Орган правления союза советских писателей СССР.
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской.
й Рб'ЛЕТ'АРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
ИТЕРАТУРНАЯ
№ 2 (781)
Художественная
и историческая правда
Романтик Шиллер часто изображал сво-
fex героев носителями протеста против ок-
ружающей жизни, предвестниками надви-
гающейся грозы 1789 года, в то время
Жак .в действительности они выражали ре-
акционные исторические тенденции. Ро-
мантик Гюго в душевной драме каторжни-
ка Жана Вальжана искал доказательства
Несостоятельности, негодности, несправед-
ливости буржуазного строя.
Вольное обращение Шиллера и Гюго с
историей, продиктованное самыми добрыми
намерениями, было предопределено в та-
кой же мере их художественным методом,
как и ограниченностью их мировоззрения.
Они не могли правильно понять прошлое,
так как не знали тех законов обществен-
ной борьбы, по которым совершаются ис-
торические события.
' Лев Толстой в лгертву предвзятой и
неверной концепции исторического процес-
са порой приносил свои интересы худож-
ника; и те страницы «Войны и мира»,
которые гениально изображают психологию
Ж поведение русского народа и отдельных
его представителей, убедительно полеми-
вируют против тех страниц романа, на
которых его великий автор пытается подо-
гнать исторические события под свою тео-
рию. И если реалист-художник берет
верх над моралистом-историком, если по-
давляющее большинство героев романа жи-
вет правдивой жизнью, то это значит,
что Толстой-реалист побеждал Толстого,
юродствующего во Христе.
Толстой писал о читателях «Войны и
мира»: «Многие из этих читателей не-
довольны тем, что я уничтожаю признан-
ные славы. Отчего бы не отдать славу
русскому народу, и Ростопчину, и принцу
Вюртембергскому, — все можно вместе.
Отвечая на это, я должен повторить трю-
изм, — что я старался писать историю
Народа. И потому Ростопчин, говорящий:
я сожгу Москву, как Наполеон, я нака-
жу свои народы, не может никак быть
великим человеком, если народ есть пе
толпа баранов». «...Искусство же имеет
законы, и если я художник, и если Ку-
тузов изображен мной хорошо, то это не
потому, что мне так захотелось (я тут
не при чем), а потому, что фигура эта
имеет условия художественные, а другая
нет... На что много любителей Наполео-
на, а ни один поэт еще не сделал из
него образа и никогда не сделает».
Если одни художники своими историче-
скими произведениями пытались взорвать
мосты от прошлого к настоящему, то дру-
гие прямо и непосредственно соединяли
то. что было, с тем, что есть, в прошлом
искали уроков для современности. Но ис-
кали их очень по-разному: реакционно-ро-
мантическая школа апеллировала к «доб-
рой старине», против «дурной новизны»;
школа революционно-романтическая ужа-
сами минувшего изобличала еще более тя-
желое настоящее. Художники-реалисты не-
редко использовали историю для отрица-
ния истории, для обоснования своих скеп-
тических или пессимистических выводов о
будущих судьбах человечества. Но при всем
этом различии идейных заданий и худо-
жественных приемов такие произведения
во многих случаях обладали общим свой-
ством: историческая правда подчинена
тенденции художника. Это, конечно, не
значит, что в мировой литературе не бы-
ло произведений, отражающих об’ективнуго
историческую правду, быть может, даже
помимо воли самого художника. Таковы,
например, романы Л. Толстого, такова
«Капитанская дочка» А. Пушкина. Вели-
кий поэт ищет источник тех важнейших
исторических явлений, развитие которых
предопределяет и будущие судьбы его стра-
ны и его народа. Он чужд предвзятой
тенденции и поэтому он правильно видит
и изображает подлинную историческую
тенденцию, направление реального истори-
ческого процесса.
Когда Маркс и Энгельс критиковали тра-
гедию Лассаля — «Франц фон Зиккин-
ген», они не только обвинили автора в
дурной «шиллеровщине» и в пренебреже-
нии шекспировскими традициями. Они
указывали на коренную причину неудачи
трагедии: искажение исторической правды.
Лаесаль обратился к неудавшемуся ры-
царскому восстанию 1523 года и к тра-
гедии его вождей Зиккингена и Ульриха
фон Гучтена потому, что хотел из собы-
тий прошлого извлечь уроки для настоя-
щего. Маркс вполне одобрил и намере-
ние Лассаля и выбор исторического мате-
риала. Он подчеркнул, что трагическая
коллизия 1523 года соответствует той
коллизии, в которой находилась революци-
онная партия в Германии в 1848—49
годах.
Роковое противоречие между суб’ектив-
ными устремлениями Зиккингена, суб’ек-
тивиьыри его устремлениями и об'ективным
положением и реальными возможностями
действия, «между исторически необходи-
мым требованием и практической невоз-
можностью его осуществления»—такая
историческая правда и художественное во-
площение событий XVI века были бы поу-
чительны и для людей века XIX. Однако
Лассаль, как известно, не повял этой ис-
торической правды и потому исказил ис-
торию в своей трагедии; отсюда художест-
венное несовершенство и ошибочность его
трагедии: опа учила совсем не тому, чему
могла бы И должна была бы учить... Со-
ветскому писателю, если его привлекает
историческая тема, следует продумать
сделанный Марксом и Энгельсом разбор
трагедия Лассаля: он учит правдивому,
тучному подходу к историческому мате-
талу, учит правильно связывать совре-
ГАЗЕТА
10 января 1939 г., вторник
Цена 30 коп.
менность с прошлым. Это тем более не-
обходимо, что в художественной практике
и в некоторых, так сказать, «теорети-
ческих высказываниях» в среде литерато-
ров в последнее время проскальзывала аб-
солютно неверная и вредная установка По-
кровского о необходимости фальсификации
истории.
Это приводит к фальсификации истории
в ряде произведений на исторические те-
мы.
Советский художник, владеющий марк-
систско-ленинским учением, умеет видеть
и понимать события в их внутренне про-
тиворечивом развитая. Он не останавли-
вается в изумлении перед тем, что дан-
ное событие имеет и прогрессивные и ре-
аюоппые тенденции; он разберется в
том, какие из этих тенденций отмирают,
какие растут и развиваются и потому яв^
ляются основными... Наш исторический
роман должен быть не только заниматель-
ным, но и познавательным, а писатель—
не только художником, но исследователем,
вооруженным передовой наукой.
Советская литература всерьез и глубо-
ко заинтересовалась историческими тема-
ми. Это хорошо и правильно при том, ко-
нечно, условии, что ведущей и решаю-
щей остается задача художественного изо-
бражения героического стиля советской
эры.
Наша литература и наше искусство
имеют большие возможности исторически
и художественно правдиво воспроизводить
прошлые события, рисовать людей прош-
лого. Партия вооружила художников заме-
чательным теоретическим оружием. «Крат-
кий курс истории ВКП(б)» учит нас по-
сталин'сзд рассматривать и понимать со-
бытия в их конкретном развитии, учит
понимать направление, ход и исход каж-
дого исторического процесса.
Советскому писателю надлежит помнить,
что: «...не герои делают историю, а иг*
тория делает героев, следовательно, — не
герои создают народ, а народ создает ге-
роев и двигает вперед историю»...
Партия, народ требуют от советских
1 художников самого главного и самого важ-
ного — исторической и художественной
правды. Только правда и именно правда
о прошлом поучительна для настоящего и
полезна для будущего. Правда о том, как
жили народы нашей страны, как через
века насилия, бесправия, рабства пронесли
они неиссякаемую любовь к своей земле,
к родине, как боролись они за свое осво-
бождение — за создание социалистическо-
го отечества свободных народов... У нас
еще очень мало создано исторических про-
изведений о народных героях, о людях ти-
па Салават Юлаева. Ивана Болотникова,
Степана Разина. На протяжении ряда ве-
ков мы видим героев, борющихся с тем-
ными силами века, часто трагически гиб-
нущих, но и своей трагедией оптимисти-
чески утверждающих неизменное движение
человечества вперед.
Разработанная под таким углом зрения
в историческом произведении самая тра-
гическая коллизия будет всегда утверждаю-
ще оптимистична.
Абсолютная верность исторической
правде не только не исключает, но требу-
ет огромной творческой свободы художни-
ка. Вымысел, воображение писателя ожив-
ляют подлинный исторический материал,
помогают ему проникнуть в психологию, в
поведение людей далекого прошлого. И по
отношению к реальным историческим ли-
цам, будь то Наполеон или Петр I, Кузь-
ма Минин или Александр Невский, Иван
Болотников или Пугачев,—художник не
только имеет право, но и обязан прибегать
к своей фантазии. Не тогда он ошибается,
когда приписывает Фридриху II или Напо-
леону слова, какие не значатся в мемуарах
или письмах, но которые соответствуют
правильному пониманию характера и ро-
ли данного исторического липа; художник
тогда неправ, когда, заимствованные из до-
кументов подлинные слова и поступки он
не умрет использовать для создания живо-
го исторического образа.
Маркс и Энгельс призывали к изобра-
жению исторических деятелей «суровыми
рембрандтовскими красками во всей своей
жизненной яркости».
Художник волен в выборе средств ху-
дожественного изображения. Строго реали-
стическая, романтическая, мелодраматиче-
ская и хроникальная форма равно пригод-
ны для использования исторических сюже-
тов. Правда историческая и художествен-
ная должна быть в них!
Советская литература гордится прекрас-
ными историческими произведениями —
«Петр I», А- Толстого, «Тихий Дон»,
М. Шолохова , «Степан Разин» А. Ча-
пыгина. Теперь перед нашими писате-
лями поставлена грандиозная задача:
воспроизвести в худо жест вен вых образах
историю Великой Социалистической Ок
дябрьской революции, историю ВКЩб),
изобразить величайших гениев человече-
ства Ленина и Сталина и их замечатель-
ных соратников. Это благодарнейшая и
благороднейшая из всех задач, какие когда-
либо стояли перед литературой.
Литература социалистической эпохи сво-
бодна от исторической ограниченности
мышления художников прежних времен,
опа не нуждается в предвзятых и про-
тиворечащих правде тенденциях.	j
Правда истории человечества — это;
правда борьбы против паси.тия и угнете- i
ния, за полное раскрепощение, за прев-;
ращение предистории классового общества j
в подливную и счастливую историю ком-
мунистического человечества. II в этом—
тенденция, в этом партийность советского
искусства, вооруженного научной теорией
ларксизма-лешшизма.
Раз’ясненне
СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР,
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА ВСЕСОЮЗНОЙ
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ (большевиков)
И ВСЕСОЮЗНОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО СОВЕТА
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ СОЮЗОВ.
О ВЗЫСКАНИЯХ
ЗА ОПОЗДАНИЕ НА РАБОТУ
При издании Постановления от 28 декабря 1938 года «О мероприятиях по упо-
рядочению трудовой дисциплины, улучшению практики государственного социального
страхования и борьбе с злоупотреблениями в этом деле» СНК СССР, ЦК ВКЩб) и
ВЦСПС в вопросе об опозданиях на работу исходили из существующей практики и
действующих в предприятиях и учреждениях Правил внутреннего трудового распоряд-
ка, согласно которым опозданием считается явка, на работу не позднее, чем в тече-
ние 10—15 минут после начала работы, а ггртгход на работу после этого времени
считается прогулом.
В связи с поступающими запросами Совет Народных Комиссаров Союза ССР,
Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) и Всесо-
юзный Центральный Совет Профессиональных Союзов раз’ясняют:
 1. Взыскания за опоздание на работу без уважительных причин, которые преду-
смотрены статьей 1 Постановления СНК СССР, ЦК ВКЩб) и ВЦСПС от 28 декабря
1938 года, должны применяться за опоздание, не превышающее 20 минут после на-
чала работы в предприятии или учреждении.
2. Рабочие и служащие, которые без уважительных причин явились на работу с
опозданием более, чем на 20 минут, к работе пе допускаются, считаются прогуль-
щиками и подлежат немедленному увольнению.
Прокурору Союза ССР даны указания о неуклонном привлечении к судебной от-
ветственности руководителей предприятий, учреждений, цехов и отделов, уклоняю-
щихся от проведения соответствующих мер и оставляющих безнаказанными наруши-
телей трудовой дисциплины.	(ТАСС).
Ленинградские журналы
не выполняют постановления
СНК СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). В ле-
нинградском отделении Гослитиздата рабо-
чий день начинается в 10 час. утра.
В 10 час. 30 мин. дверь редакции
«Литературного современника» была еще
заперта.
Мы постучали.
— Напрасный труд. — сказал кто-то
из сотрудников издательства, проходивший
по коридору, — в такую рань никого
здесь не застанете.
И все же через полчаса дверь в редак-
цию открылась. Пришли заведующей ре-
дакцией т. Рубин и литературный секре-
тарь т. Лившипкий.
— Да, — подтвердили они, — мы начи-
наем работать с 11 час. Неужели об этом
не написано на двери? Вы правы, надо
будет повесить плакатик...
— Когда можно увидеть ответственного
редактора т. Мирошниченко?
— Видите ли, т. Мирошниченко сейчас
в отпуску, но, по правде говоря, твердых
часов приема у него еще нет.
— Ну, а заместитель ответственного
редактора Ф. Князев?
— Загляните в 3 ч. дня, думаем, что
он не опоздает...
— А заведующий отделом критики
И. Гринберг?
— С т. Гринбергом дело несколько
сложнее: во-первых, он бывает только по
нечетным числам; во-вторых, он бывает
лишь от 12 до 2 час. или от 3 до 5 ча-
сов; в третьих, он уехал в Москву по ко-
мандировке Ленфильма, где т. Гринберг
служит по совместительству, и когда он
теперь явится в редакцию,—неизвестно.
В небольшую комнату, в которой поме-
щается редакция «Литературного совре-
менника», приходили все новые и новые
посетители. Вскоре здесь создалась страш-
ная толчея. В ожидании редакторов посе-
тители беседовали, спорили, шутили, бес-
престанно отрывая от работы и завре-
дакцией п литературного секретаря.
— Вот видите, — сказал нам пришед-
ший в 3 ч. дня т. Князев,—в такой об-
становке работать трудно, поэтому читать
п редактировать рукописи наши работни-
ки предпочитают дома.
Это верно. В редакцию редакторы и за-
ведующие отделами приходят на 2—3 ча-
са и то не ежедневно. Но и эти «часы
приема» соблюдаются плохо. Часто работ-
ники редакции приходят с опозданиями, а
то и вовсе ограничиваются телефонными
звонками:
— Меня ждут? Пять посетителей! Пере-
дайте, что меня сегодня не будет...
*
Редакция «Звезды» помещается в Доме
писателя им. Маяковского. На плакате,1
В ЮБИЛЕЙНОМ ШЕВЧЕНКОВСКОМ КОМИТЕТЕ СОИ
4 января в клубе писателей состоялось
собрание критиков и литературоведов, со-
званное юбилейным Шевченковским коми-
тетом.
Той. Гоффрншефер ознакомил создавших-
ся с содержанием шевченковских номеров
журналов «Литературный критик» и «Ли-
тературное обозрение».
Рукописный отдел Ленинской библиоте-;
ки готовит большой сборник, посвящен- j
ный Шевченко. Содержание его составят:
автографы поэта, среди которых много
неизвестных материалов, официальные ю-
кументы, характеризующие николаевскую !
Россию, и связанные с Шевченко цензур-
ные материалы.
7 января Шевченковский комитет устро-
ил совета иге с представителями лекцион-
ных организаций и музеев Москвы.
висящем на двери, обозначены часы при-
ема посетителей. Раньше было написано
«от 12 до 4 час.». Потом цифру «12» за-
клеили и на бумажке написали: «от 1
час.». Мы пришли в 2 ч. дня. В редакции
оказался на месте один лишь технический
работник..
— Нет, никто еще не приходил. Соб-
ственно говоря, должен был быть ода
заведующий редакцией т. Авраменко, но
он, возможно, по дороге заехал в изда-
тельство. А остальные появляются позже...
«Остальные»— ответственный редактор,
его заместитель, заведующие отделами —
появляются не только позже, но и редко.
Они приходят в редакцию 2—3 раза в
шестидневку, на 2—3 часа. В четвертый
день шестидневки, кроме технического се-
кретаря, в редакции бывает лишь заведу-
ющий редакцией, обязашый в основном
заниматься административными делами.
Ответственный редактор Ал. Семенов встре-
чается в редакции со своим заместителем
Н. Лесючевским один раз в шестидневку—
по третьим дням. а с заведующими отде-
лами — лишь по пятым тлям, тоже один
раз в шестидневку. Работники редакции—
редкие гости в редакции! Впрочем, в
«Звезде» есть работники, которые вообще
не приходят на место своей службы. Вов-
се не приходит в редакцию, например,
литературный редактор Л. Раковский. Ре-
дакция сносится со своим работником
только через... курьера! Л. Раковский от-
казывается приезжать даже на заседания
редколлегии.
— Это мне неинтересно, — заявил он
заведующему редакцией.
И этим об’ясневшем все удовлетвори-
лись.
Через несколько дней после этого сове-
щания мы и пришли в редакций, застав
в 2 ч. дня одного технического работника.
И в тот же день заведующие отделами
понрежнему перенесли свое «рабочее ме-
сто» из редакции в ресторан Дома писа-
теля, предпочитая прием авторов совме-
щать с приемом пиши.
Ленинградские журналы, особенно «Зве-
зда», выходят с опозданием. Обычно ре-
дакции всю вину за несвоевременный вы-
ход текущих номеров сваливают на типо-
графию. Нет слов, типографии работают
плохо. Но часто производственный график
ломается из-за. пренебрежительного отно-
шения некоторых редакционных работни-
ков к трудовой дисциплине.
Сейчас в большинстве редакций не соз-
даны еще условия для нормальной работы
редакторов. Но следует лп из этого, что
работников редакции следует превращать
в каких то «кустарей-ква’ртирпиков», труд
которых не подлежит какой-либо трудовой
регламентации?
Б. РЕСТ.
С докладом о жизни и творчестве Шев-
ченко па совещании выступил 0. Резник.
Информацию о мероприятиях Шевчен-
ковского комитета сделал А. Безыменский, i
Представители музеев и лекционных ор-
ганизаций-рассказали о своих планах под-
готовки к юбилею.
Литературный музей готовит две вы-
ставки — стационарную и передвижную,
— посвященные творчеству Шевченко.
Выставку на тему «Шеьченко-худож-'
ник» предполагает устроить Государствен-
ная Третьяковская галлерея.
Решено в ближайшее время устроить \
совещание чтецов-исполнителей с перевод- j
чиками произведений Шевченко для выра- j
ботки и обсуждения программ художествен-1
вого чтения в юбилейные дни.	1
ВСЕМ ПАРТИЙНЫМ И СОВЕТСКИМ ОРГАНИЗАЦИЯМ,
ВСЕМ БОЛЬШЕВИКАМ, ПАРТИЙНЫМ И БЕСПАРТИЙНЫМ,
ВСЕМ ГРАЖДАНАМ СССР.
О проведении всесоюзной
переписи населения.
Центральный Комитет Всесоюзной Коммунистической- Партии
(большевиков) и Совет Народных Комиссаров Союза Советских
Социалистических Республик подчеркивают громадное политическое
и хозяйственное значение начинающейся 17 января с. г. всесоюзной
переписи населения.
Всесоюзная перепись населения должна быть проведена организо-
ванно, без единого пропуска, без ошибок; она должна дать полную
и точную картину численности и состава населения СССР.
ЦК ВКП(б) и СНК СССР обязывают все партийные и советские
организации обеспечить всемерную помощь работникам переписи и
принять все необходимые меры, чтобы всесоюзная перепись населе-
ния была проведена образцово.
ЦК ВКЩб) и СНК СССР призывают всех партийных и беспартий-
ных большевиков, всех граждан СССР содействовать работникам по
переписи населения в осуществлении этого всенародного дела.
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ	СОВЕТ НАРОДНЫХ
КОМИТЕТ ВКП(б). КОМИССАРОВ СССР.
8 января 1939 года.
ГРУЗИНСКИЙ НАРОД
И ШЕВЧЕНКО
Приближается 125-летие со дня рожде-
ния великого украинского поэта Тараса
Григорьевича Шевченко.
Эту дату наша страна отмечает как
большой праздник всех братских народов
Советского Союза.
Защита интересов угнетенного бедней-
шего крестьянства и национально-освобо-
дительное движение сближали Илью Чав-
чавадзе, Церетели и многих других поэ-
тов их поколения с творчеством Тараса
Шевченко. Великие писатели XIX столе-
тия привили грузинскому народу любовь к
украинскому поэту. Акакий Церетели лич-
по встречался с Тарасом Шевченко, кото-
рый произвел на него глубокое впечатле-
ние. Церетели всю жизнь вспоминал о
Шевченко и горячо любил его поэзию. С
такой же любовью относились к поэзии
Шевченко грузинские писатели и общест-
венные деятели — Нико Николадзе, Дмит-
рий Кипиани, Силован Хундадзе и другие.
Известный писатель Ал. Гарсеванипгви-
ли перевел ряд стихотворений Шевченко.
Он раз'езжал в период реакции по селам
и городам Грузии и читал доклады о «Пев-
це украинского народа Тарасе Шевченко».
Такие доклады в то время были и высту-
плениями против царского самодержавия.
В 1911 году доклад Гареева нишвили
был издан отдельной книгой. В том же го-
ду революционно настроенная грузинская
интеллигенция широко отметила пятиде-
сятилетие со дня смерти великого поэта.
И это было в то время, когда российское
самодержавие сеяло между порабощенными
народами антагонизм и душпло их куль-
туру.
Советская власть принесла народам быв-
шей России свободу, открыла широкий
простор для развития их творческих сил.
Юбилеи Пушкина и Руставели в СССР
явились замечательной демонстрацией
сталинской дружбы народов, взаимного
уважения и любви. Поэт советской Украи-
ны М. Бажан дал к юбилею Руставели
прекрасный перевод на украинский язык
поэмы «Витязь в тигровой шкуре». Луч-
шие мастера украинского слова П. Тычина,
М. Рыльский, М. Бажан посвятили Руста-
вели и его родине стихи, полные тепла
и любви.
С такой же радостью и любовью встре-
чают наступающий юбилей Тараса Шев-
ченко грузинские писатели.
Еще два года назад грузинские поэты
решили приступить к новым переводам
поэм и стихов Тараса Шевченко. Хотя не-
которые из старых переводов стихов
Т. Шевченко на грузинский язык и поль-
зовались большой популярностью, но все
же большая часть старых переводов не пе-
редает той высокой художественной образ-
ности и музыкальности, которые свойст-
венны поэзии Шевченко.
ВЫБОРЫ БЮРО
ЕВРЕЙСКОЙ СЕКЦИИ ОСП
4 января в еврейской секции союза
советских писателей состоялись выборы
бюро. Секретарь секции П. Маркиш вы-
ступил с отчетным докладом.
П. Маркиш считает достижением еврей-
ской секции налаживание творческой свя-
зи между московским, украинским и бе-
лорусским отрядами еврейских писателей.
Й. Нусинов сделал сообщение о начи-
нающем выходить с текущего года в Мо-
скве ежемесячном литературно-художест-
венном журнале «Геймлянд» («Родина»).
До сих пор в Москве на еврейском языке
выходил только литературно-художествен-
ный альманах «Советиш».
Э. Гордон критикует работу бюро сек-
ции, указывая, что за 10 лет актив сек-
ции не вырос.
М. Данпэль жалуется на отсутствие
творческой атмосферы в секции, на то,
что и альманах «Советиш» неизменно
выдвигал только два-три литературных
имени.
Р. Рубина указывает на неправильный
тон и направление декадников. Вместо де-
лового обсуждения на декадниках часто
парит юбилейное славословие.
О создании творческой обстановки в
секции говорили также тт. Оршанский,
Хенкина, Закс. Бергельсон и Кушниров.
А. Фадеев в своем выступлении заявил,
что еврейская секция страдает недочетами,
которые в значительной мере присущи и
всему союзу писателей. Некоторые писате-
ли еще не избавились от рапповской тен-
денции всю работу литературы строить
на личных взаимоотношениях и пе терпят
критики.
Тайным голосованием выбрано бюро в
составе тт. Маркиша, Оршанского, Гордо-
на, Нусипюва, Годинера, Гурштейна и Бер-
гельсона.
