовенство, но вся жизнь
,такъ называемыхъ христіанскихъ народовъ разошлась съ заповѣдями осно­
вателя ихъ религіи.
Мюнцеръ тщательно изучалъ писаніе и былъ хорошимъ знатокомъ его,
даже по признанію его враговъ, для которыхъ не было бы большаго удо­
вольствія, какъ выставить его невѣждой. Больше всѣхъ полюбилъ Томасъ
творенія ветхозавѣтнаго пророка Іереміи; гнѣвный и бичующій языкъ этого
изстрадавшагося о долѣ своего народа, безспокойнаго сердца былъ сродни
пылкой душѣ юноши. Онъ и самъ выступалъ, какъ божій воинч> противъ
высокомѣрія и своеволія власть имущихъ и рабской покорности бѣдня­
ковъ, и въ свои проповѣди онъ умѣлъ вложить огонь высокаго вдох­
новенія.
Въ 1520—21 годахъ Мюнцеръ основался въ Цвикау; сперва онъ вы­
ступалъ проповѣдникомъ въ церкви св. Маріи, потомъ перешелъ въ церковь
св. Екатерины, посѣщаемой, главнымъ образомъ, ткацкими подмастерьями.
Пока Мюнцеръ громплъ однихъ поповъ, этихъ „жирныхъ свиней“ и „жре­

78 —

цовъ Вааловыхъ“, отцы города посмѣивались себѣ въ бороду и не безъ
удовольствія. Но скоро передъ лицомъ жадно слушающей бѣдноты поли­
лась пламенная рѣчь противъ богачей и ихъ господства. Городская знать
всполошилась; молодой проповѣдникъ оказывался но особенно удобнымъ«
Воспользовавшись первымъ подходящимъ случаемъ, именно бунтомъ ткачей,
возникшимъ помимо МюнціЛра, хотя можетъ и подъ вліяніемъ его проповѣдей,
городъ изгналъ безпокойнаго священника вмѣстѣ съ его приверженцами.
Мюнцеръ отправился въ столицу Чехіи — Прагу, расчитывая оживить
воинственный пылъ славянскаго населенія, сто лѣтъ назадъ побѣдоносно
защищавшаго свою свободу противъ цѣлой Европы. Но суровый духъ Ивана
Жижкп, талантливаго предводителя чешскихъ крестьянъ, давно уже былъ
забытъ на родинѣ; отъ стоившей столько крови свободы не осталось и
осколковъ. Мюнцеръ оказался здѣсь также не ко двору и былъ выгнанъ
изъ страны. Тогда онъ отправился въ Альштетъ, въ Саксоніи.
Сперва и здѣсь онъ занимался, главнымъ образомъ преобразованіемъ
(реформой) католической церковной службы. Тогда онъ еще надѣялся
привлечь къ этому дѣлу князей и посылалъ къ нимъ краснорѣчивыя по­
сланія. Этотъ трусъ, по увѣреніямъ его враговъ, не побоялся явпться
одинъ въ замокъ къ саксонскимъ князьямъ Фридриху п Іоанну и грозить
имъ, что въ случаѣ отказа принять участіе въ очищеніи вѣры, мечъ отни­
мется у нихъ. Но князья оставались глухи къ его словамъ: у нихъ имѣлся
йодъ руками болѣе покладистый реформаторъ—Лютеръ.
Теперь всѣ своп надежды и упованія Томасъ возлохсплъ па народъ
на ту „презрѣнную чернь“, которая такъ жадно внимала его горячимъ,
рѣчамъ, которая чувствовала евангельскую правду глубже и пскрепнѣе,
чѣмъ пресыщенныя сердца лицемѣрныхъ правителей. Мюнцеръ основы­
ваетъ въ Алыптетѣ тайное общество, цѣль котораго уже не только воз­
становленіе чистаго евангельскаго служенія, но и евангельская жизпь. Не
должно быть нп господъ, ни рабовъ, ни богатыхъ, ни бѣдныхъ, все
должно стать общимъ, какъ у первыхъ христіанъ.
Но у власти никогда нѣтъ недостатка въ истинныхъ и вѣрныхъ под­
данныхъ. Такъ и теперь нашелся достойный муясъ, предатель Николай
Рукгертъ, который донесъ на Мюнцера саксонскимъ князьямъ Сколько
•еребрянниковъ получилъ онъ за свою услугу исторія умалчиваетъ; извѣ­
стно, впрочемъ, что христіанскія правительства всегда дороже цѣнили
этотъ родъ государственной службы, чѣмъ отвернувшіеся отъ истины сыны
Израиля. Какъ бы то ни было, а нашему проповѣднику пришлось бѣжать
изъ Альштета.

— 79

Въ сосѣднемъ имперскомъ городѣ Мюльгаузенѣ нашелъ онъ себѣ вре­
менное пристанище. Здѣсь тогда велъ борьбу съ аристократическимъ ма­
гистратомъ бывшій монахъ Генрихъ Пфейферъ. Онъ поднялъ противъ ма­
гистрата, не участвующіе въ управленіи городомъ, состоятельные классы и
цехи. Въ этой борьбѣ его поддерживалъ тотъ самый герцогъ Іоаннъ сак­
сонскій, который выгналъ Мюнцера изъ Алыптета. Дѣло въ томъ, что
герцогъ мечталъ завладѣть богатымъ имперскимъ городомъ, и всякіе раз­
доры среди городского населенія были ему на руку. Ради „высшихъ“
политическихъ соображеній князья охотно становятся революціонерами.
Прибывшій Мюнцеръ привлекъ къ движенію городскую чернь и
крестьянъ. Но это уже совсѣмъ не понравилось зажиточнымъ классамъ.
Вчерашніе революціонеры соединились со старымъ магистратомъ и изгнали
изъ города обоихъ проповѣдниковъ. Напрасно герцогъ Іоаннъ употреблялъ
всѣ средства своего высокаго заступничества, чтобы вновь возвратить въ
Мюльгаузенъ милаго его сердцу Пфейфера; впослѣдствіи, когда городъ
уже потерялъ свою самостоятельность, герцогъ обезглавилъ Пфейфера, какъ
бунтовщика.
Отряхнувъ прахъ неблагодарнаго города, Мюнцеръ направилъ своп
стопы въ южную Германію, гдѣ уже начиналось возстаніе. Тамъ, близъ
швейцарской границы, онъ въ продолженіи всей зимы поучалъ породъ,
или, употребляя выраженіе прихвостней правительства, „сѣялъ отравлен­
ное сѣмя бунта“.
Теперь, чувствуя, что приспѣло время дѣятельности, Мюнцеръ нашелъ
лишнимъ таиться со своими планами и заговорилъ открытымъ революціон­
нымъ языкомъ. „ЦЬлая община имѣетъ власть поднять мечъ“, пишетъ
онъ въ изданной въ Нюренбергѣ брошюрѣ: „князья не владыки, а слуги
меча; они должны дѣлать не такъ, какъ имъ хочется, но поступать по
справедливости. Поэтому по старому, хорошему обычаю нар дъ долженъ
присутствовать, когда кого-либо судятъ... чтобы присутс вующіе христіане
могли не допустить выполненія неправильнаго приговора, если бы власти
захотѣли поставить таковой (Исаія, 10). Самое ужасное на земл’і, что
никто не хочетъ помочь несчастной бѣінотѣ, сильные дѣлаютъ, что хо­
тятъ... Посмотрите! главной поддержкой растовщичества, воровства и гра­
бительства являются паши владыки и князья. Они присвоили себЬ въ
собственность все живущее. Рыбы въ водѣ, птицы въ воздухѣ, растенія
на землѣ,--все принадлежитъ имъ (Исаія, 5). А потомъ они распростра­
няютъ среди бѣдныхъ заповѣдь Господню и говорятъ: Богъ сказалъ:
„не укради“; но сама не слѣдуютъ этому. Такимъ образомъ, ѵвп притѣ-

— 60 —
сняготъ всѣхъ людей, они грабятъ всѣхъ живущихъ, бѣдныхъ земледѣль­
цевъ и ремесленниковъ (Мих., 3). Но когда человѣкъ возьметъ самую
ничтожную вещь, его вѣшаютъ за это, а „докторъ Враль“ (Лютеръ) при­
говариваетъ при этомъ: аминь. Эти господа сами возстановляютъ противъ
себя бѣдныхъ людей, они не хотятъ устранить причину возмущенія, и по­
этому продолжительное спокойствіе невозможно. За эти слова меня назы­
ваютъ бунтовщикомъ; и пусть“.
Вѣсти объ общемъ возбужденіи крестьянъ по всей Германіи заставили
нашего безпокойнаго агитатора поспѣшить вт, Тюрингію, чтобы докончить
дѣло, начатое въ предыдущіе годы. 12 марта 1525 года мы уже снова
находимъ его въ Мюльгаузенѣ. 18 марта, вмѣстѣ съ Пфейферомъ, ему
удалось съ помощью возставшихъ предмѣстій овладѣть городомъ. Здѣсь
устроилъ Мюнцеръ свою квартиру, готовясь къ возстанію, отливая пушки
и ядра, поддерживая самыя оживленныя сношенія съ Франконіей и Шва­
біей. Теперь уже не гнѣвное слово Божіе, а громъ орудій долженъ былъ
потрясти сердца правителей, поддержать народное дѣло. Отсюда разсылалъ
Мюнцеръ по окрестностямъ свои посланія, призы зая населеніе на защиту
слова Божія и правъ бѣдняковъ. „Беритесь за дѣло и выходите на
борьбу. Время настало. Крестьяне Клейгау, Генау и Шварцвальда возстали
въ числѣ 30.000, и рать ихъ прибываетъ съ каждымъ днемъ. Я боюсь
только, чтобы глупыхъ людей не увлекли фальшивыми договорами,
въ которыхъ они не разглядятъ злого умысла. Если васъ будетъ хоть
трое, твердо вѣрующихъ въ Бога, вы не побоитесь и сотни тысячъ чело­
вѣкъ. Итакъ за дѣло, за дѣло! Пора, злодѣи струсили, какъ псы. Не под­
давайтесь, если даже враги будутъ обращаться къ вамъ съ добрымъ сло­
вомъ. Не трогайтесь бѣдствіями безбожниковъ. Они будутъ молить васъ и
плакать передъ вамп, какъ дѣти, но не жалѣйте ихъ. Самъ Богъ прика­
залъ такъ черезъ Моисея (Моисей, кн. 5, 7). Возбуждайте села и города,
въ особенности же горцевъ. За дѣло, за дѣло! Желѣзо горячо, куйте
его! Пусть ваши мечи не остываютъ отъ теплой крови. Пока злодѣи
живы, вы не освободитесь отъ человѣческаго страха. Вамъ нельзя гово­
рить о Богѣ покуда вамп управляютъ“. Изъ Мюльгаузена расходились
по странѣ посланные Мюнцера, переодѣтые рудокопами; ихъ видѣли
въ Ашенбергѣ, въ Маріеябергѣ, въ Цвикау, въ шахтахъ и копяхъ Рудныхъ горъ.
Какъ и всюду, движеніе въ Тюрингіи началось ранней весной. Опи­
раясь на Мюльгаузенъ, оно широко разлилось по всей странѣ, проникло
въ Гессенъ и Саксонію. Возстаніе охватило почти весь бассейнъ рѣки

81

Заале, Фульды и Верры. Фульдз, Фохъ, Герингенъ, Зальцувгенъ и цѣ­
лый рядъ другихъ городовъ оказались въ рукахъ повстанцевъ. Городъ
Арнштадтъ на Герѣ отнялъ у Своихъ графовъ Гютнера XXXIX и его
сына Генриха ХХХѴ’ІІ всѣ доходы. Шварцбургскіе крестьяне сами утвер­
дили новыя права и обязанности своихъ графовъ! Такого горя вѣрно не
испытывалъ еще не одинъ изъ 74-хъ Гютнеровъ и Генриховъ, благопо­
лучно царствовавшихъ предшественниковъ нашихъ злосчастныхъ властите­
лей. Скоро и столица Тюрингіи—крупный торговый городъ Эрфуртъ отво­
рилъ ворота крестьянамъ. Отсюда возстаніе проникло дальше въ Саксо­
нію. Въ Родѣ и Лобдѣ собралось около 3.000 человѣкъ, столько яге въ
Нейштадтѣ и Пезинкѣ, вч. Заальфельдѣ 2.000, около Гера и Роннен­
берга 4.000, около Плауэна 8.000. Они разорили почти всѣ замки кава­
леровъ, графовъ и дворянъ курфюрста саксонскаго, принудили ихъ принять
Г2 пунктовъ и вступить въ крестьянскій союзъ. А тамъ, на юго-востокѣ
поднялись и рудокопы Рудныхъ горъ. Ихъ отряды доходили до Плауэна и
Цвикау. Па сѣверѣ въ Лейпцигѣ тоже было неспокойно.

5) . Народная канцелярія въ Гейльброннѣ.

Революція охватила громадное пространство. Вся Швабія, Франконія
и Тюрингія, Эльзасъ и Рейнскій Пфальцъ были въ открытомъ возстаніи.
Пламя возстанія перешло и за южную границу. Смиреннѣйшій клятвопре­
ступникъ, архіепископъ зальцбургскій, кардиналъ Лангъ, нарушившій тор­
жественную присягу, данную своимъ подданнымъ, былъ осажденъ послѣд­
ними въ собственномъ замкѣ. Его правая рука въ дѣлѣ насилій надъ на­
селеніемъ, совѣтникъ Гольдъ былъ арестованъ возмутившимися гражданами;
ему пришлось на себѣ испытать всю прелесть пытки, которую онъ не
разъ примѣнялъ къ попавшимся въ его крѣпкія руки дорогимъ, но за­
блудшимъ подданнымъ. Впрочемъ этотъ ловкій государственный человѣкъ
скоро выпутался изъ бѣды: Онъ сталъ помогать повстанцамъ въ ихъ
борьбѣ съ архіепископомъ своими совѣтами такъ же добросовѣстно, какъ
раньше помогалъ своему господину угнетать народъ. Въ австрійскихъ зе­
мляхъ тоже было далеко не благополучно. Волновалась Штирія и Каринтія. Самому эрцгерцогу Фердинанду пришлось отсиживаться въ родовомъ
замкѣ Инспрукѣ. Его „горячо-любимые“ тирольцы стояли съ распущен­
ными знаменами чуть не подъ самымъ замкомъ, несмотря на широкія и
доброжелательнѣйшія обѣщанія припертаго къ стѣнѣ князя. Онъ спѣшилъ
6

— 82

удовлетворить многія требованія крестьянъ и созвать собранія изъ выбор­
ныхъ страны (сеймы) для успокоенія населенія. О „желѣзныхъ розгахъ“
онъ говорилъ пока только въ своей частной перепискѣ. Впрочемъ онъ
не безъ удовольствія глядѣлъ, какъ падали одинъ за другимъ рыцарскіе
замки: съ паденіемъ гордаго, могущественнаго дворянства онъ оставался
одинъ полновластнымъ деспотомъ надъ своимъ народомъ, что является не
только утѣшеніемъ для княжеской души, но приносятъ, не малое удоволь­
ствіе и княжескому карману въ видѣ всевозможныхъ податей и налоговъ,
взимаемыхъ согласно мудрому изреченію: своя рука владыка.
Волненія на сѣверѣ Германіи также понемногу начали усиливаться.
Движеніе замѣчалось почти во всѣхъ городахъ по Рейну, отъ истококъ
до устья. Архіепископу кёльнскому пришлось пойти на уступки: въ смер­
тельномъ страхѣ пребывали магистраты городовъ Базеля, Страсбурга, Бе­
зеля, Кобленца, Дюссельдорфа, Клева, Триръ и Франкфуртъ тоже нахо­
дились въ тревожномъ настроеніи.
Столь побѣдоносное шествіе революціи заставило вожаковъ движенія
подумать о будущемъ. Они рѣшили озаботиться подготовкой проектовъ
государственныхъ реформъ, чтобы побѣда не захватила ихъ врасплохъ;
закрѣпить я упрочить дѣло возстанія можно было только выступивъ пе­
редъ революціоннымъ народомъ съ планомъ преобразованій, который удол етворилъ бы по крайней мѣрѣ большинство населенія.
Ко всѣмъ швабскимъ, франконскимъ и эльзаскимъ отрядамъ были ра­
зосланы приглашенія послать къ 9 мая въ Гепльброннъ выборныхъ для
„обсужденія всеобщей государственной реформы“. Представители „Яснаго“
ополченія Вендель Гипнеръ и его совѣтники Петръ Лохеръ п Гансъ Шикнеръ уже находились тамъ. Поджидая остальныхъ уполномоченныхъ, они
занялись составленіемъ проекта предаолагаемато переустройства; собранію
оставалось бы, такимъ образомъ,, только обсудить его, измѣнивъ и допол­
нивъ согласно желанію большинства. Проектъ этотъ заключаетъ въ
себѣ четырнадцать параграфовъ; мы приведемъ изъ него наиболѣе суще­
ственное.
Всѣ имѣнія отбираются у духовенства, и оно содержится на общест­
венный счетъ. Всѣ свѣтскіе владѣтели ставятся въ такія условія, при ко­
торыхъ они не могли бы отнимать у простого человѣка его христіанской
свободы. Трудъ долженъ быть оплачиваемъ. Въ государствѣ учреждаются
свободные суды съ членами, выбранными отъ всѣхъ сословій, но съ та­
кимъ разсчетомъ, чтобы у крестьянъ всегда было лишнихъ два голоса про­
тивъ другихъ сословій. Никакой докторъ римскаго права не долженъ быть

— 83 —

допущенъ въ судъ или въ княжескій совѣтъ; никто изъ духовныхъ лицъ
не имѣетъ права занимать свѣтскихъ должностей. Всѣ дороги объявляются
свободными, и всѣ заставныя пошлины отмѣняются. Всѣ поборы и налоги
прекращаются, исключая необходимыхъ на нужды общины и налога въ
пользу императора, взимаемаго разъ въ десять лѣтъ (Матѳей. 22). Един­
ство монеты, мѣры и вѣса для всей Германіи. Ограниченіе процента взи­
маемаго банкирскими домами. Отмѣна всякихъ союзовъ князей, владѣте­
лей и городовъ: вездѣ только защита и законъ императора.
■* Только черезъ три съ половиной столѣтія нѣмецкая нація получила,
да и то далеко не въ полной мѣрѣ, то, что требовалъ этотъ проектъВо всякомъ случаѣ германскій народъ нынѣ имѣетъ императора и импе­
раторскій налогъ: на военный флотъ для веденія разорительной колоніаль­
ной политики ради барышей капиталистовъ; на войска, чтобы держать въ
повиновеніи этотъ же самый, народъ, на полицію и поповъ, ради охра­
ненія душъ подданныхъ въ первобытной чистотѣ, и еще на множество
другихъ благодѣтельныхъ учрежденій; только взимается онъ не разъ въ
десять лѣтъ, а ежегодно и при томъ въ такихъ размѣрахъ о которыхъ въ
въ старину не смѣли и мечтать. Въ сущности, проектъ почти совершенно ли­
шалъ императора сколько-нибудь солидныхъ источниковъ дохода, а тѣмъ и
всякой силы, потому что золото освящаетъ монаршую власть крѣпче вся­
каго мѵропомазанія.

6) Пораженіе.
Уполномоченные не успѣли собраться въ Гейльброннѣ. Дѣло крестьянъ
уже было проиграно. Народная свобода требуетъ громадныхъ жертвъ, и
одной крестьянской крови для нея, очевидно, было мало. Должны были пройти
еще вѣка рабскаго гнета,.. кроваваго насилія и произвола, чтобы наро­
дился въ городахъ новый классъ, который вынесъ дѣло народной свободы
на своихъ плечахъ.
Мы оставили Трухзеса послѣ Вурцахской побѣды, громъ который такъ
печально отозвался въ Вейнсбергѣ. Насладившись въ достаточной мѣрѣ
побѣдой, въ видѣ грабежа беззащитныхъ деревень, нашъ великій полко­
водецъ двинулся по направленію къ Боденскому озеру. Здѣсь при Вейнгартенди стоялъ Эйтель-Гансъ съ своимъ пріозернымъ отрядомъ и остат­
ками нижнеальгейскаго, всего въ числѣ около 15.000 человѣкъ.
Грозный побѣдитель не ожидалъ встрѣтить такія силы и струсилъ.
Первый, пробный день сраженія кончился не въ пользу Трухзеса. Эйтельц*

84

Гансъ оказался превосходнымъ полководцемъ, а пріозерные крестьяне счи­
тались лучшими воинами Германіи; многіе изъ нихъ служили не разъ въ
императорскихъ войскахъ. Ноі, если крестьяне превосходили главнокоман­
дующаго союзнаго правительства въ военныхъ познаніяхъ и храбрости,
то въ низости и вѣроломствѣ они не способны были его превзойти; въ
этомъ Трухзесъ былъ совершенно увѣренъ. И не ошибся. Онъ прибѣгъ къ
обычному пріему: завязалъ съ крестьянами переговоры, разыгралъ изъ себя
отца, желающаго справедливо и мирнымъ путемъ разрѣшить всѣ крестьян­
скія неудовольствія, а кстати пригрозилъ выжечь всѣ окрестныя села.
Опасенія Мюнцера оправдались. Крестьяне, какъ всегда, попались на удочку.
Они не сообразили, что неистово свирѣпствовавшій подъ Лейпгеймомъ и
Вурцахомъ военачальникъ не сталъ бы съ ними долго разговаривать,
если бы только чувствовалъ свою силу. Такъ еще было сильно у нихъ
довѣріе къ благородному дворянскому слову, такъ слабо пониманіе общности
дѣла всего крестьянства.
Сперва Трухзесъ прикинулся строгимъ отцомъ. Онъ требовалъ отъ
непослушныхъ выдачи всего оружія и знаменъ. Но вѣсть о приближеніи
съ тылу верхнеальгейскаго крестьянскаго отряда въ 8.000 и гегаускаго
въ 4.000 сразу сдѣлала его снисходительнѣе. Онъ удовольствовался теперь
только нѣсколькими знаменами, которыя и разорвалъ передъ лицомъ кресть­
янскихъ начальниковъ. 17 апрѣля былъ заключенъ договоръ, по которому
неудовольствія каждой общины противъ ея господина рѣшались впредь
третейскимъ судомъ шести безпристрастныхъ городовъ. Союзъ крестьянскій
долженъ быть распущенъ, и все отнятое возвращено владѣльцамъ. Все
происшедшее предается забвенію. Подошедшимъ вскорѣ верхнеальгейцамъ
не оставалось ничего другого, какъ послѣдовать примѣру пріозерныхъ
крестьянъ.
Трухзесъ былъ въ рукахъ крестьянъ, а вмѣстѣ съ нимъ и весь Шваб­
скій союзъ, такъ какъ у послѣдняго не имѣлось больше войска. Побѣда
крестьянъ могла бы имѣть важныя послѣдствія для движенія. Но Трухзесу
удалось одурачить ихъ. Впослѣдствіи крестьянамъ пришлось убѣдиться, какъ
исполняютъ правительства свои обѣщанія, и какъ они предаютъ все заб­
венію. Но тогда было ужъ слишкомъ поздно.
Покончивъ такъ удачно съ самымъ сильнымъ и организованнымъ кресть­
янскимъ войскомъ, Трухзесъ направился въ Вюртембергъ, расчитывая по
одиночкѣ разбить всѣ остальные крестьянскіе отряды. Счастье и тутъ благо­
пріятствовало ему. Піварцвальдцы завладѣвшіе къ тому времени почти

