и. г. пидопличко

ПОЗДНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКИЕ ЖИЛИЩА
ИЗ КОСТЕЙ МАМОНТА НА УКРАИНЕ
КИЕВ-1969
АКАДЕМИЯ НАУК УКРАИНСКОЙ ССР

ИНСТИТУТ ЗООЛОГИИ
и. г. пидопличко

ПОЗДНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКИЕ ЖИЛИЩА
ИЗ КОСТЕЙ МАМОНТА НА УКРАИНЕ

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКОВА ДУМКА»
902.6
П32

Книга посвящена описанию древ-
нейших памятников строительства на-
земных жилищ из костей мамонта,
обнаруженных на территории Укра-
ины. Приведены сравнения с другими
позднепалеолитическими жилищами
и данные о том, что подобный тип
строительства наземных жилищ ха-
рактерен для позднего палеолита.
Сделан вывод о подобном строитель-
стве как об одной из причин истреб-
ления мамонтов. Книга иллюстриро-
вана рисунками, а также цветными
фотографиями восстановленного жи-
лища, экспонируемого в Палеонтоло-
гическом музее Института зоологии
АН УССР.

Рассчитана на палеонтологов, зоо-
логов, археологов, историков строи-
тельного дела и на широкий круг чи-
тателей.

1—6—2

22—68М
Вступление

Не будет преувеличением, если мы скажем, что о мамонте
больше, чем о каком-либо другом вымершем животном, написано
книг, статей, рассказов, создано легенд и научных предположе-
ний, собрано и изучено ископаемых остатков. Только на русском
и украинском языках число публикаций о мамонте, учитывая
и статьи в периодической прессе, превысило три тысячи. Но тем
не менее многого о нем мы еще не знаем. Новые находки замер-
зших трупов мамонта на севере Азии, пещерные и другие изобра-
жения, раскопи костных остатков и новые свидетельства в древ-
них литературных источниках изменяют существовавшие ранее
представления об этом животном, о природных условиях его су-
ществования, о значении в жизни древних людей и о причинах
вымирания.

Лишь относительно недавно стало выясняться, что на равни-
нах лесостепной и частично лесной зон Европейской части СССР
в течение нескольких тысячелетий продукты питания, кости и дру-
гие материалы, которые получали от убитых мамонтов, состав-
ляли главную экономическую основу существования позднепа-
леолитических людей — наших далеких предков. Позднепалео-
литические охотники за мамонтами были первыми поселенцами
нашей Родины, начавшими переходить к частичной оседлости,
первыми создателями групповых поселений, иначе говоря, древ-
нейших сел на нашей территории. Обнаруженные в последние
годы остатки наземных жилищ, свидетелей этих древних поселе-
ний, показали, что основным материалом для их сооружения
служили кости мамонтов наряду с деревянными жердями, покры-
тием из шкур и другими материалами, в частности камнями.
Оставшиеся неиспользованными кости как строительный мате-
риал по-хозяйски хранились в тщательно сложенных кучах или
в специальных ямах. Из костей мамонта изготовлялись наконеч-
ники копий, клинья, пуговицы, амулеты, украшения, а также дру-
гие предметы быта и культа. Исследования остатков наземных
жилищ, сооружавшихся из костей мамонта *, проливают свет на
многие стороны жизни позднепалеолитических людей. Кроме
костей, входивших в конструкцию жилищ, при раскопках обнару-
живаются многие предметы быта и культа, на основании которых
в конечном итоге можно хорошо представить жизнь и быт обита-
телей каждого жилища.

В настоящее время подробно изучены лишь немногие поздне-
палеолитические жилища из костей мамонта. Поэтому приведен-
ные нами в данной работе описания таких жилищ на территории
Украины представляют большой интерес не только для исследо-
вателей, работающих в области археологической палеонтологии,
но и для археологов вообще, антропологов, географов, геологов,
историков строительного дела и других специалистов. Наши опи-
сания касаются только тех позднепалеолитических поселений на
территории Украины, остатки жилищ на которых сохранились
наиболее полно. Менее отчетливые или менее полные остатки жи-
лищ, обнаруженные на позднепалеолитических стоянках Чула-
тов II, Довгиничи и некоторых других, в данной работе не описы-
ваются. То же нужно сказать и об остатках жилищ, найденных на
позднепалеолитических стоянках за пределами Украины (Гага-
рине, Костенки XI, она же Аносовка II, Авдееве, Юдиново,
Мальта и др.), описанных другими авторами. Материалы, касаю-
щиеся этих жилищ, использованы нами для сравнения и сопо-
ставления в ходе описания жилищ из Киевокирилловского,
Гонцовского, Добраничевского, Мезинского и Межиричского по-
зднепалеолитических поселений. При изучении позднепалеолити-
ческих долговременных жилищ как хорошо документируемых
археолого-палеонтологических памятников представляется воз-
можность лучше уяснить себе некоторые явления, касающиеся
и более древних времен, однако в данном случае мы не ставили
своей целью вдаваться в подробное рассмотрение вопросов, отно-
сящихся к истории строительства древних и древнейших жилищ
человека.

* Кости мамонта служили лишь для сооружения каркаса жилища и его
укрепления. Жилище в полном смысле слова состояло также из деревянных
жердей, покрытия из шкур и другого материала.
Решение вопроса о времени появления долговременных назем-
ных жилищ тесно связано с представлениями о расселении людей
из субтропических широт в более холодные. Существование ста-
родревних (археоантропов) и древних (палеоантропов) людей
в широтах субтропических зон и на крайнем юге умеренного по-
яса северного полушария подтверждено рядом находок костных
остатков людей и орудий их труда, однако достоверных остатков
наземных жилищ этих людей не обнаружено. Причину этого нуж-
но усматривать не только в низком культурном уровне развития
археоантропов и палеоантропов, но и в природной обстановке,
свойственной указанным зонам. Основная деятельность человека
того времени в указанных широтах проходила под открытым не-
бом, а так как она была связана с охотой и собирательством, то
требовала большой подвижности и тем самым исключалась лю-
бая форма оседлости и обусловленное ею строительство более
или менее постоянных жилищ.

Широкое использование первобытным человеком пещер и гро-
тов также имело, по-видимому, преимущественно сезонный ха-
рактер, поэтому до начала позднего палеолита и пещерные жи-
лища людей нельзя рассматривать как постоянные. В этом отно-
шении согласуются взгляды почти всех прежних исследователей.
Существует также мнение (Кудрявский, 1923, с. 26), что посто-
янные наземные жилища людей возникли из «жилища для огня»,
то есть из сооружений, предназначавшихся для защиты очага в
условиях не только холодного, но и теплого климата. Однако
подобное мнение нельзя не признать односторонним. Если гово-
рить вообще об укрытиях, как о защитных временных сооруже-
ниях, то их должны были строить и наиболее древние люди, ибо
подобная деятельность известна даже у современных человекооб-
разных обезьян (орангутанг). Сооружение временных жилищ
типа укрытий не требовало особой техники. Все, что можно сло-
мать, согнуть или поднять руками, могло быть использовано для
строительства подобного рода укрытий, но совершенно очевидно,
что подобный тип жилищ не мог долго служить, поскольку не был
постоянным. Отсюда вытекает, что постоянные наземные жилища
могли появиться, с одной стороны, в более холодных зонах по
сравнению с тропиками и частично субтропиками, с другой сто-
роны — были связаны с зачатками оседлости, которая, в свою
очередь, диктовалась экономикой того времени, то есть наличием
достаточного количества пищевых ресурсов в одном месте или в
одном небольшом районе.

Для сформировавшихся в позднем палеолите лесостепных
охотничьих племен * большое количество мамонтов, обитавших
в лесостепи, обеспечивало надежное существование в течение
всего года, что и было причиной перехода некоторых из этих пле-
мен к оседлости, возможно, не особенно прочной, но во всяком
случае в пределах нескольких лет. Только при таких условиях
мог возникнуть определенный тип строительства жилищ с широ-
ким использованием побочного продукта охоты — костей ма-
монта.

Эти соображения противоречат представлениям о большой
древности наземных постоянных человеческих жилищ, крайним
из которых является представление Л. Лики (1963), который
считает, что описанный им человек умелый (Homo habilis), суще-
ствовавший якобы 1,75—2 млн. лет тому назад, умел строить из
камней наземные сооружения типа жилищ. Это мнение решитель-
но опровергается многими специалистами. Прежде всего презин-
джантроп, переименованный Л. Лики в Homo habilis, не был еще
человеком, а определение его геологического возраста непомерно
завышено. Следовательно, рассматривать скопления камней, об-
наруженные Л. Лики при раскопках остатков презинджантропа,
как остатки наземных жилищ нет оснований. Допущение Л. Лики
о возможности сооружения презинджантропами ветровых засло-
нов более вероятно, хотя тоже не может считаться доказанным.
Нельзя также считать доказанными представления Г. Кларка
о том, что описанные им остатки наземного жилища, найденные
в Родезии, имеют возраст более 57 тыс. лет и являются древней-
шими. Если бы эти указания были правильными, то тогда роде-
зийские жилища нужно было бы относить, судя по датировке,
к среднему палеолиту, то есть к мустье. Однако вопрос о постоян-
ных мустьерских наземных жилищах в настоящее время еще не
вышел из стадии обсуждения и споров. Поэтому предположения
ряда зарубежных исследователей о появлении долговременных
наземных жилищ в раннемустьерское и даже в еще более раннее
время нельзя считать доказанными.

Большой интерес в связи с этим представляют костные остат-
ки, напоминающие развалины долговременного жилища, откры-
тые А. П. Чернышом (1960, 1965) на Днестре (стоянка Молодо-
ва I) и датируемые им позднемустьерским временем. В геохроно-
логическом смысле эти остатки датируются «первой половиной

* Понятие «племя», как и понятие «народ», имеет несколько аспектов.
В данном случае понятие «племя» для позднего палеолита мы принимаем в том
аспекте, который связан с представлением о начальном этапе родового строя.
вюрма» (Черныш, 1965, с. 120), что по нашей схеме (Пидопличко,
1967, с. 137—139) соответствует раннему голоцену, то есть уже
позднепалеолитическому времени. Показатели же геологического
возраста костей мамонта из стоянки Молодова I, полученные кол-
лагеновым методом (от 511 до 611), оказались плейстоценовыми,
то есть мустьерскими, что, возможно, зависит от локальных осо-
бенностей захоронения костей и требует дальнейшего изучения.
Таким образом, вопрос о мустьерских долговременных жилищах
и об их особенностях еще не может считаться достаточно выяс-
ненным. Это тем более повышает интерес к позднепалеолитиче-
ским жилищам, дающим четкий материал для суждений об их
особенностях и эволюции в технике строительства.

Географическое распределение и характер месторасположе-
ний наземных позднепалеолитических жилищ, материал, употреб-
лявшийся при их сооружении, техника построения, форма, способ
использования свидетельствуют также об истории освоения пер-
вобытными людьми нашей территории и их культуре. Этим объяс-
няется тот большой интерес, который проявляют специалисты
и широкая общественность ко всякому новому открытию в обла-
сти изучения древнейших наземных жилищ первобытных людей.
Так как подобные открытия довольно редки, то и знания наши
о наземных жилищах первобытного человека еще весьма отры-
вочны. Около полувека тому известный русский археолог
А. А. Спицын писал, что «следов зимних жилищ человека камен-
ного периода у нас не найдено и не знаем, где их искать... Вообще
же следов древних жилищ обнаружено крайне мало и надлежит
обратить на это деловое внимание» (Спицын, 1908, с. 53). По-
следние слова А. А. Спицына актуальны как пожелание и в на-
стоящее время. В. М. Щербакивский (1919) в одной из своих
работ, говоря о позднепалеолитических (мадленских) поселе-
ниях, подразумевает при этом, по-видимому, и наличие наземных
жилищ, однако остатки наземного жилища из костей мамонта он
принимал за костище или отдельные кучи костей. В 20-х годах
XX ст. французский археолог Жак де Морган (1926, с. 156) счи-
тал, что хижины, построенные на открытом воздухе, появились
лишь в мезолите. По Г. Кларку (1953, с. 140—141), в условиях
юга Европейской части СССР, где пещеры имеются только в
Крыму и на Кавказе, позднепалеолитические охотники на мамон-
тов вынуждены были сами строить себе дома, а поэтому здесь
и найдены древнейшие искусственные жилища. Никаких данных
об искусственных позднепалеолитических жилищах в юго-запад-
ной Европе Г. Кларк не приводит. Приоритет в изучении поздне-
палеолитических жилищ, построенных с применением определен-
ных архитектурно-строительных приемов, принадлежит советским
исследователям, хотя нельзя сказать, что остатков наземных
позднепалеолитических жилищ не находили раньше. В зависи-
мости от разделяемой культурно-исторической концепции одни
исследователи просто отрицали возможность существования в па-
леолите построенных наземных жилищ, другие—видели в остатках
таких жилищ следы культовых сооружений, третьи — лишь скоп-
ления костей крупных животных как результат охотничьей дея-
тельности древнего населения. Короче говоря, при раскопках па-
мятников позднего палеолита археологи и другие исследователи
просто не умели распознавать остатки и формы этих жилищ, что,
в свою очередь, зависело не только от культурно-исторической
концепции исследователя, но и от применявшейся при раскопках
методики. Теперь иногда кажется странным, почему долгое время
не распознавали наземных позднепалеолитических жилищ. По-
явились даже попытки объяснить эту странность тем, что якобы
там, где раскопки велись естествоиспытателями, а не археолога-
ми, ничего и не распознавали (Рогачев, 1964, с. 3). Однако дан-
ные из истории исследования памятников палеолита свидетель-
ствуют о том, что и естествоиспытатели и археологи, используя
при раскопках методику траншей, кесонов и дробных квадратов,
очень долго упускали из виду целостную картину открываемых
памятников, а большие скопления костей мамонта на местах
древних жилищ, как указывалось, считали или скоплениями
охотничьего происхождения, или нагромождениями культового
значения. Таким образом, вследствие недостаточно совершенной
методики раскопок и вследствие односторонних охотничьих и
культовых концепций остатки жилищ, сооружавшихся на основе
использования костей мамонта и других крупных животных, опи-
сывались зачастую лишь как «завалы» и «кучи» костей. При вни-
мательном рассмотрении документации прежних раскопок по-
зднепалеолитических стоянок можно заметить, что остатки жи-
лищ, в фундамент и каркас которых входили как составные
элементы кости мамонта, нередко открывались археологами мно-
го лет назад, но не были ими поняты. Примером этому могут
служить исследования известных археологов — В. В. Хвойко *

* В. В. Хвойко по происхождению чех, сам он писал свою фамилию в
большинстве случаев как Хвойка. В настоящее время в литературе он известен
как Хвойка или украинизировано — Хвойко. То же нужно сказать об упоми-
наемом далее украинском ученом Ф. К. Вовке. В литературе его работы изве-
стны за подписью как Ф. К. (иногда Хв. К.) Вовк, так и Ф. К. Волков.
и В. А. Городцова. Первый, раскапывая в 1893—1902 гг. Киево-
кирилловскую позднепалеолитическую стоянку *, вскрыл ско-
пление костей мамонта, представлявших остатки наземных жи-
лищ, однако описал их лишь как скопление костей вследствие
охотничьей деятельности, не подозревая в их расположении при-
знаков жилищ. Второй, исследуя совместно с В. М. Щербакив-
ским в 1914—1915 гг. Гонцовскую позднепалеолитическую стоян-
ку в долине Удая на Полтавщине, отметил особый характер
расположения черепов мамонта кругом, но вывода о том, что это
остатки наземного жилища, также не сделал. Журнал «Природа
и люди» в 1915 г. (№ 37, с. 592) по этому поводу сообщал:
«В. М. Щербакивский нашел на сравнительно небольшой пло-
щадке остатки 25 мамонтов. Осматривавший находки московский
археолог В. А. Городцов обратил внимание на странность распо-
ложения черепов, которые лежали перевернутыми кверху и в та-
ком положении, что бивни каждой пары черепов перекрещива-
лись, образуя как бы свод. В. А. Городцов находит такое
расположение их не случайным». Одно из первых более четких
представлений о наземных позднепалеолитических жилищах
принадлежит советскому археологу С. Н. Замятнину, который на
основании раскопок в 1927 г. позднепалеолитической стоянки у
с. Гагарино Липецкой области РСФСР пришел к выводу, что на
этой стоянке существовало под скрытым небом наземное жили-
ще, основанием которому служили камни и кости мамонта (За-
мятнин, 1935). В дальнейшем сведения о наземных позднепалео-
литических жилищах приводились в работах П. П. Ефименко,
М. М. Герасимова, П. И. Борисковского, А. Н. Рогачева,
И. Г. Шовкопляса и др. В 1956 г. П. И. Борисковский опублико-
вал краткую, а в 1958 г. более полную обзорную работу о палео-
литических жилищах в СССР. В 1964 г. подобный обзор па-
леолитических жилищ и поселений в Восточной Европе сделал
А. Н. Рогачев. Все это свидетельствует о больших успехах в изу-
чении палеолитических жилищ и о начале изучения позднепалео-
литических поселений на территории СССР. Однако, несмотря на
значительные достижения советских исследователей в изучении
позднепалеолитических жилищ, ряд вопросов об их особенностях
и типах оставался не решенным. Опыт воссоздания общего обли-
ка этих жилищ, предпринятый П. П. Ефименко на основании

* Эту стоянку сам В. В. Хвойко (1903, 1913) называл Киевокирилловской,
поскольку она обнаружена в г. Киеве на Кирилловской улице. Позже В. В. Хвой-
ко и другие исследователи называли ее просто Кирилловской. Мы считаем
первое название, данное В. В. Хвойко, более правильным.
раскопок в с. Костенках Воронежской области и П. И. Борисков-
ским на основании раскопок в с. Пушкарях на Черниговщине,
оспаривался рядом исследователей. Подобное расхождение мне-
ний зависело, с одной стороны, от действительного наличия в
прошлом разных типов наземных жилищ, с другой стороны, от
недостаточности фактических данных об этих жилищах как
в СССР, так и в Западной Европе. В связи с этим мы надеемся,
что исследованные нами позднепалеолитические наземные жи-
лища, открытые в с. Добраничивке на Киевщине, в с. Мезине на
Черниговщине иве. Межириче на Черкасщине, помогут разре-
шить некоторые не решенные ранее вопросы. Все эти жилища
имели фундамент, обкладку и частично каркас, сложенные из
костей мамонта, с четко сохранившимися очертаниями в плане,
и были однотипны с точки зрения архитектурно-технических при-
емов строительства. Опыт изучения этих жилищ показал, что
реконструкция их каркасов, составленных из костей мамонта и
деревянных жердей, с наибольшей правдоподобностью доступна
прежде всего лицам, принимающим непосредственное участие в
раскопках. В связи с этим важной методической частью работы
по реконструкции жилища являются непосредственные наблюде-
ния общего расположения костей и отдельных деталей конструк-
ции жилища. Далее, непременными условиями, обеспечивающими
правильную реконструкцию жилища, должны быть: 1) дневни-
ковые записи, 2) документы, фото- и кинофиксация, 3) зарисовки
и чертежи, 4) количественный учет остеологического материала
для статистического анализа расположения отдельных костей
по квадратам раскопа и по элементам конструкции жилища,
5) количественный учет, определение плотности скоплений и
разброса кремневых предметов, в том числе необработанных
отщепов, 6) точная фиксация очажищ, очажных пятен, вкопан-
ных черепов мамонта и других костей. Имея эти данные, можно
восстановить подлинный вид и особенности жилища. Для оценки
методических вопросов реконструкции жилища наиболее хоро-
шим объектом оказалось описываемое межиричское жилище,
как наиболее четкое по конструкции и достаточно полно доку-
ментированное при раскопках.

Необходимо отметить то обстоятельство, что существует еще
много неясностей в датировке позднепалеолитических жилищ.
Как правило, их возраст сильно преувеличивают, и поэтому мно-
гие исследователи вовсе исключают возможность проводить па-
раллели между позднепалеолитическими жилищами и некото-
рыми типами жилищ современных народов. Однако такие
Рис. 1. Тип яранги: а — деревянный каркас чукотской яранги с камен-
ным цоколем; б — обитаемая чукотская яранга; в — общий вид посе-
ления, на переднем и заднем плане видны кости китов (фото М. П. Ро-
занова, 1938 г.).

Fig. 1.	Type of yaranga (skin tent): a — a wooden carcass of the
Chukot yaranga with a stone socle; 6 — the inhabited Chukot yaranga;
в — a general view of the settlement, whale bones are seen in the
fore- and background (photo by M. P. Rozanov, 1938).

параллели безусловно имеются, хотя пользоваться ими необхо-
димо с осторожностью. Весьма важным является то обстоятель-
ство, что описываемые нами ниже жилища, особенно мезинское
и межиричское, по своей форме имеют явные признаки яранг,
то есть были круглыми в плане, куполообразными жилищами.
Несмотря на то, что некоторые яранги, сохранившиеся на Чукот-
ке в наше время (рис. 1), несут на себе следы современной
модернизации, многие из них могут служить прототипом тех жи-
лищ, для которых позднепалеолитические люди использовали
кости мамонта. Это подтвердил и М. П. Розанов *, живший в

* М. П. Розанов любезно передал нам для работы имевшиеся у него фото-
графии чукотских яранг.
чукотских ярангах и хорошо знавший их устройство. При соору-
жении современных яранг широко использовались крупные кости
тех же мамонтов, а в местностях, близких к морским побережь-
ям,— кости китов и моржей, а также камни и, естественно, дере-
вянные жерди. Исследователи севера не без основания считают,
что использование на Крайнем Севере костей крупных животных
в качестве строительного материала объясняется его недостатком,
связанным с климатом. Так, по Д. Б. Карелину (1947, с. 166),
«народности Крайнего Севера (чукчи, эскимосы) употребляют
кости животных для своих построек, ...что говорит о суровом кли-
мате и недостатке строительного материала». Сопоставляя позд-
непалеолитические жилища с ярангами Крайнего Севера, неко-
торые исследователи предполагают, что и в лесостепной зоне,
например на Украине, в позднем палеолите было так же холодно,
как теперь на Чукотке. Однако подобная климатологическая
концепция в данном случае не подтверждается. Широкое приме-
нение костей мамонта для строительства жилищ в лесостепной
зоне в позднем палеолите объясняется низким уровнем техниче-
ской культуры того времени. Использование толстых бревен для
строительства было исключено в связи с тем, что их нечем было
пилить или разбить, хотя, как показывают палеонтологические,
в том числе палинологические, исследования, широколиственные
породы деревьев и лесные массивы в лесостепной зоне в то время
существовали.

Таким образом, изучение позднепалеолитических жилищ пе-
реносит нас из области историко-археологических проблем в об-
ласть климатологии, почвоведения, фаунистики и флористики.
Новейшие данные о природной обстановке и жизни людей позд-
него палеолита ставят перед исследователями ряд проблем, тре-
бующих дальнейшего освещения. Успехи, достигнутые в изучении
не только жилищ, но и памятников материальной культуры лю-
дей позднего палеолита вообще, в настоящее время все более
и более приводят исследователей к выводу, что общественная
организация и культура этих людей были гораздо более высо-
кими, чем думали ранее, начиная с середины XIX ст. и кончая
пятидесятыми годами XX ст. Однако в оценке показателей этой
более высокой культуры еще нет даже приближенного един-
ства мнений. До сих пор, например, продолжается спор о типах
наземных жилищ, о том, какие из них были постоянными, какие
временными, не являются ли культовыми сооружениями опи-
санные уже памятники позднего палеолита?

Существующая точка зрения на некоторые позднепалеолити-
ческие жилища как на исключительно культовые сооружения
(храмы) является односторонней, хотя использование позднепа-
леолитических жилищ одновременно и для жилья и для культо-
вых целей могло иметь место, о чем будет идти речь при описании
мезинского и межиричского жилищ. Основным критерием для
распознавания постоянных зимних жилищ и временных летних
должно быть расположение и характер очагов. По этому призна-
ку распознаются и современные примитивные жилища. Так, по
М. Кастрену (Castren, 1849), у хантов (остяков) торфяные юрты
(землянки) используются в качестве жилищ только зимой, поэто-
му в отличие от летних жилищ они всегда с очагом. По П. А. Мат-
вееву (1892, с. 327), у удмуртов (вотяков) в древности и до
XVIII—XIX ст. включительно существовало два типа жилищ:
одни — зимние в виде юрт или яранг, другие — летние в виде лег-
ких сооружений из хвороста и липовой коры, без окон и очага.
Сооружения второго типа, называющиеся куа, или куало, слу-
жили не только жилищами, но и храмами. По свидетельству
М. П. Розанова, современные чукотские яранги — это постоянные
зимние жилища, чумы же — временные жилища. Это подтвер-
ждается и типом строительства яранг и чумов *. Чум по конст-
рукции (рис. 2) представляет легко разбираемое сооружение, так
как не имеет прочного фундамента. Обычный чум — это конусо-
образно поставленные жерди, обтянутые древесной корой или
шкурами животных. По Г. Кларку (1953, с. 141), чумы некоторых
эскимосских племен Канады представляют собой сооружения из
шкур карибу или тюленей, натянутых на несколько шестов и при-
давливаемых по краю кольцом камней. Когда чумы разбирают
для переезда, камни остаются, образуя каменные кольца. По-
скольку Г. Кларк исходит из гляциалистической концепции и счи-
тает, что позднепалеолитические люди в Европейской части
СССР жили в условиях, близких к условиям Крайнего Севера, то
описанное С. Н. Замятниным позднепалеолитическое жилище в
с. Гагарино он считает чумом, подобным эскимосскому. Мы не
можем согласиться с этим мнением Г. Кларка, так как описанное
С. Н. Замятниным жилище несет явные признаки яранги. Что же
касается представления об арктическом климате в пределах ле-

* В специальной и научно-популярной литературе до сих пор не установи-
лось твердое различие между чумом и ярангой. Например, переносные жилища
неоседлых чукчей называются то чумами, то ярангами. 14ногда даже постоян-
ные жилища — яранги оседлых чукчей — называют чумами. Мы придержи-
ваемся мнения М. П. Розанова, считающего чум временным жилищем, а яран-
гу — постоянным.
Рис. 2. Типы чумов: а — временные охотничьи чумы на берегу Енисея, ниже
устья Средней Тунгуски (фото автора, 1939 г.); б — современные жилые чумы
в поселке Кара (1953 г.).

Fig. 2.	Types of tents (tchooms): a — a temporary hunter’s tent on the bank
of the Enisei river lower than the Middle Tunguska mouth (photo by the author,
1939); 6 — present-day dwelling tents in the settlement of Kara (1953).

состепи, допускаемом Г. Кларком для широты с. Гагарине, то это
представление также не подтверждается фактическими, в первую
очередь палеонтологическими, данными, о чем будет сказано
дальше.

Имеющиеся в настоящее время данные о позднепалеолитиче-
ских жилищах дают основание предполагать, что яранга и чум
были, по-видимому, основными типами наземных жилищ и в по-
зднем палеолите. Сооружение чумов, по нашему мнению, было
обязательным при появлении позднепалеолитических людей в но-
вом не обжитом месте, где не было еще готового строительного
материала в виде костей, накоплявшихся как побочный продукт
охотничьей деятельности. Сооружение чумов и яранг не исклю-
чает, конечно, наличия в то время и других форм жилищ типа
землянок, глубоких полуземлянок, приспособленных к жилью пе-
щер, гротов и пр. Находки позднепалеолитических жилищ типа
яранг в лесостепной зоне Восточной Европы (Украина, Воронеж-
ская область РСФСР) дают основание допускать, что подобные
жилища будут открыты также в Западной и Южной Европе. Но
уже сейчас можно сказать, что появившаяся в конце XIX ст.
(Смирнов, 1900, с. 135) гипотеза о том, что зародышем постоян-
ного жилища (у южных славян) была плетеная мазанка (колы-
ба), крытая соломой, не может считаться подтвержденной. Это
тем более верно, что тот же И. Н. Смирнов в другой работе (1903,
с. 59—60) высказал мнение о чуме как наиболее древней форме
наземного жилища. Эти противоречия в суждениях связаны с тем,
что как более полувека назад, так и теперь под понятием «чум»
нередко понимают разные типы жилищ — колыбы и даже юрты.
Колыбы как тип жилища временного по функции (летний), но
постоянного по конструкции сохранились до настоящего времени
не только у народов севера (по И. Н. Смирнову, на острове Даго
так называемая феллинская кота), но и у жителей Украинских
Карпат. Колыба, в отличие от первобытного чума, имеет прочное
непереносное основание, на котором держится крыша, представ-
ляющая собой как бы приподнятый чум. Подобная конструкция
жилища не свойственна позднему палеолиту и появилась гораз-
до позже. Таким образом, говоря о двух главных типах наземных
жилищ в позднем палеолите, мы имеем в виду первобытный чум
как временное сооружение, каркас которого состоял из жердей,
поставленных конусом, и ярангу как постоянное (непереносное)
жилище куполообразной формы, в основе которого обязательным
элементом были черепа и другие кости мамонта. Технические осо-
бенности сооружения яранги позволяли делать ее большей,
чем чум.

Определение признаков чума и яранги по очагам не может
быть принято безоговорочно, так как наличие очага или его от-
сутствие не является строительным признаком. Этот признак
зависел от ряда бытовых условий, например, от того, летом или
зимой использовались в каждом конкретном случае чум или
яранга, от длительности пребывания охотников на том или ином
месте и т. д. Таким образом, противопоставление чума яранге мо-
жет быть принято только с точки зрения приемов техники строи-
тельства. Что касается остатков самих очагов, то вопрос о них
также не является более или менее решенным и не так прост, как
кажется иногда с первого взгляда. Данные изучения позднепа-
леолитических стоянок свидетельствуют о том, что расположение
больших и малых очагов, удаление излишнего очажного матери-
ала и общее распределение очагов делали позднепалеолитические
люди по определенному плану, зависевшему от особенностей жи-
лища, места его расположения и времени года. Летом очаги, как
правило, были открытыми, т. е. располагались вне жилища, чаще
всего недалеко от входа в него. Оставленные или угасшие очаги
обитатели стоянки нередко использовали в качестве выгребных
ям (если оставленные очаги размещались в углублениях), сбра-
сывали туда разные ненужные предметы, работали на их месте.
Все это сильно затрудняет правильную расшифровку древнего
расположения настоящих очагов, определение длительности их
использования и выяснение ряда других связанных с этим вопро-
сов. Не удивительно, что даже в специальной литературе нет еще
определенности в описании древних очажищ, их характера и на-
званий. Часто встречается описание «очагов», «очажищ» и «ог-
нищ», «кострищ», «очажных ям», «выгребных ям» и т. д. Не ставя
своей задачей в данном случае подробно рассматривать затро-
нутый вопрос, мы только отметим, что при описании позднепалео-
литических жилищ будем различать очажища — места, где
располагались настоящие очаги, не превращавшиеся в топтали-
ща, то есть не перекрывавшиеся различными бытовыми отходами
и содержащие лишь продукты, оставшиеся от сгоревших матери-
алов; очажные топталища, то есть места временных или
заброшенных очагов, на месте которых обитатели стоянки неод-
нократно «топтались», производя у огня или без него разные
бытовые работы. На очажные топталища из жилища выгребались
перегоревшие очажные материалы (пепел, зола, пережженные
кости). Все это и объясняет тот факт, что в очажных топталищах
нередко в массе золы встречаются необожженные кости, куски
янтаря и пр. Если скопление бытовых отбросов (осколки кремня,
кремневые и костяные изделия, раковины моллюсков, охра) не
содержат угля и золы, то такое скопление как вне жилища, так
и внутри него может быть названо просто топталищем. В не-
которых случаях, например в с. Добраничивке, очажное топта-
лище имело углубление в виде ямы диаметром от 2 м (сверху)
до 1,3 м (на дне) и глубиной до 90 см и прямо соединялось с не-
большой рытвиной (по-видимому, естественного происхожде-
ния), также заполненной очажным выгребным материалом. Та-
кие углубления, в которые выгребались очажные и другие быто-
вые материалы, и следует называть выгребными ямами.

В связи с открытием позднепалеолитических поселений неко-
торое изменение должно испытать и понятие позднепалеолитиче-
ской стоянки. Это понятие, по нашему мнению, обозначает часть
поселения, примыкающую к тому или иному жилищу. Понятие
«позднепалеолитическое стойбище» должно сохраниться для
обозначения мест сугубо временного пребывания позднепалеоли-
тических охотников, когда они не сооружали жилищ, хотя и зани-
мались хозяйственной деятельностью вблизи убитых крупных жи-
вотных и даже сооружали временные очаги, как это установлено
нами, например, в позднепалеолитических стойбищах в Фастове
и Киеве по улице Подвальной. Конечно, стоянка и стойбище весь-
ма близки, однако в литературе закрепилось понятие «стоянка»,
относящееся к памятникам, на которых в позднем палеолите
18
в ряде случаев возникали целые поселения. Таким образом, при-
дание понятию «стоянка» значения части поселения (для
позднего палеолита и, по-видимому, для мезолита и неолита) не
вносит серьезных изменений в существующую терминологию,
связанную с изучением памятников каменного века.

Такая постановка вопроса обусловлена тем, что общепринятое
для обозначения памятников палеолита понятие стоянка уже
само по себе исключает представление о наличии в позднем па-
леолите первых проявлений оседлости, пусть даже охотничьей,
специфической, кратковременной, периодической, сочетающейся
с летними и зимними откочевками и возвратами. В связи с этим
возникла необходимость уточнить понятие «поселение», опреде-
ляющее место более или менее постоянного пребывания группы
людей, сооружавших наземные жилища, в противоположность
«стойбищу» и «стоянке», определяющим сугубо временные места
пребывания первобытных людей.

Не подлежит также сомнению и тот факт, что постоянной
оседлости предшествовал целый ряд переходных ее форм, таких
как смена местожительства по прошествии ряда лет, например,
в связи с истощением земли (в лесных районах в период даже
развитого земледелия), перехода на новое место под натиском
враждебных соседей и пр., а также в связи с истощением ресур-
сов пропитания вообще. Оседлость постоянная или временная
у земледельческих племен обусловливалась в первую очередь
наличием более или менее гарантированных ресурсов пропита-
ния в виде урожая тех или иных культур и мясных продуктов,
получаемых от домашних животных.

У позднепалеолитических охотников гарантированные воз-
можности пропитания были там, где имелось достаточное количе-
ство мамонтов — «живых кладовых мяса», как иногда говорят.
Именно этим и объясняется возникновение первых охотничьих
поселений, причем в тех местах, где мамонты могли существовать
круглый год, не совершая далеких кочевок. Жители этих поселе-
ний кроме охоты должны были заниматься собирательством
высокого класса, то есть заготовкой естественных растительных
продуктов, сменившихся позже продуктами, получаемыми в ре-
зультате возделывания растений. Однако об этой второй пред-
полагаемой деятельности позднепалеолитических охотников за
мамонтами мы не имеем прямых данных.
Киевокирилловские жилища

Общие сведения о поселении и природных условиях
района его расположения

Из известных на Украине позднепалеолитических поселений
с жилищами из костей мамонта наиболее крупное по своей пло-
щади (свыше 1 га) было открыто и раскопано более полувека
тому назад (в 1893—1902 гг.) в Киеве по Кирилловской улице
в усадьбах № 59—61. Как уже упоминалось, исследователь этого
поселения В. В. Хвойко не распознал в раскрытых им скопле-
ниях костей мамонта и сопровождавших их очажных топталищах
остатков жилищ, в связи с чем и его описания раскопок не пред-
ставляют возможности воссоздать полную картину Киевокирил-
ловского поселения. Однако сохранившиеся записи, рисунки и
публикации В. В. Хвойко содержат ряд фактических данных,
дающих возможность понять значительную часть особенностей
поселения и восстановить общий облик имевшихся на нем жи-
лищ. Основываясь на данных В. В. Хвойко, можно считать, что на
исследованной им площади было не менее четырех жилищ из
костей мамонта, причем три из них располагались на месте основ-
ных раскопок, а одно — на расстоянии 120 м от него. Несмотря
на то, что вскрытая раскопками площадь Киевокирилловского
поселения превышала 10 000 м2 (Хвойко, 1913, с. 1), основной
участок поселения с тремя жилищами и одним большим очаж-
ным топталищем не превышал 600 ;и2. В. В. Хвойко пишет: «Кости
эти были расположены на всем протяжении поперечника горы от
NW к SO и продолжались в глубь ее на 22,5 м по тому же напра-
влению» (1901, с. 743). Ширина площади с «кучами» костей, по
его данным, составляла 13—30 м. Квадратной сети раскопок и
поквадратного описания их, как и точного учета костного мате-
риала, В. В. Хвойко не осуществил, что повело к искажению
масштабности составленных им рисунков, неполному начертанию
на этих рисунках контуров костей и к ряду других недочетов опи-
сания, сильно усложняющих анализ фактических данных. Но
если принять во внимание то обстоятельство, что раскопки Киево-
кирилловского поселения были начаты еще в конце XIX ст., когда
методика подобных работ была на низком уровне, то нельзя не
отметить того, что В. В. Хвойко все же оставил ряд существен-
ных фактических данных, несмотря на то, что часть описания
и даже рисунков он сделал, по-видимому, по памяти.

Имея новые ценные эталоны для сравнения, особенно такие,
как добраничивское, мезинское и межиричское жилища, описан-
ные нами в этой работе, мы обнаружили в документации
В. В. Хвойко ряд особенностей, ускользнувших ранее от внимания
его самого и других исследователей, изучавших Киевокириллов-
ское позднепалеолитическое поселение. В числе первых исследо-
вателей, обративших внимание на то, что на Киевокириллов-
ской стоянке были найдены остатки жилищ из костей мамонта,
нужно назвать И. Г. Шовкопляса, изучившего не только опубли-
кованные, но и архивные материалы, относящиеся к этой сто-
янке. Автор настоящей работы начиная с 1930 г. также занимался
изучением этой стоянки, обращая в то время главное внимание на
проверку данных о ее фауне и геологии. Эти данные не были ра-
нее опубликованы, но использовались как нами, так и другими
авторами (Борисковский, 1941, с. 87—89) по рукописи. Нами
были собраны и учтены все сохранившиеся костные остатки ма-
монта и других животных и составлен уточненный список видо-
вого и количественного состава фауны Киевокирилловской стоян-
ки. Перечень костей животных из этой стоянки, хранящихся в
настоящее время в Палеонтологическом музее Института зооло-
гии АН УССР и частично в Киевском историческом музее, опу-
бликован в 1956 г. (Пидопличко, 1956, с. 66—67). В этом перечне
указывалось 132 кости мамонта от 22 особей, однако на рисунках,
опубликованных В. В. Хвойко, изображено около 170 крупных
костей, а судя по его описаниям, из всей площади раскопок им
учтено около 240 крупных костей, принадлежавших 70 особям.
Что же касается крупных обломков костей мамонта, то их
В. В. Хвойко не зарисовывал и не учитывал, однако по аналогии
с другими стоянками можно считать, что таких обломков было
примерно столько же, сколько и крупных костей. Учет крупных
костей мамонта и их обломков имеет важное значение для суж-
дений о характере Киевокирилловских позднепалеолитических
жилищ. Из костей других животных учтено три кости шерсти-
Рис. 3. Схема расположения Киевокирилловского позднепалео-
литического поселения. Крестиком обозначено место расположения
поселения.

Fig. 3.	A scheme of the situation of the Kiev-Kirillovsky Late Paleo-
lithic settlement. The cross points the place of the settlement situa-
tion.
стого носорога, две кости пещерного льва и одна кость волка.
Хотя палеозоологическая фиксация находок на Киевокириллов-
ской стоянке была недостаточной, ее геологическая характери-
стика, данная В. В. Хвойко, вполне удовлетворительна, этому
способствовало участие в раскопках известного геолога П. Я. Ар-
машевского. В 30-х годах XX ст., когда усадьбы № 59—61 и их
окрестности по ул. Кирилловской в Киеве еще были достаточно
доступны для исследования (не так застроены и распланированы,
как теперь), нами производилось изучение геологии района сто-
янки, продолжавшееся и в последующее время, особенно в связи
с новыми работами расположенных там в то время кирпичных
заводов.

Киевокирилловская позднепалеолитическая стоянка была об-
наружена на высокой надпойменной террасе Днепра на мысопо-
добном участке, ограниченном двумя оврагами, тальвеги которых
простирались с запада на восток. Однако этот мысоподобный
участок (холм) образовался уже в послепалеолитическое время.
Во время же существования стоянки место ее расположения
представляло собой террасовую, наклоненную к реке равнину.
Для правильного понимания геологических особенностей место-
расположения стоянки (рис. 3) необходимо представить себе
геологический разрез коренного берега, к которому прислонены
отложения высокой надпойменной террасы и разрез самой тер-
расы (рис. 4). Коренной берег Днепра у самой стоянки можно
охарактеризовать таким суммарным составленным нами раз-
резом.