Поме выборов был заслушан доклад
делегации секции, выезжавшей недавно в
Киев и Бердичев, и состоялся краткий
обмен мнений о задачах нового бюро. Ре-
шено в ближайшее время созвать в Мо-
скве пленум юбилейного комитета Шолом-
Алейхема.
Советские поэты Грузии поставили пе-
ред собой задачу по возможности передать
на грузинском языке характерное ритмиче-
ское и метрическое звучание стихов вели-
кого украинского поэта и их глубокую
внутреннюю силу.
В этой большой работе советским писа-
телям Грузии помогла поэтическая куль-
тура Ильи Чавчавадзе и Акакия Церетели.
Их поэзия была не только идейно род-
ственна поэзии Шевченко, но и прибли-
жалась к ней своими художественными
приемами.
Сейчас мы уже имеем в Грузии почти
полный сборник переводов произведений
Шевченко. Смело можно утверждать, что
большинство этих переводов удовлетворяет
повышенные запросы сегодняшнего чита-
теля.
До последнего времени в Грузии полно-
стью не была издана ни одна из поэм
Шевченко. Теперь известные поэмы Шев-
ченко переведены полностью («Кавказ»,
«Сон», «Катерина», «Гайдамаки») и будут
выпущены Детиздатом Грузии.
Госиздат Грузии готовит к юбилейным
дням полный сборник стихов и поэм Тара-
са Шевченко («Кобзарь»). Издательство
«Федерация» уже выпустили в свет от-
дельными изданиями «Сон», «Гайдамаки»
и «Катерину».
Печатается в Детиздате и выйдет к
юбилейным дням монография «Жизнь и
творчество Тараса Шевченко». Издатель-
ство «Федерация» издаст к юбилею сбор-
ник, в котором будут помещены статьи о
поэзии Шевченко, документы, связанные с
его жизнью и творчеством, и стихи гру-
зинских поэтов, посвященные Т. Г. Шев-
ченко.
Грузинские композиторы работают над
созданием новых песен на текст Шевчен-
ко.
При союзе советских писателей Грузни
организована юбилейная комиссия, которая
руководит всеми перечисленными работами.
Юбилейный комитет разработал также план
посвященных творчеству Шевченко вече-
ров, которые будут проведены в городах и
селах Грузии, в колхозах и на предприя-
тиях. Один из таких вечеров уже состоял-
ся в селе Марткоби. Он привлек много-
людную аудиторию и вызвал среди кол-
хозников большой интерес.
С чувством горячей братской любви, вя-
полняющей сердца грузинского народа, мы
встречаем юбилей великого поэта брат-
ского украинского народа Тараса Шевчен-
ко, чье поэтическое наследие вошло в зо-
лотой фонд литературы народов Советского
Союза.
АЛИО МАШАШВИЛИ.
СИМОН ЧИКОВАНИ.
ФИЛЬМ «ЛЕНИН»
К 15-летите со дня смерти В. И. Ленина
режиссер-орденоносец М. Ромм заканчива-
ет постановку второй серии звукового ху-
дожественного фильма «Лепин» (первая
серия фильма — «Лепин в Октябре» была
показана к 20-летию Великой Октябрьской
социалистической революции). С’емки
фильма проходят в киностудии Мосфильм.
Режиссеру осталось заснять последний
эпизод — «Ленин и Горький».
Главные роли в фильме исполняют ар-
тисты: Щукин (Ленин), Геловани (Сталин),
Боголюбов (Ворошилов), Марков (Дзержин-
ский), Богатов (Молотов), Белов (Кали-
нин), Добина (Крупская), Черкасов (Горь-
кий), Охлопков (рабочий Василий), Ванин
(Матвеев). Роль Я. М. Свердлова в филь-
ме исполняет его брат Г. М. Свердлов.
Автор сценария — Алексей Каплер.
Главный художник — Дубровсжий-Эшке.
Фильм снимает оператор Волчек.
К ЮБИЛЕЮ
«САСУНЦИ ДАВИД»
ЕРЕВАН. (Наш. корр.). Полностью за-
кончен подстрочный перевод народного эпо-
са «Сасунци Давид». Текст подстрочника
проверен н отредактирован составителями
сводного текста всего эпоса. Полный текст
подстрочника высылается в Грузию, Азер-
байджан, Украину, Белоруссию и другие
республики для перевода эпоса на языки
пародов СССР.
* * *
Грузинский научно-исследовательский
институт им. Марра к тысячелетию знаме-
нитого армянского эпоса «Сасунци Давид»
выпускает на грузинском языке стихотвор.
ный перевод эпоса.
Великий певец киргизскою народа
Токтогул Сатылганов
И. ЗВАВИЧ
«Серьезная операция»
В дореволюционной Киргизии песня, сло-
Зкеивая акыном-импровизатором, заменяла
народу несуществовавшие тогда киргизские
книги, газеты, театр. В кыштаках и
аилах, отрезанных от всего мира высокими
горными перевалами, песня не только раз-
влекала юных джигитов и престарелых
аксакалов, — она являлась источником но-
востей, средством воспитания, орудием
формирования общественного мнения.
Естественно, что в этих условиях родо-
вая знать — манаты и богачи-баи —
стремились подчинить себе акынов-импро-
визаторов.
Почти каждый манат! имел своего прид-
ворного ажыиа, который ради чашки
ячменной похлебки — джармы, был вы-
нужден выступать на празднествах —
тоях, поминках и других сборищах паро-
да — с песнопением в честь своего хо-
зяина и с язвительной хулой против его
врагов. Непокорных акынов манаты изго-
няли ив рода, разоряли и обрекали на го-
лодную смерть.
Однако находились смельчаки, которые,
несмотря на грозящую им гибель, не толь-
ко отказывались славословить манатов, но
и выступали открыто против своих вечных
угнетателей, призывая народ на борьбу с
ними.
В числе этих верных народу, благо-
родных и доблестных певцов одно из пер-
вых и почетнейших мест принадлежит ве-
ликому киргизскому акыну и композитору
Токтотулу Сатылганову, скончавшемуся в
1933 году.
ВСТРЕЧА С НАРОДОМ
ЖИЗНЬ
Народ мой! Я снова встречаю тебя,
Попрежнему верно и крепко любя,
Но, словно скакун после трудных дорог,
Устал я, замучен, ослаб, занемог.
Пусть буду лежать незаметно в кам-
нях,—
Народ, все равно ты заметишь меня,
Огромный народ, пред тобой я стою,
Не думай, что жизнь я скрываю свою.
Я с юности ранней изгнанником был,
Я черные думы на сердце носил,
Годами истерзан, тревогой гоним,
Я прибыл на тризну в долину Арым,
С приветственной песней стою пред то-
бой,
Родимый народ, драгоценный ты мой!
Я с юности каторжным пленником был,
Тумам над моей головою кружил,
Я долго бродил среди мрака и мглы,
И вот я на тризне пою Тойалы,
Взволнован душою, стою пред тобой,
Родимый народ, драгоценный ты мой.
Народ мой! На празднике каждом
твоем
Когда-то я лучшим бывал соловьем.
Но изгнанный в ссылку, закованный в
цепь,
Забыл я о голосе звонком своем,
Я горы оставил, покинул я степь.
Я помню, как баи, кнутами гоня,
В Сибирь провожали с насмешкой меня,
Как люди, искавшие грязных нажив,
Ко мне подходили, мечи обнажив.
По
Узбекистан готовится к празднованию
юбилея своего великого писателя и мы-
слителя Алишера Навои, как к общена-
родному празднику. Чтобы ознакомить ши-
рокие народные массы с жизнью и твор-
чеством писателя, правительственный
юбилейный комитет выпустит ряд книг,
популяризирующих произведения Навои.
В начале будущего года на узбекском и
русском языках выйдет научная биогра-
фия Навои, написанная литературоведом
Шарафутдиновым под редакцией и с пре-
дисловием Сатты Хусаинова.
На узбекском языке в массовых изда-
Токтогул Сатылганов, сын бедняка из
Кетмень-Тюбе, в ранней юности вынужден
был наняться в батраки к бою. Прекрас-
ные стихи и песни начал слагать моло-
дой батрак. Затем Токтогул бросил работу
у хозяина п отправился, как многие певпы
того времени, странствовать, распевая
свои песни на сложенные им мелодии.
Рассказывая в своих песнях о горестях
и страданиях бедноты, Токтогул горячо и
смело выступал против гнета баев и мана-
пов, против царских колонизаторов.
В 1898 году, когда вспыхнуло Анди-
жанское восстание. Токтогул отправился в
горные аилы, призывая киргизов своими
взволнованными песнями на борьбу. Из пе-
сен того времени особенно известна его
гневная и язвительная песня, направлен-
ная против пяти братьев-маналов. долгое
время угнетавших бедняков Кетмень-Тюбе.
Эта песня сыграла роковую роль в
судьбе Токтогула: манаты обвинили пев-
ца в бунтарстве и подстрекательстве к вос-
станию. Токтогул был арестован и осгжден
царским правительством на каторжные
работы и ссылку в Сибирь иа 25 лет.
Однако ссылка и каторга не сломили
свободолюбивого певца. Много замечатель-
ных песен сложил Токтогул в Сибири. В
этих стихах из заточения он с подлинно
народным оптимизмом воспевал неизбеж-
ный приход свободы.
После восьмилетнего пребывания на ка-
торге Токтогул бежал. Два года продолжа-
лись его странствования, пока он достиг
наконец своей отчизны.
Я вновь на отчизне средь гор и полян,
Я вновь пред тобой, но тревоги туман
Тяжелым предчувствием давит мне
грудь,
Волнуюсь я тем, что зловещий тиран
Меня в кандалы хочет снова вернуть.
Не я запеваю, а сердце поет —
Я сердце склоняю к тебе, мой народ,
Внимайте мне, юноши н старики!
Без вас эти годы мне были горьки.
Огромный народ, окруживший меня,
Когда-то за песни любивший меня,
Надеюсь я. бедный певец Токтогул,
Что ты от мучений избавишь меня!
Народ — миллионы, народ — исполин,
Л я, одинокий в народе, — один;
Как яблоко, сбитое ветром с ветвей,
Я к яблоне жажду вернуться своей,
Чтоб вместе с народом итти по пути,
Чтоб силой народной и жить и цвести.
Народ моей волости! Ваши сердца
Слыхали о горестной жизни певца,
Теперь не вернется в тюрьму Токтогул.
Назад не вернется во тьму Токтогул.
Арыма народ! Ты, злодеев кляня,
Я верю, возьмешь под защиту меня.
Как слабая птица от коршунов злых,
Летел я на сломленных крыльях своих,
В кустах и в теснинах обрывистых скал
Я, прячась в тревоге, спасенья искал,
Но встретясь с народом в предгорьях
родных,
Я верю, что час избавленья настал!
дготовка к
ниях выпускаются поэма Навои «Фархад
и Ширин» в прозаическом изложении, а
также сборник его лирических стихотворе-
ний.
Подготовляется перевод на русский язык
поэмы «Фархад и Ширин», избранных ли-
рических стихотворений из «Чор-Девала»,
пословиц и афоризмов Навои. Перевод этих
произведений делается советскими восто-
коведами под редакцией профессора Б. Э.
Бертельса.
В течение 1939 г. будут сделаны еще
новые переводы произведений Навои на
русский язык; в общем намечено переве-
Узнав о возвращении непокорного пев-
ца. баи и манапы решили снова выдать
его царской администрации. Токтогула пре-
дупредили о готовящемся предательстве.
Вместо того, чтобы бежать и скрываться,
что он очень легко мог сделать, Токтогул,
рассчитывая на помощь бедноты, приехал
на многолюдные поминки и обратился не-
посредственно с песней к народу, прося у
него защиты.
Ты, жизнь, пройдешь в короткий миг,
Но вкривь и вкось, — не напрямик,
И даже тем, кто плыл до дна,
Твоя сокрыта глубина!
Когда приходит жизнь, она —
Светла, как полная луна,
Когда уходит жизнь, она,
Как степь безводная, темна.
Когда приходит жизнь, она,
Как солнечный восход, ясна,
Когда уходит жизнь, она—
Бредет печальней горбуна.
Начало жизни, как цветы
В лугах нагорной высоты,
А жизни прожитой конец,
Как страшный скорченный мертвец.
Для тех, кто молод, дни идут
Спокойно, как в степях верблюд.
Но дни бегут от тех, кто стар,
Быстрей, чем сказочный тюльпар 2.
В дни юности ты для меня
Была подобием коня,
Но стала к старости потом —
Скворцом, покинувшим свой дом.
Я помню, в детстве, вдалеке
Была ты птицею в руке,
А старости пришла пора, —
Ты — неприступная гора.
О, жизнь, ты на заре своей
Летишь, как майский соловей,
Уходят годы, и тогда
Ты, жизнь, как птица без гнезда.
Когда приходит жизнь, она
Потоку горному равна,
А уходя с твоих дорог,
Она слабей, чем ветерок.
Для тех, кто молод и крылат,
Сверкаешь ты, как ценный клад,
юбилею Hai
сти пятьдесят тысяч строк поэзии и двад-
цать печатных листов прозы.
В правительственном юбилейном коми-
тете организованы комиссии: текстологиче-
ская — для проверки текстов Навои, на-
учная — для проведения научно-исследо-
вательских работ и лингвистическая, ко-
торой поручено в течение 1939 г. подго-
товить толковый словарь к произведениям
писателя.
В Ташкенте откроется выставка, по-
священная творчеству Навои и раскрыва-
ющая значение этого творчества для уз-
бекского народа и социалистической куль-
Бедняки открыто и решительно высту-
пили на защиту Токтогула, и баи и ма-
наты, боясь народного гнева, вынуждены
были на некоторое время смириться.
Токтогул Сатылганов был одним из пер-
вых киргизских певцов, восторженно
встретивших Великую Октябрьскую социа-
листическую революцию.
Не только талантливейшим певцом и
мудрым мыслителем, но и воспитателем це-
лого поколения акынов, певцов и музыкан-
тов был Токтогул. Без преувеличения мож-
но сказать, что все крупнейшие певпы,
сказители и музыканты Киргизии являют-
ся учениками Токтогула.
Осенью 1939 года исполняется 80 лет
со дня рождения этого великого певца и
культурного деятеля киргизского народа.
Оргаиизоваиыый в Киргизии правитель-
ственный юбилейный комитет собирает,
записывает, систематизирует и издает сбе-
реженные памятью народа стихи, песни,
поэмы Токтогула. Избранные стихи и по-
эмы его переводятся па русский язык. Это
позволит впервые ознакомить широкие мас-
сы советских читателей с творчеством
крупнейшего представителя народного ис-
кусства Киргизии..
Юбилей Токтогула — знаменательный
праздник киргизской культуры, расцвет
которой является живым воплощением тор-
жества ленинско-сталинской национальной
политики.
Под старость — падаешь к ногам,
Как зверь, попавшийся в капкан.
Тебя сравнил я на бегу
С конем летящим на байгу,
А в старости, я вижу, ты
Шуршишь, как желтые листы.
Была ты юной предо мной,
Как луг, сверкающий весной,
А старая — лежишь вдали
Разбитым комузом2 в пыли.
Под солнцем юной красоты,
Как зеркало, блистаешь ты,
Но станешь тусклой от морщин,
Как старый, брошенный кувшин.
Когда родится человек,
Сверкает жизнь, как горный снег,
Когда стареет, — с горных круч
Она летит мрачнее туч.
Когда, о жизнь, приходишь ты,
Ласкаешь нежно, как цветы,
Когда уходишь, чуть дыша,
Смердишь и чешешь, как парша.
Ничто не вечно. Все пройдет.
Все, что рождается, умрет,
И только труд упорный твой
Не знает смерти роковой.
Когда ты смел — шагай вперед,
Героев тленье не берет,
Лишь тот, кем дорожит народ,
В любви народной не умрет!
Перевел с киргизского
В. ВИННИКОВ.
1	Тюльпар — легендарный крылатый
конь.
2	Комуз — киргизский национальный
инструмент.
! О И
туры. Выставлены рукописи и печатные
произведения Навои, вся европейская и во-
сточная литература о его творчестве, до-
кументы, характеризующие жизненный
путь и эпоху, в которой жил поэт.
Правительственным юбилейным комите-
том утвержден обширный план издания в
1939—1940 гг. произведений и инеем
Навои, произведений его предшественни-
ков и последователей, а также хрестома-
тий узбекской поэзии и прозы от Навои
до наших дней.
Герой романа Джордж Авдерсон —-
владелец конторы по продаже угля. Он
унаследовал от отпа доходное предприятие
j в Глазго. Послевоенный кризис был осо-
бенно жесток в угольной промышленности.
Андерсон разорен. Ему не помогли ни ста-
рые деловые связи, ни накопленные отцом
капиталы.
Неудачно сложилась и личная жизнь
Андерсона- Он разорен, тяжело болен, же-
на ушла к любовнику — автору пошлых
пьес и владельцу преуспевающего космети-
ческого заведения.
Андерсон нуждается в серьезной опера-
ции. Он вынужден лечь в общественный
госпиталь, который содержится на сред-
ства благотворительности. Знаменитый хи-
рург Додз делает Андерсону серьезную
операцию; блестящая техника Додза по-
зволяет Андерсону оправиться от смер-
тельного недуга.
Большое влияние на Андерсона оказы-
вает знакомство с коммунистом, лидером
безработных Мак Келви, оказавшимся в
одной с ним палате. Больной Мак Келви
находит силы и терпение для того, чтобы
помочь выброшенному за борт жизнью и
покинутому своим классом и своей семьей
Андерсону вновь найти свое место в жиз-
ни. Андерсон знакомится с жизнью рабо-
чих, о которой он в сущности не имел
никакого представления. Если бы не ду-
ховная помощь Мак Келви, за которую Ан-
дерсон цепляется, как утопающий за со-
ломинку, он либо покончил бы самоубий-
ством, либо, может быть, примкнул бы к
фашистам. Но Мак Келви, крупный поли-
тический работник, возглавляющий дви-
жение безработных, находит время для
воспитания Андерсона. Мак Келви ценит
в Андерсоне личное мужество, искрен-
ность и порядочность. Андерсон прини-
мает участие в демонстрации безработных
и гибнет со знаменем в руках под удара-
ми полицейских, нападающих на безо-
ружную демонстрацию.
Это — настоящее художественное про-
изведение. Джемс Барк умело пользуется
оружием иронии: его мягкий и «сухой»
шотландский юмор одинаково умеет ра-
зить врага и подшучивать пад другом.
Барк все время обращается к читателю,
делает его как бы участником пережи-
ваемых героями событий, вступает с чи-
тателем в непринужденную беседу, пол-
Джемс Барк. «Серьезная операция». Пе-
ревод с английского Т. Прокуниной и Н.
Дегтяревой. Гослитиздат. М- 1938.
  
Тысячи китайских сирот, чьи родители погибли, защищая родину от японским
захватчиков, принимают горячее участие в культурном обслуживании фронта. :
Так родились детские театральные бригады, которыми руководят педагоги Ж
студенты. Маленькие артисты выступают перед отдыхающими бойцами, разит- '
рывая пьесы собственного сочинения. Чаще всего это—инсценировки патриота- 1
ческих несен. На снимке: хор девочек, исполняющих одну из национальных песен*
ную отвлечений от основного сюжета ро-
мана. Эти отступления создают как бы
фон романа. Они посвящены городу Глаз-
го— крупнейшему после Лондона центру
Британских островов, «Второй столице им-
перии». по выражению автора. Поэтому
не будет преувеличением сказать, что У
книги Барка есть и второй герой — город
Глазго. Барк — патриот Шотландии и
патриот Глазго, он гордится своей стра-
ной и своим народом, он хочет и ищет
счастья для него и 'видит, что социаль-
ная медицина капитализма слабее меди-
цины Додза и ему подобных.
«Кризис продолжал подтачивать эконо-
мическую жизнь, основу существования
Второй столицы. Кровь столицы, некогда
красная и пульсирующая, истощилась; опа
капала, серая, как дождь- И жизнь под
влиянием кризиса стала такой же серой ж
мрачной».
«Множество хирургов собралось у из-
головья Второй столицы; тут были н спе-
циалисты по усыплению и сестры. Одни
хирурги стояли за антисептику, другие —
за асептику. Но ничто не могло остановить
серую кровь; она продолжала капать.
Больной умирал..-».
Джемс Барк, повидимому, немало рабо-
тал над своим романом, но в романе вое
еще есть много лишнего. Читателю порой
трудно уследить за множеством действую-
щих лиц. в сущности нисколько не за-
служивающих того, чтобы они останавли-
вали на себе внимание. Барк все еще на-
ходится под литературным влиянием Джой-
са; в особенности заметно это в первой
части романа, все действие которой раз-
вертывается в течение одного дня. В ма-
нере Джойса и перемежающееся действия,
в котором трудно бывает отыскать сюжет-
ную нить рассказа, и смешение действия
с психологическими переживаниями ге-
роев и их мыслями, в беспорядке и бе»
видимой связи набегающими друг на
друга. Если за ассоциациями Джойса сле-
дить трудно, и до сих пор ни один пе-
реводчик не смог еще передать «Улисса»'
сколько-нибудь верно, то и за ассоциа-
циями Барка уследить нелегко. Кое-что не
удалось и переводчикам, работавшим под
руководством такого опытного редактора,
как Н. Л. Дарузес.
Редакция «Всемирной библиотеки» хо-
рошо сделала бы, если бы в исключение
от обычного правила сопроводила роман
небольшим комментарием или примеча-
ниями.
Б. ИЗАКОВ
МАРСИАНЕ
У МИКРОФОНА
Недавно в Соединенных Штатах Амери-
ки произошло из ряда вон выходящее про-
исшествие, весьма показательное для сов-
ременного состояния умов широких слоев
населения в капиталистическом мире: пе-
редача по радио известного литературного
произведения вызвала беспримерную па-
нику в целой стране. Сейчас, после того
как в американских газетах и журналах
улеглась дискуссия, вызванная этим пора-
зительным происшествием, легко можно
восстановить его со всеми подробностями.
Радиовещательная компания «Колум-
бия» включила в свою программу переда-
чу известного фантастического романа ан-
глийского писателя Герберта Уэллса —
«Борьба миров». Передачу вела артистиче-
ская труппа под руководством «почти од-
нофамильца» английского писателя —
двадцатитрехлетнего Орсона Уэллеса. Эта
труппа, присвоившая себе наименование
«Театр Меркурия», специализировалась
главным образом на радиопередачах фанта-
стического характера.
Читатель помнит, что в романе Уэллса
идет речь о нападении на нашу землю
обитателей планеты Марс. Орсон Уэдлес
сделал попытку «американизировать» Гер-
берта Уэллса и взялся за дело со всем
пылом своих двадцати трех лет. Прежде
всего он перенес место действия из Ан-
глии в США. Затем он переработал роман,
приспособив текст к методам и формам
современных американских радиопередач.
Передача Орсона Уэллеса начиналась
обычной музыкой для танцев. Музыкаль-
ная программа прерывалась сообщением о
падении на землю в штате Пью-Джерси
необычайного «метеорита». В дальнейшем
спена действия в последовательном поряд-
ке переносилась в обсерваторию в Прин-
стоне, в штат Нью-Джерси — к месту
падения «метеорита», в правительствен-
ные учреждения в Вашингтоне, на крышу
нью-йоркского небоскреба и т. д.
«Метеорит» оказался гигантским метал-
лическим снарядом, из которого вылезают
чудовища — марсиане. Ростом они могут
равняться с нью-йоркскими небоскребами,
их внешний вид отвратителен и ужасен.
Чудовища вооружены страшйым оружием.
— зеркалами, излучающими огонь и
смерть. Этими лучами пришельцы с Марса
уничтожают семитысячный воинский от-
ряд и посланные против них военно-воз-
душные силы. Марсиане движутся на Нью-
Йорк, умерщвляя и поедая людей, разру-
шая здания, мосты и дороги. Ядовитым
черным дымом они травят все живое на
своем пути. Но чудовищ ждет неожидан-
ный конец: они гибнут от земных бацилл
и микробов, к которым не приспособлен
их марсианский организм.