85

всей своей областью 9, и шедшіе на соединеніе съ вюртембержцами, раз­
сорились сь послѣдними и повернули назадъ въ своп горы. Дѣло въ
томъ, что вюртембергскіе начальники соглашались принять въ союзъ своего
изгнаннаго герцога Ульриха и помочь ему снова вскарабкаться на утлый
тронъ; они соглашались даже поручить ему главное командованіе всѣмъ
войскомъ. Но предводитель шварцвальдскаго войска, Гансъ Мюллеръ, не
соглашался на это. Видимо онъ понималъ опальнаго деспота лучше, чѣмъ
сами его подданные, которыхъ послѣдній за время своего расточительнаго
царствованія, всего десять лѣтъ тому назадъ, довелъ до открытаго воз­
станія. Правда герцогъ въ своихъ воззваніяхъ подписывался „крестьянинъ
Унцъ“, вступилъ въ христіанское братство, принялъ 12 тезисовъ и далъ
присягу въ гегаускомъ лагерѣ: но все это вѣдь легче сдѣлать, чѣмъ даже
фальшивый паспортъ. Своимъ приближеннымъ онь заявлялъ съ достойной
правителя наглостью: „Не все ли равно, какъ войти въ свое герцогство,
рыцарскими сапогами, или крестьянскими башмаками“.
Трухзесъ нашелъ вюртембергское ополченіе у небольшого городка Герренберъ, только что взятаго крестьянами послѣ жестокаго приступа. При
приближеніи союзныхъ войскъ ополченіе отступило къ Беблингену, нахо­
дившемуся въ союзѣ съ братствомъ. Союзныя войска значительно прево­
сходили и числомъ и организаціей нестройныя крестьянскія полчища. У
послѣднихъ почти не было конницы, игравшей при тогдашнихъ способахъ
вооруженія весьма значительную роль, въ числѣ орудій они тоже уступали
союзникамъ. Однако, Трухзесъ не торопился съ началомъ сраженія. Вопервыхъ, его задерживали собственные ландскнехты и милиціонеры союз­
ныхъ городовъ, которые очень неохотно сражались противъ крестьянъ и
нерѣдко устраивали бунты *2), а во-вторыхъ, нашъ храбрецъ, для большей
9 Столица ея, Фрейбургъ, сдалась позже 17 мая.
2) Князья жаловались, что свои письма они могутъ пересылать
только черезъ самыхъ довѣренныхъ лицъ, „чтобы никто не узналъ, какъ
мало мы полагаемся на нашихъ пѣхотинцевъ“. Впрочемъ при помощи
подарковъ и угощеній уговорить ландскнехтовъ удавалось обыкновенно
довольно легко. Набираемые изъ разныхъ концовъ имперіи они ничѣмъ
не были связаны съ мѣстнымъ населеніемъ, противъ котораго ихъ вели;
они были слишкомъ малосознательны, чтобы видѣть въ немъ предста­
вителя того самого парода, сынами котораго являлись они сами, они
не способны были проникнуться яснымъ сознаніемъ общности интере­
совъ всей крестьянской массы и привыкли смотрѣть на жителей не своей
деревни и округа, какъ на чужеземцевъ. Современныя правительства
также высылаютъ новобранцевъ подальше отъ ихъ родныхъ губерній.

— 86 —
полноты побѣды рѣшилъ испробовать и здѣсь свою политику. Онъ завелъ
переговоры, стараясь вселить раздоръ между разными партіями въ кресть­
янскомъ войскѣ, и потратилъ немало денегъ на излюбленное правителями
средство: подкупъ. Послѣднее ему удалось; около трехъ ротъ оставило
крестьянскій лагерь; въ крестьянскомъ войскѣ поднялись немалые раздоры.
Одни хотѣли согласиться на предложеніе Трухзеса созвать всеобщій сеймъ
для рѣшенія недоразумѣніп; другіе, болѣе дальновидные, понимали, истинную
цѣну миролюбія враговъ и потому возставали противъ всякаго соглашенія
съ нпми.
Послѣ долгихъ распрей войско рѣшило, наконецъ, созвать 12 мая
общую сходку п окончательно вырѣшить дѣло. Но не успѣли крестьяне
еще собраться, какъ загрохотали непріятельскія орудія. Такимъ вѣролом­
нымъ нападеніемъ на довѣрчивыхъ крестьянъ знаменитый полководецъ разс­
читывалъ одержать новую блистательную побѣду. Но не тутъ то было.
Крестьяне успѣли построиться въ боевой порядокъ и, опираясь на Беблингенъ, встрѣтили врага достойнымъ образомъ. Трухзесу пришлось такъ не­
важно, что часть его войскъ стала уже отступать. Понадобилась еще из­
мѣна, чтобы доставить торжество святому дѣлу союзнаго правительства.
Достойную роль измѣнниковъ сыгралъ беблингенскій магпстратъ, аристокра­
тическому сердцу котораго вовсе не по душѣ было господство простого
народа. Одинъ изъ членовъ магистрата открылъ ворота Трухзесу. Съ этого
момента исходъ битвы былъ рѣшенъ. Крестьяне были разбиты на голову.
Цѣлый день продолжалось преслѣдованіе бѣгущихъ. Въ плѣнъ не брали;
ударъ пики рѣшалъ дѣло скорѣе и проще, а карманы сраженнаго давали
награду побѣдителю.
Всего на три дня позднѣе разгрома вюртембергской рати таже участь
постигла и Томаса Мюнцера. Главнымъ дѣйствующимъ лицомъ въ дѣлѣ
подавленія возстанія въ Тюрингіи былъ ландграфъ гессенскій Филиппъ.
Прежде всего ландграфъ двинулся противъ крестьянскаго отряда, заняв­
шаго Фульду, и безъ труда разбилъ его. Всѣ начальники подверглись казни.
Отсюда онъ направился къ Мюльгаузену, легко овладѣвая по дорогѣ однимъ
городомъ за другимъ и разбивая по одиночкѣ мелкія крестьянскія шайки,
которыя больше думали о свопхъ собственныхъ дѣлахъ, занимались раз­
рушеніемъ замковъ и монастырей, вмѣсто того чтобы позаботиться объ
объединеніи своихъ силъ противъ общаго врага. Обойдя пока Мюльгаузенъ,
ландграфъ соединившись съ герцогами брауншвейгскимъ и саксонскимъ,
повелъ свой девятнтысячный отрядъ, снабженный прекрасной артиллеріей
и конницей, къ, Франкенгаузену, гдѣ расположился Мюнцеръ.

87
Мюнцеръ собственно противъ воли выступилъ въ походъ. Несмотря на
всю горячность своей натуры, онъ былъ расчетливымъ политикомъ, умѣю­
щимъ взвѣшивать обстоятельства. Онъ отлично видѣлъ, что дѣло еще не­
достаточно подготовлено, что силъ еще мало; но нетерпѣливые товарищи
заставили его оставить Мюльгаузенъ и открыть военныя дѣйствія. Выну­
жденный приступить къ выполненію своихъ плановъ, Мюнцеръ принялся
за это со всѣмъ пытомъ и энергіей, свойственной ему. Во всѣ концы
разослалъ онъ воззванія, побуждая окрестное населеніе спѣшить въ ряды
его войскъ. Онъ писалъ угрожающія письма владѣльцамъ, требуя присое­
диненія къ братству. Языкъ этихъ писемъ неподражаемъ. Вотъ выдержка
изъ его посланія графу Альбрехту Мансфельдскому, уже въ продолженіи
многихъ дней водившему за носъ своихъ подданныхъ лживыми обѣщаніями:
„Страхъ и трепетъ да охватитъ всякаго, кто дѣлаетъ зло (Рпм. 2, 9);
мнѣ жаль, что ты такъ сильно злоупотребляешь посланіемъ Павла. Ты
хочешь оправдать этимъ злодѣйство властей, подобно тому какъ папа пре­
вратилъ Петра и Павла въ палачей. Развѣ ты думаешь, что Богъ не
можетъ поднять свой неразумный народъ, дабы „свергнуть во гнѣвѣ ти­
рана“ (Іосія, 13, 8)? Развѣ твоя лютеранская и впттрнбергская размазня
(Мартинъ Лютеръ) не научили тебя, о чемъ пророчествуетъ Езекіиль въ
37 гл.? Не раскусилъ ты развѣ, водя компанію съ Мартиномъ, что тотъ
же самый пророкъ говоритъ въ 39 гл., что Богъ требуетъ отъ всѣхъ
птицъ поднебесныхъ, чтобы они клевали мясо князей и отъ всѣхъ нера­
зумныхъ звѣрей, чтобы они пили кровь богачей, какъ сказано въ Апока­
липсисѣ 18 и 19? Неужели ты думаешь, что вы, тараны, ближе къ Богу,
чѣмъ его народъ?“ Въ заключеніи онъ приказываетъ графу явиться къ
нему въ лагерь и въ случаѣ непослушанія обѣщаетъ, что „мы не посмо­
тримъ на твою глупую, кривую рожу“. Нужно признаться, мало кому изъ
князей приходилось получать такія любезныя приглашенія. Все же ни
Альбрехтъ, ни его братъ не соблаговолили осчастливить своимъ высокимъ
присутствіемъ лагерь грознаго проповѣдника Зато крестьяне стекались со
всѣхч. сторонъ.
15 мая оба непріятельскихъ, войска стояли другъ противъ друга въ
виду Франкенгаузена. Мюнцеръ не успѣлъ собрать достаточно силъ; при
немъ находилось не болѣе 8.000 плохо вооруженныхъ поселянъ, совершенно
неопытныхъ въ военномъ дѣлѣ. Ни Эрфуртъ, ни Мюльгаузенъ не прислали
ему ни одного солдата изъ своего гарнизона.
Ландграфъ разыгралъ свою игру какъ по писанному; сначала завелъ
переговоры съ крестьянами, и въ то время, какъ крестьяне судили и ря-

— 88 —
дили о его предложеніяхъ неожиданно окружилъ ихъ лагерь и открылъ
огонь изо всѣхъ орудій. Мюнцеръ сдѣлалъ все. что могъ. Своимъ огнен­
нымъ словомъ онъ старался поднять духъ въ войскѣ; превосходству военной
подготовки п оружія у противника онъ хотѣлъ противопоставить прево­
сходство мужества п воодушевленія. Ио при первомъ же натискѣ врага
нестройныя крестьянскія массы были сломлены и обратились въ безпо­
рядочное бѣгство. Тутъ уже началась настоящая бойня. Несчастныхъ бѣг­
лецовъ, давили и кололи сотнями. Было перебито 5.000 человѣкъ (изъ
8.000)! Но князьямт мало было этой крови; они заставили еще казнить
300 человѣкъ плѣнныхъ. Женамъ, пришедшимъ просить за своихъ мужей,
предложили, какъ плату за помилованіе, убить палками захваченныхъ въ
крестьянскомъ лагерѣ священниковъ. Несчастныя, внѣ себя отъ отчаянія,
исполнили это ужасное по своему звѣрству дѣло. Но онѣ не спасли своихъ
мужей даже такой кровавой жертвой: князья еще не насытились мужицкого
кровью.
Мюнцеръ также попалъ въ руки враговъ. Его подвергли мучительнѣй­
шимъ лыткамъ. Сперва его пыталъ палачъ ландрафа въ присутствіи своего
господина, съ наслажденіемъ слѣдившаго за страданіями ненавистнаго
проповѣдника. Затѣмъ, утоливши свое мстительное сердце, онъ подарилъ
своего плѣнника графу Эрнсту Маясфсльдскому, который въ свое время
тоже получилъ любезное приглашеніе на манеръ вышеприведеннаго. Теперь
графъ не остался въ долгу. Ио даже ужаснѣйшія пытки не вырвали у
несчастнаго ни одного важнаго признанія; онъ не выдалъ ни кого изъ
своихъ сообщниковъ и смѣло заявилъ, что поступалъ хорошо, желая на­
казать князей. Одинокій и безпомощный, проклинаемый дворянствомъ, на
плахѣ сложилъ онъ свою горячую голову, столько думавшую о нуждѣ и
страданіяхъ своего народа. Грязная, злая клевета враговъ хотѣла покрыть
позоромъ и самое имя страдальца, но въ сердцѣ народа долго жило вос­
поминаніе о его мученикѣ, и чѣмъ чернѣе была клевета, тѣмъ чище
будетъ вставать благородный обликъ въ памяти потомковъ.
Мюльгаузену пришлось раскаяться въ своей измѣнѣ дѣлу движенія. Не­
смотря на данное ему помилованіе, князья, вступивъ въ городъ, казнили
около 60 гражданъ, возстановили старый магистратъ и лишили городъ
прежней самостоятельности.
Въ то время, какъ ландграфъ Гессенскій расправлялся съ тюрингенцами, грозный побѣдитель при Беблингенѣ шелъ къ Вюрцбургу, грабя и
разоряя окрестныя деревни, всюду оставляя за собой слезы и стоны. По
дорогѣ къ нему присоединился пфальцграфъ Людовикъ, состоявшій въ мир-

— 89 —
помъ договорѣ со своими крестьянами и поспѣшившій нарушить его, какъ
только минула опасность.
Прежде всего Трухзесъ, „пылая благородной местью“, зашелъ нака­
зать „вѣроломный“ Вейнсбергъ. Крестьянскіе отряды находились далеко,
городъ былъ совершенно беззащитенъ, въ немъ оставались почти одни
только старики, женщпны и дѣти. Такіе бунтовщики, очевидно, не пред­
ставляли большой опасности. Онъ распорядился выгнать все населеніе изъ
города и поджечь послѣдній. Имущество п скотъ должны были оставаться
тамъ. И вотъ городъ запылалъ. Плачъ дѣтей и женщинъ, терявшихъ все
свое достояніе, ревъ жарившагося живьемъ скота дополнялъ отрадную для
великодушнаго полководца картину. Послѣ пожарища осталось всего десять
домовъ. Это мѣсто навсегда останется пустыней, обѣщалъ Трухзесъ дво­
рянамъ. Теперь дворяне, погибшіе въ Вейнсбергѣ отъ „гнусной“ мужицкой
руки, могли лежать спокойно въ своихъ могилахъ.
На сожженіе обрекъ Трухзесъ и Валленберги за его великое преступленіе:
въ немъ находилась гостинница, принадлежавшая главному крестьянскому на­
чальнику Георгу Мецлеру. Но заступничество рыцаря Фовена Гуттена, впрочемъ больше въ интересахъ епископа Майнцскаго, которому принадлежалъ
этотъ городокъ, спасло послѣди^! отъ печальной участи его сотоварища.
Тѣмъ временемъ „Ясное“ ополченіе бросивъ бузуспѣшную осаду Фрауэн­
берга выступило изъ Вюрцбурга. Но это уже было не прежнее войско.
Храбрость крестьянъ падала все ниже и ниже съ каждой новой удачей
союзниковъ. Ряды ихъ падали съ каждымъ днемъ: „божьи воины“ мас­
сами разбѣгались по домамъ. Еще въ большее смятеніе пришло войско,
когда оказалось, что и ихъ главнокомандующій, безстрашный рыцарь Берлихингенъ „Желѣзная Рука“, позорно далъ тягу. Къ моменту встрѣчи съ
союзниками при Кенисгофенѣ на Тауберѣ „Ясное“ ополченіе насчитывало цъ
своихъ рядахъ едва 8.000 рагниковъ, тогда какъ у непріятеля было не
менѣе 15.000 солдатъ отличная конница и громадныя пушки, наводив­
шія страхъ на крестьянъ.
Тѣмъ не менѣе, Вендель Гиплеръ и Мецлеръ насколько могли укрѣпи­
лись на горѣ, надѣясь отсидѣться здѣсь до прихода франковцевъ и Флоріана Гейера, вышедшихъ вслѣдъ за ними иэъ Вюрцбурга. Но имъ не
пришлось дождаться помоши. Нѣсколько разъ удачно отразивъ нападенія,
крестьяне въ концѣ концовъ не выдержали натиска непріятельской кон­
ницы, поддержанной измѣной крестьянскихъ канонировъ, и обратились въ
бѣгство. Это бѣгство обезумѣвшихъ отъ страха крестьянъ, какъ и всегда,
стоило имъ несравненно больше жертвъ, чѣмъ мужественная защита. Не­

90 —

ребито было около 3.000 бѣглецовъ. Многіе прятались среди труповъ своихъ
товарищей, но ихъ отыскивали п закалывали безъ всякой пощады; такимъ
образомъ было перебито 500 человѣкъ.
Та же участь постигла и фрааконтское войско, состоявшее всего изъ
4.000 человѣкъ и шедшее на соединеніе съ „Яснымъ“ ополченіемъ. Только
Флоріанъ Гейеръ не потерялъ присутствія духа и съ остатками своей Чер­
ной шайки, въ числѣ 600 человѣкъ, отступилъ, потерявъ около 200 че­
ловѣкъ, къ укрѣпленнному замку, мужественно отражая стремительныя атаки
непріятельской конницы. Цѣлый день держались храбрецы за развалинами
замка, несмотря на недостатокъ пороху. Около 200 человѣкъ легло во
время отраженія отчаянныхъ приступовъ обозленнаго непріятеля. За этотъ
одинъ день союзныя войска понесли небывалыя потери. Ночью Флоріану
удалось выйти изъ замка съ оставшимися двумя сотнями. Онъ достигъ
Гапльдорфскаго отряда. Но положеніе дѣлъ и здѣсь было болѣе, чѣмъ пе­
чально! Изъ 7.000 когда то побѣдоносной банды осталось не болѣе 2.000.
Остальныя въ страхѣ и ужасѣ разбѣжались. При первомъ же столкно­
веніи съ превосходными силами союзниковъ банда была разбита на голову.
Только теперь Флоріанъ Гейеръ выпустилъ изъ рукъ свой побѣдоносный
мечъ, поднятый съ такой рѣшительностью на защиту народнаго дѣла,—
но выпустилъ онъ его лишь на полѣ битвы, смертельно сраженный вра­
гомъ. Въ немъ возстаніе потеряло одного изъ самыхъ даровитыхъ и пре­
данныхъ предводителей.
По ту сторону Рейна дѣйствовалъ герцогъ Лотарингскій. Остявя за
еобой, подобно Трухзесу, горящія деревни и потоки крови, онъ съ 30.000
войскомъ шелъ изъ своихъ владѣній изъ Нанси къ Цаберну. Здѣсь нахо­
дился Эразмъ Герберъ съ главными силами Эльзаскаго „Яснаго“ ополченія.
Онъ разослалъ письма, вызывая, разбросанные въ разныхъ мѣстахъ, кресть­
янскіе отряды на помощь. Но подкрѣпленія не успѣли притти. Нѣкоторыхъ
испустили отъ себя крестьяне мѣстныхъ селеній: они боялась остаться безо
всякой защиты и угрожали уплребпть даже оружіе, чтобы заставить от­
ряды не покидать ихъ. Герберъ заперся въ Цабернѣ, но недостатокъ про­
віанта не давалъ ему возможности долго продержаться въ городѣ, всту­
пать же въ открытое сраженіе съ вдвое болѣе многочисленнымъ непрія­
телемъ было слишкомъ рисковано. Тогда онъ началъ переговоры. Герцогъ
согласился дозволить крестьянамъ спокойно уйти изъ города съ имущест­
вомъ, если они оставятъ ему все свое оружіе. 17 мая осажденные отво*) См. у Цимермана Подругой версіи Флоріанъ палъ отъ руки преда­
теля.