в метрах

Современная черноземная слегка оподзоленная почва . . .	0,4

Лесс палево-желтый с редкими кротовинами слепышей
и сусликов (1—2 на 1л/2) и небольшими орштейновыми
прослойками (до 10—15 см) в верхней части.............	3,0

Лесс палево-желтый без кротовин......................... 4,0

Ископаемая почва буроватого цвета....................... 0,2

Красноватая, местами бурая глина с валунами кристалли-
ческих (красный и серый гранит) и осадочных пород
(песчаник, изредка известняк)......................... 5,0

Серый слоистый валунный песок с галькой и валунами
кристаллических (до 1 м в диаметре) и осадочных по-
род. В этом песке найдены одиночные кости мамонта,
северного оленя и овцебыка.............................. 4,0

Бурая глина с марганцевыми бобовинами................... 3,0

Пестрая каолинизированная глина......................... 2,0

Белый, местами серовато-белый или зеленоватый слоистый
песок, в некоторых местах с темными буроугольными
прослоями (до 10—40 ел/ мощности).................... 18,0
Зеленоватый мелкозернистый глауконитовый харьковский
песок (олигоцен), местами ожелезненный и сцементиро-
ванный; в базальной части его изредка встречается
янтарь................................................ 8,0

Зеленоватый очень глинистый мелкий песок (наглинок) 3,0
Киевский голубой мергель (спондиловая глина) эоценового
возраста с костями рыб, черепах, раковинами морских
моллюсков, с буроугольными прослойками, отдельными
обугленными ветвями и листьями эоценовых деревьев,
в том числе пальм вскрыто около....................... 15,0

Толща киевского мергеля уходит под уровень Днепра, на дне
русла которого вскрываются подстилающие киевский мергель
крупнозернистые бучакские (эоценовые) пески. Приводим отло-
жения высокой надпойменной террасы вблизи территории, на ко-
торой велись раскопки.

в метрах

Современная почва черноземного типа..................... 0,3

Лесс палево-желтый, местами с орштейновыми прослойками	2,0

Лессовидный палево-желтый очень песчанистый слоистый
суглинок........................................... 5,0

Глинистые неправильно слоистые палево-зеленоватые пески
с прослоями продуктов переотложения харьковских
и полтавских песков, бурой, пестрой и валунной глины,
а также киевского мергеля местами содержат неболь-
шие валуны и гравий из кристаллических и осадочных
пород и отдельные кости мамонта, зубра и северного
оленя................................................ 7,0

Зеленоватый глауконитовый харьковский песок.......... 3,0

Киевский мергель

Разрез напластований непосредственно на месте раскопок
записан П. Я. Армашевским (1897) и В. В. Хвойко (1901). По
П. Я. Армашевскому этот разрез таков:

в метрах

Лесс.................................................. 10,0

Песчанистая глина с прослойками желтовато-бурой глины 1,5
Серые и зеленовато-серые пески, частично глинистые, мес-
тами содержащие гравий и валуны, а также в нижней
части линзы сцементированный песок (песчаник). Эти
пески содержали культурные остатки................... 6,0

Киевский мергель

В. В. Хвойко второй слой П. Я. Армашевского называет су-
глинком, а третий слой подразделяет на три подслоя и указывает
для него большую мощность, а именно:
Слоистые пески с линзами верхнего культурного слоя . . 6,0
Железистый песчаник, слой валунов и железистых сростков 1,5
Зеленоватые пески с кремневыми изделиями, костями

и стволами деревьев ................................. 1,0

На киевский мергель, по В. В. Хвойко, налегает третий слой.

В лессовых обнажениях окрестностей Киевокирилловского по-
селения встречаются типичные для делювиального лесса мол-
люски— янтарка продолговатая (Succinea oblonga), пупилля
моховая (Pupilla musoerum), валлонии ребристая и тонкогубая

Рис. 4. Схематический геологический разрез правого берега р. Днепра
и террасы, на которой размещалось Киевокирилловское позднепалео-
литическое поселение: 1—современная почва; 2—лесс с кротовинами
слепышей и сусликов; 3— лесс без кротовин; 4 — ископаемая почва на
валунной глине; 5 — валунная глина; 6 — слоистые валунные песок и
суглинок; 7 — бурая глина; 8 — пестрая глина; 9 — полтавский песок;
10 — харьковский песок; 11 — наглинок; 12 — киевский мергель; 13—
бучакский песок; 14 — лессовидный песчанистый слоистый суглинок;
15 — глинистый слоистый песок; 16 — культурный слой; 17 — аллюви-
ально-делювиальные отложения высокой поймы; 18 — аллювиальные
отложения р. Днепр; 19 — отдельные кости мамонта и зубра; 20 —
отдельные кости северного оленя и овцебыка.

Fig. 4.	A schematic geological section of the Dnieper right bank and
the terrace on which the Kiev-Kirillovsky Late Paleolithic settlement
was situated: 1 — present-day soil; 2 — loess with crotovinas of mole-
rats and susliks; 3 — loess without crotovinas; 4 — fossil soil on boulder
clay; 5— boulder clay; 6 — bedded boulder sand and loam; 7 — brown
clay; 8 — mottled clay; 9 — Poltava sand; 10 — Kharkov sand;
11—naglinok (clay enriched by sand); 12 — Kiev marl; 13 — Buchak-
sky sand; 14 — loess sandy bedded loam; 15— clayey stratified sand;
16 — a cultural layer; 17 — alluvial-deluvial deposits of a high flood
plain; 18 — alluvial deposits of the Dnieper-river; 19 — separate bones
of the mammoth and bison; 20 — separate bones of the reindeer and
musk-ox.
(Vallonia costata и V. tenuilabris') и др. Это свидетельствует о пре-
имущественно делювиальном процессе седиментации голоценовой
лессовой толщи на месте поселения. В. В. Хвойко и П. Я. Арма-
шевский относят к лессу всю 10-метровую толщу суглинков, ба-
зальная часть которых слоиста и песчаниста и в других случаях
рассматривается ими не как лесс, а как лессовидный суглинок.
Большая мощность осадочных отложений (22 м) на месте Киево-
кирилловского поселения была принята В. В. Хвойко и другими
исследователями как показатель большой древности Киевокирил-
ловской стоянки, и в 1901 г. В. В. Хвойко относил ее к мустьер-
ской культуре, а спустя десять лет (в работе 1913 г.) — к началу
каменного века. В данном случае, как и во многих других, мощ-
ность делювиально-аллювиальной толщи осадков не может быть
надежным показателем древности, ибо темпы делювиально-ал-
лювиального осадконакопления весьма неравномерны и в боль-
шой мере обусловливаются геоморфологическим характером
местности. Главной особенностью рассматриваемой местности
было то, что коренной правый берег Днепра, состоящий из рых-
лых пород, крутой стеной возвышался над террасой размыва, из-
бранной киевокирилловскими позднепалеолитическими людьми
для поселения. Эта особенность обусловила мощное преимуще-
ственно делювиальное осадконакопление как во время существо-
вания позднепалеолитического поселения, так и после него.

Из приведенных выше данных совершенно очевидно, что Кие-
вокирилловское позднепалеолитическое поселение было располо-
жено на террасе Днепра, представлявшей собой в то время
террасу размыва с киевским мергелем в основании. Как отмечал
много раз В. В. Хвойко, культурные остатки (кости, очажные
материалы) залегали местами непосредственно на поверхности
киевского мергеля. Следовательно, появление поселения нужно
отнести к самому началу формирования высокой надпойменной
террасы, бывшей в позднем палеолите низкой надпойменной тер-
расой Днепра. Судя по характеру отложений современной высокой
надпойменной террасы Днепра, седиментация их происходила за
счет периодических, но не ежегодных разливов реки, за счет ба-
лочного аллювия и делювиальных продуктов, поступавших из
размываемых отложений коренного берега. Кроме того, площадь,
на которой было поселение, иначе говоря, поверхность основания
террасы, имела наклон с запада на восток, то есть к руслу Дне-
пра. Этот наклон ложа стоянки и неровность его рельефа обусло-
вили залегание культурных остатков на разных уровнях, ампли-
туда которых по данным рисунков В. В. Хвойко, проектировав-
шего залегание культурных остатков на вертикальный разрез,
достигала 7 ж, чего на самом деле не было. Ввиду недостаточно
четких данных по этому вопросу в описаниях В. В. Хвойко ряд
исследователей усмотрели большой разрыв во времени между
нижним и верхним уровнями культурного слоя. Однако верти-
кальная амплитуда залегания культурных остатков в одном
пункте не превышала 1 м, о чем пишет как В. В. Хвойко, так и
А. П. Павлов, комментировавший данные В. В. Хвойко.

По В. В. Хвойко, в северо-западной части стоянки на глубине
13—14 м от поверхности отмечены гнезда угля и золы около 2 м
в поперечнике. Эти гнезда встречались до глубины 18 ж, «всего на
один метр выше раскопок противоположной стороны» (Павлов,
1936, с. 281). Так как площадь расположения этих очажных
гнезд, или кострищ по В. В. Хвойко, имела в длину около 30 ж и
в ширину около 20 ж, то, естественно, при уклоне поверхности
террасы к Днепру на протяжении более 50 м вертикальная ам-
плитуда между крайними западными и крайними восточными
уровнями культурного слоя могла действительно достичь 3—5 м.

Эти особенности необходимо иметь в виду при расшифровке
характера вертикального расположения очажных топталищ, ко-
стяных развалин жилищ и отдельных костей, неправильное пони-
мание геологической природы которых привело В. В. Хвойко
и многих последующих авторов к признанию Киевокирилловской
стоянки памятником с двумя хронологически разными культур-
ными слоями, чего на самом деле не было. Это было единое посе-
ление, существовавшее длительное время и обусловившее обра-
зование вследствие делювиального намыва по склону нескольких
культурных прослоев, весьма сближенных по времени, то есть раз-
деленных не столетиями, как думал В. В. Хвойко, а всего лишь
несколькими годами или одним-двумя десятилетиями. В. В. Хвой-
ко не вскрывал культурного слоя стоянки, следуя рельефу ложа,
а раскапывал определенные части стоянки, перерезая культур-
ный слой на границах отдельных частей раскопа по вертикали.
В связи с этим в условиях наклонного расположения культур-
ного слоя получились большие превышения его точек в западной
части стоянки над точками в восточной части. Особенно резкое
превышение, достигающее 5 м, имеет группа очажных пятен в се-
верно-западной части стоянки, получившая в литературе назва-
ние верхнего слоя Кирилловской стоянки. В условиях интенсив-
ного делювиального осадконакопления, которое имело место во
времена существования Киевокирилловского поселения, для об-
разования даже пятиметровой толщи покровных суглинков и гли-
нистых песков не требовалось много времени. В связи с этим мы
рассматриваем нижний и верхний культурный слои Киевокирил-
ловской стоянки сближенными во времени. Этому не противоре-
чат ни геологические, ни палеофаунистические данные. Редкие
находки костей мамонта в очажных гнездах, описанных
В. В. Хвойко, свойственны всем известным нам очажным топта-
лищам стоянок позднего палеолита. Находка костных остатков
льва и медведя в верхнем слое Киевокирилловской стоянки тоже
ничего не меняет, поскольку эти животные на Украине синхронны
времени позднего палеолита вообще. Наконец, наиболее важный
критерий — тип кремневого инвентаря также не противоречит
этому выводу. П. И. Борисковский, осуществивший первый пол-
ный обзор кремневых изделий из нижнего и верхнего слоя Киево-
кирилловской стоянки, пришел к выводу, что комплекс кремне-
вых орудий верхнего горизонта «чрезвычайно сходен с комплек-
сом нижнего слоя... В целом кремневый инвентарь верхнего слоя
очень близок к нижнему слою» (Борисковский, 1941, с. 103).

Судя по всему, терраса, на которой было расположено Киево-
кирилловское поселение, после его возникновения редко залива-
лась вешними водами, что благоприятствовало относительно дли-
тельному существованию поселения. Намыв же делювиального
материала и балочного аллювия в виде конусов выноса из дей-
ствовавших в то время оврагов происходил весьма интенсивно.
Даже в недавнее время у крутых обрывов правого берега Дне-
пра, например у с. Новых Петровцев, мы наблюдали в конусе
выноса одного из оврагов песчано-глинистый балочный аллювий,
достигший только после одного ливневого дождя мощности около
50 см на площади более четверти гектара. Таким образом, мощ-
ная толща суглинков, перекрывших культурный слой Киевоки-
рилловской стоянки, свидетельствует не столько о ее древности *,
сколько об интенсивности размыва коренного берега, возвышав-
шегося над примыкавшей к нему террасой Днепра. Датируя Ки-
евокирилловскую стоянку, В. В. Хвойко и другие исследователи
большое значение придавали отсутствию на ней остатков север-
ного оленя, якобы знаменовавшего собой в позднем палеолите
большой климатический перелом. Однако подобное представле-
ние о климатологическом значении северного оленя ошибочно,
ибо отсутствие его остатков свидетельствует лишь о том, что
жители стоянки его не добывали, специализировавшись на охоте

* Это мнение уже высказывалось раньше другими исследователями, в ча-
стности Ф. К. Вовком (1899, с. 10).
на мамонта (подобное явление мы наблюдаем в Межиричи и До-
браничивке, где найдены только единичные кости северного
оленя) *. Кроме того, северный олень заходил на территорию Ук-
раины в зимнее время еще в начале нашей эры, то есть в усло-
виях современного климата, о чем уже указывалось в прежних
наших работах. Необходимо также отметить, что в окрестностях
Киевокирилловской стоянки, в условиях синхронных тем, кото-
рые содержали культурные остатки, нами найдены остатки север-
ного оленя. Следовательно, во время существования Киевокирил-
ловского поселения северный олень мог заходить в его окрест-
ности. Нет сомнений в том, что в районе Киевокирилловского
поселения существовали зайцы, белые куропатки, песцы и дру-
гие животные, кости которых В. В. Хвойко не смог определить.
В своих работах он называет их «мелкими животными», указывая
их многочисленные остатки для очажных топталищ. На наличие
россомахи в составе фауны Киевокирилловской стоянки есть ука-
зание в работе А. П. Павлова (1936, с. 284), который основывался,
по-видимому, на определении М. В. Павловой, специалиста па-
леозоолога. Что касается льва, то А. П. Павлов ошибочно отри-
цал его наличие в Киевокирилловской стоянке. Это свидетель-
ствует о том, что ни он, ни М. В. Павлова не видели остатков его
черепа. Необходимо отметить также, что А. П. Павлов говорит
о нижней челюсти льва, которая, по его мнению, неверно опре-
делена В. В. Хвойко, но сохранились только верхние челюсти
льва (рис. 5). Таким образом, возможно, что кроме верхних
челюстей льва была еще и нижняя челюсть этого животного, пра-
вильно указываемого для Киевокирилловской стоянки В. В. Хвой-
ко. Во всяком случае существование во времена Киевокириллов-
ской стоянки в ее окрестностях львов — факт бесспорный. В числе
животных, остатки которых найдены на Киевокирилловской сто-
янке, В. В. Хвойко указывает гиену. Среди сохранившихся костей
остатков гиены нет. Однако указание В. В. Хвойко основано на
определении М. В. Павловой, а потому его можно считать досто-
верным. Вероятность наличия остатков и гиены и россомахи в
составе фауны Киевокирилловской стоянки подтверждается тем,
что оба эти зверя в позднепалеолитическое время существовали
не только на территории Украины вообще, но и в ближайших
к территории современного Киева районах.

* Единичные кости северного оленя могли быть и среди костей Киевоки-
рилловской стоянки, но на них не обратил внимание В. В. Хвойко, который
много костей отнес к «мелким» и не пытался сохранить их или определить.
Рис. 5. Обломок левой верхней челюсти черепа льва из Киевокирил-
ловского позднепалеолитического поселения.

Fig. 5. A fragment of the lion left upper jaw from the Kiev-Kirillovsky
Late Paleolithic settlement.

Учитывая данные В. В. Хвойко и исследованный нами коллек-
ционный костный материал из Киевокирилловской стоянки,
можно представить следующий список крупных животных, най-

денных при раскопках.

Кости	Особи

Мамонт (Elephas primigenius) около 440	70*

Носорог шерстистый (Rhinoceros
antiquitatis)........................... 4	2

Лев пещерный** (Macrofelis
spelaea)................................ 2	1

Гиена*** (Hyaena)....................... 1	1

Волк (Canis lupus)...................... 2	1

Медведь*** (Ursus)...................... 4	2

Россомаха*** (Gulo gulo) ...	1	I

Всего . . .	454	78

* Точного учета числа особей мамонта В. В. Хвойко не производил.

В первых своих работах (1901, с. 745) он указывал 53 нижние челюсти, найден-
В описаниях В. В. Хвойко достаточно много внимания уделено
трем обугленным стволам деревьев, найденным при раскопках
Киевокирилловской стоянки. Он считал, что обугленные стволы
принадлежали «кедру или ели». Это указание повторяется почти
всеми последующими исследователями, которые связывали с на-
ходкой «кедра» свои климатологические, в том числе гляциали-
стические, выводы. Из сохранившихся рисунков В. В. Хвойко,
воссоздающих природный ландшафт окрестностей стоянки, один
изображает кедровый лес. Однако мы должны отметить ошибоч-
ность определения видовой принадлежности «кедра» и ошибоч-
ность связанных с ним климатологических выводов. Из двух
обугленных древесных стволов, хранившихся в историческом,
а позже в Геологическом музее в Киеве, после войны 1941 —
1945 гг. уцелел только один, находящийся в настоящее время в
Палеонтологическом музее Института зоологии АН УССР. По на-
шей просьбе А. Н. Криштофович исследовал этот древесный ствол
и установил, что он принадлежит к роду Cupressioxylon, то есть
к кипарису, произраставшему в районе Киева в палеогене (Пидо-
пличко, 1956, с. 67). Из этого следует, что обугленные стволы
кипарисов, найденные В. В. Хвойко, происходили из буроуголь-
ных прослоек палеогеновых отложений и были вымыты, по-види-
мому, из эоценового голубого мергеля, в связи с чем оказались
в базальной части антропогеновых террасовых отложений, содер-
жавших культурные остатки стоянки. В. В. Хвойко это обстоя-
тельство оказалось неизвестным, в связи с чем он, указывая на
многочисленные «обугленные палочки» (отщепы от обугленных
стволов кипариса), найденные в культурном слое, ошибочно свя-
зывал их происхождение с деятельностью жителей Киевокирил-

ные на всей площади раскопа. Ф. К. Вовк, которому В. В. Хвойко сообщал дан-
ные о своих раскопках, в работе 1903 г. отмечал, что число особей мамонта,
подсчитанных по нижним челюстям, равно «самое меньшее 67». Это число по-
вторил П. И. Борисковский в работе 1941 г. и А. А. Спицын — в работе 1915 г.
Наконец, сам В. В. Хвойко в работе 1903 г. (с. 31), не вполне удачно полеми-
зируя с Ф. К. Вовком, указывает, что из куч костей мамонта, не тронутых огнем,
«набрано одних нижних челюстей более 70 экземпляров». Таким образом, число
особей мамонта на Киевокирилловской стоянке составляло не менее 70, но если
больше, то не намного, так как оптимальное число костей, необходимых для
постройки одного жилища, могло быть получено от 20—25 мамонтов, как это
установлено на основании изучения других жилищ, имевших обкладки.

** Кости пещерного льва и одной особи медведя найдены в так называ-
емом верхнем культурном слое в группе очажных гнезд в северо-западной
части стоянки.

*** Костные остатки в имеющихся коллекциях не сохранились.
ловского позднепалеолитического поселения *. Если исключить
из описания В. В. Хвойко указания на древесный уголь геологиче-
ского происхождения, то все остальные материалы, найденные им
в очажных топталищах, являются типичными для позднепалеоли-
тических стоянок Украины. Каких-либо достоверных данных
о флоре времени Киевокирилловской стоянки В. В. Хвойко и все
другие авторы не приводят. Однако на основании изучения
пыльцы и других остатков из лессовидных суглинков и аллювия
берегов Днепра в Киеве можно сказать, что в районе Киевоки-
рилловской стоянки росли дуб, ива, тополь, сосна и другие де-
ревья, произрастающие в этой долине и в настоящее время.

Изучение жилищ

Для правильного понимания особенностей жилищ из костей
мамонта необходимо иметь точную схему расположения и вести
учет костного материала. В данном случае достаточно точного
описания расположения костей на Киевокирилловской стоянке
и полного учета их не было, что, с одной стороны, затруднило
прежним исследователям распознание остатков жилищ на этой
стоянке, с другой — затрудняет и нашу задачу охарактеризовать
надлежащим образом жилища Киевокирилловского поселения.

Тем не менее ряд фактических данных, содержащихся в доку-
ментации В. В. Хвойко и в работах других исследователей, кото-
рым В. В. Хвойко на протяжении десятилетних раскопок стоянки
сообщал фактические данные в письмах, в виде рисунков и даже,
видимо, фотографий, позволяет дать общую, хотя и непол-
ную характеристику жилищ Киевокирилловского поселения.
В. В. Хвойко раскапывал стоянку по частям в течение 10 лет
(1893—1902), поэтому общую картину вскрытой площади он со-
ставлял также по частям, не применяя, к сожалению, фотогра-
фирования как метода фиксации, а только записывая, и то глав-
ным образом по памяти, отдельные этапы работ. Хотя
В. В. Хвойко и имел незаурядные способности к рисованию, его
рисунки не могут заменить фотографий, которых, по признанию

* Кроме обломков древесины буроугольного происхождения В. В. Хвойко
указывает на находки полностью окаменелой древесины. Если это указание
правильно, то происхождение кусочков окаменелой древесины можно связать
с продуктами переотложения валунной глины. В валунную глину этот материал
мог попасть из неогеновых или более древних отложений Правобережья Укра-
ины и из других местностей.
Рис. 6. Общий вид мысообразного холма — места расположения Киевоки-
рилловского позднепалеолитического поселения (рисунок и объяснения
В. В. Хвойко, 1893 г.): 1 — лесс; 2 — светло-серые глинисто-песчаные слои;
3— светло-желтые песчаные слои; 4 — песчаные слои с желтой окраской;
5 — серо-зеленые песчаные слои с культурным слоем; 6 — глей синеватого
цвета.

Fig. 6.	A general view of a cape-form hill — the situation of the Kiev-Kiril-
lovsky Late Paleolithic settlement (figure and explanations by V. V. Khvoiko,
1893): 1 — loess; 2—light-grey clay-sandy layers; 3 — light-yellow sandy
layers; 4 — sandy layers of yellow colour; 5 — grey-green sandy layers with
a cultural layer; 6 — gley of bluish colour.

самого В. В. Хвойко, он сделал всего две-три и которых нам не
удалось разыскать. Таким образом, приходится основываться на
анализе рисунков В. В. Хвойко, имеющих неодинаковую ценность
с фактической стороны. Первый важный документированный ри-
сунок выполнен В. В. Хвойко в 1893 г., то есть в первый год рас-
копок (рис. 6). На нем изображен общий вид мысообразного
холма, разрез антропогеновых напластований и неровный рельеф
ложа стоянки, представленный размытой поверхностью киевского
Рис. 7. Завал костей на месте первого жилища из косгей ма-
монта на Киевокирилловском позднепалеолитическом поселении
по раннему рисунку В. В. Хвойко. Кости зарисовывались в ос-
новном по памяти.

Fig. 7.	Bone ruins in the place of the first dwelling of mammoth
bones in the Kiev-Kirillovsky Late Paleolithic settlement accord-
ing to V. V. Khvoiko's early drawing. The bones were drawn
mainly from memory.
мергеля. Среди антропогеновых напластований, судя по этому
рисунку, нет валунной глины («морены»), что указывает на голо-
ценовый возраст всех этих отложений и категорически опровер-
гает вывод В. В. Хвойко о том, что стоянка относится «к началу
каменного века». Второй рисунок (рис. 7), выполненный в 1894—
1895 гг., дает представление о характере завала костей, представ-
лявшего руины первого жилища (по нашей нумерации). В этом
завале В. В. Хвойко изобразил около 70 костей мамонта, в том
числе остатки 7 черепов, 8 нижних челюстей, 5 бивней, около
10 бедренных костей, несколько плечевых костей. На рисунке,
изданном в 1901 г., в этом же завале изображены остатки 4 чере-
пов мамонта, 6 нижних челюстей, 2 бивня, 4 бедренных кости,
1 лопатка, всего около 50 костей. Таким образом, В. В. Хвойко на
первом рисунке в одном и том же скоплении указал значительно
больше костей, чем на втором. Но на обоих рисунках он показал
не все кости, находившиеся там. Расположение костей В. В. Хвой-
ко изобразил в значительной мере по памяти. В первый год рас-
копок оставленные им на столбиках кости были разобраны посе-
тителями, а в последующие годы, как В. В. Хвойко сам об этом
пишет, он снимал кости с места их расположения по ходу работ.
На рис. 7 они изображены в комплексе без столбиков и с нару-
шением подлинного расположения. Определенное искажение
места расположения одних и тех же костей легко видеть при со-
поставлении нескольких рисунков, сделанных В. В. Хвойко. На-
пример, череп с бивнями, изображенный на рис. 7 в юго-запад-
ной окраине комплекса костей завала первого жилища, на
последующих рисунках изображен уже за пределами жилища
и даже за пределами очажного топталища, прилегавшего с юга
к жилищам. Таким образом, в данном случае В. В. Хвойко допу-
стил на рисунке перемещение на несколько метров такого важ-
ного компонента цоколя жилища, как череп мамонта. Другое
искажение, замеченное нами на рисунках, состоит в том, что
В. В. Хвойко очень сблизил три скопления костей из развалин
жилищ, хотя на приведенном рисунке (рис. 7) видно, что это
скопление не примыкало вплотную ко второму скоплению, изо-
браженному на последующих рисунках. Учтя, таким образом,
отступления В. В. Хвойко от истинной картины расположения
костей и очажных топталищ, связанных, по-видимому, с тенден-
цией изобразить культурный слой Кирилловской стоянки в виде
куч костей и огромных кострищ, то есть в духе описаний того
времени культурного слоя позднепалеолитических стоянок, мы
вынуждены все же в основу наших суждений положить рисунки
/IP/Д I гШЗ	41 w I .y|z>z>|

Рис. 8. Общая схема расположения костей мамонта на месте раскопок Киево-
кирилловского позднепалеолитического поселения, нарисованная В. В. Хвойко
не в масштабе и по памяти. Хорошо опознаваемые остатки черепов мамонта
оконтурены нами: 1 — черепа и другие кости мамонта; 2— очажное топта-
лище; 3— часть очажищ так называемого верхнего слоя; 4 — кремневые изде-
лия и отщепы; 5 — костяной уголь.

Fig. 8.	A general scheme of mammoth bone situation in the excavation place
of the Kiev-Kirillovsky Late Paleolithic settlement drawned by V. V. Khvoiko
from memory and not on a scale. Well identified remains of mammoth skulls
are outlined by the author: 1 — skulls and other mammoth bones; 2 — hearth
stamping place; 3 — part of hearthes of so-called upper layer; 4 — flint articles
and flakes; 5 — bone coal.

В. В. Хвойко, составив на их основании общую схему расположе-
ния костей (рис. 8). На этом нашем рисунке изображены кости,
зафиксированные В. В. Хвойко. Лишь черепа мамонтов мы изо-
бразили не в виде обломков, а в виде целых контуров, что значи-
тельно облегчает интерпретацию костных завалов. Необходимо
отметить также, что В. В. Хвойко зарисовывал расположение
костей на площади не «с птичьего полета», а как бы в перспек-
тиве. Это и повело к искажениям, обусловившим ряд неверных
выводов как самого В. В. Хвойко, так и других исследователей.
Наконец, масштабы, указанные В. В. Хвойко на рисунках в мет-
рах, не выдержаны и поэтому пользоваться ими нужно очень
осторожно. Так, если верить указанному на рисунке масштабу,
то длина нижней челюсти мамонта достигает 5 ж (!). В свете ска-
занного возникает вопрос о доказательствах нашего вывода, что
завалы костей, найденные на Кирилловской стоянке, представля-
ли собой руины жилищ. Наиболее веские данные в пользу нашего
вывода вытекают из анализа расположения костей мамонта,
изображенных В. В. Хвойко, несмотря на ряд искажений, имею-
щихся на его рисунках; из количества и анатомического состава
костей мамонта; из сравнения киевокирилловских завалов костей
с завалами бесспорно установленных жилищ из костей мамонта
в Добраничивке, Мезине и Межириче.

В. В. Хвойко обращал внимание главным образом на боль-
шие кости, в том числе на черепа мамонтов, которые изображены
им разрушенными, хотя при вскрытии некоторые из них сохра-
няли еще свою форму. Эти крупные кости — черепа мамонтов
В. В. Хвойко (если учитывать неточность зарисовки) показаны
так, что они во всех трех развалинах жилищ составляли в той
или иной мере круг, что является одним из первых аргументов
доказательства наличия в рассматриваемом случае развалин
жилища. Так как целые черепа мамонтов плохо сохраняются,
а остатки верхних челюстей с зубами и небных костей В. В. Хвой-
ко не показал, то на его рисунках остатков целых черепов изобра-
жено меньше, чем было на самом деле. Обобщив данные из всех
просмотренных нами рисунков В. В. Хвойко, удалось установить,
что в развалинах первого жилища (по нашей нумерации)
В. В. Хвойко зафиксировал 7 черепов мамонта, во втором — 5 и
в третьем — 4. Если в первом жилище 7 черепов могли составить
цоколь жилища, то в двух других указанное по В. В. Хвойко
число черепов недостаточно для построения цоколя, следователь-
но В. В. Хвойко изобразил не все раскопанные и вынутые им по
частям черепа. Но то, что черепа мамонтов входили в конструк-
цию жилища, видно из рисунков, так как некоторые из черепов
изображены примерно в таком положении, в каком они лежали,
а из их положения видно, что стояли они лбами внутрь скопления
костей, то есть внутрь жилища,—это второе доказательство того,
что раскопанные В. В. Хвойко скопления костей мамонта пред-
ставляли собой развалины жилищ.

Что касается анатомического состава костей, то мы имели
возможность учесть соотношение уцелевших до наших дней ко-
стей из Киевокирилловских жилищ. Если учесть, что В. В. Хвойко
извлек всего около 450 костей мамонта, то сохранившаяся почти
третья часть этих костей (132 экз.) в какой-то мере отражает
соотношение их по анатомическим компонентам, тем более что
для сохранения В. В. Хвойко отобрал более или менее целые
кости, не взяв для хранения крупных обломков, составлявших
более половины всех костей мамонта. Итак, среди просмотренных
нами костей мамонта из Киевокирилловского поселения оказа-
лось: черепов — 4, нижних челюстей — 32, бивней—12, ло-
паток — 4, плечевых костей — 4, локтевых — 9, лучевых — 2,
бедренных — 5, тазовых костей — 3, позвонков — 5, таранных
костей— 1, ребер и других малых костей и обломков — 54. На
фотографии, сохранившейся в архиве Института археологии
АН УССР и изображающей кости мамонта из Киевокириллов-
ской стоянки в экспозиции (примерно 1910 г.), показаны остатки
5 черепов, около 20 нижних челюстей, 2 бивня, 8 плечевых костей,
5 бедренных костей, 3 тазовые кости, 3 локтевые и около 34 дру-
гих трубчатых костей, которые в анатомическом смысле по
фотографии определить нельзя. Всего на фотографии изображено
около 80 крупных костей мамонта. При наличии остатков 22 ма-
монтов, учитывая данные обоих подсчетов (по сохранившемуся
материалу и фотографии), мы видим большой недокомплект
других анатомических элементов (костей), что характерно для
случаев, когда кости убитых мамонтов использовались для по-
стройки цоколей нескольких жилищ. В таких случаях в одном
жилище преобладали одни кости, в другом — другие. Для рас-
сматриваемых трех жилищ Киевокирилловской стоянки харак-
терно почти полное отсутствие лопаток (В. В. Хвойко указывает
их всего 5), которые применялись довольно широко как строи-
тельный материал. Следовательно, лопатки должны были быть
в других, еще неизвестных и не раскопанных В. В. Хвойко жили-
щах. К югу от первого жилища В. В. Хвойко на рисунке 1894—
1855 гг. изобразил очажное топталище относительно небольшого
размера (2—3 м в диаметре), которое служило для этого жили-
ща внешним очажищем. Возле двух других жилищ с юга он изо-
бразил огромное сплошное очажное топталище, содержащее
большое количество золы, костного угля, обломков крупных
костей, костей мелких животных и пр. Это топталище, согласно
рисункам В. В. Хвойко, было окаймлено с юга небольшим коли-
чеством отдельных костей, главным образом бивней. Есть осно-
вания допустить, что В. В. Хвойко показал его неточно (оно не
было огромным, сплошным), однако оно все же дает представле-
ние о внешних очажищах второго и третьего жилища.

О неточности изображения В. В. Хвойко очажных топталищ
свидетельствует тот факт, что на одном из первых рисунков он
изобразил топталище возле первого жилища как отдельно распо-
ложенное, а на рисунках более поздних, то есть нарисованных
тогда, когда место первых раскопок было разрушено и засыпано,
это топталище имеет вид части одного огромного очажного топ-
талища, прилегавшего ко всем трем жилищам. Это свидетель-
ствует о том, что В. В. Хвойко и очажные топталища изображал
по памяти. Во всяком случае наличие внешних очажищ, распола-
гавшихся к югу от скопления завалов костей, можно считать до-
казанным. Они свидетельствуют об определенной закономерно-
сти подобного расположения, свойственного всем известным нам
на Украине жилищам из костей мамонта. Неточное описание
В. В. Хвойко очажных топталищ обусловило различную их интер-
претацию разными авторами. Так, А. А. Спицын пишет, что в Ки-
евокирилловской стоянке «наиболее интересные самые нижние
очаги. Их обнаружено три, в разных горизонтах, на небольшом
расстоянии друг от друга» (1915, с. 147). Далее он указывает, что
наиболее сохранился верхний очаг «в виде продолговатого не-
правильной формы большого и массивного пласта длиной более
50 ж, шириной 15—18 м и толщиной 40—50 см». Эти сведения
А. А. Спицын получил из данных В. В. Хвойко, однако последний
на своих поздних рисунках явно преувеличивал размеры очаж-
ных топталищ, причисляя к ним, видимо, и маломощные продукты
их размыва, а главное, соединяя разрозненные очажные топта-
лища в одно огромное. Стремясь показать Киевокирилловскую
стоянку как особенно грандиозную, В. В. Хвойко, к сожалению,
нередко отступал от строго проверенной фактической платформы.
Указание А. А. Спицына на то, что «очагов» в нижнем слое было
три, интересно, поскольку оно в какой-то мере отражает сведе-
ния, дававшиеся самим В. В. Хвойко, а последний смутно уловил
наличие именно трех очажищ, соответствовавших, по-видимому,
трем жилищам, о которых идет речь. Мы предприняли попытку
изобразить расположение трех жилищ Киевокирилловского посе-
ления применительно к той площади, где они были расположены
(рис. 9). Хотя данные о площади стоянки также не точны, все же
есть в связи с этим некоторые возможности для анализа факти-
ческих данных. В работе 1901 г. В. В. Хвойко указывал, что он
раскопал 9000 м2 стоянки, в работе 1903 г.— уже более 10 000 м2
(с. 28), и это же он повторил в работе 1913 г. (с. 2). Ф. К. Вовк в
1909 г., чувствуя тенденцию В. В. Хвойко к преувеличениям, пере-
определил на основании исходных данных последнего эту пло-
щадь, и у него она оказалась равной 7840 ,/и2. Так или иначе пло-
щадь получилась очень большой, поскольку к ней В. В. Хвойко
отнес все участки, раскопанные как им самим, так и владель-
цем кирпичного завода Зайцевым. Самая же большая концентра-

Рис. 9. Схема расположения костей мамонта на месте раскопок Киевокирил-
ловского позднепалеолитического поселения в нашей интерпретации. Стрелками
показаны предполагаемые входы в жилища. Кости возле топталищ перед жили-
щем — предполагаемые хозяйственные ямы.

Fig. 9.	A scheme of mammoth bone situation in the excavation place of the Kiev-
Kirillovsky Late Poleolithic settlement in our interpretation. The arrows show
supposed entrances into the dwellings. Bones near stamping places before the
dwelling — supposed household pits.

ция костей была приурочена, как мы указывали, к площади около
600 м2. Учитывая огромную площадь раскопок и отдельные пале-
олитические находки на ней, мы считаем, что на Киевокириллов-
ском позднепалеолитическом поселении было не три жилища,
а больше, ибо кости мамонта и отдельные предметы культурного
слоя, по В. В. Хвойко, находили и к северу от стоянки «на протя-
жении двух верст вплоть до Кирилловского заведения». О нали-
чии четвертого жилища в 120 м к северу от трех первых мы судим
по находке нескольких нижних челюстей мамонта, обработанного
(с желобком) бивня и других предметов, указывающих на нали-
чие там бытового комплекса, разведанного В. В. Хвойко лишь ча-
стично. Вблизи стоянки в усадьбе № 59 «в стороне находимы
были разновременно при повторяющихся в ней съемках земли на
протяжении от 10 до 60 м кости и части бивней мамонта иногда
цельные, иногда же разбитые или с отколами, они лежали по
нескольку вместе или поодиночке» (Хвойко, 1901, с. 747). В этом
указании В. В. Хвойко можно усмотреть наличие заполненных
костями хозяйственных ям, располагавшихся к югу от описыва-
емых жилищ. Скопления костей в предполагаемых нами ямах
весьма неточно показаны В. В. Хвойко в виде окаймления с юга
очажного топталища, изображенного им на рисунке в виде
огромного сплошного пятна. Около 20 очажищ, указанных
В. В. Хвойко для северо-западной части стоянки, судя по всему,
представляли собой места для разведения летних открытых кост-
ров. Залегали они на площади около 600 ;и2 на разных уровнях,
что свидетельствует о многолетнем существовании поселения на
одном месте. Указанные очажища составляют так называемый
верхний слой Киевокирилловской стоянки. В них найдены кост-
ные остатки льва, медведя, немного костей мамонта, много костей
мелких животных и кремневые изделия. Вопреки взглядам пре-
дыдущих исследователей мы считаем, что эти очажища связаны
были с описываемыми нами жилищами и представляли собой
открытые летние бытовые площадки на возвышенной части тер-
расы к северо-западу от жилищ. Очажища перед жилищами
(с юга) могли, очевидно, использоваться и в зимнее время. Об
очагах внутри жилищ, то есть среди завала костей, раскопанных
В. В. Хвойко, точных данных нет, но по отдельным находкам золы,
угля и кремней среди костей, по данным В. В. Хвойко, можно
предполагать, что такие очаги там были.