Чтобы произвести наибольший эффект,
Орсон Уэллес построил свою передачу в
виде коротких сенсационных сообщений. В
передачу были также вмонтированы заяв-
ления «официальных лиц»; одно из таких
заявлений приписывалось министру вну-
тренних дел. Разумеется, эти заявления,
как и остальной текст передачи, зачитыва.
лпсь перед микрофоном артистами «Театра
Меркурия».
Надо отдать справедливость Орсону Уэл-
лесу: ему действительно удалось достиг-
нуть эффекта, хотя и такого, какого он
никак не ожидал и, по всей вероятности,
не желал.
Вся передача продолжалась один час:
с 8 до 9 часов вечера. Следователь но,
многочисленные события, вызванные этой
передачей, произошли в течение одного ча-
са.
За 8то время паника охватила значи-
тельную часть населения Соединенных
Штатов, распространившись по стране с
быстротой молнии. По словам газеты
«Нью-Йорк уордл-телеграмм», «быть мо-
жет, подобная волна ужаса еще никогда
не катилась по стране с такой быстротой,
изгоняя мужчин и женщин в истерике из
их жилищ в поисках спасения от страш-
ного нападения».
Особенно крупные размеры паника при-
няла в штате Ныо-Джерси и соседнем с
ним штате Ныо-Порк, то есть в районе,
упоминавшемся в радиопередаче в • каче-
стве места фантастических военных дейст-
вий. Людьми овладел массовый психоз.
Небольшие города опустели: их население
бежало в поля и горы. Беглецы метались
и по улицам Нью-Йорка. Люди бросали
жилища, захватив с собой детей и наибо-
лее ценные .пожитки; многие прикрывали
лица мокрыми полотенцами, чтобы убе-
речься от действия ядовитых газов.
Впоследствии американские газеты и
журналы опубликовали интервью с некото-
рыми из этих беглецов. Приведем рассказ
одного из них, некоего С. Тишмэна, жите-
ля Нью-Йорка.
«—Я пришел домой в четверть девято-
го, — рассказывает С. Тишмэн. — В это
время мне позвонил по телефону поражен-
ный ужасом племянник. Он сообщил, что
предстоит воздушная бомбардировка города,
и посоветовал мне немедленно покинуть
дом. Я включил радио и услышал пере-
дачу, которая соответствовала тому, что
говорил племянник. Тогда я схватил шля-
пу, пальто и кое-что из имущества и бро-
сился к лифту. На улице я увидел сотни
людей, метавшихся в панике во всех на-
правлениях- Большинство из них побежа-
ло к Бродвэю».
Десятки тысяч людей обращались в по-
лицейские участки, в правительственные
учреждения, в редакции газет, требуя ука-
заний: где укрыться от вражеского напа-
дения, куда бежать, где достать проти-
вогаз? Впрочем, полиция и местные власти
сперва также поддались обшей панике;
чтобы восстановить дееспособность своих
местных органов, главным полицейским
управлениям в штатах Нью-Йорк и Ныо-
Джерси пришлось срочно передать им по
системе «телетайп» обстоятельное сообще-
ние, разделявшее смысл радиопередачи
«Театра Меркурия».
О массовом характере паники, обуявшей
американское население, дает некоторое
представление количество телефонных об-
ращений в полицейские участки с приве-
денными выше запросами. Главное поли-
цейское управление Нью-Йорка ответило в
течение 15 минут на две тысячи таких
вопросов; такое же количество телефон-
ных запросов было сделано разными липа-
ми полицейским управлениям в Бронксе и
Нью-Йорке; участок Колумбии и Фила-
дельфии ответил в течение часа на четыре
тысячи телефонных звонков. Телефонная
компания в Ныо-Джерси установила, что
в течение рокового часа в одном этом
штате, было сделано до ста тысяч телефон-
ных вызовов сверх обычного их количе-
ства.
На перекрестках нью-йоркских улиц
стояли толпы перепуганных людей, наблю-
давших со страхом за небосводом в ожи-
Дании появления неприятельских самоле-
тов. В городе Нью-Джерси какой-то че-
ловек ворвался в переполненный кино-
театр во время просмотра фильма и исте-
рическим голосом об’явил страшную весть
о вражеском нападении на США; в мгно-
вение ока кинотеатр опустел. То же самое
произошло в кинотеатре Лоди, куда вло-
мился с улипы человек с диким воплем:
— Неприятель ворвался в наш штат!
По шоссейным и проселочным дорогам
на бешеной скорости проносились авто-
мобилисты, переставшие соблюдать прави-
ла дорожного движения.
Немало людей заболело на почве нервно-
го потоясепия. В один только госпиталь
Сэнт-Мэйкль в Нью-Йорке было доставле-
но 15 лиц в состоянии нервного припад-
ка.
Многие галлюцинировали. Кое-кто заяв-
лял, что слышал по радио сообщение о
«катастрофе» из уст «самого президента
Рузвельта». В пункте Вашингтон Хейтис
в полицейский участок прибежал белый,
как полотно, человек, утверждавший, что
он собственными глазами видел неприя-
тельские самолеты над рекой Гудзон. Дру-
гие уверяли, что видели на. горизонте
зарево пожаров и клубы дыма.
В главное полицейское управление
Бронкса позвонил неизвестный, прокричав-
ший по телефону:
— Они бомбардируют Нью-Йорк!
— С чего вы это взяли? — спросил
полицейский.
— Я слышал это по радио, — подтвер-
дил неизвестный. Затем я поднялся на
крышу и увидел черный дым от химиче-
ских снарядов, приближавшийся к Нью-
Йорку. Что мне делать?
Как уже. сказано, паника не ограничи-
лась пределами двух штатов и прокати-
лась по всей стране. В Сан-Луи на ули-
цах собирались группы людей, в истери-
ческом возбуждении обсуждавших весть о
неожиданной напасти. В Северной Каро-
лине в закрытом учебном заведении Бро-
вард-колледж потеряли сознание пять уча-
щихся. В Чикаго опустели рестораны. В
Провиденсе обыватели осаждали служащих
местной электрической компании с требо-
ванием немедленно выключить свет во
всем городе, чтобы замаскировать его от
нападений с воздуха. В Пндпанополисе ка-
кая-то женщина ворвалась в церковь во
время богослужения.
— Нью-Йорк разрушен! — завопила
она. — Настал конец света. Я слышала
это по радио. Расходитесь по домам, —
лучше умереть у себя дома!
Церковь мгновенно опустела...
Мы далеки от мысли огульно обвинять
американцев в трусости и в склонности
к панике. Разве можно назвать трусостью
поведение многочисленных солдат и коман-
диров запаса, которые, узнав по радио о
гибели семи тысяч американских бойцов
под действием загадочных «лучей смерти»,
тут же явились на призывные пункты! В
Сан-Франциско молодой американец позво-
нил в полицейское управление.
—- Где можно записаться добровольцем
в армию? — спросил он. — Мы во что
бы то ни стало должны остановить это
ужасное нашествие!
Разве можно назвать малодушным пове-
дение сотен врачей и сестер, которые, су-
дя по газетным отчетам, повсеместно пред-
лагали властям свои услуги для ухода за
ранеными? Это, бесспорно, смелые и муже-
ственные люди. Но даже эти храбрецы,
для благо своей страны с готовностью ста-
вившие на карту жизнь, не имели доста-
точного хладнокровия, чтобы спокойно про-
слушать несколько фраз из радиопереда-
чи.
Правительственная комиссия, изучившая
впоследствии материалы радиопередачи
Орсона Уэллеса, установила, что не толь-
ко перед началом и по окончании переда-
чи, но и дважды во время ее хода диктор
предупреждал слушателей о фантастиче-
ском характере передаваемого литературно-
го произведения. Текст «Борьбы миров»
в обработке Орсона Уэллеса, опубликован-
ный в газете «Нью-Йорк тайме», показы-
вает, что диктор и артисты все время го-
ворили о совершенно неправдоподобных,
фантастических вещах — о «жителях с
Марса», «чудовищах» и т. п. Какой хлад-
нокровный человек, прослушав две-три
фразы такой фантастики, поверил бы, что
речь идет о подлинном событии?
Американские органы печати единодуш-’
но отмечают прямую связь между пани-
кой, вызванной в США радиопередачей
«Борьбы миров», и недавними событиями
в Европе — германским натиском на Че-
хословакию и мюнхенским сговором, при-
ведшим к расчленению этой страны.
Антифашистский журнал «Нью меосес»
пишет:
«Угроза войны глубоко проникла в
сознание людей в течение последних лет
фашистской агрессии. Никакой ужМ
не представляется слишком большим*
никакая катастрофа не кажется слиш-
ком сверх’естественной, чтобы быть не-
вероятными... Никто не призадумался*
что собственно произошло, ибо все пол-
ностью соответствовало угрозам из Ри-*
ма, Берлина и Токио».
В унисон с антифашистским журналом
пишет одна из крупнейших американских
буржуазных газет — «Нью-Йорк геральд
трибюн». В передовой статье эта газета
заявляет:
«В последние недели возникло чув-
ство тревоги и смятения, которое допу-
скает возможность почти что любой ка-
тастрофы. До, что случилось, когда
война показалась на горизонте и была
избегнута лишь страшной ценой мюн-
хенской капитуляции, — это оставило
нам всем расшатанные нервы и кош-
марные опасения. Марсиане из фанта-
зии Уэллса упали на наше сознание*
уже потрясенное невероятными собы-
тиями, столь же ужасными, как и лю-
бая фантазия».
Корреспондент французского еженедель-
ника «Эроп нувель» писал из Америки: I
«Бесчисленное количество коммента-
риев, которые вызвал в Америке этот
случай, подчеркивают следующий факт.
Такой феномен не мог бы произойти,
если бы общественное мнение не было
подготовлено к нему напряженным со-
стоянием, в котором весь мир пребывал
в течение сентября. Нервозное состоя-
ние. в котором находилось ‘ тогда насе-
ление Парижа и Лондона в ожидания
воздушных бомбардировок, распространи-
лось вплоть до Америки».
Диктор у микрофона радиокомпания
«Колумбия» рассказывал о нападении фан-
тастических марсиан, но у американско-
го населения на уме — германский и
итальянский агрессоры. Диктор говорил а
сказочных «лучах смерти», но в представ-
лении миллионов американцев живут опи-
сания чудовищных воздушных бомбардиро-
вок Барселоны и Кантона. Разгул фаши-
стской агрессии лишил покоя и хладно-
кровия население капиталистического ми-
ра.
Случай в США, словно в зеркале, отр*
зил постоянную тревогу, под гнетом ко*
торой живет население за рубежом в пе-
риод начавшейся второй империалистиче-
ской войны,	;
Литературная газета
2	--- № 2
ПРАЗДНИК И БУДНИ
 Среди •молодых писателей говорят о свое-
временности спокойного тона, тона, сво-
бодного от неумеренной патетичности. Ис-
ходя из того, что первое достоинство про-
» взведения—-его правдивость. забывают в
ДЕЙьнейшем, что художественная убеди-
тельность достигается гармонией жизнен-
ной правды с чувством прекрасного.
Освобождаясь от патетики, непримиримые,
но ложные реалисты нередко лишают свое
Йроизведение и поэзии, необходимого каче-
ства всякого художественного произведе-
ния.
«В маленьком городе»—роман А. Пись-
менного— открывает одиннадцатую книж-
ку журнала «Красная новь».
Изящное название удачно охватывает
фабулу романа. Молодой инженер Муравьев
развелся со своею любимой женой и, в
надежде забыться, меняет Москву на го-
родок, затерянный среди Муромских ле-
сов, названный автором Косьвой. Все в
Втом городке обязано своею жизнью метал-
лургическому комбинату с его новейшими
мартенами, с легендами о прошлом заво-
да, возникшего при Екатерине. Любой раз-
говор косьвинские жители сводят к этим
преданиям. Не потому ли люди так охот-
ио говорят о романтическом прошлом, что
вастоящим похвалиться они не могут? Но-
вый мартеновский цех постыдно, безнадеж-
но отстает. Превосходные пета едва под-
держивают свое бесславное существование,
тогда как на старых печах прославленные
ударники достигают все новых успехов.
Если верить начальнику цеха инженеру
Соколовскому, приветливо встретившему
своего нового заместителя, причины отста-
вания очень серьезны, очень тревожны—
вредительство. Завод поражен планомерным
вредительством. Доводы? Муравьев столк-
нется с этим в ближайшие дни. И вер-
во: вскоре Муравьев понимает, что чья-то
рука вредит то здесь, то там. Но почему
же Соколовский терпит, отделываясь на-
меками, чего-то дожидаясь? Да, шуметь
не надо: осторожность, настойчивость, вы-
держка. И вот, в принужденном ожидании
развязки, Муравьев с увлечением работает,
с иронией присматривается к жизни го-
родка, с готовностью сходится с женою
своего начальника, женщиной привлека-
тельной, умной, но отравленной столичным
высокомерием, и с удивительным хладно-
кровием эту женщину оставляет.
Обманутый муж, очень симпатичный че-
ловек, Иван Иванович Соколовский, тем
временем добивается правды на заводе:
директор, с которым он вел борьбу, и дру-
гие вредители разоблачены. Все становится
на свои места, мартен идет в гору. А по-
том устами того же Соколовского разобла-
чен и бесстыдный поступок Муравьева:
осуждая провинциализм, Муравьев повел
себя с чужою женой, как «заурядный
пошлый провинциал». И, наконец, Вера
Михайловна, жена Соколовского, презирав-
шая усилия энергичных женщин Косьвы
поддержать уют, чистоту, культурность,
сдается и соглашается принять участие в
общественной жизни.
Толстовскую «Анну Каренину» можно
пересказать несколькими фразами, но и в
сосредоточенном пересказе того, как милая,
честная молодая женщина изменила своему
равнодушному мужу и как люто она была
наказана- за свое желание счастья, — и
в пересказе романа неизбежно чувствуешь
его драматизм, всю силу и меткость уда-
ра художника. Отбрасывая фабулу, мож-
но сказать тогда: в этом произведении ав-
тора волнует зло предрассудка... Га1рмония
одухотворила произведение, оттенив его об-
разы, чувства и мысль.
• О чем же трактует роман Письменного?
В чем его поэзия и общая мысль? На пер-
вый взгляд, это — роман о революцион-
ном смещении понятий и нравов: провин-
ция перестала быть провинциальной, там,
где значилась провинция с ее домиками,
застоявшейся лужей и стадами гусей, те-
перь найдешь не только гусей, но ц все
симптомы передовой жизни столицы.' Про-
винция и провинциализм отжили. Всюду
люди работают на общее благо, затрону-
тые общими гражданскими интересами,
наделенные общими чертами советского че-
ловека...
Приветствуем интересное и правильное
намерение художника!
Но—увы —всматриваясь, видишь, что
это не так. Фабула произведения еще не
С. БОНД'АРИН
определяет его художественную идею. От-
вета на вопрос: есть у нас в стране про-
винция или ее нет?—по общей концепции
романа не получишь. Всего отпущено по
ложке—и в пользу реальности провинци-
альных картин, и в пользу обратного
толкования: футбольная площадка и вод-
пая станция, деловитость косьвинских об-
щественниц и симпатия к провинции пре-
старелой актрисы, скучающей к тому же
по своему супругу,—не решают вопроса,
так же как не решают его и слова Соко-
ловского, обращенные к Муравьеву:
«...вы — столичный житель, — вели себя
здесь, как заурядный, пошлый провинци-
ал». В этих слонах как будто кроется мо-
раль романа: можно жить вдали от сто-
лицы и быть человеком высоких душевных
качеств, а приезжий из столицы способен
на пошловатый адюльтер...
Верно. Думается, однако, что поведение
оскорбленного Соколовского больше гово-
рит о благородстве его характера, чем о
нравах Косьвы. К тому же и в старой рос-
сийской провинции встречались благород-
ные, но чудаковатые мужья, просвещен-
ные деятели и самоотверженные служаки.
Да, жизнь характеризуется не только ее
формами, во и своим духовным уровнем: в
малоизвестном городке можно встретить
Соколовского, а в столице—черты провин-
циализма. и правильнее было бы итти пу-
тем различия, а не путем аналогии. Что
характерно для маленького города в нашей
стране? Что там нового сравнительно с
Москвой или Киевом?
Но. может быть, это произведение посвя-
щено другой теме — теме о вредительстве?
Нет, такое толкование отпадает очень лег-
ко. Усилия автора придать этин мотивам
некоторое обобщение заметно, но в разра-
ботке их автор успел немного: то, что
могло бы стать интригующим началом про-
изведения, если не его темой, оставляет
впечатление маловнятного эпизода.
Но, может быть, наконец, измена Веры
Михайловны своему мужу, поведение Му-
равьева, поведение обманутого Соколов-
ского—в этом сюжет романа, и автора
привлекает психология столкнувшихся в
этой ситуации людей, их душевные пере-
живания, мораль? Да. наиболее естествен-
но и отчетливо художественное намерение
автора проступает тут. Однако история
взаимоотношений Муравьева, Соколовского и
его жены, буде она выделена в само-
стоятельный рассказ, безусловно выиграла
бы: в романе ее значение затенено дру-
гим. А между тем в романе не только есть
возможность высказаться полностью, это
не только привилегия жанра, но и его
требование. Если ты привел читателя к
судьбе женщины, изменившей своему му-
жу, то читатель романа хочет знать все,
что ты думаешь по этому поводу. Оттенка
случайности, необязательности событий в
романе быть не должно...
Случается длинный разговор, после ко-
торого все же не понимаешь, что, собст-
венно, собеседника взволновало, что бес-
покоит его? Да и взволнован ли он? С та-
ким же ощущением и откладываешь ро-
ман Письменного, занявший две трети
толстого журнала.
Мечта, страстность, увлекательность
интриги, длительное напряжение мысли,—
ни одно из качеств большого произведе-
дения в этом романе не проявлено в до-
статочной мере. Характеры? Бесспорно
удались автору образы Соколовского и ста-
левара Шандорина. Но образ Муравьева
страдает пороком, общим для всего произ-
ведения, — неопределенностью характера и
устремлений. Кто он? Действительно ли
холодный пошляк, или человек душевный
и думающий, но страдающий от своей по-
рывистости? В его байроническую любовь
к оставленной жене не веришь, так же
как не веришь и в его внезапное охлаж-
Январский номер журнала
«Красная новь»
Первый номер журнала «Красная новь»
за 1939 г. выйдет в конце января.
В январском номере будут напечатаны:
повесть А. Митрофанова — «Ирина Году-
нова», исторический роман М. Левидова—
«Приключения Джонатана Свифта» и по-
весть Б. Вадецкого — «Пустыня»; стихи
дение к женщине, которая ему очень нра-
вилась. Можно ли назвать этого человека
характерным для его поколения? А ведь
Муравьев не только инженер, но и чело-
век столичной культуры!
Люди и их отношения, понятые непра-
вильно или недостаточно, не создают в
искусстве реальности типа и положения,
так же. как номенклатурные описания
квартир и улиц не создают ни пейзажа,
ни интерьера. «Дни были жаркие, — пи-
шет Письменный. — Улицы поселка бы-
ли безлюдны, все прятались от жары». И
через страницу: «Окна были завешены
гардинами, на подоконниках стояли цве-
ты в горшках, крашеные полы были
сплошь застелены ковриками и дорожка-
ми». И дальше: «В квартире Турнаевых
было три комнаты. В крайней, самой боль-
шой и светлой, находилась спальня, из
передней был вход в столовую, в которой
с трудом помещались большой обеденный
стол—своеобразный алтарь семейства Тур-
наевых, лиловый плюшевый диван и бу-
фет». Эти черты стиля не случайны. В ро-
мане равноценно выглядят и арест вреди-
телей, и купанье в пруду, и обед за сто-
лом Турнаевых. возвышенное значение ко-
торого, кстати говоря, очень провинциаль-
но.
«Течение жизни» — вот и все! Вам
как бы говорят: «А вот можно еще и об
этом», — и следует необязательное опи-
сание рыбной ловли или бильярдной иг-
ры... А между тем автор как-будто спосо-
бен к тому, другому образу действия, ког-
да пропорциональный и верный отбор,
два-три точных и вю-время сказанных сло-
ва обменяют больше, изображают ярче,
чем длинная опись предметов или натура-
листическая запись диалогов. Разве не
художественнее, не поэтичнее и не точнее
такое изображение: «По чугунному полу в
красном воздухе цеха бежали таскальщики,
волоча за собой на крючьях длинную, из-
вивающуюся темнокрасную полосу желе-
за. Отсюда, со двора, казалось, что люди
не тащат полосу, а бегут от нее, стараясь
оторвать вцепившиеся крючья, и что поло-
са гонится за людьми, стараясь их ужа-
лить».
И неопределенность поэтической устрем-
ленности романа, и отдельные черты его
стиля, и его общий утомительный тон
предрешены обстоятельством, о котором и
нужно говорить. Патетика ложна тогда,
когда автор намерен видеть только в ней
свою достаточную заслугу перед литера-
турой и революцией. Но та» же ложна и
другая крайность — действие по прин-
ципу «жизнь—будни, в этом ее реаль-
ность, а потому исключай из. литературы
всякую праздничность». Неверно и опасно
устанавливать превосходство обыденного!
Неверно потому, что утомленный читатель
может просто отложить такую «непразд-
ничную» книгу, не дочитав ее до конца;
опасно потому, что принцип этот, обнару-
живающий не что иное, как будничность
умонастроения автора, будничность его
незрелого глаза, ведет к манере бесстраст-
ной и равнодушной, бессильной перед обоб-
щением и смелым выводом, перед изобра-
жением грандиозного и героического: не
наступление на тему, а, скорее, уклонение
от нее.
Так и случилось с романом «В малень-
ком городе», отмеченным печатью подоб-
ной «принципиальной будничности»: на-
блюдательность и памятливость к материа-
лу подсказывали А. Письменному возмож-
ность произведения оригинального, инте-
ресного и весьма своевременного, но по-
лучилось так, что эстетический эффект
произведения далеко не пропорционален его
об’ему. Такого результата можно было сво-
бодно достигнуть небольшим хорошим рас-
сказом.
поэтов Р. Стиенского, С. Щипачева и впер-
вые печатающегося молодого поэта — лет.
чика Хромова.
В публицистическом отделе будут напе-
чатаны «Заметки о современной архитек-
туре» С. Соловьева и статья В. Ермилова
— «Мечта художника и действительность».
ВИКТОР 'ФИНК
Роман
о современной
Франции
В прошлом году в Париже я встретил
своих старых товарищей по иностранному
легиону.
Один из них, пятидесятилетний рабо-
чий, пошел сейчас в республиканскую ар-
мию драться за свободу революционной
Испании. Он был ранен в руку, но я
встретил его бодрым и радостным.
— Ничего!—сказал он мне,-—В 1915
году я был уже ранен в Шампани. Но
ведь это же не помешало мне через 20
лет взять зажившей рукой винтовку!
Эта встреча породила во мне желание
написать роман о психологии старого сол-
дата. который дважды воюет. О неутоми-
мых бойцах, которые сейчас идут добро-
вольцами на войну с фашизмом.
Показать психологию такого человека,
друга Советского Союза, заклятого врага
фашизма,—идея моего будущего романа.
Это будет роман о современной Фран-
ции, о явных и тайных французах-ан-
тифашистах. В нем хочется показать ра-
зочарование, которое переживает после ми-
ровой войны вся мыслящая Франция, по-
нявшая сейчас, как она была обманута.
Хочется показать, что народ Франции на-
чинает понимать. во имя чего ему надо
бороться в недалеком будущем, когда нач-
нется новая война.
Действие романа развертывается в Па-
риже, на юге Франции, в Голландии и на
испанской границе.
Сейчас я закончил сбор и изучение ма-
териала и начинаю писать свою книгу.
Конст, ФЕДИН
Размышление
о планах
Надо признаться в мучительной тягост-
ности этого занятия: говорить о своих ли-
тературных планах с единственной целью
—выполнить планы газет, поставивших
себе задачу напечатать что-нибудь о пи-
сательских планах.
Газеты нас спрашивают: над чем мы
работаем?
В такие минуты думаешь: почему газе-
ты не обращаются к писателям с вопро-
сом: выполнили бы, уважаемый писатель,
свои литературные планы, о которых об’-
явили в прошлом году в таких-то и та-
ких-то газетах?
