Николай

долrополов

ПРАВДА
ПОЛКОВНИКА
АБЕЛЯ
(Издание расширенное и дополненное)

ПЕНЗА, 1997

2
Николай Долгополов.
"Пр�вда полковника Абеля''.

(Издание расширенное и дополненное}

Николай Долгополов.
«Правда полковника Абеля » .

В

этой сенсационной книге вы узнаете всю правду о советском разведчике

и о его таинственном двойнике.

В

No1

Рудольфе

Абеле

ней рассказ о сети «русских атомных разведчиков», действовавшей в

США. и ;:зткровеннейшая беседа с американцем Моррисом: Коэном--Питером Кроrером, !i'епосредстnен"
но похитившим для нас чсртеЖи атомной бомбы из сехретной ядерной лаборатории в Лос--Аламосе
Собеседники автора

-

наши российские разведчики, которым совсем: недавно присвоено

звание Героя

© Н. Долгополов.
©АОЗТ «Комсомольская правда».
Отпечатано

в

мини-типографии

ТОО ИРА "Комсомолка" ПЛЮС"
г.

Пенза, ул. Коммунистическая, 28.

Лицензия ПЛД

№61-19,

выдана

30.04.97

Бумага писчая No1. !Jена договорная.
Тираж

6

ООО

экз.

г.

БЕЗ П РЕДИСЛОВ ИЯ Н Е ОБОЙТИСЬ

Почему публикация этой книzи о совете.ком разведчике-нелеzа­
ле Абеле стала вообще возможной? Да потому, что zоды все-таки
идут, и даже в абсолютно закрытой для мира внешней разведке
существуют сроки давности.
Какие? Кто знает, да и кто скажет. У моих собеседников,
помоzавших работать над публикацией, вопрос вызывал лишь сар­
кастическую улыбку. Профессионалы разведки терпеливо разъяс­
няли мне, журналисту, что ниточки из прошлоzо почти всеzда
тянутся к настоящему. Пролетали войны, десятилетия и эпохи,
а люди, в zлубочайшей тайне вершившие блаzородное дело разведки,
если и уходили из этой жизни, то все же :н.е исчезали из нее
бесследно. Оставляли потомков, сообщников или, если хотите,
соратников. Некоторые из моих zероев живут относительно спо­
коuно в далеких и близких державах, а то и в центре Москвы. И
подверzать их устоявшийся жизненный цикл новым испытаниям­
проверкам не вправе никто.
Но разве не долz современников вспомнить и тех, кто помоz
мно�острадальной нашеu России выстоять и обрести ядерное ра­
венство с Западом? Назовем же, наконец, сотворенное Абелем Ру­
дольфом Ивановичем простыми и понятными всем слова,l(и. Долzие
zоды он нелеzально работал в США. Возzлавлял сеть р(Jзведчиков,
которых в Штатах потом заклеймили «русскими атомными шпи­
онами».
Шаz за шаzом я постиzал немыслимое, однако им с друзьями
свершенное. Познакомился с eio дочерью Эвелин. Встречался с пол­
ковником Службы внешней разведки (СВР) Дмитрием Петрови­
чем Тарасовым. который вызволял Абеля из американской тюрьмы,
а потом трудился вместе с ним в Москве. Представился уникаль­
нейший случай и подробно побеседовать со стriаршим офицером
Управления СВР. который некоторым образом считает себя про­
должателем дела Абеля.
Стараниями и авторитетом моей родной zазеты «Комсомоль­
ской правды», zде тружусь почти четверть века, в мое распоряже-

4

ние были предоставлены совершенно секретные архивные матери­
алы. Удалось установить личность человека - истинноzо Ру­
дольфа Ивановича Абеля, имя кстороzо резидент советской раз­
ведки взял при аресте в Нью-Йорке.
Дальше - больше. Поиск-ниточка привела к раскрытию еще
одной тайны. Мне удалось около четырех часов проzоворить неза­
долzо до ezo кончины с Питером Кроzером - он же Моррис Коэн. И
если опять-таки следовать правилам, взятым мною при написа­
нии этой книzи, и называть вещи суzубо именами собственными,
то именно ок, Моррис. вместе с женой Лесли и похитил для нас
чертежи американской атомной бомбы. О че.м только не вспоминал
американец, ведомый резидентом Абелем. Тут приоткрылись та­
кие zлубины, что о некоторых из них поведать тебе, читатель,
мне в этом столетии, конечно же, не удастся. Но и приведенноzо
в этой книzе вполне достаточно для тоzо, чтобы начисто перепи­
сать некоторые zлавы в уже устоявшейся было истории мировых
спецслужб.
Бесспорно, эта работа-поиск была бы обречена на провал, если
бы не товарищеская и безвозмездная помощь старшеzо офицера
одноzо из управлений СВР. Имени ezo по, надеюсь, понятным при­
чинам, пе привожу, а блаzодарность прошу принять великую. Он
не только орzанизовывал мои встречи, добывал архивные матери­
алы, но и присутствовал при некоторых беседах, поощряя иноzда
столь неразzоворчивых собеседников к возможной - в таких об­
стоятельствах - откровенности.
Особая блаzодарность леzендарному разведчику, Герою России
Владимиру Борисовичу Барковскому: наши беседы длились часами.
Блаzодарю и полковника СВР Юрия Серzеевича Соколова - связни­
ка Абеля и Коэнов.
Уверен, что читателю станет понятны.и, как же работали
советские нелеzалы и их аzенты-помощники - zраждане друzих
zосударств. А чтобы сравнить методы разведдеятельности «на­
ших» и «чужих», я привожу в этом сборнике и достаточно смелые
высказывания и откровения экс-zенеральноzо директора Секретной
службы Франции Пьера Мариана, с которым волею судьбы не раз

5

виделся и даже нарушал режим в славном zороде Париже.
Ну а теперь - к zлавному �ерою - Абелю. 11 июля 1903 �ода
в семье обрусевшеzо немца Генриха Матве:евича Фии1ера родился
мальчик. Так как профессиональный революционер-большевик Ген­
рих Фишер был в те �оды выслан в Анzлию, то и рожать ezo
молодой жене Любе пришлось не в родном Саратове, а в британ­
ском zороде Ньюкасле-на-Тайне. Родители, в.riюбленные в револю­
цию и велико�о Ulекспира, назвали сынишку Вильямом.
Однако мальчику предстояло стать в этой жизни отнюдь не
шекспироведом. Точнейшую характеристику ezo профессиональным
качествам дал директор Федерально20 бюро расследований Эдzар
Гувер: «Упорная охота за мастером шпионажа полковником Ру­
дольфом Ивановичем Абелем является одним из самых замеча­
тельных дел в нашем активе...» А директор IJPY Аллен Даллес
добавил в строку био�рафии еще один лестный штрих: «Я бы
хотел, чтобы .«ы ин.ели таких трех-четырех человек, как Абель, в
Москве».
А мы. zрешные, так бы, навгрное, никоzда не узнали о сущес­
твовании Фишера-Абеля, если бы не уж совсем zpoмr..oe - даже для
СССР - дело о eio аресте и обмене в 1962 zоду на сбитоzо в
российском небе летчика Пауэрса.
Постепенно до читателя и просто советско�о человека начали
доходить-допускаться какие-то сведения о человеке, по содеянному
и свершенному являвшемся национальным zepoe.'rt. То он мелькнул в
фильме «Мертвый сезон», и страна узнала, что разведчики-шпи­
оны забрасываются в друzие края не только подлецами-американ­
цами. В обтекаемых zазетных публикациях стали проступать и
некоторые черты биоzрафии. В 1920 zоду семья Фишеров. zлава
которой знал Ленина и Кржижан.овскоzо, вернулась в СССР и
приняла советское �ражданство. А в 1927 Вильям, �оворивший по­
атлийски не хуже, чем па родном русском, поступил в орzаны
безопасности. Еще до войны отправлялся в длительные за�ранко­
мандировки - конечно, нелеzальные. И. несмотря на всяческие ус­
пехи, был в один день
31 декабря 1938 20да - уволен из НКВД.
На естественный вопрос «Почему?» нормальному человеку отве-

6

та не понять. Потому·. что вдруz стал иностранцем. Тут же
припомнили и место рождения - Ньюкасл, да еще на Тайне. И
немецкое происхождение отца. Полный мараз1>t: откуда бы он иначе
знал языки в изумительном совершенстве, да и чужой уклад, в
котором вращался до своих 17 лет? Но выбросили на улицу. и он,
как десятки тысяч коммунистов-честня�, мотался по инстанци­
ям. Семья бедствовала, и офицер специалист-неле�ал подрабаты­
вал как мо�. Потрясающая чушь коммунистическоzо существова­
ния: общество, ради котороzо он рисковал жизнью, рассталось со
своим верным стражем без сожаления. Впрочем, мо�ло бы быть и
хуже: лаzерь, тюрьма, пуля...
О нем вспомнят в сентябре 1941-io. Немцы стояли в полутора
десятков километров от Москвы. Сталин или прощал своих «не­
верных», или расстреливал, иноzо не было дано. Сына староzо
коммуниста «простили».
И здесь начинается целая история, докопаться до правдивых
истоков которой мне пока еще не удалось: то ли пропали военные
архивы, то ли не дошла очередь ДО открытия новой �лавы. Однако
в воспоминаниях дpyzozo советскоzо неле�ала - Конона Молодоzо я
наткнулся на фантастический, а может, и нет, эпизод. Юный
тоzда Молодый. заб:юшенный в тыл к фашистам, был чуть не
моментально пойман и доставлен на допрос в немецкую контрраз­
ведку. В допрашивавшем ezo извер�е-фашисте он узнал". Абеля.
Тот не слишком долzо досаждал Молодому вопросами, а, остав­
шись наедине, обозвал будущую звезду советскоzо шпионажа «иди­
отом» и выпихал чуть ли не сапоzами за пороz. Правда или вымы­
сел, лихо описанный Молодым, который был zоразд на такие всех
в сомнения повер�ающие мистификации? Или сознательная дезин­
формация?
Как бы то ни было, Абель после войны трудился zде-то в
Москве. до 1948 zода. А там - новая командировка. В Нью-Йорке
появился свободный художник Эмиль Роберт Голдфус, он же Мар­
тин Коллинз, а для !Jентра и сподвижников - американцев из
zруппы «Волонтеры» - просто Марк. Забавно, что мистер Гол-

7
дфус выбрал для местожительства дом на Фултон-стрит. прямо
поблизости от ФБР.
Девять лет работы, каждый из которых засчитывается не­
леzалу за два, несколько орденов, повышение в звании

и

арест.

Выдал свой же: спившийся радист-связник Вик Хейханен. Чтобы
дать знать

!Jентру

об аресте - мировая печать была завалена

публикациями о советском шпионе - Марк назвал себя именем
умершеzо (и неплохо известно�о КГБ) друzа - Абель. Суд «Соеди­
ненные Штаты против Рудольфа Ивановича Абеля» закончился
суровым приzовором

-

30 лет. Впрочем, за совершенное полковни­

ку zрозила смертная казнь или пожизненное заключение. И если бы
не бла�ородные старания адвоката Джеймса Донована, все мо�ло
бы сложиться еще печальнее. А так

-

4.5 �ода в камере zорода

Атланты и счастливое избавление: при помощи нашей внешней
разведки и при содействии mozo же Донована, искусно исполнивше­
zо роль посредника, Абеля обменяли на Пауэрса и еще какоzо-то
заштатноzо шпиона. Обмен произвели на берлинском мосту Гли­
нике 10 февраля 1962 zода.

А дальше - тишина. И только се�одня завесу тайны - вер­
нее, часть ее - можно приоткрыть. Беру на себя смелость расска­
зать правду

о

великом разведчике и ezo соратниках.

8

ГЕР.ОЕ В И Г ЕН ЕРАЛОВ
РАЗВЕД Ч И КАМ Н Е ДАВАЛ И

ПоАковннку Дмитрию Петровичу Тарасову за 80. Позади три инфаркта и десятки Ает
С11у жбы во внешней разведке. В истории
поАковннка. АбеАН Дмитрий Петрович фигура немаловажная: сначала вызво.!IЯА
разведчика нз американской тюрьмы, потом
бьм.

начальником. Я бы назв;и его типичным

представнтеАем старой шкоАы. Давность ..tет
не С11ужнт для Дмнтрнн Петровича нн
малейшим поводом ДАН раскованности. Даже
степеинан и медленная речь поАна выражений,
которые сегодня ус..tьrшншь редко. Пож;иуй,
из всех моих встреч именно

эта

оказалась

самой непростой.

И страшная усталость. Она во всем - в жестах, .з манере выра­
жать мысли... Позволю себе маленькое замечание. Люди его профессии
изношены чрезвычайно. Груз, который накладывает на плечи Служба,
прижимает к земле. Что ж, тем ценнее свидетельства."
- Дмитрий Петрович, для простоты все же буду называть
Вильяма Генриховича Фишера полковником Абелем. Почему имен­
но он стал как бы символом нашего разведчика-нелегала? Чего
же нужно было добиться и что соверш11ть, чтобы войти в легенду
и получить эа это у американцев 30 лет тюрьм1r.1?
- Дать 01рGмную отдачу - государственную, научно-техничес­
кую, политическую. Перед ним поставили три задачи. Первая, главная:
выявлять степень возможности вооруженного конфликта в США. Да­
лее - создать надежные нелегальные каналы связи с Uентром с тем,
чтобы исключить использование разведкой официальных советских пред­
ставителей. И третья - добывать любую полезную информацию, пред­
ставляющую интерес для разведки по вопросам внешней по литики, эко-

9
номического положения и военного потенциала Соединенных Штатов.
И Марку это удалось. Въехав в Штаты в 1948-м, он уже в 49-м
получил орден Красного Знамени.

- Вы
-Я

хотите сказать, что дал отдачу моментально?

вам

объясню так: легализация - вопрос очень деликатный. И

если она проходит быстро,

это

уже большое достижение.

- А если еще поконкретнее: что было дальше? И почему
этот псевдоним - Марк?
- Его он взял сам. Просто для сокращения. Б ыстро, коротко,
очень удобно. Марк поддерживал контакт с руководством группы «Во­
лонтеры» - с гражданами США Луисом и Лесли. Это сотрудники
нашей внешней разведки Моррис и Леонтина Коэны. Известные как
Питер и Елена Крогер, они сумели обеспечить передачу всей секретной
информации о разработках американской атомной бомбы, проводимых в
лабораториях атомного центра в Лос-Аламосе.
- Как такое могло удастьс:я? Наверняка rородоис этот был
.засекречен не хуже нашего Арзамаса-16?
- Тем не менее они поддерживали связь с учеными. Иногда все
проходило гладко, но случалось и смываться. Город действительно за­
крытый, режим в нем строжайший, и проживали там только научные
работники да больные, лечившие легкие. И еще те, кто непосредственно
создавал атомную бомбу. А на Лесли, туда попавшую, выходит, нако­
нец, с важными данными источник информации. И вдруг перед отъез­
дом, уже при посадке в поезд, - проверка пассажиров и багажа. У
Лесли все спрятано в коробочке из-под салфе1'ОК. Она, женщина наход­
чивая, тут же сымитировала насморк, вытащила салфетку. И когда ее
вещи начали смотреть, сунула эту коробочку прямо в руки проверяюще­
му. А сама роется

н

своих вещах и дорылась до того,

что

поезд трога­

ется. Ее быстро подсаживают, и проверявшие машинально, на ходу,
отдают ей коробку.
- И Абель имел неnосредственные контакты с зтой rруп­
пой?
- Ка1ше контакты� О ни ему подчинялись, были у него на связи.

10

- Значит, он - одно из главных действующих лиц?
- Руководителд групды.

- То есть именно Mapte напр,авлял действия тех. кого в
Штатах называли «руссюuш атомными шпионами» ? Ведь.супру­
гов Розенбергов, с которыми, как считает тот же Доноваи, якобы
были связаны Коэны, казнили на электрическом стуле. Правиль­
ный я делаю вывод?
- Выводы - за вами. А Коэнов мь1 тогда вытянули из тюрьмы.

Успели их вывезти. И Марк бы выехал. Если бы его связной Вик
Хейханен не оmравился бы после вс1'речи в Париже с нашим сотрудни­
ком прямо в американское посольство. Все им выложил. А для Марка
мы подготовили все отходы. Он должен был перебраться поближе к
Мексике. Потом в Мехико и оттуда - домой.

- 57-й год - время еще суровое. После ареста вы не
потеряли доверия к Марку?
- Абсолютно нет.. Не было никаких сомнений. Какая потеря дове­
рия, 1югда дело продолжало крутиться, и многие его люди оставались на
местах?

- Но почему тогда страна отказалась от Абеля? «Литгазета»
опубликовала статью со знакомым припевом: никакого разведчи­
ка, сплошвая провокация американских спецслужб. Не слишком
8ТИЧНО.

- Может быть. Особенно сегодня. А возьмите срез времени, тот
период - какие были отношения со Штатами? Но наш отдел начал
искать возможности.

- Как ваш отдел назывался?
- Сложно. Он наш, внутренний. После возвращения в нем до
последних дней работал и Вилли.

- Дмитрий Петрович, как все-таки родился этот псевдоним
Абель?
- Мы знали о его дружбе с Рудольфом Ивановичем Абелем нашим бывшим сотрудником, к тому времени,

i\

несчастью, из жизни

ушедшим. Вилли надо было как-то вылезать из данного положения. Он

11

в руках американцев и прекрасно понимает, что они могут начать с нами
радиоигру, ввести !Jентр в такое заблуждение. И Вилли решился: при­
знал себя советским гражданином·,'·чтОб страна знала, чтоб его'выручали.

И взяв известное нам имя, давал понять Службе, что 'он находится в
тюрьме. Американцам заявил: «Буду давать показания при условии, что
разрешите написать в советское посольство». Те согласились, и письмо
действительно поступило в консульство. Но консул попался не тот.
Завел-таки дело, но американцам ответил, что такого совгражданина у
них не значится. По-своему он был прав: откуда ж Абель мог обозна­
читься в консульстве? Ошибка состояла в ином: надо было сообщить в
!Jентр, хотя бы как-то проверить. А так мы только потеряли время и
узнали, что Марк арестован, когда американцы объявили об аресте
Абеля и начале процесса.

- И в нашей печати, и в зарубежной уrверждалось, что
Абеля обменяли на летчика Пауэрса плюс еще одноrо их развед­
чика только блаrодаря усилиям ФБР и семьи Пауэрсов, обра­
щавшейся и к Хрущеву, и к Кеннеди.
- Пусть говорят, что угодно. Занимался этим наш отдел: три года
шла такая возня, были исписаны горы бумаги. В ГДР мы наняли
толкового адвоката - Фогеля, переводили ему гонорары от нашей
Службы. Я возглавлял группу и потому знаю, о чем говорю.

- А что за всеми зтнми не вндимJ.>IМН миру уснлиям11 стояло?
- Как всегда, работа". Во время процесса его американский защитник Донован довольно смело заявил в суде: «В такой ситуации, как
Абель, может оказаться и наш человек.

И

тогда русский полковник

может пригодит1:;ся». Американцы тогдd думали, что такого не может
быть. Но случилось" .

... Ну вот, в Восточном Берлине вы наняли адвоката

..•

- Еще до того товарищи из нашей Службы нашли в Дрездене
женщину - якобы родственницу Абеля, и на адрес этой фрау Марк
начал писать из тюрьмы.

Эту женщину подобрали лично вы?
- Нет. Товарищи из наш�й Службы в Германии. Но внезапно

12
американцы в переписке отказали.

- Этот самый адвокат Донован в книге «Незнакомцы на
мосту)) намекает, будто в своих письмах Абель ухитрялся переда­
вать секретные данные даже из камеры.
- Они просматривали его письма и так и этак, но никакой тайно­
писи, никаких данных. Абсолютно чистые письма. Однако обмен затя­
гивался.

- Не 110тому ли, что раньше таких обменов не было?

13

ЖИЗН Ь И СМ ЕРТЬ П АУЭ РСА
БЫЛИ Н ЕЛ ЕП Ы

Здесь я хоте.t бьr c.teпtil ирергать беседу н
поведать о судьбе aмepнiraнciroro и11.11ота
Френснса Гарри П;,уэрса, обмененного 10

февр;ия 1962 rода на Абеля. Говорвт, он зн;и,
на что шеА, вернее, А етеА, пересекая 1 мая
1960 rода rранвgу СССР. Вот уж вряд Ан.
Пауэрс быА абсо.11ютно уверен, что, по крайней
мере, ДАЯ советских сам0Аето11 он совершенно
неуязвим. Американские У-2 подннм;инсь на

BЫCO'IJ' 18-20, нноrда и 22 КНА ОМетра. и
ПНА0ТЬ1-шлноны, одетые в серебристые
комбинезоны, Тllердо счнт;ин, qто здесь-то
русские МнГн их не достанут.
Взяв старт с базы в пакистанском Пешаваре, Пауэрс через час
пересек границу. До конечной точки - городка Боде в Норвегии ему
предстояло пролететь над чужой страной около 6 ООО километров. Где­
то над Челябинском автопилот вышел из строя. Но Пауэрс не собирался
возвращаться. Произвел фотосъемку над секретным, как у него было
отмечено, объектом, то был действительно с верхзакрытый Челябинсt.:40, и повернул на Свердловск. Безнаказанность пьянила. Пауэрс и не
.
предполагал, что советские радары вели У-2 еще от Пянджа в Таджи­
кистане. Его сбили под Свердловском.
Сам Пауэрс уверял отца и, еще важнее, конгресс CUJA, что его
сбила не ракета, а самолет, который он видел собственными глазами.
Пилот все же успел катапультироваться и был довольно быстро обнару­
жен.
Скандал со шпионским полетом сорвал намечавшуюся в Париже
встречу в верхах. Взбешенный и в то же время радостный Никита
Хрущев требовал от президента США Эйзенхауэра извинений. Как это
всегда поначалу бывает, американцы выдвинули скучную версию: «За-

14
блудился». Затем Эйзенхауэр приказал подобн�1е полеты прекратить, но
извиняться отказался.

17 августа 1960 года в Москве разыгрался показательный �роцесс
«Советский Союз против Френсиса Гарри Пауэрса». В Москву приле­
тели родители пилота-шпиона. С американской практичностью они за­
ключили небольшоИ контракт с журналом «Лайф»: их пребывание в
СССР оплачивается в обмен на эксклюзивные интервью и комментарии.
Приехала жена Барбара. Москва выдала визы и нескольким вполне
официальным сотрудникам

UPY

- пусть наблюдают за погромом,

который устраивается американской разведке.
А поражение было явным. Пауэрс признал себя виновным, хотя и

пытался прикинуться всего лишь военным летчиком, нанятым для вы­
полнения задания, и никак уж не шпионом. Говорил он немного, и
хладнокровие изменило ему, пожалуй, лишь перед заключительным сло­
вом. Пауэрсу грозила r:мepтн(lji казнь, и rут пилот спасался как мог:
- Сознаю, что совершил тягчайшее преступление и заслужил за
него наказание. Но я человек и не являюсь врагом русского народа. Я
глубоко осознал свою вину.
Впрочем, казнить Пауэрса указаний не было. К чему обострять и
без того напряженнейшие советско-американские отношения? Просове­
щавшись часов шесть, судьи вынесли не слишком суровый по тем вре­
менам приговор: 10 лет заключения с отбыванием первых трех в тюрьме.
Так в сентябре 1960 года произошло знакомство Пауэрса со зна­
менитым Владимирским централом, которое продолжалось до февраля

1962 г. За эти месяцы владимирский узник прибавил в весе на 4 кило.
А ведь сначала грустил, впал было в депрессию, даже не ел ничего. Из
душевного транса его вывели быстро. А дома жена Барбара и родители
тут

же схватились за перья, умоляя своего президента помочь мужу и

сыну: обменять, выкупить, сделать все, что только возможно."
И сделали. Однако нельзя сказать, чтобы возвращение домой было
встречено фанфарами. Пресса и сограждане заклеймили его предателем.
Долгое время не могли простить, что сознался в шпионаже. «А что
было делать?» - оправдывался потом Пауэрс, который сам называл
себя Фрэнком и любил, когда его именовали так и другие. «Хотели,

15

чтобы я не сдался живым

в

руки русских и совершил самоубийство. Да,

в потайном отверстии полой монеты у меня хранилась иголочка со смер­
тельным ядом. Но мне приказывали употреби1ъ ее, если я только не
смогу выдержать мучений при пытках. Однако чего не было, того не
было»'. И Гарри-Фрэнк, как и каждый нормальный человек, предпочел
жизнь пусть и героической, но cмep-rn.
Летчика, сознавшегося в шпионаже, вызвали в комитет сената аме­
риканского Конгресса. В Вашингтоне ждали объяснений: почему при­
знался? Пауэрс не прикидывался заблудшей овечкой. Доказал: совер­
шать самоубийство в случае ареста в

UPY

от него не требовми. А

потом сам перешел в наступление. Штаты должны быть ему благодар­
ны, ибо он не выдал русским многих секретов. И комиссия вынесла
оправдательный вердикт: «Пауэрс свои обязательства перед Соединен­
ными Штатами выполнил».
А раз так, то Фрэнк быстренько потребовал с

{JPY

все деньги,

которые ему задолжали за rоды отсидки. Он уходил из своей военной
эскадрильи в разведку не просто так. Обещали платить за риск по 2 500
долларов в месяц. Сумма немалая. И

UPY

заплатило.

В 1970 году написал книгу «Операция «Сверхполет». По ТВ не
раз крутили фильм о полете У-2, где Пауэрс за неплохие гонорары
выступал главным консультантом.
Правда, что-то не сложилось

в

отношениях с женой, вытянувшей

его вместе с родителями из советской тюрьмы. Фрэнк быстро развелся,
чтобы тут же женИ1ъся на симпатичной Сью. У них родился сын.

IJPY

признало его своим, да и Пауэрс больше не корчил из себя

скромнягу-летчика. Да, был разведчиком. Ведомство трогательно забо­
тилось о нем, приняв на работу даже вторую супругу.
До последних дней своих Пауэрс сохранил неприязнь к России.
Когда в 1976 году наметились робкие признаки потепления, выступал
где только мог с призывами: «Не верьте русским! Они хотят нас
похоронить>>.
Он стал гражданским летчиком. Дважды в неделю поднимался в
воздух над Лос-Анджелесом. Крутясь над забитыми транспортом доро­
гами на своем вертолете, регулировал движение, сообщал о погоде. Над

16
экс-шпионом подсмеивались, шугили: уж 'rуТ-то его не собьют.
Он разбился сам. 1 августа 1977 года в баке его вертолета вдруг
закончился бензин. Как такое могло случиться с опытнейшим асом�
Подозревали и самоубийство, и покушение, однако склонились

I(

наи­

простейшему объяснению: просто небрежность Пауэрса, заодно отпра­
вившего на тот свет и находившегося в кабине телеоператора. Вертолет
разбился на спортивном поле, по печальной иронии судьбы находившем­
ся в трех милях от завода «Локхид», где был создан У-2.
Он был неудачником и умер им же. В историю летчик-шпион попал
из-за ·злополучного полета над СССР да благодаря обмену на звезду
советской разведки. Френсис-Гарри Пауэрса похоронили на Арлингтон­
ском кладбище. Его смерть была так же нелепа, как и жизнь.
*

*

*

- Такие обмены в принципе были. Но американцы тянули. Какие­
то надежды перевербовать Марка, завязать с нами игру. Даже сам
адвокат Доиован, когда Вилли сидел в тюрьме Атланты, к этому пыта.л­
ся приложить руку. Между прочим адвокат до последнего момента не
верил, что имеет дело с настоящими родственниками Абеля. Когда

в

Берлин приехали жена и дочь Вилли, он к переговорам отнесся насторо­
женно.

- Возможно, имел 1<а1<ие-то основания? Ведь фигурировал
там и не1<иЙ кузен Дривс.
- Кузеном Дривсом был наш оперативный сотрудник Дроздов.
Немецким он владел в совершенстве. Потом Юрий Иванович стал
руководителем советской нелегальной разведки.

-.:... Дмитрий Петрович, известно, что обмен или размен Абе­
ля на Па}'Эрса происходил на берлинском мосту Глиннке. Вы не
помните подробностей?
- Пауэрса привезли из Москвы - с ним выехали два наших
оперативных работника - и поместили в прекрасном особняке. А наше­
го американцы засунули в какую-то клетуху - холод страшный. И
вышел к нам Вильям Генрихович такой худющий...

- Он там чем-то болел?

17
- Просидеть столько лет в 110рьме и остаться в силе? Но, к
счастью, ничего такого не было. И прежде чем выпусnrгь его на мост,
всю одежду у него распотрошили: искали чего-то. Резали, кромсали
пиджак, брюки. Прямо из тюрьмы выпустили и все равно боялись: Ну,
вышли на мост по три человека с каждой стороны, и произошел обмен.
Потом купили Вильяму Генриховичу одежду, устроили хороший прием
- и в поезд. Вместе с ним ехали его супруга, дочь, наши товарищи.
Встречаем его на Белорусском вокзале: «Ну что, Рудольф Иванович?»
На самом-то деле мы все его звали Вилли. И поехали по Тверской,
потом на нашу Лубянку. И еще он попросил проехать мимо Кремля.

- И чтс Рудольср Иванович? Выступал перед коАЛеrами,
славил профессию. А что было за всеи этим? Как САожнлась
жизнь дальше?
- Жизнь Вильям Генрихович прожил интересную. В органы раз­
ведки поступил в 1927-м, а умер в 68 лет в 1971-м.

- Вы с ним дружили?
- Ну как же, он находился непосредственно у меня в отделе. С
этим высокопорядочным, интеллигентным

и

образованным человеком

мы были рядом, вместе. Даже коллег, привыкших к дисциплине, пора­
жали его пункТ'jальность и полнейшая выдержка. Не припомню, чтоб
хоть разок вспылил, разнервничался. И такой характер, что никогда ни
на что не жаловался. Терпеть не мог трепачей, болтунов. Физически не
переваривал пьяниц.

- И сам не пил?
- Очень мало. Только в самые праздничные дни. Постоянно
копался в каких-то радиоприемниках. Хо.11,ил на рынок, покупал всякие
железки и так здорово из них мастерил! Любил столярничать, паял.
Рисованием тоже занимался. В американской тюрьме рисовал порази­
тельные картины, открьrrки. В его квартире на проспекте Мира висело
несколько работ. Такая была натура. И единственная дочка Эвелин от
отца очень многое унаследовала. Как и он, делает разные картины из
цветов, рисует. Вилли покупал много книг по искусству и на это денег
не жалел. Поверьте, его шелкография - это маленькие шедевры.

18

14

- Дмитрий Петрович, а возвращение Абе.ля-Фншера после
лет отсутствия было хоть как-то отмечено?
- Отмечено орденом Боевого Красного Знамени. Наш министр

Семичастный пообещал дать ему трехкомнатную квартиру. И Вилли
поразил всех. Сказал, что трехкомнатная ему не нужна: есть две комна­
ты, и еще дача от отца осталась.

- Такое, спорю, случилось в истории ваших славных орrа­
нов впервые.
- Он был нематериалист. Проблемы быта, вещей не волновали.
Вот вам штрих. В Штатах у него были личные накопления - около
десяти тысяч долларов. И эти деньги американцы у него забрали. Как­
то я говорю: «Слушай, Вилли, все-таки пропала крупная сумма денег.
Может, поставить вопрос? Какую-то компенсацию здесь дадут». Отка­
зался К!iТегорически. Одевался скромно: плащик, беретик. Товарищи
,
подсказал� жене: «Что он у тебя ходит в одном костюме? Надо бы
новый». А Вилли удивился: «Зачем? Ведь у меня уже есть». Но
уговорили, и вроде бы он остался доволен.

- Дмитрий Петрович, а как было с работой? Человек, уехав­
ший еще при жесточайшем сталинизме, возвращается в совер­
шенно новую жиэнь. Как он все это воспринял?
- Спокойно. Вы одного не понимаете: Фишер, или как вы гово­
рите, Абель служил не режиму, в Родине. Вилли приехал - его сразу:
«К медикам, и пусть отдыхает». А он: «Чего там, я здоров». Правда,
месяц пробыл в госпитале, но даже от санатория отказался. Скучно ему
там было, дома лучше. Принял его Семичастный, наш тогдашний руко­
водитель. Была четкая беседа. Ему выдали причитающиеся деньги.
Присвоили звание «Почетный чекист». И он приступил. Встречался с
молодыми работниками, занимался их подготовкой, инструктажем. Вил­
ли Генрихович имел такой авторитет! Часто делился своими воспомина­
ниями, и я обычно его представлял. ВысТ'/Пал в нашем Комитете, в
наших клубах, во всех почти управлениях госбезопасности. И в !JK
партии, в Кремле перед работниками охраны. Потом в Министерстве
иностранных дел и в Министерстве внешней торговли, перед студентами
МГИМО.

19

- А за rраницу ему позволялось выезжать?
- Где-то в конце выезжал в ГДР, Румыни ю. И в Венгрию. И
встречался там с сотрудниками их служб.

- Он не превратнлаr в некоего свадебноrо генерала?
- Он прекрасно рассказывал - без б умажек, конспектов. Обходился без всяких жестов, никогда не эпатировал. Был откровенен - в
пределах допустимого. И потому его всегда слушали вни мательно, вос­
принимали серьезно.

- Дмитрий Петрович, я помню свои детские впечатления.
Коrда он появился на вкране в «Мертвом сезоне>), rоворнлн, что
разведчик эаrримнрован. Правда или ерунда?
- Ему наложи�и немножко волос. Голова была совсем голая. А
лысины в кино как-то не приняты.

- За что Абелю вручвлн высшую наrраду - орден Лени­
на? За подrотовку вашей чекистской смены?

- Пугаете. Орден - по совокупности после войны. Фишер был
в подразделении, которое зани малось заброской наших в тыл проти вни­
ка. Это были боевые г руппы, которые забрас ывались тогда как. бы по
партизанской линии.

- Он учил их немецкому? То были ваши сотрудии1ен?
- Там разное было, он обучал радиоделу, агентурной работе.

- Он говорил по-немецки так же хорошо, как и по-англнйск111?
- Нет, хуже, потому что непосредс твенно в Германии бывать ему
почти не приходилось, а французский знал очень хорошо.

- Не догадь1вался,

что

Вильям Генрихович был к тому же и

полиглотом? Фращ!f.зский пригодился ему и

в

рабо"Х"е?

- Давайте об этом поговорим как-ни будь попозже.

- Скажите, Дмитрий Петрович, а вы никогда не беседовали
с Вилли по душам?
- Беседовали.