Кремневые изделия, найденные среди костей на развалинах
жилищ, представлены ножевидными пластинками, скребками,
нуклеусовидными орудиями и резцами, весьма сходными с крем-
невыми изделиями других позднепалеолитических стоянок сред-
неднепровского района. Добывался кремень жителями Киевоки-
рилловской стоянки из валунных отложений и продуктов их пере-
отложения в долине Днепра. Особенности кремневого инвентаря
Киевокирилловской стоянки свидетельствуют о сходстве форм
деятельности ее жителей с деятельностью жителей стоянок, на
которых обнаружены жилища из костей мамонта. Подробный ана-
лиз кремневых изделий из Киевокирилловской стоянки осуще-
ствлен П. И. Борисковским (1941), подтвердившим на основании
этого анализа ее мадленский возраст (рис. 10). В первое время
раскопок В. В. Хвойко не находил среди кремневого инвентаря
Киевокирилловской стоянки резцов, что повело к дискуссии по
этому поводу. Ф. К. Вовк, анализируя известный ему комплекс
материалов из Киевокирилловской стоянки, впервые указал на ее
мадленский возраст и предсказал, что кремневые резцы будут
найдены среди изделий (1903, с. 22). На Киевокирилловской сто-
янке В. В. Хвойко собрал около 4000 кремней *, из них П. И. Бо-
рисковский изучил около 800, указав для нижнего слоя 2 скребка,
10 резцов, 1 нуклеусовидное орудие, около 40 ножевидных пла-
стин и 16 краевых отщепов преимущественно от резцов. Подлин-
ных кремневых орудий труда, то есть хорошо обработанных крем-
ней, в этом слое он выделяет 20. В верхнем слое подлинных
кремневых орудий труда П. И. Борисковский указывает 55, из них
19 скребков, 6 резцов, 12 нуклеусовидных орудий. Кроме того,
указывается 75 пластин и отщепов со следами утилизации. Из
сопоставления находок в верхнем и нижнем слое видно, что в
очажных топталищах верхнего слоя кремневых изделий собрано
больше, чем в очажных топталищах нижнего слоя. В какой-то
мере это отражает подлинную картину соотношения количества
кремневого инвентаря двух слоев, хотя В. В. Хвойко извлекал
кремень во время раскопок весьма несовершенно, к тому же
часть его раздал разным лицам, поэтому указанное число крем-
ней, известных из Киевокирилловской стоянки, далеко не отра-
жает количества его, имевшегося в культурном слое в действи-
тельности. Выше мы указывали, что в общем комплексе очажные
топталища верхнего слоя относятся к жилищам нижнего слоя.
Очажищ на месте жилищ В. В. Хвойко не обнаружил, возможно,
они действительно были слабо выражены. Пример слабо выра-
женных очажных пятен внутри жилища из костей мамонта дают
нам мезинское и одно из добраничивских жилищ, где слабые
очажные пятна были обнаружены при тщательной расчистке пола
жилищ. Тщательную расчистку пола стоянки В. В. Хвойко не
производил, поэтому понятно, что и следов очажных пятен на

* Точного учета кремней В. В. Хвойко не дает. Он пишет, что в верхнем
слое их было «множество». П. Я. Армашевский указывает, что в верхнем слое
их собрано около 3000. Так как специальной выборки (послойный сбор, про-
мывка) кремней, особенно мелких, В. В. Хвойко не делал, указанное их
приблизительное число может быть рассмотрено лишь как часть кремневого
инвентаря, имевшегося на стоянке.
Рис. 10. Характерные кремневые изделия из Киевокириллов-
ского позднепалеолитического поселения (по П. И. Борисков-
скому, 1941). 1, 7, 8, 12, 19 — резцы; 2—6, 9—И — скребки; 13,
14, 17, 18 — пластинки с ретушью; 15, 16 — треугольные пла-
стинки; 20, 21 — нуклеусовидные изделия; 22 — нуклеус (1, 3, 5,
12—14, 16, 18 — из нижнего слоя; 2, 4, 6—11, 15, 20—22 — из
верхнего слоя).

Fig. 10.	Typical flint articles from the Kiev-Kirillovsky Late Pa-
leolithic settlement (by P. I. Boriskovsky, 1941). 1, 7, 8, 12, 19 —
cutters; 2—6, 9—11— scrapers; 13, 14, 17, 18 — plates with
retouch; 15, 16 — triangular plates; 20, 21 — articles of a nucleus
form; 22 — nucleus (1, 3, 5, 12—14, 16, 18 — from the lower
layer; 2, 4, 6—11, 15, 20—22 — from the upper layer).
месте развалин жилищ он не обнаружил. Нерешенность вопроса
об очажных пятнах внутри жилищ в данном случае не противо-
речит выводу о наличии на Киевокирилловской стоянке самих
жилищ.

Подводя итог рассмотрению материалов из Киевокириллов-
ской стоянки, необходимо отметить принципиальную важность
того факта, что на месте Киева в позднепалеолитическое время
существовало, по-видимому, довольно крупное поселение охотни-
ков за мамонтами. И хотя ряд особенностей этого поселения на
основании данных В. В. Хвойко не может быть нами установлен,
нельзя считать исчерпанной возможность более полного освеще-
ния этого вопроса. Еще не до конца исследованы и не полностью
собраны фактические материалы, касающиеся раскопок
В. В. Хвойко, и еще не все сказала киевская земля, хранящая
остатки жилищ и другие следы поселений позднепалеолитиче-
ского человека на берегах Днепра в районе современного Киева.
Гонцовское жилище

Общие сведения о поселении и природных условиях
района его расположения

Гонцовское поселение является первым позднепалеолитиче-
ским памятником на Украине, который около ста лет назад
(1871 —1873 гг.) был открыт и исследован на научной основе.
Однако ни учитель гимназии Ф. И. Каминский — один из перво-
открывателей поселения *, ни геолог профессор Киевского уни-
верситета К. М. Феофилактов, исследовавший его, не распола-
гали достаточными методическими знаниями для изучения
остатков поселения охотников за мамонтами, которое, как теперь
уже выяснено, существовало в долине Удая (рис. И) на терри-
тории современного с. Гонцов Лубенского района Полтавской
области (рис. 12). Поэтому они не усматривали в открытых зава-
лах костей мамонта остатков древних жилищ. Гонцовское поздне-
палеолитическое поселение описано в литературе под названием
Гонцовской палеолитической стоянки. После Каминского и Фео-
филактова ничего нового в понимание особенностей Гонцовской
позднепалеолитической стоянки не внес и доцент Киевского уни-
верситета Р. И. Гельвиг, по специальности медик, производивший
в 1904—1906 гг. любительские раскопки на этой стоянке, но, к со-
жалению, ничего не опубликовавший о своих работах. На осно-
вании свидетельства В. М. Щербакивского **, которому Р. И. Гель-
виг сообщил о выкопанных им около 40 черепах мамонта, можно
сделать вывод, что Гельвиг разрушил одно из жилищ из костей

* Фактически стоянку (кости мамонта) открыл местный землевладелец
Г. С. Кирьяков.

** В. М. Щербакивский, хранитель Полтавского земского музея, раска-
пывал Гонцовскую стоянку в 1914—1915 и 1916 гг.
Рис. 11. Схема района расположения Гонцовского позднепалеолитического
поселения. Крестиком показано место расположения поселения.

Fig. 11.	A scheme of situation region of the Gontsy Late Paleolithic
settlement. The cross points the place of settlement situation.

мамонта. Ближе к правильному решению вопроса о Гонцовской
стоянке и более полноценно в методическом отношении подошли
к ее изучению в 1914—1915 гг. В. М. Щербакивский и В. А. Го-
родцов, однако и они не поняли до конца открытого ими «кольце-
вого» расположения черепов мамонта. Обращая внимание на
отдельные детали, они не поняли особенностей главного скопле-
ния костей мамонта на месте жилища, назвав это место «мусор-
ной свалкой» позднепалеолитического человека (В. А. Городцов).
Тем не менее фиксирующие документы и рисунки, оставленные
этими исследователями, дали нам возможность в значительной
мере восстановить настоящий облик жилища из костей мамонта,
открытого в с. Гонцах. Позже В. А. Городцов (1923, с. 287) писал,
что в Гонцах «возможно, близ костра располагались жилища в
форме шалашей, но от них не сохранилось никаких остатков».
Таким образом, В. А. Городцов не усматривал в «поставленных
вертикально» черепах и других костях мамонта важного матери-
ала, использовавшегося при постройке позднепалеолитических
жилищ. Это ложное представление разделяли и более поздние
исследователи, например, И. Ф. Левицкий, возглавивший в 1935 г.
экспедицию Института истории материальной культуры АН УССР
по раскопкам Гонцовской позднепалеолитической стоянки. В этой
экспедиции принимал участие и автор настоящей работы. Приме-
няя старую методику раскопок (метод траншей и кесонов) и ис-
ходя из предвзятой концепции, И. Ф. Левицкий не смог правиль-
но понять характер скоплений костей мамонтов, вскрытых как
прежними, так и нашими раскопками. Он описал под видом пода
жилища огромное топталище, располагавшееся на площади око-
ло 16 м2, в 4—5 м к северо-востоку от подлинного жилища из
костей мамонта. Он предполагал также, что эти кости имеют от-
ношение к жилищу, однако их прямой роли не понял. Описыва-
емые И. Ф. Левицким углубления, заполненные очажным матери-
алом, в некоторых случаях действительно были, но считать их
ямками на месте вкопанных жердей или сох, как он думал,
нельзя. Происхождение их совершенно иное. Такие ямки образо-
вывались на месте вкопанных пустотелых частей бивней, как это
наблюдалось в одном случае в межиричском жилище, и вслед-
ствие наличия кротовин, на что мы обращаем особое внимание *.

Используя литературные данные, в частности работы Ф. И. Ка-
минского, К. М. Феофилактова, В. А. Городцова, В. М. Щерба-
кивского, И. Ф. Левицкого и других, а также личные наблюдения,
в данном разделе мы попытались дать характеристику основных
особенностей Гонцовской позднепалеолитической стоянки и од-
ного из двух жилищ, открытых на ней. Как уже упоминалось,
второе жилище мы усматриваем на месте тех 40 черепов мамон-
та, которые были извлечены Р. И. Гельвигом и остались не опи-
санными. Будущие раскопки Гонцовской стоянки, которые
необходимо осуществить, по всей вероятности, откроют на ее ме-
сте остатки еще нескольких жилищ, пока же можно твердо гово-
рить только об одном жилище, открытом В. М. Щербакивским
и исследованном им вместе с В. А. Городцовым, и предположи-

* Принятие И. Ф. Левицким заполненных и пустотелых отрезков кротовин,
сделанных сусликами и слепышами, за углубления, образованные концами вко-
панных жердей, и даже в некоторых случаях за дымоходы, было повторено им
и при раскопках Осокоровской позднепалеолитической стоянки в порожистой
части Днепра. Указания на ошибочное толкование И. Ф. Левицким углублений,
происходящих от кротовин и другими естественными способами, были сделаны
ему соответствующими специалистами в процессе самих раскопок как в Осо-
коровке, так и в Гонцах. Однако, к сожалению, исследователь их не учел, вслед-
ствие чего описываемые им с большой детализацией ямки под видом следов
строений не могут быть приняты во внимание как достоверные.
Рис. 12. Общий вид места расположения Гонновского позднепалеолитического
поселения. Крестиком показано место раскопок.

Fig. 12.	Л general view of situation place of the Gontsy Late Paleolithic settle-
ment. The cross points the piace of the settlement situation.

тельно— о другом, раскопанном Р. И. Гельвигом, но, к сожале-
нию, в научном отношении почти полностью утерянном.

Гонцовская позднепалеолитическая стоянка расположена ме-
жду селами Гонцы и Духовая на высокой надпойменной терра-
се правого берега Удая, в 1,2 км от современного русла этой реки.
Следуя древнему склону террасы, культурный слой стоянки зале-
гает наклонно на глубине 2—3,8 м от поверхности террасы и на
высоте 7—8 м над современным уровнем Удая. Суглинок, слага-
ющий описываемую террасу Удая и заключающий в себе куль-
турные остатки, слоистый, то есть имеет так называемый ленточ-
ный характер. На месте стоянки (от современной поверхности до
глубины около 2 м) суглинок облессован, то есть под влиянием
иллювиальных процессов, связанных с современной почвой, ча-
стично утратил слоистость и приобрел лессовидный габитус.
Отложения, слагающие описываемую террасу, прислонены к ко-
ренному берегу (рис. 13), геологическое строение которого можно
представить по суммарному разрезу, составленному нами на ос-
новании наблюдений в непосредственной близости к стоянке.
Ниже приводим суммарный геологический разрез коренного пра-
вого берега Удая вблизи Гонцовской позднепалеолитической
стоянки.

Рис. 13. Схематический геологический разрез правого берега р. Удая и террасы,
на которой размещалось Гонцовское позднепалеолитическое поселение: 1— на-
сыпная земля; 2— балочно-делювиальные отложения; 3— аллювиальные отло-
жения; 4 — современная почва; 5 — лесс с кротовинами; 6 — лесс палево-жел-
тый; 7 — коричневый суглинок; 8 — ископаемая почва; 9— валунная глина;
10 — слоистый светло-палевый суглинок; 11— светло-красная плиоценовая
глина; 12 — ленточный суглинок; 13— подпочвенные волнистые дислокации;
14 — культурный слой; 15 — слоистый песок; 16 — кости гомиценового вре-
мени.

Fig. 13.	A schematic geological section of the Udai-river right bank and terrace
where the Gontsy Late Paleolithic settlement was situated: 1 — poured earth;
2 — ravine-deluvial deposits; 3—alluvial deposits; 4 — present-day soil;
5 — loess with crotovinas; 6 — pale-yellow loess; 7—brown loam; 8 — fossil
soil; 9 — boulder clay; 10 — stratified light-pale loam; 11 — light-red pliocene
clay; 12 — bandy loam; 13 — subterranean wavy dislocations; 14 — a cultural
layer; 15 — stratified sand; 16— bones of the Late Homicene.

в метрах

Современная почва черноземного типа ...................... 0,5

Лесс желтовато-палевый, в верхней части с кротовинами
(до 10 на 1 л/2)...................................... 4,0

Суглинок коричневого цвета................................ 3,0

Ископаемая темно-коричневая почва болотного типа ... G,6

Валунная глина красноватого, местами желтого цвета с ва-

лунами и валунчиками из кристаллических пород, из-
вестняков и песчаников (размер до 10—12 см и редко
до 30—40 см в диаметре). В глине встречаются раковины

наземных и пресноводных моллюсков................... 2,0

Светло-палевый слоистый суглинок, так называемый озер-
ный лесс, в базальной части содержит известковые
конкреции, а также изредка кости мамонта............... 10,0
Подобный, но более плотный суглинок с марганцовистыми
включениями и костями млекопитающих,- в частности
пещерного медведя* (террасовые отложения, в которых
залегают культурные остатки, прислонены к базальной
части именно этого слоя).............................. 5,0

Светло-красная глина, по-видимому, плиоценового возраста** вскрыто
около
4,0 ж

Прислоненные к коренному берегу террасовые отложения на
месте раскопок не содержат типичной валунной глины. Их разрез
можно представить в следующем виде.

в метрах

Современная почва..................................... 0,4

Слоистый („ленточный")	суглинок..................... 1,8

Культурный слой................................... 0,2—0,6

Слоистый („ленточный")	суглинок..................... 3,6

Слоистый песок......................................вскрыто	1,2лг

Приведенный разрез, составленный на месте раскопок, харак-
теризует высокую надпойменную террасу Удая. К этой террасе
примыкает низкая надпойменная терраса, сложенная аллюви-
ально-делювиальным суглинком мощностью 1—1,5 м, разделен-
ным в некоторых местах ископаемой почвой пойменного типа.

Интересно то, что культурные остатки залегают в толще слои-
стых («ленточных») суглинков, которые, по мнению А. П. Пав-
лова (1936, с. 287), имеют делювиальное, а подстилающие их по-
добные суглинки — речное происхождение. Однако полностью
делювиальными описываемые слоистые суглинки признать нель-
зя, исходя из литологических и палеонтологических их особенно-
стей. В них наряду с раковинами наземных моллюсков (Papilla,
Succinea, Helix) найдены раковины пресноводных моллюсков —
перловиц (Unio), вальват (Valvata), а также кости водяной кры-
сы (Arvicola amphibius). Решение этого вопроса важно с точки
зрения определения времени поселения палеолитических охотни-
ков за мамонтами на террасе Удая. Это было тогда, когда река
периодически, хотя и редко, заливала место поселения. Подобное
явление наблюдалось и в более позднее время, например на месте

* Геологический возраст костных остатков пещерного медведя, опреде-
ленный коллагеновым методом,— гомицен.

** Эта глина, по-видимому, является аналогом пестрой глины, на наличие
которой в основании антропогеновой толщи в Гонцах указывал еще К. М. Фео-
филактов.
трипольских поселений, когда высокая пойма иногда заливалась
водой (Лука-Врублевецкая на Днестре). Исходя из этого можно
утверждать, что гонцовские позднепалеолнтические охотники по-
селились в свое время на высокой пойме Удая.

В пойме Удая, как и в других местах (Супой у Добраничивки,
Рось у Межирича, Днепр у Киева, Десна у Мезина), была доста-
точно обильная древесная и кустарниковая растительность (дуб,
ивы, береза, осина, лозняки), служившая основной кормовой ба-
зой для мамонтов.

Для установления особенностей фауны Гонцовской стоянки
нами в 1935—1936 гг. была предпринята попытка определить
и подсчитать весь сохранившийся в Полтавском музее, в Москов-
ском историческом музее и других местах остеологический мате-
риал, добытый во время раскопок, начиная со времени Ф. И. Ка-
минского и кончая раскопками 1935 г. Использованы также дан-
ные о костях мамонта, имеющиеся в работах К. М. Феофилактова
и других авторов. Ниже приведен сводный список животных,
остатки которых найдены при раскопках Гонцовской стоянки*.

Кости	Особи

Мамонт (Elephas primigenius)	около 4000	93

Зубр (Bison)............................ 5	2

Северный олень (Rangifer ta-
randus).............................. 991	14

Медведь бурый (Ursus arctos)	5	2

Россомаха (Galo gulo).........	5	2

Волк (Cams lupus)...................... 44	5

Песец (Alopex lagopus) ....	68	12

Рысь (Lynx lynx)........................ 2	2

Байбак (Marmota bobak) ....	37	6

Заяц (Lepus).......................... 514	16

Суслик рыжеватый (Citellus
major)................................ 15	1

Водяная крыса (Arvicola amphi-
bius).................................. 8	4

Слепыш обыкновенный (Spalax
microphthalmus)........................ 5	2

Птица (Aves) ........................ 1 1

Всего . . .	5700	162

Таким образом, на Гонцовской стоянке до настоящего вре-
мени обнаружены костные остатки приблизительно 93 мамонтов,

* В список вошли все поддающиеся проверке остатки, однако он все же
неполный, так как до 1935 г. при раскопках не осуществлялся точный учет кост-
ного материала.
найденные в развалинах двух жилищ и в хозяйственных ямах.
При учете этих остатков принимались во внимание кроме целых
костей крупные обломки трубчатых и других костей мамонта, в
частности обломки ребер, смытые по склону стоянки и находив-
шиеся в топталищах и очажищах, вскрытых раскопками 1935 г.
В Полтавском музее среди костных остатков из Гонцовской сто-
янки были также зубы свиньи, которые по типу сохранности
и другим признакам вызывают сомнение в принадлежности их
к гонцовскому фаунистическому комплексу. Эти зубы могли по-
пасть на площадь стоянки значительно позднее времени ее суще-
ствования. Не вполне достоверно также указание В. А. Городцова
на находку в культурном слое стоянки обломка клыка дикой
свиньи, как не ясен вопрос и о наличии лося в гонцовском фауни-
стическом комплексе, на находку которого указывает тот же ис-
следователь (Городцов, 1925, с. 24) *. При просмотре всего сохра-
нившегося костного материала рогов лося или его фрагментов мы
не обнаружили. Из приведенных в списке животных только водя-
ная крыса, слепыш и суслик не относятся к объектам, которые
добывал гонцовский позднепалеолитический человек. Однако и
эти животные обитали в то время в долине Удая, поскольку их
остатки, синхронные культурному слою стоянки, были обнару-
жены. Необходимо обратить внимание на костные остатки рыси,
указывающие на наличие в окрестностях стоянки лесных угодий.
Об этом же могут свидетельствовать находки костных остатков
медведя и россомахи. Наличие в гонцовском фаунистическом ком-
плексе ряда степных животных (байбак, суслик, слепыш, заяц,
зубр) свидетельствует о том, что в окрестностях стоянки были
довольно развиты открытые пространства степного типа. Не
исключено существование у гонцовских охотников одомашненных
волков, то есть собак. Мнение В. А. Городцова о том, что собак
у гонцовского позднепалеолитического человека не было, зиждет-
ся на ложном аргументе, именно на том, что в одной из ям со-
хранились в анатомическом порядке кости лапок зайцев. Если бы,
дескать, были собаки, они поели бы эти лапки. В более поздних
памятниках, например в античных, мы неоднократно находили
анатомические группы костей от лапок и других органов, которые
не были съедены домашними собаками, существовавшими в то

* Сомнения относительно находки костных остатков дикой свиньи и лося
на Гонцовской позднепалеолитической стоянке не следует расценивать как то,
что этих животных во времена позднего палеолита в данном районе вообще
не было. Однако достоверные находки остатков дикой свиньи и лося на палео-
литических стоянках бассейна Днепра не известны.
время. Кроме данных о наличии в окрестностях Гонцовской сто-
янки лесных и степных площадей более точных сведений о рас-
тительности того времени пока нет. Согласно В. А. Городцову,
среди очажного материала находили древесный уголь, однако
более точных определений этих растительных остатков им не сде-
лано. Основываясь на синхронных позднему палеолиту палино-
логических и других палеоботанических находках (остатки древе-
сины и отпечатки листьев в аллювиальных отложениях) из
районов, близких к Гонцам, можно утверждать, что в то время
в долине Удая росли ивы, осина, береза, дуб, липа, берест и в от-
дельных местах сосна и даже ель.

Раскопки и изучение жилища

На приведенной схеме расположения костей мамонта на месте
гонцовского жилища, составленной по данным В. М. Щербакив-
ского и В. А. Городцова, совершенно отчетливо видны костяные
развалины жилища и места скопления костей в ямах, располо-
женных с южной стороны жилища (рис. 14). Скопления костей
на месте жилища и в ямах В. М. Щербакивский назвал «кучами».
Говоря о «I куче», то есть о развалинах жилища, Щербакивский
пишет: «в первой куче оказалось 27 штук остатков черепов ма-
монта с альвеолами для бивней *. Все они, за исключением трех,
стояли на периферии кучи вертикально с трех сторон — западной,
северной и восточной..., 30 лопаток мамонта. Они также были
расставлены на краю кучи и также большей частью стояли на
ребре, в лежачем виде их можно было заметить на середине...
Тазовых костей было только три половинки и один полный таз.
Лежали они без определенного плана. Нижних челюстей мамонта
было 6 и лежали они без определенной системы... Бивней мамон-
та около 30... Некоторые из бивней были расщеплены вдоль так,
что одна из сторон их была плоская... Больших берцовых и дру-
гих трубчатых костей мамонта было всего 4, ребер — около 20,
...позвонков — около 10...» (1919, с. 69—70). Таким образом,
В. М. Щербакивский указал точное число черепов мамонта, ис-
пользованных для постройки гонцовского жилища. В дополнение

* На рисунке В. М. Щербакивского схематически показаны главным обра-
зом сохранившиеся максиллярные кости («альвеолы для бивней») от черепов
мамонта. Для наглядности на нашей схеме все достоверные остатки черепов
мамонта мы изобразили в виде контуров целых черепов, что соответствует пер-
воначальной норме.
/ИМ 2EI зЕЗ ^[ZZZB ^EZZrZZI tfExZI 71-—-I я\ш
к тексту исследователь поместил в своей работе (1919, с. 68) схе-
матический рисунок расположения черепов и других костей на
квадратной сетке, что облегчило нам выяснение ряда вопросов,
в том числе вопроса о площади жилища. Согласно В. М. Щерба-
кивскому, общая площадь описываемой им «I кучи» составляла
25 м2, Внутренняя часть жилища, определенная нами на основа-
нии его рисунка с указанием квадратной сетки, оказалась равной
20 м2. В состав цоколя жилища, по нашим подсчетам, входило
24 черепа мамонта, большинство из них, то есть сохранившиеся
максиллярные кости, имело вертикальное положение. 22 черепа
были вкопаны максиллярными частями и обращены лобными
костями внутрь жилища. Эта типичная особенность для жилищ
из костей мамонта в данном случае достаточно четко устанавли-
вается по описаниям и рисункам В. М. Щербакивского и В. А. Го-
родцова. Два черепа у входа, как и в других жилищах, были вко-
паны затылочными костями, что можно установить на основании
зарисовок, сделанных В. А. Городцовым. Первоначальное место-
расположение трех черепов, упавших внутрь жилища, точно уста-
новить нельзя. Характеризуя черепа, находившиеся в цоколе жи-
лища, В. А. Городцов и В. М. Щербакивский согласованно отме-
чают, что черепные коробки не сохранились или были сильно
разрушены. Объясняют это явление оба исследователя существо-
ванием «общего обычая первобытного человека питаться (лако-
миться) мозгом» (Городцов, 1925, с. 20). В данном случае такое
объяснение нельзя признать правдоподобным. Вопрос состоит в
том, что гонцовское жилище, как и другие подобные жилища,
долгое время стояло заброшенным и не сразу было занесено

Рис. 14. Общая схема расположения костей мамонта на месте раскопок жили-
ща на Гонцовском позднепалеолитическом поселении (по данным В. М. Щерба-
кивского и В. А. Городцова): 1 — кости мамонта; 2 — очажные топталища
(в жилище и вне его); 3— кремневые изделия и отщепы; 4 — изделия из кости;
5 — костяной уголь; 6 — обломок рога северного оленя; 7 — часть топталища
у жилища, остатки которого разрушены Р. И. Гельвигом; 8— II, III, V — хо-
зяйственные ямы возле гонцовского жилища (нумерация В. М. Щербакив-
ского).

Fig. 14.	A general scheme of mammoth bone situation in the place of dwelling
excavation in the Gontsy Late Paleolithic settlement (by the data of V. M. Shcher-
bakivsky and V. A. Gorodtsov): 1 — mammoth bones; 2 — hearth stamping places
(inside the dwelling and out of it); 3 — flint articles and flakes; 4 — articles
of bone; 5 — bone coal; 6 — a fragment of the reindeer antler; 7 — a part of
a stamping place near the dwelling, the remains of which were destroyed by
R. I. Gelvig; 8—II, III, V — household pits near the Gontsy dwelling (numera-
tion by V. M. Shcherbakivsky).
аллювиально-делювиальными суглинками. Черепные коробки ма-
монта как весьма тонкостенные разрушаются в субаэральных
условиях в течение 3—5 лет (это установлено нами на основании
наблюдений за современными тонкостенными черепами копыт-
ных, а также слонов). В связи с этим в гонцовском жилище хо-
рошо сохранились лишь максиллярные части черепов, которые
были вкопаны в землю, и некоторые другие их части, оказавши-
еся перекрытыми слоем суглинка в очень короткое время. Рисуя
схему расположения костей в «первой куче», В. М. Щербакивский
схематически изображал то, что видел. Поэтому черепа у него
представлены преимущественно максиллярными костями. Это
служит одним из доказательств нашего мнения, что черепа ма-
монта из гонцовского жилища были разрушены в субаэральных
условиях в результате выветривания (атмосферная вода, инсо-
ляция, мороз, гниение и пр.), что очень четко прослежено нами на
примере межиричского жилища. Возвращаясь к описанию раз-
валин гонцовского жилища, нужно отметить, что их централь-
ную часть заполняли преимущественно бивни мамонта (около 30),
что свидетельствует о первоначальном нахождении бивней на
крыше. На крыше было также несколько лопаток мамонта. По
данным В. М. Щербакивского и В. А. Городцова, остается не яс-
ным, была ли в гонцовском жилище фасадная дуга из бивней
мамонта, а если была, то как располагались эти бивни. Тем не
менее есть данные о том, что такая фасадная дуга была, ибо один
бивень из нее изображен В. М. Щербакивским возле черепа,
ограничивавшего вход в жилище с запада. Упал этот бивень, по-
видимому, вместе с черепом, а поэтому ориентирован концом не
внутрь жилища, как в мезинском и межиричском жилищах, а на-
ружу. Что касается другого бивня, составлявшего восточную
половину дуги, то он полностью не изображен, однако части его
можно усматривать в изображенных кусках бивня возле черепа,
стоявшего у входа в жилище с востока. Разрушение бивня, со-
ставлявшего фасадную дугу в восточной части, вызвано тем, что
раскопки были начаты с прорезания траншеи *. Это и привело
к выборке по частям разломанных костей и другого материала.

Среди бивней, найденных в развалинах жилища, оказалось
несколько расщепленных вдоль. Кроме того, найдены молоток из
рога северного оленя, 3 шила, изготовленные из больших берцо-
вых костей зайца, 1 шило из бивня мамонта, 1 довольно тонкая

* Указанная траншея хорошо изображена в работе В. А. Городцова (1925,
табл. III).
костяная игла и обломки шильев и проколок, а также рог север-
ного оленя и обломки бивня мамонта со следами обработки.
Из кремневых изделий (рис. 15), по свидетельству В. М. Щерба-
кивского, найдено 46 скребков, 27 резцов, 2 проколки, 3 нуклеуса
и несколько сот кремневых пластинок и отщепов. Все это свиде-
тельствует о том, что жилище не было кратковременным убежи-
щем, а служило довольно длительное время местом обитания
и производства различных домашних работ. Из предметов культа
найдены подвеска из фрагмента нижней челюсти медведя с клы-
ком и отдельный волчий клык. В фрагменте челюсти медведя
было просверлено небольшое отверстие, служившее для подвеши-
вания предмета. Эта челюсть и волчий клык были, по-видимому,
амулетами. Из других материалов, имевших культовое значение,
нужно указать красную охру, кусочки которой найдены во время
раскопок 1935 г. в яме II и на подкрашенной в красный цвет
площади около 8 м2 в пределах топталища, расположенного к югу
от жилища. Однако необходимо отметить, что в связи с неполно-
ценными методикой раскопок и обработкой материала, приме-
нявшихся до 1935 г. и частично в этом году, не все случаи нахо-
ждения красной охры были зафиксированы, как и не были
достаточно точно изучены остатки костей животных, меньших по
размерам, чем мамонт и зубр.

Внутри описываемого жилища находился очаг. Об этом сви-
детельствуют зарисовки В. А. Городцова и описания В. М. Щер-
бакивского, указывающих в центре «I кучи» *, то есть среди раз-
валин жилища, на большое скопление (около 4 м2) очажного
материала с примесью кремневых изделий, отщепов и фрагмен-
тов костей. Такая значительная площадь очажного материала
внутри жилища объясняется разносом золы и угля по поду жи-
лища, сам же очаг занимал значительно меньшую площадь. По
аналогии с межиричским жилищем можно допустить, что этот
очаг находился почти в центре жилища и имел не более 70—80 см
в диаметре. Имеется ряд признаков, сближающих гонцовское жи-
лище с межиричским — оба жилища почти одинакового размера,
фасадная часть обращена к югу, очаг помещался почти в центре
жилища, причем в гонцовском жилище, как и в межиричском,
возле очага были вкопаны трубчатые, по-видимому, плечевые
кости мамонта. Две из них зарисовал В. А. Городцов. Он обратил

* Нумерация «куч» во время раскопок 1914—1915 гг. у В. М. Щербакив-
ского и В. А. Городцова не совпадает. I куча по В. М. Щербакивскому соответ-
ствует I и IV группам по В. А. Городцову.
20	21	22	23	24

Рис. 15. Характерные кремневые изделия из Гонцовского позднепалео-
литического поселения (из жилища и его периферии): 1, 20—22 — но-
жевидные пластины; 2—9 — скребки; 10, 11, 16 — резцы; 12—15, 18,
19 — пластинки с притупленной спинкой; 17 — пластинка типа про-
колки; 23 — нуклеусовидное орудие; 24 — нуклеус.

Fig. 15.	Typical flint articles from the Gontsy Late Paleolithic settle-
ment (from the dwelling and its periphery); 1, 20—22 — knife-shaped
plates; 2—9 — scrapers; 10, 11, 16 — cutters; 12—15, 18, 19 — plates
with a blunted back; 17 — a plate of the needle type; 23— a nucleus-
shaped tool; 24 — a nucleus.
внимание на то, что они стояли вертикально и нижние, то есть
вкопанные, концы их были искусственно отбиты. На наличие од-
ного внешнего очажища, превращенного в топталище, у описы-
ваемого жилища указывает В. А. Городцов. Он пишет, что скоп-
ление IV группы (западная часть жилища) «заканчивалось в
южном конце площадкой аршин пяти в длину и ширину, изоби-
ловавшей мелкими угольками и осколками обугленных и перего-
ревших костей, что свидетельствовало о близости расположения
площадки к костру. И действительно, по уверению очевидцев, ря-
дом в траншее Гельвигом было вскрыто обширное кострище»
(1925, с. 24). Судя по этому сообщению, топталище находилось
вблизи юго-западной стороны недалеко от входа, на расстоянии
1—2 м от жилища. Подобное расположение напоминает ситуа-
цию, наблюдавшуюся нами при раскопках добраничивского жи-
лища. Возле описываемого гонцовского жилища было несколько
(не менее трех) хозяйственных ям. Скопление костей, названное
В. М. Щербакивским «IV куча», представляло собой, по-видимо-
му, часть жилища, разрушенного Р. И. Гельвигом. Это скопление
было расположено в 5 м к югу от развалин первого жилища
и занимало площадь 7 м2 (диаметр около 2,5 м). Помимо мате-
риалов, найденных и изъятых Гельвигом (черепа мамонтов и пр.),
в нем найдено 5 бивней, 4 больших берцовых кости, 3 обломка
черепов мамонтов, лопатка, 2 коренные зуба и несколько других
костей, валун гранита диаметром около 10 см, нуклеус, 7 скреб-
ков, 6 резцов, 1 проколка, несколько кремневых пластин и отще-
пов. Подлинно хозяйственные ямы, относившиеся к описываемо-
му нами жилищу, у В. М. Щербакивского назывались «II, III, V
кучи». Яма под названием «II куча» была расположена в 3 м к
югу от развалин первого жилища и имела в диаметре 1,5 м. Глу-
бину этой ямы можно установить по описанию В. А. Городцова.
По его свидетельству (1925, с. 22), под этой ямы, которую он
называл «группа II», располагался на 12 вершков «ниже всех
прочих», то есть глубина ее была примерно 75 см. В. А. Городцов
считал эту яму «мусорной», а углубление принимал за одну из
ямин, которые являются результатом «падения деревьев, вывер-
нутых бурей или вихрем, размыва дождевыми водами и т. п.».
Таким образом, В. А. Городцов, как и другие современные ему
исследователи, не усмотрел в хозяйственных ямах искусствен-
ных образований. В описываемой яме В. А. Городцовым найдено
несколько костей совсем маленького мамонта (длина большой
берцовой кости 17,5 см) и несколько костей (бивни, трубчатые
кости, позвонки), принадлежавших также молодым особям.
В этой же яме найдены обломки черепа и позвонки северного
оленя, позвонки зайца, один небольшой валун, кремневый резец,
13 кремневых отщепов и несколько обломков изделий (проколок
и пр.), сделанных из бивня мамонта. Первым признал это скопле-
ние искусственной ямой И. Ф. Левицкий, который в 1935 г. рас-
чистил ее повторно *. В. А. Городцов, иследовавший ее в 1915 г.,
указал на наличие в ней, как упоминалось, костей совсем малень-
кого мамонта и ряд костей более взрослых мамонтов, северного
оленя и зайца. После расчистки в 1935 г. нам удалось в этой же
яме определить такие остатки животных:

Кости

Мамонт (Elephas primigenius)

Особи

3

Северный олень (Rangifer ta-

(в том числе

2 совсем молодые)

randus)...................

Зубр? (Bison).................

Байбак (Marmota bobak) . . . .

5

1

10

1

1

2

Некоторое несоответствие нашего списка и перечня В. А. Го-
родцова (отсутствие зайца) может объясняться тем, что во время
раскопок 1914—1915 гг. часть костей из этой ямы была изъята.
Среди костей мамонта была плечевая кость совсем молодой
особи (длина 15 см), подобной той, о которой говорил В. А. Го-
родцов, лопатка, бедренная и большая берцовая кости, обломки
черепной коробки и зубов молодого мамонта. В этой же яме в
1915 и 1935 гг. всего найдено около 30 кремневых отщепов, 2 рез-
ца, 1 скребок и несколько обломков изделий (проколки и пр.),
изготовленных из бивня мамонта, кусочки пережженных костей,
и, что заслуживает внимания, в 1935 г. найден комок красной
охры, о которой прежние исследователи не упоминают. Мнение
И. Ф. Левицкого о том, якобы описываемая яма являлась куль-
товой (1941, с. 227) и что в ней специально был погребен череп
молодого мамонта, нельзя признать обоснованным. Черепа ма-
монтов, сохранявшиеся в хозяйственных ямах наряду с другими
костями, теперь известны, например, в Мезине и Добраничивке.

Яма под названием «III куча» была расположена в 2,5 м на
юго-восток от развалин жилища и имела в диаметре 1,2 ж. В ней
найдены бедренная и плечевая кости, кусок бивня, несколько

* Необходимо отметить, что И. Ф. Левицкий дал этой яме название «яма
№ 1» ошибочно, сопоставив ее с «IV кучей» В. М. Щербакивского, но из всего
описания видно, что он имел в виду скопление костей, отмеченное у В. М. Щер-
бакивского как «II куча», а у В. А. Городцова — как «II группа».
обломков черепа, 3 позвонка, 2 ребра мамонта, обломки черепа,
трубчатых костей, фаланги и позвонки северного оленя, кости
зайца, несколько кремневых изделий и отщепов, небольшой
валун.

Яма под названием «V куча» располагалась в 2—3 м к юго-
западу от развалин жилища и занимала площадь около 1 м2.
В ней найдено около 10 бивней мамонта, принадлежавших неста-
рым особям, два коренные зуба, лопатка мамонта и несколько
кремневых отщепов.

Таким образом, даже по неполным описаниям и материалам,
собранным В. М. Щербакивским и В. А. Городцовым, можно
представить общий план расположения, размеры и особенности
как гонцовского жилища, так и хозяйственных ям возле него.
Общий характер внутреннего планирования этого жилища очень
напоминает подобные другие, в частности мезинское, межирич-
ское и добраничивское.
Добраничивское жилище

Общие сведения о поселении и природных условиях
района его расположения

Костяные развалины добраничивского жилища были обнару-
жены при прокладке дороги от с. Ташань на Перерванцы в
с. Добраничивке Яготинского района Киевской области в 1952 г.
(рис. 16). Об этой находке сообщил местный учитель А. И. Ку-
линский, а предварительное обследование места находок осуще-
ствил палеонтолог А. Л. Путь. Полученные для просмотра кости
мамонтов и кремневые изделия дали возможность установить на-
личие в Добраничивке позднепалеолитической стоянки. Для рас-
копок и изучения стоянки была организована экспедиция
Института археологии и Института зоологии АН УССР под руко-
водством И. Г. Шовкопляса и автора настоящей работы. Раскоп-
ками, которые были осуществлены в июне — июле 1953 г., вскры-
то около 200 м2 площади стоянки и на ней костяные развалины
жилища *. Несмотря на то что до приезда экспедиции часть
жилища была повреждена дорожными работами, начальные
раскопки на площадке жилища и прилегающей к нему хозяй-

* В 1967 г. И. Г. Шовкопляс продолжил раскопки Добраничивской стоянки.
В процессе этих раскопок он обнаружил костяные развалины еще двух жилищ,
аналогичных описываемому нами в этой работе. При сооружении этих жилищ
были использованы крупные кости мамонта, в частности черепа. Возле одного
из вновь обнаруженных жилищ находилось четыре, а возле другого две боль-
шие ямы с крупными костями мамонта. Внутри одного из жилищ находился
небольшой углубленный очаг. Вне жилищ было по одному крупному очагу
и места обработки кремня. Таким образом, в Добраничивке обнаружены
остатки позднепалеолитического поселения. Часть такого поселения, иначе го-
воря стоянку в нашем понимании, мы описываем в данной работе. Описание
всего поселения будет осуществлено после окончания его раскопок и изучения.
Описание вновь открытых жилищ будет дано И. Г. Шовкоплясом.
Рис. 16. Схема района расположения Добраничивского позднепа-
леолитического поселения. Крестиком показано место расположе-
ния поселения.

Fig. 16. A scheme of the situation region of the Dobranichiv-
ka Late Paleolithic settlement. The crosses point the place of settle-
ment situation.

ственной ямы не оставили у нас сомнения в том, что перед нами
развалины жилища. Дальнейшие раскопки подтвердили наш
вывод. Таким образом, добраничивское жилище было первым
позднепалеолитическим наземным жилищем, твердо установлен-
ным на территории Украины, и первым не вызывающим сомнений
и споров наземным жилищем, построенным из костей мамонта *.
Краткую характеристику добраничивской позднепалеолитической
стоянки и обнаруженных на ней остатков жилища дал И. Г. Шов-
копляс в статье, опубликованной в 1955 г. Поэтому описание
И. Г. Шовкоплясом некоторых особенностей этой стоянки мы не
приводим, а остановимся лишь на ее общей характеристике и бо-
лее подробном описании самого жилища.

Добраничивская стоянка была расположена на возвышенном
левом берегу Супоя и занимала часть мыса, выходящего с юго-
востока к долине маленькой р. Ташанки, впадающей в Супой
с востока (рис. 17). Левый берег Супоя представляет собой древ-
нюю однолессовую высокую надпойменную террасу долины

* Первое бесспорное наземное позднепалеолитическое жилище, открытое
в 1927 г. С. Н. Замятниным в с. Гагарине, имело цоколь, сооруженный не толь-
ко из костей, но и из камней.
Рис. 17. Общий вид местности в с. Добраничивка и мыса, где располагалось
позднепалеолитическое поселение. Стрелкой показано направление к месту
(в 50 м далее) обнаружения в 1953 г. развалин первого жилища из костей ма-
монта.

