Н. С. БАРЫШНИКОВ
ТИШЕ—ДЕЛЬФИНЫ!
ГИДРОМЕТЕОИЗДАТ
ЛЕНИНГРАД-1975
Барышников Н. С.
Б24Тише — дельфины! Л. Гидрометеоиздат. 1975
128 стр. + вкл. (16 полос).
Много лет посвятил автор наблюдениям за интереснейшими живот-
ными нашей планеты — дельфинами. Оригинальный материал, накопленный
им за это время, лег в основу предлагаемой книги. Большое внимание
уделено проблеме приручения и использования дельфинов в качестве
активных помощников ученых при освоении и изучении Мирового океана.
Книга рассчитана на широкий круг читателей.
20806-185
Б 069(02|-75 5075
Научный редактор канд. ииол. наук СОКОЛОВ А. С.
Гидрометеоиздат, 1975 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Книга, которую вы, читатель, держите в руках, посвящена опи-
санию наблюдений за поведением дельфинов — высокоспециали-
зированных вторичноводных млекопитающих. Как и все млекопи-
тающие, дельфины дышат атмосферным воздухом, имеют постоян-
ную температуру тела, рождают детенышей и вскармливают их
молоком. Однако в отличие от наземных сородичей дельфины
всю жизнь проводят в воде. Они превосходно приспособлены
к стремительному и неутомимому плаванию и длительному погру-
жению и наделены изумительной способностью ориентироваться
в морских глубинах. Именно в этом отношении дельфины, как
и все китообразные, представляют большой научный интерес для
биологов и биоников, стремящихся разгадать их тайны с тем, чтобы
найти им практическое применение в различных областях челове-
ческой деятельности. Поэтому в последние два десятилетия дель-
фины привлекли к себе пристальное внимание ученых и инжене-
ров. Во многих странах для изучения дельфинов построены спе-
циальные дельфинарии, где животные легко вступают в контакт
с человеком. Результаты исследований оказались настолько неожи-
данными, а подчас и ошеломляющими, что они привлекли внимание
и широкой общественности, которая с удивительным постоянством
стремится узнать «все о дельфинах».
В нашей стране в течение многих лет ведутся успешные иссле-
дования дельфинов. Особенно занимает умы ученых проблема
общения у животных, расшифровка их «языка». Каждый год мы
узнаем об этом новые удивительные факты. Та легкость, с которой
дельфины вступают в контакт с человеком, открывает фантастиче-
ские возможности использования этих животных. Вполне вероятно,
что в недалеком будущем дельфины смогут участвовать в разведке
запасов сырья на дне морей, оказывать помощь в работе акванав-
тов, быть непременными участниками операций по спасанию
в море людей, терпящих бедствие, помогать рыбакам в поисках
косяков рыбы и других работах. Короче говоря, дельфин станет
первым морским домашним животным. Реальные предпосылки
для этого уже намечаются.
Сегодня ученые проводят широкие исследования поведения
дельфинов не только в искусственных условиях — бассейнах, но
3
и в естественных — в открытом море, изучают их коммуникацион-
ные сигналы (сигналы общения), ставят эксперименты, помогающие
ответить на вопрос, способны ли эти животные решать сложные
задачи, разрабатывают способы их обучения.
К сожалению, за рубежом дельфины стали объектом при-
стального внимания не только ученых, но и военных. Животных
обучают приемам поиска мин и торпед, ракет и их частей, патру-
лированию военных кораблей, тренируют для проведения разведы-
вательных операций. Предпринимались попытки использования
дельфинов в качестве живой подводной лодки, доставляющей
к цели «оперативный груз». Подобные антигуманные действия воз-
мущают мировую общественность, протестующую против такого
использования миролюбивых животных. Известный океанолог
Жак-Ив Кусто, узнав об экспериментах Пентагона, с гневом сказал:
«Не успеет человек открыть у кого-нибудь разум, как тут же пы-
тается подчинить его собственной глупости!»
Из предлагаемой книги читатель узнает много интересных
фактов о поведении дельфинов, об их взаимоотношениях друг
с другом и с человеком. Все эти факты — результат многолетних
наблюдений автора, начавшего заниматься дельфинами в период
развертывания в нашей стране исследований этих животных.
Следует подчеркнуть, что Н. С. Барышников по специальности
не биолог. Он пришел к дельфинам как искренний любитель при-
роды, родного Черного моря. Первые встречи с этими удивитель-
ными животными в их родной стихии вызвали у него жгучий инте-
рес. Этот интерес стал настолько сильным, что он сумел связать
свое основное занятие — работу специалиста по электронным при-
борам— с превратившимся теперь в постоянное увлечением.
Такое сочетание оказалось очень плодотворным, особенно
в области исследования эхолокационного аппарата дельфинов, изу-
чения и расшифровки их сигналов. За годы общения с дельфинами
Н. С. Барышников, тонкий наблюдатель, накопил богатый материал,
Многие его наблюдения были подтверждены дрессировщиками
и исследователями дельфинов в других океанариумах мира. При-
водятся в книге и такие наблюдения, которые не были известны ни
массовому читателю, ни специалистам-этологам, главной целью
которых является изучение поведения животных.
Ценность этой книги заключается также и в том, что, пожалуй,
чуть ли не впервые читатель получает возможность узнать о жизни
дельфинов из первых рук. Полагаем, что эта новая книга о дель-
финах будет с интересом встречена всеми, кто увлекается чтением
литературы об обитателях морей и океанов нашей планеты.
А, С, Соколов
4
ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
В начале лета 1953 года мне довелось побывать на небольшом
островке, расположенном в северо-западной части Черного моря.
Население его составлял лишь персонал маяка, башня которого
поднималась почти в центре острова, в самой высокой его части.
Нашей геодезической партии, состоявшей из четырех человек,
предстояло проработать здесь лишь несколько дней. Поэтому,
чтобы не стеснять радушно встретивших нас хозяев, мы с благо-
дарностью отклонили их приглашение разместиться в домике
и расположились в палатке, недалеко от берега.
Внешне остров выглядел довольно безрадостным. На голых
скалах, обдуваемых всеми ветрами, кроме редкой травы, успевшей
уже выгореть на солнце, ничего не росло. И только неподалеку
от строений маяка, возле памятника морякам, защищавшим остров
в 1941 году, возвышались любовно ухоженные молодые деревья.
В первый же день мы убедились, что остров густо заселен
весьма шустрыми членистоногими — сколопендрами и не менее
противными пресмыкающимися — гадюками, обилие которых без-
условно оправдывало название острова: «Змеиный». В палатке змеи,
правда, не появлялись, но многоногие представители островной
фауны разгуливали в ней довольно уверенно. Приходилось
постоянно держать на видном месте пинцет, чтобы с его помощью
выуживать из самых неожиданных мест очередную незваную
гостью. Правда, надо отдать должное: за все время пребывания
на острове никто из нас от укусов не пострадал, чего мы весьма
опасались, так как никаких противоядий у нас с собой не было.
Дни стояли очень жаркие, и по единодушно принятому реше-
нию мы работали в утренние и вечерние часы. К одиннадцати
часам дня скалы и камни накалялись так, что прикоснуться к ним
становилось невозможно. В это время мы, наскоро перекусив,
отправлялись к морю. Для купания была облюбована обнаружен-
ная недалеко от нашего лагеря огромная плоская гранитная глыба,
входившая в море под небольшим углом и единогласно названная
«Золотой пляж». С трудом спустившись с крутого откоса, мы остав-
ляли вещи повыше, а сами располагались у кромки воды, где скалу
изредка обдавало волнами и она была не так горяча. Взятые
с собой книги были уже прочитаны, темы разговоров — поскольку
5
знали мы друг друга давно — исчерпаны, и все внимание уделя-
лось морю, чайкам и уже упоминавшимся представителям фауны,
которым тоже, очевидно, нравилось это место.
У берегов острова всегда было много мелкой рыбешки. И тот
из нас, кому по графику выпадало в этот день быть поваром, по
общему решению должен был заниматься рыбной ловлей, чтобы
скрасить наше однообразное консервное меню.
На третий день нашего пребывания на острове, когда пришла
моя очередь дежурить на кухне, клев был неважный. Почти без-
результатно просидев около часа на раскаленном валуне, я почув-
ствовал настоятельную потребность искупаться. У нас имелось некое
подобие маски для подводного плавания, изготовленной из грелки.
В то время снаряжение для столь популярного теперь подводного
плавания промышленность еще не выпускала, и наш образец был
создан нами собственноручно, с максимальным напряжением всех
наших технических способностей и фантазии. Мы остались доволь-
ны нашим изобретением и плавали только в маске, пользуясь ею
по очереди.
Натянув на лицо это довольно неуклюжее сооружение с тор-
чащим на затылке резиновым горлышком, я осторожно сполз
в воду и, время от времени удаляя из маски просачивающуюся
в нее воду, поплыл от берега. Вода была изумительно прозрачной.
Темные, обросшие водорослями уступы береговых скал круто спу-
скались в таинственную синеву, пронизанную почти вертикальными,
колеблющимися солнечными лучами.
К моему удивлению, стаек мелкой ставриды и смарид (морских
окуней), всегда плававших возле берега, на сей раз не было,
и только небольшой каменный краб неспешно, боком забирался
в расщелину. Периодически приходилось отрываться от созерцания
морского царства и поднимать голову для вдоха — трубки для этой
цели нам еще не были известны. Подняв очередной раз голову,
я услышал крик с берега, до которого было уже метров семьде-
сят. Оглянувшись, я увидел, что мои товарищи энергично жестику-
лируют и что это явно относится ко мне. Один из них показывал
рукой в сторону моря, очевидно, стараясь обратить мое внимание
на что-то, находящееся за моей спиной, а двое других размахивали
руками, призывая на берег. В некоторой растерянности я обер-
нулся и тут же почувствовал, что сердце учащенно забилось и на-
чало проваливаться куда-то вниз. Метрах в десяти от меня под
водой виднелись огромные, медленно движущиеся серые тени.
Первая мысль была об акулах. Но, как мне было известно, кроме
катрана, небольшой по размерам акулы, в Черном море других
не водится, а те два существа, которые находились передо мной,
достигали в длину, наверное, около четырех метров. Они держа-
6
лись на приличном расстоянии от меня, не делая попыток напасть.
Сердце начало возвращаться на свое место, и во мне проснулось
естественное любопытство. Тем не менее осторожно, стараясь не
привлекать к себе внимания резкими движениями, я направился
к берегу.
Серые тени явно заметили мою особу и плыли по окружности,
центром которой было мое костлявое и, безусловно, малосъедоб-
ное тело. К сожалению, наши гастрономические критерии, очевид-
но, не совпадали, так как радиус ее постепенно уменьшался. При-
смотревшись к ним более пристально, я узнал дельфинов. Ранее,
плавая по Черному морю, я часто видел их с борта кораблей, но
так близко, да еще в их родной стихии, сталкиваться с ними мне
не приходилось. Мысленно перебрав весь свой скромный запас
знаний о морских обитателях и не обнаружив в них никаких упо-
минаний о дельфинах-людоедах, я успокоился. Страх окончательно
уступил место любопытству.
Да, это, несомненно, были дельфины. Об этом свидетельство-
вало горизонтальное положение их хвостового плавника. Ближай-
ший ко мне был крупнее, за ним, в некотором отдалении, держал-
ся второй, поменьше, более стройный и грациозный.
Пытаться удрать от них было бессмысленно, да и, наверно,
опасно. На собственном горьком опыте с собаками я знал, что
большинство животных всегда преследует убегающих, и я, не
желая провоцировать возможное нападение, замер на месте. Из
рассказов рыбаков я помнил, что дельфины обладают кротким
нравом, любят играть и никогда не нападают на человека. Ходили
легенды, что где-то, когда-то они кого-то даже спасли. Но кто
знает, что на уме у этих двух? Быть может, именно этой паре
взбредет в голову круто изменить представление человека об их
типичном поведении! Пока, правда, особой агрессивности с их сто-
роны не замечалось, но расстояние между нами сократилось до
четырех-пяти метров и скорость их движения значительно умень-
шилась. Изредка дельфины одновременно всплывали, касаясь
спиной поверхности моря, а затем снова ныряли на глубину двух-
трех метров, держась ко мне левым боком.
Вскоре, очевидно, дельфинам надоело плавать вокруг меня,
больший из них круто остановился и замер, повернувшись мордой
ко мне, как-то смешно выгнув вверх заднюю половину туловища.
Второй отплыл в сторону, затем вернулся и остановился возле
первого. Раздался громкий скрип, напоминающий звук открывае-
мой калитки с несмазанными петлями, затем высота звука начала
плавно повышаться, и вскоре он стал похож на писк комара над ухом.
Потом послышались свисты разной длительности и интенсивности.
7
Эти звуки явно издавали животные, они как будто бы обме-
нивались мнениями обо мне. Стремясь дать понять, что не соби-
раюсь угрожать им, я медленно вытянул по направлению к ним
руки ладонями вверх. Больший тотчас боднул головой и медленно
открыл пасть. В этот момент проклятая маска внезапно наполни-
лась водой, и я был вынужден потратить несколько секунд для ее
осушения, остро ощущая, сколь беззащитна нижняя часть моего
туловища. Закончив эту процедуру, я быстро посмотрел в ту сто-
рону, где находились животные, но их там не было. Резко повер-
нувшись, я увидел совсем рядом огромное тело дельфина. Пока
я возился с маской, он зашел сзади, но испуганный моим резким
движением, быстро развернулся и отплыл к напарнику, по-прежне-
му державшемуся поодаль. Не оборачиваясь в мою сторону, оба
дельфина, как бы потеряв ко мне интерес, медленно удалились
и исчезли в голубом просторе. Убедившись в том, что остался
один, я направился к берегу, часто оглядываясь, чтобы не терять
из вида подступы к своим тылам.
На нашей скале, зайдя по пояс в воду, меня поджидали встре-
воженные товарищи. Выбравшись с их помощью на берег, я почув-
ствовал, что сильно замерз. Все мое тело сотрясал озноб, зубы
выбивали пулеметные очереди. Вид у меня был, очевидно, доволь-
но жалкий, так как все трое начали усиленно растирать меня поло-
тенцами, одновременно засыпая вопросами и требуя рассказа
о происшедшем. Я сам был настолько взволнован всем случив-
шимся, что сначала не мог сказать ничего связного. И только
немного согревшись, я принялся объяснять, что совершенно не
испугался, так как никаких попыток напасть дельфины не делали.
Не пытались укусить или ударить. Скорее было похоже на то, что
хотели поиграть, но, убедившись в моей полной неспособности
составить им компанию, удалились, потеряв интерес к новому
знакомству.
Мой рассказ был воспринят со сдержанным скептицизмом.
Кто-то из товарищей даже заметил вскользь, что теперь я, наверно,
буду держаться подальше от моря. Это было уже почти обвинение
в трусости и требовало с моей стороны решительного отпора.
Я предложил сейчас же всем вместе плыть к дельфинам, плавники
которых еще изредка показывались на поверхности моря, но уже
далеко от берега. От моего предложения все единогласно отказа-
лись, обосновывая это тем, что не могут позволить мне плыть
в таком состоянии. Тогда я пообещал, что, согревшись, снова
поплыву к дельфинам и докажу, что они совершенно безобидны.
Мое заявление было воспринято с недоверием. Надо признаться,
я тут же пожалел о сказанном, но к моему счастью, дельфины
понемногу удалялись от острова, и к той минуте, когда я, лежа
8
на горячей скале, перестал дрожать и согрелся, окончательно скры-
лись в синих просторах. «Если еще раз представится такая воз-
можность— верхом на них покатаюсь!» — небрежно бросил я, де-
монстративно отворачиваясь от моря. Если б я знал, что вскоре
мне придется выполнять неосторожно данное обещание,
я, безусловно, воздержался бы от подобного хвастовства.
Солнце склонялось к западу. На наш пляж надвигалась тень
нависающего обрывистого берега, купаться как-то всем расхоте-
лось, и мы отправились домой.
Честно признаться, в этот день я еще долго не мог прийти
в себя. Сказалось это вечером: приготовленная мной на ужин каша
оказалась пересоленной. Надо отдать должное моим товарищам:
приличествующих подобной ситуации крепких выражений по адре-
су повара не последовало.
Ночью я долго не мог уснуть. Перед глазами стояли грациоз-
ные серые тела дельфинов, я снова и снова мысленно возвращался
к случившемуся. Что же было на уме у этих красивых животных?
Кто же они, враги или друзья человека? Ни малейших проявлений
агрессивности с их стороны я не заметил, а ведь они, пользуясь
своим безусловным преимуществом в маневренности и скорости,
могли бы сделать со мной все, что им вздумается. Могли бы
и разорвать на кусочки — судя по размерам их пасти, они вполне
справились бы с этой задачей.
И тем не менее наша встреча протекала совершенно мирно.
Вспоминая действия животных, я все больше и больше убеждался
в отсутствии у них враждебных намерений и в конце концов пой-
мал себя на желании повторить сегодняшний эксперимент. Конечно,
если еще представится такая возможность.
Я уснул с мыслью о будущей встрече.
МОРСКИЕ ЗНАКОМЫЕ
На следующий день, подходя к нашему пляжу, мы еще издали
заметили в море два плавника метрах в двухстах от берега. По-
трогав воду, мои спутники сочли ее прохладной для купания
и, немного побрызгавшись у самого берега, улеглись на скалу
и молча уставились на меня. С подчеркнутым спокойствием натя-
нув маску, я спустился в море и, оставив без ответа вопрос, что
передать родным, неторопливо поплыл от берега. Честно при-
знаться, я бы тоже предпочел полежать на горячих скалах, но
самолюбие не позволило пойти на попятную, а любопытство, под-
держиваемое благополучным исходом вчерашней встречи, неудер-
жимо влекло вперед.
9
Вода оказалась даже теплей, чем вчера, но зато видимость
несколько ухудшилась, и когда солнце закрывали мелкие облака,
в подводном мире становилось неуютно. Я плыл, напряженно
всматриваясь в голубой туман. Неожиданно послышался знакомый
скрип, но самих животных не было видно. Направление звука
определить не удавалось: казалось, он шел со всех сторон,
и я, озираясь, лихорадочно завертел головой. Внезапно слева
мелькнули серые тени, и оба дельфина быстро пронеслись довольно
близко от меня. Манера меньшего держаться сзади и чуть поодаль
и то, что они были очень похожи на моих вчерашних знакомых, убе-
дили меня в том, что это и есть именно мои вчерашние знакомые.
На этот раз период знакомства отсутствовал. Неожиданно
появляясь с разных сторон, дельфины на приличной скорости про-
скакивали в трех-четырех метрах от меня, изредка быстро всплы-
вая для вдоха.
Это продолжалось несколько минут и весьма походило на
приглашение поиграть в догонялки. Затем, разочаровавшись, оче-
видно, в моих плавательных способностях, дельфины замедлили
темп и остановились, как и вчера, метрах в четырех, носами в мою
сторону. Снова раздался скрип перемежавшийся короткими сви-
стами, похожими на чириканье воробья.
На этот раз я, смело вытянув руки в сторону животных, не
спеша направился к ним. В ответ на мои действия более крупный
дельфин мотнул головой в обе стороны и открыл пасть с впечат-
ляющим количеством острых белых зубов. Когда расстояние между
нами сократилось до двух метров, я решил, что дальнейшее сбли-
жение может быть воспринято как признак «дурного воспитания»,
и замер, ожидая ответных действий. Очевидно, ошарашенный моим
нахальством, дельфин стоял с разинутой пастью, продолжая тре-
щать и посвистывать. Второй дельфин подошел ближе и остано-
вился рядом с ним. Постояв нос к носу со мной около минуты,
они резко повернули и быстро скрылись с глаз. Я направился в ту
же сторону. В скорости я, безусловно, основательно им проигрывал.
Внезапно я обнаружил рядом с собой незаметно подплывшего
сзади дельфина. Его большой карий глаз с круглым черным зрач-
ком находился чуть ли не в метре от меня. Осторожно, боясь
испугать животное, я прикоснулся рукой к его боку. Какая гладкая
и упругая кожа! На ощупь она напоминала хорошую надутую авто-
мобильную камеру. От моего прикосновения по телу дельфина
прошла дрожь, он быстро отвернул в сторону и отплыл подальше.
Второй подплыл к нему и слегка толкнул его носом в середину
туловища. В ответ на это первый несколько раз энергично взмахнул
хвостом и, набрав скорость, ринулся прямо на меня, как бы соби-
раясь протаранить. Чувство, возникшее при виде приближающегося
10
огромного тела, было не из приятных. Метрах в трех дельфин
резко изменил направление, обходя меня, и, когда он поравнялся
со мной, я снова, уже смелее, провел кончиками пальцев по его
боку.
Игра, по-видимому, ему понравилась, и он несколько раз
повторил этот маневр. Но больше дотронуться до него мне не уда-
валось: дельфин скользил быстро, выдерживая дистанцию, при
которой я не мог до него дотянуться. Затем забава ему, наверно,
надоела, и он подплыл к державшемуся поодаль товарищу. Покру-
жив друг возле друга, они уплыли в море, не обращая более на
меня никакого внимания.
Из воды я выбрался сам, сделав вид, что не замечаю протя-
нутых навстречу мне рук. Солнце весело светило, холода я не
чувствовал. Вчерашней дрожи как не бывало.
Признаюсь честно, мой рассказ о том, что произошло в море,
был преподнесен товарищам в несколько приукрашенном виде.
Меня не перебивали. В молчании моих слушателей таилась плохо
скрываемая зависть, но тем не менее последовать моему примеру
никто не пожелал.
Отпустив несколько ехидных замечаний, товарищи довольно
быстро потеряли интерес к этому событию. И я подумал, что все
случившееся со мной не имеет такого уж большого значения, как
мне показалось сначала. Когда же мой тусклый рассказ был бук-
вально подавлен блестящим повествованием, в котором главную
роль играл какой-то дикий кабан, я почувствовал, что игра с дель-
финами, в сущности, пустяк, что-то вроде возни с котятами.
О дельфинах никто уже не вспоминал, хотя я сделал несколько
робких попыток снова завести разговор на волновавшую меня
тему. Но мысленно я постоянно возвращался к встрече с дельфи-
нами и строил планы дальнейшего знакомства с ними.
На другой день погода испортилась. Солнце подолгу скрыва-
лось за облаками, дул порывистый, прохладный ветер, море штор-
мило, и о купании речи быть не могло. Несколько раз я подходил
к берегу и пытался отыскать взглядом среди белых бурунов чер-
ные треугольные плавнички. Дельфинов не было видно.
К вечеру ветер несколько стих, небо прояснилось, проглянули
звезды, особенно яркие на юге. Море еще атаковало наветренную
часть острова, оттуда несся неумолкающий рокочущий гул.
Утро выдалось великолепное. О вчерашней непогоде напоми-
нали только ряды волн, катившиеся мимо острова. Солнце пекло
по-прежнему, и скалы к полудню снова раскалились.
После обеда мы, как всегда, направились к своему излюблен-
ному месту купания. На плите, под обрывом, было совсем тихо.
Ослабевшие волны лениво наползали на скалы и бессильно
11
скатывались обратно. В море виднелся рыбацкий сейнер, медленно
двигающийся к острову. Вода возле берега была очень холодная
и очень мутная, с обрывками водорослей, сорванных вчерашним
штормом. Полоса загрязнения кончалась далеко от берега, и толь-
ко отплыв метров на сто, я смог кое-что различать в воде на рас-
стоянии пяти-шести метров. Вокруг плавало много безобидных
медуз-аурелий, изредка попадался красивый колпак жгучего кор-
нерота. То и дело мелькали косячки ставриды, песчанки, иногда
проходили в отдалении две-три серебристые полуметровые кефа-
ли. Очевидно, обитатели прибрежных районов перебрались сюда
с противоположной, наветренной стороны острова, где гуляла
большая волна. Дельфинов не было, не было слышно и их харак-
терного скрипа. Я различал только треск перекатывающейся гальки
да неприятный шум подходившего сейнера.
Стало как-то скучно, дальше плыть не хотелось. В глубине
души я надеялся, более того, был почти уверен, что снова встречу
своих знакомых. Но или шторм заставил их отойти от берега, или
они вообще покинули окрестности этого острова, отправившись
путешествовать по Черному морю.
Сейнер бросил якорь метрах в трехстах от берега. Немного
озябнув, я вернулся на берег и, распластавшись на горячей скале,
незаметно для себя задремал.
Проснулся я от сильного толчка в плечо. «Смотри, вот они!» —
окончательно разбудил меня возглас над ухом. Я рывком припод-
нялся и повернулся в сторону моря, куда указывал мой товарищ.
Действительно, метрах в двухстах левее сейнера изредка показы-
вались два характерных треугольных плавника. Сон как рукой
сняло.
Быстро натянув маску, я бросился в воду и поплыл прямо
к ним. Вскоре послышался уже хорошо знакомый треск, и прямо
передо мной появилась моя пара. Дельфины плыли рядом, мень-
ший держался чуть ниже и чуть позади более крупного. Это были,
безусловно, те же животные: на правом боку одного из них
белели полоски, похожие на следы от крупной гребенки, которые
я приметил при второй встрече с ними.
Сделав круг, дельфины замедлили ход и, подойдя почти
вплотную ко мне, остановились на небольшой глубине. Очень мед-
ленно я начал подплывать к ним. Своей неподвижностью они как
бы поощряли сближение, но вид огромных существ, таящих неиз-
вестно какие мысли, все-таки заставлял меня держаться настороже.
Кто знает, чему предшествует их неподвижность и что она озна-
чает! Это могло быть и желание познакомиться поближе с непо-
нятным созданием, имеющим странную красную морду, и довольно
12
распространенная среди некоторых хищников привычка замирать
перед броском на врага или добычу. Оказавшись почти над ними,
я набрал в легкие воздух и нырнул. Тотчас же оба дельфина, как
по команде, открыли рты, и я услышал издаваемые ими щелкания
и свисты. Судить об их обоюдном участии в этой какофонии
можно было, правда, только по обилию звуков, многие из которых
накладывались один на другой, как это бывает, когда собеседники
перебивают друг друга. Из множества звуков выделялся много-
кратно повторяемый характерный свист продолжительностью около
секунды. Начинался он на довольно высокой ноте, затем снижался
и в конце снова резко повышался. Последняя часть звука явно
имела вопросительную интонацию. Возможно, сигнал адресовал-
ся мне.
Дельфин, к которому я приближался, косился в мою сторону.
Впервые я увидел в уголке его глаза ранее скрытый веками белок
красивого голубоватого оттенка. Зрачок, как у кошек, иногда
вспыхивал зеленоватой искоркой. Моя рука коснулась упругого
бока. Дельфин не отстранился и стоял неподвижно, медленно
шевеля грудными плавниками. Я начал осторожно поглаживать
гладкую кожу. Вдруг тело дельфина начало колебаться в такт
движению моих пальцев. Он явно сам терся о мою руку! Осмелев,
я начал почесывать его сильнее. Но уже настоятельно давала
знать о себе необходимость сменить воздух в легких, и, как ни
жаль было разрушать нашу идиллию, пришлось всплыть и отды-
шаться. Мой личный рекорд задержки дыхания был наверняка
побит.
Дельфины также всплыли, сделали выдох — вдох, что звучало
приблизительно так: «пых-хоп», и стали кругами плавать вокруг
меня, беспрерывно свистя. Я уже основательно промерз, но тем
не менее снова нырнул и попытался приблизиться к моей паре.
На этот раз они близко меня не подпустили. Когда расстояние
между нами сокращалось до метра-двух, животные прибавляли
скорость и легко оставляли меня «за хвостом». Это было похоже на
игру в догонялки. Понимая бесплодность своих усилий в состязании
по скорости, я бросил попытки догнать их. Самым большим моим
желанием стала теперь обжигающе горячая, гладкая скала на бе-
регу, на которую можно лечь и растянуться под солнцем. Приш-
лось повернуть к берегу. Мои морские друзья (а в их дружелюбии
я уже не сомневался) сопровождали меня почти до самого берега.
На этот раз я дрожал, наверное, сильнее, чем три дня назад.
Это было неверно истолковано на берегу. Товарищи решили, что
меня чуть ли не пытались съесть и я с трудом спасся. К правди-
вой информации о том, что в действительности происходило
в море, они отнеслись крайне недоверчиво, и я с трудом удержал
13
их от намерения отогнать дельфинов камнями. Посоветовав всем
сомневающимся в миролюбии этих животных самим отправиться
в море, я лег отогреваться.
Дельфины немного отошли от берега и плавали возле сейнера.
Время послеобеденного отдыха кончалось, и, хотя очень хоте-
лось еще поплавать, пришлось собираться.
Когда мы подходили к палатке, со стороны моря донеслись
резкие хлопки двух винтовочных выстрелов. По чайкам, наверно,
решили мы.
ГРУСТНЫЙ ФИНАЛ
К вечеру сейнер снялся с якоря и исчез за горизонтом. Мысль
о том, что рыбаки могли стрелять в наших дельфинов1, приходила
мне в голову, но я тут же отбрасывал ее, настолько дикой каза-
лась она мне: кто мог бы покуситься на жизнь таких красивых,
дружелюбных и симпатичных животных?
Все же на душе было неспокойно.
Вечерами мы обычно не ходили к морю: когда солнце скло-
нялось к горизонту и тени становились более темными, ненароком
можно было наступить среди камней на какую-нибудь тварь из
местного зоологического населения. Тем не менее после ухода
рыбацкого корабля я направился к пляжу и в сгущающихся сумер-
ках попытался отыскать среди ряби волн черные полумесяцы плав-
ников. Иногда я был почти уверен, что вижу их, но тут же убеж-
дался, что это обман зрения. Наблюдению мешала уйма чаек,
слетевшаяся на место стоянки сейнера. Очевидно, перед уходом
из камбуза выбросили разные отходы.
Проходив безрезультатно по берегу до полной темноты,
я вернулся домой.
На другой день ветер изменил направление, и наш пляж обда-
вала приличная волна. Подойдя утром к краю обрыва, мы увидели
дельфиний плавник совсем недалеко от берега. Второго дельфина
не было. Да и этот вел себя странно: подолгу стоял на поверх-
ности и держался очень близко от скал. Прежде животные никогда
этого не делали. Спустившись к небольшой бухточке, против ко-
торой находился дельфин, мы увидели неподвижное тело второго,
лежащее на прибрежной гальке. Дельфин был мертв. Было похоже,
1 В то время еще не было международного соглашения о за-
прещении промысла дельфинов в Черном море, принятого в 1966
году по инициативе СССР. Добычу их до сих пор ведет только
Турция, не присоединившаяся к этому договору.— Прим. ред.
14
что, умирая, он пытался выброситься на берег, но, возможно, его
просто взнесло волной. Однако в пользу первого предложения
говорило то, что животное лежало головой к берегу и самая силь-
ная волна докатывалась только до середины его туловища, бес-
сильная даже пошевелить массивное тело. Вчетвером мы с трудом
повернули дельфина на бок. Между головой и спинным плавником,
чуть выше середины туловища, виднелось едва заметное, без сле-
дов крови, пулевое отверстие.
Трудно передать чувство, охватившее нас. Если бы злополуч-
ный сейнер еще стоял перед островом, мы, без сомнения, взяли
бы его на абордаж и... Впрочем, я опускаю комментарии о воз-
можных последствиях. Даже сдержанный человек в подобных
обстоятельствах способен наделать много глупостей и, наверняка,
если бы мы добрались в этот момент до стрелявшего, он надолго
потерял бы охоту брать в руки ружье.
Трудно описать поток крепких выражений, последовавший за
этим, хотя должен заметить, что ранее подобных способностей
к «изящной словесности» у моих товарищей не отмечалось. Впро-
чем, и я не отставал, стараясь незаметно, между словами, про-
глотить какой-то комок, застрявший в горле.
Похоронить дельфина мы решили в море — его родной стихии.
Когда тело столкнули на глубину, оно начало тонуть, пришлось
подвязать к нему надувную подушку.
Траурный эскорт состоял из всей нашей группы. Невдалеке
плыл осиротевший дельфин, по-прежнему державшийся на поверх-
ности, не ныряя. Возможно, он был ранен. Близко к нам животное
не подходило. Под водой беспрестанно раздавались его свисты
и щелчки. Я обратил внимание товарищей на эти звуки, и все
с интересом вслушивались в них: они впервые слышали голос
дельфина.
С трудом отбуксировав тело метров на сто от берега, мы
отвязали подушку, и мой первый морской знакомый медленно
ушел на глубину. Погружался он неестественно, белым животом
вверх, но когда его тело было уже на пределе видимости, мне
показалось, что он перевернулся и, взмахнув хвостом, исчез в си-
ней пучине. Это была, конечно, только иллюзия, порожденная
колебаниями в воде солнечных лучей и нежеланием расставаться
с другом, так недавно приобретенным и так быстро, по нашей же,
людской жестокости потерянным. А в том, что он если и не был
другом, то мог бы стать им, теперь уже, кажется, не сомневались
и мои ранее скептически настроенные товарищи.
На следующий день оставшийся дельфин продолжал плавать
в том же районе, где мы похоронили его товарища. Подплывать
к нему я не решился: кто знал, что сейчас на уме у этого
15
животного? Может быть, он захочет свести счеты по принципу «око
за око» — правилу, выдуманному и применяемому, правда, чаще
всего нами, людьми.
Одинокий дельфин исчез только через два дня. Кто знает,
уплыл ли он, отчаявшись встретиться с пропавшим другом, или,
возможно, раненый и истощенный, сам последовал за ним.
Работы наши были в основном закончены. На следующий день
пришел катер, и мы распрощались с островом.
Прошло довольно много лет, пока мне снова, на этот раз уже
более основательно, довелось познакомиться с соплеменниками
моих неожиданных друзей.
КАК ДЕЛЬФИНЫ СТАЛИ ДЕЛЬФИНАМИ
Воспоминания о встречах с дельфинами возле Змеиного
острова не давали мне покоя. Внимание, которое уделили мне эти
жители моря, отсутствие в их действиях боязни человека, столь
обычной для диких животных, были удивительными и совершенно
непохожими на поведение известных мне животных. Мне хотелось
больше узнать об этих морских обитателях, и я использовал каж-
дую возможность почерпнуть какие-либо сведения о них из лите-
ратуры или рассказов рыбаков.
К сожалению, в большинстве книг, касающихся дельфинов, ко-
торые мне удавалось достать, они рассматривались в основном как
объект морского промысла и очень мало говорилось о том, что
интересовало меня. Я нашел только одну-единственную книгу, не
связанную с промыслом. Это была брошюра С. Ю. Фреймана
«Дельфины Черного моря», вышедшая в Крымиздате в 1951 году.
Но в тех сведениях о дельфинах, которые сообщались в брошюре,
не было ничего особо интересного. Сведения же вроде того, что
самки рождают детенышей, стоя на голове и высоко подняв хвост
над водой, чтобы дельфиненок, попадая в воду, мог сделать пер-
вый вдох, вообще показались мне малоправдоподобными. Трудно
было поверить и в то, что дельфиниха способна долго простоять
в такой позе, и в то, что процесс родов происходит у нее так
быстро. Высказывал автор и мнение, что зрение у дельфинов
развито очень слабо. Впоследствии выяснилось, что это не соот-
ветствует действительности. Но это утверждение тогда не вызвало
у меня сомнений. В то время дельфины были изучены крайне
мало, так что в появлении в научной литературе подобных фактов
и в моем легковерии не было ничего удивительного. Надо сказать,
16
что за последние годы многое из того, что было известно о дель-
финах ранее, пришлось переоценивать.
К началу 60-х годов в нашей печати начали появляться мате-
риалы, посвященные китообразным вообще и дельфинам в част-
ности.
К тому времени увлечение китообразными превратилось
у меня в своеобразное «хобби», я собирал и тщательно изучал
всю литературу о них, какую мне удавалось достать. Было похоже,
что ученые всерьез начинают интересоваться дельфинами. Да
и было чем заинтересоваться: в поведении этих обитателей морей
и океанов есть много загадочного и удивительного.
Так, до сих пор еще остается загадочным происхождение
китообразных — оно бесследно теряется в геологической летописи
планеты. Как считает большинство специалистов по морским млеко-
питающим, предполагаемые предки современных дельфинов пере-
шли к водному образу жизни более 70 миллионов лет тому
назад. За это время китообразные настолько приспособились
к постоянному обитанию в воде, что внешне сделались совершенно
непохожими на привычных нашему глазу наземных млекопитающих
и стали скорее напоминать крупных рыб. И неудивительно: дель-
фины чувствуют себя в морских просторах не менее уверенно,
чем коренные обитатели моря — рыбы.
Но китообразные — вторичноводные млекопитающие. А ведь
как известно, среди всех позвоночных в процессе эволюции именно
млекопитающие наиболее приспособились к жизни в наземных
условиях. И тем труднее было, казалось мне, наземному млеко-
питающему порвать с привычной средой обитания. Для этого пред-
ки китообразных должны были иметь очень серьезные причины.
А такие причины, как полагают ученые, действительно были —
борьба за существование и пищевая конкуренция. Многотрудный
переход от наземного образа жизни к водному совершался
постепенно: по-видимому, предки дельфинов не могли миновать
и земноводной стадии, когда пребывание в воде чередуется с пре-
быванием на суше. Но, постепенно приспосабливаясь к новой
среде, они все реже и реже выходили на берег и наконец пол-
ностью порвали всякую связь с сушей.
Этот переход в иную среду обитания сопровождался, естест-
венно, глубокой перестройкой организма. Но как и в чем заклю-
чалась эта перестройка? По каким направлениям шло приспособ-
ление (адаптация) к жизни в водной среде? Короче говоря, меня
очень интересовало, как дельфины стали дельфинами.
Чем больше я углублялся в книги о дельфинах, тем больше
убеждался, что РГЗучениУ	OlHHftS Не. прямой и ров-
ной дорогой: ромнигепв1теге'^дотвдкя*--потерхностн4|е заключения,
2 1659
17
подчас ошибки — и тут же блестящие открытия. А некоторые важ-
ные тайны китообразных и до сего времени удовлетворительно не
объяснены, хотя занимают умы исследователей не один деся-
ток лет.
Возможно, не все со мной согласятся, но я убежден, что еще
совсем недавно, изучая дельфинов, исследователи зачастую решали
многие проблемы чисто умозрительно, не учитывая в должной
мере конкретных условий жизни морских млекопитающих. Напри-
мер, изумительная способность дельфинов ориентироваться с по-
мощью эхолокации была открыта только в последние десятилетия,
хотя ученые давно уже могли бы установить этот факт. Думаю,
задержка открытия локационного аппарата произошла в основном
из-за того, что люди издавна считали море миром безмолвия,
недаром ведь существует даже такая пословица — «нем как рыба».