- И что рассказывал Вильям Генрвховнч о тех своих годах
- с 39-ro по 41-й, когда от работы в органах он был отстранен?
-- Говорить об этом у нас было не принято. Да и человек он был

20

в этом отношении очень сдержанный. Но я знаю, что это случилось в
последний день 38-го года. Даже приказ об увольнении довели до него
не начальники отдела, в котором он работал, - они ничего не знали.
Объявили Вилли, что это решение руководства, и все, даже сейчас в
архивах этого не оказалось.
- Вы не обижайтесь, вопрос�то естественный. Человек мог
отчаяться.
- Он отчаялся: долгое время не брали никуда на работу. Везде
отказывали, когда видели, что уволен из органов. Написал письмо в
!JK. Рассказал, кто он такой. И только тогда взяли на завод радиоин­
женером.
- Интересно, с каким чувством он снова к вам пришел?
- Об этом у нас никто никогда не говорил. Отец Вилли встречался
не только с Лениным - со многими деятелями партии. Стар61Й револю­
ционер, написал много книг по истории. И когда был выслан из России
в Англию, занимался там подпольной деятельностью: поставлял сюда
оружие для рабочих, имел контакты с британскими П')ртовиками. Всю
жизнь Генрих Фишер посвятил России, поэтому и Вилли считал себя
русским. Он и в анкете указывал: отец - обрусевший немец, мать
русская,. жена - урожденная Лебедева, по профессии артистка.
- Дмитрий Петрович, и еще из той же серии неприятных
вопросов. Имя Абеля превратилось в легенду, однако ваш подчи­
ненный так и оставался полковником
-... Было представление на генерала перед его болезнью. Не успе­
ли, к несчастью.
·­

..•

21

ВТО Р АЯ ДРЕВНЕЙШАЯ П Р ОФЕССИЯ :
Н ЕЛЕГАЛ ЬНЫЙ ВАРИАН Т

У м�rо ео6«еДЯ•l!(а нет •111енн. Прн о6.1J!еннн
с н•шнм оrкрЬ17711В1 н бо.tтАНвми миром оно
6МАо Анmь обузой ДА.Я дейсrвроя,gеrо
соrруднв.к11 САужбы внешней разведки. Дмr
удобства Ш1Зо•ем его Сергеем
ААександровwqе111 НАИ Иваном
В.1ицнмнро1111чем. Однако старший офнgер,
rде-то н в qем-то счнrJtющнй себя учеником

АбlМЯ,

noCAe

не.которых коАебаннй на встречу
все же СОГАllСНАСЯ.

- Але1есан.1tр Сергеевич, спасибо .за ивфориqию о Фише­
ре-Абеле, �соторой ваша Служба со мною· относительно щедро
по.1tелилась. И все-таки� сколько мноrоточий... Разве се1<реты с
Годами не ветшаЮт?
-- Смотря какие.

- Ну, иве непонятно, почему столько таинственности вокруг
двух первых эаrранкоманАИровок Вильяма Генриховича.
-

Он уже был на нелегальном положении.

- Но в середине трн,1tрТЪ1х!

- .Это не потому, что Слу�бе так хочется. Можно и сказать, но
те поднимают архивы. Потом выходят на нас, и начинается. Бьет по
нашим товарищам, котор.ые еще там. Хорошо, по первой командировке
узнаем, если возможно, расскажем.
И действнтелыю рассказал. В феврале 1931 г. гражданин Фишер В.
Г. официально обратился в Генконсульство Великобритании в Москве с
просьбой о выдаче британского паспорта. Г ениа.льной легенды выдумы­
вать не потребовалось: общая и далекая от истины идея была подсказана
собственной судьбой. Рассорился с вернувшимися в Советскую Россию
родителями и мечтает возвратиться с женой и дочерью в родную Европу.
Через четыре месяца паспорта-вивы были получены, и где-то в мире

22

стало на трех Фишеров больше. Плюс на одного радиста-нелегала,
трудившегося под псевдонимом Франк. В какой-то европейской столице
появилась небольшая радиомастерская, закрывшаяся годика через три.
Это вернулся в январе 1935 года в Москву товарищ Фишер.
Однако пребывание дома не слишком затянулось. В июне 193 5 r.
грянула вторая заграничная командировка, и опять с семьей. Сведений о
ней совсем мало. Въезд во враждебное государство прошел нормально.
Только выдавал себя Вилли Генрихович уже не за радиотехника, а за
художника. Неясно почему, но порисовать там Фишеру пришлось лишь
до неожиданного отзыва в Москву в мае 1936 г.
Неожиданно для меня публикации «Комсомолки» о разведчике Абеле
отозвались не только читательскими письмами. Меня разыскала милая и
совсем не молодая дам'l. Ее отец работал вместе с Фишером в первой
командировке. И в доказательство любезная незнакомка прислала Фото­
графию их обоих. Пейзаж и фанзы, изображенные на стареньком люби­
тельском фото, настолько характерны, что и страна пребывания, на мой
взгляд, не вызывает сомне.ния. Но, учитывая наш уговор, сохраню это
случайно подброшенное озарение при себе.
А вот во второй раз Фишер, как мне думалось, отправился органи­
зовывать нечто вроде подполья для борьбы с фашизмом.

- Сергей Александрович, тогда Вильям Генрихович рабо­
тал в Германии?
- Трудно ответить.

- Непонятно, зачем было брать с собою дочку - совсем
ребенка?
- Во-первых, родственные чувства. Во-вторых, ребенок - боль­
шое подспорье. Дети оказывают помощь, о которой они сами понятия не
имеют. Вдруг что-то надо, и ребенок - это очень хороший предлог
кого-то отвлечь или, наоборот, завлечь. Или что-то провезти.
- А из-за чего прервали командировку?
- Только не из-за каких-то неудач. В Москве сразу последовало
повышение по службе. О причинах отзыва сведений в нашем архиве нет.
Тотчас по возвращении Фишеру было присвоено звание лейтенанта
госбезопасности.

23
*

*

*

ЕСТЬ И ДРУГИЕ ВЕРСИИ
В ноябре 1996
-го они были обнародованы газетой

«Новости раз­

ведки и контрразведки».В статье, посвященной 25-летию со днякончи­
ны Абеля,предположительно названа страна e:roпервой,еще довоенной
нелегальной загранкомандировки

- Польша.

Пребывание там оказа­

лось недолгим:местная полиция отк азала
сь про длитьвид нэ.жительство.
А дальше
шифровальщик

-сенсация. В публикации

утверждаете.я, чторадист­

Фишер был направлен в нелегальную резидентуру в

Лондон. Отrуда разведчик передавал в

I.Jентр материалы,получаемые

отоснователей .легендарной «1\.ембриджскоgпятерки».
Господи,неужели Вильям Генриховичуспел потру дитьс
я чутьли не
со всеми героями нашей ра..."Jведки:Кимом Филби, Моррисом и Лоной
Коэнами, Гордоном

Лонсдейлом-Молодым?.

Вот

уж действительно

человек-легенда.Но сколько же тогда было .загранкомандировок у не­
легала Абеля? И в какие все-таки страны его отправляли?
Версия о работе в Англии видится исключителt>но правдоподобной.
Она косвенно,однако,объясняет,почему и эта командировка .закончи­
лась неожиданным отзывом Фишера и внезапным увольнением изор­
ганов.В 1938 г.,как пишет газета «Новости разведки и контрразвед­
ки», с «кембриджской пятеркой» работал резидент НКВД Орлов.
Опасаясь сталинских репрессий,настиппих в Москве многих его това­
рищей-нелегалов и руководителей резидентур, Орлов исчез. Его письмо
Сталину, rrереданное в советское посо,\ьство во Франции,звучало гроз­
ным ультиматумом. Или Н!\ВД пстав.ляет Орлова в покое, или nосле­
дует волна таких разоблачений
... И Сталин смирился. Но это потом,
десятилетия спустя, выяснилось, что перебравшийся в США Орлов
сдержал слово. Практически никого ие выдал и мирно скончался в
1973-м,будучи уже гражданином Сое4Щiенных Штатов. Тогда же в.::е,
с Орловым связанные,были взяты под подозрение:вдруг и они после­
дуют запредателем? Или Орлов нарушит обет молчания и сдаст своих
бывших сотоварищей?
Увольнение Абеля из органов,грянувшее 3 1декабря1938г.,ста­
новится хоть каким-то образом если

оправданным,то объяснимым.

не

24

Но уж если не доверяли Фишеру, то кому же тогда оставалось дове­
рять? Как всегда бывает в этой жизни. под подозрение попадали абсо­
лютно не те".
*

*

*

- Иван Сергеевич, легко до1·адываюсь, что у вас в отделе
сложнейший отбор, бесконечные проверки. Но как же тогда в
разведчики попадают такие, как Вик Хейханен? Ведь выдал
Абеля, по существу, он - алкаш-неудачник. Не верю, Ч'I:О запил
ваш майор только в Штатах.
- Но, скорее всего, - только в Штатах. Могло случиться при
постоянном нервном напряжении. Особенно, когда неудачно складывает­
ся и не идет задание, которое предстоит выполнить. А у Вика не шло.
Нервы, транс... Ну что здесь, кажется, такого: провести тайниковую
операцию? Но это же требует определенного напряжения, на каком бы
положении ты ни находился, а если на нелегальном, то напряжение
колоссальное. Прежде чем выйти на операцию, человек все время про­
веряется, есть наблюдение - нет. Это же надо пережить. И какая
ответственность! Ведь можно просто потерять информацию, как Вик
потерял однажды полую монету с тайником. Малейшая оплошность и провал не только твой. Любая операция наносит разведчику большой
моральный и, я бы сказал, физический у�церб. И Абель, и Вик были не
так молоды. Когда Вильяма Генриховича арестовали, erviy исполнилось
уже 54. Тут бывают срывы. У Хейханена они поехали один за другим.
Денег из-за выпиво1' не хватало, начались скандалы. Человек был,
скажем так, морально не готов к выполнению задачи.
- Почему же тот.да за все зти неудачи Вику было присвоено
звание подполковника?
- Искали, как его вывезти. И присвоили перед вывозом из США:
хотели успокоить. Обычная практика.
- Но вскоре Вика успокоили навеки. Он погиб через года
четыре после суда над Абелем. И смерть странная: непонятная
автокатастрофа. Это случайно не вы?
- Нет. Может, американцы сами решили избавиться от такой

2S

ноши? Они его всего высосали. А человека пьющего надо содержать,
кормить. Скорее всего, это сделали их спецслужбы. Думаю, в то время
они похожее практиковали.

- А сейчас нравы более rуманвые?
- Черт его знает. Там все-таки законы суровые - обычно не
цереМОНJIТСЯ.

- Сергей Иванович, но и въ1, мне почему-то кажется, тоже

не очень церемонитесь. Чем их уrрозы, подкупы отличаются от
отечественных?
- Такие методы, возможно, использовались контрразведкой. И
работала она менее деликаnю. У нее, действующей в собственной стране,
свои подходы. Вы не путайте две Службы. Во внешней разведке запре­
щены шантаж, спаивание. У нас
всегда

-

это

наказуемо. Всегда - или почти

только убеждения.

- Извините, не верю.
- Говорю вам, никогда никакого шантажа.

- Тах уж никогда?
- Только в период Отечественной. Было. Применяли недозволеннn1е

методы: дрались не на жизнь, а на смерть.

- И вы не платили за поставленную информацию?
- Многие источники, кстати, никогда не брали. У Абеля, например,
группа «Волонтеры» принципиально работала без всяко1·0 вознагражде­
ния. И вообще подавляющее большинство сотрудничало с нами по иде­
ологическим соображениям.

- Сегодня цеолоrии нет. Остались ли всто"ни11:и?
- Тем не менее есть. А тогда были сильные цели, и некоторые
такие источники,

что

сами могли бы полностью содержать нашу развед­

ку.

- И на чем же строились отношения?
- Главное -- на личной симпа1-ии. Это первая завязка. И на
общности взглидов. Иногда с людьми из своих помощников бывает
очень жалко расставаться, до слез обидно. И им тоже. Привязываешь­
ся.

26

Но на Западе народец порациональнее нашего.
Не весь. Зависит от национальности. И многие на прощание
говорят: будем работать, если снова приедешь ты. Здесь действует и
личное обаяние.

- И знание языков тоже многое значит?
- Языком надо владеть очень хорошо. Первое, что отталкивает,
это корявость, паршивая грамматика. Ну, не отталкивает, а сдерживает
общение. Второе: проявлять высокомерие недопустимо. И третье надо искренне уделять внимание.

- А подкуп - зто уже четвертое?
- Какой подкуп? Оплата. А почему нет? Сделал дело - пожалуйста, плати. Некоторые знают мало, располагают сведениями только
на данный период. Если разовая информация, то и '>плата разовая.

- Даже так?
- Бывают иногда такш� случаи.

- Но обычно какими-то важньrми сведениями располагают,
как я понимаю, люди, сндящие где�то наверху?
- Не всегда. Информация ведь может даваться не постоянно или
раз в жизни.

- А уж если она последовала, то .за первым разом идет и
второй.
- Огнюдь нет.

- Вы же нажимаете, прихватываете".
- Не наш метод. К тому же обоюдоострый. Что значит прихватить? Сначала ты его, а потом он тебя. И подстава тут может быть. Так
часто случается. Подкидывают тебе фиктивный источник.

- Сейчас почти любое государственное �реж,�tение напоми­
нает мне лошадок, выгуливаемых на подножном корму. МИД
жиа1ет в основном за счет консульских сборов. Иногда в посоль­
ствах .зарплату не получают месяцами. ВПК на голодном пайке. А
как у вас? Затраты у нелегалов, должно быть, немалые?
- Затраты эти сильно преувеличены. Каждый выезжающий, как и
везде, имеет средства на свою зарплату. Знает точно: получаю столько-

27

то. И тратит свои деньги на еду, одежду. Хочет - экономит. Не хочет
- не экономит. Это личное дело. Есть и другие средства - только на
работу. Абель и в этом отношении был образцом. Отчитывался точней­
ше.
- Интересно б:ы посмотреть, какаs тут может бьrrь отчет­
ность.

- Финансовая. И строжайшая. У него все было до копейки, если
в этом случае позволительно так сказать, рассчитано. В операmвные
средства никогда не залезал.
- А родным такоrо че.лове1Са, от дома оторванноrо, вы помо·
rаете?

- Полагается. И медиЦИнское обслуживание, и отдых. Жена Вильяма
Генриховича все 14 лет получала его зарплату.
- Сергей Серrеевнч, в документах, вашими коллеrамн лю­
безно предоставленвым:и, наТ1Снулсn на любопытные сведения. За
те девять лет, что Абель нелеrально работал в США, он не­
сколько раз побывал в отпуске. В последний раз, в 1955 rоду,
задержался дома аа девять месяцев. Как такое возможно?

- Очень сложный вопрос. Иногда во время операции мы их
выводим в отпуск.
из

- Но каким образом? Разве можно в.зять и нзвлеч.ь человеIСа
жизни 'а долrнй срок?
_

- На девять месяцев - это, конечно, необычно. Придумь1ваются
всякие хитрости, я бы сказал, выдумывается целая жизнь.
- А без зтоrо нельзя? Или
ломгется?

O'l'

ди1<оrо напряжения человек

- Через два-три года разрядка необходима. Без этого очень слож­
но. .Разрабатываются леrенды, которые бы оправдали столь долгое от­
сутствие.
- И все-таки на десятый rод не.леrальной работы даже та­
кого rениальноrо разведчика, как Абель, арестовали. Была ли
необходимость рис:ковать ero жизнью, держать там Mapsa так
долrо?

28
- Трудное дело.

- Он не чувствовал, что вокруг него сrущается?
___:_ Нет. Все бь1ло бла1'ополучно. Если бы не Вик, он бы, конечно,
трудИлся и дальше. Но нелегалы работают только с полного своего
согласия. Устал, иссякла энергия, нет активности, возникли домашние
пр6бл�мы, -иные доводы - прерывай командировку. В первую очередь
во внимание принимаются интересы лица, выехавшего на работу. И еще
главный закон разведки: если тебе что�то грозИт, выезжай. Бросаешь
все, ни на что не обращаешь внимания. Ничего важнее соображений
безопасности разведчика нет. И последняя заповедь: в какую бы беду ни .
попал, будет сде�ано все, чтобы тебя _ выручить.

- Почему же при этом благо,-овейном отношении к развед­
чикам среди них не было Героев Советского Союза? Даже Абелю
такого звания не присвоили.
- В то время среди нелегалов Героев не было. В 30 -е

- 60-е

годы разведчик мог получmь орден - максимум. Даже медали юбилей­
ны� хватали редко. Это больше стали давать в 70-е.

А

сейчас Герои

есть.

- Живые люд�?
- Вполне.

- И давно получили?
- Уже сейчас.

- Тогда позвольте спросить: ка1Сово место Абеля в этом
ряду?
.
- Каждый выполняет то, что нужно. Однако Вильям Генрихович,
наверное, один из самых сильных.

- Если «один из», следовательно, есть и были такого же
ранга?
- Были.

И

это 6�1ли нелегалы. Я вам о конспирации рассказывать

не стану - и так понятно. До тех пор, пока человек работает, и хорошо,
- он абсолютно неизвестен.

И

имя Вильяма Генриховича Фишера

говорило бы что-либо лишь горсточке сотоварищей.

- Но ведь другой нелегал - Конон Лонсдейл-Молодый все
же был относительно извест�н.

29
- Тоже оставалсJJ бы в полной тени, если бы �е провал. Поймали
с колес, на Западе вышла книга.

И

все равно об этом великом развед­

чике и сегодня многого говорить нельзя.
определенный парадокс. Вот ушел

из

Да,

наблюдается

в этой работе

жизни Абель, и ничего о нем не

осталось: ни одной кинопленки, кроме кадров из художественного филь­
ыа. Действительно было нельзя. Но все равно жалко.

- Мне кажется. что я эдесь с вами именно для тоrо, чтоб
хоть как-то этот пробел восnолцить. И уж если вы сами затрону­
ли закрьrтую тему, то позволю себе спросить: а есть сейчас у вас
люди уровня Абеля или Лонсдейла? Ну, которые работают так
же, как эти двое?
- В UPY вам ответили бы: «Ноу коммент» .

- Как, наверное, и подобает старшему офицеру Службы, вы
высокоrо мнения о коллегах. Но не будете же отрицать - и
Абель, и Ловс�ейл провалены своими. В те годы предательство
бь1ло небывалой чрезвычайностью. А сеrодня к кому только ваwи
сотрудники ни перебегали.
- Ну, допустим, не совсем наши. Хотя проблема серьезнейшая.
Обратите внимание, когда уходят: 20-е годы, потом 56-й, 57-й при
Хрущеве тоже несколько человек соскочило, и

вот

сегодня, при резкой

перемене политической ситуации. Я ненавижу изменников, урон они
наносят чувствительный. Но представить, какое психологическое давле­
ние уехавший туда испытывает, могу. Раньше нам говорили: « Вы едете
к противнику». А теперь человек теряется: что, на кого, как? Нервного
срыва не исключаю.
_._ Но на полковника Гордневского. кажется. не яавв.л никто.
Тем не менее сбежал в Лондон.

- Предал и сознает, что приходят и берут твоих. Страшно быть
предателем.

И

как бы ни описывал себя Гордиевский в своих книгах, я

уверен, что до конца жизни кошки будут скрести.

- Слышал по ка1шму-то «голосу», будто ему все-таки paэ­
pema'r вернуrься.
- Ерунда. Сам не приедет, если даже разрешат.

30

- Но жена-то к нему уехала.
- Всiт и слава Богу. Правда, теперь они официально развелись.

- Согласитесь, люди теперь сто два раза подумают, стоит ли
оказывать вам помощь, если в Службе попадаются таJСие, KaJC
Гордиевский.

- Нам

сегодня нелегко. Морально давит. Особенно там. И вы,

журналисты, на нас нападаете. Ну, скажите, было такое в США, в
Англии? Взяли и огульно записали нас в

НКВД.

- А вы не поспешили объяснить разницу между НКВД и
Службой внешней разведки?
- Теперь объяснили. Но по-прежнему все говорят о ре:Прессиях
НКВД и КГБ, но никто не упоминает о репрессиях против разведчиков.
Вы знаете о судьбе резидентов, которые были отозваны в Москву перед
войной? Почти все погибли.

А

что было после смерти Сталина, когда в

1953 г. Берия решил вывезти всех руководителей разведки из-за грани­
цы? Трагическая судьба - лагеря, 110рьмы. Или возьмите 38-й, когда
всех увольняли . . .

- Вот профессия и теряет престиж. Раньше был ореол,
даже слишком яркий. Сегодня нет ничего.
- Вы это зря. Все равно остался если не идеалистический ореол, то
пример служения, преданности. Например, само существование развед­
чика класса АбеJ\я вызывает уважение. И не только у людей, которые
пошли по его стопам.

- Но поставьте даже Абеля в теперешние условия, и рабо­
тать ему ...
- Ему было бы тяжелее жить. Вильям Генрихович был человек
абсолюта.

- .д..�\ексавдр Сергеевич, и под занавес последний вопрос:
сейчас в мире все же потеплело. Долго ли осталось вашей про­
фессии?
- Потеплело - и прекрасно. А профессий древнейших в мире две.
Какую из них поставить на первое место, сказать не решаюсь, и обе до
сих пор в цене. Не знаю, как насчет девичьей, а наша не исчезнет до тех

31

пор, пока будут существовать государства - хотя бы с единь1м строем.
Чего греха таить: требуется научно-техническая инфорМаI.J,ИЯ. Англичане
ичтересуются французами, те - американцами. Разведки не работают
против народов чужих стран. Они трудятся ради интересов собс'l'венной
державы и, значит, наших с вами. Не то что скоропостижной, а вообще
1юнчины разведслужб не предвижу. Древнейшей профессии суждено
таковой и остаться.

32

БАН ИО Н И С Н И Ч ЕГО Н Е ЗНАЛ , НО
И ГРАЛ П РЕКРАСН О

Народного артиста СССР Донатаса

БАНИОНИСА мы .tеп:о разыска.tн уже не в
СССР, а в Паневежнсе, где в свои за 70 .tет
он по�прежнему играет в родном театре.
Актер, ьспо.tннвшнй в 1968 году ро.tь
разведчика Ладейннкова в двухсерийном
фильме «Мертвый сезон», отвеча.1.1 на мои
вопросы, заданные собкором «КП>) по Литве
В.rаднмнром Заровскнм, с .11. егкой носта.11.ьrней.

Скажите, Донатас, а вы были знакомы с полковником
Абелем лично?
- Я абсолютно честно говорю вам, не знаю об Абеле ничего.
Видел его издалека единственный раз на премьере «Мертвого сезона» .

А с его коллегами познакомиться довелось? Ведь были же
наверняка у фильма консультанты.
-

- Я этих консультантов-разведчиков не встречал. Хотя был один:
приехал на съемку, когда мы снимали обмен на мосту. !\1не этого
человека показали и сказали, что это Конон Лонсдейл

и

якобы я его

играю. Он вернулся в Советский Союз и, рассказывали, пишет свои
мемуары о том, как работал там. Я Конону говорю: «0, Господи, вы
совсем не похожи на разведчика» . Действительно, он такон не кинош­
ный. Конон посмеялся и ответил, что какой бы он был разведчик, если
был бы похож.

И

говорит мне: « Вот вы такой же, как Я». Это его

замечание стало для меня r<ак бы утверждением, что я смогу сыграть то,
что мне приятно: судьбу человека. Но режиссера Савву Кулиша кон­
сультировали, контакт он и сценарист Владимир Вайншток с разведчика­
ми имели. Потому что, когда я что-то спрашивал, мне отвечали: «Да,
твой прототип говорил то-то и то-то».

- И как вам в том фильме игралось? Роль по давним вре­
менам была не нз обычных.

33
- Сценарий бr.1л написан как боевик. Но так играть я не согласил­
ся. Мне показалось, что важнее показать человека, который действи­
тельно пережил большие потрясения. Был разведчиком, его поймали,
посадили в тюрьму, потом обменяли, и он вернулся. История трагичес­
кая. Играть мне было интересно. И мы стали менять сцены, которые
были в сценарии. Стали снимать отдельными кусками не то, что написа­
но, а то, что я предлагал: не r·ероическую ситуацию, а судьбу пострадав­
шего человека, которому трудно, который еще не знает, что его ждет
после возвращения домой. Это ближе к жизни и правде. В «Мертвом
сезоне» мне было очень хорошо играть: режиссеры сильные, партнеры
тонкие. И героический сценарий мы переделали в человеческий. Был
даже момеm, когда после просмотра отснятого материала руководство
«Ленфильма» хотело закрыть картину, а меня с роли снять.

- Но почему?
- Дескать, я не rероический

тип,

а простой человек, которого народ

не полюбкг. Художественный же совет решил оставить все как есть. И
потому я вспоминаю « Мертвый сезон» с удовольствием. А был там
Абель IL\И Лонсдейл, меня не интересует. Все равно после возвращения
на Родину они были засекречены.

34

С ТА КО Й ДОЧ К ОЙ МО Ж НО СМ ЕЛ О
идти
В РАЗ ВЕДКУ

Ес.t н единственная до чь похожа на отgа, то это
вло.11 не естественно . Однако Эве.11 нна

ВнА.ьямовна� как мне кажетсн, напо минает
ло.11ковннка Абе.11Я не то.11Ько внешне.

Ее ирисы растут даже за забором. А перед небольшим деревянным
домиком - целые островки цветов. Хрупкая, невысокая женщина хо­
'
лит своих любимцев нежно и со знанием дела. И пусть не сбылась мечта
побывать в ботанических садах разных стран. В этой непростой жизни
дочери разведчика была уготована роль, которую я бы назвал так:
терпеливое благородство.

- Эвелина Вильямовна. вы извините, но уж расспросить вас
я попытаюсь как следуе-J:. И не слишком сердитесь, если затрону
сюжеты, для вас. очевидно. запретные. Хорошо?
- Был период, когда отец встречался с кем-то из писателей. И
домой приезжал раскаленный. Он никогда не рассказывал, о чем они
говорили, потому что к нам это не имело отношения, но раздражение и
чертыхание имели место быть.

- Тоrда я начну даже с еще более осторожноrо, чем наметил.
Кем вы работали?
- Всю жизнь редактором. В « Прогрессе» , потом 12 лет в !JАГИ,
переводчиком английского в АПН, последние годы в « Новом време­
ни» . И

в 84-м ушла на пенсию.
- Эвели;;�, и со своим знанием английского вы нигде не были
и никуда за рубеж не ездили?
- Но сейчас я, наверное, могу поехать. Да, мне хотелось поездить

по ботаническим садам мира. Но
совсем нет.

- Это обида за отца?

я

Штаты почему-то не тянет, даже

- Не знаю. Нет. Хотя, может, и да. Мне там далеко не все
нравится. А раньше понимала, что не надо мне никуда ездить и не надо
даже пытаться. Для меня был ясен вопрос: есть вещи, которые мне
недоступны. Купить загранпугевку и поехать нельзя.

- Такая аснзнь в семье разведчнка-неАегала - вне заввсн­
мос:тн от тоrо, в Москве он или ГАе-нвбудь далеко, - ОТJСАЦЫ ·
вала на вас определенный отпечаток. Вы все время оставались и
даже сейчас остаетесь частью 1<акой-то цепочки, разорвать кото­
рую сложно.
- Считала,

что

в этом и смысла никакого нет. Я, можно сказать,

родилась в этой ситуации, в ней росла, развивалась и поделать тут ничего

не могла. Да, наверное, было бы проще, если бы папа работал инжене­
ром, художником. Возможно, я тогда была бы другим человеком.

Чего-то в своей жизни вы были все-таки лишены, правда?
Однако от того не страдала. Хотя да, были неудобства, и на
ж;.rзни моей это сказалось, особенно в том плане, что

я

не очень охотно

заводила контакты.

- Избегали их чисто nодсозвате.льио?
- Не могу судить, как складь1валась жизнь у других детей, а меня
мама учила много не говорить.

- И когда поступили в Московский иняз, друзей тоже не

заво.1�илн?
- Нет,

я

мало с кем общалась, близких подруг не было. Был,

правда, один парень, одна девочка - мы играли в шахматы.

А ваш муж догцывался, на чьей дочке женился?
- Ну, более-менее. Когда выходила эамуж, я со•1ла нужным
поставить его в известность. В этом смысле мой бывший супруг был
вполне лояльным человеком, вел себя достойно. Но вопрос в другом.
Когда отец с 19 48 года находился там, здесь у нас было столько
сложностей. Заявлялась на дачу комендантша поселка и стращала маму:
«Мы все равно выведем вас на чистую воду. Скрываете, что муж
репрессирован». Или приходили, говорили, что папа вовсе ни в каких не

36

командировках, что у него вторая семья, дети. Это вызывало у меня
одну реакцию: смотреть на них и вообще не замечать. Ничего я им
возразить не могу. Потом, они великолепные психологи и понимают, что
я вру. Вы полагаете, после таких эпизодов желания общаться с населе­
нием у меня прибавлялось?

- Что вообще вы говорили людям?
- Что отец в командировке. И тут же: а где? А в какой? Или,
когда папы уже не стало, сюда пришел настырный такой мужик: «Я все
о вашем отце знаю. Он был лучший агент-двойник во всем мире» .
Наглая рожа. Я была готова его просто избить.

- Эвелин, что если обратиться к воспоминаниям, вероятно,
более милым - совсем детским? Я недавно узнал, что в 193Э r .
отец вз ял с собой вас и маму в свою вторую - и тоже нелегаль­
ную - командировку. С1·рана назначения обозначена как-то глу­
хо: была в ту пору нам недружественна и въезжа.\И вы в нее
через Бельi'ию. Вам было 6 лет, и о том периоде что-то да
помните?
- Но не ту страну. Мама рассказывала, что пыталась на уровне
моего детского сознания нечто такое мне растолковать. Во всяком слу­
чае, научила категорически не разговаривать с посторонними.

- А на каком я.зыке вы моrл11 бь1 это делать?
- Там был немецкий, французский, русский. А первым языком
дома - английский. Судьба так распорядилась. Когда меня первый раз
увозили, мне бьL'\о 2 года. Я приезжала в страну и набирала. Тот
возраст, когда все равно, на каких языках говорить. И был период, я
болтала на всех одновременно. Какое слово знала, то и пихала, не
понимала, что это разные языки. Я скажу вам другое: по-русски я
говорила с акцентом, и, когда мы вернулись обратно, мне пришлось
поучиться.

- А в тех странах, где работал отец, на каком языке вы
общались с детьми?
- Мало общалась, хотя я не думала, что мне, масенькой, говорили,
почему мы в командировке и кем работает мой папа. Это бы наложило

37
бремя на любого ребенка: он знает какой-то секрет. Чем меньше человек
знает, тем легче ему выжить. Во время последней поездки, когда я была
постарше, надо было идти

в

школу. Потому,

что

если бы я в школу не

пошла, было бы заметно. И там, помню, я очень переживала: у всех
детей куча всяких кузин, дядей, бабушек, а у меня никого.
- И !IВкаких подозрений?
- Абсолютно.

- Но вы же :иоrли вставить какое-то слово, �казать что-то
не то.
- У детей срабатывает великолепный инстинкт, с кем на каком

языке разговаривать.

- Но, насколько осведомлен, ваша мама rоворнла по-ан­
rлнйс1еи с а1ецентом.
- Мама говорила по-русски, но я уже понимала, что дома я
общаюсь с ней так, а в школе между собой так не общаются, и, следо­
вательно, я должна говор!ПЪ с детьми, как говорят они.
- А были какие-то случаи, коrда вы чувствовали, что помо­
rаете отцу в работе?
- Нет. Но, может бьrгь, в детстве я бессознательно и оказьrвала
какие-то услуги. Ребенок этого не помнит. Зато я помню, какого Цвета
обои были в том нашем доме или конструкцию сушилки на кухне. Но о
детских поездках я никогда не упоминала.
- И даже сейчас о

пях

не расскажете?

- И даже сейчас.

- Вы очень тактично и ловко, в отличие от меня, обходите
конкретные вещи. А я нетактично пытаюсь вас о них расспро­
сить
•••

- Надо вам признаться, что обходить всякие словесные тонкости
мне помогает моя редакторская профессия.

- Но если по-простому: те две заrадочные страны Европы
так и останутся АЛR меня, несмотря на все сроки давности, всеrо
лишь двумя европейсками странами?
- Да.

38

- Хорошо, а когда отец уезжал в 1948 г., вы знали, куда и
зачем?
- Сказать, что знали, не могу. Но мы догадывались, что всерьез
и надолго. Уже появилась способность как бы читать между строк.

- Читать, но не спрашивать?
- Естественно, это не принято. Ну, хорошо, я спрошу -- и в ответ
ничего, кроме неприятностей. Мой отец был человек вспыльчивый, и
если бы я настырно лезла, то наткнулась бы

на

хороший втык. У нас

сложилась система: многих тем мы никогда не касались. Например, отец
терпеть не мог разговоров о политике.

- А о работе?
- Тем более. Задавать вопросы было некорректно. Хотя что-то он
вдруг мог рассказать. Приехал с работы недовольным, о чем-то бурк­
нул. Приехал еще раз, буркнул снова. И я делала выводы. Но, возмож­
но, совершенно неверные. Помню, папа был очень огорчен, когда ему не
разрешили встретиться с его адвокатом Донованом.

- Вы знаете, я попытался разыскать его через собственного
корреспондента «Комсомолки» в США. И Елена Овчаренко уз­
нала, что адвокат умер, юридической конторы больше не су�цес­
твует.
- Донован скончался давно, кажется, в 1968-м. Мы с мамой
общались с ним в ФРГ в 1962-м. Запомнился мне тем, что весь был
цвета свеклы. Помогал при обмене отца, но боялся пересекать границу
Западного и Восточного Берлина. Опасался, что в Восточном его возь­
мут. А красный был от напряжения и высокого давления.

- Ваша семья не поддерживала с ним связи?
- Нет. Он никогда не верил, что мы с мамой действительно жена
и дочь полковника Абеля. Но с отцом у него были дружеские отноше­
ния, и потому, приехав однажды в Москву, он попытался с ним встре­
титься. Но".

- Но все же вам никогда не хотелось пойти
Вы уж извините за словес11ь1й штамп.

no

стопам отца?

- Однажды было. В 1955-м, когда он приезжал из США в

39
последний отпуск. На что папа сказал мне: ОДНОГО на семью хватит.

� ·в��· тоrда

доrадьавалис:ь, откуда он првехал?

- Мы знали. Потому что он привез фотографии. И папа уже кое­
что рассказывал.

- О чем?
- О природе, о некоторых вещах.
Но почему ИАеЯ пойти в разведку родилась именно в
55-м?
Просто у мею1 возникла мысль, что было б ы хорошо быть
вместе с моим папой. В детстве у меня с ним были конфликтные отно­
шения. Он с маленькими детьми совершенно не умел общаться. И
характеры у нас похожие: независимые, вспыльчивые, достатсчно слож­
ные. Поэтому мы оба топали ногами и громко кричали, пока не прибе­
гала мама и не гасила ссоры. Но я подрастала, перестала лепетать «не
буду» и сделалась ему интересной. Я была папиной дочкой. Дай-то Бог,
чтобы у всех детей были такие отношения, как у нас с отцом. И вот я
подумала: а что, если отец возьмет и меня с собой? Поговорила с мамой.
Она высказалась не слишком конкретно, и я решила,

что

могу проявить

инициативу. Но то ли отец чувствовал сложность ситуации, то ли дей­
ствительно не хотел. Потом, когда он вернулся, мне предлагал� пойти
туда на работу. И где-то мы с папой поговорили и согласились, что нет.
Я болела; лет · уже было немало, да и новая сп�цифика, а"М"естация,
строгая медкомиссия.