Fig. 17.	A general view of the location in Dobranichivka and cape where the
Late Paleolithic settlement was situated. An arrow shows the direction towards
the place (50 m further) where in 1953 the ruins were found of the first dwelling
build of mammoth bones.

Днепра, притоком которого является Супой. Представление о гео-
логическом строении древней террасы (рис. 18) дает суммар-
ный разрез, вскрытый нами на месте раскопок с применением
шурфования.

в метрах

Черноземная почва, содержащая отдельные мелкие валун-
чики кристаллических пород, обломки кремня и кости
домашних животных.................................... 0,70

Десс палевый, в верхней части (до глубины 1,5 м) сильно
изрыт кротовинами (до 40 на I м2), ниже кротовин
меньше, и на глубине около 3 м от поверхности совре-
менной почвы они почти исчезают. В лессе встречаются
известковые конкреции, мелкие валунчики кристалли-
ческих пород, кости землероев (сусликов, слепышей)
и обломки лепной посуды. В этом слое на глубине
175—200 см от поверхности почвы залегали культурные

остатки стоянки..................................... 2,30

Гумусовое потемнение в лессе........................... 0,10

Лесс темно-палевый с нитчатыми известковыми выцветами
и одиночными кротовинами, в нижней части обогащен-
ный мелкими валунчиками кристаллических пород . .	1,15

Болотная почва на валунном суглинке коричневого и не-
равномерно темного цвета............................. 0,30

Валунный песчанистый белесоватый, местами коричневатый
суглинок. Валуны кристаллических (гранит, гнейс)
и осадочных (известняк, песчаник) пород до 10 см в ди-
аметре. Среди валунчиков встречаются обломки белем-

нитов (меловых), кремень, кусочки красной охры . . .	3,00

Песок крупнозернистый серый речного типа с редкими
валунчиками кристаллических пород, переходящий ниже
в валунную песчанистую глину............................ 1,00

Глина коричневая песчанистая с мелкими валунчиками кри-
сталлических пород......................................вскрыто

0,80 м

В результате наблюдений над останцами в пойме Супоя и
шурфования за пределами раскопок установлено, что мощность
этой коричневой песчанистой валунной глины достигает более
10 м. Подстилается она озерным светло-серым суглинком. Корен-
ными подстилающими антропогеновую толщу породами в данном
месте являются палеогеновые отложения. Наибольшая мощность
лессовой толщи на месте раскопок достигает здесь 4,25 м. Куль-
турный слой стоянки расположен на глубине 1,5—2 м от поверх-
ности современной почвы и на 16—17 Л1 выше уровня поймы Су-
поя. В некоторых местах до глубины 1,2 м от поверхности обнару-
жены красноватые орштейновые прослойки мощностью до 5 см
каждая. Сочетание орштейновых прослоек и кротовин свидетель-
ствует о том, что описываемая часть древней террасы в послепа-
леолитическое время была покрыта лесом, часть же кротовин
образовалась весьма недавно, то есть вследствие заселения тер-
расы землероями после вырубки леса в последние столетия.
Землерои жили здесь же вблизи в открытой степи, которая про-
стиралась за пределами поймы Супоя и его низкой надпойменной
террасы. Река Супой во времена Добраничивской стоянки уже
существовала. Правый возвышенный берег реки тогда не был
облесен. С мыса, на котором обитатели Добраничивской стоянки
расположили свое жилище, хорошо просматривалась пойма Су-
поя. Избранное для жилища место было открыто для северных
ветров, но зато вблизи была поросшая ивами и другими деревья-
ми широкая пойма — идеальное место для обитания мамонтов,
составлявших экономическую основу существования обитателей
Добраничивской стоянки.

На всей раскопанной площади стоянки около 200 м2 найдено
свыше 700 костных остатков преимущественно мамонтов, а также

Рис. 18. Схематический геологический разрез места расположения
Добраничивского позднепалеолитического поселения на левом берегу
р. Ташанки: 1— современная почва; 2 — лесс; 3 — кротовины; 4 — ва-
лунная глина; 5 — ископаемая почва; 6 — гумусовые потемнения; 7 —
торф; 8— делювий; 9 — аллювиальные отложения; 10 — озерный су-
глинок; 11 — палеогеновые отложения; 12 — гнезда валунного песка;
13 — отдельные валуны; 14 — культурный слой; 15 — раковины прес-
новодных моллюсков; 16 — орштейновые прослойки.

Fig. 18.	A schematic geological section of the Dobranichivka Late Pa-
leolithic settlement situation on the left bank of the Tashanka-river:
1 — present-day soil; 2 — loess; 3 — crotovinas; 4 — boulder clay; 5 —
fossil soil; 6 — humus spots; 7 — peat; 8 — delovium; 9 — alluvial
deposits; 10 — lake loam; 11 — paleogenic deposits; 12 — boulder sand
patches; 13 — separate boulders; 14 — a cultural layer; 15 — frech-water
mollusk shells; 16 — interstratified ferriferous loam.

зубра, овцебыка, северного оленя, волка, лисицы, песца, россо-
махи, медведя, байбака, зайца, белой куропатки, хомяка, слепы-
ша, большого тушканчика и суслика. Ниже приведено соотноше-
ние числа костных остатков и особей отдельных видов животных.

Кости грызунов, кроме зайца и байбака, возможно, более
позднего происхождения, чем кости животных промысловой груп-
пы, так как найдены они в кротовинах. Однако все указанные
виды грызунов жили здесь и во время существования стоянки,
что установлено по ряду других находок в этом районе, залегав-
ших в отложениях, синхронных стоянке. Обращает на себя вни-
Промысловые животные

Кости Особи

Мамонт (Elephas primigenius) ....	638	28

Зубр первобытный (Bison priscus)	2	1

Овцебык (Ovibos moschatus)............ 1	1

Северный олень (Rangifer tarandus)	16	2

Волк (Canis lupus)................... 51	3

Лисица (Vulpes vulpes)................ 2	1

Песец (Alopex lagopus)............... 28	3

Россомаха (Gulo gulo)................. 1	1

Медведь (Ursus arctos)................ 1	1

Байбак (Marmota bobak)................ 2	1

Заяц (Lepus).......................... 3	2

Белая куропатка (Lagopus lagopus)1 1

Всего . . .	746	45

Непромысловые животные

Хомяк (Cricetus cricetus)........... 10	3

Слепыш обыкновенный (Spalax mic-
rophthalmus) ..................... 4	2

Тушканчик большой (Alactaga jaculus)	20	1

Суслик крапчатый (Citellus suslicus)	3	1

Всего... 37	7

мание явное преобладание остатков мамонтов среди остатков
животных промысловой группы. Этот факт свидетельствует о том,
что охота на мамонта была основным видом деятельности обита-
телей Добраничивской стоянки. С этой точки зрения их можно
считать специализированными охотниками. В данном случае
мамонтов добывали, по-видимому, преимущественно при помощи
ловчих ям. Вообще же способы охоты того времени требовали
близкого подхода к добываемому животному, поскольку основ-
ным оружием нападения было копье. Вооружения для дальнего
боя, даже такого как лук и стрела, у древних добраничивских
охотников, по-видимому, не было. В связи со сказанным стано-
вится понятным отсутствие среди костных остатков ряда живот-
ных, которые существовали в описываемом районе в то время, но
по той или иной причине были трудно доступны обитателям До-
браничивской стоянки. В ее окрестностях с одной стороны была
широкая пойма, с другой — открытая степь, но не было глубоких
оврагов и крутых обрывов, куда можно было бы загонять копыт-
ных открытых пространств. Все это и обусловило наличие единич-
ных остатков первобытного зубра (животное преимущественно
открытых пространств) и полное отсутствие костных остатков
лошади и носорога (лошадь — животное открытых пространств,
причем быстроногое, носорог — был нестадным животным и до-
вольно опасным в ближнем бою). Наличие небольшого количе-
ства костных остатков северного оленя свидетельствует о том, что
и он не играл ведущей роли в охотничьей жизни добраничивских
людей, ибо появлялся здесь только во время зимних кочевок и,
по-видимому, в небольшом количестве. Единственная кость овце-
быка, найденная в хозяйственной яме среди других костей, может
свидетельствовать о том, что это легко доступное для охотника
животное было весьма редким гостем в районе Добраничивской
стоянки, а забредшая сюда в зимнее время небольшая группа
овцебыков или даже одно животное легко было добыто позднепа-
леолитическими охотниками *. По единичным остаткам россо-
махи, медведя и лисицы можно судить, что эти животные были,
с одной стороны, нелегко добываемы, с другой,— что они не были
специальным объектом охоты. Более часты, хотя в конечном ито-
ге также немногочисленны, остатки волка и песца. Песец, по всей
вероятности, был только зимним гостем в районе стоянки, так как
костных остатков молодых песцов, как и костных остатков моло-
дых северных оленей, которые свидетельствовали бы о размно-
жении этих животных на месте, до сих пор на территории Укра-
ины не обнаружено. Песец и в настоящее время — животное
относительно легко добываемое в связи с рядом его привычек
(близко подходит к жилью человека и близко подпускает к себе
людей). Можно поэтому считать, что добывание его для поздне-
палеолитических людей также не представляло особых трудно-
стей. Относительно небольшое количество его остатков свидетель-
ствует о том, что он, появляясь зимой (во время кочевок), в рай-
оне Добраничивской стоянки был довольно редок.

Ввиду малочисленности остатков волка и отсутствия его чере-
пов трудно говорить о том, есть ли среди этих остатков кости
одомашненных волков (собак) или нет. По аналогии с описыва-
емым ниже мезинским жилищем, возле которого найдены кост-
ные остатки одомашненных волков, можно предполагать, что
такие животные могли быть и у обитателей Добраничивской сто-
янки.

Характеризуя общие особенности Добраничивской стоянки,
нужно отметить ее однослойность, четкое стратиграфическое

* Во время раскопок 1967 г. обнаружена фаланга и некоторые другие
костные остатки овцебыка. Малочисленность этих остатков подтверждает вы-
сказанное мнение о редкости и спорадичности появления овцебыка в окрестно-
стях Добраничивского позднепалеолитического поселения.
положение в верхней части голоценового лесса, четкую фаунисти-
ческую характеристику, довольно позднее с точки зрения хроно-
логии палеолита и недолгое время ее существования. Эта стоянка
является как бы одним из последних памятников деятельности
охотников на мамонтов, ведших временно оседлую жизнь и оста-
вивших свое местообитание, как и другие сородичи, после исчез-
новения основного промыслового животного — мамонта. Добра-
ничивские охотники беспощадно уничтожали мамонтов. Это вид-
но из того, что из всех 28 особей убитых мамонтов только 2 были
старые, 3 — взрослые, 20 — полувзрослых и 3 — совсем молодые
(до 5 лет). Следовательно, в основном истреблялось маточное
поголовье этих животных. Нельзя не отметить того обстоятель-
ства, что если бы люди не истребили мамонта, то и в настоящее
время он мог бы с успехом обитать в долине Супоя, поскольку
в пойме этой реки были обильные заросли ив, осин, осокорей,
берез, лозняка и других деревьев и кустарников, служивших в
свое время основным кормом мамонтов.

Раскопки и изучение жилища

Основной особенностью добраничивского жилища по сравне-
нию с описываемыми далее мезинским и межиричским является
его относительно небольшие размеры. По наружной окружности
основания жилище занимало площадь около 15 ж2, наибольший
диаметр основания жилища — 4 м. Внутренняя площадь (под)
жилища не превышала 12 м2 (при наибольшем диаметре 3,9 м).
Несмотря на такие размеры, более свойственные чуму, чем
яранге, добраничивское жилище было построено по принципу
яранги. Об этом свидетельствуют особенности цоколя, на соору-
жение которого использовано 10 черепов мамонта и около 70 дру-
гих костей этого животного, всего от 18 особей. Из 10 черепов
мамонта, стоявших в цоколе жилища, 6 были исследованы нами
на месте раскопок, 4 черепа находились в западной части жили-
ща и были выкопаны и разрушены во время дорожных работ.
Учесть их нам удалось на основании изучения фрагментов, сохра-
нившихся на месте разрушенной части жилища, костных матери-
алов, взятых в местную школу до нашего приезда, и беседы
с лицами, видевшими расположение костей мамонта, вскрытых
при дорожных работах. Уцелевшие в цоколе черепа мамонтов
были вкопаны максиллярными костями вниз и лобными — внутрь
жилища. Глубина вкопа черепов относительно пода жилища рав-
нялась в среднем 30 см, три черепа молодых мамонтов, стоявшие
в юго-восточной части жилища и сохранившие бивни, были вко-
паны максиллярными костями вместе с бивнями на глубину до
50 см. Таким образом, черепа мамонтов в цоколе жилища были
не просто поставлены, а именно вкопаны и поэтому могли слу-
жить хорошей опорой для деревянного каркаса из жердей.
Использование черепов и трубчатых костей мамонта для постро-
ения цоколя жилища в этом и других случаях было связано,
по-видимому, со стремлением древних строителей укреплять кон-
цы деревянных жердей не в земле, где они быстро сгнивали, а в
изолированных от земли затылочных отверстиях черепов мамон-
та, а также в полостях трубчатых костей, лишенных эпифизов.
То, что полости черепов, трубчатых и других костей мамонта
использовались для вставления в них (с целью удлинения)
других более тонких костей, а также бивней, доказано наблю-
дениями на месте раскопок позднепалеолитических жилищ в
Мезине и Межириче. Что касается деревянных жердей, то исполь-
зование для них костных полостей с целью закрепления и изоля-
ции от земли не подлежит сомнению, хотя остатки жердей
и вообще дерева в условиях захоронения их лессовидными су-
глинками не сохраняются.

Жерди, закреплявшиеся в костяном цоколе добраничивского
жилища, должны были быть довольно тонкими, то есть поддавав-
шимися отламыванию и сгибанию руками. Подобные жерди впол-
не могли входить в затылочные отверстия черепов мамонта
или в специально пробитые углубления в этих черепах, плотно
закрепленных в земле. Между сохранившимися черепами цоколя
добраничивского жилища (рис. 19) были вкопаны 2 лопатки, 3
плечевые, 1 локтевая, 3 тазовые, 1 бедренная, 1 большая берцо-
вая кости мамонта. Если учесть и разрушенную часть жилища,
то всего кроме 10 черепов на сооружение цоколя пошло не менее
20 целых трубчатых и плоских костей, а также около 50 облом-
ков крупных костей мамонта. В качестве дополнительного мате-
риала при укреплении цоколя и при придавливании шкур, покры-
вавших жилище, было использовано 18 нижних челюстей и около
30 бивней, из которых 24 вскрыты нами на месте жилища во вре-
мя раскопок, а куски 6 бивней найдены в разрушенной части
жилища. Большая часть бивней находилась на кровле жилища
(придавливала шкуры), о чем свидетельствует большое их скоп-
ление в квадратах 34 и 38, главным образом в центре жилища,
куда они падали по мере разрушения крыши. Характерно, что
для придавливания шкур на крыше люди Добраничивской сто-
янки использовали в основном бивни мамонта, а не лопатки, ко-
Рис. 19. Вкопанные максиллярные части черепов мамонта, входившие в со-
став цоколя Добраничивского позднепалеолитического жилища.

Fig. 19. Maxillary parts of mammoth skulls dug into the socle of the Dobra-
nichivka Late Paleolithic dwelling.

торых у них было достаточное количество (17). Не использовали
они также рога северного оленя, поскольку их было мало и все
они шли на разные поделки. Всего на постройку добраничивского
жилища было использовано 125 костей (считая крупные облом-
ки) от 18 особей мамонта.

Следов хорошо выраженной завалинки в добраничивском
жилище не обнаружено, но, судя по конструкции жилища, она
должна была существовать, ибо сама по себе костяная стенка
цоколя без земляной присыпки извне (завалинка) не могла убе-
речь обитателей жилища от проникновения в него хищных зверей
и враждебных людей. Способ расположения черепов мамонта
в цоколе выдающимися верхнечелюстными костями наружу
также предопределял необходимость засыпки землей промежут-
ков между черепами, заполненных трубчатыми и другими костя-
ми мамонта. Уровень пода жилища, установленный на основании
расположения кремневых изделий и кремневых отщепов на
месте обработки кремня (на точках), был в среднем на 20 см
ниже поверхности, на которой была расположена стоянка. Эта
особенность пода жилища также свидетельствует о том, что
вокруг костяного цоколя должна была существовать земляная
присыпка в виде завалинки.

Под влиянием интенсивных почвенных процессов в связи с не-
большой глубиной залегания кости из развалин добраничивского
жилища очень плохо сохранились. При прикосновении к некото-
рым бивням после их расчистки они буквально рассыпались.
Лучше всего сохранились вкопанные части черепов мамонтов,
входившие в цоколь, и кости, находившиеся в предполагаемой
завалинке, что является одним из косвенных доказательств ее су-
ществования.

Вход в жилище был выражен нечетко, но можно предпола-
гать, что он находился с южной стороны в квадрате 37 между
вкопанными черепами мамонта (рис. 20), против очажища и
очажного топталища. Ширина входа составляла примерно 1 ж,
так как расстояние между вкопанными в этом месте черепами
мамонта не превышало 105 см. Основным критерием для опреде-
ления места входа в жилище является распределение бросовых
кремней и кремневых изделий, очажных пятен и очажищ, вскры-
тых раскопками как на месте жилища, так и по его периферии
(рис. 21). Можно предполагать, что внешний летний очаг нахо-
дился в пределах очажного топталища и периодически, особенно
в зимнее время, перекрывался очажным материалом из жилища.
Это предположение в значительной мере подтверждается анали-
зом особенностей очажного топталища, связанного топталищной
тропкой с самим жилищем. В квадратах 37 и 38 на поду жилища
под скоплением бивней мамонта было обнаружено много крем-
ней и кремневых отщепов, которые как бы тропой тянулись к
очажному топталищу, расположенному вне жилища на площади
свыше 5 ж2. Такая особенность в расположении кремней в описы-
ваемом ниже межиричском жилище была тесно связана с входом
в него. На основании этого признака можно допустить, что тропо-
видное расположение кремней в добраничивском жилище между
подом жилища и наружным очажным топталищем свидетель-
ствует о наличии входа в жилище именно в квадрате 37 между
двумя черепами мамонта, о чем уже упоминалось. Таким обра-
зом, по этому признаку вход в добраничивское жилище опреде-
ляется с южной стороны.

О том, что добраничивское жилище было обитаемо как летом,
так и зимой, свидетельствует не только охота на таких зимних
гостей, как северный олень, овцебык и, по-видимому, песец, но
и характер и мощность очажного материала в топталище и очаж-
0	••..fl	* * У**7 ±		w s +  vT X... .	+  32  4-
70  /	v  /-А	® ХкУ  'у ззлу$;  \\ +	( » о				* + о , +	to	+  <7	<3	+  +	® ’к.  □	+ /АД  й	/Сх 4-Z /	+•  36  е  Q
O) Go 	X.bxU.	Ий	Отл ] \г  ОТД'  VA+ +	Ч /	+  *  + +	39 *  4- + + + * + +	4- + * +  + ^0 +  +  +
56	: А-*.  «ж»	4-	+  + +  4-  +	+ 92  ° °  X*'*	* +  Л з:  . + + + +	+  + * + +  + 93 +	4-	+  +	+	+

5



12

.olLVcVl //?I^$S^I

Рис. 20. Часть площади Добраничивского поздне-
палеолитического поселения с костяными развали-
нами жилища, частью заполненной костями хозяй-
ственной ямы, точками обработки кремня, очаж-
ным топталищем: 1 — кости мамонта на месте жи-
лища; 2 — очажное топталище вне жилища и очаж-
ные пятна; 3 — кремневые изделия и кремневые
отщепы; 4 — обработанные кости и костяные изде-
лия; 5 — изделия и отщепы из горного хрусталя;
6 — камни (куски гранита и песчаника); 7 — куски
и комки красной охры; 8— восстановленное распо-
ложение костей мамонта и северного оленя в раз-
рушенной части жилища; 9 — куски костяного угля;
10— точки обработки кремня; 11— граница хозяй-
ственной ямы; 12 — граница разрушенной части
жилища и стоянки; 13 — обломки костей мамонта
и других животных в топталище; 14 — куски ян-
таря и янтарные бусы.

Fig. 20.	Part of the Dobranichivka Late Paleolithic
settlement area with bone ruins of the dwelling,
household pit partly filled with bones, flint treat-
ment and hearth stamping places: 1 — mammoth
bones in the dwelling place; 2 — a hearth stamping
place outside the dwelling and hearth spots;
3 — flint articles and flakes; 4 — treated bones and
bone articles; 5 — articles and flakes of mountain
crystal; 6 — stones (pieces of granite and sand
stone); 7 — pieces and clots of red ochre; 8—
a restored arrangement of mammoth and reindeer
bones in the ruined part of the dwelling; 9 — pieces
of bone coal; 10 — places of flint treatment; 11 —
the boundary of a household pit; 12 — the boundary
of a ruined part of the dwelling and camp site;
13 — fragments of mammoth and other animal
bones in a stamping places; 14 — pieces of amber
and amber beads.
них пятен. Как уже упоминалось, в самом жилище явных следов
постоянного очага не обнаружено, но найдены очажные пятна
диаметром 40 см (квадрат 38), куски костяного угля и следы
зольной примеси к лессу. Поэтому можно думать, что небольшие,
по крайней мере отопительные, очажки были в самом жилище.
Поскольку же к жилищу почти примыкало наружное очажное
топталище, можно предполагать, что очажный материал выбра-
сывали из жилища на это топталище.

Описываемое топталище, находившееся с южной стороны
жилища, представляло собой огромное очажное скопление, рас-
ширявшееся до 3 м. Функционировало оно довольно длительное
время и образовалось частично, возможно, еще до постройки
жилища. Об этом свидетельствует мощность (до 90 см) очаж-
ного материала. На месте очажного топталища было углубление
в виде ямы. То, что указанное очажное топталище не было посто-
янным очагом, подтверждается тем, что в толще золы, пепла и
костяного угля обнаружены обломки необожженных костей,
кусочки янтаря (в виде бусинок и в необработанном виде), мно-
гочисленные кремни (свыше 2 тыс.), в том числе кремневые изде-
лия,— все это не имело следов воздействия огня. От центра
очажного топталища в юго-западном направлении отходила за-
полненная очажным материалом рытвина, которая была шириной
90 см, глубиной 45 см и длиной свыше 1 м (часть этой рытвины
разрушена в результате дорожных работ). Выгребной очаж-
ный материал, заполнявший само топталище, углубление в нем
и рытвину, имел темно-серый цвет, что свидетельствует о большой
примеси в нем золы, а это, в свою очередь, указывает на длитель-
ность существования очагов, а вместе с тем и жилища, о чем уже
упоминалось.

В связи с описываемым жилищем заслуживает внимания хо-
зяйственная яма, располагавшаяся в двух метрах от него к севе-
ро-востоку, то есть за тыльной стороной жилища. Эта яма была
специально выкопана и использовалась для хранения костного
материала. В плане она была почти круглая, диаметром по верх-
нему краю 2 м, по дну — 1,7 ж, глубиной — 1,2 м. В эту яму были
сложены костные остатки мамонта, зубра, овцебыка, северного
оленя, медведя, волка, россомахи, песца — всего свыше 400 кос-
тей. О том, что в яму сбрасывались целые кости и костные остат-
ки постепенно, но с целью использования в будущем, свидетель-
ствует их характер. Среди них есть кости со следами обработки
(рог северного оленя, бивни, ребра мамонта), мелкие кости,
которые могли быть использованными на поделки и частично
сами поделки — полуфабрикаты. Кости принадлежали различ-
ным по времени добычи и возрасту особям мамонта. Об этом сви-
детельствует простой анатомический анализ этих костей: 10 ниж-
них челюстей (одна из которых принадлежала, по-видимому,
только что родившемуся мамонту), 18 бивней (в том числе 4 от
молодых особей), 5 затылочных костей (в том числе 2 от моло-
дых особей), 15 лопаток, 7 плечевых, 5 локтевых, 2 лучевых, 8 та-
зовых (в том числе 1 от старой особи), 7 бедренных, 6 больших
берцовых костей, 1 малая берцовая, 32 позвонка, 33 ребра, 6 от-
дельных коренных зубов и др.

Обитатели Добраничивской стоянки ушли из своего жилища
неспеша, поскольку никаких особенно ценных вещей не было
оставлено или утеряно, да и сами развалины жилища не обнару-
живают следов воздействия какого-либо стихийного бедствия.
Причиной ухода жителей было, по-видимому, недостаточное для
дальнейшего существования количество мамонтов и других жи-
вотных. В самом жилище найдены брошенные кремневые изделия
(рис. 22): скребки, резцы, проколки, ножевидные пластинки и
много кремневых отщепов, а также нуклеусы *, изделия и отщепы
из светлого кварца, отдельные камни, три кусочка янтаря (в том
числе две бусинки), кусочки красной охры, проколка из боль-
шой берцовой кости зайца, полуобработанный бивень. Вне жили-
ща, но вблизи его (квадрат 35) найден, по-видимому брошенный,
молоток из рога северного оленя со сломанной рукояткой. Кроме
того, в хозяйственной яме на дне была обнаружена костяная про-
колка, кусок ребра мамонта, обработанный в виде «лощила»,
расщепленный кусок бивня мамонта, несколько зольных пятен
небольшого размера (до 10 см в диаметре) и костяные угольки,
свидетельствующие о том, что в яму зола и угольки были прине-
сены, возможно, вместе с костями, находившимися на очажном
топталище или в самом очаге. В той же яме найдено около
50 кремневых отщепов и изделий, в том числе два скребка, не-
сколько ножевидных пластинок, из которых одна была сделана
из горного хрусталя. Наличие в хозяйственной яме остатков золы
на некоторых костях дает основание предполагать, что на первых
порах обитания в данном месте жители Добраничивской стоянки
не имели постоянного жилища из костей мамонта, а ютились, ви-
димо, в каких-то временных сооружениях. Кости от использован-

* Всего на раскопанной площади Добраничивской стоянки в 1953 г. найде-
но свыше 4 тыс. кремней, среди них около 300 орудий труда.
w  0	+  4 +  /4  29 Л’+  / 4-  /	4-	Л +++	’x- +  ' + * +\ / ++ + +e 30  4-	V'	/+  /*.+	□/	4-  5	?• / + +  \ .  +<z <	+z--	+  31 +  0	+	4-  32 4-4-	+  +
70	/	33	+  /+o+ / e ° 1 1			.4-	+ + + + +	+  V ° + О + A * \  4-	. + 4- +	\  z+ ° + ++++ + t)	4-  * *'  +	4-0	e®  + *в+ + +	4-  36  о  О
63	W’X* $ + /+	'+++ O+ 9 J  j “ ./ / $ { *	:+e	++: Л  38  IB + +°/<	4-	* ,	9	+  4-  4-	/  4-  : +	39 +  +	4-	4-  4-	4-  +  *•
56  .-Гл-.?,	..v.	* w 	:		-	+ 42	+  + + + *	* 93 +  4-	4-  4-

/1^11

gl-p_l

	з|У+У+	1/1	j|ooo	6	Q 9	7	® ® ®
							
p|^yor|		11 lx-~z		13	<11? ora	!9	▲ ▲▲

Рис. 21. Часть площади Добраничивского поздне-
палеолитического поселения с кремневыми, костя-
ными изделиями и другими предметами, очажным
топталищем и точками обработки кремня: 1 — гра-
ница внутренней площади жилища; 2— очажное
топталище вне жилища и очажные пятна в жили-
ще и в хозяйственной яме; 3 — кремневые изделия
и кремневые отщепы и их расположение на пло-
щади жилища и стоянки; 4 — кости со следами об-
работки и костяные изделия; 5 — изделия и отщепы
из горного хрусталя; 6 — камни (куски гранита и
песчаника); 7 — куски и комки красной охры; 8 —
рытвина в западной части очажного топталища;
9 — куски костяного угля; 10 — точки обработки
кремня; 11 — граница хозяйственной ямы; 12—
граница разрушенной части жилища и стоянки;
13— обломки костей мамонта и других животных
в очажном топталище; 14 — куски янтаря и янтар-
ные бусы.

Fig. 21.	Part of the Dobranichivka Late Paleolithic
settlement area with flint bone articles and other
objects with the hearth stamping place and places
of flint treatment: 1 — the boundary of the dwelling
interior space; 2 — hearth stamping place outside the
dwelling and hearth spots in the dwelling and
household pit; 3 — flint articles and flint flakes and
their arrangement on the dwelling and samp-site
space; 4 — bones with traces of treatment and bone
articles; 5 — articles and Ifakes of mountain crystal;
6 — stones (pieces of granite and sandstone); 7 —
pieces and clots of red ochre; 8 — a rut in the
western part of the hearth stamping place; 9—
pieces of bone coal; 10 — spots of flint treatment;
11 — the boundary of the household pit; 12 — the
boundary of the ruined part of the dwelling and
camp-site; 13bone fragments of the mammoth
and other animals in the hearth stamping place;
14 — pieces of amber and amber beads.
Рис. 22. Характерные кремневые изделия из Добраничивского
позднепалеолитического поселения (из работы И. Г. Шовко-
пляса): 1, 2, 6, 11, 12, 16 — резцы; 3— проколка; 4, 5, 8, 9, 10,
14 — скребки; 13— мелкая пластинка; 17 — пластинка с ре-
тушью; 15, 18, 19 — нуклеусы и нуклеусовидные изделия.

Fig. 22.	Typical flint articles from the Dobranichivka Late Pa-
leolithic settlement (from the research by I. G. Shovkoplyas):
1, 2, 6, 11, 12, 16 — cutters; 3 — a pricking instrument; 4, 5, 8, 9,
10, 14 — scrapers; 13 — a small plate; 17 — a plate with retouch;
15, 18, 19 — nucleus and nucleus-like articles.
ных мамонтов были разбросаны вокруг жилища, а также на
очажном топталище. После сооружения описываемого долговре-
менного жилища из костей мамонта все оставшиеся кости, в том
числе и те, которые находились на очажном топталище среди
золы, обитателями стоянки были аккуратно сложены в специаль-
но выкопанную хозяйственную яму. Это подтверждается и тем,
что в этой яме находилось также несколько костей мамонта, по-
грызенных хищниками до того, как они попали в яму.

Интересной особенностью Добраничивской стоянки и жилища
являются находки изделий из горного хрусталя. Кроме ножевид-
ных пластинок из горного хрусталя найдено скребковидное изде-
лие, что свидетельствует об использовании этой разновидности
кварца для изготовления тех же изделий, которые делались из
кремня. В окрестностях самой Добраничивской стоянки горный
хрусталь мог быть найден среди валунчиков только в валунной
глине. Не исключено, однако, что обитатели Добраничивской сто-
янки могли принести кварц из ближайшего месторождения, нахо-
дящегося в 150 км к юго-западу, у г. Смелы Черкасской области.
Другие месторождения этого кварца находятся на более дальних
расстояниях — в 300 км к западу около Житомира и в 500 км к
востоку в Нагольном кряже в Луганской области. То, что жители
Добраничивской стоянки отходили от нее на значительное рас-
стояние, может быть доказано использованием янтаря, который
они могли собрать в ближайшем пункте лишь на берегу Днепра,
то есть на расстоянии не менее 30 км.
Мезинское жилище

Общие сведения о поселении и природных условиях
района его расположения

Костяные развалины мезинского жилища обнаружены нами
вместе с И. Г. Шовкоплясом в 1954 г. во время раскопок Мезин-
ского позднепалеолитического поселения, проводившихся экспе-
дицией Института археологии и Института зоологии АН УССР.
Поселение было расположено на склонах существующей и ныне
на правом берегу Десны балки в с. Мезин Коропского района
Черниговской области (рис. 23). Общий рельеф местности подо-
бен современному (рис. 24), с той лишь разницей, что отложения
лессовой толщи на склонах балки были тогда маломощными (1—
2 м). Подстилающей породой для всей антропогеновой толщи
были и есть отложения белого мела. С северо-западной стороны
балки выходы белого мела обнажались в виде достаточно кру-
того обрыва, покрытого сверху валунными песками и валунной
глиной. Меловой обрыв, у подошвы которого располагалось ме-
зинское жилище, мог служить также естественным ветровым за-
слоном для жителей поселения. Мощность лессовой толщи и дру-
гих суглинков и глин в разных местах поселения в зависимости
от рельефа подстилающей поверхности варьировала от 1 до 13 м.
Это установлено путем бурения, осуществленного нами в 1933 г.
(Пидопличко, 1935), а также благодаря исследованию мелких
и глубоких шурфов и идеальных разрезов лессовой толщи на сте-
нах раскопов во время работ 1954—1956 гг. В результате прове-
денных исследований представилась возможность составить сум-
марный и наиболее полный разрез лессовой толщи и других ан-
тропогеновых отложений (рис. 25) на северной стене раскопа II
(по нумерации И. Г. Шовкопляса, 1965, с. 31), дающий достаточ-
но четкое представление об их характере. Непосредственно возле
костяных развалин жилища были вскрыты следующие слои.

в метрах

Современная почва подзолистого типа.................... 0,20

Лесс красноватый ортштейновой окраски с корнеточинами 0,25
Слабослоистый палево-желтый лесс с известковистыми по-

лосами и пятнами.................................... 1,00

Палево-желтый лесс с более четкой слоистостью и грубым
механическим составом. Имеются прослойки серого
мелкозернистого песка (мощность прослоек до 1 см),
крупинки белого мела, более темно окрашенного лесса,
а также известковистые полоски и пятна вдоль древних

трещин и корнеточин................................ 1,63

Лесс, обогащенный крупинками белого мела и темной
очажной массы, имеются известковистые конкреции до
3 см в диаметре. Слоистость хорошо заметна, падение
слоев на восток под углом 14°.......................... 0,24

Палево-желтый лесс с конкрециями, ржавыми пятнами,
крупинками белого мела и с четкой слоистостью, пада-
ющей по древнему склону на восток под углом 13—14°	0,89

Ржаво-коричневый, местами сизоватый суглинок с прослой-
ками темно-каштанового цвета (продукты размыва
ископаемой почвы). В средней части слоя и выше из-

редка темные углистые пятна, крупинки белого мела,
ржавые пятна. В толще слоя изредка мелкие валун-
чики кристаллических и осадочных пород диаметром
до 2 см и прослойки среднезернистого песка, достига-

ющие в верхней части слоя 1,5 см мощности.........	1,64

Грубозернистый ржавый слоистый песок с мелкими валу-
нами кристаллических и осадочных пород диаметром
до 4 см............................................ 0,30

Желто-зеленый безвалунный среднезернистый песок (дери-

ват доантропогеновых	песков)...................... 0,12

Глина пластичная темная	с сизоватым	оттенком........	0,01

Белый мел

Таким образом, мощность лессовой толщи в этом разрезе не
намного превышает 5 м, но за пределами раскопа в древних эро-
зионных ложбинах она достигает 10 м. Под лессовидными поро-
дами залегают продукты размыва ископаемой почвы, сформиро-
ванной на валунной глине (так называемой морене), и продукты
размыва этой глины. Ископаемая почва, валунные глины и су-
глинки в неразмытом виде вскрыты скважинами в разрезе за не-
сколько десятков метров к западу от раскопа И.

Под валунными глинами и суглинками вблизи поселения
(к западу) залегают зеленые пески, точный возраст которых не
определен, хотя доантропогеновый возраст их совершенно очеви-
ден (палеоген или поздний мел). Следовательно, в районе Мезин-
Рис. 23. Схема района расположения Мезинского позднепалеолитического по-
селения. Крестиком показано место расположения поселения.

Fig. 23.	A scheme of the region of the Mezin Late Paleolithic settlement
situation. The cross points the settlement situation.

ского палеолитического поселения осадочная толща, считая
сверху вниз, образуется лессовыми породами, ископаемой почвой
на валунной глине (к западу в сторону водораздела ископаемая
почва есть и в толще лесса), валунными глинами и суглинками,
доантропогеновыми песками и белым мелом.

Происхождение лессовой толщи в районе Мезинского поселе-
ния явно делювиальное, что подтверждается не только ее слои-
стотью, падающей в сторону уклонов древних склонов, но и нали-
Рис. 24. Общий вид местности в с. Мезин, где располагалось Мезинское поздне-
палеолитическое поселение. Пунктиром показана площадь, на которой в 1954 г.
были открыты костяные развалины позднепалеолитического жилища.

Fig. 24.	A general view of the locality in vil. Mezin where the Mezin Late Pa-
leolithic settlement was situated. The dotted line shows the area where bone
ruins of the Late Paleolithic dwelling were found in 1954.

чием в ней многочисленных раковин наземных моллюсков,
представленных видами, часть которых и в настоящее время жи-
вет на склонах мезинских балок. Путем промыва лесса на месте
поселения в подстилающем культурный слой суглинке обнару-
жены раковины наземных моллюсков. С глубины 4 м и до подо-
швы обнаружена пупилля моховая (Pupilla muscorum), с глу-
бины 5 м до подошвы — валлония тонкогубая (Vallonia tenuilab-
ris) и янтарка продолговатая (Succinea oblonga). Число раковин
указанных видов примерно одинаково относительно друг друга,
но не одинаково на разной глубине. На раскопе II до глубины
4 м, а в других местах до глубины 1—2 м раковины наземных
моллюсков не попадались вообще, что связано с распадом ра-
ковин под влиянием почвенных процессов. Наиболее насыщенным
раковинами наземных моллюсков оказался суглинок, подстилаю-
щий культурный слой (до 100 раковин одного вида в одном деци-
метре породы). Это объясняется тем, что на первых порах накоп-
ления суглинка происходил массовый смыв раковин указанных
моллюсков в небольшие депрессии, встречавшиеся по склону

Рис. 25. Схематический геологический разрез места расположения
Мезинского позднепалеолитического поселения на правом берегу
р. Десны: 1—лесс с современной почвой; 2— ископаемые почвы; 3—
слоистый суглинок; 4 — валунная глина; 5 — переотложенный палео-
геновый песок; 6 — зеленовато-желтый песок; 7 — культурный слой;
8—мел; 9—современный аллювий; 10 — современный делювий.

Fig. 25.	A schematic geological section of the area of the Mezin Late
Paleolithic settlement on the right bank of the Desna-river: 1 — loess
with a present-day soil; 2—fossil soils; 3— stratified loam; 4 — boulder
clay; 5 — redeposited paleogenic sand; 6 — greenish-yellow sand;
7 — a cultural layer; 8 — chalk; 9 — present-day alluvium; 10—present-
day deluvium.

балки. Увлажненность склонов балки во время начального су-
глинконакопления была несколько большей, чем в настоящее
время, однако она все же не резко отличалась от современной
увлажненности. Об этом свидетельствует тот факт, что достаточ-
но влаголюбивый вид моллюсков — янтарка продолговатая (Suc-
cinea oblonga) и теперь встречается в значительном количестве
в эрозионных заросших кустарниками рытвинах этой же балки.
Из других современных моллюсков в мезинской балке найдены
валлония ребристая (Vallonia costata), монаха ржавокраснова-
тая (Monacha rubiginosa) и геликолимакс прозрачный (Helicoli-
тах pellucidus).

По изученности остатков позвоночных Мезинское поселение
занимает одно из первых мест среди палеолитических стоянок
СССР. Несмотря на то, что при ее раскопках, проводившихся
с 1908 г., то есть на протяжении полустолетия ( с перерывами),
на первых порах остеологический материал был разобран раз-
ными учреждениями, нам удалось учесть и исследовать весь этот
«разбросанный» материал и воссоздать общую картину особен-
ностей фауны этой стоянки. Ниже приведен сводный список ви-
дового и количественного состава фауны Мезинской стоянки по
данным раскопок (1908—1961 гг.).

Промысловая группа животных

Кости Особи

Мамонт (Elephas primigenius)....................... 3486	116

Носорог (Rhinoceros antiquitatis).................... 17	3

Лошадь дикая (Equus equus).......................... 659	63

Овцебык (Ovibos moschatus).......................... 188	17

Зубр первобытный (Bison prisons)..................... 19	5

Олень гигантский (Megaceros giganteus)................ 1	1

Северный олень (Rangifer tarandus).................. 443	83

Медведь бурый (Ursus arctos)......................... 35	7

Россомаха (Gulo gulo)................................ 28	5

Волк (Canis lupus)................................. 1004	59*

Собака (Canis lupus domesticus)....................... 1	1

Песец (Alopex lagopus)............................. 1826	112

Заяц (Lepus)......................................... 37	11

Байбак (Marmota bobak)................................ 5	4

Белая куропатка (Lagopus lagopus).................... 14	7

Всего	...	7763	494

Непромысловая группа животных

Суслик рыжеватый (Citellus major)............. 1	1

Суслик крапчатый (Citellus suslicus).......... 1	1

Тушканчик большой (Alactaga jaculus).......... 1	1

Копытный лемминг (Dicrostonyx torquatus).......	291	56

Водяная крыса (Arvicola amphibius)............ 1	1

Узкочерепная полевка (Stenocranius gregalis)	....	29	16

Слепушонка (Ellobius talpinus)................ 1	1

Белая сова (Nyctea scandiaca)................. 1	1

Каменка обыкновенная (Oenanthe oenanthe)	....	1	1

Другие птицы fAves>....................  .	. .2 2

Всего ...	329	81

Неучтенной и неисследованной осталась небольшая часть ос-
теологического материала, взятая в свое время Ф. К. Вовком

* В это число может входить часть особей одомашненных волков, то есть
собак, костные остатки которых раздроблены и поэтому морфологически не
могли быть точно распознаны и отличены от подлинно волчьих костных
остатков.
в Париж, но количество этого материала настолько мало, что
не может повлиять на установленную нами общую картину ви-
дового и количественного состава фауны Мезинской стоянки.

