Д. Святополк-Мирский

D. S. Mirsky
A Russian-EngliOt l ife
I

X y o - I y >9

M І IM

Д .Святополк-Мирский

ИСТОРИЯ
РУССКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
с древн ей ш и х врем ен
п о 1925 год

Издательство “Свиньин Л сыновья”
Ho«0G*l(MtpQff
2003

УДК 82.09
Б Б К 83.3 (2Рос=Рус)
С25
Художник В. Сапож никова
С25 Д.С. М ИРСКИЙ
И С Т О РИ Я РУ С С К О Й Л И ТЕРА ТУ РЫ
с древнейш их врем ен по 1925 год / Пер.
с англ. Р. Зерн овой . - Новосибирск: Изд-во
«Свиньин и сыновья», 2005. —964 с.
ISBN 5-98502-019-3

В оф орм лен и и использованы рисунки
Ю. А нненкова, Е. Кругликовой и других из­
вестных художников
© А. Бирюков - предисловие, 2005
© Р. Зернова - перевод, 2005
© Г. Прашкевич - послесловие, 2005
© В. Сапожникова - оформление, 2005

ISBN 5-98502-019-3

Д м и т р и й П е т р о в и ч Ш ирокий (р о д .
15(27).Ѵ ІІІЛ 890 в с. Гиёвка Х а р ьк о в ск о й гу б е р ­
нии) - русский со ветски й к р и ти к и л и т е р а т у р о ­
вед. сы н л и б е р а л ь н о г о ц а р с к о г о м и н и с тр а
кн. П. С в ято п о л к -М и р ско го . О к о н ч и л ф и л о л о ­
гический ф а к у л ь т е т П е т е р б у р гс к о го ун иверси ­
тета. В 1911 году вы пусти л сборн и к ю н ош еских
стихов. П осле р ев о л ю ц и и - в эм играц и и. С 1922
по 1932 год ж и л в А н гл и и , ч и тал курс русской
ли тературы в Л ондонском ун иверситете и в
К о р о л ев ско м к о л л е д ж е . В ы сту п ал к а к л и т е р а ­
турны й кр и ти к в ж урн алах «Criterion» (и здатель
Т. С. Э л и о т), « Echange » (Ф р ан ц и я), в с м ен о в е­
ховском альм ан ах е « В ер ст ы » (Б р ю с се л ь ). Н а ­
писал на ан гли й ском я зы к е две за м е ч а т е л ь н ы е
книги (собран н ы е нами в одну) - « И ст ория р ус­
ской ли т е р а т у р ы » («А h isto ry o f Russian
literature », 1927) и « С оврем енная русская л и т е ­
рат ура» (« C ontem p o ra ry R ussian literature »,
1926). О ни до сих п ор п ер е и зд аю тся в А н гл и и и
СШ А . В ы пустил н ес к о л ь к о ан то л о ги й русской
поэзии. В 1930 году вступил в К о м м ун и сти ч ес­
кую п арти ю В ел и к о б р и т ан и и , в 1932 - в ер н у л ­
ся в С оветски й С ою з. З д е сь о п у б л и к о в ал м н о ­
ж ество и н тересн ы х статей по тео р и и и истории
русской и западн ой л и т е р а т у р ы . С реди них «Из
соврем енной а н гл и й с к о й ли т е р а т у р ы » - о
Т. С. Э л и о т е , п р е д и с л о в и я к с о ч и н е н и я м
Т. С м о л л етта , П. Б. Ш елли , О. Х аксли и др. Со5

ставил первую на русском я зы к е «А н т ологию
новой английской поэзии» (в ы ш л а в 1937 году
без им ени со ста в и тел я ). П и сал о Н. З а б о л о ц ­
ком . Э. Б а гр и ц к о м , П . В аси л ьеве. В последние
годы р а б о тал над б и о гр а ф и е й А. С. П уш кина
(ч асти ч н о о п у б л и к о в а н а в ж у р н ал е «Звезда»,
1937). В 1937 году н е за к о н н о реп ресси рован . Ре­
аб и л и ти р о ван п о см ер тн о .
Н а сто я щ е е и здан и е - т р е т ь е (на русском
язы к е). П реды дущ ие - в И зр а и л е и в М агадане.

6

Александр Бирюков
КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
(Ч Т О В Л Е К Л О Г О Р Ь К О Г О
К С В Я Т О П О Л К -М И Р С К О М У ? )
Дмитрий П етрови ч С вятоп олк-М и рски й
( 1890-1939) - князь (по легенде - из Рю риковичей),
сын министра внутренних дел царской России (это
на его отца - без достаточны х на то оснований возложили в свое время ответственность за рас­
стрел мирной демонстрации 9 января 1905 года),
писатель, филолог, вы пускник С ан кт-П етер б у р ­
гского университета (1911). оф ицер в годы первой
мировой войны (ш табс-капитан), а затем и в годы
гражданской. В 1920 г. уехал из Советской России,
жил в Польше, в Греции, в А нглии. Тйм он просла­
вился и по сей день не потерявш ими своей ценнос­
ти книгами по истории русской литературы , а т а к ­
же вступлением в компартию В еликобритании и
своей апологетической брош ю рой «Ленин» (1931).
В 1932 году С вятополк-М ирский вернулся в
Россию.
«Заново родился! В новую страну! „Ну-ка,
воротися На спину коню Сбросившему..." », - пи­
сала мудрая М арина Ц ветаева, которой благово­
лил. хотя и не безгранично, Д. П. С вятополк-М ир­
ский. Теперь он активно участвовал в л и тер ату р ­
ной ж изни С оветской России, сотрудни чал с
7

Александр БИРЮКОВ
А. М. ІЪрьким в его самых политизированны х ме­
роприятиях (в том числе и как один из главных
авторов книги «К анал имени С талина»). Бы л ар е­
стован в М оскве в июне 1937 года и осужден по­
становлением О собого совещания Н К В Д СССР но
«литерной» статье ПШ {потенциальный шпионаж
или покушение на шпионаж - аббревиатура име­
ет два толкован и я) на восемь л ет заклю чения в
исиравтрудлагерь. О сенью того же года оказался
на Колыме: уатовский (от УАТ - У правление ав­
том обильного транспорта Д альстроя) лагерь на
А тке (около 200 км от М агадана по основной трас­
се), несколько месяцев на лесоповале, затем пе­
ревод на легкий труд - сторож на автобазе в той
же А тке, наконец «активирован» с группой дру­
гих «доходяг» в ф ев р ал е 1939 года. Сегодня ука­
зать место его м огилы мож но тол ько приблизи­
тельно - кажды й свободный участок земли ж и те­
ли поселка С неж ны й уже многие десятилетия ис­
пользую т для вы ращ ивания картоф ел я.

ЛЮ БОВЬ К «БЕЛЫ М ВО РО Н АМ »
По установивш емуся мнению (в том числе и
нескольких бывш их колы м ских заклю ченны х), в
Советскую Россию Дмитрия П етровича пригласил
или даже зазвал ІЪрький. Если и так, искать под­
тверждений в м атериалах архивно-следственного
дела С вятополк-М ирского не стоит - в 1937 году
чекисты не стали бы «засвечивать» это обстоя­
тельство. А в «С правке по личному делу на М ирс­
кого (Святополк-М ирского Дмитрия Петровича)»,
составленной в 1962 году и хранящ ейся в том же
архивно-следственном деле, указано: «Рекоменда­
ции о принят ии в советское гражданство были
даны Кушнир - заведующим бюро печати Л он­
донского торгпредст ва , и Нейман - заведующим
8

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
бюро печати полпредства в Лондоне». Здесь горь­
ковский след ещ е не обнаруж ивается.
З н аком ство писателя с ІЪрьким состоялось
в начале 1928 года. В от как об этом вспоминал
П. П. Сувчинский, м узы кальн ы й критик и изда­
тель, активны й общ ествен н ы й деятель, принад­
леж авш и й , как и С. М ирский (п ри н ято е в 20-е
годы на Зап аде обозн ач ен и е его ф ам и ли и), к л е ­
вому кры лу е в р ази й ск о го движ ения: «Я часто
встречал Горького в России, а потом в Соррен­
то. М ирский однажды попросил меня поехать с
ним, и мы провели Рождество у Горького». О б
этой встрече месяц спустя и сам М ирский писал
из Лондона: «Дорогой А лексей М аксимович, я с
отъездом все собираюсь написать Вам и все не
могу найти подходящ их слов, чт обы сказать,
каким огромным благодеянием бы ла д ля меня
встреча с Вами. Так, вероят но, и не найду, но у
меня чувство, как будт о бы я бы л не в Соррен­
то, а в России, и эт а по б ы вка в России меня
страшно вы прямила. И нет, наверное, другого
такого человека, кот оры й бы т ак носил в себе
Россию, так, как Вы, и не т олько Россию, но и
то, без чего Россия бы т ь не может, - человече­
ство. Мне даже стыдно, что мы т акими уп ы ­
рями сидели на Вас и п или Ваш у русскую и чело­
веческую кровъ, и т олько уверенность, чт о ее в
Вас хват ит и на нас, позво ляет не слиш ком ка­
яться. Уходя от Вас, Сувчинский сказал мне: „А
вот Толстого мы никогда не в и д е л и Т о л ь к о о
Толстом мы и м огли вспомнить. Н о Вы больш е
русский, больше „предст авляет е собой “ Россию,
чем Толстой. Главное же, я п о н ял т о чувст во
любви, кот орое т ак неизменно сохраняют ви ­
девшие Вас (по крайней мере, кого я встречал).
Простите, чт о пиш у с чрезмерной сент имен­
тальностью. Но я не умею вы разит ъ то чув9

Александр БИРЮКОВ
ство лю бви и благодарност ей, кот оры м и Вы
меня наполнили».
Сувчинский вспоминал, что « .. .Горький уго ­
варивал нас ехать в Россию:,,Я вас уст рою “, и он
убедил М ирского и меня».
О тметим все-таки, что инициатива встречи
принадлеж ала С вятополк-М ирскому. Спустя по­
чти три года, когда п р и о б р е те н и е со в етск о го
граж данства стало для него делом уже н ео тло ж ­
ным, он снова обратился к ІЪрькому (письмо да­
тировано 30 декабря 1930 года): «Глубокоуважае­
мый и дорогой А лексей Максимович, я обраща­
юсь к Вам за советом и, может быть, за помо­
щью. Когда т ри года тому назад я бы л у Вас, я
был в самом начале т ой дороги, которая приве­
ла меня к полному и безоговорочному принят ию
коммунизма. Теперь - и уже не со вчерашнего дня мое единственное желание - какие у меня есть
силы отдать делу Ленина и советских республик.
П сихологические и бы т овы е т рудност и до сих
пор мешали мне от кры т о сделать это. Я ждал
выхода в свет моей книги (английской) о Ленине,
которая позволила бы мне явит ься не с совсем
пустыми руками. Но вы ход эт от задерживает­
ся по крайней мере до марта месяца, а время идет
такое, что ждать нельзя.
Процесс Промпартии и гнусный лай, подня­
тый вокруг Ваш их статей буржуазной прессой,
заставили меня с особой силой понять, что боль­
ше не может бытъ нейтралитета и половинча­
тости и что кто не с рабочим классом - против
рабочего класса.
Я пишу Вам прежде всего потому, что это
самый естест венный пут ь для инт еллигента,
даже если бы он и не бы л с Вами лично знаком,
окончательно решившего стать на сторону ком­
мунизма. Но также и потому, что более нормальАО

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
ный путъ обращения в Советское консульст во
не кажется мне вполне удовлет ворит ельны м ,
т.к., во-первых, меня двигает не советский пат ­
риотизм, а ненависть к буржуазии и вера в соци­
альную револю цию всеобщ ую . и, во-вторых, что
я не хочу бытъ советским обывателем, а хочу
быть работ ником ленинизма. Коммунизм мне
дороже СССР. Еще и пот ому я обращаюсь имен­
но к Вам, что неизбежно бы отнеслись ко мне
официальные советские власт и с законным не­
доверием как к бывш ему помещику и белогвар­
дейцу. Я прош у Вас очень убедит ельно помочь
мне и сказать, что мне делать? Куда обрат ит ь­
ся, чтобы с минимальной т рат ой трений я мог
действит ельно и эф ф ект но впрячься в дело, ко­
торое достойно человеческого достоинства.
И еще разреш ит е прибавит ь, что за эт и
последние недели у меня не раз бы л прилив гор­
дости за человечест во (да и за русское племя),
что Вы есть на свете.
Глубоко уважающий и лю бящ ий Вас
Д. С. Мирский».
П олное и безоговорочн ое принятие комму­
низма княж еским отпры ском (в письме к О льге
Форш Горький назы вал Д митрия П етровича по­
том ком С вятоп олка О каянн ого, следовательно,
прямым п отом ком в ел и к о го князя В ладим ира)
м огло о б р ад о вать п р о л е т а р с к о го п и сателя, но
вряд ли удивить. Е щ е в оч ерке «Савва М орозов»
Горький писал: «...в России „белые вороны “, „из­
м енники инт ересам своего класса“ - явлен и е
столъ же частое, как и в других странах. У нас
пот ом ок Р ю ри ко ви чей (и м елся в виду князь
П. А. К роп отки н . - А. Б.) - анархист; граф
(Л. Н. Толстой. - А. Б.) „из принципа“ пашет зем­
лю и тоже проповедует пассивный анархизм; наи­
11

Александр БИРЮКОВ
более яры ми атеистами ст ановят ся богословы ,
а лит ерат ура „кающ ихся дво р ян “ усердно обна­
жает нищету сословной идеологии».
О собую пикантность отнош ениям ІЪрького и
С в ято п о л к-М и р ско го п ри давало участи е отца
Дмитрия П етровича - П етра Дмитриевича - в судь­
бе самого ІЪ рького.Товарищ министра внутренних
дел, командовавш ий отдельны м корпусом ж андар­
мов, и револю ционно настроенны й писатель были
в свое время политическими противниками. П ер ­
вый арест ІЪ рького, случивш ийся в апреле 1901
года в Н иж нем Н овгороде, был произведен по до­
несению из П етербурга, и мож но предполож ить,
что не без ведома вы сш его ж андармского руковод­
ства. Содержание в тю рьм е оказалось не только
не губительным, но и не слиш ком опасным, даже
если учесть, что в то время ІЪрький уже болел ту­
беркулезом. На второй или третий день пребы ва­
ния в этом учреждении он писал жене: «Дорогая
Катя! Пожалуйста, приш ли мне: круглы й стол и
стул (это в тю рьму-то! - А. Б.), т ёплы е сапоги,
папиросы, бумаги несколько дестей, ручку, перьев
и чернил, гребенку (далее следует перечисление
требуем ы х книг. - А. Б.). Я уст роил себе добычу
молока ежедневно, а т ы похлопочи, чтобы мне
откуда-нибудь носили обед». П ривож у это пись­
мо не без цели - будет с чем сравнить условия, в
которы х впоследствии М ирский окаж ется на К о­
лыме. Е щ е через десять дней ІЪрький писал жене:
«На обед ты мне присы лаеш ь ужасно много, и
много лишнего. Во всем нужен стиль, Катя, и ва­
ренье в тюрьме столъ же неуместно, как был бы
неуместен розовы й ангелочек на картине Васне­
цова. Варенье, видишь ли, мешает полноте ощ у­
щений, нарушая их цельност ь... »
К ак определенное покуш ение на стиль т ю ­
ремной жизни («ни о чем не просит ь»), красноре­
12

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
чиво деклари рован н ы й Гбрьким, м о ж ет бы ть рас­
ценено и письмо Л. Н. Толстого товарищ у мини­
стра внутренних дел П. Д. Святополк-М ирскому.
Лев Н и к о л а е в и ч х о д атай ств о в ал о том , ч тоб ы
ІЪрького, писателя, ценимого и в России, и в Е в ­
ропе, а т а к ж е умного, доброго и сим патичного
человека «...не убивали без суда и следст вия в
ужасном, как мне говорят, по антигигиеническим
условиям нижегородском остроге». - «Пожалуй­
ста, - писал граф Толстой князю С вятополк-М ир­
скому, - не обманите моих ожиданий и примите
уверения в совершенном уважении и преданности,
с кот орыми имею честь бытъ Вашим покорным
слугою».
Т оварищ м и н истра ож и дан и й Т олстого не
обманул.
С рочно проведенное по указанию д и ректо­
ра Д еп артам ен та полиции освидетельствован ие
приш ло к закл ю ч ен и ю , что «...дальнейш ее его
(ГЬрького) пребывание под стражей может губи­
тельно п о вли ят ь не т олько на его здоровье, но и
на его жизнь ». В ы пущ енны й на этом основании из
тю р ьм ы под дом аш ний а р е с т Горький писал
Л. Н. Толстому: «Просидел я всего месяц и, кажет­
ся, без ущерба для здо р о вья ». П ом ощ ника мини­
стра писатель за свое освобож дение благодарить
не стал. Б о л ее того, недовольный требованием по­
лиции п ереехать в А рзам ас, сообщ ал В. А. Поссе,
что послал « .. .частное письмо князю Свят ополку, в кот ором указал на бесполезност ь излиш них
придирок ко мне. Письмо ему, говорят , не понра­
вилось».
К он ф л и кт куда больш ий, между ІЪрьким и
царским сановником, занявш им к тому времени
смертельно опасный пост министра внутренних дел,
разгорелся в январе 1905 года. Старший СвятополкМирский, успевший провозгласить политику «дове­
13

Александр БИРЮКОВ
рия общественности» и уклонившийся в роковую
ночь от встречи с депутацией, в составе которой был
и А. М. ІЪрький, был назван в воззвании, составлен­
ном пролетарским писателем, главным виновником
трагического развития событий. (Тот же злополуч­
ный министр, по словам С. Ю. Витте, оказался в гла­
зах правящей верхушки «.. .виновником во всех бес­
порядках. .. он есть начало револю ции... что, как
только он произнес, что хочет управлять, дове­
ряя России, - все пропало...») З а неделю до ухода
П. Д. С вятополк-М ирского в отставку (18 января
1905 г.) ІЪрький за сочинение упомянутого антипра­
вительственного воззвания был арестован и пре­
провожден в П етропавловскую крепость. З а к л ю ­
чение не бы ло опять-таки чрезмерно жестким - со­
державш ийся в отдельной кам ере арестованный,
получив разреш ение работать по ночам, сумел все­
го за две недели написать новую пьесу. Это были
«Дети солнца».
Ч е р ез двадц ать пять л е т (1 сентября 1931
года) к помощ и ІЪ рького (о предоставлении со­
ветского граж данства) обратился сын его бы вш е­
го п олитического противника. «Помощ ь (в вы ра­
ботке м арксистского м ировоззрения. - А. Б.) при­
ш ла ко мне по трем главны м направлениям, писал он в статье «П очем у я стал марксистом»
(«Дейли уоркер», 30 июня 1931 г.). Первым ист оч­
ником ее была опят ь-т аки советская лит ерат у­
ра, в кот орой пролет арские произведения стали
выт еснят ь писания полу буржуазных писателей
первого периода нэпа. Особенно полезной оказа­
лась для меня книга Д евят надцат ы й “ (видимо,
«Разгром». - А. Б.) Фадеева (в английском пере­
воде М артина Лоуренса). Она явилась для меня
откровением в смысле раскры т ия умонастрое­
ния и эт ического уровня коммунистических бой­
цов. Л ичное знаком ст во с М аксимом Горьким,
14

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
кот орого я посет ил ранней весной 1928 года в
Италии, тоже произвело на меня мощное впечат­
ление».
П р о ш ен и е о п р ед о став л ен и и с о в етс к о го
граж данства бы ло удовлетворено.
О том, что получить последнее бы ло не так
уж п росто, св и д етел ь ству ет П. П. С увчинский:
«Я тоже подал прош ение о визе. Странно, в один
день с М ирским: он в Лондоне, я в Париже - о воз­
вращении в Россию. Ему дали, а мне отказали.
Это ведь наст оящ ий белогвардеец, он бы л на­
чальником штаба дивизии, которая шла на Х арь­
ков. (П ри м ечательн о, что в разны х изданиях при­
водятся проти воречащ и е одно другому сведения
о пребы вании Д. П. в деникинской армии, а в про­
токолах допросов С вятополк-М ирского на Лубян­
ке о тм еч ается лиш ь м ар ш р у т его движ ения по
России в те годы. - А. Б.) Социально мы бы ли оди­
наковы. И вот ему дали, а мне от казали ».
К онечно, странно.
Тем более что Сувчинского ІЪрький знал еще
по России.
М ожет, М ирский писал, напоминал, просил,
а Сувчинский это го не делал?
В прочем, ІЪрький тож е не на всякую просьбу
отзы вался. М. А. Осоргину, например, с которы м
был знаком без м алого сорок л ет и которы й , бу­
дучи вы сланны м из России в 1922 году, писал ІЪрькому: «Эмиграция мне чужда, как и я ей. Вы эт о
дост аточно знает е », - он ничем не помог, ск о ль­
ко то т ни просил.
В К О Н Т Е К С Т Е С О В Е Т С К О Й Л И ТЕ Р А ТУ Р Ы
А ведь даж е борцам с С оветской властью
А лексей М аксимович помогал с отъ ездом - в дру­
гую сторону, разум еется. К ак тут не вспомнить
15

Александр БИРЮКОВ
теософ ку Ю лию Д анзас, то ж е давниш ню ю зн ак о ­
мую ІЪрького, которую он встретил в 1929 году
уж е на Соловках. В озм ож н о, он и досрочному ее
освобож дению всячески способствовал, и р а зр е ­
ш ению на вы езд из страны . Уехав, Юлия Н и к о л а­
евна «отблагодарила» ІЪрького разоблачительной
книгой «К расная к а то р га » (1935). И ли В и к то р
С ерж , фигура ещ е б олее знам енитая, к аэр м ахро­
вый, а ГЪрький и его из л агер я вы тащ ил (троцкис­
та!). Зан ятн ую все-таки кон тору по им порту-экс­
п орту А л ек сей М ак си м о в и ч о р ган и зо в ал : в
СССР - белогвардейцев, из СССР - бывших зеков.
О б р ет ен и е с о в е т с к о го гр аж д ан ств а плю с
гром адная эрудиция и о гром н ая р аб о то сп о со б ­
ность, а так ж е п оддерж ка со стороны ІЪрького
бы стро сделали Д. М ирского (таков его то гд аш ­
ний псевдоним) полноправны м и активны м участ­
ником л и тер ату р н о го процесса. В то последнее
пятилетие, которое бы л о отпущ ено Д. М ирскому
как свободному гражданину, в полной м ере р е а ­
лизовался его интерес к м олодой советской л и те­
ратуре. В мощ ном п отоке творч ества Д. М ирско­
го, обращ енного к ч резвы ч ай н о ш ирокому кругу
имен (от П уш кина до Д ж ой са), превалирует инте­
рес к советской поэзии. Б ы л о в этом интересе не­
м ало от злобы дня, утверж давш его свои приори­
теты методами, которы е позднее назовут вульгар­
н о -со ц и о л о ги ч еск и м и , - ими вп рям ую будет
пользоваться и критик Д. М ирский. Н о при этом
бы ла и глубина прозрения, бы ла до б р о ж елател ь­
ность, далекая от какого-либо захваливания. Свои
пристрастия критик отдавал явлениям по-настоя­
щему значительны м , - теп ерь, в перспективе про­
ш лых лет это видится отчетливо. А сверх того еще
и организационно-публицистическая деятельность
сотрудника (или эн тузи аста) вовсе п олитизиро­
ванн ого п р о екта «И стори я ф аб р и к и заводов»,
16

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
которая непосредственно направлялась ІЪрьким,
и связанные с ней поездки по стране. Две - на Урал
и в С редню ю А зию - косвенно подтверж даю тся
материалам и следствия, а вот третья поездка - на
Б ел о м о р о -Б ал ти й ск и й канал - на следствии не
«засвечена». В ообщ е трагическим парадоксом т е ­
перь кажется то, что громкий список фамилий глав­
ных авторов книги «К анал имени Сталина» начи­
нается и кончается фамилиями будущих «врагов
народа» - Л еопольда А вербаха и Бруно Я сенского
(которых, кстати, Р. К онквест позже в книге «Б о л ь­
шой террор» н азовет - без всяких к тому основа­
ний - подельниками С вятополк-М ирского). Е щ е
один из авторов - прозаик Сергей Буданцев - р аз­
делит с М ирским см ертельную колы м скую судьбу.
В озмож но, именно постоянны е деловы е пе­
ресечения с ІЪрьким и имели для М ирского не луч­
шие последствия. В воспоминаниях И. М. Гронско­
го (в те годы тож е входивш его в круг ІЪрького)
это даж е не предполож ение, а вполне удовлетво­
ренная констатация: ведь это именно он распознал
в «светлейшем князе» английского шпиона, просил
заняться им Ягоду, а когда то т отмахнулся, расска­
зал о своих подозрениях товарищ у Сталину.
«Потом М ирский бы л арестован , - расска­
зывал в 1963 году Гронский, сам проведш ий ш ест­
надцать л ет в лагерях (только не в колымских, а в
воркутинских. - А. Б.). - Мне передавали, что он
попался на шпионских мелочах. Обычно крупные
разведчики проваливаются на чем-нибудь мелком.
Я с делом не знакомился, но похоже на то, что
Мирский был агентом Интеллидж енс Сервис».
Ч то и говорить, похоже.
И обвинялся Д. П. по статье ПШ.
В от то л ьк о нет в его деле никаких «ш пион­
ских мелочей», не говоря уже о каких-либо серь­
езных доказательствах, изобличаю щ их его шпи17

Александр БИРЮКОВ
онскую деятельность. А бсолю тной лож ью вы гля­
дит констатация об ви н и тел ьн о го заклю чен ия «вину свою признал». Н о именно с таким зак л ю ­
чением дело легло в свое время на стол О собого
совещ ания Н К В Д : что заказали - то и получили.
В интересной (хотя п остроен н ой, как мне
каж ется, на недоказуем ы х предполож ениях) ста­
тье Вяч. И ванова «П очем у С талин убил ІЪрького» арест М ирского ставится в прямую связь со
смертью п ролетарского писателя: вот ушел Горь­
кий - и некому стало защ ищ ать критика, осмелив­
ш егося вы ступить против коммуниста Ф адеева.
И стория эта хорош о известна.
В кри тике п о казав ш его ся неудачны м М ир­
скому (как и Горькому) ром ан а «П оследний из
удэге» - в пылу л и тер ату р н о й полем ики («Л и те­
ратурная газета» от 24.06.34) М ирский вообщ е
как бы зачеркнул заслуги ав то р а «Разгрома». «Выраст ая вместе с эпохой, совет ская лит ера­
тура достигла своего нынеш него высокого уров­
ня без участ ия Фадеева. Чтобы поднят ься до
эт ого уровня, Фадееву предст оит огромная ра ­
бот а...» (В спомним, как вы соко оценил то т же
М ирский ром ан «Разгром » в статье «П очем у я
стал марксистом», оп убликованной трем я года­
ми ранее.) У же через месяц в «П равде» появилась
статья кр и ти к а-ф и л о со ф а П. Ф. Юдина «О писателях-коммунистах», в которой говорилось, что
Ф адеев по праву зан и м ает одно из ведущих мест
в советской л и тературе. И далее: « Ст атья неко­
его Д. М ирского в „Л и т ер а т ур н о й газете"'...
являет ся безот вет ст венной вы ходкой челове­
ка, кот орому равно ничего не ст оит выбросить
т алант ливого пролет арского писат еля из л и ­
тературы. Так легко может сводитъ счеты с
писателем т олько тот, кт о не болеет за совет­
скую лит ерат уру».
18

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
Горький вступился за М ирского через п олго­
да (статьей в той ж е «П равде»), но защ и та его
бы ла не свободна от некоторого передергивания.
«Дм. М ирский разреш ил себе появит ься на земле
от родит е лей-двор ян, и эт ого бы ло дост ат оч­
но, чт обы на него закричали: как мог он, винова­
т ы й в неправильном рождении, кр и т иковат ь
книгу коммунист а?» - (К ри чали -то совсем не за
это! - А. Б.) - «Следует напомнить, - развивал
Горький полю бивш ую ся ему мы сль о «белы х во­
ронах», - что Белинский, Чернышевский, Д о б р о ­
лю бов - дети свящ енников (и здесь не обош лось
без неточностей. - А. Б.) - и можно назват ь не
один десят ок искренних и крупны х р еволю цио­
неров, детей буржуазии, кот орые вош ли в ист о­
рию русской револю ции как честнейшие бойцы,
верные т оварищ и Ленина».
Н о поставленны й в это т ряд Д. М ирский едва
ли мог пользоваться репутацией честнейш его бой­
ца - с его-то противоречивостью , непредсказуем о­
стью действий, с тем , что Б. С труве н азо вет впо­
следствии «духовным озорством», считаться вер­
ным товарищ ем Ленина! «Я пош ел дальше», - ска­
зал М ирский Р. Роллану на встрече, устроенной в
М оскве Горьким, в о тв ет на ком плим енты в адрес
его давней брош ю ры о Ленине. И сильно встре­
вож ился и зв ести ем о во зм о ж н о м п ереи зд ан и и
этой брош ю ры в м арте 1937 года. П о м нению са­
мого автора, ее уж е не стоило п ереп еч аты вать,
даж е в отредакти рованн ом виде.

А БЫ Л Л И ЗА Г О В О Р ?
Если согласиться с конструкцией, предлож ен­
ной Вяч. И вановым, и поставить ГЪрького в центр
якобы сущ ествовавш его заговора против Сталина,
Мирский мог бы ть ценим ІЪрьким вовсе не за арис­
19

Александр БИРЮКОВ
тократи ческое происхождение и «предательство
интересов своего класса», а за широчайш ие связи в
авторитетных европейских и американских кругах.
Ими мог воспользоваться пролетарский писатель,
он же борец против сталинского режима, вырвав­
шись за границу, чтобы рассказать наконец правду
об ужасах Соловков. Белом орканала и Колымы.
Н о то ли болезнь пом еш ала, то ли убили.
П ервы м мы сль о таком вот странном «пере­
вертыш е», о некоей гигантской ф иге в кармане
классика, вы сказал, если не ош ибаю сь, Евгений
Е втуш енко, но и теперь, обоснованная Вяч. И ва­
новым исторически допустимыми, хотя и н е д о к а ­
зуемыми ничем аргументами, она не каж ется мне
вероятной. П редполагать в стрем ительно старе­
ющ ем больном п ролетарском писателе одну из
главных фигур грандиозного заговора, направлен­
ного против находящ егося в расцвете сил вождя,
озн ачало бы полностью о тказать ему не то л ько в
какой-либо практичности, но и в полном отсут­
ствии чувства благодарности (за обруш енны е на
него С талины м благодеяния) и даж е какой-либо
порядочности (если это понятие хотя бы отчасти
применимо к политическим играм).
Ч то ж е кинуло С вятополк-М ирского в чудо­
вищную машину репрессий?
П оп ы тка ответи ть на эт о т вопрос вновь вы ­
водит нас на зы бкую почву предполож ений. Н о
что делать, если даж е сегодняш нее наш е знание о
конкретной деятельности той самой маш ины р е­
прессий тол ько на таких предполож ениях и осно­
вано? С ледует или заран ее смириться лиш ь с той
или иной степенью вероятности достигаемы х на
этом пути откры ти й, или вовсе о тказаться от ка­
ких-либо п оп ы ток что-то установить и до во л ь­
ствоваться ф альш ивы м и декорациями, построен­
ными «художниками от НКВД».
20

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
Я думаю, что истоки постигш ей М ирского
трагедии следует искать в его эм игрантском про­
шлом. в его неспокойной общ ественной д еятел ь­
ности, которая даж е в видимой ее части далеко не
п олностью описана и сторикам и . И дело тут не
столько в собы тиях перелом н ого для М ирского
1930 года, хранящ его тайну одного из самых т р а ­
гических собы тий в жизни русской эм играции исчезновения в П ариж е генерала Кутепова, сколь­
ко в предш ествовавш ем десятилетии, когда М ирский был тесно связан с «евразийцами».
С кандальную и звестн ость в сен тяб ре 1937
года п р и о б р е л о у ч асти е в уби й стве р ези д ен та
Н К В Д И гнатия П о р ец ко го в Л озанне С ергея Э ф ­
рона - ч еловека, некогда б л и зко го Д. П. С вятоп олк-М ирском у, его с о р е д а к т о р а по ж ур н ал у
«Версты». К о дню указан н ого убийства М ирский
уже пять л е т как был граж данином СССР, жил в
М оскве (точн ее - уже п ересекал Россию с запада
на восток в арестантском вагоне, следуя в П р и ­
морское отделение С еввостлага). О тдаленность
К олы м ы не покаж ется Н К В Д неодолимой, когда
два года спустя с о зр ее т р еш ен и е р а зв я зать ся с
«евразийцами» окон чательн о и уничтож ить всех
доступных участников и свидетелей этой связи. 10
октября 1939 года следователь следственной час­
ти ГУ ГБ Н К В Д младш ий л ей тен ан т госбезоп ас­
ности А. И ванов состави т (а н арком Б ер и я без
проволочек утвердит) постановление об этап и р о ­
вании з/к С вятоп олк-М и рского в М оскву для но­
вого следствия.
«В настоящее время следствием Следчасти
ТУ ГБ Н К В Д СССР , - сказан о в постановлении, получены материалы, вскрывающие новую линию
антисоветской деят ельност и С вят ополк-М ир­
ского. А рест ованны й участ ник ант исовет ской
организации, шпион ф ранцузской разведки Тол­

21

Александр БИРЮКОВ
стой П авел Н иколаевич - (плем янник писателя
А. Н. Толстого. - А . Б.) - на допросе от 7 авгус­
та 1939 года и в собст венноручны х показаниях
от 5.10.39 г. показал, что, будучи во Франции, он
вошел в белоэмигрант скую организацию „Евра­
зия", кот орая финансировалась английским м и л­
лионером Спеллингом и вела акт ивную антисо­
вет скую работу. В 1929 году из „евразийской"
организации выделилась группа лиц, которая яко­
бы стала на советские позиции. В дейст вит ель­
ности же эта группа „евразийцев", сделав види­
мость, чт о ст ала на совет скую платф орму,
сблокировалась с т роцкистами, находящимися
во Франции и А н глии, в част ност и с Пятаковым
и Сокольниковы м, и продолж ала вести свою ан­
т исовет скую работу.
С вят ополк-М ирский я влялся одним из р у ­
ководит елей „евразийской" организации, входил
в группу от коловш ихся „левых евразийцев" и ли ч ­
но вел переговоры с С окольниковы м о конт ак­
т ировании работ ы „левых евразийцев" с т роц­
кистами, находящ имися в СССР. Все эт и факты
С вят ополк-М ирский на следст вии скрыл.
Кроме того, следст венная часть ГУГБ
Н К В Д располагает данными о том, что в СССР в
настоящее время проживает целая группа лиц,
бывших эмигрантов, входивш их в „евразийскую"
организацию, потом возвратившихся в Советский
Союз как люди, проявившие свою „лояльность" к
Советской власти, а в действительности же эта
группа лиц ведет активную антисоветскую рабо­
ту. В целях вскрыт ия всей антисоветской дея­
тельности Святополк-Мирского, связанной с е в ­
разийской" организацией... Святополк-Мирского
этапировать в Следственную часть ГУГБ Н К ВД
из Севвостлага и привлечь в качестве обвиняемо­
го по cm. 58 п. 1„а" УК РСФСР».
22

КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАРСКИЙ ПИСАТЕЛЬ
У казан ны й пункт ст. 58 - измена Родине практически гарантировал по тем временам вы с­
шую меру наказания. М ожно лишь радоваться, что
Дмитрию П етровичу не приш лось ещ е раз стать
подследственны м - к тому врем ени его уже не
бы ло в живых. О тм ечу попутно и откровенн ое
головотяпство младш его лейтенанта Н К В Д , со­
ставлявш его приведенное постановление: учет­
ный стол ГУГБ еще в августе был извещен о смер­
ти з/к Святополк-М ирского; чего ради было усерд­
ствовать два месяца спустя - не хватило ума наве­
сти справку?
О б р ащ ает на себя внимание и следую щ ее
обстоятельство.
П очему-то постановление рядового следова­
теля через головы многих начальников у тверж ­
дает сам нарком Б ерия. М ож ет бы ть потому, что
на судьбе писателя скрестились воли трех самых
страш ных сталинских нарком ов? Ведь поручение
Сталина бы ло передано Ягоде (если верить вос­
поминаниям Г р о н ско го ), срок он получил при
Еж ове, а поставил точку в деле князя Берия.
* * *

Сущ ествует легенда, что, находясь в ко л ы м ­
ском лагере. Д. М ирский написал больш ую книгу
по истории русской ли тературы . Об этом, в част­
ности, рассказывал бывший колымский заклю чен­
ный В. С. Буняев в книге «.. .И меть силу помнить»:
«В руках у меня оказался подлинно энциклопеди­
ческий труд. Человек, прошедший тяжелейшие
испытания, оклеветанный, подвергнутый ост­
ракизму, оставался в эст етике борцом за м арк­
сист ско-лештские взгляды».
Н о писать на К олы м е историю русской ли­
тературы Д. М ирскому не бы ло нужды - эту ис­
торию он уже написал. Н о не в России, а в Англии.
23

Александр БИРЮКОВ
В 1992 году на английском язы ке она была издана
в Лондоне. В 2001 году крош еч н ы й тираж (600
экз.) появился в М агадане. П еревод осуществила бы ваю т ж е такие «стыковки»! - участница граж ­
данской войны в Испании, бы вш ая колымская за­
клю ченная Руфь А лександровна Зернова. Низкий
ей поклон за это т гигантский (в книге почти 1000
страниц) и первоклассны й по качеству труд.
М агадан, 2003

24

ИСТОРИЯ
РУССКОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
с древнейших времен
до смерти Достоевского (1881)

П РЕДИ СЛО ВИ Е АВТОРА
Эта книга рассчитана на то, чтобы стать пер­
вой частью и образовать единое целое с книгой
Современная русская литература (1881-1925). Но
поскольку она охваты вает зн ачи тельно больш ий
отрезок времени, на которы й отведено ненамно­
го больш е страниц, то этот том будет менее под­
робным, чем предыдущий.
Э то т том за к а н ч и в а ет ся д ато й , к о то р у ю
можно считать конечной для классической эпохи
русского романа; она совпадает со см ертью Д ос­
тоевского и Тургенева и с обращ ением Толстого.
В сложной ткани истории н евозм ож но проводить
резкие и тверды е линии раздела, и линия раздела
между двумя томами не является строго хрон оло­
гической. Н еко то р ы е авторы , лучш ие произведе­
ния которы х появились до 1880 г, но были нети­
пичны для того времени, бы ли вклю чены в Со­
временную русскую лит ерат уру. Так произош ло
с Л есковы м. Л еонтьевы м , Случевским. Толстого
пришлось разделить между обоими томами. И ног­
да случаю тся неизбеж ны е повторения. Так как я
писал о ли тературе страны , чья история за грани­
цей очень м ало известна, то, конечно, испытывал
больш ой соблазн расш ирить историческую и обш екультурную часть. Н о из страха, как бы не сде­
лать книгу отврати тельн о длинной (а времени на
то. чтобы сделать ее достаточно короткой, у меня
просто не бы ло), я всю эту общ ую информацию
27

Д. С. Мирский
убрал. Я вынужден предполагать наличие хотя бы
у части моих ч и тателей самых общ их сведений
по истории русской цивилизации - предполож е­
ние, оп равды ваем ое тем , что издательство Раутледж то л ьк о что вы пустило в свет прекрасную
историю России, написанную сэром Бернардом
П ерзом .Те же соображ ения - нехватка места (как
и нехватка у меня достаточн ы х знаний) - не по­
зволили мне вкл ю ч и ть сюда н ескол ько глав о
русском ф ольклоре: на эту тем у мож но написать
особую книгу, л ю бого о б ъ ем а. Н е т тут и украин­
ской л и тературы , кото р ая хотя во многом и ра­
зи тел ьн о отл и ч ается, но тесн о связана с л и те­
ратурой В еликороссии.
Н еко то р ы е куски - об А ввакуме, о Грибое­
дове и о Л ерм онтове - уж е появлялись в печати в
предисловиях к английскому переводу их произ­
ведений. Они воспроизводятся здесь с лю безного
разреш ения владельцев Хоггарт Пресс (Аввакум)
и издателей Славоник Ревъю (Грибоедов и Л ер­
м онтов). С читаю долгом вы рази ть признатель­
ность проф ессору П ерзу за разреш ение процити­
ровать его неопубликованный перевод басни К ры ­
лова.