- Об аресте отца вы узнали нз газет?
- Нет. Мы с мамой приехали из отпуска, и тогда были разговоры,
что он должен возвратиться вот-вот, буквально этим летом. Мы даже
оставляли ему весточки, как н�ihи нас в Кувшинове. Но была тишина,
я

позвонила, и мне сказали бодрым голосом: «Эвелина, вас хочет видеть

наше начальство». Я перетрухала не знаю как. Думала, что ·ляпнула на
работе кому-то что-то не так и не то и меня будут драить. Я туда
· приехала, и они мне все рассказали. Спросили, почему, с моей точки
зрения, отец взял псевдоним
ного друга.

-

Абель. И я объяснила: это имя папи­

40

- Вы ero знали?
- Естественно. Дядя Рудольф был добрый и общительный человек, который очень любил возиться с детьми. Играл с нами в прятки, в
салочки.

- Абель бьrл коллеrой вашеrо отца?
- Да, он ушел в отставку в 1948-м и уже не был связан с
Комитетом. Рудольф Иванович Абель умер в 1955-м.

- Я понимаю, что наивно, а спросить осмелюсь. Коrда ваш
отец силел в тюрьме, вы принимали какое-то личное участие в ero
судьбе�
- Мы писали письма. На этом участие кончилось . Ну, подумайте
сами, какое активное участие

MhI

могли принимать?

- А то письмо президенrу США Кеннеди действительно
писала ваша мама?
- Письмо писалось так, как очень часто пишутся многие письма в
редакцию. Зато я его переводила: это все-таки да, а мама своим почер­
ком переписала. Но по своей инициативе - никогда бы в жизни. Мы
были хорошо воспитаны.

- Тем не менее родственники сидевwеrо у нас летчика Пау­
зрса к Хрущеву обращались.
- Я не думаю, что и в другом государстве семья, оказавшаяся в
нашем положении, могла бы действовать самостоятельно и лихо. Такова
система этой службы. Иное - только

в

художественной литературе.

В те четыре с лишним rода, что отец провел в тюрьме, вы
верили в ero возвращение?
-

- Чисто на уровне веры - да.

- А какие чувства к человеку, который отца предал?
- Я его вычислила. Когда папа в 1955-м приезжал на отдNх, он
говорил: «У меня две заботы. Добиться, чтоб отозвали одного очень
больного сотрудника и второго, который беспробудно пьет». Заболевше­
го, по-моему, отозвали. А второй волновавший отца человек его выдал.
Какое отношение к предателям? Ведь даже на бытовом уровне пре­
дательство - подлость.

41

- Kor.1ta отец вернулс:я, он рас:сказал вам, как все ато было?
- У нас было много других тем для разговоров. Мы с ним вместе
занимались шелкографИеЙ, фотографией, печатали, проявляли, рисовали.

Вот об этом у нас и были постоянные разговоры. Он меня учил: любое
увлечение должно быть на достойном уровне. Отец мог часами стоять и
смотреть, как у нас печник кладет Печку. Если садовник, печник, худож­
ник был хорошим прОфессионалом, то одно наблюдение за ним достав­
ляло удовольствие.
- У вас несколько ра.а вырывалось, что в семейных Аелах
отец был человеком вспыльчивым.
- Да, сложным.

- Но читаешь 1а1нrи, бece.ityeutь с соратниками спокойный, вьrдержанпый, уравновешенный.

и

везде:

- Как вы не понимаете? Это был выход - дом, семья, родные.
Он страшно любил мать. Но даже ухаживание его было очень своеоб­
разным. Являлся к ней каждый день и в определенный час: мама начи­
нала дрожать, потому что тогда страшно его боялась. Пр�ходил и спра­
шивал: «Эля, сколько часов вы занимались сегодня на арфе? » И если
мамин ответ

не

удовлетворял, говорил: «Садитесь играть». Доставал

газету и по часам следил, чтобЬ1 мама занималась сколько положено.

- А мама работала?
- Арфисткой в детском театре после приезда из той,

второй коман-

дировки. После войны - в цирке на Uветном бульваре. В 51-м ее
.
уволили .
- За

что?

- За честность. Мама продала арфу и с тех пор больше не работала.
- У вашего отца было мноrо Арузей?
- Как вам сказать . . . Насколько я понимаю, когда отец вернулся в
1962-м после четырнадцати лет отсутствия, стариков, которых он знал,
осталось мало. А с довоенных времен почти никого: все в отставке или
поумирали. Однажды случайно у Лубянки встре-�'Нл Теодора Кренкеля.
Помните, бьtл такой знаменитый полярный радист? Они с папой служи-

42
ли еще в двадцатых в радиобатальоне. Кренкель спросил: «Ты что здесь
делаешь?» И отец ответил: «Работаю музейным экспонатом». Восста­
новилась дружеская связь. Очень хорошие отношения были с Конаном.
(Разведчик-нелегал Конон Лонсдейл-Молодый, как и Абель-Фишер,
был арестован, но только в Англии, и тоже обменен - на английского
разведчика - Н . Д.).

- Но 'Лонсдейл был гораздо моложе вашего отца.
- И моложе, и совершен�о другой по характеру. Папа - сдержанный, а Конон - экстравагантный, но бы�и на «ТЫ», дружили. Из
Конана красноречие било фонтаном. И вот он о своем деле много
говори,л.

Для

красного словца или потому, что об ушедшем. и на

« Мертвый сезон» они вместе ходили.

- Тоrда народу впервые показали полковника Абеля и в
общих чертах рассказали, чем он занимается. А как ero уговорили
в этой картине сняться?
- Отец был не слишком доволен. Говорил, ничего из этого не
выйдет. Смешно разучив�ть текст. Но ему было безумно интересно.
-

Конечно, все-таки лента о судьбе разведчика.

- Да нет, он обожал хотя бы в общих чертах осваивать что-нибудь
новое. Это было потребностью. Новизна волновала, притягивала. И
если в новом деле удавалось приобрести некий профессионализм и само­
му, то интересовало вдвойне. Ему было любопытно, как его начнут
снимать, как это происходит на самом деле. У нас часто бывал сценарист
фильма Владимир Вайншток - остроумный, ехидный чеJ\овек - прямо
сплошное удовольствие. На съемки отец с Каноном не ходили, но кадры
какие-то смотрели. В основном чертыхался Конон, а папа ему лодпевал­
поддакивал. Вайншток хорохорился: «Вы оба ничего не понимаете в
жанре. Драка и погоnя - обязательная принадлежность». А эти в два
голоса: «Драк быть не должно. Погоня - это уже не разведка. Не та
проба» . Я знаю, что Конон с папой были в восторге от первой серии.
Там посещение бегов, музыка с одними и теми же пластинками. Им
нравилось. Как я понимаю, это хотя бы приблизительно походило на то,
чем они занимались. А вторую серию-боевик папа назвал «Клюквой
разувес:истой » .

43

Эвелина, осталось .здесь ва даче что-нибудь сделанное
отцом?

И

Беседка - моя семейная реликвия.

больше ничего. Его

рисунки, картины - в Москве. А те, с которыми у меня душевных
связей не было, аrдала. Он их делал там, и я их не хотела.

- Но почему?
- Вот приходит чело�ек и спрашивает: «А кто это на картине? А
гдей-то такая природа? Это негр?» Отец всегда отвечал: «Да, бродяга» .

И

остальное его просто н е волновало. А я н е знаю, что сказать, и эта

ситуация раздражает и меня, и людей.

- Несмотря на некий валет таинственности, мне почему-то
кажется, что о вашем отце народ знает немало. Мь1 в поселке
заблудились, но на дачу вашу нас вывоАилн дружно и точно.
- Верно. К нам как-то приезжал директор Ботанического сада, с
которым познакомились у Кренкелей. Он тоже плутал и искал: «Где тут
дача Фишеров? » А ему: «Так это к знаменитому шпиону Абелю вам вон туда».

И отец от этого страдал по-настоящему.

Он-то надеялся,

что вернется и от псевдонима освободится. Но так и не удалось.

- Да и как, если имя стало легендой.
- Мама тоже была недовольна. Это был такой скандал, когда
решалось, где папу похоронить. Если на Новодевичьем кладбище, то
только как Абеля. Мама отрезала: «Нет!»

И

я тут тоже выступала.

И

мы настояли на том, чтобы папа был похоронен под своим именем на
Донском кладбщце. Мы были против Новодевичьего в принципе. Отец
ненавидел само понятие престижа.

- Эвелин, и вы сохранили фамилию отца?
- Да. Я ее никогда не меняла.

И

полагала, что именем Вильяма

Генриховича Фишера могу всегда гордиться.

44

ДВОЙ Н И К Г ЕРОЯ К Г Б ТРУДИЛСЯ
ТАМ Ж Е

Де.tнкатнан н не совсем понятная тема: почему

же арестованньrй в США ВНАьям Генрихович
Фишер назва.tся именно Абе.tемJ Допустим,
ДАН

амернканgев фами.tня не воспрннима.tась

чем-то отпугиваюше нностраниьrм, тем более
произносят ее в Штатах «Эйбел.» с ударением
на первом CAore. Сам по.tковник rодьr спустя
об_ъясняА, что, взяв имя друга, попыта.tся дать
понять нашим: да, в тюрьме именно я, н я мо.t чу. То.tько каким образом в Москве
обязаны бьr.tи уразуметь, что взят как раз
не.tег;и Фишер, остаВаАось непонятным. Ведь
в США он действова.t под фамилиями
ГоАДфус, Ко,uннз, под именем Марк... Однако
на Лубянке разобра.tнсь довшtьно быстро.
И даже вернувшись домой, полковник терпеливо . переживал. До
конца дней

своих оставаться для народа Рудольфом Абелем, а для

домашних и сослуживцев Фишером или Вилли оказалось испытанием не
из

приятнь1х. Однако легенде было уготовано оставаться легендой, а

тайне - тайной.
Хотя бы· потому, что и настоящий Абель был нелегалом из НКВД
- НКГБ. Этой главе никогда б не появиться, если бы:
а) не улетело столько лет;
б) не изменилось время; ·
в) не естественное желание дочери разв�дчика Фишера - Эвелины
Вильямовны Фишер - рассказать правду об отце и его ближайшем
друге.
Это ее молитвами появились на моем столе аккуратно отпечатанные
странички из личного дела « Рудольф Иванович Абель» с пометкой:
« Все предоставленные в приложении документы являются выписка-

4S
ми из дела No308797 без изменения оригинальных текстов» .
Н е изменил «тексты» и я. В них все, как есть.
Самая пора поведать о нем - одном из десятков тысяч, как видно

из номера досье, бойцов не совсем видимого довоенного и военного
фронтов. Начнем?
Автобиография от 18 февраля 1943 года, написана собственноручно:
« Родился я в 1900 г. 23/IX в гор. Риге. Отец - трубочист, мать
домашняя хозяйка. До 14 лет жил у родителей. Окончил 4 кл.
элементарного училища. В 1914 году работал мальчиком-рассыльным в
Риге. В 1915 году переехал в Петроград. Вечерами учился на общеоб­
разовательных курсах и сдал экзамен за 4 кл. реального училища» .
И тут началось - революция. Северный флот, �оброволец на

военно-морских кораблях красных.
«В должности рядового-кочегара отбыл на фронт. Участвовал на
миноносце « Ретивый» в боях за Казань, по очисТt<е рек Волги и Камы
от белых, ходил на операцию в тыл белых на миноносце « Ретивый». В
этой операции отбили у белых баржу смерти с заключенными» .
А дальше понеслось: бои под !jарицыном, где флотилия обороняла
город, класс радистов в Кронштадте. . . Чу, вот

и

первая зацепка

для

будущей профессии. Пока же плавал на кораблях, заведовал радиостан­
цией на острове Беринг, служил радистом на Командорских островах. А
в

июле 1926 г. - приглашение работать комендантом в шанхайское

консульство. Здесь дороги Абеля и omY окончательно пересеклись:
«Был направлен в Пекин, где работал радистом в Советском по­
сольстве до разрыва дипломатических отношений

с

Китаем в 1929 году.

С 1927 года работаю в органах ОГПУ в Иностранном отделе». От себя

добавлю: кажется, в Пекине был шифровальщиком.
Но вот дальше семи лет как не бывало. Потеря
не

для

для

биографов, но

госбезопасности:

«В 1929 году был направлен на нелегальную работу за кордон. На
этой работе я находился по осень ·t936 года» .
Нет, не долгий провал в памяти и ли.чном деле. Записей не будет.
Маленькая ниточка могла бы потянуться в ·прошлое, а там - копание

46
в архивах, и вдруг если не свидетели, ·го следы, догадки . . . Так в какой
·все-таки стране трудился сын трубочиста, свободно владевший немец­
ким, английским, французским? В справке по архивному личному делу
№308797

-

уклончивый ответ:

« В октябре 1930
ОГПУ и находится

r.

в

назначен на должность уполномоченного ИОН

долгосрочной командировке в разных странах» .

Можно ли предположить, что где-то вдалеке встретились и подру­
жились нелегал Абель и нелегал Фишер? В вышедшей на Британских
островах книге Найджела Уэста «Нелегалы» приводится уrверждение,
будто Фишер, для англичан - Абель, шпионил именно там. Или,
может быть, они познакомились в китайской столице?
Как бы то ни было, к началу войны они уже были друзьями. В
столовую и то ходили вместе. На Лубянке шуrили: « Вон Абели при­
шли». В военные годы оба жили в маленькой квартирке в центре Мос­
квы. Жены, дети были отправлены в эвакуацию, а трое вечерами соби­
рались на кухне: и близко от работы, и, главное, вместе. Их даже
окрестили, что было по т.ем временам оригинально и смело, «тремя
мушкетерами » . Кто же был третий? Воспоминания о нем неприятны.
Когда несколько десятилетий спустя после войны разрешили выезжать
за границу и навсегда, третий, от работы уже отошедший, собрался и
уехал. К удивлению, отпущен был мирно, без скандалов, пообещав
хранить молчание. Молчание, возможно, и хранил, одна.ко книгу о Виль­
яме Фишере и его последних мгновениях написал.
«Дядя Рудольф появлялся у нас часто. Всегда был спокоен, жизне­
радостен, умел ладить с детьми, - вспоминает Эвелин Фишер. - И
с отцом они общались прекрасно» .
Я ж е рискну высказать маленькую, совсем не обязательно досто­
верную догадку. Было в судьбах двоих разведчиков нечто общее, что,
как мне кажется, сближало невольно. Оба не походили на баловне�
фортуны. Жизнь нх била жестоко: душевные раны от ударов своих же
заживают трудно. И заживают ли? Ведь всенародно прославленного (в
далеком будущем) Вильяма Фишера в довоенные годы чисток и рас­
стрелов увольняли из Н КВД. А с Рудольфам Ивановичем Абелем
было даже гораздо сложнее. В биографии он пишет:

47
«Женат с 1925 гo,lf,a. Жена Александра Антоновна, урожденная
Стокалич. Детей не имею» .
А в спраsке к архивному делу Абеля супруге уделяется особый
пассаж:
«Жена - урожденная Стокалич, происходит из дворян, отец ее до

1917 г. имел помещичью усадьбу в ф9льварке Осипавка, Витебского
пригородного района, в прошлом был чиновником казенной палаты ...
Брат жены Стокалич Григорий и сестра жены Стокалич Нина в 1919 г.
выехали

�

Китай в 1·ор. Тяньзию> .

С братом было совсем худо:
«Родной брат Абель Вольдемар, бывшиИ начальник политотдела
морского пароходства, являлся участником латв. к/ р националистичес­
кого заговора и эа шпионско-диверсионную деятельность в пользу Гер­
мании и Латвии в 1937 г. осужден к ВМН» .
ВМН расшифровывается трагически просто: высшая мера наказа­
ния. Расстреляли бывшего латышского стрелка, охранявшего Смоль­
ный, члена РКП (естественно, «б» ). С 4 декабря 1917 г. Был Вольде­
мар Иванович комиссаром ВЧК КроfП.IfГадтской крепости, крупным парт­
работником в Лешщграде и даже делегатом XVII съезда партии. Она,
партия, и кинула его в 1934 г. в начальники отдела Балтийского государ­
ственного морского пароходства, чтобы 10 ноября 1937 г. арестовать и
постановлением «двойки» (Ежов, Вышинский) ог 11 января 1938 г.
приговорить к смерти. На верхнем углу списка синим карандашом под­
пись: «И. Сталин» . И через семь дней, 18 января, его, Вольдемара
Абеля и еще 216 человек, членов «Контрреволюционной латвийской
националистической организации» , не стало. Тела сбросили в котлован
Левашовского кладбища в Ленинграде.
Такова судьба брата. И как же понятна строка, собственноручно
выведенная Рудольфом Ивановичем в автобиографии:
«В 1933 году

н

марте м-це уволен из органов НКВД в связи

с

арестом моего брата Вольдемара» .
И пошли скитания: в 1938 г . в 38

Л(;Т

-

пенсионер, стрелок

военизированной охраны, увольнение, снова пенсия. А дальше, как и у

48
Вильяма Фишера, предложение вернуться в НКВД. 15 декабря 1941 г. ,
когда немца от Москвы немного отогнали, Абель вновь встал в строй
- и опять невидимый. Без опытных работников деваться некуда.
Здесь опять много неясного, которому никогда не сделаться слиш­
ком ясным. Хотя «Аттестация от 16.04.45» полна вроде бы понятных,
однако недосказанных фраз:
«Обладает одной из специальных отраслей агентурной оперативной
работы. Тов. Абель на практической работе успешно выполнял поручен­
ные ему ответственные задания» .
Видимо, Абелю доверяли. Впрочем, и тут «Подвели» родственники:
«В отдел кадров НКВД СССР.
Рапорт.
Довожу до сведения, что на временно оккупированной немцами
территории Латвийской ССР в г. Риге остались проживавшие там мои
родители и младший брат.

О судьбе моих родных мне ничего не известно.
Зам. нач. 3 отделения 4 управления НКГБ СССР, майор Госбезо­
пасности Р. Абель» .
К счастью для майора, он был страшно нужен:
« . . . С августа 1942

г.

по январь 1943 г. находился на Кавказском

фронте в составе опергруппы по обороне главного Кавказского хребта.

В период Отеч.

войны неоднократно выезжал на выполнение специаль­

ных заданий».

И клю·-1евая фраза, дающая ответ на вопрос, что же приблизительно
делал:
« Выполнял спецзадания по подготовке и заброске нашей агентуры в
тыл противника » .
Здесь можно предположить, лишь предположить, что в немецком
тылу действовал сам Абель й {еще одна гипотеза) вместе с Фишером.
А если и дальше ид.ти по скольз!'�ой тропинке догадок, то не исключается
и его знакомство с другим знаменитым в будущем разведчиком Кона­
ном Лонсдейлом- Молодым. По крайней мере, англиЙсfше авторы книг
по истории разведки-шпионажа полагают, будто связка Фишер - Лон-

49
сдейл впервые возникла в годы 2-й мировой. Кто скажет, так ли это и
не было ли в н�й третьего - Рудольфа Абеля? Как бы то ни было, по
некоторым неофициальным и документально не подтвержденным сведе­
ниям, Вильям Генрихович Фищер еще в период войны время от времени
работал под фамилией Рудольфа Ивановича Абеля.
А сам Рудольф Иванович был человеком не из роб�щх. В воспоми­
наниях его племянника Авангарда Вольдемаровича Абеля (бьnъ может,
единственного из оставшихся в живых из рода Абелей) приводится и
такой эпизод. В феврале 1938 г. его, сына расстрелянного Вольдемара
Абеля, вместе с матерью вьклали в Туркмению как ЧСИР - членов
семей изменников Родины. «(}муда, - пишет Аванrард Вольдемаро­
вич, - в 1941

г.

меня вызволил дядя Рудольф» . Что ж, благодарю

племянника за присланные материалы и особенно за уникальные фото­
графии дяди. Я уж не чаял их отыскать. Лицо у -Рудольфа Иеановича
Абеля симпатичное, русоволос, плечист. Внешность, я бы сказал, весьма
приятная, типично арийская. так чrо догадок по поводу того, как же
использовала его наша разведка, возникает немало.
Благодарю и кол.лег из владимирского «Всполья » . После моей nуб­
ликации в « Комсомолке» заместитель главного редактора Елена Смир­
нова прислала мне статью из своей газеты. Полковник Шевченко, учас­
тник обмена на мосту Глини�<е, который тогда сопровождал Пауэрса,
передал во «Всполье» фотографию, на которой сняты два Абеля истинный, Рудольф Иванович, и Вильям Генрихович Фишер-Абель.
Фотоrрафпю Шевченко подарил сам Фишер в знак признательности.
А если возвратиться к настоящему Абелю, то замечу, что награды,
относительно высокие, вручали Рудольфу Ивановичу уже в конце вой­
ны: орден Красного Знамени, две «Красные звезды» , медали ... И до­
вольно неожиданно выглядит приказ МГБ СССР № 1867 от 27.09.46:
«Уволен из органов безопасности по возрасту».
Хорош подарок «заслуженному работнику НКВД», которому нака­
нуне исполнилось всего 46.
В отставку ушел в звании подполковника. Говорят, устал, болел. "
Или все же прит>мнились кадровикам брат - «Враг народа» и жена­
дворянка?

>О
Дружба с семейством Фишеров оставалась неизменной. Не думаю,
чтобы Рудольф Иванович, пусть и отошедший от чекистских забот, не
ведал, в какие края нелегально отправляется его друг Вилли. Даже
встречался с Фишером, когда тот вьiрывался из Штатов на короткие
побывки. Но окончательного возвращения товарища из нелегальной
командировки в 1962 г. не дождался. Скончался внезапно в 1955 году.
Рудольф Иванович так и не узнал,

что

арестованный Вилли Фишер взял

его имя. Что под этой фамилией разведчик разыграл процесс «Соеди­
ненные Штаты против Рудольфа Ивановича Абе.'\Я». И что даже уйдя
из жизни, он помогает и Вилли, и тому делу, которому служил.
Он покинул этот !1-iИр, не дожив и до шестидесяти, безвестным и
честным. НаверtтКа никак не предполагал,

что

его

имя

«Рудольф Абель»

войдет в }"!ебники разведки всех стран, которые ею только занимаются.
Пусть появится хоть эта главка, крошечный комочек памяти, сотканныИ
из секретных архивных бумаг и коротких воспоминаний: был такой
разведчик, Рудольф Абель. Настоящий Абель.

51

Ч ЕЛОВЕК, КОТО РЫ Й УКРАЛ ДЛ Я
НАС БОМБУ
Итак, с nоАКовнmrом А 6е.11ем-Ф11шером многое
проясншось - конечно, в онреде.11. енных
пропорgнях. Однако 6ноrрафня доноАННАась
новыми алнзодамн, широкой пубАНке не
нзвестнь1м11. Я. как мог н наскоАько Iioввo.JUJAH
архивные матерн;им н короткие воспоминания
некоторых о чевндgев, paccкll!laA о н-.стояя.gем
Рудо-tьфе Ивановиче А6е.11е - поАDоАКОвннке­
"екнсте ея.gе той, довоенной-военной ШКОАМ.
Но волновал меня вопрос, может, из самых интересных, долгое
время остававшийся без ответа. С ке_м из иностранцев сотрудничал
Абель-Фишер? Какие именно « атомные секреты» добывали они, рискуя
жизнью? Живы ли разведчики, и если да, то как сложились их судьбы?

Я был уверен, что найдется-отыщется хоть какая-то зацепочка, которая
свяжет с настоящим. Не бывает, чтоб ушли все: в черной дыре запре­
тного молчания обязательно появляется светлый лучик. Он и мелькнул
в беседе с полковником Тарасовым - рассказик о Лесли-Леонтине
Коэн-Крогер, хитро вывезшей некие ценные бумаги из засекреченного
городка Лос-Аламос, где американские ученые «Ковали» свою атомную
бомбу. И я понял, что уж если заговорил ( а вовсе не проговорился)
полковник Тарасов, то именно здесь можно попытать журналистскую
удачу. Видимо, Лесли и ее муж Питер были как-то свя:i!аны и с Абелем­
Фишером? Каким-то образом их вывезли в Москву - они где-то _
здесь, рядом?
Уважаемый мною старший офицер Службы внешней разведки, бла­
годаря которому во многом и пояцилась сия книжечка, подтвердил, что
догадки мои недалеки от истины. Правда, сравнительно недавно Леонти­
на умерла от рака, но ее муж жив. Незадолго до кончины к Лесли
приезжала из США родная сестра. Вместе с. Питером Лесли появилась
в телепередаче. Впрочем, в почти что безмолвных «ролях», где наиболь-

52
шим откровением стали их однотипные «да» и «Нет».
Но даже это воодушевило, и старший офицер обнадежил: встреча

с

Питером в принципе возможна, составляйте вопросы на анrлийском. О
том, что вопросы мои дошли до всех нужных адресатов, я догадался,
увидев их аккуратно переведенными на русский. Как поведал мне стар­
ший офицер, сначала Питер принялся отвечать на них письменно. Одна­
ко список был длиннющий, на кое-что, меня интересовавшее, и ответить
никак нельзя.
Короче, знакомьтесь: Моррис Коэн - американец и советский
разведчик-нелегал. Надеюсь, после моей публикации его до сих пор
туманная роль в истории мировой битвы спецслужб резко прояснится.
Это он вместе с женой Леонтиной добыл для нас секрет атомной бомбы.
Моррис стар, болен, устал. Как вообще добрался он до своих 84-х?
Говорят, разведчики так долго не живут. Тем более нелегалы. Ведь он
балансировал на лезвии ножа десятилетиями и однажды сорвался: девять
лет строгого режима в тюрьмах Ее Величества королевы Великобрита­
нии.
Какой же он? Я ждал встречи с ним так долго: разрешение на
рандеву было в принципе получено, однако разведчик болел, умирал,
выкарабкивался из цепких костлявых объятий. И вот он передо мной Моррис Коэн, Питер Крогер. Санчес, Израэль Ольтманн, Бриггс,
Луне". единый в бледном своем лице. Сухощавый, скромнейший и
аккуратнейше одетый, седой как лунь и опирающийся на палку старичок,
которого с привычной бережливой строгостью поддерживает под локо­
ток крепкая медсестра. Товарищ Луне, неужели собственной жизнью я
обязан частично и вам? Без вас с Леонтиной сколько б еще мучиться
нашему гению Курчатову над собственной бомбой, а империалисты-янки
ждать не собирались. Хиросима, Нагасаки, 1\1осква - да при таком
раскладе я мог и совсем не родиться. И вот я в вашей квартире, и мы,
оказывается, почти что соседи: я тоже в центре, а вы в двух шагах на Патриарших. Белый дом, нелюбопытный лифтер при входе, сестра,
знающая, кто и зачем заглянул. Бедной жены вашей, Леонтины, или
Лесли, как ее называли в разведсводках, уже нет. Но российские кол-

53

леги из Службы внешней разведки заботятся о ваt: трогательно. Вежли­
вые, выученные медицинские сестры дежурят в квартире в три смены. И
вы общаетесь с ними на вашем ломаном, так до конца и не выученном
русском, как с добрыми знакомыми. Пару раз в неделю вас обязательно
навещает Сергей - старший офицер из Службы, болтающий с вами на
безупречном английском и сейчас как-то очень умело-тактично выl(рики­
вающий вам в ухо мои вопросы. Без него общаться было бы еще
сложнее, спасибо, Евгений, не волнуйтесь, снятый мною на память кадр
- вы, Петр,

с

Моррисом - конечно же, не попадет никуда, кроме

моего личного архива.
Экскурсия по квартире с комментариями Коэна не дает забыть, у
кого в гостях находиwься. Фото разведчика Абеля и не менее знамени­
того его коллеги Молодого-Лонсдейла - волею судьбы Моррису до- .
велось работать и

с

тем, и с другим. Рядом, в рамочке, ЮриИ Андропов.

Портреты Лоны и Гvlорриса, написанные «товарищем из нашей Служ­
бы» . И вдруг - веселые, цветастые стенные газеты с заголовками:
«Здравствуйте, товарищи Питер и Лесли! » И «Поздравляем с праздни­
ком, дорогой Питер!» Огкрьrrки, приветствия, написанные рукой макси­
мум пятиклассников. Это до сих пор

не

забывают Крогера внуки и

правw;:ки тех российских чекистов, с которыми оц рисковал за кордоном.
Несколько академическая, суховатая квартира согревается теплом, его
Питеру, наверное, не хватает. А о редкой профессии хозяина говорят
книги - в основном английские, изредка - на русском. Для большин­
ства читателей в них история разведки, для Морриса - его собственная.
Опираясь на палку, достает фолиант, другой: «Вот пишут, что Икс
сделал то-то. Не совсем так. . . » И.щ: «В Америке до сих пор верят,
что

.. Пусть они остаются при своих заблуждеБИЯХ» .
.

А в коридоре большой рисунок типично испанского дома с колонна­
ми, около которого вы, Израэль Ольтманн, почему-то задерживаетесь:
«Приглядитесь к особняку, какие колонны, а? Я потом вам объисню» .
И пошли воспоминания о гражданской войне в Испании. О товарищах,
которых уже нет. Характеристики точны, я бы сказал, хлестки, о неко­
торых трепачах Моррис отзьJВается без всякого уважения, особенно о

54

паре болтливых французов. А несколько человек из Интербригады еще
живы. Кое с кем Коэн вел переписку отсюда, из Москвы: создавался
музей памяти интернационалистов. Один ближайший по гражданской
друг хотел было приехать, но внезапно замолчал, пропал. У Морриса,
едва ли не в первый и последний раз за ту встречу, на глазах слезы.
Похоже, друга больше нет. Они воевали в Испании, ходили в атаку.
Фашизм, Франко, Интербригада" .
А мне эгоистично хочется, ну, не терпится задать вопрос, который
и задаю, правда, в самом конце четырех часов беседы:

- Моррис, так все-таки атомную бомбу вь1крали вы?
Коэн молчит, подбирает слова:
- Нет, я бы так не говорил. Мы не были физиками, математиками,
знатоками. Просто Лона взяла и сумела передать . нашим товарищам
материалы, которые собрал в атомной лаборатории Лос-Аламоса уче­
ный-атомщик Персей.

ПЕРСЕЙ ОБРЕЧЕН НА ВЕЧНУЮ ТАЙНУ
Кто же такой Персей? Не собираюсь интриговать читателя и напи­
шу честно: подлинное имя этого человека, так Курчатова выручившего,
останется в тайне навечно. Недавно появилась у нас в России �.нига, где
вроде бы дается толстый намек по этому поводу. Коэн о публикаj!ИИ
знает, она его здорово рассмешила: ни гроша истины. Ну, так где же
правда, М оррис? Пожатие плеча"1и. Удивленный взгляд через лупу на
список моих вопросов: неужели непонятно, что ответа не последует? И
тут же уход в сторону: повествование о трудном детстве в Бруклине, об
отце - сначала уборщике улиц, потом торговце овощами. О работе
учителем и трудных экзаменах, где его - преподавателя-коммуниста постоянно пытались завалить. Он, несмотря на годы, показал себя мас­
тером больших уходов, что подтвердили и два офицера из Службы
внешней разведки.
Но все-таки кое-что Моррис мне рассказал.

- Вы знали его лично?
- Естественно. Познакомились в Испании, где мы оба воевали
против Франко.

- Он американец?

55

- Да.
- Скажите,

а

зтот человек, Персей, ов что, входил в группу

«Волонтеры » , которую вы организовали в США?

- Откуда вы взяли эту группу? Да, у нас были люди, антифашис­
ты, б�звозмездно, без всяких вознаграждений помогавшие СССР. Но
при чем тут «Волонтеры»?
Мой собеседник не притворялся, не обманывал. Сотрудники совет­
ской внешней разведки в Нью-Йорке действительно называли «волон­
терамИ>> своих добровольных помощников-американцев. Из разведсво­
док название группы перекочевало и на страницы некоторых газетных
статей. Сам же руководите.1\Ь «Волонтеров» Моррис Коэн об этом
псевдониме не знал, у него хватало и других.
- Кем бь1л Персей по профессии?

- Вот он-то был физиком.
- Как же вам удалось на неrо выйi'и? Ведь наверняка весь

персонал лаборатории в Лос-Аламосе был засекречен
ся под надзором.

Jf

находил­

- Персей сам обратился ко мне с просьбой вывести на русски�:
работал в «Амторге» . Посоветовался с нашими, и прямой
разг-:>вор поручили мне. Говорили мы в нью-йоркском ресторане _«Алек­
сандерс» , продола;или в маленьком магазинчике. Он даже обиделся,
когда я упомянул о долларах. Персей пошел на сотрудничество, как мы
с женой, ради идеи. Опасался, что страшное оружие, которое разрабаты­
вали в Лос-Аламосе, в конечном счете используют не -rолько · против
Германии, но и против русских союзников тоже.
знал, что я

- Мистер Ковн

•••

- Называй меня Моррисом или Питером, я не мистер.
Хорошо. Моррис, но почему аа встречу с Персеем в Лос­
Аламос за чертежами бомбь1 поехма ваша жена, а не вы сами?
Заданне··ТО было сверхсерьезное
�

•••

- А потому, что шла война. и в июле 1942-го меня мобилизовали.
Из армии было не вырваться. И потом, моя жена ездила не в Лос­
Аl\амос, кто бы пустил ее в запрещенную зону? Даже тех, кто работал
в лаборатории, из городка выпускали раз в месяц, в одно из воскресе-

56

ний. И моя жена не слишком догадь�валась, за чем именно едет. Она
должна была взять у незнакомого молодого человека «что-то» и пере­
дать это «что-то» нашим в Нью- Йорке.
Моррис, и как же прошла <»Та встреча?
- Со сложностями. Лона слегка обезопасилась свидетельством
нью-йоркского врача: надо бы подлечить легкие . И почему бы не на
курорте Альбукерк? Кому дело, что это недалеко от Лос-Аламоса или
Карфагена, как называли его в LJентре? Но и в Альбукерке за приез­
жими тоже приглядывали, и жена поселилась в пригороде, в Лас- Вегасе.
- Вы не путаете? Лас-Вегас - совсем в другом конце
Америки ...
- Городков с таким именем в США несколько. Жена сняла
комнаrу в Лас- Вегасе, штат Нью-Мехико, у какого-то железнодорож­
ника. Персея она никогда не видела, но я показал Хелен его фото. (У
меня впечатление, что Питер-Моррис-Луис иногда путается в именах и
псевдонимах супруги. Это щце сложнее, чем названия городов: Лесли
- Хелен - Тереза - Лона - Элена. И, надеюсь, читатель уже
понял, что вся наша беседа велась на его родном английском. Если же
мы изредка переходили на русский, то П итер обра�цался ко мне на «ТЫ » .
В прочем, и медсестрам, и остальным он говорит только «ТЫ». О бъяс­
няется со страшным акцентом, хотя, как я слышал, в свое время много
читал на русском. - Н. Д.) . Так вот, Персей должен был держать в
правой руке журнал, в левой - желтую сумку, из которой торчал бы
рыбий хвост. Если сумка повернута к Хелен лицевой стороной с рисун ­
ком, то к Персею можно подходить смело: слежки нет, обмен паролем
и _передача сумки. В стречу назначили, понятно, на воскресенье у храма в
Альбукерке. И здесь жене пришлось понервничать: Персей пришел
только на четвертое воскресенье. !.Jелый месяц ожидания!
- Персей объяснил, что произошло?
- Молодой парень на ходу признался Лоне, что перепутал месяца.
- Но, насколько понимаю, ожидание было не напрасным?
- Как вам сказать... - Коэн вопросительно смотрит на еще
одного молчаливого участн ика нашей беседы - совсем старmего офице-

57

ра. Тот кивает головой . Теперь , мол, можно . - Между рыбиной ,
кажется , это был сом, и журналом лежало полторы сотни документов .