Как видно из сводного списка, на всей раскопанной площади
поселения в 1200 ж2 (до 1954 г.— 300 м2, в 1954—1961 гг.— 900 ж2)
найдены костные остатки 116 мамонтов, 3 носорогов, 63 лошадей,
5 зубров, 17 овцебыков, 1 гигантского оленя, 83 северных оленей,
7 бурых медведей, 5 россомах, 59 волков, 112 песцов, 11 зайцев,
4 байбаков, 1 рыжеватого суслика, 1 крапчатого суслика, 1 боль-
шого тушканчика, 56 копытных леммингов, 1 водяной крысы,
16 узкочерепных полевок, 1 слепушонки, 7 белых куропаток, 1 бе-
лой совы, 1 каменки, 2 других птиц.

Изучение полученного материала показало, что хоботные,
копытные, крупные хищники и крупные птицы были объектами
охоты мезинского палеолитического человека (промысловая
группа животных). Остатки мелких млекопитающих, особенно
грызунов и мелких птиц, попали в культурный слой из погадок
птиц и из желудков хищных млекопитающих (непромысловая
группа животных).

Основным объектом постоянной охоты для мезинского поздне-
палеолитического человека был мамонт. Мамонты являлись по-
стоянным компонентом мезинской фауны, размножались на ме-
сте, но в то же время подвергались сезонным миграциям. На
втором месте по экономической значимости стоит северный олень,
который был важным объектом охоты поздней осенью, зимой и
ранней весной. Летом северный олень в составе мезинской фа-
уны, очевидно, отсутствовал, поскольку среди костного материала
не обнаружены кости новорожденных и совсем молодых северных
оленей.

В большом количестве в районе мезинского поселения добы-
вался песец. Вопрос о том, держался ли песец в районе Мезина
летом и размножался ли он на месте, пока не решен. Постоянны-
ми компонентами фауны района мезинского поселения были ло-
шадь, зубр, гигантский олень. Следует отметить, что первые два
вида были безусловно подвержены сезонным миграциям.

К числу спорадических объектов охоты в районе мезинского
поселения нужно отнести овцебыка. Нахождения остатков овце-
быка в палеолитических стоянках Европейской части СССР
(найден лишь в Мезине, Добраничивке и Костенках) и относи-
тельно большое количество его костных остатков, найденное в
Мезине в 1913 г., свидетельствует о том, что овцебык иногда захо-
дил в наши широты в зимнее время и что однажды жителям
Мезинского поселения удалось подкараулить и истребить одно
из таких зашедших на юг небольших стад овцебыков.

Такие животные, как медведь, россомаха, байбак, были посто-
янными представителями местной фауны, но добывались в
небольшом количестве. Основным же поставщиком мяса для жи-
телей Мезинского поселения были хоботные и копытные. Количе-
ство волков, добытых в районе Мезинского поселения, составля-
ло 15% по отношению к числу особей животных промысловой
группы. Нахождение большого количества черепов и скелетов
волков создает впечатление, что в Мезинском поселении суще-
ствовали так называемые одомашненные волки, то есть крупные
домашние собаки.

Признаками одомашнения мы считаем относительную укоро-
ченность носового отдела, относительное расширение лобной ча-
сти и укорочение метаподиев. Мы говорим об относительных по-
казателях потому, что мезинские палеолитические волки были до-
вольно крупными, некоторые из них превосходили по величине
современных волков. Это обстоятельство и заставило исследова-
телей все остатки волков из Мезинской стоянки отнести исклю-
чительно к дикой форме. Однако не вполне выяснен вопрос, по-
чему вокруг жилища из мамонтовых костей, обнаруженного в
Мезинском поселении, были брошены скелеты трех волков. По
аналогии с происхождением скелетов песцов, найденных в преде-
лах Мезинского поселения, можно предполагать, что туши вол-
ков были брошены возле жилища после снятия с них шкуры. Во
всяком случае, для мезинского позднепалеолитического человека,
который мог употреблять в пищу мясо песцов и волков, они
все же были главным образом объектами пушного промысла. Для
этой же цели могли быть использованы и одомашненные волки.

Остатки животных непромысловой группы во время прежних
раскопок собирались не вполне удовлетворительно. Об этом сви-
детельствует число особей животных непромысловой группы, до-
бытых во время раскопок, проводившихся И. Г. Шовкоплясом
и нами, которое составляет 95% к числу особей животных этой
группы, добытых за все годы раскопок начиная с 1908 г. В ре-
зультате промывки через сито суглинка из культурного слоя
(в 1954—1955 гг. промыто около 2000 дм3) и исследования об-
ласти желудков обнаруженных скелетов хищников нам удалось
получить не только большое количество остатков мелких млеко-
питающих, птиц и моллюсков, но и данные, свидетельствующие
о приблизительном сезоне охоты, например на песцов, а также
некоторые сведения о жилище из костей мамонта.
После того как жилище было оставлено, в укрытиях между
черепами мамонта и в эрозионной рытвине, прорезавшей под жи-
лища, ютились совы, накоплявшие остатки мелких животных в
виде погадок. Среди мелких грызунов основную массу состав-
ляют остатки копытного лемминга. Найденные остатки молодых
копытных леммингов свидетельствуют о том, что эти грызуны
жили и размножались на месте. На основании этого можно
было бы сделать вывод о том, что в районе Мезинского позднепа-
леолитического поселения были тундры (такой вывод раньше
делали), однако этому противоречит наличие в одном слое с лем-
мингами остатков тушканчика и вообще наличие в районе Ме-
зинского поселения нетундровых животных, таких как слепушо-
нка, степная пеструшка, байбак, лошадь, мамонт и др.

Представители животного мира Мезинской стоянки могут
быть хорошо распределены на эколого-ландшафтные группы.
Междуречья и возвышенные места были заселены представите-
лями степной и лесостепной фауны, а формы, характерные в на-
стоящее время для тундровой зоны, должны были заселять луго-
вые и болотистые места в долине реки. Находка в Мезинском
поселении костных остатков белой совы и преобладание среди
костей мелких животных остатков копытного лемминга свиде-
тельствует о том, что среди сов белые совы были, по-видимому,
главными продуцентами погадок и появлялись в районе мезин-
ского жилища в холодное время года, когда такие грызуны, как
тушканчики, суслики и байбаки, пребывали в спячке. Поскольку
в желудке одного песца кроме копытного лемминга оказались
остатки обыкновенной каменки-птички, улетающей на период
подлинной зимы, надо полагать, что песец был убит или поздней
осенью, или ранней весной, ибо если бы он был убит зимой, в его
желудке не было бы каменки, а если бы летом,— то не сохра-
нился бы скелет песца в неразрозненном виде.

Подтверждением пребывания человека в Мезинском палео-
литическом поселении (а не в описываемом жилище) в зимнее
время может служить охота его на северных оленей, овцебыков,
не размножавшихся на месте и приходивших из более северных
районов зимой, а также охота на песцов. О пребывании поздне-
палеолитического человека в поселении в весеннее время свиде-
тельствуют находки в культурном слое скорлупы яиц, по-види-
мому, водоплавающих птиц.

На основании палинологического анализа образцов лесса,
взятых на месте раскопа II, установлено наличие в них пыльцы
сосны и липы (изредка и на небольшой глубине), злаковых,
осоковых, губоцветных, мотыльковых, лилейных, а также спор
мхов, в том числе сфагновых, папоротников и диатомовых водо-
рослей. Кроме того, в культурном слое Мезинского поселения в
разное время были найдены кусочки древесного угля дуба, ивы,
сосны. Этот, хотя и довольно скудный, перечень остатков растений
все же свидетельствует о том, что в районе Мезинского поселения
произрастала не только травянистая, но и древесная раститель-
ность и кроме сфагнового мха росли по существу те же растения,
что и теперь растут в этой балке.

Раскопки и изучение жилища

В результате многолетних раскопок, проводившихся в Мезине
в разное время, были обнаружены остатки нескольких позднепа-
леолитических жилищ, сооружавшихся из костей мамонта. Таким
образом, выяснилось, что на территории современного села Ме-
зин существовало целое позднепалеолитическое поселение, опи-
санное по частям разными авторами и в разное время под назва-
нием Мезинской палеолитической стоянки.

Результаты работ экспедиции, производившей раскопки в
1954—1961 гг., а также результаты прежних исследований Ме-
зинской стоянки уже освещены в ряде статей, написанных нами
совместно с И. Г. Шовкоплясом (Пидопличко и Шовкопляс, 1957,
1961), в монографии И. Г. Шовкопляса «Мезинская стоянка»
(1965) и в других его статьях (1956, 1957), в ряде наших работ,
посвященных фауне этой стоянки (Пидопличко, 1935, 1959) и в
работах других авторов (Руденко 1957, 1959; Корниец 1962).
Более или менее подробного описания одного из наиболее инте-
ресных памятников этой стоянки — жилища из костей мамонта,
открытого в 1954 г., еще не было, если не считать несколько на-
ших статей (Пидопличко, 1963, 1964, 1965) и работы И. Г. Шов-
копляса (1965), кратко характеризующих это жилище.

Как уже известно из работы И. Г. Шовкопляса (1965), в Ме-
зинском поселении было не одно, а пять наземных жилищ, четыре
из которых во время прежних раскопок, производившихся
Ф. К. Вовком (Волковым) (1911), Л. Е. Чикаленко (1923),
М. Я. Рудынским (1931) и другими, не были опознаны, а разо-
браны по частям и описаны лишь как завалы костей мамонта.
Открыв в 1954 г. на Мезинской стоянке методом шурфования
скопление костей в раскопе II, мы, согласно применяемой нами
методике, не только осуществили площадное раскрытие этого
Рис. 26. Скопление костей мамонта и других животных на месте развалин ме-
зинского позднепалеолитического жилища.

Fig. 26.	Bone accumulation of the mammoth and other animals in the place of
ruins of the Mezin Late Paleolithic dwelling.

скопления, оказавшегося костяными развалинами жилища, но
и предприняли ряд предупредительных мер при его разборке.
Четкое округлое в очертаниях скопление костей мамонта (рис. 26)
и его структура не вызывали сомнения, что перед нами именно
развалины жилища, однако, учитывая дискуссионность вопроса
о наземных позднепалеолитических жилищах и методические
ошибки прежних исследователей, мы решили показать это скоп-
ление костей в нетронутом виде другим специалистам. С этой
целью вскрытые костяные развалины жилища были присыпаны
лессом до весны 1955 г., поскольку дальнейшие работы в связи
с дождями стали трудными (раскопки велись в октябре месяце).
В июле 1955 г. на место раскопок по нашему приглашению при-
были П. И. Борисковский, С. Н. Бибиков, Н. К. Верещагин,
А. Н. Рогачев, А. П. Черныш и другие, которые, осмотрев завал
костей *, также пришли к выводу, что это, по-видимому, остатки
наземного жилища. После частичной разборки этого завала наше
предположение подтвердилось.

Разбирая костяные развалины жилища (рис. 27), мы сначала
сняли кости в центральной части, в которой преобладали рога
северного оленя и было несколько лопаток и бивней мамонта.
Потом были сняты лопатки мамонта и несколько бивней, лежав-
ших ближе к периферии костяных развалин. После этого четко
видны были расположенные по кругу черепа мамонтов, состав-
лявшие цоколь жилища. Все эти черепа, за исключением трех,
были вкопаны затылочными частями и обращены лобными сто-
ронами внутрь жилища. При разрушении жилища они упали лоб-
ными костями вниз, и лишь некоторые из них сохранили
первоначальное, слегка наклоненное внутрь жилища, положение.

У некоторых черепов сохранились бивни. Когда эти черепа
вместе с бивнями были приподняты, на месте их расположения
(рис. 28) четко оконтурились не только округлые очертания жи-
лища, но и его высота и форма фасадной дуги (рис. 29). Один
череп, расположенный против фронтальной стороны жилища,
и два черепа с боков были вкопаны максиллярными частями
в землю, а лобными — обращены внутрь жилища. Около них
в завале лежало еще по одному черепу. При детальном исследо-
вании места раскопок обнаружилось, что три черепа, вкопанные
максиллярными частями, несли на себе еще по черепу. Таким
образом, затылочные кости этих шести черепов находились по-
парно в стыке. Оказалось, что в основе цоколя жилища было
14 черепов мамонта, И из них, находившиеся в цоколе, были вко-
паны в землю затылочными частями вниз, а лобными обращены
в середину жилища. Это дало возможность жителям стоянки
использовать альвеолы от бивней для вставки в них специально
подобранных по длине и диаметру бивней других мамонтов,
а также жердей. Три черепа, располагавшиеся на стыке квадран-
тов жилища и несшие на себе еще по черепу, были вкопаны
в землю максиллярными частями и обращены лбами в середину
жилища. Такой строительный прием связан с тем, что на заты-
лочные части этих черепов, как уже отмечалось, были поставлены
также затылочными частями черепа мамонтов, служившие для
закрепления (в альвеолах) жердей и бивней с целью придания

* При первом вскрытии костяных развалин жилища осенью 1954 г. часть
черепов мамонта была цела. Пролежав некоторое время в субаэральных усло-
виях и зиму в присыпанном виде, черепные коробки сильно разрушились.
zkwaj	зЕЗ	з! * * <М б!° Q I z|®«®I

/?|а I д| I ю\^\ //2

Рис. 27. Часть площади Мезинского позднепалео-
литического поселения с костяными развалинами
жилища и ограждавшим его забором, очажным
топталищем, кремневыми изделиями и отщепами,
костяными изделиями, морскими раковинами и пр.:
1 — кости мамонта; 2 — очажное топталище и оча-
жища вне жилища и очажные пятна в жилище;
3— кремневые изделия и отщепы, плотность их
расположения; 4 — кости со следами обработки и
костяные изделия; 5 — раковины морских моллюс-
ков; 6 — камни (гранит, песчаник, известняк, круп-
ные необработанные желваки кремня); 7 — куски,
комки и скопления красной охры; 8 — кости и ко-
стяные фигурки культового назначения; 9 — куски
костяного угля; 10 — рога северного оленя; 11—
черепа и кости волка; 12 — череп собаки; 13— об-
ломки костей мамонта и других животных в очаж-
ном топталище; 14 — кусочки янтаря и янтарные
бусы.

ЕЗ /?1 & I	/41	!

Fig. 27.	Part of the area of the Mezin Late Paleoli-
thic settlement with bone ruins of the dwelling and
enclosing fence hearth stamping place, flint articles
and flakes, bone articles, sea shells etc.: 1 — mam-
moth bones; 2 — hearth stamping place, hearth
places outside the dwelling and hearth spots inside
it; 3 — flint articles and flakes, and density of
their arrangement; 4 — bones with traces of treat-
ment and bone articles; 5 — shells of sea mollusks;
6 — stones (granite, sandstone, limestone, big un-
treated flint nodules); 7 — pieces, clots and accu-
mulations of red ochre; 8— bones and bone sta-
tuettes of cult purposes; 9 — pieces of bone coal;
10 — reindeer antlers; 11— wolf skulls and bones;
12—a dog skull; 13— bone fragments of the
mammoth and other animals in the hearth stamp-
ing place; 14 — pieces of amber and amber beeds.
большей прочности так называемым ребровым частям остова.
Один череп полувзрослого мамонта был вне конструкции цоколя,
у входа в жилище, и, по-видимому, служил не только сидением,
но и тяжестью, придавливавшей шкуру, закрывавшую входную
часть жилища. Всего на постройку мезинского жилища пошло
18 черепов мамонта, 5 из них принадлежало взрослым мамонтам,
12 — полувзрослым и 1 — молодой особи. Промежутки между
черепами цоколя были заполнены тазовыми, целыми трубчатыми
костями мамонта и их крупными обломками. Нижние челюсти
лежали частично внизу у цоколя, частично — наверху завалинки,
где, по-видимому, служили для придавливания отвисавших кон-
цов шкур, составлявших покрытие жилища.

Рис. 28. Контуры мезинского позднепалеолитического жилища, намеченные
черепами с бивнями, приподнятыми на месте их залегания во время раскопок.

Fig. 28.	Outlines of the Mezin Late Paleolithic dwelling shown by skulls with
tusks raised a little during the excavations in the place of their bedding.
Рис. 29. Характер фасадной дуги фронтальной части мезинского позднепалеолн-
тического жилища. Дуга состояла из двух бивней и соединительной муфты,
сделанной из третьего бивня.

Fig. 29.	A facade arc type of the front part of the Mezin Late Paleolithic dwell-
ing. The arc consisted of two tusks and a connecting muff made of the third
ones.

Выше цоколя располагался пояс своеобразного черепитчатого
покрытия, состоящего из 53 лопаток мамонта, у которых были
сломаны лопаточные гребни (рис. 30). Над черепитчатым покры-
тием располагалось 5 бивней мамонта, придавливавших шкуры,
и 30 рогов северного оленя, венчавших крышу яранги. Всего
в цоколе кроме черепов, 167 трубчатых и плоских костей мамонта
было 5 бивней и 21 нижняя челюсть. Последние залегали в цоко-
ле, но по существу составляли несплошную обкладку. Всего на
постройку мезинского жилища пошло свыше 300 костей крупных
животных, из них 273 кости мамонта от 30 особей, 1 кость (пле-
чевая) носорога, 30 рогов северного оленя от 20 особей и 1 череп
волка. Ниже приводим анатомический состав костей мамонта
и их крупных фрагментов, использованных при сооружении ме-
зинского жилища. Кости собирались в течение определенного вре-
мени в окрестностях стоянки, о чем свидетельствуют степень их
сохранности, погрызы хищников и другие признаки.
Черепа без нижних челюстей ...	18

Нижние челюсти................... 21

Бивни ........................... 14

Лопатки ......................... 58

Плечевые кости................... 24

Локтевые кости................... 31

Лучевые кости..................... 2

Тазовые кости.................... 41

Бедренные кости................... 8

Большие берцовые кости........... 16

Малые берцовые кости.............. 2

Позвонки (атланты)................ 1

Крупные обломки разных костей	37

Всего ...	273

Из приведенного анатомического состава костей мамонта
видно, что одноименных анатомических компонентов скелета для
сооружения каркаса жилища использовано разное количество
(больше всего лопаток), причем кости были неодинаковой со-
хранности, что установлено на основании анализов костей колла-
геновым методом. Все это свидетельствует о том, что кости ма-
монта собирались в течение нескольких сезонов в разных местах
и в разное время. Обнаружены также погрызы волков, песцов
и медведей, сделанные на костях (особенно в области эпифизов)
до того, как кости попали в конструкцию жилища. Все это дает
основание считать, что кости мамонта представляли сначала
бросовый материал от охоты и на первых порах были настолько
свежи, что их охотно использовали хищники, подгрызая эпифизы,
а там, где эпифизы отваливались, выгрызали глубокие каверны
в губчатой ткани кости (преимущественно в плечевых костях).
Подавляющее большинство погрызов костей (всего с большими
погрызами-—28 костей*) не могло быть сделано в то время,
когда кости уже были в остове жилища, хотя некоторая часть
костей, сохраняя достаточную свежесть, могла быть погрызенной
хищниками, будучи уже в состове жилища; можно считать, что
ряд деталей укрепления цоколя шкурами, костями и землей на-
правлен был также против хищных зверей.

Существенной частью мезинского жилища была завалинка,
образованная землей, которой присыпали наружную нижнюю
часть цоколя. Если бы земляной присыпки даже не было, морфо-
логически завалинка образовалась бы на внешней части цоколя

* Из 28 костей плечевых было 11, локтевых — 3, тазовых — 4, бедренных —
8, больших берцовых — 2.
Рис. 30. Лопатки мамонта: 1 — с обломанным гребнем из надцокольного покры-
тия мезинского позднепалеолитического жилища; 2 — с сохранившимся лопа-
точным гребнем, найденная в хозяйственной яме той же стоянки.

Fig. 30. Mammoth bladebones: 1 — with a broken off pecten from a super-socle
covering of the Mezin Late Paleolithic dwelling; 2 — with a preserved bladebone
pecten, found in a household pit of the same camp site.

выступающими верхнечелюстными костями черепов. Эти верхне-
челюстные части черепов, именно альвеолы без коренных зубов
(зубы вынуты обитателями жилища), а в одном случае с корен-
ными зубами, выступали из земляной присыпки и были прикрыты
костями, в том числе несколькими лопатками, на которых как на
подставных столиках производились разные работы, о чем свиде-
тельствуют порезы и царапины на их гладких поверхностях *.
О том, что кроме костного компонента в состав завалинки входи-
ла земля, свидетельствует ряд фактов и соображений. Прежде
всего кости, прикрывавшиеся землей, сохранились лучше других.
На завалинке лежало несколько лопаток мамонта, использовав-
шихся в виде плоскостей для работы. Под жилища размещался
примерно на 0,5 м ниже наружного основания завалинки. Если бы
ее не было, в жилище могла легко проникнуть вода и можно было

* Всего таких лопаток с поверхностными порезами и царапинами оказа-
лось пять. На лопатках, входивших в черепитчатый пояс, никаких следов ра-
боты не обнаружено.
врыться снаружи. Завалинка являлась, очевидно, также форти-
фикационным элементом в конструкции жилища, что подтверж-
дает конструкция описываемого далее межиричского жилища.
О значении завалинки как фортификационного сооружения
(против хищных зверей и, может быть, враждебных соседей)
свидетельствует весь тип строения цоколя.

Использование костей мамонта для постройки цоколя и кар-
каса жилища было довольно продуманным. На краеугольных
частях цоколя, в частности по бокам фронтальной дуги, устанав-
ливались крепкие черепа крупных мамонтов. Бивни, слагающие
каркас, были специально подобраны. Оставшиеся в черепах неко-
торые бивни использовались как дополнительные опоры для ряда
костей, коренные верхнечелюстные зубы всех черепов были вы-
нуты и использованы для других целей.

Общие размеры мезинского позднепалеолитического жилища
характеризуются такими данными. Площадь, занимаемая костя-
ными развалинами жилища,— 23 ж2, наибольший диаметр пода—
5,5 ж, наибольшая внутренняя высота — 2,6 ж, внутренняя пло-
щадь пода — 20 ж2. На поду жилища обнаружены три хорошо
выраженных небольших (диаметром 0,5—0,7 м) очажных пятна,
около 10 кг красной охры, костяной браслет, так называемый шу-
мящий (из пластинок), молоток из рога северного оленя, два
клиновидных изделия из кости мамонта, а также предметы не-
сомненно культового назначения: две антропоморфные фигурки
из бивня мамонта и орнаментированные красной охрой лопатка,
две нижние челюсти, бедренная и тазовая кости мамонта (рис. 31),
череп волка, находившийся на крыше жилища. Все орнаментиро-
ванные предметы культового назначения были сосредоточены в
одной (юго-западной) части жилища в квадратах 24 и 25.

В общей конструкции мезинского жилища можно четко раз-
личить цоколь (фундамент) с элементами внешней обкладки,
присыпанной землей, и представлявшие собой прототип завалин-
ки; надцоколевый каркас из жердей и бивней мамонта, внутрен-
ние подпоры; нижний пояс крыши, прикрытый лопатками ма-
монта в виде черепицы; верхнюю часть крыши, прикрытую рогами
северного оленя, несколькими бивнями и другими костями (для
придавливания шкур). С западной стороны под жилища разме-
щался примерно на 0,5 м ниже наружного основания завалинки,
в связи с чем жилище в некоторой степени имело черты полузем-
лянки.

Фасадная часть жилища, как это видно из рисунков, была
как бы срезана по хорде и не закреплена костями, то есть не имела
цоколя. Перед входом в жилище кроме плечевой и некоторых
других костей взрослых мамонтов и уже упоминавшегося черепа
полувзрослого мамонта других костей не было. Следовательно,
не было и специально оборудованного костями входа в жилище.
Поэтому можно предположить, что фасадная часть жилища, со-
стоявшая из фронтальной дуги из бивней мамонта и деревянных
подпор, была завешена свисавшими шкурами подобно тому, как
это делалось в некоторых вигвамах североамериканских индей-
цев. Дверной вход выделялся отдельно и продолжался, по-види-
мому, в виде небольшого коридора, отгороженного шкурами
между подпорами. Такая особенность строения фасада, возмож-
но, была связана с необходимостью в случае тревоги обеспечить
быстрый выход из жилища.

Как уже отмечалось, фасад мезинской яранги имел вид дуги
из двух длинных бивней мамонта, соединенных муфтой из тре-
тьего бивня. Основания длинных бивней были вставлены в аль-
веолы больших краеугольных черепов мамонта на передних сре-
зах цоколя жилища. Такое строение фасадной части остова
мезинского жилища может свидетельствовать о том, что дальней-
шее его сооружение должно было пойти по типу яранги, а не
чума.

Описывая несколько детальнее фасадную дугу из бивней ма-
монта, мы должны отметить, что череп, стоявший на юго-запад-
ном углу фасада, принадлежал старому мамонту и оказался
самым большим среди всех черепов Мезинской стоянки. В его
правую бивневую альвеолу диаметром 13 см был вставлен чужой,
специально подобранный длинный (до 2 м), но относительно тон-
кий бивень (диаметром до 8 см), то есть на треть уже диаметра
альвеолы. Череп, находившийся в юго-восточном углу фасада,
принадлежал старому мамонту. Бивень также не свой (длиной
2,3 м и диаметром 11 см) был вставлен в его левую бивневую
альвеолу, имевшую диаметр 13 см. Таким образом, бивни, обра-
зовывавшие фасадную дугу, хорошо противостояли друг другу,
а наружные бивневые альвеолы (с юго-запада левая, с юго-
востока правая) оказались пустыми не случайно. Они служили
для закрепления деревянных жердевых частей фасада. Посколь-
ку даже подобранные длинные бивни не сомкнулись, то для
создания полной дуги на юго-западный бивень была надета муф-
та длиной 80 см, диаметром 13 см, сделанная из корневой части
третьего бивня. В полую пульповую часть третьего бивня
(муфты) диаметром И см был вставлен конец бивня, закреплен-
ного в черепе в юго-западном углу. С бивнем, закрепленным в
черепе, находившемся в юго-восточном углу, муфта соединя-
лась косым срезом. Такие детали подбора бивней, установки
и сцепления фасадной дуги свидетельствуют о подлинном мастер-
стве строителей мезинского жилища.

В жилищный комплекс описываемой мезинской яранги вхо-
дил также забор из костей мамонта, прикрывавший ее с северо-
востока. В состав забора входило семь черепов мамонтов, из них
один принадлежал взрослой особи, пять — полувзрослым и
один — молодой. Из этих семи черепов в сторону жилища были
обращены лобной стороной шесть черепов. Эти плоские лобные
кости не создавали трудностей при передвижении даже там, где
проход между жилищем и забором в одном месте сужался до
0,45 ж. Один череп, обращенный в сторону жилища верхнечелю-
стными костями, был расположен почти у северной стенки обры-
ва, то есть в таком месте, где его выступающая часть не препят-
ствовала движению людей. Четыре черепа мамонта в заборе были
вкопаны максиллярными частями вниз, а три черепа стояли на
затылочных костях. Только в одном черепе полувзрослого мамон-
та сохранился правый бивень, который, по-видимому, трудно
было вытащить из альвеолы, не разбирая череп. Кроме черепов
в состав забора входили трубчатые (три плечевые, две локтевые),
тазовые и другие кости. Часть этих костей, в частности одна та-
зовая кость, после расчистки лесса, которым они были занесены,
стояла в вертикальном, то есть в первоначальном не нарушенном
положении. Полностью вертикальное положение сохранили
также два вкопанные носовыми костями черепа, находившиеся
в заборе. Через южную часть забора прошла дождевая промоина,
вследствие чего ряд костей из забора в этом месте был снесен
вниз по склону.

Значение описываемого забора, который И. Г. Шовкопляс
назвал заслоном очагов (1965, с. 54), было, по-видимому, неодно-
значным. По нашему мнению, он играл в первую очередь роль
ветрового заслона, ибо именно с северо-востока жилище было
открыто холодным ветрам. Это тем более вероятно, что конструк-
ция забора давала возможность нарастить его высоту за счет
ветвей или даже негодных шкур, привязанных к деревянным под-
порам, закрепленным в черепах и трубчатых костях мамонта,
входивших в забор. За забором, к северо-востоку от описывае-
мого жилища на расстоянии 3,5—6 м находились четыре хозяй-
ственные ямы, раскопанные и исследованные И. Г. Шовкоплясом
и нами. Эти ямы были заполнены крупными костями мамонта
и в меньшей степени костями других животных (лошадь, зубр),
собиравшимися явно с хозяйственной целью. Кроме крупных кос-
тей в ямах встречались раковины морских моллюсков, кремневые
изделия и отщепы, а также некоторые изделия из кости, попав-
шие туда, очевидно, в большинстве случаев не по воле жителей
стоянки (смытые дождевой водой, утерянные), а частично просто
были выброшены из-за непригодности. Интересно, что в этих
ямах обнаружены лопатки мамонта как с целыми, так и отло-
манными гребнями. Последние были подготовлены для покрытия
кровли жилища из шкур, но, по-видимому, оказались лишними
и были сложены в ямы на будущее.

Следует отметить преднамеренную подготовку мезинскими
позднепалеолитическими людьми костного строительного мате-
риала. Прежде всего это касается лопаток мамонта. Целая лопат-
ка имеет хорошо развитый лопаточный гребень. В таком виде она
может быть положена на шкуру кровли жилища лишь гладкой
стороной. Это, по-видимому, не устраивало позднепалеолитиче-
ских людей, поэтому у всех 53 лопаток были сломаны лопаточные
гребни. Исследование сломов показало, что эта работа выполня-
лась в несколько приемов. Сначала по лопаточному гребню на-
носили удар камнем, трубчатой костью или коренным зубом
мамонта, потом треснувший гребень отламывали руками. В аль-
веолы максиллярных костей подбирали бивни от других черепов,
иногда более тонкие, но зато более длинные, как это видно по
подбору бивней к краеугольным черепам фасада. Однако в дан-
ном случае и эти длинные бивни не составляли полной дуги, по-
этому на один из них была надета муфта, сделанная из третьего,
с одной стороны укороченного косо срезанного бивня. Один би-
вень в альвеоле максиллярных костей черепа, стоявшего в цоко-
ле, был закреплен как бы клином из малой берцовой кости
мамонта.

В поду жилища сохранились вкопанные кости мамонта, пред-
ставляющие собой пасынки для деревянных подпор (рис. 32).
Необходимость в таких подпорах возникла, по-видимому, тогда,
когда жилище было уже готово, но кровля его под тяжестью
шкур стала прогибаться. Именно этим обстоятельством можно
объяснить почему понадобились пасынки. Ведь если бы деревян-
ные подпоры были предусмотрены до завершения строительства
крыши, то их просто можно было бы вкопать в землю без пасын-
ков. В готовое же жилище внести такие длинные подпоры нельзя
было, поэтому они были укорочены до внутренней высоты жи-
лища, внесены в него, поставлены вертикально и закреплены
внизу пасынками из костей мамонта.
Рис. 31. Орнаментированные лопатки, нижние че-
люсти, тазовая и бедренная кости мамонта из
мезинского позднепалеолитического жилища (ри-
сунки были нанесены красной охрой).

Fig. 31. Ornamented mammoth bladebones, lower
jaws, pelvic and thigh bones from the Mezin Late
Paleolithic dwelling (drawings were made by red
ochre).
Несмотря на наличие только что упомянутого просчета в тех-
нике строительства жилища, все изложенное показывает, что у
мезинских позднепалеолитических жителей все же существовали
довольно высокие по тому времени технические приемы строи-
тельства жилищ из костей мамонта.

Не исключено, что на внутреннюю планировку жилища могло
оказать влияние наличие в нем культового уголка, украшенного
орнаментированными красной охрой костями. Мы уже упоминали
о том, что сохранившиеся в первоначальном виде костяные (вко-
панные в лессе на глубину до полуметра) пасынки для жердей
обрисовывают коридороподобное пространство, разделяющее
внутреннюю часть жилища на две — западную и восточную.

Рис. 32. Расчищенный под мезинского жилища и черепа мамонта в цоколе жи-
лища в таком виде, в каком они были вскрыты раскопками. Вкопанные в под
кости мамонта представляли собой пасынки для закрепления оснований дере-
вянных подпор.

Fig. 32. A cleared base of the Mezin dwelling and mammoth skulls in the dwell-
ing socle as they were excavated. Mammoth bones dug into the base were bone
pegs for fastening the bases of wooden supports.
Культовые предметы, состоявшие главным образом из раскра-
шенных охрой костей мамонта, кроме одной антропоморфной фи-
гурки, были сосредоточены в западной части жилища (квадрат
24 и частично 25). Попытка раскраски охрой лобной кости верти-
кально стоящего в цоколе черепа предпринималась сначала в
восточной половине жилища (квадрат 33), но почему-то не была
завершена. На лобную кость здесь красной охрой был нанесен
лишь один зигзаг. Раскрашенные красной охрой кости мамонта
как образцы древнейшего декоративного искусства на террито-
рии Украины и как предметы культа уже описаны И. Г. Шовко-
плясом (1957, 1965). Поэтому мы остановимся лишь на некото-
рых особенностях этого уникального оформления позднепалеоли-
тического жилища. Наиболее старательно была раскрашена
лопатка мамонта. На этой лопатке, не предназначавшейся для
конструкции жилища, лопаточный гребень не был сломан. Гео-
метрический орнамент, нанесенный на лопатку мамонта красной
охрой, относительно хорошо сохранился, однако на отдельных
частях охра стерлась *. Кроме раскрашенной лопатки в том же
квадрате найдены раскрашенные тем же способом бедренная
и тазовая кости мамонта и две нижние челюсти. Недалеко от них
найдена антропоморфная фигурка из бивня мамонта. Хотя все
раскрашенные кости после развала жилища оказались на полу
жилища и были завалены другими костями, не остается сомне-
ния, что они были расположены особой группой, не входили в
конструкцию жилища и служили каким-то культовым целям. Это
обстоятельство дало основание некоторым исследователям счи-
тать мезинское жилище чем-то вроде храма. Нам кажется, что
этот взгляд односторонний, поскольку сочетание подлинного жи-
лища с наличием в нем особого культового уголка и инвентаря
свойственно обычаям многих древних и более поздних народов
и часто наблюдалось до последнего времени в избах наших кре-
стьян. На Украине этот культовый уголок, увешанный иконами
и полотенцами, назывался «божник», или «божница», то есть со-
брание нарисованных богов. Существование раскрашенных крас-

* Красная охра в количестве около 10 кг была обнаружена в жилище
(квадраты 24, 25, 32). Эта охра, нанесенная на кость, очень легко смывается
водой. Сохранению же рисунков на костях мамонта из мезинского жилища мы
обязаны двум обстоятельствам. Первое — тому, что все раскрашенные кости,
обволоченные лессом, были прикрыты от размыва другими костями, и второе,—
что, согласно нашей методике, кости из раскопок не подверглись сразу мойке
водой, а предварительно очищались вручную сухим способом.
ной охрой предметов, антропоморфных фигурок и культовых
уголков в позднепалеолитических жилищах свидетельствует о
том, что люди того времени имели уже определенные религиоз-
ные представления, созданные на мифологической основе. Кроме
указанных предметов, определенное культовое значение имели
также некоторые кости волка. Так, в пределах жилища в ниж-
нем слое костей найден череп волка. Он лежал вблизи фасадной
стороны жилища (квадрат 32) вместе с рогами северного оленя.
Очевидно, череп волка находился на крыше над входом в жили-
ще. Такого же мнения придерживается И. Г. Шовкопляс (1965,
с. 49). Помещение черепов животных, имевших культовое значе-
ние, на крышу домов было свойственно до недавнего времени
некоторым народам Сибири и американским индейцам.

Возле самого жилища (квадрат 31) и вне его за забором (ква-
драты 46 и 47) лежали остатки скелетов волков (черепа, шейные
позвонки, кости конечностей). В результате исследования костей
конечностей волков (метаподии и фаланги) не обнаружено сле-
дов (насечек) снятия шкуры, хотя определенная разрозненность
анатомических групп скелетов свидетельствует о том, что туши
волков были расчленены и, по-видимому, съедены.

Ранее уже упоминалось о наличии у обитателей Мезинской
стоянки одомашненных волков. После подробного изучения жи-
лища и довольно высокой по тому времени техники его сооруже-
ния у нас укрепилось мнение, что жители Мезинской стоянки
должны были иметь не просто волков на первой стадии их одо-
машнения, но и настоящих, хотя еще и волкоподобных собак
(рис. 33). В настоящее время можно считать наличие собак у жи-
телей Мезинской стоянки доказанным. Речь идет о черепе круп-
ной волкоподобной собаки, найденном недалеко от описываемого
жилища — в квадрате 46 за забором. Этот череп, принадлежа-
щий особи в возрасте около года, по размерам уступает черепам
как диких мезинских (рис. 34), так и современных одновозраст-
ных волков (рис. 35), но самое главное — он несет уже все при-
знаки черепа собаки — значительно меньшая величина, общая
укороченность лицевой части и связанная с этим собакообразная
конфигурация черепа, некоторое измельчение зубного ряда и пр.
Размеры этого черепа собаки соответствуют размерам самых
крупных черепов современных собак из породы овчарок (рис. 36).
Поскольку домашние собаки, подобные позднепалеолитической
мезинской, еще не описывались и не имеют твердо установлен-
ного латинского наименования, мы считаем возможным дать им
подвидовое название Canis lupus domesticus.
Рис. 33. Череп собаки из Мезинского позднепалеолитического посе-
ления.

Fig. 33. A dog skull from the Mezin Late Paleolithic settlement.
В связи со сказанным возникает ряд дополнительных вопро-
сов, которые в настоящее время нельзя решить достаточно опре-
деленно. Основной вопрос — о диагностических различиях дикой
и одомашненной формы мезинских волков. Дело в том, что, как
упоминалось, крупными могли быть и одомашненные волки (со-
баки), причиной этому могли быть, с одной стороны, небольшая
изменчивость в связи с начальным (не очень длительным) эта-
пом одомашнивания, с другой стороны, изобилие мясной пищи
в виде мясных и костных отходов охотничьей добычи, особенно
мамонтов, и в виде значительного количества мелких животных
(зайцев, леммингов, белых куропаток), которых собаки могли
добывать без помощи человека (см. таблицу на стр. 103).

Вторым вопросом является вопрос о возможном культовом
значении собаки. Наличие выброшенных за забор двух разроз-
ненных (не полных) скелетов, один из которых принадлежал
явно собаке, а второй, возможно, волку (как и наличие скелетов
тоже, по-видимому, волка перед жилищем в квадрате 30) вряд ли
является случайным. Если волки служили главным образом для
получения шкур, то не обязательно было их обдирать и выбрасы-
вать возле жилища. Если же предположить, что туши волков и
собаки имели ритуальное значение, то разрозненность их скеле-
тов вблизи жилища может указывать не только на то, что туши
были, возможно, съедены, но и на другие обстоятельства. То, что
мясо волков в позднем палеолите употреблялось в пищу, доказы-
вается кухонным (раздробленность костей) характером костных
остатков, найденных как на Мезинской, так и на других стоянках,
в частности в межиричском жилище. Описываемые же остатки
двух волков и собаки, связанные с мезинским жилищем, не несут
четких признаков кухонного использования. Во всяком случае
эти вопросы требуют дальнейшего изучения на основании мате-
риалов из новых раскопок позднепалеолитических стоянок, в ча-
стности жилищ.