Д. С. Мирский
Лондон. Июнь 1926 г.

28

Глава I
Д Р Е В Н Е Р У С С К А Я ЛИТЕРАТУРА
(Х І-Х Ѵ ІІ В В .)
1. Л И Т Е Р А Т У Р Н Ы Й Я З Ы К
С начала X I и до конца X V II века русская
литература ж ила, соверш енно не соприкасаясь с
происходившим одновременно развитием л атин ­
ского христианского мира. К ак и русское искус­
ство, литература бы ла ответвлением греческого
ствола. П ервая ее завязь попала в Россию в конце
X века из К онстантинополя, вместе с православи­
ем. К ак это бы ло принято у В осточной Ц еркви,
благоприятствовавш ей переводу Святого Писания
и литургии на язы ки новообращ енны х наций, м е­
стное духовенство не обязано бы ло изучать гре­
ческий язы к; отсутствие же греческой учености в
России имело своим непременны м последствием
отсутствие всякого знакомства со светской грече­
ской литературой и соверш енное невежество в об­
ласти дохристианской классической традиции.
Л итературны й язы к древней Руси известен
как церковно-славянский, или просто славянский.
Основан он на болгарском диалекте, принятом в
окрестностях С алоник, и был поднят до ранга ли­
тургического и ли тературн ого язы ка апостолами
славян ского м ира К и ри л л ом и М еф одием . Он
употреблялся не только русскими, но и южными
29

Д. С Мирский
славянами, и румы нам и.Так как использовался он
почти исклю чительно для перевода с греческого,
он естественно пропитался греческим влиянием.
Бесчи слен н ы е абс'грактны е понятия греческого
язы ка получали верно и искусно приданную сла­
вянскую форму, и греческие методы синтаксиче­
ского подчинения репродуцировались на новой по­
чве. С сам ого н ачала ц ерковн ославян ски й был
более или м енее искусственным язы ком , в значи­
тельной степени созданным ad hoc (специально
для это го случая) ради перевода с иностранного,
гораздо более вы сокоразви того язы ка, и очень
о тл и ч ал ся от то гд аш н его р а зго в о р н о го язы ка,
насколько мы мож ем его себе представить. С т е ­
чением времени эта искусственность нарастала, и
в то время как разговорны й язы к (и в России, и на
Б ал кан ах) с XI по XIV вв. претерпел бы стры е и
коренны е перем ены , церковно-славянский оста­
вался таким , каким бы л, и даж е проявлял тенден­
цию к дальнейш ему сближ ению со своим грече­
ским прототипом . Эта тенденция особенно сказа­
лась в X IV веке: сербские и болгарские перепис­
чики произвели тщ ательн ую ревизию всех суще­
ствовавш их в то время вариантов С вятого П иса­
ния и литургий с целью сделать славянский текст
как мож но более адекватны м греческому. Эта-то
ф орм а церковнославянского язы ка и стала ли те­
ратурны м язы ком М осковской Руси.
Ц ерковно-славянский, хотя и был единствен­
ным литературны м, но не был единственным пись­
менным язы ком Руси. У правленческие аппараты
русских князей и городов развивали иные формы
язы ка, более близкие к местным. В разных частях
России они менялись, приближаясь к разговорно­
му язы ку данной местности. К концу XV века язык
М осковского П риказа стал официальным языком
империи. К этому времени он уже отличался от
30

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
литературного, насколько это бы ло возможно. Он
уже соверш енно свободен от церковно-славянско­
го и греческого элем ента. Синтаксис у него про­
стейший. не приспособленный к подчинению, ко­
торы й держится только на «и» и «но». С ловарный
запас богаты й, но практический и конкретны й.
Язык этот выразителен и часто живописен, но явно
не способен заменить воспитанный на греческом
славянский. Для литературны х целей он не исполь­
зовался. Ч то же касается литературного язы ка, то
местные вкрапления проникали туда в результате
малограмотности авторов или их неумения найти
славянскую ф орму для вы раж ения своих сильней­
ших чувств. Для литературны х целей русский язы к
(в противовес славянскому) был применен впервые
в третьей четверти X V II века самобытным русским
гением - протопопом А ввакумом.
2. Л И Т Е Р А Т У Р Н А Я С И Т У А Ц И Я
П исательство в Д ревней Руси не признава­
лось как вид деятельности . П исателей вовсе не
б ы ло, бы ли т о л ь к о «книж ники». Ч те н и е книг
(«книжное почитание») считалось почтенным и
поучительным занятием , но новы е ли тературны е
произведения писались то л ьк о тогда, когда в них
возникала п рактическая нужда. Греческая гума­
нистическая традиция, столь живая в К онстанти­
нополе, не бы ла передана России, и следы какого
бы то ни бы ло знаком ства русского духовенства
хотя бы с именами древних авторов ничтож ны.
Х уд ож ествен н ая л и т е р а т у р а со став л ял а
очень незначительную часть того, что читали в
Древней Руси. Когда русскому книжнику хотелось
почитать, то он обращ ался к свящ енным книгам и
к поучительны м сборникам . Если ему хотелось
ф илософ ии, то он брал книги мудрости Библии и

Д. С. Мирский
И оанна Златоуста; хотелось поэзии - брал псал­
мы; хотелось заним ательны х историй - брал ж и­
тия святых. В новых литературн ы х измыш лениях
не бы ло нужды. К ак и на Зап аде в средние века,
переписы вание книг считалось богоугодным де­
лом и вершилось главным образом монахами, осо­
бенно в домосковские времена.
К н и го п е ч а та н и е б ы л о введен о в России
очень поздно. П ервая напечатанная на терри то­
рии России (в М оскве) книга появилась в 1564 г.
Д аж е после введения п ечатного станка цена пе­
чатания бы ла так вы сока, а печатников бы ло так
мало, что тол ько важ нейш ие книги (Библия, ли­
тургические книги, уставы и оф ициальны е инст­
рукции) могли бы ть н апечатаны . До самой сере­
дины X V III века хож дение имели в основном ру­
кописи, а не п ечатн ы е книги. Только в царствова­
ние Е катери н ы на русском книжном ры нке пере­
стали господствовать средневековы е условия.
Если судить то л ьк о с точки зрения л и тер а­
туры , то древнерусская цивилизация не м ож ет не
показаться бедной. Н о будет неверно видеть в ли ­
тер ату р е ее главное вы раж ен ие. Сама природа
этой цивилизации, традиционная и ритуальная,
избегает литературной оригинальности. Истинное
свое вы раж ен ие худож ественны й и творческий
гений Древней Руси наш ел в архитектуре и ж иво­
писи, и тому, кто х о ч ет оп редели ть подлинную
ценность этой цивилизации, надо обратиться не к
истории ли тературы , а к истории искусства. Ч и ­
тател ю этой главы следует иметь это в виду.
3. О Б З О Р П Е Р Е В О Д Н Ы Х П Р О И З В Е Д Е Н И Й
Литургии были тем источником, которы й в
Д ревней Руси оказы вал самое больш ое и посто­
янное словесное воздействие на человека. Ум его
32

Гл. L ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
получал свою православно-христианскую интел­
лектуальную пищу на церковны х служ бах, а не
через домаш нее чтение. Литургии Восточной Ц ер ­
кви исполнены великолепнейш ей и вы сочайш ей
поэзии - поэзии псалмов и греческих слагателей
гимнов. Греческие гимны, м етрические в ориги­
нале, были переведены прекрасной прозой, хотя
и лиш енной м етрической конструкции, но тщ а ­
тельно приспособленной к м узы ке, на которую
они пелись. Хотя ю ж ны е славяне, по-видимому,
пы тались (в IX и X веке) им итировать греческую
просодию, славянская литургия ни в какой своей
части никогда не уклады валась в стихи. О риги­
нальны е гимны православны х славян не заслуж и­
ваю т внимания.
Книги Библии бы ли известны в основном в
их литургической ф орм е - т. е. в изданиях, ар ан ­
ж ированны х по порядку уроков. Самой популяр­
ной книгой у читателя Д ревней Руси были П сал­
мы. П о этой книге он учился читать и к ней чащ е
всего об ращ ался в п оследую щ ей ж изни за н а­
ставлениями и ради удовольствия. О бы чно он знал
ее наизусть, от начала до конца. Из других книг
В етхого З ав ета предпочитались те, что представ­
ляли ж изненную ф и л ософ и ю , которая бы ла по
вкусу древнерусском у книж нику - Э кклезиаст .
П рит чи , Книга премудрости Соломона и Книга
Иисуса, сына Сирахова. К ак псалм ы бы ли его
поэтической сокровищ ницей, так эти книги были
для него кладезем мудрости. К ниги пророков и
Апокалипсис обы чно сопровож дались ком м ен та­
рием греческих отцов церкви. И сторические кни­
ги В етхого З ав ета читались мало. П ересказ биб­
лейских исторических книг, известны й под назва­
нием Палея (греческое слово), был обы чны м ис­
точником сведений по библейской истории. К ни­
ги славянской Библии переписы вались и распрос-

Д. С. Мирский
гранились отдельно каж дая, и в России не было
полной Библии до тех пор. пока в 1492 г. Геннадий,
архиепископ Н овгородский, не приказал сделать
первое полное издание русско-славянской Библии.
П ервое в России издание Библии бы ло напечата­
но в О строге (1581 ). а первое полное издание по­
явилось в М оскве в 1663 г. П оследний «авторизо­
ванный вариант» русско-славянской Библии по­
явился почти на целое столетие позже.
П осле литургий и Библии самыми автори ­
тетны м и книгами почитались писания отцов Ц ер­
кви. Их т а к ж е переписы вали очень тщ ательн о,
избегая интерполяций и сокращ ений. Больш е все­
го читался св. И оанн Златоуст. Он был величай­
шим учителем морали и образчиком красноречия.
В ы со ч ай ш и м б о го с л о в с к и м а в т о р и т е т о м был
св. И оанн Д ам аскин.
Ж ития святых читались очень ш ироко. Н е­
к о то р ы е п ри н адлеж али перу прославлен н ы х и
очень авторитетны х авторов, и в этих случаях они
п ереп и сы вали сь особен н о тщ ате л ь н о и точно.
Одно из житий - история В арлаам а и И осаф ата.
приписывавш аяся св. И оанну Дамаскину. Эта ви­
зантийская версия ж изнеописания Будды глубо­
ко запечатлелась в русском религиозном созна­
нии. Ч ащ е всего жития святы х читались в кален­
дарях или м енологиях («минеи»), где жития не­
скольких святы х излагались соответственно под
датами их празднования. А втори тетны е, оф ици­
альны е минеи бы ли составлен ы м итрополитом
М осковским М акарием , а при П етре Великом св. Д имитрием, митрополитом Ростовским.
Н о наряду с этими оф ициальны ми сборника­
ми сущ ествовали другие, более популярно и сво­
бодно составленны е, которы е читались куда бо­
лее ш ироко. Это прежде всего Пролог, обширный
сборник религиозного чтения на каждый день. Он
34

Ел. 1. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
имел множ ество редакций и вклю чал жития свя­
тых, назидательны е истории и писания отцов ц ер­
кви. В разны х редакциях состав сборника весьма
сущ ественно м ен яется, и рядом с переводам и с
греческого, которы х больш е всего, мы находим
немало оригинальны х м атериалов.
П ролог читали повсюду и он очень п очи тал­
ся. но оф и ц и ал ьн о го ц ерковн ого признания не
получил. Н еко то р ы е его м атериалы носят ап о к ­
рифический х арактер. П осле вели кого раскола
XVII века церковь погляды вала на него косо, но
у старообрядцев он оставался в чести и дош ел до
нас во м н о ж естве списков. В п оследнее врем я
Пролог привлек внимание писателей, и такие со­
временны е авторы , как Толстой, Лесков и Реми­
зов, пересказали м нож ество содерж ащ ихся в нем
историй и притч.
П ролог - н ечто среднее между к ан о н и че­
ской и апокриф ической литературой, и то ж е м ож ­
но сказать о П алее , которая вклю ч ает в свои биб­
лейские истории много такого, чего в Библии нет.
А п окри ф ы , м ногие из которы х п ри н ад леж ат к
эпохе раннего христианства, составляю т огром ­
ную массу в древнерусской литературе. Те. что не
противоречили православию , бы ли санкциониро­
ваны церковью ; во времена низкой образован н о­
сти между ними и каноническим и книгами почти
не делалосч» разли ч и я. В сего п опулярн ее были
книги, где говорилось о будущей жизни. Одна из
них особенно подействовала на русское вообра­
жение. Это легенда о сош ествии Богородицы в ад:
растроганная вечны м и м учениями осуж денны х
греш ников, она м олит Б о га разреш ить ей разде­
лить их муки и в конце концов добивается от Него,
что отны не раз в год. на пятьдесят дней, от Пасхи
до Т роицы на дня, всем им будет даваться пере­
ды ш ка. Д ругой н ео б ы ч ай н о интересны й а п о к ­

Д. С. Мирский
риф - Слово Адама в аду к Лазарю . но тут уже
такая серьезная заявка на оригинальность, что мы
лучш е поговорим об этом в главе об оригиналь­
ной литературе.
Книги, из которы х в Древней Руси люди чер­
пали познания в светских науках, были не те. ко­
т о р ы е к у л ьту р н ы е ви зан ти й цы сохран яли как
творческое наследие древних. Н аиболее здравые
представления о природе шли от отцов церкви,
писавших о мироздании. С ветские ж е книги об
этом были те, что читались менее культурной ча­
стью византийской Греции - например. Космогра­
фия Козмы И ндикоплова и Физиолог.
Из византийских историков, опять-таки, наи­
более классические и «вы соколобы е», как. напри­
мер. П рокопий, оставались в России неведомыми,
и русские книжники получали историческую ин­
ф орм ацию из более «популярных» хроник, таких
как хроника И оанна М алалы и Гёоргия А мартола. Эти хроники излагали всемирную историю ,
начиная с В етхого и Н ового Заветов, далее рас­
сказы вали о падении И ерусалим а и преследова­
нии первых христиан; гам перечислялись первые
цезари и, наконец, более или менее подробно рас­
сказы валась история византийских императоров.
Единственным известным в России автором,
которого мож но назвать классиком, был И осиф
Флавий. П омимо излож ений его книг во многих
компиляциях, сущ ествует очень ранняя русско­
славянская версия Иудейской войны. П о-видимо­
му, она бы ла сделана в России около 1100 года. По
свободе и пониманию, с которы м и она следует за
текстом , это лучш ий из всех сущ ествую щ их сла­
вянских переводов. П охож е, что она бы ла очень
популярна среди и нтеллектуалов XII века, и сле­
ды ее влияния на описания батальны х сцен чув­
ствую тся в Слове о полку И горе ее. Н о русский
36

Ел. /. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
И осиф Флавий интересен не тол ько важной ро­
лью в русской литературе. Он дает такую версию
знаменитой истории, которая неизвестна ни на
каком другом язы ке. В ней имеется шесть пасса­
жей касательно Христа и П илата, которы х нет в
существующих греческих рукописях и которы е,
видимо, являю тся очень ранними христианскими
интерполяциями (I—II вв.). Другие пассажи, вы р а­
жаю щ ие сильные антиримские чувства, получали
даже такое объяснение, что они восходят к ори­
гинальной версии сам ого И о си ф а, которую он
впоследствии изменил, чтобы она приш лась по
вкусу его патронам.
В византийской, да и во всей средневековой
литературе нелегко отличить историю от б елл ет­
ристики. В наши дни принято, например, числить
средневековы е повествования о Трое и А лексан ­
дре по департам енту ли тературы , но для древне­
русского переписчика это бы ла история, и пото­
му он вклю чал и Т рою , и А лександра в свои исто­
рические компиляции. Ни одна из них не получи­
ла романтического развития на русской почве, ибо
тема романтической лю бви бы ла русским людям
того времени соверш енно чужда. Э то ещ е яснее в
русской версии в и зан ти й ск о го эпоса Digenis
Akritas (Девгениево деяние). О ригинал (которы й,
надо добавить, был о ткр ы т позже, чем его русская
адаптация) в кл ю ч ает нем алы й «романтический
элемент», но в русской версии он полностью уб­
ран. Н адо ли добавлять, что политические стихи
Д евгения п р ев р ащ ен ы в обы чн ую славянскую
прозу?
Ещ е один вид им портированной л и тер ату ­
ры - сборники мудрости. Сю да вошли диалоги,
притчи, апологи и загадки с отгадкам и. Больш ин­
ство из них индийского или арабского происхож ­
дения; но все попали в Россию через Грецию. К а­
37

Д. С. Широкий
ж ется, в России им подраж али, ибо, если судить
по отри ц ательн ом у примеру, одна из них - П о­
весть о Басарге - не им еет греческого оригина­
ла. Н о внутренняя ее оригинальность н езначи­
тельна.
4. К И Е В С К И Й П Е Р И О Д
С X века и до татарского наш ествия в сере­
дине X III века политическим центром России был
Киев. В цивилизации этого периода господство
принадлеж ало двум классам: городскому духовен­
ству и военной аристократии. Духовенство в зна­
чительной части тож е вербовалось из аристокра­
тии. Оно, в особенности вы сш ее монаш еское ду­
ховенство, и бы ло основным хранителем культу­
ры; искусство и ли тература того времени в основ­
ном религиозны . К ласс военных, возглавляемы й
м ногочи сленн ы м и и воинственны м и князьями,
покорялся авторитету церкви и по своим м ораль­
ным идеалам п рин адлеж ал к христианству. Н о
вместе с тем они сохраняли традиции языческих
времен и лю били войну, охоту и застолье превы ­
ше всего. Создали они за весь эт о т период только
одно произведение, которое является литератур­
ным ш едевром в истинном смысле слова - поэму
в прозе Слово о полку Игореве.
Самый византийский раздел киевской ли те­
ратуры - это писания вы сш его духовенства. Уже
между 1040 и 1050 гг. был создан образчик оратор­
ского искусства, вполне сравнимый с высочайш и­
ми риторическими достижениями тогдашней Гре­
ции. Это Слово о законе и благодат и , приписыва­
ем ое (с серьезны м и основаниями) митрополиту
Киевскому Илариону, первому русскому челове­
ку, занявш ему это место. Это тонкое богословское
красноречие на тему противополож ности между
38

Гл. J. ДГГВН ГГУССКАЯ ЛИ I t ГЛ ГУГЛ
Ветхим и Н овы м Заветом , заклю чаю щ ееся слож ­
но построенным панегириком Владимиру С вято­
му. Такую же цветистую и тонкую риторику куль­
тивировал во второй половине X II века епископ
Туровский К ирилл, от которого до нас дошли де­
вять проповедей. К ак И ларион, так и Кирилл про­
являю т великолепное владение язы ком и его вы ­
разительны ми средствами. Они вполне владею т
искусством уравновеш ивать фразу, строить пери­
оды, соверш енно свободно обращ аю тся с визан­
тийским арсеналом тропов, сравнений и аллю зий.
Очевидно, что только немногие могли слуш ать их
проповеди и что обы чн ы е киевские проповедни­
ки пользовались стилем попрощ е. Они давали м о­
ральны е наставления в той ф орм е, которая бы ла
доходчивей для среднего прихож анина. Таковы,
например, сохранившиеся проповеди св. Феодосия,
П ечерского настоятеля, одного из основателей
русского монаш ества.
П ечерский (т. е. К атаком бны й) Киевский мо­
настырь, основанный в середине XI века, был в
течение двух столетий питомником русских насто­
ятелей и епископов, а такж е центром всей церков­
ной науки. Тут родилась русская агиография. Н е­
стор (около 1080), монах это го м онасты ря, был
первым выдающимся русским агиограф ом. Он на­
писал жития князей-великом учеников Бориса и
Глеба и житие св. Феодосия. У этих житий есть не­
малые достоинства. Ж итие св. Феодосия, особенно
в части, рассказы ваю щ ей о ранних годах святого
настоятеля, дает более живое и домашнее представ­
ление о каждодневной жизни Киевской Руси, чем
любой другой литературны й памятник эпохи.
К концу этого периода Симон, епископ Суз­
дальский (1214-1226) начал составлять сборник
житий печерских святых. Он стал ядром Печер­
ского пат ерика , к котором у в последую щ ие века
39

Д. С. Мирский
все время делались прибавления и которы й стал
одним из самых читаемы х ж итийны х сборников
на русском язы ке.
Другой русский монах, оставивш ий свое имя
в истории литературы . - настоятель Даниил, ко­
торы й в 1106-1108 гг. посетил С вятую зем лю и
описал свое путешествие в знаменитом Хождении.
О но написано простой и деловитой, но никак не
сухой и не скучной прозой. О собенно оно заме­
чательно точностью и достоверностью описания
Святой земли при первом ф ранкском короле. Ин­
тересно оно такж е и патриотическим чувством,
одуш евляю щ им автора: в каждом святом месте,
где он оказы вался, Даниил неизменно молился за
русских князей и за русскую землю .
Ц ерковная ученость не бы ла исклю читель­
ной привилегией лиц духовного звания: существу­
ю т два зам ечательны х произведения, написанных
светскими людьми и отраж аю щ их глубокие позна­
ния в этой области. П ервое - это Поучение к де­
тям Владимира Мономаха (великого князя Ки­
евского в 1113-1125 гг.). Владимир М ономах был
самым популярным и уваж аем ы м из князей той
эпохи, превосходившим всех остальны х высоким
чувством гр аж д ан ск о го д ол га, одуш евлявш им
дело всей его жизни. С лово его исполнено досто­
инства и сознания собственны х сверш ений, но в
то же время свободно от гордости и тщ еславия.
Э то смирение в истинно христианском смысле.
Французский историк Рамбо сказал о нем «славян­
ский М арк А врелий», но сравнение не слишком
удачно. В русском князе нет стоической печали
римского императора; основны е его черты - про­
стая набож ность, истинное чувство долга и ясный
здравый смысл.
С оверш енно непохож е на это другое свет­
ское произведение, дош едш ее до нас, - Моление
40

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Даниила Зат очника. Н аписано оно было, вер о ят­
но, в н ачале X III века в С уздале. Ему придана
ф орм а обращ енной к князю просьбы от лиш ен­
ного наследства сына из хорош ей служилой семьи
принять его к себе на службу. П реж де всего это
демонстрация начитанности: там множество цитат
из гномических книг Библии, восточной мудрос­
ти и проч., и разны х других источников, вклю чая
пословицы; все это объединено сложно п остроен­
ной риторикой. Моление переписы валось, доп ол­
нялось интерполяциями и в конце концов стало
обы чной книгой, так что ф орм а обращ енной к
князю просьбы полностью стерлась. Оно интерес­
но своей характерн остью и тем, что п роливает
свет не только на ли тературн ы е вкусы среднего
грам отного человека Д ревней Руси, но и на то,
какого рода мудрость он ценил.
5. Л Е Т О П И С И
Самым большим и, если не считать Слова о
полку И гореве , самым ценным, оригинальны м и
интересным памятником киевской литературы яв­
ляются анналы, или хроники, - по-русски летописи.
Русское летописание началось примерно то г­
да же, когда и русская ли тература, и его традиция
не преры валась до сем надц атого века вкл ю ч и ­
тельно, а в Сибири продолж алась ещ е и в восем­
надцатом. Писались летописи частично монахами,
частично светскими книж никам и, а в московские
времена - оф ициальны м и писцами. К ак и почти
вся древнерусская ли тература, они анонимны и
дошли до нас не в своем индивидуальном, ориги­
нальном виде, а как часть больш их сводов, к о то ­
ры е от рукописи к рукописи даю т разны е вариан­
ты и где работа ком пилятора стерла все внешние
признаки отдельны х составляю щ их частей.
41

Д. С. Мирский
Летописи киевского периода содержатся глав­
ным образом в двух сборниках, которы е в той или
иной форме появляются в начале всех последующих
сводов. Это так называемая Начальная летопись,
охватываю щ ая период от «начала России» до 1116
года, и так называемая Киевская летопись, охваты­
вающая период от 1116 г. до 1200 г. Начальная ле­
топись в более поздних списках приписывается св.
Нестору, печерскому монаху, автору житий Бориса
и Піеба и св. Феодосия. В X V III веке и в начале XIX
века он считался их единоличным автором, но с тех
пор стало очевидно, что они не представляют на­
стоящего единства и что окончательный вид им при­
дан Сильвестром, настоятелем Выдубецким. Рус­
ские ученые потратили много труда и проявили не­
мало критической проницательности при анализе
Начальной лет описи , но, хотя составляю щ ие ее
части теперь можно ясно отличить друг от друга,
время написания и особенно авторство каждой из
них оставляю т поле для предположений.
Начальная лет опись откры вается ген еало­
гией славян «от поколения И аф ета». З а ней идет
рассказ о ранней истории славян, их расселении и
обы чаях, на удивление близкий nt) своим пансла­
вистским чувствам и этнограф ическим интересам
к духу девятнадцатого века. Засим следует хоро­
шо известная история «приглаш ения варягов» в
Н овгород, п одозрительн о похож ая на историю
Х енгиста и Х орсы и сейчас считаем ая чисто эти­
ологи чески м и зоб ретен и ем к а к о го -то ученого
писца XI века.
П овествование о событиях конца девятого и
десятого веков основы вается на довольно креп­
кой хронологической канве, но чисто историче­
ских записей чрезвы чайно мало. Они ож и вляю т­
ся многочисленны ми яркими и воодуш евляю щ и­
ми традиционными преданиями, которы е и состав42

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРА ТУРА
л я ют главную п ривлекательность этой части л е ­
тописей. П ервая запись датируется 882 годом, и
они доводятся до ранних лет Ярослава (1019-1054).
Они явно основы ваю тся на устной традиции, но
нет оснований думать, что это бы ла поэтическая
традиция. Это просто анекдоты , такого же рода,
как те, что составляю т главное очарование Геро­
дота. Один из анекдотов русского летописца даже
вполне идентичен одному из рассказов «отца ис­
тории» (рассказ об осаде Б елгорода печенегами
и рассказ об осаде М илета лидийцами). Для при­
мера я процитирую здесь один из самых извест­
ных (Пушкин избрал его тем ой для своей б алла­
ды). Это история о смерти О лега, основателя К и­
евской монархии, и записана она под 915-м годом.

[Олег] въпраш ал волхвов и кудесник: «От
чего ми есть умрети?» и рече ему кудесник один:
«Княже! Конь, егоже лю биш и и ездиши на нем, от
того т.и умрети». Олег же приим в уме, си рече:
«Николи же всяду на нъ, ни вижу его боле того».
И повеле кормит и и не водигпи его к нему, и пребы неколико лет не виде его, дондеже на грекы
иде. И пришедшу ему Кыеву и пребывш ю 4 лета,
на пятое лет о помяну конъ, от негоже бяхутъ
рекли волъсви умрети, и призва старейшину ко­
нюхом, рече: «Къде есть кънъ мой, егоже бех по­
ставил корм ит и и блю ст и его?» Он же рече:
«Умерл есть». Олег же посмеася и укори кудесни­
ка. река: «То т и неправо глаголютъ волсви, но все
то лжа есть: конь умерл есть, а я живе». И пове­
ле оседлати конъ: «А то вижю кост и его». И прииде на место, идеже бета лежаіце кости его
голы и ло б гол, и сседе с коня, и посмейся рече:
«От сего ли лба смъргпъ бы ло взягпи мне?» И вступи ногою на лоб; и вы никну вш и змиа изо лба,
и у клю ну в ногу, и с т ого разболеся и умре.
43

Д. С. Мирский
Рядом с историями тако го рода в ранних ле­
тописях содерж атся и более связны е и обобщ ен­
ные пассажи, такие, например, как рассказ о вой­
нах в ел и к о го а в ан тю р и с та кн язя С вятослава,
часть которого близко пересказана Гиббоном в его
Упадке и разрушении Римской империи. Рассказ о
княжении В ладимира вк л ю ч ает зам ечательную
историю о том, как это т князь рассматривал раз­
ные религии перед тем, как принять от греков хри­
стианство. Он отверг ислам, потому что «веселие
Руси есть пити: мы без эт о го не мож ем жити».
В конце концов он вы брал православие под впе­
чатлением рассказа своих посланцев о красоте и
великолепии службы в константинопольском хра­
ме св. С офии - мотив, которы й очень важен для
понимания древнерусской концепции религии, в
основе своей ритуальной и эстетической.
Ч асть летописи после 1040 г., по-видимому,
является в основном работой п ечерского мона­
ха, возм ож но, Н естора. Э та последняя часть про­
никнута глубоко религиозны м духом. Летописец
рассм атри вает все собы тия как прямое вмеш а­
тел ьство П ровидения. Он п р о явл яет остры й ин­
тер ес к п редзн ам ен овани ям и знам ениям и все
беды российские о б ъ ясн яет как наказание, нис­
посланное за дурное поведение князей: вторая по­
ловина одиннадцатого века прош ла в непреры в­
ных м еж д о у со б н ы х вой нах сы н о в ей и внуков
Я рослава. Л етописец п ри зы вает князей забы ть
свои распри и обрати ть внимание на защ иту степ­
ных границ от надвигаю щ ихся кочевников. Он
особенно ценит В ладим ира М оном аха, которы й,
единственный из всех русских князей, отвечал его
идеалу князя-патриота. Д ругие были рабами ж ад­
ности и военны х амбиций. В этой части л ето п и ­
си под 1096 годом имеется повествование необы к­
новенны х достоинств, принадлеж ащ ее, по-види44

Гл. 1. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРА ТУРА
мому, свящ еннику по имени Василий. Это рассказ
об ослеплении В асилько. князя Т еребовльского
(в Галиции) его двою родны м братом и соседом
Давидом В олынским и о воспоследовавш их собы ­
тиях. И стория рассказан а очень подробно, под­
робнее. чем все остал ьн ы е в этой летописи, и яв­
ляется ш едевром п ростого и прям ого повество­
вания. П о прям оте и всепоним аю щ ей ч ел о вечн о ­
сти ее мож но бы ло бы сравнить даж е с р асск аза­
ми из книги Б ы ти я.
К иевская хроника X II столетия бы ла менее
тщ ательно препарирована, чем ее предш ествен­
ница, но и она является составны м документом.
Самая ценная часть ее - рассказ о пром еж утке
времени с 1146 до 1154 года, когда происходила
борьба князя И зяслава II (внука М оном аха) за
киевский престол.
Рассказ зам ечателен не то л ьк о ш ирочайш ей
и правдивейшей картиной жизни военной аристок­
ратии Южной России, но и необы кновенной ж и ­
востью излож ения. О чевидно, что автор - воин,
один из «товарищ ей» князя И зяслава; рассказ по­
лон духа воинской удали. Ч естол ю би е князей и
жаж да воинской чести, добы той на полях сраж е­
ний, определяю т их действия. И злож ен и е ясное,
неторопливое, подробное и простое, стиль свобод­
ный, не обремененны й риторическими ухищрени­
ями. Э то настоящ ий ш едевр киевской историче­
ской литературы , ни в чем не уступающий лучшим
образцам истории средних веков.
П осле заката К иева летописание продолж а­
лось и на севере, и на ю го-западе, в Ійлицком кня­
жестве, которое расцвело во второй половине три­
надцатого века и заняло достойное место в исто­
рии ли тературы благодаря своему единственному
дош едш ему до нас пам ятнику - так называемой
Волы нской лет описи.
45

Д. С. Мирский
Она отличается от других русских летописей
тем, что по ф орм е п редставляет не череду запи­
сей под каж ды м следующим годом, а связный рас­
сказ о причинах и следствиях. Для чтения она до­
вольно трудна и нередко непонятна. П ерсонажи
вы раж аю тся почти исклю чительно пословицами
и аф оризм ам и; ясно чувствуется влияние Ветхого
З ав ета (книги Ц арей и И сайи); описания полны
ж ивых и гиперболических образов. Дух ее, хотя и
не лиш енны й больш ой церковной культуры , чис­
то светский, военный. Рассказ доводится до 1290 г.
П осле это го ю го-запад России зам олкает на не­
сколько столетий.
6. П О Х О Д И Г О Р Я И Е Г О Б Р А Т Ь Е В