Это укоренившееся представление о молчаливом море и его немых
обитателях находило известное подтверждение и в результатах
исследований органа слуха китообразных. У некоторых из морфо-
логов складывалось мнение, что дельфины вообще неспособны
хорошо слышать. Наружное ухо — одно из удивительных приспо-
соблений наземных млекопитающих, позволяющее улавливать
даже слабые сигналы,— у китообразных отсутствует, слуховой про-
ход у всех видов очень узкий, а у некоторых видов даже забит
так называемой ушной пробкой. Как же могут киты хорошо слы-
шать при таком строении органа слуха?! Попробуйте ясно услышать
своего собеседника, заткнув ушные отверстия хотя бы пальцами!
Конечно, было известно — это как-то само собой разумелось,—
что дельфины реагируют на звук и даже любят слушать музыку.
Но далеко не сразу узнали о том, что китообразные на самом деле
наделены возможностями улавливать звуки в таком широком
диапазоне волн, который раз в десять превосходит возможности
человеческого слуха.
Дельфины издавна славятся как скороходы морей. Но что же
делает этих животных такими превосходными пловцами и ныряль-
щиками?
Попробуем на секунду представить себя на их месте, в их
родной стихии. Мы сейчас же столкнемся с тем фактом, что вода
в 800 раз плотнее воздуха. Значит, когда-то для передвижения
в ней у предков китообразных, бывших наземных животных, в пер-
вую очередь должны были видоизмениться конечности — превра-
титься в плавники (или ласты), а тело должно было приобрести
более обтекаемую форму.
Вопрос о том, как именно плавают дельфины, обсуждается
исследователями омйао хта^ятидесяти, лет. Было высказано много
самых разных мнений? ^дНвГЦутв^рвямл^, что животное производит
18
косые удары хвостом или даже совершает им винтообразные дви-
жения. Другие полагали, что дельфин плывет только за счет коле-
бательных движений тела в вертикальной плоскости. В такой разно-
голосице нет ничего удивительного: ведь еще в совсем недалеком
прошлом наблюдения за плаванием дельфина могли производиться
только с поверхности, и только визуально. При таком способе
наблюдений, конечно, трудно было подметить тонкие движения
главного движителя дельфина — хвоста (а дельфин плавает именно
с его помощью), поскольку колебания хвоста происходят очень
быстро, в пределах 0,5—4 взмаха в секунду. Только подробный
анализ подводных киносъемок помог сравнительно недавно
разобраться в механизме плавания этого животного.
Не имея возможности касаться подробно всего механизма,
укажу лишь, что при плавании хвостовой плавник вместе с обте-
каемым телом образуют единый двигательно-движительный ком-
плекс. При этом хвостовые лопасти, как главный движитель, при-
водятся в вертикальные колебания через подвижный хвостовой
стебель мощными мышцами туловища. Насколько эффективен
двигательно-движительный комплекс дельфинов, говорит тот факт,
что животные могут достигать скорости порядка 50 километров
в час. Для сравнения укажем, что другие не менее известные
морские млекопитающие — ластоногие (тюлени, морские котики
и др.), плавающие с помощью ластов, развивают максимальную
скорость почти в два раза меньшую, чем дельфины.
Дельфин обладает также завидной способностью быстро наби-
рать скорость и, пожалуй, еще быстрее останавливаться. Так,
достаточно бывает только одного энергичного взмаха хвоста, чтобы
дельфин продвинулся вперед на расстояние, равное двум-трем дли-
нам его тела. Дельфин, плывущий со средней скоростью, с помощью
опять-таки хвоста, но уже используя его как тормоз, прекращает
движение на расстоянии, равном всего лишь половине длины тела.
В этом случае, как рассчитали ученые, торможение оказывается
столь резким (в воде оно граничит с ударом), что его смогли бы
выдержать далеко не все технические транспортные средства, соз-
данные человеком.
В плавании дельфина принимает участие не только хвостовой
плавник, выполняющий еще и роль рулей поворота, но и спинной
однолопастный плавник, служащий пассивным стабилизатором,
и парные грудные плавники, действующие в основном как рули
глубины. Таким образом, плавники дельфина выполняют разную
деятельность, но все они имеют сходство во внешнем строении,
представляя собой идеально выполненные гидродинамические
крылья. Любопытно, что все они в своем сечении представляют
классический профиль крыла, который построил Н. Е. Жуковский,
19
«отец русской авиации». Следовательно, природа миллионы лет
тому назад отработала такие аэрогидродинамические формы, ана-
логи которым человек нашел только сегодня. Но он пришел к этому
путем долгих исканий, экспериментов, проб и ошибок, подчас
даже не подозревая, что подобные конструкции уже существуют
в природе в готовом виде.
В настоящее время изучением «патентов» природы для исполь-
зования их на службе человеку и занимается бионика. Сейчас,
например, ученые заняты разгадкой экономичности движения
дельфинов — способности плавать быстро с малой затратой энер-
гии. Развивая высокие скорости, они расходуют значительно мень-
ше энергии, чем ее приходится затрачивать, буксируя с такой же
скоростью жесткую модель дельфина, изготовленную человеком.
В этой области достигнуты некоторые успехи, и я коснусь их попут-
но несколько ниже.
У предков дельфинов изменились не только формы тела. Для
того чтобы они чувствовали себя в море как дома, у них должно
было появиться еще несколько важных приспособлений, позволяю-
щих им длительное время пребывать под водой и надежно ориен-
тироваться в морских глубинах.
Известно, что ни одно из наземных млекопитающих не
в состоянии надолго приостановить дыхание. Человек, например,
может сделать паузу между вдохами не более чем на 1—1,5 ми-
нуты (профессионалы-ныряльщики способны задерживать дыхание
и до 2—3 минут). А один из представителей китообразных — ги-
гантский кашалот, как известно, спокойно проводит под водой до
полутора часов. Есть чему удивляться!
Как оказалось, в легких и органах кровообращения китообраз-
ных имеется множество приспособлений, о которых я упомяну
только в самом общем виде. Во-первых, у китообразных большая
кислородная емкость крови. Это значит, что гемоглобин крови
морских млекопитающих по сравнению с наземными обладает
большей способностью связывать кислород. Главное же отличие
водных млекопитающих от наземных заключается в том, что в их
мышечной ткани содержится во много раз больше так называемо-
го миоглобина, который аккумулирует кислород примерно так же,
как и гемоглобин крови.
Перед тем как погрузиться под воду, глубоководные ныряль-
щики, например кашалот, на поверхности производят целый ряд
вдохов — выдохов. После такой процедуры запасы кислорода
в организме млекопитающих сильно возрастают, что и Позволяет
им длительное время пребывать под водой. (Точно так же посту-
пают и наши профессионалы-ныряльщики: перед нырянием они
усиленно вентилируют легкие.) Обитающим в поверхностных слоях
20
воды дельфинам обычно нет надобности задерживать дыхание на
длительный срок: они погружаются под воду на 7—15 минут. Для
смены воздуха в легких, они, как правило, не замедляя скорости
плавания, поднимаются к поверхности и, высунувшись из воды,
менее чем за секунду совершают дыхательный акт. При этом
иногда животные вылетают даже из воды целиком, совершая
грациозные прыжки.
В процессе ныряния запасы кислорода крови расходуются
очень экономно. Мышцы, например, в это время почти не полу-
чают его, довольствуясь запасами кислорода в миоглобине. Льви-
ную долю кислорода крови получают жизненно важные органы,
такие, как сердце, а особенно головной мозг и органы чувств.
Подобное распределение крови обеспечивается в основном за счет
изменения просвета артерий, разносящих кровь ко всем органам
и частям тела. Стенки артерий, снабжающих кровью мышцы, со-
кращаются, отчего уменьшается диаметр сосуда, а следовательно,
и его пропускная способность. И в результате работающие органы
могут получать кислород довольно длительное время.
Поскольку почти вся кровь поступает только в некоторые орга-
ны, сердцу нет особой необходимости работать с полной нагруз-
кой. Возможно, именно поэтому довольно резко замедляется
частота сердцебиения, наступает, как говорят ученые, брадикардия.
Так, у дельфина афалины частота пульса изменяется от 100—130
ударов в минуту до 40—50. На поверхности, когда животное дышит,
частота ударов сердца приходит в норму, просвет артерий
увеличивается и организм животного вновь насыщается кисло-
родом.
Дельфины, как и все другие животные, ориентируются в окру-
жающей среде при помощи органов чувств. Исследователи метко
назвали органы чувств анализаторами, подчеркивая этим способ-
ность организма при помощи органов чувств анализировать среду
своего обитания.
Но все ли органы чувств у дельфина развиты одинаково? По-
пробуем разобраться в деятельности главнейших из них.
Всем хорошо известно, какую существенную роль играет орган
обоняния у наземных млекопитающих для распознавания запахов.
После нашего знакомства с характером дыхания дельфина можно
утверждать, что во время ныряния, когда носовой проход закрыт
и дыхание приостановлено, ощущать запахи в воде с помощью
органа обоняния наш друг дельфин не может,— так еще совсем
недавно утверждали многие специалисты. Что касается анализа
запахов из воздуха в период кратковременного выныривания, то
вряд ли они имеют существенное значение для животного, которое
большую часть своей жизни проводит под водой. Видимо, поэтому
21
органы обоняния у дельфина недоразвиты, и обонятельные доли
в его головном мозге не обнаружены.
Однако в настоящее время исследователи пересматривают
и это сложившееся мнение. Наблюдения за дельфинами в океан-
ариумах и в их естественной обстановке показывают, что животные
оставляют в воде следы своего пребывания не только в виде
испражнений и мочи, но и, по-видимому, выделяют разнообразные
специфические вещества. Существенно, что дельфины живо реаги-
руют на ничтожные следы веществ, которые оставляют после себя
в воде другие морские обитатели. Подобная «химическая» сигнали-
зация, рассчитанная на длительное последействие, по всей види-
мости имеет большое значение для связи между особями одного
и того же вида, а возможно, что и для распознавания следов пре-
бывания добычи, врагов и т. д. Надо полагать, что изучение хемо-
рецепции китообразных позволит понять принцип действия и опре-
делить точное местонахождение еще одного анализатора, развитие
которого самым тесным образом связано с жизнью в воде.
Подробно говорить о значении органов зрения для наземных
млекопитающих не приходится: более 80% информации они полу-
чают именно с помощью зрения, или, как теперь принято говорить,
с помощью оптического анализатора. Что касается зрения у кито-
образных, то, как я уже упоминал, поначалу я присоединился
к тому мнению, что у этих животных зрение слабое, а потому не
может играть такой существенной роли в ориентации, как у назем-
ных. Представление о плохом зрении китообразных базировалось
на том логичном рассуждении, что в воде, как бы она ни была
прозрачна, глаз не может видеть дальше 60 метров (а в Черном
море — далее 25 метров). Во многих же районах в морской воде
всегда присутствует взвесь нерастворимых веществ, а также пол-
чища планктонных микроорганизмов. Все это делает воду еще
менее прозрачной. Кто хоть раз нырял в море в маске, конечно,
подмечал туманную завесу, которая, как правило, не позволяет
разглядеть предметы, удаленные более чем на 10 метров.
Поэтому трудно было предположить, что дельфин в море
руководствуется зрением. Будь это так, он не мог бы плавать
с большими скоростями, ведь это грозило бы ему постоянными
столкновениями. Он не мог бы охотиться и чувствовать себя в без-
опасности на больших глубинах в условиях сумеречного освещения
или полного отсутствия света.
Но как пройти мимо тех фактов, что у большинства китообраз-
ных глаза достаточно развиты, сравнительно крупны, что от них
отходят довольно мощные зрительные нервы? На этот счет выска-
зывались разные предположения. Пожалуй, самым популярным
среди них было мнение, что глаз скорее всего функционирует не
22
как орган зрения, а как орган восприятия давления водной толщи.
Однако мнение это оказалось совершенно не соответствующим
действительности. На сегодняшний день считается доказанным, что
у большинства дельфинов и китов зрение играет ведущую роль
для получения достаточно полной информации, правда, с близкого
расстояния. Ученые пришли к выводу, что глаза китообразных
стереоскопичны и обладают достаточно широким полем обзора.
Они также хорошо приспособлены не только к сумеречному
освещению, но и к резким сменам освещенности. По-видимому,
китообразные способны различать цвета и хорошо видят предметы
как в воде, так и в воздухе.
Выше уже говорилось о том, как менялось представление
исследователей и о другом органе чувств китообразных — органе
слуха. Если зрение — это анализатор ближнего действия, то орган
слуха, несомненно, может быть отнесен к самым «дальнобойным»
анализаторам. Ведь звуки в воде распространяются раз в пять
быстрее, чем в воздухе. Следовательно, дельфин имеет возмож-
ность собирать звуковую информацию с очень больших расстоя-
ний. В такой плотной среде, как вода, звуки хорошо восприни-
маются и передаются посредством костей черепа. Сравнительно
недавно ученые открыли, что в проведении звука к органам слуха
дельфинов участвуют кости нижней челюсти, задние концы которых
путем жировых тяжей тесно соприкасаются с черепом как раз
в области слуховых костей. Таким образом, можно предположить,
что кости нижней челюсти у дельфинов выполняют примерно такую
же роль, как наружное ухо у наземных млекопитающих. У дель-
финов этот необычный волновод действует так превосходно —
примерно в шесть раз эффективнее, чем слуховой проход,— что
животные могут с большой точностью определять направление
звука.
Исследователи отмечают также исключительную способность
органа слуха дельфинов распознавать интересующие их звуки при
высоком уровне помех. Последнее качество имеет важное значе-
ние не столько для получения пассивной информации об окру-
жающем, сколько связано с развитием эхолокации, дающей воз-
можность получать информацию активным путем.
Как известно, в процессе эхолокации дельфин издает звуки
и улавливает их отражение, так что в этом процессе участвует не
только орган слуха, но и звукоизлучающий аппарат. Смысл явления
заключается в том, что животное по времени возвращения сигнала
точно определяет расстояние до предмета, отразившего звук.
Естественно, что таким сложным процессом управляют высокоорга-
низованные центры мозга, способные мгновенно перерабатывать
полученную информацию.
23
Выяснить, каким образом дельфины издают звуки, оказалось
не так-то просто, а механизм звукоизлучения не разгадан до конца
и до сегодняшнего дня. Конечно, сразу было ясно, что дельфины
не могут издавать звуки под водой таким же образом, как это
делают наземные млекопитающие. Для того чтобы заставить голо-
совые связки зазвучать, им потребовалось бы протолкнуть через
гортань большое 'количество воздуха. Но, во-первых, запас
воздуха в легких необходим дельфину для дыхания, а во-вторых,
у многих китообразных голосовые связки вообще не обнару-
жены, а у других они оказались недоразвитыми. И тем не менее
дельфин способен издавать самые разнообразные звуки почти
непрерывно.
После многотрудных исследований ученые выяснили, что боль-
шая часть звуков производится в сложных лабиринтах проходов
и полостей, расположенных в лобно-жировом выступе головы
дельфина и тесно связанных с воздухопроводящими путями. Как
полагают ученые, посредством многочисленных мышц, окружаю-
щих полости (или воздушные мешки), заключенный в них воздух
может перегоняться из одного мешка в другой, вызывая вибрацию
как стенок самих мешков, так и проходов и клапанов между ними.
Одна и та же порция воздуха, заключенного в мешках такого
оригинального генератора, может многократно перегоняться из
полости в полость. Благодаря этому нырнувшее животное почти не
расходует на произведение звуков запасов воздуха. На исследо-
вателя, прослушивающего голос дельфина с помощью специальной
аппаратуры, обрушивается иногда целый фейерверк разнообраз-
ных звуков. Здесь можно услышать и резкие щелчки, и одиночные,
похожие на громкий выстрел, трески, и целую серию тресков,
напоминающую пулеметную очередь. Тут слышатся и разные скри-
пы (о которых я уже упоминал), и вой, и лай, и свисты самых раз-
личных тонов. Короче говоря, голос дельфина обладает очень
широким диапазоном звуковых колебаний.
Открыв удивительную эхолокационную систему дельфинов,
убедившись в их способности мгновенно перерабатывать получен-
ную с помощью эхолокации многоообразную информацию, при-
ступив к изучению издаваемых ими сигналов, исследователи
пришли к выводу, что имеют дело с животными, головной мозг
которых отличается необычайно высоким развитием.
Обращает на себя внимание и тот факт, что дельфины зна-
чительно быстрее, чем другие млекопитающие, вступают в контакт
с человеком, неизмеримо быстрее и легче, чем они, поддаются
обучению. Все эти неожиданные открытия, обрушившиеся на чело-
века в последние десятилетия, породили буквально лавину смелых
.догадок, а подчас и самых фантастических предположений и проек-
24
тов у некоторых исследователем, увлеченных идеен установления
разумных контактов с дельфинами.
Особенно горячо высказывался известный американский фи-
зиолог Дж. Лилли. Я прочитал его книгу «Человек и дельфин»
и был поражен сделанными им оптимистическими выводами: чело-
вечество наладит разумные контакты с дельфинами в ближайшие
10—20 лет. Лилли считает, что эти морские обитатели обладают
высокоразвитым интеллектом, сравнимым, по его мнению, с разу-
мом человека.
Ищущие сенсаций западные журналисты, как часто бывает,
преподносили публике предположительные высказывания ученых
в слишком категоричном виде. Так возникла молва о том, что
«дельфины — люди моря» и даже «наши младшие братья по
разуму».
Однако одновременно с этим раздавались голоса трезво
настроенных ученых. Они стремились объективно подойти к изу-
чению поведения дельфинов и деятельности их головного мозга.
Так, советский ученый А. Г. Томилин, известнейший специалист по
китообразным, считает, что развитие мозга дельфинов — это в пер-
вую очередь результат изменения среды обитания, вызвавшего
резкую перестройку многих систем органов, особенно органов
чувств, результат появления в голове животных сложного вычисли-
тельного механизма, расшифровывающего информацию, получен-
ную с помощью эхо-сигналов. Многие люди, увлеченные идеей
«очеловечивания» дельфина, забывают, что в его поведении часто
отмечаются такие парадоксы, которые вряд ли могут характери-
зовать его ум и сообразительность с лучшей стороны. Я надеюсь,
что недалек тот день, когда мы объективно оценим способности
дельфина, до конца узнаем тайны его мозга и станем свидетелями
того, как человек сумеет воспользоваться этими тайнами и сделать
дельфина своим помощником.
Изучение поведения дельфинов, которым я занимался на про-
тяжении ряда лет, дает возможность и мне рассказать о своих
наблюдениях и тех впечатлениях, которые я вынес из общения
с ними.
Почти все читали или слышали о дельфинах, а многие и видели
их в море или дельфинариях. Но мало кто знает, что в настоящее
время существует около 45 видов дельфинов1, отличающихся не
только размерами, окраской тела, но и образом жизни.
Все дельфины в систематическом отношении образуют единое,
четко обособленное семейство так называемых настоящих
1 До сего времени открыты и описаны еще не все виды дель-
финов. Так, только сравнительно недавно, в 60-х годах, были обна-
ружены еще три новых вида дельфинов.— Прим. ред.
25
„дельфинов, которое входит в подотряд зубатых китов отряда
китообразных.
По сравнению с китами-гигантами из другого подотряда кито-
образных— усатых китов (синий кит, например,— самое крупное
в мире животное, длиной до 30—33 метров и весом до 150 тонн)
дельфины кажутся весьма мелкими: они бывают от 1 до 10 метров
длиной.
Все дельфины отличаются большой подвижностью, их обтекае-
мой формы тела весьма стройного сложения, с хорошо развитыми
плавниками.
У всех дельфинов хорошо развиты легкие. Вдох и выдох
происходит через единственное носовое отверстие — дыхало,
сместившееся в процессе приспособления к водному образу жизни
на самую верхнюю часть головы — ту часть, которая первой пока-
зывается из воды, когда животное выныривает. Челюсти у дельфи-
нов, как правило, удлиненные. Их часто называют рострумом, или
клювом,— настолько сильно они бывают вытянуты. Число зубов
у разных видов колеблется от 60 до 220, зубы конической формы.
Многочисленные зубы и вытянутый рострум отлично служат дель-
финам, помогая схватывать и удерживать пойманную рыбу, которая
составляет основной пищевой рацион этих животных.
Дельфины — стадные морские животные, но они держатся
и семьями. В такой семье живут вместе несколько поколений
животных, родившихся от одной самки. Обычно обособленную
группу дельфинов возглавляет вожак-самец, которому часто при-
ходится отстаивать свое главенство в драках с другими сам-
цами.
Дельфины широко распространены и встречаются в сравни-
тельно большом количестве во многих морях и океанах. У нас
в Черном море издавна обитают три вида дельфинов: наиболее
крупный из них, афалина,— до 3—5 метров длиной и весом до
350 килограммов; более мелкий обыкновенный дельфин, или дель-
фин-белобочка,— длиной до 2,5 метра и весом до 100 килограм-
мов; и, наконец, третий вид, тоже один из небольших дельфинов,
морская свинья, или азовка,— длиной до 1,4 метра и весом до
60 килограммов.
У всех трех видов черноморских дельфинов нижняя часть тела
более светлая, почти белая. Спина же у афалины и азовки серова-
того цвета, у белобочек—черная. Переход от темных тонов
к светлым у афалин и азовок постепенный, как бы смазанный,
-а у белобочек — резкий, и на их боках ясно видны красивые
черно-белые полосы.
Афалина обычно держится недалеко от берегов на небольших
глубинах. В Черном море глубже 90—100 метров этот вид не
26
ныряет. Питается афалина преимущественно придонными видами
рыб — камбалой, кефалью, морским ершом.
Обыкновенный дельфин, или белобочка,— обитатель открытой,
пелагической области моря. Это один из наиболее быстроходных
дельфинов, глубже 60—70 метров он, как правило, не ныряет.
Отличает белобочку от других дельфинов, водящихся в Черном
море, ее весьма удлиненный рострум с многочисленными зуба-
ми — до 220.
Азовку, или морскую свинью, легко отличить от остальных двух
видов черноморских дельфинов по короткой голове и закруглен-
ной морде, рострум у нее почти не выражен. В связи с этим
и зубы у азовки относительно малочисленны — не более 60. Этот
дельфин обитает, как и афалина, в прибрежных районах моря,
предпочитая заходить в мелководные заливы и бухты, а иногда
и в устья рек.
Лучше всех других видов дельфинов уживается в дельфина-
риях и быстро привыкает к условиям неволи афалина. Она
в общем-то и стала основным объектом разнообразных исследо-
ваний.
После всего, что я узнал о дельфинах, мне еще больше захо-
телось продолжить знакомство с ними, начатое на Змеином
острове.
А вскоре представилась и возможность сделать это.
«ТИШЕ — ДЕЛЬФИНЫ!»
«Тише — дельфины!» — раздался громкий шепот, и мне
навстречу, запрещающе подняв руки, бросилась невысокая девуш-
ка в шортах. В этот момент я уже вплотную подошел к бассейнуг
в котором еще издали заметил черный дельфиний плавник.
Пришлось остановиться и так же шепотом объяснить ревнивому
стражу, кто я и откуда.
История моего появления у бассейна Кара-Дагской биостан-
ции — филиала Института биологии южных морей Академии наук
УССР — была довольно проста. Летом 1966 года мне попалась на
глаза заметка в газете «Известия» о том, что в Крыму открывается
центр по изучению дельфинов, оснащенный новейшей аппарату-
рой. Адрес указан не был. Стояла только безликая подпись: «Наш
специальный корреспондент».
К тому времени я уже имел приличный опыт работы с самыми
сложными электронными приборами и аппаратурой, стал перво-
разрядником и инструктором подводного спорта. Увлекался под-
27
водной фото- и киносъемкой. Кроме того, я считал, что имею
некоторое представление о дельфинах. Все это давало мне основа-
ние предполагать, что я вполне подхожу для работы в этом
центре.
Словом, решение было принято. Оставалось найти адрес этого
центра. Корреспондентский пункт «Известий» в Киеве ничем пора-
довать меня не мог. Адрес и фамилию корреспондента, давшего
заметку в газету, здесь не знали. Я постеснялся задавать другие
вопросы — встретили меня здесь довольно-таки неприветливо —
и поспешил уйти. Затем начались хождения по всем институтам,
имеющим хоть какое-нибудь отношение к морю. И везде я полу-
чал на свой вопрос отрицательный ответ и выслушивал советы,
где искать руководство таинственного дельфиньего центра.
На второй день разъездов в Институте рыбного хозяйства мне
посоветовали обратиться непосредственно в Академию наук УССР.
Я отправился туда. Пробравшись мимо вахтера в солидное белое
здание, я задал несколько робких вопросов представительным
ученым мужам, неторопливо прохаживающимся по коридору. Из
коротких ответов я понял, что и здесь никто ничего не знает ни
о каком центре. Я уже начал терять надежду. Возможно, кто-то
из находящихся в этом белом здании и знал то, что мне нужно.
Но как найти этого человека? Не могу же я ради своего вопроса
отрывать от дела занятых людей, поочередно заглядывая во все
кабинеты!
Стараясь собраться с мыслями, я зашел в курительную ком-
нату. Здесь неторопливо беседовали двое мужчин. Помня поговор-
ку «Язык до Киева доведет», я, извинившись, обратился к ним
с вопросом, который за последние два дня мне пришлось задать
не менее полусотни раз. В ответ мои собеседники начали весело
смеяться. Несколько задетый подобной реакцией на мой вопрос,
я начал выяснять причину смеха. Оказалось, что они работают как
раз в том самом центре, который я так упорно искал, и в Акаде-
мии бывают довольно редко — в общем, мне невероятно повезло.
Мы познакомились. Леонид Филиппович Козлов и Василий Ефимо-
вич Пятецкий в этом году собирались проводить работы с дельфи-
нами в Крыму.
Договорились мы довольно быстро. Им нужен был такой спе-
циалист, как я. Я брал отпуск по месту своей работы и ехал с ними
на юг.
Вопрос о постоянной работе должен был решаться позже,
после более близкого знакомства и определения «взаимной при-
годности».
Оформление отпуска и сборы заняли несколько дней, и вот
уже поезд везет меня в Крым.
28
Я часто бывал на юге, правда, почти всегда возле Алушты во
Всесоюзном клубе подводного спорта, в районе же Биостенцин
очутился впервые. Мне были знакомы ландшафты горного Крыма
и некоторые живописные районы побережья, но массив Кара -Лага
покорил меня своей красотой. Ранним безоблачным утром, пре-
одолев пешком шестикилометровый спуск к морю от небольшого
поселка Щебетовка, куда я добрался рейсовым автобусом от
Феодосии, я подошел к вершине холма, отделяющего Биостанцию
от курорта Крымское Приморье. Передо мной открылись непов-
торимые очертания пиков горного массива Кара-Дага.
На сверкающем небе, ярко освещенные всходившим за ними
солнцем, четко вырисовывались причудливые зубцы, по форме
удивительно похожие на человеческие фигуры в длинном одеянии.
Потом я узнал, что эти скалы носят название «Король с Короле-
вой», и поразился его точности и фантазии великого скульптора —
природы.
Их величества неторопливо спускались к трону — неболь-
шому выступу в скале. Короля, идущего впереди, венчала зубча-
тая корона, чуть позади шествовала его супруга, за ней шел
маленький паж — его можно было заметить только с определен-
ного места на перевале, а в отдалении, почтительно согнувшись,
следовала безликая толпа — свита. Кара-Даг, как я позже убедил-
ся, вообще богат на подобные изображения. «Дева с младенцем»,
«Верблюд», «Лев», лежащий на страже «Золотых ворот» — высокой
арки, вставшей из моря в 80 метрах от берега, в которую свободно
могло пройти небольшое судно,— все эти скалы поражали своей
грандиозностью и удивительным соответствием своим названиям...
Но вот дорога позади, и я стою у бассейна Биостанции, в ко-
тором еще издали заметил черный дельфиний плавник.
Ревностная стражница, убедившись, что я не «чужой», разре-
шила мне смотреть на животное при том условии, что я буду тихо
стоять метрах в десяти от бассейна.
Девушка в шортах, остановившая меня, оказалась дежурной
по бассейну. В ту минуту, когда я появился, она мыла в эмалиро-
ванном тазике мелкую ставриду, очевидно, предназначавшуюся для
кормления дельфина. Все так же шепотом она сообщила, что
в бассейне плавает недавно пойманная молодая самка белобочка,
по кличке Люся, что она дышит воздухом, питается рыбой и очень
пуглива.
Поблагодарив за ценную информацию и думая, что для более
близкого знакомства с собеседницей случай еще представится,
я отправился на поиски киевлян.
Одна часть их группы разместилась в одноэтажном доме на
склоне холма за зданием Биостанции, другая — очевидно, состоя-
29
щая из романтиков,— поселилась в палатках, разбитых на берегу
моря. Там я и нашел руководителя экспедиции, уже знакомого
мне Василия Ефимовича Пятецкого, с которым случай так неожи-
данно свел меня в Киеве. Тут же я был поставлен на довольствие,
внесен в списки дежурства по кухне и бассейну и получил необ-
ходимую информацию. Инструкции, как вести себя возле Люси,
сводились в основном к всемерной защите ее покоя и обеспече-
нию ее безопасности. Затем последовало краткое ознакомление
с распорядком дня и моими обязанностями. В заключение мне
предложили выбрать себе место жительства.
Погода стояла теплая, и я предпочел палатку у моря. Полу-
чив под расписку спальный мешок и постельные принадлежности,
я отправился к указанному месту. В большой четырехместной
палатке стояла только одна застеленная раскладная кровать, а три
незанятые раскладушки4 лежали горкой в углу. Застелив одну из
них, я развесил над ней изрядно помявшуюся в рюкзаке одежду
и, приведя себя в порядок, насколько это было возможно, отпра-
вился знакомиться с теми людьми, с которыми мне предстояло
работать.
В небольшой мастерской, расположенной неподалеку от бас-
сейна, я встретил серьезного парня в очках. Это был аспирант
института Виктор Бабенко. Виктор занимался сборкой аппаратуры
для измерения упругости кожи дельфина: данные об ее свойствах
должны были помочь в решении одной из наиболее интересных
загадок, связанных с этими животными. Речь идет о так называе-
мом парадоксе Грея.
Люди издавна поражались, сколь стремительно движутся дель-
фины. Аристотель считал их «быстрейшими из животных». Знаме-
нитый дельфин Пелорус-Джек на протяжении 24 лет (с 1888 по
1912 год) сопровождал каждое судно, шедшее проливом Пелорус
в Новой Зеландии. Если в проливе появлялись одновременно два
корабля, дельфин всегда выбирал тот из них, который шел быстрее.
Джека нисколько не смущало, если скорость судна достигала 30 ки-
лометров в час. Он легко догонял судно, а потом плыл рядом.
Такая быстроходность дельфинов ни у кого не вызывала осо-
бого удивления до тех пор, пока изучавший движение водных
животных американский профессор Грей в 1936 году, наблюдая за
дельфинами, обгонявшими корабль, на котором он находился, не
заинтересовался быстротой их передвижения. Сделанные им рас-
четы привели к ошеломляющему выводу: дельфины, при их разме-
рах и весе, не должны развивать той скорости, которую они на
самом деле развивают. Иными словами, тут есть налицо парадок-
сальная ситуация: дельфин может плавать быстрее, чем это позво-
ляет его мускульная сила.
30
Как уже указывалось, вода плотнее воздуха в 800 раз, и чтобы
передвигаться в ней так быстро, как это делают дельфины, сила
мышц у этих морских млекопитающих должна превышать обычную
более, чем в 10 раз. На самом деле мускулы китообразных не
обладают большей силой, чем мускулы других млекопитающих:
отношение силы к единице веса мышцы у всех высших животных
приблизительно одинаково и не может изменяться в значительных
пределах. Кроме того, чем энергичнее работает мышца, тем боль-
ше кислорода требуется для ее литания. Исследования дыхательной
системы дельфина показали, что она не в состоянии была бы обес-
печить организм животного кислородом, если бы его мышцы
обладали сверхъестественной силой. Обычная мускулатура кито-
образных и их необычно высокая скорость — в этом и заключается
парадокс Грея.
И тем удивительнее видеть, как мчатся дельфины без особых
видимых усилий, стремительно пронизывая толщу воды, временами
почти не работая хвостом и тем не менее не снижая заметно ско-
рости. И так они могут плыть, часами, а иногда и сутками не отста-
вая от кораблей!
Технический уровень того времени и отсутствие необходимых
условий для проведения опытов не позволили приступить к раз-
гадке феномена, названного парадоксом Грея.
Во время второй мировой войны у дельфинов зарегистриро-
вали еще более высокую скорость: они шутя обгоняли торпедные
катера, мчавшиеся со скоростью 40 километров в час!
Загадка оставалась неразгаданной два десятилетия, пока за
нее не взялся М. Крамер, сподвижник печально известного фон
Брауна — создателя ракеты ФАУ-2. После разгрома гитлеровской
Германии оба они нашли приют в Америке, гостеприимно распах-
нувшей двери для этих крупнейших специалистов ракетостроения.
Секрет скорости морских обитателей заинтересовал столь далеко-
го, казалось бы, от них человека. Дело в том, что при больших
скоростях воздух оказывает противодействие движущемуся пред-
мету, почти соизмеримое с сопротивлением воды. Крамер решил
выяснить, нельзя ли, установив, что позволяет дельфинам развивать
столь высокие скорости, извлечь из этих знаний пользу для раке-
тостроения.
Сопротивление движению тела в любой среде находится в пря-
мой зависимости от его формы и скорости. Гладкая поверхность
и хорошо обтекаемая форма тела уменьшают сопротивление дви-
жению, так как снижают завихрения потока. Чем хуже обтекае-
мость, тем большее количество «водоворотов» образуется при
движении тела и тем большее усилие требуется для поддержания
определенной скорости. Спокойный, ламинарный поток вокруг тела
31
с плохой обтекаемостью превращается в турбулентный, вихревой,
создающий дополнительное сопротивление.
Было высказано предположение, что именно благодаря идеаль-
но гладкой коже и обтекаемой форме тела дельфинов поток
вокруг них остается ламинарным даже при больших скоростях,
позволяя тем самым тратить значительно меньшие усилия для
быстрого плавания.
Крамер испытывал в гидродинамическом канале модель, точно
копирующую по форме и размерам дельфина. И хотя поверхность
модели тщательно отполировали и по гладкости она даже пре-
восходила натуральную дельфинью кожу, сопротивление среды
движению модели было обычным для твердого тела: оно изменя-
лось пропорционально квадрату скорости.
Секрет заключался явно не в гладкости покрытия.
Когда вместо модели начали буксировать тело мертвого дель-
фина, положение изменилось: сопротивление росло медленнее
и завихрения начали появляться лишь при значительных скоро-
стях — свыше 30 километров в час. Мягкая, податливая кожа жи-
вотного каким-то образом гасила турбулентность.
Изучение ее строения показало, что она состоит из двух основ-
ных слоев: наружного, эластичного и нижнего, упругого. Крамер
высказал предположение, что наружный слой реагирует на изме-
нение давления, предшествующее срыву ламинарного потока,
и прогибается в этом месте, гася начинающееся завихрение. Дей-
ствительно, искусственно созданное покрытие, грубо копирующее
строение кожи дельфина, при испытаниях показало неплохие
результаты. Было объявлено даже, что парадокс Грея больше не
существует. Американская фирма «Раббер компани» в 1958 году
провела серию опытов с этим покрытием, которое получило назва-
ние «ламинфло». Новая обшивка давала ощутимый эффект,
но лишь для небольших судов. При увеличении размеров
корабля сопротивление резко возрастало. Покрытие явно не
справлялось с возникающими крупными завихрениями. Да и по-
лучившийся выигрыш в скорости не решал полностью парадок-
са Грея.
Очевидно, нельзя пренебрегать тем фактом, что кожа дель-
фина не пассивный демпфер. Возникло предположение, что нерв-
ные окончания, пронизывающие кожу животного, воспринимают
незначительные колебания воды и, посылая сигналы в головной
мозг, руководят сокращениями мышц, вызывая на теле дельфина
своеобразную волну в тех местах, где грозит появление завихре-
ния. Таким образом, кожа гасит возникающие завихрения, если
можно так выразиться, «в самом зародыше». Американскому уче-
ному, доктору Ф. Эсапяну якобы даже удалось заснять на фото-
32
пленку именно эту волну в виде поперечных складок на теле
плавающих во Флоридском океанариуме дельфинов.
Смоделировать активные сокращения искусственного покрытия
оказалось весьма трудной технической задачей. Было предложено
несколько проектов. Одни из них решали проблему создания
«бегущей волны» с помощью системы последовательно поддувае-
мого и откачиваемого воздуха из многочисленных камер, располо-
женных в толще покрытия. По другим проектам задача создания
«бегущей волны» решалась за счет сложных механических кон-
струкций, которые должны были ликвидировать турбулентность
или за счет отсоса воды из пограничного слоя или впрыскивания
в него полимерных жидкостей, обладающих пониженным коэффи-
циентом трения. Все это было слишком сложно, а главное —
дорого и поэтому не могло найти практического применения.
Нашлись и скептики, утверждавшие, что появление «бегущей
волны» на теле дельфина практически не доказано, а фотография
Эсапяна — не что иное как обычные жировые складки, возникаю-
щие на месте изгиба тела. Действительно, ряд складок на фото-
графиях, изображающих животных в момент поворота, распола-
гался на вогнутой части туловища дельфина. На внешнем боку, где
при этом маневре скорость обтекания должна быть больше, ника-
ких складок не наблюдалось. Кроме того, мышцы дельфина нахо-
дятся под толстым, до 4 сантиметров, слоем жира довольно плотной
консистенции, которой, безусловно, изрядно мешал бы им управ-
лять «бегущей волной».
В Калифорнийском университете нашлись даже специалисты,
утверждавшие, что парадокс Грея не более чем миф. Четыре вида
испытаний, якобы проведенных ими, не выявили у дельфинов
особых скоростных качеств. К сожалению, не упоминалось, к како-
му виду дельфинов принадлежали эти животные и при каких усло-
виях проводился эксперимент.