Рассмотрев основные особенности мезинского жилища и свя-
занного с ним костяного забора, мы не описываем детально
хозяйственные ямы, заполненные костями и находившиеся к вос-
току и северо-востоку от жилища (за забором), поскольку такое
описание достаточно подробно дано в монографии И. Г. Шовко-
пляса (1965, с. 82—92). Описываемые ямы имеют округлую или
овальную форму, глубиной до 1 ж, поперечник — до 2,5 м. Часть
этих ям была создана еще до сооружения описываемого жилища.
В какой-то мере об этом можно судить на том основании, что над
четырьмя ямами, занесенными лессом, позже существовали очаги
Рис. 34. Черен волка из Мезинского позднепалеолитического посе-
ления.

Fig. 34. A wolf skull from the Mezin Late Paleolithic settlement.
Размеры черепа домашней собаки из Мезинского позднепалеолитического посе-
ления в сравнении с размерами черепов волков и современной украинской
овчарки (в мм)

Промеры	Собака из Мезинского позднепалео- литического поселения	Современная украинская овчарка из Днепропет- ровской обл.	Волк из Мезинского позднепалео- литического поселения	Современный волк из села Семиполки Киевской обл.
	№ 5-490	№ 9478	№ 5-488	№ 5580
Наибольшая длина	226	237	257	283
Кондило-базальная дли- на 		210	215	233	248
Наибольшая ширина скуловых дуг . . .	120 ±	123	148 ±	147
Ширина между конца- ми надорбиталь- ных отростков . . .	57,5	67	61,5	64
Наименьшая	ширина  межглазничного промежутка ....	39	44	39	40
Ширина между пред- глазничными отвер- стиями 		48	47	55	53
Наибольшая ширина рострума на уровне клыков 		45	48	51	51,5
Длина рострума от оснований носовых костей до наруж- ных стенок резцо- вых альвеол . . .	110	121	127	143
Длина носовых костей	80	93	92	106
Наибольшая ширина носовых костей	23	25	26	25,5
Наибольшая ширина затылочных мы- щелков 		44,5	45	48,5	52
Наибольшая ширина между наружными стенками слуховых капсул 		70	71,5	78	80
Длина зубного ряда по альвеолам 		121	117	132	136
Наибольшая длина и ширина хищниче- ского зуба ....	25X15	22X12	25X13	28X12
Наибольшая длина и ширина М1 ....	16X22	15X19	17X22	17x22
Наибольшая ширина неба между хищ- ническими зубами	63	62	75	71
Рис. 35. Череп современного волка из с. Семиполок Киевской области.

Fig. 35. A present-day wolf skull from vil. Semipolki of the Kiev region.
+^20^++l	++♦+++++	4- +	++в++ V у +	+	34+ +^ +  + $ +& °+ $+ + + + + °+ + + + + +	□ *  4-	<=Ч-4- + + +++ + +  4-	++-К + J-A	+	4-  ’1 • S- < 4-
M  же	4- 4 + + + + *+ 4-++++ +4- + +	+  +  4-  : + 33  4-  4-	\ в \ + + \ + ^0 + \ Ч	в 9 \  \+ + +\ + \ * + + ?	+ 4-  \ + 47%  ++1у?  t+ ++
iOr жи  4-1+  Ал|++		»“ -Л' \  ' » W  + 0 +в 0  + 0 / 0  >	+	0 +	* + Y+ ++4v<  А+Г++| +ААд++	+ А + + А+ +  У V ®++
» 4-  * \ < \  V + \ ‘ /7 ♦  5	+  +	ч + о £	$ +  . \ + + \ *	* -  » a Ч’ 4-1 V u. +	У  / * + ++ &  +&+ ол ° т + в +л 7 0 + /+ +  -+—+-< :*+ -л	* +++++^-++А Ач у++ Д+++Л++за:4^+++	□ +  !:++?*УХ+  ♦ 1 +
<s₽	+  . * : я* +  4- &	' + +  в	®  + + « 23+	* *  + +*  + + + +	+ ^ - + г !+  + + 30+ 0  + ъ + % +  	t		+ •  + $ * + °	^к^йк..

Рис. 37. Часть площади Мезинского позднепалео-
литического поселения с расположенными на ней
кремневыми изделиями и отщепами, костяными из-
делиями, морскими раковинами, очажными топта-
лищами, очажными пятнами, очажищами и пр.: 1—
граница внутренней площади жилища; 2 — очаж-
ное топталище вне жилища и в жилище, очажные
пятна, очажища; 3— кремневые изделия и отще-
пы и плотность их расположения на площади жи-
лища и за его пределами; 4 — кости со следами
обработки и костяные изделия; 5 — раковины мор-
ских моллюсков; 6 — камни (гранит, песчаник, из-
вестняк, крупные необработанные желваки крем-
ня); 7 — куски, комки и скопления красной охры;
8 — разрисованные охрой кости и костяные фигур-
ки культового назначения; 9 — куски костяного
угля; 10 — костяной браслет; 11 — месторасполо-
жение костяного забора; 12— пасынки для закреп-
ления оснований деревянных подпор внутри жи-
лища (пунктиром показаны пасынки, не сохранив-
шие первоначального положения); 13 — обломки
костей мамонта и других животных в очажном
топталище и в очажищах; 14 — кусочки янтаря
и янтарные бусы.

Fig. 37.	Part of the area of the Mezin Late Paleoli-
thic settlement with flint articles and flakes, bone
articles, sea shells, hearth stamping places, hearth
spots and so on: 1 — the boundary of the dwelling
inside space; 2 — a hearth stamping place outside
the dwelling and inside it, hearth spots, hearth
places; 3 — flint articles and flakes and density of
their arrangement in the dwelling space and beyond
its boundaries; 4 — bones with traces of treatment
and bone articles; 5 — shells of sea mollusks; 6 —
stones (granite, sandstone, limestone, big untreated
flint nodules); 7 — pieces, clots and accumulations
of red ochre; 8 — bones decorated by ochre and
bone statuettes for cult purposes; 9 — pieces of bone
coal; 10 — a bone bracelet; 11 — situation of a bone
fence; 12 — bone pegs for fastening the bases of
wooden supports inside the dwelling (a dotted line
shows the bone pegs which did not preserve an
initial position); 13 — bone fragments of the mam-
moth and other animals in the hearth stamping
place and hearth places; 14 — pieces of amber and
amber beeds.
(Шовкопляс, 1965, с. 82 и др.). Об этом свидетельствуют также
особенности всей площадки, занятой жилищем и прилегающими
к нему участками, на которой жители Мезинской позднепалеоли-
тической стоянки обитали некоторое время до сооружения опи-
сываемого жилища, о чем можно судить по распределению на ней
кремневых изделий, отщепов и других предметов быта. Хотя ука-
занные предметы, в частности отщепы кремня, раковины морских
моллюсков, дождевыми и талыми водами перемещались по скло-
ну, попадая в ямы с костями, а потом и в развалины жилища,
основная часть их оставалась на месте в трудноразмываемых
топталищах. Это обстоятельство имеет существенное значение
при расшифровке ряда вопросов, связанных с изучением стоянки.
При рассмотрении особенностей распределения кремневых отще-
пов, а также морских моллюсков и костяных изделий на площади
жилища и вблизи него (рис. 37) создается четкое представление
о том, что на северо-западной части стоянки, где было располо-
жено описываемое жилище, до его построения существовало
большое топталище, то есть открытые очаги, и возле него места
осуществления тех или иных работ. Это видно, с одной стороны,
по весьма неравномерному распределению кремней (рис. 38) и
предметов быта, оказавшихся на полу сооруженного жилища,
с другой стороны, по огромному скоплению разных предметов на
топталищах. Этот вывод не исключается тем, что во время крат-
ковременного функционирования жилища на его полу появились
новые бытовые предметы и что с большого очажного топталища,
расположенного на юго-запад от жилища в квадратах 18—19,
уже в процессе разрушения жилища часть кремней и раковин
морских моллюсков была смыта и занесена в расщелины между
костями в развалинах жилища. В отличие от особенности рас-
пределения кремней и других предметов быта на площадке ме-
зинского жилища распределение кремней на площадке описыва-
емого межиричского жилища свидетельствует о том, что до по-
строения жилища ни топталища, ни очагов и бытовых точков на
ней не было. Из приведенного распределения бытовых предметов
на описываемой площадке, то есть в северо-западной части Ме-
зинской стоянки, видно, что она некоторое время представляла
собой совокупность нескольких топталищ, на которых осталось
огромное количество кремней (свыше 40 тысяч), морских раковин
(около 500) и остатков красной и желтой охры, которые придали
очажным топталищам и даже лессовидной породе красноватую,
а в отдельных местах желтоватую окраску. В самом большом
очажном топталище в квадратах 18 и 19 и частично в смежных
Рис. 36. Череп современной украинской овчарки.

Fig. 36. О present-day Ukrainian sheep-dog skull.
с ними на площади около 8 ;и2 кроме золы, кремней, морских ра-
ковин, кусочков костяного угля и обломков костяных изделий
найдены непережженные кости и даже кусочки янтаря, свиде-
тельствующие о том, что на этом месте действительно было очаж-
ное топталище, а не постоянный очаг.

Изучение очажных топталищ и площадки мезинского жилища
дает основание предполагать, что жители Мезинской стоянки
вначале обитали во временных не дошедших до нас жилищах,
сооруженных из ветвей, шкур и травы. Пользовались они откры-
тыми очагами, накопляли хозяйственный материал в виде заго-
тавливаемых в ямах костей мамонта и других животных и лишь
потом, собрав достаточное количество костного строительного
материала, добытого в течение нескольких охотничьих сезонов,
приступали к сооружению долговременных яранг. Так или иначе
для создания запаса костей мамонта как строительного матери-
ала должно было быть использовано определенное время при
условии, что охотники за мамонтами появлялись в данной мест-
ности впервые и не могли заняться собиранием бросовых кос-
тей — остатков добычи других групп охотников. В свете такого
предположения становится понятной некоторая разновремен-
ность и непоследовательность расположения бытовых комплек-
сов и вообще элементов культурного слоя в этой стоянке, на
которой существовало не одно, а, как установил И. Г. Шовкопляс
(1965, рис. 1—5, с. 63—76), пять наземных жилищ, цоколь кото-
рых сооружался из костей мамонта.

Описываемое нами жилище, по некоторым данным, было наи-
более поздним по времени сооружения и использовалось его оби-
тателями недолго. Другие же жилища (если не все четыре, то
по крайней мере два или три) были сооружены раньше, а кост-
ный материал, оставшийся после их сооружения, был сложен в
хозяйственные ямы, перекрытые лессовидным делювием мощно-
стью около 60 см, до сооружения описываемого нами жилища.
Этот промежуток времени мог длиться всего несколько лет, так
как прослойка перекрывающего ямы лессовидного суглинка мог-
ла образоваться очень быстро. В наше время такие прослойки
лессовидного делювия образуются иногда в течение одного
ливня — если на пути движущегося площадного потока мутной
воды образуется хотя бы небольшое препятствие (кости, камни).
Более ранним по времени сооружением могло быть большое жи-
лище (третье по нумерации И. Г. Шовкопляса), располагавшееся
в 10 м к юго-востоку и второе — в 6 ж от описываемого жилища.
Расположение очагов на месте хозяйственных ям более раннего
23	24	25	26	27

Рис. 38. Характерные кремневые изделия из Мезинского позднепалео-
литического поселения: 1—3, 7—9, 13 — резцы; 4—6, 10—12—скребки;
14, 15, 20, 24 — ножевидные пластины; 16—18, 21, 22—пластинки
с притупленной спинкой; 19, 25, 26 — нуклеусовидные орудия; 23 —
проколка; 27 — нуклеус.

Fig. 38.	Typical flint articles from the Mezin Late Paleolithic settle-
ment: 1—3, 7—9, 13 — cutters; 4—6, 10—12 — scrapers; 14, 15, 20, 24 —
knife-like plates; 16—18, 21, 22 — plates with a blunted back; 19, 25,
26 — nucleus-like tools; 23 — a pricking instrument; 27 — a nucleus.
происхождения объясняется, по-видимому, тем, что при занесе-
нии ямы с костями делювиальным лессовидным материалом на ее
поверхности обязательно образовывалось углубление (вследствие
последующей просадки лессовидного материала и уплотнения им
своей тяжестью сложенных костей). Подобные углубления на
указанной части Мезинской стоянки были очень удобны для
создания на их месте очагов.

Исходя из приведенного, можно предположить, что две хозяй-
ственные ямы, расположенные к югу от описываемого жилища,
заполненные костями, но не перекрытые очагами, были образо-
ваны после его сооружения, то есть значительно позже четырех
ям, о которых шла речь. Таким образом, детальное изучение хо-
зяйственных ям может помочь при решении ряда еще неясных
вопросов, связанных с возникновением позднепалеолитических
поселений.

Описываемое нами мезинское жилище (яранга) по всем при-
знакам было сооружено умело и добротно, однако служило оно
его строителям как жилье недолго. По некоторым данным, оби-
татели мезинской яранги не успели использовать ее в зимнее
время, поскольку оставили жилище вскоре после сооружения. Это
случилось, по нашему мнению, осенью, причем ушли обитатели
жилища довольно поспешно. О том, что в яранге не зимовали,
свидетельствует также отсутствие хорошо выраженного долго-
временного внутреннего очажища *. О том, что жилище было
брошено поспешно, можно судить по тому, что в нем были остав-
лены некоторые ценные предметы, в том числе костяной шумя-
щий браслет, многие бусины из морских раковин, антропоморф-
ные фигурки, молотки из рогов северного оленя и другие пред-
меты. Причиной оставления жилища могло быть не нападение
врагов, а бытовые или природные условия — обитатели жилища
ушли на зимнее время далее к югу и более не возвращались.

После того, как обитатели мезинского жилища оставили яран-
гу, она долгое время стояла пустой и разрушалась по мере раз-
ложения шкур, составлявших кровлю, и деревянных частей
каркаса. В юго-западной и северной частях жилища в носовых
впадинах черепов мамонта и между костями цоколя, как уже
указывалось, жили совы, оставлявшие после себя погадки. Об

* Три небольшие очажные пятна диаметром 0,5—0,7 м в центральной части
пода жилища не дают основания считать их зимними очажищами. Кроме того,
в этом жилище не обнаружено внутреннего очажного топталища, резко выра-
женного в межиричском жилище и хорошо улавливаемого в добраничивском.
этом свидетельствуют происходящие из погадок сов * кости лем-
мингов и других мелких грызунов, а также птиц, обнаруженных
путем промывки лесса **.

В результате промывки обнаружены остатки следующих жи-
вотных:

Кости Особи

Лемминг ошейниковый (Dicrostonyx
torquatus) •.................... 161	33

Полевка узкочерепная (Stenocranius
gregalis) ............................ 14	8

Пеструшка степная (Lagurus	lagurus)	4	3

Тушканчик большой (A lactaga jaculus)	1	1

Каменка обыкновенная (Oenanthe
oenanthe) . •..................... 1	1

При разрушении жилища первыми падали в центральную его
часть рога северных оленей и бивни, лежавшие на крыше, по-
том — лопатки, расположенные ближе к периферии. В дальней-
шем закономерность расположения упавших костей была не-
сколько завуалирована неравномерностью темпов разрушения
крыши и цоколя.

В заключение необходимо еще раз подчеркнуть, что в конст-
рукции одного из древнейших на территории Украины жилища
был ряд заранее продуманных конструктивных элементов: 1) цо-
коль (фундамент) из черепов и крупных костей мамонта, 2) над-
цоколевый каркас из деревянных жердей и бивней мамонта,
3) внутренние деревянные подпоры (тонкие сохи и столбы), при-
крепленные к вкопанным в под жилища пасынкам из костей
мамонта, 4) завалинка, образованная костями цоколя, присыпан-
ными снаружи землей, 5) надцоколевый черепитчатый пояс из
лопаток мамонта, представлявший собой периферийную кромку
крыши и одновременно придавливавший лежавшие под ним
шкуры зверей, служившие кровлей жилища, 6) «надчерепичная»
часть жилища, собственно крыша из шкур зверей, придавленных
бивнями мамонта и рогами северного оленя, 7) фасадная дуга
из бивней мамонта, свидетельствующая о яранговидной форме
сооружения.

* Костные остатки самой совы в описываемом жилище не обнаружены,
но в другом жилище, раскопанном в 1916 г., кости белой совы были найдены.

** Пробы лесса по 10 дм3 каждая брали с каждого квадратного метра
пода жилища и непосредственно прилегающей к жилищу периферии. Всего из
площади пода жилища и его периферии промыто 2000 дм3 лесса.
Межиричское жилище

Общие сведения о поселении и природных условиях
его расположения

Осенью 1965 г. житель с. Межирич Каневского района Чер-
касской области 3. Н. Новицкий, копая погреб возле своей хаты
на глубине около 2 м, обнаружил нижнюю челюсть мамонта.
О своей находке он сообщил учителю истории местной школы
Р. В. Головко и другим лицам, которые известили об этом Инсти-
тут зоологии АН УССР. При первом обследовании путем рас-
чистки места находки научным сотрудником Института зоологии
АН УССР В. И. Свистуном было установлено наличие нескольких
нижних челюстей мамонта, сложенных «сосенкой», то есть встав-
ленных одна в другую, что и послужило основанием для предпо-
ложения об открытии в с. Межирич позднепалеолитической сто-
янки. Ввиду неблагоприятного осеннего времени первые раскопки
места находки в с. Межирич были запланированы на лето 1966 г.,
что и было осуществлено на площади около 53 м2 под руковод-
ством автора настоящей работы.

Несмотря на то, что в Межириче раскопано и исследовано
пока только одно жилище, сведения, собранные во время работы
экспедиции, свидетельствуют о том, что в этом месте было целое
позднепалеолитическое поселение. Костяные развалины другого
жилища были прорезаны при сооружении колодца примерно в
150 м к востоку от места раскопок 1966 г. Скопления костей ма-
монта находили также в других местах при рытье колодцев и по-
гребов.

Интерес к месту находки следов позднего палеолита на Чер-
касчине усугублялся тем, что с. Межирич расположено в между-
речье р. Рось и ее притока Росавы (рис. 39), устье которого на-
ходится в самом с. Межирич. Долину р. Рось с ее притоками
Рис. 39. Схема района расположения Межиричского позднепалео-
литического поселения. Крестиком обозначено место расположения
жилища.

Fig. 39.	A scheme of the region of the Mezhirich Late Paleolithic
settlement situation. The cross points to the dwelling place.

Росавой, Роставицей, Роськой и другими многие исследователи
считают прародиной русичей, составивших ядро древнерусского
государства—Киевской Руси. Однако не вполне ясно, какое посе-
ление предшествовало русичам в этом районе. Наиболее древние
достоверно документированные археологические памятники, най-
денные в Поросьи, относятся к трипольской культуре. Правда,
еще в 1901 г. проф. Н. И. Криштафович указывал на то, что в
с. Селище, примерно в 20 км к северо-востоку от с. Межирич, им
была обнаружена позднепалеолитическая стоянка, однако это
сообщение долгое время ставилось под сомнение, поскольку в те-
чение более 60 лет на Поросье никто не находил археологических
памятников дометаллического времени. Необходимо признать,
что в связи с находкой в с. Межирич позднепалеолитического па-
мятника сообщение Н. И. Криштафовича о нахождении в начале
текущего столетия в с. Селище Каневского района следов поздне-
палеолитической стоянки было достоверным.

Район с. Межирич (рис. 40) примыкает к району Каневских
дислокаций. Этим обусловлено то, что в пределах возвышенного
Рис. 40. Село Межирич. Стрелкой показано место расположения позднепалеоли-
тического поселения.

Fig. 40. Vil. Mezhirich. The arrow shows the situation of the Late Paleolithic
settlement.

правого берега p. Рось возле самого с. Межирич выходят на по-
верхность как наиболее древние палеогеновые отложения —
пески и глины, содержащие кремневидные конкреции, а также
гальки кристаллических пород, обнажающихся в коренном виде
в 20—25 км к западу и югу от с. Межирич. На таком же рассто-
янии к северо-востоку от с. Межирич в оврагах обнажаются
меловые и юрские отложения, содержащие гальки настоящего
кремня. В переотложенном виде кремневые желваки встречаются
в голоценовых аллювиальных отложениях и в самом с. Межи-
рич. Мыс, на котором расположена Межиричская позднепалеоли-
тическая стоянка, сложен аллювиальными и делювиальными
отложениями позднеантропогенового, т. е. голоценового возраста
(рис. 41). Голоценовые породы на возвышенных точках окрест-
ностей с. Межирич залегают на дислоцированных отложениях
палеогена и частично неогена.

Геологический разрез на месте раскопок несложный, в нем хо-
рошо различимы следующие отложения.
в метрах

Черноземная почва с современными настоящими кротовинами
(вырытыми кротами)......................................... 0,80

Суглинок серовато-палевого цвета, затронутый процессами поч-
вообразования, в нем заполненные кротовины крапчатых
сусликов и слепышей (около 10 на 1 м2) и корнеточины
садовых деревьев........................................... 0,65

Лессовидный суглинок палевого цвета с кротовинами (около
4 на 1 м2) и корнеточинами вишен и других садовых де-
ревьев. В этом слое в кротовине найдена раковина перло-
вицы (Unio)................................................ 1,40

Лессовидный суглинок почти без кротовин с корнеточинами ви-
шен, содержит четыре прослойки серого мелкозернистого
песка, мощностью 1—2 см каждая. По средине этого слоя
проходит плоскость пода жилища из костей мамонта . .	0,95

Слоистый песчанистый суглинок с прослойками белого мелко-и
среднезернистого песка. Мощность прослоек 2—3 см до
глубины 4,5 м, ниже прослойки песка становятся грубее
3—4 см. Этот слой имеет делювиально-аллювиальное про-
исхождение ................................................ 1,95

Слоистый песчанистый аллювий древней р. Росавы

Произведенный Е. Т. Ломаевой палинологический анализ об-
разцов суглинков, взятых на месте раскопа и за его пределами
в оврагах В. И. Свистуном и А. А. Ломаевым, показал наличие
во всех пробах пыльцы сосны, дуба (на глубине около 4 м), липы
и кизила (на глубине около 1,5 м), пыльцы сложноцветных, лебе-
довых, осоковых и других цветковых травянистых растений, а
также спор папоротников (в том числе осмунды) и сфагновых
мхов. Все названные растения, кроме осмунды, произрастают
в районе с. Межирич и в настоящее время.

Характерной особенностью ландшафта района с. Межирич,
как в прошлом, так и теперь, является сочетание обширных
луговых равнин в долинах рек Росавы и Роси и высоких всхолм-
ленных берегов указанных рек — ближнего правого и удаленного
на 5—10 км левого. Подобная ландшафтная обстановка благо-
приятствовала существованию в районе Межиричской стоянки
типичного лесостепного фаунистического комплекса, что видно
из следующего списка животных, остатки которых найдены при
раскопках межиричского жилища в 1966 г. В список включены
остатки животных, найденные в топталищах, расположенных
возле жилища. Разведки путем ударного бурения, производив-
шиеся в 1968 г., выявили в окрестностях описываемого жилища
еще ряд линз культурного слоя с остатками животных.
Промысловая группа животных

Кости Особи

Мамонт (Elephas primigenius) 385	95

Зубр (Bison)............................ 3	2

(включая
1 молодую)

Северный олень (Rangifer tarandus)	8	4

Лошадь дикая (Equus equus) ...	1	1

Медведь бурый (Ursus arctos)	5	1

Россомаха (Gulo gulo)................... 4	1

Песец (Alopex lagopus)................. 27	3

Волк (Canis lupus)..................... 25	3

(включая
1 молодую)

Заяц (Lepus).......................... 715	22

(не менее

Белая куропатка (Lagopus lagopus) 14	2)

Всего ...	1187	134

Непромысловая группа животных

Сеноставец степной (Ochotona pu-
silia) ........................... 54	5

Суслик крапчатый (Citellus suslicus)	23	6

Слепыш подольский (Spalax podo-
licus)............................. 3	3

Пеструшка степная (Lagurus lagu-
rus) ............................. 36	7

Полевка (Microtus arvalis) ....	10	5

Неясыть уральская (Strix uralensis)	2	1

Ворон (Corvus corax)............... 3	1

Каменка (Oenanthe oenanthe) ...	3	1

Другие воробьиные птицы (Pas-
seres) ............................ 3	3

Чесночница (Pelobates fuscus)	3	2

Всего ...	140	34

Анализируя приведенный список, необходимо отметить, что
все указанные виды, за единичными исключениями (песец и ма-
монт), живут в настоящее время или жили совсем недавно в ус-
ловиях современного климата в районе с. Межирич и на Черкас-
чине вообще. Последняя россомаха в Каневском районе была
убита в 1872 г., медведь существовал в мошногорских лесах в на-
чале XIX ст., дикая лошадь и зубр обитали на Черкасчине до
XV—XVI ст. включительно, северный олень заходил в эти районы
(с. Шестеринцы Звенигородского района) в начале нашей эры
(Пидопличко, 1952, с. 38). Что касается мамонта и других назван-
ных животных, то о них можно сказать следующее. Огромная
долина, образуемая высокими поймами рек Роси и Росавы в рай-
оне с. Межирич, даже в настоящее время сохраняет черты биото-
пов, создававших весьма благоприятные условия для существо-
вания мамонтов. Разбросанные по пойме ивовые колки с приме-
сью тополей, берез и других лиственных деревьев, а также
заросли лозняка и теперь могли бы составить основную кормовую
базу для мамонта. Если еще добавить, что высокий изрезанный
оврагами берег, окаймляющий долину Росавы с юга, а долину

Рис. 41. Схематический геологический разрез места расположения
Межиричского позднепалеолитического поселения: 1 — современ-
ная почва; 2 — лесс и лессовидные суглинки; 3— современный де-
лювий; 4 — современный аллювий; 5 — древний слоистый аллювий;
6 — палеогеновые мергели, глины и песчано-глинистые отложения;
7 — харьковский песок; 8 — полтавский песок; 9 — глины типа зе-
леных и красно-бурых; 10 — культурный слой; 11 — отдельные
мелкие гранитные валуны; 12 — отдельные гальки кремния и крем-
нистые щебнины; 13— раковины пресноводных моллюсков; 14 —
кротовины сусликов и слепышей.

Fig. 41.	A schematic geological section of the Mezhirich Late Pa-
leolithic settlement: 1 — present-day soil; 2 — loess and loess loam;
3 — present-day deluvium; 4 — present-day alluvium; 5—ancient
stratified alluvium; 6 — Paleogenic marls, clays and sand-clayey
deposits; 7—Kharkov sands; 8 — Poltava sand; 9 — clays of green
and red-brown clay types; 10 — a cultural layer; 11 — separate small
granite boulders; 12 — separate flint pebbles and flint debris; 13 —
shells of fresh-water mollusks; 14 — crotovinas of susliks and mole-
rats.

p. Рось с запада, и теперь у своего подножия покрыт лиственным
лесом (дуб, граб, липа, клен, берест) и кустарниками (лещина,
гордовина, жимолость, бузина), то можно еще нагляднее пред-
ставить себе обилие в прошлом древесной и кустарниковой расти-
тельности в районе с. Межирич. Вершины высоких точек возвы-
шенных берегов долин рек Росавы и Роси в настоящее время
сохраняют черты также степных пространств, которые существу-
ют по крайней мере со времен позднего палеолита и не связаны
с вырубкой лесов. Об этом свидетельствуют упомянутые находки
при раскопках позднепалеолитического жилища в с. Межирич
остатков крапчатого суслика, подольского слепыша, степной
пеструшки и степного сеноставца, то есть типичных степных ви-
дов. Первые два вида обитают в районе с. Межирич и теперь,
а степной сеноставец, например, исчез на Черкасчине всего около
ста лет тому назад (Пидопличко, 1930) под влиянием антропиче-
ских факторов. Немного ранее это же произошло со степной пест-
рушкой. Таким образом, если учесть изменения, внесенные в при-
родную обстановку с. Межирич сельскохозяйственной культурой,
то нетрудно заметить, что основные черты этой обстановки в по-
зднем палеолите мало отличались от современной. Большинство-
исследователей смущает наличие в позднепалеолитическом ком-
плексе северного оленя и песца, остатки которых найдены
иве. Межирич. Но нельзя не принимать во внимание кочевок и
миграций многих видов животных, в данном случае северного
оленя и песца. Наличие остатков этих животных в указанном
районе в позднем палеолите не опровергает общего фона типично
лесостепной природной фаунистической обстановки района в то
время. Песец в прошлом мог откочевывать на юг гораздо далее,
чем в настоящее время. Что касается северного оленя, то он уже
в письменноисторическое время в своих кочевках в зимнее время
доходил до берегов Черного моря. В связи с этим обязательно
следует учитывать то обстоятельство, что не только для север-
ного оленя и песца, но и для других животных пределы откочевы-
вания на юг в зимнее время сократили антропические факторы
при практически не изменившихся климатических условиях. Та-
кой вывод, вытекающий из анализа палеозоологических данных,
весьма важен с принципиальной точки зрения, поскольку вопреки
имеющимся фактическим данным до сих пор существование позд-
непалеолитического человека на равнинах Восточной Европы свя-
зывалось с природной обстановкой так называемого ледникового
периода.

Раскопки и изучение жилища

Переходя к характеристике межиричского жилища, нужно
сказать, что в нем, как и в других жилищах, можно различать
три главные части: цокольную, надцокольную и крышу. Из частей
другого порядка следует назвать завалинку, фасадную часть и
защитный забор. Специфической особенностью межиричского
жилища является наличие еще одной части — сплошной внешней
обкладки нижними челюстями мамонта цоколя и частично над-
цокольной части.

Межиричское жилище было построено из имеющегося в нали-
чии большого количества строительного материала, то есть костей
мамонта. Всего на постройку жилища было использовано 385 кос-
тей, в том числе и крупные обломки больших костей, которые
не играли несущей или опорной роли. Кости как побочный про-
дукт охотничьего промысла собирались для постройки жилища
длительное время. Отсюда следует, что на Межиричском поздне-
палеолитическом поселении, на первых этапах его существования
должны были быть менее совершенные жилища, построенные без
использования или при незначительном использовании костей
мамонта. Так ли это, покажут будущие раскопки. Однако приме-
ром такого жилища, то есть меньшего по размеру и с меньшим
количеством использованных костей мамонта, может служить
описанное добраничивское жилище. В данном случае в с. Межи-
рич мы видим как бы законченный позднепалеолитический тип
жилища, причем довольно сложный и замысловатый с точки зре-
ния приемов строительства и архитектуры. По сравнению с дру-
гими подобными жилищами в нем появился новый архитектур-
ный элемент — специальная внешняя обкладка цокольной и
частично надцокольной части нижними челюстями мамонта,
придававшая жилищу красивый вид, однако эта красивость не
была специально предусмотрена строителями, а получилась сама
собой в ходе укрепления цокольной части жилища. В то же вре-
мя нельзя отрицать наличия у межиричских позднепалеолитиче-
ских строителей определенного художественно-архитектурного
вкуса и достаточно высокой по тогдашнему времени строительной
техники. Межиричское жилище, если считать по внешней окруж-
ности, занимало площадь 42 м2 (рис. 42, 43) внутренняя, то есть
жилая, площадь составляла 23 ж2, в то время как мезинское
жилище по внешней окружности занимало 25 ж2, а по внутрен-
ней — 20 м2. Разрыв в соотношении площадей мезинского и ме-
жиричского жилища получился потому, что в Межиричи вокруг
цоколя жилища, сложенного из вкопанных черепов мамонта,
была сделана защитная обкладка из нижних челюстей, пока не
обнаруженная в других жилищах. Для придавливания шкур,
покрывавших каркас жилища, в надцокольной части служили
13 черепов мамонта. Для этой же цели было использовано 30 ло-
паток и около 40 трубчатых и тазовых костей, располагавшихся
над цокольной частью жилища, а также 35 бивней, находившихся
на крыше. Как и в современных ярангах, каркас создавался ком-
бинацией деревянных жердей и разного рода крупных костей с той
только разницей, что цоколь позднепалеолитической яранги соо-
ружался в основном из черепов мамонта (без камней), в то время
как для сооружения цоколя современных яранг используют в
большинстве случаев камни. Остатки деревянных жердей в лес-
совых породах, как известно, не сохраняются, но об их наличии
в конструкции позднепалеолитических жилищ можно говорить на
основании ряда косвенных и прямых (остатки костяных пасын-
ков) признаков. Как указывалось, неиспользование деревянных
бревен при построении позднепалеолитических яранг, объясняет-
ся состоянием тогдашней техники — срубить или спилить боль-
шое дерево было нечем, а выломать длинную жердь руками было
легко. Средний диаметр жердей, выламываемых руками путем
пригибания тонких деревьев, составлял 7—8, иногда 10 см. Судя
по структуре костяной части каркаса межиричского жилища,

Рис. 42. Общий вид развалин жилища из костей мамонта в с. Межирич во вре-
мя раскопок 1966 г.

Fig. 42.	A general view of the ruins of the dwelling made of mammoth bones
in the vil. Mezhirich during excavations of 1966.
Рис. 44. Вид вкопанных максиллярных частей черепов мамонта в восточной
части межиричского жилища после расчистки (документальный фотомонтаж).
Fig. 44. A view of dug in maxillary parts of mammoth skulls in the eastern part
of the Mezhirich dwelling after excavation (a documentary photomontage).

деревянные жерди вкапывали в землю, а некоторые упирали в
затылочные кости черепов. Всего на каркас межиричского жи-
лища должно было пойти не менее 20 жердевых полудуг и не
менее 5 круговых жердевых поясов, относившихся к цокольной
и надцокольной частям. При таком количестве жердей они, согну-
тые в виде дуг, могли выдержать огромную тяжесть покрытия
из шкур и костей мамонта. Чтобы правильно оценить напряжение
каркаса под тяжестью покрытия, достигавшей 3 т, необходимо
принять во внимание то обстоятельство, что основная нагрузка
приходилась не на деревянные жерди, а на вкопанные черепа
и трубчатые кости мамонта, составлявшие цоколь.

Цоколь был сооружен из 25 черепов, которые были вкопаны
на определенную глубину, причем 23 черепа были вкопаны на
глубину до 40 см максиллярными костями вниз и лобными кос-
тями внутрь жилища (рис. 44). Некоторые черепа имели невыну-
тые бивни, вкопанные, следовательно, вместе с максиллярными
костями (рис. 45). Обращение черепов лобными костями внутрь
жилища диктовалось тем, что эти части наиболее плоские, а по-
этому удобные при использовании их как элемента внутренней
Fig. 43. A scheme of mammoth bone and other
object arrangement in the place of ruins of the
Mezhirich Late Paleolithic dwelling: 1 — bone ruins
of the dwelling; 2 — hearth stamping places outside
the dwelling; 3 — flint articles and flakes; 4 —
bones with traces of treatment and bone articles;
5 — sea shells; 6 — stones (granite, flint nodules);
7 — pieces and clots of red ochre; 8— bone sta-
tuettes for cult purpose; 9 — pieces of bone coal;
10—a reindeer antler; 11 — bone articles for hunt-
ing purposes; 12 — a hearth place inside the dwell-
ing (square 7) and grinding place for flint treat-
ment (square 11); 13 — bone fragments of the
mammoth and other animals in hearth stamping
places; 14 — pieces of amber and amber beeds.

Рис. 43. Схема расположения костей мамонта и
других предметов на месте развалин межиричского
позднепалеолитического жилища: 1 — костяные
развалины жилища; 2 — очажные топталища вне
жилища; 3 — кремневые изделия и отщепы; 4 —
кости со следами обработки и костяные изделия;
5 — морские раковины; 6 — камни (гранит, крем-
невые желваки); 7 — куски и комки красной охры;
8 — костяные фигурки культового назначения; 9 —
куски костяного угля; 10 — рог северного оленя;
11 — костяные изделия охотничьего назначения;
12— очажище внутри жилища (кв. 7) и точок для
обработки кремня (кв. 11); 13 — обломки костей
мамонта и других животных в очажных топтали-
щах; 14 — куски янтаря и янтарные бусы.
Рис. 45. Расположение нескольких вкопанных максиллярных частей черепов
мамонта в восточной части межиричского жилища. Вид снаружи.

Fig. 45.	Arrangement of some dug in maxillary parts of mammoth skulls in the
eastern part of the Mezhirich dwelling. An outer view.

стенки жилища. Кроме того, лобные плоскости черепов хорошо
прилегали к жердевому каркасу; будучи вкопанными, такие
черепа несли основную нагрузку. Два черепа, составлявшие
основу фасадной дуги, были вкопаны на глубину около 20 см за-
тылочными костями и обращены внутрь жилища также лобными
костями. В бивневые альвеолы этих черепов было вставлено по
одному бивню, которые и образовывали дугу фасада. Кроме
черепов в состав цоколя входило 20 тазовых костей и 10 труб-
чатых. Эти кости, особенно тазовые, использовались для закры-
тия промежутков между неровностями вкопанных черепов. Как
и черепа, эти кости в той или иной мере были вкопаны в землю,
поэтому в общей сложности служили также опорой для костей
вышележащего пояса и обкладки и для принятия на себя их
тяжести. Надцокольная часть костей каркаса жилища состояла
из 12 черепов полувзрослых и молодых мамонтов, 30 лопаток,
20 трубчатых костей, 15 тазовых костей и 7 колонок позвонков.
В расположении их отмечена определенная закономерность. На-
чиная от фасада с запада располагалось 5 черепов, 5 тазовых
костей, 2 лопатки и 4 трубчатые кости, далее на северо-восточной
стороне (с тыла) были положены преимущественно лопатки
(более 20), ближе к юго-восточной части фасада располагалось
10 черепов, 8 тазовых костей и несколько трубчатых костей. Третья,
то есть верхняя, часть межиричского жилища, собственно крыша,
была сделана из покрытия из шкур, прикрытых 35 бивнями ма-
монта, а у фасадной части на крыше помещались две тазовые
кости. Таким образом, крыша, составлявшая примерно !/з поверх-
ности жилища, не покрывалась сплошной обкладкой из костей.
Основной причиной в данном случае были технические условия.
Кости, составлявшие цоколь, упирались в землю и не оказывали
давления на деревянный каркас. Кости надцокольной части, ве-
сившие в общей сложности около 1 т, оказывали лишь частичное
давление на деревянные жерди, так как полностью или частично
упирались о нижележащие кости цоколя. Часть, непокрытая
сплошным панцырем из костей, несла нагрузку из шкур и бивней
мамонта весом около 2 т. Таким образом, эта часть жилища даже
без сплошного костяного покрытия была довольно напряжена,
что должно было вызвать необходимость сооружения внутренних
подпор. При раскопках межиричского жилища следов таких под-
пор не обнаружено. Это значит, что в отличие от мезинского
жилища здесь подпоры могли сооружаться без костяных пасын-
ков, но о том, что они имелись, свидетельствует ряд косвенных
данных. Если бы на верхнюю часть крыши жилища были поло-
жены кости сплошным покрытием, то нагрузка на площадь около
8 м2 увеличилась бы до 3—4 г, чего каркас из жердей не выдер-
жал бы даже при наличии подпор. Таким образом, технические
условия использования костей как строительного материала пред-
определяли целый ряд приемов в постройке цоколя и всего кар-
каса. Весьма характерным для межиричского жилища являлся
защитный забор из трубчатых костей полувзрослых и взрослых
мамонтов, ограждавший вход в жилище с юга. Этот забор со-
стоял из вкопанных, сохранивших почти вертикальное положение
даже ко времени раскопок (рис. 46) 5 бедренных, 6 плечевых,
1 большой берцовой и 2 тазовых костей мамонта. Он, по-види-
мому, прикрывал извне свисавшие (из кожи) или сделанные из
тонких жердей фасадные части возле главного входа в жилище,
создавая при этом два боковых прохода, один из которых вел
к внешнему юго-восточному очагу. В заборе также был неболь-
шой проход. Забор имел, очевидно, защитное значение, поскольку
слишком большие щели (достаточные для прохода лисицы или
волка) были специально закрыты тазовыми костями мамонта.

Особенности фасадной части межиричского жилища еще не-
Рис. 46. Забор из костей мамонта перед входом в межиричское жилище в та-
ком виде, в каком он был вскрыт раскопками 1966 г.

Fig. 46.	The fence of mammoth bones before the entrance to the Mezhirich
dwelling as it was excavated in 1966.