91
рили ворота. Крестьяне двинулись изъ города. Ни солдаты герцога начали
грабить ихъ. Произошла драка. Кто-то крикнулъ: „бейте ихъ! намъ это
разрѣшено“, и доблестные воины принялись за дикое избіеніе безоруж­
ныхъ людей. Всего перебито было здѣсь отъ 16 до 18 тысячъ пароду,
считая въ томъ числѣ женщинъ и дѣтей. Городъ былъ отданъ на разграб­
леніе. Женщинъ насиловали и затѣмъ убивали на глазахъ ихъ мужей и
отцовъ. Маркграфъ Баденскій, Эрастъ, заключавшій въ свое время вѣч­
ный миръ съ крестьянами, любовался на это утѣшительное зрѣлище.
«Эразмъ Герберъ послѣ долгихъ истязаній былъ казненъ. Такъ исполнилъ
свое священное княжеское слово герцогъ Лотаригнскій, „этотъ тигръ кня­
жеской породы“, по выраженію Циммермана.
Князья, по свидѣтельству лѣтописцевъ, сильно радовались этой „по­
бѣдѣ“. Однако, имъ скоро пришлось убѣдиться, что имѣть дѣло съ> воору­
женнымъ народомъ куда непріятнѣе, чѣмъ сражаться съ безоружными
крестьянами, женщинами и дѣтьми. На обратномъ пути изъ Цаберна гер­
цогу встрѣтился 7.000 крестьянскій отряд».; въ сраженіи, продолжавшемся
нѣсколько часовъ, герцогскія войска потеряли 3.000 человѣкъ, и пов­
станцы, воспользовавшись темнотою ночи, успѣли отступить. Сердце бѣд­
наго герцога испытало не мало тревогъ при возвращеніи въ Нанси черезъ
узкіе горные проходы, отдѣлявшіе его владѣнія отъ Эльзаса; онъ пони­
малъ, что даже съ небольшими силами его можно раздавить, какъ мышь,
въ этихъ тѣснинахъ. Но крестьяне опять прозѣвали удобный случай, имъ
было не до того; ихъ мужество было сломлено.
Итакъ въ.Тюригіи, Франконіи и верхнемъ Эльзасѣ движеніе было
разбито; мелкія шайки, бродившія еще тамъ и сямъ, занимаясь грабежами,
не представляли никакой опасности. Въ городахъ водворялись старые ма­
гистраты и спѣшили выразить покорность торжествующимъ побѣдителямъ.
Чтобы заслужить снисхожденіе и прощеніе, они старались, гдѣ только
возможно ловить крестьянскихъ начальниковъ, искавшихъ у нихъ убѣжища,
и выдавать врагамъ. Огонь возстанія горѣлъ еще только въ Альгеѣ, гдѣ,
многіе крестьянскіе отряды не признали договора, заключеннаго Трухзесомъ съ пріозерными повстанцами, по всему Шварцвальду съ Гегау и
въ Нижнемъ Эльзасѣ.
Въ іюнѣ Трухзесъ уже снова былъ въ Альгеѣ и опять попалъ въ
очень непріятное положеніе. Не признавшее договора ополченіе краснаго
знамени, объединившись съ нѣкоторыми другими отрядами, представляло изъ
себя солидное войско въ 27.000 человѣкъ. Великій полководецъ привыкъ
одерживать побѣды надъ трусливымъ мужичьемъ только при значительномъ

— 92 —

превосходствѣ своихъ силъ и теперь находился въ большомъ затрудненіи.
По счастливая звѣзда вновь послала ему спасителей въ лицѣ предателей.
Еще разъ побѣдный вѣнокъ воинской славы сплела ему измѣна. Ему уда­
лось подкупить начальниковъ 'Крестьянской рати Баха и Шнейдера. Они
уничтожили пороховые запасы крестьянъ и сами скрылись. Безъ пороху,
безъ предводителей крестьяне не въ силахъ были вести правильное сра­
женіе и потерпѣли полное пораженіе. 16 іюня таже участь постигла й
шварцвальдское ополченіе, благодаря вѣроломному бѣгству въ самую рѣ­
шительную минуту главныхъ начальниковъ, извѣстнаго уже намъ Ганса.
Мюллера и Гемнриха Малера.
Въ сентябрѣ покорились верхній Эльзасъ и Брейсгау, благодаря мир­
ному посредничеству маркграфа Филиппа Баденскаго. Въ ноябрѣ приняли
мирный договоръ восемь согласій Шварцвальда, еще не положившія ору­
жія, оставивъ на произволъ судьбы своего вѣрнаго союзника съ самыхъ
первыхъ дней возстанія—городъ Вальдсгушъ. Цѣлый мѣсяцъ держался сво­
бодолюбивый и гордый городъ, одпнч> противъ соединенныхъ силъ про­
тивниковъ, и опять только измѣна въ его собственныхъ рядахъ принудила
его 5 декабря открыть ворота врагу. Храбрый начальникъ, Конрадъ Іеле,
въ свое время спасшій аббатство Сентъ—Блазіенъ отъ разгрома, былъ
схваченъ и повѣшенъ безъ всякихъ особыхъ разговоровъ. Къ осени же
были замирены австрійскія владѣнія и епископство Зальцбургское *)• Пра­
вительства созвали сеймы и имъ удалось путемъ широковѣщательныхъ
обѣщаній и нѣкоторыхъ дѣйствительныхъ податныхъ и земельныхъ облег­
ченій склонить большую часть населенія положить оружіе. Меньшинство,
не желавшее покориться, было подавлено силою, не безъ участія измѣ­
нившихъ дѣлу возстанія подданныхъ. Хуже всѣхъ досталось южному Ти­
ролю, Тріенту и его округу, гдѣ населеніе, состоящее по преимуществу
ихъ безземельныхъ батраковъ, не получало никакого облегченія отъ но­
выхъ договоровъ, и потому совершенно нерасположено было бросать, не
окончивши, начатую борьбу.
7) П об ѣд и тел и.
Со сдачей Вальдсгуша палъ послѣдній оплотъ крестьянской революціи
Солнце народной свободы, казалось засвѣтившее такъ ярко, померкло въ
х) Побѣда не принесла счастья кардиналу Лангу: онъ вскорѣ послѣ
этого впалъ въ слабоуміе.

— 93 —

дымѣ горѣвшихъ деревень, и среди наступившей ночи раздавались лишь
стоны терзаемыхъ жертвъ, плачъ и вопли обездоленныхъ семей. Съ местью
въ душѣ изгнанники-дворяне спѣшили вернуться въ свои разоренныя
гнѣзда. „Взошло солнце и высушило смокшія перья этихъ пѣвчихъ птицъ,
и онѣ вспорхнули“, повѣствуетъ древняя рукопись.
„Неистовства черни“ прекратилис. Какъ часто приходилось намъ
слышать о дикой разнузданности страстей народа, не сдерживаемаго „силь­
ной рукой“ правительства, о дикой кровожадности „толпы“! Объ этомъ
и по сіе время пишутъ съ большимъ краснорѣчіемъ иные ученые профес­
сора, внушая читателямъ ужасъ и отвращеніе передъ слѣпой мститель­
ностью и безпощадной яростью невѣжественныхъ массъ. Но странное дѣло,
въ матеріалахъ, трактующихъ о крестьянской войнѣ мы напрасно стали
бы искать подтвержденія словъ этихъ почтенныхъ писателей. За два мѣ­
сяца, въ продолженіи которыхъ крестьяне, владѣли по крайней мѣрѣ
третьего частью всей Германіи, ими не было совершено никакихъ чрезвы­
чайныхъ злодѣйствъ !)■
Правда Вейнсбергское дѣло... Господствующіе классы до сихъ порт
еще не могутъ забыть этой печальной исторіи, и писатели, строго блю­
дущіе интересы этихъ классовъ, въ продолженіи трехъ съ половиной сто­
лѣтій продолжаютъ ужасаться передъ звѣрствомъ мужиковъ, вопить о не­
обходимости „ежовыхъ рукавицъ“ и предупреждать объ „опасныхъ, изли­
шествахъ черни“ (Вецольдъ). Но что же такое произошло въ Вейнсбергѣ?
Нѣсколько дворянъ, и въ томъ числѣ одного графа, прогнали сквозь строй...
копій, читатель! Ихъ не водили со связанными руками вдоль рядовъ,
солдатъ, вооруженныхъ палками, послѣ тысячи ударовъ ихъ, изнемогаю­
щихъ, съ окровавленными спинамп, сплошь покрытыми занозами, не от­
правляли на излѣченіе въ лазаретъ, чтобы черезъ мѣсяцъ подвергнуть
новому истязанію, довести число ударовъ до „законнаго“ числа. Это остро­
умное наказаніе выдумано позже, и еще въ XIX столѣтіи примѣнялось
„просвѣщенными“ правительствами по отношенію къ своимъ подданнымъ.
Крестьяне поступили не столь изысканно: онп кололи осужденнаго на казнь
своими кольями, и послѣ третьяго пли четвертаго удара преступникъ наі) Къ свѣдѣнію господъ, склонныхъ сваливать современные еврей­
скіе погромы и избіенія интеллигентовъ на счетъ неистовства и невѣ­
жества крестьянъ и рабочихъ и смѣшивать черную сотню съ „народомъ“.
Замѣтимъ, что за все время революціи отъ руки возставшихъ нѣмец­
кихъ крестьянъ, несравненно болѣе дикихъ и невѣжественныхъ, чѣмъ
наши крестьяне, евреи не потерпѣли никакихъ гоненій.

94

далъ мертвымъ. Все дѣло было въ томъ, что эта казнь считалась позор­
ной и примѣнялась только къ крестьянамъ. Дворянамъ казалось обиднымъ
умирать мужицкой смертью! Крестьяне могли вѣдь быть и иного мнѣнія
на этотъ счеть. Слѣдуетъ добавить еще, что дворянъ казнили не ради
удовлетворенія дикой ненависти ко всему высокому и благоразумному; они
потерпѣли лишь заслуженное наказаніе за свое вѣроломство, за свое на­
паденіе во время веденія переговоровъ на безоружныхъ. Крестьяне не меч­
тали объ уничтоженіи женъ, дѣтей и истребленіи самаго сѣмени дворянъ1)Въ Тиролѣ народъ также кровавымъ судомъ расправился со своими
дворянами; но это произошло только послѣ того, какъ послѣдніе неисто­
выми казнями и пытками дѣйствительно довели крестьянъ до ярости. Вотъ
еще одинъ случай: крестьяне оскопили нѣкоего игумена. Вѣроятно это были
оскорбленные отцы и мужья, рѣшившіе помочь святому отцу достигнуть цар­
ствія небеснаго при помощи операціи, правда, довольно болѣзненной, но
зато ведущей прямо къ цѣли. Впрочемъ, и само дворянство устраивало
подобныя забавы надъ духовными лицами, и въ гораздо болѣе широкихъ
размѣрахъ. Или, быть можетъ, это опять привилегированная дворян­
ская игра?
Помимо всего этого крестьянъ обвиняютъ еще въ разрушеніи замковъ
и монастырей, въ разграбленіи имущества послѣднихъ и въ повальномъ
пьянствѣ. Каждый замокъ и монастырь представлялъ изъ себя настоящую
крѣпость, и развѣ не смѣшно и не нанвно требовать отъ воюющей сто­
роны, чтобы она сохраняла въ цѣлости п неприкосновенности укрѣпленія
врага, которыми послѣдній могъ бы воспользоваться въ каждую благо­
пріятную минуту. Грабежъ обычное явленіе того времени и, какъ мы
раньше уже видѣли, далеко не присущъ только крестьянамъ; что же ка­
сается пьянства, то развѣ не для той же цѣли десятками стояли громад­
ныя бочки въ глубокихъ господскихъ и монастырскихъ погребахъ. Вся
разница въ томъ, что его выпили не господа и монахи, а крестьяне.
Стоитъ ли изъ за этого поднимать шумъ.
Однако, возвратимся къ кровавымъ дѣяніямъ. Выше мы привели изъ
области крестьянскихъ „звѣрствъ“ почти все, что только могли найти на
протяженіи трехъ томовъ цнммермаповской „Исторіи“. Прибавимъ сюда
изъ любезности къ высшимъ сословіямъ еще десятокъ подобныхъ же „не­
слыханныхъ“ злодѣяній уже отъ себя и теперь полюбуемся благородствомъ
и великодушіемъ поступковъ славнаго нѣмецкаго дворянства.
*) „Дворянство въ Анпенцелѣ хотѣло въ своей ярости перебить кре­
стьянскихъ женъ и дѣтей, чтобы не осталось и сѣмени крестьянъ“.

95 —
„Лишь немногіе изъ побѣдителей“, съ грустью признается историкъ
(Бецольдъ), далеко не похожій на революціонера; „настолько владѣли со­
бой, чтобы употребляя умѣренныя наказанія, принимать въ соображеніе я
жалобы крестьянъ“. Вотъ цифры: въ Вюрцбургѣ, тотчасъ же по вступле­
ніи князей (во главѣ съ Трухзесомъ) было обезглавлено 60 человѣкъ, въ
Роттенбургѣ 29, въ Лангензальцѣ 41, и т. д., и т. д. Намъ пришлось бы
исписать нѣсколько страницъ одними названіями городовъ, въ которыхъ
происходили казни. Къ концу 1526 года въ одной только Швабіи было
казнено 10.000 человѣкъ (такъ исполнялся вейнгартенскій договоръ), а
во всей Германіи гораздо болѣе 100.000. По 250 человѣкъ въ день, въ
продолженіи цѣлаго года! А сколько еще пало во время сраженій, избіе­
нія безоружныхъ г). Всѣхъ князей вмѣстѣ съ ихъ палачами можно было
бы утопить в'ь этомъ морѣ народной кровп. Но князьямъ было мало обык­
новенныхъ казней: ихъ нѣжныя души требовали болѣе изысканныхъ крова
выхъ блюдъ. Нашъ Трухзесъ устроилъ себѣ потѣху съ попавшейся къ нему
въ руки лакомой добычей: Яковомъ Рорбахомъ. Онъ приковалъ плѣнника
цѣпью къ дереву; сами князья наносили дровъ и разложили ихъ на нѣ­
которомъ разстояніи кругомъ дерева. Костеръ запылалъ, и на его медлен­
номъ огнѣ поджаривался несчастный, съ воплями бѣгая вокругъ дерева.
Князья не отходили отъ мѣста этой ужаснѣйшей пытки до тѣхъ поръ,
пока ненавистный Яковъ не испустилъ, наконецъ, духъ; для назиданія они
привели и всѣхъ плѣнныхъ смотрѣть на свою потѣху. Такой милостивой
казни Трухзесч, подвергъ не одного только Рорбаха. Маркграфъ Казиміръ.
ведшій въ началѣ войны очень любезные переговоры ст> повстанцами, въ
Кацингенѣ приказалъ выколоть глаза 59 горожанамъ, запретивъ кому-либо
дѣлать перевязку и чѣмъ бы то нп было помогать ослѣпленнымъ; большая
часть пзъ нихъ погибла голодною смертью. Его подражатель въ Шварц­
вальдѣ, графъ Рудольфъ велѣлъ выколоть ложками глаза проповѣднику
Гансу Рембану и глазницы набить сѣномъ; несчастный умеръ отъ жесто­
кихъ страданій. Зигмундъ Дидрпхштейнъ, попавшій въ руки повстанцевъ
и пощаженный ими, сажалъ крестьянъ на колъ, сдиралъ съ живыхъ кожу,
четвертовалъ; его гусары вырѣзывали женщинамъ груди, изъ беременныхъ
вырѣзали младенцевъ *2). Вожаки тирольскаго возстанія, талантливый Гайсг) Маркграфъ Бранденбургскій хвастался, что в'ь теченіе своей
жизни сжегъ 170 селъ.
2) Въ 1514 г. венгерское дворянство изжарило побѣжденнаго ими
вождя крестьянскаго возстанія Георга Доза и заставило крестьянъ
■съѣсть его, только подч> этимъ условіемъ истинные защитники высшей

— 96 —
манеръ, передъ однимъ именемъ котораго дрожали князья, и Песлеръ, на­
шедшіе убѣжище въ Швейцаріи, были убиты подосланными убійцами; го­
ловы ихъ убійцы отнесли эрцгерцогу Фердинанду въ Инспрукъ, гдѣ и по­
лучили плату. Когда „неслыханныя“ преступленія совершаются руками
наемныхъ убійцъ и на княжеское золото, они превращаются въ „актъ го­
сударственной мудрости“, въ гражданскій долгъ передъ „отечествомъ“.
Мы могли бы продолжить этотъ страшный списокъ до безконечности.
Но довольно. У читателя, мы надѣемся, получилось уже достаточно вѣр­
ное представленіе о княжескомъ великодушіи и безграничной снисходитель­
ности къ своимъ грѣшнымъ подданнымъ. „Неистовства“ черни кончились,
и начались неистовства господъ х). До какихъ размѣровъ они доходили
можно судить по письму маркграфа Георга къ его брату Казиміру: „если
переколоть всѣхъ крестьянъ, откуда мы возьмемъ другихъ, которые бы
стали насъ кормить?“ И дѣйствительно во многихъ частяхъ Голштейна,
Помераніи, ІПтиріп и Кариптіи поля не воздѣлывались за отсутствіемъ
крестьянъ, такъ что можно было въ буквальномъ смыслѣ говорить объ
искорененіи крестьянъ.
Но утѣшая душу, князья и господа не забывали и о презрѣнномъ ме­
таллѣ. На города и особенно на деревни были наложены страшныя, пре­
вышавшія нерѣдко вдвое и втрое цѣнность имущества, контрибуціи, кото­
рыя приходилось выплачивать десятками лѣтъ. Оброкп и нодати всюду
были увеличены; у крестьянъ отбирали въ „надежныя руки“ всѣ ихъ гра­
моты на различныя льготы. Крѣпостное право становилось съ каждымъ
годомъ тяжелѣй. Князья, вступившіе въ договоръ съ крестьянами, не от­
ставали отъ другихъ. Нарушеніе своего дворянскаго слова они объясняли
тѣмъ, что оно было вынуждено. Какъ будто не силой же вынуждено и
повиновеніе подданныхъ! 1
2) Самъ императоръ Фердинандъ далъ въ 1563 г.
нравственности и высшей христіанской справедливости соглашались
дать пощаду побѣжденнымъ.
1) Впрочемъ, быть можетъ къ высшему сословію примѣняется со
всѣмъ особая мѣрка добродѣтели. Біографъ графа Іоганна Трухзеса, на­
примѣръ, въ одно и тоже время называетъ его жестокимъ угнетателемъ
своихъ подданныхъ и благочестивымъ человѣкомъ.
2) Эрцгерцогъ Фердинандъ негодовалъ на вюртембергскихъ крестьянъ
и называлъ ихъ измѣнниками за то, что они возставали противъ него
въ защиту своего прежняго государя, герцога Ульриха, выгнаннаго
князьями. Герцогъ со своей стороны могъ негодовать на крестьянъ, что
они измѣнили ему, законному государю, и присягнули Фердинанду.
Помимо того крестьяне присягали еще и крестьянскому братству. Кто

— 97 —
обѣщаніе дворянству и духовенству не мѣшать имъ угнетать крестьянъ и
не заботиться больше объ облегченіи крестьянской барщины.
„Это называется выплачивать оброкъ!“ воскликнулъ одинъ крестья­
нинъ, падая мертвымъ съ лѣстницы во время осады Герренберга. Да.
крестьянамъ пришлось выплатить тяжелый оброкъ, кровью и имуществомъ
Двойныя цѣпи и двойное ярмо получили они въ награду. Среди потоковъ
крови и стоновъ терзаемыхъ жертвъ, среди полей на цѣлыя версты по­
крытыхъ пепломъ, сожженыхъ селеній, побѣдители праздновали свою по­
бѣду. И только одно маленькое обстоятельство, какъ грозное предзнаме­
нованіе Валтасару, омрачило это безпечное веселье: вскорѣ послѣ паденія
Вольдсгуша, въ Сентъ-Влазіенѣ появилась пригвожденная къ городскимъ
воротамъ правая рука казненнаго Конрада Іеле съ надписью: „рука эта
будетъ мстителемъ“...

же имѣлъ въ концѣ концовъ „законныя“ права на ихъ покорность, и
не являются-ли всѣ эти вопли о бунтѣ противъ „законныхъ властей“ и
всѣ эти присяги шарлатанскимъ фиглярствомъ насильниковъ, ради оду­
раченія темныхъ массъ.
7

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Причины пораженія.
Крестьянская революція была задавлена. Болѣе десяти тысячъ разру­
шенныхъ замковъ и монастырей оставила она въ назиданіе потомству.
Многія изъ этихъ развалинъ сохранились еще до сихъ поръ, и, быть мо­
жетъ, иные изъ праздныхъ путешественниковъ, ежегодно сотнями отправ­
ляющихся въ Германію любоваться живописными берегами Рейна, бѣжали
бы оттуда безъ оглядки, если бы знали, откуда взялись его „поэтическія
развалины“. И еще оставила революція—сотни тысячъ жертвъ княжескаго
неистовства, море печали и море слезъ человѣческихъ. Они не сохрани­
лись. И только народный шепотъ передавалъ изъ устъ вгь уста страшныя
преданія...
Населеніе понесло тяжкую кару. Кровавыя казни были только нача­
ломъ. За ними слѣдовало нѣчто сто кратъ тягчайшее: истязаніе духа въ
живой плоти, порабощеніе народа, стоившее милліоны жизней и океана
слезъ.
Австрійскій герцогъ Рудольфъ IV еще въ XIV столѣтіи училъ, что
„просвѣщенный“ князь долженъ стоять высоко надъ „скотской темнотой“
подданныхъ, которыхъ только путемі» самыхъ грубыхъ мѣръ можно при­
вести на путь истины. Его пылкіе послѣдовали, „просвѣщенные“ нѣмецкіе
князья, стали на практикѣ обучать народъ „истинѣ“. Прежде всего они
„уравняли“ права всѣхъ, поставивъ на мѣсто права—произволъ. Старин­
ныя льготы были отняты у населенія, свободныхъ крестьяпъ-ленниковъ
почти не осталось —всѣ обратились въ крѣпостныхъ '). У крестьянъ ото9 По опредѣленію баварскаго ландтага 1553 г. всякій, не имѣющій
собственпаго^хозяйства, долженъ былъ подъ страхомъ тѣлеснаго наказа­
нія немедленно обязаться кому-нибудь службой л не работать за поден-

99 —
брали оружіе, т. е. отняли всякую возможность самозащиты; сняли даже
мятежные языки съ церковныхъ колоколовъ! Участниковъ возстанія для
отличія отъ „вѣрныхъ подданныхъ“ заставляли сбривать полъ бороды, пли
, носить женскія кофты. Теперь была правильно организована тайная поли­
ція, и мы можемъ благодарить нѣмцевъ за починъ въ дѣлѣ, которое въ
наши дни дало такіе блестящіе результаты. Шпіоны шныряли но всей
странѣ, по шинкамъ и трактирамъ, подслушивая разговоры пьяныхъ, вы­
сматривая, нѣтъ-ли гдѣ оружія. Каждое неосторожное слово, даже простая
жалоба на нужду, приводила къ пыткѣ, а то и къ казни „за возбужденіе
противъ властей“. Запрещено было подъ страхомъ тяжкаго наказанія ка­
саться въ разговорахъ событій возстанія. Податное бремя увеличивали по­
скольку только возможно. Помимо большихъ доходовъ это имѣло и другую
выгоду: полуголодный, работающій до одуренія человѣкъ мало воспріим­
чивъ къ крамолѣ. Въ тѣхъ же цѣляхъ у народа отнимали и всякую ду­
ховную пищу. Многія правительства запретили населенію чтеніе священ­
ныхъ книгъ, въ иныхъ же мѣстахъ пхъ жгли. Слово Божіе признали кра­
мольнымъ, и на уста Учителя „христіаннѣйшіе помазанники Божіи“ нало­
жили печать молчанія 9- Преслѣдованія еретиковъ усилились. Въ 1530 г.
секта баптистовъ насчитывала уже до 2.000 мучениковъ. И среди этого
разгула алчности и жестокости сердобольные служители повой церкви такъ
утѣшали народъ: „Съ тебя берутъ; какое тебѣ дѣло? Надо терпѣть“. За
страданія земныя они щедро обѣщали царствіе небесное, тѣмъ болѣе, что
щедрость эта имъ ни копѣйки не стоила. А крестьяне отвѣчали съ без­
сильною злобой: „и чего этотъ бездѣльникъ попъ толкуетъ намъ о Богѣ?
да и существуютъ-ли еще онъ?“ Только нѣкоторые изъ старыхъ револю­
ціонеровъ священниковъ рѣшаюсь' еще дать народу нѣкоторую земную на­
дежду. „Пребывайте въ долготерпѣніи“, училъ Эберлинъ: „вы скоро узрите
чудеса Божіи, когда Богъ будетъ сражаться за васъ“.
Народъ терпѣлъ, но Богъ все не приходилъ со своимъ воинствомъ...
Прошлое понемногу забывалось, гнѣвъ проходилъ подъ тяжестью непо­
сильнаго труда. Тупое равнодушіе охватывало населеніе. Изъ гордыхъ и
свободныхъ людей, считавшихъ себя равными другимъ, крестьяне преврапую плату. Такъ свободный сельскій и городской пролетаріатъ насильно
заставляли превращаться въ крѣпостныхъ.
9 Съ божественнымъ писаніемъ вообще не церемонились. Депутату
Вальдсгута, явившемуся отъ города просить у князя прощенія „за лютерсву ересь“, графъ Зульцъ преподнесъ такую угрозу: .мы отдуемъ
васъ вашимъ же евангеліемъ“.
7*