Словом, вопрос о механизме скорости дельфинов оставался
открытым. Предстояло выяснить, равномерна ли упругость по всей
площади тела животного, и если нет, то как она распределяется.
...Незаметно наступил вечер. Мы вышли с Виктором из мастер-
ской к бассейну, над которым тихо шелестели деревья. Люся нето-
ропливо плавала по окружности. Она явно предпочитала движение
против часовой стрелки. Вынырнув для вдоха, дельфиниха почти
останавливалась на несколько секунд, затем снова ныряла, чтобы
показаться в другой части бассейна.
Уже знакомая мне сотрудница Биостанции принесла кювету
с песчанкой и ставридой. Сполоснув рыбу под краном, девушка
присела на край широкой доски, нависающей над водой. Я подошел
ближе, чтобы проследить за кормлением. Едва только кювета
3 1659	33
с рыбой попала в поле зрения Люси, как тотчас же она оживилась,
сузила круги и приблизилась к месту ужина. Девушка взяла
несколько рыбок за хвосты и опустила руку к воде. Дельфиниха
медленно подплыла и аккуратно, по одной, начала брать предла-
гаемую рыбу. Выбрав всю зажатую в руке рыбу, Люся делала
небольшой круг и снова подходила за очередной порцией. Вскоре
кормилице, очевидно, надоело сидеть на доске в неудобной позе,
и оставшаяся рыба была просто разбросана по бассейну. Дельфи-
ниха, имевшая, по-видимому, хороший аппетит, мгновенно подхва-
тила ее, не давая рыбе опуститься на дно. Кормление окончилось.
Люся, постояв немного неподвижно, снова возобновила медленное
кружение по бассейну.
Я отправился знакомиться с окрестностями. Биостанция распо-
лагалась в живописной впадине между невысоким перевалом, отде-
ляющим ее от курортного поселка Крымское Приморье, и велича-
вым утесом Карагач, на вершине которого все шла к своему трону
венценосная пара. Рядом с лабораторным корпусом, в котором на-
ходилась также библиотека и жилые помещения, стоял бюст основа-
теля станции — приват-доцента Московского университета Терентия
Ивановича Вяземского, построившего ее на личные средства
в 1907—1914 годах.
Замечательный человек, врач и разносторонний ученый, он
отдал всю жизнь созданию в этом уединенном и диком уголке
научного центра, куда могли бы приезжать для работы и отдыха
ученые, учителя и студенты. Но его план не нашел сочувствия
и поддержки. Попытка найти финансовую помощь среди москов-
ских богачей, которых Вяземский пытался прельстить создаваемым
при станции санаторием, также успеха не имела. Привыкшим
к роскошной жизни купцам совсем не хотелось забираться в какую-
то глушь. Единственным человеком, горячо поддержавшим эту
идею и давшим часть средств на постройку, был профессор Мос-
ковского университета Лев Захарович Мороховец.
Вяземский, талантливый невропатолог, известность которого
в Крыму была так широка, что к нему приезжали лечиться даже из
Турции, весь свой заработок отдавал на достройку станции — делу,
ставшему целью и смыслом его жизни. Но здоровье его было
подорвано. Чувствуя упадок сил, незадолго до смерти он передает
Кара-Дагскую биостанцию Обществу содействия успехам опытных
наук и их практического применения имени X. С. Леденцова при
Московском университете и Высшем техническом училище. 23 сен-
тября 1914 года Вяземский умер от пневмонии, простудившись по
дороге к больному.
В память об этом замечательном человеке Биостанции было
присвоено его имя.
34
Ядро книжного фонда местной библиотеки до сих пор состав-
ляет обширная литература по этнографии, геологии и археологии —
более 50 тысяч книг,— собранная Вяземским. Станция сильно по-
страдала во время оккупации Крыма в годы войны. Часть жилых
помещений и библиотеки была уничтожена, а наиболее ценные
книги вывезены из СССР.
После освобождения Крыма станция возобновила свою работу
и вплоть до настоящего времени является одним из крупнейших
центров по изучению биологических основ освоения и рациональ-
ного использования сырьевых и пищевых ресурсов Черного моря.
При станции оказался и небольшой музей, к сожалению, за-
крытый для публики. Мне удалось в него попасть только после
того, как я нашел и упросил пустить меня заведующего музеем
Найденова. В небольшой, но интересной экспозиции были пред-
ставлены местная наземная и морская фауна, минералы и горные
породы.
На этом первый день моего знакомства с Биостанцией закон-
чился, и я отправился на берег моря в свою палатку. На доволь-
ствие я был принят с завтрашнего дня, поэтому, наскоро поужинав
оставшимися с дороги припасами, я забрался в спальный мешок.
Рядом посапывал мой сосед, с которым я так и не успел позна-
комиться.
День был переполнен впечатлениями. И под равномерный
убаюкивающий шум волн, перекатывающих гальку в нескольких
метрах от палатки, я мгновенно уснул.
НОВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Пышущее южным великолепием утро не смогла испортить ни
традиционная, как потом оказалось, манная каша, ни то обстоя-
тельство, что все, за исключением поварихи Светланы, принялись
за нее с довольно кислым выражением на лице. Моим соседом
оказался высокий симпатичный парень Юрий Савченко. Как тут же
выяснилось, он был не только аспирантом института гидромеха-
ники, но и аквалангистом. Поскольку спортсмены-подводники по
быстроте установления взаимных контактов оставили далеко позади
тех, о ком сложилась поговорка «Рыбак рыбака видит издалека»,
мы с моим соседом быстро нашли общий язык и почувствовали
друг к другу взаимную симпатию. Тут же, за столом, мы наметили
совместные вылазки в царство Нептуна с аквалангами. В распоря-
жении моего напарника имелся институтский акваланг, я же прита-
щил с собой свой старенький акваланг «Украина»...
35
Новый дежурный по бассейну рассказывал, что дельфиниха
утром сделала несколько прыжков на высоту около метра. Навер-
но, прыгать выше ей мешало ограниченное пространство бассейна,
не позволявшее развить необходимую для этого скорость.
Люсе, полутораметровой белобочке, по словам специалистов,
было лет 6—7 от роду. Полтора месяца назад ее поймали рыбаки
с помощью сети в районе Феодосии. Все это время она жила
в бассейне Биостанции. Сперва она дичилась людей, корм из рук
не брала, но недели через две понемногу начала привыкать
к неволе.
Кроме нашей экспедиции, с Люсей работало еще несколько
научных групп, и время на каждый день у нее было распланиро-
вано более плотно, чем, скажем, у туриста, вынужденного за один
день познакомиться с достопримечательностями большого города.
Из списка дежурных по бассейну меня пока вычеркнули. Все
руководители буквально дышать боялись над дельфинихой,
и я подозреваю, что некоторые из них с удовольствием завернули
бы ее в ватку. Их можно понять. Люся «питала» науку, и в случае
трагического исхода, многие научные исследования остались бы
неоконченными. Поэтому к дежурству допускались только лица,
имеющие по меньшей мере диплом биолога. Ценя тот интерес,
который я проявлял ко всему, что было связано с дельфинихой,
мне изредка разрешали принести и помыть рыбу для кормления.
Рыбу поставляли ей рыбаки Биостанции, и довольно часто, когда
им не везло, Люся сидела полуголодная.
Каждый раз для опытов или чистки бассейна ее отлавливали,
иногда по два-три раза в день, и помещали в ванну — сбитый из
досок прямоугольный ящик, устланный брезентом, в который пред-
варительно заливалась вода. Эту процедуру она не любила. Когда
в бассейн опускали сеть, чтобы оттеснить дельфиниху к краю, Люся
начинала волноваться, возбужденно фыркая, потом всеми силами
пыталась проскользнуть между сетью и бортами бассейна. Когда,
отжатая к стенке и лишенная возможности передвигаться, Люся
считалась уже пойманной и к ней приближались ловцы, плавающие
в бассейне, она умудрялась отчаянным броском вырваться из
окружения. Все начиналось сначала. Ловцы, чертыхаясь, выбира-
лись на край бассейна и начинали нелестно поминать тех, кто
сверху руководил сетью. Те в долгу не оставались, виня во всем
нерасторопность пловцов. После двух-трех подобных циклов делал-
ся перерыв, чтобы дать отдых Люсе. Все, тяжело дыша, укладыва-
лись возле бассейна, демонстративно отвернувшись от ныряющей
как ни в чем не бывало дельфинихи. Это повторялось раз за разом,
и постепенно мне стало казаться, что Люська воспринимает всю
эту кутерьму как своего рода развлечение. Когда же ее в конце
36
концов ловили, она тихо и смирно лежала в своем корыте, позво-
ляя делать с собой все что угодно.
Вначале кое-кто побаивался спускаться в бассейн — а поймать
ее иначе было невозможно,— опасаясь острых дельфиньих зубов,
но никаких признаков агрессивности Люся не проявляла. От плов-
цов она держалась на приличном расстоянии, отвергая все попытки
контактов.
По отношению к дельфинихе всех окружающих ее можно было
разделить на три группы. Первая, состоящая в основном из роман-
тиков и энтузиастов науки, готова была день и ночь проводить
возле бассейна, не спуская глаз, как рыбак с поплавка, с черной
ныряющей спины. Они дотошно изучили всю доступную «дель-
финью» литературу и могли подолгу рассуждать и спорить о слож-
ном строении мозга китообразных и возможности установления
с ними разумного контакта: Многие из этой группы с удоволь-
ствием дежурили по бассейну, тщательно наблюдая за поведением
Люси, чтобы уловить малейшие намеки на признаки высокого
интеллекта. Особых успехов у них пока не было, но энтузиазм не
гас, и, его постоянство заражало окружающих. Эта группа надея-
лась, что все впереди.
Вторая, наиболее многочисленная группа, считала дельфинов
просто удобным объектом для получения некоторых новых науч-
ных данных, идеальным лабораторным животным, не кусающимся,
не визжащим, не рычащим и не имеющим опасных рогов, клыков
и когтей. Эта группа скептически относилась к проблеме контакта,
хотя и не осмеливалась в присутствии первой вслух оспаривать его
возможность. Как правило, все входившие в эту группу проявляли
большое рвение к научным исследованиям дельфинов, часто в раз-
говорах сожалея о быстролетном времени командировок
и вскользь упоминая об огромном объеме запланированных ими
работ. Впрочем, я подозреваю, что круг их основательно бы поре-
дел, будь океанариум где-нибудь возле полярного круга.
К третьей группе принадлежали странные, случайные люди,
равнодушно воспринимающие все, что относилось к дельфинам.
Они не видели и не искали никаких секретов, все было для них
просто работой, однообразной и — если бы не юг — довольно
скучной. К сожалению, подобные типы, способные только одним
своим присутствием погасить энтузиазм других, еще встречаются
довольно часто.
Вечера и ночи становились прохладными. Кончался сентябрь.
Температура воды в бассейне заметно снизилась. Прогревание ее
на солнце в течение дня и постоянное поступление все еще отно-
сительно теплой морской воды, подающейся насосами, не успевали
компенсировать ночное охлаждение воды в бассейне.
37
Когда столбик термометра, висящего в углу Люськиного оби-
талища, сполз ниже 15 градусов тепла, ряды энтузиастов второй
группы, почти ежедневно вытаскивавших ее в ванну, основательно
поредели. Изредка им удавалось соблазнить на этот подвиг кого-
либо из первой группы, но после того, как двое из последней
начали основательно хлюпать носом, этот маневр у них больше
не проходил. Энтузиасты отказывались, мотивируя это боязнью
заразить Люсю насморком. Такое опасение не лишено было осно-
вания, так как микроорганизмы, вызывающие респираторные забо-
левания у человека и дельфинов, идентичны. Было известно также,
что дельфины очень плохо переносят эти недомогания. Простуда
часто переходит у них в воспаление легких, почти всегда губитель-
ное для животного. Поэтому Люсю все чаще оставляли в покое.
Однажды к вечеру, когда у нас выдалось свободное время, мы
с Юрой Савченко воспользовались возможностью осмотреть мас-
сив Кара-Дага с моря. На лодке с подвесным мотором мы не торо-
пясь поплыли вдоль скалистого берега. Трудно найти слова для
описания сказочной красоты, открывшейся перед нами. Поражен-
ные, мы молча смотрели вокруг, и невольно приходило на Память,
как описывает эти места К. Паустовский в повести «Черное море».
«...Величие этого зрелища могло сравниться только со зрели-
щем Сахары, неизмеримых рек, беснующихся океанов, громадных
водопадов мира и разрушительных извержений.
Я увидел окаменелое извержение, поднявшее к небу пласты
земной коры.
Могучие жилы лавы вздымались столбами из зеленых морских
глубин и останавливали далекие облака.
Море не набегало волнами на каменные стены, а вспухало
и медленно подымалось вверх, заливая с гулом пещеры. Потом
оно также медленно уходило вниз, как бы падало в пропасть.
Вода выливалась шумными пенистыми водопадами из пещер,
выносила в водоворотах водоросли, медуз и высасывала острый
воздух подземелий, уходивших под многие миллиарды тонн окаме-
нелой магмы...
Вся местность вокруг была полна дикости и величия.
Зеленоватый сумрачный воздух, наполненный солнечным ды-
мом и желтыми отсветами скал, струился над нами. Безмолвие
каменного хаоса скрывало смертельные опасности обвалов. От
каждого резкого звука мы вздрагивали и смотрели вверх, где
небольшая туча стояла, уткнувшись влажным лбом в глыбы
гранита.
...Не было ни слов, ни сравнений, чтобы описать могущество
кратеров, дыхание моря, влитого в их пропасти, крики орлов и ты-
сячи малейших ласковых вещей — всплесков воды, прозрачных
38
струй, солнечных зайчиков и нежнейших водорослей и медуз,
сообщавших величавому пейзажу оттенок простоты и безопас-
ности.
Не было слов, чтобы передать изгибы бухт, затененные углы,
гроты, выстланные черным блеском и светлой подводной травой,
темную прозрачность волн, качавших далеко внизу спины сере-
бряных пеламид.
Все это надо было зарисовать и перенести на сотни полотен.
Но как не было слов, так не было и красок, чтобы передать тор-
жественность и прелесть этих мест».
...На следующий день с утра, моросил дождик, и часам к две-
надцати жиденький ручеек в овраге, пересекавшем территорию
Биостанции, превратился в бурлящую горную реку. Пришлось
срочно перебазировать некоторые палатки и оборудование, оказав-
шееся под угрозой затопления.
Работы с Люсей находились в той лихорадочной стадии, кото-
рая возникает обычно перед окончанием экспедиции, когда вне-
запно выясняется необходимость продублировать тот или иной
опыт. Добровольцев заниматься отловом дельфинихи не находи-
лось, вода в бассейне стала основательно холодна. Наконец, после
некоторых посулов, за дело взялись представители третьей группы.
Довольно бесцеремонно и на удивление быстро Люся была водво-
рена в ванну. Накрывшись плащами и отбросив на время раздоры,
около нее возились сотрудники всех экспедиций, радуясь отсут-
ствию— погода была плохая — туристов, обычно постоянно мешав-
ших нам. Надо сказать, что ранее все эксперименты в бассейне
часто просто невозможно было проводить, столько толклось рядом
курортников. Несмотря на запрещающие таблички, установленные
при входе на территорию Биостанции, поток прослышавших о руч-
ном дельфине людей не прекращался. Слава о Люсе широко разош-
лась по Крыму, и взглянуть на нее приезжали не только из Феодо-
сии, но даже из более отдаленных мест. То и дело дежурный
по бассейну был вынужден выпроваживать за ограду очередного
нарушителя, а то и группу в десять—пятнадцать человек, терпеливо
разъясняя, что идет эксперимент и подходить близко нельзя.
Некоторый положительный эффект дала поставленная у входа
на Биостанцию огромная собачья будка, в которую вела массив-
ная якорная цепь, перегораживающая проход. Для усиления
эффекта возле будки была положена огромная берцовая кость,
найденная в горах. Несмотря на то что из будки не доносилось ни
звука, она неизменно сдерживала наиболее робких. Вскоре, однако,
наша хитрость была разгадана и превратилась в еще одно развле-
чение для посетителей, с интересом разглядывавших лежащую на
земле кость. К огромному перечню вопросов о дельфинах,
39
задаваемых нам непрошеными гостями, прибавился еще и вопрос
о том, кому принадлежит эта кость. И стоило большого труда убе-
дить вопрошающих, что она не имеет никакого отношения к дель-
финам. Будку со всеми ее аксессуарами пришлось убрать. Невзи-
рая на строгий контроль, некоторым туристам, очевидно, все же
удавалось незаметно пробираться к бассейну, так как при его
чистке мы постоянно находили на дне самые различные пред-
меты, начиная от монет и кончая пузырьками из-под лака для
ногтей.
Случались и занятные истории. Как-то к вечеру, во время мое-
го дежурства (постепенно, по мере сокращения штата научных
сотрудников, отбывающих восвояси, мне доверили эту почетную
обязанность), подготавливая рыбу для кормления, краем глаза
я заметил медленно приближающуюся к бассейну пару. Безусловно
прочитав запрещающую надпись у входа, парень с девушкой, под-
гоняемые любопытством, все-таки рискнули прокрасться сюда
контрабандой. Не подавая вида, что заметил их, я взял лоток
с рыбой и, устроившись на доске, начал кормить свою подопеч-
ную. Люся подходила, аккуратно брала из пальцев рыбу и, про-
глотив несколько штук, делала ритуальный круг возле места
кормления. Между делом я начал с дельфинихой «диалог». Зная,
что она сейчас снова начнет свой обычный поворот, я вежливо
советовал ей немного погулять, пока я возьму очередную порцию
рыбы. Одним словом, я предварял ее действия своими словами,
но со стороны, очевидно, это выглядело, как наше полное взаимо-
понимание. Лица нарушителей выражали безграничное восхищение.
Не в силах больше удерживаться от смеха при виде их благоговейно
застывших фигур, я сделал вид, что только сию секунду заметил
их, и со всей серьезностью возмутился нарушением порядка. Мне
стоило большого труда избавиться от этой парочки (как оказалось,
москвичей), пытавшейся выжать из меня все, что касалось дельфи-
нихи. Боюсь, что мои признания в розыгрыше и заверения о невоз-
можности диалогов с Люсей они восприняли, как неуклюжую
попытку скрыть до поры до времени тот факт, что разумный
контакт человека с дельфинами наконец достигнут.
Экспедиционные группы разъехались. А мне удалось офор-
миться по договору заведовать содержанием Люси и других
дельфинов, которые должны быть отловлены зимой, и вести их
подготовку для экспериментов на будущий год. К этому времени
я уже тщательно изучил все, что нашел о морских млекопитающих
в библиотеке Биостанции, и считался знатоком дельфинов даже
среди специалистов.
Уладив дела с переменой работы и с жильем, я остался почти
в одиночестве с моей, пока единственной подопечной. Отныне мы
40
принадлежали друг другу. Появилась реальная возможность позна-
комиться поближе и, не торопясь, объективно оценить способности
моей дельфинихи как представительницы племени «морских интел-
лектуалов».
ПЕРВЫЕ ЗАГАДКИ
В поведении Люси и ранее отмечались непонятные — с точки
зрения человека — особенности. Например, в прямоугольном бас-
сейне, где все углы были одинаковы, она очень любила только
один угол. Набрав воздух в легкие и обеспечив таким образом
себе положительную плавучесть, она подолгу замирала в этом углу,
почти упершись носом в стену. Даже если в непосредственной
близости от нее появлялся человек, не сразу реагировала на
это, хотя, как уже упоминалось, она не любила подобного сосед-
ства и по возможности старалась держаться подальше от людей.
Мне удалось подсмотреть, что глаза у дельфинихи, находящейся
в этом положении, открыты. Значит, она не дремала или умела
делать это, не закрывая глаз. Никаких звуков в это время дельфи-
ниха не издавала. «В угол» она становилась только днем, а ночью,
как правило, спала, закрыв глаза, в центре бассейна. Тщательное
обследование этого места при очередной чистке ничего не дало.
Бетонное покрытие здесь ничем не отличалось от покрытия других
частей бассейна, и ничего примечательного там, на мой взгляд,
не было: угол как угол, такой же как три остальных. И даже
к морю он не был ближайшим. Стоя в нем, дельфиниха оказыва-
лась «лицом» к гористой части Кара-Дага. И тем не менее ни
в одном из других углов Люся не стояла. Причина ее выбора так
и осталась неизвестной. Возможно, дельфинихе нравилось мелька-
ние солнечных бликов, которые в этом месте отражались водной
рябью на стенке бассейна.
По утрам, при восходе солнца, и вечерами, когда оно скрыва-
лось за холмами, окружающими Биостанцию, Люся почти ежеднев-
но прыгала (как в шутку говорили, занималась физзарядкой).
Прыжками, правда, назвать это можно было только с некоторой
натяжкой: черное, с белым животом тело высовывалось из воды
более чем наполовину и снова шлепалось в воду. Иногда, «войдя во
вкус», дельфиниха вылетала из воды почти полностью. Падала она
чаще всего животом, но иногда, уже в воздухе, поворачивалась
боком и даже спиной. Совершив десять — пятнадцать подобных
упражнений, Люся успокаивалась. Утром это совершалось натощак,
вечером «физзарядка» делалась после ужина, весьма скромная
41
порция которого — рыбы для кормления хронически не хватало —
очевидно, не мешала ей проводить подобные действия.
Высказывалось несколько разных мнений о том, какие мотивы
побуждают Люсю прыгать. Кроме предположения, что дельфиниха
увлекается «физзарядкой», наиболее популярным — и, очевидно,
наиболее правдоподобным — было мнение, что, ударяясь о воду,
она пытается этим очистить кожу от зудящего налета, который воз-
никал на теле животного из-за того, что бассейн недостаточно
промывался свежей морской водой. Увеличить же поступление
свежей воды не позволяла, к сожалению, мощность наших насосов.
И уже на второй-третий день после чистки бассейна и заполнения
его свежей водой он практически настолько вновь загрязнялся ее
фекалиями, что вода в нем делалась совершенно мутной. Налет на
Люсе очень мешал при ее отловах: кожа дельфинихи делалась
настолько скользкой, что ее невозможно было удержать руками.
Сперва даже считали, что это нормальное состояние кожного
покрова у дельфинов. Но вскоре, после обследования нескольких
погибших в сетях у рыбаков белобочек, от этого мнения пришлось
отказаться: кожа у них была абсолютно без всяких признаков нале-
та, гладкая и вовсе не скользкая.
Когда Люсю отлавливали и сажали в ванну, она с удовольст-
вием принимала поглаживания, стараясь изогнуться так, чтобы уси-
лить нажатие руки, касающейся ее. Иногда она сама пыталась
чесаться о складки брезента ванны и, разохотившись, так неистово
терлась о брезент, что выплескивала из ванны воду. Приходилось
удерживать ее от этого занятия.
В то время мы еще не знали об огромной роли тактильных
ощущений у дельфинов, и поведение Люськи казалось необычным
и непонятным. В дальнейшем мы периодически чистили кожу
содержавшихся у нас дельфинов с помощью щетки и губки. Эту
процедуру они всегда воспринимали с видимым удовольствием.
Некоторые афалины, увидев щетку в руках у пловца, сами подплы-
вали к нему и подставляли свои бока.
Высказывалось и еще несколько догадок о том, почему дель-
финиха выпрыгивает из бассейна. Но хотя они высказывались
довольно уверенно, их нельзя было принимать всерьез. Кое-кто
считал, например, что она пытается заглянуть за пределы бассейна
и расширить свой кругозор. Вряд ли это предположение можно
считать правдоподобным: Люся никогда не проявляла особого же-
лания познакомиться с окружающим поближе, за исключением
кюветы с рыбой. Другие утверждали, что таким образом она ста-
рается взглянуть хоть издали на свое родное море. Но и это так-
же было маловероятно: деревья полностью перекрывали все про-
странство между бассейном и морем.
42
В арсенале у Люси имелся еще один непонятный «номер».
Заключался он в следующем: нырнув, дельфиниха некоторое время
не показывалась наружу, затем из воды медленно появлялся ее
хвост в вертикальном положении, так что приблизительно треть ее
туловища оказывалась над водой. Постояв десять — пятнадцать
секунд «на голове» (причем, судя по движениям высовывающейся
из воды части туловища, она пыталась балансировать, чтобы
подольше сохранить это положение), Люся ныряла и, появляясь
сразу же в обычной позе, делала несколько частых вдохов, венти-
лируя легкие. Затем ныряла снова, и все повторялось сначала.
Более пяти раз подряд это упражнение не исполнялось, а чем
дальше шло время ее пребывания в неволе, тем все реже и реже
видели торчащий из бассейна хвост. Приемлемых объяснений
этому действию не находилось. По-видимому, это было просто
одно из развлечений, изобретенных скучающей в одиночестве
дельфинихой.
Иногда, спокойно плавая в бассейне, Люся начинала размерен-
но хлопать хвостовым плавником по поверхности. Громкие шлепки
разносились далеко вокруг бассейна и назывались «Люськиными
аплодисментами». Очевидно, шлепки были вызваны все тем же
желанием «почесать» хвост, очистить его от налета, хотя находи-
лись люди, утверждавшие, что таким приемом дельфиниха пыта-
ется «глушить» мелкую живую рыбешку, которую иногда запускали
в бассейн, чтобы понаблюдать за Люсиной реакцией на свободно
плавающую пищу.
Надо сказать, что дельфиниха никогда не делала попыток пой-
мать живую рыбу, плавающую рядом с ней. Даже оставаясь голод-
ной более суток, она игнорировала шнырявшую вокруг нее став-
ридку— свое любимое блюдо. Возможно, что ограниченные раз-
меры «квартиры» не позволяли ей заняться охотой: она никогда
не подходила к стенкам бассейна ближе полутора метров, за
исключением своего любимого угла и места кормления. Но и там,
взяв рыбу, Люся старалась отплыть подальше. Поранить кожу
о гладкие бетонные стены было практически невозможно, но тут,
очевидно, сказывался природный инстинкт: белобочки — дельфины
открытого моря, обычно они избегают приближаться к берегу.
Когда вода в бассейне загрязнялась и делалась мутной, сле-
дить за движениями дельфинихи становилось трудно, и это услож-
няло ее кормление. Если рыбу разбрасывали по бассейну, часть ее
опускалась на дно и пропадала зря: Люся не подбирала рыбу со
дна. Поэтому в целях экономии приходилось кормить ее из рук.
Дельфиниха ни разу не схватила руку, держащую пищу, а если
пальцы и оказывались случайно у нее в пасти, она тотчас же рас-
крывала ее и отворачивала в сторону, как бы боясь причинить
43
вред человеку. Иногда мы нарочно совали ей в рот руку вместо
рыбы, но результат всегда был один и тот же: Люся немедленно
разжимала челюсти.
Когда вода в бассейне делалась мутной и становилось трудно
заметить приближение дельфинихи за очередной порцией, кормя-
щий, не видя ее, часто запаздывал с подачей рыбы. По инерции
Люся проскакивала место кормления, и, поскольку она не умела
«пятиться», ей приходилось заходить на второй круг. Вряд ли дель-
финихе нравилось, что очередные порции запаздывают. И, будто
поняв, что это происходит по той причине, что кормящий не видит
ее, она «изобрела» способ сигнализировать о своем местонахож-
дении. Подойдя на исходную позицию в двух-трех метрах от
мостика, Люся выдыхала небольшое количество воздуха — и на
поверхности воды появлялся хорошо заметный пузырь. Если рыбы
все-таки не было, то, подойдя поближе, Люся выпускала еще один
пузырь, а если пища не появлялась и в этом случае — вновь шла
на исходную позицию, где опять сигнализировала о своей готов-
ности.
Иногда бросали рыбу по одной по ходу движения Люси, так
чтобы она падала на два-три метра впереди дельфинихи. В этих
случаях, заметив падающую рыбку, Люся делала рывок вперед
и хватала ее, едва рыба касалась воды. Дельфиниха замечала рыбу
еще до того, как та падала в бассейн. Локационный аппарат, имею-
щийся у дельфинов, великолепно работает в водной среде, но
в связи с большими затуханиями звуковых колебаний на границе
вода — воздух вряд ли дельфиниха была способна определять
направление летящей в воздухе рыбы с его помощью. Значит,
основным источником информации в этом случае было зрение.
Учитывая преломление световых лучей при переходе в другую
среду и то обстоятельство, что временами вода в бассейне стано-
вилась довольно-таки мутной, оставалось только удивляться остроте
Люсиного зрения.
Я провел небольшой опыт, чтобы проверить, насколько остро
зрение у дельфинов, и определить, различает ли дельфиниха вели-
чины предмета (в данном случае рыбы). Может быть, движение
руки, бросающей корм, помогало Люсе определить направление
полета рыбы. Чтобы исключить возможность такой «подсказки»
и обеспечить постоянную траекторию броска, было изготовлено
приспособление, напоминающее средневековую катапульту в ми-
ниатюре. Деревянная ложка на шарнире, проходящем через конец
ее ручки, оттягивалась — оттяжкой служила полоска тонкой рези-
ны — до нужного предела. Поместив в ложку рыбу, с помощью
этого нехитрого приспособления ее можно было забросить на
расстояние три-четыре метра.
44
Для «чистоты» опыта все сооружение вместе с эксперимента-
тором было прикрыто фанерным щитом с небольшим отверстием
для наблюдения. Затем была рассортирована по величине рыба:
ряд начинался ставридой в двенадцать сантиметров длиной и кон-
чался четырехсантиметровой песчанкой.
Первый же опыт прошел весьма удачно. Едва какая бы то ни
было рыбка из числа припасенных вылетала из-за щита, как Люся,
точно рассчитав место ее падения, устремлялась туда. Я решил еще
уменьшить размеры рыбок, разрезав надвое самую маленькую
песчанку. Люся среагировала и на этот раз, но, подойдя к упавше-
му кусочку, отвернулась, не взяв его. Надо сказать, что резанную
кусками рыбу она вообще не ела, даже если из нее тщательно
удаляли все кости,— в отличие от дельфинов, содержащихся
в Мэринлендском океанариуме в США, которым, как известно из
литературы, скармливалась разрезанная на части крупная рыба.
Даже в периоды голодовок, когда рыбакам, снабжающим Био-
станцию рыбой, не везло и изыскивались любые способы накор-
мить дельфиниху — вплоть до того, что приходилось выпрашивать
у биохимиков препарированную рыбу,— она подолгу носила
кусок во рту, пытаясь его проглотить, но чуть позже мы неизмен-
но находили такие куски на дне бассейна при очередной
чистке.
В дальнейших опытах дельфиниха уже не реагировала на ку-
сочки менее трех сантиметров. Не берусь утверждать, что Люся
не замечала, как они вылетают из-за щитка,— скорее всего она
просто не желала обращать внимания на столь мизерное угоще-
ние. Но и достигнутых результатов было достаточно, чтобы утвер-
ждать,— если учесть расстояние между щитом и дельфинихой и то,
что она находилась в мутной воде,— что острота зрения у нее не
хуже, а возможно, и лучше, чем у человека. Чтобы убедиться
в этом, я для сравнения пытался заметить с исходной позиции
Люси такую же рыбу, выбрасываемую из-за щитка, плавая в маске
у поверхности воды (человек без маски различает под водой —
и то с трудом — только близкие предметы и совершенно не спосо-
бен разглядеть через воду что-либо находящееся над ее поверх-
ностью). Должен признаться, что, несмотря на стопроцентное зре-
ние, я не смог увидеть ни одной рыбки.
...В начале ноября рыбаки отловили новых животных — шесть
афалин и одиннадцать азовок. Афалины, крупные красивые живот-
ные, были помещены в зимний бассейн с подогреваемой водой.
Туда же перевели и Люсю. Азовки остались зимовать в сетевом
вольере, поставленном недалеко от берега. С ростом числа подо-
печных, естественно, увеличились и хлопоты по их содержанию, но
45
зато расширилась и возможность наблюдений за ними, а это меня
весьма радовало. Температура в бассейне поддерживалась в пре-
делах 17—20° тепла, и вода в нем была относительно чистой, так
что за животными можно было следить как с бортика бассейна,
так и плавая в нем. Вначале страшновато было забираться в во-
доем, полный огромных серых тел (самое крупное из пой-
манных животных — самка — достигало 3 метров в длину). Но
вспомнив встречи на Змеином острове, я смело ринулся навстречу
многочисленным зубам, которые наши новые обитатели и не ста-
рались скрывать.
Начинался новый интересный период нашей совместной жизни.
ДЕЛЬФИНЬИ ДОМА НА СУШЕ
В настоящее время на земном шаре есть более тридцати
крупных океанариумов, открытых для посетителей (не считая спе-
циализированных дельфинариев и лабораторий), где этих животных
не только показывают широкой публике, устраивая целые пред-
ставления с их участием, но и тщательно изучают. Только в США
сооружено более десяти океанариумов, в том числе считающийся
самым большим в мире Калифорнийский океанариум, построенный
неподалеку от города Лос-Анджелес на побережье Тихого океана
в 1954 году. Девять крупных океанариумов построено в Японии.
В ряде стран — Норвегии, Англии, Голландии, Австралии, Новой Зе-
ландии, например,— есть аквариумы, в которых постоянно или
периодически содержат дельфинов для показа публике. Они весь-
ма отличаются по своей конструкции, но, как правило, в каждом
имеется несколько вместительных бассейнов с проточной морской
водой. Наибольший из бассейнов (Калифорнийский океанариум)
имеет размеры 36X18 метров. На трибунах вокруг него разме-
щается 3000 зрителей.
В стенках некоторых бассейнов делаются иллюминаторы,
позволяющие как бы непосредственно заглянуть в подводный мир
и вести наблюдения за животными. Бассейны, в которых дельфины
содержатся круглый год, имеют специальную систему подогрева
воды, которая позволяет поддерживать в них постоянную темпера-
туру воды около 25°С. (Как показали наши ла^юдения, животные
хорошо чувствуют себя в зимний период и V более низкой тем-
пературе— около 18—19°С.) Как правило, океанариумы распола-
гаются на берегу — это облегчает работы по транспортировке
новых животных после отлова и упрощает систему снабжения све-
жей морской водой.
Чтобы в бассейн поступала действительно свежая, чистая мор-
ская вода, заборные трубы необходимо выносить за прибойную
зону. Кроме того, в большинстве океанариумов сооружены допол-
нительные песчано-гравийные фильтры.
Дельфины неплохо приживаются и в мелких, около метра,
водоемах, хотя, безусловно, в этом случае они весьма стеснены
в своих движениях и уж, конечно, не могут совершать прыжки
вверх. Оптимальной глубиной можно считать глубину в 5—6 мет-
ров. Только что пойманным дельфинам нужно предоставлять более
просторные помещения: если в первые дни адаптации живот-
ных содержать в тесноте, значительный процент их может
погибнуть.
Для заболевших животных необходимо иметь специальные
бассейны — изоляторы, оборудованные приспособлениями, позво-
ляющими легко проводить необходимые лечебные процедуры.
Больше всего подходят для этой цели подъемные сетчатые днища.
Некоторые бассейны соединяются каналами, что позволяет при
необходимости переводить животных из отсека в отсек, не отлав-
ливая и не перенося их —этих процедур дельфины не любят. Кро-
ме того, мы убедились, что для более успешной работы с дельфи-
нами между разными группами животных должна быть звуковая
изоляция. Акустические исследования нужно проводить в «заглу-
шенном» бассейне, стены и дно которого обшиты специальным
звукопоглощающим покрытием.
Для содержания китообразных часто используют сетевые
вольеры, установленные на растяжках прямо в море, или даже
отдельные участки заливов и бухт, отгороженные сетями. Такой
способ содержания животных наиболее приемлем летом. Но он
имеет и много недостатков. Прежде всего, сети неустойчивы во
время штормов. Кроме того, дельфины, особенно белобочки, часто
путаются в капроновых сетях. Чтобы избежать этого, обычно умень-
шают ячеи сети, но тогда увеличивается ее парусность, а это опять-
таки отрицательно сказывается на прочности конструкции вольера
при большой волне.
Надо иметь в виду еще одно обстоятельство: если вольер рас-
положен возле берега, то при плохой погоде вода в нем стано-
вится мутной, дельфины начинают беспокоиться, пытаются таранить
сеть и нередко гибнут из-за этого. Установка же вольеров вдали от
берегов более сложна технически, при этом существенно затруд-
няется кормление животных и наблюдение за ними. Тем не менее
у нас в вольерах, расположенных у обрывов Кара-Дага, почти
постоянно находились дельфины, а в каркасно-сетевом ограждении
в одной из бухт несколько азовок благополучно перенесли даже
зимовку.
47
Совсем недавно в Батуми открылся первый в нашей стране
научно-демонстрационный дельфинарий, который ничем не усту-
пает лучшим дельфинариям США и Японии. В Батумском дельфи-
нарии созданы все условия для демонстрации зрителям способ-
ностей дельфинов и популяризации научных знаний. И именно этим
программа работы Батумского дельфинария отличается от програм-
мы работ зарубежного дельфинария, где демонстрация дельфинов
сводится к цирковым трюкам с их участием.
КАК ПОЙМАТЬ ДЕЛЬФИНА!
Отлов дельфинов — событие, которое доставляет немало хло-
пот всем его участникам. В море выходит несколько рыбацких
сейнеров, на одном из которых приготовлен аломан — огромная
крупноячеистая капроновая сеть длиной до 500 и шириной около
60 метров. Просто бороздить море в надежде на встречу с живот-
ными почти бесполезно. Численность дельфинов в Черном море,
оцененная в 30-х годах нашего столетия приблизительно в 300 000,
с тех пор снизилась в шестьдесят раз. Правда, в последнее время
наблюдается некоторое увеличение их численности, но промысел
дельфинов, который по-прежнему ведется в водах Турции, препят-
ствует росту их поголовья. Еще в 1952—1953 годах, плавая по Чер-
ному морю, я часто встречал большие стада белобочек и афалин,
а с берега видел более мелкие группы в десять — пятнадцать
особей. Сейчас же, если вам посчастливится заметить двух-трех
дельфинов,— это уже событие. Тогда уж смотрите во все глаза:
весьма возможно, что за этот ваш отпуск на море они больше не
покажутся.
Поэтому если необходимо отыскать крупную группу дельфинов
для отлова, на помощь приходит авиация. Облетав прибрежные
районы и заметив стадо, летчик сообщает его координаты. Сейнеры
спешат к этому месту. Но пытаться ловить дельфинов аломаном
в открытом море — занятие безуспешное. Даже если и удастся
окружить их сетью, все животные уйдут, подныривая под нее.