- Ка11:ие? Чертежи?

- Это я обсуждать не буду, - голос П итера звучит неожиданно
твердо. - Я вам уже говорил , что туr я не З!;fаток.

- То бЫАа первая и последWDI встреч� вашей жены с Пер­
сеем? - спрашиваю и сам чуветвую, что во мне проснулся азарт.

- Это был не единственный раз , когда она отправлялась в те края .
Только время для подроб ностей еще це пришло.

- Кем же был Персей? Как сложилась ero судьба после
войны?
- Я полагаю , и через столетие его фамилия не будет раскрыта .
Думаю, и в Службе осталось два , может, три человека, которые знают
его подлинное имя . Некоторые пьП'аются строить догадки. В последние
месяцы , мне говорили мои товарищи , всплыли как ие -то домыслы. Пер ­
сей помогал нам из чистого благородства.

- Вы имеете в виду бесплатно?
- Об оплате не было речи . Такие , как он, боролись за идею :
Штаты и С оветский Союз должны жить в мире , значит, их силы
обязаны быть равны .

- И Персей, сделав это военное равенство возможным, не
попал под колпак контрразведки?
- Нет.

- Но ведь был же выдан друrой ученый-атомщик, немецкий
антифашист Фукс. Наверное, вам он известен под псевдонимом
Чарльз. Сначала трудился над созданием бомбы в Аиrлии, затем
в Лос-Аламосе. В Англии, куда Фукс вернулся после войны, ero
в арес1·овали. Допросы шли долrо, Фукс запирался. Но, как ато
частенько случается, вещественные доказательства заставили со­
звать°'. Прнзналсц, что выдавал секретную информацию Сове­
там и.з идейных поб}'ЖАевий. Как же остался вне подозрений
Персей?
- Предатели его н е знали , арестованные разведчики , если и знали ,

58
то не выдали .

- Судя по вашему упорству. Персей и после войны оставал­
ся в США. - И туг Моррис меня буквально ошарашил.
- Да. Надеюсь, что и сейчас живет там тихой, мирной жизнью.

Ему

есть чем гордиться.

- Моррис. но ведь. и вашему с Лоной фантастическому ве­
зению в конце концов пришел конец.
- Вот ответ на вопрос, прямо поставленный в вашем длиннющем
списке. Вы меня о многом спрашиваете, наводя на ответы типа «да» или
«нет» . Но в нашем положении такое не реально. Мы совершили все это
из признательности России, верности партии, идеалам, которым служи­
ли. Вы же считаете нас атомными экспертами, правда? Совсем нет.

МОРРИС, КА К ВА М РУДОЛЬФ АБЕЛЫ
Тем не менее Леонт�на и Моррис продержались в США на своих
немыслимо дерзких ролях около 12 лет. Им:-�ульсивная эмоциональность
Лоны, ее любовь к риску достойно уравновешивались его холодной
рассудительностью, осторожностью. Но было и нечто иное, спасаншее от
провала. Работавшие с ними русские берегли их не только с професси­
ональной , но и с душевной ответственностью.
Менялись люди, передававшие задания и выходившие на связь.
Одни, как Юрий Соколов (псевдоним Клод) и Анатолий Яцков (Джонни),
числились дипломатами. Другие проникали в Штаты нелегально.
Одним из последних, с кем связала судьба перед бегством в СССР,
был РiiЗВедчик-нелегал, известный у нас под именем Рудольф Абель.
Он обосновался, или, если хотите, легализировался в США где-то в
1948 году. Сотрудничество с Коэнами продолжалось, судя по всему,
недолго. Но сколько годков идет в разведке за один: три, пять? Смею
догадываться, как немало успели совершить-натворить они вместе. Не
случайно же фото Абеля в квартире на Патриарших на самом видном
месте.
Раньше других открытая для пашей публики легенда советской раз­
ведки, Фишер-Абель заставил уважать себя и американцев. И�млял
даже тюремщиков. Рутинная проверка уровня умственного р�вития

S9
заключенных ошеломила. Оrветы на вопросы, играючи данные русским
полковником, вне всякого сомнения свидетельствовали, что у разведчика
интеллект гения. Охранники робко рассчитывали, что Абеля замордуют
содержавшиеся в этой же тюрьме строгого режима уголовники. Ничего
подобного

-

для

многих «русский атомный шпион» стал объектом

уважения. К нему шли советоваться, он писал письма малограмотным,
ободрял отчаявшихся. Человек по имени Абель завоевал авторитет и в
среде ему абсолютно чуждой, враждебной.
А как оценивает Абеля-Фишера его связник Луис-Моррис-Коэн?
-

У меня впечатление, что в СССР имя Абель известно гораздо

больше остальных. Не знаю, почему оно всплывает чаще других: ведь
в Штатах со мною работало шестеро из нашей Службы. Каждый иэ
шестерых был личностью, только друг на друга они не походили. Была
общая школа, но работали по-разному.

И

MиNr по натуре был настоя­

щим техни1юм.

- Это

:К'('О

из шестерых?

- Милт - так мы с Лоной прозвали человека, которого вы
продолжаете именовать Абелем. Вот кто блестяще разбирался в физике.
А сотрудничество началось своеобразно. Хелен, вы, наверное, поняли,
была не

из

пугливь1х,

но однажды чуть не запаникоеала. Ехала в метро

и вдруг спиной ощутила: следят. 1\-1ен.яла направления, пересаживалась.
Народу в воскресенье в сабвее не много, и за четыре часа этой гонки она
измоталась. Решила, что оторвалась, поехала Домой, и уже на выходе к
ней подошел человек в соломенной шляпе. Сказаэ что-то незначитель­
ное, привлек ее внимание и . . . произнес пароль. Он следил, есть ли хвост
за ней и за ним.

И приблизился только,

с десяток раз проверившись. В

этом - весь Милт. Он любил назначать встречи в зоопарке, предпочи­
тал соседство певчих птиц. Ему нравилось их пение, как и то, что в
зоопарке человек, наблюдающий не за птицами и животными, а за себе
подобными, невольно заметен.

- Кто из шестерых был вам ближе? С кем работалось
легче, спокойнее?
- Легче, спокойнее - не те слова и не те ощущения. О каком

60

спокойствии вы говорите? Мы дружили со всеми, и, когда оказывались
в Москве, эта личная, замешанная на общем деле и чувствах дружба
переросла в дружбу семейную. Бена (Лонсдейла-Молодого
Н. Д.)
уже нет, а его жена Зина меня навещает. И жена Джонни тоже. И Клод
Юрий Соколов. Милт умер, но мы видимся с его дочерью Эвелин.
Мы были волею судьбы друзьями там. Собственной волей оставались
друзьями и здесь.
-

-·

- Но говорят, что
дружеских отношений.

з

разведке, тем более нелегальной, не до

- Без них делать нечего. Милт умел объединить людей. Бен завести шуткой. Анатрлий Яцков, мой второй по времени начальник,
поражал :r.ладнокровием. Как он натерпелся и сколько .испытал, когда
Лона ждала Персея и застряла около ЛQс-Аламоса на месяц! У всех у
них было прекрасное образование. О Милте я уже говорил . Яцков умнейшиИ инженер. Семен добился степени в Москве и l'v!ассачусетском
технологическом институте. И мне с моим дипломом преподавателя ис­
тории, полученным в университете Колумбии, было интересно с ними.
Конечно, с одними я сходился ближе, с другими - не слишком Но
общая цель объединяла. Мы знали твердо, за что бьемся. Хороший
ответ на ваш вопрос?
- Откровеннь1й. Моррис, на чем все-та1ен стt>оил111сь отно­
шения :а связке «американс1еий гражданин - разведчик 11з чу­
жой страны» , на ксторого американец Козн работал? Относи­
тельно ид�ологии и бескорыстия я все понял. А ка1е с дисципли­
ной? С безоговорочным подчинением приказам?

- Дисциплина, приказ - часть профессиональных отношений. Но
работали
не на кого-то, а вместе. Улавливаете разницу? И каждый
мы
глубоко уважал друг друга. Существовали моральные обязательства,
которые выполнялись. Мы берегли наше дело и себя. Хотите верьте,
хотите нет, но эти отношения невольно усваивались родственнш\ами,
передавались даже детям. Люди поддерживали определенные, иногда
рис.кованные связи со мною, с Лоной, видя нашу признательность за ими
совершенное.

61

- Вы намекаете, будто секреты прип..\.ывали к вам и в некой
форме блаrодарностн? .
- Почему бы не так?

- Моррис, но тогда в Нью-Йорке вы же чувствовали, что
конеg неизбежен? Ну, не расшифровала бы в 50-х амернкансRая
секретная служба посланий КГБ военных лет, так прорвалось бы
друrое звено. Цепочка-'I'О хрупчайшая. Когда вы повяли: провал
близок?
БЕГСТВО СО ВСЕХ НОГ
Очередная деликатная тема - уход от ареста, а в случае с Коэнами
полный разрыв с Родиной. Кто слышал о запуганных пугях, по
которым пробираются в другую державу, готовую дать приют честно ей
послужившим? Ну, кто и сегодня догадывается, каким же манером
добрался из Бейрута до Москвы знаменить1й Ким Филби? Даже детали
обменов «Шпион на шпиона>> не предаются особой огласке. Но довольно
неожиданно для меня Моррис не слишкuм запирался. Два офицера СВР
слушали недлинную его исповедь с интересом почище моего . Что может
быть трагичнее бегства из родного дома ? Лишь тюрьма .
А маккартизм бушевал так, что под подозрение, иногда приводив­
шее в камеру, попадали люди, по сравнению с Коэнами казавшиеся
невинными младенцами. Испания , компартия , нескрываемая симпатия к
Советам - все это и в открьrrой для глаз биографии воинствующих
коммунистов могло бы насторожить американскую разведку.
Однако НР- насторожило . «Охота за ведьмами» отвлекала от охоть1
шпионами?
И в недавно вдалеке изданн!>IХ исследованиях о шпионаже
за
и вражески-советских разведчиках, о плодотворном американском пери­
оде деятельности Коэнов пишется немного. Не слишком «балуют» их
британец Эндрю и перебежчик Гордиевский в толстенной книге « КГБ>> .
Больше о возникших впоследствии подозре ниях: наверное, были как-то
связаны с Абелем? О том, что Луне как руководитель группы общался
со множеством источников-соотечественников, не догадывались.
Они, может быть, и были на подозрении у ФБР в связи с одним
громким делом , однако никогда не привлекались к ответственности и н и

62
разу не допрашивались. Их фамилия внов1;1 мельком всплыла в США
лишь однажды. При обыске у арестованного советского агента, назвав­
шегося Рудольфом Абелем, из конверта, где разведчик хранил налич­
ные, выпали две маленькие фотографии для паспорта. Их опознали Коэны. А соседи Морр�са и Лоны по дому, которым показали снимок
Абелп, были уверены, но. не до конца: кажется, этот человек как-то под
Рождество наведывался к Коэнам. Но не точно.
И все-таки в

1950

г. Uентр решил постепенно выводить Луиса и

Лесли из игры. О достижениях американских дешифровальщиков в
Москве не догадывались, но арест Фукса секретом не был. И связь с
Абелем приказали пр�::кратить. Клод�Соколов порекомендовал поменьше
общаться с другими членами группы. В один далеко не прекрасный день
Клод, вопреки всем шпионс1шм заповедям, появился у них в доме: надо
уезжать. Вскоре у н.их появились паспорта на имя супругов Са11чес.
Многих путешествие на пароходе по маршруту Нью- Й орк - мексикан­
ский порт Веракрус, да еще за чужой счет, обрадовало бы. Но только
не их.
- Летом 1950 г. мы начали готовиться к отъезду. Понимали, что
если не уедем, рискуем попасть под подозрение, - вступает Моррис. Это выведет на Лос-Аламос . . .

Вы боялись в основном эа Персея? Ведь Фукс был
арес'!'ован, а в последние годы войны трудился с Персеем вместе?
Догадывался, что на русских работает не он один?
Мы готовились к отъезду из США. Я простился с отцом .
Он имел хоть какое-то представление, чем вы занима­
етесь?
-

•••

.

-

.

•••

- Отец понял, что расставание - навсегда. Понимал это и я. Для
друзей мы создали целую легенду. Она была столь похожа на истину,
так переплеталась с жизнью, которую мы вели, что у близких товарищей
подозрений не возникло. Но я-то знал: судьбу не обманешь. Я любил
мою страну, знал мой родной Нью- Й орк, как собственную ладонь, как
свои пять пальцев. Я делал дело, которым гордился

и

которое мне

приходилось вот так решительно бросать. Что ждало меня, Ло11У? Не

63

думайте, будто я не слышал о жестокости вашего дядюшки Джо (Ста­
лина - Н. Д.). И при прощании я эмоционально не выдержал, чуть не
опоздал на судно. Отец, мне кажется, тоже понял, что нам больше
никогда не увидеться. Один из тяжелейших моментов моей жизни" .
- Что было после парохода?
- Мексика, конспиративная квартира товарища из нашей Службы
и еще полмира: Франция, Германия, Швейцария. " Конечный пункт Москва.
- Вы добирались до нее не самым прямым путем
- Не всегда самый короткий путь наиболее надежный. В Швейцарии было трудно попасть на самолет. Рейсы, например, из /Кеневы на
Прагу летали раз в неделю, и билетов не оказалось, а мы не давили,
вьrrребывая себе места - не в той находились ситуации . В аэропортах,
сами знаете, паспортный контроль обеспечен. В поездах его иногда уда­
ется избежать. А Хелен была на пределе: гонка по странам действовала
на психику. И мы решили рискнуть, перебраться из Германии в Чехо­
словакию поездом. Была сложность. В те годы для редких американцев,
направлявшихся в страны коммунистического блока, требовался малень­
кий вкладыш в паспорт. Он выдавался в Госдепе или в консульствах
США за границей. В них нам хотелось обращаться меньше всего.
Двинулись поездом без вкладыша. И попали в проверку документов.
- Вы же ехали наверняка по чужим паспортам.
- По-моему, мы были миссис и мистером Бриггс. Но за время
некороткого путешествия могло произойти что угодно. Может, нас уже
искали по всей Европе. Короче, мы были задержаны немцами, высаже­
ны из поезда и получили приказ от немецкого офицера: «Следуйте за
мной! » Задержали нас около полуночи в субботу, было три часа утра, а
мы е_це торчали на станции. Офицер названивал в американское генкон­
сульство, и, к нашему счастью, телефон не отвечал - уик-энд для
дипломатов святое. Однако как же глупо было попаспкя вот так, после
всего, что мы сделали и после стольких миль пути. С другой стороны,
кто бы предсказал, могли затормозить и в аэропорту. Еще не арест, но
очень рядом. Надо было действовать, что-то предпринимать, и жена
•••

64
подняла типично американский скандал - орала на немцев: «Кто в
конце концов выиграл войну - Штаты или вы? Не имеете права
задерживать американскую делегацию!» Знаете, это в стиле Хелен: чем
труднее ситуация, тем решительнее она ориентировалась и действовала .
А уж голос у нее был в те годы громкий. И напуганные пограничники
привели какого-то заспанного малого - сержанта Ю Эс Арми. Тот
спросонья быстро вошел в наше положение. Оно было еще более нелег­
ким, чем ему могло представиться, и парень обратился при нас по
телефону к своему военному начальству. Но и там ответили, что генерал,
от которого все зависело, приедет в 9 утра. Сержант нам сочувствовал
и откуда-то притащил чудное вино «Либе фрау Мильх» , и мы с ним
принялись отмечать наш идиотский арест или нечто вроде того. Жена
пригласила двух задержавших нас офицеров-немцев. Лона разошлась,
«Либе фрау» поглощалось все быстрее, однако генерала не было ни в 9,
ни в 10. Наверное, загулял, как и мы, а сержант попытался запросить
насчет нас кого-то в Мюнхене. Кажется, мышеловка захлопывалась.

И вдруг пришел он, I!laнc. Каждый разведчик всегда его ждет, а
шанс изредка появляется, но чаще всего нет. Но тут он наступил: во­
первых, закончилось вино, во-вторых, сержант торопился на свидание к
спасшей нас незнакомой Гретхен, в-третьих, немецкие офицеры-погра­
ничники напились и по команде нашего соотечественника с трудом пос­
тавили неразборчивые закорючки в паспорта таких компанейских супру­
гов-американцев. И, в-четвертых, почему-то как раз подоспел поезд на
Прагу, и рыжий сержант нас в него посадил. Был столь любезен, что
даже забросил на полки наши чемоданы. Короче, 7 ноября 1950 года мы
отмечали в Праге.
- Уж там вас встречали как героев.
- Мы и сами удивились. Что-то не сработало, в Праге никто нас
не ждал. Праздники, связаться с кем-либо сложно. Но уже в гостинице
мы почувство:��али себя в безопасности. Нас, правда, напугал страшный
стук в дверь: но то была всего лишь горничная, вежливо осведомивша­
яся, не нужен ли телефон американского посольства. Хелен почему-то
сказала, что нет. В Праге мы провели месяц.

65

- Почему так долrо?
- В силу разных довольно сложных обстоятельств. Ждать в Праге,
как вы, вероятно, догадываетесь, было лучше, чем где-нибудь в Пари­
же. И, наконец, самолет Прага - Москва.
- Вот уж rAe, rотов спорить, вас принимали с rеройскими
почестями.
- Проспорили. Как и в Праге, во Внуково никто не встречал,
расстроились, в голову лезла дурацкая мысль: «А может, дядюшка Джо
арестовал товарищей, с которыми мы работали?» Прошли паспортный
контроль, таможню - никого. У выхода из аэро110рта вежливый юно­
ша, видя наше смятение, предложил подвезти в посольство США. На
площади шофер автобуса предложил подбросить туда же - далось же
чехам и русским это посольство! Мы отмахнулись от лестных предложе­
ний, попросили остановить около единственной гостиницы, о которой
слышали. В «Национале» , теперь я понимаю наше страшное везенье,
поселили в неплохом номере.
Наступил вечер, денег не было: от наших долларов отказывались с
испугом, будто мы хотели купить на них военные секреты. С некоторы­
ми усилиями заказали в комнату чай с сухим печеньем. И тут к нам
ворвались друзья из нашей Службы. Теперь мы были дома и пили нечто
покрепче хрупкой «Фрау Мильх» .
. "Так бесследно исчезли из квартиры на 71-й Ист-стрит Лона и
Моррис Коэны. Отец Морриса через некоторое время со вздохом
сообщил знакомым, что сын с женой покинули Штаты, чтобы попытать
счастья в иных краях, и закрыли свой банковский счет. По нью-йоркски
сие обозначает уплыть с концами ...
СА МАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА
- Хорошо, вы добрались до СССР. Что было дальше? Вам
и Хелен предложили продолжить сотруАничество?
- Это вопрос чисто прафессиональный. Я оставляю его без ответа.
*

*

*

Придется ответить мне, отдав дань уважения человеку, и в 84 года
забывшему
принцип: не рассказывать, чего нельзя. Немного отдохне

нув, Коэны три с лишним года штудировали с советскими преподавате­
лями то, чему 12 лет обучались на курсах самоподготовки в США, а
именно - работу разведчика.
Как бы то ни было, под Рождество 1954 года в доме №18 по
Пендерри Райз в Кэтфорде, что на юго-востоке Лондона, обосновалась
милая семейная пара - Питер и Хелен Крогеры приехали в Велико­
британию из Новой Зеландии. Глава семьи приобрел небольшой буки­
нистический магазинчик поблизости. Дело у него поначалу двигалось
вяловато. Иногда путался не в книгах - здесь-то он был как раз и
силен, а в финансах. Соседи и те поняли, что интеллигентный, мягкий
Питер - букинист из начинающих. Резидент-нелегал Конон Молодый,
он же бизнесмен Гордон Лонсдейл, отлично знакомый Коэнам-Кроге­
рам по совместной деятельности в США под псевдонимом Бена, при­
держивался прямо противоположного мнения. За шесть лет в Лондоне
трио успело многое.
Они стали профессионалами f::Ще в США. Офицш1льный статус
разведчика получили в Москве, в 1961 г. их арестовали в Англии. Но
что было до этого? Почему приходят в разведку? Что - или кто подталкивает к трудному жизненному решению?
ИЗ ПРОС ТО ОЛЬ ТМАННОВ - В ПРОСТО РАЗВЕДЧИКИ
В годы могучей веры в великое пришествие коммунистического
завтра задача по привлечению новых кадров была несколько упрощена.
А фашизм еще резче подтолкнул многих, даже от марксизма-ленинизма
далеких, в объятья Страны Советов. «Пятерка» из Кембриджа, Радо,
Зорге ... работали со страхом, с совестью и с парадоксальным по нынеш­
ним временам бескорыстием. Им платили идеологиеИ, которую они раз­
деляли. Эта волшебная штучка была для них поважнее банкнот. Франко,
гражданская война в Испании, интербригады объединили и спаяли вяз­
кой кровью поражения тысячи антифашистов, невольно превратив их в
огромный подготовительно-отборочный класс советской разведшколы.
Оттуда, из Испании, в ряды бойцов-невидимок шагнули десятки наи­
преданнейших. Вопрос-то стоял просто: фашизм или демократия с неиз­
бежным присутствием красного-красного флага. Многие выбирали крас­
ный, хотя бы потому, что коричневое было отвратительнее.

67

Коэн прошелся по всем ступенькам, ведущим в друзья СССР.
Член Лиги молодых коммунистов, еще в детстве слышавший на нью­
йоркской Таймс-сквер Джона Рида («Это лучший оратор в моей жиз­
ни»). Студент-агитатор, расклеивающий ночью листовки в студенческом
кампусе. Распространитель компечати и штатный парторганизатор. Он
получил диплом преподавателя истории, но курс истинных исторических
истин осваивал на гражданской, в Испании, куда отправился сражаться
под именем Израэля Ольтманна. Ему везло и не везло, он стрелял,
убивал, а в сраженье при Фуэнтес д'Эбро был ранен в обе ноги. Его
отправили в госпиталь и четыре месяца лечили в Барселоне. Он уже сам
выхаживал лежачих, проклинавших Франко, который одерживал победу
за победой. Вот тут-то в 1938 г. выздоравливающих числом в 50 - 60
отправили прямо на грузовике в двухэтажный особняк, картину которого
Моррис так упорно демонстрировал мне в прихожей. Особнячок и довел
Коэна до Москвы. С домика и его колонн многое как раз и началось.
Он оказался третьим из американцев, которых вызывали «На интервью» :
- Сомневаюсь, чтоб все, с кем говорили, пошли в Службу. Я
пошел.
Считается, будто с ним беседовал уже упоминавшийся нами рези­
дент НКВД Александр Орлов, и что Моррис - его последняя вербов­
ка. Тотчас после этого Александр Михайлович пропал: опасался - и
обоснованно - вызова в сталинские пенаты, ареста и потому только
после войны всплыл не где-нибудь, а в Штатах. Никого из бывших
своих не выдал, однако опубликовал несколько книг с воспоминаниями,
сто.вшими бестселлерами. На Орлова можно ссылаться. Книги его на
Западе превратились как бы в учебные пособия, и высказываемые в них
суждения непререкаемы-неприкасаемы. Однако Коэн в разговоре со
мною версию об Орлове высмеял. Был другой человек и другая беседа
в том особнячке с четырьмя колоннами. Но результат тот же: в 1939 г"
когда развернулась в Нью-Йорке мировая международная выставка, в
кафе неподалеку к нему подсел приехавший из Москвы студент. Прият­
ный паренек как-то заглянул в его скромное нью-йоркское жилище и
протянул сломанную расческу.
-

68

- Вещественный пароль, - едва ли не в один голос вырвалось по­
русски у сидящих с нами за столом офицеров СВР.
- Моя половинка расчески, захваченная из Барселоны, пришлась
точь-в-точь к половинке расчески моего юного друга. Он был первым
из русских, с кем я стал работать.
В донесениях, отсылаемых в !Jентр, Морриса называли его кодо­
вым именем Луис. Вскоре Луис с разрешения !Jентра привлек в свою
группу собственную жену Леонтину, трудившуюся на военном заводе.
Как-то они на пару вывезли с фабрики новейший пулемет в сборе.
Но это так, к слову, один из эпизодов из разведдеятельности. Моррису
он запомнился лишь потому, что ствол был тяжелый, длинный и никак
не помещался в багажник машины с дипломатическим номером.
КТО ВЫ, МОРРИС КОЭН?
Да, так кто же на самом деле Коэны� В некоторых зарубежных
изданиях его называют хоть и с долей сомнения, но американцем, ее же
зачислили в русские разведчицы. Заброшенная в Штаты, Леонтина
якобы вышла замуж за Морриса фиктивно. Ерунда. Леонтина Тереза
Петке родилась в Массачусетсе. Родители эмигрировали в США из
Польши, и в жилах ее течет действительно славянская кровь. Член
компартии США, профсоюзная активистка, она познакомилась с буду­
щим мужем там, где и должна была по логике познакомиться: на анти­
фашистском митинге. Догадывалась о связях мужа с русскими, а затем
помогала из тех же побуждений. Незадолго до ее кончины СВР помогла
осуществить одной из ценнейших своих агенток предсмертную мечту. В
Москву из Штатов приезжала родная сестра Леонтины. Собиралась
приехать еще". Формально въезд в родную страну не закрыт был и для
Лесли. Повторюсь, 1то ни против нее, ни против мужа никаких офици­
альных обвинений в США не выдвигалось.
Детей у Морриса с Леонтиной не было, и о причинах, «почему нет»,
догадаться, надеюсь, не сложно. Хотя есть и другая версия: играя в
американский футбол, Моррис получил страшный удар ногой в пах" .
Остались ли в Штатах родственники у Морриса, он не знает. Возмож­
но. Отец родом из-под Киева, мать родилась в Вильно, а жили в Нью-

69

Йорке в районе Ист-Сайда. Коэна американцы признают своим: раско­
пали, что в колледже он был отличным игроком в американский футбол
и даже получал спортивную стипендию. Моррис подтвердил, что играл:
«Может, поэтому у меня до сих пор так болит и ноет по ночам разбитая
в Миссисипи коленка? »
Люди, знающие чету Коэнов достаточно близко п о их московскому
и окончательному периоду, рассказывают, что у старичков-разведчиков
была идеальная совместимость. Верховодила, правда, Лона, однако ре­
шения принимал как в США, так и в Англии молчаливый Моррис.
Лона щебетала по-русски, он погружался в книги на английском. Теперь
сам признался мне, что больше года не читает - отказали глаза.
Но в 1954 г. , когда 44-летний «новозеландец» Питер Крогер с
супругой появился в Лондоне, взор его был под стать орлиному. У
Гордона Лонсдейла, он же советский разведчИI( Конон Молодый, по­
явилась пара надежных связников-радистов.
Они проработали в Англии до 1961 года. Арест застал их врасплох,
хотя за пару дней до провала и почувствовали слежку. Стольких шпи­
онских принадлежностеИ сразу, сколько отыскали в домике на Пендерри
Райз, британская контрразведка еще не видела. Они уже отсиживали
свой двадцатилетниИ срок, а в саду, в доме то и дело натыкались на
запрятанные, закопанные в землю шпионские реквизиты.
Причина ареста трагически банальна - предательство. Предал раз­
ведчик дружественного нам в то время государства. Если обстоятельсТЕ'l
позволят, удастся дожДаться более подробного рассказа об их лондон­
ской эпопее и перипетиях суда, продол.'Кавшеrося лишь восемь дней.
Дружище Бен получил на пять лет больше, чем люди, осужденные пvд
фамилией Крогеров: троица наотрез отказалась сотрудничать и с МИ
15, и с судом. Лонсдейл взял всю вину на себя, а Крогеры, вопреки
пудовым уликам в виде радиопередатчиков и прочего, настаивали на
по�ной невиновности. Тяжкий приговор был, по крайней мере внешне,
воспринят ими с профессионально сыгранным безразличием. Крогеры
сохраняли его все девять лет мотаний по британским исправительным
заведениям.

70
- Одна тюрьма была омерзительнее другой, - с отвращением
передергивает плечами бедный Моррис. - Меня переводили из камеры
в камеру, перевозили с места на место. Боялись, убегу. Или разложу
своими идеями заключенных. Сидел с уголовниками, и люди, с которы­
ми я отказывался сотрудничать, надеялись, что сокамерники сломают
«русского шпиона» . А я находил с ними общий язык. Видите в уголке
на стуле Rдоровенного медведя в немыслимо голубом плюше? Мне
подарил его в тюрьме на день рождения знаменитый налетчик, совер­
шивший «Ограбление века» - тогда из почтового вагона увели миллион
фунтов наличными.

- Вы отсиживали в солидной компании.
- Меня с тем парнем действительно считали особо оnасными. И
Блейка тоже (Джордж Блейк - сотрудник британской Сикрет Интел­
лидженс Сервис, долгие годы передававший ее секреты советской раз­
ведке. - Н. Д.). Нас с Джорджем судили в том же 1961 -м, и вдруг
мы каким-то чудом или по недосмотру оказались вместе в лондонской
тюрьме Скрабс. Вот кто стал другом до конца жизни. Мы говорили обо
всем на свете и находили общий язык, словно сиамские близнецы. Мои
20 лет казались шуткой по сравнению с его приговором в 42 года.
. И
Джордж сбежал. Ничего другого не оставалось.

- Моррис, с трудом верится, хотя нет, не верится, будто вь1
не знали, что Блейк готовится к побегу.
- Вы совершенно не представляете работу в разведке, иначе бы не
делали таких опрометчивых заявлений. Я даже не успел узнать о его
вечернем побеге, как наутро был переведен из Скрабс в тюрьму на
остров Уайт. Отсюда никогда и никто не убежал и не убежит - от
острова до ближайшей сухой точки миль 30. Режим суровейший, климат
мерзкий, еда отвратительная. И если бы не книги, я бы мог сойти с ума.
Да, книги, друзья, вера в собственную правоту полностью оправдывают
мою жизнь и то, что я в ней сделал. В списке ваших вопросов вы тонко
намекаете, что я как бы скучаю и муч�юсь в Москве, куда мы с Хелен
приехали в 1970-м. Ошибаетесь. О русских друзьях я вам рассказывал.
Джордж Блейк, который тоже постоянно живет в Москве, навещает
меня часто. Найдите попробуйте такого собеседника в Нью- Й орке или
Лондоне.

Но круг общения, 4:мею предположить, не слишком широк.

71

- М.1>1 опять выходим на профессиональные проблемы. Конечно,
мне иногда хочется увидеть кого-то из друзей детства. Ребят из Интер­
национальной бригады Авраама Линкольна - кое с кем из них я,
между Прочим, не так давно встречался. С иными увидеться не суждено.
Но rут ·я дома, у себя, это - моя Родина. И я гражданин России такой же, как вы.
Он живет в Москве уже 15 лет. Коэнов-Крогеров обменяли то ли
на шпиона, то ли просто на английского неудачника Джеральда Брука.
Громаднейшие были преграды: КГБ официально не признавал Крогеров
«своими». Пришлось действовать «через польских товарищей». В Мос­
кве их ждал Лонсдейл, обмененный еще в середине 60-х на британского
разведчика Грегори Винна.
Абель-Фишер, Лонсдейл-Молодый, Блейк ... В этой галерее разве­
дывательной славы есть место и для них - Леонтины и Морриса
Коэнов. Гудбай и еще раз спасибо, товарищ Атомный шпион.
ВМЕСТО ЭПИТА ФИИ
Моррис Коэн скончался в начале июля 1995 года в московском
госпитале без названия. Он так и не выучил русского, газеты и то читал
со словариком. Но даже среди соотечественников найдется совсем не­
много людей, любивших Россию столь страстно и оптимистично, как
любил ее Моррис.
Вместе с ним в могилу ушло столько неразгаданного и неотвеченно·
го. Я был, наверное, единственным россиянином-журналистом, которому
Моррис зах::>тел - или согласился, решился? - рассказать хоть что­
то. Но волею судьбы и обстоятельств мне не удастся поведать обо всем
услышанном, записанном.
...Траурная процессия чинно двигалась по Ново-Кущ�евскому клад­
бищу. Последний путь Морриса Коэна по земле, с которой он сроднился
уж точно навечно. Он столько знал и так много сделал. И так мало
рассказал. Мне однажды довелось увидеть съемки Морриса, сделанные,
как бы это сказать, для сугубо служебного пользования. Но даже там
купюра за купюрой.
Что ж, он умел добывать и молчать. В этом и есть железная логика
разведки?

72

СВЯЗНИ К П ОЛКОВН И КА АБЕЛЯ

Пшковнвк САужбья внешней разведки Юрий

Серrе�11нч СокоА.ов бМА связным Аеrендарноrо
A6eAR. Кажется, он Оt:ТаАся поСАедннм нз тех,
кто работаА t: снмво.11ом нашей разведки не в
московских кабинетах Ясенева н Лубянки, а
рнсковаА на по.11 е тоrдашнеrо ГП - rАавноrо
противника - в Штатах. Ero фамшня
известна Аишь горстке комеr. 1/а и высокие
награды обошли стороной, так н не найдя
героя.
Соколов словно исчез, растворился в зоне повышенной секретности,
где людей знают лишь по оперативным кличкам. Во времена Абеля он
звался Клодом.
Мне страшно неловко, но и я, вот уже несколько лет пытающийся
разобраться в немыслимых хитросплетениях советского атомного шпио­
нажа, внес свою постыдную лепту в эту покрытую мраком историю. В
одной из статей публично «похоронил» Соколона-Клода.
Юрий Сергеевич позвонил в « Комсомолку», представился, принял
мои запоздалые извинения, и мы познакомились. Знаете, что поражает
в людях той, к сожалению, уходящей когорты? Они, будто на подбор,
скромны, интеллигентны. Не совсем уверены, что уже можно рассказы­
вать, а чего никогда нельзя.