Слово о полку Игореве бы ло обнаружено в
1795 году просвещ енны м дворянином графом
А. И. М усиным-Пушкиным в рукописном сборни­
ке, судя по почерку записей - XVI века, содержав­
шем только светские материалы , в том числе вари­
ант Digenis Akritas (Девгеныево деяние). Бы ла сде­
лана копия для Екатерины II, и в 1800 г. было напе­
чатано первое издание. Оригинал рукописи погиб
во время пожара М осквы 1812 г. и. таким образом,
единственными авторитетами для текста Слова яв­
ляю тся ediîio princeps (первопечатное издание) и
снятая для Екатерины копия. Издание и копия де­
лались тогда, когда русская палеография была очень
молода, и потому там много испорченных мест, о
которы х мы не знаем, имелись они в исчезнувшей
рукописи или их допустил дешифровщ ик.
Слово бы ло обнаруж ено тогда, когда у всех
на уме был оссиановский вопрос. П оклонники и
защ итники Слова немедленно стали сравнивать
его с О ссианом, тогда как противники утверж да­
ли, что это такая же подделка, как и сам «Осси46

Ел. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ан». О днако скептики вскоре умолкли, особенно
когда в рукописи, датированной 1307 годом, бы ла
откры та буквальная цитата из Слова и когда была
обнаружена поэма в прозе начала XV века о Ку­
ликовской битве, которая есть не что иное, как не
очень вразум ительны й п араф раз Слова о полку.
П оначалу это произведение казалось совер­
шенно изолированны м ф еном еном , стоящим осо­
бо и никак не связанным с чем бы то ни бы ло, ему
современным. О чевидно тол ько то. что оно бы ло
сочинено очень скоро после описанных в нем со­
бытий, возмож но, даж е в том же году, и что рас­
сказ о походе был в основном историческим, по­
скольку он очень точно совпадал с рассказом об
этом в Киевской лет описи , хотя буквальны х со­
впадений меж ду этим и двумя докум ентам и не
было и следа. Н ельзя сказать, что теперь п робле­
ма Слова окон чательн о разреш ен а, по этому по­
воду сущ ествует м нож ество различны х мнений.
Но, пожалуй, внеш ние и внутренние ф акты всего
лучше интерпретирую тся следующ им образом.
Во врем ена К иевской Руси сущ ествовала
светская устная поэзия, хранителями которой были
певцы, принадлежавшие к высшему военному клас­
су княжеских дружинников, похожие на северных
скальдов, но менее профессиональны е. Эта поэзия
процветала в одиннадцатом веке; некоторые поэмы
помнили еще и в двенадцатом. Они как-то были
связаны с именем великого певца Бояна, чьи пес­
ни автор Слова цитирует. Н о неясно, была ли еще
жива устная поэзия во времена, когда сочинялось
Слово. Слово о полку Игореве - чисто литератур­
ное произведение, написанное, а не распевавш ее­
ся. Само название Слово (хотя оно, мож ет быть, и
было добавлено позднейшим переписчиком) явля­
ется переводом греческого «логос» и, как оное,
означает еще и речь, проповедь, рассуждение; оно
47

Д. С. Мирский
часто означало самые разны е виды литературных
произведений, не обязательно повествовательно­
го характера. С другой стороны . Слово говорит о
себе как о песне. А втор, хоть и анонимный, отли­
чается могучей индивидуальностью. Он был свет­
ским человеком , вероятно, дружинником какогото князя. Он глубоко знал и книгу, и устную тради­
цию. В еличайш ая оригинальность его произведе­
ния в том, что он применил к письменной литера­
туре методы устной поэзии. Н ет оснований пред­
полагать, что у него бы ли в этой манере предш е­
ственники. Н о его корни уходят и в литературную
традицию. Сходство некоторы х его оборотов речи
и вы раж ений с русским И осиф ом (см. выше) поис­
тине поразительно, но есть и более далекие связи
со стилем духовных ораторов и стилем летописей.
Ритмическая структура поэмы не стихотворна, рус­
ские учены е немало потрудились, стараясь придать
ей метрическую форму, но прийти к удовлетвори­
тельному результату им так и не удалось. Они все­
гда руководствовались предвзятой идеей, что вещь
такой поэтической красоты непременно должна
бы ть в стихах, и игнорировали существование та ­
кой вещи, как ритмическая проза. Ритм прозы о т­
личается по существу от стихотворного ритма, по­
тому что не содерж ит главного стихового элемен­
та - строки. Следует помнить, что части славянской
литургии, которы е пою тся, тем не менее уложены
в прозу, и следовательно, даж е если Слово о полку
бы ло песней (что очень м аловероятно), оно нео­
бязательно долж но бы ло бы ть в стихах. Ритмичес­
кий анализ Слова п оказы вает (и таково самое пер­
вое впечатление), что оно обладает реальны м и
очень действенным ритмом, но это т ритм гораздо
гибче, разнообразнее и сложнее, чем лю бой м ет­
рический. П ожалуй, не будет преувеличением ска­
зать, что в этом отнош ении он sui generis (своеоб48

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРА ТУРА
разен): ни одна ритмическая проза на известных
мне язы ках не м ож ет даж е приблизиться к нему
по бесконечно разнообразной гибкости.
Н о Слово о полку является единственным в
своем роде не тол ько по качеству своей ритм иче­
ской прозы. Е го очень трудно отнести к опреде­
ленному жанру. Это не лирика, не эпос, не поли­
тическая речь, но некая смесь всего этого. К ар ­
кас, костяк его - повествование. В нем р ассказы ­
вается история неудачного похода князя И горя
против половцев, первы е его успехи, последовав­
шее затем пораж ение и пленение князя. Это со­
ставляет то, что м ож но н азвать первой частью
поэмы (слово поэма, хотя неточно, все-таки дает
самое близкое представление о том, что это т а ­
кое). З а этим идет длинное ли рическое - или о р а ­
торское - отступление. С начала рассказы вается о
великом князе киевском, котором у снится плохой
сон, сим волизирую щ ий несчастье И горя. Д алее
поэт обращ ается по очереди ко всем великим кня­
зьям России от Суздаля до Гклиции, призывая к аж ­
дого вмеш аться и спасти И горя. Д алее вводится
ж ена И горя, которая п л ач ет на стене своего го­
рода, П утивля - и это м есто принадлеж ит к самым
прекрасны м верш инам поэм ы . П осле бы строго и
резкого перехода начинается третья часть - рас­
сказ о бегстве И горя из плена. К ак и рассказ о его
первых успехах и последовавш ем пораж ении, он
соответствует ф актам , излож енны м в летописи, но
резко отличается по стилю .
Т екст п оэм ы п о в р е ж д е н , но н еп о н ятн ы х
мест (хотя они безн адеж н о неп он ятн ы ) немного,
и они не м еш аю т среднему читателю наслаж дать­
ся чтением.
Дух Слова - это смесь аристократического
воинского духа, отр аж ен н о го в летописях 11461154 гг., с более широким патриотическим взгля­
49

Д. С. Мирский
дом, которы й ближ е к точке зрения М ономаха и
патриотически настроенного духовенства, соглас­
но которой п ож ертвовать жизнью ради России благороднейш ая из добродетелей. Кроме того, это
явно светская вещ ь. Х ристианство проявляется
только изредка и скорее как элем ент современной
жизни, чем вы раж ение внутреннего мира поэта.
С другой стороны, воспоминания о более древнем
поклонении природе входят в саму ткань поэмы.
Стиль поэмы прямо противополож ен прими­
тивному и варварскому. Он удивительно, озадачиваю щ е современен; он полон намеков, аллю зий,
блистательн ы х образов, тонких символов. П ро­
ф ессор Груш евский, один из новейших исследова­
телей поэмы , справедливо замечает, что только
теперь, пройдя длительн ое обучение в ш коле со­
временной поэзии, мы в самом деле способны по­
чувствовать и понять поэтический метод Слова.
С лиш ком оно ново, чтобы кто-нибудь мог подде­
лать его в 1795 году.
Б ол ьш ую ро л ь в поэм е и грает символизм
природы и параллели с нею. Д вижения человека
им ею т свои «подобия» в движениях «раститель­
ного универсума». Н а эту черту ссы лались как на
д оказательство близости Слова к «народной по­
эзии». М ож ет бы ть, н екоторая близость и сущ е­
ствует, но нет никакого сходства с более поздни­
ми вели корусски м и и украинским и народны ми
песнями. К ром е того, очень похожие параллели с
природой давны м-давно сущ ествовали как ф орм а
вы раж ения в византийской духовной риторике.
Слово о полку И гореве , единственное во всей
древнерусской л и тературе, стало национальной
классикой; оно известно каждому образованном у
русскому человеку, а лю би тели поэзии нередко
зн аю т его наизусть. К ач ество этой поэзии совер­
ш енно не то, что качество поэзии в классический
50

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
век Пуш кина, но нельзя считать его низшим. Если
Пушкин - величайш ий классический поэт России,
то автор Слова - величайш ий м астер орн ам ен ­
тальной, романтической и символической поэзии.
Его произведение - постоянная череда пурпурных
лоскутьев, самый малы й из которы х не им еет рав­
ного себе в современной русской поэзии. Д ев ят­
надцатый век, и особенно его вторая, вы родивш а­
яся половина, с характерны м отсутствием вкуса
производила модернизацию текста поэмы , к о то ­
рая, сохраняя костяк, разруш ала ритм и аромат.
Н уж но ли говорить, что сегодня эта м одерниза­
ция вы глядит куда менее соврем енно, чем ори ги ­
нал. С оврем енны е поэты , насквозь пропитанны е
ее символическими реминисценциями, не отваж и ­
ваются подраж ать ее методам.
Я зы к С лова , конечно же, устарел и для со­
верш енно некультурного русского человека непо­
нятен. Это обы чны й славяно-русский язы к двенад­
цатого века с некоторы м и особенностям и. Н о для
того, чтобы его поним ать, русском у чи тател ю ,
особенно если он читал славян скую Б и б л и ю и
понимает славянские молитвы (что, к сож алению ,
встречается все реж е, а в следую щ ем поколении
и вовсе станет редкостью ), - этом у читателю по­
надобится совсем небольш ая подготовка.
Для того чтобы дать хотя бы самое прибли­
зительное представление о поэме, я реш аю сь дать
четы ре отры вка из нее в английском переводе.
П ервы й - из начала. А втор, сперва о тв ер г­
ший мысль о подраж ании Бояну, в конце концов
все-таки соблазняется прим ером старш его поэта
и начинает слагать подходящ ее для своей поэмы
начало в манере Б ояна.

«Не буря соколы занесе чрез поля широкая,
галици стады бежать к Д ону великому». Чи ли
51

Д. С. Мирский
въспети было, вещей Бонне, Велесов внуче: «Комони ржутъ за Сулою, звенит ъ слава в Кыеве.
Трубы т рубят ъ в Новеграде, стоятъ стязи в
Путивле». И горь ждет мила брата Всеволода.
И р еч е ему буй т ур Всеволод: «Один брат, один
свет свет лый ты, Игорю, оба есве Святъславли ч я! Седлай, брате, свои бръзы и комони, а мои
т и готови, оседланы у Курсъка напереди. А мои
т и куряни сведоми къмегпи: под трубами повити, под ш елом ы въ злелеян и , конец копия
въскрмлени; пут и им ведоми, яругы им знаеми,
луц и у них напряженіе, т у ли отворена, сабли изъострени; сами скачютъ, акы серый влъци в поле,
ищ учи себе чти, а князю славе».
Тогда вст упи И горь князъ в злагп стременъ,
и поеха по чистому полю. Солнце ему тьмою путъ
заступаше; нощь, ст онущ и ему грозою, птичъ
убуди; свист зверин въета, збися Див, кличет
върху древа: велит послуш аніи земли незнаеме Влъзе, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе Тъмутораканьскый блъван!А полов­
ца неготовами дорогами побегоша к Д ону вели­
кому; к ры чат гпелегы полунощ ы, рци, лебеди роспущени. Игорь к Д ону вой ведет. Уже бо беды его
пасет пт иц по дубию; влъци грозу въерожагп по
яругам; орли клект ом на кост и звери зовут; лисици брешут на чрълены е щиты. О, Русская зем­
ле! уже за шеломянем ecu!
Д лъго ночь мркнет. Заря свет запала, мъгла
поля покрыла; щекотъ славий успе, говор галич
убуди. Русичи великая п оля чрълены м и щиты
прегородиша, ищ учи себе чти, а князю - славы.
Следующ ий отры вок рассказы вает о пора­
жении И горя. Н ачи н ается он с воспоминания о
меж доусобны х войнах одиннадцатого столетия.
52

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРА ТУРА
Тогда по Русской земле рет ко ратаеве кликахутъ, но часто врачи граяхут, труппа себе де­
ляне; а галици свою речь говоряхутъ, хот ят полет ет и на уедие. То бы ло в т ы рат и и в ты
пълкы, а сицеи рат и не слышано.
С зараниа до вечера, с вечера до света л е ­
т ят стрелы каленыя, гримлют сабли о шеломы,
трещат копиа харалужныяе в поле незнаеме, сре­
ди земли П оловецкы и. Чръна зем ля под копыт ы
костьми была посеяна, а кровию полъяна; т угою
взыдоша по Русской земли.
Что ми шумит, что ми звенит далече рано
пред зорями? И горь плъкы заворочает: жалъ бо
ему мила брата Всеволода. Бишася день, бишася
другый; т рет ьяго дни к полуднию падоша стязи
Игоревы. Ту ся брата разлучист а на брезе бы ст ­
рой Каялы. Ту кроваваго вина не доста; т у пир
на брезе быст рой К аялы. Ту кроваваго вина не
доста; т у пир докончаша храбрии русичи; сваты
попоиша, а сами полегош а за землю Русскую. Ничить трава жалощами, а древо с т угою к земли
преклонилось.
В следую щ ем о тр ы в к е оп и сы вается ж ена
И горя Я рославна (т. е. дочь Я рослава), которая
плачет о своем муже.

На Дунай Я рославны н глас ся слышит; зегзицею незнаема рано кы чет ь. «П олечю, рече,
зегзицею по Дунаева, омочю бебрян рукав в Каял
реце, ут ру князю кровавы я его раны на жестоцем его теле». Ярославна рано плачет в П ут ивле
на забрале, аркучи. «О, ветре, вет рило! Чему, гос­
подине, насильно вееши? Чему мычеш и Хиновъския стрелкы на своею нетрудною крилцю на моея
лады вой? М ало ли т и бяш ет горе под облакы
веяти, лелею чи корабли на сине море? Чему, гос­
53

Д. С. Мирский
подине, мое веселие по ковы лию развел?» Я ро­
славно рано плачет П ут ивлю городу на забороле, аркучи: «О! Днепре Словут ицю! Ты пробил ecu
каменныя горы сквозе землю Половецкую. Ты ле­
леял ecu на себе С вят ославли насады до плъку
Кобякова. Възлелей, господине, мою ладу к мне, а
бых не слала к нему слез на море рано». Ярослав­
на рано ?глачет в П ут ивле на забрале, аркучи:
«Светлое и т ресвет лое слънце! Всем т епло и
красно ecu. Чему, господине, прост ре горячюю
свою лучю на ладе вой? В поле безводне жаждею
имъ лучи съпряже, т угою им т у ли загпче?»
З а этим сразу ж е без перехода следует бег­
ство И горя из плена:

Прысну море полунощи; идут сморци мъглами. И гореви князю Бог путъ кажет из земли П о­
ловецкой на землю Русскую, к отню злат у сто­
лу. Погасош а вечеру зари. И горь спит. И горь
бдит. И горь м ы слию п оля мерит от великаго
Д ону до малаго Донца. Комонъ в полуночи Овлур
свисну за рекою; велитъ князю разумети: князю
И горю не бы т ь пленну. С т укну земля, вшуме
трава, вежи ся П оловецкий подвизашася. А Игорь
князь поскочи горностаем к т рост ию и белым
гоголем на воду. Въеръжеся на бърз комонъ и скочи с него бурым влъком, и погпече к лугу Донца, и
полете соколом под мъглами, избивая гуси и ле­
беди завт року и обеду и ужине. Коли И горь соко­
лом полете, тогда В лур влъком потече, труся
собою ст уденую росу: прет ръгост а бо своя
бръзая комоня.
Хотя Слово о полку Игореве единственное в
своем роде, оно все-таки не настолько изолирова­
но от всего остального, как показалось на первый
взгляд. Я уже указы вал на некоторы х его пред­
54

Гл. 1. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ш ественников и на его прямое потомство. До нас
дошли следы других ф рагм ентов, если и не нахо­
дящихся от него в прямой зависимости, то в ши­
роком смысле принадлежащ их к той же ш коле.
Один из них - маленький ф рагм ен т в честь волынского князя Романа (ум. 1205), вставленны й в В о­
лы нскую хронику (см. вы ш е). Другой - ф рагм ен т
чуть больш е ста слов, названны й Слово о погибе­
ли русской земли. Это, видимо, начало длинной и
слож ной поэм ы - плача о разруш ении русской
мощи татарам и.
Б ол ее значительно резко отличаю щ ееся от
других по тем ати ке Слово Адама к Лазарю в аду.
Н икакой греческий его источник не обнаруж ен; и
хотя опасно а priori делать заклю чение о том, что
тема вполне оригинальна, в оригинальности ф о р ­
мы сомневаться не приходится. Когда оно написа­
но - неизвестно. У краинские учены е (Ф ранко и
Грушевский) отнесли его. руководствуясь не очень
четкими внутренними признаками, к X III веку, и к
юго-западу, но это только предположения. С амые
ранние списки его относятся, по-видимому, к XV
веку. В его стиле п рисутствует н еко то р ая р о д ­
ственность с Князем Игорем и другими киевски­
ми текстами того же семейства. Слово Адама тож е
написано прозой. Н о ритм его близок не столько
к киевским ораторам , сколько к книгам пророков
славянского В етхого Завета.Т ем а поэмы - призыв
Адама к Л азарю , уже воскреш енному и готовому
покинуть ад, вспомнить обо всех праведниках В ет­
хого Завета.Т он и стиль этой поэмы лучш е всего
передается следующ им отры вком :

Господи, если я согрешил больше всех людей,
то по делам моим воздай мне эт у муку, я не жа­
луюсь, Господи, но пожалей меня. Господи, я ведь
по твоему образу сотворен, а не дьяволом рога-

55

Д. С. Мирский
тым, меня м учит злая моя вина; я в законе живу,
а т вою Бож ест венную заповедь перест упил.
А эт о твой, Господи, первый патриарх Авраам,
а твой друг, ради тебя хот ел заколот ь сына сво­
его Исаака возлю бленного, и ты сказал ему, Гос­
поди - тобою, Авраам, благословят ся все коле­
на земные, и т ут он в аду мучает ся и тяжко
вздыхает. И Ной праведный избавлен бы л Тобою
от лю т ого потопа, - от Ада не можетъ ли его
избавитъ, разве согрешили они как я? <. . .>А это
великий в пророках Иоанн Предтеча, креститель
ІЪсподенъ... в пустыне воспитался от юности, ел
мед чудный и от Ирода поруган был, на чем? Гос­
подъ? он согреш ил и здесь с нами в аде мучится?
М оление заканчивается спуском в ад и осво­
бож дением всех праведны х патриархов. Н о в вопрош аниях А дам а есть некий «дух Иова», редкий в
древнерусских текстах. М огучее красноречие по­
эмы глубоко повлияло на поэмы в прозе Ремизо­
ва, писателя, насквозь проникш егося ф орм ой и
духом стары х русских апокриф ов.
7. М Е Ж Д У К И Е В О М И М О С К В О Й
В 1238-1240 гг. татары , как всегда назы ваю т­
ся монголы в русских источниках, пронеслись че­
рез Россию, покорили всю ее восточную часть и
разруш или К иев. Н е считая короткого периода,
когда киевская традиция продолж алась в Ійлицком княжестве, русская цивилизация выжила толь­
ко на севере и на востоке. Ц ентрам и ее стал вели­
кий то р го вы й город Н о вгород и кн яж ества на
Верхней Волге, одному из которы х, М оскве, в кон­
це концов удалось объединить нацию.
Если мы будем рассм атривать то л ьк о ли те­
ратуру, то период о т т а т а р с к о го наш ествия до
56

Гл. /. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
объединения Руси И ваном III М осковским м ож ет
быть назван Темным периодом. Л итература этого
времени - либо более или менее обедненны е вос­
поминания о киевских традициях, либо лиш енное
всякой оригинальности подраж ание ю ж нославян­
ским образцам. О днако тут более чем когда-либо
необходимо помнить, что ли тература не есть ис­
тинное мерило древнерусской культуры. XIV и XV
столетия, для литературы бы вш ие «темным пери­
одом». были в то же время «золоты м веком» для
русской религиозной живописи. Н игде так о тч ет­
ливо не вы разился кон кретно-эстетический, а не
интеллектуальны й характер древнерусской циви­
лизации, как в Н овгороде. Б о гаты й город, в т е ч е ­
ние трех веков бывш ий источником снабж ения
всей Европы мехами и другими северными то в а­
рами, управлялся лю бивш ей искусство купеческой
аристократией, которой удалось сделать из свое­
го города нечто вроде русской Венеции. Н о, как и
Венеция. Н овгород, хотя и породивш ий великое
искусство, не имел ли тературы , о которой стоило
бы говорить. Н овогородские лет описи, хотя и
зам ечательны е своей полной свободой от не име­
ющей отнош ения к делу болтовни и строгой д е­
ловитостью . не являю тся литературой. Ц ивилиза­
ция Н овгорода есть, вероятно, самое характерное
выражение Древней Руси, и то обстоятельство, что
он не создал ли тературы , чрезвы чай н о знам ена­
тельно.
С трана, управляем ая князьями из Суздаль­
ского дома (теп ереш н и е губернии М осковская,
Владимирская, К остром ская, Я рославская, Т вер­
ская и область у Б ел о го м оря), хотя и уступавшая
Н овгороду в культурном и эконом ическом отно­
шении, в течение «темного периода» создала боль­
ше интересной ли тературы , чем ее богаты й сосед.
Летописи и отдельные «воинские повести», связан­
57

Д. С. Мирским
ные с татарским наш ествием, довольно интерес­
ны. Ж итие св. А лександра (ум. 1263) ( Повесть о
житии А лександра Н евско го ), русского борца
против латинского Запада, особенно зам ечатель­
но среди «воинских повестей» и оставило глубо­
кий след в национальной памяти.
Ещ е интереснее «воинские повести», расска­
зы ваю щ ие про победу на Куликовом поле. Это
Сказание о Мамаевом побоище (М амай - визирь,
командовавш ий татарам и ), написанное в начале
XV в. свящ енником С оф ронием , или Софонием
(написание м еняется) Рязанским, - и Задонщина,
написанная тож е в XV веке, но позже. С художе­
ственной точки зрения Сказание о Мамаевом по­
боище выше. Стиль его расцвечен поэзией и ри­
торикой, но по конструкции это чисто повество­
вательная вещь. И нтересна она, не говоря уже о
важности тем ы , умением автора создавать поэти­
ческую атм осф еру и его осторож ны м и умелым
использованием реминисценций из Слова о полку
Игореве. Хотя Сказание и не достигает художе­
ственного уровня С лова , оно обладает несомнен­
ными поэтическими достоинствами, и некоторы е
места из него запечатлелись в русском воображ е­
нии, - например, эпизод, когда князь Димитрий и
его боярин Б оброк В олы нский вы езж аю т в о т­
кры тую степь и прислуш иваю тся к таинственным
звукам ночи, в которы х они прочиты ваю т указа­
ния на грядущий день. В Задонщ ине ещ е больше
реминисценций из И го р я , но они собраны и пере­
сказаны так механично и неразумно, что все вы ­
глядит как пародия.
К концу этого периода в России возник но­
вый стиль, занесенный множеством духовных лиц
из Сербии и Б олгари и, появившихся здесь после
завоевания этих стран туркам и. Самым вы даю ­
щимся из них был митрополит М осковский Кип58

Ел. 1. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
риан (ум. 1406). П ервы м русским книж ником .при­
бегшим к новому стилю , был Епифаний П ремуд­
рый. инокТроице-С ергиева монасты ря, ученик св.
Сергия. Н овый стиль нашел свое вы раж ение глав­
ным образом в агиограф ических сочинениях. Для
него характерно полное пренебреж ение к к о н к ­
ретным деталям и традиционная трактовка темы .
Индивидуальное бы ло сведено к типическому до
такой степени, что все произведения этой ш колы
как исторические свидетельства не имею т ника­
кой ценности. Ж итие святого перестало сообщ ать
сведения и сделалось деко р ати в н ы м о б ъ ек то м
поклонения. В написанном Епифанием Ж итии св.
Сергия эта ступень ещ е не вполне достигнута Епифаний слиш ком хорош о знал своего учителя,
чтобы живой святой полностью исчез под услов­
ным штампом. Н о другой его труд. Житие св. Сте­
фана П ерм ского , стал ти п ичн ы м а ги о гр аф и ч е ­
ским сочинением для последую щ их веков. В лия­
ние нового, введенного Епиф анием стиля не о г­
раничилось агиограф ией. Е го традиционная и без­
личная риторика бы ла усвоена всеми писателями
с хоть какими-то литературны м и притязаниями.
Все московские книжники тяготели к этому сти­
лю, и если кто не преуспевал, то тол ько в силу
малой своей грамотности. Сам язы к под влияни­
ем ю ж нославянского изменился, и более ж есткий,
стандартизованный церковно-славянский заменил
полный местных речений церковны й язы к тринад­
цатого и четы рнадцатого столетий.
Вне основного направления оказалось, веро­
ятно, и не зам ы ш лявш ееся как ли тература Хожение за т ри моря тверского купца А ф анасия Н и­
китина. Это рассказ о его торговы х поездках и
жизни в Индии в 1469-1472 гг. Он интересен не
только как рассказ об Индии за четверть века до
откры тия м орского пути туда, но такж е как ис­
59

Д. С. Мирский
клю чительно яркое отраж ение мышления средне­
го русского человека в непривычной обстановке.
8. М О С К О В С К И Й П Е Р И О Д
П осле взятия К онстантинополя турками на
протяж ении жизни одного поколения князь М ос­
ковский сделался действительны м монархом всей
Великороссии и сбросил последние остатки татар ­
ского влады чества (1480). Эти события произве­
ли полный п ереворот в положении православно­
го мира, которы й москвичи немедленно учли и
сделали его основой своей политической ф илосо­
фии. М осква стала Третьим Римом, единственным
средоточием императорской власти и хранилищем
чистого православия. Ж енитьба И вана III на ца­
ревне Софии П алеол ог и присвоение им себе ти ­
тула автократа (греческий вариант слова импера­
тор) превращ ала М осковского князя, прежде бы в­
ш его не более чем prim us inter pares (первым сре­
ди равных) между князей, в единственного наслед­
ника цезарей. О ф ициальное коронование и при­
своение титула царя (цезаря) бы ло делом внука
И вана III, прозванного Грозным.
П ервое столетие после восш ествия на пре­
стол первого автократа (самодержца) (1462) озна­
м еновалось кровавы м и политическими и религи­
озными столкновениям и. Они породили интерес­
ную полемическую литературу, которая, однако,
скорее есть предм ет для изучения историка, чем
историка литературы . К он ф ли кт возник вначале
между клерикальной партией епископов и насто­
ятелей, требовавш их для церкви светской власти
и активного участия в граж данском управлении,
и партии «заволж ских старцев», ш таб-квартирой
которы х был К ири лло-Б елозерски й монастырь;
они склонялись к более мистической и аскетиче60

Гл. 1. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ской концепции роли церкви. К л ер и к ал ьн у ю
партию возглавлял И осиф В олоцкий, игумен В о­
локолам ского м онасты ря, сильный памфлетист,
писавш ий на п рави льн ом славян ско м , полном
бранных слов. Предводителем «старцев» был Б л а ­
ж енны й Н ил С орский. учивш ийся на А ф он е. один из замечательнейш их мистических и аскети ­
ческих авторов Д ревней Руси. «С тарцев» поддер­
живала часть аристократии, см отревш ая на епис­
копов и игуменов как на узурпаторов их собствен­
ных прав и ж ел ав ш ая о гр ан и ч и ть растущ ую
власть русского царя.
К середине XVI века рели ги озн ы е распри
закончились, клерикальная партия победила по
всем пунктам. Н о политический кон ф ли кт между
сторонниками сам одерж авия и олигархами про­
долж ался ещ е и при И ване Грозном (род. 1530,
коронован 1547, ум. 1584). Ц арь И ван был. без со­
мнения. ж естоким и отврати тельн ы м тираном, но
он был гениальны м п ам ф лети стом . Е го п осла­
ния - ш едевры древнерусского (а м ож ет бы ть, и
вообщ е русского) п о л и ти ч еск о го ж урн али зм а.
М ож ет бы ть, в них слиш ком м ного тек сто в из
Писания и отцов церкви, славянский язы к их не
совсем правилен. Н о они полны сильнейш ей и
ж естокой иронии, вы раж енной в остры х и веских
беседах. Бессты дны й тиран и великий полемист
видны в стреле, которую он м ечет в беж авш его
Курбского: «Раз ты так уверен в своей праведнос­
ти. чего же ты убеж ал, а не предпочел стать вели­
комучеником от моей руки?» Такие удары были
рассчитаны на то. чтобы приводить адресата в
беш енство. Роль ж естокого тирана, которы й за­
тейливо ругает спасшуюся от него жертву, продол­
жая мучить тех, кто остался в его власти, мож ет
быть отврати тельн а, но И ван и грает ее с поисти­
не ш експировской ш иротой воображ ения. Кроме
61

Д. С. Мирский
писем к Курбскому, он писал и другие послания сатирические инвективы к подвластным ему лю ­
дям. Лучше всего его письмо к игумену КириллоБ ело зерского м онасты ря, где он изливает весь яд
своей угрю мой иронии на неаскетическую жизнь
своих бояр, постриж енны х в монахи и сосланных
по его приказу. Написанная им картина их роскош ­
ной жизни в цитадели аскетизм а - шедевр колю ­
чего сарказма.
Піавный противник Ивана, князь Андрей Ми­
хайлович Курбский (ок. 1528-1583), был одним из
самых культурны х и просвещ енны х людей М ос­
ковии. Он играл важ ную роль в управлении стра­
ной, отличился в боях при взятии Казани и во вре­
мя Ливонской войны. В 1563 г., во время войны с
Литвой, когда Иван уже утвердил свое царство
тер р ора, Курбский, боясь ответственности за по­
раж ение своей армии, дезертировал к врагу. Из
Л итвы он отправил ряд яростны х посланий царю
и написал историю его царствования, которая про­
славила его имя. И ст ория о великом князе Мос­
ковском К урбского прагматична, а не аналитич­
на. и п о к а зы в а е т его как ч ел о в е к а о стр о го и
творческого и нтеллекта. Он сознательно преуве­
ли чи вает преступления своего архиврага, и его
свидетельства нельзя принимать как беспристра­
стн ы е. С ти ль его п р о п и тан западн орусски м и,
польскими и латинским и влияниями. Он не сви­
детельствует об особенно оригинальном л и тер а ­
турном талан те. То же мож но сказать и о его по­
сланиях: при всей своей искренней ярости, спра­
ведливом возмущ ении и веских аргументах, в ли ­
тературном отнош ении они стоят ниже ответов
его противника.
Закреп лени е московской точки зрения про­
изош ло в середине XVI столетия. П римерно в это
время бы ла затеяна и составлена серия компиля62

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРА ТУРА
ций. образовавш и х н ечто вроде энциклопедии
московской культуры . Н е все эти работы попада­
ют в компетенцию истории литературы .Так. Сто­
глав (назван так по количеству глав в книге), со­
д ерж ащ и й п о ст ан о в л ен и я С т о гл а в о г о с о б о р а
русских церквей (происходил в М оскве в 1551 г.)
по догм атическим , ри туальны м , адм инистратив­
ным и дисциплинарны м вопросам , относится не
к литературе, а к канон и ческом у праву. Да и Д о ­
мост рой , изданны й свящ енником С ильвестром
(ум. 1566 г.), не м ож ет рассм атриваться как л и те­
ратурный памятник: это дидактический труд, пе­
редающий на литературном славянском язы ке, но
без всяких литературны х притязаний, принципы,
руководствуясь которы м и глава семьи долж ен
управлять своими домашними.
Б о л ее л и тературн ое произведение - б о л ь­
шой М енологион , или Календарь Свят ых (ЧетьиМ инеи). составлен н ы й м и троп ол и том М о ск о в­
ским М акарием (1542-1563). Он оставался оф ици­
альным и авторитетны м календарем русской Ц ер ­
кви пока, в царствование П етра В еликого, не был
заменен такой же, но более научной компиляцией
св. Димитрия Ростовского.
М итрополит М акарий такж е придал окон ча­
тельны й вид другом у больш ом у своду - Книге
степенной царского р о д о сло ви я . названной так
потому, что в ней русские кн язья и цари были
сгруппированы по степеням, т.е. по поколениям.
Н ачало своду полож ил в XIV веке сербский м ит­
рополит М осквы К иприан, но закончен он был
только около 1563 г. В сущ ности. Степенная кни­
га была компиляцией русских летописей, но пере­
деланных так. чтобы они могли соответствовать
литературному вкусу и ф илософ ии истории мос­
ковитов XVI века. Л етописи, оф ициально писав­
шиеся в это время м осковским и писцами, тож е
63

Д. С. Мирский
отразили воцаривш ийся тут вкус к риторике, а
такж е политическую ф илософ ию времени.
9. М О С К О В С К И Е П О В Е С Т И
П омимо компиляций и оф ициальны х л ето ­
писей, в М осковии не бы ло недостатка и в исто­
рической литературе. И ст ория князя Курбского
стоит особняком, поскольку она отразила запад­
ные влияния. Н о сущ ествовала и местная тради­
ция исторических повествований об отдельных,
главны м образом военных, событиях, с собствен­
ным развиты м стилем, ведущим начало от Мама­
ева побоища и русского И осиф а Флавия и таким
образом приходящимся дальней родней Слову о
полку Игореве. Один из первы х образчиков таких
историй - Сказание о Псковском взят ии (1510)
московитами, одна из самых прекрасны х «корот­
ких историй» Д ревней Руси. И стория того, как
М осква настойчиво, постепенно и неторопливо до­
бивалась своей цели, рассказана с восхитительной
простотой и восхитительны м искусством. А тм ос­
ф ер а н еотвратим ого рока п ропиты вает весь рас­
сказ: что бы ни делали псковичи, все бесполезно,
и м осковская кош ка не тороп ясь съест мышку,
когда ей заблагорассудится.
Самое больш ое количество историограф и­
ческих произведений вы звал к жизни великий по­
литический кризис начала X V II века, известный
в русской исторической традиции под названием
«Смутное время».Тут вы деляю тся три произведе­
ния: труд князя И вана К аты рева Ростовского, Авраамия П алицы на, казн ачея Троице-С ергиевской
лавры , и писца И вана Тимофеева. Самое ли тера­
турное из них принадлеж ит К аты реву: оно напи­
сано в традиционном стиле «военной повести» с
весьма малым интересом к конкретны м деталям,
64