Поэтому их сначала стараются оттеснить к берегу, на небольшие
глубины, так, чтобы нижний край аломана касался дна. Не всегда
это удается. Тут нужна большая четкость и согласованность сов-
местных действий сейнеров. Стоит одному из них замешкаться, как
в образовавшийся промежуток, невзирая на шум, который спе-
циально производят рыбаки, чтобы отпугнуть животных, ринется
все стадо.
48
Когда растянувшиеся в цепочку сейнеры отжимают дельфинов
к берегу, одно судно делает круг, выметывая аломан. Постепенно
нижний и верхний концы аломана стягиваются, и животные оказы-
ваются как бы во все уменьшающейся воронке. Окруженное стадо
возбужденно плавает вдоль границ сети, ныряя и высматривая
в ней дыру или щель. Теперь необходимо тщательно следить за
каждым из животных. Часто, выбрав в аломане уязвимое на вид
место, дельфин пытается с разгону таранить этот участок. Прорвать
капроновую сеть ему, конечно, не удается, но, как правило, он
основательно запутывается головой в ее ячеях и уже не может
всплыть на поверхность для вдоха. И если не принять экстренных
мер, животное задыхается и гибнет. Заметив запутавшегося дель-
фина или догадавшись о беде по резким рывкам отдельных участ-
ков сети, команды лодок, окружающих края аломана, спешат туда
и быстро подтаскивают дельфина к поверхности. Дельфина необ-
ходимо вытащить на воздух не позже, чем через одну-две минуты
после того, как он попал в сеть. Освобожденное животное вздра-
гивает, часто дышит, но сопротивления не оказывает. Многие дель-
фины снова стремятся уткнуться в сеть. Тогда с лодки в воду спу-
скается человек и придерживает животное. Хотя силы взрослого
дельфина намного превышают силы человека, удерживать его
нетрудно. Пловец успокаивает подопечного, осторожно поглаживая
его по бокам. Не было случая, чтобы в этом положении дельфин
напал на пловца. И дело здесь не в так называемом «миролюби-
вом» их отношении к людям (в дальнейшем я расскажу про совер-
шенно иное поведение) — по всей видимости, животные просто
находятся в состоянии шока из-за необычной обстановки, в которой
основной «враг» — это сеть, враг непонятный и неуязвимый. Чело-
век в этой ситуации не воспринимается ими как существо угро-
жающее.
Когда все дельфины оказываются лежащими на подобранной
сети, их поочередно заводят в брезентовые стропы и краном-стре-
лой поднимают на палубу судна, где помещают в специальные
ванны с морской водой. Там они ведут себя относительно тихо,
хотя все вокруг обычно бывает мокрым от брызг. Вода в ваннах
должна быть налита до уровня дыхала животных. Между телом
дельфинов и бортами ванн, во избежание потертостей кожи живот-
ных, прокладываются куски поролона.
Афалины и белобочки запутываются в сетях гораздо чаще, чем
азовки. Причиной тому служит наличие у них более узкого челюст-
ного выступа — рострума: застревая в ячеях сети, он не дает жи-
вотному возможности освободиться. Положение усложняется тем,
что дельфины не имеют «заднего хода», то есть не способны дви-
4 1659
49
гаться назад. Попав в ловушку, животные только мотают головой
или отчаянно рвутся вперед —и еще больше запутываются в сети.
Выше уже отмечалось, что у азовок рострум почти отсутствует
и передняя часть головы по форме похожа на конус с закруглен-
ной вершиной. Таким «носом», конечно, труднее запутаться, кроме
того, они в аломане ведут себя более осторожно и крайне редко
«берут» сети на таран, тогда как афалины и в особенности бело-
бочки делают это очень часто. Возможно, что, обладая небольши-
ми размерами и сравнительно небольшим весом, азовки интуи-
тивно чувствуют, что сети им не прорвать, тогда как более круп-
ные их сородичи пытаются сделать это, надеясь на свою изряд-
ную силу.
В ваннах животные проводят обычно несколько часов, пока не
закончится отлов и судно не подойдет к месту назначения. К концу
перехода все дельфины успокаиваются и ведут себя тихо. Хуже
всего, когда на море поднимается волна и судно начинает качать.
Вода в ваннах плещется из угла в угол, и вместе с нею болтаются
и животные. Тут уже не помогает никакой поролон. Приходится
забираться в ванны и всеми силами удерживать дельфинов от уда-
ров о стенки, частенько принимая на себя давление массивного
тела. Несмотря на все старания людей, разбитые рострумы и по-
тертые плавники при транспортировке — не редкость.
Пока животные находятся в ваннах, составляется реестр, куда
вносятся данные о каждом дельфине: пол, размеры, приблизитель-
ный возраст и особые приметы. Для неискушенного человека
дельфины, как только что переодетые в форму новобранцы, ка-
жутся все на одно «лицо». Имея же дело с дельфинами долгое вре-
мя, сразу начинаешь замечать различия в их телосложении, форме
спинных плавников и выражении морд., Как и у людей, у них почти
нет одинаковых физиономий и есть различия в окраске тела.
На темно-серой верхней части тела у дельфинов почти всегда
имеются хорошо заметные частые белые полосы, словно остав-
ленные огромной расческой. Это следы зубов сородичей и первый
признак характера животного, как в шутку говорят,— показатель
строптивости. Совершенно без этих отметин бывают только очень
молодые дельфины. Некоторые старые самцы буквально сплошь
покрыты шрамами, полученными в драках с другими самцами.
Большая часть их приходится на спину и хвостовой стебель. Распо-
ложение этих царапин, отчетливо белеющих на телах животных,
служит одной из особых примет, по которым их легко можно раз-
личать. Эти следы (даже самые неглубокие, в пределах эпидерми-
са,— такие следы имеют черный цвет) затягиваются очень медлен-
но. На дельфинах, проживших у нас около пяти лет, все еще оста-
вались заметными полученные ранее отметины, правда, постепенно
50
они сужались и блекли. Очевидно, в течение восьми — десяти лет
шрамы понемногу исчезают совершенно.
Во всех случаях отловов — а я участвовал примерно в десяти
подобных операциях — поведение дельфинов в аломане было
идентичным.
Существуют и другие способы лова, по разным причинам
неприемлемые для нас. Супруги Сантини, например, поставляющие
дельфинов для многих океанариумов в США, выходят в море для
лова на небольшом быстроходном катере. Все их «вооружение»
состоит из куска крупноячеистой нейлоновой сети. Найдя группу
дельфинов и отобрав из нее подходящий экземпляр, Сантини начи-
нают его преследование. Прозрачная океанская вода позволяет
следить за направлением движения животного. Настигнув дельфина
в тот момент, когда он выныривает, М. Сантини прыгает на него
и набрасывает на переднюю часть его тела сеть. Скованный в дви-
жениях, дельфин прекращает сопротивление. Кроме того, дель-
финов ловят и с помощью специальных приспособлений в вида
захватов, которыми стараются поймать животных, плывущих близко
от катера. Но, как показала практика, эти приспособления недоста-
точно эффективны.
Для обоих описанных способов нужно, во-первых, небольшое,
быстроходное, маневренное судно и, во-вторых, хорошая прозрач-
ность воды. И если подходящий катер мы бы еще и могли достать,
то второе условие было для нас абсолютно невыполнимо: мутнова-
тая вода Черного моря никогда не бывает достаточно прозрачной
для такого отлова.
Иногда при отловах случаются и забавные истории. Однажды
в аломан вместе с группой афалин попало изрядное число уток-
нырков. Не представляющие интереса ни с научной, ни с гастро-
номической точки зрения — жесткое, отдающее запахом рыбы
мясо — птицы весьма своеобразно приняли спустившегося в сеть
человека. Все они тотчас же нырнули и, атакуя под водой, начали
буквально заклевывать пловца. От их длинных, острых как иголки
клювов не спасал даже резиновый костюм, надетый на толстый
шерстяной свитер.
Судя по крепким выражениям, несшимся из аломана, уколы
были очень чувствительными. Пловец безуспешно пытался отбивать-
ся от нападавших на него птиц. Потом в его безнадежно испорчен-
ном гидрокостюме мы насчитали тридцать шесть проколов. Сам
герой стычки недели две после этого забирался купаться подальше
от людных мест: курортники, напуганные видом испещренного
пятнами зеленки тела, шарахались во все стороны. После этого мы
стали относиться к ныркам с уважением и старались держаться от
них подальше.
51
ЖИЗНЬ В 13X18
Когда судно с транспортируемыми дельфинами подходит
к месту назначения, крупных животных поочередно перекладывают
в специальные брезентовые носилки, а мелких переносят прямо
на руках. Азовки средних размеров весят до 60 килограммов, бело-
бочки — 70—80, а крупные афалины — до 350. Тут уж в носилки
впрягается восемь — десять человек, и, как лилипуты плененного
Гулливера, они тащат афалин к вольеру или бассейну.
Выпущенные животные обычно сбиваются в группу и пла-
вают, стараясь держаться подальше от людей. Разные виды
дельфинов, впервые попав в вольер или бассейн, ведут себя
по-разному.
Азовки возбуждены и часто ныряют, некоторые из них — обыч-
но крупные особи — отходят от группы и обследуют свою новую
«квартиру», очевидно, пытаясь найти выход. Если животных много,
то они очень скоро разбиваются на мелкие группы, по три — шесть
дельфинов в каждой. Молодые (или более мелкие) следуют за
крупными, держась сзади и несколько сбоку. Детеныши, пойман-
ные вместе с матерями, плавают буквально у них «под хвостом»,
нарушая это «построение» только при всплытии для вдоха. Когда
попадается стадо с большим количеством молодых особей (самых
маленьких вместе с их матерями оставляют на свободе), то оказав-
шиеся без матери детеныши держатся возле взрослых, пытаясь
пристроиться в «кильватер». Однако крупное животное чаще всего
пытается избавиться от преследования, убыстряя ход или резко
изменяя направление. Иногда взрослые самки, после нескольких
попыток освободиться, смиряются с малышом, и он в течение
двух-трех дней занимает это положение. У отловленных азовок мы
ни разу не замечали, чтобы дельфинят «буксировали» самцы, хотя
у семейных пар «главенствующее» место всегда занимает самец.
Исключение составляют группы из трех — шести молодых дельфи-
нов, во главе которых плывет крупная самка.
Вообще отличить пол дельфинов в море довольно трудно:
самцы и самки внешне очень похожи, и отличить их можно только
при внимательном осмотре. У самцов всех видов китообразных
в задней нижней части туловища имеется узкая щель, в которой
расположен мочеполовой орган, а несколько ближе к хвосту, также
в виде небольшой складки,— анальное отверстие. У самок органы
отправления и половые органы имеют только одну внешнюю щель,
по обеим сторонам которой видны небольшие складки, где пря-
чутся соски молочных желез. У азовок-самцов большая щель часто
находится почти на середине нижней части тела, у афалин и бело-
бочек она смещена к хвосту.
52
Бывали анекдотичные случаи, когда при отлове неправильно
определяли пол дельфина, и животное долгое время числилось —
даже в отчетах — самцом, а на проверку оказывалось самкой.
Несколько дней после «новоселья» азовки держатся группами
и ведут себя так же, как и в самом начале, и лишь освоившись,
начинают понемногу нарушать установившийся порядок, плавать
более спокойно и все еще осматривают — каждый в отдельности —
отведенную им акваторию. В дальнейшем весь коллектив распа-
дается на пары и одиночек, а «мамы» или «бабушки», возможно,
что и «пра-пра-пра...бабушки»1 остаются с одним — тремя более
мелкими сородичами.
Днем и ночью азовки беспрестанно плавают. Если какое-либо
животное останавливается и «зависает», это чаще всего служит
признаком его недомогания. Первые дни все они отказываются от
пищи. Сказывается стрессовое состояние, возникшее при отлове,
и, очевидно, необычное «поведение» корма: привыкшие к стреми-
тельной охоте за живой рыбой, дельфины недоверчиво относятся
к пассивно тонущей перед их мордами размороженной ставриде —
обычному корму, который они получают в неволе. Попытки
скармливать им свежевыловленную живую рыбу оканчивались без-
результатно: шустрый корм либо успевал удрать через сети волье-
ра, либо держался у стен бассейна, куда дельфины приближаться
боялись. Возможно, погоня за отдельными рыбешками не признает-
ся у них за настоящую охоту—в море дельфины находят стаю
рыбы, окружают ее и, сбивая в кучу, пиршествуют. Как бы то ни
было, основательно проголодавшись, азовки на третий-четвертый
день начинают брать и свежемороженую пищу.
Афалины и белобочки после отлова ведут себя иначе, чем
азовки. У этих двух видов дельфинов процесс адаптирования
к условиям неволи протекает во многом одинаково. Первые дни,
в отличие от беспрерывно движущихся азовок, они, сбившись
в кучу, постоянно зависают в центре отведенной им акватории. На
рыбу, которую им бросают в положенное время кормления, не
реагируют. Белобочки более подвижны, чем афалины, центральная
группа у них рассредоточивается быстрее и, так же как у азовок,
разбивается на пары и тройки. Детеныши, как обычно, ходят «на
буксире», но у афалин очень редко пристраивается к самке более
одного детеныша. Молодые животные после нескольких безуспеш-
ных попыток найти «родственников», к которым можно было бы
1 При том условии, что средняя продолжительность жизни
дельфинов составляет 30 лет, что дельфины достигают половой
зрелости в 3—4 года и что каждая взрослая самка ежегодно при-
носит потомство, в стаде могут быть родственники более чем.
в восьмом поколении.— Прим. ред.
53
пристроиться «под хвостик», плавают в одиночестве. Пищу бело-
бочки и афалины начинают принимать несколько позже, чем азов-
ки,— на четвертый-пятый день.
У всех трех видов в этот период наиболее интенсивно идет
отсев слабых и травмированных животных. Они гибнут преиму-
щественно ночью. Их тела обнаруживаются на дне при утреннем
осмотре. Остальные животные держатся поодаль от погибших
и несколько возбуждены. Если до гибели члена стада некоторые
дельфины из этой группы уже брали корм, то в этот период они
вновь совершенно отказываются от пищи. После того как труп уда-
лят, стадо через пять-шесть часов успокаивается и ведет себя
обычным для этого периода образом. У афалин в первые дни
содержания наблюдаются характерные групповые и индивидуаль-
ные позы (подробно они будут описаны ниже).
Вскрытие трупов дельфинов обычно дает картину гибели от
вспышки имевшейся ранее пневмонии — это наиболее распростра-
ненное заболевание среди них. Больному животному трудно пере-
нести «встряску», связанную с отловом, а несколько дней голодовки
еще более ослабляют его организм, что в результате приводит
к обострению заболевания и летальному исходу. В легких у таких
животных всегда обнаруживаются старые межплевральные спайки,
рубцовые изменения, петрификаты, свидетельствующие о хрониче-
ском заболевании. Иногда смерть наступает из-за дистрофических
изменений в печени, которая у таких животных имеет неестест-
венную окраску и бывает значительно увеличена в размерах.
Дельфины, получившие значительные травмы при поимке и транс-
портировке, погибают обычно от инфекций в течение двух-трех
дней.
В дальнейшем животным, имеющим травмы, и тем животным,
у которых подозревали заболевание, делались профилактические
инъекции антибиотиков и витаминов. Эта меры несколько уменьши-
ла процент отсева животных после отлова, который поначалу иногда
достигал 30—40%.
Самочувствие животных в значительной степени зависит от того,
заражены ли они гельминтами (глистами) — китообразные вообще
часто страдают гельминтозом. При вскрытии этих паразитов нахо-
дят во многих внутренних органах — желудочно-кишечном тракте,
печени, легких. Бывают настолько зараженные особи, что кажется
удивительным, как они могли существовать, буквально «нашпиго-
ванные» паразитами. Случается, все стадо оказывается поголовно
зараженным. Безусловно, гельминты ослабляют организм живот-
ных, делая их более восприимчивыми к инфекциям, а соответствен-
но растет и процент гибели.
54
Отсев животных продолжается в течение двух-трех недель со
дня отлова, после чего всех оставшихся можно считать выжившими
и адаптировавшимися к условиям неволи.
Часть животных за это время погибает, запутавшись в сетях,
ограждающих вольеры. Происходит это преимущественно ночью:
несмотря на то, что вольеры освещены, заметить происходящее на
трех-, четырехметровой глубине практически невозможно и помощь
почти всегда запаздывает. Днем же их обычно своевременно
удается высвободить. Иногда попадаются такие особи, особенно
среди белобочек, которые, спокойно проплавав несколько часов,
вдруг начинают упорно атаковать окружающие сети. Извлеченные
оттуда, они некоторое время плавают нормально, а затем снова
пытаются таранить ограждение. Кончается это обычно гибелью жи-
вотного.
Несколько раз нам удавалось «откачать» захлебнувшихся дель-
финов, но впоследствии большинство из них гибло в результате
поражения легких.
Мы установили, что время адаптации к неволе сокращается,
если подсадить к «новоселам» «старожила». Своим смелым пове-
дением и тем, что он охотно ест бросаемую рыбу, старожил как
бы подает пример новичкам. Животные в этом случае начинают
принимать пищу на день-два раньше, чем в контрольной группе
без подсадки.
Все животные в период адаптации избегают людей и добро-
вольно не идут на сближение. Однажды мы решили испробовать
метод так называемого активно навязанного контакта. В бассейне,
куда поместили четыре отловленных накануне афалины, вода была
приспущена до уровня 60 сантиметров от пола. Стараясь не шуметь
и не делать резких движений, в водоем спустилось несколько
человек. Они осторожно пытались приблизиться к животным, при-
коснуться к ним, погладить, одновременно подсовывая к пасти
рыбу. Вначале наше предприятие вызвало небольшую панику среди
животных, но уже через десять — пятнадцать минут дельфины
успокоились и не пытались удирать от приближающегося человека.
Прикосновения к телу им, очевидно, понравились, и вскоре, про-
плывая мимо, дельфины сами старались потереться о ноги стоящих
людей. Одна из афалин, довольно крупная самка, прозванная Мар-
фой, все время делала попытки вклиниться между ногами и, уси-
ленно работая хвостом, протискивалась вперед. Затем, сделав
небольшой круг, она снова пыталась проделать тот же номер,
и если ноги человека были расставлены недостаточно широко для
этого, она расталкивала их рострумом.
Поведение «диких» дельфинов нас поразило: оно было далеко
не «диким». Ни одно из известных нам животных никогда не
55
смирялось так быстро с пленившим его человеком. Марфа первая
из этой группы взяла из рук ставриду, но, немного поносив ее во
рту, бросила. Та же участь постигла и вторую рыбу, почти насильно
всунутую ей в пасть. Третью ставриду она, очевидно, распробовав,
проглотила. Все последующие предлагаемые ей порции незамедли-
тельно съедались. Спустя тридцать — сорок минут все четыре афа-
лины, находившиеся в бассейне, также начали есть рыбу.
В дальнейшем эта четверка отличалась от остальных большей
привязанностью к людям, а Марфа была неизменной участницей
всех игр и представлений в воде.
К методу активно навязанного контакта, сокращавшему до ми-
нимума срок адаптации животных, который в обычных условиях
затягивается иной раз на месяц — полтора, мы прибегали и в даль-
нейшем, но, к сожалению, не так часто, как он этого заслуживал.
У нас не было лишнего бассейна, в котором можно было бы дер-
жать приручаемое животное, периодически понижая уровень воды
для проведения «занятий». Бассейн, которым мы пользовались
в первый раз, постоянно оккупировали различные научные группы
со своими «персональными» дельфинами, и спускать в нем воду
в общем-то не разрешалось. Приручать же этим способом живот-
ных, содержащихся в вольерах, естественно, было затруднительно:
не снижать же ради этого на три-четыре метра уровень Черного
моря.
Дельфинов, находящихся в вольерах и благополучно перенес-
ших акклиматизацию в неволе, еще нельзя считать подготовлен-
ными для использования в некоторых экспериментах. Сначала их
надо приручить. Для этого к животным ежедневно, по три-четыре
раза, спускался пловец и пытался навязать себя в партнеры для
игр. Но, очевидно, чувствуя явную натянутость подобного представ-
ления, дельфины обычно весьма критически относились к его дей-
ствиям, даже если рядом с человеком находилась сетка с рыбой.
Всем своим видом показывая, что их интересует только пища,
дельфины без особого труда держались на почтительном расстоя-
нии от пловца, время времени быстро подбирая рыбу, вывали-
вающуюся из сетки.
Однажды, наблюдая за происходящим со стороны, я заметил,
что изредка то одно, то другое животное приближалось к человеку
и испражнялось в непосредственной близости от него. Этот акт,
ранее никогда не отмечавшийся и, безусловно, не являвшийся
признаком выражения дружелюбия, служил, очевидно, предупреж-
дением непрошеному гостю, забравшемуся в их «дом». Такое про-
явление недружелюбия отмечалось и позже, даже со стороны
хорошо прирученных дельфинов, когда они в силу каких-то причин
не были расположены в этот момент к людям. Интересно, что
56
в общении друг с другом гни никогда не допускали подобны*
вещей, предназначавшихся, по-видимому, исключительно для «вы-
ражения крайнего презрения» к человеку. Это проделывали только
афалины.
Азовки и, как мы уже давно убедились на примере Люси,
белобочки вообще не желали поддаваться никакому приручению.
Единственное, чего можно было добиться от них,— это того, чтобы
они брали рыбу из рук. Более тесного контакта с человеком они
категорически избегали, несмотря на все наши усилия. Не помогал
и метод активно навязанного контакта, так хорошо зарекомендо-
вавший себя при работе с афалинами. И понемногу все работы мы
стали проводить только с последними, как с наиболее перспектив-
ными животными.
Вскоре было замечено, что процесс приручения проходит
более успешно, если занимаются с каждым животным отдельно.
В этом отношении характерен следующий эпизод. Как-то в неболь-
шой отсек вольера была помещена молодая самка, которая за
чистую, без царапин шкурку и за то, что она выглядела — как нам
казалось — какой-то очень наивной, получила кличку Ассоль. Уже
на следующий день после того, как ее отделили от группы, она
довольно охотно стала приближаться к пловцу, разрешая ему
гладить и почесывать себя, плыть рядом, держась за ее спинной
плавник. Когда было решено, что период приручения ее окончен
весьма успешно, Ассоль перевели в соседний отсек, где находи-
лась более крупная пожилая самка по кличке Варвара, обладавшая
таким же характером, как сестра небезызвестного доктора Айбо-
лита. Она единственная из всех имевшихся в то время дельфинов
не шла ни на какие контакты, не поддавалась никаким соблазнам
и, даже долгое время находясь в одиночестве, не разрешала плов-
цу приближаться на расстояние ближе трех метров. Мы подсадили
к Варваре Ассоль, рассчитывая на то, что строптивая дельфиниха
станет лучше относиться к человеку.
Варвара встретила молодую соплеменницу с «распростертыми
объятиями». Обе дельфинихи все время плавали рядом, касаясь
друг друга передними ластами, играли, имитируя погоню друг за
другом, прыгали. На следующий день к ним спустился пловец,
чтобы, как всегда, поиграть и повозиться с Ассоль на глазах у ее
нелюдимой напарницы. Молодая дельфиниха направилась было
к человеку, но, приблизившись метра на два, вдруг резко остано-
вилась. Варвара, с открытой пастью, «показывая зубы», что, как мы
уже знали, служило своеобразным предупреждением о нежелании
вступать в контакт, вклинилась между ними. Ассоль повернула назад,
и дельфинихи начали плавать, держась как можно дальше от плов-
ца. Первой шла Варвара, за ней, чуть сзади и снизу, в типичной
57
лозе следования (которую среди взрослых животных обычно зани-
мали самки по отношению к самцу) плыла Ассоль. Несколько раз
она снова делала робкую попытку приблизиться к человеку, но
Варвара была бдительна: стремительно подплыв, она оттирала
Ассоль от пловца, ощутимо толкая ее при этом в бок рострумом.
То же самое повторялось и в последующие дни, но Ассоль уже не
предпринимала попыток подойти к человеку. Было принято реше-
ние снова их разделить.
Очутившись одна, Ассоль после минутного колебания разре-
шила пловцу приблизиться, и через несколько минут они вместе
как ни в чем не бывало дружно плавали и ныряли. Варвару, кото-
рая, снова оставшись в одиночестве, стала еще более нелюдимой,
перевели в общий отсек. Проплавав некоторое время одна, дель-
финиха все же понемному «влилась» в общий «коллектив». В те-
чение всей своей жизни в неволе (в конце третьего месяца она
погибла от пневмонии) Варвара упорно избегала человека, несмотря
на то что все дельфины в группе, где она находилась, рано или
поздно становились ручными. Попав в общцй отсек, Варвара
никогда больше не делала попыток «повлиять» на кого-либо из
группы, чтобы пресечь его контакты с человеком — возмож-
но, потому, что молодежи, подобной Ассоль, в ее окружении
не было.
Мы хотели провести аналогичный опыт, подсадив к Варваре
вместо Ассоль другого юного дельфина. Такой опыт помог бы
выяснить, не существовало ли между Варварой и Ассоль родствен-
ных отношений, побуждавших старшую дельфиниху опекать млад-
шую. Вполне вероятно, что Ассоль приходилась Варваре дочерью,
внучкой, сестрой, племянницей и т. д. (обе они до поимки находи-
лись в одном стаде). И этот факт — проверить его иначе, чем под-
садив к Варваре кого-нибудь из молодняка, мы не были в состоя-
нии— мог вызвать между ними подобные отношения. Варвара,
в сущности, вела себя как строгая мать, оберегающая дочь от
неподходящей компании. К сожалению, в то время у нас не было
подходящего для этой цели молодого дельфина, а когда он
появился — не стало Варвары. Поэтому вопрос о их родстве так
и остался открытым. Подобные отношения впоследствии ни в одной
из групп не наблюдались, за исключением особых случаев в брач-
ный период, о которых будет расе. 1зано ниже.
Кстати, стоит отметить один любопытный факт, связанный
с взаимоотношениями Варвары и Ассоль. Старшая дельфиниха
оказывала влияние на младшую лишь тогда, когда они находились
вместе в одном отсеке. Отгороженная же лишь тонкой сеткой
от старшей дельфинихи — при этом акустическая связь была воз-
можна,— Ассоль сразу прекратила обращать на нее внимание.
58
Поведение прирученных дельфинов в общем было довольно
беспокойным и шумным. Особенно отличались афалины, которые
то и дело устраивали погони друг за другом, выпрыгивая из воды
иногда на высоту два-три метра. Координация движений у них
идеальная. Они могут после прыжка войти в воду совершенно
бесшумно, с небольшим всплеском. Но гораздо чаще они проделы-
вали это так, что брызги разлетались на несколько метров вокруг,
обдавая водой всех, кто имел несчастье оказаться поблизости.
Иногда мне казалось, что они умышленно обливают стоящих возле
бассейна. Брызги летели не только от падающего в воду тела
дельфина, но и от хвостового плавника, причем движение его
в этот момент было явно направлено в сторону людей.
Было много споров о том, знают ли афалины свои прозвища.
Но оказалось, что выяснить этот вопрос нелегко. Достаточно было
появиться возле бассейна, как тотчас, без всякого зова, все нахо-
дившиеся в нем дельфины подплывали к бортику и, высунувшись
из воды, наблюдали за подошедшим. Если даже удавалось прибли-
зиться к бассейну незаметно, то и в этом случае на любую кличку
неизменно снова являлись сразу все.
Так нам и не удалось установить с достаточной достовер-
ностью, знают ли афалины свои прозвища. О белобочках же
и азовках и вообще не приходится говорить — они абсолютно не
реагировали ни на какой зов.
Наша старая знакомая, белобочка Люся, была помещена
вместе с афалинами. Довольно быстро она освоилась, «завязала»
знакомство, позволяла афалинам гладить себя и часто принимала
активное участие в их играх. Вначале возникали сомнения, не
являются ли шумные, стремительные погони за ней преследова-
нием с агрессивной целью. Но так как роли часто менялись, а на-
игравшись, дельфины мирно отдыхали бок о бок, эту версию
отбросили. Во время кормления Люська часто выхватывала из-под
носа у афалин рыбу, но те относились к этому довольно благодуш-
но. Молодой самец по кличке Парень даже пытался ухаживать иа
белобочкой с недвусмысленными намерениями, и Люся принимала
его «знаки внимания», по-видимому, с удовольствием.
Кормили всех животных три раза в день. Чтобы определить
оптимальные порции, вначале провели несколько кормлений «до
отвала». Когда дельфины переставали есть рыбу и начинали играть
ею, нося в зубах и подбрасывая, считалось, что они насытились.
Таким образом мы установили, что афалины съедают три — шесть
килограммов (в зависимости от размеров животного), белобочки
два-три, а азовки — полтора-два килограмма рыбы за одно корм-
ление. Чтобы избежать переедания — ведь живя в неволе, животные
лишены возможности достаточно активно расходовать энергию —>
59
определенные нами нормы были снижены на одну треть. На этом
рационе животные и содержались постоянно, и никаких признаков
ухудшения самочувствия у них не наблюдалось.
Как уже было сказано, в основном животные гибли в период
адаптации к неволе. В дальнейшем же дельфины гибли сравнитель-
но редко, в основном из-за «несчастных случаев». Так, однажды
погибла молодая самка афалина, пытавшаяся пролезть под краем
ограждения и запутавшаяся в сети. Чаще же всего причиной гибе-
ли оказывались рецидивы хронических заболеваний дыхательных
органов. Первым сигналом заболевания являлось обычно пониже-
ние активности животного, появление продольных впадин на его
спине по обеим сторонам верхнего плавника и образование
«шеи» — кольцеобразного утончения тела между головой и спин-
ным плавником. Часто при этом запах выдыхаемого дельфином
воздуха становится неприятным. Иногда положительный результат
давало обычное лечение антибиотиками и витаминами, причем
дозы лекарств зависели от величины животного.
В целях профилактики мы отделяли заболевшего от группы,
в которой он находился, что значительно оотегчало и его периоди-
ческий отлов для лечения. Но мера эта вызывала ухудшение
состояния животного: находясь в одиночестве, оно иногда даже
переставало брать корм и часами простаивало в позе «зависа», не
реагируя даже на приближение человека. Накопив некоторый
печальный опыт «интернирования», мы были вынуждены возвра-
щать больных дельфинов сразу же после проведения курса
лечения на прежнее место, в группу, где они снова начинали
принимать пищу,— и в большинстве случаев животные выздорав-
ливали.
Привыкнув к ставриде, постоянно составляющей их меню, дель-
фины настолько неохотно поедали другой корм — мелкую кефаль
(ее изредка привозили вместо ставриды), что иногда даже пред-
почитали два-три дня поголодать. В один из таких дней произошел
трагический случай с Люсей.
Еще летом, находясь в одиночестве, она с большой неохотой
•ела кефаль, даже если была основательно голодна. В этот раз, не
получая ставриды и отказываясь есть кефаль, Люська четыре дня
оставалась с пустым желудком. Надо сказать, что это являлось ее
индивидуальной особенностью, так как остальные белобочки, содер-
жащиеся у нас, не выказывали пренебрежения к этому виду корма.
На пятый день голодовки у дельфинихи появились характерные
впадины на спине, свидетельствующие об исхудании, она сделалась
вялой, перестала играть и прыгать, но по-прежнему упорно отказы-
валась прикоснуться к кефали. Силами местных рыбаков было
поймано десятка три ставриды. Но к этому времени Люся находи-
60
лась уже в очень плохом состоянии. Временами у нее нарушалась
координация движений и она всплывала боком или иногда под
водой медленно переворачивалась вверх животом. Афалины, нахо-
дившиеся вместе с ней, никакой помощи белобочке не оказывали.
Более того, двое молодых самцов, пользуясь ее малоподвиж-
ностью, пытались даже попеременно произвести с ней половой акт.
Мы были вынуждены отсадить белобочку в ванну, где приходи-
лось все время удерживать ее за спинной плавник, чтобы она не
заваливалась на бок. В этом положении Люся съела четырнадцать
ставридок. Мы надеялись, что ее самочувствие улучшится, но через
два часа у нее начались тонические судороги, во время которых
ее тело изгибалось дугой. Вливание глюкозы и инъекции кофеина
не помогли — вскоре она часто забила хвостом и замерла
навсегда.
Пробыла в неволе Люся около девяти месяцев и, если бы не
досадный перерыв в доставке ее привычного корма, наверняка
прожила бы и дольше. Она единственная из всех содержавшихся
у нас белобочек брала рыбу из рук и подпускала близко к себе
человека. Мы все были опечалены ее гибелью и после обязатель-
ного вскрытия, показавшего полное истощение организма, похо-
ронили Люсю по морскому обычаю — так, как когда-то был похо-
ронен мой первый морской знакомый у Змеиного острова.
Остальные животные переносили небольшие голодовки при
смене корма довольно безболезненно. Надо заметить, что переход
с кефали на ставриду никогда не вызывал никаких «протестов» —
ставрида сразу же съедалась. Изредка к обычному меню добав-
лялись смарида, каменные окуни, барабуля и ласкири, пойманные
нашими рыбаками. Все дельфины ели свежую рыбу с неизменным
удовольствием.
ПОЗЫ ДЕЛЬФИНОВ
Наблюдая за поведением дельфинов в неволе, мы выделили
несколько характерных положений, принимаемых ими в различных
ситуациях. Часть из них была известна из литературы о дельфи-
нах, а некоторые были замечены впервые. Позы повторялись
в определенной обстановке многими дельфинами, и это позволяло
считать их постоянными ситуационными позами для данного вида
животных. Принятие определенных поз вообще свойственно всем
живым существам, в том числе и человеку. И если для последнего
выражение «стать в позу» в большинстве случаев определяет
только суть внутреннего состояния, то для животных это одна из
61
главных форм проявления отношения к происходящему, помогаю-
щая им регулировать взаимные связи.
У дельфинов оказалось не так уж много характерных поз.
Наиболее часто они принимали позу «зависа» (впереди уже упо-
миналось о ней). Набрав в легкие воздуха и этим обеспечив себе
положительную плавучесть, дельфин застывает почти без движе-
ния. Верхняя часть головы с дыхательным отверстием, часть спины
и верхнего плавника находятся над водой (рис. 1). Хвост опущен
несколько вниз. Это положение наиболее часто принимают афа-
лины, которые значительную часть времени — если они не заняты
играми, кормлением или работой с человеком — проводят таким
образом. Большую часть ночи, во время сна, афалины также пре-
бывают в этой позе, лишь изредка делая несколько медленных
взмахов хвостом, чтобы сохранить неизменным положение тела.
Белобочки гораздо реже принимают эту позу, предпочитая
отдыхать «на ходу». В условиях неволи они обычно неторопливо
плавают по максимально возможной окружности, стараясь все-таки
не приближаться к краям бассейна или вольера. Зависание же
на одном месте у белобочек чаще всего сложит первым призна-
ком недомогания, хотя, как мы убедились на примере Люси, эту
позу иногда принимали и здоровые животные, которых содержали
в одиночестве. При взгляде на такого дельфина, стоящего непод-
вижно, почти упершись носом в угол или край бассейна, возникало
чувство, которое подсказывало более подходящее, пожалуй, назва-
ние этого положения — поза «тоски».
Азовки почти никогда не зависают. Позу зависа принимают
только очень плохо чувствующие себя животные. Примечательно,
что азовка (небольшой самец), некоторое время «проживавшая/»
в одной «квартире» с афалиной, через несколько дней, явно подра-
жая своей солидной соседке, научилась отдыхать в позе зависа
рядом с афалиной. Забавно было смотреть на этих животных, когда
они стояли рядом. Афалина была по меньшей мере втрое больше
соседа, но тот всячески пытался ни в чем не отставать от нее.
Даже выдох он делал одновременно с ней. Они очень забавно
играли друг с другом, и впоследствии мы убедились, что азовка
многое почерпнула из этого контакта. Привычка стоять в позе
зависа осталась у азовки и после перевода в другой вольер, и мы
часто узнавали ее именно по этому положению.
Эта поза, очевидно, была выработана животными в процессе
приспособления к условиям стесненной жизни в неволе и не свой-
ственна дельфинам, находящимся на свободе.
Мы не раз фиксировали у только что отловленных афалин
и белобочек, помещенных — каждый вид в отдельности — в отго-
роженную от моря акваторию, любопытную групповую ситуацию.
62
относительно происхождения которой так и не пришли к единому
мнению. Если количество животных было более четырех-пяти, то
они обычно держались плотной кучкой, медленно перемещаясь
в позе зависа. Вдруг неожиданно почти все они начинали группи-
роваться вокруг одного дельфина, подсовывая рострумы под его
тело. Чаще всего они начинали вести себя так после внезапного
громкого звука или какого-нибудь шума возле места их содержа-
ния. Центральный дельфин буквально выталкивался ими из воды
и лежал не шевелясь на телах своих сородичей.
Многие из нас склонялись к мнению, что это — оказание помо-
щи. Как известно, дельфины способны оказывать помощь друг
другу, подталкивая больных и ослабевших к поверхности для того,
чтобы они могли сделать вдох. С этой точки зрения, данная ситуа-
ция походила на коллективное оказание помощи дельфину, подав-
шему сигнал бедствия. К сожалению, в общей какофонии звуков,
сопутствующей подобным положениям, невозможно было выделить
какой-либо характерный сигнал (некоторые из свистов, соответ-
ствующих определенным ситуациям, в том числе сигнал бедствия
у афалин, нам уже были известны). Однако, когда возбуждение
несколько ослабевало и группа распадалась, дельфин, которого
ранее поддерживали, вел себя, как обычно, ничем не отличаясь от
остальных, и выглядел даже более здоровым и сильным, чем
прежде. Стоило же снова произвести какой-либо шум, как все
повторялось вновь.
Иногда наблюдалась «двойная поддержка», когда под живот-
ное, засунувшее рострум под центрального дельфина, в свою
очередь засовывал нос другой. Скорее всего это походило на
стремление мелких и молодых животных спрятать голову под более
крупного сородича. Центральным чаще всего оказывался один
и тот же дельфин, и лишь когда численность группы превышала
пять-шесть особей, иногда становилось центральным и другое
животное, как правило, одно из наиболее крупных. Возможно, что
именно желанием скрыться, как это бывает у страусов, и вызыва-
лась вышеописанная коллективная поза, названная нами позой
«страха» (рис. 2).