И

еще они очень не богаты. Офицерс1�ая

пенсия плюс крошечные блага, никаких сбережений, зато гордость за
профессию - не выставляемая напоказ, ·однако весьма заметная.

- Юрий Сергеевич, сколько же лет вы проработали в США?
- С 1947 по 1952-й. У меня был дипломатический ранг - третий
секретарь. Сначала консульство, потом перевели в представительство при
ООН. Около шести лет - и без всяких отпусков.

- Напряг наверняка огро1't ный. Теперь, по-моему, так не
бь1вает: дают передохнуть.
- Да, сегодня кажется невероятным. Но приходилось работать с
ценной агентурой - какие там замены? Линия научно-технической

73

разведки , в которой всю жиз нь трудился.
- У вас бь1л111 ценные ис·rочвикв информации?
- Серьезнейшие . Достаточно мно го и нтересных людей , от которых я получал материалы по тому же атому . А когда и наши взорвали
свою бомбу, интерес все равно не угас: дело со вершенствовалось, ученые
двигались уже к бомбе водородно й , возникал трудный вопрос о средст ­
вах доставки.
- И откуда вы брали агентов? Вербовали? Кем были эти
люди? Где находятся сейчас?
- Они мне достались от предшественников. А кем они были и есть
сегодня , говорить не буду. Меньше всего н аши помощники нуждаются
в газетной славе.
- Ну, Юрий Сергеевич, ведь столь1(о лет прошло
- Хорошо. Например , в Штатах я работал с Моррисом и Лоно й
Коэн. И мена в нашем мире известные.
- Ничего себе. Так это же одна иэ самых прославленных
семейных шпионских пар.
- Слово «ШПИОН» здесь грубо и неуместно.
- Простите. Моррис и Лона добыли для СССР чертежи
атомной бомбы. Увы, оба скончались и похоронены в Москве.
Звание Героя России им прн�воили только посмертно.
- В США меня как раз и отправили, чтобы восстановить связь с
ними. Встретились, познакомились , подружились. С ними мы оставались
друзьями до конца.
- А с Абелем? Как получилось, что пришлось поработать и
с ним? Ведь вы трудились в посольстве.
•••

в оон .

- Все равно легально. Но он-то был нелегал. Рассказыва­
ют, что контакты между действующими под какой-то официаль­
ной крышей и нелегалами запрещены.
- В ы правильно слышали . Но связь с Аб еле м только н алажива ­
лась. Требовали, чтобы информация передавалась быстро. Помощь Абелю
нужно было ускорить.

74

-.- Какую помощь?
- Всевозможную. Дожидаться связников� Потеря времени. И
решили , <rro без связи через посольство тоже не обойтись. Я как-то в
резидеmуре услышал разговор двоих своих начальников. И один из них,
Владимир Барковский, которьrй работал по линии научно-технической
разведки, рекомендовал нашему резиденту использовать в этом сложном
деле Глебова.

- При чем э,1'есь Глебов?
- Глебов , как и Клод, это тоже я.

- Сколъко же вам тогда было?

- 27

лет. Мне только лейтенанта дали. Так вот, слышу разговор,
а потом мне объясняЮт: устансвить связь с нелегалом, помогать ему в
решении оперативных вопросов, и срочно, срочно . ..

- А вы эналн, чем занимается Абель?
- В общих чертах сведения о нем я получил . Но сразу же пришлось преодолеть один серьезны й момент. С ним связались по радио из
!Jентра . .
- ... Иэ
.

Москвы?

- Да, из 1.Jентра, и назначили встречу недалеко от моего дома .
Случайность , но это запрещено. Очень опасно. Я несколько раз менял
автобусы . Делал кругаля. Проверялся - нет, чисто. Выхожу из авто­
буса, естественно, первы м, и узнаю его еще на подходе.

- Вам показали фотографию?
- Никаких фото. Это б ыл человек с острыми чертами лица. Иду,
прыгаю себе, а проходя мимо него, нагнулся, шнурок поправляю и
говорю ему по-русски: товарищ Марк, чер ез пять минут в кинотеатре,
внизу, в туалете .

- Как-как?
- Марк. Такое у него было оперативное имя . С начала быстренько
заскочил в кинотеатр, там - в бар , чего-то перекусить. Еще раз про­
верился - нормально. Спускаюсь, а он уже там. Ко мне подходит,
обнимается. Говорит: целый год своих не видел. Я ему: сначала пароль.
Обменялись. И пошли новые встречи.

75

- Вы с ним сразу на «Ты»?
- Что вы. Это только теперь ведущие на телевидении всем
да

«ТЫ » .

«ТЫ»

А мы уже потом, когда хорошенько поработали.

- Как же вы работали?

И личные, и тайниковые;
- Юрий Сергеевич, где Gыли тайники? Как их rотовили?
Что закладывали?
- Были интересные встречи.

- Тайники устраивали в местах разных - в лесу, в парке, где
деревьев побольше, только не в Нью- Й орке и не на открытой местнос­
ти. Однажды случилась у нас с тайником история забавная. Рассказать?

- Конечно.
- Это было на краю Нью- Й орка, в парке, на горе. Природа

И я должен был заложить
- текст на тончайшей бумаге. И вот

красивая - внизу играют в футбол, бейсбол.
ему туда шифрованные материалы

накануне подходит ко мне мой коллега с куриной косточкой . Она не
маленькая и не броская, я ее поскоблил, почистил, и действительно
получилось внутри этакое хранилище толщиной в палец. Помочил в
керосине, чтобы была гарантия: собака или кошка не утащит.

И

всунул

туда листочки, получилось нормально. До этого от Абеля я получал
через тайники различные контейнеры типа болтов и гаек: он их внутри
высверливал и вкладывал материалы. Я мою косточку пластилинчиком
аккураrnенько заделал и бросил в тайник. Через день подхожу и смотрю:
Абель выставил сигнал, что контейнера не нашел.

- Какой сигнал?
- Наш, условныИ. У нас же все на сигналах. Опасность! Если кто
засек, то им надо бы и меня накрыть. Хочу пойти, проверить, может,
где-то моя косточка рядом валяется и над нами с Абелем смеется. Но
не могу, права не имею. Я обо всем резиденту. Он тоже предположил,
что Абель контейнер прос-::-о не узнал. Запросили Uентр.

- Неужели даже по такому поводу - и сразу в Москву?
- У нас �се на нюансах, и повод - серьезнейший. Немедленно
был получен ответ. Другого сотрудника вводить не стали, разрешили
проверить тайник мне. И, не доходя до него, смотрю: лежит себе в

76
высокой траве около каменной гр.яды злосчастная моя куриная косточка
и в глаза никому не бросается. Тyr же проверил: контейнер никем не
вскрывался.

- Почему въ�

в зтом

бь1ли настолько уверены?

- Мы обычно меточку оставляем. Но перенеряничал я страшно.
Ошибку допустил явную.
ся ,

- Так чьи ошибка? Ра.зве не Абеля? Ведь мог бы догадать­
что nославве в косточке.

- Я не предупреАнл его о новой ф<>рме коlfl'еЙнера. Потом он мне
рассказывал: «Я действительно взял косточку, держал в руках. На
коlfl'еЙнер не похожа. И отбросил ее в кусты» . Абель был человек
тактичный, только и бросил: «Перехитрил ты меня». Пунктуальности и
огромной выдержки у него всегда хватало. Я лишь раз видел его не
таким.

- Коrда же?
- Однажды мы встречались

с

Абелем

е

другом городе, не в Нью-

Йорке. Я хорошо проверился, мы встретились, поговорили, и я передал
ему письма от жены и от дочки Эвелины. Он читает, и смотрю - лицо
у него краснеет, по щеке капельки слез. Больше никогда не видел, чтобы
он давал волю нервам. И туr я проявил бестактность, осведомился, не
случилось ли чего печального. А он мне: «Что ты! Совсем наоборот. Но
.я очень скучаю. Мне снятся мои, Родина» . И туr Абель попросил меня
узнать, нельзя ли сделать так, чтобы его жену приняли на работу в наше
представительство в ООН. Я подумал, что сначала он, бедняга, посмот­
рит на жену, потом мы устроим ему встречу с выездом на конспиратив­
ную квартиру, и где-нибудь нас туr могуr и прихватить - вдруг непри­
ятности� Видимо, об этом же подумал и Абель. И сказал тихо: «Как бы
мне на нее посмотреть хотя бы издали... » Попросил купить жене арфу:
она была профессиональным музыкантом.

- Такав бмла любовь?
- И любовь , и тоска - все вместе. Не уверен. Но когда Юлиан
Семенов описывал в «17 мгновениях весны» встречу Штирлица с женой
в маленьком ресторанчике, он, наверное, все же намекал и на то несосто­
явшееся свидание, о котором писал я.

- А rде вы об
nом1111анИJ1х?

зтом

писали? В какой-нибудь книrе? В вос­

77
- Я описал это в своих отчетах. Романов не пишу, а стихи".

Некоторые посвятил Абелю, Моррису и Лоне Коэн.
- А если хотя бы четверостишие?
- Мы как-то встречались на одиноком пустынном берегу. Абель
взобрался на камень и стоял долго, словно всматривался в океан. Мол­
чал долго. Потом подошел: «Знаешь, а там, за океаном, мой дом». Это
то же самое чувство, что испытывает каждый разведчик. И я тоже:
Ощутить, как меняются блики и краски,
Шум и буханье волн и спокойствия миz,
И побыть одному хоть минутку без маски,
Неизбежной, не нашей, к которой привык.

Мне очень не хотелось бы, чтоб наши чувства показались вам
наигранной банальностью. Нервы, напряжение, отрыв от родного. Лю­
бой разведчик постоянно рискует. Нелегал рискует вдвойне. Все это и
изматывает, иссушает.
Юрий Сергеевич, вы считаете, что Абеля арестовали
только из-за предательства его связника Хейханена, тоже неле­
гала?
- Да. Ведь он так ждал другого связника - Роберта. Тот должен
был приехать, и я, десятки раз проезжая по наземной линии метро, чуть
не сверлил глазами телефонную будку на одной из станций. Именно на
ней связник должен был поставить фигуральный сигнал - прибыл.
- Что это за символ?
- То ли треугольник, или черта, сейчас уж не помню. Или более
сложный сигнал: встречаемся в такой-то день и час. Я ездил по этой
линии месяц - и бесполезно. А потом исчезла и сама будка. Ее снесли.
Нервничали, переживали. Неужели пропал, провалился? Через какое-то
время из !Jентра сообщают, что Роберт погиб при переходе.
- Его убили?
- Погиб в море. В Балтике. Переправлялся через залив, и корабль
затонул. Словом, роковые обстоятельства.
- А вы знали этого человека?
- Я - нет. Абель знал и очень горевал, очень.

78
- ЕСАн бм Роберт добрала до Штатов, быть может, не
бNЛо бы и тех прохлятых шести лет, которые Вильям rенрихо­
вич просцел в американской тюрьме?
- У него были большие возможности и самые разнообразные
связи. У этого общительного человека образовался широкий круг зна­
комств.
- Какую все-таки информаgию он получал? Только ли по
атомной бомбе? И 1еакова ее �енноета.? На сей счет существуют
мнения несхожие, 1111orAa А&же АНаметрально nро-rивоположные.
- Я судmъ не берусь. У нас свой этикет. В чужие дела лезть не
принято. Не собираюсь и не могу вдаваться в подробности; основной
круг агентов, с которыми довелось сотрудничать, навсегда останется
закрьrrым. Но считает.ся, многие данные экономили нашей стране по два
три года работы в закрытых лабораториях и по 18 - 20 миллионов
рублей в еще тогдашнем денежном исчислении.
- А потом, в Москве, вы встречались с Абелем, дружили?
- Да, у нас были хорошие отношения, он меня всегда был рад
видеть. Но дружить, ходить семьями . . . Такого не было. Он и постарше
все-таки. И понимаете, то спецуправление, где Абель работал, держа­
лось несколько обособленно: многое у них не поощрялось.
- Юрий Серrеевич, коиапдировка в США бь1ла, 1еак пони­
маю, далеко не nос::ледяей?
- На научно-техническую разведку за рубежом я работал 25 лет.
После Штатов были Англия, Австрия, Женева . . .
- Вы иаввните за атм мой вопрос. Н о не .зцать ero rnжe
нельзя. Знаете, какое-то OIJ!Yl!!eRH e, что наrрцм вас 1eax0·ro обо­
шли.
- Как вам объяснить? У меня, полковника, есть 50 лет выслуги и
несколько орденов. Не генерал и не Герой - что из того? Понимаете,
те, кто у нас работает, делают это не из-за званий и денег. Их, вероятно,
лучше искать где-то в ином месте. Мы же сделали то, что были должны.
В этом и радость. А после оперативной работы судьба забросила в наш
институт, теперь это академия, где преподавал. Вел практические занятия
с будущими разведчиками. Только закончил службу. Вот в этом заня­
тии и пролетело полвека . . .
-

79

БАЛАНС НА ОСТ Р И Е НОЖА ДЛИЛСЯ
М ЕСЯ ЦАМИ
/1лн Юрия

Сергеевича СокоА ОШI Моррис н
Лона Коэны быАн не то..t.ько gеннымн
агентами, но н верными друзьями. Хотя бы
потому ПОАКОВННК имеет право на этот МОНОА ОГ.
полве1<а. Осень 1947 г. , Нью-Йорк, Бронкс. И я,

Да, прошло
тщательно проверив1.:.1ись, приближаюсь к универмагу «Александерс».
Мне предстоит установить личный контакт с «Волонтерами» . Он был
прерван, законсервирован два года назад, и вот наступила пора встре­
титься с Лоной Коэн.
Узнал сразу. В Uентре вел ее дело, видел фотографии. И здесь я
заметил приятную молодую женщину, спокойно приближавшуюся к ус. ловленному месту. Правда, почему-то без опознавательного ·знака. Но
сомнений все равно не было. И , подойдя, произнес пароль. Лона момен­
тально поняла, что я был именно тем, с кем и была назначена встреча.
Но отзыва не последовало. Вместо этого Лона вдруг призналась, что
«все забыла» . Но все-таки запомнила ключевое слово. Вот с таким
небольшим приключением и восстановили связь. Мы вновь запустили
заброшенный было механизм, и контакты с важными источниками науч­
но-технической информации стали возобновляться. Были и успехи, и
потери. А помощь в этом I\1орриса и Лоны оказалась просто неоцени­
мой. Для меня Моррис - близкий, дорогой человек. Он был и старшим
братом, и добрым советчиком. На первых порах обстановка для меня
оказалась непривычной. И без дружеской поддержки Коэнов пришлось
бы сложно.
В 1948 г. поднялась волна маккартизма. Отношения между США
и СССР ухудшились. Работать стало еще труднее, и неудивительно, что
!Jентр решил передать Коэнов на связь нелегалу. Так, конечно, было
безопаснее для Морриса и Лоны. К концу 1949 г. они перешли «ПОД
покровительство» Рудольфа Абеля. И работали они вместе до 1950
года, где-то около 6 месяцев.
- Юрий Серrеевич, простите, что вмешиваюсь в ваш моно­
лог. Но почему именно в том году пришлось срочно вывозить

80
Коавов из Штатов? tf'l'o вее-1?*8 провэоmло? Я знаю, что сущес­
твует немало версий.
- Да, версий много. К этому вре,..ени был арестован Фукс. А
Лона встречалась с друmм нашим агентом - Персеем.
возника.ла

И,

естественно,

угроза, что рано или поздно ФБР может выйти на Морриса

и Лону. А коАЬ так, то и на других связных, и на Абеля. Это был бы
большой провал. А что значит поДГ\Уl'Овить нелегалов, сколько это стоит
и времени, и денег, даже представить трудно.
Безопасность Коэнов была под вопросом. Продолжать связь с
ними было бы авант�щюй. Поэтому и приняли такое решение. Коэнов
решили вывозить.

- Моррис расска.зъ1вал мне, что вы сами прmuли к нему
зто было? И

яомой. Но это же риск! Может, nqведаете, ка1е все

еще раз проСТВ'I'�,

11то

прервц ваш монолоr.

- Было рискованно. Но ввиду срочности приход мой был неизбе­
жец.

Жара тем июлем 1950

г.

стояла страшная. Караулить около дома?

Но когда они выйдут, да и выйдут ли в таtще пекло? Маячить около
дома - прив.лекать к себе· внимание. Потому было решено действовать
смело. Вошел к ним в дом, и они были немножко удивлены, но не
потрясены. Чувствовали опасность, поняли, что уж если я пришел, зна­
стряслось что-то важное.

чит,

Садимся за стол.

И

начинаем говорить с Моррисом на бумаге. Я

ему пишу: нужно встретиться в городе, чтоб подробно все обсудить.
Болтаем о ерунде

н

пишем, пишем. А Лона приходит, забирает каждый

листочек, несет в взнну и там сжигает. Я написал Моррису довольно
понятно, что надо уезжать. Он пишет, что это неразумно. Особенно
теперь, когда появилось столько знакомых. Можно купить любые доку­
менты, сменить фамилию, место жительства, продолжать работать под­
польно. Я снова ему пишу свое, и тут он выводит на бумаге: как это
воспринимать, как приказ? Я пишу, что да.

И

тогда он отвечает мне:

тогда о чем же разговор? Если приказ, то он будет выполнен. Мы
договорились, когда и где встретимся в городе. Поднимаюсь, Лона
выходит из ванны, а аnуда такой дымище! Я говорю: кто же так
сжигает? Надо согнуть листочек, поджигать сверху, он догорает без

81
всякого дыма, только белый пепел остается.
Потом мы встречались в городе. Тяжелая была пора. Но сам я
паспортов им не передавал. Это сделал другой человек. Кто, говорить не
могу. Я должен был не дать паспорта, а взять их у Коэнов. Там нужно
было кое-что подправить соответствующим образом. И когда я пришел
на встречу с ними, то смотрю, приходит Лона и говорит: «АЙ-яЙ-ЯЙ».
«Почему - ай-яй-яй?» - спрашиваю. - «Потому что мы с Морри­
сом забыли, какая встреча основная, какая запасная. Я подумала , что у
меня запасная, и на основную пришел Моррис с паспор�ами, а я к тебе
сюда». И пришлось нам назначать встречу в третьем месте. Было уже
поздно, часов 11 вечера. Мы встретились в ту же ночь, вернёе, за
полночь. Моррис принес мне паспорта, я их взял. Но как же поздно!
Ехать обратно в представительство ООН, где я тогда работал? Че�овек
приехал глубокой ночью - .подозрительно. И я решил рвануть на дачу,
где жили наши. На одной из улиц на повороте нслед за мной зеленый
свет потух и зажегся красный. Получился сгwрный момент. Поехал, а на
углу - полицейская машина. Смотрю - она за мной. Я уже набрал
скорость, тормозить нельзя, вышло бы, что я признал: нарушаю. Ну,
полицейский меня догоняет, показывает, чтоб остановился: проехал на
красный свет. Я с ним шучу, анекдоты рассказываю, а паспорта Коэнов
в моем автомобиле спрятаны. Номер у меня не дипломатический. На­
оборот, я его специально менял. Вот вам тяжелый момент из· жизни. А
тут в машине у полицейского звонок. Он говоит мне: пойдем со мной.
Болтает по телефону, а у меня мысли: это обо мне, и этот парень уже
знает, кто я, что я и откуда. Вдруг он по телефону: ладно, говорит,
позвоню. И тут у меня отлегло. Отпустил он меня . . .
А дальше - две недели встреч, тщательной отработки операции,
преодоление разных трудностей. В конце месяца я получил условный
сигнал от Морриса: подготовка 1< отьезду завершена, они с Лоной
покидают Нью- Й орк. Я волновался мучительно. Успокоился только
тогда, когда из Uентра сообщили, что Моррис и Лона добрались до
Москвы.
Вернулся я домой осенью 1952 г. Хотелось встретиться с моими
друзьями. Но трудно это было. Они находились на спецподготовке,
готовились уже по линии нелегальной разведки. Вы знаете, что работали
они потом в Лондоне вместе с Беном-Молодым под фамилией Кроге-

82

ров. Но перед отъездом мы с ними все же встретились. Они настаивали,
и я тоже. Подъехала автомашина, я подошел, они сидят, и Моррис меня
затащил к себе, начали целоваться, обниматься. Поговорить так и не
удалось. Только повидались. Они уже уезжали. И уверены были, что
я туда тоже поеду и буду там с ними работать. Но я с ними там не
встречался.
Мы 15 лет не виделись. Шесть лет работы с Беном, восемь лет
тюрьмы. И только потом, когда Коэнов обменяли, когда они вернулись
в Москву, мы Стали встречаться. И вот однажды Лона мне говорит: «А
я тебя в Лондоне видела. И так и сяк внимание привлекала, а ты ничего
не замечаешь. Но, когда ты шел по лестнице, я подобралась и тебя сзади
ущипнула. А ты опять не среагировал. Вот у тебя какая выдержка!» Но
ничего такого со мною не было. То был, конечно, не я.
Лона умерла 23 декабря 1992 г. Моррис скончался летом 1995
года. За девять дней до своего 85-летия. Хорошие они были люди.
Светлые, бескорыстные и героические. Моррис назвал меня незадолго
до кончины «последним из могикан» советской разведки, работавшим с
ним и Лоной за кордоном. Да, ушли все, кто работал с ними до меня и
после. Думаю, что сделанное Моррисом и его женой для нашей страны
только предстоит оценить будущим поколениям. Еще не все из ими
совершенного известно.

S3

КУРЧАТОВ РОЖАЛ БОМБУ,
РАЗВЕДКА ПРИНИМАЛА РОДЫ
Полковник Службы внешней разведки
Владимир Борисович Барковский —один из
немногих, кто не только назубок знает историю
создания советской атомной бомбы. Он и его
агенты вписали в ее историю несколько
славных страниц.
Коллеги величают Барковского легендой разведки. А «легенда» в
свои за 80 почти каждое утро мчится с «Сокола» в неблизкое Ясенево
и вкалывает наравне с юными питомцами чекистского гнезда. Полков­
нику поручено написать истинную — без всяких политических прикрас
— историю Службы внешней разведки, и он с удовольствием выполняет
приказ.
Увы, его книгам никак не суждено превратиться в бестселлеры. На
десятки, если не больше, лет многие главы обречены на существование
под грифом «совершенно секретно». Но некоторые любопытные эпизо­
ды, кое-какие важные факты, да и несколько неведомых раньше имен
полковник Барковский обнародовать согласился. Ведь о первой нашей
атомной бомбе ходит сегодня столько небылиц.
Итак, мой собеседник сухощав, подвижен и на все вопросы реаги­
рует с быстротой необыкновенной. Легко называет даты, мгновенно и
без всяких усилий вспоминает фамилии российские и гораздо более
сложные иностранные.
КТО ПОПАДЕТ ПОД КОЛПАК
Отыщется ли в мире государство без секретов? В любой нормаль­
ной, уважающей себя стране наиболее талантливые и почта всегда самые
высокооплачиваемые ученые, конструкторы корпят над разработками,
призванными обеспечить приоритет в военной, хотите — оборонной
промышленности. Подходы к таким людям, естественно, затруднены.
Общение с иностранцами им если не запрещено, то мгновенно привлека­

84

ет внимание местных спецслужб. Элита оберегаема, она защищена, под­
страхована и изолирована от излишнего назойливого внимания.
Но почему же тогда чужие тайны все же выдаются и покупаются?
У моего собеседника на это особый взгляд. Как-никак 55 лет работы в
научно-технической разведке:
— Да, мы всегда очень пристально наблюдаем за теми, кого назы­
ваем «вербовочным контингентом». То есть кругом лиц, среди которых
разведка может подобрать помощников. Понятно, изучаем вербовочный
контингент среди ученого мира. И вывод тверд. Чем выше место уче­
ного в научной иерархии, тем затруднительнее к нему вербовочный
подход. Боги науки, а среди них раньше встречалось немало левонастро­
енных либералов, могли симпатизировать СССР, интересоваться нами и
потому вроде бы идти на сближение. Но, как правило, контакты ограни­
чивались праздной болтовней. Великие очень ревностно относятся к
собственному положению: не дай Бог чем-то себя запятнать. От уже
попавших в области секретных исследований и знающих цену своей
деятельности никакой отдачи ожидать нельзя. Мотив самосохранения у
ведущих развит гораздо сильнее мотивов сотрудничества. Берегут себя
даже чисто психологически, а через это не перешагуть. Поэтому мы
старались выявить людей, работавших вместе с ними, около них и близ­
ких к нам по духу, идее. Найти таких, на которых реально можно было
бы положиться. Может быть, в науке они и не хватали звезд с неба.
Однако вся агентура, с которой сотрудничали, была совсем недалеко от
высших сфер. Легитимно знала все, что происходит в области ее дея­
тельности. Непосредственно участвовала в исследованиях — теоретичес­
ких и прикладных, наиболее важных и значительных. Только была
немножко, на определенный уровень, ниже выдающихся светил.
«ПЯТЕРКА» ИЗ КЕМБРИДЖА ДОБРАЛАСЬ
ДО АТОМНЫХ СЕКРЕТОВ ПЕРВОЙ

«Кембриджская пятерка» — классический и крупнейший, по край­
ней мере, из открытых миру триумфов советской внешней разведки. Ким
Филби, Гай Берджесс, Дональд Маклин, Энтони Блант, а также недав­
но официально признанный пятым номером Джон Кэрнкросс. Погова­
ривают, будто бы, возможно, не исключено... имелся и шестой. Однако

85

если на публичную выдачу Кэрнкроссу почетного (или не очень?) билета
в этот разведклуб у Москвы ушло около полувека, то имени номера
шесть не назовут уже никогда. Жив ли он? Вряд ли. Выплывают время
от времени фамилии каких-то англичан, поселившихся во Франции и
якобы сотрудничавших с Филби. Кто-то еще вроде сбежал, но не в
Москву — куда подальше от Британских островов... Шестого, если он
существовал, не вычислить.
Отдает примитивной арифметикой, однако есть основания утвер­
ждать: в Москву первый сигнал о начале работ над атомной бомбой в
Великобритании и США поступил где-то в середине осени 1940-го от
все той.же «пятерки». Джон Кэрнкросс трудился личным секретарем у
некоего лорда — руководителя Комитета по науке. И стихийно, без
всяких заданий Центра, наверное, не особенно осознавая важность ин­
формации, все же передал предупреждение.
Какова была реакция? Узнать не дано. Недаром Владимир Борисо­
вич упорно повторял: архивные материалы не сохранились. Почему?
Вопрос как бы в пустоту.
Но приблизительно к ноябрю 1941 года Москва встрепенулась. По
всем иностранным резиндентурам разослали директиву: любые сведения
об атомном оружии! Срочно. И резидент Анатолий Горский дал задание
все тем же ребятам из «пятерки». Первым откликнулся Маклин. При­
тащил протокол заседаний английского Уранового комитета. Выходило,
что идея создания атомной бомбы успела получить одобрение Объеди­
ненного комитета начальников штабов. Больше того, генералы торопили:
давайте ее нам через два года. Маклин добыл вполне конкретные данные
о том, какой видели для себя англичане конструкцию атомного оружия.
На документах — четкие схемы, формулы, цифры.
— Владимир Борисович, а вы общались с Филби, Макли­
ном?
— Нет, это Горский. Я туда не вмешивался. Но принес Горский
материалы, а в них — технические термины, выкладки и прочая чертов­
щина. И он мне говорит: «Ты инженер. Разберись. Подготовь для
обзорной телеграммы». А там 60 страниц. Я всю ночь корпел, но обзор
составил.

86

— Я прайильно понял: Маклин принес оригинал?
— Именно. Один из экземпляров Уранового комитета. То было
наше первое соприкосновение с атомной проблематикой. Должен при­
знаться, я тогда не отдавал отчета, с чем мы имеем дело. Для меня это
была обычная техническая информация, как, скажем, радиолокация или
реактивная авиация. Потом, когда я в проблему влез как следует и уже
появились у меня специализированные источники, я стал понимать.
— Значат, с «пятеркой» вы в Англии непосредственно зна­
комы не были?
— Нет, никогда с ними там на связь не выходил.
— Но вы знали, что такие суперагенты существуют? И что
их точно пятеро?
— Moiy вам сказать: единственным человеком из нашей британ­
ской резидентуры, который фотографировал всю почту, отправляемую в
Москву, был я. Великолепно знал их всех, правда, только заочно и по
кличкам, и кто какие материалы дает.
— И кто же из «кембриджской пятерки» был, на ваш взгляд,
самым ценным?
— Вся эта группа — и Маклин, и Берджесс, и Филби. Но, работая
с их материалами в Англии, я понятия не имел, что это, как вы повто­
ряете, «кембриджская пятерка». В 1946 г. вернулся в Москву, и тут о
ней стали говорить именно так. Видите ли, понятие «пятерки» — услов­
ное, никаких оперативных целей за собой не скрывает. Ну, работали с
нами пять человек, которые были вместе завербованы и привлечены к
сотрудничеству одним из нелегалов. Возможно, потому они и назвались
«пятеркой». На самом деле то были совершенно разнородные люди.
Хотя действительно знали друг друга по учебе в Кембридже и по ячейке
компартии, в которой там состояли. Я бы заметил, что, несмотря на все
наши признания, Кэрнкросс в состав этой «пятерки», так сказать, не
входил. Он из той же самой плеяды, но был как-то отдельно от них. Ну,
а резидент Горский должен был с ними встречаться и обеспечивать, как
в те годы формулировали, «поступление военно-политической информа­
ции»: планы Германии, ее намерения о нападении на СССР, отношение

87

к этому Англии и Штатов, взаимоотношения англичан с американцами
— в целом такой вот букет разведданных. И в 1940 г. эта информация
пошла от них навалом.
— Кто же этих бесценных людей завербовал? На сей счет
ходят целые легенды. Вы упоминали одного из нелегалов. А еще
называют Модина.
— Нет, Модин был легальным разведчиком. Он работал с ними
после войны. А завербовал Стефан Дейч.
— Фамилия, как у нынешнего шефа ЦРУ.
— Австрийский коммунист, попал к нам в разведку, я так думаю,
через канал Коминтерна. Человек высокого интеллекта, прекрасно зна­
комый с условиями жизни за границей, говорил на нескольких языках.
Мог свободно передвигаться по миру, не привлекая к себе внимания. И
познакомился с себе подобными, близкими по взглядам. Филби и еще
четверо — его наследие. А погиб Дейч в начале Великой Отечествен­
ной: направлялся в качестве нелегала в Латинскую Америку, и его
пароход потопили немцы.
— Владимир Борисович, ну, неужели британская контрраз­
ведка настолько бездарно проморгала пятерых таких асов? Утечка-то была жуткая! Ведь посты эти пятеро занимали ключевые.
— Эта утечка у них незаметна до тех пор, пока не начнется утечка
у нас. А у нас все было очень здорово организовано. Конспирация
соблюдалась, как святой завет. Чтобы никто не смел догадаться, чем мы
занимаемся, что имеем. Могу утверждать: до взрыва советской атомной
бомбы они не имели ясного представления, что мы этой работой занима­
емся и где что у нас делается. Предполагать же могли что угодно.
Английские и американские физики отдавали должное нашим — Хари­
тону, Флерову, Зельдовичу. Считали их крупными фигурами. Знали,
что советская ядерная физика развивается успешно и какие-то намерения
в отношении атомного оружия мы тоже имеем. Но они многое списы­
вали на войну: трудности, безденежье, некогда русским этим заниматься.
Первый наш взрыв 29 августа 1946 года был трагедией для их полити­
ков и, понятно, разведчиков. По всем статьям проморгали.