100 ща.іись въ забитыхъ, покорныхъ, рабовъ, влачившихъ свою жизнь изо дня
въ день за вѣчнымъ каторжнымъ трудомъ, безъ мыслей, безъ радостей,
„въ грязную тряпку, о которую каждый вытираетъ ноги“ г). Князья вы­
полнили свою великую просвѣтительную задачу; они стали возлюбленными
монархами возлюбленныхъ скотовъ. Только это воспитаніе и укрѣпленіе
въ массахъ вѣрноподданническихъ чувствъ, послушанія и преданности
„своему законному государю“ обходится народу дороже самой кровавой
революціи.
Какъ только крестьяне были достаточно „усмирены“, наступила очередь
дворянства <2) и городовъ. Теперь князьямъ уже не трудно было съ ними
справиться. Дворяне, духовенство, ремесленники, крестьяне—эти сословія
остались, но уже не существовало свободныхъ гражданъ. Всѣ обратились
въ подданныхъ, всецѣло зависящихъ отъ милости своего повелителя; въ
полномъ распоряженіи его находились и доходы націи... Итакъ, собственная
страна была покорена. Побѣдители торжествовали. Отнынѣ они стали
„истинными“ самодержавными государями. Услужливая церковь скоро наиме­
новала ихъ и ..помазанниками божіими“... „И никогда еще, пишетъ исто­
рикъ, демонъ пьянства не свирѣпствовалъ въ Германіи такъ сильно, какъ
въ это время (средина XVI ст.); женщины тоже пили; невѣроятное пьянство,
бѣлая горячка, даже опиваніе до смерти были нерѣдкимъ явленіемъ среди
князей“.
„Первые успѣхи крестьянъ были изумительны; прелаты, дворяне, го­
рода покорялись имъ въ постоянно возрастающемъ числѣ; отъ лѣваго берега
Рейна до внутреннихъ мѣстностей Австріи и Тироля, отъ Боденскаго озера
до Франконіи и Тюрингіп возстаніе втянуло въ свой вихрь всѣ родственные
г) Такъ писалъ Себастьянъ Францъ и вотъ какъ изображается кре­
стьянская жизнь въ Космогоніи Мюнстера, вышедшей въ 1545 году:
„четвертое сословіе (крестьяне) состоитъ изъ тѣхъ людей, которые жи­
вутъ въ деревняхъ и на поляхъ, во дворахъ и хуторахъ и называются
земледѣльцами... Они ведутъ очень тяжелую и несчастную жизнь. Всѣ
отчуждены другъ отъ друга и живутъ каждый отдѣльно съ семьей и
скотиною. Ихъ дома плохи и выстроены изъ навоза, дерева и земли, а
сверху они покрыты соломою. Ъдятъ они сухой ржаной хлѣбъ, овсянку
или вареный горохъ и чечевицу. Питье ихъ состоитъ изъ воды и сыверотки. Одежда ихъ состоитъ изъ тиковаго балахона и поярковой шляпы.
Эти люди никогда не имѣютъ покоя".
2) Разрушеніе замковъ ослабило силы рыцарства, но оно же лишило
крестьянство естественныхъ складовъ оружія и боевыхъ припасовъ, ко­
торыми можно бы было воспользоваться на случай новаго возстанія.

101

элементы и частью побѣдило, частью парализовало всѣ враждебные“.
(Гейссеръ). Гордые князья лично являлись въ крестьянскіе лагери и заклю­
чали договоры съ повстанцами. Такими договорами были связаны, помими
множества мелкихъ владѣльцевъ, курфюрсты Майнцскій и Пфальцскій, епоскопы Шпейерскій, Вюрцбургскій и Бабмбергскій, нѣмецкій орденъ въ
Мергентгеймѣ, маркграфы баденскіе Филиппъ и Эрнстъ; маркграфъ гес­
сенскій Казиміръ, а есть подозрѣнія, что и самъ намѣстникъ императора,
эрцгерцогъ Фердинандъ велъ съ революціонерами тайные переговоры, рас­
читывая съ ихъ помощью округлить свои владѣнія. Власти растерялисьКнязья недовѣрчиво косились другъ на друга, боясь подвоховъ, и не рѣ­
шались на совмѣстныя дѣйствія. Половина имперіи была въ полной власти
революціи—и вдругъ этотъ безпримѣрный разгромъ; какой то Трухзесъ съ
8—15 тысячами войска въ продолженіи трехъ мѣсяцевъ наноситъ непо­
правимое пораженіе цѣлому милліонному народу. Чѣмъ объяснить, какъ
понять такой неожиданный исходъ возстанія?
Если говорить о самыхъ военныхъ дѣйствіяхъ, то причины налицо
Крестьянскія ополченія не были правильно организованы. Это были скорѣе
безпорядочныя толпы, плохо вооруженныя, незнающія никакой дисци­
плины ’) которыя могли только своей массой брать перевѣсъ надъ не­
большимъ, но обученнымъ союзнымъ войскомъ. Затѣмъ, у крестьянъ не было
искусстныхъ полководцевъ. Начальникъ каждаго отряда считалъ себя рав­
нымъ всѣмъ остальнымъ и не склоненъ былъ повиноваться избранному
главнокомандующему; отсюда происходила несогласованность, разрознен­
ность дѣйствій каждаго отряда. Помимо того, многіе изъ этихъ начальни­
ковъ отличались, какъ мы видѣли, какой то непреодолимой склонностью
къ измѣнѣ.
Еще болѣе важной причиной неуспѣха является такъ называемый
сепаратизмъ крестьянъ, т. е. непониманіе общности интересовъ всего
крестьянскаго дѣла, стремленіе добиваться улучшеній только для себя, для
своей мѣстности, сепаратизмъ, являющійся прямымъ слѣдствіемъ неразви­
тости сношеній въ странѣ, когда каждая община, каждая деревня обособ­
лена, изолирована отъ всѣхъ остальныхъ; для болѣе обширныхъ терри­
торій этотъ сепаратизмъ принималъ форму племенной розни: швабы, франі) Гальскіе крестьяне, отправившись въ походъ, сложили на возъ
оружіе, порохъ, пули и съѣстные припасы и смѣшали все это въ одну
кашу. Одинъ изъ отрядовъ „христовыхъ воиновъ“ былъ обращенъ въ
постыдное бѣгство хитрымъ попомъ, догадавшимся напустить на кре­
стьянъ рой пчелъ.

102

концы и тюрингенцы не довѣряли другъ другу, вюртембержцы шли осво­
бодить свое государство отъ вторгнувшихся „чужеземцевъ“—франконцевъ.
Ко всему этому слѣдуетъ присоединить еще наивную п упорную довѣрчи­
вость къ княжескому слову, несмотря на то, что князья, кажется, изъ
всѣхъ силъ старались доказать беззастѣнчивое лицемѣріе своей политики,
не итсанавливающейся ни передъ какою гнусностью. Поэтому крестьяне такъ
легко поддаются на лживыя обѣщанія князей и расходятся, оставляя другіе
отряды на произволъ судьбы. Можно сказать, что вейнгартскій договоръ
сыгралъ роль форменной измѣны; лучшіе крестьянскіе воины оставили поле
сраженія и отдали на избіеніе своихъ вюртембергскихъ братьевъ '). Тотт,
же сепаратизмъ мѣшалъ и прочной организаціи крестьянскихъ войскъ.
Франконское войско отказалось отъ предложенія Гиплера нанять ландскнех­
товъ, такъ какъ пришлось бы дѣлить съ послѣдними добычу отъ грабежа і)
2),
Не было принято и другое предложеніе его: сдѣлать составъ войскъ по­
стояннымъ. Дѣло въ томъ, что каждый ополченецъ служилъ только четыре
недѣли, а затѣмъ отправлялся домой и замѣщался новобранцемъ. При по­
добныхъ условіяхъ невозможно было никакое обученіе; войска постоянно
теряли опытныхъ воиновъ и состояли всегда изъ новичковъ. Большин­
ство, очевидно, смотрѣло на свою службу какъ на временную военную
прогулку. Утоливъ нѣсколько свою злобу раззореніемъ десятка монастырей
и замковъ, онъ считалъ, что уже исполнилъ свой долгъ и съ награбленной
добычей спѣшилъ домой.
Таковы непосредственныя причины военныхъ неудачъ. Однако, не­
удачи еще не есть пораженіе. Причины его мы должны пскать въ самой об­
становкѣ, при которой происходило возстаніе, въ соотношеніе силъ против­
никовъ.
Прежде всего придется указать на то, что крестьяне въ своей борьбѣ
были одинаковы; другіе классы не указали имъ ожидаемой поддержки.
Правда, казалось, что всѣ заинтересованы въ крестьянскомъ движеніи, что
его клпчъ- общій кличъ всей націи, напрягшей свои силы, чтобы сбро­
сить съ себя ненавистное ярмо Рима. Но это только казалось.... Подъ

і) Трухзесъ, далеко не склонный преуменьшать своихъ „побѣдъ“
сознавался, что борьба съ вейнгартскимъ отрядомъ сопряжена была
„съ большою опасностью“.
2) Ландскнехты, сочувствуя дѣлу крестьянъ, не разъ предлагали
имъ свои услуги, но, получая отказъ, переходили въ войска князей,
увеличивая тѣмъ силы послѣднихъ.

103

знаменемъ чистаго народнаго ’) евангелія выступили они, и на первыхъ
порахъ это знамя объединяло всѣхъ. Егангеліе сдѣлалось настольной книгой
революціонера,—оно же лежало на почетномъ мѣстѣ вь домѣ ростовщика,
надъ нимъ молился епископъ со своей любовницей, его благоговѣйно рас­
крывалъ и благочестивый князь въ минуты похмѣлья. Но. „евангеліе —
чистый воскъ, изъ котораго можно дѣлать все, что хочешь“, какъ не­
чаянно проболтался одинъ изъ защитниковъ католицизма. Каждый бралъ
изъ него только то, что ему было удобно. Когда отъ словъ и споровъ
перешли къ дѣлу, то оказалось, что у каждаго свое особое „народное“
евангеліе, строго сообразующееся съ его собственными выгодами. Если
одни говорили: „Возлюби ближняго, какъ самого себя“, то другіе возра­
жали: „Рабъ, да повинуйся господамъ своимъ“.
Повторяется обычная исторія. Высокія слова, часто безсознательно для
самихъ дѣйствующихъ лицъ, прикрываютъ лишь ихъ насущные нужды и ин­
тересы. Какъ нѣкогда христіанство создало лишенія и бѣдствія римскихъ
босяковъ въ противовѣсъ языческой религіи, выгодной для богатыхъ клас­
совъ, такъ теперь каждое сословіе создало свое особое евангеліе, оправ­
дывающее лишь его сословныя стремленія къ невыгодѣ остальныхъ. Святое
ученіе оказалось только благороднымъ возвышающимъ сердце узоромъ на
весьма житейской подкладкѣ.
Князья возмущались жадностью Рима, распущенностью п тщеславіемъ
прелатовъ и епископовъ. Съ выступленіемъ на сцену юристовъ и ученыхъ
изъ свѣтскаго міра государство больше не нуждалось въ услугахъ духо­
венства. ¿Могущественная церковь стала теперь поперекъ дороги самодер­
жавнымъ стремленіямъ князей. Они требовали церковной реформы, чтобы
отнять у нея самостоятельность и поставить въ зависимость отъ собствен­
ной власти. Они съ завистью поглядывали на богатыя земельныя имущества
духовенства, п весьма не прочь были прикарманить ихъ; этимъ достигаЗначительная часть духовныхъ должностей въ Германіи замѣща­
лась изъ Рима креатурами папскаго двора. Народъ смотрѣлъ на этихъ
священнослужителей, какъ на иностранцевъ: поэтому борьба съ католи­
цизмомъ пріобрѣтаетъ на первыхъ порахъ характеръ борьбы за осво­
божденіе отъ чужеземнаго ига, и Евангеліе становится національнымъ
знаменемъ для начинавшаго сознавать свое національное единство на­
рода, подобно идеѣ о „единой Германіи“ XIX вѣка. Однако, націона­
лизмъ, заключающій въ себѣ лишь признаки племенного сродства
быстро теряетъ свое реальное объединяющее значеніе, какъ только на
сцену выступаютъ классовыя и сословныя противорѣчія внутри этой
„единой“ націи.

104

лась двойная выгода: отнималась вся сила церкви, и увеличивались кня­
жескіе доходы, необходимые имъ для борьбы за абсолютную власть. По­
этому то римская курія, догадавшаяся въ 1524 году уступить часть цер­
ковныхъ доходовъ князьямъ Баваріи и Австріи, пріобрѣла въ ихъ лицѣ
ярыхъ защитниковъ католицизма 9- На сторонѣ папы были и купцы Фуггеры, скупавшіе у Рима оптомъ духовныя мѣста и съ прибылью торго­
вавшіе ими.
На духовныя владѣнія зарилось и обѣднѣвшее, рыцарство. Но помимо
этого оно не прочь было бы освободиться и отъ князей, самодержавные
потуги которыхъ уже начинали давать себя чувствоватъ. Приблизительно
тѣ же симпатіи къ князьямъ обуревали и мелкіе города; они не имѣли
особыхъ причинъ любить и монаховъ, подрывавшихъ ихъ торговлю своими
собственными предпріятіями, за которыя, по якобы принадлежащему имъ
праву они не платили никакихъ налоговъ и пошлинъ. Крупные торговые
города, напротивъ, тяготѣли къ сильной княжеской власти. Борьба съ
послѣдней оказалась имъ не по силамъ; необходимость строить дорогія
укрѣпленія довела многихъ изъ нихъ чуть не до полнаго банкронтства.
Послѣ великаго пораженія 1388 г. она окончательно убѣдились, что
только княжеское высшее могущество способно обезпечить имъ хорошіе
барыши. Мало по малу старая вражда забывается и уступаетъ мѣсто тро­
гательному сближенію. Прежніе непримиримые противники борятся въ друж­
номъ согласіи противъ императора; сами князья выхлопатываютъ для своихъ
новыхъ друзей право участія на имперскихъ сеймахъ и на франкфуртскомъ
рейхстагѣ 1485 г. могущественной курфюрстъ майнскій Бертольдъ прини­
маетъ на себя роль защитника интересовъ торговаго сословія.
У этихъ трехъ группъ: князей, дворянства и городовъ имѣлось одно
только общее связующее звено: нѣжныя чувства къ мужицкому рублю. Они
всѣ имѣли крѣпостныхъ и въ потѣ лица своего выколачивали изч> нихъ
оброки и налоги. Освободительныя стремленія крестьянъ били ихъ по са­
мому святому мѣсту: по карману.
Что касается до крестьянъ, то они вовсе не раздѣляли нѣжныхъ чувствъ
своихъ высокихъ „братьевъ во Христѣ“. Ополчаясь противъ поповъ, они
не прочь были также покончить и съ ихъ благородіями, и съ ихъ сіятельг) Весьма картинное изображеніе этого трогательнаго единодушія
высшихъ сословій мы находимъ у Ульриха фонъ Гуттена: „въ Германіи
четыре сорта разбойниковъ: рыцари, купцы, юристы и попы, и рыцари
еще самые безвредные изъ всѣхъ“. Гуттенъ изъ рыцарской вѣжливости
забылъ упомянуть о самыхъ крупныхъ разбойникахъ—князьяхъ.

105 —
ствами. Ойи съ великимъ удовольствіемъ пополнили бы собственные пустые
кошельки монашескимъ и княжескимъ золотомъ, но не обнаруживали хри­
стіанской склонности отдать послѣднюю рубашку своему ближнему,—князю,
настоятельно требовавшему ее.
Общія страстныя вождѣленія были направлены на земныя сокровища
небесныхъ служителей; но, очевидно, что при первомъ же дѣлежѣ добычи
„друзья“ должны были основательно передраться. Такъ и случилось. Пер­
выми начали дворяне. Въ 1523 году вспыхнуло, съ благословенія Лютера,
рыцарское возстаніе, какъ водится, все подъ тѣмъ же знаменемъ „чистаго
евангеліи“. Въ защиту „Бога и императора“ двинулись рыцарскія войска
противъ архіепископа и курфюрста Трирскаго. Но князья быстро сообразили, что
тутъ пахнетъ далеко не однимъ словомъ божіимъ. На помощь католическому
архіепископу двинулся протестантскій князь ландграфъ Гессенскій и кур­
фюрстъ Пфальцскій. Дворянство разсчитывало въ одиночку воспользоваться
плодами побѣды; за свою помощь крестьяне могли потребовать освобож­
денія отъ тяжелыхъ поборовъ, которыми благородные люди не забывали
облагать своихъ крѣпостныхъ. Но князья оказались сильнѣе, и рыцарское
движеніе закончилось гибелью ихъ вождя и разгромомъ многихъ замковъ.
Движеніе это имѣло нѣкоторыя и другія послѣдствія: оно нѣсколько
охладило пылъ религіозныхъ увлеченій. Многіе стали догадываться, что,
пожалуй, дѣло дойдетъ до всеобщей свалки и болѣе благоразумные, т. е.
кому это не могло привести выгодъ, а скорѣе грозило лишеніями, стали
недовѣрчиво относиться къ преобразовательнымъ стремленіямъ, отшатну­
лись отъ „лютеровщины“.
Когда вспыхнуло возмущеніе крестьянъ въ верхней Швабіи, знатные
господа „съ удовольствіемъ предоставили испить духовенству этотъ почет­
ный напитокъ, разсчитывая поживиться на его счетъ; такъ какъ возстаніе
было направлено противъ монаховъ и поповъ, то на него сначала смотрѣли
сквозь пальцы“. Маркграфъ Казиміръ, баварскіе князья, эрцгерцогъ Фер­
динандъ въ тайнѣ покровительствовали крестьянскому движенію въ на­
деждѣ, что оно уничтожитъ могущество духовенства и рыцарства. Многіе
изъ князей поспѣшили воспользоваться примѣромъ крестьянъ: они отпа­
дали отъ католичества и на этомъ основаніи захватывали въ свою соб­
ственность церковныя имѣнія; ихъ дѣятельность заразила впослѣдствіи и
католическихъ князей, и тѣ принялись за эти выгодныя операціи съ такимъ
усердіемъ, что, по выраженію Лютера, превзошли усердіе самихъ люте­
ранъ. Но когда волны возстанія разлились по всей странѣ и докатились

106

до ихъ крѣпкихъ замковъ, они опомнились, подавили взаимное недовѣріе
и „религіозныя разногласія“ и соединенными силами раздавили крестьянъ.
А что же, однако, дѣлалъ въ это время признанный „вождь“ рефор­
маціи, „великій борецъ за истину“, Мартинъ Лютеръ? Онъ сидѣлъ въ
своемъ Виттенбургѣ и ругался. Сперва онъ неистово ругалъ князей и об­
мѣнивался любезными письмами съ главой рыцарскаго возстанія Зиккенгеномъ. Когда возстаніе было подавлено, онъ увидѣлъ въ гибели Зиккенгена „справедливый, но и чудный судъ Божій“, и сталъ заигрывать съ
крестьянами, оправдывая возстаніе и объявляя справедливыми многія изъ
ихъ требованій, изложенныхъ въ 12 тезисахъ. „Должно тебѣ вѣдать, что
отъ начала міра мудрый князь былъ рѣдкой птицей, а того рѣже благо­
честивый князь. Обыкновенно это величайшіе дураки и самые отчаянные
негодяи въ свѣтѣ, поэтому всегда надо опасаться съ ихъ стороны всего
самаго сквернаго и очень мало ожидать хорошаго. Эти палачи и палоч­
ники только и умѣютъ, что драть шкуру съ бѣднаго человѣка. Въ прежнее
время такихъ людей называли негодяями, а теперь приходится величать
благочестивыми князьями“. Но „теперь простонародье вразумплось, п по­
тому мучительству князей будетъ положенъ конецъ чернью и простымъ
народомъ. Не будутъ, не могутъ и не желаютъ выносить долѣе вашу тира­
нію и своеволіе“. Но такъ какъ Лютеръ не былъ особенно увѣренъ въ
побѣдѣ крестьянъ, то на всякій случай не забывалъ мило улыбаться и
князьямъ. Поэтому онъ ухитрялся на страницахъ той же книги заявлять,
что начальство и государство есть божественныя учрежденія, и что всякая
попытка устроить міръ по евангелію и управлять безъ принудительной
власти противорѣчитъ священному писанію и разуму! Послѣ псрвыхч> пора­
женій крестьянъ, убѣдясь, что свою христіански любящую душу онъ можетъ
успокоить только на княжеской груди, Лютеръ заговорилъ болѣе рѣши­
тельнымъ языкомъ. Вотъ какъ онъ поучалъ князей: „ихъ (возставшихъ
крестьянъ) должно рубить, душить и колоть, тайно и явно, какъ только
можетъ... съ спокойной совѣстью должно рубить, пока рука не опустится
отъ усталости... Кто падетъ на сторонѣ князей, тотъ умретъ блаженной
кончиной мученика; кто же погибнетъ съ противной стороны, попадетъ
подъ власть дьявола“. Не дародъ Лютера называли „виттембергскпмъ
папой“: подобно своему римскому коллегѣ онъ сталъ распоряжаться царстіемъ небеснымъ, чтобы услужить князьямъ. (Какъ мы видѣли, послѣдніе
и не нуждались въ особомъ поощреніи къ наказанію „виновныхъ“). Онъ
приписываетъ теперь возстаніе тому обстоятельству, что крестьянамъ жи­
лось слишкомъ хорошо и увѣряетъ, что попытка уничтожить крѣпостное

107
право противна евангелію; ради торжества истины и справедливости онъ
предлагаетъ ограничить „чрезмѣрный“ наплывъ учащихся въ университеты
и сохранить взамѣнъ ихъ монастыри. Впослѣдствіи Лютеръ писалъ: „ослу
нужны удары, и чернью надо управлять насиліемъ“. И съ истинно хри­
стіанскимъ смиреніемъ онъ прежде всего превратилъ въ такого осла свою
вновь учреждаемую церковь. Онъ отдалъ ее въ полное распоряженіе и
произволъ князей. Князья стали „единственными императорами и папами“
свопхъ земель, какъ мечталъ когда то еще Карлъ Смѣлый. Теперь сталп учить,
что „каковъ князь, такова должна быть и вѣра“, и Эней Сильвій рисуетъ
совершенно правильно господствующее настроеніе, влагая въ уста княже­
скихъ служителей слѣдующія слова: „у насъ та же самая вѣра, что и у на­
шихъ князей; поклоняйся они идоламъ, мы стали бы дѣлать тоже. Мы отверг­
немъ не только папу, но и самого Христа, если бы это было желательно
свѣтскимъ властямъ“. Князья радовались новой, покладистой и удобной
церкви, но зато въ глазахъ народа дѣло Лютера, да и самъ онъ, совер­
шенно потеряли всю прежнюю обаятельность. „Мы видимъ“, признавался
Мелонхтонъ, правая рука реформатора: „какъ сильно чернь ненавидитъ
насъ“. Народъ не могъ простить Лютеру его трусливой измѣны. Эта измѣна
оказала свое дѣйствіе на исходъ возстанія. Лютеръ пользовался громаднымъ
вліяніемъ въ среднихъ и высшихъ кругахъ общества: вмѣстѣ съ нимъ и
многочисленные его сторонники и послѣдователи отвернулись отъ крестьян­
ской революціи.
Правда, мы все же встрѣчали въ крестьянской воинѣ немало предста­
вителей высшаго сословія, дворянства. Но среди него рѣдко встрѣчались
истинные герои народнаго дѣла, какъ Флоріанъ Гейеръ. Большая часть
дворянъ присоединилась къ „христіанскому братству“ или по принужде­
нію, или въ надеждѣ воспользоваться удобнымъ случаемъ и вспомнить
доброе старое ремесло—пограбить. Опп не оказывали особыхъ услугъ, а
скорѣе вносили разладъ въ ряды крестьянъ. Они не разъ поднимали смуту
въ вюртемберскомъ войскѣ; они явились первыми перебѣжчиками изъ ла­
геря Мюнцера въ княжескій лагерь; дворянскимъ же интригамъ и въ част­
ности предателю Берлпхингену до нѣкоторой степени обязана возникнове­
ніемъ пресловутая передѣлка 12 швабскихъ тезисовъ, такъ возмутившая
франконское войско. Да и что другое можно было ожидать отъ благо­
роднаго рыцарства, распѣвавшаго до начала возстанія такія „гордыя“
лѣсенки:

108 —
„Одна у насъ бѣда въ благородной франконской землѣ;
„Мужичье собирается насъ слопать, знаменитыхъ рыцарей,
сохрани насъ отъ этого Богъ!
„Ужъ лучше мы налетимъ на нихъ, спалимъ ихъ, словно
свиней,
„Всякій разъ, какъ подойдетъ намъ случай, пока не на­
кинутъ намъ петлю на шею“ х).