Стремлением спрятать голову, очевидно, можно объяснить
и другое характерное положение, впервые замеченное нами
у небольшой группы афалин на второй день после отлова. Поме-
щенные в вольер животные плавали, как обычно, группой, не про-
являя особой тревоги. Но вот решили часть из них отсадить в дру-
гое место. Отлов, как всегда, проводили с помощью сети, которой
отжимали животных к краю вольера, где их руками заводили
в специально приспособленные носилки. Когда сеть, перегоражи-
вавшая вольер, начала медленно двигаться, оттесняя дельфинов,
63
они стали возбужденно плавать по уменьшающемуся с каждой
секундой пространству. Когда оно сократилось до нескольких мет-
ров, все дельфины вдруг одновременно нырнули и, уткнувшись
рострумами в песок так, что их тела приняли вертикальное
положение, ожесточенно заработали хвостами.
Я находился в воде рядом с ними и заметил, что глаза у них
в этот момент были закрыты. Впечатление создавалось такое, что
они стремились зарыться в дно или, по крайней мере, всунуть
в песок головы. Каждые пятнадцать — двадцать секунд животные
одно за другим всплывали, чтобы сменить воздух в легких, и тут
же снова принимали «страусиную» позу (рис, 3). Это продолжалось
две-три минуты, пока приблизившаяся сеть не отделила их
от дна.
Точно такая же позиция наблюдалась еще два раза и также
у только что отловленной группы афалин, когда их оттесняли
сетью в вольере. У белобочек и азовок подобного никогда не отме-
чалось. Эта поза являлась как бы следствием проявления крайнего
испуга у дельфинов, и мы сочли, фто самое подходящее для нее
название — поза «паники». Интересно, что во всех этих трех слу-
чаях среди животных не было крупных особей, способных взять на
себя роль «прикрытия». После того как дельфины привыкали
к обстановке, эта поза никогда не отмечалась.
Несколько позже эту же позу наблюдали Ю. Д. Стародубцев,
В. А. Горшков и М. Е. Ившин у афалин Чука и Гека в первые дни
их приручения. По их же наблюдениям, эту позу принимала и афа-
лина Питер во время болезни. После же выздоровления этой позы
у него не отмечали.
Еще одна известная нам поза — поза «помощи» — встречалась
довольно часто. Когда какое-либо животное чувствовало себя
плохо, оно издавало сигнал бедствия. И если рядом находился
сородич его вида, иногда он подплывал к нуждающемуся в помо-
щи и, зайдя сзади и чуть сбоку, упирался головой в его живот
(рис. 4) и, подпирая снизу, помогал ему всплыть к поверхности
для вдоха. Межвидовая помощь у дельфинов нами никогда не
отмечалась.
Несколько похоже на эту позу положение, которое дельфины
часто принимают, плавая парами. В этом случае меньшее живот-
ное всегда пристраивается к большему в кильватер, держась чуть
ниже, а иногда и сбоку от последнего (такое же положение всегда
занимают детеныши при матери). Задняя часть тела у «буксируе-
мого» несколько приподнята, и дельфины плывут так близко друг
к другу, что иногда со стороны кажется, будто плывущий сзади
поддерживает переднего, то есть идет в позе помощи. Разница
заключается в том, что идущий в позе «следования» держится зна-
64
Стая дельфинов в море (фото Л. Львова).
Вкл. (16 полос). Зак. 1659.
Кара-Дагская биостанция (фото А. Титова).
Дельфины знакомятся с новым местожительством.

Люся прыгает.
Дельфиненок идет за матерью в типичной позе следования.
Посейдон здоровается с Игорем.

Таким образом Перун старался стащить человека в бассейн.

Играя с человеком, Перун часто выпрыгивал из воды.
Поза выпрашивания рыбы.
Перун любил, когда его кружили за хвост.

Гимнастическое кольцо умудрялись носить на самом кончике хвоста
(фото Э. Губского).
Дельфины любят потереться о барьер в бассейне.

Доброе утро! Перун пытается притопить Марфу, чтобы оказаться на ее месте, поближе к человеку.
Перун и Марфа настроены меланхолически.

«На буксире» у дельфина.
Дельфины любят носить всякие предметы (фото Э. Губского).
чительно ближе к хвосту переднего дельфина, чем оказывающий
помощь, причем направление его тела строго совпадает с направ-
лением движения обоих животных. Следуя в непосредственной
близости за передним дельфином, второй затрачивает на движение
меньше энергии. Так движутся птицы во время дальних перелетов
или команда велосипедистов на гонках.
Эффект «облегчения» объясняется изменением характера по-
тока за первым дельфином. Если первый вынужден преодолевать
водную среду в ее относительно спокойном состоянии, то позади
него обтекающий поток завихряется, становится турбулентным,
часть струи в этом турбулентном потоке направлена в сторону
движения. Плывущий первым дельфин как бы тащит за собой
шлейфом часть потока, и двигаться в нем значительно легче. Это
хорошо ощущается, когда плывешь рядом с животным: вода как
бы подхватывает и несет твое тело. Чтобы двигаться, не отставая
от дельфина, достаточно несильно работать ластами или слегка при-
держиваться рукой за плавник. Стоит же чуть-чуть отодвинуться,
как встречный поток отрывает пловца от животного и тормозит
движение человека.
Дельфин, идущий головным, ощущает присутствие буксируе-
мого. Очевидно, буксируемый дельфин затрудняет движение веду-
щего, даже если и не касается его тела. Мы много раз наблюдали,
как дельфины пытались избавиться от сородичей, пристраивающих-
ся к ним в позу «буксировки», или «следования», как было названо
это положение (рис. 5). Особенно часто это происходило после
отловов. Помещенные в вольер молодые животные всячески пыта-
лись принять это положение рядом с более крупными дельфинами,
которые почти всегда воспринимали это с явным неудовольствием.
Они пытались либо удрать от пристроившихся, либо даже отделы-
вались от них более жестоко — с помощью зубов и ударов хвоста.
Был случай, когда молодой годовалый дельфин, помещенный
к взрослым, настойчиво пытался пристроиться к пожилому крупно-
му самцу. После нескольких безрезультатных попыток отвязаться
от него вышедший из терпения самец буквально избил надоевшего
приставалу. От жестоких ударов хвостом тело дельфиненка просто
вылетало из воды. Пришлось срочно вмешаться, и рассадить
неужившуюся пару. Малыш быстро нашел себе утешительницу
в лице пожилой самки, которая довольно благосклонно относилась
к тому, что он плавал за ней.
Чтобы сделать вдох, плывущий в позе следования оставляет
свое место и всплывает синхронно с передним, после чего зани-
мает прежнее положение. Поза следования наиболее характерна
для детенышей всех видов китообразных. Совсем маленькие дель-
финята держатся возле хвостов своих мам, но несколько выше,
5 1659
65
1
5

8
Характерные позы дельфинов (рис. 1—9)
1.	Поза	зависа.
2.	Поза	страха.
3.	Поза	паники.
4.	Поза	помощи.
5.	Поза	следования.
6.	Поза	угрозы.
7.	Поза подставления.
8.	Способ крепления приборов
на дельфинах.
9.	Способ транспортировки
дельфинов по морю.
чуть сбоку — так ближе к поверхности, где нужно сменять воздух
в легких.
Интересны и весьма выразительны позы «угрозы», наблюдать
которые — как теперь стало ясно—мне довелось впервые еще
у Змеиного острова при первом знакомстве с дельфинами. При
появлении возле них чужака или любого нежелательного пришельца
дельфины демонстрируют ему свое недружелюбное отношение.
Первым это всегда делает самец, доминирующий в этой группе.
Позы угрозы отмечались у дельфинов с самого первого дня пребы-
вания их в неволе. Это дает основание предполагать, что точно
такие же позы принимают они и на свободе.
Первый признак проявления недружелюбия — «показывание
зубов»: животное быстро открывает челюсти и через несколько
секунд закрывает их, довольно громко хлопая ими при этом.
Иногда пасть закрывается медленно и беззвучно. Голова животного
с открытым ртом всегда направлена в сторону того, кому
предназначается предупреждение. Иногда за этим «жестом»
следует, как уже упоминалось,— причем только в случаях
с человеком — испражнение в непосредственной близости от при-
шельца.
Если же и эти акты не оказали надлежащего действия, то
самец, производящий их, демонстрирует другую, более угрожаю-
щую позу: начинает возбужденно мотать из стороны в сторону
головой с разинутой пастью и принимает характерную позу «агрес-
сивности». Голова его — причем при этом обнажаются все зубы —
опускается вниз, тело выгибается вверх (рис. 6), хвост же, оказы-
вающийся в этом положении выше головы, расположен горизон-
тально. Это «боевая» поза, непосредственно за ней следует напа-
дение. Замерев на несколько секунд в этой позе, дельфин резкр
срывается с места и пытается ударить соперника передней частью
спинного плавника, целясь в среднюю нижнюю часть его тела.
Если непрошеный гость не отступает, завязывается драка. Дель-
фины наносят друг другу удары верхней задней частью туловища,
пытаются укусить соперника за плавники и нижнюю часть тела,
очевидно, наиболее чувствительную и уязвимую.
Это продолжается до тех пор, пока одно из животных
не покинет поля битвы, спасаясь бегством, или — если в тесном
бассейне некуда скрыться — не подстроится к победителю в хвост,
повторяя все его движения, как при позе следования, но на боль-
шей дистанции между дельфинами. Таранящих ударов рострумом,
которые так хорошо демонстрирует дельфин по кличке Флиппер
в одном американском фильме, нападая на акулу, мы ни разу не
наблюдали. Возможно, что этим приемом дельфины пользуются
преимущественно на свободе — ведь такой удар требует опреде-
68
ленного места для разгона, а может быть, он считается у них
«смертельным» и очень редко применяется в драках с себе подоб-
ными. И если это действительно так, то подобный факт еще раз
подтверждает мнение многих этологов, считающих, что драки у жи-
вотных, возникающие в брачный период или при борьбе за доми-
нирующее положение в группе, не имеют своей конечной целью
физическое уничтожение противника. Известный оксфордский
этолог профессор Тинберген пишет: «Поразителен и очень важен
тот факт, что бои животных в основе своей всего лишь угрожаю-
щее хвастовство». Некоторые биологи рассматривают драки между
животными как одну из форм игр.
Стычки у нас в вольерах являлись происшествием чрезвычай-
ным. Обычно же дело ограничивалось демонстрацией зубов и хво-
ста, после чего дельфины благоразумно расходились.
Положение угрозы наиболее ярко проявлялось у афалин,
изредка у азовок и почти никогда — если не считать «показа
зубов» — у белобочек.
Весьма специфична у всех трех видов дельфинов поза «под-
ставления», которую принимает самка перед спариванием. После
предварительного этапа «ухаживания» (о котором еще пойдет
речь) самка, плывя на глубине полутора-двух метров, переворачи-
вается почти вверх животом и застывает в таком положении, широ-
ко расставив грудные плавники. Этим незамедлительно пользуется
самец. Поза подставления наблюдалась неоднократно, с небольшой
разницей в угле поворота тела самки (рис. 7) .
И наконец, две постоянно встречающиеся позы у афалин (для
удобства описания поведения им также были даны названия).
Известно, что этот вид дельфинов очень любопытен. Когда вблизи
бассейна или вольера ведутся какие-либо работы, все животные,
высунувшись из воды, следят за действиями людей. Такую же позу
они принимают, когда к месту их содержания подходит кто-нибудь
из людей или животных. Это положение было названо позой
«любопытства».
Если афалины были голодны, то, приняв то же положение, что
и при позе любопытства, они широко разевали рот. Это означало
просьбу рыбы и было названо позой «выпрашивания».
В отличие от афалин белобочки никогда не высовываются из
воды, «стоя на хвосте». У азовок, постоянно содержащихся в от-
дельном вольере, эта поза также никогда не встречалась, за
исключением одного животного по кличке Малыш. Малыш неко-
торое время находился вместе с афалиной Марфой. Через
несколько дней он начал подражать своей солидной соседке,
высовываясь из воды так же, как она, только на непродолжитель-
ное время.
69
Вполне возможно, что и белобочки, при условии совмест-
ного содержания с афалинами, способны копировать какие-то
особенности их поведения, которое отличается большим разно-
образием, чем поведение двух других видов черноморских дель-
финов.
Хочу несколько остановиться на выражениях «гордо», «лукаво»,
«со смущенным видом» и подобных им, употребленных мной при
описании поз дельфинов. Читателям, которые знакомы с этими
животными лишь по фотографиям или кинокадрам, может пока-
заться странным, как на их однообразных, лишенных мимики мор-
дах можно заметить вообще какое бы то ни было выражение.
Однако каждый, кто подолгу наблюдал за дельфинами, не только
безошибочно узнает их по «физиономиям», но часто «по выраже-
нию их лиц» способен определить «настроение» каждого зверя.
Хотя их морды действительно почти лишены мимики, все же эти
животные имеют достаточно широкий «ассортимент» выражений
благодаря изменению степени раскрытия глаз, рта, различным
положениям тела.
Если дельфин злится, то глаза у него округляются, часто при
этом бывает приоткрыта пасть. У «благодушествующего» животного
веки скрывают часть зрачка, глаза как бы «прищуриваются». O6if
женный дельфин поворачивается хвостом или боком, не теряя все
же из вида обидчика, будь то другое животное или человек. Дель-
фины, как и слоны, способны долго помнить обиду, иногда меся-
цами отказываясь от контактов с человеком, причинившим им
боль. «Гордое» или «самодовольное» выражение проявляется у них
в «независимом» плавании, когда они не обращают внимания на
окружающих. Эмоции у дельфинов хотя и менее ярко выражены,
чем у наземных животных, скажем, у собаки, но тем не менее
весьма характерны и разнообразны. Правда, иногда наблюдатели
из числа дилетантов, описывая дельфинов, явно перебарщивают.
Я имею в виду, например, частое упоминание об их «смею-
щихся» мордах. Действительно, изогнутая форма нижней челю-
сти дельфина напоминает в человеческом понятии улыбку, но это
постоянная «маска», которая на самом деле не выражает никаких
эмоций.
Научиться различать выражения дельфинов далеко не просто.
Для этого в первую очередь нужно иметь хорошую наблюдатель-
ность и, конечно же, возможность наблюдать. Поработав при этих
условиях с животными месяц-другой, человек безусловно убе-
дится, что способов выражения эмоций у дельфинов немало,
и в этом они не уступают любым другим высокоразвитым
животным.
70
ПАРАДОКСЫ ПОВЕДЕНИЯ
В «Толковом словаре» Даля слову «парадокс» дано такое опре-
деление: «мнение странное, на первый взгляд дикое, озадачливое,
противное общему».
Здесь, конечно же, пойдет речь о парадоксах, связанных с по-
ведением дельфинов. Рассматривая поступки этих животных, мы
находились под влиянием широко распространенного мнения об их
исключительной сообразительности. Все их действия мы подсозна-
тельно критически оценивали с точки зрения человека, и когда
что-то не укладывалось в наше понятие о разумности, их поведе-
ние начинало казаться нам парадоксальным. Но если отбросить
предвзятость при оценке их поведения, не пытаться во всем
искать — невольно — аналогов с мышлением человека, а постарать-
ся понять истинные мотивы их поступков, то в действиях дельфинов
обнаружится не так уж много странного и непонятного. Ведь сам
образ их жизни уже настолько несхож с нашим, земным, что
не может не озадачивать «сухопутного» человека. И тем не
менее в жизни и поведении дельфинов иногда происходят такие
события, разбор которых необходим для оценки степени их
разумности. Некоторые факты говорят о том, что эти животные
весьма сообразительны, другие, если пытаться сопоставить их
с мышлением человека,— свидетельствуют об обратном.
Поставщиком фактов первого рода являются в основном зару-
бежные источники. Надо отдать должное: дельфинами там начали
интересоваться намного раньше, чем у нас, и изучение их постав-
лено весьма широко.
В сообщениях из Мэринлендского, Флоридского и других
океанариумов США приводятся уникальные случаи, говорящие
о необычайной сообразительности содержащихся там дельфи-
нов. Например описывается, как они оттаскивают в сторону
черепаху, когда та заплывает на место их постоянных игр; как
вымывают из щелей в камнях спрятавшихся там головоногих мол-
люсков, стремительно проплывая над этим местом и создавая
хвостом сильный ток воды; как выманивают из скал хищных рыб
с помощью приманки, причем операцию проводят сразу два жи-
вотных: один дельфин подкладывает приманку — пойманную зара-
нее маленькую рыбку, а другой, притаившись сбоку, хватает соблаз-
нившуюся рыбкой крупную добычу.
Есть немало сообщений о «разумных» действиях дельфинов,
возвращающих зрителям предметы, падающие в бассейны, о вы-
полнении ими различных заданий иногда даже без команды, так
сказать, по собственной инициативе, и т. д. Все они, безусловно,
свидетельствуют о неплохой сообразительности этих животных, но
71
в гораздо большей степени эти факты следует объяснить хорошей
дрессировкой. Кроме того, нельзя не учитывать того, что здесь
возможно и несколько предвзятое толкование действий животных
из рекламных соображений — ведь океанариумы стараются при-
влечь как можно больше публики.
В то же время имеются факты, опираясь на которые, ученые
отказывают дельфинам в высоком интеллекте. В качестве примера
приводятся случаи гибели привязанных животных. Плавая по кругу,
они наматывают свою «упряжь» на сваю, к которой она крепится.
Достаточно было бы сделать несколько кругов в обратную сторо-
ну— и они были бы свободны, но тем не менее они не делают
этого. Сюда же относится и так называемый «парадокс ограды»:
дельфины, способные совершать многометровые прыжки, при
отлове оказываются не в состоянии перепрыгнуть через плаваю-
щую на поверхности сеть.
Все имевшиеся сведения о поведении дельфинов были настоль-
ко противоречивы, что, безусловно, выяснение вопроса о степени
их умственного развития и сообразительности представляло для
нас особый интерес. В первую очередь важно было исследовать
интеллектуальные способности неприрученных животных, еще не
общавшихся с человеком.
Дельфины, которых отлавливали мы, вели себя точно так же,
как об этом пишется в литературе о них. Ни одно животное никогда
не пыталось вырваться из окружения через верхний край сети.
Как уже упоминалось, дельфины предпочитали искать в ней прохо-
ды или таранить преграду. И дело тут, вероятно, не в степени их
сообразительности. По-видимому, для того совершенного гидроло-
катора, которым наделены дельфины и который, очевидно, служит
им основным источником информации под водой, граница вода —
воздух является барьером, так что информация о том, что располо-
жено выше поверхности, к животным практически не поступает.
Поэтому нет ничего удивительного, что, обитая всю жизнь в море,
в минуту опасности дельфины руководствуются только с помощью
привычных им средств ориентирования в окружающей среде. Опре-
делить же в море визуально, с поверхности, что находится за
сетью, очень трудно. А для их природного локатора сеть в этих
случаях, безусловно, является существенной помехой, и установить,
чистая ли вода за сетью, дельфины, очевидно, практически не
могут. Кроме того, следует учитывать и паническое состояние
животных, попавших в непривычное для них положение.
Не проводя грубых аналогий, объективно нужно отметить, что
и люди, впавшие в панику, ведут себя далеко не лучшим образом.
Да, по-видимому, любое существо в опасной для жизни обстановке
способно «терять голову» и вести себя ниже своих возможностей.
72
Дельфинов, содержащихся в вольерах, также приходится часто
отлавливать для разных целей с помощью сетей. Первое время при
этом они тоже впадают в панику. Однако уже через пару дней,
немного привыкнув к этой операции и убедившись, что ничем
особенно она не грозит, дельфины уже не приходят в такое воз-
бужденное состояние, как поначалу. И вот тут они начинают
изыскивать способы избавления от сети.
Одна молодая афалина продемонстрировала нам кое-какие из
этих способов. При первом же осмотре после поимки в море мы
обнаружили у нее кожное заболевание, которое надо было срочно
лечить. Поэтому афалину приходилось ежедневно отлавливать. Но
уже на третий день при очередном отлове произошло следующее.
Когда в воду опустили сеть и стали прижимать ею животное к краю
бассейна, афалина вдруг высунулась из воды до передних плав-
ников и принялась рассматривать верхний край сети и пространство
за ней. Затем, наваливаясь рострумом, она несколько раз попыта-
лась притопить ограждение и внезапно, сильно заработав хвостом,
перевалилась через него.
Мы были удивлены проделанным маневром. Однако она, по
неизвестным причинам, снова повторила этот маневр,— но уже
в обратном направлении. Видимо, животному доставляло удоволь-
ствие тереться о сеть. Вскоре афалина настолько освоила изобре-
тенный ею способ переваливаться через сеть, что поймать ее
подобным образом стало невозможно. Не помогало при этом и до-
полнительное подкрепление в виде пловцов, которые собирались
у верхнего края сети, чтобы отпугивать афалину. Дельфиниха нахо-
дила просвет между ними и с разгону перелетала через ограж-
дение.
Этим приемом вскоре овладело еще несколько афалин. Но '
большинство, хоть их тоже и отлавливали довольно часто, все же
так и не освоило этот метод освобождения. Это обстоятельство
говорит о том, что даже у одного вида дельфинов разные особи
весьма отличаются по своим способностям (в чем мы впоследствии
неоднократно убеждались).
Часто в качестве неоспоримого доказательства высокого интел-
лекта дельфинов приводят тот факт, что они якобы могут оказы-
вать помощь сородичам и даже помогают добраться до берега
выбившимся из сил людям.
Наши наблюдения говорили о том, что действительно иногда —
менее чем в одной трети случаев,— когда один из дельфинов
нуждался в помощи (как бывало при тяжелых заболеваниях или
физических травмах), животные того же вида оказывали постра-
давшему помощь. Этот вывод, основанный на фактах, нас озадачил.
Если дельфины и на самом деле настолько сознательны и разумны,
73
что не раздумывая идут на выручку себе подобных (даже рискуя,
как утверждают, иной раз собственной жизнью), то почему в на-
ших вольерах так часто остаются совершенно равнодушными
к тонущему или гибнущему животному содержащиеся вместе с ним
дельфины? Иногда (как было в случае с Люсей), если больное
животное оказывалось самкой, присутствующие в этом же отсеке
самцы пытались использовать ее состояние, стараясь спариться
с ней, и не помышляли ни о какой поддержке для облегчения ее
положения. В иных случаях дельфины вообще старались держаться
подальше от явно нуждающегося в помощи.
Но наряду с этими случаями мы наблюдали и яркие примеры
взаимопомощи. Так, после одного из отловов, проходившего в тя-
желых условиях (пойманным животным пришлось более семи часов
находиться в ваннах), помещенный в вольер крупный самец афа-
лина не мог двигать хвостом — очевидно, в результате онемения
мышц. Обычно отказ «главного движителя» равносилен гибели
дельфина, так как, не имея поступательного движения, он лишается
возможности вспльмъ для смены воздуха в легких. Заметив это,
несколько пловцов приготовились было прыгать в воду, чтобы
вытолкнуть его на поверхность. Однако этого не потребовалось.
Спущенный сразу же вслед за первым второй дельфин, несколько
меньших размеров, тотчас же подплыл к пострадавшему и, зайдя
сзади под небольшим углом, в типичной позе помощи, осторожно
вынес его на поверхность. Здоровый дельфин поддерживал боль-
ного товарища (оба они оказались самцами) еще некоторое время,
пока у того не восстановилась нормальная работа хвостового плав-
ника.
В дальнейшем эта пара постоянно плавала вместе, немного
в стороне от других, хотя все находившиеся с ними животные были
отловлены одновременно в одном стаде. Как всегда в первые
дни неволи, животные чувствовали себя неважно, и несколько раз
у этой пары наблюдалась поддержка, причем роли взаимно
менялись.
С такими случаями мы встречались в основном в периоды
отловов. Помощь оказывалась как среди однополых, так и разно-
полых животных различного возраста. Несколько чаще более моло-
дые дельфины помогали пожилым. Складывается впечатление, что
помощь среди дельфинов оказывается не всякому соплеменнику,
а, очевидно, лишь тем, кто связан семейными, родственными
и, возможно, дружескими узами. Для проверки этого предположе-
ния надо было бы длительное время понаблюдать за дельфинами
до отлова, но это, к сожалению, невозможно.
Весьма примечательными являются случаи «забастовок». Дель-
фины очень тяжело переносят отделение от группы, особенно если
74
разделяют пары. Разобщенные животные чаще всего перестают
есть, отказываются подходить к человеку и подолгу находятся
в позе зависа в каком-нибудь дальнем углу. Если разделенные
животные отгорожены только сетями, то оба они почти всегда
занимают положение носом друг к другу, даже если расстояние
между ними достигает 100 метров. Если ранее эти дельфины уже
были обучены каким-либо действиям — подходить по сигналу, на-
жимать на рычаг,— то, оказавшись в одиночестве, они либо вообще
не хотят ничего делать, либо, выполнив один-два раза требуемое,
уходят в излюбленный угол и находятся там, не обращая ни на
кого внимания.
Однажды произошел случай, который глубоко потряс всех нас.
Для проведения опытов была рассажена пара молодых афалин.
Самка была переведена в общий вольер, самца же отсадили в от-
дельный садок, огороженный массивной стальной решеткой. Самка
довольно быстро пришла «в норму». К вечеру того же дня она
плотно поужинала и уже на второй день весьма благосклонно
принимала ухаживания крупного самца, доминирующего в этой
группе. Самец, оставшись в одиночестве, перестал принимать
пищу. Он то возбужденно плавал вдоль сети, то подолгу стоял
в позе зависа. А через два дня вдруг, неожиданно набрав большую
скорость, он ударился прямо в ограждение. Удар был настолько
силен, что буквально снес ему переднюю часть головы. Дельфин
так вклинился между ячейками металлической сети, что, когда
подоспела помощь, его тело с трудом вытащили. Таранило живот-
ное участок, расположенный перпендикулярно направлению, в ко-
тором находилась бывшая ранее с ним самка, поэтому версию
о том, что он стремился к ней, пришлось отставить. По человече-
ским критериям, это весьма походило на стремление покончить
с собой.
Подобные случаи наблюдались еще дважды, но «самоубий-
цами» были больные, истощенные животные. Один из них после
нескольких дней болезни, причем состояние его все время ухуд-
шалось, также с разгона ударился о цементную стену бассейна.
После удара он остался жив и через несколько секунд повторил
свой таран, в результате которого пошел ко дну и погиб. Все это
произошло настолько быстро, что никаких мер по предупреждению
его действий принять не удалось. Второй, тоже после изнуритель-
ной болезни, был найден утром мертвым. Он застрял в ячеях сети,
причем, судя по тому, как глубоко вклинилось его тело в ячеи,
сила удара была весьма значительна.
Были ли эти поступки вызваны сдвигом в психике больных
животных или действительно диктовались стремлением если не
покончить с собой, то любой ценой избавиться от ненавистного
75
существования в неволе,— сказать трудно. Во всяком случае упо-
минания о подобных актах среди наземных животных нам не
встречалось.
В мире нет двух одинаковых по поведению и психическим
качествам животных. Однажды нам удалось наблюдать, как по-
разному вели себя дельфины, попавшие в одинаковые условия.
Для вывода животных в море была сооружена небольшая клеть.
Боковые стенки ее были изготовлены из вертикально расположен-
ных дюралевых труб. Как всегда при кустарном способе произ-
водства, качество продукции оставляло желать лучшего: в нашей
клети расстояние между трубами в некоторых дзетах колебалось
от 15 до 25 сантиметров. Все же клеть была опущена в воду,
и в нее посадили молодого дельфина — афалину, которому пред-
стояло принять участие в эксперименте, а для начала надлежало
привыкнуть к клети.
Дельфин был неплохо приручен, охотно играл с человеком,
приходил на сигнал и, как нам казалось, был довольно сообрази-
тельным. Несколько самых широких просветов между трубами
почти равнялись толщине тела дельфина, и мы опасались, что при
желании он сможет протиснуться через них и удрать. Вначале
решили даже затянуть просветы капроновой сетью, но поскольку
животное не делало попыток освободиться, от этой мысли отказа-
лись. Однако на следующий день мы застали интересную картину:
просунув нос между трубами, он пытался раздвинуть их и протис-
нуться наружу. Любопытно, что для своих попыток дельфин неиз-
менно выбирал наиболее узкий промежуток, хотя рядом находился
другой, намного шире. И если бы он воспользовался им, то навер-
няка его усилия уже увенчались бы успехом.
Целый день дельфин пытался пролезть через ограду именно
в этом узком месте, будучи, очевидно, не в состоянии оценить раз-
ницу между преградами и выбрать более доступный путь. И все
же, мы впоследствии убедились, этот случай нельзя считать харак-
терным, он только свидетельствует, как уже говорилось, о большой
разнице в сообразительности у разных особей. Посаженная в ту
же клеть молодая самка афалина без промедления нашла самую
широкую щель и уже через несколько минут гуляла в вольере,
где находилось это устройство.
Мы не раз еще могли убедиться, что сообразительность живот-
ных зависит от их индивидуальных особенностей.
Надеюсь, что вскоре люди научатся правильно оценивать
поступки этих животных, исходя из четкого понимания реальных
условий их жизни. И тогда, без сомнения, с дельфинами удастся
наладить контакт (пусть не на самом высоком уровне), который
наверняка принесет немало пользы человечеству.
76
БРАЧНЫЕ СВЯЗИ В ВОЛЬЕРАХ
Сложность и разнообразие форм сексуального поведения
животных являются одним из критериев оценки степени их умст-
венного развития. У дельфинов проявления половой активности
весьма многообразны. В море дельфинье стадо, как известно, разби-
вается на группы в основном по брачно-семейному признаку. Гла-
вой таких групп всегда является крупный самец, имеющий
«гарем» из нескольких самок. Хозяин семьи ведет себя очень
ревниво, всячески отгоняя других самцов, осмеливающихся прибли-
зиться к его «владениям». При содержании в неволе, когда отлов
основательно перепутывает все семейные связи (тем более, что
животных обычно размещают, руководствуясь не их матримониаль-
ными интересами), самцы вынуждены, насколько это возможно,
заново искать себе подходящих подруг. Самки в этих вопросах
более пассивны. Если группа достаточно многочисленна и имеет
в своем составе животных обоего пола, то разделение на группы
и установление иерархии происходит быстро, в течение первых
двух-трех дней после помещения в вольер. Доминирующее поло-
жение занимают крупные взрослые самцы. Их главенство заклю-
чается в основном в праве ухаживать за всеми имеющимися в его
группе самками и спариваться с ними. В литературе (Карпентер,
1930) есть упоминания и о приоритете таких самцов в принятии
пищи. Нашими наблюдениями этот факт не подтверждался; воз-
можно, дело здесь в том способе, которым мы кормили наших
животных, чаще всего разбрасывая рыбу по всему бассейну.
Когда идет «борьба за власть», особенно если в одном вольере
находится несколько взрослых самцов, иногда происходят основа-
тельные стычки. Отношения выясняются при помощи зубов
и хвоста, слабейший отгоняется в сторону, приобретя несколько
свежих царапин.
Избрав себе подругу, самец начинает оказывать ей усиленное
внимание. Он часто стремится плавать рядом с ней, не прекращая,
впрочем, надзора за остальными членами «гарема» и не забывая
отгонять от них других самцов. Время спаривания дельфинов при-
ходится на весну. Но при условии содержания в бассейне
с постоянной температурой воды 18—20° С спаривание может
происходить в любой сезон. Самки идут на контакт только
в период течки, о начале которой свидетельствует порозовение
наружной половой щели. Забеременев, они всячески избегают
встреч с самцами. Самцы же в неволе вообще постоянно пресле-
дуют самок, а если самка не расположена к подобным контактам,
часто избирают объектом «ухаживания» содержащихся вместе
с ними молодых самцов.
77
Самка, даже во время течки, подпускает к себе самца не сразу.
Предварительно следует обязательный процесс «ухаживания».
Сближаясь с «избранницей», самец поглаживает ее передними плав-
никами (кажущиеся с виду довольно-таки неповоротливыми, эти
конечности в действительности очень подвижны). Затем самец
тычется рострумом в генитальные области самки. Это несколько
напоминает общеизвестный способ собачьего знакомства, но, оче-
видно, цель здесь иная — возбуждение самки. Вслед за этим оба
дельфина начинают быстрые проплывы. Идет как бы демонстрация
силы и ловкости. Иногда, угоняя самку, партнер пытается удер-
жать ее зубами за плавники или за другие подвернувшиеся части
тела. У некоторых самок в этот период на коже появляются много-
численные «следы от гребенки» — результат прикосновения зубов
партнера. Наконец, как бы покоренная силой, быстротой и мощью
самца, самка застывает в позе подставления, разрешая ему прибли-
зиться. Половой акт длится несколько секунд и повторяется с про-
межутком в несколько минут три-четыре раза. Затем дельфины как
бы теряют взаимный интерес и полтора-два часа не возобновляют
любовных игр.
Период течки у самок продолжается в среднем около полутора
недель, но иногда сокращается до двух-трех дней. Возможно,
длительность этого периода зависит от момента зачатия. После
этого самка категорически отказывается от половых контактов,
и самцу ничего не остается, как переключиться на другую
избранницу.
Мы отмечали и такие случаи, когда самец попеременно уха-
живал за двумя самками, находящимися вместе с ним в одном
отсеке.
Однажды в вольер, где уже продолжительное время находи-
лась пара дельфинов — самец по кличке Перун и крупная самка
Марфа (у нее только что кончился период течки, но Перун настой-
чиво продолжал ухаживать за ней) — подсадили другого самца
довольно внушительных размеров, получившего имя Пират. Чужак
был немедленно принят Перуном в «штыки». Несмотря на прибли-
зительно одинаковые размеры обоих самцов, пришелец сразу же
спасовал и, награжденный парой изрядных ударов, уединился
подальше от пары.
Каково же было наше удивление, когда на следующее утро
мы увидели, что роли переменились: Пират плавал рядом с Мар-
фой, а Перун не обращал на них никакого внимания (или делал
вид, что не обращает), плавая и резвясь вдали от них. Никаких
стычек между дельфинами ночной дежурный по вольеру не заме-
тил. Такой добровольный отказ от самки не мог не казаться стран-
ным, и мы стали ждать дальнейших событий.
78
Вечером того же дня во время кормления между самцами
произошла стычка. Чашу терпения Перуна переполнила рыбка,
выхваченная соперником у него из-под носа. После основательной
выволочки Пират был отогнан от места кормления и остался бы
полуголодным, если бы его не начали кормить отдельно. Время от
времени Перун отвлекался от еды, чтобы погонять Пирата по
вольеру, затем оба они снова принимались за рыбу.
Во время очередной погони старожила за новичком, когда
дельфины с большой скоростью неслись друг за другом, Марфа,
ранее внешне почти никак не реагировавшая на их взаимоотноше-
ния, неожиданно напала на Перуна, основательно цапнув его за
верхнюю часть хвостового гребня. Затем она вклинилась между
сбавившими скорость самцами и на все попытки Перуна возобно-
вить драку отвечала недвусмысленной позой угрозы, открывая
пасть в сторону своего бывшего повелителя. Пират был явно взят
под защиту.
После этого Перун несколько часов вел себя очень возбужден-
но, носился по вольеру, выпрыгивал из воды, плохо ел. Несколько
раз он пытался подобраться поближе к Пирату, но, встречая двой-
ной отпор, отходил в сторону. На следующий день Пирата перевели
в другое место. Перун несколько успокоился и снова начал ухажи-
вать за Марфой. Та, однако, отвергала все его попытки и вела себя
очень независимо: держалась в стороне, «огрызалась» и даже,
когда Перун повел себя слишком активно, слегка его поколотила.
Все это было явно не по нутру Перуну, но поскольку другой самки
в этом отделении не было, ему пришлось смириться. Понемногу
он успокоился и прекратил преследования Марфы.
В другом случае, когда к брачной паре молодых афалин был
подсажен более крупный самец, молодой дельфин уступил самку
новичку без осложнений. Изгнанник крутился возле увлеченной
любовными играми пары и, когда соперник чем-нибудь отвлекался,
пытался по-прежнему сблизиться со своей бывшей избранницей.
Самка принимала его благосклонно, но все кончалось с возвраще-
нием нового ее хозяина. Молодой самец беспрекословно, не дожи-
даясь побоев, поспешно отплывал в сторону.
В группе афалин, состоявшей из трех самок (одна из них —
пожилая — была и самой крупной) и двух молодых самцов, никаких
стычек из-за выбора подруг не возникало. Дельфины спаривались
беспорядочно, избирая то одного, то другого партнера и не отда-
вая предпочтения никому. Доминировала в этом обществе старая
самка, изредка устраивавшая погони то за одним, то за другим
самцом. Скорее всего целью этих погонь было утверждение ее
главенства в группе или просто игра, так как они не кончались ни
ударами, ни укусами.
79
Мы наблюдали случаи и межвидового спаривания. Еще до ги-
бели белобочки Люси было отмечено спаривание ее с афалинами,
причем перед этим самцы-афалины демонстрировали перед ней
весь типичный «комплекс ухаживания». Попытки самцов использо-
вать (как уже упоминалось) ее бедственное положение перед
гибелью объяснялись, очевидно, тем, что плавая уже в полубессоз-
нательном состоянии, она иногда оказывалась в положении, напо-
минающем позу подставления. Поза эта всегда провоцирует самцов,
даже если ее случайно принимает другой самец.
В одном из вольеров длительное время находилась пара —ф
крупная самка афалина и небольшой самец азовка по кличке
Малыш. Когда у афалины наступила течка, Малыш начал всерьез
вести процедуру ухаживания. Брачные игры этой пары выглядели
очень забавно, настолько самец-азовка был меньше самки-афалины,
и тем не менее азовке удавалось иногда добиться некоторых
успехов. В таких случаях дельфиниха нежно прижимала голову
Малыша к своему животу, едва дотягиваясь до нее передними
ластами.
Брачные отношения белобочек в некоторых своих фазах весьма
похожи на отношения афалин, только они менее разнообразны.
Постепенно белобочки вообще почти перестали нас интересовать,
уступая более подвижным и, как мы впоследствии убедились, не
менее сообразительным, чем афалины, азовкам.
Формы сексуального поведения неоднократно отмечались
также и между животными одного пола — самцами (причем это
наблюдение распространяется на дельфинов всех трех видов).
В этих случаях дельфины попеременно делали то какие-то попытки
ухаживать, то спариваться. Среди самок подобных игр не замеча-
лось. Но, отсаженные в ванну в период течки, они иногда начинали
тереться генитальными областями о ее дно, так что растирали себе
кожу чуть ли не до крови.