О, сколько робких** писателей тогда не
ответили бы на этот действительно деловой
вопрос и сколько мужественных писателей
должны были бы ответить: нет, мы не вы-
полнили своих планов, или: нет, мы и не
думали их выполнять, потому что писали
их только для того, чтобы выполнить ва-
ши планы, уважаемые редакции газет. И
сколько, наконец, хитроумных писателей
ответили бы так: да. мы выполнили свои
литературные планы, но наши издатели
давно уже не выполняют свои производ-
ственные планы.
И в самом деле, как много мы пишем
о своих намерениях и как редко, или мед-
ленно, их осуществляем. Как запросто,
иногда даже не сговариваясь с писателя-
ми, журналы в начале года дают обещания
подписчикам напечатать целые библиотеки
новых произведений и с какою феериче-
ской легкостью к концу года забывают об
этих обещаниях.
Не задумываясь над тем, что читатель—
живой человек, наделенный памятью, до-
верием к слову, обычной человеческой по-
рядочностью, писатели декларируют перед
ним замыслы, на осуществление которых
потребуются целые годы, либо сообщают
ему «условные» названия часто действи-
тельно «условных» произведений, либо
просто отделываются ничего не значащим
ярлыком: «новая повесть», «новый ро-
ман».
Я предлагаю газетам заменить титр руб-
рики: «Над чем работают писатели» но-
вым и, по-моему, увлекательным титром:
«Почему не выполнены писательские пла-
ны?» Вопрос серьезный, злободневный,
острый. Ставя его, я естественно должен
умолчать о своих будущих планах и про-
верить, в каком у меня положении нахо-
дятся настоящие.
У новеллистов
На последнем (34-м) декаднике новел-
листов обычных споров не было. Один из
рассказов, прочитанных на собрании, был
несомненно плох, другой — безусловно
хорош; что же касается третьего, то оп-
ределение его достоинств и недостатков
также не вызвало серьезных разногласий.
Первым в порядке чтения фыл рассказ
Шалва Сослани — «Си коули бата».
Народная песня, несколько удачных ме-
тафор, экзотический материал—все это,
вероятно, и дало основание большинству
выступавших говорить о поэтичности рас-
сказа, о том, что в нем есть «настрое-
ние» и некоторое ощущение легендарно-
сти. Тт. Чернявский. Тарасов. Гехт. Зо-
зуля. Кожевников отзывались о рассказе
одобрительно. Но т. Тарасов указал на от-
сутствие ясности сюжета и на излишнюю
усложненность образов; т. Гехт отметил
вычурность манеры Сослана, а также и
то, что рассказ производит впечатление
отрывка: т. Кожевников обратил внима-
ние на незначительность поступков геро-
ев рассказа; т. Левиан высказал мнение,
что внешняя живописность рассказа не
искупает слабого развития сюжета; нако-
нец т. Стрельникова говорила об олеогра-
фичности образа Арсена.
Прибавив ко всему этому также и то
немаловажное обстоятельство, что в рас-
сказе нет идеи, что характеры персона-
жей не выразительны, мы должны будем
притги к выводу о несомненной слабости
рассказа. Странно, что неоспоримое это
заключение на собрании высказано не
было.
Следующим был прочитан рассказ
М. Пратусевича «Прощай. Вячеслав».
Единодушно признав этот рассказ плохим,
написанным в ложно-литературной мане-
ре, новеллисты были совершенно правы.
Следует отметить, впрочем, справедливое
замечание т. Рыкачева о том, что «Про-
щай, Вячеслав» не определяет еше воз-
можностей автора: содержание рассказа,
видимо, за пределами жизненного опыта
Пратусевича и вслед за таким, бесспорно
плохим рассказом, может быть написан
другой, удачный.
Приятным сюрпризом, порадовавшим со-
брание, был рассказ Олега Эрберга, вы-
ступившего у новеллистов, как и т. Пра-
тусевич, впервые. Рассказ называется
«Обезьяна».
Через степь Афганистана к горному пе-
ревалу идет караван. Перед караваном
расстилается степь, желтая от сухой тра-
вы и глины.
Караван продвигается, встречая на сво-
ем пути черепа и костяки лошадей, вы-
беленные солнцем. Потревоженные змеи
уползают, «напоминая своим шелестом ко-
су, срезывающую сухую траву». И вот
караван встречается с путником — белуд-
жем. Только белуджи способны итти через
безводную степь пешком. Они ходят из
селения в селение, собирая себе на жизнь
игрой и песнями. И верно: путник не
один. Он ведет за собой индийскую мар-
тышку. Зверек, видимо, наколол лапку и
теперь болезненно морщится и прихрамы-
вает.
Редки, приятны и занимательны встре-
чи на таких дорогах!
— Желаю вам не чувствовать устало-
сти, — приветствует белудж караванщи-
ков, и они отвечают тем же, предложив
ему свои меха с водой. Но белудж не стал
Январский номер журнала
Интернациональная литература»
«
Сдан в печать январский номер жур-
нала «Интернациональная литература». В
журнале будут помещены стихотворения
иностранных поэтов, посвященные В. И.
Ленину: испанского поэта Пля-и-Белътра-
на, английских поэтов Линдсея и Свин-
глера, китайского поэта Эми Сяо, поэтов
Латинской Америки: Ильдефонсо Тереда
Вальдес, Винет де Рокка, Хосе Муньос
Коте.
Журнал дает подборку материалов «Из
книг и высказываний писателей — пред-
ставителей интеллигенция и трудящихся
Запада о Ленине» я графический материал
о Ленине, в частности — «Ленин в изо-
бразительном искусстве иностранных /ху-
дожников» (фотографические снимки с
картин, плакатов, обложек книг В. И.
Ленина, изданных на иностранных язы-
ках).
пить первым. Мех с водой он уступает
обезьянке.
Трогательна привязанность белуджа ж
своему зверьку. За что он любит его?
Не все ли равно! Он любит обезьянку по-
тому. что она — его спутница на долгих
трудных дорогах. За то, что она помогает
ему прокормиться, за то, наконец, что
восприимчивая обезьянка так хорошо по-
казывает все то. чему он успел ее обу-
чить. Он ведет обезьянку через пустыню
в горы, чтобы накормить ее фисташками.
Но в этом году фисташковые деревья в
горах дали лишь пустоцвет.
Напоив человека и обезьянку, доброже-
лательные караванщики отделяют- им
горсть фисташек. Белудж ласково угоща-
ет зверька, но обезьянка смотрит на не-
го грустными глазами и прячет мордоч-
ку в складках его рубахи. Белудж огор-
чен, и человек, которого сопровождают
караванщики, предлагает ему несколько
серебряных монет. Белудж берет их с до-
стоинством.
— Теперь, если не покажешь, что уме-
ет делать твоя обезьянка, деньги распла-
вятся н кармане. — шутят караванщики.
Белудж становится серьезным. Он го-
тов показать свое искусство, и погонщи-
ки располагаются вокруг него. Представ-
ление начинается. Меняя сцены, белудж
дергает за цепочку, и обезьянка сердито
поднимает свои брови,
— Я очень сожалел бы, если бы ино-
странец, который едет с вами, оказался
англичанином. — говорит белудж после
представления, но ему об’ясняют, откуда
едет этот иностранец: он едет из совет-
ской земли. Тогда, одобрительно кивнув
головой, белудж передает обезьянке палку
и велит ей:
— Покажи всем, кто любит свою ро-
дину. как мы, афганцы, прогоняли врагов
с нашей земли.
Обезьянка действует воображаемым шты-
ком. а старик поет песню:
Мы штыком кололи, наступая,
Черного и белого сипая...
И узнали, что краснее маков
Крови цвет у них был одинаков.
— И правильно! — одобряют слуша-
тели.—«Кровь у всех одна». «У черной
коровы молоко, все равно, белое».
— Покажи теперь, как враги убегали
от нас, — говорит ей ее хозяин. Обезь-
янка подняла передние лапки, как бы
прося пощады, потом осторожно побежа-
ла. заваливаясь на один бок, и упала.
—. Отлично! — закричали вокруг-
Но белудж внимательно посмотрел на
лежавшую обезьянку, и на его лине поя-
вилась растерянность. Встань, Шадьяне,—
закричал он. — я не учил тебя падать!
Обезьянка, однако, больше не встала.
Нет. не на колючки накололась она. Ее
ужалила змея.
Караван идет дальше.
А белудж остается сидеть возле трупа
обезьяны. Что же! Теперь, даже дойдя
до селения, он не сможет показать, как
афганцы боролись за свою независимость.
Прелестный рассказ. Рассказ, который
может служить примером того, как самый
сюжет способен выражать мысль худож-
ника, рассказ, блещущий живописностью.
То обстоятельство, что отличный этот
рассказ несколько лет блуждал по редак-
циям и не. был напечатан, не может не
вызвать удивления.	Д. Е.
С январского номера журнал «Интерна-
циональная литература» начинает печа-
тать новый большой роман Генриха Манна
«Зрелость Генриха IV» (этот роман пой-
дет в четырех первых номерах журнала
за 1939 г.).
В журнале будут помещены также
пьеса Э. Хемингуэя «Пятая колонна», отры-
вок из книги Ацри Барб юга «Слова бор-
ца» (из статей и речей Барбюса 1914—
1920 гт.), рассказ китайского писателя
Яо Сю-ин «Чабанчех Макай» (об освобо-
дительной войне Китая с Японией), стат
тья Диас Капедо «Об испанском театре
XX века», статья о книге Евы Кюри «Ма-
дам Кюри», статья Е. Книпович «Тема
воинствующего гуманизма» (о творчестве
Генриха Манна).
С. ГЕХТ .
В. КЕТЛИНСКАЯ
И ЕЕ РЕДАКТОР
К сожалению, слишком быстро закон-
чилась важная дискуссия о писателе и
редакторе, начатая А. Дерманом. А многим
еще есть что сказать. У нас существуют,
порою, и причесывание и боязнь творче-
ских ошибок писателя. Без творческих
ошибок не может быть и творческих до
стижений, а человеку широкому, смелому,
человеку со вкусом всегда легко отличить
ошибку творческую от ошибки политиче-
ской.
Можно привести много примеров вред-
ного вмешательства иных редакторов, ко-
торые стремятся покрыть рукопись лаком,
которые, как чорт ладана, боятся смело-
сти в изображении нашей действительно-
сти и в области стиля. Есть редакторы,
стремящиеся к тому, чтобы все произведе-
ния были написаны одинаково, элементар-
но-грамотным и скучнейшим языком тре-
тьесортной литературы.
Обо всем этом, если бы дискуссия про-
должалась, можно было бы поговорить с
фактами в руках. Вероятно, назвали бы
нескгаько славных редакторских фамилий,
и широкая литературная общественность
узнала бы имена и поступки вдохновен-
ных редакторов, людей со вкусом, этих
первых и невидимых критиков, которые
своей деятельностью приносят литературе
большую пользу, очищают ее и возвыша-
ют. Но общественность в то же время уз-
нала бы имена и поступки редакторов без-
дарных, трусливых, чья деятельность ос-
кверняет нашу литературу, задерживает
* ее движение, порождает сусальность, ложь,
скуку.
Я прочитал хорошую книгу Веры Кет-
инской «Мужество». Как много плохих
выражений и безвкусицы в этом талант-
®гвом произведении! И как легко мог бы
ц всего этого избавиться автор, если бы
его редактор Ю. Калашников оказался бо-
лее взыскательным человеком.
В начале романа действие происходит
одновременно в разных местах. Комсомоль-
цы заняты своими будничными делами.
Вдруг эти дела обрываются. Партия моби-
лизовала комсомольцев и посылает их на
Дальний Восток, чтобы на пустынном и
диком берегу’ Амура, в далекой тайге по-
строить новый город. Этот город нужен
для обороны, в этом городе будут строить-
ся корабли. Герои встретились в поезде,
и когда перед нами прошла галлерея ком-
сомольцев я комсомолок, мы увидели, что
автор показал нам новое, молодое поколе-
ние страны. Они все разные, но есть поч-
ти у всех одна черта, которая делает их
похожими, в хорошем смысле слова. Это—
романтическое, мужественное, кочевое по-
коление первых пятилеток. Они легко рас-
стались с родными местами, со всей своей
налаженной жизнью, они — настоящие
герои нашего времени, потому что умеют
и мечтать и осуществлять эти мечты, уме-
ют жить будущим и приближать к себе
это будущее.
На стройке нового города неблагополуч-
но. Искусно замаскированные, пробрав-
шиеся в руководство стройкой враги со-
ветской власти делают все для того, чтобы
молодежь упала духом и разуверилась в
том, во что верит. Тяжелый быт, цинга,
темные слухи делают свое вредное дело,
и кое-кто падает духом, кое-кто дезерти-
рует. Но как ни пакостили, как ни вре-
дили враги — дух революционной моло-
дежи победил. Город выстроен, первый
корабль спущен на воду. Выросла, и мо-
лодежь.
Вера Кетлинская, несмотря на множе-
ство частных неудач, рассказала нам, как
закалялось молодое поколение тридцатых
годов. Ее книга хороша потому, что в ней
виден родник, откуда черпали силы эти
прекрасные молодые люди, которые, отсту-
пая, не отступали и не сдавались и, па-
дая, подымались вновь и вновь и доби-
лись того, чего хотели и они, и комсомол,
и партия, и народ.
Вера Кетлинская — талантливый лите
ратор, и опа, мы уверены в этом, согласи-
лась бы с редактором, если бы он сказал
ей, примерно, так:
— В вашем хорошем романе есть ошиб-
ки органические, и с ними ничего не по-
делаешь, об этом вы подумаете в следую-
щей книге, ио есть и такие ошибки, ко-
торые мы с вами обязаны немедленно
удалить, потому что они портят страницы
романа и приглушают его поэзию.
Какие ошибки имеем мы в виду, счи-
тая, что это те самые ошибки, на кото-
рые автор имеет право? Роман растянут,
у читателя не может не остаться впечат-
ления, что автор должен был сделать его
короче и стремительнее. В блужданиях
Сергея по Сахалину много лишнего; опи-
сывая переживания Клары Каплан, Голи-
цына и Тони Басаевой, автор продолжает
говорить тогда, когда все уже давным-
давно сказано.
И все же тут мы согласны с редакто-
ром, который не заставил автора кромсать
и резать роман и выпустил книгу в свет
с ее несовершенствами. Автор должен был
сделать книгу короче, но он еще не смог
это сделать, и надо с ним согласиться,
потому что книга хороша, и мы простим
ей ее многословие. Это не снимает кри-
тику, но произвол красного карандаша —
явление вредное. У нас исказили роман
Малышкина, пытались исказить роман
Крымова. Механическое сокращение —
это кажущееся улучшение, на самом деле
оно разрушает стиль и ритм книги и ско-
вывает автора, который вместе с творче-
скими ошибками имеет и творческие до-
стижения. Операционный нож редактора
часто режет живое и здоровое мясо, и
всем тогда ясно — лучше бы не опери-
ровать.
О каких не-творческих ошибках идет
речь? Их очень много. Слишком часто
автор проявляет равнодушие к слову, и
удивительно, что редактор не посоветовал
ему избавиться от уродливых оборотов
речи, грамматически-неправильных фраз.
Наделяя женщин мужскими прозвищами,
автор создает фразы-ублюдки: «Галчонок
была молчалива», «Амурский крокодил
регулировала очередь», «Вчерашняя Галчо-
нок», «Крокодил сказала» и так без кон-
ца. Запутавшись в мужском и женском
родах, автор пишет: «Солнечный город
Одесса вся золотилась в жарких весен-
них лучах». Такие обороты речи создают
у читателя ощущение, что в романе все
время неблагополучно с грамматикой. Надо
быть глухим, чтобы позволить себе напи-
сать такое дурацкое слово, как «прораб-
ство».
Мы уверены, если бы редактор был бо-
лее взыскательным человеком, он сказал
бы Кетлинской:
— Уберите все эти уродливые сокра-
щения, уродливые обороты речи и вульга-
ризмы.
И автор убрал бы их, очистив этим
книгу. А вульгаризмов очень много. В
авторском тексте — не в диалоге — есть
такие фразы, как «Гриша поломался для
фасона», «Капитан поломался», «Она кру-
тила им головы» и так далее. Мне ка-
жется, что за допущение в книге таких
фраз следует взыскивать с Гослитиздата
штраф.
Талантливый автор позволяет себе го-
ворить епиходовским языком. Один из ге-
роев, поэт Исаков, перестал писать стихи,
и автор сообшает: «в этот период... сти-
хового затишья...» Так как таких выра-
жений немало и в книге Веры Кетлин-
ской, и в других книгах, мы считаем не-
обходимым провести кампанию, посвящен-
ную искоренению епиходовских словечек
из нашего литературного — и не только
литературного, но и канцелярского языка.
Если бы редактор был взыскательным
человеком, он потребовал бы, чтобы Кет-
линская убрала такие лжеюрасоты, как
«узкоколейка... подмигивала Сергею бле-
стящими ресницами рельс», «море светит-
ся... как девичьи щеки» и т. п., и Вера
Кетлинская немедленно убрала бы эти без-
вкусные фразы.
Редактор должен был также сказать:
— В ваш правдивый рассказ о людях
и событиях вдруг врывается нестерпимая
фальшь. Кто поверит вам, что, уезжая в
отпуск, водолаз спускается на дно морское
только для того, чтобы «как любовник на
свидании... полней с глазу на глаз пере-
жить разлуку»... Это похуже Вертинского,
на которого вы нападаете в которому при-
писали прекрасные стихи Иннокентия
Анненского, которые тут же исказили. Вер-
тинского вы тоже исказили, но это не
беда, стихи паршивые. А в чудесном сти-
хотворении Анненского сказано:
«Не потому, что от нее светло»...
...у вас же: «с нею мне светло».
И еще должен был сказать редактор,
если бы он был человеком со вкусом:
— Вы решились описать вождя проле-
тариата Кирова, не имея на это, в данном
случае, «художественного права». Нельзя
художественно обеднять всем известные
образы исторических людей. Из-за вашего
легкомыслия Киров, который был трибуном
социалистической революции, произносит
у вас две-три незначительные фразы. По-
думайте, и, если сумеете, переработайте,
а не сумеете — исключите эту плохо на-
писанную сцену, недостойную памяти ве-
ликого человека.
Много еще можно было бы сказать не-
взыскательному редактору, но оставим
остальное для дискуссии о редакторе и
писателе, которую необходимо продолжить,
и вернемся к роману. Итак, несмотря на
то, что его страницы замусорены, мы все
же считаем «Мужество» хорошей, волную-
щей книгой. За нее мы с охотой отдадим
десяток гладких романов, к которым ни-
как не придерешься, но которые бездуш-
ны, ремесленнически-холодны и которые
довольно часто появляются в наших жур-
налах. Потому, например, что история се-
мейных взаимоотношений Андрея Кругло-
ва и его жены Дины дает нам представ-
ление о нравственности нашего поколения.
Андрей Круглов разбил свою неудачную
семейную жизнь, чтобы спастись от боло-
та, — во все это верится, и его победа
воспринимается как торжество молодого
советского человека. Потому что, несмотря
на длинноты и на банальность некоторых
положений, книга дышит поэзией оживаю-
щего края, поэзией разумного, вдохновен-
ного труда. Не все характеры закончены и
ясны до конца, но почти все герои —
живые люди; и Катя Ставрова, бежавшая
от скучного мужа и скучного быта туда,
где она всего нужнее и где она резко
ощутит кипучесть своей жизни и своего
труда, и Клара Каплан, которая, не разу-
чившись чувствовать, научилась подчи-
нять чувство разуму, и Сергей Голицын,
который, дезертировав, стал понимать, что
это привело его к отчуждению от всего
лучшего, что есть в советском обществе,
и печник, которого приводит в забавный
восторг та удаль и праздничность, которую
комсомольцы вносят в самые будничные 1
тяжелые трудовые процессы.
Вера Кетлинская, назвавшая свой роман
«Мужеством», и сама бблыпей частью
рассказывает о жизни мужественно, без
фальши и прикрас. Жизнь ее героев суро-
ва, не каждый выдержит такую жизнь, к
радостно следить, как многие герои выхо-
дят с честью из невероятных испытаний.
Жаль, что автор не рассказал об этом бо-
лее поэтично, не высокопарно — упаси
господь, — а поэтично. Вере Кетлинской
не удалось отойти от своего материала,
порой она слишком буднично копается в
нем, у нее, как у художника, нет ощу-
щения, что картина, описанная ею, это,
в сущности, советский эпос. Вернее, кар-
тина могла бы стать эпической, если бы
не фельетонность многих сцен, нестрой-
ность композиции и хаотичное нагромож-
дение нужных и ненужных деталей. Как
и многим ее героям, автору есть что ска-
зать, есть знание нашей жизни, любовь к
нашей жизни, вера в нее. Bt поднятии
культуры автора должен участвовать и
редактор. Но для этого нужно, чтобы ре-
дактором был человек, имеющий на это
право, то-есть человек с настоящим лите-
ратурным вкусом. Таких редакторов у нас
мало. Мы легкомысленно оборвали дискус-
сию, которая могла бы помочь улучшить
редакторский институт и добиться того,
чтобы редакторами были только те, кто
способен двигать вперед нашу литературу.
До сих пор наряду е подобными редакто-
рами есть и такие, которые тормозят раз-
витие нашей литературы и нередко уводят
ее в сторону, на неверную дорогу лжеис-
кусства.
Литературная газета
№ 2	---- 3
Б. БЯЛИК
«Краткий курс истории ВКП (б)»
и задачи литературы
Б. ЯКОВЛЕВ
Герои и очеркисты
, Выход «Краткого курса истории ВКП(б)»
Является замечательным событием в жизни
всех людей нашей страны. Для работни-
ков идеологического фронта, в частности
для работников литературы и литературной
теории, учебник означает особенно много
— он дает им острое оружие в их твор-
ческой работе и вместе с тем ставит перед
ними высокие требования и почетные за-
дачи поистине всенародного значения.
Все, что говорится в этой статье, гово-
рится лишь в порядке постановки вопроса.
Это — отдельные соображения, возника-
ющие у исследователя творчества Горького
при изучении истории ВКП(б).
*
Изучению истории ВКП (б), воспита-
нию масс на великих традициях надпей
героической партии может и должна по-
мочь наша литература. Бессмертная по-
весть М. Горького «Мать» прославляла
большевистскую тактику и героическую
партийную работу, когда Плеханов и мень-
шевики называли большевиков «алхими-
ками» и истерически кричали: «Не надо
было браться за оружие!». Эта повесть
как бы непосредственно воплощала в
образной форме мысль Лепина из ето
гневной отповеди Плеханову: «Рабочий
класс России доказал уже раз и докажет
еще не раз, что он способен «штурмовать
небо». (Соч., т. X, стр. 367). Так Ленин
и Горький воспевали «безумство храбрых»
— революционное творчество народов.
Насколько глубока была политическая
Мысль Горького и как мощно было ето
творческое предвидение, в этом можно
убедиться на следующем примере:
Характеризуя отношение так называе-
мых «демократических» государств к го-
сударствам Фашистским, «Краткий курс
истории ВКП(б)» поясняет, что «Правящие
круги Англии держатся здесь приблизи-
тельно такой же политики, какой держа-
лись при царизме русские либерально-мо-
нархические буржуа, которые, боясь
«крайностей» гарской политики, еще боль-
ше боялись народа и перешли ввиду этого
на политику уговаривания царя,—следова-
тельно, па политику сговора с царем про-
тив народа.», (стр. 319). С гениальной
силой Горький показал в своей пьесе
«Враги», как «держались при цариз-
ме русские либерально-монархические бур-
жуа».
— «Социализм очень опясяое явление,
—-поучал Николай Скроботов. — Ив
стране, где нет самостоятельной, так ска-
зать, расовой философии, где все хватают
со стороны и на лету, там он должен най-
ти для себя почву...». И «мягкий» Захар
Бардин, которого шокировали «крайности»
Скроботова, в сущности охотно хватался
за эти идеи: «...Николай Васильевич го-
ворит: не борьба классов, а борьба рас —
белой и черной?.. Это, разумеется, грубо,
вто натяжка..., но если подумать...»
...«Подумав», Бардины покорно плелись за
Скроботовыми, — разве каждый день в
жизни современной Европы не раскрывает
все больше и больше глубочайшее содер-
жание этих горьковских образов?