Небольшую помощь движенію оказали и города. На сторонѣ крестьянъ
тутъ была собственно одна чернь и лишь отчасти цеховые подмастерья и
ученики. Магистраты и состоятельные классы городскаго населенія не со­
чувствовали движенію, и гдѣ, какъ въ большихъ городахъ, они обладали
достаточной силой, имъ удавалось держаться въ сторонѣ отъ движенія. Въ
колкихъ городахъ, напротивъ, преобладала бѣднота и заставляла магистраты
присоединиться къ „братству“. Однако, подъ давленіемъ состоятельныхъ
классовъ вліяніе которыхъ все же было довольно значительно, и вслѣд•твіи двусмысленнаго отношенія къ движенію союзовъ подмастерьевъ, въ
еущности стремившихся лишь воспользоваться пмъ для своей борьбы съ
мастерами, большинство городовъ ограничило свои отношенія къ крестьянвкимъ ополченіямъ одними добрыми посулами и обѣщаніями. Уступая подъ
напоромъ возмутившейся черни, магистраты продолжали надѣяться вернуть
назадъ все старое, „какъ только удастся опять засадить собаку подъ
лавку“. Они зорко слѣдили за направленіемъ вѣтра, и при первомъ удоб­
номъ случаѣ передавались князьямъ. Такъ было во время беблингенскаго
дѣла, такъ было и послѣ пораженія франконскаго войска. Воинственный,
непреклонный Вальдсгутъ является почти единственнымъ примѣромъ среди
городовъ, какъ Флоріанъ Гейеръ среди рыцарей.
Но не только враждебность и въ лучшемъ случаѣ равнодушіе другихъ
общественныхъ классовъ къ крестьянскому движенію ослабляло его силы.
Средн самихъ возставшихъ не было согласія. И здѣсь все изъ того же
евангелія дѣлались совершенно различные выводы. Крестьяне не могли
выработать однихъ общихъ для всѣхъ требованій; программа полити­
ческихъ и соціальныхъ преобразованіи была не одинакова у разныхъ пред­
ставителей движенія. Мы можемъ различить три главныхъ теченія: болѣе
умѣренное, менѣе умѣренное и крайнее, или, употребляя современный пар­
ламентскій языкъ: правую (либералы), центръ (радикалы) и лѣвую (ком­
мунисты).
!) Очевидно, такой упрощенный способъ разставаться съ зем*
ною юдолью не кажется безчестнымъ и позорнымъ „знаменитымъ ры­
царямъ“!

109 —

Программой первыхъ являются знаменитые 12 верхнешвабскихъ тези­
совъ, принятые также Вюртембергскимъ и „Яснымъ“ ополченіями. При пер­
вомъ же бѣгломъ взглядѣ васъ поражаетъ удивительная спутанность, без­
порядочность ихъ изложенія, какъ будто они сшиты изъ разныхъ несогла­
сованныхъ между собою кусковъ. Такова общая судьба всѣхъ либераль­
ныхъ программъ. Либералы не рѣшаются взглянуть на дѣло прямо, не
способны быть послѣдовательными до конца; они слишкомъ „миролюбивы“
(трусливы?) и надѣятся, „какъ-нибудь уладить“, лишь бы безъ шуму. Если
передъ ними стѣна, онп непремѣнно постараются ее обойти, подчасъ даже
сознавая безсмысленность этой затѣи; когда обойти не удастся, они раз­
ными высокими словами станутъ уговаривать ее разсыпаться, но никогда не
возьмутся за молотъ и ломъ.
На такую половинчатую, нерѣшительную нолитику либералы обречены
самимъ своимъ положеніемъ. Ихъ ряды пополняются главнымъ, образомъ,
представителями господствующихъ классовъ,, сознавшихъ насущную необхо­
димость государственныхъ реформъ, но не способныхъ порвать нити, свя­
зывающія ихъ съ ихъ классомъ. Выступая порой вполнѣ искренне защит­
никами всего народа, онп разумѣютъ подъ нимъ всѣ слои населенія, съ
ихъ различными противоположными стремленіями и интересами. Стремясь
удовлетворить всѣхъ, они обманываютъ пустыми словами и себя, и дру­
гихъ, ибо то, что дается однимъ, тѣмъ самымъ отнимается у другихъ и
обратно. Въ концѣ концовъ перевѣсъ беретъ то, что ближе по существу
ихъ душѣ, и проекты и планы, направленные на благо „націи“ оказы­
ваются при проведеніи ихъ въ жизнь, выгодными главнымъ образомъ гос­
подствующимъ классамъ.
Уже достаточно характерно самое введеніе къ тезисамъ. Составители
ихъ всячески стараются увѣрить всѣхъ, что возставшіе противъ господъ
крестьяне, ничуть не являются непокорными пли мятежниками! Онп боятся
слова, потому что можетъ оно обезпокоить мирныхъ обывателей, отпугнуть отъ
затѣваемой революціи. Стремленіе подслужиться и къ вашимъ, и къ на­
шимъ заставляетъ ихъ забыть одну очень простую вещь, именно то, что
дѣйствія имѣютъ все же больше значенія, чѣмъ даже самыя краснорѣ­
чивыя увѣренія. Точно также въ первомъ параграфѣ они отъ лица кре­
стинъ „покорнѣйше просятъ“ тѣхъ самыхъ притѣснителей, противъ кото­
рыхъ поднимается оружіе! Авторы воображаютъ, что ружейныя пули и пу­
шечныя ядра окажутъ на врага большее вліяніе, если къ нимъ присоеди­
нить еще покорнѣйшую просьбу. Приблизительно въ томъ же духѣ соста­
влено и все остальное. Ецінственпо^ чего требуетъ программа довольно

110 —
опредѣленно—это свобода, т. е. прекращенія крѣпостной зависимости. Но
и эта опредѣленность уничтожается другими тезисами, въ коѣорыхъ изла­
гаются жалобы на „излишніе поборы“, „стѣсненія въ правѣ охоты, въ
правѣ пользованія лѣсами и водами, на посмертное отобраніе и другіе
отдѣльные обычаи, связанные съ крѣпостничествомъ. Получается впечат­
лѣніе, что составители въ крайнемъ случаѣ готовы поступиться даже и
свободой и удовлетвориться лишь нѣкоторыми льготами и облегченіями 1).
Наконецъ, заключеніе подводитъ общій итогъ всѣмъ несообразностямъ и
колебаніямъ, соглашаясь отказаться отъ каждаго изъ своихъ тезисовъ,
разъ они будутъ признаны несправедливыми. Но кто будетъ обсуждать
ихъ? Если дворянство, то, конечно, тезисы окажутся „противными еван­
гельской истинѣ“, если же сами крестьяне, то признаніе ихъ справедли­
вости стояло внѣ всякаго сомнѣнія. Такимъ образомъ, все заключеніе яв­
ляется лицемѣрнымъ смиреніемъ, втираніемъ очковъ глупымъ людямъ. Это
тоже обычный пріемъ либераловъ, воображающихъ себя „страшно“ хит­
рыми и обыкновенно остающихся въ дуракахъ.
Въ передѣлкѣ 12 тезисовъ сказалась другая черта либераловъ: стрем­
леніе заполучить себѣ какимъ-нибудь ловкимъ оборотомъ возможно больше
сообщниковъ. Желая -увеличить свои силы, они рѣшили перетянуть на
свою сторону дворянство, но такъ какъ интересы дворянства и кресть­
янства совмѣстить было весьма мудрено, то составили новую программу
такъ, чтобы она любезно раскланивалась и съ тѣми, и съ другими; и
безъ того запутанные 12 тезисовъ превратились въ пустой наборъ словъ,
подъ которымъ каждый могъ разумѣть то, что хочетъ. На томъ же разс­
четѣ замазать свои истинныя стремленія пустыми фразами построенъ и
весь проектъ реформъ, выработанный Гиплеромъ и Вейгаптомъ. Всякій
разумный человѣкъ пойметъ, что если эти либеральныя штуки и могутъ
дѣйствительно на минуту объединить разнородные элементы, то послѣ пер­
выхъ же опытовъ проведенія реформъ въ жизнь, скрытыя противорѣчія
интересовъ всплывутъ на поверхность, и въ рядахъ недавнихъ союзниковъ,
начнется разладъ и замѣшательство, которыми съ успѣхомъ воспользуются
разныя темныя силы. Больше всего, конечно, страдаютъ при этомъ инте­
ресы широкихъ народныхъ массъ.
Радикальныя программы были приняты шварцвальдскимъ, эльзаскпмъ
и франконскимъ ополченіями. Радикалы—чистые идеологи мелкихъ собг) Меммингенское собраніе такъ еще вѣрило въ возможность согла­
шенія съ владѣльцами, что, подготовляя возстаніе запрещало крестья­
намъ бунтовать противъ своихъ господъ!

111

сівенниковъ; земледѣльцевъ и ремесленниковъ. Они цѣликомъ прониклись
интересами .этого класса, сдѣлали ихъ своимъ символомъ вѣры; поскольку
они думаютъ о дворянствѣ и гордой аристократіи, они думаютъ о нихъ,
какъ о врагахъ, которыхъ необходимо побѣдить, чтобы наступило настоя­
щее крестьянское царство, для нихъ—царствіе божіе. Не заботясь объ
улыбкахъ господствующихъ классовъ, они сосредоточиваются всецѣло на
преслѣдованіи задачъ чистой демократіи, нуждъ широкихъ народныхъ
массъ, они не боятся прослыть бунтовщиками, и языкъ ихъ требованій
ясенъ, твердъ п рѣшителенъ. Крестьянъ угнетаютъ непосильные поборы
и крѣпостная зависимость; отсюда вытекаетъ ихъ первое требованіе: унич­
тоженіе крѣпостной зависимости и всѣхъ налоговъ. Но „измѣна, насиліе
и несправедливость родились и возрасли въ замкахъ и монастыряхъ“; от­
сюда второе требованіе: разрушить всѣ замки и монастыри, и дворянъ
сравнять во всѣхъ политическихъ правахъ съ поселянами. Однако, глав­
ными и самыми сильными тиранами являются князья. Чтобы отнять у
нихъ всякую возможность насильничать, ихъ тоже слѣдуетъ поставить въ
зависимость отъ народа; отсюда третье требованіе: „государемъ и владѣ­
телемъ долженъ быть только тотъ, кого они сами пожелаютъ“ (эльзасцы)1).
Наконецъ, всякому ясно, что успѣхъ движенія зависитъ въ значительной
вѣрѣ отъ объединенія всѣхъ родственныхъ силъ, отъ степени ослабленія
враждебныхъ. Поэтому всякій, отстраняющійся отъ него, всякій отказы­
вающійся вступить въ „христіанское братство“, поднявшаго мечъ для за­
щиты попранныхъ народныхъ правъ, тѣмъ самымъ становится явнымъ или
тайнымъ врагомъ народа, п отсюда прямымъ выводомъ является „запре­
щеніе“: всѣ „не пожелавшіе войти въ братское единеніе“, объявляются
подъ мірской опалой (свѣтскимъ отлученіемъ). Отнынѣ всѣ должны прек­
ратить съ нимъ всякія сношенія; они „отрѣзаные и мертвые члены... без­
полезное и даже вредное для пользы христіанства и для земного міра“.
Они лишаются права покупать и продавать что-либо на рынкѣ :.и поль­
зоваться лѣсомщ лугами и водой. Другими словами у нихъ отнимается
всякая возможность существованія на мѣстѣ, имъ волей не волей прихоі) Нѣкоторые шли еще дальше и отвергали всякую княжескую
власть По ихъ мнѣнію власти должны быть выборныя мірскія. Если
они порой и поминали императора, соглашаясь признавать его власть,
то здѣсь сказывалось лишь желаніе быть такими же вольными и сво­
бодными, какъ имперскіе города и рыцарство формально стоявшіе въ
зависимости отъ императора, но на дѣлѣ не знавшіе никакой монаршей
власти.

112 —

дптся покинуть страну. Той же участи подвергнется и всякій членъ брат­
ства, нарушившій запрещеніе (шварцвальдцы) !)•
Какъ мы видимъ, радикалы разсуждали очень послѣдовательно; но
они остановились на полъ дорогѣ, они не поставили себѣ слѣдующаго по
очереди вопроса: дѣйствительно ли насилія прекратятся, если уровнять
политическія права всѣхъ гражданъ. Они полагали, что съ уничтоже­
ніемъ замковъ рыцари превратятся въ мирныхъ помѣщиковъ и добрыхъ
сосѣдей. Наблюдая вокругъ массовое разореніе мелкаго крестьянства, они
стремились лишь остановить его. Возвращеніе „къ доброму старому вре­
мени, когда каждый крестьянинъ былъ самъ себѣ господиномъ на соб­
ственной землѣ, домовитымъ хозяиномъ, имѣвшимъ вдоволь хлѣба и мяса
и хорошій стаканъ вина про запасъ—таковы были ихъ идеалы, ихъ за­
вѣтныя стремленія. Выше этого крошечнаго мѣщанскаго счастья ихч> мысль
неспособна была подняться, Коммунисты довели ихъ разсужденія до
логическаго конца. Они были защитниками интересовъ неимущихъ клас­
совъ, безземельнаго пролетаріата, живущаго лишь продажей своей рабочей
силы. Пролетаріатъ ничуть не заинтересованъ въ сохраненіи частной соб­
ственности; напротивъ, самымъ своимъ положеніемъ онъ становится во
враждебныя отношенія ко всему классу собственниковъ, такъ какъ именно
послѣдніе пользуясь его нуждой, присваиваютъ себѣ плоды его тяжелаго
труда. Поэтому идеологи пролетаріата, идейные выразители его интересовъ,
могли перешагнуть черезъ стѣну, непроходимую для мелкаго буржуа—че­
резъ частную собственность. Слово „собственность“ не переполняло уже
ихъ сердца священнымъ трепетомъ, и они подняли на нее руку. Они учили:
правда, господству человѣка надъ человѣкомъ мы обязаны существова­
ніемъ многихъ золъ, народнаго разоренія и гнета, по господство создается
не замками и не монастырями, а неравенствомъ имущества; богатство даетъ
власть, а власть совершаетъ насилія. Коммунисты понимали это съ не­
меньшей ясностью, чѣмъ князья, но сдѣлали отсюда совершенно противо­
положный выводъ. Князья рѣшили: нужно больше золота, чтобы добиться
для себя власти и имѣть возможность насильничать безъ удержу. Комму­
нисты же говорили: слѣдуетъ уничтожить дѣленіе людей на богатыхъ я
бѣдныхъ, и на мѣсто господствующаго неравенства ввести общность иму*) Нѣчто подобное мірской опалѣ встрѣчается и въ меммингенскомъ
постановленіи алыейскихъ крестьянъ, но оно у нихъ касается только
господскихъ служащихъ, не пожелавшихъ вступить въ „христіанскій
•оюзъ“. Къ остальнымъ жителямъ и къ самому дворянству оно не от­
носилось.

— 113 —

ществъ и братскую жизнь. Отсюда и ихъ имя коммунисты,—люди, желаю­
щіе, чтобы все было общимъ.
Ученіе это очень древняго происхожденія. Коммунистами были и первые
христіане, о чемъ свидѣтельствуетъ организація первой христіанской об­
щины въ Іерусалимѣ. Такова самая сущность евангельскаго ученія. Въ
этомъ смыслѣ толковали его и нѣкоторые изъ нашихъ признанныхъ отцовъ
церкви. Вотъ съ какими словами по адресу богачей обращался въ IV в.
св. Василій: „несчастные, какъ оправдаете вы себя передъ Вѣчнымъ
Судіей? Вы возразите мнѣ: развѣ я не правъ, оставляя себѣ лишь свою
собственность? Но я спрашиваю васъ, что называете вы своею собствен­
ностью? Кто далъ вамъ ее?.. Какъ же богатѣютъ богатые, если не
путемъ завладѣнія вещами, принадлежащими всѣмъ? Если бы всякій
бралъ то, что нужно для поддержанія его жизни и оставлялъ изли­
шекъ другимъ, то не было бы ни богатыхъ, ни бѣдныхъ“. Въ томъ
же вѣкѣ св. Іоаннъ Златоустъ, константинопольскій патріархъ, восхвалялъ
жизнь первыхъ христіанъ въ Іерусалимѣ, которые „упразднили неравенство
и жили въ изобиліи“. „Великая благодать была на всѣхъ нихъ“, потому
что „никто изъ имѣнія своего не называлъ своимъ, а все было общее“.
Краснорѣчивый патріархъ приглашалъ жителей Константинополя послѣдо­
вать пхъ примѣру, и за это императоръ Аркадій отправилъ святого въ
ссылку въ Арменію, гдѣ тотъ и умеръ изгнанникомъ. Въ VI в. Григорій
Великій писалъ: „не отнимать у другихъ ихъ собственности—этого еще
мало; нельзя считать себя невиннымъ, пока удерживаешь для себя блага,
созданныя Богомъ для всѣхъ. Кто не даетъ другимъ имѣнія своего, тотъ
убійца п душегубъ... онъ убиваетъ ежедневно столько людей, сколько могло
бы жить отъ его избытка. Дѣлясь съ нуждающимися, мы даемъ имъ не
свое имущество, а принадлежащее имъ“.
Когда церковь окончательно превратилась въ церковь богатыхъ, ком­
мунистическіе взгляды сталп признаваться еретическими ’), и лицъ, испо­
вѣдующихъ ихъ, іг'сслѣдовали и жгли на кострахъ. Государственная власть,
языческая, еврейская или христіанская, безразлично, всегда смотрѣла на
коммунистовъ, какъ на политическихъ преступниковъ, п во всѣ времена
у насилія одно возраженіе противъ непріятныхъ ему ученій: изгнаніе, за­
точеніе, плаха пли костеръ. Это не мѣшало, однако, впослѣдствіи, когда
опасность пхъ непосредственнаго вліянія исчезла, причислять этихъ пре­
і) Папа Іоаннъ XXII въ 1322 г. объявилъ ученіе о томъ, что Хри­
стосъ и апостолы не имѣли собственности—ересью.
8

— 114
ступниковъ къ лпку святыхъ. Ио не возможно было для христіанской
церкви искоренить того, что заложено въ основѣ христіанства, что на­
чертано на страницахъ самого евангелія. Евангельскія истины продолжали
жить, и люди, отнынѣ называвшіеся еретиками, развивали ихъ дальше и
разносили свое ученіе по всему свѣту.
Въ Германіи существовало много различныхъ сектантскихъ общинъ х).
Главное вниманіе ихъ было обращено на религіозные вопросы и на нрав­
ственную жизнь своихъ членовъ. Они отрицали пресуществленіе, церковное
отлученіе и отпущеніе, почитаніе святыхъ, обряды, посты, даваніе клятвъ,
не признавали крѣпостного права, а мпогіе—свѣтской власти, которая,
вопреки заповѣдямъ Христа, прпсвопла себѣ право проливать человѣче­
скую кровь. Одни изъ нихъ считали необходимымъ общносгь имуществъ,
другіе считали достаточнымъ, если члены секты ведутъ скромную жизнь
и отдаютъ всѣ получаемые излишки нуждающимся. Не признавая государ­
ственной власти, они, однако, считали себя обязанными подчиняться ей,
поскольку допускаетъ вѣра, потому что сопротивленіе противно духу хри­
стіанства.
Общее политическое движеніе захватило, однако, и секты. Часть сек­
тантовъ, не оставляя осно вныхъ положеній христіанскаго коммунизма, на­
биралась все болѣе и болѣе воинственнаго духа. При общемъ подъемѣ
настроенія низшихъ классовъ, воинственный революціонный, коммунизмъ
находилъ въ сердцахъ большій откликъ, чѣмъ елейная проповѣдь всесми­
ренія. Новые ученики, перешедшіе въ ряды сектантовъ исключительно
подъ вліяніемъ политической лихорадки, въ свою очередь, вліяли на еще
большее уклоненіе ихъ организацій въ сторону политической борьбы.
Вождемъ этого революціоннаго коммунизма и былъ Томасъ Мюнцеръ.
Мы знаемъ, что еще въ Альштэтѣ Мюнцеръ составилъ тайный союзъ ком­
мунистовъ, рудокоповъ п крестьянъ который по показаніямъ шпіона
Руккерта, „обязался наказать безбожныхъ князей и ввести христіанское
управленіе“. На допросѣ подъ пыткою Мюнцеръ признался, что цѣлью
общества было такое устройство государства, при которомъ все было бы
общее, и каждому бы давалось по мѣрѣ потребностей. Подобную общину
основалъ Мюнцеръ и въ Мюльгаузенѣ, во время своего недолгаго господ­
ства тамъ. „Милые друзья,“—писалъ онъ своимъ сообщникамъ,—„будемъ
расширять дыру, чтобы весь свѣтъ увидѣлъ и понялъ, что за люди наши
*) Въ 1393 г. въ одномъ Аугсбургѣ велся процессъ не менѣе чѣмъ
противъ 280 вальденскихъ еретиковъ, большею частью ткачей и древодѣловъ.