Гл. 1. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
со множ еством обы чны х ш аблонны х повторов,
иногда возвы ш аю щ и хся до к а к о го -т о подобия
поэзии. С оверш еннее всех написано сочинение
Палицына: оно риторично, но это мощ ная и искус­
ная риторика. Он вдохновлен точно определенной
целью и с большим искусством строит сюжет, рас­
полагая кульминации самым вы годным образом .
Ужасы гражданской войны и иностранной интер­
венции написаны незабы ваем о.
Сказание П алицы на сам ое популярное из
всех, и его истолкование ф ак то в до сих пор доми­
нирует в русской ли тературе и исторической т р а ­
диции. Сочинение Тимофеева - самое л ю б о п ы т­
ное, и вообщ е одно из самых лю боп ы тны х произ­
ведений московской ли тературы . Е го удивитель­
но странный и зам ы словаты й стиль доводит мос­
ковскую риторику до абсурда. Э то один постоян­
ный параф раз Л йм оф еев ни за что не назовет кош ­
ку кош кой. Б огачи в его руках становятся «теми,
у кого больш ие житницы», река - «стихии водной
натуры». Грамматика у него слож ная и искривлен­
ная, смысл темен до изумления. Н о вместе с тем
он самый проницательны й и умный из всех совре­
менных ему историков. Е го Временник - это на­
стоящ ая повесть, с началом и концом. Тимофеев
как хроникер и заслуж иваю щ ий доверия свиде­
тель получил вы сокую оценку вели чай ш его из
наших современных историков, проф ессора П л а­
тонова. которы й выделил его как особо им пред­
почитаемого автора.
П оследним плодом древнерусской «военной
повести» бы ла П овесть об обороне Азова дон­
скими казакам и о т турок. В сущ ности, это о ф и ­
циальны й доклад к азак о в царю , но написанный
как повесть, с явно л и тературн ой устрем леннос­
тью , и тем снискавш ий ш ирокую популярность.
Э то как бы кон сп ект всех традиций древнерус­
65

Д. С Мирский
ской военной повести, где отразился и русский
И осиф со всеми его потом кам и, и Мамаево побо­
ище, и рассказ о Т рое, - а с другой стороны , и
более соврем енны е ф орм ы ф ольклора, представ­
ляем ы е так н азы ваем ы м и бы линами и разбойни­
чьими песнями. П овесть полна военной поэзии и
является одним из сам ы х бодрящ их произведе­
ний Д ревней Руси.
Б ольш ая часть житий святых, созданных в
М осковии этого периода, написаны в стиле, вве­
денном сербами и Е пиф анием , и потому особого
интереса не представляю т. Н о на своем, отдель­
ном месте стоит житие св. Иулиании Лазаревской,
написанное ее сыном Дружиной Осорьиным. Сама
святая И улиания бы ла исклю чением: это един­
ственная русская святая, которая не бы ла ни ино­
киней, ни княгиней, а просто добродетельной и
милосердной женщ иной. И то т ф акт, что ж итие
матери написано сыном, тож е ф ак т единственный
в истории. Ж итие это полно конкретны х деталей
и одуш евлено глубоким чувством христианского
милосердия. Э то одно из наиболее привлекатель­
ных изображ ений древнерусской жизни во всей
литературе.
10. Н А Ч А Л О Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н О Й
ЛИ ТЕРА ТУ РЫ
О чень трудно разгран и чить агиограф ию и
биограф ию , с одной стороны , и художественный
вы мы сел - с другой. С ущ ествует целая промеж у­
точная область, которую современны е историки
склонны числить среди художественны х вы мы с­
лов, но которую тогдаш ний читатель никак от аги­
ограф ических писаний не отделял. Это многочис­
ленны е легенды , которы е относятся к историче­
ским ж изнеописаниям святы х как ап ок р и ф ы к
66

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Библии. Н екоторы е из них попали в больш ой Ма­
карьевский сборник , а в неоф ициальны х П роло­
гах их еще больш е. К онечно, вначале на них см от­
рели как на назидательное чтение, но ром ан тиче­
ский и чудесный элемент, а такж е сю ж етны й ин­
терес в них гораздо сильнее, чем в одобренных ж и­
тиях. Н екоторы е вообщ е похожи на волш ебны е
сказки, как, например, прелестная легенда о кня­
зе П етре М уромском и деве Ф евронии, где есть
сражение с драконом и где мудрая дева р азгад ы ­
вает княж еские загадки. Д ева становится ж еною
князя, но народ и бояре требую т ее изгнания, по­
тому что не хотят служ ить простой крестьянке.
Она уходит в монасты рь.Так же поступает и князь.
Они живут в двух разны х м онасты рях, но продол­
ж аю т лю бить друг друга. Когда П етр почувство­
вал. что конец его близок, он передал об этом
Февронии, которая молится о том, чтобы умереть
одновременно с князем . М олитва ее услы ш ана.
П оскольку они оба приняли м онаш еский постриг,
то их долж ны похоронить раздельно, но м ертвы е
тела их находят общ ую могилу, к о то р у ю они
приготовили для себя перед тем, как их разлучи ­
ли. В ласть имущие р аздел яю т их, но они снова
оказы ваю тся вместе и, наконец, их оставляю т в
общей могиле. Следующ ий ш аг к вымыслу сделан
в зам ечательном произведении X V II века, к о то ­
рое назы вается Повесть о Савве Грудцыне. Она
написана на литературном церковно-славянском
и выглядит как чисто ф акти ч еское повествование
с обилием дат и названий, но скорее всего, это ху­
дож ественны й вы м ы сел , предн азначен н ы й для
назидательного чтения. С авва Грудцын - нечто
вроде русского Ф ауста, к оторы й п родает душу
дьяволу не за познание, а за власть и удовольствия.
Дьявол хорош о ему служит, но под конец Савва
раскаивается и спасает душу в монасты ре.
67

Д. С. Мирский
П ока эт о т первы й опы т религиозно-назида­
тельного художественного вымысла вырастал как
ветка традиционного агиограф ического древа, со
всех сторон стали пробиваться другие его виды.
Весьма вероятно, что русская народная по­
вествовательная поэзия в той ф орм е, в которой
мы ее теп ерь знаем, родилась в середине или во
второй половине XVI века. Н есомненно то, что
первы е ее письменны е следы появляю тся в нача­
ле X V II столетия. Д алее же она стала оказы вать
на письменную литературу значительное влияние.
Мы видели эт о влияние в П овест и об обороне
Азова. Е щ е зам етнее оно в зам ечательной Повес­
т и о Горе-Злосчастии , примере того, как в лите­
ратурном произведении используется метр народ­
ной повествовательной песни.
К ак и Савва Грудцы н , поэма эта назидатель­
ная и написана не в стиле московской религиоз­
ной ли тературы , а в стиле народной благочести­
вой устной поэзии. ІЪ ре-Злосчастие - это как бы
персониф ицированное невезение человека, при­
нявшее облик беса-хранителя, и сопровождаю щ ее
человека от колы бели до могилы . О но уводит хо­
рош его ю нош у из почтенной и богатой семьи, из
отчего дома в больш ой мир; оно приводит его в
кабак и на больш ую дорогу, а оттуда почти на ви­
селицу - но ю нош е тож е позволено беж ать и спа­
сти свою душу, как С авва Грудцын, в монасты ре этом вечном прибеж ищ е русского греш ника. О б­
раз ІЪря - глубоко поэтический символ, и на всей
вещи леж и т отп ечаток сильного и оригинального
талан та ее автора. Н о автор неизвестен, как и все­
гда в древнерусской ли тературе, да и точной да­
тировке эта поэма не поддается. По-видимому, она
создана во второй половине X V II века.
Влияние нарративной народной песни ясно
проявилось и в двух романах, проникш их в Рос­
68

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
сию из-за границы примерно в первой половине
XVII века -Б о в а Королевич и Еру слан Лазаревич.
Бова - ф ранцузского происхождения, будучи по­
томком романа каролингских времен Бю эв д ’А н ­
етой. В Россию он попал ч ерез северо и тал ьян ­
ского Буово д А н т о н а , которы й шел туда через
Богем ию и Белоруссию .
В России он полностью ассимилировался и
русифицировался. Забавн о наблю дать, как ф р ан ­
цузский ры царский роман превратился в волш еб­
ную приклю ченческую сказку, потеряв весь свой
куртуазный элемент. Бова и Еруслан (Еруслан восточного происхождения, он дальний потом ок
персидского Рустама) были неимоверно популяр­
ными народными книж ками. И менно по ним по­
эты X V III и начала X IX века составили представ­
ление о русском ф ольклоре, главны ми образцами
которого были эти книж ки вплоть до откры тия
Былин.
О чень интересно небольш ое произведение,
связанное, как и Горе-Зло счастие, и Боец, с народ­
ной поэзией, хотя и по-иному, - Повесть о м олод­
це и девице. Э то диалог между ухажером и пре­
зревш ей его девицей. Он восхваляет ее язы ком ,
своими образам и, прямо приводящ ими на ум на­
родную поэзию . О на ж е на каж дую его тираду
отвечает грубой и такой ж е образной бранью, та к ­
же связанной с народными приворотами и прокля­
тиями. Н о в конце концов она сдается. Это о б р аз­
чик тщ ательно разработан ного словесного искус­
ства, не имею щ ий п арал л ел ей в древнерусской
литературе. По-видимому, это бы ло написано на
севере (где народная поэзия бы ла и есть всего
ж ивее) в конце X V II века.
П оследн и е н азв ан н ы е нами р аб о ты уже
вполне светские и свободны от всякой назидатель­
ности. Ещ е более светские и совсем не назидатель­
69

Д. С. Мирский
ные произведения появляю тся в этом же веке в
ф орм е рассказов, напоминаю щих, или происходя­
щих от стары х французских «фаблио» и историй
Декамерона. П римером таких русифицированных
ф аблио является тол ько недавно опубликованная
Повесть о Карпе Сут улове и о его жене, которая
успешно защ ищ ала свою добродетель от всех по­
сягательств другого купца (приятеля К арпа), от
своего духовного отца и от архиепископа. Главный
недостаток этих рассказов - их язы к, являю щ ий­
ся довольно бесцветной и неграмотной ф ормой
ли тературного славянского. Н о есть шедевр сре­
ди московских ф абли о, котором у этот недостаток
не присущ: это Повесть о Фроле Скобееве. Эта
интересная история написана без всяких л и тер а­
турных претензий, чисто разговорны м язы ком с
очень простым синтаксисом. Э то образчик ж иво­
го и цинического реализм а, свободный и от нази­
дательности, и от сатиры, спокойно и с очевидным,
хотя и неназойливы м удовольствием повествую ­
щий о всевозмож ны х затеях, с помощ ью которы х
простой приказны й умудрился соблазнить дочь
стольника и тайно на ней ж ениться, о том, как он
сумел примириться с ее родителями и в конце кон­
цов стал их лю бимцем и человеком с полож ени­
ем. ІЪлая и деловитая простота рассказа велико­
лепно обрам ляет его плутовской цинизм.
Единственным соперником Фрола Скобеева
в (бессознательном) литературном использовании
п овседн евн ого я зы к а стал а П овест ь об Ерше
Щ етинникове и о суде, которы й против него за­
теяли ры бы -соседи по Р остовском у озеру. Это
тож е плутовская история - потому что в ней рас­
сказы вается, как Е рш законны ми и незаконны ми
способами уклоняется от справедливых тр еб о ва­
ний, предъявленны х ему другими рыбами. И зл о ­
ж ена история в ф орм е «судного дела» - и это пре70

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
лестная пародия на московское судопроизводство
и судебный язы к. Точно датировать эти повести
невозможно. Н еко то р ы е могли бы ть написаны в
самом начале X V III века, но по сути дела все они
относятся ко II половине X V II века, когда М ос­
ковия бы ла ещ е М осковией, но основы традици­
онной церковной цивилизации уж е постепенно
подрывались нарастаю щ ей и разлагаю щ ей волной
секуляризации (обмирщ ения).
11. К О Н Е Ц С Т А Р О Й М О С К О В И И :
АВВАКУМ
П еред самым концом древнерусская цивили­
зация наш ла, так сказать, свое полное и окон ча­
тельное вы ражение в двух соверш енно непохожих,
но взаимно друг друга дополняю щ их ф игурах царя А лексея М ихайловича и протопопа А вваку­
ма. Ц арь А лексей (род. 1629, царствовал с 1645 по
1676 г.) не был образованны м человеком . Писал
он мало. Н ем ногие его письма (частны е письма, а
не политические п ам ф леты в эпистолярной ф о р ­
ме) и наставление сокольничим - вот и все. что от
него дош ло. Н о этого достаточно, чтобы он пред­
стал перед нами как самый привлекательны й из
русских монархов. П розвищ е его былоТйш айш ий.
Н ек о то р ы е асп екты русского православия - не
чисто духовные, а эстетические и мирские - нашли
в нем свое наиболее полное вы раж ение. Суть лич­
ности А лексея - некий духовный эпикуреизм. Он
вы раж ался в твердо оптим истической христиан­
ской вере, в глубокой, но не ф анатической привя­
занности к свящ енны м традициям и величавому
церковному ритуалу, в ж елании видеть всех окру­
ж аю щ их довольными и спокойны ми и в чрезвы ­
чайно развитой способности извлекать спокойную
и мягкую радость из всего на свете. П о иронии
71

Д. С. Мирский
судьбы ц арствован и е э т о го м он арха, которы й
любил мир, красоту и веселье, бы ло самым неспо­
койным в русской истории. Н е говоря уже о вой­
нах и социальных волнениях, оно бы ло отмечено
великим расколом русской церкви, трагическим
событием, расколовш им пополам консервативное
ядро нации, последствия которого ощ ущ аю тся но
сей день. Н ачалось все с ревизии переводов литур­
гических книг. Развитие книгопечатания, начавш е­
еся в предыдущ ее царствование, сделало закреп­
ление свящ енны х текстов делом первостатейной
важности. В сороковы е годы X V II в. пересмотр
всех священных книг согласно лучшим имеющим­
ся славянским текстам происходил под эгидой пат­
риарха И оси ф а. В основном осущ ествляли это
молодые представители белого духовенства, пол­
ные рвения, стремивш иеся очистить русскую Ц ер­
ковь от духа лености и распущ енности и тр еб о ­
вавшие более строгого соблю дения традиций и от
свящ енства и от мирян.
Реф ормы , которы м они подвергли дисципли­
ну и обрядность, были консервативными, целью их
бы ло возродить добры е обы чаи старомосковских
времен. Среди прочего, они восстановили чтение
проповедей, которое было временно отменено око­
ло ста л ет назад. Одним из самых выдающихся и
пылких консервативных реф орм аторов был свя­
щенник (потом протопоп) А ввакум сын П етров (в
XVII веке очень немногие русские люди, исключая
дворян, имели фамилии). Он был сыном деревен­
ского священника «в нижегородских пределах»; там
он и родился около 1620 г. И з-за своего горячего
нрава он не раз терпел дурное обращение и от свет­
ских, й о т духовных (белого духовенства), которым
не нравилась проповедуемая им строгость нравов
и его вм еш ательство в издавна установившиеся
обы чаи ленивого попустительства.
72

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРА ТУРА
В 1652 г. умер патриарх И осиф; на смену ему
пришел Н икон, архиепископ Н овгородский. Он
был другом реф орм аторов и сторонников обнов­
ления. Огав патриархом, он решил еще основатель­
нее пересмотреть книги и обряды , но вместо того,
чтобы ограничиться древнерусскими образцами,
обратился назад, к греческим. Н овы й пересмотр
повлек за собой публикацию новых текстов, соот­
ветствующих греческим, а в тех случаях, когда рус­
ские обычаи отличались от греческих, - и некото­
рое изменение обрядов. Это, в частности, коснулось
обычного для русских двуперстного крестного зна­
мения и двукратного возглаш ен и я «А ллилуйи»
(«Аллилуйя, А ллилуйя, слава тебе, ІЪсподи»), в о т­
личие от греческого трехперстного креста и тр о ­
екратного возглаш ения. В от такие с виду незначи­
тельны е вещи и привели к расколу. Аввакум и его
друзья отказались принять их и объявили Н икона
еретиком и орудием сатаны . Главная причина их
бунта была в том, что они рассматривали обычаи
русской православной Ц еркви, ее догмы и обряды
‘ как единое целое, в котором не м ож ет быть изме­
нена ни единая буква. Г реки в этом смысле не были
для них авторитетом - Россия бы ла единственной
твердыней веры, и нечего ей бы ло учиться у на­
ции, чье православие давно уже подпорчено воз­
ней с еретиками, к тому же эта нация покорилась
неверным. Никон, который был тогда фактическим
самодержцем, твердо стоял на своем, и Аввакум и
его товарищ и были отправлены в ссылку. А вваку­
ма отправили в Сибирь, где он получил приказ при­
соединиться к экспедиционному отряду П аш кова,
которому поручено бы ло завоевать Даурию (тепе­
решнее Забайкалье). П аш ков был храбрый «стро­
итель империи», но терпеть не мог всякой религи­
озной чепухи. Он обращ ался с Аввакумом грубо и
жестоко.
73

Д. С. Мирский
Д евять л ет А ввакум пробыл в Сибири, где
его перегоняли с места на место и всячески пре­
следовали. В 1664 г. его привезли обратно в М оск­
ву, где за время его отсутствия произош ли нема­
лы е изменения. Н икон пал, и синод собирался су­
дить обоих, Н икона и А ввакума. Ц арь был скло­
нен к уступкам. Н о А ввакум был против каких бы
то ни бы ло компромиссов, и А лексей был вынуж­
ден подчиниться руководству греческой партии.
Синод 1666-1667 г. осудил аввакумовы ритуальные
догм аты , и таким образом раскол стал о к о н ча­
тельны м : отны не консерваторы стали раскольни­
ками. Сам А ввакум был постриж ен в монахи и
сослан в П устозерск, напротив Н овой Земли.
В ссы лке он стал ещ е более выдающимся,
активны м и опасным вождем раскольников, чем
прежде.Тут он написал свое знам енитое Ж итие и
сильнейш ие послания к друзьям, в которы х при­
зывал не изменять старой вере, не покоряться пре­
следователям и искать мученичества. П о-видимо­
му, и сам он, написав неистовое письмо молодому
царю Федору, добивался для себя того же. И час
мученичества наступил: А ввакум был сожжен на
костре в апреле 1681 г. вместе со своими верней­
шими и преданнейш ими друзьями - монахом Епифанием и свящ енником Л азарем.
П роизведения А ввакума немногочисленны.
С остоят они из Ж ития, им самим написанного
(1672-1673) и двух десятков посланий, увещ ева­
тельны х и утеш ительны х к друзьям, бранных и
оскорбительны х к врагам: все написаны в послед­
ние годы в П устозерске. Зам еч ател ен А ввакум
преж де всего своим язы ком , которы й является
первой п опы ткой использования разго во р н о го
русского язы ка в литературны х целях. Хотя мы
ничего не знаем о его устных проповедях, весьма
вероятно, что именно из этих устных проповедей
74

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
и выросли его писанные труды. Е го литературная
деятельность отм ечена оригинальностью и о тва­
гой, и никакая ее оценка не м ож ет бы ть слиш ком
высокой, а то, что он сделал с русским язы ком ,
ставит его в первы й ряд русских писателей; ни
один еще не превзош ел его в силе и аром ате, в
искусстве призвать все вы рази тельн ы е средства
каждодневного разговорного язы ка для создания
максимального ли тературн ого эф ф ек та . Сила и
свежесть его повседневной речи ещ е усиливаю т­
ся тем, что параллельно он пользуется церковнославянским; пользуется он им то л ьк о для цитат и
ссылок на свящ енны е книги, и свящ енны е тексты
сверкают, как тверды е и прочны е драгоценны е
камни, в живой и гибкой ткани его непринуж ден­
ного разговорного язы ка. А ввакум - великий ху­
дожник слова, и каждому русскому писателю есть
чему у него поучиться.
Н о А ввакум зам ечателен не только как мас­
тер вы разительного слова. Он пламенный и тв ер ­
дый боец, настоящ ий враг и настоящ ий друг. В его
писаниях презрение и негодование идут вперемеш ­
ку с горячей мужественной неж ностью , в которой
нет и тени сентиментальности: он не ж елает для
лучших своих учеников лучш ей судьбы, нежели
мученическая смерть. Стиль его то и дело сдабри­
вается восхитительны м ю м ором, происходящим
от того христианского юмора по собственному ад­
ресу. которы й так близок к смирению ; остры й,
ж естокий сарказм по адресу врагов всегда неда­
лек от улы баю щ егося сострадания к мучителям,
которы е не ведают, что творят.
Ш едевр А ввакума - ег о Житие, в котором он
рассказы вает о своей борьбе за правду и о своих
мучениях от рук П аш кова и церковных иерархов.
На английский язы к Ж итие бы ло великолепно
переведено мисс Джейн Э. Харрисон и мисс Хоуп
75

Д. С. Мирский
М ирлиз, и эти переводы следует прочесть каждо­
му, кто интересуется Россией и литературой. П о­
пробую привести здесь несколько мест из его по­
сланий. Я в своем переводе пытаю сь, хоть и несо­
вершенно, передать эф ф е к т от смеси библейского
язы ка с простым в оригинале. П ервы й отры вок из знаменитого послания, где он призы вает своих
последователей не уклоняться от мученичества.

А хот я и битъ станут или жечь, ино и сла­
ва Господу Богу о сем. Дост оин бо есть делатель
мзды своея, на се бо изыдохом из чрева матери
своея. На чт о лут че сего? С мученики в чин, со
апостолы в полк, со свят ит ели в лык, победный
венец сообщ ник Христу, святей Троице престол
предстоя со ангелы и архангелы и со всеми бес­
плотными, с предивными роды вчинен! А в огне
том здесь не большее время потерпеть, аки оком
мигнутъ, т ак душа и вы ст упит ! Разве тебе не
разумено? Боиш ися пещи той? Дерзай, плюнь на
нея, небось! Д о пещи той сгпрах-от, а егда в нея
вошел, тогда и забы л вся. Егда же загорится, а
ты и увидиш ь Христ а и ангелъския силы с ним:
емлют души те от телес, да и приносят ко Х р и ­
сту, а он, надежда, благословляет и силу ей пода­
ет божественную, не уже к тому бывает тяшка, но яко воспренна, т уды же со ангелы летает,
равно яко пт ичка попорхиваегп. Рада, из темни­
цы той вы лет ела!
Сладка ветъ смерть та за Христа-света.
Я бы умер, да и опятъ бы ожил, да и паки бы умер
по Христе, Бозе нашем. Сладок ветъ Исус-от.
В каноне пишет «Исусе сладкий, Исусе пресладкий, Исусе м ногом илост иве», да и много тово.
«Исусе пресладкий», «Исусе сладкий», а нет тово,
чт об горький. Ну, государыня, пойди же ты со
сладким Исусом в огонь, подле нево и тебе слад-

16

Гл. I. ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
ко будет. Да помнитъ ли т ри от роки в пещи ог­
ненней в Вавилоне? Н авходоносор глядит - ано
сын Божий четвертой с ними! В пещи гуляю т
отроки, сам-четверг с Богом. Небосъ, не покинет
и вас сын Божий. Дерзайте, всенадежным упова­
нием таки размахав, да и в плам я! На-восъ, диявол, еже мое тело, до душ и моей дела тебе нет.
Д алее приводится мнение А ввакум а о новом
западном стиле живописи, которы й то л ьк о что
введен был в М оскве.

...П о попущению Божию умножися в нашей
русской земли иконного письма неподобнаго изуграфы. Пишут от чина меньшаго, а велиции влас­
ти соблаговоляют им, и ecu грядут в пропастъ
погибели, друг за друга уцепившиеся, по писанно­
му: слепый слепца водяй, оба в яму впадутся, по­
неже в нощи неведения шатаются; а ходяй во дне
не наткнется, понеже свет мира сего видит еже
есть: просвещенный светом разума опасно зрит
коби и кознования еретическая и потомку разумевает вся нововводная, не увязает в советех, яже
умыш ляю т грешнии. Есть же дело настоящее:
пишут Спасов образ Еммануила, лице одут лова­
то, уста червонная, власы кудрявые, руки и мы ш ­
цы толстые, персты надутые, тако же и у ног
бедры т олст ы я, и весь яко немчин брюхат и
толст учинен, лиш о сабли той при бедре не писа­
но. ...будт о ж ивыя писать, устрояегп все пофряжскому, сиречъ по-немецкому. ...Н е покланяй­
ся и ты, рабе Божий, неподобным образам, писан­
ным по немецкому преданию, якоже и трие от ро­
ки в Вавилоне т елу златому, поставленному на
поле Дейре. Толсто же телищ о-т о тогда было и
велико, что нынешние образы, писанные по-немецкому! ...В оззри на святые иконы и виждъ угодив-

11

Д. С. Мирский
шия Богу, како добрыя изу графы подобие их описуют: лице, и руце, и нозе, и вся чувства тончава и
измождала от поста, и труда, и всяким им нахо­
дящим скорби. А вы ныне подобие их переменили,
пишите т аковых же, якоже вы сами.
В последнем отры вке вы раж ен его взгляд на
астрологов и альм анаш ников.

Якоже древле рече диавол: «Поставлю пре­
стол мой на небеси и буду п одобен Вышнему »,
тако и тии глаголют: «Мы разумеем небесная и
земная, и кто нам подобен!» Вси христиане от
апостол и отец свят ы х... достигают не мудрос­
т и внешним, - поразумевати и луннаго течения, но на самое небо восходят смирением ко престо­
лу Царя Славы... а телеса их на земли нетлении
быша и есть. Виждъ грдоусец и алъманашник,
твой П лат он и Пифагор; тако их же яко свиней,
вши съели, и память их с шумом погибе. Многи же
святии смирения ради и долгот ерпения от Бога
прославишася ипосм ерт и обогот ворена быша...
Свиньи и коровы боле знают, неже вы: перед не­
погодою они хрюкают, мычат и спешат в свое
стойло, и тогда дождь приходит. А вы, премуд­
рые свиньи, мерите лицо земли и неба, да не може­
те предсказать т от час, когда ваша смерть при­
дет. Нужно б есть царство небесное и нужницы
восхищают е, а не толстобрюхие.
П исания А ввакум а имели огром ное влияние
на его п оследователей , старообрядц ев, или рас­
кольников. Н о его м анера письма не нашла среди
них п родолж ателей , а за пределам и их общины
никто, до самой середины X IX столетия, его не
читал, кроме как для того, чтобы опровергнуть.

78

Глава II

КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ
1. В О З Р О Ж Д Е Н И Е Ю Г О -З А П А Д А
П осле Л ю блинской унии (1596) весь запад
России (Белоруссия, Ійлиция и У краина) попали
под власть П ольш и . П о л як и , о р ган и зо в ан н ы е
иезуитами, начали яростную кам панию против
православной веры и русской нации. Они без тру­
да переманили на свою сторону западнорусское
дворянство, но средние и низш ие классы оказали
им упорное сопротивление. В самой действенной
форме это сопротивление проявилось в казацких
восстаниях. В другом аспекте оно сказалось в р е­
лигиозном и интеллектуальном движении церков­
ников и мирян. О снованы были ш колы , и тут воз­
никла активная полемическая литература, направ­
ленная против римской пропаганды.
Ранняя стадия движ ения породила о р и ги ­
нального и талан тли вого писателя И вана Виш енского (или Виш ню - в Ійлиции; работал в 15881614). Виш енский - нечто вроде смягченного ук­
раинского А ввакума. Он противился тенденции,
которую проявляли его православны е собратья:
бороться с латинянами их ж е латинскими м етода­
ми. Это само по себе уже казалось ему капитуля­
цией перед чуждой культурой. Н о ему не удалось
воспрепятствовать наплыву латинского влияния.
79

Д. С. Мирский
П реимущ ества, которы е давало усвоение иезуит­
ской науки, были слиш ком очевидны - и в конце
первой четверти X V II века метод борьбы с про­
тивником его же оружием одерж ал победу среди
западных россиян. Киевская академия, основанная
в 1631 году П етром М огилой (1596-1647), игуме­
ном П ечерского м онасты ря, а потом митрополи­
том Киевским, стала центром интеллектуальной
жизни Западной Руси. Л атинская культура, усво­
енная Западной Русью, бы ла чисто церковной и
схоластической, и такова же бы ла созданная там
л и тер а ту р а . О сновной ее и нтерес - в попы тке
усвоить польские и польско-латинские ф ормы по­
эзии и драматургии, о чем мы поговорим в другом
разделе этой главы. П омимо этого киевская ли­
тер атура состояла из полем ических сочинений,
проповедей и учебников. Ц ерковное красноречие
того времени - это сознательная работа над усво­
ением ф орм классической риторики. Е го главные
представители, И оанникий ІЪлятовский, ректор
Киевской академии, и Л азарь Б аранови ч, архи­
епископ Черниговский, славились в третьей ч ет­
верти X V II века. Б о л ее важ ны писатели следую­
щ его периода, чье творчество приш лось на цар­
ствование П етра В еликого.
2. П Е Р Е Х О Д Н О Е В Р Е М Я
В М ОСКВЕ И П ЕТЕРБУРГЕ
В М оскве западны е влияния стали играть
заметную роль около 1669 г., когда главой прави­
тельства стал западник А ртам он М атвеев.
Они шли из двух источников - одно с югозапада, другое из Н ем ец кой слободы в М оскве.
Н ем ецкая слобода бы ла иностранны м поселком,
где жили лю ди, служ ивш ие правительству по во­
енной или ф инансовой части, а так ж е иностран80

Гл. II КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ
ные коммерсанты , почти все принадлеж авш ие к
протестан тски м нациям - нем цы , голлан дц ы и
ш отландцы. П оскольку ли тература и искусство в
основном были занятием духовенства, то главное
западное влияние в ли тературе бы ло ю го-запад­
ного происхождения.
К тому времени, когда П етр В еликий начал
свои реф орм ы , западничество в М оскве уже зн а­
чительно продвинулось. Н о ш ло оно по обы чны м
путям, «подновляя» здание русской церкви снару­
жи, но оставляя ее центром русской цивилизации.
Реф ормы П етра были куда более револю ционны ­
ми. Они имели целью лиш ить церковь ее п очет­
ного места и секуляризировать все государствен­
ное устройство.
Л и тература не сразу п очувствовала новое
положение вещей; литература петровского време­
ни есть в значительной степени продолж ение пре­
дыдущего периода. Н аиболее значительны м и ли­
тераторам и были три архиерея украинского про­
исхождения, в ы ращ ен н ы е в л атин ских методах
Киевской академии: св. Димитрий Топтало (16511709), м итрополит Ростовский, С теф ан Яворский
(1658-1722), locum tenens (м естоблю ститель) пат­
риарш его престола, и Ф еоф ан П рокопович (16811736), архиепископ Н овгородский. Димитрий Рос­
товский - ч р езв ы ч ай н о сим пати чная личность.
Больш ой ученый, лю битель книг и учения, он был
миролю бивым, кротким и м илосердны м архиере­
ем, пользовавш имся безграничной лю бовью и бла­
годарностью своей паствы. Когда он умер, его ста­
ли почитать как святого, и в 1757 г. он был оф ици­
ально канонизирован. Он сам ое прекрасное по­
рождение ож ивш ей в X V II веке киевской культу­
ры. Самый больш ой его труд - святцы , более на­
учно составленны е и более европеизированны е,
чем святцы М акария, заменивш ие их; они и поны ­
81

Д. С. Мирский
не остаю тся стандартны м компендиумом русской
агиологии. О собенно интересен Димитрий Ростов­
ский как драм атург (см. ниж е). С теф ан Яворский
известен главны м образом как проповедник. П ро­
поведи его написаны просты м и муж ественным
стилем, без излиш них риторических украш ений.
Ч асто они откровен н о касаю тся проблем сегод­
няш него дня. Я ворский глубоко возмущ ался мно­
гими п етровски м и нововведениям и и проявлял
сочувствие к старом осковской оппозиции. Он о т­
важился о т к р ы то уп рекать П етр а за его развод,
сокруш ался по поводу судьбы церкви в секуляри­
зованной России и осмелился поднять голос про­
тив невы носим ого для низших классов груза р ек ­
рутских наборов и налогов.
Ф еоф ан П рокоп ови ч бы л м олож е и иначе
настроен. В обмирщ ении собственного мышления
он пош ел дальш е всех других архиереев. Ш ироко
образован ны й , он первы й из русских писателей
обратился к настоящ ем у источнику европейской
ку л ьту р ы - к И тал и и , не уд овл етво р и вш и сь
польской и польско-латинской ученостью . Он был
сильный о р ато р , и его надгробное слово П етру
В еликом у целое столети е оставалось самым зна­
м ен и ты м п ри м ером р усского т о р ж е ст в е н н о го
красноречия. Тон его проповедей и речей скорее
светский. Они вдохновлены культом просвещ ен­
ного деспотизм а и преклонением перед героемдеспотом, ко то р о е звучит уже не п ротестан ти з­
мом, а язы чеством .
С ветская л и тер ату р а петровской поры о т­
вергла церковно-славянский и сделала своим язы ­
ком русский. Н о это бы л странны й русский язы к,
полный славянских реминисценций и пропитан­
ный н еп е р ев а р е н н ы м и словам и к а к о го угодно
иностранного происхождения - греческого, латин­
ского, польского, немецкого, голландского, италь­
82

Гл. II КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ
янского и ф ранцузского. Ф орм альны й разры в со
стары м язы ком был сим волизирован введением
нового алф авита, в котором ф орм ы славянских
букв были изменены ради приближ ения их к л а ­
тинским. С тех пор у России есть два алф авита:
Ц ерковь п родолж ает п ользоваться стары м а л ф а ­
витом и стары м язы ком ; м и рское ж е общ ество
употребляет тол ько новый. Книги, отп ечатанн ы е
«цивильными» буквами при П етр е и н есколько
позже, были или законы и оф ициальны е постанов­
ления, или переводы . И поскольку петровские р е­
ф орм ы были преж де всего п ракти ческого харак­
тера, то и все переводны е книги бы ли сводами
практических познаний.
Из оригинальны х писаний того времени са­
мые лучш ие явно те, автором которы х был сам
П етр. Е го русский язы к до см еш ного полон вар­
варизмов, но пользуется он им с силой, резкостью
и оригинальностью .
Л итературная его оригинальность видна во
всем - в дневниках, в письмах, даж е (и мож ет быть,
более всего) в оф ициальны х указах. Ж ивая и р е а ­
листическая образн ость стиля д елаю т его указы
самой интересной л и тературой то го времени. Он
гений энергичны х и запоминаю щ ихся ф раз, и мно­
гие из его изречений до сих пор ж ивут в памяти
каждого.
Из других светских писателей того времени
наиболее интересны И ван П осош ков (1652-1726),
подмосковный купец-сам оучка, написавший К ни­
гу о скудости и богат ст ве , и Василий Н икитич
Татищев (1686-1750), чья Русская ист ория, хотя и
бесф орм енная с литературной точки зрения, яв­
ляется первой научной попы ткой охватить огром ­
ный м атериал, содерж ащ ийся в русских летопи ­
сях, и соединить его со свидетельствам и писателей-иностранцев. О на вполне на уровне тогдаш ­
83

Д. С. Мирский
ней европейской эрудиции.Татищ ев был одним из
самых культурны х лю дей своего класса и своего
времени. Он сы грал свою роль в истории как по­
литик (в 1730 г., когда бы л одним из лидеров анти­
олигархической партии) и как администратор. Его
Завещ ание , адресованное сыну, - интересный до­
кумент, о тр аж аю щ и й в ы со к о е чувство долга и
практического патриотизма, присущее людям пет­
ровской эпохи.
3. П Е Р В Ы Е Л И Т Е Р А Т У Р Н Ы Е С Т И Х И
Писание стихов приш ло в Россию из Польши
в конце X V I века. П ервы е образчики, самые ста­
ринные, можно найти в предисловии к Острогской
Библии 1581 г. В X V II веке много рифмованны х
стихов бы ло написано западнорусскими учеными.
П росодию они уп отребляли польскую , которая,
как и ф ранцузская и итальянская, основана на под­
счете слогов, без точного располож ения ударений.
С одерж ание этой западнорусской поэзии панеги­
р и ч е с к о е или д и д ак ти ч ес к о е. Стихи писались
лю дьми, так или иначе связанны ми с духовными
ш колам и. О кол о 1670 г. белорусский свящ енник
Симеон П олоцкий занес эту поэзию в Москву, где
процвел при дворе А л ек сея М ихайловича и его
сына Ф едора, достигнув значительного изящества
в си л л аб и ч еско м сти хосл ож ен и и . Н о до эпохи
П етра ничего, что м ож но бы ло бы (разве что из
веж ливости) назвать поэзией, нет и следа. Н е счи­
тая драм атической п оэзи и ,еди н ствен ны й верси­
ф и к ато р этой ш колы , в котором бы ло хоть чтото поэтическое, это Ф еоф ан П рокопович. Е го па­
сторальная элегия на трудны е времена, постигшие
петровских сподвижников после смерти великого
монарха - одно из первы х истинно поэтических
лирических стихотворений на русском языке.
84