Приведенные слова из пьесы «Враги»
не были случайными для Горького. Дело
заключалось не в одних формулировках,
внешне сходных с некоторыми весьма
«современными» понятиями, а в глубочай-
шем проникновении Горького в сущность
политической борьбы. В том же году, ког-
да создавалась пьеса «Враги», Горький
писал в одной из своих статей, посвящен-
ных еврейскому вопросу: «Я не верю в
вражду рас и наций.-, я вижу только одну
борьбу классов ...в России еврейский во-
прос раньше всего есть вопрос политиче-
ский...».
Горьковский прогноз вырастал из ШИ-
РОКОЙ познавательной основы — из осо-
знания политического существа зловещей
деятельности царских погромщиков и из
разоблачение тех идей, которые являются
сейчас любимым духовным кормом фаши-
стов. И у Горького были при этом настав-
ники — партия Ленина—Сталина. От
ранних аллегорических образов Горького
до реалистических характеров «Матери»
и «Врагов» протягивался трудный и со-
держательный путь идейного развития и
творческого роста художника. По этому пу-
ти Горький следовал, вооруженный статьей
«Партийная организация и партийная ли-
тература», он был научен борьбой Ленина,
против литераторов — «сверхчеловеков»,
против врагов пролетарской партийности.
«Каж известно, ли,бера.тьно-моттрхи1-
ческая буржуазия России жестоко попла-
тилась за такую двойственную политику,
— говорится в «Кратком курсе». — Надо
полагать, что правящие круги Англии и
их друзья во Франции и США тоже по-
лучат свое историческое возмездие»
(стр. 319). Пьеса «Враги» является за-
мечательной художественной иллюстрацией
к этим словам, — вспомним заключитель-
ные сцены, когда Николай Скроботов и
жандармы нагло хозяйничают в доме За-
хара Бардина, а этот жалкий, трусливый
буржуа окидывается покорным слугой
взбесившихся контр ре в ол ю пионе ров.
Речь должна итти не только о том,
чем может и должна помочь литературная
теория в изучении истории ВКП(б), речь
должна идти также о том, что дает
«История ВКП(б)» для литературной тео-
рии. Прежде всего «Краткий курс» за-
ставляет нас пересмотреть все прежние
схемы периодизации литературы XX века.
В этом отношении «История ВКП(б)» дает
совершенно четкие установки, и уже это
одно является ценнейшей помощью в на-
шей исследовательской работе. Даты,
открывающие главы «Краткого курса»,
являются датами важнейших переломов и
сдвпгов также и в области художественной
литературы, — это можно было бы пока-
зать и на горьковском творчестве, выра-
ставшем вместе со всем революционным
движением, и на всех вообще значитель-
ных явлениях революционной литературы.
Но дело заключается не только в пе-
риодизации.
Именно «Краткий курс истории ВКП(б)»
поможет преодолеть упрощенный, вульгар-
ный подход к вопросам эволюции творче-
ства, к вопросам идейного развития нашей
литературы. Антиисторические попытки
приукрасить историю, о которых гово-
рится в последнем постановлении ЦК
ВКП(б) о партийной пропаганде, имели
место и в советском литературоведении.
Это приводило к тому, что вместе с
гениальными мыслями Горького читателям
преподносились — без всяких оговорок—
ошибочные установки, которых было не ма-
ло, например, в его каприйских лекциях.
Но главное заключалось в том, что иссле-
дователи не могли при этом осветить в
полной мере роль Ленина как водителя
Горького и борьбу партии за своего
художника.
Так, например, исследователи предпочи-
тали совсем обходить вопрос о богострои-
тельских ошибках Горького, и это приво-
дило к целому ряду пагубных последствий.
Во-первых, оказывался скрытым тот факт,
что Горький никогда не сливался совер-
шенно с богостроительской платформой, и
что богостроители и богдановцы никогда
не прекращали борьбы с Горьким. Во-
вторых, оставалось иеоб’яснимым, почему
в статьях и лекциях Горького того време-
ни могли получить такое ярчайшее осве-
щение проблемы освоения фольклора, ут-
верждения великого значения литературы
Пушкина—Салтыкова—Толстого.
Рассматривая Горького, как нечто еди-
ное на всем пути, как нечто лишенное
развития, некоторые исследователи не бы-
ли способны понять мощные сдвиги в
творчестве Горького, понять значение его
творений, догматически и исторически
неверно изображался его творческий путь.
Ленин и Сталин любовно растили чудес-
ный талант Горького, идейно руководили
им, помогали исправлять ошибки. Истори-
ки литературы порой забывают о роли
партии в идейном, в творческом росте пи-
сателя.
«Краткий курс истории ВКП(б)» дает
исключительно много для переосмысления
истории литературы XX века. Это в полной
мере относится и к нашей «текущей» ли-
тературной критике, одним из главных
недостатков которой является неумение
раскрывать смысл отдельных произведений
в свете всей истории советской литерату-
ры, брать отдельные литературные явле-
ния. как явления этой истории.
«Краткий курс истории ВКП(б)» рас-
крывает с особенной отчетливостью значе-
ние всего достигнутого советским искус-
ством, дает понять все величие Горького,
позволяет уяснить всю глубину сталинской
опенки творчества Маяковского, дает заме-
чательный критерий для оценки и пе-
реоценки основных явлений советской ли-
тературы.
Но для того, чтобы «Краткий курс» по-
служил основой для решительного пере-
лома в развитии литературной теории, для
насыщения ее духом партийности и исто-
ризма^ необходимо поставить этот истори-
ческий документ в центре всей нашей
творческой работы. Оценивая работу наших
литературных изданий, наших творческих
секций, наших клубов и т. п„ мы должны
прежде всего задаваться вопросом — что
они делают * для изучения и пропаганды
«Истории ВКП(б)». И все сказанное имеет
прямое отношение к вопросам самой лите-
ратурной теории, к постановке и разреше-
нию общих теоретических проблем. В
«Краткий курс» включен специальный от-
дел, посвященный характеристике диалек-
тического и исторического материализма.
Это прямое указание нашим литературо-
ведам и критикам, которые еще так часто
называют теорией сводки цитат или по-
верхностно-публицистические очерки, или
странную, выдуманную «наужу», плодя-
щую всезнаек и невежд, или так называ-
емую «методологию литературы». И так
редко подразумевают под литературной те-
орией эстетику как часть философской на-
уки.
Если бы с памп был еще Горький, мы
бы читали сейчас его пламенные статьи
о задачах писателей и критиков в связи
с выходом в свет «Краткого курса исто-
рии В1Ш(б)». Горький требовал бы созда-
ния произведений, отражающих историю
нашей партии. Он требовал бы обогаще-
ния литературно-критической работы изу-
чением и пропагандой «Краткого курса».
И ничто не может служить более
достойным памятником Горькому, чем на-
пряжение всех наших творческих сил для
выполнения высокой задачи — изучения
и пропаганды величественной истории
партии Ленина—Сталина.
СБОРНИК ДОКУМЕНТОВ
О I. Г. ШЕВЧЕНКО
КИЕВ. (От наш. корр.). Центральное
архивное управление выпускает к 125-ле-
тию со дая рождения Т. Г. Шевченко сбор-
ник документов, в котором будут помеше-
ны новые интересные материалы. Доку-
менты показывают тяжелое детство Шев-
ченко, его связи с ртволтоционными демок-
ратами’—Чернышевским, Добролюбовым и
др. Сборник, будет иллюстрирован фотоко-
пиями документов и автографами Т. Г.
Шевченко.
«Это
летчики мои»-
В. Маяковский.
Поспорили однажды три московских ма-
стера-золотые руки. Один задумал изгото-
вить роту железных солдат. Другой —
сшить обм'ундигювку «безо всякого разме-
ру-покрову, на кого бы ни надел, точь в
течь пришлось». А третий — решил ус-
троить деревянного орла, да такого, кото-
рый бы в четверо суток «по всему бело-
му свету облетел и со всех местов планы
бы снял»... Добрался до этого орла Иван-
царевич. Сел на него, начал крутить.
«Чем боле крутит, тем дале и выше. И
вот ему бы уже будет, но никак не мо-
жет назад спуститься. Орел все несет его
дальше»...
Сказку о Дедале и Икаре русского ска-
зочного эпоса, о чудесном строителе дере-
вянного орла и отважном Иване-царевиче
рассказал много лет назад старый сапож-
ник из села Анги Верхоленокого округа —
Федор Иванович Аксаментов. В сказке «Об
деревянном орле» как и в сотнях подобных
песен, сказаний, легенд, запечатлена меч-
та народа о покорении воздуха.
«Пролетарий стал крылат» — еще в
1923 году сказал Маяковский. У нашего
народа, поистине. выросли крылья. Луч-
шие сыны и дочери народа стали летчика-
ми. Одни и те же черты определяют и бо-
гатырский образ великого летчика наше-
го времени и облик молодого, начинающе-
го пилота. Гениальный вдохновитель совет-
ских авиаторов сжатой формулой опреде-
лил эти черты. «Летчик, — сказал он,—
это концентрированная воля, характер,
умение итти на риск». Мудрые сталинские
слова следовало бы поставить эпиграфом
к книге «Летчики» *, интересной и ув-
лекательной книге о концентрированной
воле и мужественном характере советских
нилотов.
Воля и характер — двумя этими сло-
вами определяется тематическая направ-
ленность книги. Хочется подражать ее ге-
роям. По ним могут равняться молодые
читатели. «Юноше, обдумывающему
житье», выбирающему жизненную дорогу,
благородная профессия советского пилота
покажется еще заманчивее и притягатель-
нее.
Книга открывается главой «Старики».
О «ровесниках «Фармана» — старейших
русских авиаторах — интересно рассказы-
вают в ней С. Урнис и А. Козачинский.
«Если бы обычная этажерка для книг од-
нажды обрела способность летать. — пи-
шет С. Урнис, — то она была бы похожа
на «Фарман». Первые машины русской
авиации действительно недалеко ушли от
«деревянных орлов» народной сказки. Но и
на этих «этажерках» русские летчики
бомбили врага, а «ровесники «Фармана»
водят теперь могучие советские воздушные
* «Летчики». Сборник рассказов, под
ред. А. И, Лангфанг, Аэрофлот. Редакци-
онно-издательский отдел. Москва, 1938,
стр. 608, ц. 16 руб.
Встреча писателей и преподавателей литературы
7 января в клубе писателей состоялась
встреча писателей с преподавателями ли-
тературы московских школ.
Встреча эта носила не столько празд-
ничный, сколько производственный харак-
тер. Встретились два отряда советской ин-
теллигенции, работающие на Одном и том
же участке культуры, и они не могли
не заговорить об ощущаемой ими потреб-
ности в постоянном деловом контакте и
дружбе.
— Особенно важен,— говорил П. Пав-
ленко в своем вступительном слове. —
этот контакт сейчас, накануне юбилеев
Тараса Шевченко, М. Ю. Лермонтова и
М- Е. Салтыкова-Щедрина, празднование
которых должно быть широко проведено и
в школе.
— Без постоянного творческого контак-
[ корабли. Путь, который они прошли, или
точнее — пролетели, — это славный и
героический путь нашей авиации.
Рассказы А. Козачинского проникнуты
умным юмором. Читатель запомнит его
«отчаянной жизни старуху», спокойно кре-
стившую самолет, мчащийся на нее в вы-
нужденной посадке, «львов Толстого», ко-
торых демонстрировал в одном провинци-
альном городке некий претенциозный ук-
ротитель, и вместе с тем узпает множе-
ство интересных вещей об истории авиа-
ции.
Книга учит не только мужеству. Ее ге-
роев — старых знакомых советского чита-
теля — И- П. Мазурука и В. С. Гризоду-
бову, летчиков-«миллионеров» Николая
Шеба нова и Владимира Матвеева и мно-
гих других отличает прежде всего боль-
шая культура. Эти люди математически
точной профессии—лучшие из советских
пилотов—ни в какой мере не односторон-
ни.
Советские летчики — не только безгра-
нично смелые, но и .многое знающие люди.
Ведь смелость и отвага, — говорил това-
рищ Сталин советским пилотам, — «...это
только одна сторона героизма. Другая сто-
рона, — не менее важная — это умение.
Смелость, говорят, города берет. Но это
только тогда, когда смелость, отвага, го-
товность к риску сочетаются с отличны-
ми знаниями».
Эту важнейшую сторону большевистско-
го героизма отлично удалось показать
А. Козачи некому и М. Штиху. Их расска-
зы «Перестраховка» и «Бафтинг» увлека-
тельно повествует об отважных знатоках
летного дела, о безграничной смелости, под-
крепленной отличными знаниями.
Ж
Эта книга названа почему-то сборником
рассказов. Авторы—опытные очеркисты—
отреклись в ней от жанра, который Горь-
кий недаром называл большим и важным
делом, количественно и качественно зани-
мающим все более видное место в нашей
литературе.
Сборник «Летчики» — вто та самая
«коллективная работа талантливых лю-
дей», о которой писал Алексей Максимо-
вич. Высокая горьковская оценка полно-
стью применима именно к этой книге, В
ее оглавлении перечислено 16 авторов. Но
на самом деле их вдвое больше.
Герои очерков стали соавторами очерки-
стов. Так и должно быть в советском по-
знавательном очерке, и авторское право
на многие яркие страницы, принадлежа-
щие Е. Кригеру, должно быть разделе-
но, пожалуй, между ним и Валентиной
Гризодубовой. Замечательная летчица вы-
сказала справедливую опенку многих лите-
ратурных произведений, трактующих о со-
ветских пилотах. Некоторые из них она с
полным основанием называет не расска-
зами, а «хлопаньем по голенищу».
«...У большинства авторов, — сказала
Гризодубова очеркисту, — получается, что
рядовые летчики летают при идеальной
та,— говорил А. Макаренко,— между пи-
сателями и преподавателями литературы
невозможно осуществление творческого
контроля над выходящими в свет художе-
ственными произведениями. Педагог видит
те изменения в психике ребенка, которые
происходят под влиянием чтения этих
произведений, и, следовательно, без педа-
гога нельзя определить воспитательного
значения книги.
Очень интересны были высказывания
педагогов.
Тов. Гуревич отметил, что уровень пре-
подавания литературы, особенно на пери-
ферии, чрезвычайно низок. Преподаватели
литературы в значительной своей части
не умеют привить учащимся любви к ли-
тературе, воспитать в них художествен-
ный вкус. Изучение литературы сводится
погоде, а стоит лишь подняться в воздух
общепризнанным героям авиации, как, по
мановению писательского жезла, выполза-
ют на небо, вернее, па бумагу, туманы,
облака., тучи, обязательный гром и везде*
сущая молния... Такая уж завелась лите-
ратурная традиция».
От этой «литературной традиции» iff
избавились и иные из авторов рецензиру-
емого сборника. Зато свободны от нее «со-
авторы» очеркистов их горой — пилоты.
Герои запросто беседуют с авторами, а
следовательно, и с читателями. Большин-
ство очеркистов оказалось умными, вни-
мательными, знающими дело собеседника-
ми. У автора, рассказывающего о жизнен-
ном опыте передового советского человека,
о его замыслах н его поступках, и у ге-
роя, скромно и деловито вспоминающего о
них, -— общность цели и общность инте-
ресов. «Это летчики мои», может ска-
зать вместе с великим поэтом каждый
очеркист. Чувствует это и каждый чита-
тель.
Сборник — несомненная удача коллек-*
тива очеркистов. По его страницам рас-
сыпано немало счастливых писательских
находок, он написан четким, уверенным
почерком, и только один автор, П. Старо-
стин, предпочел почему-то ему скоропись
канпелярского « ундервуда ».
Автор, например, сообщает читателям»
что героипя его очерка свою волю «зака*
ляла с детских лет». Кроме того опа ак-
тивно «помогала совхозным коллективам
бороться за высокий урожай». Вскоре ев
«выдвинули па работу в профсоюз сов-
хозных рабочих». Когда тяжелая болезнь’
«надолго приковала девушку к постели»,
ее «тянуло к работе, к коллективу». Выз-
доровевшая героиня успешно училась 1
авиашколе, но «руководители школы воз-
ненавидели девушку за ее прямой харак-
тер, за ее жестокую критику недостат-
ков».
Так, языком бюрократического дар
лира излагает автор жизненный путь од-
ной из самых замечательных среднеазиат-
ских летчиц...
Ж
По словам К. А. Тимирязева, которые
недаром любит повторять один из пилотов
—героев книги, каждый человек должен
знать что-нибудь обо всем и все о чем-
нибудь. Е. Кригер, А. Козачинский, С. Гехт,
С. Урнис и другие участники сборника
знают многое об авиации, все, или почти
все, о трудном мастерстве очеркиста и обя-
зательное тимирязевское «что-нибудь» обо
всем, что должен знать настоящий писа-
тель. Только когда знания приходят на
помощь таланту, — очеркист становится
полноправным собеседником своего героя.-
И тогда живыми и яркими предстают пе-
ред читателями летчики и летчицы рабо-
чих и крестьян, о которых восторженно
писал Маяковский, о которых народные
сказители начали рассказывать новые чу-
десные сказки, сказки уже не о «деревян-
ных орлах», а о подлинно крылатых
сталинских соколах.
поэтому в большинстве случаев к запо-
минанию энного количества произведений,
героев и дат. Действующий ныне учебник
литературы—это какая-то «телефонная
книжка» литературных образов.
Подавляющее большинство преподавате-
лей ле умеет работать над ироизведения-
ми самих учащихся, и в этом отношении
также необходима помощь писателей.
«Повестка дня» встречи писателей в
преподавателями литературы содержала не
только речи, но и творческие выступле-
ния.
В заключение вечера выступали поэты
А, Твардовский, А. Безыменский, А. Рас-
кин и М. Слободской, которые прочли
свои новые произведения.
С. И.
А. ДЕРМАН
«ХУДОЖЕСТВА»
НА ПРАВАХ
КРИТИКИ
Начну с несколько странного призна-
ния. Прочитав в Xs 9—10 «Литератур-
ного критика» статью анонимного автора
«Критика на правах художества», я с
легким сердцем взялся за перо с наме-
рением нанести им неизвестному автору
несколько иронических уколов в том обыч-
ном стиле, который нам. критикам, так
хорошо знаком, я бы решился сказать—
так профессионально свойствен.
И вдруг я почувствовал, что — перо
ие идет. Материала для иронии—сколько
угодно, а смеяться не хочется. Вообще
стало вдруг как-то невесело. И невесело
именно оттого, что уж слишком много
предстало вдруг поводов для иронизирова-
ния... Впрочем, все это, надеюсь, пока-
жется более чем естественным после оз-
накомления с некоторыми чертами наз-
ванной статьи.
Она направлена против Евгения Пет-
рова, с которым тоже произошел не совеем
обычный случай. В «Литературной газе-
те», одним из редакторов которой он яв-
ляется. была напечатана весьма отрица-
тельная рецензия т. Миронова на роман
С. В. Сергеева-IIейского «Севастопольская
страда». Но затем, прочитав роман и
придя к заключению, что рецензия оши-
бочна и несправедлива, т. Петров нашел в
себе достаточно мужества заявить об этом
во всеуслышание и напечатал в той же
газете свою статью о «Севастопольской
страде», где роману дается весьма высо-
кая опенка.
Не излагая ее здесь, выделим лишь
одну черту в статье т. Петрова. Отметив,
ЧТО критика была в прошлом неспряведли-
ва к Сергееву-Ценскому-. Петров настойчи-
во подчеркивает, что отрицательное отно-
шение критики к названному писателю
неизменно сопутствует ему до наших дней,
есмотря на то, что он создает прекрас-
ные вещи. «Всякая банальность, —- заме-
чает Петров, — опасна прежде всего тем,
что ее легко и удобно повторять, что она
— отличный заменитель собственной мыс-
ли. Пущенная в ход с величайшей лег-
костью, она лишь с большим трудом мо-
жет быть из’ята из обращения... Сила
привычки так велика, что даже иные хо-
рошие люди при упоминанж имели Сер-
геева -Ценекого машут руками и начинают
повторять где-то, юоцда-то слышанные глу-
пости».
Для «Литературного критика» в приве-
денных словах заключалось дружеское
предостережение, но, не вняв ему, «Лит-
критик» тем самым обратил ето в печаль-
ное для себя пророчество.
Что послужило предметом спора между
Петровым и «Литературным критиком»?
Оба они дают положительную оценку «Се-
вастопольской страде», а стало быть отри-
цательную оценку рецензии Миронова. Но
Петров устанавливает живучесть раппов-
ской «традиции» бранить Сергеева-Цен-
ского, а «Литературный критик»...
А «Литературный критик» этот цент-
ральный вопрос статьи Петрова обходит
молчанием. Кстати сказать, этот специаль-
но критический журнал обошел молчани-
ем и самый роман Сергеева-Ценского, не-
смотря на то. что сам же признает его
значительным литературным явлением. Он
заговорил о нем только по связи со ста-
тьей Петрова. Но в таком случае единст-
венное удовлетворительное об'яонетте по-
добной невнимательности журнала сводит-
ся к тому, что к произпюпению Сергоева-
Цевского он питал предвзятость: «Что мо-
жет iifloffTH доброго из Назарета?»
Выходит, что Петров был не так. далек
от истины, когда говорил о роковой силе
привычки, о повторении чужих мыслей
в критике и т. д. Правда, он усматривает
источник «дурной репутации» Сергеева-
Папского в рапповской критике, что, по
мпенпто «Литературного критика», невер-
но. «Мы вынуждены напомнить, — пишет
последний, — что еще в эпоху реакции,
иаступившой после 1905 года, большеви-
стский критик В. Воровский резко высту-
пил против С. Сергеева-Невского как пред-
ставителя реакционнейших декадентских
настро-ений. Если уж искать, как возник-
ла «кляуза», по выражению т. Петрова,
надо было точно указать ее происхожде-
ние и точно выяснить свое отношение к
опенке дореполюпиоивных произведений
Сергеева-Ценского В. Воровским».
Мне кажется, однако, что это было бы
необходим© в том лишь случае, если бы
Сергеев-Ценский со времен 1905 года и
до самой «Севастопольской отрады» пи-
сал в духе, правильно осужденном В. В.
Воровским. В самом деле, ведь вопрос сво-
дится к тому, оставался ли писатель в
течение этих тридцати с лишним лет в
колее реакциопно-декадентского творче-
ства или же своротил с нее? В последнем
случае прав окажется т. Петров! в первом
случае — «Литературный критик».
Журнал ответил на этот вопрос с под-
купающей ясностью: «он (т. е. Сергеев-
Цевскин), начавший с подражания Леони-
ду Андрееву, прочно усвоивший на целые
тридцать лет декадентемп! стиль, теперь
избрал себе другой, противоположный ста-
рому, образец — реализм Льва Толстого».
Вот теперь схема литературной судьбы
одного из крупнейших писателей нашего
времени как на ладони. Приступая трид-
цать с лишним лет тому назад к литера-
турной деятельности и подбирая образец,
которому он с успехом мог бы подражать,
Сергеев-Ценский промахнулся, остановив
свой выбор на Леониде Андрееве. Шли го-
ды. десятилетия, критика бранила писа-
теля, но он с непонятным упорством про-
должал писать все в том же декадент-
ском роде. Однако всякое терпение исто-
щается рано или поздно. У Сергеева-Цен-
екюго оно лопнуло через тридцать лет. И
теперь, когда он стал выбирать себе обра-
зец для подражания, то, естественно,
внимание его привлек «протидюположный
старому образец», а именно — Лев Тол-
стой Он начал подражать ему. и плодом
этого нового подражания явилась «Сева-
стопольская страда», которую уже и «Ли-
тературный критик» поспешил одобрить
после того, как она была одобрена Петро-
вым. И не только вещь одобрить, но даже
автора поощрить. «Мы не упрекаем его в
подражательности: напротив, мы готовы
от души поздравить писателя с тем, что
он отказался от традиций декацапса, кото-
рые так долго держали его в плену, и
обратился к большой реалистической тра-
диции русской литературы».
Очень мило и, как говорится, «все в
порядке». Никакого повторения критиче-
ских задов не было, а просто: писал
С. Невский плохо—его бранили; ваписал
хорошо — похвалили. Правда, иные (т.
Миронов) все-таки побранил® и за хоро-
шее, а другие («Литкритик») — умол-
чали, но, как известно, гладко бывает не
только, когда шероховатостей нет. но и
когда их не замечаешь.