Описанная Бельковичем, Крушинской и Гуревичем форма уха-
живания у афалин, при которой партнеры, стоя нос к носу, попе-
ременно вкладывают свой рострум в пасть друг другу, нами не
наблюдалась, хотя дельфины, плывя рядом во время брачных игр,
часто хватали друг друга за рострум. Они делали это не для того,
чтобы удержать другого, и не применяли силы, так что на этих
местах следов от зубов не оставалось.
Разнообразие и сложность форм сексуального поведения
дельфинов, безусловно, требуют отнесения этих китообразных
к ряду высших млекопитающих, таких, как приматы, в том числе
и человек.
ДРАТЬСЯ СТРОГО НЕЖЕЛАТЕЛЬНО!
Судя по довольно частым дракам, возникающим между дель-
финами в вольерах, да, очевидно, и на воле, о чем красноречиво
свидетельствуют шрамы у отловленных животных, дельфины —
далеко не миролюбивые звери. Кажущаяся безобидность их во
взаимоотношениях с людьми довольно относительна. Во взаимоот-
ношениях этих имеется некая грань, переступив которую, человек
вызывает у животного вначале пассивную оборонительную реак-
цию, которая постепенно — если человек систематически пересту-
пает эту грань — может перейти в агрессивную. Наиболее часто
подобные «конфликты» возникают с крупными самцами, вожаками
групп, у которых оборонительный рефлекс усиливается инстинктом
защиты стада. Так, неоднократно отмечалось, что наиболее солид-
ные самцы в первые дни содержания в неволе принимали позу
угрозы по отношению к пловцам. До нападения на человека дело,
правда, не доходило — дельфины предпочитали сами отойти
в сторону.
Одна из взрослых самок афалин, получившая при отлове травму
основания хвостового плавника от удара о борт при подъеме на
судно, ежедневно отлавливалась для проведения лечения — ей
делали инъекции антибиотиков. Поимка и уколы явно причиняли
ей боль, и в ванне она вела себя настолько беспокойно, что прихо-
дилось ее придерживать. Во время второго отлова она ухитрилась
схватить зубами руку державшего ее человека, оставив на ней
несколько глубоких царапин. Вскоре стало опасно спускаться к ней
в воду: она атаковывала человека и пыталась кусаться. Дельфины,
содержавшиеся вместе с ней, также начали проявлять беспокой-
ство и при появлении людей принимали позу угрозы. Пришлось
отделить от них драчунью. И мир среди оставшихся дельфинов
понемногу восстановился.
Пытался хватать зубами за руки и дельфин-белобочка, которого
часто отлавливали для отбора проб выдыхаемого воздуха. Первую
процедуру — надевание специального приспособления на дыхало —
он перенес спокойно. Но во второй раз цапнул за пальцы человека,
занимавшегося этим. В дальнейшем при работе с ним приходилось
принимать меры предосторожности: частые и острые зубы дель-
финов оставляют глубокие болезненные ранки, которые очень
плохо заживают.
Несколько раз, когда в вольерах отлавливали новых афалин,
чтобы перевести их в другое место, некоторые из них пытались
толкнуть спинным плавником или ударить хвостом человека, ока-
завшегося в непосредственной близости. В дальнейшем, по мере
6
1659
81
адаптации к неволе, их агрессивность по отношению к людям
угасала.
Однажды произошел случай, наглядно показавший, на что спо-
собен рассерженный дельфин. Для закрепления у животных при-
вычки к человеку мы считали нужным как можно больше нахо-
диться с ними в вольере. В этот день я, как обычно, спустился
поплавать к моим старым знакомым — Марфе и Перуну. Агрессив-
ности к людям они никогда до этого не проявляли, особенно охот-
но шла на контакт Марфа, позволявшая гладить, почесывать и тор-
мошить себя. Перун вел себя более сдержанно, разрешая прика-
саться и чесать себя не более нескольких секунд, после чего
отходил и кружил вокруг пловца.
Это случилось сразу же после того, как от этой пары отсадили
Пирата. Перун, как уже говорилось, все еще пытался ухаживать за
Марфой и вел себя весьма настойчиво. Марфа упорно отказыва-
лась идти навстречу его желаниям, и мы сделали вывод, что он«
забеременела. Из всех имевшихся у нас самок Марфа наиболее
охотно играла с человеком и считалась самой ручной. Стойле
пловцу появиться в вольере, как она тотчас же подплывала к нему,
Убедившись, что это свой (с незнакомыми людьми она вела себя
более осторожно), дельфиниха приближалась вплотную и останав-
ливалась, ожидая привычных поглаживаний. Самое большое удо-
вольствие доставляло дельфинихе, когда поглаживали область oi
подбородка до пупка, передние плавники и впадинку между рост-
румом и лобной подушкой. В эти минуты Марфа принимала верти-
кальное положение, так что ее голова и голова пловца находились
на поверхности.
Если какое-либо место требовало, по ее мнению, более тща-
тельной обработки, она своими движениями помогала человеку
сильнее надавливая телом на его руку. Иногда, когда почесывание
очевидно, особенно ей нравилось, Марфа начинала в свою очередь
поглаживать пловца одним из передних плавников, придерживая егс
другим плавником. Действия дельфинихи выглядели весьма за
бавно.
Когда она впервые начала это проделывать, я не поверил соб-
ственным глазам. Но факт оставался фактом — Марфа гладил<
меня! Почесав все любимые места, я протирал ладонью ее теле
и хвостовой плавник, который она тотчас же подставляла. В это*
позе голова дельфинихи оказывалась под водой, и если ей нужне
было сменить воздух в легких, хвост начинал осторожно выдерги
ваться из рук. Сделав небольшой круг и запасшись порцией све
жего воздуха, Марфа снова подходила ко мне вплотную.
Перун крутился возле нас в явном ажиотаже. В неподвижности
самки ему чудилась желанная поза подставления. Несколько раз о»
82
делал попытки использовать ее положение, но Марфа, следя за
самцом одним глазом, успевала повернуться так, что из его затеи
ничего не получалось. Я мешал Марфе следить за действиями
Перуна, но сам хорошо видел все маневры самца. Тогда я начал
помогать ей, поворачивая за передние ласты ее туловище в сторо-
ну, противоположную той, с которой собирался зайти Перун. Вна-
чале Марфа немного сопротивлялась, но затем, как бы сообразив,
в чем дело, начала сразу же реагировать на каждое движение моих
рук, послушно поворачиваясь в нужную сторону, как хорошая
партнерша в танце.
Быстро убедившись, что все его старания ни к чему не приво-
дят, и, возможно, сообразив, что я являюсь одной из причин
неудачи, Перун оставил бесплодные попытки сблизиться с Марфой
и стал приступать ко мне в классической позе угрозы. Когда его
широко раскрытая пасть приблизилась почти вплотную, я, не долго
думая, засунул в нее кулак. Расчет был прост, почти все животные
стараются избавиться от того, что насильно всовывается им в пасть.
Это оправдалось: Перун вытолкнул языком мою руку, несколько
раз боднул головой и, резко повернувшись, отплыл в сторону.
Я решил, что этим дело и закончилось, и снова занялся было
Марфой, как вдруг краем глаза заметил огромную тушу, быстро
надвигавшуюся прямо на меня. Поравнявшись со мной, Перун
резко повернулся набок, так что его жесткий спинной плавник
весьма ощутимо ударил меня по спине. Отбив меня этим толчком
от Марфы, самец развернулся и снова пошел в нападение. Я при-
нял очередной толчок плавника на вытянутые руки, чтобы немного
смягчить его. Тогда Перун начал наносить мне частые удары верх-
ней задней частью туловища.
Мы неоднократно наблюдали этот прием драки — дельфины
частенько применяли его в стычках между собой. Сила удара
хвоста у них такова, что тело одного из драчунов иногда буквально
вылетало из воды. Наблюдая за подобными потасовками со сторо-
ны, я, конечно, даже мысли не допускал, что могу оказаться на
месте такого животного. Сейчас же в голове у меня была одна-
единственная мысль: как бы поскорее, с целыми ребрами, выбрать-
ся из воды. От того места, где я находился, до ближайшего края
вольера было всего метра четыре. Однако, когда я ринулся к нему,
на моем пути снова замелькал гребень хвоста Перуна.
Мне помогало уходить от ударов то обстоятельство, что чело-
век в воде находится как бы в состоянии невесомости и способен
изгибаться и принимать любое положение. Амортизируя руками
его толчки и маневрируя, я в большинстве случаев как-то смягчал
удары его хвоста. Однако мне удавалось отражать не все атаки.
Одним из очередных ударов — к счастью, я все же изловчился
83
немного смягчить его руками — я был вышвырнут из воды,
а взлетев в воздух, увы, снова шлепнулся прямо на драчуна.
Дежурный по вольерам, заметив необычную возню, в ужасе
помчался за палкой, чтобы отогнать разъярившегося дельфина.
Однако каждый раз, когда я пытался направиться к борту вольера,
на моем пути неизменно вставал Перун. Он явно не давал мне ^эз-
можности выбраться из воды. В кратких перерывах между атаками
самец стоял носом ко мне в двух-трех метрах, очевидно, обдумы-
вая какой-то очередной маневр. Я не решался повернуться и по-
плыть к противоположной стороне вольера, так как неожиданный
удар, нанесенный в спину, к которому я не был бы подготовлен,
мог кончиться для меня плачевно.
Я «висел», ожидая нового нападения, как вдруг из-за меня
вихрем вынеслась Марфа и ринулась на Перуна. Она с такой энер-
гией налетела на самца, что тот отпрянул в сторону. Воспользо-
вавшись этим, я бросился к краю се.ти, где меня подхватили под-
бежавшие товарищи. Все это время Марфа стояла между мной
и Перуном, не давая ему возможности снова напасть на меня.
Я отделался несколькими, правда, довольно-таки большими си-
няками.
Вечером этого же дня Перун попытался учинить подобную
расправу с одним нашим легкомысленным сотрудником, который
не присутствовал при моем избиении и не поверил в агрессивность
самца. К его счастью, когда Перун ринулся в атаку, он еще не
отплыл далеко от мостика, с которого мы обычно входили в воду,
и поэтому успел забраться под этот мостик. Хвост Перуна молотил
воду в нескольких сантиметрах от его тела. Самца с трудом ото-
гнали, и самонадеянный пловец получил возможность выбраться
из воды.
Тут же был поставлен вопрос о том, чтобы пристрелить якобы
взбесившееся животное. Общими усилиями жизнь Перуна была
спасена. И в дальнейшем он оправдал нашу защиту, показав себя
умным, сообразительным, хорошо поддающимся дрессировке
дельфином. Случаев агрессивности по отношению к людям у него
больше не отмечали.
Через несколько дней я снова как ни в чем не бывало плавал
с этой парой. Марфа не изменила своего отношения ко мне, Перун
делал вид, что между нами ничего не произошло. Однако, наказы-
вая его, я к нему не приближался. И на второй день самец не
выдержал: во время «очесывания» Марфы он подплыл и, прито-
пив ее обычным приемом — наваливаясь рострумом, буквально
влез мне в руки. Мир был окончательно восстановлен.
Перун вообще был «яркой личностью» и иногда задавал нам
загадки.
84
Например, он великолепно отличал женщин от мужчин, когда
они плавали с ним в вольере, хотя все были одеты в одинаковые
костюмы из черной резины, а лица были скрыты масками. Тем
не менее он моментально определял среди них представительниц
прекрасного пола и, как истинный кавалер, сопровождал их по
всему вольеру, изредка слегка подталкивая снизу рострумом.
Этой своей способностью он не раз удивлял нас. Однажды
вместе с тремя пловцами-мужчинами к нему в вольер спустилась
и женщина. Все четверо были одеты одинаково. И тем не менее
Перун безошибочно нашел ее среди них и стал демонстрировать
ей позы ухаживания. Испуганная женщина была вынуждена выйти
из воды. На мужчин, плавающих рядом, дельфин не обращал
абсолютно никакого внимания. Подобную же картину мы наблю-
дали и несколько позже, когда с Перуном некоторое время
работала одна из наших сотрудниц. Самец явно пытался ухаживать
за ней.
Как отличал он мужчин от женщин и почему преследовал
последних, так и осталось пока что загадкой. Возможно, что тут
ему помогала разница в строении тела или какие-то особенности
поведения.
Надо заметить, что способностью различать людей по каким-то
общим внешним отличительным признакам обладают только живот-
ные, имеющие высокий уровень умственного развития.
ОТ НУЛЯ ДО ДВУХ
Нам всегда хотелось иметь детеныша, рожденного в неволе,
чтобы проследить за развитием дельфина с момента его рождения.
Изредка в аломан при отловах попадались беременные
самки. Их со всяческими предосторожностями помещали в лучшие
отдельные вольеры. Вместе с каждой из них мы поселяли несколь-
ких уже освоившихся в неволе самок того же вида. Помня о назой-
ливости самцов, ни одного из них в такие компании мы не допу-
скали. Возле мест их содержания не только запрещалось шуметь,
но мы старались даже поменьше там ходить, чтобы не тревожить
беременных самок. Но, к нашему глубокому сожалению, из этих
затей ничего не получалось: как правило, на второй — четвертый
день у всех беременных происходил выкидыш. Дельфиненок рож-
дался либо мертвым, либо — из-за большой недоношенности —
нежизнеспособным. Вызывалось это, безусловно, стрессовым со-
стоянием животных при отлове, которое еще усугублялось труд-
ностями начального периода адаптации, когда все новички на.
какой-то срок отказывались от пищи.
85
Самки, у которых рождался мертвый детеныш, очень тяжело
воспринимали это событие. Не оставляя его ни на минуту, они все
время подталкивали неподвижные тельца к поверхности, пытаясь их
оживить. И если некоторые из самок ранее уже брали корм, то
после этого события они категорически отказывались от пищи, не
обращая внимания на рыбу, которую им бросали. Через день-два
роженицы погибали. Почти все они до самой своей смерти таскали
мертвого дельфиненка зубами за передний ласт. Отобрать у них
труп было невозможно.
Полагая, что, если у самки отобрать мертвого детеныша, она,
может быть, сумеет оправиться, мы изготовили специальный сачок
на длинной ручке. После многократных потыток мы изъяли с его
помощью у некоторых рожениц мертвых малышей. Но ничего не
добились этим: матери начинали все время искать их, быстро
плавая по вольеру и заглядывая во все углы. Вскоре они выбива-
лись из сил и, по-прежнему отвергая пищу, начинали быстро
худеть. У них вваливались бока, появлялась «шея» — верный при-
знак близкого летального исхода.
Гибли они всегда в ночное время. Утром, осматривая вольеры,
мы находили и поднимали их тела. Остальные самки, находившиеся
в этом же вольере, сбившись в кучу, держались как можно дальше
от мертвых.
Судя по научной литературе о дельфинах, роженицам всегда
оказывают помощь одна или две соплеменницы — с этой целью
мы и помещали к беременным самкам других дельфиних. Но —
и это было довольно странно — они постоянно держались в сторо-
не и никакой помощи не оказывали. Объяснялось это, очевидно,
тем, что, пойманные гораздо раньше, «помощницы» не принадле-
жали к стаду, в котором находились беременные самки. Этот факт
еще раз подтверждает предположение, что помощь у дельфинов
оказывается только особями, связанными родственными или каки-
ми-то иными близкими отношениями.
Мертвого дельфиненка родила на второй день пребывания
в неволе и наша старая знакомая Марфа. Два дня она постоянно
носила его и возилась с ним, но в начале третьих суток мы нашли
тело дельфиненка на дне. Как бы убедившись в бесплодности
попыток вернуть его к жизни, Марфа к нему больше даже не под-
плывала. Несколько дней после этого она держалась в одиноче-
стве, не ела и была в очень плохом состоянии, но постепенно опра-
вилась и примкнула к остальным дельфинам, уже несколько
освоившимся и нормально питавшимся.
Впоследствии, за несколько лет содержания в неволе, она еще
два раза беременела, и в обоих случаях у нее на пятом-шестом
-месяце беременности (самки дельфинов вынашивают детенышей
86
около десяти месяцев) происходили выкидыши. Причиной томуг
очевидно, были условия содержания в неволе — отсутствие про-
стора и, как следствие этого, отсутствие энергичного движения,
необходимого для нормального физиологического состояния жи-
вотных. Кроме того, нельзя не учитывать и тот факт, что Марфе
приходилось участвовать в экспериментах и опытах, хотя и не при-
чинявших ей особого вреда, но, очевидно, как-то влиявших на
тонкие процессы формирования плода.
Беременность у дельфинов делается заметной лишь на послед-
них месяцах. У этих животных полнота туловища значительно варьи-
руется. И мы часто ошибались, поначалу принимая животное за
беременную самку, а при ближайшем рассмотрении «самка» ока-
зывалась растолстевшим самцом. Попадались и просто полные
самки, от которых мы долго ждали потомства. Ожидание кончалось
тем, что у них появлялась течка и они начинали спариваться с сам-
цами. А мы теряли надежду на появление у них в скором времени
детенышей.
Но дважды мы праздновали и счастливое «разрешение от
бремени» у азовок. Обе самки попали к нам на ранних стадиях
беременности, легко перенесли период адаптации и сохранили
плод. Роды наступили у них на восьмом месяце пребывания в не-
воле. К этому моменту самки сильно располнели и начали плавать
несколько медленнее. Одна из них ходила постоянно в сопровож-
дении двух более молодых самок, которые помогали ей и при
родах, по очереди поддерживая сначала ее, а потом и малыша.
У другой беременной самки роль «повивальной бабки» неожиданно
стал выполнять самец, ранее постоянно плававший вместе с ней,
хотя в этой группе имелись также и самки.
Процесс родов у первой азовки проходил нормально. От
появления свернутого в трубочку хвостика до полного выхода
плода прошло около двадцати минут. После появления малыша
мать и сопровождавшие ее две самки, все вместе очень осторожно
подталкивая дельфиненка, помогли ему подняться к поверхности,
где он сделал свой первый вдох. Несколько минут дельфиненок
не двигался самостоятельно. Затем хвостик у него расправился,
и он, быстро работая им (раза в два быстрее, чем взрослые),
начал плавать и всплывать сам для вдоха.
На первых порах он иногда, очевидно, терял координацию
движений и заваливался набок. В этих случаях мать немедленно
приходила ему на помощь и, поддевая носом, выталкивала к поверх-
ности. К концу первого дня жизни детеныш (он оказался самцом)
вел себя уже довольно уверенно, держась все время у материн-
ского хвоста в позе следования. По длине он был приблизительно
равен одной трети матери. Мы не взвешивали его (хотя нам.
87
и очень хотелось это сделать), боясь причинить ему вред при
отлове. Через тридцать — сорок минут малыш тыкался носиком
в материнские соски, высовывавшиеся из «пазов», как только он
к ним прикасался, брал их в рот и получал очередную порцию
молока. Часть его иногда проливалась, и тогда в воде виднелось
мутное облачко. После кормления у матери еще некоторое время
(3—5 секунд) из сосков выделялась тоненькая струйка, затем они
прятались и молоко переставало выделяться. Через несколько дней
дельфиненок стал вдвое толще и за явное сходство с шариком
единогласно получил прозвище Колобок.
У другой роженицы процесс появления детеныша протекал
более тяжело и длился около двух часов. За это время хвостовой
плавничок дельфиненка показывался несколько раз, затем снова
почти совсем исчезал. Самка медленно пла^ла, конвульсивно
изгибаясь. Наконец к концу этого срока появилось около половины
его туловища, но обессилевшая самка уже почти не двигалась.
Тогда самец, крутившийся все время возле нее, подперев самку
снизу, вынес ее к поверхности и некоторое время так поддержи-
вал. Отдохнув несколько минут, роженица несколькими судорож-
ными движениями освободилась от плода. Пять дельфинов, нахо-
дившихся вместе с ними в вольере, возбужденно носились в отда-
лении, не принимая прямого участия в событии. Так же, как
и в первом случае, мать и ее помощник помогли малышу подняться
наверх для вдоха, и он долго лежал в позе зависа. Рядом в такой
же позе носом к нему находилась мамаша.
Послед в обоих случаях вышел через несколько минут после
родов.
Спинные плавнички у дельфинят при родах были пригнуты
к спине, причем у первого — вправо, а у второго — влево, и выров-
нялись лишь через несколько дней.
Вторая роженица была, очевидно, слабее первой, так как часто
вместе с малышом стояла в позе зависа, которая в общем неха-
рактерна для азовок. Ее детеныш (тоже самец), получивший
кличку Мышонок за чисто серый цвет кожи, развивался нор-
мально, ел с должным аппетитом, но был намного тоньше
Колобка.
Обеих самок перевели в один вольер. Они все время ревностно
опекали своих детенышей, не позволяя никому из их группы под-
плывать к ним близко. Отгонялся и самец, помогавший самке при
родах. Все поползновения дельфинят к самостоятельности также
пресекались, причем наказанием служили толчки рострумом.
Через три месяца основательно подросшие малыши — к этому вре-
мени они уже составляли половину длины своих родительниц —
начали брать в рот рыбу, предназначенную для кормления и, поно-
88
сив ее некоторое время, бросали. В конце четвертого месяца жиз-
ни они начали есть рыбу и вести себя уже довольно независимо,,
хотя изредка по-прежнему и прикладывались к материнским
соскам. Форма их тела начала делаться непропорциональной: мыш-
цы хвоста были развиты еще очень слабо, а живот в объеме уже
почти не уступал родительскому. Выглядели они при этом довольно
забавно: как шарики, из которых с одной стороны выглядывала
мордочка, а с другой — быстро работающий кургузый хвостик.
Очевидно, такая диспропорция возникала в связи с недостатком
места для «физических упражнений», необходимых для нормаль-
ного развития мышц, и избыточным питанием. Ограничить их в еде
мы не могли: из рук азовки рыбу не брали, а старшие сородичи
во время кормления уступали им пищу.
Оба дельфиненка отличались страшным любопытством, лезли
во все щели, гонялись за заплывавшими в вольер рыбешками (чего
никогда не делали взрослые азовки), но их интересы ограничива-
лись только подводным миром. Ни один из них никогда не пытался
высунуться из воды, как это делают афалины. Любимой игрушкой
Колобка был кусочек капронового конца, торчавший на глубине
двух метров в том месте, где были связаны сети. Он часто подолгу
рассматривал его, а затем брал в зубы и трепал из стороны в сто-
рону, как щенок. Предметов, которые мы бросали им в вольер —
надувные резиновые игрушки, пластмассовые кольца и т. д., азовки-
вначале избегали, а привыкнув к ним, просто переставали их заме-
чать, никогда не пытаясь играть с ними.
К наступлению зимы Колобок и Мышонок стали совсем боль-
шими и отличались от своих сородичей только своеобразной фор-
мой тела. Судя по внешнему виду, оба чувствовали себя великолеп-
но, и их оставили зимовать вместе со всеми азовками в открытом,
вольере. Начало холодных дней они перенесли хорошо. Но затем —
вначале Мышонок, а вслед за ним и Колобок — начали кашлять
и через несколько дней погибли.
При вскрытии было установлено, что причиной смерти оказа-
лась пневмония. Кроме того, у обоих имелось обширное жировое
перерождение большинства внутренних органов, атрофия сердца
и мышц туловища. Оба дельфиненка были основательно заражены
гельминтами. Это вызвало некоторое удивление, ведь наличие внут-
ренних паразитов обычно вызывает исхудание животных. В данном
же случае ничего подобного не наблюдалось.
Выводы из нашего первого опыта по содержанию детенышей
были просты: прежде всего, если мы хотим сохранить и вырастить
здоровое потомство, дельфинам необходимо создать условия,
максимально приближенные к жизни в море. А для этого нужны
прежде всего более обширные бассейны. Многие из нас начали
89
мечтать об отгороженных бухтах и тому подобном, но пока, к сожа-
лению, это были только прожекты. Возможностями для претворе-
ния их в жизнь мы еще не располагали.
У белобочек ни разу не было случаев благополучных родов.
Попадавшие к нам беременные самки обычно в первые же дни
после отлова разрешались мертвым плодом и на вторые-третьи
сутки после этого погибали сами.
Однажды к нам попала белобочка с четырех-пятимесячным
детенышем. С большими предосторожностями мы поместили их
в вольер, где они плавали вместе. Но на следующие сутки мать
была найдена мертвой на дне. Осиротевший дельфиненок тыкался
носиком в животы других самок, но нигде не получал молока. На
рыбу он не обращал никакого внимания. Мы сделали попытку
перевести его на искусственное питание, давая ему бульон % пере-
тертой рыбой и молоком. Эту жидкую кашицу с помощью трубки
несколько раз удалось скормить малышу, но состояние его все
время ухудшалось, и на третьи сутки он также погиб. И даже если
бы мы выпустили его после смерти матери на волю, дельфиненок
все равно бы не выжил, так как еще не мог прокормиться само-
стоятельно. А шансов на то, что ему удалось бы найти стадо
и в нем — кормилицу, практически не было: белобочек в Черном
море мало, и они редко приближаются к берегам, держась преи-
мущественно открытого моря.
Однажды в только что отловленной группе афалин оказалось
довольно много молодых животных. На второй день к одной из
самок пристроился восьми- десятимесячный дельфин. Он всюду
ходил за нею, часто прикладывался к ее соскам, а она всячески
оберегала его от посторонних. Мы решили, что это мать и дете-
ныш, разобщенные поначалу во время отлова. Эта пара (дельфи-
ненок оказался самцом) быстро акклиматизировалась, и оба живот-
ных одними из первых начали поедать рыбу.
Малыш, получивший имя Галс, через несколько дней уже
смело отходил надолго от самки и вообще отличался большой
самостоятельностью. Сосать ее он вскоре совершенно перестал
и перешел на общий корм. Дельфиниха, считавшаяся его матерью,
к нашему удивлению, стала относиться к нему довольно равнодуш-
но, стараясь всячески избавиться от дельфиненка, изредка при-
страивавшегося к ней в позе следования. Несколько раз она даже
«шлепала» его хвостом и толкала рострумом, как бы наказывая за
приставание. Это никак не вязалось с поведением настоящей дель-
финихи-матери. И оставалось только предположить, что самка
ранее (возможно, во время поимки) потеряла детеныша и времен-
но «усыновила» осиротевшего малыша.
90
Галс довольно легко пошел на контакт с человеком и очень
быстро стал ручным. В вольере он отличался своим веселым, неуго-
монным нравом, много шалил, любил при кормежке выхватывать
рыбу из-под носа у старших, за что иногда ему основательно
попадало. Вскоре на его ранее идеально чистом тельце появились
характерные «расчески» — следы от зубов сородичей.
Чтобы Галс лучше привык к человеку, его перевели в отдель-
ную выгородку, где с ним часто плавал кто-либо из сотрудников.
Дельфиненок, как и подобает всем малышам, почти постоянно
играл, проявляя неукротимую фантазию в изобретении забав.
Никаких признаков тоски или скуки, как обычно бывало с живот-
ными, содержащимися отдельно от всех, он не проявлял. Перези-
мовал Галс в бассейне с подогреваемой водой. А летом следую-
щего года ему пришлось в буквальном смысле слова сыграть
в кинофильмах несколько ролей, одна из которых вошла в число
легенд о дельфинах Черного моря.
В одном из прибрежных районов Крыма, возле поселка Ласпи,
Киевская студия научно-популярных фильмов снимала фильм «Язык
животных». Нужен был ручной дельфин. Для съемок выбрали
Галса. Но через несколько дней штормом разбило наскоро постав-
ленный вольер, и дельфиненок исчез. Поиски его окончились без-
результатно. Галс не имел навыков в самостоятельном добывании
пищи и наверняка был обречен на гибель. Для студии доставили
других животных, и мы понемногу смирились с потерей полюбив-
шегося всем дельфиненка.
Недели через две после пропажи от рыбаков, привозивших
нам рыбу, мы случайно услышали, что неподалеку от Севастополя,
в районе поселка Кача, к их лодкам близко подплывал неболь-
шой дельфин. Он с удовольствием ел мелкую рыбешку, которую
ему бросали рыбаки. Это мог быть только Галс. Срочный выезд
на указанное место ничего не дал — дельфиненка там уже
не было.
Прошло около месяца. И вдруг как-то вечером в одной из
передач Крымского телевидения сообщили о появлении на пляжах
Евпатории дельфина-афалины, названного купающимися Альмой,—
она бесстрашно подплывает к людям, трется о ноги, разрешает
брать себя на руки, позволяет тормошить. По словам корреспон-
дента, Альма даже катала на себе детей. Увидев ее изображение
на экране, мы безошибочно узнали нашего беглеца.
Вскоре заметки о небывалом поведении «дикого» дельфина
появились не только в крымских газетах, но и в «Вечернем Киеве»
и даже в «Правде». Позже статья о необычном случае, называв-
шаяся «Сюрприз Черного моря», была опубликована вместе с фото-
графиями и в журнале «Наука и жизнь».
91
Галс, названный теперь женским именем, питался, очевидно,
за счет подачек рыбаков и восхищенных зрителей.
Оставлять Галса на свободе — а в действительности на произвол
судьбы — в надежде, что ему и впредь удастся кормиться таким
же образом, было рискованно. Наступала осень, пляжи пустели,
а начинающиеся штормы вынуждали рыбаков по нескольку дней
оставаться на берегу. Мы решили вернуть беглеца «домой».
В Евпаторию направилась целая экспедиция. Евпаторийцы — от
купальщиков и до горсовета — не хотели расставаться с «Альмой».
И только после того, как мы объяснили причины, почему мы вы-
нуждены забрать дельфина, согласие на это — очень неохотно —
было дано.
Домой дельфиненок возвращался в ванне. Дорогу он перенес
хорошо и вскоре как ни в чем не бывало играл и резвилс^
в вольере.
Впоследствии все, кто познакомился с ним в Евпатории, могли
полюбоваться «Альмой» в кинофильмах «Нейтральные воды»
и «Планета Океан». К этому времени сам дельфиненок уже сильно
подрос, но продолжал оставаться таким же веселым, ручным и за-
бавным.
Хотя Галс рос и формировался в основном в условиях неволи,
никаких диспропорций в строении его тела, как это было в двух
случаях с азовками, мы не замечали.
ДЕТИ ЕСТЬ ДЕТИ
Если верить литературным источникам, первым человеком,
вступившим в дружбу с дельфинами, был Телемах — сын Одиссея.
Мальчику, случайно упавшему за борт корабля, дельфины помогли
удержаться на поверхности и добраться до берега. В честь спаси-
телей сына Одиссей выгравировал изображение дельфина на своем
кольце и всегда носил плащ с пряжкой, сделанной в форме этого
животного. Такая история двадцать столетий назад была описана
Плутархом в сочинении «О разуме животных».
Римский ученый и писатель Плиний Старший, живший в I веке
нашей эры, утверждал, будто достаточно было одному мальчику
из селения Байя в любое время выйти на берег моря и позвать:
«Симо! Симо!» (что в переводе означает «курносый»), как тотчас
же к нему приплывал дельфин. Их дружба длилась несколько лет.
Дельфин перевозил на себе мальчика через залив в школу, играл
с ним. Когда мальчик заболел и умер, дельфин часто подплывал
к берегу и в конце концов тоже умер, не вынеся разлуки с другом.
92
Описывает он и историю дружбы дельфина с мальчиком из
Гиппона.
Древнегреческий поэт Оппиан, живший во II веке нашей эры,
в своей поэме о рыбной ловле «Алиэвтика» повествует о трога-
тельной дружбе дельфина с юношей.
Во всех этих историях есть отдельные детали, которые свиде-
тельствуют о том, что рассказчик, или, вернее, пересказчик, не
лишен фантазии. Так, Плиний Старший пишет, будто дельфин с удо-
вольствием ел хлеб, который мальчик бросал ему в воду,— что
весьма маловероятно. В другой истории утверждается, что, когда
мальчик забирался на спину дельфина, тот прижимал колючки
своего плавника, которых, как нам хорошо известно, у них нет
и не могло быть. И тем не менее подобные детали не могут ста-
вить под сомнение сами факты в целом. Но оставим древние ле-
генды и познакомимся с более свежими историями.
В начале 1955 года на островах Новая Зеландия дельфин
подружился с тринадцатилетней девочкой Джиль Беккер. Он умел
безошибочно узнавать ее среди других купающихся и всегда под-
плывал именнно к ней, позволяя садиться к себе на спину и играть
с ним.
О подобной же истории писали и в 1965 году. Дело происхо-
дило в шотландском заливе Ферт-оф-Форт недалеко от курорта
Эли. И здесь у ставшего впоследствии знаменитым дельфина Чарли
была своя любимица — девочка Джейн Свенсон, всегда подолгу
плававшая и игравшая с ним.
Можно было бы привести еще несколько, менее известных,
подобных случаев, в которых партнерами дельфинов неизменно
выступают дети. И хотя взрослые, безусловно, гораздо чаще стал-
киваются с дельфинами в море, последние почему-то постоянно
отдают свои симпатии именно детям.
Чем объяснить это? Поразмыслив, я пришел к выводу, что
дельфины, как и многие другие животные, с большей охотой
играют с детьми, чем со взрослыми. Мне захотелось проверить это
предположение — тщательно сравнить отношение ручных дельфи-
нов к взрослому и ребенку.
Мой одиннадцатилетний сын Игорь неплохо подходил для этой
цели: мальчик отлично плавал, нырял и совершенно не боялся
дельфинов, что тоже было немаловажно.
Конечно, искусственно созданная обстановка — это совсем не
то, что естественная среда, где и происходили случаи, описанные
в начале главы и где инициативу проявляли не люди, а сами дикие
дельфины, находившиеся на свободе. Ведь наши животные уже
продолжительное время жили в неволе и имели постоянный кон-
такт с обслуживающим персоналом. Тем не менее было любопытно
93
попытаться выявить разницу — если таковая существовала — в обще-
нии их с ребенком и со взрослым человеком. Для контроля
я спускался к животным сам, то перед Игорем, то после него,
и старался повторить все то, что с ними проделывал мальчик, чтобы
сравнить реакцию дельфинов на одни и те же действия ребенка
и взрослого.
Эксперимент проводился летом, когда вода в море достаточно
прогрелась. Игорь был допущен к обслуживанию пяти афалин,
разных по возрасту и размерам. Самой молодой из них оказалась
двухгодовалая, чистенькая, веселая и игривая самочка по кличке
Бэси. Чуть-чуть старше ее (а может быть, просто крупнее) был
задорный, любящий пошалить самец Тотошка. Средний возраст
представляли уже упоминавшиеся дельфинихи Марфа и Игрунья.
И самым старшим в этой компании был почтенный, очень крупный,
спокойный самец Посейдон.
Вначале Игорь стал принимать участие в кормлении животных
и уборке бассейна. Все пять афалин содержались отдельно друг
от друга. Это немаловажный факт, так как в этом случае исклю-
чается влияние поведения одного дельфина на поведение другого
и тем самым достигается чистота эксперимента.—Понемногу маль-
чик ознакомился с основными приемами совместного плавания
и ныряния с животными, и в конце концов под строгим
контролем он был допущен к «завязыванию дружеских кон-
тактов». Игорь с увлечением занимался дельфинами, а иногда мне
приходилось буквально силком выуживать посиневшее чадо из
вольеров.
Примерно через месяц начала вырисовываться определенная
разница в отношении дельфинов к нам обоим.
Интересна была реакция животных на первое появление маль-
чика в каждом вольере. Первые минуты все пять афалин вели себя
почти абсолютно одинаково. Все они уже были хорошо знакомы
с человеком, и если в вольерах появлялся пловец, даже не плавав-
ший ранее с ними, животные сразу же подплывали к нему. Когда
же в воде появился Игорь и выплыл на середину, каждый дельфин,
направившись было к нему, метрах в трех внезапно останавливался
и начинал ходить вокруг него, изучая. Летом все мы плавали без
гидрокостюма, пользуясь одинаковым стандартным комплектом —
ласты, маска, трубка. И в этом отношении мальчик ничем не отли-
чался от остальных — те же ласты, маска, трубка, такого же раз-
мера и цвета, как и у всех нас. Ознакомительная реакция животных
возникала, очевидно, в связи с тем, что дельфины отметили разни-
цу в размерах между ним и взрослым человеком.
Последующие же действия животных были весьма различны.
Бэси и Тотошка свели период знакомства к двум минутам, а затем.
94
каждая из двух афалин подошла к нему и вела себя как обычно:
подставляла для поглаживания разные части своего тела, плавала
и ныряла с мальчиком, уцепившимся за ее спинной плавник.
Марфа «знакомилась» около десяти минут. А Игрунья все
двадцать минут пребывания Игоря у нее в вольере так к нему и не
подплыла, хотя и долго кружила очень близко от него. Как только
Игорь делал попытку приблизиться к ней, Игрунья быстро отплы-
вала, затем снова возвращалась, пока наконец мальчик не коснулся
ее. После этого лед был сломан.
Посейдон, потратив не более минуты на знакомство с новым
существом, медленно подплыл и дал себя погладить. Но затем
Игорь допустил ошибку — попытался сесть на него верхом, чего
еще никто никогда не делал. Резко набрав скорость, самец «смыл»
с себя седока и, как бы обидевшись на бесцеремонное поведение
мальчика, больше не подпускал его близко к себе, уходя от кон-
такта. В дальнейшем наблюдалась та же картина: Посейдон хорошо
шел на контакт со мной, но с Игорем общаться категорически отка-
зывался. Мало того, один раз, когда мальчик пытался дотянуться
до него, он явно умышленно нанес ему довольно сильный удар
рострумом в плечо. Обиженный Игорь вылез из бассейна со сле-
зами на глазах, и я запретил ему плавать с Посейдоном.
Игрунья и Марфа иногда неплохо играли с мальчиком, но явно
предпочитали возиться со взрослыми. Чтобы понять причины этого,
я попытался проанализировать наше поведение в вольерах и выя-
вить разницу. Во-первых, движения Игоря были значительно более
быстрыми, при плавании он работал руками и ногами гораздо
резче. Во-вторых, все его действия с животными — почесывания,
поглаживания — были значительно мягче, чем у взрослого. Кроме
того, нырнув мальчик мог находиться под водой менее продолжи-
тельное время и чаще выпускал нырнувшее с ним животное, чтобы
всплыть и отдышаться.
Надо сказать, что все прирученные афалины умели отличать
среди людей, работающих с ними, хороших и плохих пловцов.