Гл. Il КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ
Когда м олоды е м осквичи-миряне стали зн а­
комиться с техникой риф м овки, они начали п ро­
бовать свои силы в лю бовны х стиш ках. Д урны е
рифм ы на лю бовн ы е тем ы сущ ествую т с конца
X V II века. (И н тересн о, ч то п ервы е о б р азч и ки
мож но найти в уголовны х судебных делах.) При
П етре В ели ком новое искусство бы стр о стало
распространяться. Ко времени его смерти р и ф м о­
ванные лю бовны е песенки стали уже законны м
явлением бы та. Рукописны е сборники лю бовны х
силлабически х стихов первой п олови н ы X V III
века дош ли до нас. Э то отраж ен и е лю бовны х пе­
сен, расп ростран ен н ы х в то врем я в Германии.
В ообщ е немцы играли вы даю щ ую ся роль в на­
чальн ом р азви ти и русской п оэзи и . В и л ьгел ьм
Моне, московский немец, которы й был лю бовн и ­
ком ж ены царя П етра, Е к атер и н ы , и был казнен в
1724 г, писал лю бовны е стихи по-русски, но немец­
кими буквами. Е сть в них к акая-то странная сила,
заставляю щ ая нас поверить, что он был чем -то
вроде поэта. П ервы е попы тки ввести правильную
стопу в русское стихослож ение были сделаны дву­
мя немцами: пастором Э рнстом Б локом (в доме
которого бы ла служ анкой Е катер и н а I) и м агист­
ром И оганном В ернером П ауссом. Они перевели
на русский язы к лю терански е гимны , и русский
этот, хотя очень неправильны й, заботливо очищ ен
от иностранны х слов. К 1730 году русское об щ е­
ство бы ло готово воспринять более правильную
и изы сканную поэзию европей ского образца.
4. Д Р А М А
Ритуал В осточной Ц еркви , как и Западной,
уже содерж ит зароды ш и драм атического действа.
Н о в отличие от происходящ его на Западе, эти
зароды ш и оставались чисто ритуальны ми и сим­
85

Д. С. Мирский
волически м и , и не п ереросли в драм атически е
представления. Русская драм а полностью заим ­
ствована с Запада. И, как все западное, она шла
двумя путями. Один начался со ш кольной латин­
ской драм ы в К иевской, а оттуда и в М осковской
А кадемии; другой прямо от немецких бродячих
светских актеров в Н ем ецкой слободе в М оскве.
Ш кольная драма на рели ги озн ы е сю ж еты была
введена в западнорусских ш колах очень рано, еще
в конце XVI века. К середине X V II они уже были
постоянны м и очень популярны м явлением. Даже
если они шли не на латинском или польском язы ­
ке, эт о всегда бы ли п ер ев о д ы с л аты н и или
польского. Это бы ли пьесы в средневековом сти­
ле - последние п отом ки м и ракл ей и мистерий.
Н еоклассическая теория поэтики драмы препода­
валась в классе ри тори ки К иевской А кадемии, но
до сам ого X V III века эта теория никак не влияла
на практику. К иевские студенты продолж али иг­
рать, а их учителя переводить или адаптировать
пьесы ср ед н евекового типа. В серьезн ы х своих
частях эти пьесы были лиш ены всякой оригиналь­
ности, зато комические интерлюдии получали сво­
бодную трактовку. Родны е украинские персона­
жи - казак, чиновник, еврей, поляк-хвастун, невер­
ная ж ена и комический муж - стали традицион­
ными типами, переж ивш ими и интермедии, и на­
следовавш ий им кукольны й т е ат р (вертеп), и об­
рели вечную ж изнь в ранних рассказах ІЪголя.
П рош ло немного времени, и ш кольная драма выш­
ла из стен учебных заведений в больш ой мир. Б р о ­
дячие компании студентов, ставящ их пьесы-миракли, были характерной чертой украинской ж из­
ни сем н ад ц ато го и в о сем н ад ц ато го сто л ети я.
Ш кольная драм а разви л ась в вертеп н ы й театр,
к о то р ы й н ак о н ец о б р ел п о л н о стью народны й
86

Гл. II КОН FM ДРЕВНЕЙ РУСИ
характер и стал одной из отправны х то ч ек со вр е­
менной украинской ли тературы .
Когда киевские архиереи и свящ енники при­
ехали в Москву, чтобы взять в свои руки у п равле­
ние московской церковью , ш кольная драма рас­
пространилась в В еликороссии. Ifte бы ни был ук­
раинский епископ или украинец-ректор сем ина­
рии, там непременно ставились киевские пьесы
или подражания им. Н о все-таки ш кольная драма
не процвела в В еликороссии так, как на У краине,
и так и не стала частью народной жизни. Одной
из причин бы ло то, что у нее оказалась серьезная
соперница - светская драма нем ецкого происхож ­
дения, которая приш ла раньш е и имела больш ее
влияние на историю русской драматургии.
В 1672 году царь А л ексей , по совету своего
министра-западника А ртам он а М атвеева, повелел
д-ру Грегори, л ю теран ском у пастору Н ем ецкой
слободы, сф орм и ровать труппу актеров-лю бителей, чтобы играть перед Е го В еличеством . П и с­
цы посольского приказа перевели пьесу из р еп ер ­
туара немецких бродячих актер о в вы сокопарной
и н еестествен ной ц ер ко вн о -сл авян ско й прозой
(звучащ ей особенно странно в комических м ес­
тах), и в царском дворце был учрежден театр. Одна
из первых разы гран н ы х там пьес бы ла поздним
вариантом Тамерлана В еликого .Только после пер­
вой постановки Г регори С им еон П олоцки й р е ­
шился ввести здесь киевскую ш кольную драму и
написал силлабическими риф м ованны м и стихами
свою Комедию-притчу о блудном сыне. В послед­
ние годы столети я по м ере усиления киевского
влияния в М оскве ри ф м ован ная ш кольная драма
обрела главенствую щ ее полож ение, но при П е т ­
ре Великом переведенны е с нем ецкого светские
прозаические пьесы снова одерж али верх. О тк р ы ­
87

Д. С. Мирский
лись театры для публики, и ш кольная драма была
сослана в семинарии и академии.
С ли тературной точки зрения подавляю щ ее
больш инство этих ранних драм неинтересно и не­
оригинально. С ветская прозаическая драма вооб­
ще вне ли тературы . Э того нельзя сказать о драме
стихотворной. Н е говоря уже об интересной се­
рии комических интермедий, которы е, пожалуй,
являю тся сам ы м ж и вы м явлением украинской
литературы гетманских времен, пьесы Димитрия
Ростовского и Ф еоф ана П рокоповича - настоящие
литературны е ценности. Особенно привлекатель­
ны пьесы св. Д имитрия. Они причудливо барочны
в своем странно-конкретном изображении сверхъ­
естественного и смелом привлечении ю мора, ког­
да речь идет о вы соких предметах. Д иалог пасту­
хов в рож дественском представлении перед появ­
лением ангелов и обсуждение пастухами внеш не­
го вида ангелов, ко то р ы е к ним приближ аю тся,
и ск л ю ч и тел ьн о хорош и . Ф еоф ан П рокоп ови ч,
учившийся в И талии и более современный, чем св.
Д имитрий, реш и тельно порвал с традицией пьесмистерий, и его траги ком еди я Владимир (1705)
является первы м в России плодом применения
классической теории. О бразцом для него послу­
ж ила итальянская ренессансная драма. Э то piece
a these (програм м ная пьеса), где речь идет о том,
как Владимир С вятой ввел христианство на Руси
вопреки сопротивлению ж рецов-язы чников. Эти
язы чники задуманы как сатира на «идолопоклон­
ническое» римское католичество и на консерва­
тивных ортодоксальны х ревнителей ритуала, над
которы м и одерж ивает триум ф альную победу р а­
циональное христианство просвещ енного деспо­
та Владимира - П етра. Вместе с его собственной
лирической поэзией и пьесами св. Димитрия, дра­
м ати ческие произведения Ф еоф ана знам еную т
88

Гл. II КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ
п оэти ческую вершину, достигнутую ки евской
школой.
5. Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н А Я Л И Т Е Р А Т У Р А
И К Н И Ж К И ДЛЯ Н А РО Д А
Развитие русской худож ественной прозы не
было делом ни ю го-запада, ни духовенства. Оно
отвечало потребностям образованны х и полуоб­
разованных мирян.
М олоды е люди из крупного и м елкопом ест­
ного дворянства, государственны е писцы (особен­
но из П осольского приказа) и свободом ы слящ ие
молодые московские и северны е купцы были пер­
выми читателями, переводчиками, переписчиками
и авторами первых русских романов. Н аш а основ­
ная веха в ранней истории русской прозы - груп­
па прозаических произведений, переведенны х в
М оскве около 1677 г. Они не русиф ицированы до
неузнаваемости, как это бы ло с Новой; в своем
тяж еловесном и книжном славянском они сохра­
няю т следы язы ков, с которы х бы ли переведены .
Среди них серия романов, переведенны х с поль­
ского, которы е по содерж анию восходят к ры ц ар­
ским романам С редневековья и раннего В озрож ­
дения. М олодых бояр и писцов привлекал именно
их иностранный, нем осковский дух.
О собенно им нравилось изображ ение роман­
тической. ры ц арской , чувстви тельн ой лю бви чувства, так очевидно отсутствую щ его в русской
литературе. Романы приобрели ш ирокую популяр­
ность и циркулировали в списках чуть ли не до
конца X V III века, но ни одна из этих книг не уви­
дела печати до 1750 г.
П исание оригинальны х ром анов по этим об­
разцам началось во времена П етра. Сущ ествует
несколько рукописных повестей, относящихся к
89

Д. С. Мирский
первой половине X V III века. Они строятся при­
мерно по одному шаблону. С ю ж етом всегда явля­
ется жизнь молодого русского дворянина в чужих
краях, где у него случаю тся приклю чения более
или менее ром ан тического и сентим ентального
свойства. Стиль порой склоняется к ритм ическо­
му параллелизму и персонаж и нередко изъясня­
ются плохонькими стиш ками. Так, вместе с то г­
дашними лю бовны м и стихами, в русскую цивили­
зацию вторглась западная концепция галантной
сентиментальной лю бви.
Особняком от главной линии стоит сохранив­
шийся ф рагм ен т того, что современны е издатели
назвали «романом в стихах» - т . е. в рифмованных,
но лиш енны х м етра плохоньких виршах. Д ати ро­
вать его невозм ож но (исклю чая риф м овки, нет
ничего, что указы вало бы на более поздние года,
чем 1670-1680), и в своем роде он остается един­
ственным. Н аписан эт о т отры вок на разговорном
язы ке с постоянны ми повторами и до некоторой
степени приближается к народной поэзии. Рассказ­
чик - женщ ина, и рассказ ведется от первого лица.
Это рассказ о ее отнош ениях с лю бовником и не­
лю бимы м мужем в уны лой и заурядной обстанов­
ке каждодневной жизни. Н еко то р ы е места напи­
саны с откровенны м и грубы м, но соверш енно не
циничным реализм ом . Здесь ощ ущ ается непод­
слащ енная прямота и трагизм , которы е заставля­
ю т вспомнить реалистов XIX века, вроде П исем­
ского или М опассана.
В скоре после смерти П етра великорусская
литература стала, наконец, современной и запад­
ной. Н о эта новая, воспитанная на французских
образцах ли тература сделалась достоянием вы с­
ших классов и народ остался от нее в стороне.
Конец X V III века породил народную литературу,
которая отличалась и от литературы высших клас­
90

Гл. Il КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ
сов. и от устной народной поэзии. Она создавалась
для среднего и низш его слоя городского населе­
ния и являлась прямой продолж ательницей ли те­
ратуры эпохи П етра.
Когда в середине X V III века книгопечатание
стало доступным и всеобщ им средством вы раж е­
ния. начали п еч атать м н огоч и слен н ы е книги и
гравю ры с надписями для народа. П ечатание ли­
тературы для народа продолж алось и в девятнад­
цатом, и в двадцатом веке, но по-настоящ ему ин­
тересен период второй половины восемнадцато­
го. М ножество, пож алуй, больш инство п ечатав­
шихся для народа книг были назидательного со­
держ ания - в основном , ж ития святы х. Н о они
мало интересны , будучи более или менее модер­
низированным и вульгаризованны м повторением
стары х историй из П ролога или Четьи-миней.
Интересны светские повести. Еру слан, Нова. А п о л­
лоний Тирский и несколько переводных романов
конца XVII в. бы ли впервы е напечатаны вскоре
после 1750 г. и все время п ереп ечаты вали сь. Из
оригинальных произведений, которы е мож но о т­
нести ко второй половине X V III в., всего интерес­
нее история зн ам ен и то го р азб о й н и к а, а потом
сыщ ика Ваньки К аина. Рассказ ведется от перво­
го лица. Это ори ги нальн ы й о б р азч и к русского
плутовского романа. С тиль его - смесь риф м ован­
ных стишков, ж естоких ш уток, грубых калам бу­
ров, циничных п ар аф р аз и нам еков. Ванька Каин
пользовался невероятной популярностью : в пос­
леднюю треть X V III в. его издали пятнадцать раз.
К роме народных повестей, интересным ж ан­
ром этой плебейской л и тературы являю тся деш е­
вые «лубочные картинки» или «лубки», п ечатав­
шиеся для народа в X V III и в начале XIX века. П о
стилю они явно близки к крикам зазы вал на улич­
ных представлениях, составлявш их важную часть
91

Д. С. Мирский
русской городской жизни тех времен, тесно свя­
занны х с русским народным театром . К ак и гра­
вю ры , к о то р ы е они поясняют, надписи пользую т­
ся грубой и примитивной техникой рифм ованны х
стиш ков без всякого разм ера. Они написаны на
всевозм ож ны е тем ы . И сточником является обы ч­
но к акая-н и будь книга конца X V II или начала
X V III в. О собенно часто встречаю тся сказочны е
и ром антические сю ж еты . Со временем цензура
стала наблю дать за этой отраслью печатной про­
дукции, но до нас дош ли интересны е сатирические
и п о л и ти ч ески е лубки б о л ее ран н его периода.
Н аиболее из них интересен знамениты й лубок Как
м ы ш и кот а хо р о н и ли . Х отя сати ри ч ески й его
смысл вы ветри лся со врем енем , и он оставался
популярны м просто как смеш ная картин ка, в ос­
нове своей это свирепая сатира на см ерть П етра
В ели кого. Он о тр а ж ае т чувства старообрядцев и
других врагов вели кого тирана - ликование угне­
тен ны х м учениц-м ы ш ей по поводу кончины их
преследователя.

92

Глава III

ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
1. К А Н Т Е М И Р И Т Р Е Д И А К О В С К И Й
Н овая русская ли тература начинается с со­
здания п остоянн ой традиции светской худ ож е­
ственной ли тературы во второй половине X V III
века. О тправной точкой всего дальнейш его л и те ­
р ату рн ого разви ти я яв л яется усвоен и е правил
ф р ан ц у зск о го кл ассиц и зм а ч еты р ь м я лю дьм и,
родившимися при П етре, и их более или менее ус­
пеш ные старания перенести эти правила и нормы
на русскую литературную почву, создавая соответ­
ствую щ ие им ори ги нальн ы е произведения. Эти
четы ре человека - К антем ир,Т редиаковский, Л о­
моносов и С умароков.
К нязь А нтиох К антем ир (1709-1744) был сы ­
ном Дмитрия К антем ира, м олдавского господаря,
низложенного турками за то, что в войну 1711 года
он был на стороне русских. Он уехал в Россию, где
ему были дарованы больш ие имения, и стал од­
ним из богатейш их русских дворян. Э то был че­
ловек больш ой культуры , автор многих книг, на­
писанных по-латы ни, в том числе истории турок,
которая более ста л ет оставалась лучш ей из име­
ющихся по этом у вопросу. А нтиох К антем ир по­
лучил блестящ ее образование и в возрасте 22 л ет
был, вероятно, одним из культурнейш их лю дей
93

Д. С. Мирский
России. Во время политического кризиса 1730 года
он бы л одним из предводителей антиолигархиче­
ской партии и вместе с Ф еоф аном П рокоповичем
и историком Татищ евы м убедил Анну Иоанновну
отм енить «кондиции» (условия) верховников, ко­
то р ы е она перед тем приняла. В том ж е году К ан­
тем ир был назначен послом в Лондон. В 1736 г. он
был переведен в П ариж , где и оставался русским
послом до самой своей смерти в 1744 г. Ж ивя в
П ариж е, он поддерж ивал близкие отнош ения со
многими выдаю щ имися ф ранцузским и л и тер ато ­
рами, в том числе с Ф онтенелем и М онтескье.
Е го ли тературн ое творч ество - это сатиры,
написанны е между 1729 и 1739 годами. Они оста­
вались в рукописи ещ е долгое время после его
смерти, и когда наконец бы ли напечатаны (1762),
то бы ло уже слиш ком поздно: они уже не могли
о к а за ть н и какого влияния на разви ти е русской
ли тературы , потому что силлабический стих, ко­
торы м они бы ли написаны , да и самый их язы к
безнадеж но устарели из-за новых норм, установ­
ленны х Л ом оносовы м . С тиль К ан тем и ра скорее
латинский, чем ф ранцузский. Н есм отря на нали­
чие риф м ы , его стих очень напом инает гекзам ет­
ры ГЪрация. Я зы к его - колоритны й и р азго во р ­
ный, гораздо м енее книж ны й и славянизирован­
ный, чем тот, которы й благодаря Ломоносову во­
сторж ествовал. В изображ ении жизни он по-настоящ ем у силен, и хотя п ри м ы кает к главному
направлению классической традиции, его персо­
нажи - живые люди, вы хваченны е из глубины то г­
даш него русского бы та. К антем ир с полным пра­
вом м о ж ет рассм атри ваться как первы й созна­
тельны й и худож ественно чувствую щ ий реалист
в русской литературе. О стрие его сатиры направ­
лено против врагов просвещ ения, против наслед­
ников П етра, ему изменивших, против старых мос­
94

Гл. I ll ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
ковских предрассудков и против ф атовато й пус­
тоты полуобразованны х европеизированны х м о­
лодых дворян.
Совсем иной бы ла карьера и творчество В а­
силия К ирилловича Т реди аковского (1703-1768).
Он был сыном бедного астраханского свящ енни­
ка. Рассказы ваю т, что П етр В еликий, проезж ая
через А страхань, увидел м ален ького Т реди аков­
ского и, погладив по голове, назвал его «вечным
труж еником» - пророчество, которое определило
всю его жизнь.
Т редиаковский бы л первы м не-дворянином,
получившим образован ие за границей, притом у
самого источника европейской культуры - в П а ­
риж е. Он в со в ер ш ен ств е изучил ф ран ц узски й
язы к и д аж е научился писать на нем poesies
fugitives (легки е стихи), ко то р ы е бы ли не ниже
принятого тогда уровня. П о возвращ ении в Рос­
сию в 1730 г. он бы л назначен секретарем в А к а ­
демию. Одной из его обязанностей на этом посту
было сочинение похвальны х од и панегириков на
разные случаи и торж ественны х речей на русском
и латинском язы ках.
С ущ ествую т бесчисленны е анекдоты о том,
как он не умел сохранить своего достоинства в
отнош ениях с надм енны м и дворянам и то го в р е­
мени, которы е видели в проф ессиональном поэте
и ораторе н ечто вроде дом аш него слуги самого
низш его класса. Е го прозаи чески е переводы н ео­
бы кновенно неуклю ж и. Стихи лиш ены поэтичес­
ких достоинств и стали соверш енно н еч и табел ь­
ными задолго до его смерти. Главный труд его перевод в ге к зам етр а х ф ен е л о н о в а «Телемаха»
(1766) - стал, едва появивш ись, олицетворением
всего педантичного и уродливого. В историю Т р е­
диаковский вош ел, как п рези раем ая и смеш ная
фигура.
95

Д. С. Мирский
Н еутомимое трудолю бие «вечного труж ени­
ка» внуш ает некоторое почтение. Н о право Тредиаковского на признание его вы даю щ ейся ф игу­
рой в истории русской л и тературы заклю чается в
его трудах по теории поэзии и стихосложения. Его
Мнение о начале поэзии и ст ихов вообще (1752)
есть первое в России излож ение классической те ­
ории подражания. Е щ е важ нее его труды по рус­
скому стихосложению . Н есм отря на то, что леген­
да - якобы он первый ввел в русский стих правиль­
ную стопу - оказал ась основанной на неточной
инф ормации, его теорети чески е взгляды не то л ь­
ко зам ечательны для своего времени, но интерес­
ны и сегодня.
2. Л О М О Н О С О В
К ан тем и р и Т реди аковски й бы ли предш е­
ственниками. И стинны м основателем новой рус­
ской л и тературы и новой русской культуры был
великий человек, более крупны й, чем каждый из
них, - М ихайло В асильевич Ломоносов. Родился
он между 1708 и 1715 гг. (о точной дате его рож де­
ния сущ ествую т противоречивы е версии) и был
сыном холмогорского «крестьянина» (Х олмогоры
находятся к югу от А рхангельска), которы й был
не хлебопаш цем , а ры баком . Б ольш ую часть сво­
его детства М ихайло провел с отцом на его лодке
в Б ел ом м оре и Ледовитом океане, где они р ы б а­
чили и порой доходили до М урманска и Новой
Зем ли.
М альчик рано научился славянской грамоте,
отец не поощ рял неудержимую тягу сына к новым
и новым знаниям, но зимой 1730-1731 гг. сын по­
кинул отчий дом и добрался до М осквы , где по­
ступил учиться в С лавяно-греко-латинскую ак а­
демию. М атериальной поддерж ки от отца он не
96

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
получал, но стоял на своем, побуждаемый беспре­
дельной страстью к учению. В 1736 г. он в числе
двенадцати студентов был послан в Германию для
заверш ения образования. Он отправился в М ар ­
бург, где изучал ф илософ и ю , физику и химию у
знаменитого Х ристиана В ольф а, а затем в Ф рай­
бург, в Саксонии, где изучал горное дело. И з Гер­
мании он и послал в С анкт-П етербургскую А к а ­
демию Оду на взят ие Хот ина (1739), первое рус­
ское стихотворение, написанное по законам того,
что стало нашим классическим стихослож ением.
В 1741 г. Ломоносов возвратился в Россию, в П е­
тербург, где был назначен адъю нктом А кадемии
наук по ф изическим наукам. С вязь его с А кад е­
мией, ф ак ти ч ес к и м гл авой ко то р о й он стал в
1758 г, продолж алась до его смерти. С самого н а­
чала Л омоносов проявил необы чайную р а б о то ­
способность, огром ны й интерес к делу и неверо­
ятны е познания. Он работал одновременно в са­
мых разных и не связанны х друг с другом о б лас­
тях. Химия, ф изи ка, м атем атика, горное дело, м о­
заики, грам м ати ка, р и то р и ка, поэзия и история
были в числе главны х его занятий, и в каждой из
этих областей, исклю чая историю и мозаику, он
создал труды н епреходящ ей ценности. В то ж е
время он работал над реорганизацией А кадемии
и активно боролся с «нем ецкой партией», которая
преследовала цель превратить русскую Академию
в ую тное пристанищ е для безработны х немецких
грамотеев. И стощ енны й своими бесчисленными
обязанностями, бесконечной борьбой с немцами
и не сочувствую щ ими ему министрами, Л ом оно­
сов стал пить и в последние годы жизни казался
тенью самого себя. Он умер в 1765 г.
У Л ом он осова б ы л о две страсти: п ат р и о ­
тизм и лю бовь к науке. Единственной его мечтой
бы ло создать русскую науку и русскую ли тера97

Д. С. Мирский
туру, к о то р ы е могли бы достойно соперничать с
западными.
П рямой, бескомпромиссны й характер и не­
поколебим ое чувство собственного достоинства
снискали ему всеобщ ее уваж ение в эпоху, когда
у важ ал и сь т о л ь к о в ы со ко е происхож дение и
власть. Д аж е самые надменные из елизаветинских
придворных инстинктивно чувствовали его пре­
восходство и понимали, что задирать его не сле­
дует. В раж дебн ость к академ ическим немцам и
патриотизм никогда не меш али ему признавать
достижения немецких ученых. Когда ф изик Рихман погиб, проводя оп ы ты с электри чеством , Л о­
моносов использовал все свое влияние, чтобы спа­
сти от бедности вдову и детей этого мученика на­
уки. П исьмо, которое он написал по этому поводу
министру Ш увалову, - одно из благороднейш их
вы раж ений его веры в благородство науки. Ломо­
носов был учены й по призванию . Е го откры тия в
ф изике и химии очень важ ны , и сегодня он счита­
ется п редш ествен н и ком соврем ен н ы х м етодов
ф изи ческой химии. Н о огром н ое разн ооб рази е
занятий п ом еш ало ему соверш ить все, на что он
был способен. В то время тол ько самые передо­
вые умы, такие, как великий м атем атик Эйлер,
были в состоянии понять его научный гений во
всем объем е. Для больш инства современников он
был преж де всего п оэт и оратор. С тех пор поло­
ж ение перем енилось, и в конце X IX века стало
принято восхвалять ученого в ущ ерб поэту. Н и к­
то сейчас не усомнится, что это был великий уче­
ный, но в истории ли тературы нас заним ает ли те­
ратор и поэт более, чем ф изик. И мы в состоянии
оценить его справедливее, чем это сделал XIX век.
В ли тературе Л омоносов был прежде всего
законодателем . Он установил нормы ли тератур­
ного язы ка и ввел новую систему стихослож ения.
98

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
которая, несмотря на многочисленны е револю ци­
онные попы тки ее ниспровергнуть, по-прежнему
управляет больш ей частью русской поэзии. Ц ер ­
ковно-славянский перестал бы ть язы ком светской
литературы ещ е до Л ом оносова, но русский л и те­
ратурный язы к по-преж нему находился в состоя­
нии неупорядоченного хаоса. Он свободно черпал
из запасов старш его язы ка, ибо, чтобы стать ли ­
тературны м . не мог обой ти сь без его б огатого
аб стр а к тн о го и и н т е л л е к т у а л ь н о го сло вар я и
слож ного синтаксиса, которы й церковно-славян­
ский взял у греческого. Н о слияние русского и
славянского элем ента бы ло неполным и неуста­
новивш имся. З ад ач ей Л ом он осова стало найти
modus vivendi (условия сущ ествования) для обоих
и придать новому ли тературном у язы ку око н ча­
тельную форму.
Л ингвистическая реф о р м а Л омоносова за ­
клю чается в его практике поэта и прозаика и в его
законодательных сочинениях, вклю чаю щ их Рито­
рику , Российскую грамматику и замечательную
статью Предисловие о пользе книг церковных в
российском языке. Н евозм ож но дать точное пред­
ставление об этой реф орм е, не входя в подробнос­
ти, которы е будут неуместны в истории литерату­
ры, п редназначенной для нерусского читателя.
Д остаточно будет сказать, что Ломоносов взял все
лучшее из огромного лексического и грамматиче­
ского богатства церковно-славянского, в известной
мере повторив то, что сделали с западными язы ка­
ми ученые-гуманисты, обогативш ие французский,
итальянский и английский язы ки , вливая в них
латинскую кровь. Ломоносовское решение этой за­
дачи впоследствии п одверглось изменениям, но
основное осталось, и русский язы к Ломоносова
значительно ближе к нашему, чем к языку его бли­
жайш их предш ественников. В аж ной чертой его
99

Д. С. Мирский
язы кового законодательства является его учение характерное для классицизма - о трех стилях по­
эти ч еско го язы ка: вы соком , среднем и низком.
О тличались они между собой главным образом но
количеству славянизмов. Когда для одного и того
ж е понятия сущ ествую т два слова - славянское и
русское, - то для вы сокого стиля следует предпо­
честь славянское, в то время как для низкого сле­
дует употреблять только разговорны е выражения.
Я зы к Л ом он осова, без сомнения, устарел.
П реж де всего это произош ло в результате разви­
тия язы ка разговорного: нередко именно самые
см елы е лом оносовские народны е речения и ка­
ж утся нам н аи бол ее устаревш им и. С лавянские
дубликаты русских слов то ж е постепенно были
отброш ен ы , хотя в поэзии они надолго пережили
падение классицизма. Н о более всего устарел ло­
моносовский синтаксис. К тому ж е из-за того, что
Л ом оносов, как и К ан тем и р, иногда прим еняет
свободу в располож ении слов, которая впослед­
ствии бы ла отм енена, его синтаксис носит следы
чрезм ерн ого влияния латинских и немецких кон­
струкций. О тсю да его приверж енность к чрезм ер­
но длинным периодам и характерная манера - кон­
чать предлож ение глаголом . Тем не менее значе­
ние его как закон одателя и ф акти ч еско го основа­
т еля нового русского л и тер ату р н о го язы ка не
м ож ет бы ть переоценено.
М етрическая реф орм а Ломоносова заклю ча­
ется во введении вместо старого силлабического
сти хослож ени я систем ы , основанной на р авн о­
слож ной акцентированной стопе.
Эта система в значительной м ере есть усво­
ение просодии, введенной в немецкий язы к Опицом и усоверш енствованной Ф лемингом, Грифиусом и непосредственным образцом Ломоносова Гю нтером. К ак просодист Л омоносов ниже Тре100

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
диаковского и С умарокова, он не создал хорошей
теории, чтобы оправдать свои реф орм ы . Н о сила
его собственного примера, его собственная поэти­
ческая практика увлекла всех. Е го «мощная стро­
ка» установила такой уровень стиха, которы й был
лучше лю бой теории, и его догм атические прави­
ла стали законом для русской поэзии.
Во второй половине X IX века стало модно
принижать ломоносовскую поэзию и даже о тказы ­
вать ему в титуле поэта. Н о X V III век считал его
великим поэтом, не только «русским М алербом»,
но и «русским Пиндаром», - и мы теперь недалеки
от возвращ ения к такому взгляду. К ак и положено
классицисту, он четко раздел ял роды поэзии, и
стиль его дидактических посланий отличается от
стиля од. В Посланиях он пользуется чистейшим
русским язы ком , и хотя подчиняется тогдаш ней
моде на парафразу, передает свою мысль с почти
научной точностью. Знаменитое послание О пользе
стекла , над которы м в X IX веке смеялись из-за
прозаической темы , могло бы стать главой из учеб­
ника, настолько точен его язы к. Н о главные по­
этические произведения Л ом оносова - его оды,
духовные и торж ественны е. Они не являются вы ­
ражением индивидуального опы та; тут звучит иде­
альное вы раж ение чувств и стремлений нации или,
во всяком случае, ее интеллектуальной элиты .Тор­
жественные оды восхваляю т П етра Великого, рус­
ского «культурного героя», и его дочь Елизавету за то, что она продолж ает дело отца, которы м пре­
небрегли его первы е наследники. Они славят рус­
ские войска и величие империи, но превыш е всего
славят науку - и как познание, и как практическое
применение. Они призы ваю т зем лю Российскую
рождать «собственных П латонов и бы стрых разу­
мом Н евтонов», дабы она могла затмить своих за­
падных учителей. Н о своего апогея как поэт Л о­
101

Д. С. Мирский
моносов достигает в духовных одах. Они воодушев­
лены рационалистической концепцией Бога-законодателя, проявляющ его себя в великих и неизмен­
ных законах природы. Оба Размышления о Божи­
ем величестве - прекраснейшие образцы ломоно­
совской ф илософской поэзии и той мощи, с кото­
рой он ш ирокими мазкам и набрасы вает то р ж е­
ственные и величественные картины природы. Но
самый лучший образчик его красноречия, его «мощ­
ной строки» и его «странно счастливого» поэтичес­
кого я зы к а - зам ечательная Ода, выбранная из
Иова. И особенно те главы, где ревнивый Бог В ет­
хого Завета со всей силой убедительности превра­
щается в лейбницианского Законодателя вселенной.
3. П О В Е С Т В О В А Т Е Л Ь Н А Я
И Л И РИ Ч ЕС К А Я П О Э ЗИ Я
ПОСЛЕ ЛОМ ОНОСОВА
Если Ломоносов был отцом новой русской
цивилизации, то отцом проф ессионализм а в рус­
ской ли тературе был А лександр П етрович Сума­
роков (1717-1777). Он родился в М оскве, в хоро­
шей дворянской московской семье, воспитывался
в П етербургском кадетском корпусе, где приоб­
рел соверш енное знание ф ран ц узского язы ка и
близкое знакомство с ф ранцузским классическим
образованием . С умароков не был ни аристокра­
тическим дилетантом , как К антем ир, ни ученым
профессором. какТ редиаковский и Л ом о н о со во й
был первы й в России дж ентльм ен, дворянин, из­
бравш ий своей профессией литературу. Он писал
много, писал регулярно, особенно в тех жанрах,
которы м и пренебрег Ломоносов. Самыми важ ны ­
ми его произведениями являю тся пьесы, но и в
недрам атическом роде он сделал много интерес­
ного. Е го басни - первый опы т в том жанре, кото102

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
рому бы ло суждено особенно процвести в России.
Его сатиры , в которы х он иногда имитирует при­
емы народной поэзии - хлесткие и остроумны е
нападки на архиврагов своего класса - государ­
ственных чиновников и судейских. Н о из всего, им
написанного, внимание читателя поэзии могут еще
и теперь привлечь его песни. Они зам ечательны
поистине поразительны м и метрическими изобре­
тениями (которы м даж е и подраж ать никто из его
последователей не сумел) и настоящ им мелодиче­
ским даром. П о темам же они полностью находят­
ся в пределах традиционной классической лю бов­
ной поэзии.
С ум ароков бы л т а к ж е первоп роходц ем в
ж урнализме (он издавал ж урнал Трудолюбивая
пчела , 1759) и в литературной критике. К ритика
его, как правило, придирчива и поверхностна, но
она много сделала для того, чтобы привить рус­
ской публике каноны классицистического вкуса.
Он был преданным последователем В ольтера и
гордился, что обменялся с ним несколькими пись­
мами. Н а авторитет В ольтера опирался он и то г­
да. когда стал сраж аться против безобразного вку­
са к сентиментальному, которы й к концу его ж из­
ни стал проникать в Россию в ф орм е английской
сентиментальной драм ы .Т щ еславны й и застенчи­
вый Сумароков был о себе чрезвы чайно вы соко­
го мнения и считал себя русским Расином и В оль­
тером в одном лице. В отнош ениях с людьми он
был раздраж ителен, обидчив и нередко мелочен.
Но его раздраж ительность и обидчивость имела
для писательской профессии почти такое же зна­
чение, как спокойное достоинство Ломоносова: на
нее перестали см отреть свы сока, и она окон ча­
тельно заняла свое место в общ естве.
Ломоносов и С умароков установили царство
классицизма с непререкаемы м авторитетом «един­
103

Д. С. Мирский
ственного Буало» и его наследника на критическом
п р естол е - В о л ьтер а. Р азум еется, поэзия стала
главным полем сражения литературны х амбиций.
Это поле бы ло строго разделено на неизменяемые
участки (ж анры ), каждый из которы х имел свои
предуказанны е ф орм ы , свой стиль и свой метр.
П оэты могли писать в нескольких жанрах или даже
в каждом из них, но не могли их смешивать. Ж ан­
ры были неравнозначны по важности и достоин­
ству и делились на высокие, средние и низкие. В ы ­
сокими были трагедия, эпос и торж ественная ода.
Н иж е находилась горацианская ода, песня, сатира,
сказка в стихах (канонизированная Лафонтеном),
басня и ф арс, бурлеск. Эпос считался самой высо­
кой ф орм ой поэзии, и литература не могла претен­
довать на сам остоятельное значение, пока не про­
извела на свет национального эпоса. Ломоносов
попробовал создать эпическую поэму о П етре В е­
ликом, но оставил ее, едва начавши. Михаил Х е­
расков (1733-1807), дворянин молдавского проис­
хождения, пиетист и ф ранкм асон, в течение мно­
гих лет куратор М осковского университета и один
из самых просвещенных и уваж аемы х людей XVIII
столети я, возобновил п опы тки создания нацио­
нального эпоса. Он написал две огромны х пове­
ствовательны х поэмы - Россиада (1779) и Влади­
мир Возрожденный (1785). П ервая рассказы вала о
взятии К азани Иваном Грозным; вторая - о введе­
нии христианства Владимиром Святым. Образцом
для их стиля послужила вольтеровская Генриада.
Россиада вдохновлена патриотическим культом
героя. Во Владимире м истические тенденции и пи­
етизм автора выходят на первый план. Обе поэмы,
особенно Россиада , были очень популярны, и в те ­
чение н ек о то р о го врем ени Х ераскова считали
«русским ГЪмером». Он был одним из первых по­
этов X V III века, которого отверг девятнадцатый,
104