достаточно понятны, так как материал, который прикрывал почти
в 3 м2 вертикальную площадь, состоял не из костей, а поэтому не
сохранился. Однако совершенно очевидно, что фасадная часть
межиричского, как и мезинского, жилища была не наглухо
укреплена костями мамонта. По-видимому, была какая-то необ-
ходимость быстрого группового выхода из жилища, что могло
достигаться при закрытии фасада заслонками из свисающих
шкур, из плетеных прутьев либо из связанных жердей. Почти
единственной в своем роде является обкладка межиричского жи-
лища нижними челюстями мамонта, охватившая всю цокольную
и частично надцокольную части. На обкладку использовано
95 нижних челюстей мамонта, которые были вставлены одна в
другую ментальными частями вниз, образуя характерный рису-
нок, названный местными жителями «сосенкой». Каждая сосенка
состояла из челюстей, начиная от двух у западной части фасада
до пяти в северо-восточной (с тыла). Всего в обкладку вошло
24 сосенки, то есть практически почти каждая сосенка покрывала
череп мамонта, входивший в состав цоколя. У юго-восточной
части фасада на расстоянии трех сосенок обкладки из нижних
челюстей нет, по-видимому, у строителей их просто не хватило.
Необходимо подчеркнуть, что кроме обкладки для другой цели
нижние челюсти мамонтов не использовались. Нижние челюсти
обкладки примерно до 1 ж в высоту были присыпаны землей и
хорошо сохранились. Те же, которые не были присыпаны землей,
во время пустования жилища сильно выветрились. Таким обра-
зом, завалинка межиричского жилища должна была быть почти
полностью земляной, так как над ней выступали нижние челюсти
обкладки, непокрытые землей и представлявшие собой верхи со-
сенок. Если исключить 95 нижних челюстей мамонта, использо-
ванных на обкладку жилища, 4 черепа, 3 плечевые кости и не-
сколько бивней, находившихся внутри жилища, ряд обломков
крупных костей, не игравших опорной роли, то получится, что на
построение собственно каркаса межиричского жилища использо-
вана 201 кость мамонта: черепов — 42, лопаток — 30, плечевых
костей— 11, локтевых костей— 1, лучевых костей— 1, тазовых
костей — 11, бедренных костей — 25, больших берцовых кос-
тей — 3, позвонков — 47.

Все указанные кости использовались в целом виде и лишь не-
которые, о которых будет сказано ниже, подверглись дополни-
тельной обработке. Часть трубчатых костей еще до построения
жилища утратила эпифизы и была погрызена хищниками. Это
свидетельствует о том, что до использования костей как строи-
тельного материала они определенное время лежали в разных
местах и подвергались естественной очистке от мяса, хрящей и
сухожилий. Однако некоторые кости использовались в относи-
тельно свежем виде, например, позвонки входили в конструкцию
в виде «колонок» по 3—10 штук. Следовательно, на них должны
были сохраниться сухожилия.

Межиричское жилище было оставлено его обитателями спо-
койно, признаков какого-либо нападения или катастрофы не об-
наружено. В пределах жилища были оставлены только непри-
годные к использованию предметы: обломки костяных проколок,
игл и наконечников копий, некоторые неудавшиеся и недоделан-
ные изделия, кремневые отщепы и сработанные кремневые
орудия труда. Само жилище не подвергалось внезапному разру-
шению и, по всем данным, не было даже частично разрушено.
Долгое время оно стояло пустым, в углублениях черепов и между
крупными костями мамонта жили совы, оставившие на местах
своего пребывания остатки мелких животных (из погадок). В се-
веро-западном углу жилища (квадрат 10) найдены остатки и са-
мой совы, которой оказалась неясыть уральская (Strix uralensis).
По мере заиления остатков жилища делювиальным суглинком
между костями стали рыть норы землерои. На уровне пода жи-
лища найдены остатки сеноставца степного, суслика крапчатого
и слепыша подольского. Кости, входившие в обкладку цокольной
и частично надцокольной части жилища, преимущественно ниж-
ние челюсти мамонта, еще при функционировании жилища были
присыпаны землей (с целью его укрепления) и поэтому сохрани-
лись лучше других костей. Максиллярные части черепов, входив-
шие в состав цоколя жилища, также хорошо сохранились,
поскольку частично были вкопаны в землю и довольно быстро
занесены делювиальным суглинком после ухода обитателей. Че-
репные коробки и вообще верхние части черепов и других костей,
входившие в состав цоколя, оказались сильно разрушенными и
выветренными. Это свидетельствует о том, что они довольно
долго подвергались воздействию субаэральных факторов, то есть
их выветрившиеся части не были покрыты делювиальным суглин-
ком. Ряд признаков развалин межиричского жилища свидетель-
ствует о том, что кости в надцокольной части и бивни, бывшие
на крыше жилища, падали не сразу, а лишь по мере разложения
покрывавших крышу шкур и деревянных жердей, составлявших
каркас. По многим признакам видно, что в первую очередь на-
чала разрушаться апикальная часть крыши, более долго стояла
фасадная дуга. Бивни, составлявшие эту дугу, упали в разное
время — сначала упал бивень западной части дуги, потом —
восточной. Вследствие этого при расчистке сначала обнажился
бивень восточной части фасадной дуги (он был покрыт меньшим
количеством упавших костей), а позже — бивень западной
части *. Эти бивни оказались самыми большими (длина 200 и
230 см, диаметры при основании 10—12 см) по сравнению со все-
ми другими найденными в этом жилище. Они были подобраны
по длине и по форме изгиба так, чтобы дуга фасада, образован-
ная ими, была замкнута. Соединительной муфты, подобной той,
какая имелась в фасадной дуге мезинского жилища, в данном
случае не было. Размер фасадной дуги по хорде у основания со-

* Во время раскопок корреспонденты газет и журналов многократно
фотографировали общий вид раскопа. Поэтому на более ранних снимках виден
один большой бивень восточной части фасадной дуги, а на более поздних,
когда завал костей был более расчищен, видны оба бивня фасадной дуги.
ставлял 2,1 ж, наибольшая высота — 1,85 м. Оба бивня фасадной
дуги упали так, что выпуклыми краями противостояли друг
другу. Это произошло потому, что их основания, просто обпер-
тые в бивневые альвеолы черепов, освободились раньше, чем
апикальные концы. Последние были привязаны к жердям. В этом
случае бивень при фиксировании апикального конца неминуемо
должен был вывернуться, то есть при падении описать дугу дли-
ной примерно в четверть описываемой им окружности.

Важной чертой межиричского жилища является то, что оно
имеет много признаков обитаемости и следов хозяйственной дея-
тельности людей, не оставляющих сомнения в том, что обитатели
межиричского жилища были в первую очередь охотниками на
мамонта. Внутри межиричского жилища было вскрыто очажище,
помещавшееся почти в центре жилища в квадрате 7 на границе
с квадратом 6. Возле очага имелось очажное приспособление из
вкопанных костей мамонта, служившее для помещения над огнем
вертельной перекладины и для других целей. Это приспособле-
ние хорошо сохранилось. В западной части оно состояло из пле-
чевой кости мамонта. Кусок бивня (длина 70 см) был вкопан на
глубину около 40 см относительно уровня пода жилища, плечевая
кость — на меньшую глубину, в связи с чем она со временем уже
в условиях развалин жилища наклонилась и упала (рис. 47).
В восточной части очага на глубину около 30 см были вкопаны
две плечевые кости, а за ними максиллярными костями вниз —
череп полувзрослого мамонта, примыкавший лобной частью к
плечевым костям. Превышение вкопанной плечевой кости над
куском бивня мамонта обеспечивало упор для вертельной пере-
кладины, ложившейся на торец куска бивня и на эпифизы вко-
панных с восточной стороны плечевых костей. С юго-востока
возле очажного приспособления лежало еще два черепа полу-
взрослых мамонтов, игравших, по-видимому, роль передвижных
сидений. Мощность зольного слоя в центре очага, представляв-
шего собой углубление диаметром около 50 см, достигала 20 см.
Очажные продукты — зола, сажа, обугленные куски костей вы-
гребались наружу через фасадную часть жилища и через бывший
северо-восточный выход, впоследствии заложенный позвонками
мамонта. В связи с этим очажные продукты, втоптанные в под
жилища, наиболее часто встречались именно на пути к наружным
выходам. На этих же путях под жилища был наиболее густо
усеян брошенными кремневыми изделиями и осколками кремня
(рис. 48). К северу от очага (квадрат 11) помещалось рабочее
место одного из обитателей жилища, ибо здесь найден характер-
Рис. 47. Очажное приспособление внутри межиричского жилища: 1 — вкопан-
ный череп полувзрослого мамонта; 2— две вкопанные плечевые кости мамонта;
3— упавшая плечевая кость мамонта; 4 — вкопанный кусок бивня мамонта.

Fig. 47.	Л hearth device inside the Mezhirich dwelling: 1 — a dug in skull of the
semi-adult mammoth; 2 — two dug-in mammoth humeral bones; 3— a fallen
humeral mammoth bone; 4 — a dug-in piece of the mammoth tusk.

ный точок для обработки кремня (рис. 49), небольшие валуны
гранита, игравшие роль ударных орудий и подставок, два бивня
со следами обработки продольными выемками, ряд различных
обломков полуобработанных костей, куски янтаря (квадрат 7).
К югу от очага, преимущественно возле стенки жилища, было
место типа маленькой кладовки для хранения наиболее необхо-
димого костяного материала. Здесь найдено три рога северного
оленя и несколько бивней мамонта со следами частичного исполь-
зования (отдельные части отрезаны), три молотковидных ору-
дия — полуфабрикаты, охотничье изделие неизвестного назначе-
ния (рис. 50, 2), куски необработанного кремня, куски янтаря, а
также череп полувзрослого мамонта, служивший, по-видимому,
передвижным сидением.

Недалеко от очажного приспособления в квадрате 11 найде-
на бедренная кость мамонта со вставленным в нее обломком
лучевой кости (рис. 51). Эти кости представляли собой приспо-
собление пока неизвестного назначения. На основании характера
залегания этого приспособления можно утверждать, что бедрен-
ная кость была вкопана и свалилась уже при общем разрушении
жилища. При этом образовавший верх приспособления обломок
лучевой кости, вставленный в бедренную кость (для этого у по-
следней был отбит верхний эпифиз), при падении не выпал, а до-
вольно прочно держался в полости бедренной кости.

На площади межиричского жилища найдено большое количе-
ство кремневых орудий труда (свыше 300 шт.) и кремневых ос-
колков и отщепов (около 4300 шт.). Основная масса кремневого
инвентаря находилась в самом жилище, причем, как было ука-
зано, на поду жилища найден точок для обработки кремня, сле-
довательно, обработка его производилась и в самом жилище.

Значительная часть кремневых изделий найдена в очажных
топталищах. Таких очажных топталищ вне жилища вскрыто
два — одно на юго-восточной, другое на северо-восточной сто-
роне (на расстоянии 1 —1,5 м от жилища). Эти очажные топта-
лища представляют собой остатки внешних очагов, служивших
одновременно и местом скопления для выгребаемых из жилища
очажных и других материалов. Последнее подтверждается тем,
что в обеих топталищах найдены куски янтаря, необожженные
кости, а также охра, не подвергшиеся воздействию огня. Мощ-
ность зольного слоя в этих топталищах в центре достигала 15 см.

Рис. 49. Место обработки кремня (точок) в межиричском жилище (кв. 11).
Вверху виден бивень мамонта со следами обработки.

Fig. 49.	The place for flint treatment in the Mezhirich dwelling (square II).
A mammoth tusk with traces of treatment is seen above.
Рис. 48. Расположение бытовых и культурных
предметов на площади межиричского жилища: 1 —
граница внутренней площади жилища и костяного
забора перед входом в жилище; 2 — очажное топ-
талище; 3 — кремневые изделия и отщепы, плот-
ность их расположения на площади жилища и за
его пределами; 4 — кости со следами обработки
и костяные изделия; 5—морские раковины; 6 —
камни (гранит, кремневые желваки); 7 — куски
и комки красной охры; 8 — костяные фигурки куль-
тового назначения; 9 — куски костяного угля; 10 —
рога северного оленя; 11 — костяные изделия
охотничьего назначения; 12 — очажище внутри жи-
лища (кв. 7) и точок обработки кремня; 13 — об-
ломки костей мамонта и других животных в очаж-
ных топталищах; 14 — куски янтаря и янтарные
бусы.

Fig. 48. Arrangement of domestic and cultural
objects in the Mezhirich dwelling space: 1 — the
boundary of the dwelling inside space and of the
bone fence before the entrance to the dwelling;
2 — the hearth stamping place; 3 — flint articles
and flakes, density of their arrangement in the
dwelling space and beyond its boundaries; 4 —
bones with traces of treatment and bone articles;
5 — sea shells; 6 — stones (granite, flint nodules);
7 — pieces and clots of red ochre; 8 — bone statuet-
tes for cult purposes; 9 — pieces of bone coal;
10 — reindeer antlers; 11 — bone articles for hunt-
ing purposes; 12 — the hearth place inside the
dwelling (square 7) and grinding place for flint
treatment; 13 — bone fragments of the mammoth
and other animals in hearth stamping places;
14 — pieces of amber and amber beeds.
Рис. 50. Изделия охотничьего назначения, найденные
в межиричском жилище: 1—так называемый вырав-
ниватель ремней из рога северного оленя; 2 — изделие
из бивня мамонта, по-видимому, для силка; 3 — обло-
мок наконечника копья, сделанного из бивня мамонта.

Fig. 50.	Articles for hunting purposes, found in the
Mezhirich dwelling: 1 — so-called strap “smoother” of
a reindeer antler; 2 — an article of mammoth tusk,
probably, for snares; 3—a fragment of spear head
made of mammoth tusk.
Рис. 51. Бедренная кость ма-
монта со вставленной в нее
лучевой костью.

Fig. 51. A mammoth thigh
bone with a radius fixed
into it.

Сами топталища имели округло-оваль-
ную форму и размеры 2 X 3 м.

Среди кремневого инвентаря (рис.
52, 53) обнаружено большое количе-
ство ножевидных пластинок, скребков
и несколько меньше резцов. По типу
обработки кремневые изделия из ме-
жиричского жилища (двухсторонние
скребки, резцы) напоминают изделия
Добраничивской, Гонцовской и Ме-
зинской позднепалеолитических стоя-
нок. С последней сходство Межирич-
ской стоянки усиливается находкой
на ней (в очажном юго-восточном топ-
талище) раковины моллюска нассы
(Nassa reticulata), использовавшейся
в качестве бусы, и своеобразной «птич-
ки», вырезанной из бивня мамонта.
Эта «птичка» (рис. 54, 1, 2) представ-
ляет собой стилизованную фигурку
женщины с подчеркнутым пубиальным
треугольником. Из других предметов
культа в межиричском жилище найден
полуфабрикат антропоморфной фигур-
ки из бивня мамонта (рис. 55, /), ана-
логичный подобным фигуркам, най-
денным в мезинском жилище. Не сов-
сем четкие признаки антропоморфной
фигурки можно усмотреть и в одном
янтарном изделии длиной 5 см (рис.
56, 1, 2) *. Несомненно культовое на-
значение (по-видимому, амулет) име-
ла антропоморфная фигурка, найден-
ная в квадрате 3. Для создания этой
фигурки использована пластинка из
бивня мамонта шириной 3,5 см, дли-
ной около 7 см (часть обломана) и
толщиной 0,4 см. Изображение чело-

* Антропоморфная фигурка, изготовленная
из янтаря, в 1967 г. найдена И. Г. Шовкопля-
сом на Добраничивском позднепалеолитиче-
ском поселении.
Рис. 52. Характерные кремневые изделия из межиричского жи-
лища: 1—8, 15 — резцы; 9—13, 16 — скребки; 14, 17 — нуклеусо-
видные изделия; 18 — нуклеус.

Fig. 52. Typical flint articles from the Mezhirich dwelling: 1—8,
15 — cutters; 9—13, 16 — scrapers; 14, 17 — nucleus-like articles;
18 — a nucleus.
15	16	17	18	19	20

Рис. 53. Характерные кремневые изделия из межиричского жилища: 1—4 —
резцы; 5, 6 11 — ножевидные пластинки с апикальной ретушью; 7, 9, 12, 16,
17 — пластинки без ретуши; 8, 13, 15, 18 — пластинки с апикальной ретушью;
10, 14, 16 — пластинки с боковой ретушью; 19 — нуклеус; 20 — изделие типа
сверла.

Fig. 53. Typical flint articles from the Mezhirich dwelling: 1—4 — cutters; 5, 6,
11 — knife-like plates with apical retouch; 7, 9, 12, 16, 17 — plates without retouch;
8, 13, 15, 18 — plates with apical retouch; 10, 14, 16 — plates with side retouch;
19 — a nucleus; 20— an article of a drill type.
века достигнуто простейшим спо-
собом. Голова вырезана в виде
овального выступа, глаза сдела-
ны точками, рот — черточкой
(рис. 54, 3, 4).

Преимущественно культовое
назначение имела также красная
охра; 15 небольших кусков ее
(1—5 см длины) найдено на поду
жилища, найдено также несколь-
ко кусочков охры желтого цвета.
Охра той и другой разновидности
собрана в районе Межирич. И те-
перь охра в виде кусков и аморф-
ных гнезд встречается в палеоге-
новых отложениях этого района.

Большой интерес представля-
ет выполненный красной охрой
культовый рисунок на лобной ча-
сти черепа мамонта. Этот череп
во время раскопок найден при
входе в жилище (рис. 57). Лежал
он лобной частью вниз (что спо-
собствовало сохранению рисун-
ка) в пределах квадратов 2 и 3.
Композиция рисунка и его распо-
ложение свидетельствуют о том,
что этот разрисованный череп на-
ходился при входе в жилище в
вертикальном положении будучи
вкопанным в землю максилляр-
ной частью. Рисунок размером
30 X 30 см представляет собой
набор сплошных ломанных линий
(ширина 8—10 мм), выходящих
из одного места и располагаю-
щихся кустообразно. Всего таких
линий 13, не считая нескольких
коротких несплошных. Между
сплошными линиями группами
расположены округлые пятна
диаметром 8—12 мм. Пятна плохо

Рис. 54. Культовые предметы из
межиричского жилища: 1— стили-
зованная статуэтка женщины
(«птичка») — нижняя часть отло-
мана. Четко обозначена пубиаль-
ная часть женщины (вид спереди);
2 — то же, вид сзади; 3 — антропо-
морфная фигурка (вид спереди);
4 — то же, вид сзади.

Fig. 54. Cult objects from the Me-
zhirich dwelling: 1 — a stylized sta-
tuette of a woman (“Ptichka” —
a bird) — a low part is broken off.
A pubic part of the woman is di-
stinctly shown (a front view); 2 —
the same, a back view; 3— an an-
thropomorphic statuette (a front
view); 4 — the same, a back view.
Рис. 55. Изделия из кости и рога: 1 — неоконченная ан-
тропоморфная фигурка из бивня мамонта; 2 — молоток
из рога северного оленя, найденные в межиричском жи-
лище.

Fig. 55. Articles of bone and antler: 1 — an unfinished
anthropomorphic statuette of mammoth tusk; 2 — a ham-
mer found in the Mezhiririch dwelling made of reindeer
antler.

сохранились, однако 31 пятно поддается опознанию. В отношении
семантики рисунка высказаны различные мнения, однако наибо-
лее вероятным допущением является то, которое определяет этот
рисунок как изображение огня. Рисунок расшифровывается как
полуреалистическое изображение языков пламени и искр. Так как
приемы изображения символа огня охрой доказаны данными эт-
нографии о некоторых племенах письменноисторического вре-
мени, то допущение о том, что межиричский позднепалеолитиче-
ский художник изобразил на лбу черепа мамонта полуреалисти-
ческий рисунок огня с языками пламени и искрами — наиболее
заслуживает внимания. Месторасположение разрисованного че-
репа при входе в жилище * также наводит на мысль о его охран-
ном значении. Этот череп оказался достаточно выветренным,
однако лобная часть, на которую нанесен рисунок, сохранилась
несколько лучше.

Не меньший интерес представляет и второй рисунок, найден-
ный в квадрате 7 недалеко от входа. Этот рисунок (рис. 58) сде-
лан штрихами на фрагменте бивня старого мамонта длиной 21 см,
шириной 11 см. Рисунок представляет собой целую композицию,
семантика которой еще не раскрыта. Основных элементов компо-
зиции на этом рисунке можно различить шесть — первый (ниж-
ний) изображает полувертикальные штрихи; второй — в виде
полосы с вертикальными и поперечно штрихованными стволами
(ширина стволов 3—5 мм); третий — полоса с неправильной по-
лувертикальной штриховкой в левой и правой половинах с вер-
тикальными поперечно штрихованными стволами, нарисованными
лишь в верхней части полосы; четвертый — наиболее интерес-
ный — в виде четырех конусо-куполообразных изображений,
как бы накрытых геометрическим орнаментом; пятый — полоса
(ширина 1,5—1,8 см) с редкой вертикальной и горизонтальной
штриховкой, шестой — полоса (шириной 1,5—1,8 см с верти-
кальной («стволовой») штриховкой в правой половине и с геоме-
трическим орнаментом знака воды посредине. Наибольший инте-
рес представляет четвертая полоса, так как не исключено, что
конусо-куполообразные фигуры представляют собой изображе-
ния четырех жилищ.

В позднепалеолитическом искусстве Западной и Южной Ев-
ропы прямых аналогий этому рисунку разыскать не удалось.
Некоторые черты сходства и то лишь в манере изображения
видны на рисунках, сделанных на камне обитателями позднепа-
леолитической стоянки Барма Гранде (окрестности Ментоны в
Италии) и на рисунках на камне из пещеры Парпалло (Вален-
сия), приведенных Грациози (Graziosi, 1960).

Среди изделий из кости большой интерес представляют два
обломка наконечника копья. До сих пор полного костяного нако-
нечника копья, употреблявшегося для охоты на мамонта, не

* Кроме описываемого черепа был частичо орнаментирован красной охрой
другой череп, находившийся в цоколе в квадрате 11 возле старого входа в
жилище. Однако рисунок на этом черепе не сохранился, есть только один фраг-
мент.
Рис. 56. Куски янтаря и другие предметы, найденные в ме-
жирнчском жилище: /, 2 — обработанный кусок янтаря, на-
поминающий антропоморфную фигурку; 3, 8 — обработан-
ные куски янтаря; 4—7 — бусы из янтаря; 9—зуб акулы;
10 — раковина перловицы (Unio), 11 — раковина нассы
(Nassa reticulata).

Fig. 56.	Pieces of amber and other objects found in the Me-
zhirich dwelling: 1, 2— a treated piece of amber resembling
an anthropomorphic statuette; 3, 8 — treated pieces of amber;
4—7 — beeds of amber; 9—a shark tooth; 10—Unio shell;
11 — Nassa reticulata shell.
Рис. 57. Рисунок из лобно-теменной части черепа
мамонта из межиричского жилища: а — черными
линиями и точками показан фактически сохра-
нившийся узор; б — такой же цветной рисунок
в восстановленном виде (был нарисован красной
охрой).

Fig. 57.	Drawing on a frontal-sincipital part of a
mammoth skull from the Mezhirich dwelling:
a — an actually preserved disign; b — the same
drawing restored (it was drawn with red ochre).
находили. На основании найденных в с. Межирич обломков нам
удалось установить эти размеры, использовав полученные данные
о ширине этих наконечников и установив пропорционально их
длину на основании сравнения с целыми костяными наконечни-
ками, применявшимися для охоты на зубров обитателями позд-

Рис. 58. Штриховый рисунок на обломке бивня мамонта, найденный в межирич-
ском жилище (кв. 7). Четыре куполообразные фигуры на средней полосе
предположительно принимаются за изображения жилищ.

Fig. 58.	Line drawing on a mammoth tusk fragment found in the Mezhirich
dwelling (square 7). Four domelike figures on the middle stripe are accepted
supposeldy for dwelling picture.

непалеолитической стоянки в Амвросиевке. Как и следовало ожи-
дать, костяные наконечники копий, применявшиеся для охоты
на мамонта, оказались более длинными и мощными, чем наконеч-
ники, применявшиеся для охоты на зубров. Ниже приведены мак-
симальные размеры наконечников копий для охоты на мамонта
(Межирич) и зубра (Амвросиевка).

Межирич Амвросиевка

Длина............37,0	см* 25,Ьсм

Ширина............ 1,9	„	1,8 „

Толщина.......... 1,7	„	1,4 „

Находку целых костяных наконечников копий в Амвросиевке
можно объяснить тем, что в овраг были загнаны сотни зубров
и основная масса их не была утилизирована. Поэтому наконеч-
ники копий в трупах зубров не были использованы повторно или
изъяты. При охоте на мамонта обычно добывалась одна или не-
сколько особей этого животного, поэтому при разделке туши
целые наконечники копий, если даже они оставались в ней (в ре-
зультате поломки древка копья и пр.), извлекались и использо-
вались повторно. В межиричском жилище были обнаружены
остатки двух таких наконечников, сделанных из бивня мамонта.
Оснащения кремневыми пластинками с боков эти наконечники
не имели. Это были крупные (до 0,4 м длины) гладкие костяные
острия. К охотничьим приспособлениям относятся уже упоминав-
шиеся два изделия — так называемый выравниватель ремней
(рис. 50, 1) из рога северного оленя (квадрат 1) и приспособ-
ление, по-видимому, для силка (рис. 50, 2), сделанное из бивня
мамонта (квадрат И). Заостренный конец этого изделия напоми-
нает концы так называемых сторожков, применяемых во всевоз-
можных деревянных капканах и западнях. Некоторые обломки
проколок разных диаметров (от 3—5 мм) также, по-видимому,
должны быть отнесены к остаткам охотничьих предметов.
Обломки одной длинной палочки (длина обломков 12 см, диа-
метр 5 мм), сделанной из бивня мамонта, напоминают так назы-
ваемые «шпички», то есть длинные острые палочки, еще в XIX ст.
употреблявшиеся на Украине для накалывания кусков мяса или
галушек (при изъятии их из горячего сосуда или огня). Заслужи-
вают внимания находки ряда проколок и шильев, сделанных из
коренных зубов ** и бивней мамонта, из трубчатых костей млеко-

* В реставрированном виде.

** Заслуживает внимания сходство проколки из межиричского жилища,
сделанной из корневой части зуба мамонта (рис. 59, 5), с проколкой длиной
7,5 см, сделанной из грифельной кости лошади, найденной в поселении белогру-
довской культуры (поздняя бронза) в Уманском районе на Черкасчине (см. Ко-
ротке звщомлення за 1926 piK ВсеукраТнського археолопчного компету. К.,
1927, с. 79; табл. 1, рис. 11).
Рис. 62. Каркас межиричского жилища, соору-
женного из костей мамонта и деревянных жер-
дей (восстановленный вид в Палеонтологическом
музее Института зоологии АН УССР).

Fig. 62. The Alezhirich dwelling carcass built of
mammoth bones and wooden perches (a restored
view in the Paleonthological museum of the Ins-
titute of Zoology, of the Ukrainian Academy of
Science). A front view. A rear view.
Вид спереди.
Вид сзади.
питающих и птиц, а также игла (длина обломка 4,5 см, ширина —
2—3 мм, толщина — 2 мм), сделанная из бивня мамонта (рис. 59).
Заслуживает также внимания проколка-игла с боковым вырезом.
Она сделана из большой берцовой кости зайца. Кроме обычной
своей функции, она служила, по-видимому, для продевания нитки
(рис. 60). Подобные находки подтверждают наличие у жителей
позднепалеолитических стоянок изготовления одежды и обуви.

В качестве материала для изготовления украшений и амуле-
тов обитателям межиричского жилища служил янтарь. В пределах
жилища найдено 70 кусков янтаря. Таким образом, в Межиричи
количество янтаря в одном жилище оказалось большим, чем
в Добраничивке, и большим, чем во всех других отдельно взятых
позднепалеолитических стоянках Украины. Эта особенность
межиричского жилища может быть объяснена тем, что янтарь для
его обитателей не был редкостью. Его могли собирать обитатели
стоянки в районе Канева и даже возле самого Межирича — по
правому берегу р. Рось, которая, как и Днепр, в рассматривае-
мом районе размывала олигоценовые (харьковские) пески, со-
держащие янтарь. Большое количество кусков янтаря найдено
в квадрате И, т. е. там, где находилась рабочая часть жилища
с точком для обработки кремня, с обработанными бивнями и пр.
Находясь в лессовидном суглинке, янтарь сильно разложился
и приобрел желтый, почти палеволессовый цвет. Разложением
янтаря, видимо, можно объяснить тот факт, что найденные три
округлые бусины не имели ушкового отверстия (оно разрушилось
вследствие разложения янтаря). Основная масса кусков янтаря
представляла собой полуфабрикаты треугольной и округлой
формы с четкими искусственными срезами. Часть кусков сохра-
нила природную форму.

Как уже упоминалось, межиричское жилище было оставлено
обитателями намеренно. Ни одного предмета обихода, годного
к употреблению, в жилище не оставлено. Из предметов культа
оставлены только те, которые имели те или иные повреждения.
Все сказанное подтверждает наш вывод о том, что обитатели
межиричского жилища оставили его по причинам экономического
характера — вследствие ухудшения охотничьих угодий, вызван-
ного хищнической охотой на мамонта. Допущение того, что полез-
ные предметы, находившиеся в жилище, были разграблены
другими обитателями, не подтверждается, поскольку для новых
хозяев полезными оказались бы не только изделия, но и, напри-
мер, бивни мамонта. Однако все это оставалось нетронутым.
Жилище долго пустовало и медленно разрушалось.
Рис. 59. Бытовые и другие изделия из кости, найденные в
Межнричском жилище: 1—иголка из бивня мамонта (увели-
чена); 2— обломок длинной палочки («шпички») из бивня
мамонта; 3— шильце из корневой части зуба мамонта; 4 —
пластинка из бивня мамонта с геометрическим орнаментом;
5— обломок проколки из бивня мамонта; 6 — шило из боль-
шой берцовой кости зайца; 7 — шильце из трубчатой кости
зайца; 8 — проколка-игла из большой берцовой кости зайца;
9— изделие из зуба мамонта, по-видимому амулет; 10 —
часть молоточковидного изделия из бивня мамонта, по-види-
мому принадлежность охотничьей снасти; И — обломок
проколки из бивня мамонта; 12— пластинка из бивня ма-
монта — полуфабрикат какого-то изделия.

Fig. 59. Articles of every-day life and others made of bones
and found in the Mezhirich dwelling: 1 — a needle of mam-
moth tusk (enlarged); 2 — a fragment of a long stick
После разрушения сгнивших деревянных жердей и шкур по-
крытия, падения костей с крыши и надцокольного пояса на под
жилища многие кости, в частности вкопанные черепа и нижние
челюсти обкладки, долгое время торчали из земли. Делювиаль-
ное заиление их происходило неравномерно и, что интересно, бо-
лее интенсивно с южной стороны, то есть со стороны возвышен-
ностей правого берега Росавы, откуда больше всего поступал
делювиальный материал. С восточной стороны, где заиление было
менее интенсивным (высота около 70 см), выветрелые части чере-
пов и нижние челюсти обкладки очень разрушились, а оставши-
еся в земле части черепов и нижних челюстей оказались срезан-
ными (рис. 61) как бы специально («под шнур»), что ввело в
заблуждение даже некоторых наблюдателей, ибо они думали, что
такой ровный срез костей цоколя на протяжении 2—3 м сделан
преднамеренно. Темпы разрушения межиричского жилища, как
и другие данные, помогают подойти к датировке времени суще-
ствования позднепалеолитических жилищ в абсолютном лето-
исчислении, хотя достаточно надежных методов для этого в на-
стоящее время еще нет. На основании ряда показателей, главным
образом палеозоологических и седиментационных данных, мы
пришли к выводу, что подавляющее большинство абсолютных
датировок памятников позднего палеолита сильно преувеличено.
Что касается межиричского жилища, то нас интересует период
времени, длившийся от начала его сооружения до полного раз-
рушения, и отдаленность во времени существования жилища
от позднего палеолита до наших дней. Для окончательного реше-
ния поставленных задач в настоящее время еще недостаточно
данных.

Наблюдения над современными куренями в условиях лесо-
степи показывают, что обнаженные жерди приходят в ветхость
и ломаются в течение 15—20 лет, что косвенным образом может
свидетельствовать о длительности пустования межиричского жи-
лища, после того как его оставили обитатели. О некоторых отрез-
ках времени можно судить по интенсивности заиления жилища

(“shpichka”) of mammoth tusk; 3 — an awl of the root part of a mammoth tooth;
4 — a plate of mammoth tusk with a geometrical ornament; 5 — a fragment of
a pricking instrument of mammoth tusk; 6— an awl of hare shin-bone; 7 — an
awl of hare tubular bone; 8—a pricking instrument-needle of hare shin-bone;
9—an article of mammoth tooth, apparently, an amulet; 10—a part of a hammer-
like article of mammoth tusk, probably a tackle for hunting; 11 — a fragment
of a pricking instrument of mammoth tusk; 12 — a plate of mammoth tusk —
half-product of some article.
делювиальным материалом. Наибольшая высота неразложив-
шихся костей, сохранившихся над уровнем пода жилища, не пре-
вышала 1 м. Следовательно, чтобы скрыть скопление костей
межиричского жилища, потребовалось накопление толщи делю-
вия не менее 1 м. На основании наблюдений за интенсивностью

Рис. 60. Проколка-
игла из большой
берцовой кости зай-
ца с предполагае-
мым креплением
для нитки.

Fig. 60. A pricking
instrument-needle
of hare shin-bone
with the supposed
fastening for
thread.

делювиального осадконакопления в условиях
рельефа, близкого к межиричскому, можно
отметить, что для накопления 1 м делю-
виального суглинка понадобилось не более
60 лет. Наши расчеты основываются на том,
что при среднем уклоне площади снабжения
делювием в 30—40° осадконакопление проис-
ходит со скоростью около 1,5 мм в год, как
это наблюдалось на месте захоронения остат-
ков трипольского поселения в с. Джуры Рыб-
ницкого района Молдавской ССР. В условиях
равнины с уклоном 2—3° скорость осадкона<
копления не превышает 0,4 мм в год, как это
имело место в захоронении жилища римского
времени в с. Райках Бердичевского района
Житомирской области (Пидопличко, 1965а,
с. 60). Условия для накопления делювия в
с. Межирич в определенной степени анало-
гичны условиям с. Джуры, где благодаря бо-

лее или менее точно датируемым остаткам
трипольского поселения (4—5 тыс. лет до на-
ших дней) мы можем определить приблизи-
тельную интенсивность делювиального осад-
конакопления в абсолютном летоисчислении.
По мере сглаживания склонов правого берега
Росавы в с. Межирич интенсивность делюви-
ального осадконакопления затухала, пока не
дошла до такой степени, что на делювиальном
суглинке, покрывавшем остатки жилища, об-

разовалась почва, существующая и теперь.
Хотя до появления современного с. Межирич (существует с
XVII ст.) покрытая лессом голоценовая терраса Росавы была до-
статочно облесена. По изрытости лесса видно, что значительное
облесение этой террасы произошло 1—2 тыс. лет назад. До этого
времени в пределах голоценовой террасы местность была почти
открытой. В период лессонакопления здесь жили суслики, слепы-
ши, полевки, оставившие кротовины (см. рис. 44) средней интен-
Рис. 61. Часть нижних челюстей из восточной части обкладки межиричского
жилища. Нижние челюсти, занимающие верхнее положение как бы срезаны —
результат выветривания костей в субаэральных условиях.

Fig. 61. Part of low jaws from the eastern section of facing in the Mezhirich
dwelling. Low jaws occupying an upper position are as if cut which is a result
of bone weathering under subaeral conditions.

сивности (по густоте расположения). Кротовинный лесс подобной
интенсивности и мощности наблюдался нами в районе Киева на
месте трипольского поселения, остатки жилищ которого вслед-
ствие делювиального осадконакопления были заилены в течение
времени, не превышающего сто лет. Последующее послетриполь-
ское более или менее интенсивное осадконакопление в районе
Киева до момента сформирования современной почвы продолжа-
лось также недолго — всего несколько сот лет. Сопоставляя все
эти данные, мы пришли к выводу, что общая протяженность вре-
мени от момента запустения межиричского жилища до наших
дней не может превышать 6—-7 тыс. лет. Примерно такой же пе-
риод времени был установлен на основании анализа невыветре-
лых костей мамонта коллагеновым методом.

Нужно отметить, что промежуточных погребенных прослоев
почвы на месте расположения жилища нет. Это значит, что со
времени существования межиричского жилища до наших дней в
районе Межирича климатическая и геоморфологическая обста-
новка существенно не менялась. Почвенный же покров, который
формировался в процессе накопления лессовой толщи, был на-
столько незначительным, что быстро реградировался при пере-
крывании его новыми пластами лессовидного суглинка. Формиро-
вание современной почвы черноземного типа, достигающей мощ-
ности 0,5 м, связано с затуханием накопления лессовидного
суглинка. А этот процесс в свою очередь связан, с одной стороны,
с общим процессом сглаживаия склонов, окаймляющих долину
Росавы, с другой,— с облесением прилегающих к коренным скло-
нам частей террасы Росавы, превратившейся в надпойменную
террасу этой реки уже в позднем палеолите. Протяженность во
времени всех процессов, связанных со сглаживанием коренных
склонов, с формированием современной и единственной мощной
почвы и, наконец, с облесением ближайших к коренным склонам
правого берега Росавы частей террасы, не может быть большой.
Она укладывается всего в несколько тысячелетий.
Заключение

Непосредственное знакомство с палеолитическими стоянками
Европейской части СССР дает основание сделать вывод о том,
что довольно многочисленное население позднего палеолита не
должно было исчезнуть бесследно. Только на Украине в настоя-
щее время известно около 500 мест поселения позднепалеолити-
ческих людей. Это значит, что в позднем палеолите почти вся
территория, преимущественно вдоль речных долин, была заселена
охотничьими племенами, переходившими к частичной оседлости.
Формирование мезолитической и более поздней неолитической
культуры на территории Украины не могло произойти лишь за
счет пришельцев, хотя процесс проникновения в среду автохтон-
ных племен иммигрантов с тех или иных мест должен был иметь
место. В настоящее время археологические документы не всегда
могут дать четкий ответ на ряд затронутых вопросов. В частности
не вполне полно начиная с позднего палеолита документируется
автохтонность основного ядра коренного населения в лесостепной
зоне, что для ряда исследователей послужило основанием полно-
го отрицания наличия автохтонного элемента в неолитическом
и более позднем населении территории Украины. По нашему
мнению, такой крайний взгляд на этногенез неолитического и бо-
лее позднего населения должен быть признан преждевременным,
ибо не все еще сказала в этом отношении археология и совсем
молчало до сих пор языкознание.

В то же время пристальное внимание к языку и материальной
культуре современного населения, в первую очередь Европейской
части СССР, может помочь обнаружить реликтовые следы древ-
него быта и языка, существовавших с позднего палеолита. Есте-
ственно, что эти следы могли дойти до нас только из той сферы
экономической жизни и культа, которые были свойственны тому
древнему времени, то есть из сферы охотничьей деятельности,
строительного дела и культовых представлений (мифологии).
Довольно распространенный в позднем палеолите особенный тип
строительства яранговидных жилищ (хат) с использованием ко-
стей больших животных, в частности мамонта, не мог не оставить
определенных следов в языке населения и, как нам кажется,
некоторые из этих следов дошли до наших дней. Мы обратили
внимание на некоторые слова, относящиеся к строительному
циклу, обозначавшие раньше кости, а теперь в русском, украин-
ском, белорусском, польском и других языках частично сохра-
нившие то же значение, а частично изменившие свою семантику.
К таким словам, мы полагаем, относится слово «сула», или
«шула», оно же «ошула» и «суреля», «цуреля», то есть столб
и в то же время большая кость. Это слово в той или иной форме
известно в русском, украинском, белорусском и других славян-
ских языках. Со словом «сула», по-видимому, связано широко
распространенное в России и на Украине слово «масол», или
«масул», обозначающее большую кость, в частности кость мамон-
та. Древнерусское и древнеукраинское слово «сулица», означав-
шее вид копьевидного оружия, возможно, тоже восходит к слову
«сула», обозначая тоже кость, ибо длинные и массивные кости
животных использовались также в виде оружия. Существовав-
шее в народе мнение, что кости мамонта принадлежат большому
«волу», или «волоту», может оказаться отголоском еще того вре-
мени, когда люди видели живых мамонтов. Что касается рассмот-
ренных нами данных, непосредственно касающихся жилищ, сло-
женных из костей мамонта, то их анализ дает основание сделать
ряд важных выводов.

Охотники на мамонтов, то есть люди позднего палеолита, на
равнинах Восточной Европы составляли не только относительно
многочисленное население, но и выработали определенный быто-
вой уклад, предшествовавший полной оседлости их потомков.
Наиболее существенной чертой этого уклада был переход к ча-
стично оседлому образу жизни. Полностью оседлыми охотники
на мамонтов не могли быть по экономической причине, однако
они уже селились небольшими охотничьими поселками и суще-
ствовали оседло до тех пор, пока в данной местности были в до-
статочном количестве мамонты. После уменьшения поголовья
мамонтов до уровня, не могущего обеспечить жизнь жителей по-
селка, они оставляли его и уходили в другие места. Это обстоя-
тельство предопределяло как амплитуду периодических переко-
чевок охотников на мамонтов в пределах долины одной реки и за
ее пределы, так и большую общность бытовых и культурных на-
выков позднепалеолитического населения на достаточно обшир-
ных территориях, например, в долинах Днепра и его притоков.