Я позволю себе, однако, несколько на-
рушить эту гармонию. А именно — по
иппро-ет о тридцатилетнем декадентском
стаже Сергеева-Ценского. Тем, кто знако-
мился с творчеством этого писателя ста-
рым, испытанным, надежным способом:
путем прочтения его произведений, —
известно, что была у него полоса, кото-
рую, можно назвать декадентской. Сюда
относятся такие вещи, как «Поручик Баг
баев», «Береговое» и др. Но названным
вещам отроду' не менее тридцати лет! П
уже в 1910, а не только в 1938 году
1>епутация декадента была весправедли-
вейшим анахронизмом в отношении Серге-
ева-Ценского, потому что декадентская по-
лоса была пройденным этапом писателя.
II надо прямо сказать, что уже 25—28
лет назад он являлся автором целого ряда
подлинных шедевров реалистической худо-
жественной призы.
Я сознаю всю свою ответственность кри-
тика за эти слова. Правда, анонимный
товарищ из «Литературного критика» име-
ет возможность прибегнуть к формально-
неуязвимому аргументу. Ведь художествен-
ная литература — не математика, и оп
может сказать, что те вещи, которые я
расцениваю как шедевры реалистической
прозы, ему представляются декадентским
подражанием Леониду Андрееву. Могу ли
я тогда, продолжать с ним спор хотя бы со
слабой надеждой на успех?
Моту! Я иду на риск, я несу свою
критическую голову в залог литературной
искренности неизвестного мне автора ста-
тьи в «Литературном критике» и заявляю:
Товарищ Аноним! Я избираю лично вас
арбитром в литературном конфликте меж-
ду вами и мною. Я перечислю здесь це-
лый ряд произведений Сергеева-Ценского и
при этом буду умышленно называть лишь
такие, которым отрогу не менее четверти
века. Это: «Движение» (1909 г.), «Улыб-
ки» (1909 г.), «Пристав Дерябин»
(1910 г.), «Неторопливое солнце» (1911
г.), «Небо» (1911 г.), «Недра» (1912 г.),
«Ближний» (1912 г.), «Наклонная Еле-
на» (1914 г.). Прочтите их и скажите:
приложимо ли к пим ваше определение:
подражания Леониду Андрееву .в реакци-
оннейшем декадентском стиле? Если вы
скажете, что приложимо, я публично, в
печати, готов признать, что легкомыслен-
но заподозрил и обвинил вас в несерь-
езном и беззаботном обращении с репута-
цией видного писателя с тридцатипятилет-
ним стажем.
Но если вы решитесь сказать, что при-
веденное определение к перечисленным
рассказам ншриложимо, то знайте, что
вы попадете в довольно тяжелое положе-
ние. Потому что из этого призвания ва-
шего немедленно наследует такой вывод:
Вступая в полемику' по вопросу °
склонности некоторых критиков питаться
чужими мыслями, повторять устарелые
характеристики и т. д. и т. д. и отвер-
гая в применении к Сергееву-Цеигс’кодгу’
эти тяжкие грехи критики, вы сами про-
демонстрировал® названные грехи в их
наихудшей форме, не дали себе труда хо-
тя бы бегло обозреть творчество кри-
тикуемого писателя и повторили о нем ха-
рактеристику, устаревшую по крайней ме-
ре на четверть века, а то и больше. Тя-
жесть вашего положения будет усугубле-
на тем, что в своей статье вы черным
по белому написали: «Мы думаем, что пи-
сатель, выступая в качестве, критика, не
должен слепо доверять своим давним впе-
чатлениям». Думаю, что для критика-про-
феесионала это не менее, а более обяза-
тельно, чем для писателя-беллетриста, и
при этом полагаю, что еще менее изви-
пителмю доверять чужим, а не своим дав-
ним впечатаеня-ям.
После всего сказанного — необходимо
л® подробно об'яонять, почему’ с самого
начала перо у меня не пошло в стиле
непринужденного ионизирования? В на-
ших журналах и газетах мы ставим слож-
нейшие и острейшие вопросы литературо-
ведения, мы толкуем о насыщении нашем
литературы духом проблемности, а нашей
критики — духом строгой научности в
сочетании с дерзновенной смелостью. И в
это самое время специальный критиче-
ский журнал, еде главным образом и трак-
туются теоретичеслсие проблемы литерату-
ры, журнал, имеющий не малые заслуги
в этом направлении, берет и в содержа-
тельной книжке, где дано несколько цен-
ных литературоведческих и критических
работ, помешает статью, которую нельзя
назвать даже таблицей умножения в об-
ласти литературоведения, даже упражнени-
ем на. манер: «буки-ав-ба» потому, что и
таблица умножения и букп-аз-ба — это
®ещи «банальные», по бесспорные. А тут
перед нами «теория», согласно которой
большой, известный, чрезвычайно > своеоб-
разный писатель, создавший за тридцать'
пять лет работы десяти книг, из коих,
наряду с неудачными, несколько книг со-
вершенно блестящих, которым обеспечено
место в истории нашей литературы, —
писатель этот «подается» с самым серь-
езным видом в форме пошлой пародии:
тридцать лет писал он плохо, потому что
подражал декадентам, а. сейгчас пишет не-
дурно, потому что стал подражать Тол-
стому. Стоило печатать на. своих cTfiann-
пах эстетику Гегеля, исследования о Пле-
ха.шове и ряд талантливых статей, чтобы
увенчать все эти интеллектуальные сокро-
вища подобного сорта «теорией»! Нет.
товарищи, это не теория. Это—сплошной
конфуз.
Именно в этом — гвоздь вопроса. Каж
ни важно, чтобы па такого крупного пи-
сателя, как Сергеев-Ценский, была усвое-
на правильная точка зрения, гораздо важ-
нее — престиж нашей котики. С. Н.
Сергеев-Ценский своего дождется. Я дале-
ко не являюсь безоговорочным поклонни-
ком всего им написанного, я бы мог на-
звать и в ето послереволюционном твор-
честве несколько вещей, огорчительных
для тех, кто любит и высоко ценит его
громадное и яркое дарование, и справед-
ливо сурово осужденных нашей критикой,
ню я уверен, что целый ряд его книг—это
книги того сорта., о которых Гете говорил,
что он® спокойно могут ждать своего чи-
тателя, потому что они его дождутся.
Но с вопросом о поднятии уровня на-
шей критики ждать нельзя. Ведь необхо-
димо признаться, что, если не говорить’
о врщах второстепенных, которые дела не
меняют, Евгений Петров оказался прав.
А между тем правота его очень горька!
для критики: критика наша пе'родко пи-
тается «заменителями собственной мыс»
ли».
Может ли быть что-либо опаснее дл!
деятельности, самое существо которой —•
самостоятельная работа мысли?.
Литературная газета
—	№ 2
Проф. А. ШЕСТАКОВ
Пропаганда
вредного тезиса
Состязание певцов
Критик Блюм недавно, на заседании
Крамсекции в союзе писателен, выступил
с докладам о современных исторических
пьесах. В своем докладе тот. Блюм выска-
зал мысль, что для художника историче-
ского жанра вполне закономерно следовать
тезису Покровского — «история есть по-
литика, опрокинутая в прошлое».
В. Блюм говорил, что этот тезис По-
кровского порочен только для истории, но
он удачно и вполне правильно выражает
существо художественного творчества. «Об
этом кричит вся история мирового искус-
ала», — утверждал т. Блюм.
По мнению В. Блюма, любая историче-
ская пьеса не «об’ективно» изображает
историческую действительность, а исполь-
еует эту действительность в актуальных,
современных, публицистических целях. Та-
кая точка зрения, говорит т. Блюм, раз
вязывает автору руки в отношении исто-
рической «документальности» и научно-
сти. Опа оправдывает вольное обращение с
историческими фажтами, персонажам®, ха-
рактерами.
Из этого выступления т. Блюма выте-
кает, что «учиться истории» в театре по-
ложительно не стоит, все равно в истори-
ческих пьесах все искажено и переврано.
Никакого вреда от этого нет, полагает
Бжм, так как писатели выполняют «со-
циальный заказ», и история для них—
лишь материал.
Таков главный тезис Блюма, к которому
Он, очевидно, из осторожности, делает пу-
стую, словесную оговорку «какого-то
предела исторической достоверности все же
не дано переступить никакой пьесе». Нам
уже приходилось указывать, что истори-
ческая художественная литература, будь то
очерк, роман, повесть или пьеса, являет-
ся наиболее удобной формой усвоения мас-
сами исторических знаний. Писатели в со-
здании исторических произведений должны
исходить из методологических положений
исторического материализма.
Тезис т. Блюма сводится к тому, что в
художественной исторической литературе
марксистско-ленинское понимание истори-
ческого процесса для художников не обя-
зательно. Утверждение Покровского —
'«история есть политика, опрокинутая в
прошлое», в одинаковой степени порочно
в по отношению к науке — истории и к
'литературе. Покровский считал, что вся-
кая идеология есть отражение действи-
тельности в кривом зеркале — «истин
столько, сколько классов». Таким обра-
эом, идеологии, правильно отражающей
действительность, по Покровскому, вообще
не существует и существовать не может.
Материалистов, убежденных в том, что
законы природы существуют независимо от
сознания людей, Покровский называл на-
ивными реалистами. В «Исторической нау-
ке и борьбе классов» он писал: «В дейст-
вительности существует только хаос пер-
вичных ощущений. Все комбинации этой
первичной действительности суб’ектшвны.
В том числе суб’ективны и все законы
природы». Таким образом, Покровский-
отвергал материалистический критерий’
истины — практику и заменял ее махи-
стским критерием «целесообразности» и
«удобства» и предлагал брать из миллио-
нов действительных и мнимых ощущений
«два-три, которые нам нужны для практи-
ческих целей ориентировки». По мнению
Покровского, научно то, что быстрее и
вернее поведет к поставленной пели. Из
этого подхода к критерию истины и выте-
кало основное требование Покровского от-
бора исторических фактов с позиций це-
лесообразности. Это и есть обоснование
его тезиса—«история—политика, опроки-
нутая в прошлое».
Отрицая закономерность в истории, По-
кровский писал, что «история, вопреки
своей обманчивой конкретности, не более,
а менее точная наука, нежели политиче-
ская экономия, или даже юриспруден-
ГИЯ».
А. ФАЙКО, А. БОРОДИН
РАБОТА
С МОЛОДЫМИ
ДРАМАТУРГАМИ
За последнее время предпринято не мало
попыток установить причины известного
отставания нашей драматургии от других
видов советской литературы. Но среди этих
причин почему-то никогда не упоминается
одна из наиболее очевидных — большая
трудность драмы по сравнению с другим®
видами художественной литературы. «Пье-
са — драма, комедия, — писал А. М.
Горький, — самая трудная форма литера-
туры, — трудная потому, что пьеса тре-
бует, чтобы каждая действующая в ней
единица характеризовалась и словом, и де-
лом самосильно, без подсказываний со сто-
роны автора».
Большие трудности, вытекающие из са-
мой специфики драмы, очень ясно ощу-
щаются и. на работе с начинающими. Оты-
скать подлинное драматургическое дарова-
ние, помочь ему проявить себя в полной
мере—дело весьма нелегкое. Работа с мо-
лодыми драматургами не только очень
трудное, но и очень ответственное дело.
Нет никакого сомнения, что эта работа
является прямой и одной из важнейших
обязанностей драмсекции ОСП, и можно
только пожалеть, что этой работой так дол-
го пренебрегали. Поворот здесь наметился
только в прошлом году, при нынешнем ру-
ководстве секцией. В конце года была ор-
ганизована комиссия по работе с моло-
дыми драматургами—не членами ОСП.
Теперь, когда истек ровно год со време-
ни образования этой комиссии, можно
подвести некоторые итоги.
Ж
Почти каждый достаточно грамотный и
культурныи человек, освоив технику, мо-
жет с грехом пополам написать посредст-
венную пьесу. Однако нас не прельщала
перспектива обратить комиссию в «инку- ! скоку товарищи, вероятно, готовы будут
батор» такого рода посредственностей. Мы задать нам один вопрос; «Сколько же ко-
иечтали о том, чтобы отыскивать подлип-1 миссия воспитала за год новых драматур-
ные дарования.	iron? Сколько пьес при ее содействии было
Превратив историю в голые схемы, ли-
шенные конкретности, Покровский жонг-
лировал историческими явлениями, допу-
скал произвольные аналогии и совершенно
неправильно понимал отношение истории и
политики.
Покровский не понимал, что нельзя
правильно и научно оценить события про-
шлой истории с точки зрения нынешних
задач, если это прошлое оторвать от кон-
кретных условий. Сочетание теории и
практики в исторической науке Покров-
ский понимал как механическую родствен-
ную связь или как прямую аналогию на-
стоящих и прошедших исторических собы-
тий.
Так, например, Покровский, опрокиды-
вая «политику в прошлое», заявлял, что
у Минина и Пожарского защита родины
и защита своей мошны, как у буржуазии
всех времен, сливались в одно-
Марксизм-ленинизм, утверждая партий-
ность науки, признает прежде всего об’ек-
тивность идеологии пролетариата, заинте-
ресованного в том, чтобы для изменения
мира лучше и глубже понять его.
Марксизм-ленинизм требует от науки не
затушевывания противоречий, что делает
буржуазная наука, ограниченная в своем
классовом понимании, а раскрытия этих
противоречий и показа направления разви-
тия и уничтожения этих противоречий.
Марксизм-ленинизм требует, чтобы нау-
ка истории являлась революционной си-
лой, способствующей преобразованию ста-
рого мира. Ученый марксист, правильно
освещая события, не может не становиться
на позицию такого об’яснения прошлого,
которое необходимо для дальнейшего науч-
ного продвижения и самого развития чело-
веческого общества.
Покровский создавал схемы, а истори-
ческие факты привлекались им только в
качестве иллюстраций и примеров. Утвер-
ждение Блюма о том, что «историческое
искусство», обслуживая актуальные, со-
временные публицистические цели, имеет
право по-своему расправляться с историей,
искажая ее, по сути дела есть призыв
к введению в практику наших писателей
вредного, порочного метода Покровского,
противоречащего науке и осужденного пар-
тией. Актуальность темы определяется не
той схемой, которую придумывает тот или
иной писатель, в частности драматург, а
именно правдивым изображением историче-
ских событий.
Во многих наших исторических произ-
ведениях часто допускаются грубые ошиб-
ки, особенно в изображении быта, культу-
ры, характеристики отдельных лиц. Оправ-
дывать всякого рода неумные выдумки,
вводить в историю явные несообразности
и нелепицу не должно быть разрешено ни-
кому, кто хотел бы, прикрываясь «теори-
ей» Блюма, откинуть историю и заняться
мифотворчеством.
Выступление Блюма снова и снова ста-
вит проблему о совместной работе писа-
теля и историка. В постановлении ЦК
ВКП(б) от 14 ноября 1938 г. «О поста-
новке партийной пропаганды в связи с
выпускам «Краткого курса истории ВКП(б)»
еще раз указывается на необходимость ос-
вещения вопросов истории на основе ис-
торического материализма. В поста н о чте-
нии сказано, что «В исторической науке
до последнего времени антимарксистские
извращения и вульгаризаторство были свя-
заны с так называемой «школой» Покров-
ского, которая толковала исторические
факты извращенно, вопреки историческо-
му материализму освещала их с точки
зрения сегодняшнего дня, а не с точки
зрения тех условий, в обстановке которых
протекали исторические события, и, тем
самым, искажала действительную исто-
рию».
Выступление Блюма является поэтому
не только неверным, но и вредным вы-
ступлением.
В соответствии с этим пришлось изме-
нить характер работы нашей консультации.
Весь поток рукописей (до 50 пьес в месяц),
идущих в порядке «самотека», проходит
теперь через «фильтр» специальных ре-
цензентов. Обратившие на себя внимание
пьесы направляются консультантам.
Нам не раз приходилось выслушивать
мнение, что «возня с самотеком» — это
не дело секции. Мы считаем эту точку
зрения глубоко ошибочной: любой человек,
желающий испробовать свои силы в обла-
сти драматургии, вправе 'рассчитывать на
внимание именно со стороны секции дра-
матургов. Также не можем мы согласиться
и с тем, что работа над «самотеком» не мо-
жет дать никаких результатов; имеющий-
ся опыт опровергает это мрачное предпо-
ложение. При этом следует заметить, что в
своей работе мы вовсе не полагаемся толь-
ко на один «самотек».
Среди наших молодых драматургов есть
люди несомненно одаренные, талантливые,
способные создать незаурядные произведе-
ния.
Но есть и такие, которые проявляют
очень небольшой интерес к творческой сто-
роне дела и в первую очередь заняты тем,
чтобы «устроить» свои, еще не закончен-
ные, незрелые вещи в театр или в печать.
Они проявляют склонность к ранней про-
фессионализации, губительной для начи-
нающего автора, к шумихе, к погоне за
«признанием», за лнтфондовскими «блага-
ми». Поэтому вполне возможно, что часть
авторов, с которыми мы был® намерены
вести работу, в дальнейшем отсеется.
Все эти грустные явления об’ясняются
тем, что иные из начинающих (да и не
только одни начинающие!) спешат осед-
лать драматургического пегаса не столько
потому, что у них есть серьезное призва-
ние именно к драматургии, сколько потому,
что они считают ее делом сравнительно не-
трудным, но зато весьма прибыльным.
Наиболее важной частью работы комис-
сии является творческая и организацион-
ная помощь молодым авторам. Она выра-
жалась прежде всего в индивидуальной
консультации.
Ж
Некоторые склонные к критическому на-
Не помню, кто сказал, что человеческий
голос совершеннейший из инструмен-
тов. Во всяком случае, это метко сказано.
Ни в одном инструменте, кажется мне,
действительно нет такого богатства и раз-
нообразия оттенков, такой теплоты и оду-
хотворенности.
Россия издавна славилась певцами. Те-
перь в Советской стране, когда искусство
стало истинно-массовым, когда каждое да-
рование встречает поддержку, внимание,
заботу, такая слава еще больше укрепи-
лась. If первый всесоюзный конкурс вока
листов еще раз это подтвердил,
Перед нами прошло множество певцов,
обладающих голосами разнообразных темб-
ров и характеров — от тончайшей коло-
ратуры до баса profundo. Радовало пора-
зительное обилие хороших, а порою исклю-
чительно красивых голосов. Но многие ода-
ренные люди не попали даже во второй
тур конкурса лишь из-за недостатка во-
кальной культуры, вокальной техники.
Вот об этом, думается мне, надо откровен-
но сказать.
Конкурс певцов явился одновременно
экзаменом наших вокальных педагогов. К
сожалению, многие педагоги прошли этот
ответственный экзамен без особого блеска.
У подавляющего большинства молодых во-
калистов по-настоящему не поставлены го-
лоса. Певцы форсируют звук, особенно на
верхнем регистре. Отсюда — усталость,
преждевременная изношенность голоса, не-
устойчивость, наконец, нечистая интона-
ция. Дыхание — основа пения. А мно-
гие участники конкурса не имеют понятия
о правильном дыхании. Крепкий певческий
звук подменялся маловыразительной де.
кламацией.
Мне лично за время артистической рабо-
ты приходилось наблюдать, как порою вар-
варски обращались иные педагоги с мо-
лодыми голосами. Ни одно искусство не
окутывается столь непроницаемым «тума-
нен», как пение. Ведь до сих пор суще-
ствует корпорация так называемых «част-
ных» педагогов, никому не подведомствен-
ных и обучающих сложному искусству пе-
ния без всякого на то основания и контро-
ля. Не скалка, а, к сожалению, реальный
факт, что один такой «педагог» заставлял
п
1СЦЕНИРОВКА РОМАНА Л.
ФЕЙХТВАНГЕРА
Инсценирование антифашистского рома-
на «Семья Оппенгейм» требовало больших
купюр и введения новых действующих
лиц, отсутствовавших в романе, (токарь
коммунист Герман Веллер, комсомолец
Рихард).
Автор романа Л. Фейхтвангер с боль-
шой охотой пошел нам навстречу и пред-
ложил для киносценария ряд новых инте-
ресных положений. Не только с согласия
автора, но и при полной его поддержке
был из’ят из фильма Густав Оппенгейм,
пожалуй, один из наиболее любимых ав-
тором персонажей романа. Вызвано это
было необходимостью заменить пассивно
созерцательную фигуру Густава Оппен-
гейма реально действующей фигурой круп-
ного ученого и специалиста — Эдгара Оп-
пенгейма. Некоторые качества Густава пе-
решли «оо наследству» к Эдгару, и даже
Сибилла Раух оказалась связанной с ним.
Упомянутый в романе лишь в несколь-
ких словах шофер Пахинке— в сценарии
одно из основных действующих лиц. Раз-
вита также тема столкновения с фаши-
стами, связанная с судьбой Бертольда Оп-
пенгейма.
Основное, на чем строились наши бесе-
ды с Фейхтвангером во время работы над
киносценарием, — это вопрос о конце
фильма, Хотя в фильме, как и в романе,
Бертольд Оппенгейм, не найдя другого
выхода, приходит к самоубийству, фильм
не кончается на этом. Эдгар Оппенгейм пе
сломлен, не разбит ни погромом, ни пыт-
кой фашистов. Впервые может быть за
всю свою жизнь он эту жизнь по-настоя-
щему увидел в тюрьме, встретясь с ком-
мунистом Германом Веллером, что помог-
ло ему до конца осмыслить политический
ход истории и стать борцом единого на-
родного фронта.
написано, напечатано и поставлено на сце-
не?» Мы рискуем разочаровать этих то-
варищей, видима, полагающих, что комис-
сия может взять на себя обязанность по-
квартального изготовления драматургиче-
ских талантов. Мы думаем, что результа-
тами нашей работы является то, что мы
можем назвать известное количество мо-
лодых авторов, которые несомненно проя-
вили незаурядные способности и которым
комиссия оказала ту или иную творческую
или организационную помощь. О них-то
мы и хотим здесь сказать.
Мы уже писали об одаренном авторе
пьесы «Будни» — П. С. Голикове. Прек-
расное знание материала, наблюдательность,
уменье воплотить наблюденное в живые об-
разы, хороший теплый юмор — все эти
качества, сказавшиеся в пьесе, дают нам
право ожидать, что т. Голиков может с
большим успехом работать в драматургии
(и, может быть, наиболее успешно — в
жанре комедии). Последний вариант пьесы,
над которым автор работал в исключитель-
но трудных условиях, борясь с тяжелой
болезнью, оказался значительно удачнее
первого. «Будни» доставлены в харьков-
ском театре им. Шевченко, взяты в работу
московским театром им. Ермоловой и ле-
нинградским Драматическим театром.
Несомненное, драматургическое дарование
проявила и Н. II. Алибегова. В своей пье-
се о Лермонтове—«Маски» она. сумела
сочетать достаточную историческую точ-
ность с требованиями театральности —пе-
редать живое ощущение изображаемой эпо-
хи, нарисовать целый ряд живых, запоми-
нающихся образов и, в первую очередь, об-
раз самого поэта. Пьеса встретила прекрас-
ную оценку крупных театров Москвы
(МХАТ, Малый и др.) и имеет все шансы
к тому, чтобы в 1939 юбилейном году
(125 лет со дня рождения Лермонтова)
увидеть московскую и периферийную сце-
ны.
Явно одаренным человеком считаем мы
и В. Н. Гурана. Мы познакомились с не-
сколькими ранее написанными его пьесами.
В «Толкачах» т. Гуран проявил несомнен-
ные способности к сатирическому жанру.
Много хорошего было в его пьесе «Человек
поднял голову», написанной о людях
транспорта. И только неповоротливостью
руководства Транспортного театра можно
об'пенить, что он до сих пор не привлек
к работе автора этой пьесы. Однако наибо-
М. И. ЛИТВИНЕНКО-
ВОЛЬГЕМУТ
Народная артистка Союза ССР,
член жюри Всесоюзного
конкурса вокалистов
учеников петь лежа на полу, держа на
диафрагме кипу увесистых книг. Нетрудно
догадаться, к каким результатам привел
этот «горизонтальный» метод обучения.
Было бы величайшей несправедливостью
утверждать, что у пас нет квалифициро-
ванных, честных советских педагогов-вока-
листов. Они, конечно, есть, и это опять-
таки наглядно подтвердил конкурс.