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
но читатели А ксакова не забудут, с каким энтузи­
азмом он, еще мальчик, в конце 90-х годов д екла­
мировал пассажи из Х ераскова.
В елизаветинской и екатерининской России
ода бы ла важ ны м институтом . Д вор постоянно
требовал од, и писание од приносило больш е р е ­
альных и ощ утимых р езультатов в ф орм е пенсий
и почестей, чем лю бой другой род писательской
деятельности. Е стествен н о, средний уровень одописания был низок. З а исклю чением одного Д ер ­
жавина, все одописцы врем ен Е к атер и н ы были
более или менее неоригинальны м и п одраж ателя­
ми Л омоносова. С ам ы м знам ениты м из них был
Василий П е тр о в (1733-1801), возн есш и й ся из
очень скромного полож ения до вы соких админи­
стративны х постов единственно благодаря успе­
ху своих од при дворе. П етров много л ет прож ил в
Англии и был поклонником и переводчиком Попа.
П риятны й и б олее со вер ш ен н ы й п оэт - ш урин
Д ержавина Василий К апнист (1757-1823), украин­
ский дворянин и автор знам енитой сатирической
комедии, о которой мы ещ е будем говорить. Он
был самым и зы скан н ы м и эл е га н т н ы м п оэтом
своего времени, и особенно ему удавалась горацианская ода, «средний» род поэзии, стоящ ий на
полдороге между настоящ ей одой и откровенно
ф ривольной песней.
И з повествовательны х ж анров, кроме эпиче­
ского, два самых популярных - басня и сказка в сти­
хах - имели своим родоначальником милый гений
Л афонтена. Басня после С ум арокова бы ла блис­
тательно представлена И ваном И вановичем Хемницером (1744-1784), близким другом Держ авина,
первым русским баснописцем, в баснях которого
прозвучала оригинальная нота. В этих баснях есть
нечто больш ее, чем предвкуш ение К ры лова. Они
написаны великолепны м, крепким, народным язы ­
105

Д. С. Мирский
ком. Н екоторы е относятся к тем немногим стихам
X V III века, которы е так и остались навсегда попу­
лярными. Самая известная, Метафизик - забавная
сатира на молодого ученого, только что выпущен­
ного из А кадемии; он упал в яму и, когда отец хо­
чет его вы тащ ить с помощ ью веревки, он отказы ­
вается воспользоваться веревкой, пока не выяснит
ее метаф изических свойств. П осле чего благора­
зумный отец те р я е т терпение и оставляет сына
ф илософ ствовать в яме.
Д ругой лаф он теновский ж анр представлен
И пполитом Богдановичем (1743-1803), как и К ап­
нист, украинским дворянином. В 1782 году он по­
разил всю читаю щ ую публику своей поэмой Д у ­
шенька. Э то стихотворное перелож ение лаф онтеновского романа Любовь Психеи и Купидона. Полвека Душ енька считалась изы сканны м шедевром
легкой поэзии.
Самый низкий разряд поэзии - ироикомические поэмы и ф арсы . И роикомическая поэма про­
цветала в руках Василия М айкова (1728-1778), чей
Елисей, или Раздраженный Вакх (1769) был лю би­
мым комическим чтением двух поколений россий­
ских читателей. Он полон грубого, но мужествен­
ного реализма и, после басен Хемницера. является
лучшим образчиком не подслащенного разговор­
ного язы ка того времени. «Бурлеск» породил не­
сколько п ерелицовок Энеиды , одна из которы х
имеет особый интерес и историческую важность.
Э то м алоросси йская Энеида К отл яр евско го
(1798) - начало новой украинской литературы.
4. Д Е Р Ж А В И Н
Н ад всеми этими почтенными и посредствен­
ными писателями и поэтами возвы ш ается вели­
чайший поэт столетия и один из величайш их и
106

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
оригинальнейш их русских поэтов - Ійврила Ром а­
нович Державин. Он родился в 1743 г. в семье м ел­
копоместных казанских дворян и получил о б р а­
зование в городской гимназии. Там он выучил не­
мецкий язы к, но не ф ран ц узски й и не латы н ь.
П осле ш колы Держ авин отправился в Петербург,
где стал проходить военную службу; он был гвар­
дии солдатом. П окровителей у него не бы ло, по­
этому ему пришлось долго дослуживаться до о ф и ­
церского чина. В 1773 г., когда началось П угачев­
ское восстание, Д ерж авин был в отпуске, в К аза ­
ни: там он привлек внимание власть имущих, на­
писав для казанского дворянства речь с вы р аж е­
нием преданности императрице. Он стал ад ъю тан ­
том генерала Бибикова и после подавления вос­
стания получил повыш ение и имение в только что
присоединенной Белоруссии.
В 1777 г. он вернулся в П етербург и поступил
на гражданскую службу в одном из государствен­
ных учреждений. Только тогда он начал всерьез
заниматься поэтической деятельностью . К 1780 г.
у Д ержавина уже слож илась твердая поэтическая
репутация. К 1782 г. реп утац и я п реврати л ась в
громкую славу, когда одна за другой появились
Фелица , полую м ористическая ода Е катерин е, и
знаменитая ода Бог. В Фелице Д ерж авин превоз­
нес д о бродетел и и м п ер атр и ц ы и сати ри чески
изобразил пороки ее главны х придворных. Ода
принесла ему особенное благоволение Е к а те р и ­
ны. Когда, вскоре после ее публикации, Державин
поссорился со своим начальником и был вы нуж ­
ден оставить службу, он нем едленно получил бо­
лее высокий пост и был назначен олонецким гу­
бернатором. Н о и там он поссорился с помощ ни­
ком губернатора, а когда бы л переведен губерна­
тором в Тамбов, поссорился снова. В 1792 г. он был
назначен секретарем и м п ератри ц ы для приема
107

Д. С. Мирский
челобитны х, но и с ней не ужился, и когда после
ее смерти П авел захотел и сп ользовать поэта в
качестве секретаря, то то ж е выяснил, что пола­
дить с ним трудно. П оследню ю попы тку исполь­
зовать великого п оэта в своем аппарате сделал
А лександр I в 1802 г. - он назначил его министром
юстиции. Н о ли беральн ы й дух, царивший среди
сподвижников м олодого им ператора, был старо­
му поэту не по нутру, ибо бы л он откровенны м
реакционером , и через год э т о т эксперим ент за­
кончился. В 1803 г. Д ерж авин оставил службу и,
чтобы спокойно наслаж даться ж изнью , поселил­
ся в своем недавно приобретенном имении Званка в Н овгородской губернии. Е го ш ирокое, эпи­
курейское, ф и л о со ф и ч еск и -сп о к о й н о е ж итье в
Зв ан ке с больш им воодуш евлением описано в од­
ной из самых п релестны х поэм его старости - Е в­
гению, жизнь званская (1807). Л ирический гений
Д ерж авина почти не вы дыхался с годами, и умер
он в 1816 году с пером в руке: последние его стро­
ки, блистательны е начальны е стихи Оды на т лен­
ность тол ько что бы ли записаны на гриф ельной
доске.
Т в о р ч е ств о Д е р ж ав и н а - почти и скл ю ч и ­
тельн о лирика. Трагедии, которы е он писал в по­
следние годы, не им ею т значения. П роза важнее.
Е го Рассуждение о лирической поэзии - зам еча­
тельны й пример не слиш ком информированной,
но вдохновенной критики. К омментарий, написан­
ный им к собственны м стихам, полон прелестных,
странны х и м ного проясняю щ их подробностей.
Мемуары очень убедительно рисую т его нелегкий
и упрямый нрав. П роза его, стрем ительная и не­
рвная, соверш енно свободна от педантических за­
витуш ек герм ано-латинской риторики и, вместе с
суворовской, п редставляет самую индивидуаль­
ную и м уж ественную прозу столетия.
108

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
В лирической поэзии Д ерж авин велик. Д аж е
просто по силе воображ ения он один из немногих
величайших русских поэтов. Дух его поэзии кл ас­
сический, но это классицизм варвара. Е го ф и л о ­
софия - веселое и ж адное эпикурейство, не о тр и ­
цающее Бога, но относящ ееся к нему с бескоры ст­
ным восхищ ением. Он приним ает смерть и унич­
тож ение с м уж ественной благодарностью за р а­
дости бы стротечной жизни. Он забавно соединя­
ет вы соком орал ьн ое чувство справедливости и
долга с тверды м и сознательн ы м реш ением н а­
слаждаться всей полнотой жизни. Он лю бил вы ­
сокое во всех его ф ормах: м етаф и зи ческо е вели­
чие деистического Б о га, ф изи ческое величие во­
допада, политическое величие империи, ее строи ­
телей и воинов. ІЪголь бы л прав, когда назвал
Д ерж авина «поэтом величия». Н о хотя все эти
черты присущи классицизму, Д ерж авин был вар­
вар, не тол ько в своей лю бви к м атериальны м н а­
слаждениям, но и в своем использовании язы ка.
«Гений его. - сказал П уш кин, - мыслил п о -татар ­
ски и по недостатку времени не знал русской грам ­
матики». Е го стиль - это постоянное насилие над
русским язы ком, непрестанная, сильнейш ая, инди­
видуалистическая, м уж ественная, но часто и ж ес­
токая его деф орм ация. К ак и его великий совре­
менник Суворов, Д ерж авин не боялся потерь, ког­
да дело шло о победе. В еличайш ие его оды (и В о­
допад в том числе) часто состоят из отдельны х
головокруж ительны х пиков поэзии, вздымающих­
ся над хаотической пустыней корявы х общих мест.
П оэтическая сф ера Д ерж авина очень ш ирока. Он
писал похвальные и духовные оды, анакреонти че­
ские и горацианские стихотворения, диф ирамбы
и кантаты , а в позднейш ие годы даж е баллады . Он
был смелым новатором , но новации его не проти­
воречили духу классицизм а. В своем п араф разе
109

Д. С. Мирский
горациевского Exegi M onum entum он обосновы ­
вает свое право на бессм ертие тем , что создал
новый жанр: ш утливую похвальную оду. Д ерзкая
смесь высокого с реальны м и комическим - харак­
терная черта самых популярных державинских од,
и именно эта новизна ударила по сердцам его со­
временников с такой неведомою силой. Н о поми­
мо своих новаций Д ерж авин - величайш ий рус­
ский поэт сам ого ортодоксально-классического
стиля, он красноречивейш ий певец великих и не­
запам ятно древних общ их мест поэзии и всечело­
веческого опы та. В еличайш ие из его м оралисти­
ческих од: На смерть князя М ещерского - никог­
да горацианская ф илософ и я carpe diem (пользуй­
ся сегодняш ним днем) не бы ла вы сказана с таким
библейским величием; короткий и сильный пара­
ф р аз 81-го псалма - против плохих царей, после
ф р ан ц у зск о й р ев о л ю ц и и н авлекш и й на поэта
больш ое неудовольствие (он мог ответить на об­
винения только словами «Ц арь Давид не был яко­
бинцем, и потому мои стихи никому не могут быть
неприятны»); и Вельможа, сильнейшая обвинитель­
ная речь против самых выдаю щ ихся ф аворитов
X V III века, где язвительны й сарказм идет рука об
руку со строж айш ей нравственной серьезностью .
Н о в чем Д ержавин неподражаем - это в уме­
нии передать впечатления от света и цвета. Он
видел мир как гору драгоценны х камней, м етал­
лов и пламени. В ели чай ш и е его достиж ения, в
этом смысле, начало Водопада , где он одновремен­
но достиг и верш ины своей ритмической мощи:
поразительный П авлин (так своенравно испорчен­
ный под конец плоской м оральной сентенцией) и
стансы На возвращение графа Зубова из Персии
(которы е, кстати сказать, служ ат ярким примером
держ авинской независимости и духа противоре­
чия: стихи бы ли написаны в 1797 году, сразу после
ПО

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
восшествия на престол П авла I, которы й Зубова
особенно ненавидел, и бы ли обращ ен ы к брату
последнего ф ав о р и та покойной и м п ератри ц ы ).
Именно в таких стихах и пассаж ах гений Д ер ж а­
вина достигает высот. О чень трудно это передать
на другом язы ке, поскольку именно на н ео б ы ч ай ­
ном характере слов, синтаксиса и преж де всего
метрического разделения зиждется производимый
ими эф ф ект. Е го сверкаю щ ие зри тельны е вспы ш ­
ки и риторические изверж ения и д елаю т Д ер ж а­
вина поэтом «пурпурных пятен» par excellence.
О чень своеобразны й раздел держ авинского
поэтического творчества представляю т анакреон ­
тические стихи последних л ет (впервы е собранные
в 1804 году). В них он дает волю своему варварско­
му эпикурейству и страстному ж изнелю бию . Из
всех русских поэтов только у одного Д ерж авина в
его цветущей старости звучала эта нота радостной,
здоровой и крепкой чувственности. Стихи вы раж а­
ют не только сексуальную чувственность, но и ог­
ромную лю бовь к жизни во всех ее ф орм ах.Т акова
уже упомянутая Ж изнь званская ; гастрономическиморалистическое П риглаш ение на обед и строки
Дмитриеву о цыганах (Д ерж авин, первый из длин­
ной череды русских писателей - П ушкин, Григорь­
ев, Толстой, Лесков, Б л о к - отдал долж ное увлече­
нию цыганской музыкой и пляской). Н о среди по­
здних анакреонтических стихов есть стихи необы ­
чайной мелодичности и неж ности, в которы х (как
сам Державин говорит в своих комментариях) он
избегал «буквы „р к‘чтобы доказать медоточивость
русского языка».
П оэзия Д ерж авина - целы й мир порази тель­
ных богатств; единственны й ее недостаток в том,
что великий поэт не был ни примером, ни учите­
лем мастерства. Он не сделал ничего для подня­
тия уровня ли тературн ого вкуса или для улучш е­
111

Д. С. Мирский
ния л и тер ату р н о го язы ка; что ж е касается его
поэтическких взлетов, то бы ло соверш енно ясно,
что сопровож дать его в эти головокруж ительны е
вы соты невозмож но.
5. Д Р А М А
Н астоящ ая история русской драматургии и
русского те атр а начинается в царствование Е ли­
заветы .
П ервой настоящ ей пьесой, написанной по
французским образцам , бы ла трагедия С умароко­
ва Х о р е в , р а зы г р а н н а я перед и м п ератри ц ей в
1747 г. м олодеж ью из П аж еского корпуса.
П ервая постоянная актерская труппа была
основана через несколько л ет в Я рославле (в вер­
ховьях В олги) местны м купцом Ф едором В олко­
вым (1729-1763). Е л и завета, страстная лю б и тель­
ница театр а, прослы ш ала про ярославских а к те ­
ров и вы звала их в П етербург. В 1752 г. они высту­
пили перед ней к полному ее удовольствию . Су­
м ароков то ж е бы л в восхищ ении от В олкова; от
их сою за родился первый постоянный театр в Рос­
сии (1756). С ум ароков стал его первы м ди ректо­
ром, а В олков - ведущим актером . К ак нередко
случалось в России и в последую щ ие годы, а к те­
ры восемнадцатого века были выше его драматур­
гов. В ели чай ш ее имя в истории русского класси­
ч ес к о го т е а т р а - Д м и тр и евски й , а к те р -тр а ги к
(1734-1821). изначально принадлеж авш ий к вол­
ковской труппе. Он усвоил ф ранцузскую высокую
манеру траги ческой игры и возглавил список ве­
ликих русских актеров.
К лассический те атр очень бы стро стал по­
пулярен. О б р азо в а н н ы е , п о л у о б р азо в ан н ы е и
даж е вовсе н еобразованны е классы были околдо­
ваны игрой классических актеров в классических
112

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
трагедиях и комедиях. Н ет сомнения, что репута­
цию Сумарокову создала хорош ая игра артистов,
поскольку ли тературн ая ценность его пьес неве­
лика. Е го трагедии д ел аю т классический метод
просто смешным; их александрийский стих груб и
неотесан, персонажи - марионетки. Его комедии адаптация ф ранцузских пьес с редкими проблес­
ками русских черт. Д иалоги - напы щ енная проза,
которой никогда в жизни никто не говорил и от
которой за версту рази т переводом.
П осле С у м а р о к о в а тр а ге д и я р а зв и в а л а с ь
медленно, некоторы й прогресс сказался лиш ь в
большей легкости и и зящ естве александрийских
стихов. Главным д р а м ату р го м екатер и н и н ско й
эпохи стал зять С ум арокова Я ков Княжнин (17421791), подраж атель В ол ьтера. Н еко то р ы е из наи­
более интересны х его трагедий (например, Вадим
Н овгородский, 1789) д ы ш ат почти револю цион­
ным свободомыслием.
Комедия бы ла гораздо ж ивее и после Сума­
рокова крупными ш агами пош ла к овладению рус­
ским материалом.
Самым зам ечательны м ком едиограф ом того
времени был Денис И ванович Фонвизин.
Он родился в 1744 г. в М оскве, в дворянской
семье, получил хорош ее образован ие в М осков­
ском университете и очен ь рано начал писать и
переводить. Зако н ч и в курс, он поступил на госу­
дарственную службу, стал секретарем граф а П а ­
нина, одного из крупнейш их вельм ож екатеринин­
ского царствования, и в 1766 г. написал первую из
двух своих знам ениты х комедий - Бригадир. Б у ­
дучи человеком со средствами, вращ аясь в лучшем
общ естве столицы , он всегда бы л более дилетан­
том, чем п роф есси он ал ьн ы м п исателем , хотя в
ли тературн ы х кругах вскоре стал вы даю щ ейся
фигурой.
113

Д. С. Мирский
В 1777-1778 годах Фонвизин путеш ествовал
за границей; целью путешествия был медицинский
ф ак у л ьтет в М онпелье. Свою поездку он описал в
Письмах из Франции ; это самая изящная проза той
эпохи и одновременно - поразительны й документ
антиф ранцузского национализма, уживавшегося у
русской элиты екатерининского времени с пол­
нейшей зависим остью от ф ранцузского л и тер а­
турного вкуса. В 1782 г. появилась вторая и луч­
шая комедия Ф онвизина Н едоросль , которая оп­
ределила его место как сам ого вы даю щ егося рус­
ского д р ам ату р га. П оследн ие годы Ф онвизина
прош ли в постоянны х болезнях и заграничны х
путешествиях в поисках исцеления. Он умер в 1792
году.
Репутация Ф онвизина почти полностью ос­
новывается на двух его пьесах, которы е, несомнен­
но, лучш ие русские пьесы до Грибоедова. Обе они
написаны прозой и отвечаю т канонам классиче­
ской комедии. Н о основным образцом для Ф онви­
зина был не М ольер, а великий датский драматург
Хольберг, которого он прочел по-немецки и с пе­
ревода пьес которого начал свою литературную
деятельность. О бе пьесы - социальная сатира на
вполне определенны х лю дей. Бригадир - сатира
на модную ф ранцузскую полуобразованность «пе­
тиметров». Она полна неподдельной веселости, и
хотя менее серьезна, чем Н едоросль , построена
лучш е. Н о Н едоросль , хотя и несоверш енен по
построению , зам ечателен и справедливо считает­
ся ф онвизинским ш едевром. К ак всегда в русских
классических комедиях, ту т есть пара доброде­
тельны х влю бленны х, М илон и С оф ья, которы е
неинтересны и условны. Весь интерес сосредото­
чен на отрицательны х персонажах: это семья Простаковы х и их окруж ение. О стрие сатиры направ­
лено против тупого, эгоистичного и грубого вар114

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
варства необразованны х помещ иков. Эти персо­
нажи великолепно обрисованы . ІЪспожа П роста­
кова -д е с п о т к а и драчунья, у которой всего и есть
одно человеческое чувство - лю бовь к ш естнад­
цатилетнему сыну М итрофану, которого она зо ­
вет только «дитятком».
М атеринские чувства ее - чисто ж ивотного
и м атериального свойства: она хочет только, ч то­
бы ее М итроф ануш ка ел сколько влезет, не про­
стужался, не думал о долге и обязанностях и ж е ­
нился на богатой наследнице. З а ней следует ее
брат Скотинин, которы й признается, что больш е
лю бит свиней, неж ели лю дей; ее глуповаты й муж
П ростаков; мамка, обож аю щ ая своего питомца,
которы й только и делает, что поносит ее, - и, на­
конец, сам герой, знаменитый М итрофан. Это оли­
цетворение вульгарного и грубого эгоизм а, без
единой человеческой черты - даж е его безумно
лю бящ ая мать не п олучает от него никакого о т ­
вета на свое чувство.
Все эти характеры написаны мастерски и ве­
ликолепно вводят в зам ечательную портретную
галерею русской литературы. Диалоги отрицатель­
ных персонажей изумительны по жизненности и
характерности. Н о полож ительны е герои, Милон
и Софья, со своими положительными дядюшками просто марионетки из назидательны х сказок; все
четверо - воплощ енная добродетель и честь; все
четверо вы раж аю тся напыщ енным книжным язы ­
ком, которы й не способствует нашему сочувствию
к добродетели, когда мы слыш им его рядом с бли­
стательно реальны ми речами П ростаковы х. В ис­
кусстве создания характеров и комического диа­
лога Фонвизин превосходит всех своих современ­
ников. Н о и окруж ен он созвездием талантливых
ком едиограф ов. К оли ч ество хорош их комедий,
появившихся в последней трети XVIII века, доволь115

Д. С. Мирский
но велико. Они свеж о и реалистически создают
портретную галерею эпохи. Самым плодовитым
комедиограф ом был Княжнин - его комедии луч­
ше его же трагедий. Они написаны большей час­
тью стихами, и хотя в создании характеров и диа­
лога не могут соперничать с фонвизинскими, в
смысле знания сцены бы ваю т даже выше. Одна из
лучших - Несчастие от кареты - сатира на кре­
постничество, может, и менее серьезная, но более
смелая, чем у Фонвизина. Другой заметный автор Михаил М атинский, происходивший из крепост­
ных, чья комедия Гостиный двор (1787) - очень
злая сатира на правительственных чиновников и
их воровские маневры. Н аписана она прозой и ча­
стично на диалекте. Н о самая знаменитая театраль­
ная сатира после ф онвизинской - Ябеда Капниста
(1798). В этой комедии нежный автор горацианских
од проявил себя лю ты м сатириком. Ж ертвы его судьи и судейские, которы х он изображ ает как бес­
совестную шайку воров и мздоимцев-вымогателей.
Ткм распеваю т песенку, ставш ую впоследствии зна­
менитой. П осле буйного пира эту песенку затяги­
вает прокурор, и к нему присоединяются судьи и
приказные:

Бери, больш ой т ут нет науки;
Бери, что т олько можно взять.
На что ж привешены нам руки,
Как не на то, чт об брат ъ?
Братъ, братъ, братъ.
П ьеса написана довольно корявыми алексан­
дрийскими стихами, и в ней часто грубо наруш а­
ются правила и самый дух русского язы ка, но, бе­
зусловно, ее страстны й сарказм производит силь­
ное впечатление. О бе великие комедии XIX века Гдре от ума Грибоедова и гоголевский Ревизор 116

Гл. I ll ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
многим обязаны грубой и примитивной комедии
Капниста.
М енее серьезная и ни на что не претендую ­
щая комическая опера, имевш ая огром ны й успех
в конце X V III века, все-таки тесно связана с к о ­
медией. Самый больш ой театральны й успех за все
столети е достался на долю ком и ческо й оп еры
А лексан дра О н иси м ови ча А б л еси м о в а (17421783) - М ельник - колдун, обманщик и сват (1799).
Это очень живая и веселая пьеса с отличны м , ж и ­
вым, народным диалогом и прелестны м и, настоя­
щими народными песнями. Соверш енно свободная
от социальных и моральны х забот, полная непри­
нужденного и чисто русского веселья, пьеса А б ­
лесим ова п ри н ад л еж и т к серии л и тер а ту р н ы х
шедевров X V III века.
6. П Р О З А X V III В Е К А
Н о р м ы новой л и тер а ту р н о й п розы бы ли
установлены Ломоносовым и действовали до по­
явления К арамзина. С обственная проза Л ом он о­
сова сводилась к вы соким родам - торж ествен н о ­
му красноречию и риторической истории. С ум а­
роков был первым, кто начал в своих периодиче­
ских изданиях пользоваться более обы чной про­
зой. Е катерининская эпоха стала свидетельницей
больш ого распространения прозы , вместе с рас­
пространением европейских современны х идей.
Сама Е катерина бы ла писательницей. В ран­
ние годы своего царствования она гордилась тем,
что принадлеж ит к самым передовы м умам Е в р о ­
пы. Она постоянно переписы валась с В ольтером ,
Дидро и Гриммом и всячески старалась казаться
просвещенной в глазах вождей европейской м ы с­
ли. Ее наказ депутатам, собранны м в 1767 г., осно­
вывался на идеях М онтескье и Б еккари и . Он был
117

Д. С. Мирский
такой либеральны й, что во Франции его запрети­
ла цензура, и ф ранцузский его перевод смог по­
явиться то л ьк о в Н е ф ш а те л е (Ш вейцария). Н о
довольно скоро, под влиянием П угачевского вос­
стания, Е катеринин либерализм стал выдыхаться.
В конце своего царствования под влиянием ф ран ­
цузской револю ци и она напрочь о тказал ась от
всяких либеральны х претензий и стала откры той
реакционеркой. К ак писательница она не лишена
достоинств, но лучш е всего она писала по-ф ран­
цузски. Ф ранцузские критики хвалят ее язы к, ме­
нее правильны й, чем у Ф ридриха II, но энергич­
ный и личностны й. В письмах к Гримму она де­
м онстрирует свой и н теллект с самой лучш ей сто­
роны и старается блеснуть умом и остроумием.
Русские ее сочинения, учиты вая ее нем ецкое про­
исхождение, вполне пристойны . Н о ни ее сатири­
ческие ж урналы , ни комедии, ни сказки, ни исто­
рические хроники (н еуклю ж е скопированны е у
Ш експира) не поднимаю тся над уровнем посред­
ственности. Благодаря своей переписке с Гриммом
и за м е ч а те л ь н ы м м ем уарам , она зан и м ает во
ф ран ц узской л и тер ату р е б олее вы сокое место,
чем в русской.
И менно Е катери н а начала издавать в 1769 г.
сатирические ж урналы типа знам ениты х англий­
ских Спектейтора и др. Ж урнализм так о го рода
вскоре расцвел в России и п роц ветал л ет пять
(1769-1774), пока не сделался слиш ком независи­
мым; тут сама ж е Е катерин а полож ила ему конец.
Н о в движении тех л ет принимало участие боль­
шинство тогдаш них ли тераторов. Самым блестя­
щим их представителем бы л Н иколай Иванович
Н овиков (1744-1816), один из замечательнейш их
лю дей своего поколен и я. Он издавал ж урналы
Трутень (1769-1770) и Ж ивописец (1772-1773) оба, как и больш инство других ж урналов, были в
118

Гл. I ll ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
основном творениями их издателя. Н о вместо того
чтобы , как делали другие ж урналисты и как того
хотела Е катерина, заполнять свои ж урналы без­
обидны ми подш учиваниями над старом одны м и
предрассудками, он превратил их в орудие серьез­
ной социальной сатиры. И удары свои он наносил
по самой сердцевине тогдаш н его общ ества - по
системе крепостного права. Ведя полемику с соб­
ственным журналом Екатерины , он осмеливался не
соглаш аться с ее мнением, что сатира долж на под­
смеиваться над слабостями, а не бичевать пороки.
И менно новиковские остроум ны е и сер ьез­
ные нападки на крепостничество заставили Е к а ­
терину запретить все сатирические ж урн алы .Т ог­
да Н овиков перенес свою деятельность в другую
сферу. Он основал издательское дело, кото р о е вел
с высоким граж данским одуш евлением , стрем ясь
не к прибы лям, а к распространению просвещ е­
ния. С 1775 по 1789 гг. ти п ограф и я Н овикова изда­
ла больш е книг, чем бы ло издано в России с н ача­
ла книгопечатания. О нем мож но сказать, что он
сф ормировал русскую читаю щ ую публику. П р и ­
мерно в это ж е время Н овиков стал ф р ан к м асо ­
ном - и притом одним из сам ы х вы даю щ ихся и
уваж аемы х. И ногда в своих печатны х вы ступле­
ниях он вы раж ал свои рели ги озн ы е и м оральны е
взгляды, и это его погубило. Он стал одной из пер­
вых ж ертв реакции Е катери н ы на ф ранцузскую
револю цию . В 1791 г. его типограф ия бы ла закр ы ­
та, сам он арестован и посажен в Ш лиссельбург­
скую крепость. Т&м он оставался до сам ого воца­
рения П авла I, которы й его освободил не столько
из либерализма, сколько из стремления разруш ить
все, что сделала его мать. Н овиков уже не вернул­
ся к активной деятельности и последние годы ж из­
ни провел уединенно в своем имении, предаваясь
мистической медитации. К ак писатель он остался
119

Д. С. Мирский
в памяти потомства своими сатирическими ж ур­
налами и несколькими рассказами. Н аиболее ин­
тересен из них Н овгородских девушек святочный
вечер - улучш енная версия старой плутовской ис­
тории Ф рола С кобеева.
В 1790 г. произош ло недолгое возрож дение
сатирической ж урналистики, но, как и за двадцать
л ет перед тем, ж урналы стали проявлять самосто­
ятельность тона, что и вы звало правительствен­
ное реш ение закры ть их совсем. Птавную роль в
их возрождений сыграл молодой К ры лов, позднее
ставш ий великим баснописцем. Д аж е в самых дер­
зких своих выступлениях ж урналы никогда не ка­
сались вопросов чистой политики. Н о созыв по
собствен ной и ни ц и ати ве Е к а т е р и н ы комиссии
вы борны х депутатов в н ач але ее царствования
(1767) и реакция на ф ранцузскую револю цию в
конце дали толчок появлению чисто политической
литературы .
Из писателей, связанных с первым периодом,
самым зам ечательны м был князь Михаил Щ ерба­
тов (1733-1790). Э то бы л ари стократ и консерва­
тор, один из первы х просвещ енны х русских л ю ­
дей, осудивших П етра В ели кого за то, что он внес
разлож ивш ую ся западную м ораль в крепкие се­
мейны е устои старой Руси. Самый интересный его
п ам ф лет - О повреждении нравов в России, м рач­
ны й расск аз о дурном поведении и м п ератри ц
X V III века и их ф аво р и то в. Щ ербатов написал
так ж е историю России, которая в литературном
отнош ении ниже других его сочинений: это про­
сто плохо переваренны е летописи.
ІЪраздо более интересны м историком был
И ван Б олтин (1735-1792), которы й по праву мо­
ж ет считаться отцом русской истории. Е го П ри­
мечания к истории древней и новой России Леклерка (1788) - первое свидетельство появления в
120

Гл. 111. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
России исторической критики и больш ое дости­
жение критики ученой.
В торой важ нейш ий политический то л ч о к ,
переж иты й в это царствование - ф ранцузская р е ­
волюция - наш ел свое отраж ен и е в знам енитой
политической инвективе А лександра Н и ко л аеви ­
ча Радищева (1749-1802) Путешествие из П ет ер­
бурга в Москву. М олодым человеком Радищев был
послан для заверш ения образования в Лейпциг, где
подпал под влияние самых крайних ф ранцузских
ф илософ ов - Гельвеция, Рейналя и Руссо. П о во з­
вращении он спокойно служил на государствен­
ной служ бе и ничто не предсказы вало его д аль­
нейшую судьбу. В 1790 г. он завел частную ти п о ­
граф ию и н ап ечатал там, не предъявляя в цензу­
ру, свое зн ам ен и тое П ут еш ест вие. С тиль этой
книги - настойчивая и однообразная риторика; ее
русский язы к н еобы кн овен н о неуклю ж и тяж ел.
С одерж ание - яростн ы е нападки на все сущ еству­
ющие социальны е и политические установления.
ГУіавный удар был направлен против крепостного
права, но в книге вы раж али сь и антим он архи че­
ские чувства, и м атериалистические взгляды. К ни­
га бы ла нем едленно р екви зи рован а, а ее автор
арестован и сослан в В осточную Сибирь. В ы пус­
тил его то л ьк о П авел в 1796 г, а в 1801 г. А л е к ­
сандр I полностью его реаби литировал, и он был
принят обратно на службу. Н о в ссы лке он стал
подвержен припадкам меланхолии и в 1802 году
покончил с собой. Р ади кал ьн ая и нтеллигенция
считает его своим п редтечей и мучеником. И с­
кренность его книги подвергалась сомнению как
первыми его защ итникам и, так и более поздними
обвинителями. Судя по всему, он написал ее про­
сто из ли тературн ого тщ еславия и она не более
чем риторическое упраж нение на тему, подсказан­
ную и р азр аб о тан н у ю Р ей налем . К ак бы то ни
121

Д. С. Мирский
бы ло, книга лиш ена литературны х достоинств. Но
Радищ ев бы л и п оэтом - и н ем ал о го тал ан та.
В згляды его бы ли парадоксальны , он Тредиаковского п редп очитал Л ом оносову и пы тался ввес­
ти в русское сти хосл ож ен и е гр еч ески е м етры .
Е го к о р о тк о е лю бовн ое стихотворение, написан­
ное сап ф ически м р азм ером , прин адлеж и т к чис­
лу п релестнейш их лирических стихов столетия,
а его элегия (в двустиш иях) Восъмнадцатое сто­
лет ие сильна и поэтически, и вы раж енны ми в ней
мы слям и.
В осем надцаты й век оставил нам много ин­
тересны х мемуаров. П ервы е по времени и, веро­
ятно, по интересности судьбы - воспоминания кня­
гини Н атальи Д олгорукой, урожденной графини
Ш ерем етевой (1714-1771). О на бы ла невестой од­
ного из олигархов семейства Д олгоруких, когда
п ереворот А нны И оанновны (1730) восстановил
сам одерж авие и отправил Д олгоруких в ссылку.
Н есм отря на это, она вы ш ла замуж за ссыльного
и следовала за ним во всех его испытаниях. После
его казни она стала монахиней и в старости на­
писала историю своей ж изни для детей и внуков.
Главная ее п релесть, помимо нравственной вы со­
ты автора, в соверш енной п ростоте и н еп ри тяза­
тельной искренности рассказа и в великолепном
чистейш ем русском язы ке, каким м огла писать
т о л ь к о д в о р ян к а, ж и вш ая до эпохи ш кольны х
учителей.
И з более поздних мем уаристов я уже гово­
рил о Д ерж авине; воспоминания Б ол ото ва (17381833) и Д анилова (1722-1790) - бесценны е доку­
менты социальной истории нравов и притом ин­
тересное и приятное чтение.
Н е м а л ы й л и т е р а т у р н ы й и н т ер е с порой
п редставляю т личны е и даж е оф иц и альны е пись­
ма. Н ели тературны е лю ди, как правило, более не122