88

— Чтобы завершить с темой «проморгали». Ведь догадыва­
лись же в английской контрразведке, что Филби, Берджесс...
баловались коммунизмом. И что ■— все равно допускали к высо­
ким постам, секретным сведениям?
Есть здесь очень интересный момент. Кажется, это было с
Маклином, когда после Кембриджа он проходил комиссию для принятия
в Форин Оффис. О его прокоммунистическом студенческом настрое
знали. Спросили: и как вы сейчас? Маклин «честно» признался, что
«этими вещами интересовался», но теперь куда уж, больше не будет.
Его зачисляли в МИД с напутствием: хорошо, идите. Сыграла свою
• роль корпоративность, он был человеком их круга, собственных взгля­
дов не скрывал и от заскоков, столь свойственных милой молодости, не
отказывался. Почему бы и не простить, не поверить одному из своих?
Никто никогда Маклина в коммунистическом прошлом не упрекал. А
вот произошел провал, бегство в Союз, тут уж на него ополчились.
Полоскали все грязное белье как могли.
Владимир Борисович, с вербовкой Маклина относительно
ясно. А как пришли в разведку вы?
О ПЕРВОМ ЗАДАНИИ — РАССКАЗ ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА
— Видите ли, я кондовый научно-технический разведчик. Закончил
Станкин и о разведке вообще не думал. Не подозревал, что она есть, до
войны об этом непременном виде человеческой деятельности народу
никогда не говорили. А я учился и одновременно стал летать. Мечтал о
военной авиации и со всей юной страстью откликнулся на призыв ком­
сомола: умел стрелять, прыгать с парашютом, водил мотоцикл. Между
прочим, до сих пор езжу судить соревнования планеристов, я судья
Всесоюзной или, как ее теперь назвать, категории.
И вдруг совершенно неожиданно приглашают на Старую площадь и
долго-долго мурыжат. Всякие комиссии, разговоры, заполнение анкет,
ждите-приходите. А в июне 1939-го приглашают в какое-то укромное
место, отвозят в спецшколу и только там сообщают: вы будете развед­
чиком.
Тогда система подготовки была не такая, как сейчас. Академии и
всего прочего не существовало. Маленькие деревянные избушки, раз­
бросанные по всей Московской области. Принималось в спецшколу

89

человек по 15 — 20. На моем объекте обучались 18 человек, четыре
языковые группы — по 4-5 слушателей в каждой. Группки крошечные,
и друг друга мы совсем не знали. Да, такая вот конспирация. Она себя
здорово оправдывала. Я, например, учился в одно время с Феклисовым
и Яцковым. (Знаменитые разведчики, приложившие руку при похище­
нии секретов немирного атома. —- Н. Д.). Но познакомились мы уже
после возвращения из своих первых и весьма долгосрочных загранко­
мандировок. К чему лишние разговоры, лишние встречи?
Вскоре мы поняли, что нас принялись резко подгонять. Целый ряд
предметов был снят, и засели мы только за язык. Занимались совершен­
но зверски. Каждый день по 6 часов английского с преподавателем плюс
3 — 4 часа на домашние задания.
Не успел я отгулять отпуск, как меня — в английское отделение
госбезопасности. Месяц стажировки в МИДе, а в ноябре меня уже
откомандировали в Англию. Спешка страшная. Европа воюет, а англий­
ской резидентуры как бы и нет. В 1939-м по указанию Берии ее закрыли
как гнездо врагов народа. Отозвали из Лондона всех и агентуру забро­
сили. Только в 40-м поехал туда резидентом Анатолий Горский. Приказ
простой: срочно восстановить связи, отыскать Филби, обеспечить немед­
ленное поступление информации. А на помощь Горскому бросили двух
молоденьких сосунков — меня и еще одного парнишку из таких же
начинающих выпускников.
Я уехал в ноябре 40-го. Добирался до Лондона 74 дня через
Японию, Гавайские острова, США — полный шарик. Война, в Европу
пути закрыты. Нас в резидентуре — только трое, а работы... О первом
соприкосновении с атомной проблематикой я вам уже рассказывал. Гор­
ский решил, теперь понимаю, абсолютно верно, что мне, инженеру по
образованию, и заниматься научной разведкой. А ведь еще за год до
этого о такой специализации у нас не додумались. Хотя к концу 1940го в Службе внешней разведки в Москве уже сформировалась малень­
кая группа из четырех человек во главе с Леонидом Квасниковым.
Инженер-химик, выпускник Московского института машинострое­
ния, он имел представление о ядерной физике. Следил за событиями в

90

этой области и, конечно, не мог не заметить, что статьи по ядерной
проблематике вдруг, как по команде, исчезли из зарубежных научных
журналов. Идея создания атомного оружия витала в воздухе. Над ней
задумывались и в США, и в Англии, и в Германии, да и у нас тоже.
Но там дело поставили на государственные рельсы: им занимались спе­
циально созданные правительственные организации. В СССР ограничи­
лись учреждением неправительственной Урановой комиссии в системе
Академии наук. Ее задачей стало изучение свойств ядерного горючего
и все. С началом войны комиссия прекратила существование. Между
ней и разведкой никаких контактов не было.
Квасников не знал, что есть Урановая комиссия, комиссия и не
подозревала, что существует новорожденная научно-техническая развед­
ка. Зато он знал о работах наших ученых. О тенденциях в странах
Запада. Выстраивалась стройная система: пора браться за атомную раз­
ведку. И родилась директива, на которую откликнулся Маклин. Таким
было начало. Лиц технического профиля резидент Горский передавал
уже мне.
АНГЛИЧАНЕ ШЛИ В ГПУ ДОБРОВОЛЬНО
— Владимир Борисович, а нельзя ли о ваших личных кон­
тактах с агентами поконкретнее?
— Пожалуйста. Англия уже воевала с немцами, бомбы сыпались
на Лондон, и объявлялись беспрестанные воздушные тревоги. Обста­
новка тревожнейшая. А нам — восстанавливать агентурную сеть, кото­
рая была завербована еще в 35-м и так бездарно запущена. Первая
задача — рассортировать, взять лишь то, что надежно, продуктивно,
полезно. Сомнительных «подвесить»...
— Надеюсь, не физически?
— Фигурально. Это нащ термин. От негодных вообще отказаться.
Нужно было срочно разыскивать людей, напоминать о себе, устанавли­
вать с ними контакты, прикидывать, что они собою представляют, и
принимать решение, стоит с ними иметь дело или не стоит. И к концу 41го Горский уже мог доложить: сеть воссоздана и готова к работе.
— И вы завербовали ученых-атомщиков? Как? Кем были
эти лк>ди ?
- Ну, не все было так примитивно. Второе, после обработки
доклада Маклина столкновение с атомной проблематикой заставило меня

91

засесть за учебники. Я принял на связь человека, который пришел к нам
сам, без всякой вербовки, желая помочь и исправить несправедливость.
— Коммунист? Борец за социальные правя?
— Коммунист, но в войну было не до этих самых правил. А
справедливость, по его мнению, заключалась в том, что от русских
союзников утаивались очень важные работы оборонного значения. На
первой встрече он мне начал с таким воодушевлением что-то объяснять,
а я имел представление о строении ядерного ядра и, пожалуй, не более.
— Это был Фукс, который потом и выдал все атомные сек­
реты?
— Нет, не Фукс. Совсем другой человек. И спрашивает он меня:
«Вижу, из того, что я говорю, вы ничего не понимаете?» Признаюсь:
«Ну, совершенно ничего». Мне вопрос: «А как вы думаете со мною
работать?» И тут показалось, что я выдал гениальный по простоте
вариант: «Буду передавать вам вопросы ваших физиков, вы будете
готовить ответы, а я — отправлять их в Москву». И здесь я получил:
«Так, мой юный друг, не пойдет, потому что я хочу в вашем лице видеть
человека, который понимает хоть что-то из сведений, которые я передаю,
и может их со мною обсудить. Идите, — приказывает мне, — в такойто книжный магазин, купите там американский учебник «Прикладная
ядерная физика», мы с вами его пройдем, и вам будет после этого
значительно легче иметь со мною дело». Я тоже иного выхода не видел.
На мне висели все мои заботы, как кружева, но за учебники я засел. И
когда этот человек мне сказал, что со мною можно иметь серьезные
дела, я был счастлив.
— Насколько понимаю, информация передавалась бесплат­
но?
— Абсолютно. Он не только передавал мне технические данные, но
еще и втолковывал смысл, чтобы я уразумел, о чем идет речь. А я
составил собственный словарик, который страшно пригодился. Термины
все были новые, неслыханные. А люди эти не стоили казне ни фунта.
Это был народ нашего пошиба, считал помощь Советам моральным и
политическим долгом. Народ инициативный, мужественный. Касается,

92

надеюсь, понятно, не одних атомщиков. Когда принимал на связь перво­
го человека, то знал: он радиоинженер. Но как вести себя с ним, как
наладить контакт? А мы сразу нашли друг друга. Он представления не
имел, кто я и о чем собираюсь просить. Рассказал мне: «У нас в
Королевском морском флоте создана специальная антимагнитная система
для защиты судов от немецких мин. Перед вами встанет такая же
проблема, и я принес подробную информацию, как это делается, из каких
материалов. А вот схемы, чертежи...» И со всеми людьми, нам помогав­
шими, отношения были хорошие, чисто человеческие.
— И ни один не брал?
— Ну, говорю же вам. У меня на связи было ... человека (число,
по договоренности с собеседником, не называю, но оно совсем немалое
— Н. Д»). Правда, не все сразу, а в общей сложности. Но бывало, что
человек 15 — 18 в одно время.
— И все... были коммунистами?
— Все. Некоторые официально состояли в партии. Многих мы
удерживали от вступления: тогда мы были застрахованы от того, что на
них падет подозрение и возьмут этих героических ребят под контроль.
Когда в Англии и особенно в США принялись карать за членство в
партии, мало на кого из наших помощников настучали. Хотя некоторые
попали... А в годы войны их спецслужбы не взяли никого. Помогала
конспирация. Выбирали людей, которые не выпячивали ни свои взгляды,
ни связи с нами. Вот почему успехи в работе. И я мотался по Лондону
с одной встречи на другую.
ТОВА РИЩ ПОЛКОВНИК,
ПОЧЕМУ ВАС BCE-ТАКИ НЕ ВЗЯЛИ?
— Владимир Борисович, кем вы значились в посольстве?
— Атташе по культурным связям. Потом меня перевели в кон­
сульский отдел. Для меня было выгоднее: на отшибе от посольства и я
свободнее распоряжался собственным временем. Посольство крошечное
— 15 человек, в консульстве — нас всего двое.
—г- Вычислить если не легче простого, то не слишком сложно.
— Мы жили в одной куче. Никаких режимов работы. Можно

93

сидеть до ночи, а можно днем куда-то уйти и бесконтрольно. Дипломаты
тоже разбегались по встречам, это облегчало жизнь. И постоянные
воздушные тревоги. В посольских кабинетах стояли раскладушки, мы
там между тревогами спали. Иногда спускались в бомбоубежище. Я,
скажу вам, не всегда: вариант ухода рисковый, однако для нас удобный.
Пойди уследи, кто пришел-ушел.
— Выходит, английская контрразведка за вами вообще не
следила?
— Вы поверите, я до сих пор не могу понять, почему они вели себя
так пассивно. Хвоста за собой я ни разу не видел, пока однажды не
привел его ко мне агент: парень попал в поле зрения контрразведки, за
ним стали следить -г- и вот привел. Единственный случай в моей шес­
тилетней лондонской практике. А специально за дипломатами они не
ходили. За военными, за теми, кто носил форму, — да. А я был атташе,
штафирка, маленькая фигурка и щупленькая. В нашей профессии очень
даже помогает. И, признаюсь, нас тут опять выручил Филби. Кто-то из
«пятерки» сообщил: с началом войны наблюдение ослаблено, офицеров
мобилизовали, набрали молодежь. Ее, правда, хорошо, быстро учили,
однако опыта и сил, конечно, не хватало. Главной задачей, как информи­
ровал Филби, было выявление шпионов из десятков тысяч осевших в
Англии беженцев. Вот эту публику они потрошили как следует. На нас
времени не оставалось. Да и были мы союзниками. С другой стороны,
за нами, естественно, наблюдали, посольство расположено было в цент­
ре.
— А не приходило в голову: на связи столько агентов, что
хоть один да провалится, настучит, и тогда гуд-бай, товарищ нон грата?
— Мы об этом совсем не думали. Добывать сведения во что бы то
ни стало, что-то обязательно делать, на собственную карьеру — плевать.
Когда началась война, вообще потеряли счет времени. Больше всего мы
беспокоились^ чтобы на встречу прийти чистым, чтобы хвост не увязался
— вот была главная забота. Тревога, бомбежка, слежка, а мой англий­
ский товарищ приходит в назначенное место и еще с информацией. Я-то

ад

иду потому, что разведчик, я обязан быть, тут хоть трава не расти. А
почему приходит он, рискуя всем? Да я его должен прикрывать, как
только могу. Это же святые люди.
— Теперь относительно понятно, почему не попались вы —
профессионал. Но как избежали ареста ваши агенты? Святых,
кажется, равведярнемам не обучали.
— Как вам сказать. Нашими мерками их профессионализм изме­
рить трудно. Но проработал со мною человек шесть лет. Регулярно
ходил на встречи, нигде не попался. Значит, его можно смело считать
профессионалом.
-—То есть за годы работы они превращаются в сознательных
профессиональных разведчиков. Вы их что, натаскиваете?
— Такого слова у нас в лексиконе нет. Это называется обучением
от встречи к встрече. Как выйти из дома, как провериться, нет ли за
тобой хвоста. Как вообще прикинуть, какая вокруг тебя складывается
обстановка. Кто обращает внимание, есть ли какие-то новые знакомые
— люди, до того интереса к тебе не проявлявшие или вовсе неизвестные.
Короче, мы все время даем наметки, на что обращать внимание, чтоб
быть в себе уверенными. И с течением времени наши помощники стано­
вятся такими, как надо. Каждый помогал нам в своей области. Один —
в радиолокации, другой — в авиации, третий приносил данные по высо­
кооктановому бензину, четвертый — знаток отравляющих веществ. Они
были профессионалами в своих областях науки и превращались в про­
фессиональных разведчиков, которые знали, как не провалиться.
—- Владимир Борисович, а тот человек, что сам пришел к вам
и просветил разведку и Курчатова относительно секретов немир­
ного а^ома
он так и останется для нас мистером Икс?
— Даю стопроцентную гарантию. Ни разу за историю Службы
внешней разведки имен наших агентов не называли и называть не будем.
А тех, кто вышел, как мы говорим, на поверхность, пожалуйста. И
добавлю, Курчатов был и без мистера Икс ученым исключительно про­
свещенным.
— А Икс? Он был известным ученым?
— Не очень. Но непосредственно участником важных исследова­
ний. Атомную проблему решали крупнейшие университеты — Эдинбург,

95

Ливерпуль... Да, Икс был в курсе.
— А после войны он сотрудничал с вами?
— С нами. Работал, работал.
— И так же безвозмездно?
— Да.
— Долго?
— Ну, еще годика три. Затем перешел на преподавательскую рабо­
ту и некоторые свои возможности потерял. Поддерживал с нами контак­
ты время от времени, однако отдачи от него уже практически не было.
— Вы с ним после отъезда встречались?
— Увы...
— Но были же дружны.
— Что делать. Приехал мой сменщик. Взял его и целый ряд моих
агентов. У нас такая преемственность всегда существовала.
-— И вам не было обидно?
— Обидно — нет. Терять товарищей, расставаться — было боль­
но, да. С такими людьми срастаешься сердцем.
— И вы никогда-никогда не возвращались к прежним свя­
зям?
— Бывали случаи, когда я уезжал из страны, проходило время, моя
замена вступала в контакт с моим источником, а тот говорил: «Я с вами
работать не буду». Тогда, значится еду туда и... Объяснял: забудем
личные симпатии-антипатии.
— И много вот так приходилось ездить?
— Нет, таких случаев было немного.
— Остался ли сейчас в Англии кто-то из этих ваших друзей?
— Вряд ли. Боюсь, ушли все... Мне тогда было 25-26, они — на
несколько лет старше.
— Ив каком вы были звании?
— Какое значение? Старший лейтенант.
ПРОВАЛ БАРКОВСКОГО
— Признайтесь, а в нелегалы не тянуло? В ваших кругах
почитается за высший пилотаж. .
— Думал я пойти по этому пути. Готовился.
— У вас хороший английский?

%

— Был хороший. С утра до вечера среди англичан. Их речь только
и можно на улице перенять, никакие учебники вам этого не дадут. И
практика общения с агентами... Принимали за валлийца — откуда у
меня взялся такой акцент? Курил тогда трубку, зажимал в зубах. И с
моим маленьким ростом терялся в толпе. Мог спокойно адаптироваться
в любой англоговорящей стране.
— Тах что помешало?
— Когда узнали, что я в Англии провалился...
— Как — провалился? Вы же только что — «никаких провалов».
— Видите ли, когда я начинал, измен среди своих не было. До
войны уходили Орлов, Кривицкий — фигуры крупные, прогремели по
всему миру. Из тех же, кого я знал, — никто. А в 45-м из Канады
ушел шифровальщик военных. Унес все, что было в резидентуре: шиф­
ры, личные записи резидента, его книжку со всякими пометками. Бук­
вально ограбил. Канадский провал перебросился не только в США, но
и в Европу. Началась страшная свистопляска. Пошли всякие контроль­
ные проверки. Из-за этого работа была, по существу, прекращена на
полтора года. Чтобы наши люди не провалились, мы приказали: сидите
тихо, никуда не ходите и не рыпайтесь, вот вам условия связи на все
случаи жизни. Никого не взяли, но агентурная сеть пострадала. Неко­
торые, не дождавшись, занялись открытой деятельностью. Кое-кто по­
терял работу, нас интересовавшую. Другие ее сознательно сменили и
сделались для нас бесполезны.
— Но вас-то как это коснулось?
— Агент меня продал.
— Английский?
— Какой же еще? Я с ним познакомился чисто, открыто — на
приеме. Он знал, кто я и откуда. Завербовал его, работал с ним, а когда
уезжал, то мы по своему обыкновению оставляли на связи агентуру. Ну,
я ему эти условия связи дал. И когда после Канады поднялась вся эта
буря, он перепугался. Побежал в контрразведку и признался: «Барков­
ский меня завербовал». Из Лондона я к тому времени уже уехал, но
идти по нелегальной дорожке был бы большой риск.

97

— Откуда же вы узнали обо всем этом?
-— Догадайтесь с трех попыток. Кто-то из этой, как вы говорите,
«кембриджской пятерки» нашего резидента предупредил. Кто, так и не
знаю, но сообщили: «Барковского вашего продали».
— Владимир Борисович, ну, давайте по-простому, откровен­
но.
— А я с вами не откровенно? Разве что без фамилий.
— Продал агент, а могли бы сдать и свои дипломаты. Ведь
сегодня похожее случается.
— Я и сегодня ни о каких таких сдачах не слышал. Враждебного
отношения никогда не испытывал. Дипломаты — люди порядочные,
которые знали, но не пытались как-то давить на мозоль. По крайней
мере, за все мои командировки никаких противоречий, споров или свар
с дипперсоналом не случалось. Но это тоже умение разведчика —
сохранять отношения со своими.
-— А близкие? Дети, жена — случайный жест, опрометчивая
фраза, и привлекли внимание...
— Чтоб выдавали родственники? Об этом тоже не слышал. Жена
моя знала только одно — я работник НКВД. Да и то потому, что перед
отъездом нас принимал и наставлял ее и меня генерал Судоплатов.
— Ну, допустим, начальство из Москвы могло переметнуть­
ся.
— Когда мы сидели в Лондоне, мы даже не знали, кто у нас
начальство. Выяснилось при возвращении. Мы первое время даже ни­
каких оценок присланной информации не получали. Не очень хорошо,
процесс оказался не слишком отлаженным. Единственное, ч^о получали,
так напоминание: усилить работу, это важно, это нужно, Не хлопать
ушами, добывайте то, добывайте это. Знали только кличку дающего нам'
указания. Отсюда провалы были полностью исключены.
— Вы считаете, что в то время конспирацию соблюдали
строже, чем сейчас, что она была надежнее, лучше?
— Безусловно. Тогда совершенно исключались разговоры между
разведчиками на тему, кто чем занимается. Сегодня болтовни очень

98

много. Хочется похвастаться, как-то проявить собственную значимость.
Какие-то намеки о том, о сем. Кому это нужно?
ВОТ ТАКОЙ ПОЛУЧИЛСЯ ФУКС

Нечего спорить. Предательства если и случались, то не в таком же
количестве. Верных иностранных помощников берегли, не подставляли.
А уж коли те изредка попадались, послушно безотказный ТАСС с
тоскливой неизменностью на деревянном своем языке открещивался от
провалившихся: «Не был, не состоял, провокация...» Однако проходило
время, и почти наверняка скашивали сроки, выручали, обменивали —
иногда под флагом чужих дружественных разведок, но какая разница.
Дело советского атомного шпиона, пардон, агента-помощника-раз­
ведчика Клауса Фукса непонятным образом выбивается из общего ряда.
Немецкий антифашист и ученый-атомщик передавал ядерные секреты
откуда только мог. А судьба забрасывала его, сбежавшего из фашист­
ской Германии, и в американскую атомную колыбель Лос-Аламос, и в
британские ядерные центры. Ему не хватало гениальности Оппенгейме­
ра, Бора или Теллера, однако сведения Фукса оказались бесценны. Их
ущерб и наш выигрыш в деньгах, а также во времени, не измерить
никакими миллиардами.
Но, попав в 1950 г. в английскую тюрьму, Фукс был оставлен,
точнее, брошен на произвол судьбы. Отсидев 9 лет из щедро отпущен­
ных ему Фемидой четырнадцати, Фукс был освобожден в июне 1959 г.
за примерное поведение, тотчас уехал в Германию, совсем не Западную.
Англичане предлагали Фуксу остаться и работать у них. Попросил
отвезти его прямо из тюрьмы в аэропорт и рванул в Восточный Берлин.
Ему шел 49-й год. Но и в дружественной нам ГДР советские товарищи
за все годы ни разу не пытались хоть чем-то отблагодарить героя.
Первым это сделал соратник Барковского, тогда уже отставной полков­
ник Феклисов в 1989 (!) году. По собственной инициативе и, увы, после
смерти ученого. А немец ждал и, как рассказала его вдова Маргарита
Фукс, до последнего. Да еще оправдывал русских друзей, объясняя
супруге, а может, и себе, что никого из советских, с кем трудился, в
живых, наверное, не осталось... Что же произошло?

99

Барковский знает. У него своя версия. Я лишь изредка перебивал
Владимира Борисовича. Он профессионал, практик и историк. Я журна­
лист, старающийся разобраться в запутаннейшем лабиринте советского
атомного шпионажа. Что мое мнение по сравнению с его? И все-таки
здесь наши точки зрения не всегда совпадали.
Но слово Барковскому:
— Фукс действительно фигура выдающаяся. Причем, сделайте себе
обязательную пометку, не всегда и не во всем понятная. Его судьба, вы
правы, трагична. Меня лично, детальнейше анализировавшего его дело,
берет досада. Знаком с Фуксом не был, но изучил его по сообщениям
моего товарища, долго с ним работавшего, читал донесения, документы,
книги. И потому считаю, что в провале Фукса мы сами сыграли какуюто роль, которая привела его к признанию.
Он сын лютеранского священника, защитника страждущих и угне­
тенных. Приход отца был в рабочем районе. Понятно, Фукс вступил в
соцпартию, затем разочаровался и перешел к коммунистам. Активно
работал, но засветился и оказался на грани ареста. Компартия ему при­
казала: уезжай и учись, становись ученым, ты понадобишься будущей
Германии. Там фашизм, концлагеря, а ему — о будущем. Он уехал и
сам решил помогать нам, исправлять несправедливость.
— Несколько абстрактно. Кто же, где и как» если конкретно»
завербовал Фукса?
— Вербовки в принципе не потребовалось. Фукс, осевший в Анг­
лии, посоветовался со своим другом. Был такой антифашист Кучински
— юрист, экономист по профессии. В посольстве его знали очень хоро­
шо. Активист общества англо-советской дружбы, приглашался к нам на
приемы, общался с дипломатами. Ему не составило труда прийти прямо
к послу Майскому и предложить: есть ученый-атомщик, который будет
вас информировать. Майский пригласил военного атташе и приказал
заняться. И на встречу с Фуксом послали помощника военного атташе
Семена Кремера. Интеллигентный, квалифицированный военный раз­
ведчик, выделявшийся среди всех остальных сотоварищей из ГРУ.
Поддерживал прекрасные отношения со всеми не по долгу службы, а
искренне, душевно. Кстати, когда в 1943 году закончилась его команди­

100

ровка, ои пошел не в центральный разведывательный аппарат, а попро­
сился на фронт. Закончил войну командиром крупного танкового под­
разделения, генерал-лейтенантом.
Как Фукс пришел в советскую разведку? Много делал для нас в
Англии и в США поехал уже готовым агентом^ Сначала он работал в
Чикаго, затем в Нью-Йорке и, наконец, добрался до секретнейшей
Лаборатории в Лос-Аламосе, где творили атомную бомбу.
— Владимир Борисович, а Клаус Фукс — это не тот таин­
ственный Персей, который передал супругам-амермканцам и на­
шим разведчикам Коэнам кипы чертежей атомной бомбы?
— Нет, Персей — американец. Фукс — немец, работавший под
именем Чарльз. После войны он вернулся в английский ядерный центр
Хауэлл, сотрудничал с нами еще года четыре вплоть до ареста.
— Тогда подозрение пало на многих ваших помощников — в
Канаде, США, Англин... Если бы американскому криптологу
Мередиту Гарднеру не удалось частично расшифровать коды
КГБ, гулять бы Фуксу на свободе. А потом на Фукса навел и его
связник — ваш агент американец Голд.
— Ну, откуда вы все это взяли?
— Из британских трудов по разведке.
— Слушайте, наши шифры никто не читал, не читает и читать не
будет. Не было никого, кто бы их расшифровал. Это трепотня, нужная
американцам, чтоб оправдать свою неосведомленность. Разговоры о
попавших к ним шифрах, о книжке военного атташе с фамилией Фукса
— бред собачий, выданный для показа: мы тоже умеем кое-что делать.
У меня об этом документальные даййые. К моменту ареста Фукса ни
англичане, ни американцы не имели никаких конкретных данных для
предъявления обвинения. До момента, когда Фукс признался, никто
ничего толком не мог доказать. Суть в ином. Фукс годами работал и
жил в тяжелейших условиях. Встречи с нашими, советскими, столь
мимолетны. Получилось так, что долгое время мы с ним вообще не
общались. Фуксу было не с кем посоветоваться, пожаловаться, попла­
каться в жилетку. Он оставался предан своему делу...

101

— ...Вашему.
— Нашему. Семьей обзаводиться при таком риске не счел возмож­
ным. По существу, он оставался одиноким волком на жесточайшей
дороге. Иногда после возвращения из Штатов в Англии он встречался
с нашим сотрудником Феклисовым. Отходил. Но ненадолго, потому что
в Хауэлле вокруг него сложилась тяжелая психологическая атмосфера.
В 1946 г. провалился английский ученый Алан Мей, выданный предате­
лем. И тут многих англичан-атомщиков начали прощупывать. Амери­
канцам казалось, что как раз из группы английских исследователей
исходит утечка информации. Едва ли не все они попали под подозрение.
Понятно, зацепили Фукса, бывшего, как было американцам известно,
социалиста. Есть у нас смутные подозрения, будто то ли в Гамбурге, то
ли Бремене американцы наткнулись на гестаповские архивы и нашли там
дело подпольного коммуниста Фукса. Но эти данные ни в каких судеб­
ных материалах не фигурировали. И все равно тучи сгущались. Конкрет­
ных данных на Фукса, поводов для глумления не было. Неясные подо­
зрения. Я имею право это сказать совершенно четко. Зато травили,
прощупывали. Другие ученые заметили, прощупывание превратилось во
всеобщее достояние. Коллеги сочувствовали, добросердечно сообщали
Клаусу: «Тебя в чем-то подозревают, но мы в тебя верим и будем
защищать до последнего». Человека, по существу, приперли к стенке.
Не доказательствами — психологически. Сломали и выдавили из Фук­
са признание — я пользуюсь таким доверием со стороны моих англий­
ских друзей. Если бы меня разоблачили, в их глазах я выглядел бы
предателем. И чтобы остаться верным им и науке, я решил признаться.
— Но ведь и связной Голд выдал.
— Боюсь, что, к сожалению, вы ошибаетесь. Мне не хочется
бросать тень на Фукса. Но, на мой взгляд, тут в большей степени не
исключена и другая вероятность. Фукс невольно, даже не подозревая об
этом, навел на Голда. Но это лишь мои предположения. И, согласен,
трагедия. Девять лет навсегда вычеркнуты из жизни человека, столько
для нас сделавшего...
Теперь Клаус Фукс возвращается к нам в новом качестве. Уж и
ГДР нет, а точка в споре о роли Фукса поставлена только сегодня.
Почему все-таки в нашей стране любого доброго слова приходится

102

ждать годами? И все же прощай, тассовское «ТАОС уполномочен
заявить, что... Фукс неизвестен Советскому правительству и никакие
«агенты» Советского правительства не имели к Фуксу никакого отноше­
ния».
СЛУЖИЛ ЛИ НИЛЬС бор советским шпионом?
Что ж, с кем работали и на кого опирались, понятно. Но как тогда
с набравшей сегодня популярность теорией: секреты атомной бомбы
выдали Советскому Союзу не середнячки, не простые исполнители, а
конгениальные ученые? В книге генерала Судоплатова, тоже имевшего
прямое отношение к атомным проектам, названы имена великого Оппен­
геймера и Нильса Бора. Ответ — в монологе Барковского.
— Вот здесь и заблуждение Судоплатова. Бред это. Хотя вполне
в стиле Судоплатова. Типичная сталинская подоплека о сотрудничестве
иностранных знаменитостей с советской властью. Не шли они на такое.
Короче, после того, как американцы испытали свою атомную бомбу
и отбомбили Хиросиму и Нагасаки, Сталин принял решение перевести
все наши атомные работы на гораздо более высокий уровень. При
Государственном Комитете по обороне создали специальное управление
№1 под председательством Берии. А при нем Технический совет, кото­
рым руководил министр боеприпасов Ванников. В НКВД организовали
отдел «С» — по фамилии любимца Берии Судоплатова. Он вел пар­
тизанские дела, но война закончилась, и генерала надо было куда-то
пристраивать. В задачу отдела «С» входила переработка, обработка всей
информации, которую добывала разведка по атомной проблематике, вклю­
чая и данные от военных из ГРУ. Раньше все эти секреты известны
были одному Курчатову. Но даже он только делал себе заметочки, а
самих текстов не имел. Теперь же информация пропускалась как бы по
второму Kpyiy: переводили, обрабатывали, доводили до сведения курча­
товских помощников. В принципе решение абсолютно верное.
Второе задание отделу «С» сформулировали так: искать в Европе
ученых — физиков, радиолокаторщиков.., которые бы пошли на контакт
с нами. Либо приглашать их в Советский Союз, либо договариваться о
сотрудничестве там, на месте. И вот это уже — из области мифологии.

103

Европа была опустошена, обсосана американскими и английскими спецгруппами, которые раньше нас принялись за дело: заманить светлейшие
европейские умы к себе, поселить в Штатах, использовать в собствен­
ных целях обнищавших светил. А не удастся — так за какие угодно
деньги буквально перекупать любую атомную информацию. Из совет­
ской зоны оккупации Германии все находившиеся в ней ученые момен­
тально перебрались на Запад. Ушли даже с нами до того сотрудничав­
шие. Но Судоплатову надо было как-то оправдывать существование
свое и отдела «С». Требовались акции, почины, громкие имена. Так
родилась безумная идея с Нильсом Бором. С высочайшего дозволения
и, видимо, по подсказке лично Берии решили отправить к нему целую
делегацию работников отдела «С». Узнали, что Бор вернулся в Данию,
и поехали.
К собственному удивлению, возглавил группу только-только в от­
дел призванный доктор наук физик Терлецкий. Чекистом, как бы о нем
ни судачили, Терлецкий не был. Просто работал с развединформацией
как профессионал-ученый: сортировал, комплектовал, обобщал.
Но вопросы Бору придумал даже не он. Сформулировали их на­
столько элементарно, были они так просты, что я никак не MOiy понять,
зачем вообще они ставились. На мой взгляд, запустили бесполезную
информацию, чтоб преподать себя подороже Сталину.
Бор, человек деликатный, интеллигентный, к СССР хорошо отно­
сившийся, не мог отказать во встрече. Беседы в Копенгагене состоялись.
О том, что такими вот рандеву рискуют подставить Бора, Судоплатов,
конечно, не думал. А Терлецкий стеснялся, нервничал. Он-то понимал,
с какой величиной имел дело. Однако этика этикой, а отказаться выпол­
нить личное задание Берии не осмелился. Вопросы задал через пристав­
ленного к нему судоплатовского переводчика. Английским Терлецкий
владел неважно.
На сколько же перекрывался нашей развединформацией этот список
Судоплатова, и спрашивать было нечего. Бор ничего не сказал. Отвечал
в общих направлениях. Результат миссии — нулевой. Зато из отдела
«С» к Сталину пошло бравурное сообщение об умело выполненной

104

операции. Понятно, ответы Нильса Бора передали Курчатову. И он,
досконально в проблеме разбиравшийся, дал всей этой показушной шу­
михе очень скромненькую оценку. Поездка получилась пустой.
Никакой помощи от Бора, Оппенгеймера и других столь же великих
ни Курчатов, ни разведка никогда не имела. Давайте расстанемся с
мифами.
И ВНОВЬ ПОЛКОВНИК АБЕЛЬ И ПЕРСЕЙ
— Владимир Борисович, жав у вас сложилось после Англии?
— Нормально. Я же говорил вам, я кондовый научно-технический
разведчик. В 1948 — 1950 годах работал в США.
— Почему так недолго?
— Жена заболела. Пришлось ехать в Союз на операцию. С 1956
г. — резидент в США.
— То есть возглавляли всю советскую разведсеть в Штатах?
— Легальную. Шесть лет.
— Ого! Почему все-таки вы не генерал?
— В мое время нам генералов не присваивали.
— И трудились в Штатах по тому же атомному делу?
— И по тому же и не только по этой проблематике. А атомными
вопросами мы и сейчас занимаемся. Проблематика развивается. Появ­
ляются новые виды боеголовок, новые опыты в ядерной физике, новые
способы улучшения коэффициента полезного действия ядерных реакций.
Надо знать, что делается.
— В США?
— Да и везде.
— Вторая мировая закончилась. Энтузиазм друзей угас...
— Согласен. Работать намного труднее.
— Но бескорыстные и идейные, наверное, перевелись?
— К сожалению, да. И все же приходится искать, нанимать и
оплачивать. Вера угасла, появился страх перед нами и своей контрраз­
ведкой.
— Но и мы сами немало сделали, чтоб от себя отвадить.
— Мы много для этого сделали. Сегодня, признаюсь прямо, поиски

105

помощников затруднены. Но бросать из-за этого работать никто не
собирается. Жизнь внесла поправки в методы, и существенные.
— Покупаете?
— Приходится.
— Зашел разговор на современную тему, и что-то вы, Вла­
димир Борисович, не слишком многословны.
— А как иначе? Ниточки-то тянутся.
— Хорошо. А в первый заезд в Штаты вы должны были
застать полковника Абеля?
— Ему полковника тогда еще не присвоили. Понимаете, я был
помощником резидента по линии научно-технической разведки. А неле­
гальная разведка всегда была и остается табу для всех. Как правило,
Центр поддерживает контакт со своими нелегалами самостоятельно. У
них собственные каналы связи. Только руководители нелегальной рези­
дентуры знают о том, что есть конкретно такой нелегал. Единственное,
что мне было известно: с человеком, которого вы называете Абель, есть
запасная линия связи на тот случай, если основная оборвется. Остальное
до поры до времени меня касаться было не должно.
— И то же самое относилось к Коэнам? Тем, что во время
войны вывезли из Лос-Аламоса кипы чертежей от агента Пер­
сея?
— Я знал, чем они занимаются, пока Коэны были в сети легальной
разведки. Публика эта мне была великолепно известна, и что она делала,
и на что была способна. Настоящие разведчики. Сколько же они для нас
всего добыли! Но я напрямую с Коэнами в контакт не вступал, хотя
непосредственно руководил деятельностью этой группы через моего со­
трудника Соколова. Когда Соколов, известный Коэнам по имени Клод,
шел на встречи с ними, он докладывал мне. Мы познакомили Коэнов с
Абелем, который взял под руководство всю эту группу. Но к тому
времени Коэнам пора было спешно покидать Америку, и сотрудничество
их с Абелем было недолгим. Бежать в Мексику им помог непосред­
ственно Клод.
— А как развивалось сотрудничество с Абелем?

106

— Да, пожалуй, никак. Я работал в Штатах до 1962 г. Арест его
произошел при мне. Но к этому времени он на нас уже не замыкался,
непосредственно на Центр. Иногда, очень изредка, поддерживали с ним
связь. Были кое-какие каналы. Передавали деньги, документы — и все.
Не виделся я с ним там ни разу.
Мне бы не хотелось развивать дальше всю эту тему. Мои представ­
ления несколько отличаются от популярных. Я испытываю к Вильяму
Фишеру, взявшему при аресте имя Абель, огромное уважение. Бого­
творю нелегалов-разведчиков. На риск они идут страшный и беззавет­
ный. Любой из них для меня, если хотите, образец.
— Мой интерес к Абелю вам понятен. А тот сотрудник КГБ
Абель* фамилией которого назвался Фишер, в Штатах не рабо­
тал?
— Нет. Радист, с ним Вильям Фишер познакомился еще до войны
в одной из своих долгосрочных нелегальных командировок.
— Я читал в воспоминаниях другого советского разведчиканелегала Коиона Молодого-Лонсдейла, будто они с Абелем, то
есть Фишером, встречались в немецком тылу еще во время вой­
ны. Верится?
— Я тоже читал. Но не уверен, так ли это. В Германии, кажется...
Сомневаюсь, по-моему, выдумка.
— Ас Персеем, который выдал нам еще в войну кипы
чертежей атомной бомбы, вы не пересекались? Или это фигура
если не вымышленная, то собирательная? Хотя Коэн рассказы­
вал мне о сотрудничестве с Персеем...
— ...Ничего себе вымышленная. Он входил в группу «Волонтеры»
Коэна-Крогера. Давал информацию с Клаусом Фуксом прямо из лабо­
ратории Лос-Аламоса. Но потом он оттуда уехал.
— Уехал из Штатов?
— Нет, переселился в другой город. От нас как-то отошел. А
фигура эта реальная. Его никогда не называли настоящим именем. Мне
оно тоже неизвестно.
— Он, по-видимому, жив?