115 —
богачи, которые святотатственно сдѣлали изъ Бога какого-то росиисиого
идола“. „Нельзя служить Богу и Мамонѣ. Кто беретъ себѣ почести, тоть
въ концѣ концовъ на вѣки оставляется Богомъ, ибо въ 5-мъ псалмѣ Богъ
говорятъ: „ихъ сердце суетно“. Но не словомь долженъ преобразоваться
міръ, а мечемъ, ибо „насиліе побѣждается только насиліемъ“. Въ своихъ
проповѣдяхъ новый „Гедеонъ,“ опоясанный мечемъ“, какь любилъ себя
называть Мюицеръ, всепрощающему духу евангелія предпочиталъ рѣши­
тельный языкъ древнихъ пророковъ. Господь Мюпцерз—воинственный и
гнѣвный Іегова ветхаго завѣта 1). Онъ придетъ, чтобы разбить „старые
горшки желѣзной палкой“. Всѣ „упрямые и насильники должны быть
свергнуты со своихъ мѣстъ“. „Люди голодны, они хотятъ ѣсть“, слѣ­
довательно не время тутъ заниматься слабкими разговорами.
Программа либеральной партіи наиболѣе соотвѣтствовати настроенію 2)
и стремленіямъ свободныхъ крестьянъ, пользовавшихся привилегирован­
нымъ положеніемъ среди остальной массы, а такъ же тѣхъ слоевъ кресть­
янства, которые еще не захватилъ въ свой водоворотъ ходъ экономиче­
скаго переустройства страны. Ихъ еще только слегка коснулась надви­
гающаяся гроза, передъ нпмп не открылась во всемъ своемъ ужасѣ бездна
неминуемаго раззоренія, и они разсчитывали вернуть себѣ прежнее благо­
состояніе и спокойствіе, устранивъ наиболѣе вопіющія злоупотребленія.
Ихъ очагъ былъ цѣлъ, и хозяйство еще держалось. Имъ было чѣмъ до­
рожить, а потому они проявляли мало охоты рисковать и были склонны
къ уступкамъ, легко поддаваясь на увѣщанія властей. Подъ ихъ влія­
ніемъ заключались эти бумажные договоры, выдававшіе съ головой все
движеніе. Они въ высшей мѣрѣ обладали либераіьной неопредѣленностью
п нерѣшительностью, а нерѣшительность, мало пригодная и въ жизни от­
і) Тотъ же воинственный духъ господствовалъ и среди послѣдова­
телей Мюнцера. „Опи проповѣдовали всюду на тексты ветхаго и новаго
Завѣта, гдѣ говорится о мечѣ, войнахъ и убійствахъ“, доноситъ пюренбергскій совѣтъ о дѣятельности мюнцеровскихъ учениковъ.
2) Мы употребляемъ слово „партія“ просто для обозначенія опредѣ­
леннаго теченія въ рядахъ передовыхъ представителей движенія. Партій
въ современномъ смыслѣ слова, какъ политическихъ организацій съ
опредѣленной программой и тактикой тогда не существовало. Если те­
перь партіи живутъ каждая своею отдѣльной жизнью и лишь иногда
объединяются съ другими родственными имъ для совмѣстныхъ дѣй­
ствій, „врозь идутъ и вмѣстѣ бьютъ“, то въ старину поступали какъ
разъ обратно: вмѣстѣ шли и врозь били. Пагубность подобной тактики
понятна всякому.
Я*

— 116 —

дѣльнаго человѣка, является смертнымъ грѣхомъ въ дни революціи. Вмѣсто
того, чтобы поставить движенію ясную цѣль, либералы потакали его сла­
бостямъ, тащились въ хвостѣ революціи и тѣмъ способствовали лишь ея
гибели.
Главныя силы радикаловъ составляла, вѣроятно, наиболѣе просвѣщенная
часть крестьянства, умѣвшая возвыситься до пониманія общности интере­
совъ ихъ класса, а также всѣ тѣ, кому пришлось уже въ полной мѣрѣ
испить горькую чашу нищеты, кто успѣлъ испытать всю сладость господ­
скихъ насилій и грабежей. Въ этой части крестьянства ненависть къ господамъ п жажда мщенія были сильнѣе и глубже, и дѣйствія здѣсь имѣли
болѣе рѣшительный и непримиримый характеръ. Представители радикаль­
наго теченія имѣлись и въ другихъ отрядахъ, кромѣ принявшихъ цѣликомъ
ихъ программы. Такъ, изъ вюртембергскаго ополченія писали Штутгарту,
что, они имѣютъ въ виду „сами устроить себѣ христіанское и мирное пра­
вленіе“, а кпсспнгенскіе (близъ Вюрцбурга) крестьяне заявили, что желаютъ
„подчиняться только властямъ, избраннымъ по волѣ Божіей и по желанію
всей общины“, государемъ же своимъ считаютъ Іисуса Христа (этотъ пре
тендентъ на престолъ былъ, конечно, ненавистенъ князьямъ не менѣе, чѣмъ
и всякій другой г). Своимъ требованіемъ полнаго истребленія замковъ и
монастырей радикалы завоевывали симпатіи и всей массы крестьянства, съ
удовольствіемъ занимавшейся разграбленіемъ имущества своихъ заклятыхъ
враговъ. Но дальнѣйшія цѣли радикаловъ были большинству непонятны, а
рѣчи мягкосердыхъ либераловъ вносили въ крестьянскія головы оконча­
тельный сумбуръ *
2).
Коммунисты опирались на деревенскую голь, на городскую чернь и на
рабочихъ горныхъ промысловъ. Ихъ обличенія противъ богатства и роскоши,
противъ тираніи золота, ихъ проповѣди объ общности, имущества, о равен­
ствѣ всѣхъ и царствѣ божіемъ на землѣ встрѣчали глубокій откликъ въ
сердцах-, неимущей бѣдноты, давно лишенной всякой собственности и по\) „Безпокойный негодяй, словомъ и дѣломъ преданный возстанію и
не желающій повиноваться никакому другому господину, кромѣ Бога“,
такъ остроумно аттестуютъ одного изъ вождей возстанія клейнвахенродскія городскія власти.
2) Самымъ яркимъ выразителемъ радикальнаго-направленія, непримиримѣйшимъ врагомъ князей и господъ былъ Яшка Рорбахъ, стара­
ніямъ котораго, главнымъ образомъ, и слѣдуетъ приписать избіеніе
дворянъ въ Вейнсбергѣ. Его разрушительныя стремленія вызывали не
разъ столкновенія между нимъ и остальными, болѣе миролюбивыми на­
чальниками „Яснаго“ ополченія.

117
терявшей всякую надежду пріобрѣсти ее. Богатство отняло у нихъ все,
кромѣ мускуловъ рукъ, и пріобрѣло себѣ въ лицѣ ихъ самыхъ заклятыхъ
враговъ. Они на собственной спинѣ испытали тяготу новаго рабства—раб­
ства капиталу, и мысль расправиться съ „богатыми подлецами“ какъ нельзя
болѣе приходилась имъ по душѣ. „Вратъ Георгъ“, обратился крестьянинъ
Яшка Курманъ къ графу Тюбингенскому, явившемуся по требованію крестьянъ
въ ихъ лагерь: „твое тѣло есть мое тѣло, мое тѣло есть твое тѣло; твое
богатство—мое богатство; мы всѣ равные братья во ХрпстЬ“. Такое упро­
щенное пониманіе коммунизма господствовало, надо думать, и въ средѣ
широкихъ пролетарскихъ массъ; трудно было бы требовать отъ нихъ боль­
шаго, когда и ихъ вожаки не шли дальше несложныхъ, безхитростныхъ
евангельскихъ ученій.
Ошибка средневѣковыхъ коммунистовъ, какъ и основателя христіанства,
заключалась въ томъ, что они все свое вниманіе обращали на внѣшнія
проявленія неравенства, на неравенство потребленія. Противоположность
между наглою пышностью небольшой кучки богачей и лохмотьями массъ,
между обжорствомъ однихъ и голодной нищетой другихъ вызывала ихъ
негодованіе, но они думали уничтожить зло, установивъ равное распредѣ­
леніе продуктовъ труда между членами общпаъ. Первобытный характеръ
организаціи средневѣковой промышленности ставилъ границы ихъ критиче­
ской мысли. Они не видѣли и не могли впдѣгь, что главное зло заклю­
чается въ частной собственности не на продукты труда, а на средства
производства, что помѣщику и капиталисту даетъ власть надъ неимущими
массами не бархатъ ихъ одеждъ, не мраморъ дворцовъ и десятки слугъ,
даже не золото само по себѣ, а обладаніе землей и другими средствами
производства. Они не знали, что дѣйствительнаго равенства можно достиг­
нуть не равномѣрнымъ распредѣленіемъ богатства, что собственно и разу­
мѣли коммунисты подъ общностью имуществъ, а обобществленіемъ
средствъ производства, переходомъ орудій труда во владѣніе всего
народа. Но и съ такими поправками коммунизмъ въ средніе вѣка не имѣлъ
никакихъ видовъ на будущее. Богатство страны было сравнительно ни­
чтожно, производительныя силы находились въ зачаточномъ состояніи, и
раздѣлъ имущества, какъ и совмѣстное пользованіе средствами производ­
ства, не принесло бы никакого существеннаго облегченія массѣ населенія;
съ другой стороны, пролетаріатъ, одинъ только способный широко воспри­
нимать идеи коммунизма и провести ихъ въ жизнь, былъ неиногочислененъ.
Только въ наше время, когда пролетарская армія насчитываетъ въ своихъ
рядахъ милліоны рабочихъ, когда, благодаря всѣмъ новѣйшимъ открытіямъ,

118
орудія производства и транспортныя средства достигли колоссальнаго раз­
витія, когда усовершенствованія машинъ позволяютъ въ неограниченныхъ
размѣрахъ замѣнять трудъ человѣка силою пара и электричества—только
-теперь новѣйшій коммунизмъ-соціализмъ получилъ могучее жизненное зна
чепіе. и для обездоленныхъ, эксплуатируемыхъ массъ открылось новее
небо—небо надежды, загорѣлась заря близкаго освобожденія.
Коммунисты не представляли изъ себя сколько-нибудь значительной
силы, и не имъ принадлежала руководящая роль въ движеніи 1525 года.
Большинство населенія стояло на сторонѣ требованій, выставленныхъ ли­
бералами и радикалами. Взгляды тѣхъ и другихъ по существу не отлича­
лись такой рѣзкой противоположностью, которая исключала бьі всякую воз­
можность соглашенія. Уничтоженіе княжескаго произвола, злоупотребленіи
въ судахъ, возвращеніе древнихъ правъ, уничтоженіе крѣпостничества, а
въ случаѣ перевѣса радикаловъ, лишеніе дворянства всѣхъ сословныхъ
привилегій и участіе крестьянства въ собраніяхъ земскихъ чиновъ х) —
все это совершенно удовлетворило бы главныя массы крестьянства. Каза­
лось бы, что пораженіе не можетъ остановить революціоннаго движенія,
созданнаго самой жизнью, всѣмъ ходомъ историческаго развитія, захватив­
шаго милліонныя массы, что оно необходимо должно оправиться, исправить
свои ошибки, объединиться и подъ руководствомъ той или другой партіи
снова броситься въ атаку. Но этого не случилось. Слабыя попытки воз­
станія повторились въ 1526 и слѣдующемъ году, но былп подавлены еще
съ большимъ звѣрствомъ въ самомъ началѣ. А затѣмъ движеніе заглохло
умерло почти на цѣлыхъ два столѣтія и такъ основательно, какъ будто
его никогда и не существовало. Указанныя причины не объясняютъ этого
поразительнаго факта. Очевидно, существовали какія-то иныя силы,' болѣе
могучія, чѣмъ гигантское напряженіе революціонныхъ силъ цѣлаго народа.
Тутъ-то мы и подходимъ къ самой сути вопроса.
Ни одно событіе не происходитъ внѣ жизни. Все создаетъ опа и она
же все разрушаетъ. Но для успѣха движенія необходимо, чтобы жизнь
поддерживала его, чтобы изъ нѣдръ ея оно могло черпать все новыя и
новыя силы. Только при такомъ непремѣнномъ условіи можетъ совершаться
ростъ революціи, только въ этомъ случаѣ она непобѣдима. Совершенно
иное мы видимъ въ крестьянской войнѣ. Ходъ историческаго развитія шелъ
г) Поучительно, что представители крестьянства совершенно забы­
вали про пролетаріатъ и, требуя участія въ ландтагахъ для народа, они
въ сущности требовали его только для себя, для мелкихъ земельныхъ
собственниковъ.

119 —
не въ ту сторону, въ какой лежала цѣль крестьянскаго движенія. Оно шло
не въ ногу съ нимъ, и неминуемо обречено было на гибель. Конечно,
военныя неудачи крестьянъ во многихъ случаяхъ сложились подъ вліяніемъ
чисто случайныхъ причинъ; можно сказать даже больше: торжество крестьян­
скихъ ополченій надъ войсками князей было очень вѣроятно. И все же
побѣда не дала бы ничего прочнаго населенію, кромѣ временнаго господ­
ства. Рано или поздно, съ помощью пушекъ, илп безъ нихъ, побѣдители
оказались бы побѣжденными, и имъ пришлось бы надѣть то самое нена­
вистное ярмо, которое заставило пхъ взяться за оружіе. Не крестьянамъ,
а князьямъ помогала псторія. Жизнь государства требовала насилія, и до­
стойными представптелямп этого новаго „прогрессивнаго“ направленія явля­
лись именно князья со своими рейтерами (конница). Бываютъ эпохи, когда
сама исторія проклинаетъ свободу и благословляетъ палачей...
Государство не является какимъ-то независимымъ цѣлымъ, обособлен­
нымъ отъ всего міра; рядомъ съ нимъ существуютъ другія государства, съ
которыми оно вступаетъ въ тѣ илп пныя отношенія, ведетъ борьбу за пре­
обладаніе. Законъ борьбы за существованіе дѣйствителенъ не только по
отношенію къ отдѣльному организму, но и къ группамъ организмовъ, къ
общественнымъ единицамъ, къ цѣлымъ націямъ. И здѣсь слабый гибнетъ,
а выживаетъ лишь сильнѣйшій. Чтобы не оказаться побѣжденнымъ, госу­
дарству необходимо не отставать въ развитіи отъ своихъ сосѣдей, оно
должно быть способнымъ противостоять имъ, какъ равная сила.
Военное могущество государствъ зависитъ отъ величины и боевой способ­
ности пхъ сухопутныхъ и морскихъ силъ, отъ количества и качества пхъ
вооруженія. И то и другое, въ свою очередь, находится въ зависимости отъ
размѣровъ пхъ доходовъ, отъ обилія золота въ странѣ. Но золото достав­
ляли промышленность и торговля; отъ развитія ихъ въ конечномъ счетѣ и
зависѣли силы государства.
Германія XV—XVI вѣка находилась въ періодѣ первоначальнаго на­
копленія капитала, въ періодѣ созиданія промышленности. Крестьяне хо­
тѣли остановить раззореніе деревни, возвратит ьсебѣ древнія вольности,
обуздать произволъ помѣщиковъ и незнающую границъ алчность ростзвщзковъ. Всѣ пхъ надежды были обращены въ прошлое, далекое прошлое
съ его обиліемъ земли и первобытной несложностью жизни. Ихъ стремленія
стояли въ полномъ противорѣчіи съ требованіями даннаго историческаго
развитія. Рожденіе промышленности совершается въ тяжелыхъ мукахъ, со­
зиданіе для нея крупныхъ капиталовъ требуетъ человѣческихъ жертвъ.
Промышленность можетъ успѣвать лишь при наличности цѣлыхъ армій ни-

— 120

щпхъ, потому что ей нужны „свободныя“ (отъ всякой собственности) ра­
бочія руки, ей необходимо, чтобы голодъ гналъ народъ изъ деревень въ
городъ. Ростъ крупныхъ торговыхъ капиталовъ, являющихся фундаментомъ,
на которомъ строится промышленность, былъ въ значительной мѣрѣ обя­
занъ именно грабительству помѣщиковъ; только крѣпостной трудъ на соб­
ственной землѣ и тяжелые оброки и подати давали имъ возможность удо­
влетворить своей страсти къ роскоши, предметами которой, главнымъ обра­
зомъ, и велась тогда торговля крупныхъ фирмъ. Крестьяне требовали огра­
ниченія княжескихъ своеволій, по какъ разъ неограниченной, самодержавной
государственной власти требовалъ нарождающійся капитализмъ. Сильная
власть нужна была для защиты интересовъ капиталистовъ за границей, для
выгодныхъ торговыхъ договоровъ съ иноземными державами; только сильная,
един-ая власть способна была уничтожить безчисленныя маленькія княже­
ства и городскія республики, перегородившія всю страну таможенными за­
ставами, донельзя затруднявшими торговлю внутри страны, только сильная
власть въ состояніи была держать низшіе классы въ безпрекословномъ
повиновеніи, сдѣлать легкимъ и удобнымъ обираніе народа.
Капиталъ вынужденъ былъ прибѣгнуть къ высокому покровительству
князей, какъ единственной сколько-нибудь значительной власти въ госу­
дарствѣ, потому что не располагалъ достаточными силами для утвержденіи
собственнаго господства. Городское населеніе въ XV—XVI вв. было сравни­
тельно весьма незначительно, а развитіе денежнаго хозяйства еще только
начинало разлагать деревню и не успѣло создать городу вѣрныхъ союзни­
ковъ въ лицѣ промышленной, торговой и земельной буржуазіи.
Время для классоваго буржуазнаго государства еіце не созрѣло. Поэтому
различаемые въ общемъ хорѣ оппозиціи и до тошноты знакомые намъ изъ
исторіи позднѣйшихъ революцій рѣчи о единой имперіи, единой націи, еди­
номъ государствѣ, объ единой монетЬ, мѣрахъ и вѣсахъ, объ отмѣнѣ вну­
треннихъ пошлинъ, уничтоженіи всѣхъ привилегій и даже цеховъ („Ре­
формація императора Сигизмунда“), нс должны никого смущать при оцѣнкѣ
движенія 1524 года. Эго лишь мечты нарождающейся буржуазіи о своемъ
будущемъ владычесгзѣ, о. прелестяхъ обѣтованной земли своего классоваго
государства, мечты для даннаго момента не менѣе утопичныя, чѣмъ мечты
о крестьянскомъ царствѣ. Разница въ томъ, что крестьянскіе идеалы были
похоронены исторіей навсегда, а буржуазіи требовалось пройти долгую школу
холопства подъ руководствомъ княжескаго абсолютизма прежде чѣмъ явиться
передъ лицомъ міра въ золоченой мантіи новаго владыки, правда все еще
съ холопскими манерами и лакейской наглостью. Весьма кстати начавшійся

121
въ XVI ст. экономическій кризисъ растянулъ курсъ этой полезной полити­
ческой выучки въ княжескихъ лакейскихъ на два слишкомъ столѣтія.
Кризисъ вызвали тѣ же причины, которыя на первыхъ порахъ способ­
ствовали небывалому экономическому подъему Германіи. Этими причинами
послужили открытіе Америки и морского пути въ Индію. Экспортная тор­
говля изъ сухопутной мало-по-малу становится, главнымъ образомъ, морской.
Старые торговые пункты въ Италіи, дѣлавшіе Германію центромъ міровой
торговли, постепенно забрасываются, а вмѣстѣ съ тѣмъ падаетъ и благо­
состояніе городовъ, расположенныхъ на этихъ путяхъ. Преимущественное
значеніе пріобрѣтаютъ приморскіе города и притомъ города тѣхъ странъ,
въ которыхъ сильная королевская власть могла бы оказать защиту и под­
держку отечественной торговлѣ въ ея борьбѣ съ чужеземной конкуренціей.
Такими странами были на югй Португалія, занявшая мѣсто Италіи, на сѣ­
верѣ Нидерланды и Англія. Въ гранпцахъ имперіи приморскіе города су­
ществовали лишь на берегу Балтійскаго моря, Объединенные въ могучій
Ганзейскій союзъ, они въ теченіе нѣсколькихт, вѣковъ держали въ своихъ
рукахъ всю торговлю съ сѣверомъ. Но борьба съ усилившимися государ­
ствами сѣвера Даніей, Швеціей и Норвегіей и съ нѣмецкими князьями,
зарившимися на сокровища богатыхъ независимыхъ городовъ, и паденіе
Новгорода сломили ихъ силу. Съ 1500 года общая сумма перевозимыхъ
Ганзою товаровъ уже перестаетъ возрастать, въ рейнскихъ городахъ съ
середины XVI ст. происходитъ рядъ крупныхъ банкротствъ, завершившихся
въ 1614 году крахомъ денеясныхъ королей — Вельзеровъ. Въ дополненіе
къ экономическому кризису страну постигаетъ денежный крахъ. Съ сокра­
щеніемъ внѣшней торговли благородные металлы перестаютъ поступать на
рынокъ въ прежнемъ количествѣ и въ то же время падаеть мѣстная горная
промышленность. Недостатокъ кредита заставляетъ князей и города прибѣ­
гать къ постоянной порчѣ монеты. Старыя монеты переливаются по новымъ
образцамъ; въ серебро п золото, не скупясь, прибавляютъ лигатуру. Такой
дешевый способъ увеличивать доходы приходится въ высшей степени по
вкусу п князья чаще и чаще начинаютъ прибѣгать къ нему. Въ резуль­
татѣ вся еще не испорченная или сравнительно мало испорченная монета
уходитъ за границу и недостатокъ въ деньгахъ принимаетъ угрожающіе
размѣры. Жалобы на застой въ дѣлахъ къ началу XVI в. превращаются
во всеобщій вопль объ упадкѣ торговаго сословія и опустѣнія дорогъ.
Самостоятельная политическая и экономическая роль городовъ была сы­
грана. Лихорадочный темпъ хозяйственной жизни страны, вызванный не­
прерывнымъ ростомъ вывозной торговли, останавливается на мертвой точкѣ,