Время от времени последним даже устраивался небольшой «экза-
мен*> (скорее всего это была просто разновидность игры): дельфин
нырял вместе с человеком, уцепившимся за его плавник, и, дойдя
до дна, останавливался, косясь на пловца. Пауза затягивалась.
И если человек не выдерживал первым, выбирался и всплывал,
в отношениях между ними наступал холодок. С таким пловцом,
всегда отличая его от других, животные играли с неохотой и тут
же оставляли его, есяи в воде появлялся другой человек. «Пере-
сидеть» дельфина было, конечно, трудно: они удерживали человека
у дна минуты полторы-две. Но с тем, кому это удавалось, живот-
ные всегда играли с удовольствием.
95
Может быть, именно поэтому крупные дельфины, предпочи-
тавшие более достойных напарников для игр, охотнее шли на
контакт со взрослыми, чем с мальчиком.
Самые «теплые» связи установились между Игорем и Бэси. То-
тоша также вел себя неплохо, но мальчик немного побаивался
более активного, а иногда и грубоватого самца. Бэси же редко
задерживалась подолгу под водой, никогда не толкалась, всегда
разрешала трогать и гладить себя — в общем, великолепно подхо-
дила Игорю как партнер в играх.
Однажды произошла любопытная история. Наплававшись, маль-
чик направился к борту вольера и, ухватившись за Мостик руками,
собрался вылезти из воды. В этот момент подошедшая сзади Бэси,
которой явно хотелось еще поиграть, осторожно поймала зубами
кончик его ласта и, потянув на себя, оттащила Игоря от мостика.
Впоследствии она не раз проделывала этот маневр, но никогда не
хватала за ноги, если на них не было ласт.
Бэси же изобрела игру «поймай меня», которая очень нрави-
лась им обоим. Увидев, что мальчик сидит на мостике, свесив ноги
в воду, Бэси подходила пониже, так что между ними оставалось
расстояние не более метра, и ждала, когда он попытается ее пой-
мать. Как только Игорь делал попытку схватить ее, Бэси стремитель-
но удирала. И затем все повторялось сначала. Став в «исходную
позицию», дельфиниха издавала короткий трубный звук, очевидно,
сигнализируя о своей «готовности», и если на нее не обращали
внимания — трубила снова, но уже более продолжительно. Эта
забава очень напоминала игру трех-, четырехлетних ребятишек
со взрослыми. Любопытно отметить, что если Игорю удавалось
«поймать» дельфиниху — дотронуться до ее тела, то на следующий
раз Бэси останавливалась чуть-чуть дальше, точно так же, как это
делают в подобной игре со взрослыми и маленькие ребятишки.
Примечательно, что со взрослыми Бэси так не играла, хотя
я неоднократно сам пытался навязать ей эту забаву и даже делал
вид, что не могу ее поймать (в действительности это не составляло
для меня особого труда). С Игорем же эта игра повторялась
ежедневно, могла продолжаться довольно долго и прекращалась
обычно по инициативе продрогшего мальчугана. Более того, плавая
с Бэси после Игоря, я чувствовал ее явное нежелание играть со
мной: она часто отходила от меня и, подплыв к стоящему у края
вольера мальчику, высовывалась из воды. Бэси явно предпочитала
его мне. Если возле вольера стояло сразу несколько человек
и среди них Игорь, Бэси неизменно появлялась из воды рядом
с ним, умея отличать его от других.
Надо сказать, что афалины обычно отличают обслуживающий
персонал от людей, которые не занимаются уходом за ними. Хотя
96
Игорь и давал ей иногда несколько рыбешек, кормлением Бэси
занимались взрослые. Но лишь в исключительных случаях, когда
дельфиниха была основательно голодна, она оказывала предпочте-
ние’ тем, кто ее кормил. Так что тот интерес, который она прояв-
ляла к мальчику, был лишен всякой корысти.
Несколько позже Тотоша был переведен к Бэси, и мальчик
возился сразу с обоими. Между дельфинками нередко возникало
что-то вроде соперничества за право играть с ним. Когда Бэси
подплывала к Игорю, сзади к ней подкрадывался самец, навали-
вался на нее сверху и топил, занимая ее место. Затем то же самое
проделывала самка. Иногда «притопленный» начинал гоняться за
обидчиком, но, проплыв два-три круга и обычно не догнав его,
бросал преследование и возвращался к мальчику. Порой дельфины
затевали своеобразную «чехарду»: разогнавшись, один из них пере-
летал через другого, затем через него прыгал второй. Прыгали
и через Игоря, которому не нравилась эта игра, чересчур грубая
для мальчугана. Больше всего он любил просто плавать, держась
за плавники своих морских «скакунов», а то и сидя на них верхом.
В общем, возня этой резвой и неугомонной троицы весьма
походила на игры ребятишек трех- четырехлетнего возраста. В дей-
ствиях дельфинов ярко проявлялась та естественная потребность
в развлечениях и играх, которая присуща всем высшим млекопи-
тающим, в том числе и людям.
В морях и океанах у дельфинов нет подходящих напарников
для игр, кроме представителей собственного рода, хотя известно,
что дельфины часто плавают в сообществе тунцов. Бывают ли эти
рыбы участниками их игр, сказать трудно. В океанариумах
дельфины иногда пытаются играть с черепахами, головоногими
и рыбами, но те по своему «характеру» не склонны к шумной
возне, и если иногда, как пишут, и принимают участие в забавах
дельфинов, то явно против своего желания. В подобных играх они
совершенно пассивны и используют малейшую возможность, чтобы
как можно скорее удрать подальше.
Очевидно, во всех случаях дружбы дельфинов с детьми,
описанных в начале главы, героями событий оказывались молодые
животные: судя по описаниям очевидцев, все они были небольших
размеров. Скорее всего, это молодые бутылконосы, или афалины,
отбившиеся по каким-то причинам от стада. Учитывая совпадение
в характере игровой активности молодых дельфинов и детей, можно
предположить, что, подойдя к берегу и увидев купающихся ребя-
тишек, любопытные животные старались подплыть к ним поближе.
Ребята своей возней и прикосновениями доставляли им удовольст-
вие, как бы «поощряя» за приближение к себе. Так дельфин мог
привыкнуть к тому или иному ребенку. «Любимцами», отмеченными
7 165?	97
в каждом случае, возможно, оказывались те дети, которые случай-
но заняли правильную позицию в поведении с животными. Тем
более все они, судя по сообщениям, хорошо плавали и ныряли,
что играло, безусловно, немалую роль в выборе дельфином напар-
ника для игр.
Мне кажется, можно также предположить, хотя об этом и нет
данных, что животные, выступавшие инициаторами дружбы, явля-
лись самками, которые, как можно судить на примере Бэси и неко-
торых других, более привязчивы и «мягки» в играх с детьми.
Безусловно, нашего опыта еще недостаточно для каких-либо
определенных заключений. Нужны длительные тщательные наблю-
дения за подобными ситуациями, как на воле, так и в океана-
риумах.
ЛЮБИМЫЕ ИГРЫ
Все упоминавшиеся дельфиньи забавы далеко не исчерпывают
довольно обширнУЦ «арсенал» их игр. В нем и игры, изобретае-
мые самими животными, и игры, которым они обучились после
соответствующей дрессировки. Дельфины обучаются им очень
легко.
Так, группу, где находились Бэси, Тотоша, Игрунья и два новых
молодых самца Клипер и Шалун, решили научить играть в некую
смесь водного поло с баскетболом. (И здесь и в дальнейшем речь
идет только об афалинах. Белобочки и азовки оказались крайне
бедны в игровой деятельности.) Первоначально мяч подвесили на
длинном шпагате над центром вольера в нескольких сантиметрах
от поверхности воды. Некоторое время дельфины знакомились
с новым предметом, а затем начали толкать его рострумами.
Каждый толчок мы сейчас же поощряли рыбкой. Дельфины с пора-
зительной легкостью усвоили этот элемент игры: вскоре удары
сыпались на мяч со всех сторон, и мы едва успевали распределять
вознаграждение — можно было подумать, что они только и ждали,
когда им устроят такое развлечение или были знакомы с ним
ранее.
Через несколько дней игра с привязанным мячом стала люби-
мой забавой всех дельфинов в этом вольере. Удары по нему нано-
сились чаще всего нижней и верхней частью рострума, изредка
боковой его стороной, а через несколько занятий по мячу начали
бить и хвостом. Иногда, после сильного удара, мячик летел в сто-
рону зрителей, стоявших вокруг вольера. Мне казалось, что это
делается намеренно, но дельфины мешали друг другу нанести
прицельный удар, и такое случалось не часто.
98
Когда животные хорошо освоили удар по мячу, его отвязали.
Свободным мячом они играли менее активно. Когда он отлетал
к краю вольера, наступала пауза. Дельфины осторожно подходили
и пытались отбросить его назад, к середине. Но это удавалось
редко, так как животные всегда боялись подплывать к огражде-
ниям очень близко. Приходилось вмешиваться и отталкивать мяч
от борта. Затем на середине торцевой части вольера был установ-
лен щит с кольцом и сеткой на высоте около метра от воды.
Урока два потрачено было на то, чтобы игроки поняли, что мяч
надо забрасывать в сетку. Первый раз такой бросок получился слу-
чайно. Но поскольку сделавший его был обильно награжден
и вообще поощрялись только те удары, которыми мяч направлялся
в сторону щита, то вскоре все дельфины наперебой старались
забросить «гол». Теперь выуживание мяча из сетки и его перенос
к дальней части вольера стали занимать у нас больше времени,
чем его обратный путь. Забросив коллективными усилиями мячик
в кольцо и справившись с вознаграждением, дельфины высовыва-
лись из воды. Заметив, что человек с мячом идет от щита к проти-
воположной стороне, животные быстро направлялись туда и оказы-
вались на месте раньше человека.
Постепенно в этой группе выявились «работяги» и «сачки».
«Работяги» рьяно гоняли мяч, первыми появлялись на месте старта
и всегда были очень активны. «Сачки» (к этой группе относились
Клипер и Шалун, изредка к ним примыкал и Тотоша) с меньшим
энтузиазмом преследовали мяч, но когда дело доходило до полу-
чения награды за удачный бросок, проявляли огромное рвение.
Клипер был уличен даже в «подсиживании»: не принимая участия
в игре, он устраивался под щитом и ждал, когда кто-нибудь забро-
сит мяч и прямо на него посыплется вознаграждение. Эти же сам-
цы вскоре начали просто заталкивать мяч под кольцо вместо того,
чтобы забросить его сверху,— последнее, конечно, было труднее.
Проделав это, они дружно высовывались из воды с открытыми
ртами, выпрашивая поощрение. Конечно, они его не получали
и, как бы обидевшись, отходили в сторону и некоторое время даже
не принимали участия в игре. Потом этой паре вдруг надоело пла-
вать за мячом к тому месту, где мы его бросали в воду. Отойдя
немного от щита, они ждали, пока Игрунья или Бэси пригонят мяч
поближе. Здесь они перехватывали его, забрасывали в кольцо
и поедали рыбу.
В общем же дела с «баскетполом» шли довольно успешно,
и уже через месяц после начала занятий на одном из «показатель-
ных выступлений» мяч побывал в корзине четырнадцать раз за пят-
надцать минут.
К
Так же быстро эта пятерка обучилась и проходить через гим-
настическое кольцо, наполовину погруженное в воду. На первом
«уроке» дельфины занимались его изучением, трогали, пытались
утащить. Но затем, соблазненные показываемой через кольцо став-
ридкой, быстро научились проплывать сквозь него. И здесь приш-
лось отметить недобросовестность Клипера и Шалуна, предпочи-
тавших ждать за кольцом и подбирать вознаграждение, которое по
праву принадлежало другим.
Большой интерес у дельфинов вызывали различные плавающие
предметы. Наибольшей популярностью пользовались две полые
пластмассовые кегли, связанные за головки куском капроновой
веревки. Их таскали все, иной раз устраивали потасовку, чтобы
отобрать игрушку соседа. Кегли носили на ластах, на хвосте, очень
ловко перехватывая их на ходу. Координация движений животных
была поразительно точна.
Наигравшись с каким-либо предметом, дельфины с ним не
расставались. Такое постоянство не свойственно никаким другим
животным. И собаки, и обезьяны обычно моментально забывают об
игрушке, которой только что забавлялись. Отобрать же у дель-
финов полюбившуюся им вещь очень трудно.
Игрунья, которой, пожалуй, больше всех нравились связанные
кегли, не расставалась с ними даже во время кормления (за неуем-
ную любовь к играм она и получила свою кличку). Однажды с ней
произошел забавный случай. Когда человек с ведром рыбы подо-
шел к вольеру, все дельфины собрались около него. Игрунья, кото-
рой сейчас явно мешала подвеска из кеглей, вдруг взяла ее в рот
и отнесла на середину вольера. Оставив игрушку там, сама она
вернулась кормиться. Мелкой зыбью кегли начало медленно при-
бивать к борту. Я направился к ним, чтобы вынуть из воды, так как
постоянное увлечение дельфинов игрушками мешало другим рабо-
там, которые мы проводили с ними. Заметив мое движение и, оче-
видно, догадавшись о моих намерениях, Игрунья перестала есть
рыбу и стремглав помчалась к кеглям. Оттащив их подальше от
меня, она снова отправилась есть.
Как-то раз Игорь принес и бросил в бассейн надувной шарик.
Собравшиеся вокруг нового предмета дельфины попробовали было
играть им, как мячом, но легкий шарик летел недалеко и при уда-
рах часто выскальзывал из-под их рострумов. Затем Марфа, нахо-
дившаяся в этом бассейне, попыталась утопить шарик, наваливаясь
на него сверху передней частью тела. Пару раз это ей почти уда-
лось, шарик скрывался было под водой, но сразу же выскакивал
наружу. После нескольких неудачных попыток дельфиниха, очевид-
но, внесла какие-то коррективы в свои действия и скрылась вместе
с шаром под водой. Довольно долго, наверное, около минуты, на
100
поверхности не показывались ни шарик, ни Марфа, и мы с Игорем
уже решили, что шар лопнул, как вдруг он всплыл, а за ним появи-
лась и Марфа. Позже ради любопытства я попытался сам повто-
рить этот номер. Признаюсь, что одной рукой я не смог этого
проделать — шар все время выскакивал наверх. И даже двумя рука-
ми удержать его под водой стоило невероятных усилий, а дель-
фину, лишенному хватательных конечностей, и подавно трудно было
справиться с этой задачей. Оставалось только поражаться ловкости,
с которой проделывала это Марфа.
После одного из таких «потоплений» шарик отлетел в сторону
и, пытаясь вернуть его к центру, Марфа чересчур сильно придавила
его рострумом к краю бассейна. Непрочная резина лопнула, дель-
финиха вздрогнула и, потеряв опору, ткнулась носом в стенку.
Испугавшись, она буквально отскочила назад, подняла голову над
водой и принялась рассматривать место, где только что была ее
игрушка. Не обнаружив там шарика, она начала искать его по всему
бассейну. Поиски продолжались с полчаса.
Второй шар, брошенный нами, очень быстро попал в пасть
Перуна, перехватившего его из-под носа у Марфы. Некоторое
время он просто плавал с ним, все сильнее сдавливая челюсти. Оче-
видно, ему нравилось, что игрушка мягко пружинит. В конце кон-
цов шар, конечно, лопнул у него во рту, что страшно напугало
дельфина. Несколько минут после этого Перун возбужденно носил-
ся по бассейну.
Вообще дельфинам очень нравились надувные резиновые
игрушки (особенно, если они имели отверстие, в которое можно
было бы засунуть нос). Игра с ними заключалась в том, чтобы
утопить стремящийся всплыть предмет. Когда игрушка оказывалась
слишком большой, это было не так-то уж просто сделать. Но зубы
у дельфинов довольно острые, особенно у молодых, и обычно
максимум через три-четыре часа прокушенная игрушка тонула
и сразу теряла всю свою привлекательность.
Чаще всего дельфины забавлялись игрой с мертвой рыбеш-
кой. Игра начиналась всегда после кормления, когда животные уже
были сыты. Рыба подбрасывалась вверх и вперед, затем имитиро-
валась ее поимка. Поносив схваченную «добычу» в зубах, животные
снова бросали ее. Так продолжалось до тех пор, пока рыбка не
превращалась в лохмотья. Интересно отметить, что так играли
и только что отловленные афалины в первые дни их содержания
в неволе, когда они еще не начали есть корм.
Часто, обычно после кормления, мы наблюдали в бассейне
непонятную и странную картину: на поверхности неожиданно воз-
никал дельфиний хвост. Медленно, слегка покачиваясь — чувство-
валось, что животное балансирует, пытаясь удержать вертикальное
101
положение,— поднимался он из воды, приблизительно до одной
трети туловища животного, и, проторчав так десять — пятнадцать
секунд, скрывался под водой. Иногда все находившиеся в бассейне
дельфины принимали эту позу, и со стороны было очень забавно
видеть пять-шесть хвостов, торчащих из воды. Было ли это эле-
ментом какой-то игры или являлось каким-то актом, связанным
с пищеварением, остается загадкой. Судя по тому, что такое поло-
жение дельфины принимали, как правило, после еды, более правдо-
подобно, очевидно, второе предположение.
Непонятно и то, зачем время от времени животное начинает
плавать по кругу, ритмично хлопая хвостом о воду. Эта форма
игры наблюдалась и в других океанариумах. Исследователи рас-
сматривают ее как элемент своеобразного танца (Мак-Брайд
и Хебб, 1948).
Подобные «аплодисменты» устраивала у нас и белобочка Люся,
находясь в одиночестве. Как мне кажется, во всех случаях это было
вызвано просто стремлением животных почесать хвостовой плавник
ударами о поверхность воды.
К играм дельфинов между собой, исключая брачный период,
относятся погони друг за другом с резкими поворотами и выпры-
гиванием из воды. Падения после прыжка бывают шумными,
с фонтаном брызг. Но дельфины способны входить в воду и, как
хорошо натренированные прыгуны с вышки,— тихо, почти без
всплеска.
С человеком прирученные животные играют более разнообраз-
но. Помимо уже упоминавшегося «экзамена» на задержку дыхания,
устраиваемого новым пловцам, я часто наблюдал, как дельфин
пытается прижать ко дну и придержать там нырнувшего человека,
придавливая его своим телом. Марфа иногда пыталась проделать
этот номер и со мной. Ощущение огромной навалившейся туши
было не из приятных, но мне всегда удавалось вовремя выбраться
из-под нее (как, впрочем, и всем, кто попадался на этот прием).
Как-то раз, почесывая ей хвост, я решил развернуть его к себе
другой стороной. К моему удивлению, дельфиниха начала послуш-
но поворачиваться. Я продолжал крутить ее за хвост, и она сделала
несколько переворотов. Этот трюк Марфа потом часто повторяла,
а позже ему научилось еще несколько афалин. (Такой «танец»
можно видеть в фильме «Язык животных.)
После неудачного знакомства с Посейдоном Игорь, несмотря
на мой запрет, часто наведывался к нему в гости. Когда дельфин
подплывал к нему, мальчик иногда в шутку, как бы здороваясь,
брал рукой его правый грудной плавник и легонько тряс. Каково
же было наше удивление, когда через несколько дней Посейдон
начал «здороваться» с подошедшими сам протягивая им правый
102
ласт! Эта привычка у него закрепилась без всякого особого поощ-
рения— поощрением, очевидно, служило уже само прикосновение
руки к его телу. Стоило любому человеку спуститься на дощатый
мостик у его вольера, как он тотчас же появлялся и, повернувшись
боком, выставлял из воды плавник, дожидаясь, чтобы его взяли
и слегка потрясли. После этого он отходил и ласта больше не про-
тягивал.
Иногда Посейдон, особенно в тех случаях, если с ним долго
никто не плавал, пытался стащить человека с мостика в воду,
осторожно надавливая рострумом на руку, а случалось, и более
действенным способом — «садясь на шею», а то и попросту нава-
ливаясь сверху всем телом на наклонившегося к нему человека.
С каждым часом и днем мы замечали что-то новое в играх
наших пленников. Но у тех из них, которые содержались в неволе
уже продолжительное время (два-три года), наблюдалось некото-
рое угасание игровой активности. Происходило это, очевидно,
из-за довольно однообразного режима содержания и вызванной
этим некоторой угнетенности нервных процессов у животных. Тем
не менее в вольерах всегда было шумно, весело, и скучать с наши-
ми подопечными нам не приходилось.
МОДНИЦЫ ЕСТЬ И В МОРЕ
Отличаются афалины и большой любовью к ношению на себе
разных предметов. Выше уже говорилось о том, как им нравилось
таскать кегли, но привязанность к этой игрушке не шла ни в какое
сравнение с тем ажиотажем, который вызвали у них разноцвет-
ные пластмассовые кубики, нанизанные на тонкую капроновую
веревку, связанную кольцом. Диаметр кольца был подобран так,
чтобы любое животное могло свободно проплыть через него.
Когда эта штука попала в бассейн, Игрунья, которая больше всех
любила подобные вещи, немедленно овладела новой игрушкой,
надела кольцо на себя и не расставалась с ожерельем несколько
суток, даже ела и спала в этом украшении. Такое постоянство было
поразительным — на это не способны даже приматы и уж наверня-
ка подавляющее большинство модниц рода человеческого.
Как-то раз в бассейн случайно упало полотенце. Игрунья мо-
ментально подцепила его на ласт, и его никак не удавалось отнять
у нее. Она таскала полотенце, то перекинув его через передний
ласт, то подхватывала хвостом, ни на секунду не теряя контроль
за новой игрушкой. Только на второй день, с помощью багра,
удалось вернуть полотенце хозяину. Оно было идеально чистое.
103
С тех пор у дельфинихи появилось новое прозвище — Прачка.
И я подозреваю, что кое-что из одежды моих товарищей стиралось
не без ее помощи: однажды, плавая в бассейне, я поднял со дна
штанину от белых брюк. Вторую половину с удовольствием тре-
пали Шалун и Клипер, а Игрунья с обиженным видом стояла
в стороне.
Страсть к навешиванию на себя всего, что только можно, дохо-
дила у дельфинихи до такой степени, что иногда она больше
походила на подводную новогоднюю елку, чем на животное.
Другие дельфины тоже любили разные «украшения», но,
поиграв несколько часов, ослабляли за ними контроль, и эти
игрушки тут же подбирали соседи.
Большой популярностью пользовались гимнастические пласт-
массовые обручи. Их надевали на туловище, носили на ластах.
Иногда, высунувшись из воды, крутили на туловищах, как хула-хуп.
Повертев обруч, отбрасывали его в сторону, где игрушку снова
кто-нибудь подбирал. Но чаще всего, надев обруч «через плечо»,
просто плавали и ныряли с ним.
Как-то в шутку Игрунье повязали на хвост ярко-красный бант.
Несколько часов она гордо носила украшение. Когда же узелок
развязался, она перехватила ленточку плавником и двое суток
носила ее, бережно прижимая к себе. Всем известно, как любят
обезьяны, играя различными предметами, украсить ими себя, вызы-
вая зависть у соплеменниц. В этом ярко проявлялась присущая им
особенность — подражание окружающим. Однако, как правило, это
занятие быстро им надоедает, и они переключаются на что-то
другое. Но что заставляло почтенную дельфиниху «наряжаться»
и в течение нескольких суток ни на секунду не расставаться со
своими украшениями, оставалось неясным, тем более, что женщи-
ны, работавшие у нас, как правило, в украшениях возле вольеров
не появлялись.
Игры и другие развлечения любых животных этологи рассмат-
ривают как своеобразную тренировку движений, которые они
применяют при поиске и ловле добычи, защите от врагов и т. д.
Трудно представить себе, какое практическое применение могли
бы найти дельфины умению плыть, балансируя мячом на кончике
носа, или увешиванию себя разноцветными тряпочками. Скорее
всего это делалось просто ради наслаждения самим процессом
игры, ради удовольствия, получаемого от сознания собственной
ловкости — чувства, свойственного в полной мере как человеку,
так и дельфину.
ТРЕСКИ И СВИСТЫ
Изучением звуков, издаваемых дельфинами, занимаются спе-
циалисты в разных странах, и успехи в этой области намного опе-
режают все остальные исследования, связанные с этими живот-
ными. Дело в том, что, как уже было сказано, дельфины, наряду
с некоторыми другими животными, оказались обладателями уни-
кального эхолоцирующего аппарата, возможности которого пока
многократно превосходят самые совершенные технические кон-
струкции, созданные человеком. Поэтому изучение эхолокационной
системы дельфинов — дело весьма перспективное, отвечающее
насущным потребностям техники.
В 1954 году впервые высказал предположение о том, что дель-
фины обладают способностью эхолокации, американский зоолог
А. Мак-Бридж, работавший во Флоридском аквариуме «Мэринленд».
В дальнейшем это предположение подтвердили экспериментально
американские биологи В. Шевилл и Б. Лоуренс. В ходе их опытов
выяснилось, что дельфины безошибочно находят рыбу ночью или
в очень мутной воде, то есть в таких условиях, которые исключают
возможность ориентироваться с помощью зрения. Эта гипотеза
превратилась в достоверный факт после серии опытов, проведен-
ных профессором Флоридского университета У. Келлогом и его
коллегой в Калифорнийском университете К. Норрисом. В резуль-
тате многочисленных экспериментов ученые пришли к выводу, что
эхолокация у дельфинов является основным средством ориентиро-
вания и распознавания различных объектов.
Использование животными для ориентирования и поиска пищи
эхо-сигналов не ново в природе. Совершенным эхолокационным
аппаратом наделены летучие мыши, способные в полной темноте
не налетать на проволоку диаметром в один миллиметр и на
расстоянии в два-три метра точно находить свою пищу — мелких
жуков, комаров и ночных бабочек. Есть сведения о наличии эхоло-
кации у тюленей, а по сообщениям американских ученых супругов
Милн — также и у некоторых птиц. Даже человек после опреде-
ленной тренировки способен с завязанными глазами, пользуясь
рупором и трещоткой, обнаруживать крупные предметы, улавливая
отраженный от них звуковой сигнал.
Дельфины могут на расстоянии нескольких метров отличать по
размерам цилиндры с разницей диаметров в один миллиметр
(Ю. В. Иваненко, В. Б. Слезин, 1972). Они великолепно распознают
на значительных расстояниях (до 300 метров) разные виды рыб,
а по некоторым сообщениям (У. Эванс, 1964) способны с помощью
локации отличать одну от другой металлические пластины, одина-
ковые по размерам, но сделанные из различных металлов.
105
20
О
		15
		
		
О 0,6 12 1,8
Звуки, с помощью которых дельфины производят эхолокацию,
представляют собой серии различных по длительности щелчков
с частотой от 16 гц до 170 кГц. Человеческое ухо слышит низко-
частотную полосу этих сигналов (мы способны воспринимать звуки
с частотой до 14—16 кГц). Человеку эти сигналы кажутся похожими
на треск разной интенсивности — от щелканья кастаньет до доволь-
но громкого комариного писка.
В 1963 году группа советских ученых (А. Г. Томилин, Е. В. Ро-
маненко, Б. А. Артеменко) показала, что кости черепа китообразных
играют роль акустического прожектора, а мягкие ткани головы —
роль звуковой линзы. Благодаря им дельфины способны уменьшать
поле посылки лоцирующих импульсов, делая сигналы остронаправ-
ленными, что значительно увеличивает точность и дальность ло-
кации.
Как уже было сказано, эхолокатор дельфинов оказался чрез-
вычайно помехоустойчивым. Как показали эксперименты, животные
без труда различали собственные сигналы среди множества подоб-
ных, производимых искусственно с помощью соответствующей
аппаратуры, даже в тех случаях, когда уровень помех превышал их
собственные сигналы в несколько десятков раз.
Пределы возможностей эхолокации китообразных пока не уста-
новлены. Предполагают, что по дальности она может достигать
нескольких километров, а в случаях использования подводных
звуковых каналов, по которым звуки, не угасая, способны про-
ходить огромные расстояния,— даже до нескольких сотен кило-
метров. (Явление сверхдальнего распространения звука в воде
открыто в 1946 году советскими учеными Л. М. Бреховских
и Л. Д. Розенбергом.)
Мы же изучали в первую очередь не эхолокационные сигна-
лы, а звуки, связанные непосредственно с поведением дельфинов
и выражающие определенные эмоции, разнообразные и многочис-
ленные свисты, визги, кряканья и т. д. Большой объем их головного
мозга давал основание предположить существование у этих живот-
ных осмысленного обмена акустической информацией.
В настоящее время к гипотезе о возможности обмена инфор-
мацией между дельфинами многие ученые относятся скептически.
◄--------------------------------------------:------------------
Графики сигналов афалин
1—сигнал бедствия; 2 — просьба рыбы; 3 — сигнал тревоги;
4—сигнал недоумения; 5, 6, 7, 8 — сигналы ознакомления; 9,10,11,
12 — игровые сигналы; 13, 14, 15, 16, 17 — звуки, издаваемые
в брачных играх; 18 — образец графического изображения свиста,
несущего информацию об изменении интенсивности звучания.
107
Хотя у этих животных есть некоторое количество идентичных зву-
ков, зарегистрированных при одних и тех же ситуациях, считается,
что это отнюдь не свидетельствует о том, что у них существует
какой бы то ни было особый язык. Подобные сигналы есть
и у других животных.
У дельфинов оказалось не так уж много характерных сигна-
лов— около 30. Ученые ожидали большего. Известный советский
исследователь китоообразных профессор А. Г. Томилин пишет:
«Надо сильно пришпорить свою фантазию, чтобы репертуар из
двух-трех десятков звуковых сигналов дельфинов приравнять к че-
ловеческой речи...»
Однако все исследователи единогласно утверждают, что звуко-
вые сигналы китообразных, которые издаются ими в определенных
ситуациях, несут оределенную биологическую информацию, во
многом понятную их сородичам. В этом плане и ведется в настоя-
щее время изучение их «языка», хотя до сих пор еще не все уче-
ные категорически отрицают возможность осмысленного звуково-
го общения этих животных.
Чтобы исключить возможность антропоморфического толко-
вания сигналов дельфинов, видные американские специалисты по
акустике китообразных Дж. Дреер и У. Эванс в 1963 году на
международном научном симпозиуме по звукам моря предложили
употреблять в работах по этой проблеме термины «связь»,
«язык», «слово», «словарный запас», заранее оговорив одно
условие — отсутствие любых намеков на аналогию с человеческой
речью.
На Кара-Даге сигналами, издаваемыми дельфинами, занима-
лись сотрудники Биостанции А. А. Титов, Л. И. Юркевич, В. М. Ле-
комцев, В. В. Романенко и специалисты из научно-исследователь-
ских институтов. Работы проводились под руководством профессо-
ра А. Г. Томилина. Я тоже принимал в них участие, определяя
ситуации, при которых регистрировались определенные звуки, и по-
могая их систематизировать.
Существует несколько классификаций звуков, издаваемых
дельфинами.
В наших исследованиях мы разделили все звуки на две кате-
гории.
Первая классифицировала звуки по длительности и частоте
и имела три класса: импульсные (щелчки), непрерывные сложные
свисты и смешанные звуки. Вторая категория характеризовала
звуки по целевому назначению — локационные сигналы, звуки
общения (коммуникационные) и звуки, имеющие яркую эмоцио-
нальную окраску. Такое деление звуков оказалось удобным для
работы. Специалисты-акустики изучали в основном первую катего-
108
рию звуков, а биологи предпочитали вторую, интересуясь преиму-
щественно двумя ее последними группами.
К коммуникационным звукам мы отнесли самые разнообраз-
ные свисты. Животные постоянно издают такие сигналы, а когда
ситуация в вольере или бассейне изменяется, количество таких
сигналов резко возрастает. Однако если животные содержатся
отдельно, они почти не издают свистов. Это обстоятельство можно
считать косвенным доказательством того, что свисты служат для
связи друг с другом. В одном из океанариумов за рубежом про-
вели эксперимент, подтверждающий факт коммуникации дельфинов
между собой: двум находившимся в разных помещениях животным
предоставили возможность общаться по телефону. Не проявлявшие
особой «болтливости» в одиночестве, животные, получив возмож-
ность слышать друг друга, начали оживленно обмениваться свиста-
ми. Иногда их голоса сливались, как это бывает, когда один собе-
седник перебивает другого, но чаще, когда один свистел, другой
в это время молчал.
Изучение «языка» этих животных существенно затрудняется
тем, что человеческое ухо в состоянии воспринимать лишь неболь-
шую часть их «разговорного» диапазона. Для регистрации звуков,
издаваемых животными, мы использовали высокочастотный магни-
тофон. Прослушивая потом записанную ленту на обычном магни-
тофоне, мы как бы переводили неслышимые для нас звуки в слы-
шимые и получали таким образом возможность вести их соответ-
ствующую обработку. В процессе изучения оказалось, что большая
часть свистов находится в диапазоне частот, воспринимаемых на-
шим слухом.
Регистрируя, а в дальнейшем и систематизируя звуки, мы поль-
зовались контурно-графическим методом изображения: на оси
ординат откладывались частоты (в килогерцах), на оси абсцисс —
время в секундах. Всего было записано и исследовано более 600
сигналов афалин и белобочек. В первую очередь мы стремились
выявить ситуацию, в которой те или иные звуки издавались живот-
ными, то есть установить их биологическое значение. При обработ-
ке было установлено, что все звуки (исключая лоцирующие), лежат
в диапазоне 4—40 кГц. Около 70% их находится в пределах
6—12 кГц. Длинные свисты (свыше 0,5 секунды) составляют 64%
всех зафиксированных звуков, короткие, чаще всего отмечавшиеся
во время игр,— 36%. Безусловно, эти цифры могут несколько
варьироваться.
Контурно-графический метод изображения звуков, издаваемых
дельфинами, в общем не нов. Еще в 1964 году Дж. Дреер
и У. Эванс записали таким образом некоторые сигналы пяти видов
китообразных, в том числе и тихоокеанских афалин. Они зареги-
109
стрировали 32 рода свистов. Обработав и систематизировав свои
записи, мы выделили у наших афалин только 27 характерных сигна-
лов. Еще меньше их оказалось у белобочек — всего 18. При этом
свисты, близкие по форме и частоте, объединялись графически
в один контур с усредненными параметрами. Так был выведен ряд
контуров свистов, каждый из которых соответствовал определенной
обстановке, в которой находилось животное.
При отлове, подъеме из воды и в положениях, когда дельфин
явно нуждался в помощи (поддержке), афалины издавали специ-
фический свист (график № 1). Этот звук, названный сигналом
«бедствия», имеет множество вариаций, изменяясь как по продол-
жительности, так и по частоте. В общих чертах он совпадал с сиг-
налом, подаваемым в подобных ситуациях и другими видами дель-
финов.
В начале кормления у афалин был зарегистрирован очень
характерный свист (график № 2), для которого самым подходящим
названием было бы слово «попрошайничество». Животные издава-
ли его, когда, высунувшись из воды, видели подходящего к ним
человека с ведерком рыбы. Этот сигнал почти не имел вариаций,
если не считать небольших сдвигов по частоте, индивидуальных для
каждого дельфина. По ситуации он очень напоминал (без намере-
ния провести какие-либо параллели) канюченье маленького ребен-
ка: «Ну дай... ну дай».
Иногда в начале действий, волнующих дельфинов (опускание
сетки в вольер для отлова и т. д.), был слышен свист, как бы
состоящий из первой половины сигнала бедствия. Он явно выражал
озабоченность и тревогу животных, а при дальнейшем развитии
событий перерастал в полноценный сигнал бедствия (график № 1).
Но поскольку он существовал и самостоятельно в укороченном
виде, мы его выделили и нарекли сигналом «тревоги» (график № 3).
(Дж. Лилли считает такой свист сигналом «зова», что нам кажется
маловероятным.)
В подобной же ситуации — когда что-то волнует дельфинов —
часто встречается и другой свист, начинающийся на высокой часто-
те, которая снижается, а затем снова повышается (график № 4).
Мне казалось, что он выражает недоумение животного, вызванное
непониманием обстановки.
После перевода дельфинов в новое помещение — вольер или
бассейн, в котором они ранее не бывали, среди звуков, издавае-
мых ими, выделялось несколько свистов, повторявшихся довольно
часто с разными промежутками, обычно заполненными локацион-
ными щелчками (с помощью последних дельфины осваивались
с незнакомой обстановкой). Эти свисты были названы «ознакоми-
тельными» (графики № 5, 6, 7, 8).
110
Во время игры в мяч характер свистов резко менялся: во всех
звуках преобладал восходящий контур, то есть частота их к концу
сигнала повышалась (графики № 9, 10, 11, 12). И здесь у каждого
дельфина отмечался свой «тембр голоса» — присущая ему одному
высота сигналов.
В период спаривания дельфины издают массу звуков. Тут
и разнообразные свисты, и хрюканье, и кряканье и другие сигналы,
которые трудно записать графически. Перун, например, «присту-
пая» к Марфе, всегда заканчивал свои «трели» — сложные свисты
(графики № 13, 14, 15, 16, 17) примерно такими звуками: «коуфф...
коуфф... куфф».
Во время драк между дельфинами часто слышны визги. На
мой взгляд, это очень интенсивные локационные сигналы, возра-
стающие по частоте. Некоторые звуки, классифицированные в за-
рубежных океанариумах как «непристойные», производятся вибри-
рующим клапаном, запирающим дыхательное отверстие — при этом
оно всегда находится над поверхностью воды. Когда очень интен-
сивные свисты производятся под водой, из-под клапана часто про-
сачиваются пузырьки воздуха.
Остальные звуки, отмеченные нами, но не изображенные
в кньге графически, раздавались в самых разных ситуациях,
поэтому нам не удалось определить их значение или хотя бы
приблизительно установить, какой обстановке или обстоятельствам
они сопутствуют.
После того как регистрация звуков, издаваемых дельфинами,
была закончена и уже было написано и отправлено в журнал
«Бионика» несколько статей на эту тему, мне пришла в голову
мысль, заставившая усомниться в правильности подхода к изучению
«языка» дельфинов. Все исследователи этого направления (и мы
в том числе) при обработке звукозаписей всегда занимались под-
гонкой множества сигналов, имеющих несколько похожий контур
к какой-либо одной форме, хотя сигналы эти производились живот-
ными в несколько разной обстановке.