107

— Я думаю, умер. Точнее, не думаю, что он сейчас жив.
НАГРАДА НАШЛА ГЕРОЕВ ВСЕГО ПОЛВЕКА СПУСТЯ
Две расхожие мудрости. Первая: как веревочке ни виться... И
вторая: справедливость торжествует. Атомным разведчикам все-таки
присвоили звание Героя. В июне 1996 г. вышел президентский Указ.
Леонид Квасников, Анатолий Яцков, Леонтина Коэн удостоены этого
звания посмертно. Мой постоянный собеседник Владимир Барковский,
без которого, быть может, не было бы ни этой книги, ни, что более
важно, советской атомной бомбы, и его коллега Александр Феклисов
дожили до нежданного дня. Еще в 1995 г. звание Героя России присво­
ено Моррису Коэну. Правда, тоже посмертно. Моррис так и не подер­
жал в руках заветную звездочку.
Мы богаты на таланты и скупы на награды для истинных героев.
Такова уж наша держава и ее правители, щедро цеплявшие Звезды
Героев Советского Союза на мундиры людей типа бесконечно от России
далекого египтянина Насера. Свои же забыты и заботой Родины не
обласканы.
Что ж, лучше позже, чем никогда.

108

ПАПАША ВОДОРОДНОЙ БОМБЫ
ДУШИ В НЕЙ НЕ ЧАЯЛ
Эдварда Теллера, как и нашего академика
Сахарова, называют отдои водородной бомбы.
Только Теллер 'рожал" бомбу для Штатов, а
Сахаров — для Советов. Несмотря на свои
почти 90, американец по-прежнему занимается
разработкой новых видов оружия, причем
самых необычнейших. Об атом рассказывает
уже знакомый нам собеседник — Герой
России, полковник Службы внешней разведки
Владимир Борисович Барковский.
— Владимир Борисович, а мша разведка не пыталась както контактировать с Теллером?
— Исключалось совершенно. Человек» искренне нас ненавидев­
ший... Его биограф, физик и лауреат Нобелевской премии Раби говорил
о Теллере так: «Мне он кажется врагом человечества. Никогда не
доводилось видеть, чтобы Теллер занял позицию, которая хоть в какойто степени могла служить интересам мира».
— Я читал, что Теллер ходил в учениках известного немец­
кого физика Макса Борна»
— Да, вместе с такими гениями, как Ферми и Оппенгеймер, он
прошел его школу теоретической атомной физики в Геттингене. Венгр,
он эмигрировал в Штаты, спасаясь от погромов. Принял католицизм,
который исповедовал вместе с иудаизмом.
Еще в 1928-м попал в
тяжелую автокатастрофу, потерял правую ногу. Еврей-беженец, он по­
явился в Америке не очень известным ученым. А в 1952-м взорвалась
его первая в мире водородная бомба.
— Как же он сумел выбиться? Войти в доверие, получить
доступ в секретнейшую атомную лабораторию Лос-Аламоса?
— Он отличался от многих ученых. Помимо таланта, обладал
бешеной энергией, пробивной силой. Иногда бесцеремонно расталкивал
коллег локтями.

109

— Вы знакомы с Теллером?
— Встретился, беседовал.
— А говорите» не вербовали.
— Да нет, несколько лет назад Ассоциация бывших работников
ЦРУ пригласила в США. Устроили мне и моим товарищам посещение
Лос-Аламоса. А там сразу: ах, приехал атомный разведчик. Пусть
расскажет, как работал. И я рассказал...
— С подробностями?
— С некоторыми. Представили так: полковник разведки, который
утащил у вас атомную бомбу. В большом зале для заседаний восседала
чинная публика, в основном научные работники. И среди них Теллер.
Слушали внимательно, потом задавали вопросы, чтобы проверить, на­
сколько я знаком с проблемой. Теллер же сидел и молчал.
— Ситуация не совсем стандартная. Вы же в свое время чего
только не делали, чтобы туда пробраться.
— Ну, не совсем мы сами. Конечно, американцев интересовало, как
нам удавалось преодолеть строжайшую систему секретности.
— И» по существу, украсть чертежи атомной бомбы.
— Точнее, схему.устройства ядерного заряда А-бомбы с указанием
размеров и материалов его частей. Я поведал Теллеру, что при всей
громоздкой охранной системе у них были две мышиные норы: ученых из
Лос-Аламоса изредка, но отпускали поразвлечься в соседние городки
Альбукерк и Сантафе. В это время с ними и встречались наши агенты.
Ездил туда связник-американец Гарри Голд, опекавший физика Фукса.
Была там и Лона Крогер, которой ценнейшую информацию передавал
еще один наш источник.
— Таинственный человек по кличке Млад, настоящего имени
которого так никто и не знает.
— И, гарантирую, не узнает. Крогер и Голду надо было лишь
обосновать свое присутствие в городках: они заявляли, что едут лечить­
ся. Нас же, советских, схватили бы сразу. Так, выдавая эти полуоткро­
вения, я и познакомился с Теллером.
— Какое самое первое впечатление?

110

— Он пришел с палкой. Не с тросточкой, а с суковатой дубинкой,
как будто только что вырубленной где-то в лесу. И на дубинку эту он,
человек дряхлый, под девяносто, все время опирался.
— Теллер живет в Лос-Аламосе?
— Нет, в Чикаго. И больше всего скорбит о том, что развитие
научно-технического прогресса сейчас искусственно сдерживается. А ви­
новата в этом высокая степень секретности, которая по-прежнему стро­
жайше соблюдается в оборонных и смежных с ними отраслях. Ведь
прогресс в науке зависит от скорости накопления и скорости распростра­
нения новой информации среди тех, кто этот процесс продвигает. Чем
шире и доступнее сведения о последних научных достижениях, тем быс­
трее они внедряются и служат пищей для ума и для развития новых идей.
А сверхсекретность иногда исключает из всеобщего оборота очень важ­
ные открытия, имеющие военное применение.
— Но те, кто варится в этом научно-военном или оборонном
котле, они же почти всегда в курсе самых последних новинок.
— Я бы не сказал, что поголовно все, занятые в ВПК, полностью
в курсе. Скорее, незначительная часть, верхушка. И достижения эти на
поверхность не выходят. Разве что в виде уже готовых средств воору­
жения. А старина Теллер предлагает такое положение исправить. В
идеале, по Теллеру, нужно вообще отменить секретность, а пока что
сократить ее до двух лет. Потом все полученные достижения публику­
ются и моментально становятся доступными для широкого круга поль­
зователей.
— И как вам такая точка зрения? И что делать с националь­
ными интересами, с идеологией?
— Все равно мнение вполне здравое. Военно-техническая револю­
ция происходит в рамках всеобщей научной революции. Почему дости­
жения военного, оборонного направления должны сдерживать развитие
прогресса? Но, конечно, тут и национальные интересы, и идеология.
Видимо, нам с Теллером до реализации этой мечты не добраться.
— А сам папаша водородной бомбы еще над чем-то работает?
— Не то слово: он активнейший разработчик систем несмертельного
оружия.

111

— Оружие — и несмертельное? Как прикажете понимать?
— Есть, как мне кажется, вещи не слишком солидные. Например,
разработка средств, химических соединений, которые бы уничтожали
силу трения. Скажем, если этим составом полить рельсы, то паровоз
никуда не поедет. Или разливается жидкость на дороге, и танк никуда не
двинется, будет буксовать на месте.
— Какая-то фантастика.
— А как вам разработка неких химических реагентов, которые
могли бы вызвать мгновенное ржавение металлических частей военной
техники, стволов орудий? Однако, на мой взгляд, есть и болёе реальные
проблемы, над которыми бьются американцы. Это воздействие на чело­
веческий организм с помощью различного рода электромагнитных излу­
чений и звуковых частот.
— Не совсем понятно.
— Представьте, что человек попадает в поле сверхвысокой частоты
электромагнитного излучения, то есть очень коротких радиовблн. И
сразу же в организме начинаются некие процессы. Или, скажем, наступ­
ление пехоты, или движется демонстрация. От полученной дозы облуче­
ния у людей начинается рвота или что-то еще похуже. И точка
все
садятся, никто никуда уже не идет. Пример неаппетитный, но вполне
реальный.
— Ив свои-то годы Эдвард Теллер над этим всерьез раз­
мышляет?
— Его подарок для манифестантов — бета-лучи, это атомное из­
лучение, мощные потоки электронов.
— Но это же облучение.
— Которое может вызвать страшное ослабление организма, полную
потерю сил... Типично теллеровская идея.
— До чего же зловещая личность.
— Мозг Теллера работает в определенном направлении. От водо­
родного оружия до бета-лучевого обессиливателя остается один шаг.
— Владимир Борисович, товарищ полковник, а ваше-то ве­
домство, Служба внешней разведки, за всеми этими потугами

И2

следит?
— А как же! Знать, что там делается, для нас прямая обязанность.
— Но следите за этим теоретически, созерцательно или иы*
таетесь что-то получить?
-— На то й существует разведка, чтобы с помощью своих агентур­
ных средств и некоторых других способов наблюдения снимать информа­
цию. Задачи остаются теми же самыми. Например, в США разрабаты­
ваются «думающие» роботы, способные опираться на свой приобретен­
ный опыт и принимать оперативные военные решения. Испытывается
робот, который сажает истребители на авианосец, и в ста процентах
случаев безошибочно. Лаборатории Лос-Аламоса и других городов ве­
дут исследования по военному применению высокоэнергетической плаз­
мы.
— Владимир Борисович, но вее-таки больше всего в вашем
рассказе меня поразил Эдвард Теллер. Ну, как можно, в таком
возрасте...
— А что Теллер? Вы его перевоспитать хотите? Он к нам приез­
жал несколько лет назад. Кажется, Минатом приглашал. Пожелал по­
сетить домик Курчатова. Позвольте, говорит, отдать должное вашему
великому физику. Увидел там в гостиной рояль, вытащил из своего
портфеля партитуру, отбросил палку и уселся играть на курчатовском
инструменте. Кстати, наши рассказывали, что музицирует он очень не­
плохо. Венгры — вообще музыкальные люди.
Лучше бы стал пианистом, играл на рояле.
— Ну, такого Эдварду Теллеру не прикажешь...

113

Д ЕЛО Р ОЗЕНБЕР ГО В :
НАШИ ИЛИ Н Е НАШ И ?
Это де.А.о

........_

самое rромкое в истории мировой

разведки. Даже сравннтмьно недавний
нроgесс над Оцричем Эймсом, арестованным
за шпионаж в но.11ьзу СССР-России, не
А ведь сотрудник

!JPY

вызв;м такого ажиотажа.
Эймс, помимо всего прочего, навыдавал

нам кучу американских агентов, которые были арестованы и расстреля­
ны. Но Эймс отделался пожизненным заключением и сейчас переведен
из одиночной камеры в общую. Почему же тогда в 1953 г. с виду
невинная супружеская пара интеллигентов Розенбергов закончила жизнь
на электрическом С'Iуле? Вина Д.-кулиуса и его жены Этель не была
доказана со стопроцентной очевидностью.
Мир бурлил три года, со дня ареста в 1950-м и до трагической
казни. Левые, и не только американские, возмущались: разве можно
казнить за одну лишь принадлежность к компартии? Интеллектуалы
всех стран объединились не хуже пролетариев. Госдеn США завалили
письмами протеста С: десЯтками тысяч подписей, собранных на разных
континентах. Демонстранты у американских посольств в· Европе требова­
ли: остановите казнь(Прекратите «охоту на ведьм» ! Еврейские органи­
зации, известные своей финансовой мощью и невидимым влиянием,
тоже защищали своих. И все напрасно.
Розенберги держались стойко. Не только никого не выдавали, но и
полностью отрицали хоть какую-то свою вину. А обвиняли их ни болЬше
ни меньше, как в атомном шпионаже.
Да, тот год - 1950.й - выдался на редкость неудачным для
работавших на СССР. Осужден в Англии на 14 лет Клаус Фукс. Взяли
его связника Гарри Голда. Признался в шпионаже техник из Лос­
Аламоса Дэвид Грингласс. А он, между прочим, приходился родным
братом Этель Розенберг. Братец, хотя и не без давления американских
спецслужб, раскололся и навел на сестру с мужем.

114

Почему же процесс над Розенбергами шел туго? Не хватало явных
,1\оказ� . Будто нечто важное и главное замалчивалось и недогова­
ривалось. И мужественная пара хваталась за это нечто, отбиваясь от
обвинений, подтвержденных лищь показаниями Грингласса и косвенны­
ми уликами.

А Америка иэttывала и нежилась в волнах маккартизма. Холодную

войну разогревали как только могли, она вступала в бешеный свой
разгар. И суд приговорил r<лЯВшихся в невиновности супругов к тому, к
чему не приговаривался ни тогда, ни теперь ни единый советский шпион.
В глазах многих, даже а!mfсоветски насrроен)fЫХ, вердикт выглядел
не до конца убеДИ'rельным. Они уселись на электрический стул великими
мучениками, эти двое, трогательно любившие друг друга и двоих своих
крошечных мальчишек, обреченных на сиротство.
ПублИ"IНМ казнь, свершенная в июле 1953 года в нью-йоркской
тюрьме Синг-Синг, была и вправду проmвна Боrу. Чем ицаЧе объяс­
нить, '-М'О ПОСАе разряда в две тысячи вольт Этель была еще жива?
Потребовался второй разряд, третий...
Казнь Розенбергов постаВW\а точку в их короткой жизни. Но не в
спорах об их виновности-невинов1юсти. Времл от времени разворачива­
лись целые кампании в защиту ни за Ч'l'О пострадавших. Подрастали
сыновья. Как это принято среди соплеменников Розенбергов, детей в
беде не оставили. По некоторым данным, усыновили и уж точно дали
образование. Братья поклялись во что бы то ни стало восстановить
справедливос1Ъ.
Интересовала она и меня. За те четыре года, что готовилась эта
книга о наших атомных разведчиках, я с завидной регулярностью наты­
кался на загадку Розенбергов. Сотрудники управления «С», рассказы­
вавшие мне об Абеле-Фишере, от вопросов на щекотливую тему умел�
уходнли.
И даже милеЙшйЙ Владимир Борисович Барковский убеждал, что
«Роэенберn{ были ложно обвинены в атомном шпионаже. К атомным
проектам абсолютно никакого отношения не имели, атомuыми шпионами
не были».

·115
Я все настаивал. Ведь брат Этель Дэвид Грингласе сознался. Но
Владимир Борисович был тверд, убеждая , что « это совершенно другая
ветвь, другая связь».
В этой истории нет точек над I. И даже рассекреченные в июле 1995
года архивы UPY до конца не убедят тех, кто имеет право на сомнение.
Джулиус Розенберг проходил в расшифf"Jванных американцами совет­
ских шифровках сначала как «Антенна» , затем его переименовали в
«Либерала» .
Да, в деле Розенбергов все дело оказалось в кодах. Не служил бы
в отделе безопасности США гениальный криптолог Мередит Гарднер,
вряд ли бы U PY удалось выйти на Клауса Фукса. Но где-то

�

1948-м Гарднер ухитрился расшифровать послание ГРУ (или КГБ?)
1944 года, которое подтверждало вину Клауса. Расшифровки Гарднера,
который мог за три месяца выучить хоть китайский, навели в трагичес­
кий для русских атомных разведчиков 1950-й на Джулнуса и Этель.
Почему ж:: американцы молчали

о

своих победах, и 49 московских

посланий Розенбергам были публично обнародованы только в июле 1995го? А еще 2 200 документов, касающихся дея1ельности советской раз­
ведки даже попозже?
К чему было UPY еще в 1953-м делать такой подарок советской
разведке? Ее агенты продолжали трудиться в США, не подозревая о
том, что секретные коды раскрыты. Часть документов, но далеко не все
были даны для ознакомления судьям перед процессом над Розенбергами.
Остальные засекречены. В них пикантные подробности: деньги переда­
вались ·:<Аm·енне»·«Либералу», по нынешним, да и по теr.1 временам,
небольшие - долларов по 500. Просил Джулиус и пленки для фотоап­
парата «Лейка» : в США их было купить сложно. . .
Однако к заявлениям американнев о полной и безоговорочной по�
беде в «войне кодов» надо бы относиться с определенной долей остсрож­
ностИ. Советская разведка использовала для закодирования сообщений
сложнейшую систему нумерации. И, несмотря на все старания, UPY так
и не сумело раскодировать многие секретные депеши. Не помогли и
перебежчики-шифровальщики. Поэтому и остались темные пятна, неко­
торая недосказанность. И, как следствие, нескончаемые споры. Где-то к

116
2020 году американцы вроде бы собираются рассекретить «самое-са­
мое » , и вот уж тогда ...
Не верится. Сроков давности в разведке не существует. А вот
некоторые догадки высказать все же можно. Кипы книг, прочитанных на
английском, французском и нашенском, все же позволяют прийти к
определенным , на мой взгляд, выводам.
Су№ по всему, Джулиус Розенберг начал добровольно сотрудни­
чать с советской разведкой еще в годы войны. Вряд ли его с супругой
можно отнесm к выдающимся атомным разведчикам типа Клауса Фукса
или Персея. Похоже, их деятельность ограничивалась в основном ро.>.ью
свкзников. Есть основания верить, что они входили в так называемую
группу «Волонтеров» Морриса Коэна. Наверное, работал с ними в
Штатах, хотя и O'ieHf) нел,олго, и полковник Абель, выходя на связь
через Коэнов. До него, нелегала, этим занимался Джонни - Анатолий
Яцков, трудившийся в США под дипломатическим прикрытием вице­
консула и под фамилией Яко влев .
Признал роль Розенбергов в добыче секретов Никита Сергеевич
Хрущев, писавший в своих воспоминанюrх, будто узнал это от тогдаш­
неrо министра иностранных дел Молотова. В весьма и весьма противо­
речивых воспоминаниях знаменитого генера.1\а Павла Судоплатова при­
водите.я и фамилия завербовавшего Розенбергов чекиста - Овакимян.
Если это действительно так, то Овакимян ухитрился сделать это еще до
нападения Гитлера на СССР. Ведn с началом войны задержанного и
вЬiпущенноrо под залог разведчика американцы согласились отпустить
на Родину. Правда, и Судопла·юв подтверждает, что Розенберги во всей
этой rраНАиозной атомной игре были рь�бешками мелкими. К тому же
Яковлев-Яцков почитал законьr конспирации, берег Розенбергов как
мог. И лишь однажды, пишет в книге « Как Сталин украл атомную
бомбу» п олковник КГБ Владимир Чикав, все правила были попраны.
Видимо, тогда Джонни-Яцков очуrнлся в безвыходно.й ситуации: вот­
вот должно бь�ло начаться испьrгание американской атомной бомбы, а у
него в распоряжении оказался лишь один связник Гарри Голд. Тот
самый , который постоянно работал с Фуксом. На сей раз советская
разведка послала его к другому своему агенту. Им оказался Дэвид
Гринг.ласе - не слишком разбирающийся в атомных проблемах техник,

117

зато работавший в сверхсекретном Лос-Аламосе. Один и тот же связник
никогда не должен знать двоих источников информации, лишь одного!
Золотое правило было нарушено, и роковым образом. Когда Фукс и
Го,\Д были арестованы, Гарри Голд признал на судебном процессе, что он
вступал в контакт и с Дэвидом Гринглассом. А уж '!'ОТ, в свою очередь,
указал на родственников - сестру Этель и ее мужа Джулиуса. !Jепочка
вывела на Розенбергов, и тесный круг замкнулся. Американской Феми­
де хватило решимости усадить супругов на электрический стул во многом
благодаря одному этому свидетельству, благоразумно не афишируя под­
вигов в расшифровке советских кодов.
Но риторический вопрос - были агенты, не были? - задается и
поныне. Я не хочу и не собираюсь оскорблять памя1ъ павших. Един­
ственных, насколько мне известно, советских агекrов, закончивших жизнь
на плахе и не вьщавших никого из товарищей. Но сколько же доказа­
тельств заставляют (еще раз отдав дань глубочайшего уважения Розен­
бергам) признать: да, были. Поклон им в пояс, в ноги, куда угодно.
Убежденные коммунисты и антифашисты. Идеологические соратники и
несгибаемые бойцы, они оставались верными стране, в которой никогда
не были и ради которой отдали жизнь до последнего вздоха. Ни один
сотрудник Службы внешней разведки не поддержит этого моего «да» не
то что полуутвердительным кивком, но даже и пожатием плеч.
Или я ошибаюсь, и нашим детям-внукам придется все-таки подо­
ждать до 2020 года? Что ж, хорошо бы дожить. Хорошо бы!

118

ПЕРСЕЙ ВСПЛЫЛ

В БРИТАН С КИХ ВОДАХ?
Морряс Коэн � Н.11.аднмнр Барковскнй
t:J�веь в своих уmержденняхJ Оба уверяА11
.
llle№I, IJ'2tJ нвпо в IUU(f»'Д• нt: yssaef', кю же

cкpAlll&tDl

zюд

КAllWtOii Пeprei. ИJRlDlo он

пе�;u Aeosnnu Kotn1 ge1U1dm11� 9ep'l't!ж11

11з

Аае"А....vве
..1
а. Сwп,;ю'IV!я" будто Персей

е� важ11еilшяе дldlНме
pe.!INJPIH

в

о fl/Шyrlre gепной

aroмнoii бомбе. Он же, якобм,

раскрйlА мя KypqatPJtr.J секрет обоrаl,l!е ння
урана. Beнgo1t.• карьерм стаАа ннформаgня о
rочной да� первого нспьrтання атомное бомбы.
Есть довольно расхожая версия о том, что именно Коэн и завербо­
вал Персея. Ее мце излагал с некоторыми экивоками и сам Моррис. В
1996 r. версия разрушиАась, не выдержав проверки временем. Амери­
канцы, как я уже писал в этой книге, все же обнародовали четко
доказанное: онн во многом расшИфровали коды советской разведки. Что
Розенберги . . В Штатах уверены: жив � один из самых главных
участников тех событнй
40ктор Теодо� (Тед) Эдвин Холл по кличке
.

-

Персей.
Ему в

1996 году исполни;,ось 70. Американец, биОфизик, муж
преnодавательницы итальянского и русского я.зыков по имени Джоан и
О'rеЦ троих детей. Живет в Англии неподалеку от Кембриджа, где мирно
преподавал биофизику до выхода на пенсию. У него рак желудка и
болезнь П аркинсона Он не собирается возвращаться на родину, в CUIA,
предпочитая остава'IЬСЯ в маленьком английском кирпичном домике. Да
и опасно: в годы войны Холл .занимался такой деятельностью, по кото­
рой срок давности, согласно американским законам. не ограничен.
Почему его считают Персеем, и как он стал им? Был членом Лиги
коммунистической молодежи и гениальным студентом. Диплом Гарварда
был получен уже в девятнмцать. Голова. напичканная знаниями. Мысли
о всеобщем равенстве и ненависть к фашизму. Как полагают в Штатах,
.

119
с агентом НКВД американским журналистом Сержем Курнакоффым
его свел товарищ по Лиге и общежитию . Судя по расшифрованным
радиоперехват<t.м, это произошло где -то в 1944-м. Журналист, получив
добро из Москвы на вербовку молодого, даже юного ученого из Лос­
Аламоса, передал его Джулиусу Розенбергу. А тот, в свою очередь,
свел с руководителем «Волонтеров» Моррисом Коэном. Помимо Пер­
сея, новому агенту присвоили и другую кличку - Млад. Наверное, по
аналогии с его юным возрастом. Молодой.
Когда в 1950 г. часть кодов с трудом, но все же расшифровали , на
молодого биофизика пала первая тень. Через год агенты ФБР допраши­
вали его по подозрению в шпионаже. Вряд ли Холла не арестовали тогда
за нехваткой улик, как пытаются теперь представить дело американцы.
Скорее, не хотели вспугнуть остальных шпионов, боялись выдать себя:
ведь советские разведкоды по-прежнему действовали. Как, впрочем, и
советские агенты. А Персей на допросе держался твердо. Сержа Курна­
коффа, чью фотокарточку ему тыкали под нос фэбээровцы, опознавать
отказался дважды .
Наверное, эта твердость и смущала. Ведь Фукс сознался довольно
быстро. Розенберги, как и Холл, все отрицали, однако улик против них
было побольше, чем против молодого гения. На стул усадили их, второс­
тепенных действующих лиц, а один из главных героев этого шпионского
дела века отделался относительно легко. ФБР взяло его под надзор.
Думается, что к тому времени и связи с советской разведкой были
заморожены, да и оперативной ценности Холл для россиян уже не
представлял. Это косвенно подтверждается и высказываниями Барков­
ского. Ученый действительно _переехал в другой город, трудился в Чи­
кагском университете.
А с 1962 года началась новая жизнь. Вместе с семьей и тремя
детишками Тед Холл, сохранивший американское гражданство, переез­
жает в Великобританию. В Кевиндишской лаборатории Кембриджа ему
удается сделать несколько выдающихся открытий в области биофизики.
Но кто в наше время слышал о великих ученых? Назовите мне хотя бы
еще одного, если он только не лауреат Нобелевской премии.
Мирное существование Холла было нарушено все после того же
обнародования расшифровок. Зачастили корреспонденты. Посыпались

120

просьбм об интервью. А

он болел, отказьmался, соглашался на встречи
условии, что его не будуr расспрашивать о годах в Лос­
А.лаr.«>ее. Он ничего так и не сказал журналистам. Мягкий и страшно

лишь при

больной человек, дожнвсющий свои дни в тишайшей провинции. Хотя
из некоторых фраз кое-какой вывод ВСЕ же напрашивался. Он ненавидел
ядерную гонку и осуждал не только президента Трумена, но и Рейгана,
пытавшегоСJI, по словам Холла, загнать русских в угол своей програм­
мой звездных войн. Он с женой был членом движения за ядерное
разоружение.
Короче, он 6ЫJ1. кем он был: нащим · агентом. Но был ли он Персе­
ем? Когда писались эти строки, Тед Холл еще был жив. Он молчал, не
давая повода усомниться в ero преданности собственным идеалам.

121

КОМ У ЗДЕС Ь ТАЙНА
ЗА $ 30 ТЫ СЯЧ ?

Имени моего собеседникil. называть не имею

права. Скажу тоАько, что он старший офиgер,
работает в штаб-квартире САужбы внешней
разведки в Ясеневе. Наша беседа бьl.lla
откровенной, и я зaдaвil.ll ему житейские
вопросы, ответы на которые не найти ни в
одном интервью высокопостаВАенных мастеров
шпионажа.
- Как рассказывал мне один из ваших коллег, раньше несли
пакеты с чертежами �бмарин и ос·rавляли их в прихожей нашего
консульства в Нью-Иорке. Но теперь, видимо, желающих по­
делиться с Россией секретами днем с огнем не найдешь?
- Очередей, конечно же, никогда не было и не будет. Случай с
консульством - хрестоматия. Действительно, во время войны некто
регулярно подкидывал конверты с секретной информац1;1ей в советское
генконсульство. Что объяснимо: верили в нашу общую победу над фа­
шизмом, помогали ее приблизить, а вот открываться, вступать в личный
контакт с русской разведкой желания, по понятным причинам, не возни­
кало. Закончилась война, и эти бесплатные подарки прекратились.
- Вы так и не узнали, кто же их преподносил?
- Нет. Да наши предшественники, по-моему, к этому не очень и
стремились. Приходил в генконсульство человек, оставлял у дежурного
пакет и молча уходил. Что до «добровольцев» , то они пока не переве­
лись.
- Чему же зти люди симпатизируют?
- Скажем так: каким-то своим представлениям о России. Есть
:
такая к�тегория людей и сейчас. Они приходят сами. Другое дело, что их
немного. Заглядывает и иной народец. Открыто говорит, что согласен
работать за высокое материальное вознаграждение. Некоторые даже
торгуются: если хорошо заплатите, будем давать информацию поценнее.
- А поимка Эймса? Или последние суды над Николсоном,

122

ПиттсО11

-

011и

не отреэаuи?

- Никаких комментариев по поводу Николсона и Питтса. Но
работа наша ведето� сегодня на реальной материальной основе. В мире
знают, что мы хорошо платим. Возьмите, скажем, дело Эймса. Ведь он
получил полтора миллиона долларов за .помощь.
- Два, 011: n•с:ала аиервкавс:а:ая пресса, и, что еще важнее,
ПС»Квs11е11вое заклю11мnrе бе. орава на пос:ле�ующее С):�ягчевие
Dplll'OВOpa.

- Огромные ЦНфры «гонораров» , которые тиражируют газеты,
некоторых наводwr на мысль: почему бы и мне не попытаться? А народ,
стремящийся быстро и крупно эаработпь, о последствиях задумывается
лишь изредка. Иногда .1\Юдей чуть не за руки держишь. Потому что как
появляются деньги, так ему сразу надо и дом, и машину немыслимую, и
жену-транжиру обеспечить.
- Это типично американская торопливость? Или анrлнчане
тоже nцkИ?

- Да в,се человечест�о одинаково. Поэтому в любой стране нам
приходится агеJ1Т9в сильно ограничивать. Получать - получай, но не
бросайся же так деньгами. Они тебе пригодятся, когда на пенсию уй­
дешь. Тогда пожалуйста.
- Прав.са .ли,
-rах?

Ч'1'О

Эймс

11

засыnаАся 11а атих безумных тра-

- Эrо байки. Я в них не очень-то верю. Насколько мне известно,
о непомерных тратах сам Эймс полностью отвергает. «Загляните
на стоянку машин около IJPY - там таких автомобилей, как у меня,
полно. Посмотрwге, в каких домах живут сотрудники. Мой ничуть не
ху,ке и не лучше» . Эймс уверен, что тра1ЪI не причина. Видимо, подо­
зревает, что где-то его продали, где-то сам наследил.
и.цею

- Как вы считаете, Эймс - самая крупная фигура нэ рабо­
тавших на вас:: амер11каqев?

- Из того,

что

мы

имели в UPY, пожалуй.

- Если вернутъся в суровуw JtеЙствительность, как еще
nf111Mellaeтe DOllOЩlllШOB?

123
- Хитростью можно. Сказа,ть, например, что мы строим капита­
.
лизм, у нас не слишком ._п9л�ае1ся, трудно, помогите будущей капита­
листической стране. Пото�. учтите, для некоторых идеи социализ.ма не
умерли.

- Это

·для

IСого же?

- ВокрJг· оriределенных партий, хотя многие левые изменились,
всегда существует актив. Люди исповедуют свои идеалы, к ним тянутся.
А бывают совсем странные случаи. Приходит человек и открытым
текстом сообщает: попал в тяжелую финансовую ситуацию. Даю сведе­
ний на 30 тысяч долларов, а через полгода все возвращаю.

- Ну, уж если на 30 1Ъ1сяч продал, то он ваш на всю жизнь?
- Совсем не обязательно. Встречаемся, договариваемся, сколько
он нам за эти 30 тысяч должен дать. Попадаются такие индивиды,
мечтающие насолить своему непосредственному начальству, передавая
инфсрмацию именно нам. Некоторые приходят из чисто авантюристичес­
ких соображений. Хотят самовыразиться именно таким необычнь1м спо­
собом. Да при передаче секретных сведений может быть все, что только
угодно. Не только психологические или материальные моменты. Мы,
например, знакомы с человеком какое-то время, прониклись взаимной
симпатией, никакой вербовки не было, но сошлись характерами, душа в
душу -- и он начинает работать. Я не уверен, что вы поймете.

- Все же попытаюсь.
- Искусство разведчика в том и заключается, чтобы пробудить в
человеке мотив для сотрудничества. Укрепить, развить его, договорить­
ся. Очень непростая цепь непредсказуемых собьrrий. Тем более что
приходится иметь дело с гражданином из другого мира, продуктом со­
всем иного воспитания. У него свои ценности. Как ·его повернуть в нашу
сторону? Страшно нелегко, но тем интереснее.