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
зависимы от грам м ати ки и ри тори ки , чем л и т е ­
раторы , и поэтом у их русский я зы к эн ер ги чн ее и
характерн ее, чем язы к п роф есси он ал ов. Р асп ро­
страняться по этом у поводу у нас н ет в о зм о ж н о ­
сти, но со вер ш ен н о н ев о зм о ж н о о б ой ти сь без
упоминания ф ел ьд м ар ш ал а С уворова, одного из
культурнейш их и и нф орм и рован н ейш их лю дей
эпохи. Он бы л очен ь вн и м ател ен к ф о р м е своей
личной и оф иц и альной корресп он ден ц ии , в о со ­
бенности к язы ку своих п ри казов. Эти последние
бесспорно отн осятся к сам ы м и н тересн ы м я в л е ­
ниям того времени. О ни явно рассчитан ы на о ш е­
лом ляю щ ий э ф ф е к т н еож иданности. С тиль их череда нервны х, отры ви сты х ф р аз, ко то р ы е про­
изводят вп еч атлен и е ударов и вспы ш ек. О ф и ц и ­
альны е доклады С уворова н ер ед к о написаны в
неож иданной и зап ом и н аю щ ей ся ф орм е. Е го пи­
сания т а к ж е о т л и ч а ю т с я о т о б щ е п р и н я т о й
классицистической п р о зы , как его та к ти к а - о т
такти ки Ф ридриха или М ал ьб о р о . В н ек о то р о м
смы сле это бы л п ервы й русский ром ан ти к, и в
старости его н астольн ой кн и гой бы л О ссиан в
прекрасном русском п ереводе К острова, с п освя­
щ ением вели ком у солдату.
7. К А Р А М З И Н
П оследние годы ц арствован и я Е к атер и н ы
увидели начало л и тературн ого движ ения, связан­
ного с именем К арам зина. Э то не бы ло р ево лю ­
цией. Дух в о сем н ад ц ато го с т о л е т и я о став ал ся
живым ещ е долго, и новое движ ение в зн ач и тель­
ной мере утверж дало эт о т дух. Реф орм а л и тер а­
турного язы ка, его сам ая п орази тельн ая и зам ет­
ная черта, бы ла прямым продолж ением реф орм
П етра и Л ом оносова с их европеизацией и секу­
ляризацией. Н о поскольку и сама Е вропа измени­
123

Д. С. Мирский
лась за истекш ее время, то новая волна европеи­
зации принесла с собой новые идеи и новые вку­
сы - чувствительность Ричардсона и Руссо и пер­
вые признаки м ятеж а против классицизма.
ГЬавным вопросом, однако, был вопрос о язы ­
ке. Ц елью К арамзина бы ло сделать литературный
русский язы к менее похожим на стары е церковные
языки - славянский и латы нь, и более похожим на
французский, новый язы к образованного общества
и светской науки. Он заменил тяж елы й германо­
латинский синтаксис, введенны й Л омоносовым,
более изящным французским стилем. Выбрасывая
славянские слова сотнями, Карамзин во множестве
вводил галлицизмы - точны е переводы с француз­
ского слов и понятий, связанных с новой чувстви­
тельностью или с достижениями науки. Реформа
имела успех и бы ла немедленно принята большин­
ством писателей. Н о ни в коем случае не следует
думать, что она принесла языку одну только пользу.
Она не приблизила литературны й русский к раз­
говорному, она просто один иностранный образец
заменила другим. Она даже увеличила разрыв меж­
ду письменным и разговорны м язы ком, ибо ф ак ­
тически покончила с ломоносовским разделением
на три стиля, слив их в один средний и на практике
отбросив низкий.
С омнительно, столь ли много язы к выиграл,
как предполагаю т, от исклю чения такого множ е­
ства славянских синонимов: они добавляли коло­
рит и разнообразие. Своей реф орм ой Карамзин
способствовал увеличению разры ва между обра­
зованны ми классами и народом, а такж е между
новой и старой Россией. Реф орм а бы ла антидемо­
кратической (и в этом она бы ла истинным порож ­
дением X V III века) и антинациональной (такж е и
в этом , и даж е более). Н о что бы мы ни говорили,
она победила и ускорила наступление эры клас124

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
сической поэзии. В ы сш ее оправдание карамзинского язы ка в том, что он стал язы ком П уш кина.
Другим аспектом карам зи н ского движения
бы ло появление новой ч увстви тельн ости . О но
бы ло подготовлено м едленны м просачиванием
сентиментальны х романов и эм оциональны м пи­
етизмом ф ранкмасонов. Н о культ чувства, покор­
ность эмоциональным импульсам, концепция доб­
родетели как проявления природной доброты че­
ловека - все это впервы е стал о ткр ы то пропове­
довать Карамзин.
Н иколай М ихайлович К арам зин родился в
1766 г. в С имбирске (на средней В олге), в семье
провинциальны х дворян. Он получил хорош ее
среднее о б р азо ван и е в частн ой ш кол е нем ца п роф ессора М осковского ун и верси тета. П осле
ш колы он чуть бы ло не стал беспутны м, ищущим
одних развлечений дворянчиком , но тут он встре­
тил И. П. Тургенева, видного м асон а, к о то р ы й
увел его со стези порока и познаком ил с Н о ви ко ­
вым. Эти масонские влияния сы грали главную
роль в оформлении м ировоззрения Карамзина. Их
смутно-религиозны е, сентим ентальны е, косм опо­
литические идеи вы м остили путь к пониманию
Руссо и І^рдера. К арам зин начал писать для новиковских журналов. П ервой его работой был пере­
вод ш експировского Ю лия Ц езаря (1787). П ер е­
вел он такж е и Времена года Томсона. В 1789 г.
К арамзин уехал за границу и провел там, стран­
ствуя по Германии, Ш вейцарии, Франции и Англии,
около полутора лет. Вернувш ись в Москву, он стал
издавать еж ем есячник М осковский журнал (17911792), с которого и начинается новое движение.
Б ольш ая часть пом ещ енны х в нем м атериалов
принадлежала перу сам ого издателя.
Главным его произведением, там н апечатан­
ным, были Письма русского пут еш ест венника ,
125

Д. С. Мирский
п рин яты е публикой чуть ли не как откровение:
ее взору явилась новая, просвещ енная, космопо­
л и ти ч еск ая ч увстви тельн ость и восхитительно
новый стиль. К арам зин стал вождем и самой
вы даю щ ейся литературной ф игурой своего поко­
ления.
В царствование П авла (1796-1801) усилива­
ю щ иеся строгости цензуры заставили Карамзина
зам олчать. Н о ли беральн ое начало царствования
А лександра I побудило его вернуться к литератур­
ной деятельности. В 1802 г. он затеял новый еж е­
месячник Вест ник Европы , в котором много мес­
та уделялось политике. Он судил о современных
событиях с точки зрения сентиментализированной
плутарховой «добродетели», осуждал Н аполеона
и прославлял В аш ингтона и Туссен-Лувертю ра.
В 1804 году К арамзин перестал издавать свой жур­
нал, оставил л и тературн ы е труды и целиком по­
святил себя историческим разы сканиям .
Все ли тературн ы е произведения Карамзина
написаны между 1791 и 1804 гг. Сегодня их ли те­
ратурная ценность не каж ется значительной. Он
не был творцом, он был переводчиком, школьным
у ч и тел ем , и м п ортером и н остран н ы х богатств.
П ом им о того, что он был самым культурным, он
был и самым изящ ным писателем своего време­
ни. Н еж ность стиля - вот что пораж ало его чита­
телей больш е всего. Н икогда русская проза так
не старалась очаровать, заворож и ть своего чита­
теля. Д ерж авин, впоследствии примкнувший к ан­
ти к ар ам зи н и стам , бы л п ервы м , с энтузиазм ом
п р и в етств о в ав ш и м П исьма русского пут еш е­
ственника. Его приветственны е стихи кончались
словами:

Пой, Карамзин! И в прозе
Глас слышен соловъин.
126

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
Все ранние сочинения К арам зина носят на
себе печать «новой чувствительности». Э то про­
изведения человека, впервы е откры вш его в соб­
ственных чувствах неиссякаем ы й источник инте­
реса и удовольствия. Он несет благую весть чув­
ствительности: о к а зы в а е т с я , счастье состои т в
том. чтобы слуш аться своих первы х побуждений;
чтобы бы ть счастливы м и, мы долж ны доверять
своим чувствам, ибо они натуральны, а Н атура
добра. Н о руссоизм К арам зи н а умеряется в р о ж ­
денной посредственностью (в необидном, ар и сто ­
телевском смы сле эт о го слова). Е го сочинения
всегда отличаю тся изящ ной умеренностью и изы с­
канной культурой. И чтобы напомнить, что мы все
еще находимся по уши в восемнадцатом веке, за ­
метим, что его чувствительность никогда не рас­
стается с разум ом , ко то р ы й судит по м еньш ей
мере так же остро, как чувствует.
С ю ж ет первой и самой известной повести
К арамзина Бедная Лиза - история соблазненной
девушки, которую покинул лю бовник, и она кон ­
чает с собой - лю бим ы й сю ж ет эпохи сентимен­
тализма. Успех повести был ни с чем не сравним.
Пруд в окрестностях М осквы , где К арамзин уст­
роил Лизино сам оубийство, несколько л ет оста­
вался местом паломничества московских чувстви­
тельны х ю нош ей и дам. К арам зи н был первым
русским автором , придавш им прозаическому со­
чинению ту худож ественную отделку и ту степень
внимания, которы е подняли прозу в ранг л и тер а­
туры. Н о вообщ е достоинства его повестей и р о ­
манов невелики. П оследние его повести, написан­
ные после 1800 г. - Рыцарь нашего времени и Чув­
ствит ельный и Х олодны й - лучш е прочих, п ото­
му что п р о яв л яю т н астоящ ую ори ги нальн ость
психологического наблю дения и сентименталистского анализа.
127

Д. С. Мирский
П оэзия К арам зина подраж ательна, но важ ­
на, как и остальное его творчество, как показа­
тел ь наступивш его нового периода. Он был пер­
вым в России, для кого поэзия стала средством
передачи его «внутреннего мира». Он оставил от­
четливы й след в технике русского стиха, как об­
работкой традиционны х ф ранцузских стиховых
ф орм , так и введением новых ф орм - герм анско­
го происхождения. Во всем этом , однако, он был
не более чем предш ественником Ж уковского, не­
достойны м р азвя зать рем ень его сандалии, ибо
Ж уковский бы л истинным отцом новой русской
поэзии.
П осле 1804 г. К арам зин отош ел от литерату­
ры и ж урнализм а и жил в тиш и архивов, работая
над Историей государства российского. Занятия
историей произвели глубокую перемену в его ми­
ровоззрении. С охраняя культ добродетели и чув­
ства, он проникся патриотизм ом и культом госу­
дарства. Он приш ел к выводу, что, дабы бы ть ус­
пеш но действую щ им, государство долж но быть
сильным, монархическим и сам одерж авны м. Н о­
вы е его взгляды вы разились в записке О древней
и новой России , поданной в 1811 г. сестре А лексан­
дра I, герцогине О льденбургской. Записка была
направлена против конституционных реформ Спе­
ранского, которы е в то время оОсуждались, и про­
тив всей либеральной ф ран коф и льской политики
э т о го го су д ар ств ен н о го д е я те л я . Э та записка
(опубликованная тол ько после смерти К арам зи­
на) зам еч ател ьн а своей о ткровен н ой критикой
русских м онархов X V III века, от П етра до П авла.
С ли тературной точки зрения это Карамзинский
ш едевр - по силе и ясности аргументации, не за­
мутненной риторикой и сентиментальностью . Она
произвела больш ое впечатление на А лександра I
и дала ее автору политическое влияние, с которым
128

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
приходилось считаться. В 1817 г. К арам зин при­
ехал в П етербург, чтобы наблю дать за п ечатани­
ем своей И ст ории , первы е восемь томов которой
вышли в 1818 г. Девяты й, десяты й и одиннадцатый
появились в последую щ ие годы, но двенадцаты й
(в кото р о м п ов еств о в ан и е б ы л о д овед ен о до
1612 г.) остался незаконченны м и был опублико­
ван посмертно.
Ж изнь в П етербурге сблизила К арам зина с
А лександром. И м п ератор и историк были связа­
ны теплой дружбой. С мерть А лександра I (ноябрь
1825 г.) бы ла для К арам зина больш им ударом. Он
ненадолго переж ил своего царственного друга и
умер в 1826 г. Репутация его как величайш его рус­
ского прозаика и великого историка стала гл ав­
ным догм атом оф ициальной науки, как и всего
консервативного кры ла литературн ого мира. В от
так, начав как реф орм истская, чуть ли не револю ­
ционная сила, К арам зин стал у потомства сим во­
лом и соверш енны м воплощ ением оф ициальны х
идеалов им ператорской России.
Ист ория государства российского с самого
своего появления имела немедленны й и всеобщий
успех. П о распродаж е она била рекорды . Громад­
ное больш инство ч итателей восприняло ее как
каноническую картину росси й ского прош лого.
Даже либеральное меньш инство, котором у не по
душе был ее главны й тезис о действенности са­
модержавия, бы ло увлечено ли тературной п реле­
стью излож ения и новизной ф ак то в . С тех пор
критические взгляды изменились, и сегодня ник­
то уже не переж ивет восторгов публики, читав­
шей это в 1818 году. И сторический взгляд К арам ­
зина узок и исковеркан специф ическим для X V III
века характером его м ировоззрения. Он занимал­
ся изучением исклю чительно (или почти исклю ­
чительно) п олити ческой д еятел ьн о сти русских
129

Д. С. Мирский
государей. Русский народ практически оставлен
без внимания, что и подчеркивается самим назва­
нием - И ст ория государства российского. Суж­
дения, которы е он вы носит по поводу царствую ­
щих особ (поскольку лица ниже рангом не слиш­
ком п ривлекаю т его внимание), часто составле­
ны в морализаторском, сентиментальном духе. Его
основополагаю щ ая идея о все искупающих доб­
родетелях сам одерж авия искаж ает прочтение о т­
дельны х ф актов.
Н о у этих недостатков имеется и хорош ая
сторона. Заставл яя читателя воспринимать рус­
скую историю как единое целое, К арамзин помог
ему понять ее единство. Рассуждая о поведении
государей с точки зрения моралиста, он получал
возм ож ность осуж дать их за эгоистическую или
деспотическую политику. С осредоточивая внима­
ние на действиях князей, он придавал своему тру­
ду драматизм: больш е всего воображ ение читате­
ля пораж али именно истории отдельны х монар­
хов, без сомнения, основанны е на солидных ф а к ­
тах, но поданны е и объединенны е с искусством
н асто ящ его д р ам ату р га. С ам ая зн ам ен и тая из
них - история Б ори са Годунова, которая стала ве­
ликим трагическим миф ом русской поэзии и ис­
точником трагедии П уш кина и народной драмы
М усоргского.
С тиль И ст ории риторичен и красноречив.
Это компромисс с литературны м и консерватора­
ми, к оторы е за то, что он написал И ст орию , про­
стили К арам зину все преж ние грехи. Н о в глав­
ном она все-таки представляет развитие ф ранцуз­
ского, в духе X V III века, стиля молодого К арам ­
зина. Он абстрактен и сентиментален. Он избега­
ет, или, точнее, упускает всякую локальную и ис­
тори ческую окраску. В ы бор слов рассчитан на
универсализацию и гуманизацию , а не на индиви­
130

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
дуализацию Древней Руси, и монотонно закр у г­
ленные ритмические каденции создаю т ощущение
непрерывности, но не слож ности истории. С овре­
менники лю били это т стиль. К ое-кому из нем но­
гих критиков не нравились его вы сокопарность и
сентиментальность, но в целом вся эпоха бы ла им
очарована и признала его величайш им достиж е­
нием русской прозы.
8. С О В Р Е М Е Н Н И К И К А Р А М З И Н А
Ранние произведения К арамзина были встре­
чены резким сопротивлением консерваторов. Их
вождем был адмирал А лександр Семенович Ш иш­
ков (1754-1841),типичнейший консерватор во всем
и националист. Это был горячий патриот: именно
он написал волную щ ий м ан и ф ест 1812 года по
поводу вторж ения Н аполеона в Россию, и именно
его влияние определило реш ение А лександра сра­
жаться до конца. Н о преж де всего он был побор­
ником греческой и славянской церковной тради­
ции в литературном язы ке. В борьбе против к а ­
рам зинистов Ш иш ков н асч и ты вал среди своих
сторонников таких лю дей, как Д ерж авин и К р ы ­
лов. а среди м олодого поколения - Грибоедова,
Катенина и К ю хельбекера, но дух времени был
против него, и он потерпел пораж ение. Его линг­
вистические сочинения, несмотря на их зачастую
дикий дилетантизм , интересны проницательнос­
тью , с которой он р азл и ч ает оттен ки значений
слова, благоговейны м , хотя и м алообразованны м
интересом к древней русской ли тературе и ф о л ь­
клору и великолепны м русским язы ком , которы м
они написаны.
П оэты , собравш иеся под знамена Ш ишкова,
представляли собой довольно пестры й сброд, и их
нельзя причислить к одной школе. Н о поэтических
131

Д. С. Мирский
последователей Ш иш кова от карамзинских отли ­
чало то, что то л ьк о они продолж али традицию
вы сокой поэзии. В от эти -то приверж енцы вы со­
кого и стали лю бимой пищей для ш уток карам зи­
нистов. С ледую щ ее поколение их никогда не чи­
тал о и помнило то л ьк о по остроумны м эпиграм ­
мам их противников. Н о по крайней мере два по­
эта из ш иш ковской партии представляю т боль­
шую сам одовлею щ ую цен н ость, чем лю бой из
карамзинистов до Ж уковского. Э то Семен Бобров
(ок. 1765-1810) и князь С ергей Ш иринский-Ш ихматов (1783-1837). П оэзи я Б о б р о ва зам ечательна
богатством язы ка и блистательной образностью ,
полетом воображ ения и истинной высотой замы с­
ла. Піавным произведением Ш ихматова бы ла пат­
риотическая «лироэпическая» поэма в восьми пес­
нях П ет р Великий (1810). О на длинна и лиш ена
п овествовательного (как и м етаф и зи ческого) ин­
тереса. Н о стиль ее зам ечателен .Такого насыщ ен­
ного и орнам ентированного стиля в русской по­
эзии не встретиш ь до сам ого В ячеслава И ванова.
П оследователей К арамзина бы ло больше, и
они заняли столбовую дорогу русской литератур­
ной традиции. Н о эта группа, пока не появляются
Ж уковский и Б атю ш ков, не пораж ает талантами.
П оэты -карам зинисты отбросили большие темы и
«высокий штиль» X V III века и посвятили себя лег­
ким ф о р м ам поэзии, подобны м poesie legere во
Ф ранции. Самый видный из этих поэтов - Иван
И ванович Дмитриев (1760-1837), друг Карамзина
и, как и он, урож енец С им бирска. Главным его
стремлением бы ло писать стихи таким же отточен­
ным и изящным стилем, каким написана Карамзин­
ская проза. Он писал песни, оды - более короткие
и менее возвы ш енны е, чем оды Державина и Ло­
моносова, элегии, эпиграммы , басни, сказки в сти­
хах, наподобие Л аф онтена, и написал знаменитую
132

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
сатиру на плохих одописцев то го времени (1795).
Все эти стихи очень изящны, но изящ ество Д мит­
риева устарело задолго до его смерти, как и вся его
поэзия, странная игрушка роко ко во вкусе безна­
дежно канувшей в прош лое эпохи. Другие поэты
карамзинского круга - Василий Львович Пушкин
(1770-1830), дядя великого племянника, писавший
гладкие сентиментальны е пустячки и автор Опас­
ного соседа (1811); это поэма, живая и забавная, но
очень грубая, в жанре бурлеска; и А. Ф. М ерзляков
(1778-1830), эклектический последователь старею ­
щего классицизма, писавший стихи во всех жанрах,
но наиболее преуспевш ий в ж анре песни. Успех
сборников песен - «песенников» - характерная чер­
та карамзинского времени. П есенники содерж али
народные и литературны е песни. П оследние боль­
шей частью были анонимными, но несколько по­
этов благодаря своим песням стали известными.
Самыми прославленны м и из поэтов-песенников
были Юрий А лександрович Н елединский-М елец­
кий (1752-1829), Дмитриев и М ерзляков. Н ек о т о ­
рые их песни поются до сих пор и стали народны ­
ми. Н о в песнях Д митриева и Н елединского народ­
ный эл ем ен т - вещ ь чисто внеш няя. Э то и не
субъективная, эм оциональная поэзия; они так же
условны, как стары е песни С умарокова, с то й р а з­
ницей, что классическая условность чувственной
любви заменена новой, сентиментальной условно­
стью, а ритмическое разнообразие старого поэта изящной убаю киваю щ ей монотонностью . Только
м ер зл як о в ск и е песни д ей ств и тел ьн о близки к
фольклору. Одна-две из них даж е стали в России
самыми популярными. Более новую субъективную
поэзию представлял Ійврила П етрович Каменев
(1772-1803), которого назы вали первым русским
романтиком. Он был первым русским последова­
телем К арам зина в том смысле, что сделал свою
133

Д. С. Мирский
поэзию вы разительницей собственного эм оцио­
нального опыта. Он пользовался новой стихотвор­
ной ф орм ой - «германской», лиш енной рифм, и
находился под сильным влиянием Оссиана и Юнга.
Н овая субъективная поэзия стала приобре­
тать по-настоящ ему искренний тон и действенные
ф орм ы вы раж ения только в руках поколения, ро­
дивш егося после 1780 года и откры вш его З о л о ­
той век поэзии. Элегии А ндрея Тургенева (17811803), ранняя см ерть к о то р о го стала серьезной
потерей для русской поэзии, ранние сочинения
Ж уковского, чей перевод Элегии Грея {Сельское
кладбищ е) появился в 1802 г, были первыми лас­
точкам и З о л о то го века. Н о по-настоящ ему отли­
чие это го нового, наступивш его времени начина­
ет ощ ущ аться в зрелы х сочинениях Ж уковского,
начиная с 1808 г. и далее.
Н о не тол ько карам зинисты развивали л ег­
кую поэзию . О ригинальным писателем, не принад­
леж авш им к ш иш ковистам , но враж дебны м К а­
рамзину, был князь И ван М ихайлович Долгорукий
(1764-1823), внук княгини Н атальи Д олгорукой; о
ее восхитительны х воспоминаниях я уже говорил.
П орой ворчливы й и ребячливы й, в добры е мину­
ты он производил приятное вп ечатление своей
непринуж денностью , простотой и хорош о воспи­
танной наивностью . Долгорукий старался сделать
тем ой своей поэзии смысл и просты е радости до­
маш ней жизни. Он тщ ательн о избегал всякой сен­
тим ентальности и чувствительности. Е го проза,
особенно же необычный алф авитны й словарь дру­
зей - Храм моего сердца - имеет те ж е качества,
что и его стихи, и является хорошим образцом чи­
стого разговорного русского язы ка, не зараж енно­
го иностранным влиянием и литературной модой.
Д рам атурги я эпохи К ар ам зи н а нимало не
бы ла затронута его восхищ ением перед Ш експи­
134

Гл. 111. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
ром. Н ормы ф ранцузского классицизма начина­
ли колебаться, уступая дорогу новому вкусу, но
это т новый вкус отдавал предпочтение не Ш екс­
пиру, а сен ти м ен тал ьн о й драм е, или come die
larmoyante (слезной комедии), которая стала про­
сачиваться в Россию л ет за двадцать перед тем.
Н овы й стиль не произвел на свет ничего ценного,
и русская сцена опиралась, главны м образом , на
пьесы знам енитого нем ецкого автора мелодрам
Коцебу. Единственным выдаю щ имся драматургом
этого периода, «К арам зины м сцены», был поэт
В ладислав А л ексан дрови ч О зер о в (1769-1816).
Его трагедии ставились между 1805 и 1811 года­
ми. Успех они имели оглуш ительны й, в значитель­
ной степени благодаря изумительной игре вели­
чайшей трагической актрисы русской сцены Е к а ­
терины Семеновой. О зеров сохранил классичес­
кие ф орм ы (в том числе и александрийский стих),
но пытался влить в эти ф орм ы новую чувствитель­
ность. Эта атм осф ера чувствительности и отделанности в соединении с карамзинской нежностью
стиха и бы ло то, что нравилось публике в озеровских трагедиях.У спех их начался с Фингала (1805),
сентиментальной трагедии с хорами в оссиановском оф ормлении. А п огеем успеха стал Д им ит ­
рий Донской (1807), написанный на сю ж ет вели­
кой победы при К уликовом поле и полный патри­
отического красноречия; он бы л впервы е постав­
лен во время второй войны с Н аполеоном , через
несколько дней после сраж ения при Прейсиш-Эйлау ( 1807), почему п атриоти чески е тирады и при­
нимались со всеобщ им эн тузи азм ом . П оследняя
пьеса О зерова, П оликсена (1811), не имела т а к о ­
го успеха, но по сущ еству эт о лучш ее его произ­
ведение и, без сом нения, лучш ая русская т р а ге ­
дия по ф р ан ц у зск о м у к л ас с и ч е ск о м у образцу.
С ю ж ет разверн ут в ш и рокой , м уж ественной м а­
135

Д. С. Мирский
нере, и трагедия в самом деле вы зы вает к жизни
атм осф еру И лиады.
9. К Р Ы Л О В
Эпоха К арам зина бы ла З о л оты м веком рус­
ской басни. С тиль Л аф он тен а в России был вве­
ден С ум ароковы м , а затем русифицирован Хемницером. Н о в конце X V III и в первы е годы XIX
века все буквально помеш ались на сочинении ба­
сен. К аж ды й , кто умел сриф м овать две строки,
пускался писать басни. Д аж е Ж уковский, совер­
ш енно чуж дый духу Л аф о н тен а, в 1805-1807 гг.
написал нем ало басен.
В русском литературном развитии басня иг­
рает важ ную роль: она была ш колой, где получил
свои первые уроки то т реализм, который стал глав­
ной чертой русской литературы более позднего
времени. Здоровы й, трезвый реализм отличает уже
басни Хемницера. В созданных для гостиной бас­
нях Дмитриева он был смягчен, облагорож ен, при­
норовлен к условностям. Свою силу он вновь об­
рел в грубоваты х, но сочных плутовских баснях
А лександра И змайлова (1779-1831) и в творчестве
величайш его русского баснописца - К ры лова.
Иван Андреевич К ры лов родился в 1768 г. Он
был сыном бедного арм ейского оф ицера, вы слу­
ж ивш егося из рядовых. К ры лов не получил сис­
тем ати ческого образования и ещ е мальчиком по­
ступил на граж данскую службу чиновником (в
очень маленьком чине). Ш естнадцати л ет он на­
шел место в П етербурге и тогда же начал свою
литературную деятельность: написал комическую
оперу. П отом К ры лов занялся сатирической ж ур­
н али стикой , издавал ж урнал Зр и т ель (1792) и
Санкт -П ет ербургский М еркурий (1793). Среди
множ ества сентиментальны х материалов невысо­
136

Гл. Ill ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
кого качества в этих ж урналах бы ло напечатано
несколько остры х сатирических статей, написан­
ных в манере, весьма отличной от скептического
здравомыслия басен. Сатира тут свифтовская - ост­
рая, злая, х о л од н о-страстн ая. Л учш ая из них Похвальная речь в память моему дедушке (1792) потрясаю щ ая карикатура на грубого, эгоистично­
го, дикого пом ещ ика-охотника, которы й, подоб­
но фонвизинскому Скотинину, больш е лю бит сво­
их собак и лош адей, чем крепостны х. М еркурий
просущ ествовал недолго и был закры т из-за опас­
но резкого тона кры ловской сатиры . Н а двенад­
цать л ет К ры лов ф акти ч ески исчез из л и тер ату ­
ры. Часть этого времени он прожил в домах р а з­
ных вельмож то как секретарь, то как домашний
учитель, то просто как приж ивал, но на долгое
время он вообщ е и счезает из поля зрения б и о гр а­
фов. В новой ш коле жизни К ры лов, по-видимому,
утратил свое ю нош еское неистовство и обрел пас­
сивную и снисходительно-ироническую проница­
тельность, характерн ую для его басен. В 1805 г.
К ры лов вернулся в литературу. Он сделал свой
первый перевод из Л аф он тен а и соверш ил новую
попытку завоевать сцену: во время первой войны
с Н аполеоном он написал две комедии, вы см еива­
ющие ф ранцузские обы чаи русских дам. Комедии
имели успех, но К ры лов не стал продолж ать, по­
тому что наш ел свое настоящ ее призвание - бас­
ни. В 1809 г. вы ш ла книга, в которой были напеча­
таны двадцать три его басни; книга имела небы ­
валый в истории л и тературы успех. П осле этого
К ры лов писал то л ьк о басни. В 1810 г. он получил
спокойное и удобное место (ф актически - сине­
куру) в П етербургской публичной библиотеке, на
котором оставался более тридцати лет. Умер К ры ­
лов в 1844 г. Он славился своей ленью , неряш ли­
востью, хорошим аппетитом , проницательностью
137

Д. С. Мирский
и лукавы м умом. Е го грузная ф игура бы ла непре­
менной принадлеж ностью петербургских гости­
ных, где он просиживал целые вечера, не откры ­
вая рта, полуприкры в свои маленькие глазки или
уставясь в пустоту. Н о чаще всего он дремал в крес­
ле, вы раж ая всем своим видом скуку и полнейшее
равнодушие ко всему, что его окруж ало.
Басни К ры лова состоят из девяти книг. Б оль­
шая часть их написана между 1810 и 1820 гг.: пос­
ле этого продуктивность баснописца стала исся­
кать и он писал тол ько изредка. Басни его с само­
го начала получили всеобщ ее единодуш ное при­
знание; после первы х нескольких л ет их уже не
критиковали. Ими одинаково восхищ ались и са­
мы е культурны е критики, и самые безграм отны е
невеж ды . Н а всем протяж ении X IX века Басни
К ры лова бы ли самой ходкой книгой; количество
проданны х эк зем п л яр о в уже не подсчитать, но
оно, безусловно, превы ш ало миллион.
О гром ная популярность К ры лова объясня­
лась и его м атериалом , и его художественной ма­
нерой. В згляды К ры лова-баснописца представля­
ли взгляды, вероятно, наиболее типичны е для ве­
ликоросса низш его или среднего класса. О сновы ­
ваю тся эти взгляды на здравом смысле. Д оброде­
тель. которую он почитает превы ш е всего, есть
умелость и ловкость. П ороки, которы е он всего
охотнее осмеивает, - сам одовольная бездарность
и заносчивая глупость. К ак типичны й ф илософ
среднего класса, каким он и бы л, К ры лов не ве­
рит ни в больш ие слова, ни в вы сокие идеалы.
И нтеллектуальному честолю бию он не сочувство­
вал, и в его жизненной ф илософ ии немало обы ­
вательской инертности и лени. О на чрезвы чайно
консервативна; самые ядовиты е стрелы К ры лова
были нацелены на новомодно прогрессивные идеи.
Н о его здравый смысл не мог мириться с нелепос138

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
тями и бездарностью высших классов и власть иму­
щих. Его сатира улыбчива. Е го оружие - осмеяние,
не негодование, но это оружие острое и сильное,
которое мож ет больно задеть свою жертву.
К ры лов - великий м астер слова, и поэтому
его место в литературе непоколебимо. Н о не все­
гда он был так оригинален и не с самого начала
овладел мастерством, которое теперь всегда свя­
зывается с его именем. Книга 1809 г. вклю чает не­
сколько басен, о которы х мож но сказать, что они
не более чем хороший перевод из Лафонтена. Одна
из них - Два голубя, очень редкая у К ры лова сен­
тиментальная басня, не претендую щ ая ни на ост­
роумие, ни на ю м ор. П ри этом Два голубя прелестное стихотворение, полное восхитительно­
го, хотя и несколько старомодного, чувства; М орис
Бэринг процитировал две строчки оттуда как са­
мые поэтические стихи на русском языке. Н о боль­
шая часть этой книги уже демонстрирует кры лов­
ский стиль в его лучших достижениях. К ры лов не
был другом карамзинистов-реформаторов. Он был
сознательный классицист, националист и не избе­
гал архаизмов. О писательны е и лирические пасса­
жи его басен по тону - соверш енно X V III век. Даже
сочность его разговорны х пассажей отличается от
реализма таких писателей X V III века, как В. М ай­
ков или Хемницер, не столько по роду, сколько по
качеству. К ачество - самое вы сокое. К ры лов, что
называется, «владел языком». У него каждое сло­
во - живое. К аждая строчка до отказа наполнена
такими словами. И это реальные, живые слова, сло­
ва улицы и трактира, используемы е в истинно на­
родном, а не в ш кольно-учительском духе. К ры лов
всего лучш е в лакон и чн ы х эп и грам м ати ческих
предложениях. Заострен н ы е концовки и морали
его басен - законны е наследники народных посло­
виц (нет язы ка более богатого прекрасными по­
139

Д. С. Мирский
словицами, чем русский), а многие из них и сами
стали пословицами.Теперь они - часть язы ка и пе­
редаются из уст в уста, причем никто не задумыва­
ется, откуда они взялись.
Н евозм ож но дать перечень или характерис­
тику всем кры ловским басням. Н е к о т о р ы е - из
лучших - обращ ены против неумения и притяза­
ний необученного человека делать квалиф ициро­
ванную работу. Д ругие являю тся политическими
памфлетами, откликами на текущ ие события, осо­
бенно во время войны 1812-1814 годов. Н еко то ­
ры е вы см еиваю т тщ еславны х и надоедливых сти­
хоплетов и зоилов, как, например, знам енитая Д е­
мьянова уха. Другие опять-таки являю тся социаль­
ной сатирой, как знам ениты е Гуси, протестую щ ие
против того, чтобы их продавали на базаре, по­
скольку они потомки тех гусей, которы е спасли
Капитолий от галлов.
В место того чтобы их перечислять, я приве­
ду одну, в отличном переводе сэра Б ернарда Перза. П оначалу каж ется, что К ры лов - непереводи­
мый автор, ибо столь многое зависит от неподра­
ж аем ого качества его русского язы ка. Н о проф ес­
сору П ерзу удалось найти изумительно удачный
английский эквивалент для самых сочных кры лов­
ских идиом. Б асня, которую мы приводим, - один
из характернейш их для К ры лова вы падов против
неумелости и неспособности:

КВАРТЕТ
Про каз н и ца -Март ы іи к а,
Осел,
Козел,
Да косолапый Мишка
Зат еяли сыграть Квартет.
Дост али нот , баса, альта, две скрипки
И сели на лужок под липки, 140

Гл. III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
П ленят ь своим искусством свет.
Ударили в смычки, дерут, а т олку нет.
«Стой, братцы, стой! - кричит Мартышка. П огодит е!
Как музыке идти? Ведъ вы не т ак сидите.
Ты с басом, Мишенька, садись прот ив альта,
Я, прима, сяду прот ив вторы;
Тогда пойдет уж музыка не та:
У нас запляш ут лес и горы!»
Расселись, начали Квартет;
Он все-таки на лад нейдет.
«Постойте ж, я сыскал секрет! Кричит Осел. - Мы, верно, уж поладим,
Колъ рядом сядем».
Послушались Осла: уселись чинно в ряд;
А все-таки Кварт ет нейдет на лад.
Вот пуще прежнего пош ли у них разборы
И споры,
Кому и как сидеть.
Случилось Соловью на шум их прилететь.
Тут с просьбой все к нему,
чт об их реш ит ь сомненье.
«Пожалуй, - говорят, - возьми на час терпенье,
Чтобы Квартет в порядок наш привестъ:
И ноты есть у нас, и инструменты есть:
Скажи лишь, как нам сесть!» « Чтоб музыкантом бытъ, т ак надобно уменье
И уши, ваших понежней, Им отвечает Соловей, А вы, друзья, как ни садитесь,
Все в м узы кант ы не годитесь».
10. Р О М А Н
Теория классицизма не ставила роман на ту
же доску, что и драму и другие поэтические ж ан­
ры. Д олж но бы ло пройти н екоторое время, преж141