Но если мы действительно стремимся к максимально точному
определению биологического значения каждого сигнала и даже
надеемся со временем уяснить их индивидуальный смысл, то,
по-моему, так делать нельзя. Мы совершенно не учитываем инто-
нацию сигналов, изменения их интенсивности и «ударения» на раз-
ных частях свистов, имеющих одинаковое графическое изображе-
ние. Рассматривая приводящиеся во многих работах контурно-гра-
фические записи сигналов, невозможно даже определить эти пара-
метры, хотя вполне вероятно, что именно они существенно
меняют информацию, заложенную в сигнале. Имеется же у нас,
в языке человека, немало слов, при произнесении которых интонация
111
или постановка ударения, а то и место, занимаемое ими в пред-
ложении, иногда совершенно изменяют их смысл, хотя они вос-
производятся на бумаге одинаковыми буквами. Не делаем ли мы
грубую ошибку, сводя в графическом изображении все на первый
взгляд не слишком существенные вариации сигналов к одному
контуру с усредненными параметрами? Безусловно, более точный
анализ потребует гораздо большего времени и усилий, но, воз-
можно, именно такой анализ и приведет к решению вопроса
о «дельфиньем языке».
Графически все эти «детали» сигналов, издаваемых дельфина-
ми, можно было бы изобразить довольно просто: усиление интен-
сивности — утолщением линий (при этом для отсчета частоты
использовать, допустим, нижнюю ее часть), ударение на какой-либо
части сигнала — специальным значком в виде треугольника (чтобы
показать кратковременное усиление громкости). Тогда контур сиг-
нала нес бы в себе значительно больше информации (гра-
фик № 18).
Кроме того, почему бы не попытаться вызвать у животных
определенную звуковую реакцию, показывая им каким-либо обра-
зом (может быть, даже устроив «подводное кино») разные пред-
меты или подводных жителей, с которыми они могли сталкиваться
на свободе и для определения и передачи информации о которых
у них имеется, возможно, какой-либо звуковой сигнал? Конечно,
следует учитывать, что часть информации дельфины получают
с помощью эхолокации. Во всяком случае, таким методом можно
было бы выяснить, имеет ли «дельфиний язык» свои обозначения
этих предметов и животных, а это уже дало бы многое для реше-
ния вопроса о качественном и информационном значении их
сигналов.
Наконец, до самого последнего времени делалось очень мало
попыток «разговаривать» с дельфинами, наблюдая их ответную
реакцию, при помощи их же сигналов, предварительно подобран-
ных и записанных или воспроизведенных искусственно.
В настоящее время в этом направлении уже работают некото-
рые ученые. Полученные ими результаты начинают подтачивать
сдержанный скептицизм в отношении к способностям дельфинов
и вселяют надежду, что когда-нибудь, возможно, нам и удастся
наладить хотя бы несложные сознательные контакты с дельфинами,
по-видимому, единственными животными на земном шаре, способ-
ными к такому контакту.
ЛУЧШАЯ В МОРЕ МУЗЫКА
Время от времени в газетах и журналах мелькали заметки
о том, что дельфины часто появляются возле кораблей, на палубе
которых играет музыка. Сообщалось даже, что они по-разному
реагируют на разные ритмы.
Чтобы проверить это предположение, как-то вечером я принес
в бассейн транзисторный приемник. Было время отдыха после ве-
чернего кормления, и пять афалин благодушествовали в позах
зависа в центре бассейна. Осторожно, не показываясь им на глаза,
я включил приемник и поймал первую попавшуюся мне мелодию.
Это была какая-то классическая опера. Женский голос пел на
итальянском языке. Звуки текли плавно, без резких изменений
тональности. С первыми же тактами дельфины зашевелились
и, приподнимаясь над водой, начали искать источник шума. Не
увидев его (приемник был скрыт за бортом бассейна), они прибли-
зились к месту, где он находился — значит, все-таки определили,
где он стоит,— и снова замерли в позах зависа. Минут пять, пока
звучала эта музыка, животные не двигались.
Я убавил громкость и начал ловить что-нибудь другое. Джаз
попался почти сразу. С первых же резких аккордов дельфины заше-
велились, начали нырять и возбужденно плавать по всему бассейну.
Я выключил приемник, но спокойствие в бассейне наступило не
сразу — еще несколько минут животные никак не могли угомо-
ниться. Таким образом, они очень четко прореагировали на разные
музыкальные ритмы.
Чтобы уточнить их реакцию, я еще несколько вечеров прово-
дил этот эксперимент, регистрируя поведение дельфинов при каж-
дом новом звучании. Постепенно вырисовывалась довольно опре-
деленная картина. Больше всего животным нравилась — если судить
по тому, что они слушали, почти не шевелясь — медленная, плавная
музыка без высоких тонов. Как только начинали звучать высокие
ноты или раздавались частые стакатто барабанов, дельфины сразу
же начинали беспокоиться.
Они хорошо воспринимали пение — и мужское, и женское.
Однажды я поймал орган — его звучание также было воспринято
положительно. Все резкие, высокие звуки, джаз и вообще любая
музыка, имеющая четкий ритм, возбуждали животных. Правда,
нельзя слишком уверенно утверждать, что она им не нравилась.
Возможно, как раз наоборот: такая музыка настолько нравилась
животным, что они не могли оставаться на месте, реагируя возбуж-
денными движениями на быстрый темп.
Выразить свое отрицательное отношение к музыке, покинув то
место, где она звучит, дельфины, конечно, не могли. Но и не дела-
8 1659
113
ли вообще никаких попыток отдалиться от источника музыки (воз-
можно, по той причине, что музыка, звуки которой многократно
отражались от стен бассейна, по всей его акватории звучала с оди-
наковой силой).
В другой раз я провел небольшое исследование реакции дель-
финов на непрерывные звуковые сигналы разных частот, задавая
их с помощью генератора. Излучающее устройство устанавливалось
рядом с местом кормления и включалось периодически на 15—20
секунд. На подаваемые негромко сигналы в пределах от 1 до
20 кГц (изменение частот производилось ступенчато — через 1 кГц),
животные особого внимания не обращали. Следовала лишь кратко-
временная ознакомительная реакция на излучатель: животные под-
плывали и осматривали его, причем делали это каждый раз, как
только изменялась частота, и продолжали есть корм. По мере
усиления громкости сигналов, подаваемых в пределах этих же час-
тот, дельфины начинали проявлять беспокойство. Наибольшее
возбуждение вызывали у них частоты в пределах 8—12 кГц. Живот-
ные прекращали есть рыбу и отходили подальше от генератора.
Менее всего отрицательная реакция была выражена при 3—6 кГц.
Когда звучали сигналы такой частоты, некоторые особи брали
корм в непосредственной близости от излучателя, даже если он
был включен на полную громкость.
Картина поведения дельфинов резко изменилась, когда в бас-
сейн начали подаваться импульсные сигналы тех же частот. Посылки
длительностью 0,1 секунды с периодичностью 0,5 секунд вызывали
у животных явное беспокойство на всех частотах даже при незна-
чительном уровне сигнала. При модулировании их частотами
7—9 кГц дельфины в панике бросились в дальний угол и все время
подачи сигнала находились там.
Интересно, что между собой в это время животные совершенно
не пересвистывались, они молчали даже по прошествии двух минут
после отключения задающего генератора. Повторное включение
снова вызвало у них такую же реакцию, но пересвистывание возоб-
новилось почти сразу же после прекращения подачи импульсов.
Каждый раз после этого самые крупные дельфины осторожно при-
ближались к излучателю и осматривали его, иногда принимая по
отношению к нему позу угрозы.
Думаю, испуг от импульсных сигналов мог быть вызван тем, что
они имеют отдаленное сходство с лоцирующими щелчками ка-
сатки— грозы всех китообразных. Вряд ли наши дельфины были
знакомы с этим хищником, не брезгующим и своими мелкими
сородичами. Но вполне вероятно, что эта активно-оборонительная
реакция возникала как следствие врожденного рефлекса, сохранив-
шегося еще с той поры, когда с этими «дельфиноедами» могли
114
сталкиваться их предки. А прекращение подачи собственных сигна-
лов (затаивание) можно рассматривать в этом случае как проявле-
ние пассивно-оборонительного рефлекса. Животные умолкали, что-
бы не дать возможности угрожающему животному определить
жертву по издаваемым ею звукам. (Именно так поступают белу-
хи — касатки довольно часто охотятся на них.)
Цель экспериментов по выявлению реакции дельфинов на
различные частоты — выбор звуков, к которым дельфины были бы
индифферентны. Зная частоты звуков, на которые дельфины реаги-
руют спокойно, мы могли приступить к изготовлению сигнализато-
ров, чтобы управлять животными при дрессировке.
К этому времени многие из нас научились довольно похоже
(как показало сличение спектров) имитировать некоторые свисты,
издаваемые дельфинами. Как-то вечером я тихо подошел к бас-
сейну, где скучала в одиночестве Игрунья, и, решив проверить ее
реакцию, начал поочередно, с небольшими интервалами воспроиз-
водить различные свисты. На имитацию просьбы рыбы дельфиниха
не реагировала, но при подаче мною сигнала, издаваемого дель-
фином, оказавшимся в незнакомой обстановке, Игрунья вздрогнула
и, отвечая похожим свистом, начала плавать по бассейну, очевидно,
отыскивая источник звука. Убедившись, что никого и ничего нового
в ее обиталище нет, Игрунья перестала отвечать, успокоилась и на
все мои дальнейшие провокации не реагировала. Интересно, что
на собственные свисты, записанные на магнитофон и транслировав-
шиеся в бассейн, Игрунья почти никак не реагировала. Дельфини-
ха даже не приближалась к динамику, из которого неслись звуки.
Возможно, причина тому — фон собственных шумов аппаратуры,
придававших свистам несвойственную им «техническую» окраску
и делавших их непохожими на те звуки, которые в действитель-
ности издают животные.
Дельфины способны очень хорошо копировать звуки. Мы убе-
дились в этом, когда на одной из тренировок по «баскетполо»
в бассейне вдруг раздался отчетливый и громкий звук свистка, ко-
торый подавал дрессировщик, когда мяч забрасывался в кольцо
(вслед за этим животные обычно получали поощрение — порцию
рыбы). Но свисток висел на шее у дрессировщика, а звук несся
со стороны животных — оказалось, что подражала сигналу Марфа.
Как только она это сделала, все дельфины, как обычно, сгруппиро-
вались у кольца, ожидая рыбу. Очевидно, их, как и нас, свист
Марфы ввел в заблуждение. Рыбу, конечно, они не получили. Но
подачу сигналов свистком в этой игре пришлось отменить, так
как Марфа, а вскоре к ней присоединилась и Игрунья, постоян-
но устраивали звуковые «провокации», сбивая этим с толку
остальных.
115
Других случаев подражания не наблюдалось. Возможно, мы их
просто не замечали, потому что, к сожалению, не вели постоянно-
го контроля за звуками, издаваемыми дельфинами. Но точность
воспроизведения дельфинами свистка красноречиво свидетельство-
вала о том, что эти животные способны легко и безошибочно копи-
ровать звуки, которых нет в их собственном «словаре».
СРЕДНЕЕ ПОДВОДНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ
Работая с дельфинами и повседневно наблюдая их поведение,
мы убедились, что «таланты» в их среде встречаются, пожалуй, так
же редко, как и у людей. На обучение простым действиям (на-
пример, нажатию на педаль) некоторым из них приходилось иногда
затрачивать по нескольку недель, тогда как другие (их было явно
меньшинство) начинали выполнять требуемое чуть ли не с первого
раза. Возможно, здесь сказывалась и наша слабая осведомлен-
ность в вопросах их дрессировки. Специальной литературы по этой
теме, к сожалению, не существует. А из единственной книги, в ко-
торой немного затрагивается этот вопрос,— старого издания В. Ду-
рова «Дрессировка животных», имевшегося у нас, мы могли
почерпнуть только самое общее представление о том, как надо
обращаться с дельфинами, так как знаменитый дрессировщик го-
ворит о методах обучения только наземных животных. Да и воз-
действовать на зверей с помощью внушения, как это делал сам
Дуров, было выше наших возможностей — никто из нашего кол-
лектива подобными талантами не обладал.
Все наши попытки разыскать хорошего специалиста по обуче-
нию зверей оканчивались плачевно. Профессия дрессировщика
встречается нечасто.
А в нашей стране вообще никто до сих пор не занимался
обучением дельфинов. Заполучив как-то однажды воспитателя слу-
жебных собак и вытянув из него все, что он мог сообщить по инте-
ресующему нас вопросу, мы убедились, что между ним и челове-
ком, нужным нам, такая же разница, как между собакой и дель-
фином.
Пришлось самим кропотливо начинать с самого начала. Пыта-
лись учить животных, учились сами. С первых же шагов убедились
в непригодности метода «кнута и пряника». Наказанный дельфин
отворачивался, уходил в сторону и отказывался работать. Тогда мы
перешли к «мягким» методам.
Основоположником гуманных методов дрессировки является
создатель первого зооцирка немецкий дрессировщик-предприни-
116
матель К. Гагенбек. Еще в конце прошлого века, когда в обучении-
зверей господствовали методы избиений, он попробовал учить их,
действуя лаской и поощрением. Путь к сердцу животного лежит
через его желудок, утверждал он. Многие именитые дрессиров-
щики отнеслись к этому способу с недоверием. Он заставлял
в каждом отдельном случае искать индивидуальный подход к жи-
вотному, в зависимости от его особенностей. Такой подход требо-
вал от дрессировщика душевной тонкости и чуткости, а это стоило-
много сил. Стегнуть кнутом, ткнуть острием металлического стерж-
ня, сунуть под нос зверю горящий факел, запугать его, сломить
и этим добиться послушания было гораздо проще. Но те, кто
действовал с помощью гуманных методов Гагенбека, достигали
небывалых успехов, и понемногу дрессировщики начали отказывать-
ся от палки. С использованием этого способа обучения номера
отрабатывались быстрее, меньший процент животных приходилось
отбраковывать, гораздо реже стали отмечаться случаи нападения
зверя на человека.
Постоянным сторонником и пропагандистом этого метода был
наш известный дрессировщик В. Л. Дуров. Позже эта методика
была поддержана работами И. М. Сеченова и И. П. Павлова, соз-
давшими учение о поведении и рефлексах животных и доказав-
шими возможность психологического подхода к исследованиям
поведения животных, к их дрессировке, оценке их характера.
Это учение мы и взяли за основу в наших дальнейших работах
по обучению дельфинов. Присматривались к каждому животному,
старались выявить его особенности и склонности. Если чувствова-
лось, что кто-либо из животных не расположен в данный момент
к занятиям, мы оставляли его в покое и переходили к другому.
За правильно понятое задание награждали, а если животное не
понимало, чего от него хотят, продолжали терпеливо добиваться
своего, действуя только поощрением.
И вот понемногу кое-что в тайнах дрессировки стало прояс-
няться. Некоторые уроки дельфины понимали с «полуслова». Тол-
кать мяч и бить по нему, как уже упоминалось, их совсем не
пришлось учить. Труднее было заставить животных понять, что его
надо забрасывать в кольцо. Для этого мы несколько раз на глазах
у них забрасывали мяч в сетку кольца и тут же награждали всех
дельфинов рыбкой. Вскоре* у животных выработалась связь между
мячом, падающим в кольцо, и следующей за этим наградой, и они
начали сами пытаться забросить его туда. Не знаю, сколько време-
ни понадобилось бы на обучение этой игре любых других живот-
ных, но дельфины справились с такой задачей, как мне кажется,
в рекордно короткий срок. Самое важное — это дать им понять^
что от них требуется.
117
Несколько сложнее обстояло дело с педалью (палка, один
конец которой, расположенный невысоко над поверхностью воды,
обвязан поролоном, а другой укреплен на шарнире). Казалось бы,
относительно простое действие, но, стараясь научить ему дельфи-
нов, мы столкнулись с некоторыми трудностями. Животные плавали
вокруг этого устройства и не понимали, чего от них хотят. Мы
сидели на бортике, смотрели на них сверху и не могли сообразить,
как дать им понять, что на эту палку нужно нажать сверху. Кто-то
даже попытался продемонстрировать, что нужно сделать, забрав-
шись в воду и несколько раз толкнув наше сооружение носом. Но
такой пример не оказался заразительным. Работу на сей раз за-
кончили.
Через несколько часов, случайно проходя мимо, я заметил,
*1то Марфа — она тоже входила в обучаемую группу — видно, от
нечего делать, занялась обследованием нашей педали. Осмотрев
педаль со всех сторон, она принялась толкать ее рострумом. Я га-
лопом помчался за рыбой. Когда я вернулся, дельфиниха продол-
жала терзать поролон на палке. Когда она придавила ее сверху,
я тотчас же кинул ей рыбку.
Через час Марфа исправно давила на педаль, и я уже едва
успевал бросать вознаграждение. На следующем занятии со всей
труппой дела шли успешнее: глядя на действия Марфы, и другие
дельфины вскоре освоили это упражнение.
Главное в обучении состоит в том, чтобы, заметив случайно
выполненное действие, сразу же стараться закрепить его поощре-
нием. Надо сказать, что некоторых дельфинов, которых содержали
отдельно, так и не удалось научить нажимать на педаль. Не помог
и перевод их в общую группу, где все уже умели это делать. Тут
уж, очевидно, сказывалась разница в сообразительности.
Хочу оговориться, что все работы по дрессировке мы прово-
щили с афалинами. Белобочки и азовки оказались такими «напод-
дающимися», что после нескольких проб мы отказались от мысли
научить их чему-либо. Здесь требовались либо сверхестественное
терпение, либо гениальный дрессировщик. Ни того, ни другого
у нас, к сожалению, не было. Возможно, что, привыкнув к довольно
легким успехам с афалинами, мы слишком рано отступились от
.других видов. Азовки, как показывали наблюдения, хорошо копи-
ровали некоторые повадки афалин, и о*^ень может быть, что при
должном усердии обучающего они оказались бы способными
к более сложным действиям.
Большого труда стоило нам научить афалин приносить брошен-
ные в воду предметы. Дельфины плыли за ними и начинали с ними
играть, стараясь даже, вопреки нашему желанию, не отдавать их
обратно. А причиной этому, очевидно, было то обстоятельство, что
118
раньше у них в бассейне постоянно болтались разные игрушки,,
и всякий новый предмет они воспринимали как очередную игрушку.
Попробуйте забрать у малыша новую куклу или машину! Малыша
хоть можно соблазнить чем-то другим. А что предложить дельфи-
ну, кроме уже, наверно, изрядно надоевшей ему ставриды?
После месяца занятий возвращать предметы (и то далеко не
всегда) научился только Перун, вообще относившийся равнодушно
ко всяким побрякушкам. Как-то раз вечером я решил вне програм-
мы научить его приносить теннисный мячик. Сев на край бассейна,
я показал мяч Перуну и бросил его метра на четыре в сторону.
Самец подплыл к мячу и, толкнув его несколько раз носом, воз-
вратился за наградой. Я жестами показал, что мяч надо подогнать
ко мне. Постояв еще немного в позе попрошайничества, Перун
снова подплыл к мячику и, толкая его рострумом, подогнал мяч
немного поближе ко мне. Затем снова подошел к бортику — и все
началось сначала. После четвертого захода мяч все же оказался
у моих ног. Самец получил награду.
Дело пошло веселее. Несколько раз, почти сразу же после
того, как я забрасывал мяч, он вновь оказывался рядом со мной.
Каждый раз я увеличивал дистанцию броска. Наконец Перуну,
очевидно, надоело это развлечение, к тому же он был сыт, и мя-
чик, а заодно с ним и я, перестали его интересовать. В следующие
дни он иногда с удовольствием занимался этой игрой, особенно
если был голоден.
Когда мы попытались научить Перуна носить «поноску» —
приносить нам какой-нибудь предмет в зубах, то неожиданно
столкнулись с явным нежеланием дельфина брать в рот что бы то
ни было. Его упрямства нам так и не удалось преодолеть. По
собственной инициативе Перун таскал предметы в зубах, но все
наши попытки всунуть ему что-либо в пасть кончились безрезуль-
татно.
Сравнительно легко удалось обучить дельфинов приходить по
сигналу. В воду возле места кормления опускался сигнализатор,
и животные очень быстро начали связывать появление пищи с его
сигналами. После этого два человека с сигнализаторами распола-
гались на противоположных сторонах вольера и поочередно под-
зывали дельфинов к себе, каждый раз поощряя их приход. Вскоре
животные, получив рыбу в одном месте, сразу же направлялись
в противоположную сторону, не дожидаясь сигнала оттуда. Меняя
место очередной подачи сигнала, мы добились четкого прихода
животных по сигналу.
Для вывоза дельфинов в открытое море — это входило в наши
исследования — были изготовлены специальные клети разных раз-
меров (об одной из них я уже упоминал). Надо было обучить
119
животных самостоятельно заходить в них. В клети, размеры кото-
рых позволяли дельфину развернуться, они шли более или менее
охотно, но в тесные клети заходить категорически отказывались.
И это понятно: как уже упоминалось, дельфины должны иметь
место для небольшого поступательного движения вперед, иначе
их рули-плавники теряют свою эффективность и не могут поддер-
живать тело в определенном положении. Неподвижность они могут
сохранять только в положении зависа, но долго оставаться в этой
позе им трудно. Поэтому узкая клеть никак не могла прийтись им
по вкусу. Пришлось делать клети несколько больших размеров.
Иногда дельфины отказывались выполнять требуемое из-за
разных мелочей, на которые мы сами поначалу не обращали вни-
мания. Так, однажды долго пришлось заставлять Игрунью проплыть
под водой в четырехугольное отверстие размерами 1,2X1,2 метра.
Она могла бы пройти в него совершенно свободно, но почему-то
отказывалась сделать это. А виной всему оказались торчащие по
всему периметру головки болтов. После того как их сделали впо-
тай, дельфиниха сразу же проплыла в отверстие.
Иногда дельфины, как прилежные ученики, сами усваивают
некоторые детали проводящихся с ними экспериментов, что суще-
ственно помогает в работе. Так, одна из афалин, молодая самка
по кличке Нимфа, участвовала в опыте, где требовалось научиться
быстро реагировать на две разные по форме пластины — мишени,
опускаемые в воду. Пластина в виде треугольника условно счита-
лась положительной — подход животного к ней поощряется рыб-
кой. Квадратная пластина считалась отрицательной, и подход к ней
не поощрялся. Причем после того как дельфиниха несколько раз
подойдет к пластинам, их меняли местами.
В начале опыта приходилось каждый раз выжидать, пока
.дельфиниха не отойдет на определенное расстояние от того места,
где находились экспериментаторы. Но уже на второй день мы
заметили, что Нимфа, сделав ошибку и не получив вознагражде-
ния, тотчас же возвращается на стартовое место, где ждет очеред-
ного предъявления пластин. «Ответив» же правильно, дельфиниха
не спешила к старту, неторопливо глотала рыбешку и так же нето-
ропливо шла на исходную позицию. Заметив, что пластины опу-
скаются в воду только тогда, когда она находится в стартовом поло-
жении, Нимфа по собственной инициативе взялась помогать про-
водящим эксперименты, сразу же занимая эту позицию. И зачастую
она таким образом навязывала свой темп в проведении экспери-
мента.
Вообще обучение дельфинов очень осложняется тем, что
дрессировщик и животное находятся в разных средах — в воздухе
и в воде. Подавать команду следует только тогда, когда обучаю-
120
щий совершенно уверен, что животное сможет воспринять сигнал,
В особенности это касается метода управления дельфинами с по-
мощью жестов.
В общем, обучение дельфинов оказалось довольно непростым
делом, требующим от дрессировщика большого внимания и наблю-
дательности. Нужно было хорошо разбираться в поведении живот-
ных, найти к каждому индивидуальный подход или подбирать под-
ходящую методику дрессировки.
И учителей, и учеников впереди, конечно, ждут свои большие
трудности — ведь пока мы проходили с животными только азы,
а в будущем им (и нам вместе с ними) наверняка еще придется
получать «высшее подводное образование».
«ДЕЛЬФИНЬЯ ТЕХНИКА»
В процессе подготовки к эксперимента/* мы постоянно стал-
киваемся с техническими затруднениями. Ведь никакой специаль-
ной аппаратуры для работы с дельфинами ранее не существовало.
Буквально все приходилось выдумывать, подгонять, изобретать,
изготовлять самим.
Прежде всего встал вопрос о методах и способах крепления
аппаратуры на дельфинах. Всем научным группам хотелось обле-
пить их датчиками. Но на гладких обтекаемых дельфиньих телах
ничто не хотело держаться.
Самым подходящим способом крепления приборов на дель-
финах оказался пояс специальной конструкции. Как показала прак-
тика, дельфины не могли самостоятельно освободиться от него
и без всякого ущерба для себя носили его по двое-трое суток
(рис. 8). Крепился он в средней части тела животных, но для каж-
дого животного его приходилось подгонять отдельно, иначе нельзя
было бы избежать потертостей. Других методов крепления аппа-
ратуры на относительно длительный срок мы не нашли. Для корот-
ких опытов — например в тех случаях, когда для наблюдений за
поведением животного, ориентирующегося только с помощью эхо-
локации, требовалось закрыть ему чем-нибудь глаза — пользовались
присосками. В остальных случаях просто привязывали датчики с по-
мощью полотняных или брезентовых лент.
Самым больным вопросом у нас всегда был отлов дельфинов,
их подъем из бассейна или вольера и переноска.
Существует немало конструкций специальных захватов, которые
смыкаются вокруг тела животного. Но, сделав несколько попыток
использовать эти захваты, мы от них отказались: схваченные ими
121
за хвост дельфины начинали биться и получали серьезные травмы.
(Надо признать, что при некотором усовершенствовании этот способ
лова дельфинов может оказаться довольно перспективным.) Поэто-
му чаще всего мы ловили по старинке — тесня сетью, затем хватая
руками. Мелких дельфинов — азовок и белобочек — научились ло-
вить по методу Сантини, прыгая прямо на животное в тот момент,
когда оно всплывает для вдоха. А когда мы приобрели в этом
некоторый опыт и сноровку, дело пошло совсем хорошо.
Крупных же дельфинов, особенно после того как многие из них
научились прыгать через сети, иногда приходилось ловить по це-
лым часам и в результате все-таки уходить из бассейна с пустыми
руками. Наконец гибкую податливую сеть заменили прямоугольной
рамой из алюминиевых труб, затянутой капроновой сеткой и рас-
считанной на всю ширину бассейна. Рама оправдала возлагаемые
на нее надежды: дело с ней шло намного быстрее.
Нашей мечтой было общее подъемное дно у бассейна, но пока
такая мечта была неосуществима. Специальные лебедки, устрой-
ство для их синхронной работы, многое множество самых разных
деталей — об этом можно было только грезить.
Для переноски небольших животных мы использовали обычные
медицинские носилки. Для крупных особей, вес которых дости-
гает 300 килограммов, были изготовлены специальные носилки из
двойного брезента с отверстиями для передних ластов животных
(стоит неловко повернуть передний ласт — и возможен вывих).
В края такого полотнища вставлялись двухдюймовые трубы шести-
метровой длины.
Для транспортировки дельфинов чаще всего применяются
ванны с водой. Но у них есть существенные недостатки — громозд-
кость и большой вес.
Перевозить дельфинов без воды можно только на небольшие
расстояния. При этом их надо обрызгивать водой или накрывать
мокрыми простынями. Лишенные возможности пребывать во «взве-
шенном» состоянии, животные чувствуют себя плохо, поэтому такой
переезд должен продолжаться не более пяти—семи часов.
Кожа дельфинов при высыхании трескается и лущится — это
равносильно ожогу третьей степени, полученному человеком.
Дельфины очень чувствительны к перегреву и охлаждению.
Если у перевозимого или просто сидящего в ванне дельфина
плавник становится горячим — значит, ему жарко. Нужно подлить
холодной воды или обрызгать ею животное, в основном его спин-
ной плавник. Если плавник холодный — дельфину холодно. Некото-
рые из них в этом состоянии начинают дрожать. В таком случае
необходимо подливать в ванну теплую воду или принимать другие
«утепляющие» меры.
122
В любом случае кожа животных должна быть постоянно
влажной. Если часть тела животного все же обсохла, рекомендует-
ся смазывать эти места вазелином, рыбьим жиром или спермаце-
том,— иначе кожа растрескается, и в дальнейшем на этом месте
возникает воспалительный процесс. Все кожные заболевания
у дельфинов с трудом поддаются лечению: вода смывает с тела
животного все л:ази и присыпки.
Если у дельфинов при перевозке обсыхают глаза — это грозит
им слепотой, так как в этом случае на глазах образуются бельма.
Правда, из практики мы установили, что постепенно, в течение
двух — шести месяцев, они сходят. Но само появление их, без-
условно, весьма нежелательно. Поэтому, хотя глаза дельфинов
в какой-то мере и защищены слизистой смазкой, выделяемой иэ
уголка глаза, постоянное увлажнение их при перевозке животных
обязательно.
Дельфины хорошо переносят перевозки воздушным путем, но
самолет должен лететь на небольшой высоте — не выше полутора
километров от уровня моря.
Когда нам нужно было доставить определенное животное
к месту эксперимента в море, мы буксировали его в специальной
клети (о ней я уже упоминал). Таким же образом вывозили в мо-
ре знаменитого дельфина Таффи, участвовавшего в эксперименте
«Силаб-П». Этот способ перевозки неплох. Но, во-первых, клеть
можно буксировать только при отсутствии волны, а во-вторых,
скорость ее транспортировки невелика.
Самым удачным, на мой взгляд, для перевозки дельфинов по
морю было бы специальное устоойство — тримаран (рис. 19). Сред-
няя часть его обшита поролоном и приспособлена для перевозки
животного. На ходу средняя часть тримарана слегка приподни-
мается над водой, что уменьшит лобовое сопротивление и позво-
лит судну развить значительную скорость. Верхняя передняя часть
тела животного (область, где находится дыхательное отверстие}
защищена пластмассовым колпаком. Тело животного смачивается
за счет брызг из-под боковых корпусов тримарана. Такой тримаран
можно снабдить и собственным двигателем. Мне кажется, подобное
устройство было бы наиболее оперативным и подходящим сред-
ством доставки обученного определенным действиям дельфина
к нужному месту.
НАШ СОЮЗ БУДЕТ ПЛОДОТВОРЕН
Количество людей на нашей планете неуклонно возрастает.
Все острее встает продовольственная проблема, все многолюднее
становится в городах и селах, все меньше остается земли, годной
для освоения. На суше делается тесно!
Проникновение в океан — одна из наиболее интересных и пер-
спективных проблем нашей современности. Генеральная Ассамблея
ООН объявила 1970—1980 годы десятилетием океанографических
исследований. По практическому и научному значению эти
работы не уступают задаче освоения космоса, а по многим
аспектам даже превосходят ее. Океанологи утверждают, что
к 2000 году океаны и моря будут уже основательно заселены
людьми.
Океанавты будут жить и работать на глубинах до 2000 метров,
пасти стада рыб, выращивать урожаи водорослей, разводить мол-
люсков и ракообразных. Но Мировой океан — это не только источ-
ник пищи, это еще и огромное месторождение промышленного
сырья, колоссальные залежи полезных ископаемых. Геологи уже
сегодня начинают исследовать дно Мирового океана. А скоро такие
работы станут делом обычным.
В морях разместятся стационарные и передвижные подводные
лаборатории, в которых будут проводиться исследования, связан-
ные с проникновением человека в чуждую ему среду, то есть
будут изучаться вопросы подводной физиологии и подводной свя-
зи, изменение физико-механических свойств материалов, будет
отрабатываться техника погружений. И как на суше когда-то чело-
век приручал собаку, так и в море роль его друга способен взять
на себя дельфин. Что же смогут сделать для нас эти китообразные?
Допустим, аквалангист потерял ориентировку. Куда плыть?
Где-то здесь, недалеко, находится подводный дом, из которого он
вышел полчаса назад. Но где же дом? Бурлит воздух, стравли-
ваемый легочным автоматом, и с каждым пузырьком иссякает его
запас. Воздух, без которого не проживешь здесь и двух минут.
Что же делать? Всплывать на поверхность нельзя. Для выхода
с такой глубины нужно затратить много часов на декомпрессию^
иначе — быстрая и мучительная гибель от кессонной болезни. По-
ложение заблудившегося акванавта становится критическим. И тог-
да он вынимает из специального кармашка небольшой цилиндр —
сигнализатор и нажимает кнопку на его торце. Слышится прерыви-
стый писк, и через несколько секунд к нему подплывает дельфин.
В его зубах конец нейлонового фала. Акванавт знает: другой конец
прикреплен к подводному дому. Перебирая трос руками, человек
в сопровождении дельфина быстро добирается до цели.
124
Фантазия, скажете вы? Нет, это описание реальной ситуации,
имевшей место в эксперименте «Силаб-П». Акванавт, конечно, не
был на самом деле в таком безвыходном положении. Просто про-
верялся один из вариантов спасения акванавта специально обучен-
ным дельфином, подающим конец заблудившемуся пловцу. Этот
же дельфин Таффи, осуществляя экстренную связь между подвод-
ным домом и надводным командным пунктом, регулярно носил
почту, за что позже торжественно был принят в Национальную
ассоциацию почтальонов США, присвоившую ему звание «почетно-
го почтальона».
Если учесть, что каждый спуск водолаза-глубоководника тща-
тельно подготавливается и занимает много времени, то дельфин,
используемый в определенных ситуациях для обслуживания
подводных домов-лабораторий, «работает» несравненно опера-
тивнее. Кроме того, использование дельфина сулит значитель-
ную экономию средств, так как час работы водолаза-глубоко-
водника обходится в среднем, по данным ВМС США, в 20 000 дол-
ларов.
Дельфинам поручена и еще одна роль, которую они уже сей-
час успешно выполняют,— защита акванавтов от акул. Как правило,
морские хищницы не появляются в районах, где плавают дельфи-
ны, и пожалуй, дельфины — единственные животные, которых
опасаются эти «тигры моря». Как утверждают очевидцы, дельфи-
ны сами часто нападают на акул и таранящими ударами рострумов
быстро расправляются с ними. Безусловно, гораздо эффективнее
держать возле подводных домов акванавтов дельфинов, чем
строить практикующиеся в настоящее время «акульи убежища» —
клетки, куда люди скрываются при появлении хищниц. Ограничен-
ность видимости под водой и значительная разница в скорости
акванавта и хищника делают эту защиту весьма эфемерной. Дель-
фин, обученный плыть рядом с человеком, обеспечит его непри-
косновенность и вдали от подводных домов.
Использовать дельфинов в качестве защиты от акул собирают-
ся в Австралии, где ежегодно, несмотря на все меры предосто-
рожности, получает тяжелые увечья или гибнет в зубах этих мор-
ских хищниц не один купающийся.
Рассматривается вопрос об оснащении летчиков, совершающих
полеты над океаном, специальными сигнализаторами, имитирую-
щими сигнал бедствия дельфина. Привлеченные этим сигналом
дикие дельфины защитят потерпевшего аварию летчика от акул.
Дельфины способны и на другие, не менее полезные для
человека дела. Как известно, собаки на суше находят металлы по
запаху. Но мы уже говорили о способности дельфинов с помощью
эхолокации различать металлические пластины. И весьма вероятно,
125
что при определенной подготовке мы сможем иметь идеальных
разведчиков подводных рудных месторождений.
В настоящее время катастрофически падает воспроизводство
рыбы в морях и океанах. Вскоре человек будет вынужден вме-
шаться в этот процесс, если он хочет и дальше вести рыбный про-
мысел. По словам академика Л. М. Бреховских, «нынешним рыба-
кам — охотникам за рыбами — в недалеком будущем придется
переквалифицироваться в пастухов». Огромные участки морей при-
дется отводить под рыбопитомники, в которых идеальными «над-
смотрщиками» будут дельфины. В их звуковом «репертуаре» есть
свисты, отпугивающие рыб.
Кроме того, в настоящее время дельфин единогласно признан
одним из лучших лабораторных животных. Так что забот у дельфи-
нов много и будет еще больше. Трудно даже представить себе
границы объема работ и заданий, которые при определенной
подготовке могут быть поручены этим животным.
В заключение хочется предупредить тех, кто, быть может, во
время купания в море увидит невдалеке от себя ныряющего дель-
фина. Такие случаи изредка бывают на Крымском побережье. На-
пример, недавно в Батилимане дельфин-афалина тыкался ростру-
мом в ноги одного купальщика, лежавшего на выступающем из
воды камне недалеко от берега. Если такое случится с вами,
послушайтесь моего совета — не пугайтесь. Можете спокойно
приблизиться к животному, и если вам посчастливится, оно позво-
лит потрогать и погладить себя. Не впадайте в панику, иначе довер-
чивое животное испугается, и вы навсегда потеряете столь редкую
возможность близко соприкоснуться с этим добродушным и милым
существом, впечатления от встречи с которым остались бы у вас
в памяти на всю жизнь.
Не бойтесь его массивного серого тела и огромной зубастой
пасти, он не причинит вам ни малейшего вреда. Он ваш беско-
рыстный друг.
СОДЕРЖАНИЕ
3	Предисловие	71	Парадоксы поведения
5	Первое знакомство	77	Брачные связи в волье- рах
9	Морские знакомые	81	Драться строго нежела- тельно!
14	Грустный финал	85	От нуля до двух
16	Как дельфины стали дельфинами	92	Дети есть дети
27	«Тише — дельфины!»	98	Любимые игры
35	Новые впечатления	103	Модницы есть и в море
41	Первые загадки	105	Трески и свисты
46	Дельфиньи дома на суше	113	Лучшая в море музыка
48	Как поймать дельфина?	116	Среднее подводное образование
52	Жизнь в 13X18	121	«Дельфинья техника»
61	Позы дельфинов	124	Наш союз будет плодо-
творен
Николай Сергеевич Барышников
ТИШЕ — ДЕЛЬФИНЫ!
Редактор А. А. Пущин
Обложка художника В. С. Видермана
Художественный редактор В. А. Баканов
Технический редактор В. И. Семенова
Корректор Г. С. Макарова
Сдано в набор 8/IV 1975 г. Подписано к печати
25/IX 1975 г. М-17326. Формат ЙДХЮв’/з!- Бумага тип.
№ 1, Печ. л. усл. 7,56 (вт.ч. вкл.) Уч.-изд. л. 9,16.
Тираж 100 000 экз. Индекс ПЛ-239. Заказ 1659
Цена 36 коп.
Гидрометеоиздат. 199053, Ленинград,
2-я линия, 23.
Типография им. Анохина Управления по делам
издательств, полиграфии и книжной торговли
Совета Министров Карельской АССР
г. Петрозаводск, ул. «Правды», 4.