122 —
вмѣстѣ съ крушеніемъ торговаго капитала. Происходитъ перераспредѣленіе
торговыхъ и промышленныхъ центровъ, выступаетъ иное соотношеніе раз­
ныхъ сторонъ хозяйственной дѣятельности націи. Во многихъ старыхъ цен­
трахъ жизнь замираетъ и нарождаются новые, уже при ближайшемъ уча­
стіи и надзорѣ усиливающейся государственной власти 1). Основой даль­
нѣйшаго развитія служитъ теперь внутренній рынокъ и мѣстное производ­
ство. Пульсъ жизни оживаетъ съ утомительной медленностью, гигантскіе
шаги экономической революціи замѣняются осторожными, мелкими шажками
самодовольнаго лавочника.
Гроза, пронесшаяся надъ средневѣковымъ городомъ, произвела опусто­
шенія не только внутри его стѣнъ, по и за стѣнами во всей области его
вліянія. Остановка п даже поворотъ назадъ экономическаго развитія испы­
тываетъ п деревня. Сельское хозяйство переходитъ къ низшимъ формамъ
культуры, цѣны на землю повсемѣстно падаютъ. Недостатокъ денегъ за­
ставляетъ вновь переходить отъ установившихся денежныхъ повинностей къ
натуральнымъ. Князья съ отчаянія даже перестаютъ уплачпвать жалованье
своимъ чиновникамъ. Крестьянское хозяйство уже подорванное возстаніемъ
окончательно разстраивается, что лишаетъ крестьянство послѣдней силы сопро­
тивленія. Вмѣстѣ съ тѣмъ заминка въ развитіи денежнаго хозяйства, роста горо­
довъ и разслоенія деревни отодвигаетъ еще дальше надежду на освобожденіе.
Вся совокупность хозяйственныхъ условій повелительно диктовала гер­
манскимъ государствамъ опредѣленное направленіе историческаго развитія
и измѣнить его не въ силахъ была никакая побѣда крестьянской револю­
ціи. Въ случаѣ побѣды, которая, повторяемъ была весьма вѣроятна,
крестьянамъ пришлось бы вести войну сразу на два фронта, во внѣ и
внутри. На границахъ они принуждены были бы отбиваться отъ вторженія
чужеземныхъ князей, главнымъ образомъ, воинственныхъ французскихъ
королей, успѣвшихъ уже достигнуть абсолютной власти п большого могу­
щества п не примкнувшихъ бы воспользоваться малѣйшей слабостью Гер­
маніи, чтобы присоединить, ее къ своимъ владѣніямъ, предварительно по­
давивъ, конечно, завоеванную народомъ свободу. Въ собственной странѣ
ихъ ждала домашняя измѣна со стороны дворянства и князей, лшпив1) Этотъ надзоръ, впрочемъ, иногда превращался и въ болѣе интимную
связь меледу „божьей милостью* царствующимъ княземъ и милостью
капитала благоденствующимъ купцомъ. Такъ, курфюрстъ Августъ въ
1579 году, соединясь съ однимъ значительнымъ аугсбургскимъ торго­
вымъ домомъ, пытался монополизировать всю торговлю перцемъ въ
Германіи и на сѣверо-востокѣ Европы.

123

піихся прежнихъ привилегій и рабочихъ рукъ крѣпостныхъ, для воздѣлы­
ванія какъ собственныхъ, такъ и награбленныхъ, церковныхъ земель;
со стороны городской аристократіи, потерявшей покупателей своихъ това­
ровъ въ лицѣ обнищавшаго дворянства, и своп деньги, отданныя подъ
залогъ имѣній. Только военному государству по силамъ подобная двойная
война, только коммунисты, привычные къ лишеніямъ и борьбѣ, воодуше­
вленные высокой идеей о царствѣ Божіемъ на землѣ, способны были
долго выноспть тяготы военнаго времени 9- Земледѣльческое населеніе
быстро устаетъ отъ постоянныхъ тревогъ. Оно привыкло къ мирнымъ, спо­
койнымъ занятіямъ, оно слишкомъ привязано къ своимъ очагамъ и клоч­
камъ полей. Его тянетъ домой. Если ожидаемыхъ облегченій долго не на­
ступаетъ, если по прежнему приходится выплачивать тяжелые налоги (на
военныя нужды), да еще отдавать людей въ народныя войска, оно разо­
чаровывается въ революціи, теряетъ прежнюю энергію п все слабѣе и
слабѣе сопротивляется попыткамъ враговъ, вернуть старые порядки и ста­
рыя несправедливости. Ряды борцовъ рѣдѣютъ, и революція гибнетъ.
Исторія даетъ намъ поучительный примѣръ. 30 іюля 1419 года чехи
подняли возстаніе во имя евангельской свободы, подобно тому, какъ въ
1525 г. это сдѣлали нѣмцы. Но ихъ войска, въ рядахъ которыхъ по
храбрости и преданности дѣлу первое мѣсто занимали коммунисты, были
побѣдоносны. Король бѣжалъ. Подъ предводительствомъ геніальнаго полко­
водца Ивана Жпжки, а затѣмъ Прокопа, они не только отразили всѣ
нападенія чужеземныхъ государей, но перешли даже въ наступленіе п
навели ужасъ на полъ-Евроиы. При одномъ имени „гусситы“ (такъ назы­
вали повстанцевъ, потому что онп подняли оружіе во имя, вѣроломно
сожженнаго католической церковью, знаменитаго чешскаго проповѣдника
Ивана Гусса) чужеземныя арміи разбѣгались, еще не видя врага. Въ про­
долженіи пятнадцати лѣтъ народъ самъ управлялъ своей страной. Но
безпрерывныя войны его утомили. Составъ войскъ значительно ухудшился,
такъ какъ поселяне и горожане расходились по домамъ, и рекрутовъ при­
ходилось набирать изъ всякаго сброда. Чешскіе дворяне, сражавшіеся
раньше въ рядахъ повстанцевъ за „свободу“, присвоивъ себѣ земли ду­
ховенства, сочли исполненнымъ свой долгъ передъ родиной. Они вошли
въ сдѣлку съ императоромъ, обѣщавшимъ не отбирать у нпхъ награблен­
ныхъ земель, и соединившись съ его войсками разбили гусситовъ. Народъ
’) Тамъ, гдѣ, какъ въ Зальцбургѣ и Тиролѣ, въ движеніи значи­
тельное участіе принимали рудокопы, возстаніе держалось дольше, и
побѣда досталась князьямъ лишь послѣ упорной борьбы.

124 —

опять попалъ въ прежнюю кабалу г). Потянулись долгіе вѣка безпросвѣт­
наго рабства и ничѣмъ не сдерживаемаго произвола.

Два раза обходила революція Западную Европу. Въ 1303 году она
вручила свой мечъ храброму п искусному Дольчино, вождю итальянскаго
возстанія, въ 1358 воду взволновала Францію, въ 1381 году обошла
Англію, въ 1419 оросила своею кровью могилу великаго славянскаго му­
ченика Ивана Русса и въ 1525 году страшнымъ багровымъ заревомъ освѣ­
тила небо Германіи и Австріи. И, несмотря на временные успѣхи, всюду
была она побѣждена. Это были крестьянскія войны. За старыя права и
вольности выступило крестьянство противъ надвигающихся бѣдствій. Они
хотѣли повернуть колесо исторіи назадъ. Но наступающее новое оказалось
сильнѣе крестьянства, и раздавило его.
Тогда революція начала свое второе шествіе. Въ 1572 г. она всту­
пила въ Голландію и царствовала здѣсь болѣе полувѣка. Въ 1642 г. она
проникла въ Англію, въ 1789 потрясла Францію и, наконецъ, въ 1848 г.
снова вернулась въ Германію и Австрію. И чело ея было украшено лав­
ровымъ вѣнкомъ побѣдительницы. Съ ея появленіемъ всюду рушились
престолы, и гордые деспоты падали ницъ. Изъ городовъ выходило теперь
возстаніе и при поддержкѣ крестьянства свергало тирановъ. Послѣдніе
исполнили свою роль: народъ раззорился почти до полной нищеты; тор­
говля и промышленность расцвѣли; голодныхъ рабочихъ имѣлось болѣе
чѣмъ достаточно, оставалось только раскрѣпостить крестьянство. Дальнѣй­
шее обѣднѣніе страны стало невыгоднымъ, могло повести къ упадку госу­
дарства; невѣроятно развившееся воровство и мотовство королей и ихъ
чиновниковъ высасывали изъ населенія послѣдніе соки, отягощали чрез­
мѣрно государственную казну; слѣпой и дикій произволъ власти только
мѣшалъ дальнѣйшему развитію страны. Усложнившаяся жизнь требовала
знаній; а правительство боялось школъ, какъ совы дневного свѣта. Капи­
талы были созданы и для своего примѣненія требовали уничтоженія всѣхъ
стѣсненій и ограниченій, налагаемыхъ феодальнымъ государствомъ, всѣхъ
привилегій и сословій и полнаго переустройства государства на началахъ
свободы. „Свободы!“ стало общимъ кличемъ движенія. „Желѣзной палкой“
народъ сталъ разбивать „старые горшки“. Побѣда была полная, потому
что движеніе подняло оружіе противъ стараго и обветшалаго за новое,
слѣдовало велѣніямъ самой жизни; оно смотрѣло не назадъ, а впередъ.
J) Только городъ Таборъ, основанный коммунистами сохранялъ еще
въ теченіе 15 лѣтъ свою независимость.

— 126 —

Голландская п англійская революціи совершались еще подъ знаменемъ
„свободнаго евангелія“; французская, нѣмецкая и австрійская просто подъ
знаменемъ свободы, человѣческой свободы. Но съ этой свободой случи­
лось то же, что когда-то съ евангеліемъ: каждый понималъ ее по своему.
Если одни думали о свободѣ отъ всякой зависимости, о свободѣ отъ гне­
тущей нужды, то другимъ нужна была свобода грабительсгва. Революція
отняла у помѣщиковъ право распоряжаться судьбою крестьянъ, выжимать
изъ нихъ всѣ соки; она передала теперь неимущее населеніе въ полную
власть капиталистовъ. Голодъ явился лучшимъ законодателемъ, который,
вѣрнѣе казацкой нагайки, погналъ рабочій людъ въ желѣзные тиски
фабрикъ и заводовъ. Капиталисты пожали золотые плоды революціи.
Но неоцѣнимое благо получили и низшіе классы: они завоевали для
себя политическую свободу. Теперь, объединяясь въ открытые союзы и
партіи, располагая собственной прессой, посылая своихъ представителей
въ парламенты, они, полные сознанія общности свопхъ интересовъ, могли
сплоченными рядами повести упорную побѣдоносную борьбу протовъ своихъ
враговъ, вырывая у нихъ одну уступку за другой, ломая послѣднія, еще
не сметенныя революціей ограниченія пхъ правъ. Кровавыя жертвы были
принесены не даромъ. Надежды и упованія на лучшую долю перестали
быть обманчивой сказкой про царствіе небесное. До борцовъ доносилось
дыханіе новой жизни, свѣтлаго, счастливаго будущаго.
Два раза обходила западную Европу революція. Въ первый разъ под­
няли оружіе крестьяне, во второй мелкая городская буржуазія и рабочій
пролетаріатъ. Но нп въ первый, нп во второй разъ широкія народныя
массы не избавились отъ гнетущей нужды. Теперь Европа ждетъ третьей
революціи. Ея тяжкое бремя возьметъ на свои плечи рабочій классъ. Ли­
шивъ его всякаго имущества, оставивъ ему лишь крѣпкія рабочія руки,
государство сняло съ его глазъ повязку. Онъ пересталъ поклоняться соб­
ственности, какъ „какому-то расписному идолу“. Онъ началъ понимать,
что именно частная собственность, владѣніе орудіями труда, которыхъ
лишенъ онъ, и создаетъ богатство однихъ и нищету другихъ. Онъ началъ
понимать, что бѣдствія народа кончатся лишь тогда, когда средства про­
изводства будутъ принадлежать всѣмъ, будутъ производить богатство для
всѣхъ, а не для немногихъ избранныхъ. И когда весь пролетаріатъ, ряды
котораго пополняются съ каждымъ годомъ сотнями тысячъ новыхъ бѣдня­
ковъ, ясно пойметъ это, тогда онъ скажетъ: „довольно!“ и примется со­
зидать то царствіе небесное на землѣ, о которомъ нѣкогда такъ пламенно
мечталъ и ради котораго такъ славно погибъ Томасъ Мюнцеръ.

126

ПРИЛОЖЕНІЯ.

I.

Тезисы шварцвальдскихъ крестьянъ.
„Такъ какъ въ городахъ п селахъ“ духовные л свѣтскіе господа обре­
меняли бѣдный, простой народъ всѣми возможными тягостями, вопреки
божьей волѣ п всякой правдѣ, тогда какъ бѣдняки не трогали и пальцемъ
своихъ владѣтелей господъ, то отсюда ясно, что такихъ тягостей и не­
правдъ ни сноспть, пи терпѣть больше не слѣдуетъ; въ противномъ случаѣ,
бѣдный простолюдинъ, вмѣстѣ съ свопмп дѣтьми, вѣчно будетъ голодать и
бродить съ нищенскимъ посохомъ. А потому настоящее христіанское брат­
ство поставило себѣ цѣлью освободиться съ божьей помощью, отъ претер­
пѣваемыхъ золъ, освободиться, насколько возможно, безъ насилій и про­
литія кровп; а это возможно, разумѣется, только при братскомъ едино­
душіи во всѣхъ дѣлахъ, касающихся пользы христіанъ и изложенныхъ въ
прилагаемыхъ здѣсь тезисахъ. „Поэтому, паша дружеская просьба наше
желаніе, наше братское стремленіе заключаются въ томъ, чтобы вы вошлп
съ нами добровольно въ христіанское единеніе и братство для возстано­
вленія, поддержанія и преумноженія братской любви и общаго благопо­
лучія всѣхъ христіанъ. Если вы такъ поступите, то исполните волю божію
и святую его заповѣдь о любви къ ближнему. Но если вы отвергнете наше
желаніе чего мы, однако, но ожидаемъ, то объявляемъ вамъ паше свѣт­
ское отлученіе и, отлученіе это не снимется съ васъ до тѣхъ поръ, пока
вы не откажетесь отъ вашего намѣренія не вступите дружелюбно въ хри­
стіанское съ нами единеніе.
1) Вотъ въ чемъ заключается наше свѣтское отлученіе: вступившіе
въ наше христіанское братство должны поклясться своею честью п всѣмъ
своимъ достояніемъ, что они будутъ избѣгать п уклоняться отъ всякаго
сообщества съ людьми, нс пожелавшими войти съ нами въ братское еди­
неніе, для общей пользы всйхъ христіанъ; что они не станутъ съ такими
людьми ни ѣсть, ни пить, ни молоть, пн печь, ни пахать, нп косить; что
они пе будутъ имъ нп доставлять, нп облегчать доставку пищи, питья,
мяса, зерна, соли, дровъ или другихъ какихъ жизненныхъ припасовъ; что
они не будутъ ничего покупать и ничего продавать имъ. Пусть они будутъ
всѣми оставлены, какъ отрѣзанные и мертвые члены, потому что они не

і

127
только безполезны, но даже вредны для пользы христіанства и для зем­
наго мира. Пусть ихъ нпкто не допускаетъ продавать и покупать на рынкЬ,
пользоваться лѣсомъ, лугами, водой, еслп только они еще не успѣли за­
владѣть всѣмъ этимъ силою; а кто изъ вступавшихъ въ наше единеніе
нарушитъ это запрещеніе, пусть также будетъ исключенъ изъ нашего об­
щества, пусть и онъ подвергнется тому же отлученію и, вмѣстѣ съ яіепою
н дѣтьми, будетъ выпровоженъ къ упорствующимъ п несправедливымъ.
2)
0 замкахъ, монастыряхъ и священническихъ приходахъ.
„Такъ какъ измѣна, насиліе и несправедливость родились и возрасли
въ замкахъ, монастыряхъ и священническихъ приходахъ, то всѣ такія
мѣста подлежатъ съ настоящаго времени отлученію. Но гдѣ дворянство,
монахп пли попы добровольно откажутся отъ этихъ замювъ, монастырей
или приходовъ, переселятся въ обыкновенные дома, подобно другимъ бого­
боязненнымъ людямъ, к согласятся войти въ наше христіанское единеніе,
то такія лица, вмѣстѣ со всѣмъ своимъ имуществомъ п стяжаніемъ,
должны быть нами дружелюбно и привѣтливо приняты; пусть всякій честно
и нерушимо уважаетъ все принадлежащее имъ, по божескому праву, безъ
всякихъ ограниченій.
3) 0 тѣхъ, которые скрываютъ, подстрекаютъ и поддерживаютъ вра­
говъ нашего христіанскаго единенія.
„Также и тѣхъ, которые укрываютъ, подстрекаютъ и поддерживаютъ
враговъ христіанскаго единенія нужно миролюбиво отклонять отъ такого
поведенія, но если они не перестанутъ упорствовать, то пусть безъ даль­
нѣйшихъ разсужденій, будутъ подвергнуты свѣтскому отлученію“.

II.

Истинные и справедливые тезисы всего кре­
стьянскаго сословія и всѣхъ захребетниковъ
(Ьіиіегзазвеп), обиженныхъ своими духов­
ными и свѣтскими властями
Христіанскому читателю миръ и благодать Божія во Христѣ.

„Многіе лицемѣрные христіане, по поводу настоящаго соединенія кре­
стьянъ, изрыгаютъ хулы на евангеліе и говорятъ: „вотъ каковы плоды
новаго евангелія: никому не повиноваться, повсемѣстно безчинствовать и

128

возмущаться, собираться шайками и мятежническими скопищами, для того
чтобъ реформировать, гонять, даже, быть можетъ, умерщвлять духовныя и
свѣтскія власти!“ Отвѣтомъ на эти безпутныя и лживыя обвиненія должны
служить нижеслѣдующіе тезисы, написанные съ цѣлью снять клевету съ
слова божія, и оправдать, съ христіанской точки зрѣнія, неповиновеніе и
даже открытое возстаніе крестьянъ.
„Во-первыхъ, евангеліе не виновато въ мятежахъ и волненіяхъ, по­
тому что оно вышло изъ устъ Христа; обѣтованнаго Мессіи, котораго
слова и жпзнь поучаютъ только любви, миру, долготерпѣнію и единенію
(Римл. 2): всѣ вѣрующіе во Христа должны жить въ любви, мирѣ и сог­
ласіи, а потому всѣ тезисы крестьянъ, какъ всякій ясно увидитъ, направ­
лены только къ тому, чтобы внушить крестьянамъ истинныя евангельскія
правила и научить ихъ жить сообразно съ этими правилами. Какимъ же
образомъ лицемѣрные христіане могутъ считать евангеліе причиной непо­
виновенія? Если есть между христіанами такіе лицемѣры и враги еван­
гелія, которые съ упорствомъ возстаютъ противъ всѣхъ нашихъ требованій
и желаній, то въ этомъ виновато не евангеліе, а виноватъ дьяволъ, зак­
лятый врагъ евангелія, онъ-то и вовлекаетъ своихъ сыновъ въ преступ­
ленія, возбуждая въ нихъ невѣріе, для того, чтобы слово божіе—слово
любви, мира и единенія—окончательно заглохло и было предано забвенію.
„Во-вторыхъ, отсюда слѣдуетъ ясно и безспорно, что крестьяне желаю­
щіе въ своихъ тезисахъ строго придерживаться евангельскихъ правилъ,
не могутъ быть названы непокорными и мятежными. Если Господь услы­
шитъ молитвы крестьянъ, желающихъ только одного: жить по его слову,
то кто осмѣлится тогда порицать волю божію (Римл. 11)? Кто осмѣлится
вмѣшиваться въ его судъ (Ис. 40)? Кто осмѣлится противиться его ве­
личію (Римл. 8)’ Если онъ внялъ моленіямъ сыновъ израилевыхъ, взы­
вавшихъ къ нему о помощи, и освободилъ ихъ отъ руки Фараона, то
развѣ онъ не можетъ и теперь спасти своихъ людей? Да, онъ пошлетъ
имъ свое спасеніе, п пошлетъ немедленно (2 Мойс. 3, 14, Лук. 18, 8).
Итакъ, христіанинъ, читай внимательно эти тезисы и глубже внимай и
обсуждай ихъ.
Первый тезисъ. „Во-первыхъ, мы покорнѣйше просимъ и едино­
душно желаемъ, чтобы отнынѣ насъ не лишали нашихъ правъ и преиму­
ществъ, чтобы всякій приходъ самъ выбиралъ своего священника (1 Тимоф.
3), и чтобы прихожане имѣли право смѣщать его, если онъ поступаетъ
не по закону (Тит. 1). Выбранный пастырь долженъ намъ проповѣдывать
евангеліе, ясно и разумно, безъ всякихъ своихъ прибавленій, мудрство-