- Но зто же опасно: а если арест, высылка?
- Когда я работаю под дипломатической крышей, то рискую лишь
тем, что меня вышибут из страны. Больше ничем. Но сама борьба с
неизвестным - это для разведчика увлекательнейший процесс: позна­
ние новых людей, характеров, планов, намерений, суждений. Чем ваш

124
потенциальнь1й союзник .1\ЫШИТ? Что его волнует, и против чего он
восстает? Что нравится, а что вызt11вает протест? Это все - предмет
иэученм. А резу.льта'l!>1 исс.ледонаНJtJI в конечном итоге определяют наш
к нему подход - с чем подойти, что предложить и попросить.
- И ке же у аас: нет впечатле11вя, что мноrие, с вами
емр,'.•�АJС1'1!11е , быстро поnцают под а:олnак? И за рубежом, 11
ЗJ:tec•, в Рскс1111, пост8111JЮ
1
происходят какие-то утечки, коrо-то
сдают oepeбeЖ"llllC И, нево.звраlJ.!енцы
- М ы всегда находились под колпаком. И сейчас под ним же .
Наша задача - из-под этого колпака выползти, и чтоб американцы не
видели, что мы делаем. Поверьте, удается. Но, к великому сожалению,
в стране нашей образовался обширнейший вербовочный контингент для
иностранных раэвелон. Есть предатели, которые торгуют секретами из
чисто вражеских соображений - в пику своим обидчикам, мстя кому­
то. Есть и люди, которым нцо кормить семьи, а торговать нечем, кроме
того, 'ПО лежит на столе: бедолаги идут на крайние меры. Вот две
каrегорнн, они и сrаноВJ1Тся добЬ«ЧеЙ д.ля иностранных разведок.
- В ваш•х сАовах слышится сочувствие.
- Какое сочувствие? Но среда для вербовки стала более блаrопри1rГНоЙ. Некоторые бедствуют. Довольно крупные инженеры, ученые­
бедолаги. И они подчас сами ищут .контакта с их разведкой.
- Есть еще одна теорНJ1: якобы провалы наших аrентов и
развед11в1еоа за рубежом, исобенно в Штатах в Анrлин , связаны
с фантастяqес1U1м11 деmифровальnымн машинами-компьютерами.
Им, якобы. по си.лам бмстро испробовать чу.ь не миААиарды
вараавтов 11 ВЬiдап. расшифровку.
- Здесь слишком много дилетантизма. Данных о том, что они
кого-то ВЗJIАИ, расшшрровав наши коды, у меня нет.
- А коrА• беаал11 ваши с01"р1.-кв-mнфровальщ111ен?
- Не соесем наши - военные 11э ГРУ. Попала к ним и обгоревшая кодовая книжка - финны передали.
- У САУJКбъr ввеmией рuведв;в 11 ГРУ разные коды?
- Конечно. Совершенно разные. И терминология, и направления
работы. Но мы целиком сменили все шифровальные системы на - я бы
сказал - непробиваемые. Но вы правы в одном: идет борьба разведок.
Такц же, как битва между броней и снарядом. И сражение это вечное.
.••

125

СЕКРЕТЫ ЧУЖ И Х· СЕК Р ЕТН Ы Х
СЛУЖ Б
Пост, который заннма.t. месье Пьер Марнон,
можно сравнить с до.11.жностью академика
Примакова - шефа российской внешней
разведки. На встречу со мною - тогда
парижским корреспондентом «Комсомо.11.кн» бывший rенера.11.ьный директор секретной
С.11.ужбы (ДЖСЕ) соr.11.асн.11.сн без ко.11.ебаннй.
Мы виделись несколько раз - сначала где-то в кафе и в бюро
Ассоциации иностранных журналистов, аккредитованных во Франции.
Потом я пригласил интереснейшего собеседника к себе домой, где стари­
на Марион наваливался на традиционные пельмени в исполнении моей
жены Лены. Месье Пьер поражал меня несвойственной для французов
стойкостью. Мог выпить за обедом бутылку « Столичной» и остаться
абсолютно трезвым. Закалка была еще та, гвардейская.
Мы много болтали о всякой всячине. Марион, опять-таки не в
пример своим соотечественникам, прекрасно говорил по-английски и за­
мечал, что с кем, как не

с

русским корреспондентом, можно хорошенько

поупражняться в беседе на нью-йоркском диалекте . Рассказывал о се­
мействе. Частенько менял жен: видимо, во французской разведке за это
не слишком карали и личных дел на собраниях не рассматривали. Суп­
ругами пару раз становились американки, и господин Марион шутя
жаловался, что они были хороши лишь тем, что рожали ему детишек­
французов. Мариану было уже за 60 с большим, когда он в очередной
раз соединил свою судьбу с американкой - лет на 30 моложе его. К
досаде экс-разведчика, бывшая манекенщица никак не могла принести
ему нового поколения французских детишек, и Марион полушутя жало­
вался, что девочка для него слишком стара - лишь в два раза его
моложе.
Месье Пьер здорово развеселил меня сразу же после августовского
путча 1991 года. Я приехал в Париж из отпуска числа 23 августа и был

моментально приглашен Марионом в шикарный ресторан, где с моим
собеседником по'ПИ'J'ельно здоровались все, начиная от хозяина и кончая
девчушками-уборщицами.
- Что же наделала ваша внешняя разведка, - сокрушался он. Шебаршину (тогдашнему ее шефу - Н. Д.) надо было тут же днстан­
цироватьСJI от Крючкова, выделить себя в независимую службу и не
принимать на cefur всех незаслуженных обвинений, которые на него
ООЯ.затеАЬНО ПОСЫПЛЮТСJI.
Марион как в �юду r.ляде.л: предугадал на 100 процентов дальнейшее
раэвwrие собьrmй. И Служба российской внешней разведки выделилась
в самосто..-:rе.льную. Не с благословения ли бывшего начальника Дt�СЕ?
Но шутки шутками, а собеседник Марион был преинтереснеИший.
На ооnросы отвечал решительно, непроизвольно перескакивая с фран­
цузского на английский и обратно.
- Месье Марион, о cel'l:pnныx службах в сегда и во все
эпохи ходило немало разговоров. В t:октейле легенд, домыслов,
слухов любые ко мпон енты - от ореола таинственной славы до
полноrо раввенчання.
- Это потому, что рассказывающие или пишущие о разведке почти
ничего о ней обычно не знают.
- А nесеторые C'IRTAl8Т, 11то cJCope 11 YJllNl&an 6уАет нечеrо.
Сблва::енне, потепАевве , расuа.д Варmавскоrо доrовора
- Вы совершенно точно заблуждаетесь. О роспуске ДЖСЕ, UPY...
нет н речи. Я бы сказал, происходит именно обратное. Секретные служ­
бы важны всегда, а ceroдНJI они даже важнее обь1чного. В годы кон­
фронтации, неясно-запутанных отношений основная роль на междуна­
родной арене доверяется военным и дипломатам. А в период потеплений
разведывательные службы как раз превращаются в принципиальных
актеров. Потому что во времена детанта именно на них возлагается
задача оказывать определенное влияние на зарубежные государства, где
они работают. К КГБ это не относится: организация и раньше �мела
влияние в Европе, Франции, других странах.
- Не совс:ем пойму, какое значение вы вклцыиаете в слово
..•

«

ВЛllJlllRe» ?

127

- Термин, обозначающий политическое, экономическое и прочее
воздействие. Между разными странами и верно существует столкнове­
ние интересов. Везде, за что ни возьмись, - в идеологии, в военной,
экономической, торговой, культурной областях. И всегда возникает не­
обходимость оказать влияние, чтобы решить проблему в свою пользу. В
пределах какого-то одного государства оказание воздействия в принципе
реально и применяется чаще остальных средств. Ведь в каждой державе
действуют различные виды оппозиций: непосредственно между людьми,
политическими направлениями, противоположными денежными интере­
сами... И в любом государстве озадачены схожей проблемой. Кто будет
им управлять? Кому в нем доминировать� Тут для секретных служб
гораздо эффективнее влиять на эту страну не извне, а изнутри.
Но каким же образом ?

- Собирая и направляя в нужную ей сторону усилия разнообраз­
нейших элементов. Под их вроде бы естественным нажимом страна
предпринимает определенные действия на международной арене. Понят­
но, что чужие секретные службы в этом активнейше участвуют.
- Приведите хоть пример

для

наглядности.

- Да они раскиданы по всей европейской истории, в:(Лючая россий-

скую, с XV века. Петр Великий, Екатерина не обходились без шпион()в,
и снабжавших сведениями, и старавшихся повлиять на королевские дво­
ры тех стран, к которым были приписаны. И придворные под таким
незаметным нажимом иногда принимали нужные для неведомых им
заказчиков решения. Франция с Англией действовали точно так же.
Англичане к тому же подкупали влиятельных людей на континенте. И те
в требовавшийся момент навязывали решения, выгодные британской
короне. Или в этом веке, когда мир вдруг уразумел, что за драгоцен­
ность нефть, интересы Англии взялась предстаsлять разведка. Проникла
во дворы арабских шейхов, добывала сведения, но, главное, манипули­
ровала вершителями судеб этих маленьких монархий. Во многом благо­
даря этим манипуляциям ближневосточная нефть и досталась англича­
нам.
- А не найдется ли образца из жизни сегодняшней?

128
- Он воспринимается как шокирующий, зато красноречив. Сейчас
разнообразные лобби, понятно, и военные, тоже влияют на политику.
Конечно, секретные службы с военными лобби связаны. И благодаря
такому влиянию Саддам Хусейн добился в 70-х

-

середине 80-х

принятия в западных странах нескольких благоприятных для себя реше­
ний. Сначала некоторые предпринимавшиеся против него акции были
осуждены Сообществом. Его же действм, наоборот, если не поощря­
лись, то замалчивались. Он получил от Запада определенное количество
оружия. Объяснение несложное: в ряде государств, не исключа,я Фран­
цию, трудились проиракские лобби, которыми манипулировали секретные
службы Саддама. Все делалось осторожно, концы спрятаны и прикры­
ты. И тогда как генеральный директор ДЖСЕ я был весьма обеспокоен:
общественное мнение ·и даже высокие руководители всю глубину подоб­
ного влияния представлчли слабо. Хотя сеть, раскинутая в нужных
местах, бывает, и позволяет добиться результатов, значение которых
равнозначно выигранной войне. Только война у разведки тихая, без
громких столкновений. П ороднение разведданных с оказанием влияния
создает оружие исключительной мощности.
Хотите отвергайте эту мою гипотезу, но три других довода об
усилении роли разведки в эпоху разоружени.я уж, пожалуйста, примите.
Если и происходит полити'-1еская разрядка, то конкуренция в nромыш­
леннос-m, технологии от этого никак не угасает. Тут разведка имеет шанс
принести своей стране неоценимую пользу. У нее в распоряжении специ­
альные средства, которыми никакие промышленники не располагают.
Третья причина - не прекращающийся никогда терроризм. Смеш­
но надеяться, будто с потеплением его угроза уменьшается. Да посмот­
рите, что происходит сейчас в государствах Средиземноморьл. Какие
противоречия и насколько несхожий образ жизни у стран богатых

и

нищенствующих Имею в виду не только Алжир, но и некоторые южные
.

государства. Но вот отпор террористическим актам обязана давать he
бессИАЬная в этой борьбе полиция, а конечно, разведка. Ведь террористы
совершают преступления не уголовные - ясно,

что

политические.

И, накоцец, последняя, четвертая причина. В период детанта всем
соперникам и союзникам, в процесс вовлеченным, необходимо иметь
сведения о главных участниках. Что намереваются предпринять премь-

129

еры и президент�� ? Кто они, люди, от которых зависит ход и::тории?
Позволят ли �ит.уаЦия, здоровье, окружение оставаться наверху, или их
уже поджимает иная команда? Западу, например, полезно заполучить
данные о завтрашней программе вашей внешней политики; Россия не
прочь ознакомиться с намерениями американского президента и его люде?..
Анализ полученных данных позволит разведке представить свои четкие
выводы.

- Месье Марион, вы действительно серьезно считаете, буд·
то обстановка у нас дома поддается анализу? Мы сами без всяких
ваших аrентурных сетей настолько запутались, что уже и не зна·
ем, чеrо же хотим. А вы пытаетесь предуrадывать, прогнозиро·
вать. Поддается ли анализу хаос?
- Я бы рискнул заявить, что сейчас прогнозы выстраиватЬ легче,

чем раньше. Анализ вашей ситуации, не обижайтесь, прост. В экономике
положение тяжелейшее, глубоко Зdтронувшее почти всех граждан. Вто­
рая проблема - мозаичность народов. Я бы сравнил у вас случившееся
с Францией 1947-го. Страна была экономически разорвана благодаря
небесполезным усилиям нацистской Германии, Советского Союза, фран­
цузских коммунистов. Морис Торез с товарищами поощрял болезнь
экономики и рассчитывал вызвать взрыв, спровоцированный отчаянием.
Американцы ситуацию просчитали точно, придя на подмогу с IJЛаном
1\1аршалла. Вложили деньги в экономику, чтоб дать той выжить. Запад
может проделать похожее для вас. Надо выработать механизм помощи.
Следить за ее попаданием в нужные руки, за эффективностью, доводить
до момента, когда вложенное оборачивается конечным результатом.
Контроль - строжайший. Но вот что я вам скажу: у Запада нет
выхода, кроме как помогать. Понимаете? Нет выхода! Иначе взрыв.
Если даже помощь сразу не приведет к ожидаемым улучшениям, под­
держивать надо. Влияние и взаимосвязь России с миром таковы, что
российская беда полностью нарушает мировой баланс.

- Мы незаметно перешли к чисто сuветским 'l'емам. Что,
если продолжить их вопрос о нашей секретной службе под назва·
пнем КГБ? Теперь она распалас:. на несколько разных структур

130
с ра.а..u111н111мв вазваниями. В России теперь Rмало убежденн111х
в их бесполезности. Говорит, аа:нла себя, эalltl'l'Нaлa. Раэвед1111 ки оnраа.1J1
1
111а1Отся, Аавая nонить, что и благодаря их ра.зведдаи­
ным, и..u1, п о п�ому, про111ь1шленному шпионажу, советская
-

развалилась
не разрушилась и
AcIOJIЛacь лиАерства. Что на все это скажете? Не

иnАуетрия в свое время не
даже

JCoe в чем

-

очереАНОЙ ли инф ? Не подброшена ли верt:ня?
- Позволю себе ремарку. Насколько осведомлен , КГБ, помимо
разведывательных действий, исполнял раньше и обязанносги политичес­
кой полиции, подавляя и выслеживая диссидентов. Все же западные
разведслужбы ставят принципиальной задачей деятельность вне пре­
делов собственной территории. Отрицательные оценки общественным
мнением деятельное� КГБ

я

понимаю как обсуждение той, внутренней

функции: люди говорили «нет» политической полиции. Прежняя роль
КГБ вела к регрессу. Вспомните хотя бы ГУЛАГи. Однако за границей
К ГБ рабоТал абсолютно идентично нашим секретным службам. Действо·
вал

в интересах своей страны всеобъемлюще.
А теперь о роли в получении разведданных промышленного, техно­

лоrnчес1<ого значения. Сqюрмулирую так: КГБ был здесь эффективен.
Сведения в области новейших технологий, электроники, инфарматики,
без всяких сомнений, помогали развитию СССР. Когда я возглавлял
ДЖСЕ, разговорилс11 об этом в США с руководителем

!JPY

Кейси.

Американец был уверен: немало индустриальных новинок благодаря
шпионажу попадает из I liтатов в Советы без обычного опоздания в
несколько лет. Это касалось

в

основном американских достижений в

создании вооружений. Добавлю, что, по-моему, у КГБ неплоха и контр­
разведка.

И все же, допустив некоторую утечку 1шформации, КГЬ

несколько раздул свои успехи в индустриальном шпионаже.

- И

а

ДЖСЕ

1С

таким приемам тоже прибегают?

- Да. В числе прочих средств дезинфармация помогает обеспечивать влияние. Но Франция здесь отстала. В свое время дезинформация
была очень усмело поставлена в КГБ. Важное место уделяют ей в
-

UPY.

А бывает, чrо ложuая НQформацня пошцает в прессу пря­

мо ст секрет1111t1s служб?

131

Если отказаться от эзоповского языка, то отвечу - конечно.

Значит, секретные служб�• поддерживают с журналиста­
ми своих стран определенные отношенм?
- У. меня тезис, который, возмо.Жно, некоторых обидит. Я рас­
сматриваю прессу серьезным средством проникновения в международ­
ные сферы.

- В нашем разrоворе постоянно зnучит: UPY, ДЖСЕ, КГБ.
Кто нз них, по-вашему, наиболее эффективен?
- Израильский « Моссад» , и без малейших сомнений. Он первый
по быстроте реакции и пунктуальной точности. Но не забывайте: поле
его деятельности прицельно очерчено. «Моссад>т· исключительно активен
на Ближнем Востоке. Довольно энергичен в некоторых регионах Афри­
ки. Относительно предприимчив в странах, именовавшихся «го..::удар­
ствами железного занавеса» , хотя его деятельность там и близко не
сравнима с ближневосточной. Присутствует он также в Западной Евро­
пе. Напротив, мало интересуется Америкой Северной и !Jентральной,
Китаем и значительных действий в этих районах не ведет. «Моссад»
особенно эффективен в проведении операций, где военные навыки при­
меняются на практике. За ним без споров и дискуссий ставлю две
крупнейшие секретные службы мира - КГБ, под· каким бы названием
эта служба ни деi;ствовала, и UPY. Каждую из них можно назвать
сообществом различных видов разведок, потому что они стремятся до­
бывать сведения разнообразнейшего характера. В мире равных по чис­
ленности этим разведкам нет. Не берусь давать точную цифру. Полагаю,
минимум в сто тысяч. По моим расчетам, в КГБ сотрудников было
больше, чем в !JPY, даже не считая вашу внутреннюю тайную полицию.
И КГБ , и !JPY представлялись мне в своих государствах двумя неза­
висимыми силами. !JPY стремится к такому положению, не скрывая
честолюбивых намерений. Кто из этой пары эффективнее? У американ­
цев более современные технические средства. В !JPY множество под­
разделений, и потому его деятельность чрезвычайно разветвлена и раз­
нообразна. В области политических операций пр�имущество за UPY. В
промышленно-индустриальном шпионаже сильнее, никаких сомнений, рус-

132

ские.

Далъше за ((Моссцом>) н двумя rнrантами-спрутами ваша французская разведка?
- Нелегкий вопрос. Я бы поставил ДЖСЕ, по эффективности,
место на седьмое-восьмое. Впереди, вероятно, соседи по Западной Ев­
ропе,

где в секретных службах работаКУГ от двух до пяти тысяч человек.

· В Англии, думаю, сmрудников тысяч

пять.

В других странах - от двух

до четырех.

_:__ Вы не слишком скрем11нчаете? Читая вашу книгу «Миссия
невозможноrо>> , я поражался глубине вашего проникновения в
ведра большой советской политики периода застоя. В начале
80-х аы предуrадалJI и смену ориентации, и, увы, наш вхономи­
чес�снй крах. Даже скандал с семейством Брежнева и то предс1Са­
зали. Karc удалось?
- Горжусь до сих пор тогдашней свое й удачей. В октябре 1982 -ro
мы действительно предугадали почти все что у вас потом случилось. Я
,

писал: «Советский Союз в труднейшем экономическом положении. Оно
будет ухудшаться в сельском хоз"йстве и в индустрии. Начиная

с

1985-

го ситуация обострится, и решать ее будет новая команда руководителей
с иным мышлением» .

- И

зто все

благодарв вашей разведке?

- Благодаря обработке полученных данных и их тщательному анализу. Мне лично многое подсказала фигура Андропова

-

он не был

человеком Брежнева.
- А скандал в брежневском семействе? Ващр люди были
рвдом с ним или, по крайней мере, близко к семейству?
- Нет. Эти сведения мы получили здесь, в Париже.

- То есв?
- От находившегося тут советского источника.

- Ж11вmеrо во Франции? Дпruшмата�
- Давайте без уточнений. Но подтверждения

о

скандале, который

мо:кет вспыхнуть, пришли еще из нескольких зон. Наиболее достовер­
ное

- из

Чехословакии. Проблема в данном случае, как и в остальных,

133

была очевидна. Собрав фрагментарные, частичные сведения, требовалось
их обобщить. Когда данные разрознены, они говорят мало что. Однако
вы их изучаете с настойчивостью, приближаете одно сведение ко второ­
му, сопоставляете, размышляете - и кое-что вам становится ясно.

- Помимо всего прочего, у меня возникает предположеl!не о
солидной картотеке, 1tоторую вы на нас имеете.

-- Необходимо иметь хорошо подготовленные сведения о лицах,
способных играть какую-то роль в политике, экономике. В данном слу­
чае чаще всего анализируются открытые документы: газеты, журналы,
биографические справочники. Так создается картотека. В ней история
жизни людей - потенциальных руководителей. У вас назначение, а мы
в курсе, кого назначили. Раньше дос1;>е на СССР хранилось в огромном
шкафу. При мне картотека была компьютеризирована.

- (.!ель 8сех разведок приблизительно одинакова
сбор
данных, информации. Какой из четырех возможных источников
тут самый плодоноскый? Сведения из печати? От шш1онов-неле­
галов? От дипломатов и остальных за границу откомандирован­
ных? Или лучше всего помогает коопер2ция разведок стран-со­
юзниц по военным, политическим блокам?
�

- Вы забыли о пятом источнике - технических средствах. К
примеру, спутниках. Есть электронные приспособления, это называется
эл�ктронной разведкой. И нет из этих пяти частей н�i!бо.11 ее и наименее
важных. Поймите, по.11учаемое из пяти элементов важно связать воеди­
но. Получается синтез. За ним - анализ. Потом - выводы, каких бы
вопросов они ни касались - политических, социальных, экономических.
Схематически начало работы можно представить и так. В печати попа­
дается любопытная для нас статья. Но некоторые стороны затронутой
темы не ясны. И тогда приступаем к разработке проблемы. Она ведется
техническими способами или человеческими. Или всеми вместе, завер­
шаясь анализом. Я не отдавал предпочтения ни одному из пяти наf1рав­
лений. Просил использовать все средства параллельно, чтобы получить
глобальное впечатление.

- Простите, что перескакиваю с темы на тему. Но мне

134
11отеАосъ аервутъс. JC pa.sroвopy о российских спецслУJКбах и пе­
рейти к

co6N'nPnl,

nотр11сшвм их, а заuдно н нас. Среди россий­

ских чекистов появились свои пре.-ател и Некоторая часть нашей
.

публики рассматривает это переходом на чужую сторону по идей­

ным соображен1U1м. Симпатии некоторых журналистов вызвал
полковник КГБ Гордневский, сбежавший в Лондон и объяснив­
ший работу на Инте;uидженс Сервис несогласием с коммуннсти­
ческим11 посту.uтами и непрНЯТllе• существующеrо в СССР ре­
жвма. Как относитес• к подобным поступкам вw? Неспроста спра­
швваю вменко вас: отвС№Jенвя межяу генеральным директором
ДЖСЕ Мар11011ом в президентом Фравl&Ви Митrераном не сло­
ж11дис•. В итеrе
отстюака и, естесrаевно, не президента.
- Вы затронули проблему болезненную. Размышлял над ней и до
случая с Гордиевским, о котором читал. Отвлечемся от вашего полков­
-

ника. Разведчик - профессия международная и почти чисто мужская.
Еще только вступая на опасный пугь, мужчина должен сам раз и навсег­
да принять окончательное решение. Оно не для �<акого-то благожела­
тельного или презирающего начальства, и не для президента с премьер­
министром, которым все равно рано ли, поздно ли, но уходить. Решение
персональное, лично

твое.

Кто я в этой стране? Что для меня главнее -

интересы отдельной группы , партии, политические идеи? Или я зерен
своему государству, несмотря на промахи, совершаемые его элитой?

Да,

ошибки руководителей , иногда их авантюризм меня, например, задевают
больно.

Я представляю ,

что

правительство может быть слабым, идеоло­

гия - ничтожной. Но для меня верность собственной стране все равно
выше, чем личная политическая привязанность или переход к новым
идеям, появившимся под влиянием изменившейся обстановки. Поэтому
акт предательства, пусть совершенный благодаря переменам в сознании,
должен подверrnуться осуждению в стране, этим предательством затро­
нугой .

- Знаете. раньше в СССР тема КГБ и его пороков была

заnретной. Потому создааалось впечатление, будто порядоJС в :зтой
орrа1111Зацин, как и в лJОбоЙ иностранной секретной службе, об­
раqовый. Теперь у нас, как и у вас, сор пе остаетсJ1 в избе, то
бишь доме, и выносится на публичное обсуждение. Только вот

13S

печально, что сору оказалось немало.
- Как и в каждой нормальной государственной службе. В том
числе секретной. В разведке те же соблазны, то же соперничество между
соратниками. Все точно так же, как и в любой другой организации, что
в промышленности, что в армии, что в церкви.

- Ну, уж о церкви вы напрасно.
- Провел недавно уик-энд в Биарицце - собор чуть ли не ХУ
века. Служба. Торжественная атмосфера. И святой отец - гомосексу­
алист, окруженный еще пятнадцатью соратниками-педерастами. Так и в
секретной службе: везде и повсюду случаются нарушения и отклонения.
Единственное, чего удается избежать в хорошо поставленной секретной
службе, это коррупции. Но и анrелочко � в разведке нет и появиться не
может.
- И даже особое положение, своеобразные задачи не делают

разведчиков чище?
Они такие же, как и все. Им не с чего быть иными.
- А не в философии ли разведки ее истинная беда?

Если
принять за исходное, что для достижения необходимой твоему
государству цели хороши любые методы, то никаких сдерживаю­
щих препон на пути разведчика не остается.
- Вы увлеклись, преувеличили. Когда я возглавлял секретные
службы, то так не действовал. Единственный раз подавил укоры созна­
ния во время вспышки терроризма: французов убивали прямо на улицах
Парижа. Гибли невинные и безнаказанно. Мы отыскали прибежище
террористов. И я трижды просил у президента разрешения подавить
преступников.

- Как?
- Физически. Считал это уничтожением в целях самозащиты.
Закона мы не преступали. Президент трижды отказывал. В том и суть,
чтоб деятельность секретных служб не переходила дозволенного. Ведь
мне и в голову не приходило отдать приказ о ликвидации самому. Он
обязан исходить от не назначенных вроде меня на высокий пост, а от
нормальным путем избранных. За разведкой должен быть строгий кон­
троль. В Израиле ее действия контролирует парламент, и сурово. Иначе
«Моссад» мог бы так разойтись! Приблизительно так же и в других

136

государствах.
Но терроризм - всегда явление чрезвычайное. А если обратиться
к проблемам этическим, то они ставят и перед нами проблемы неразре­
шимые. Ну, например, хорошо ли украсть из портфеля иностранного
полнти-�еского деятеля оставленные в нем документы, снять Фотокопию
и возвратить на место? Вижу, вы считаете - плохо. А представьте, что
снятая ф0то1юпия пошла на благо вашей державе?

- Вс:е равно, rрубое нарушение норм поведения.
- Нет. И да. Секретные службы ндуг на нарушения, когда такая
возможность добыть данные - единственная. Дозволяла б жизнь по­
лучать все это нормальными методами, профессия бы не появилась. Я не
играю словами, а утверждаю: секретные службы поставляют своим го­
сударствам данные, обретенные незаконными пуrями в рамках законов,
установленных в этоfi профессии. Таков статус разведчика.

- Неужели секретные службы, как бы это сказать, приво­
ро11м11а1ОТ не только у потенциальных противников, но и у парт­
неров по блоку? Я правильно понял?
- Ну конечно. Как иначе? Вы совсем не в курсе отношений между
западными спецслужбами. Во-первых, конкуренция в погоне за развед­
данными в областях технологии, индустрии. То же самое и в сфере
контршпионажа. Я бы позволил себе определить иt0жившиеся здесь
отношения как враждебные. Зато в борьбе с террористами западные
спецслужбы, особенно европейские, работают в интимнейшем согласии,
оператшшо обмениваясь точнейшими данными. А между этими двумя
точками-полюсами есть постоянно меняющаяся зона, где сотрудничество
то затухает, то расцветает.

- Следовател1.но, история французского консула, работаю­
щего в США n, как писала ваша и американская пресса, слеn<а
првшпионввавшеrо в погоне за промышленными новинками, не ВЪIА)'МКа?
- Ну, абсолютно же ясно: Франция ш1шонит

в Штатах, чтобы

выведать индустриальные тайны. США делают то же самое у нас.
Япония шпионит повсюду, добывая технические секреты, а ей дружно
отвечают тем же. И так все. Каждый делает, что может и на что
способен.

- Если даже три странъ1 состоят в одном военном блохе типа

137

НАТО?
- Вы, дорогой, не смешивайте разные проблемы. Военно-полити­
ческое сотрудничество ничего общего с промышленно-технологической
конкуренцией не имеет. Завтра, например, французы вступят в спор с
англичанами за право продать свои самолеты Пакистану или Саудовской
Аравии. И вы думаете, спор будет происходить гладко? Да, мы союз­
ники по НАТО, но конкуренты в индустрии. И пока конкуренция в
мире не запрещена, и они, и мы взаимно используем набор средств для
добычи разведданных.

- Представим, что французская ДЖСЕ собрала урожай
секретов такого рода в Японии. И какому сектору промышлен­
ности она их передаст - частному или государственному? За
деньги или бесплатно? И кто конкретно примет решение о пере­
даче?
- ДЖСЕ - орган государственный. И добытое секретноii служ­
бой передает в распоряжение другого государственного органа, отвечаю­
щего за индустриальное развитие, скажем, министерства промышленнос­
ти . Никаких специальных указаний, так поступаю-;· все службы. Но
только американцы уверяют, будто не сотрудничают со своей индус­
трией. Лицемерие! Раздобыли сведения и держат в сейфе, не отдавая
фирмам? Смешно!

- Месье Марион, вы извините, и все же, беседуя с вами,
невольно убеждаешься: любой попавший в секретную службу об­
речен на превращение в циника.
- Uиника, возможно, чересчур сильно сказано. Я бы смягчил в скептика. Разговоры, декларации, пожимания рук и объятия с поцелу­
ями - одно. А дела - они иногда совсем другие.

- Признайтесь, бывало, что руководители рангом новыше
просили предоставить им данные не на советских и даже не на
немцев, а на своих же - на французов?
- С.1\учались :;;апросы. Просили некоторые ответственные полити­
ческие фигуры. Абсурд - этэ незаконно.

- Хотели разузнать подробнее о лицах того же круга?
- Их же круга, только уровнем пониже. И обижались моим
неизменным: это не наша профессия. ДЖСЕ работает за пределами
Франции, а не в ней.

138

- А как относJ1Тся в самой Франции к своей разведке?
- Во Франции собственных разведчиков оценивают негативно. В
этом большая слабость. Шпион - слово ругательное. Относится не
только к настощgему, но и к прошлому. Какое отличие от англичан,
которые создали свой образ агента! У нас же, к моему удивлению,
чувствуется некоторое покаяние по поводу содержания сп�цслужб. Об­
щественное мнение, печа1'Ь склонны изображать сотрудников разведки
серыми акулами. В парламенте отношение rоже прохладное. Усугубилось
некоторыми обидными неудачами разведки. Более лояльно воспринима­
ют ее промышленники. У них конкуренция, потому разведка нужна.
Выведывание секретов на рынке - неmъемлемая часть существования
самого рынка.
Но ведь разведка необходима. Она - та служба, которая почти
всег.1tа высказывает свои контраргументы. Случается, они не совпадают
или даже противоречат утверждениям дипломатов. В результате несовпадение взглядов и выводов разведчиков и политиков. Жаль, еще
в пятидесятых генерал де Голль <:овершил ошибку, которая тянется до
сих пор. Подчинил разведку министерству обороны. Парадокс: орган,
призванный поставлять политически_е , экономические, промышленные
данные, вдруг оказался подчиненным тем, кого интересуют лишь воен­
ные сведения.
- А как. решусъ на вопрос, строится в общих чертах дея­
телъвос:n французс::1еой разведки? У вас естъ, например, рези­
.��енты , вак а <<братских» с::Аужбах?
- Французская секретная служба построена приблизительно схоже
с остальными. У нее есть резиденты в странах. Назначаются руководи­
телем службы, только называются.. не резидентом, а шеф<>м поста. В
числе прямых обязанностей - и вербовка источников, и сеть.
- И кто же в сети?
- Или французы, покинувшие родину, или жители этой страны.
Источники финансируются в разнообразнейших формах, каких-то посто­
янных правнл нет; как нет и постоянного жалованья. Оплата зависит от
уровня проделываемой работы, от степени отдачи . . . К сожалению, фран­
цузские секретные службы часто аккредитованы при иностранных спец­
службах. Например, в США при UPY. Это вряд ли дает возможность

139
трудиться в условиях полной секретности.

А

rде работается хорошо?

- В Африке, особенно франкоязычной. Там сильные позиции
заняты еще со времен генерала де Голля. !Jентр получает богатые
данные для анализа .

И , в свою очередь, имеет возможность передавать

сигналы, исходящие от французского правительства, главам африканских
государств.

- Есть ли в ДЖСЕ какое-либо подразделение, которое, как
«Моссад», призвано проводить операции с применением чисто
военных навыков?
-- Конечно. Х.ак не только в « М оссаде» , но и в других подобных
службах. Это своеобразные командос, выполняющие определенные фун­
кции.

И я сам создал при генеральном директоре орган, координирую­

щий эти операции. Они участвовали в миссиях, где надо было ответить
силой на применение силы, что случалось крайне редко. Не часто, но
сбрасывали их с парашютом. Обычно же мы пользовались оперативным
дивизионом для получения разведданных, которые обычным путем до­
быть было невозможно.

В разгар войны в Камбодже я послал их в

самое пекло: нам надо было знать, что там в действительности происхо­
дило. Справились. Немножечко схожую операцию осуществили в Поль­
ше в конце 80-го - начале 81 -го: они просачиеались в страну, где было
объявлено особое положение, с фальшивыми документами и дали анализ
положения в нескольких городах. Другим подразделениям эти опасные
задачи - разведку, контршпионаж, контртерроризм и полувоенн!>1е дей­
ствия - выполнить практически не под силу.

- В такой войне, спорю, не обходилось без потерь?
- Один офицер был убит террористами в Бейруте. Потом там
погибли еще трое. Убили нашего офицера и в Чаде.

- Вы не боитесь, что с наступле11кем вс�оре новой ()рЫ открытием rраниц между западноевропейскими странами и пол­
ной интеrрацией - секретные службы, включая ф;>анцузскую,
потеряют независимость?
- Будут гораздо теснее кооперировать, сохраняя самостоятель­
ность .

И сотрудничество станет более продуктивным.

140

Содержан ие
БЕЗ ПРЕДИСЛОВИЯ НЕ ОБОЙТИСЬ

.......

.

.....

.

. . " . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

3

ГЕРОЕВ И ГЕНЕРАЛОВ РАЗВЕДЧИКАМ НЕ ДАВАЛИ " " ...... " .. ". В
..

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ ПАУЭРСА БЫЛИ НЕЛЕПЫ " ..... " .. " ..... "." ... " 13
..

ВТОРАЯ ДРЕВНЕЙШАЯ fl.РОФЕССИЯ:
I-1ЕЛЕГАЛЫ-IЬIЙ ВАРИАI-fГ

.....

.. .
..

......

.

.......

" . . " . . ""." . . . . "" "" ... "" " .. " ... 21

БАНИОНИС НИЧЕГО НЕЗНАЛ,
НО 11ГРАЛ ПРЕКРАСНО .

""

.... ""."""."."."."." .... "".""" ..... " .... " " .""" 32

С ТАКОЙДОЧКОЙ МОЖНО СМЕЛО ИДТИ
В РАЗВF.дКУ ." .... " . "."" ....... " . " . " " .. " .. ""."" .. "."""" ... " .. "." . . " " ... "" .. " 34
ДВОЙНИК ГЕРОЯ КГБ ТРУДИЛСЯ ТАМ ЖЕ

".

" "."". " .. " " ""."" 44
"

".

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЬIЙ УКРАЛДЛЯ НАС БОМБУ ."""." .. "."."""" .. " 51
СВЯЗНИК ПОЛКОВНИКА.АБЕЛЯ . " ..... " . . " . . " . . " .. " " " " .. "".""" .... ". 72
..

БАЛАНС НА ОСТРИЕ НОЖАДl\ИЛСЯ МЕСЯ!JАМИ . " ..... " .. ""." 79
.

КУРЧАТОВ "РОЖМ" БОМБУ,
РАЗВЕ..дКА ПРИНИМАЛА РОДЫ

"."

" " " " .. " .. """."""."""." """". 83
.

."

ПАfWilАВОДОРОДНОЙ БОМБЫ
ДYilIИ В НЕЙ НЕ ЧАЯЛ ." .. " ... ... " .. " .. ".""""."""."." .. " . " " . " . " . " " . . " 108
.

ДЕЛО РОЗЕНБЕРГОВ: НАШИ ИЛИ НЕ НАШИ? " . "".""""." ... " " . 113
.

..

ПЕРСЕЙ ВСПЛЫЛ В БРИТАНСКИХ ВОДА.Х? " .. " .. " .. "."." ..... """" 118
КОМУ ЗДЕСЬ ТАЙНА ЗА $ 30 ТЫСЯЧ? .
"

".""."

""
.

."

.. """" ... " .. ". 121

СЕКРЕТЪI ЧУiК11Х CEКPE11-fu!X СЛУЖБ ." .... "." ... " " .. "."."".""" .. ". 125