Но у нас нет еще настоящей,, теорети-
чески обоснованной^ научной вокальной
методологии. Советскую науку пения нам
предстоит создать. Сюда должны быть на-
правлены все усилия лучших педагогов и
мастеров пения, богатых практическим
опытом, а также музыкантов, теоретиков
и даже специалистов-врачей.
В музыкальных техникумах и консерва-
ториях, даже в крупных самодеятельных
кружках, собирались одно время ввести за-
пись на пленку, или на «говорящую про-
волоку» голосов учащихся. Такая запись
позволила бы систематически контролиро-
вать работу педагога, наблюдать за успе-
хами или неуспехами ученика. Очень жаль
что эта полезная затея не осуществлена.
Всесоюзный конкурс вокалистов помог
сделать всем нам много поучительных вы-
водов.
Конкурс показал, какими прекрасными,
талантливыми певцами располагает наша
страна. Среди лауреатов — москвичи
Г. П. Виноградов, талантливый артист,
и Б. С. Дейнека, приятно удививший сво-
ей музыкальной культурой. Ленинград
выдвинул в число лауреатов блестящую
певицу К. Г. Семизорову (колоратурное
сопрано) и Е. А. Тропину — певицу с
теплым лирическим тембром и безупречной
музыкальностью. Романс Листа «Как дух
Лауры» прозвучал в исполнении Тропиной
с неподдельным вдохновением.
СЕРАФИМА РОШАЛЬ
ГРИГОРИЙ РОШАЛЬ
Лион Фейхтвангер охотно согласился на
перемену медицинской специальности Эд-
гара Оппенгейма. Как известно, в рома-
не — он ларинголог, в сценарии же — он
окулист, Фейхтвангер говорил нам. улы-
баясь:
— Совершенно правильно!.. Неужели в
романе он у меня ларинголог? Ведь гораз-
до лучше хотя бы отчасти донести до зри-
теля тему, что человек, открывший глаза
другим, сам ходил с закрытыми глазами.
Огромно значение образа комсомольца
Рихарда, остающегося в Германии для
подпольной борьбы с фашизмом. Не он ли
оказывается одним из центральных дей-
ствующих лиц нового романа Фейхтванге-
ра «Изгнание»?
Лион Фейхтвангер во время своего пре-
бывания в СССР лично участвовал в ос-
новных разработках либретто киносценария
«Семья Оппенгейм», который им автори-
зован. После прочтения сценария Л. Фейх-
твангер пишет нам; «...Я получил руко-
пись утвержденного сценария «Оппенгей-
мы». Поздравляю вас, а также могу по-
здравить и себя с тем, как он выполнен.
...Я считаю сценарий очень удачным. Мое
горячее пожелание, чтобы фильм получил-
ся таким же удачным, как сценарий».
Интересно отметить, с какой тщатель-
ностью и вниманием подходил автор ро-
мана к работе над фильмом. Мы получили
несколько письменных замечаний Фейхт-
вангера о самых тонких нюансах фильма.
лее удачной и значительной следует счи-
тать последнюю пьесу' т. Гурана—«Бес-
покойная совесть»- Это пьеса из эпохи
гражданской войны (последний акт—наши
дни), написанная на живую и злободнев-
ную тему о бдительности. Образ красного
командира партизанского отряда Калюж-
ного обрисован настолько сильно и убеди-
тельно, что является одним из лучших об-
разов в пьесах о героической эпохе гра-
жданской войны. Удались автору также
и образ врага, офицера Хмельницкого, су-
мевшего вплоть до наших дней скрывать
свое вражеское лицо, образ честной и
стойкой партийки, женщины-бойца Татья-
ны и других персонажей.
Высокую оценку получила у нас и ге-
роическая драма в стихах М. Н. Смирно-
вой «Мария». Горячо, с большой любовью
выписан центральный образ этой пьесы —
простой крестьянской девушки, которая
становится командиром отряда, попавшего
в кольцо белых. В пьесе не мало отдель-
ных ярких сцен и написатеа. она живым и
хорошим языком. Сейчас т. Смирнова,
пользуясь указаниями А. Г. Глебова и В. М.
Гусева, заканчивает пьесу, которая также
вполне заслуживает увидеть сцену.
К числу одаренных и обещающих моло-
дых драматургов мы относим и А. П. Са-
вельева.. Уже первая, ранее написанная
его одноактная пьеса «Пардон» обратила
на себя наше внимание. Сейчас т. Савель-
ев закапчивает четырехактную комедию
«Светлана». В пьесе много теплых, с лю-
бовью написанных образов наших совет-
ских людей, она написана живым, хоро-
шо индивидуализированным языком-
Совсем недавно познакомились мы с пье-
сой тт. Блауштейна и Венецианова «Море
наше», написанной на животрепещущую
тему о растущей мощи нашего военного
флота, о роете его людей, о подлинном и
ложном героизме. «Море наше» написано
в духе пьесы приключений, но без отри-
цательных признаков этого жанра. Пьеса
пойдет в Ленинграде (в театре Балтфлота),
но было бы справедливо, если бы она уви-
дела и московскую сцену.
Успешная работа по воспитанию драма-
тургов во многом зависит от отношения1
к этому делу со стороны театров и Коми-
тета по делам искусств. Молодой драма-
тург не может по-настоящему расти, если
ему не будет дана возможность работать
совместно с театром. Если от сложившего-
Большинство лауреатов дала периферия.
Это — бывшая хористка Одесской оперы
В. А. Губерт, обладающая красивым лири-
ко-драматическим сопрано. Это — талант-
ливая студентка Киевской консерватории
Л. А. Руденко (меццо-сопрано); Н. К. Кук-
лина — приятная, музыкальная певица,
солистка пермской оперы; замечательный,
поистине редкий баритон Д. А. Гамрекели
(Грузия), невольно вызывающий сравнение
своим стихийным голосом с знаменитым
Котоньи. Наконец блестящих певцов выд-
винул Харьков: баритона Н. К. Горохова,
артиста с топким вкусом, владеющего ред-
ким и сложным искусством филировки, и
баса Б. Гмыпю, бывшего грузчика, ны-
не студента Харьковской консерватории и
солиста оперы. У Гмыри отличный голос
большого диапазона, верное артистическое
чутье. Его исполнение осмысленно и бла-
городно.
Все наши лауреаты — и премирован-
ные и отмеченные дипломами — бесспор-
но являются украшением советских опер-
ных театров и концертной эстрады.
Несколько слов по поводу вокального
репертуара.. Наши молодые певцы редко
обращаются к классикам, на которых фак-
тически должны воспитываться вокалисты.
Не особенно удачно выбирались для кон-
курса народны'е песни. Это — скорее бы-
ли романсы, стилизованные под народную
музыку.
Лично мне конкурс помог широко позна-
комиться с новым советским вокальным
репертуаром. Многие произведения заслу-
живают больших похвал. На меня произ-
вел огромное впечатление романс Ю. Ша-
порина «Заклинание». Очень понравились
песня И. Шишова «Моя бабушка», инте-
ресно исполненная Е. Флаксом, замечатель-
ная лирическая песня А. Хачатуряна «Сад
мой любимый», многие романсы и оперные
арии С. Василенко, Р. Глиэца, А. Гедике,
песни Косенко, Фоменко, Туренкова.
Наши композиторы также сделали свои
творческие выводы. Уже во время конкур-
са, например, Ю. Шапорин и И. Шишов
говорили, что теперь они собираются по-
работать над большими вокальными цик-
лами.
Так, например, о сцене встречи Бертоль-
да и Руфи в кафе, Фейхтвангер пишет:
«...Бертольд и Руфь заказывают кофе,
лимонад, ликер, но во всяком случае не
пиво...»,
Или относительно школы, в которую
приходит Фогельзанг:
«...Стеклянных дверей в школах не бы-
вает... За идущим Фогельзангом могут от-
крываться двери отдельных классных ком-
нат и выглядывать головы».
О сцене в метро;
«...Пожалуй, господин Генциус должен
сказать: «Это вряд ли музыка Бетховена
(вместо Вагнера, как значится в тексте).
Будет лучше, если вместо документов у
убитого Генциуса найдут конверт с его
адресом. Прочтя этот конверт, кто-то го-
ворит: «Не может быть, чтобы он был
евреем».
В первом варианте сценария, в сцене
разговора Мартина Оппенгейма с его кон-
курентом, фашистом Вельсом, Вельс пред-
лагает заменить на марке фирмы портрет
Эммануила Оппенгейма — деда Мартина,
основателя фирмы, портретом убитого на
западном фронте брата Мартина Оппен-
гейма. Фейхтвангер по этому поводу пи-
шет:
«...Вельс не мог предложить заменить
портрет Эммануила Оппенгейма портретом
убитого брата Мартина. Я считаю, что
здесь во всяком случае не надо упоми-
нать об убитом брате. Вельс просто гово-
рит, указывая на портрет Эммануила Оп-
пенгейма: «Эта картина должна быть уб-
рана. Вы понимаете, у него слишком ев-
рейский вид».
Таких замечаний было много.
Эти замечания Л. Фейхтвангера, так же
как и другие его советы, были учтены в
дальнейшей работе над фильмом.
ся уже драматурга театр вправе требовать
вполне законченных произведений, то по
отношению к дебютирующему молодому ав-
тору нужно главным образом ставить воп-
рос о том, имеет ли он достаточные дан-
ные к тому, чтобы доработать свою, удач-
ную в основном, пьесу под руководством
театра и секции. Здесь нельзя подходить
к делу узко-практически. Театры должны
избавиться от страха перед «неизвестны-
ми именами» и оставить дурную привыч-
ку перестраховываться за счет пьес, в ко-
торых нет почти ничего, кроме знакомого
имени.
Поставить пьесу нового драматурга дол-
жно стать делом чести театра. К сожале-
нию, театры нередко отделываются в этом
отношении лишь благими намерениями.
Можно привести ряд случаев, коща театр
очень рьяно брался за работу с молодым
автором, награждал его всяческими ком-
плиментами, сообщал о принятии пьесы в
печать, по когда приходилось столкнуться
с некоторыми трудностям®, быстро остывал
и к пьесе и к автору. (Таков, например,
случай с «Буднями» Голикова в МХАТ).
С другой стороны, театры иногда «ухва-
тываются» и за явно недоработанные ве-
щи, считая, что здесь нет по сути дела
никакого риска: ведь от пьесы неизвест-
ного автора в любой «кон’юнкту'рный» мо-
мент можно и отказаться!
Последнее замечание в известной мере
относится и к издательствам.
Они должны выпускать пьесы, написан-
ные молодым® авторами. Но издательство
окажет им плохую услугу, если будет вы-
пускать в сеет их пьесы в недоработан-
ном виде, не позаботившись о тщательной,
углубленной работе с автором, как это
случилось, например, с пьесой т. Горобия
«Здесь много солнца», с пьесой т. Шолом-
зиной «Воспитанник страны Советов» и др.
Многое в нашей работе зависит и от
отношения членов драмсекции. До тех пор,
пока все наши ведущие драматурги не при-
знают, что работа с молодыми является их
общественной обязанностью и не будут вы-
полнять ее с той заботливостью, пример
которой подавал нам А. М. Горький, мы
будем сталкиваться с серьезными трудно-
стями.
Нужно еще более упрочить связь с те-
атрами и издательствами и более реши-
тельно продвигать на сцепу и в печать
лучшие из пьес молодых драматургов.
’ В. ШКЛОВСКИЙ
ЧАРЛИ ЧАПЛИН
Ипполит Соколов очень много знает. В
годы РАПП его травили.
Сейчас Ипполит Соколов пишет, но В
его голосе сохранилась растерянность.
На обложке книги наклеен кусок целлу-
лоида с маской Чаплина, глубоко вытесне-
ны ботинки, тросточка.
Обложка в то же время похожа на бю-
вар.
Книжка Ипполита Соколова переполнена
сведениями. Устанавливается точный год
рождения Чарли Чаплина. Сведения проти-
воречивы. Но -Чаплин жив, можно отпра-
вить ему открытку, спросить: «Когда вы
родились?» Автор предпочитает ложный
путь сопоставления данных.
В книгу попали куски американских
рекламных биографий, рассказывается о
том, как к Чаплину проник представитель
конкурирующей фирмы, переодевшись ков-
боем во время массовки. Он вез с собой
контракт на миллион. Перо, которым был
подписан этот контракт, тоже было прода-
но, правда, не за миллион, а за 35 дол-
ларов. Это довольно любопытно, но мз дру-
гой книги.
Тут же рядом сообщение о бракоразвод-
ных делах Чарли Чаплина. Цитаты теснят-
ся в книге, юак толпа у выхода из кино
при крике «пожар!»
Между тем книга полезная, в ней есть
библиография всех фильмов Чарли Чапли-
на, есть краткие сценарии вещей, ао сде-
лано все так, что качество ленты усколь-
зает.
Возьмем записи сценария «Парижанка»
у Соколова. Ссорится Мари с богатым Пье-
ром.
«— Чего же тебе недостает?..
Мари молчит.
Пьер спокойно говорит ей:
— Беда в том, что ты сама не знаешь,
что тебе надо.
Мари не может сдержать себя и гнев®»
бросает ему упрек:
— Мне нужна своя, настоящая семья...
и уважение мужчины...
Пьер иронически смотрит на нее.
Мари гневно говорит ему:
— Ты никогда не относишься ко мне
серьезно.
Он снова спрашивает ее:
— Чего же тебе недостает?..
Мари гневно говорит ему;
— Я любила тебя, а ты что дал мне?..
Ничего.
Она в гневе срывает с себя ожерелье
и бросает его в окно.
На улице под ее окном проходит нищий
с семьей и поднимает ее ожерелье.
Мари, придя в себя, быстро выбегает из
комнаты.
Па улице она подбегает к нищему и вы-
рывает у него ожерелье.
Она идет по улице, волоча ботинок об
сломанным каблуком.
Подавленная и униженная, она прихо-
дит в гостиную.
Пьер спокойно играет на саксофоне и
иронически улыбается.
Мари, видя его ироническую усмешку,
кричит в бешенстве:
— Идиот!»
Теперь, по памяти, восстановлю рисунок
этой сцены:
Пьер и Марн говорят у окна.
Через улицу переходит семья рабочего.
Маленький ребенок плачет, тянет мать,
мать сердится на ребят.
Марц говорит о семье. Пьер, глядя на
семью там, за окном, иронически улыбает-
ся. Мари упрекает Пьера: «Что ты дал
мне?» Пьер, иронически и ничего не го-
воря, берет в руки ожерелье Мари и иг-
рает жемчугами. Мари понимает намек
Пьера, выбрасывает ожерелье. Прохожий
подбирает ожерелье. Мари пытается не об-
ратить на это внимания, потом бежит за
ожерельем. Она вырывает у прохожего оже-
релье, в беге сломала каблук на туфле и
возвращается, хромая и уже забыв о ссо-
ре. Пьер торжествующе играет на саксо-
фоне. Тогда происходит ссора, потому что
Мари чувствует, что она сорвалась в
споре.
Так же можно проанализировать любой
кусок сценариев, довольно несвязно запи-
санных Соколовым.
Кроме того, основное в «Парижанке»—
это то, что Мари не любит юного худож-
ника Жана. Она любит Пьера.
Здесь все гораздо сложнее. Это не вос-
поминание о людях, это анализ людей.
Движение Чаплина к реализму—превра*-
щение выходов клоуна в историю «малень-
кого человека», превращение клоуна в
Акакия Акакиевича из «Шинели», прибли-
жение Чаплина к Гоголю — вот настоя-
щая история американского художника.
Вот почему Юрий Тынянов, когда-то соз-
давая сценарий «Шинель», и писал о Чап-
лине в роли Акакия Акакиевича.
У Ипполита. Соколова есть целый ряд
интересных наблюдений. Его книга нужна
каждому кинематографисту, но до настоя-
щей ткани произведения он добирается ред-
ко. В своей лекции, прочитанной в Доме
кино, Соколов при показе старых фильмов
Чаплина рядом давал куски новых вещей,
выросших из старых трюков, и это было
значительно интереснее.
Чарли Чаплин — герой предвоенных ж
послевоенных экранов. Чарли Чаплин —
сам слепая девушка из «Огней большого
города». К новому он идет тоже, как сле-
пой, и не узнает и вряд ли узнает, что
временами возвращает ему зрение.
Кинту Соколова надо развернуть, изба-
вить от налета лженауки.
Чарли Чаплин, жизнь и творчество,
очерк по истории американского кино.
И. В. Соколов. Москва, 1938 г., Гоеиино-
издат, ц. 6 руб- Переплет художника С. И.
Беневоленского.
«ДАРВАЗСКОЕ
УЩЕЛЬЕ»
я— Государственный оперный театр им.
К. С. Станиславского дает сегодня премь-
еру первой оперы молодого советского
композитора Л. Степанова — «Дарвазское
ущелье». Постановочная работа над этим
спектаклем была закончена еще при жиз-
ни К. С. Станиславского, под его руковод-
ством, режиссерами И. Тумановым и М.
Мельтцер. (См. «Литературную газету» от
15 октября 1938 г.). Либретто оперы «Дар-
вазское ущелье» написано композитором
Л. Степановым и Я. Галицким.
Литературная газета
№ 2	---- 3
Литературный
календ арь
1884 г.
И. В. Омулевский
55 лет назад (7 января 1884 г., по
Старому ст. 26 дек. 1883 г.) умер
поэт и беллетрист Иннокентий Васильевич
Федоров, печатавшийся под псевдонимом
Омулевский. Родился он в 1836 г. в Пет-
ропавловске-на-Камчатке. Детство и юность
провел в Иркутске, откуда, выйдя из
6-го класса гимназии, уехал в Петер-
бург, где около двух лет пробыл вольно-
слушателем в университете на юридиче-
ском факультете. В печати он выступил
в 1857 г. — книжкой переводов сонетов
Мицкевича, затем принимал участие в
лучших демократических журналах—«Ис-
кре», «Современнике», «Русском слове»,
«Деле». «Женском вестнике» и др. Граж-
данские мотивы являются основными в ли-
рике Омулевекого. об’единенвой в сборни-
ке «Песни жизни», который вышел за не.
сколько месяцев до его смерти. Как поэт
Омулевский пользовался особенной попу-
лярностью в Сибири, давшей ему и его
литературный псевдоним (омуль—сибир-
ская рыба). Гораздо больший успех, чем
стихи, имела проза Омулевекого, особен-
но роман «Шаг за шагом», печатавшийся
в журнале «Дело» в 1871 г., а затем
вышедший отдельным изданием под за-
главием «Светлов, его взгляды, характер,
деятельность» (1871 г.). Роман посвящен
изображению деятельности «нового чело-
века», вступившего в борьбу со всеми
старыми предрассудками и традициями,
гмешаюшими установлению «разумного»
строя жизни. В романе затронуты все те
вопросы, которые живо волновали демо-
кратическую интеллигенцию 60-х годов:
свобода слова, женская эмансипация, на-
родное образование и т. д. Второе и третье
издания романа (1874 и 1896 гг.) были
уничтожены.
1889 г.
С. А. Юрьев
50 лет назад, 7 января 1889 г., умер
Сергей Андреевич Юрьев, литературный
критик и переводчик испанских драматур-
гов. Пользовавшийся большой известно-
стью и уважением в литературно-научных
кругах старой Москвы, Юрьев представлял
собой весьма оригинальную фигуру. «В
нем, — писал один из его современников,
— сходятся всевозможные противоположно-
сти. Он прекрасный математик, даже
астроном, и в то же время бредит Шекспи-
ром и Гете; калязинский землевладелец,
популярный в своей округе, ходит там в
народном костюме, играет у себя вместе с
крестьянами на сцене, а потом углубля-
ется с Шеллингом в дебри абстрактности;
славянофил по многим мнениям и по дру-
жеским связям, но радуется каждому ус-
пеху европейского прогресса: с интересом
следит за самыми смелыми направления-
ми в науке и жизни».
Математик по образованию, астроном-
наблюдатель при обсерватории Московско-
го университета, автор научного труда «О
солнечной системе», Юрьев по болезни
глаз вынужден был прекратить астроно-
мические наблюдения и ехать для лечения
в Германию и Францию. Вернувшись в
Россию, он отдался делу народного про-
свещения, основал в своем имении народ-
вое училище и «крестьянский театр», на
сцене которого ставились пьесы Остров-
ского, Писемского и переделки проивведе-
ний народного творчества. В 1870—71 гг.
Юрьев редактировал славянофильский жур-
нал «Беседа», но сочувствие редактора к
«европейскому прогрессу» восстановило
против него славянофилов. Увлекшись те-
атром, Юрьев изучил испанский язык и
перевел ряд пьес Кальдерона, Лопе де
Вега, Тирео де Молино- В 1877 г. он вы-
пустил книгу «Испанский театр цвету-
щего периода XVI и XVII вв.». Кроме то-
го, ему принадлежат переводы трагедий
Шекспира «Антоний и Клеопатра», «Ко-
роль Лир», «Макбет». С 1878 по 1885 г.
Юрьев состоял председателем Общества
любителей российской словесности. В этом
же году он взял на себя редакторство но-
вого журнала «Русская мысль».
РАЗГОВОР
О ЛИТЕРАТУРЕ
Письмо из Ленинграда
В афишах было сказано, что на дис-
путе ответят на множество вопросов. Слу-
шателям поведают о том, «что классиче-
ского было в советском искусстве в по-
следнее время», расскажут о кино, «как
о молодой отрасли беллетристики», вскро-
ют «сознательное неумение старой лите-
ратуры неладном охватить жизнь», разгра-
ничат «зоны исторического романа»... Кро-
ме того, будут говорить «об авторском
труде в нашей стране» и «о литературе
как о методе описания», а также объяс-
нят, «что такое новелла» и расскажут
«немного о формализме» и «много о на-
турализме».
«Большой разговор о современной ли-
тературе» — так назывался диспут в
Доме писателя им. Маяковского.
Диспут начался докладом В. Шкловско-
го. Трудно сказать, в какой мере В. Шклов-
ский охватил развернутый крут тем. ме-
речисленных в афишах и пригласитель-
ных билетах.
Очевидно, прав В. Каверин, который,
выступая по докладу В. Шкловского, ска-
зал:
— Ораторская манера Шкловского ме-
шает воспринимать его мысли. Шклов-
ский-оратор борется с Шкловским-мысли-
телем в вопросах литературы.
Высказываясь о современном романе,
В. Шкловский говорил об элементе слу-
чайности, довлеющем в произведениях мно-
гих наших писателей, о неслаженности
отдельных деталей в тех или иных ро-
манах.
Литературная газета
6	---- № 2
ПО СТРАНИЦАМ
ПЕЧАТИ
О КРАСНОАРМЕЙСКОЙ
ПЕСНЕ
«Красная звезда», центральный орган
Народного комиссариата обороны Союза
OOP, посвятила передовую статью в номе-
ре газеты от 3 января красноармейской
песне. «Песня помогала и помогает не толь-
ко в боях, но и в учебе,—пишет газета.—
В минуты отдыха, на походе, по вечерам на
лагерных линейках звенят бодрые и радо-
стные народные, красноармейские песни, с
которыми легко работать, учиться и по-
беждать. Красноармейские песни переда-
ют боевые традиции, рождая в молодежи
стремление подражать народным героям в
их храбрости и отваге, в их беззаветном
служении родине. Песня оттачивает самое
сильное в мире оружие — воинскую доб-
лесть Красной Армии, ее бесстрашие, ее
волю к победе».
Статья «Красной звезды» вменяет в
обязанность политработникам частей РККА
позаботиться о том, чтобы «боевая красно-
армейская песня неумолчно звучала на по-
ходе, привале, в клубах». Подчеркивается
огромное значение песни для боевой под-
готовки, для боевого и морального спло-
чения красноармейских частей, для укре-
пления воинской отваги бойцов нашей
непобедимой Красной Армии. Вспоминай
слова Маяковского о том, что «песня и стих
— это бомба и знамя», газета пишет:
«Песня должна быть постоянно с нами,
как винтовка, штык, граната. Она — на-
ше оружие, метко разящее врата».
В статье этой заключаются прямой
призыв к понтам и совершенно четкое за-
дание авторам песен. «Бойцы, командиры
и политработники Красной Армии,—пишет
газета, — пред’являют счет поэтам и
композиторам на новые песни, особенно
песни строевые. Больше бодрых строевых
напевов, сочетающихся с ритмом красно-
армейского шага! Больше наступательных
порывов в песне!»