Все исследованные нами остатки жилищ из костей мамонта
не несут на себе следов каких-либо стихийных или разоритель-
ных действий, а оставленные на длительное время их обитателя-
ми они разрушались по мере разложения некостного материа-
ла — деревянных жердей, шкур и пр.

Поскольку среди большого числа (около 500) известных уже
на Украине позднепалеолитических стоянок наблюдается опреде-
ленная разновозрастность и поскольку жители этих стоянок
были охотниками на мамонтов и, наконец, поскольку позднепа-
леолитические стоянки во многих случаях обнаруживают явные
следы временно оседлых поселений — первых сел, можно утверж-
дать, что в условиях долин таких рек, как Днепр и его притоки,
мамонт длительное время составлял экономическую основу
существования позднепалеолитического человека. На основании
этого выработалась определенная охотничья культура, проявля-
ющаяся не только в приемах охоты, но и в строительстве жилых
помещений по типу яранг.

Размер яранг определялся характером строительного мате-
риала, поэтому жилая площадь их обычно не превышала 23 м2.
Это обстоятельство объясняет и то, что все исследованные нами
жилища очень похожи одно на другое, хотя детали техники
строительства в отдельных случаях не совпадали. Так, например,
черепа мамонта, входившие в конструкцию цоколя в мезинском
жилище, за исключением трех, были вкопаны затылочными ко-
стями, в межиричском жилище та же группа черепов, за исклю-
чением двух, была вкопана максиллярными частями. Зависящий
от этого характер цоколя предопределял детали строения над-
цокольной части, причем если в мезинском жилище надцоколь-
ную часть составляли почти полностью лопатки мамонта с отби-
тыми лопаточными гребнями, то в межиричском жилище лопатки
мамонта составляли только часть надцокольного покрытия и ло-
паточные гребни были не сбиты. К очень интересной и важной
детали межиричского жилища относится его обкладка из нижних
челюстей мамонта, которая играла главным образом фортифи-
кационную роль. Сам факт наличия в позднепалеолитических
ярангах фортификационных элементов, а они хорошо улавлива-
ются при изучении цоколя, завалинки и обкладки, весьма
интересен, так как помогает полнее понять особенности быта,
а также общественной и природной обстановки в жизни поздне-
палеолитических людей.

На основании находок в с. Межирич нам удалось установить
размер наконечников копий, изготовлявшихся из бивней мамон-
та и служивших для охоты на него. Эти наконечники достигали
почти полуметровой длины и 2,5-сантиметровой толщины, пред-
ставляя собой довольно грозное по тому времени оружие.
Пользуясь таким оружием, можно было с успехом охотиться на
мамонта. Не приходится сомневаться также в том, что поздне-
палеолитическому человеку как средства охоты служили ловчие
ямы и другие приспособления. Во всяком случае истребление
мамонтов было настолько интенсивным, что в конечном итоге
привело к полному исчезновению этого животного. Подсчет числа
особей мамонтов и их костных остатков, найденных на развали-
нах позднепалеолитических жилищ, довольно ярко свидетель-
ствует не только о значительном использовании костей мамонта
как строительного материала, но и о масштабах истребления
этого животного. Приводим количество костей и особей мамонта,
использованных для постройки исследованных нами жилищ.

	Количество Количество Количество		
	жилищ	костей	особей
Киевокирилловские	3	440	70
Гонцовское . . . .	1	142	25
Мезинские		5	1350	116
Межиричское . . .	1	385	95
Добраничивское	1	125	18

Необходимо учесть, что во всех приведенных случаях из числа
убитых мамонтов было много (не менее половины) молодых
и полувзрослых, частью не достигших половой зрелости. Если
принять во внимание также то, что мамонт был животным мало
плодовитым (коэффициент плодовитости 0,08), то роль антропи-
ческих факторов в его вымирании на равнинах Восточной Европы
станет еще более значительной *. Временно оседлый способ

* Этот вопрос рассмотрен также в другой работе (Пидопличко, 1951, с. 26—
36). Там, в частности, указывалось, что в лесной и лесостепной зоне Европей-
ской части СССР могло одновременно существовать около полумиллиона ма-
монтов и что позднепалеолитический человек мог истребить это поголовье в
течение одного тысячелетия. В XIX ст. за два десятилетия (1857—1876) при по-
мощи ловчих ям, копий, луков и лишь отчасти огнестрельного оружия истреб-
лена 51 тыс. африканских слонов. Следовательно, при подобной интенсивности
истребления мамонтов поголовье их в Европейской части СССР могло быть
уничтожено за 200 лет.
существования охотников на мамонтов имел то прогрессивное
значение, что жители пробывшие определенное число лет
в своем поселке, неминуемо приучались мало-помалу использо-
вать для своего пропитания кроме мяса мамонта ряд раститель-
ных и животных продуктов, доступных лишь при оседлом способе
жизни. Все это привело к тому, что ко времени исчезновения
последних мамонтов на равнинах Восточной Европы люди уже
умели не только хорошо ловить рыбу, но и начали осваивать
основы животноводства и земледелия. Переход к этим формам
хозяйства в условиях равнин Восточной Европы был единствен-
ным путем самоспасения после того экономического кризиса, ко-
торый возник вследствие хищнической охоты на мамонта и в ко-
нечном итоге его истребления. Как вид и как редкость мамонт
продолжал существовать в условиях Восточной Европы до начала
техноцена, то есть до начала письменноисторических времен.

Уже неоднократно делались попытки определить количество
обитателей в одном позднепалеолитическом жилище и на основа-
нии этого подойти к решению вопроса о численности позднепа-
леолитического населения и его плотности. Все эти попытки еще
весьма несовершенны, но все же понемногу решение связанных
с ними вопросов приобретает все более правдоподобный харак-
тер. Для того чтобы решить ряд демографических вопросов
позднего палеолита, необходимо иметь данные о числе одновре-
менных позднепалеолитических поселков, об их величине (о чис-
ле жилищ, составлявших поселок) и о числе жителей в одном
поселке.

Подход к решению этой задачи сводится к определению числа
обитателей в одном жилище, а отсюда по числу жилищ —
к определению количества жителей в одном поселке. Так посту-
пил С. Н. Бибиков, который, основываясь на этнографических
данных по домостроительству и домоустройству у северных наро-
дов и приняв во внимание то, что каждая семья имела свой очаг,
сделал попытку по числу очагов (внутренних и внешних) опреде-
лить в некоторых палеолитических жилищах численность их
обитателей. Так он считает, что в Мезинском позднепалеолити-
ческом поселке, состоявшем из пяти жилищ (Шовкопляс, 1965),
обитало не менее 7 семей (по числу очагов) общей численностью
около 50 человек, в Костенковском поселке (Костенки I Воро-
нежской области) — 9 семей общей численностью 60—70 человек.
Следуя этому методу можно установить, что в Киевокириллов-
ском поселке, состоявшем не менее чем из четырех жилищ, оби-
тало около 30 человек, в межиричском жилище при наличии
внутреннего и двух внешних очагов * — 10—12 человек, в добра-
ничивском жилище с одним внешним очагом — 6—7 человек.
В принципе метод подсчета по очагам приемлем, хотя и является
приближенным. Кроме того, полной аналогии между жилищами
позднего палеолита в лесостепной и частично лесной зонах с жи-
лищами северных народов относительно плотности их заселения
не может быть, ибо внешнее сходство этих жилищ (яранг и чу-
мов) обусловлено возможностями техники строительства (о чем
мы упоминали ранее, стр. 14), а плотность заселения жилищ была
обусловлена климатическими, географическими и бытовыми
условиями.

Тем не менее разработка и применение очажного метода под-
счета обещает дать положительные результаты при условии
контроля и сравнения этих результатов с данными, полученными
другими методами. Одним из таких методов является метод
определения численности охотничьих коллективов по остаткам
оружия. Так, при раскопках Амвросиевской позднепалеолитиче-
ской стоянки нами было изучено скопление костей первобытного
зубра от большого стада (983 особи), загнанного в овраг. По
числу наконечников копий (35 костяных и 271 кремневых),
найденных между костями (следовательно, это были наконечни-
ки копий, попавших в цель), было установлено, что в охоте на
зубров при помощи загона в данном случае принимало участие
не менее 76 человек, причем каждый из них мог держать в руках
не более четырех копий (Пидопличко, 1953, с. 66). Хорошо выра-
женных следов поселка на Амвросиевской позднепалеолитиче-
ской стоянке пока не обнаружено, однако такой поселок с вре-
менными или постоянными жилищами конечно должен был
существовать. Интересно, что подсчет числа охотников по числу
наконечников копий, сделанный нами еще до открытия и иссле-
дования добраничивского, мезинского и межиричского жилищ,
в основном совпадает с подсчетами, осуществленными на осно-
вании изучения названных жилищ. Если принять во внимание то
обстоятельство, что в охоте на амвросиевских зубров должно
было принимать участие все взрослое население, включая
и женщин, и что кроме копьеметалыциков там были и загонщи-
ки, то и тогда общая численность охотничьего коллектива не
должна была превышать 100 человек.

Таким образом, намечаются первые статистико-демографиче-

* Не исключено, что возле межиричского жилища было три внешних очага.
Это будет уточнено в процессе дальнейших раскопок.
ские данные о поздепалеолитических поселках, которые свиде-
тельствуют о том, что численность жителей одного позднепалео-
литического поселка могла достигать 100 человек. Это определяет
одну из последующих задач в исследованиях позднепалеолити-
ческих стоянок на равнинах Восточной Европы, состоящую в том.
чтобы установить, какие из уже известных позднепалеолитиче-
ских стоянок представляли собой остатки поселков и какие —
временных охотничьих стойбищ без жилищных сооружений,
установить количество мамонтов, убитых жителями того или
иного поселка, и вообще уточнить все вопросы, связанные с но-
выми взглядами на характер хозяйственной и бытовой деятель-
ности позднепалеолитических людей.

Нерешенным остается вопрос о длительности пребывания
охотников на мамонтов в одном и том же поселке. Один из су-
ществующих методов такого подсчета основан на определении
количества мяса, которое употреблялось в пищу определенным
числом жителей данного поселка, и на основании средней нормы,
потребляемой одним человеком в день. Чтобы определить живой
и убойный вес того или иного охотничьего животного, необходи-
мо исходить из средних весовых норм, устанавливаемых на
основании изучения современных животных и размеров костных
остатков животных из того или иного археологического памят-
ника. Следовательно, эти нормы не могут быть одинаковыми для
разных археологических памятников и зависят от особенностей
популяций охотничьих животных, избирательной деятельности
самих охотников, вида оружия и пр. В свое время мы указывали
такие нормы для диких и сельскохозяйственных животных три-
польских поселений (Пидопличко, 1937, с. 112) и для других па-
мятников. В данном случае мы имеем в виду максимальные
и средние нормы для главнейших охотничьих животных позднего
палеолита.

Для решения вопросов палеоэкономики необходима разработ-
ка ряда статистико-экономических показателей, так как суще-
ствующие в настоящее время нормы не всегда применимы при
анализе экономики археологических памятников. В данном слу-
чае нас интересует средняя норма утилизированного в условиях
позднего палеолита мяса того или иного вида животных. В на-
стоящее время расчеты убойного веса относятся к животным
значительно меньшим по размерам, чем мамонты и слоны вооб-
ще. При этом если у домашней свиньи убойный вес может
доходить до 70%, то у других видов домашних животных, таких
как домашний бык, он значительно меньше. У мамонта убойный
вес был невысок в связи с тем, что кости скелета, кроме имеюще-
гося в них костного мозга, не употреблялись как пищевые про-
дукты, а в целом убойный вес мамонта составлял всего около
*/з живого веса. Таким образом, при среднем живом весе мамон-
та 2500 кг (принимая во внимание, что добывались преимуще-
ственно полувзрослые и молодые особи) убойный вес его, выра-
женный в мясе без костей, составлял 800—1000 кг. Ниже при-
ведены принятые нами средние показатели убойного веса
промысловых позднепалеолитических животных, вычисленные

только по мясу (без костей).	Макси- мальная норма живого веса, кг	Средняя норма живого веса, кг	Средняя норма убойного веса без костей, кг
Мамонт 		5000	2500	1000
Носорог 		2000	1200	600
Лошадь 		600	400	200
Зубр		1000	600	250
Северный олень ....	220	150	100
Овцебык 		272	200	150
Медведь		400	250	190
Россомаха 		35	15	10
Волк		30	25	16
Песец 		10	6	4,5
Лев		250	200	125
Заяц		8	5	2,5

Что касается дневной нормы потребления мяса людьми позд-
него палеолита, то этот вопрос пока не разработан, хотя и имеет
важное значение при определении возможной длительности пре-
бывания жителей охотничьего поселка на одном месте.

С. Н. Бибиков (1967) принял среднюю норму потребления
мяса одним позднепалеолитическим человеком в сутки 600 г. Он
исходил из того, что один убитый мамонт давал около 1700 кг
мяса. На основании этого он предположил, что на Мезинской
позднепалеолитической стоянке коллектив поселка из 50 человек
(5 жилищ), добывший 116 мамонтов и других животных, мог
прожить в своем поселке 22—23 года. В конечном итоге эти рас-
четы близки к действительности, хотя и требуют уточнения. По
нашему мнению, норма суточного потребления мяса на одного
человека должна была быть большей — около 800—1000 г. Это
вытекает не только из того, что, судя по современным данным,
при недостатке другой пищи один охотник может потребить более
1 кг мяса в сутки, но также из того, что мясо мамонта безуслов-
но заготавливалось впрок (в летнее время сушилось, в зимнее —
замораживалось), в связи с чем существовали определенные
потери при заготовке и последующей утилизации. Кроме того,
в процессе охоты жители того или иного поселка не всегда могли
использовать полностью мясо убитого мамонта, особенно вслед-
ствие трудностей транспортировки. В случаях же облавных охот,
которые, надо полагать, существовали и на мамонтов, а не только
на зубров, утилизация убитых животных не была полной. Таким
образом, из общего подсчета на основании средних норм количе-
ства мяса, пригодного для потребления, необходимо примерно
У4 часть исключить на потери при утилизации. Подобные расче-
ты в настоящее время необходимо принимать лишь в первом
приближении, так как нормы потребления мяса мамонтов позд-
непалеолитическими людьми в надлежащей мере еще не уточне-
ны. Однако, учитывая биологическую близость мамонта к индий-
скому слону, многие интересующие нас показатели можно уста-
новить на основании некоторых данных об использовании мяса
слонов в недавнее время *. Сказанного о суточной норме потреб-
ления мяса одним позднепалеолитическим человеком все же
недостаточно для определения длительности пребывания охотни-
ков за мамонтами в одном поселке. Любая оседлость, даже крат-
ковременная, обусловливает определенную сезонность в ассорти-
менте пищи. Иными словами, мясную пищу, являвшуюся основ-
ной в позднем палеолите, жители дополняли, особенно летом,
растительной пищей. Следовательно, потребление мяса в свежем,
вяленном и сушеном виде в течение года было неравномерным.
В настоящее время вопрос об удельном весе немясной пищи
у позднепалеолитических людей не разработан в достаточной
мере, однако, учитывая особенности растительности лесостепной
зоны, можно считать, что в летние и осенние месяцы около 7з всей
потребляемой пищи составляли растительные продукты, рыба

* Несколько шире в литературе освещены нормы потребления мяса север-
ными народами и американскими индейцами. По данным северо-американских
исследователей (Wheat, 1967), в долине реки Арканзас (штат Колорадо) иссле-
дованы остатки костей 190 бизонов, загнанных палеоиндейцами в овраг, однако,
по расчетам авторов, было использовано только 133 бизона. Так как в этом
стаде почти половина особей была представлена телятами и полувзрослыми
бычками и телками, то средний выход чистого мяса от одного бизона состав-
лял 192 кг, не считая 18 кг жира и 14 кг внутренностей. Норма потребления
свежего мяса одним человеком в сутки по аналогии с некоторыми современ-
ными индейцами определена 4,5 кг, что соответствует так называемой празд-
ничной норме (доходящей до 9 кг), на самом деле средняя норма потребления
в одни сутки должна быть значительно меньшей. Выход сушеного мяса по
этим данным составляет 9 кг из 45 кг сырого мяса.
и мясо мелких зверей и птиц. При расчете на весь год раститель-
ная пища вместе с животной, получаемой в результате охоты на
мелких зверей, должна была составлять не менее всего годо-
вого фонда, из которого 3А составляло мясо мамонта. Учтя все
это, мы подсчитали предполагаемое время пребывания обитате-
лей одного поселка или одного жилища на одном месте и полу-
чили следующие результаты.

Киевокирилловский посе-
лок ................... Около 7 лет

Гонцовское жилище ...	„	9	„

Мезинский поселок ....	„	8	„

Добраничивское жилище	„	8	„

Межиричское жилище	„	20	„

Таким образом, позднепалеолитическая оседлость была не
абсолютной, ее длительность зависела от наличия пищевых ре-
сурсов, в первую очередь мамонтов, в том или ином месте. Делая
более общий вывод из всего сказанного, нужно допускать, что
охота и собирательство как основной вид занятия везде сохра-
нялись до тех пор, пока это обеспечивало существование тех или
иных групп населения. Запасание сушеного мяса, рыбы и расти-
тельных продуктов впрок должно было быть хорошо развитым
у поздних палеолитических охотничье-собирательских племен,
что являлось уже предпосылкой для перехода к скотоводству,
земледелию и постоянной оседлости. Формы этого перехода уже
в мезолите и неолите в разных в географическом отношении
местностях были неодинаковые и неодновременные. Выяснение
времени и форм этого перехода является важнейшей современ-
ной задачей исследования в первую очередь для археологов.
Большое значение при выяснении этого вопроса будет иметь
дальнейшее изучение позднепалеолитических жилищ из костей
мамонта.
ЛИТЕРАТУРА

1897

1898

1902

1965

1967

1941

1956

1958

1899

1902

1903

1958

1923

1925

1935

1878

1947

1953

1962

Антонович В. Б., Армашевский П. Я. Публичные лекции по
геологии и истории Киева в Истор. о-ве Нестора Летописца. К.

Армашевский П. Я. К вопросу о послетретичных образованиях
Киева. Протоколы 4-го очередного собр. Киевск. о-ва естествоиспыт.
23 мая 1898 г. К.

Армашевский П. Я. О стоянке человека палеолитической эпохи по
Кирилловской улице в Киеве.— В кн.: Тр. XI Археологического съезда, 2.
Протоколы. М.

Бадер О. Н. Каповая пещера. Палеолитическая живопись. М.

Бибиков С. Н. Опыт палеоэкономического моделирования в археоло-
гии.— В кн.: Тез. докл. Всесоюзной сессии, посвященной итогам археоло-
гических и этнографических исследований 1966 г. Кишинев.

Борисковский П. И. Кирилловская палеолитическая стоянка.—

В кн.: Материалы и исследования по археологии СССР, 2. М.— Л.

Борисковский П. И. Палеолитические жилища на территории СССР
и этнографические параллели к ним.— В кн.: Докл. на V Международном
конгрессе антропологов и этнографов. М.

Борисковский П. М. Изучение палеолитических жилищ в Советском
Союзе.— Советская археология, 1.

Вовк X в. Передкторичш знахщки на Кирил1всыай вулищ у Киев!.—
В кн.: Мат-ли до укра!нсько-русько1 етнологи, 1. Льв1в.

Вовк X в. Магдаленське майстерство на Украпп.— В кн.: Зап. Наук,
тов-ва iM. Т. Г. Шевченка, 46. Льв1в.

Волков Ф. К. Искусство мадленской эпохи на Украине. Археологиче-
ская летопись Южной России, 1.

Герасимов М. М. Палеолитическая стоянка Мальта.— Советская
этнография, 3.

Городцов В. А. Археология, 1. Каменный период. М.— Л.

Городцов В. А. Исследование Гонцовской палеолитической стоянки
в 1915 г.— В кн.: Тр. отделения археологии Института археологии и искус-
ствознания, вып. 1.

Замятнин С. Н. Раскопки у с. Гагарине.— В кн.: Палеолит СССР.

М.—Л.

Каминский Ф. И. Следы древнейшей эпохи каменного века по р. Суле
и ее притокам.— В кн.: Тр. III. Археол. съезда, 1. К.

Карелин Д. Б. Море Лаптевых. М.

Кларк Г. Доисторическая Европа. М.

Корн1ець Н. Л. Про причини вимирання мамонта на УкраТш.— В кн.:
Викопш фауни УкраТни i сум1жних територш, 1.
1927 Коротке звщомлення за 1926 piK ВсеукраТнського археолопчного коми-
тету. К.

1913 Кругликов-Гречаный Л. П. Киев в прошлом, 1. К.

1923 Кудрявский Д. Как жили люди в старину. Очерк первобытной куль-
туры. М.

1941 Левицький I. Ф. Гонщвська палеолпична стоянка за даними досль
джень 1935 р.— В кн.: Палеолп i неолп Укра!’ни, 1, 1941 (1947).

1964 Лики Л. Приключения в поисках человека.— Знание — сила, 10.

1892 Матвеев П. А. Вотяки.— В кн.: Энциклопедический словарь Ф. А. Брок-
гауза и И. А. Ефрона, 7.

1931 М1зин (зб!рник). Визначш cepii кютяних вироб!в М1зинськоТ палеолпич-
ноТ станцц в освпленш Федора Вовка (редактор Рудинський М. Я.). К.

1926 Морган Ж- Доисторическое человечество. М.— Л.

1883 Мортилье Г. Доисторическая жизнь, изд. 3. СПб.

1925 Павлов А. П. Неогеновые и послетретичные отложения Южной и Во-
сточной Европы.— В кн.: Мемуары геол, отделения О-ва любителей
естествознания, антропологии и этнографии, 5. М.

1936 Павлов А. П. Геологическая история европейских земель и морей
в связи с историей ископаемого человека. М.— Л.

1930 П1допл1чко I. Г. До вивчення вимерлих та релштових гризушв Jli-
состепу та Полюся.— В кн.: Четвертинний перюд, 1-2.

1935 Пидопличко И. Г. Итоги изучения фауны Мезинской палеолитиче-
ской стоянки.— Природа, 3.

1936 П и д о п л и ч к о И. Г. Фауна Гонцовской палеолитической стоянки.—
Природа, 1.

1937 П1допл1чко I. Г. До питания про свшсыа тварини тришльських по-
селень.— В кн.: Наук. зап. 1н-ту icTopii матер!альноТ культури АН УРСР, 1.

1941 П1допл1чко I. Г. Дослщження палеол!ту в УРСР.— В кн.: Палеол1т
i неол!т УкраТни, 1. 1941 (1947).

1951 Пидопличко И. Г. О ледниковом периоде, вып. 2. К.

1952 Пидопличко И. Г. Новый метод, определения геологического воз-
раста ископаемых костей четвертичной системы. К.

1953 Пидопличко И. Г. Достижения и задачи археологической палеонто-
логии в познании прошлого юга СССР.— В кн.: VI Научн. конф. Ин-та
археологии АН УССР.

1956 П1допл1чко I. Г. Матер1али до вивчення минулих фаун УРСР, 2. К.

1957 Пидопличко И. Г. Об определении геологического возраста костей
антропогеновых позвоночных и о его значении для геохронологии.— В кн.:
Тр. Комиссии по изучению четвертичного периода, 8.

1959 Пидопличко И. Г. Новые данные о фауне Мезинской стоянки.—
В кн.: Краткие сообщения Ин-та археологии АН УССР, 8, К.

1963 П1допл1чко I. Г. Житло з меток мамонта.— Наука i життя, 9.

1964 Пидопличко И. Г. Жилище из костей мамонта.—Наука и жизнь, 9.
1964а Пидопличко И. Г. Влияние человека на развитие фауны в плейсто-
цене и голоцене. VII Международный Конгресс антропологических и этно-
графических наук. М.

1965 П1допл1чко I. Г. Житло з меток мамонта. К.

1965а Пидопличко И. Г. К вопросу о геохронологии в связи с развитием
человека и органического мира антропогена.— В кн.: Природная обста-
новка и фауны прошлого, 2.

1967 Шдопл1чко I. Г. Там, де нуртуе Рось.— Знания та праця, 1.
1957 Пидопличко И. Г., Шовкопляс И. Г. Исследование Мезинской
палеолитической стоянки.— В кн.: Тезисы докладов Всесоюзного между-
ведомственного совещания по изучению четвертичного периода. Секция
истории ископаемого человека. М.

1961 Пидопличко И. Г., Шовкопляс И. Г. Новые исследования Ме-
зинской позднепалеолитической стоянки.— В кн.: Мат-лы совещания по
изучению четвертичного периода, 1. М.

1961а Пидопличко И. Г., Шовкопляс И. Г. Поздний палеолит Укра-
инского Полесья.— В кн.: Четвертичный период, 13—15. К.

19616 Пидопличко И. Г., Шовкопляс И. Г. Палеолит Украинского
Полесья.— В кн.: Тр. Комиссии по изучению четвертичного периода, 18, М.

1964 Рогачев А. Н. Палеолитические жилища и поселения в Восточной
Европе.— В кн.: Доклад на VII Междун. конгрессе антропологических
и этнографических наук. М.

1957 Руденко Г. С. До геологи М1зинськоТ палеол!тично! стоянки.— В кн.:
Наук. зап. КДУ, 16. Геол. зб!рник № 7.

1957 Руденко А. С. Морские моллюски из Мезинской стоянки.— В кн.:
Краткие сообщения Ин-та археологии АН УССР, 8. К.

1900 Смирнов И. Н. Очерк культурной истории южных славян, 1. Введение.
Развитие материальной культуры. Казань.

1903 Смирнов И. Н. Чум.— В кн.: Энциклопедический словарь Брокгауза
и Ефрона, 39.

1908 Спицын А. А. Археологические разведки. СПб.

1915 Спицын А. А. Русский палеолит.— В кн.: Записки отделения русской
и славянской археологии Русск. археол. о-ва, 11, СПб.

1875 Феофилактов К. М. Некоторые данные о дилювиальных образова-
ниях в Лубенском уезде Полтавской губернии.— В кн.: Тр О-ва естество-
испыт. при Харьковском ун-те, 9.

1878 Феофилактов К. М. О местонахождении орудий человека с костями
мамонта в с. Гонцах на р. Удае Лубенского уезда Полтавской губернии.—
В кн.: Тр. III Археологического съезда, 1.

1879 Феофилактов К. М. Геологические исследования в Лубенском уезде
Полтавской губернии.— В кн.: Зап. Киевск. о-ва естествоиспыт., 4. К.

1912 Фомин И. И. Искусство палеолитического периода в Европе. М.

1895 Харузин Н. Очерк истории развития жилища у финнов. М.

1896 Харузин Н. Очерк истории развития жилища у тюрков. М.

1901 Хвойко В. В. Каменный век среднего Поднепровья. Раскопки в усадь-
бах № 59 и 61 в г. Киеве, на Подоле, по Кирилловской улице.— В кн.:
Тр. XI Археологического съезда в Киеве в 1899 г., 1. М.

1903 Хвойко В. А. Киево-Кирилловская стоянка и культура эпохи мадлен.—
В кн.: Археологическая летопись Южной России, 1.

1913 Хвойко В. В. Древние обитатели среднего Приднепровья и их культура
в доисторические времена. К.

1960 Черныш А. П. Остатки жилища мустьерского времени на Днестре.—
Советская этнография, 1.

1965 Черныш А. П. Ранний и средний палеолит Приднестровья.— В кн.:
Тр. комиссии по изучению четвертичного периода, 25. М.

1923 Чикаленко Л. Е. Нарис розвитку геометричного орнаменту палеол!-
тичноТ доби.— В кн.: Наук. зб. 1н-ту в Праз!, 1. Прага.

1926 Чирвинский В. Геологический путеводитель по Киеву. К. 29.

1932 Чирвинский В. Путеводитель по Киеву.— В кн.: Экскурсии II Межд.
конф. Ассоциации по изучению четвертичного периода Европы. К.
1955 Шовкопляс И. Г. Добраничивская палеолитическая стоянка.— В кн.:
Краткие сообщения Ин-та истории материальной культуры АН СССР, 59.

1956 Шовкопляс И. Г. Жилища мезинской стоянки.— В кн.: Краткие со-
общения Ин-та археологии АН УССР, 6.

1956а Шовкопляс И. Г. Раскопки Мезинской палеолитической стоянки.—
В кн.: Краткие сообщения Ин-та истории материальной культуры АН
СССР, 65. М.

1957 Шовкопляс И. Г. Некоторые итоги исследования Мезинской поздне-
палеолитической стоянки в 1954—1956 гг.— Советская археология, 4.

1965 Шовкопляс И. Г. Мезинская стоянка. К.

1919 Щ е р б а к i в с ь к и й В. Розкопки палеол!тичного селища в с. Гонцях
Лубенського пов!ту в 1914—1915 рр.— В кн.: Зап. Укра!нськ. н.-д. тов-ва
дослщування й охорони пам’яток старовини та мистецтва на Полтавщи-
Hi, 1. Полтава.

1897 Armachevsky Р. Esquisse geologique de la ville de Kiev. Guide des
excursions du VII Congres geologique international, XXI, 28.

1849 Castren M. A. Nordische Reisen und Forschungen. Petersburg.

1960 Clark J. D. Human Ekology during Pleistocene later Times in Africa
South of the Sahara.— Current Anthropology, 1, 4.

1960 Graziosi P. Palaeolithic Art. London.

1963 Leakey L. S. Very early East African hominidae and their ecological
setting.— African ecology and human origin. Viking fund publications in
Anthropology, 36. N. Y.

1964 Leakey L. S., Tobias P. V., Napier S. R. A new species of the
genus Homo from Olduvai Gorge.— Nature, 202, 4927.

1965 Leroi-Gouran A. Prehistoire de 1’art occidental. Paris.

1881 Morgan L. H. Houses and House-Life of the American aborigines.
Contribution to North American Ethnology, 4. Washington.

1925 Scerbakiwskyi V. Eine palaolithische Station in Honci (Ukraine).—
Die Eiszeit, 3, 2.

1967 Wheat J. B. A paleo-indian bison Kill.— Scientific American, January, 44.
I. G. PIDOPLICHKO

Late Paleolithic Dwellings of Mammoth Bones
in the Ukraine

Summary

The paper presents a description of the Late Paleolithic dwellings detected
in the villages of Dobranichivka of the Kiev region (1953), Mezin of the Cherni-
gov region (1954) and Mezhirich of the Cherkassy region (1966). The author
of the paper took a direct part in the excavation of bone ruins of the mentioned
dwellings. On the basis of the whole bone material and its studying under field
and laboratory conditions he re-created in the Paleontological museum of the
Institute of Zoology of the Ukrainian Academy of Sciences dwelling carcasses of
mammoth bones and wooden perches. These dwellings served the author as a key
to interpret the data concerning similar dwellings excavated in the second half
of the XIX and early in the XX century in Kiev and the village of Gontsy of the
Poltava region.

The whole complex of the obtained data on these dwellings enabled the
author to draw a conclusion that during the Late Paleolith in the forest-steppe
zone of the Ukraine there existed settlements of mammoth-hunters, so to say, first
villages consisting of four-five dwellings. Now we can definitely state that
in the Mezin Late Paleolithic settlement there were five dwellings, in the Kiev-
Kirilovsky one — not less than four, two dwellings were excavated in Gontsy,
in Dobranichivka — three, in Mezhirich — one. But since in the latter three places
the excavation has not yet finished, one can suppose that further excavation
will detect in total four-five dwellings for each place.

The author paid a particular attention to studying the building technique
and construction peculiarities of the dwellings. By their form and construction
the dwellings in question resembled the contemporary Chukot yarangas. The
yaranga form of the dwellings was stipulated not by climatic conditions, as some
research workers assume, but by the development level of building technique
which excluded the use of big tree trunks as a building material. The type of
the building material also determined the size of the dwellings. On the basis
of studying the described dwellings, the author showed that the interior,
i. e. dwelling space, definitely established, accounter for 12 m2 in Dobranichivka,
in Gontsy and Mezin—20 m2, in Mezhirich — 23 m2. All the investigated
dwellings are much alike. From the premeditated construction elements of the
dwellings they have 1) a socle (foundation) of mammoth skulls and big bones
2) an above-socle carcass of wooden perches and mammoth tusks, 3) inside
wooden supports (thin wooden ploughs and poles), sometimes (Mezin) attached
to pegs of mammoth bones dug into the dwelling base, 4) a zavalinka formed
of socle bones powdered with earth, 5) an above-socle belt, sometimes (Mezin)
tile-like, made of mammoth bladebones and representing a peripheral edge of
the roof and at the same time pressing down animal skins lying under it, which
formed the dwelling roofing, 6) a roof itself of animal skins pressed down with
mammoth tusks, antlers of the reindeer and other bones, 7) a facade are of
mammoth tusks testifying to the yaranga form of the construction and 8) the
facing of the dwelling socle with mammoth lower jaws (only in Mezhirich). In
Mezin there was an outer fence protecting the dwelling from north-east and
made of mammoth skulls and big bones, and in Mezhirich such a fence protected
only the dwelling entrance. Details of dwelling building technique sometimes
did not coincide. For example, all the mammoth skulls which were included into
the socle construction of the Mezin dwelling (14 skulls), except for three, were
dug in with occiput bones, and in the Mezhirich dwelling the socle group of
skulls (25 in all), except for two, was dug in with maxillary parts. The type
of a socle depending on it predetermined the details of building the above-socle
part. If in the Mezin dwelling the above-socle part consisted almost completely
of mammoth bladebones with bladebone pectens broken off, in the Mezhirich
dwelling mammoth bladebones constituted only a part of the above-socle cover-
ing and the bladebone pectens were not broken off. Facing of mammoth lower
jaws in the Mezhirich dwelling was mainly of a fortification significance.
The fact of the presence in the Late Paleolithic yarangas of the fortification
elements, which are well observed when studying the socle, zavalinka and facing,
is of great interest as it helps to understand better the peculiarities of every-
day life as well as social and natural situation in the life of the Late Paleolithic
people.

Calculations of the number of mammoth individuals and their bone remains
found in the ruins of the Late Paleolithic dwellings is a rather expressive
evidence for not only the scope of the use of mammoth bones as a building
materials, but the scale of its annihilation as well. The number of mammoth bones
and individuals used for the building of the dwellings in question and others
is as follows:
	Number of dwellings	Number of mammoth bones	Number of mammoth individuals
Klev-Kirillovsky dwel-			
lings 		3	440	70
Gontsy dwelling . . .	1	142	25
Mezin dwellings . . . .	5	1350	116
Mezhirich dwelling . . .	1	385	95
Dobranichivka dwelling	1	125	18

A particular attention should be paid to the fact that bones of 95 mammoth
individuals (calculated by complete lower jaws) were used to build only one
dwelling in Mezhirich. If we also take into account that in all the cases under
discussion out of total quantity of killed mammothes a greater part was young
and semi-adult animals which did not reach sexual maturity, the role of anthro-
pical factors in mammoth dying out in the plains of Eastern Europe becomes
absolutely evident. The annihilation of mammothes was so intensive that in the
end it resulted in complete disappearance of this animal. The bones used to build
dwellings were a by-product of hunting, hence they were gathered for a long
time. It is evidenced by their heterogeneous preservation, anatomical and econo-
mic diversity, gnawing by animals and other indications. After building dwellings
and, apparently, before it, bones as a building and in general household material,
were kept in household pits which were found in all the described settlements.
Thus we can also draw a conclusion that at the first existence stages of this
or that Late Paleolithic settlements there must have existed temporary dwellings
of a tent “tshoom” type. In this connection it may be assumed that tents, i. e.
temporary dwellings made of a small amount of big animal bones, and yaran-
gas— permanent huts built with a wide use of bones of the mammoth and other
animals were main types of superficial Late Paleolithic dwellings in the plains
of Eastern Europe.

Since there is observed a definite age difference among a rather great
number (about 500) of already known Late Paleolithic camp sites in the Ukraine
and since inhabitants of all these camp sites wer? mammoth-hunters and at last
since the Late Paleolithic camp sites display obvious traces of temporarily
permanent settlements — first villages, one can state that under conditions of
valleys of such rivers as the Dnieper and its tributaries the mammoth for a long
time constituted an economic basis of the existence of the Late Paleolithic
population. On this basis a definite hunting culture developed which found its
expression not only in the hunting techniques, but in the construction of dwellings
of the yaranga type as well.

All the remains of the dwellings of the mammoth bones in question have
no traces of any elemental or ruinous acts. The settlements were left in an orga-
nized way, all the valuable belongings were taken away, the dwellings them-
selves remained uninhabitant for a long time and went to ruin gradually as all
the non-bone material (wooden perches, skins, etc.) decomposed.

Proceeding from the study of flint tools and bones, cult objects (anthropo-
morphic statuettes, amulets, line drawings and the ones made by red ochre,
ornaments (bracelets made of mammoth tusk plates, amber and sea shell beads),
we can clearly imagine the mode of life and culture of the Late Paleolithic
people.

Data on findings of every-day and cult significance are presented in the
description of each dwelling. Spears with heads 40 cm long or so made of
mammoth tusks were used for mammoth hunting. Fragments of such heads are
found in Mezhirich. Bone remains are detected in Mezin, a skull of a dome-
sticated wolf (Canis lupus domesticus), i. e. one of the first domestic dogs,
included. Places of hearth are found near the dwellings and inside them (Me-
zhirich, Gontsy) testifying to the fact that the inhabitants of the dwellings
stayed for a long time at one and the same place both in summer and winter.
The character of fossil fauna of vertebrates and mollusks studied by the remains
found in excavation of the described dwellings as well as some paleobotanic
data give ground to state that general climatic conditions during the period of
the described Late Paleolithic dwelling existence are very close to the contem-
porary ones. The reindeer is proved to come into the Ukrainian area only in
winter and such its migration stopped only at the beginning of A. D. (kitchen
remains of the reindeer are found in the Ukraine in archeological monuments
of the middle of the I millennium В. C. and the beginning of the I millennium
A. D.). On the basis of studying sea shells of the mollusks Nassa reticulata and
Buccinum it was established that these shells found in the Mezin and Mezhirich
dwellings originate from the Miocenic depositions and were carried from the
Zaporozhie region, i. e. from the location being at a distance of 350—500 km
from the mentioned settlements.

A number of data evidences for the fact that the Late Paleolithic mammoth-
hunters in the plains of Eastern Europe constituted not only relatively numerous
population but developed a definite tenor of life preceding a complete settled
life of their descendants. The most peculiar feature of this tenor was a transition
to a partly settled way of life. Owing to an economic reason, the mammoth-
hunters could not be completely settled, however they already form small hunting
settlements and led a settled life till in the given area there were mammothes
in a quantity sufficient to provide for the settlement inhabitants. When the
mammoth number decreased to the level that could not provide for the settlement
inhabitants, the latter left it and started for other localities in search of areas
where there was a sufficient quantity of animals for hunting, mammothes in the
first place.
СОДЕРЖАНИЕ

ВСТУПЛЕНИЕ........................ 5

КИЕВОКИРИЛЛОВСКИЕ ЖИЛИЩА	20

ГОНЦОВСКОЕ ЖИЛИЩЕ ................45

ДОБРАНИЧИВСКОЕ ЖИЛИЩЕ	62

МЕЗИНСКОЕ ЖИЛИЩЕ .................77

МЕЖИРИЧСКОЕ ЖИЛИЩЕ	 111

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ......................145

ЛИТЕРАТУРА	.... 155

SUMMARY..........................159
Иван Григорьевич Пидопличко

ПОЗДНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКИЕ ЖИЛИЩА
ИЗ КОСТЕЙ МАМОНТА НА УКРАИНЕ

Печатается по постановлению ученого
совета Института зоологии Академии наук
Украинской ССР

Редактор 3- Б. Янковская
Художественный редактор

Е. И. Муистенко
Оформление художника И. А. Ещенко
Технический редактор И. П. Рахлина
Корректоры В. А. Булкина,
Г. В. Чайка

БФ 03693. Зак. № 237. Изд. № 737. Тираж
1800. Бумага мелованная, 60X84*/ie. Печ.
физ. листов 11,25. Усл. печ. листов 10,53.
Учетно-изд. листов 10,05. Подписано к пе-
чати 22/1 1969 г. Цена 1 руб.

Издательство «Наукова думка», Киев,
Репина, 3.

Книжная фабрика «Октябрь» Комитета по
печати при Совете Министров УССР,
Киев, Артема, 23 а.
1 руб.