— 129 —

ваній и выпусковъ. (Дѣян, апост. 14). Когда намъ будетъ постоянно про­
повѣдуема истинная вѣра, мы пріобрѣтемъ право просить у Господа, что­
бы онъ снискалъ насъ своею благодатью, поселилъ и усугубилъ въ насъ
живую вѣру (5 Мойс. 31) если благодать Божія не вселится въ насъ, то
мы навсегда останемся только никуда негодною плотью и кровью (5 Мойс.
10 Іоан. 6); въ писаніи ясно говорится, что только истинная вѣра можетъ
приблизить, насъ къ Богу и что спасеніе наше въ его милосердіи (Га­
лат. 1). Мы нуждаемся въ достойномъ предстателѣ и духовномъ отцѣ,
который былъ бы наученъ писанію, такъ, какъ это мы высказали.
Второй тезисъ. „Во-вторыхъ, несмотря на то, что справедливая де­
сятина, установленная въ ветхомъ завѣтѣ, была отмѣнена въ новомъ, мы
все-таки охотно будемъ выплачивать ее зерномъ, но только тамъ, гдѣ это
нужно. Поэтому мы жертвуемъ ее Богу въ пользу его служителей (Евр.
Пс. 109). Если въ ней будетъ нуждаться священникъ, проповѣдующій
какъ слѣдуетъ слово Божіе, то мы спорить не станемъ, пусть тогда эту
десятину собираютъ и получаютъ церковные сборщики, назначаемые общи,ной, а священникъ, выбранный приходомъ, со всѣми своими домочадцами
будетъ пользоваться изъ сбора соотвѣтственною частью, по распоряженію
всего прихода; остатокъ долженъ быть подѣленъ между бѣдными прихо­
жанами той же деревни, по мѣрѣ ихъ нуждъ, и по усмотрѣнію прихода
(5 Мойс. 25, 1. Тимоѳ. 5. Матѳ. 10 и Корине. 9), а все что за тѣмъ
останется должно сберегаться на случай какого - нпбудь несчастія или
войны; изъ этого-то избытка и слѣдуетъ удовлетворять общественнымъ
нуждамъ, не обременяя бѣднаго населенія налогами. Если бы случилось,
что одна или нѣсколько деревень продали свою десятину, по какой-ни­
будь надобности, то купившій долженъ прежде всего доказать дѣйстви­
тельность покупки, и тогда мы войдемъ съ нимъ въ соглашеніе, смотря
по важности дѣла (Лук. 6. Матѳ. 5). Но кто не самъ купилъ деревни,
десятину, а получилъ ее отъ предковъ, присвоившихъ ее себѣ силою или
хитростію, тому мы не хотимъ и не должны ее давать, мы только обязы­
ваемся, какъ сказано прежде, содержать священниковъ и, по писанію,
раздавать милостыню нищимъ. Кромѣ того, мы не хотимъ платить ни ду­
ховнымъ, ни свѣтскимъ лицамъ никакой малой десятины такъ, какъ Богъ
предоставилъ скотину въ полное распоряженіе человѣка (1 Мойс. 1). И
потому эту десятину мы считаемъ несправедливою, выдуманною людьми,
и давать ее больше не будемъ.
Третій тезисъ. „Въ третьихъ, до сихъ поръ было въ 'обыкновеніи
считать насъ чужою собственностью, ио это противно священному ппса9

130 —

пію, потому что Христосъ своею божественною кровью всѣхъ насъ иску­
пилъ и всѣмъ намъ даровалъ спасеніе (Ис. 53. 1 Петр. 1. 1 Корпнѳ. 7.
Римл. 13), начиная отъ послѣдняго пастуха до могущественнѣйшаго мо­
нарха. Вотъ почему священное писаніе говоритъ, что мы свободны—и мы
хотимъ быть на самомъ дѣлѣ свободными. (Премудр. 6. 1 Петр. 2). Это
не значитъ, что мы хотимъ необузданной воли и не признаемъ никакихъ
властей. Мы должны жить по заповѣдямъ, а не по внушеніямъ грѣховной
плоти (5 Мойс. 6. Матѳ. 4); мы должны любить Бога, какъ своего творца
и познавать его въ ближнихъ, которымъ мы обязаны доставлять все то,
что сами желали имѣть бы, по слову Спасителя на тайной вечерѣ (Лук.
4. 6. Матѳ. 5. Іоан. 13). Поэтому, мы не будемъ нарушать заповѣди
Божьей, которая вовсе не говоритъ намъ, чтобы мы не повиновались вла­
стямъ. Не только передъ властями,'но передъ всякимъ мы должны смиряться
(Римл. 31). Мы не думаемъ сопротивляться выбраннымъ и установленнымъ
правителямъ, потому что законъ Божій (Дѣян, апост. 5) запрещаетъ намъ
это. Итакъ, мы не нарушаемъ покорности, потому и вы должны съ своей
стороны поспѣшить освободить насъ изъ подъ ига крѣпостнаго рабства или
евангельскимъ словомъ доказать намъ, что мы должны оставаться рабами.
Четвертый тезисъ. „Въ четвертыхъ, до сихъ поръ велось обыкно­
веніе, что ни одинъ бѣдный' человѣкъ не имѣлъ права нп охотиться на
птицъ, ни ловить рыбъ въ господскихъ владѣніяхъ. Это кажется намъ со­
вершенно несправедливымъ, несогласнымъ съ братскою любовью и сло­
вомъ Божіимъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ знатные господа нарочно держатъ
животныхъ, чтобы только повредить вамъ и увеличить нашу бѣдность.
Эти безсмысленныя твари жадно пожираютъ у насъ все, что Богъ далъ
человѣку для его пропитанія, а мы должны молчать, хоть этимъ явно на­
носится оскорбленіе и Богу и людямъ. Создавши человѣка, Господь далъ
ему власть надъ всякими животными, надъ птицами, въ воздухѣ летаю­
щими, п рыбами, въ водахъ плавающими (1 Мопс. 1 Дѣян, апост. 19.
1 Тим. 4. 1 Корине. 10. Колос. 2). Поэтомучмы желаемъ: чтобы всякій
владѣющій рѣкою или озеромъ представилъ достаточныя письменныя дока¡ательства своего права владѣнія и тогда пусть ею владѣетъ, мы не ста­
немъ употреблять противъ него насилія: надобно поступать со всякимъ по
правиламъ христіанской любви и братства. Тотъ же кто не представитъ
удовлетворительныхъ доказательствъ своего первовладѣнія, пусть отсту­
пится отъ захваченнаго въ пользу общины.
Пятый тезисъ. „Въ пятыхъ, мы считаемъ себя также обиженными и
въ отношеніи владѣнія лѣсомъ: наши господа присвоили себѣ всѣ лѣса,

— 131
п если бѣдный человѣкъ нуждается въ деревѣ, онъ принужденъ платить
за него вдвое дороже, чѣмъ дѣйствительно желалъ получить. По нашему
мнѣнію, лѣса, на владѣніе которыми духовные и свѣтскіе господа не мо­
гутъ представить доказательствъ, должны быть отданы въ распоряженіе
общины; каждый, въ случаѣ нужды, можетъ получать отъ общины без­
платно дрова и лѣсъ, даже и для столярнаго производства, разумѣется
только съ вѣдома лицъ выбранныхъ общиною, въ видахъ предупрежденія
истребленія лѣсовъ. Въ тѣхъ случаяхъ, когда онъ пріобрѣтетъ собствен­
ность честнымъ путемъ, общпна должна войти въ соглашеніе съ собствен­
никами, по законамъ христіанской и братской любви. Если же лѣсное
имущество было сначала куплено однимъ, а потомъ перепродано другому
лицу, то съ покупщиками надобно войти въ соглашенія, какія укажетъ
дѣло, по духу братской любви и священнаго писанія
Шестой тезисъ. „Въ шестыхъ, мы считаемъ себя горько обижен­
ными тяжелою службою, которая съ каждымъ днемъ становится все не­
выносимѣе и невыносимѣе. Мы желаемъ, чтобы на это было обращено
вниманіе и чтобы насъ не обременяли такъ жестоко; пусть насъ заста­
вляютъ служить такъ, какъ служили наши отцы, согласно съ Божескимъ
писаніемъ. (Рим. 10).
Седьмой тезисъ. „Въ седьмыхъ, мы не хотимъ больше и слышать
о поборахъ и несправедливостяхъ господъ: всякій долженъ неприкосновенно
пользоваться своими правами, какъ они опредѣлены въ условіяхъ между
господиномъ и крестьяниномъ. Господинъ не долженъ болѣе мучить и при­
жимать крестьянина, не долженъ требовать отъ него ни службы, и ничего
другого даромъ, (Лук. 3 Ѳесс. 6) такъ, чтобы крестьянинъ могъ свободно
и спокойно распоряжаться своимъ имуществомъ. Но если понадобится гос­
подину крестьянская служба, то крестьянинъ долженъ служить охотно и
покорно, впрочемъ за извѣстное вознагражденіе и только въ опредѣленное
время, для устраненія всякихъ потерь и убытковъ.
Восьмой тезисъ. „Въ восьмыхъ, многіе изъ насъ, имѣющихъ соб­
ственность отягчены высокимъ податнымъ окладомъ, котораго не могутъ
взносить ихъ имущества; отсюда крестьянамъ часто приходится терять
свое достояніе. Мы желаемъ, чтобы господа послали для оцѣнки такихъ
имуществъ честныхъ людей и взимали бы оброкъ, смотря по ихъ сто­
имости. Крестьянинъ не долженъ работать для себя безъ выгодъ, потому
что всякій работникъ достопнъ своей платы (Матѳ. 10).
Девятый тезисъ. „Въ девятыхъ, мы чувствуемъ себя глубоко оби­
женными тою безбожною несправедливостью, съ которою постоянно уве9*

ігпчивають наши наказанія; очень часто насъ наказываютъ несоразмѣрно
съ виною, по злобѣ, а иногда ради пристрастнаго снисхожденія къ дру­
гимъ. Мы желаемъ, чтобы насъ наказывали согласно съ древнимъ писа­
нымъ закономъ, соразмѣрно съ виною, а не пристрастно (Ис. 10. Эфес.
6. Лук. 3. Іерем. 16).
Десятый тезисъ. „Въ десятыхъ, мы считаемъ сефі и тѣмъ еще оби­
женными, что нѣкоторыя лица присвоили себѣ пашни и луга, принадле­
жащіе общинамъ. Если эти земли пріобрѣтены въ собственность не чест­
нымъ путемъ, то мы опять отберемъ ихъ въ пользу нашихъ общинъ; но
если за нихъ заплачены слѣдуемыя деньги, то мы вступимъ въ дружеское
и братское соглашеніе съ ихъ владѣльцами, смотря по важности дѣла.
Одиннадцатый тезисъ. „Въ одиннадцатыхъ, мы хотимъ совершеннаго
отмѣненія обычая, называемаго посмертным ь отобраніемъ; мы не можемъ
допустить и терпѣть, чтобы у вдовъ и сиротъ, вопреки чести и божьей
волѣ, такъ безсовѣстно отнималась собственность, какъ это случается во
многихъ мѣстахъ подъ разными видамп. Вмѣсто того, чтобы защищать и
оберегать насъ, многіе обдираютъ, грабятъ поселянъ, и если бы было у
нихъ достаточно силы, то они обобрали бы ихъ до послѣдней нитки.
Господь не хочетъ этого болѣе терпѣть, и обычай посмертнаго отобранія
долженъ быть отмѣненъ: съ этихъ поръ, по смерти лица, семейство его
никому и ничего не платить—на много, ни мало. (5 Мойс. 13. Матѳ.
8. 23. Ис. 10).
Заключеніе. „Въ двѣнадцатыхъ, мы пришли кь такому рѣшенію:
если одинъ или нѣсколько изъ нашихъ тезисовъ несогласны съ словомъ
Божіимъ, то мы отъ нихъ отступимся, какъ только это намъ докажутъ
по писанію. И если даже какой-нибудь изъ нашихъ тезисовъ будеть приз­
нанъ достойнымъ вниманія и названъ справедливымъ, а впослѣдствіи ока­
жется неправильнымъ, то мы немедленно отъ него откажемся, какъ отъ
мертваго и недѣйствительнаго члена. Если даже многіе тезисы будутъ
найдены противными Вогу и вредными для ближняго, то мы всѣхъ ихъ
возьмемъ назадъ, и будемъ молить Господа, чтобы онъ далъ намъ ра­
зумъ поступать и жить по христіанскому ученію, потому что этотъ ра­
зумъ исходитъ только отъ Бога, а не отъ кого другого. Благодать Гос­
пода нашего Іисуса Христа буди со всѣми нами“.

Книгоиздательство Н. ГЛАГОЛЕВА.
(С.-Петербургъ, Невскій пр., 92).

ГСЩАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ И ПОШИЧЕСКІЯ ПАРТІИ
іъ Западной Европѣ и Сѣв.-Амер. Соединен. Штатахъ.
Редакція Е. Смирнова—Предисловіе проф. Ю. Гамбарова.
4 тома (около 1.500 стр.), 80 рис. и портретовъ выдающихся полити­
ческихъ дѣятелей на отдѣльныхъ листахъ мѣловой бумаги.
Вышли томы 1—111.
Томъ 1: Ю. Гамбаровъ: Предисловіе;—П. Звѣздичъ: Австрія;—Д. Сатуринъ: Англія;—Ю. Стекловъ: Бельгія;—XXXII4-322 стр.—Рисунки и порт­
рет ы,- Австрійскій рейхстагъ, Англійскій парламентъ, Бельгійская палата де­
путатовъ (два снимка); Адлеръ, БальФуръ, Бемъ-Баверкъ, Бернсъ, Вандервельдъ, Вустъ, Гроссъ, Жансонъ, Лехеръ, Кайеръ-Гарди, Крамаржъ, Морлен,
Нежанъ, Розбери, Чемберленъ, Шенереръ.
Томъ II: X. Инсаровъ: Болгарія;—П. Звѣздичъ: Венгрія; - А. Ковровъ:
Германія;—Ю. Стекловъ: Голландія;—Д. Григорьевъ: Греція: Приложеніе:
Е. Смирновъ: Пропорціональное представительство. — VI4-334 стр.—Ри­
сунки и портреты Болгарская палата депутатовъ. Венгерскій парламентъ
(два снимка), Германскій рейхстагъ, Голландскій парламентъ; Баллестремъ,
Бебель. Даневъ, Делліанисъ, Домела-Ньювенгейсъ, Каницъ, КардоФЪ, Кошутъ,
Куиперъ, Пааше, Петровъ, Рихтеръ, Селль, Штекеръ.
Томъ III: Е. Линденъ: Данія;—А. Винардель Ройчъ: Испанія; Л. Шей­
нисъ: Италія: —К. Карвало: Португалія;—И. Гурвичъ: Сѣв-Амер. Соод. Шта­
ты;—М Панинъ: Швейцарія;—Приложеніе: В. Водовозовъ: Избиратель­
ное право.—1Ѵ4-368 стр. -Рисунки и портреты: Американскій парламентъ,
Швейцарскій Національный Совѣтъ (два снимка); Брайанъ. Браунэль-Антони,
Вилаверде, Грейлихъ. Дебсъ, Дейцнеръ, Джолитти, Джонсонъ, Морръ Паркеръ,
Рузвельтъ, Рудини, Сильвела, Турати, Ферри, Фортисъ.

Цѣна по подпискѣ за все изданіе, безъ доставки......................... 6
„
„
„
„ „
„съ доставк. и пепесылкой
7
За тисненный золотомъ переплетъ, за томъ............................
Цѣна каждаго тома въ отдѣльной продажѣ.................................. 2

р.
„
„
„

—
50
50
25

к„
„
„

КЪ РЕФОРМѢ ГОСУДАРСТВЕННАГО
СТРОЯ РОССІИПРАВА ВЪ ЗАПАДНОЙ

Вып. I: СИСТЕМЫ ИЗБИРАТЕЛЬНАГО

ЕВРОПѢ И СѢВЕРО АМЕРИКАНСКИХЪ СОЕДИНЕННЫХЪ ШТА­
ТАХЪ. Статьи изъ „Handbuch des Oeffentlichen Recths*
проф Г. Марквардсена. Переводъ под в редакціей и съ всту­

пительной статьей проф. М. Соболева.—АСХХІІ Ц374 стр. .
„ 11: ПРАВОВОЕ ГОСУДАРСТВО И ВСЕНАРОДНОЕ ГОЛОСОВАНІЕ.
Содержаніе: В. Гессенъ. О правовомъ государствѣ.—
В. Мякотинъ. Идея земскаго собора въ русскомъ
прошломъ и настоящемъ.—В. Водовозовъ. Всеобщее
избирательное право и его примѣненіе въ Рос­
сіи.—И. Чернышовъ. О всеобщемъ избирательномъ
правѣ и его -примѣненіи въ Россіи.—Съ приложе­
ніемъ таблицъ, цвѣтныхъ діаграммъ и картограммъ.—
352 стр......................................................
„ III: Г. Фальборкъ и В. Чарнолускій. НАЦІОНАЛЬНОЕ СОБРАНІЕ.
Съ приложеніемъ перечня избирательныхъ округовъ и
таблицъ.—272 стр.......................................................................

I р. — „

1 „ — „

1 „ — „

= Лица, выписывающія на 1 рубль и болѣе изъ Конторы Книгоизда­
тельства Н Глаголева (С.-Петербургъ, Невскій пр., 92) указанныя изданія,
за пересылку не платятъ, (за исключеніемъ подписныхъ изданій); обра­
щающіяся непосредственно—пользуются на всѣ изданія, (за исключе­
ніемъ подписныхъ), уступкую въ размѣрѣ стоимости пересылки (15%Y

Книгоиздательство Н. ГЛАГОЛЕВА.
(^-Петербургъ, Невскій пр., 92).

ИСТОРІЯ СОВѢТА РАБОЧИХЪ ДЕПУТАТОВЪ. Статьи С. Введен­
скаго, В. Звѣздина, П. Злыднева, М. Ниселевича, А. Козовлева,
Н. Нѣмцова, Б. Петрова-Радина, А. Симановскаго, Н. Троц­
каго, Г. Хрусталева-Носаря......................................................

Л. Дейчъ. 16 ЛѢТЪ ВЪ СИБИРИ.. Воспоминанія. 2-ое ис­
правленное и дополненное изданіе ..............................
П. Тепловъ. ИСТОРІЯ ЯКУТСКАГО ПРОТЕСТА (Дѣло Романовцевъ).
Съ прилож. офиціальныхъ документовъ и иллюстрацій. .
Л. Мартовъ. Пролетарская борьба въ Россіи. Съ предисловіемъ
II. Аксельрода.................... ...............................................

Цѣна:

1р. — к

1 „ - ,

Н. Троцкій. НАША РЕВОЛЮЦІЯ............................... ..............................
Парвусъ. РОССІЯ И РЕВОЛЮЦІЯ.............................................................
Парвусъ. ВЪ РЯДАХЪ ГЕРМАНСКОЙ СОЦІАЛДЕМОКРАТІИ. Томъ
І-ый: ПРОФЕССІОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНІЕ И СОЦІАЛДЕМОКРАТІЯ.
Жанъ Жоресъ. ИСТОРІЯ ВЕЛИКОЙ ФРАНЦУЗСКОЙ РЕВОЛЮЦІИ.
Томъ І-ый: УЧРЕДИТЕЛЬНОЕ СОБРАНІЕ (1789 — 1791 г.г.).

Полный переводъ съ французскаго А. Бодена ....
прилож. очерка
С. Мендельсона: „Причины и внутреннія движущія
силы Коммуны“. Полный переводъ съ франц. В. Иванова - „ 70 „
Тоже, иллюстрированное изданіе...................................
1 »
и
Артуръ Арну. НАРОДНАЯ ИСТОРІЯ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ. Пол­
ный переводъ съ франц. В. Александрова................
— „ 80 „
Густавъ ЖеФФруа. ЗАКЛЮЧЕННЫЙ. Жизнь и революціон­
ная дѣятельность Огюста Бланки. Полный пере­
водъ съ франц. А. Израильсона и П. Теплова . . . .
80 „
Гансъ Лейссъ. ВЪ ИСПРАВИТЕЛЬНОЙ ТЮРЬМѢ. Переводъ съ
нѣмец. подъ редакціей Б. Барта...................................
80 „
В. Тотоміанцъ. ФОРМЫ РАБОЧАГО ДВИЖЕНІЯ...............................
80 „
В. Тотоміанцъ. ФОРМЫ АГРАРНАГО ДВИЖЕНІЯ..........................
80 „

Э. Лиссагарэ. ИСТОРІЯ КОММУНЫ 1871 г. Съ

В Кожевниковъ. ВЕЛИКАЯ КРЕСТЬЯНСКАЯ ВОЙНА ВЪ ГЕРМА­
НІИ (¡524- 1525 г г.)................................................................
- „ 60
Фридрихъ Энгельсъ. ПОЛОЖЕНІЕ РАБОЧАГО КЛАССА ВЪ АНГЛІИ. Съ

прилож. статьи проф. В. Зомбарта: „Ф. Энгельсъ.—Къ
исторіи развитія соціализма“ и портрета автора на мѣ­
ловой бумагѣ. Полный переводъ съ нѣмец. Г. Котляра. — „ 70 „

Карлъ Родбертусъ - Ягецовъ. КЪ ОСВѢЩЕНІЮ СОЦІАЛЬНАГО
ВОПРОСА. Соціальныя письма къ фонъ-Кирхману.

Переводъ и предисловіе проф. М. Соболева......................... 1 „ 25 „
Эрнестъ Ренанъ. ЖИЗНЬ ІИСУСА. Съприлож. портрета автора па

мѣловой бумагѣ. Полный переводъ О. Крыловой. 2-ое изд. — „ 40 „

Е. Войничъ. ОВОДЪ. Романъ изъ революціонной жизни Ита­

ліи XIX вѣка. Полный переводъ 3. Венгеровой. 3-ье изд. — „ 60 „
Полный переводъ съ
франц. Е. Кишкиной. ■ ■ .[¿і.............................................. — „ 80
Танъ ОЧЕРКИ И РАЗСКАЗЫ. 2-ое дополненное изданіе, въ 6-ти
томахъ. Цѣна каждаго тома ..................................................... 1„ — „
Танъ. СТИХОТВОРЕНІЯ. 3-ье исправленное изданіе....................... — „ 30 „
Вацлавъ Сѣрошевскій. ПРЕДѢЛЪ СКОРБИ. Повѣсть—РАЗСКАЗЫ
ИЗЪ КИТАЙСКОЙ ЖИЗНИ.—ХАЙЛАКЪ. Разсказъ.—2-ое изд.
1 „ — „
Вацлавъ Сѣрошевскій. ДАЛЬНЫЙ ВОСТОКЪ Очерки,—Около 50
иллюстрацій,—2-ое дополненное изданіе.....................
1 „ 25 „
Вацлавъ Сѣрошевскій. КОРЕЯ. Природа, жизнь, государственный
строй, исторія. Около 50 иллюстрацій и карта.—2-ое изд.
1 „ 25 „
= Лица, выписывающія на 1 рубль и болѣе изъ Конторы Книгоизда­
тельства Н. Глаголева (С.-Петербургъ, Невскій пр., 92) указанныя изданія,
за пересылку не платятъ, (за исключеніемъ подписныхъ изданій); обра­
щающіяся непосредственно—пользуются на всѣ изданія, (за исключѳніемъ подписныхъ), уступкою въ размѣрѣ стоимости пересылки (15%).=
Типографія Монтвида. Конная, 3—5.
”
П. и В. Маргеритъ КОММУНА. Романъ.

I