Этот авторитетный голос, напоминающий
о том, что еще мало создано маршевых,
походных песен, таких песен, которые бы
воспитывали смелость, готовность ответить
сокрушающим ударом на удар врага нашей
родины, готовность уничтожить того, кто
посмеет посягнуть на границы СССР,—этот
голос должен быть услышан советскими
поэтами. Наша любимая Красная Армия
относится к песне, как к оружию, как к
винтовке, штыку или гранате.
Товарищи поэты, создавайте ‘для нашей
Красной Армии оружие песен — меткое,
сильное, разящее врагов и воодушевляю-
щее сынов социалистической родины!
НЕИЗВЕСТНОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ
А. С. ГРИБОЕДОВА
В АЛЬБОМ Н. Я.
Приветом доброго желанья
Счастлив, кто мог хотя на час
Вам нравиться и жить у Вас
Приятностью воспоминанья.
Но тот счастливее в судьбе.
Кто Вас к мечтам любви склоняет,
Ktq не в альбоме о себе,
Но в сердце память оставляет.
А. Грибоедов
*
Впервые публикуемое стихотворение —
посвящение Грибоедова — извлечено из
рукописной тетради, принадлежащей гру-
зинскому поэту прошлого столетия М. Б.
Туманишвили.
Никакой даты под стихотворением не
имеется; можно с некоторой вероятностью
сказать, что посвящено оно Нине Алек-
сандровне Чавчавадзе, а дату написания
отнести к 1827—28 гг.
Михаил Биртвелович Туманишвили, ав-
тор элегических стихотворений, был хо-
рошо знаком с семьей А. Чавчавадзе, бы-
вал у них в Тбилиси и в Цинандали (ле-
том 1838 г.), сам писал посвящение в
альбом сестре Нины Александровны —
Екатерине; надо полагать, что в чавча-
вадзевской семье он и извлек это стихо-
творение Грибоедова.
— Если роман разобрать на части —
вновь его собрать будет очень трудно.
Но что было бы, если бы разобрать на
отдельные детали доклад В. Шкловского
и попытаться затем собрать их?
Нет слов, Шкловского было интересно
слушать. Как обычно, он удивлял остры-
ми парадоксами и ’неожиданными заклю-
чениями. Он приводил любопытные воспо-
минания и остроумные цитаты. И, призы-
вая повысить профессиональную требова-
тельность друг к другу, давал резкие
оценки книгам и прямо говорил, что ему
не нравится в современной литературе.
В. Шкловский говорил об «изобретатель-
стве» и «приобретательстве» в литера-
туре, утверждая, что в «Наших знако-
мых» Ю. Германа присутствует только
«приобретательство». В- Шкловский в «Ис-
полнении желаний» Каверина усмотрел
лишь «параллельный роман о правильном
и неправильном студентах» и заявил, что
в этом романе В. Каверин поставил инте-
ресную задачу, но дал «постороннее ре-
шение». В. Шкловский резко выступил
против «О'черюйзма» и «ползучего натура-
лизма» в романах М. Слонимского, заме-
тил, что в книге В. Вересаева «Пушкин в
жизни» мы видим Пушкина, у которого
отняли перо и чернила, и противопоста-
вил книге Вересаева роман Ю. Тынянова.
Но «кроя эрудицией вопросов рой», пе-
речисляя множество проблем, стоящих пе-
ред писателями, высказывая более или ме-
нее спорные и интересные мысли о ли-
тературе и кино, В. Шкловский, как мы
уже указывали, не только не «собрал»
разрозненные детали своего доклада, но
часто демонстрировал их случайно и... не-
ожиданно для себя.
В. Шкловский много говорил, например,
о Ю. Германе, вернее, об одной лишь про-
читанной им книге Германа «Наши зна-
комые». В. Шкловский откровенно и кра-
сочно описал, как лежала эта книга на
столе в его комнате, в гостинице, как на-
кануне доклада пришел к нему знакомый
и, не отрываясь, прочел «Наших знако-
мых». Удивившись этому, В. Шкловский
также прочел роман...
Но, увы, в «большом разговоре» о сов-
Тимофей Шевченко — потомок великого украинского поэта — приехал из села
Шевчеиково в Киев. Он ознакомился со строительством памятника Тарасу Гри-
горьевичу Шевченко. На фото; Тимофей Шевченко слушает пояснения профес-
сора Э. Ф. Левинсона, руководящего архитектурной частью строительства па-
мятника.
ИНТЕРЕСНАЯ
ГИПОТЕЗА
История знает мало исторических при-
меров такого полного разгрома врага, как
разгром псов-рыцарей на Чудском озере.
Народ, героически отстоявший свою роди-
ну, уничтоживший огрЦмное, хорошо во-
оруженное вражеское войско, должен был
сохранить в своем творчестве память об
этом событии. И тем не менее ни в одной
из былин, до сих пор записанных, чита-
тель не найдет прямого упоминания о ле-
довом побоище.
В замечательной былине о Вольге и
Микуле Селяжновиче сказитель Прохоров
повествует о бое Микулы с курцевскимн
мужиками, о том, как подломились под
этими мужиками деревянные поддельные
мостки. Эту былину литературовед Н. В.
Водовозов, сделавший доклад на последнем
декаднике секции народного творчества
ОСП СССР, считает откликом на ледовое
побоище.
— В былине искажены имена, хроно-
логия, но сами события в ней отраже-
ны,— говорит докладчик. Утверждая это,
он сопоставляет быт и экономику Новгогю-
да XIII века с бытовыми подробностями,
воспроизведенными в былине. Он останав-
ливается на наименовании трех городе з,
упоминаемых в былине о Вольге и Мику-
ле. Былинные Курцевиц, Крестьяновец и
Ореховец, по предположению Н. В. Водо-
возова, на самом деле—искаженные назва-
ния исторических городов — Юрьева (Дер-
пта), Колинами и Орешка, или Ореховца—
городов, игравших серьезную экономиче-
скую и военную роль в жизни Новгорода
XIII века.
Бой на Чудском озере и гибель псов-
рыцарей, провалившихся под лед, по пред-
положению Докладчика, изображены в бы-
лине в виде боя Микулы с курцевскими
мужиками.
Несмотря на гипотетичность многих по-
ложений, работа т. Водовозова представ-
ляет несомненный интерес. По словам
председателя секции народного творчества
проф. Ю. М. Соколова, работы Водовозова
восполняют пробел, существовавший до сих
пор в русской фольклористике.
На заседании был прочитан отчет т.
А. А. Мисюрева, командированного ОСП
СССР за сбором фольклора в горнозавод-
ские районы Алтая. Тов. Мисюрев запи-
сал большую песню-поэму о прошлом гор-
нозаводских рабочих, а также колоритные
легенды и предания об их быте. Особенный
интерес представляет сказ о местном ге-
рое Криволуцком, беглом мастеровом кре-
постной эпохи.
С. ЖИСЛИНА
ременной литературе были забыты многие
писатели, многие книги, многие характер-
ные явления нашей литературной жизни.
Поэтому «большого разговора» ®е полу-
чилось.
Предполагалось, что выступят писатели,
критики, режиссеры. Но успели выступить
лишь три товарища, в том числе драма-
тург Г. Матвеев, почему-то решивший, что
В. Шкловский немедленно ответит ему па
волнующий вопрос: можно ли написать
пьесу на основе факта, который Матвееву
сообщили где-то в Донбассе.
В выступлении Н. Чуковского содержа-
лась серьезная мысль о том, что Шклов-
ский, говоря о литературе, акцентирует на
второстепенных вещах, не замечая основ-
ного: изменилась эстетика советской лите-
ратуры.
Содержательной была речь В. Каверина.
— Шкловский прав, — сказал он, —
утверждая, что мы разучились говорить
ДРУГ другу правду. Эта книга плоха, а та
хороша! Шкловский прав, когда откровен-
но заявил, что «Пограничники» Слоним-
ского не удались и что Слонимский может
и должен писать лучше. Но мне было
очень досадно, когда Шкловский говорил
отрицательно о некоторых хороших книгах.
Прежде всего я другого мнения о Ю. Гер-
мане, которого считаю надеждой советской
литературы. Неверно, что творчество Гер-
мана — это «приобретательство», старая
«Нива»... Герман — смелый писатель, об
этом свидетельствуют только что вышед-
шие повести «Лапшин» и «Жмакин» —
смело и хорошо написанная книга. Герман
умеет запоминать и передавать живую ин-
тонацию современности, и его книги ин-
тересно читать, это — огромное достоин-
ство.
Как написать современный роман? Это
основное, что волнует писателя, и именно
это обошел Шкловский, обошел потому, что
он этого сам не знает. Я пробую кое-что
сделать в этой области и утверждаю, что
трудности здесь преувеличены. Нужна сме-
лость! Но мы требуем и уважения к сме-
лости писателя.
В 20-х годах писатели писали главным
НА ПОЭТИЧЕСКОМ
ДЕКАДНИКЕ
На очередном поэтическом декаднике об-
суждались стихи молодых поэтов А. Ко-
валенкова и Маргариты Алигер. Ковален-
ков прочел четырнадцать стихотворений
пейзажного и лирического характера, на-
писанных им в последнее время.
Особых споров эти стихи не вызвали.
Николай Асеев правильно характеризо-
вал их как разведку на уже разработан-
ной шахте. Довольствуясь живописностью,
поэт идет хоженными путями, закрывая
себе возможность выхода в неизвестную
еще страну. Не желая «обидеть» молодого
поэта, он признал правильность занятой
им поэтической позиции, увидев в ней
своеобразную и закономерную реакцию на
декларативное пустозвонство, за которым
пытаются спрятаться многие наши поэты.
В «недостаточной» поэтической смелости
дипломатически упрекнул Коваленкова ре-
дактор его стихов Лев Длигач. Хорошая
лепка некоторых деталей, пробивающаяся
иногда свежая нота не искупают отсут-
ствия глубокой мысли, сильного чувства,
настоящего, полнозвучного лиризма в
стихах А. Коваленкова. Выступавшие от-
метили однозвучие и некую сглаженность
стихов Коваленкова.
Маргарита Алигер читала поэму «Бима
этого года».
Она подверглась горячему обсуждению.
Выступавшие резко разделились на два
лагеря. Н. Асеев и В- Инбер «единым фрон-
том» выступили против многочисленных, с
их точки зрения, погрешностей поэмы, про-
тив неудачных образов, «стереотипных»,
стандартных строк. Вера Инбер признала,
впрочем, достоинства поэмы. И. Асеев же
назвал поэму М. Алигер «старомодной»,
аргументируя это свое заключение не
слишком убедительными доводами. Марга-
рита Алигер поставила перед собой труд-
нейшую тему. Она не убегает от живых
вопросов современности, не ищет их ре-
шения в легких, незначащих строчках,
не обходит ’ трудности. Она обнаружила
здесь настоящее творческое дерзание, хо-
роший поэтический темперамент. Обидно,
что недостатки, действительно имеющиеся
в поэме, заслонили от Н. Асеева ее на-
стоящий смысл.
Е. Долматовский, П. Антокольский,
А. Ромм, С. Олендер, А. Безыменский да-
ли в основном положительную оценку по-
эме Маргариты Алигер. По мнению мно-
гих выступавших, эта поэма — одно из
наиболее значительных произведений на-
шей молодой поэзии.
Е. АЛЕКСЕЕВ
образом о себе. Теперь с этой эгоцентриче-
ской литературой покончено, писатель, ко-
торый держится на этой теме, ничего не
может создать. В литературу пришли но-
вые темы и, прежде всего, тема величай-
ших открытий во имя человека, тема уди-
вления перед возможностями, которые от-
крывает в себе человек.
Требовательнее и ревнивее всех относит-
ся к этой теме читатель. И когда Г. Але-
хин в романе «Неуч» взялся за эту те-
му, которая дорога каждому читателю, и
уронил ее, — ему пришлось в нашем же
клубе выслушать много неприятного и от
писателей и от читателей.
— У вас уже есть хорошие книги о
росте нового человека. Их еще мало, но
будет больше и больше!
— Разговором (пусть и не «большим»)
о литературе в Доме писателя им. Мая-
ковского начался цикл диспутов на акту-
альные темы литературной жизни.
Что показал первый диспут?
Новое руководство ленинградского союза
писателей и Дома им. Маяковского хочет
сделать живой и интересной работу писа-
тельского клуба, собрать здесь не только
литераторов, но и лучших представителей
советской интеллигенции.
В клубе были уже интересные кон-
церты.
Показаны новые картины.
Все это хорошо!
Но на всех этих вечерах не было так
оживленно и многолюдно, как в день пер-
вого большого диспута о литературе. В
залах Дома им. Маяковского можно было
увидеть почти всех ленинградских писате-
лей, многих деятелей кино и театра, ком-
позиторов, художников, ученых, студенче-
скую молодежь. Все они, кажется нам, по-
чувствовали здесь ту «творческую атмос-
феру», о которой столько говорилось на
всевозможных скучных заседаниях. (И
стоило заговорить всерьез о литературе —
«искомая атмосфера» появилась!).
Ю. ИСАКОВ
Ленинград.
НОВЫЕ КНИГИ
ГОСПОЛИТИЗДАТ
Государственное издательство политиче-
ской литературы за последние два меся-
ца выпустило около 20 книг и брошюр
В помощь изучающим «Историю Всесоюз-
ной коммунистической партии (большеви-
ков)».
Вышли из печати книги: Маркс и Эн-
гельс — «Манифест коммунистической
партии» (250 тыс. экз.), Маркс — «На-
емный труд и капитал» (250 тыс. экз.),
Энгельс — «Анти-Дюринг», Плеханов —
«Социализм и политическая борьба», «На-
ши разногласия», «К вопросу о развитии
монистического взгляда на историю»,
«Очерки по историческому материализму»
(200 тыс. экз.).
Издано девять книг Ленина: «Что та-
кое «друзья народа» и как они воюют
против социал-демократов». «Задачи рус-
ских социал-демократов», «К деревенской
бедноте». «Что делать?», «Шаг вперед,
два шага назад», «Две тактики социал-
демократии в демократической революции»,
«Материализм и эмпириокритицизм», «Фи-
лософские тетради», «О государстве». Об-
щий тираж книг — около двух миллио-
нов экземпляров.
•СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ»
В издательстве «Советский писатель»
подписан к печати и в ближайшее время
выйдет в свет ряд новых книг:
«Избранные рассказы» Скитальца.
В сборник вошло семь рассказов автора,
написанных в период 1900—1905 годов.
Роман М. Езерского «Триумвиры» —3-я
часть большого цикла из истории Рима.
(Первые две части — «Брак хи» и «Марий
и Сулла» вышли ранее).
Сборник рассказов Н. Ляшко «Камень у
моря». В сборнике помещены рассказы из
эпохи гражданской войны.
«Рассказы» Вл. Лидина, написанные
автором за время 1936—38 гт, В сборник
вошли рассказы: «Сад», «Соловей». «На-
следник», «Берег моря», «Мечтатель» и
другие.
«Луганчане» М. Матусовского и К. Си-
монова.
Ко дню Красной Армии издательство
выпустит сборник песен С. Алымова.
По разделу .дагерату поведения издатель-
ство подготовило к печати две книги из
серии «Как работали классики»: Г. Чулко-
ва — «Как работал Достоевский», рассчи-
танную па начинающих писателей, словес-
ников, студентов, и Л. Мышковской—«Лев
Толстой. Работа и стиль», предназначен-
ную для широкого читателя.
ГОСЛИТИЗДАТ
В Гослитиздате в ближайшие дни выхо-
дят из печати:
— 1-й том двухтомника Эдуарда Баг-
рицкого с иллюстрациями поэта. В 1-й
том вошли ранние стихи, циклы «Ок-
тябрь», «Море», «Трактир», «Юго-запад».
— «Сборник рассказов» Максима Горько-
го. В сборник вошли рассказы, написан-
ные Алексеем Максимовичем о 1924 по
1935 г., среди них «Анекдот», «Репетиция»,
«Голубая жизнь», «Об избытках и недо-
статках», «Шорник и пожар», «Орел и
бык» и другие.
— «Воспоминания» — В. Вересаева.
—- К годовщине Красной Армии выйдут
отдельным изданием «Оборонные стихи»
Вл. Маяковского.
КЛАССИКИ ГРУЗИНСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
ТБИЛИСИ. (Наш иорр.). Сектор художе-
ственной литературы Госиздата Грузии
большое место в плане закончившегося го-
да уделил классикам грузинской литера-
туры. С начала года вышла из печати
поэма «Висрамиани» — классический па-
мятник грузинской литературы XII века.
Последнее издание отличается от предыду-
щих тщательнейшим и критическим изу-
чением имеющихся вариантов и рукопи-
сей поэмы. Книга вышла под редакцией и
с предисловием А. Барамидзе и К. Кеке-
лидзе. Также вышли « поступили в про-
дажу: книга Саба-Сулхан Орбелиани
«Мудрость и ложь» под редакцией и с
предисловием С. Иордаяйшвили; однотом-
ник писателя А. Казбеги, куда вошли
лучшие его произведения—«Элчюо», «Эл-
гуджа», -«Отцеубийца» и др.; IV том сочи-
нений Г. Эристави (драматические произ-
ведения); II том писем Г. Орбелиани под
редакцией А. Гоцирелия.
А. А.
«ГОРЬКОВСКИЕ
ЧТЕНИЯ»
Институт литературы им. А. М. Горь-
кого начал подготовку ко вторым «Горь-
ковским чтениям», которые состоятся в
Москве между 15 и 20 июня 1939 года.
Чтобы об’единить научную работу над
изучением жизни и творчества А. М.
Горького, институт обратился с письмом
к научным учреждениям и высшим
учебным заведениям Советского Союза, а
также к отдельным исследователям с
просьбой принять участие в предстоящих
«Горьковских чтениях».
В программу «Чтений» Институт лите-
ратуры включает: исследования биогра-
фии А. М. Горького, работы, связанные
с творческой историей, раскрытием идей
и образов отдельных произведений, иссле-
дования языка и стиля произведений
А. М. Горького, доклады, посвященные
историко-литературной, литературно-кри-
тической и публицистической деятельно-
сти Алексея Максимовича. В круг вопро-
сов, которые будут освещены на «Чте-
ниях», войдут и темы о роли Горького
в развитии народного творчества и лите-
ратур братских республик, о влиянии
Горького на западноевропейскую и на
восточные литературы и т. п.
К докладам, которые будут заслушаны
на «Горьковских чтениях», институт
пред’являет высокие требования: это
должны быть работы, дающие оригиналь-
ную концепцию и построенные на кон-
кретном новом, не опубликованном или
не использованном до сих пор материале.
Лучшие работы составят содержание
второго сборника «Горьковские чтения».
I О. МИРТОВ I
Умерла старая писательница Ольга Эзг
мануиловна Розенфельд, выступавшая в
литературе под именем 0. Миртов. Трид-
цать пять лет своей жизни она отдала
литературе. Ее произведения отличались
ЯСНЫМ, ЧИСТЫМ ЯЗЫКОМ, ПОЭТИЧНОСТЬЮ
русских пейзажей, стремлением к поста-
новке больших вопросов общественной
жизни.
Внучка П. Л. Лаврова, покойная писа-
тельница в юности была связана с демо-
кратическими кругами интеллигенции. Она
работает на голоде 1899 года, участвует
в революционном движении, долгие годы
(вплоть до революции 1905 года) проводит
в ссылке. Ранние ее произведения были
посвящены жизни политических ссыль-
ных.
В творчестве 0. Миртова отразились я
колебания, характеризовавшие известные
группы интеллигенции, жестокие^ ошибки.
Но писательница находила в себе силы
преодолевать настроения, уводившие в
сторону от передовых движений времени,
от народа.
Преодолевая предрассудки, 0. 9. стре-
милась к тому, чтобы ее несомненное да-
рование, ее знание жизни помещичьей,
крестьянской и староинтеллигентекой Рос-
сии служило на пользу Великой Октябрь-
ской социалистической революции. Ей
были свойственны страстная любовь к ли-
тературе, громадное трудолюбие, острота
писательского глаза..
В произведениях, написанных ею после
1917 года, мы видим напряженное жела-
ние понять новых людей и их дела, уча-
ствовать самой в творчестве новых форм
жизни. Болезнь мешала ей осуществить
мечту о поездках в те места, которые изо-
бражала она в своих дореволюционных
произведениях, мечту о том, чтобы изо-
бразить новую жизнь с той же художе-
ственной конкретностью, с какой изобра-
жена в ее произведениях дореволюционная
действительность.
0. 9. жадно слушала критические заме-*
чания: неудачи не ослабляли ее волю.
Вновь и вновь возвращалась больная пи-
сательница к написанным главам, пере-
делывала их. Она хотела быть полезной я
нужной советским людям.
Настоящий художник, настоящий совет-
ский человек, отдавший много воли, сил,
подорванных болезнью, на то, чтобы не
отстать от эпохи, быть ей полезной, —
такою мы помним Ольгу Эммануиловну,
этим она дорога нам. Мы знаем и те ее
произведения, которые она еще не успела
закончить. Она работала над двумя рома-
нами, из которых один был посвящен со-
ветским людям, а другой, начатый ею не-
задолго до смерти, грандиозный по замы-
слу, должен был явиться художественной
историей русской интеллигенции с конца
XIX века до наших дней. Первые напи-
санные главы этого романа отличались
значительностью содержания, художествен-
ной остротой.
Вся жизнь О. 9. была жизнью писателя.
Она работала буквально до последней ми-
нуты, героически преодолевая болезнь, я
умерла от разрыва сердца, держа в руках
перо,
Караваева, Федин, Серафимович,
И. Новиков, Павленко, Л. Соболев,
засл. арт. респуб. орденоносец Жа-
ров, Городецкий, Яковлев, Бобович,
Никулин, Финк, Лежнев, Ермилов,
Адалис, засл. арт. республики Юре-
нева, Маршак.
ЛЕРМОНТОВ
В МУЗЫКЕ
Всесоюзный радиокомитет готовит цикл
литературно-музыкальных передач, посвя-
щенных М. Ю. Лермонтову.
Великий поэт обладал незаурядными н
многогранными музыкальными способностя-
ми. Лермонтов пел, свободно играл на роя-
ли, скрипке, флейте. По словам его био-
графа Висковатова, сам поэт был первым
композитором, положившим на музыку
знаменитую «Казачью колыбельную пес-
ню».
Суждения Лермонтова о музыке, тан
часто встречающиеся в его произведениях,
говорят о большой музыкальной культуре,
о зрелости и остроте критической музы-
кальной мысли,.
Первая радиопередача лермонтовского
цикла должна познакомить слушателей с
интереснейшим, но почти незнакомым об-
ликом поэта-музыканта.
Один из литературно-музыкальных ра-
диоконцертов специально посвящен мало-
разработанной теме: «Лермонтов и Балаки-
рев». В творчестве крупнейшего русского
композитора, идеолога «Могучей кучки»—
М. Балакирева поэзия Лермонтова зани-
мала едва ли не центральное место. Бала-
киреву принадлежат лучшие романсы на
лермонтовские тексты и выдающееся сим-
фоническое произведение — поэма «Тама-
ра».
В качестве музыкальных иллюстраций
в лермонтовском цикле будут исполнены
среди других произведений композиции, ко-
торые играл или пел сам Лермонтов (скри-
пичный концерт Маурера, фрагмент из
опер: «Семирамида» Россини, «Немая из
Портили» Обера), а также интересные ро-
мансы на тексты Лермонтова., музыка к
которым написана поэтом Огаревым и зна-
менитой артисткой Полиной Виардо.
ИЗВЕЩЕНИЕ
Отдел партийной жизни редакции «Ли-
тературной газеты» созывает совещание
членов парткомов издательств «Молодая
гвардия», Детиздата, Гослитиздата и «Со-
ветский писатель» для обсуждения во-
проса:
Роль парткома в работе издательства.
Совещание состоится в помещении ре-
дакции 13 января 1939 г. в 7 часов ве-
чера.
РЕДКОЛЛЕГИЯ
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, а ВОЙТИНСКАЯ.
L Уволномоч. Главлита Б—1254
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, тел. К 4-46-19 и К 4-34-80, ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель»,Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.