Д. С. Мирский
де чем ром ан стал сч и таться л и тер ату р о й . До
1750 г. ром аны в России не п ечатали сь вообщ е.
П осле 1750 года, все увеличиваясь в числе, стали
появляться переводы ром анов, но первый ориги­
нальны й русский роман появился тол ько в 1763
году. В течение долгих л ет оригинальны е ром а­
ны были, во-первых, редки, во-вторы х, по уровню
были значительно ниже остальной литературы .
П отребность русского читателя в литературе «для
чтения» удовлетворялась многочисленными пере­
водами ф ранцузских, нем ецких и английских про­
изведений. П ервы м русским романистом - и д ол­
гое время самым плодовиты м - бы л Ф едор Эмин
(1735-1770), писавший дидактические и ф и л о со ф ­
ские ром аны приклю чен ий цветистой и м н ого­
словной литературной прозой.
Б о л ее реалистический стиль, популяризиро­
ванный переводами сочинений М ариво и Филдин­
га, был усвоен М ихаилом Ч улковы м (1743-1792) в
его ром ане Пригожая повариха, или Похождения
разврат ной женщины (1770) (некое подобие рос­
сийской Молъ Флендерс). Этим список лит ера­
т урны х ром анов эпохи К арам зи н а ф акти чески
исчерпы вается.
П рим ер и успех К арам зи н а как романиста
способствовал увеличению количества ром анти­
ческой продукции. П рям ы е подраж атели К арам ­
зина сам остоятельного значения не имели. Сочи­
нения князя Ш аликова (1767-1852), например, бо­
лее всего другого способствовали дискредитации
«чувствительности».
Б о л ее интересны е произведения принадле­
ж али лю дям, не имевш им связи с карамзинским
движ ением. А лександр Беницкий (1781-1809), на­
стоящ ий «француз», слиш ком восприимчивый к
Вольтеру, чтобы п одраж ать сентим енталистам ,
писал ф илософ ски е восточны е сказки в лучших
142

Гл. I ll ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
вольтеровских традициях. П о изящ еству и яснос­
ти его стиль превосходит все, написанное в Рос­
сии в прозе до П уш кина. Роман воспитания пред­
ставлен ранним произведением баснописца А л е к ­
сандра И зм айлова Евгений , или П агубные след­
ствия дурного воспит ания и сообщества - нази­
дательное м оралистическое сочинение, где автор
описы вает порок с таким реалистическим вкусом,
что критики склонны были сом неваться в искрен­
ности его моралистических устрем лений.
Самым значительны м и плодовиты м п р о за­
иком это го периода бы л В асилий Т роф и м о ви ч
Н ареж ны й (1780-1825), родом с У краины . Это был
крепкий, сознательны й реалист, в духе С м оллетта, Филдинга и Л есаж а. В своих рассказах из ук­
раинской жизни он впервы е показал русскому чи­
тателю яркую , ю м ористическую и реали стичес­
ки написанную картину казац кой и после-казацкой У краины , столь н езабы ваем о возрож денную
в следующ ем поколении ІЪголем. Піавное произ­
ведение Н ар еж н о го - Российский Ж илблаз, или
Похождения князя Гаврилы Симоновича Чистя­
кова , роман в ш ести частях, три из которы х по­
явились в 1814 году, а оставш иеся три были зап р е­
щены цензурой и до сих пор не опубликованы . Это
ш ирокая, не подслащ енная картина русской ж и з­
ни в провинции и в столицах, разворачиваю щ аяся
как ф он приклю чений бедного дворянина, почти
крестьянина, по иронии судьбы носящ его кн яж е­
ский титул. Н ареж н ы й по-настоящ ем у владел р е ­
альным ж изненны м м атериалом , что ставит его
выше всех «доисторических» русских романистов.
Н о он не был худож ником, и его книги читаю тся
с трудом из-за тяж ел ого стиля, многословия и рас­
плывчатости. П оэтом у его мало читали, и его вли­
яние на развитие русского ром ана в общ ем несу­
щественно.
143

Глава IV

ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
1. О Б Щ А Я Х А Р А К Т Е Р И С Т И К А
Зо л о то й век русской поэзии в основном со­
впадает с эпохой расцвета ром антической поэзии
в Западной Европе. Н о его поэзия - не романтизм.
Она более формальна, действенна, избирательна короче говоря, классична , чем всякая иная поэзия
(или во всяком случае поэтическая ш кола) девят­
надцатого столетия. В каком -то смысле она. по­
зднее дитя X V III века, отставала от времени. По
тону и атм осф ере П уш кина сравнивали с М оцар­
том. П оэты Западной Е вропы , всего ближ е сто­
ящие по тону и чувству к нашим поэтам Зо л о то го
века. - это Б ерн с, Ш енье, П арни. Ч то особенно
важ но - техника поэтов З о л о то го века никогда не
о тстает от вдохновения. Их поэзия соверш енна,
даж е когда это м алы е поэты ; когда же речь идет
о великих, то это безоговорочн о великая поэзия.
Техническое соверш енство отличает поэзию двад­
цатых годов и от примитивной грубости держ а­
винской эры , и от вы родивш ейся расхлябанности
позднего X IX века.
П оэзи я З о л о т о г о века бы ла оригинальна,
тогда как предш ествую щ ие эпохи тол ьк о заим­
ствовали, но при этом она бы ла прямым продол­
ж ением карам зинского направления, его главным
144

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
оправданием и лучш им плодом. К ак продолжение
его она бы ла «французской», причем «ф ранцуз­
ской» X V III века, ибо бы ла враж дебна ф ранцуз­
скому романтизму. С 1820 г. и далее движение на­
зы вает себя ром антическим и о тк р ы то восстает
против правил ф ран ц узского классицизма. О но
хочет больш ей свободы и новизны форм; оно л ю ­
бит оригинальность и ж ивописность. Оно восхи­
щается Ш експиром за ш ироту его замы сла и глу­
бокое понимание ч еловеческого сердца и Б ай р о ­
ном - за могучее красноречие и действенны е по­
вествовательны е приемы.
П о сравнению с эпохой классицизма здесь
произош ло возрож дение чувств и ощ ущ ений, но
сама ч у в ств и те л ь н о сть п о эт о в З о л о т о г о в ек а
бы ла чисто классической; то л ьк о немногие были
зар аж ен ы «новой чувстви тельн остью », да и то
лиш ь в ее самых ранних ф орм ах.Т очн о так же не
бы ло никакого «возврата к природе». Д аж е сим­
волизм природы , присущ ий оссиановской ш коле,
отсутствует у П уш кина и его соврем енников. Ро­
мантический пантеизм и ром антический анимизм
появляю тся в русской л и т е р а т у р е лиш ь после
1830 года.
Ещ е более подчеркивает связь Золотого века
с восемнадцатым его четкая социальная окраска.
Это бы ло движение внутридворянское, движение
джентльменов. О тсю да преобладание в его на­
чальный период легких, светских стихотворений
на анакреонтические сю ж еты и темы ; культ друж ­
бы, веселого застолья и вина. С оциально пуш кин­
ская пора - апогей ли тературн ой гегемонии дво­
рянства. В ы со кая л и тер а ту р а бы ла полностью
монополизирована представителям и этого клас­
са. В то ж е время печать почти полностью нахо­
дилась в руках не-дворян - педантов, ли тер ату р ­
ных поденщ иков и торгаш ей . К лассовы е проти­
145

Д. С Мирский
воречия между ними соверш енно ясны. Дворяне,
к какой бы партии они ни принадлеж али, в своем
презрении к плебеям выступали единым фронтом.
В тридцаты е годы плебеи взяли реванш .
М ож но сказать, что З о л о то й век начался
тогда, когда поэзия стала подниматься выше доб­
родуш ных пустячков Дмитриевской ш колы и об­
рела сам остоятельную и оригинальную интона­
цию в первых зрелы х произведениях Ж уковско­
го, около 1808 г. Н есколько л ет спустя, по окон ча­
нии войны, молоды е сторонники К арамзина, воз­
главляем ы е Ж уковским, Б атю ш ковы м и В язем ­
ским, основали полуш уточное литературное об­
щ ество «Арзамас». Е го заседания были пародией
на торж ественны е заседания консервативного ли­
тературного общ ества ш иш ковистов. А рзамасцы
исповедовали культ поэтической дружбы, литера­
турной беседы и легкого стиха.
К 1820 г. движ ение стало серьезнее. После
1821 года на пять л ет воцарилось влияние Б ай р о ­
на. Віавной поэтической ф орм ой вы раж ения ста­
новится стихотворная повесть. Н азло консервато­
рам арзамасцы вы зы ваю щ е принимаю т модный
лозунг: романтизм. Одно за другим появляются
произведения Пушкина; они имеют шумный успех;
с ними соперничаю т произведения Ж уковского,
Б араты нского, К озлова. П оэзия почти монополи­
зирует книжный ры нок. Д ворянская партия ста­
новится единственны м арбитром литературного
вкуса. Н о эта эпоха оказалась непродолж итель­
ной, и вскоре над ней стали собираться первые
тучи. П одавление декабристского мятеж а Н и ко­
лаем I (1825-1826) бы ло роковы м ударом для ин­
теллектуальной дворянской элиты . В то же вре­
мя чистая атм осф ера X V III века бы ла отравлена:
м олоды е люди следую щ его поколения занесли в
Россию первы е ростки герм анского идеализма.
146

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
Ж урналисты, принадлежавш ие к низшим классам,
но с больш ими л и тературн ы м и п ретен зи ям и и
более прогрессивных взглядов, чем прежние, бе­
рут в свои руки печать и завоевы ваю т популяр­
ность у читателя. Ф ранцузский романтизм с его
ничем не обузданным дурным вкусом о тр авляет
воздух. Романы после толчка, которы й дал В ал ь­
тер Скотт, начиная с 1829 г. продаю тся лучш е, чем
поэзия. Дельвиг, центр друж еского поэтического
кружка, умирает в 1831 г. В том ж е году Пуш кин
женится и становится лидером консервативной
литературной аристократии. М олоды е уже нем о­
лоды, лето З о л о то го века миновало. П осле 1831 г.
ли тературн ую сцену зан и м аю т в П е тер б у р ге толпа вульгаризаторов и ш арлатанов, а в М оскве Адамы новой интеллигенции, которы е уваж аю т в
Пушкине почтенный реликт прошлого, но отверга­
ют его традиции, презираю т его друзей и отказы ва­
ются читать его новые произведения. В 1834 г. по­
является первая статья Б ел и н ского - м аниф ест
новой эры русской цивилизации. В 1837 г., когда
умирает П уш кин, Россия уже далеко ушла по но­
вому пути. П ер еж и в ш и е П уш кина Ж уковский,
Б ар аты н ски й , Я зы к о в , В язем ски й - м ал ен ьк ая
изолированная группа, забы тая в чуждом, непри­
язненном мире.
2. Ж У К О В С К И Й
П ионером и признанным патриархом З о л о ­
того века поэзии был Василий А ндреевич Ж уков­
ский. Он родился в 1783 г. в Тульской губернии и
был незаконны м сыном помещ ика Бунина и ту­
рецкой полонян ки . О б р азо в ан и е он получил в
М оскве и там испы тал сильны е пиетистские вли­
яния. Закончив образование, он жил в имении сво­
его отца, давал уроки своим кузинам и поддержи­
147

Д. С. Мирский
вал с ними сентим ентальны е отнош ения, воспи­
ты вая их в духе сен ти м ен тали зм а. Одна из них
(М ария П ротасова, в зам уж естве В оейкова) ста­
ла предм етом его платонической привязанности,
п р о д о л ж ав ш ей ся и после ее см ерти (1823).
В 1802 г. Ж уковский послал в Карамзинский Вест­
ник Европы свой перевод Элегии Грея - Сельское
кладбище. Д ень ее публикации не раз объявлялся
днем рождения русской поэзии. В 1808 г. появилась
первая баллада Ж уковского - переделка бюргеровской Л ен о р ы . с которой н ачалось всеобщ ее
пом еш ательство на балладах. В 1812 г., когда Н а­
полеон вторгся в Россию, Ж уковский вступил в
ополчение. Он не воевал, но стихотворение, кото­
рое он написал вскоре после Бороди н а, когда Н а­
полеон ещ е бы л в М оскве {Певец во стане рус­
ских воинов ), сделало его имя известны м и за пре­
делами ли тературн ы х кругов. В 1815-1817 гг. Жу­
ковский был самым имениты м, хотя и не самым
активны м членом А рзам асского общ ества. П ри­
мерно в это время он бы л приглаш ен давать уро­
ки русского язы ка прусской принцессе, невесте
будущ его и м п ератора Н и кол ая I. М олодая пара
полю била Ж уковского и, когда в 1818 г. родился
будущий А лександр II, поэт был назначен его вос­
питателем . В этом звании он оставался до тех пор,
пока А лексан др не достиг соверш еннолетия. Вли­
яние Ж уковского на его воспитанника все счита­
ли очень благотворны м и смягчаю щ им. Его по­
лож ение при дворе и репутация старейш его и ве­
личайш его после П уш кина поэта делали его вы ­
даю щ ейся ф игурой ли тературного мира. Он был
связан с П уш кины м с первы х ж е его литератур­
ных ш агов и всегда ему помогал, когда у того воз­
никали неприятности с властями. С 1831 г, когда
П уш кин ж енился, оба поэта осущ ествляли нечто
вроде двоевластия над тем, что стало позднее на148

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
зы ваться «литературная аристократия». Ж уков­
ский помогал и ІЪголю, а в 1838 г. сы грал главную
роль в освобож дении из к реп остн ого сословия
украинского поэта Ш евченко. В 1839 г, когда его
долг воспитателя царевича был выполнен, Ж уков­
ский выш ел в отставку. Он ж енился на м олодень­
кой немке и поселился с ней на Рейне, то л ько из­
редка приезж ая в Россию и работая над больш и­
ми п о эти ч ески м и п рои звед ен и ям и . Он ум ер в
1852 г. в Баден-Б адене.
До 1820 г. Ж уковский возглавлял передовое
литературное движение. Зн ачен и е его ранних со­
чинений невозм ож но переоценить. Он на основе
карам зинской р еф о р м ы создал новый п о эти ч е­
ский язы к. И его м етри ческие находки, и п о эти ­
ческий словарь оставали сь образц ом для всего
XIX столетия. В лияние его мож но сравнить с тем,
которое имели С пенсер или Ронсар. Н о Ж уков­
ский не только обновил ф орм ы , он р еф о р м и р о ­
вал самое понятие поэзии. У него, впервы е в Рос­
сии, она стала прямы м вы раж ением чувства. Она
перестала бы ть творением из безличного м атери ­
ала, каким бы ла преж де, и стала образны м п реоб­
раж ением личного опы та. В его поэзии нет и сле­
да сырых, необработанны х, просто зарегистриро­
ванных переживаний: эм оциональны й опы т все­
гда полностью преображ ен. Н о это все-таки был
шаг в сторону экспрессивной, эм оциональной по­
эзии. Следующий ш аг сделал Л ермонтов. Пушкин
его не сделал: суб ъ екти вн ы й эл ем ен т в поэзии
Пуш кина менее зам етен и более подчинен тв о р ­
ческому замыслу, чем у Ж уковского.
Один из курьезов истории литературы : это т
первый и в течение долгого времени самый лич­
ностный, самый субъективны й русский поэт был
почти исклю чительно переводчиком. О ригиналь­
ных вещей у него очень мало: несколько ш уточ­
149

Д. С. Мирский
ных посланий, н ес к о л ьк о эл еги й да н есколько
ли рически х сти хотворен и й . Н о этих последних
достаточно, чтобы поставить Ж уковского в пер­
вый ряд русских поэтов. Э ф ирная легкость и ме­
ло д и ч н ость его стиха, восх и ти тел ьн ая чистота
его поэтического язы ка достигаю т в них высш е­
го соверш ен ства. Р ом ан ти ческая м еланхолия и
п о к о р н ая н адеж да на лучш ий мир никогда не
вы р аж ал ась более благородно и утонченно. Но
характерно для Ж уковского то, что даже эта ли­
ри ка и м е ет и сточн и ком и ностран ную поэзию .
Так, изум ительное стихотворение на смерть М а­
рии П ротасовой -В оейковой {19 марта 1823 г.) и
по размеру, и по построению близко напоминает
сти хотворен и е н ем ецкого ром ан тика Брентано.
Слова, каденции, интонация, сама материя стиха
д ел аю т э т о сти хотворен и е тем , что оно есть. но ещ е и легчайш ие штрихи, свойственные лишь
перу вели кого п оэта. П оэзи я Ж уковского 18081821 гг. ч ар о в а л а ч и т ате л ей своей атм о сф ер о й
ром антической чувствительности, мечтаний, оп­
тим истической религиозности и кроткой покор­
ности судьбе в соединении с м ягко -ф ан тасти ч е­
скими атрибутам и балладны х ужасов. Но зн ато­
ков б о л ьш е всего восхи щ ал о в ы со ко е м а с тер ­
ство п о эта, р а зн о о б р а зи е и и зо б р етател ьн о сть
его разм еров, а главное - абсолю тно новая, неве­
домая прежде чистота, нежность и мелодичность
его стиха, его поэтического язы ка, так контрас­
тировавш ие с блистательно-варварской самород­
ной грубостью Д ерж авина.
В э т о т период Ж уковский переводил роман­
тиков, предром антиков и даже классиков немец­
кой и английской поэзии. Е го лю бимцами в Гер­
мании бы ли Уланд и Ш иллер, чьи греческие бал­
лады {Торжество победителей и др.) стали бла­
годаря Ж уковском у такой же, если не большей.
150

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
классикой в России, как и в Германии. И з англи­
чан он переводил Д райдена {Торжество А лексан­
дра). Томсона, Грея {Э легия), Саути, В. С котта,
Мура, К ем пбелла и Б ай рона {Шилъонский узн и к ).
П осле всего, что я говорил о величайш ем и бе­
зупречном мастерстве Ж уковского в русском сти­
хе, вряд ли кого удивит, если я добавлю , что неко­
торы е его переводы английских современников
(из к оторы х никто не п ри н адлеж ал к великим
мастерам) часто превосходят оригиналы . К ороле­
ва Уррака Саути. У ллин и его дочъ К ем пбелла,
Пери и ангел М ура, И ванов вечер В. С котта и Ши­
лъонский узник Б ай рон а и абсолю тно, и относи­
тельно заним аю т в русской поэзии более вы сокое
место, неж ели в английской.
П осле 1830 г. Ж уковский постепенно о тх о ­
дит от слиш ком плавной неж ности, кото р ая при­
несла ему такую популярность. К ак и П уш кин в
те годы, он стал стрем иться к больш ей о б ъ ек ти в ­
ности, к д ори чески м о ч е р т а н и я м и эп и ч еск о й
манере. П очти все его поздние произведения на­
писаны или белы м стихом, или гекзам етром . О б е­
ими ф орм ам и он в л адеет с соверш енной свобо­
дой и разн ообрази ем ; р асп о л агае т слова в самом
« н еп оэти ч еском » п орядке; п р и б е га е т к самым
разруш и тельны м разли вам стиха, достигает сти­
ля, о котором го в о р ят «beau, com m e de la prose»
(прекрасен как проза) и в белы х стихах напоми­
нает позднего Ш експира. К главны м п роизведе­
ниям это го периода отн осятся обработки (с не­
м ецкого) эпизодов из Рустема и Зораба и Н оля
и Дамаянт и. В том и другом он сумел и збеж ать
всякой сен ти м ен тал ьн о сти . П ер вы й о с тав л я е т
впечатление прямого, п ервобы тн ого, грубого ве­
личия; второй - истинно индийской роскош и кра­
сок. Е щ е более за м е ч а те л ь н а его о б р аб о тк а в
очень свободны х гек зам етр ах с анж амбманам и
151

Д. С. Мирский
Ундины - п р о заи ч еско го сочинения нем ецкого
ром антика Фуке. А тм о сф ер а поэмы - оптимисти­
ческая рели ги озн ость и ром ан ти ческая ф ан тас­
ти к а, бли зкая к его ранней ли рике, но рассказ
ведется с в ел и ч еств ен н о й н ето р о п л и в о стью , в
истинно эп и ческом тоне.
О днако главны м трудом его старости стал
перевод Одиссеи , законченны й в 1847 г. Х оть он и
не знал греческого и переводил Гомера с немец­
кого подстрочника, это ш едевр точности и досто­
верности. Одиссея Ж уковского имела целью до­
полнить имею щ егося русского ІЪмера и стала как
бы продолж ением И лиады Н и колая И вановича
Гнедича (1784-1833), появивш ейся в 1830 г.
Гнедич был хорош ий поэт, написавший не­
сколько восхитительны х лирических стихотворе­
ний и русскую идиллию в стиле Ф еокрита, к о то ­
рая в то время вы соко ценилась. Его Илиада - это
Илиада вы сокого звучания и великолепия, полная
б л и с та те л ь н ы х слав ян и зм о в , с вергили евски м
трубны м акком панем ентом , с удивительно изоб­
ретательны м и слож ны м и эпитетам и. Э то велико­
леп н ей ш и й о б р а зе ц русской поэзи и в ы со к о го
классического стиля.
Одиссея Ж уковского совсем иная. Он стара­
т е л ь н о и зб е га е т сл ав ян и зм о в . Э то д е л а е т его
Одиссею простой, неторопливой, библейской ис­
то р и ей о повседневной ж изни п атриархальны х
царей. Н о Ж уковский не сентим ентализирует ІЪ­
мера, и хотя, возм ож но, песни о Телемахе и Навзикае ему удались лучш е всего, даж е в самых
ж естоких описаниях резни он дает верное о тр а­
ж ение ІЪмера. О ба русских ІЪмера счастливо до­
полняю т друг друга, и если Илиада Гнедича - наше
круп ней ш ее д о сти ж ен и е в вы сокой м анере, то
Одиссея Ж уковского остается непревзойденной
как героическая идиллия.
152

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
3.
ДРУ ГИ Е П О ЭТЫ
СТАРШ ЕГО П О К О Л Е Н И Я
Н е один Ж уковский трудился между 1810 и
1820 гг. над оттачиванием и усоверш енствовани­
ем инструментовки русского стиха.
Рядом с ним в том же направлении работали
и другие поэты . Главный из них, и в течен и е неко­
то р о го врем ени д аж е соп ер н и к Ж у ко в ско го , Константин Н иколаевич Б атю ш ко в. Он родился
в 1787 г. в В ологде, служил в армии, в 1806 г. был
ранен под І^йльсбергом и принимал участие в кам ­
пании 1812-1814 гг. П о окончании войны он стал
вы даю щ им ся и а к ти в н ы м ч лен ом «А рзам аса».
Сборник его сочинений появился в 1817 г. В скоре
после этого он стал страдать черной м еланхоли­
ей. Д олгое пребы вание в И талии его не излечило,
и с 1821 г. он окон чательн о стал душ евнобольны м.
Он прожил в своем родном городе еще тридцать
четы ре года, с очень редкими и недолгими свет­
лыми пром еж уткам и. У м ер он в 1855 г.
К ак и Ж уковский, Б атю ш к о в был м одерни­
стом в стихе и в язы ке, п родолж ателем дела К а ­
рамзина и реш ительны м врагом церковно-славян­
ского язы ка и архаической грубости. Н о в о тл и ­
чие от Ж уковского, которы й бы л более р ом ан ти ­
ком, чем больш инство его соврем енников, и был
насквозь пропитан немецкими и английскими вли­
яниями, Б атю ш ков являл собой чистый восемнад­
цатый век и был «латинистом». Он не чужд был
«новой чувствительности», но по природе своей
бы л чувствен ны м язы ч н и к о м . Е го учителям и
были латиняне и классицисты : римлянин-элегик
Тибулл, ф ранцуз П арни, Тассо, П етрарк а, гр еч е­
ские антологические п оэты . Б атю ш ков стрем ил­
ся сделать русский язы к соперником итальянско­
го по нежности и мелодичности - чего, по мнению
153

Д. С. Мирский
соврем енников, он почти добился. Е го русский
язы к невероятно далек от варварской мужествен­
ности Д ерж авина. Он мягок, нежен до изнеж ен­
ности. Б а тю ш к о в написал нем ного. Н есколько
элегий и лирических стихотворений, где язы к сен­
тим ентализм а поставлен на службу чувственной
страсти; несколько элегий более риторического
характера, как знам ениты й когда-то Умирающий
Тасс; и восхитительная элегия Тенъ друга (начина­
ющ аяся словами «Я берег покидал туманный А ль­
биона»). В 1818 г. появились прелестны е свобод­
ные переводы двенадцати лю бовны х эпиграмм из
греческой антологии, которы е по красоте ритма
и язы ка являю тся его ш едеврами. В годы, непос­
редственно предш ествовавш ие его окончательно­
му пом еш ательству (1819-1821), Б атю ш ков напи­
сал несколько лирических эпиграмм в манере, со­
верш енно отличной от прежней. П о странной кра­
соте и завораж иваю щ ей эмоциональной силе они
не имею т себе подобных в русской поэзии. Это
редкий случай творческого влияния душевной бо­
лезни на поэзию .
Другим пионером новых ф орм был Павел
А лександрович К атенин (1792-1853), одна из са­
мых лю бопы тны х ф игур того времени. Он был
умным и блестящ им критиком , и его очень ува­
ж ал Пушкин, - пожалуй, только он один и ценил
его поэзию по достоинству. К атенин начинал как
поборник романтизм а ещ е до того, как романтизм
вош ел в моду; когда ж е он стал девизом больш ин­
ства, К атенин превратился в классициста, встал
под знамя Ш ишкова и написал Андромаху , послед­
нюю «правильную» трагедию , написанную на рус­
ском язы ке. О днако его симпатия к ши іи ко вистам
бы ла не только проявлением духа противоречия.
Главное его убеждение бы ло, что поэзия должна
бы ть национальна ; это и увело его от карамзини154

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
стов и жуковистов. В своих ранних балладах, на­
писанных под влиянием Б ю р гер а, он старался до­
стичь национального звучания путем использования’агрессивного (и в те времена неприем лемого)
реализма в язы ке и в деталях. Эти его баллады
имели немалое влияние на русские баллады П уш ­
кина. В последних произведениях К атенин стал
агрессивно архаичны м и в конце концов совсем
порвал со вкусами современности. Во всем, что он
делал, он оставался настоящ им мастером техни­
ки, но ему не хватало того огня, которы й привле­
кает и захваты вает читателя. П осле 1832 г. он заб­
росил литературу и заперся в своем имении, где
жил уединенно, озлобленны й и глубоко р азо ч ар о ­
ванный.
М олож е этих поэтов, но принадлеж авш им к
той же ранней поре движения, был А нтон А н то ­
нович Дельвиг (1798-1831). Он был соучеником
Пушкина по лицею и его лучш им другом. М ного­
численные упоминания о Д ельвиге в пушкинских
стихах и до, и после его смерти - одно из п рекрас­
нейших вы раж ений друж бы в мировой поэзии.
Окончив лицей, Д ельвиг жил в П етербурге и стал
там центром поэтического мира. Е го личное вли­
яние на поэтов-соврем енников бы ло огромно. Он
славился «пиитической ленью », добротой и здра­
вым смыслом. С 1825 г. и до самой смерти он изда­
вал, еж егодны й альманах партии поэтов-аристократов Северные цветы. В 1830 г. ему удалось по­
лучить р азр еш ен и е на издание Л ит ерат урной
газеты. Его ранняя см ерть в 1831 г. бы ла ж есто ­
ким ударом для П уш кина и всех поэтов их круга.
К ак поэт Д ельвиг развился рано. Все харак­
терны е черты его стиля уже присутствую т в л и ­
цейских стихах, написанных до 1817 г. Н о печатал
он немногое и не сразу, главны м образом из-за
своей пресловутой лени. Он так и не стал попу­
155

Д. С. Мирский
лярны м, хотя П уш кин и Б араты нский ценили его
очень вы соко. Он не субъективны й поэт. К ак и
поэты X V III века, он не делает предметом поэзии
свою внутренню ю жизнь, а берет темы из внеш ­
него мира. При жизни всего популярнее были его
русские песни, но лучш ие его стихи те, что напи­
саны классическими размерами. Н икто, ни преж ­
де, ни после, не писал таких соверш енны х эпи­
грамм (в греческом смысле этого слова) как Д ель­
виг. Е щ е лучш е его идиллии, вы соко ценившиеся
Пуш киным: К упальницы , без сомнения, вы сочай­
шее достижение русской поэзии в чисто чувствен­
ном восприятии классической древности. Б езл и ч ­
ная, неэмоциональная, ф орм альная, чрезвы чайно
искусная и до странности непоказная поэзия Д ель­
вига бы ла словно специально создана для того,
чтобы поздний X IX век ее презирал. В наше вре­
мя много бы ло сделано, чтобы ее возродить, и
Д ельвигу возвращ ено его законное место в исто­
рии - возможно, даже более того. И бо Дельвиг, как
и К атенин, хотя и является большим мастером, но
не имеет того общ ечеловеческого значения, ко­
торое в конце концов только одно и делает поэзию
великой.
М олоды е карам зинисты и члены «А рзам а­
са» с особенны м удовольствием культивировали
тот род поэзии, которы й во Франции X V III века
назы вался «poesie fugitive» (легкая поэзия). Все
поэты молодой ш колы писали стихи в этом роде.
Д аж е серьезны й Ж уковский не устоял. Батю ш ков
прославился не столько своими элегиями и лири­
ческими эпиграм м ам и, сколько посланием Мои
пенаты (1811), которое определило его репута­
цию и считалось ш едевром легкого ж анра. Твор­
чество П уш кина до ссы лки на юг почти полнос­
тью состоит из «легких» стихов. Два лучших мас­
тер а это го ж ан ра в первом десятилетии века 156

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
Д авыдов и В язем ский. Они бы ли меньш ими по
масштабу художниками, чем Ж уковский и Б атю ш ­
ков, но они были более характерн ы для своего
поколения и более типичны для своей ш колы . О ба
они веселы, здоровы , муж ественны , нером антич­
ны и, в сущности, неглубоки. О ба - великие ост­
роумцы и весельчаки и в жизни, и в литературе.
Денис Васильевич Давыдов* (1784-1839) был
одним из знаменитейш их и самых популярных ге­
роев О течественной войны (он к тому ж е умело
использовал свою военную славу для рек лам ы
своих литературны х произведений и vice versa). Он
принимал участие во всех войнах, случившихся за
время его жизни. В 1812 г. он первы й посоветовал
использовать партизанские методы войны на л и ­
ниях коммуникаций ф ран ц узской армии. Э то и
сделало его одной из популярнейш их ф игур вели­
кой войны. Е го поэзия, небольш ая по объему, со­
знательно по-солдатски грубовата. Ранние и самые
популярные стихи его написаны в им самим изоб­
ретенном «гусарском» стиле. В них он воспевает
бесш абаш ную доблесть - как на поле брани, так
и за чаркой. Я зы к н екоторы х, мягко говоря, не­
традиционен, слова иной раз приходится заменять
точками. Н о в них всегда ощ ущ ается «игра» (во
всех см ы слах) и м ощ ны й р и тм и чески й заряд.
Поздние его стихи вдохновлены лю бовью к очень
юной девуш ке. Они страстно сентим ентальны , и
по языку и гибкому ритму так же полны жизни,
как и его гусарские песни. П уш кин был вы сокого
*Существует традиция, согласно которой тол­
стовский Денисов в Войне и мире есть Денис Давы­
дов. Хотя Давыдов, вероятно, послужил толчком к
созданию образа Денисова, характер толстовского
персонажа в окончательном виде совершенно не
похож на реального Давыдова.
157

Д. С. Мирский
мнения о давы довской поэзии и говаривал, что
Д авыдов указал ему путь к оригинальности.
К нязь П етр А ндреевич В яземский родился в
1792 году. Он был одним из активнейш их членов
«А рзам аса» и ближайш им другом П уш кина. Их
п ер еп и ска - сокрови щ н и ц а остроум и я, тон кой
критики и хорош его русского язы ка. В двадцатые
годы В язем ский - самый воинственный и блестя­
щий поборник того, что потом получило название
ром антизм а. В тридцаты е годы он, как и вся «ли­
тературная аристократия», оказался не в чести и
не ко двору у молодого поколения. Он имел не­
счастье переж ить всех своих современников. И хо­
тя его поэтический тал ан т принес свои лучш ие
плоды именно в последние годы, Вяземский был
забы т и покинут критикой и читателям и задолго
до своей см ерти. Он п ревратился в ворчливого
реакционера, от всего сердца ненавидевш его всех
и каж дого, родивш егося после 1810 года. У мер он
в 1878 году, в возрасте восьмидесяти шести лет.
Н есм отря на то, что он в ж урнальны х стать­
ях был одним из лидеров русского романтизма, нет
ничего менее романтического, чем его ранние сти­
хи: это или изящ ны е, отделанны е и холодны е уп­
раж нения в поэтических общих местах, или блес­
тящ ие оп ы ты во всякого рода литературны х иг­
рах со словом , где калам бур рож дает каламбур,
ш утка - шутку, нагром ож дая целы е горы словес­
ного ю м ора. И ногда эти стихи удачны и милы, но
чащ е это нагром ож дение утомляет. П оздняя его
поэзия серьезнее и значительнее. Она так и не ста­
ла личностной, как поэзия Ж уковского или П уш ­
кина. О на оставалась универсальной и типичной,
т.е. по сути классической. Н о стары й, озлоблен ­
ный человек наш ел новые, прекрасны е интонации
для вечны х общих мест и по мере того, как он при­
ближ ался к смерти, эта тем а исторгала у него все
158

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
более трогательн ы е звуки. Такие стихотворения
как стансы памяти Д авы дова и На похороны в
Венеции принадлеж ат к чистейш им ж емчуж инам
русской поэзии.
4. П У Ш К И Н
А л ек сан д р С ер гее в и ч П уш ки н роди лся в
М оскве 26 мая (по старом у стилю ) 1799 г. Семья
его отца бы ла одной из древнейш их русских дво­
рянских семей. М ать его, урож денная Ганнибал,
бы ла внучкой «арапа П етра В еликого» - точнее,
абиссинца - ген ерал-анш еф а А брам а Ганнибала.
П о эт всегда гордился и своим «ш естисотлетним
дворянством», и своей аф ри кан ской кровью . Д ет­
ство его прош ло дома, в атм о сф ер е ф ривольной и
п оверхн остн ой к у л ьту р ы ф р а н ц у зс к о го X V III
века. М ежду сыном и родителям и не бы ло взаим­
ной привязанности. В 1811 г. П уш кин поступил
учиться в лицей в Ц арском С еле (основанный в
том же году). Лицей стал для него роднее, чем соб­
ственная семья, и он навсегда сохранил к своим
соученикам самы е теп лы е чувства. Ещ е в лицее
Пушкин начал писать стихи. В 1814 г. первы е его
стихотворения появились в Вест нике Е вропы , и
еще до выхода из лицея он стал членом «А рзам а­
са», причем Ж уковский и Б а тю ш к о в видели в нем
соперника и почти равного. В 1817 г. он закончил
лицей и получил место чиновника в министерстве
иностранны х дел, но назн ачен ие бы ло номиналь­
ным, и он никогда там не появлялся. Он жил в
П етербурге, общ аясь с сам ы м и передовы ми, бле­
стящими и разгульны м и своими современниками
и неум еренно наслаж даясь радостям и плотской
любви. В то же время он работал над «романти­
ческим эпосом» в шести песнях - поэмой Руслан
и Людмила, которая появилась весной 1820 г, по159

Д. С. Мирский
тр ясл а м олодое п околен и е и вы звала яростное
осуж дение старш его. Ж уковский, прочитав руко­
пись, подарил П уш кину свой п ортрет с надписью
«П обедителю ученику - от побеж денного учите­
ля». Н о ещ е до публикации поэмы А лександру I
стали известны н екоторы е из пушкинских рево­
лю ционны х эпиграм м , и П ушкину бы ло приказа­
но уехать из П етербурга. Е го перевели по службе
в Е катерин ослав. Едва прибы в туда, он заболел и
был увезен на К авказ генералом Раевским, про­
славленны м военачальником 1812 года; с его сы ­
новьями у П уш кина завязалась долгая дружба, а
его дочерьми он п ы лко восхищ ался. Два месяца с
Раевскими на К авказе и в К ры му были счастли­
вейшим временем в жизни Пуш кина. О т Раевских
ж е он впервы е услы ш ал о Байроне. С конца 1820
по 1823 год П уш кин служил в К иш иневе, не слиш ­
ком утруждая себя государственной службой; он
терпеть не мог молдаванскую грязь и грубость, вел
такую ж е рассеянную ж изнь, как в П етербурге, и
проводил м ного врем ени в К ам ен ке (имение в
К иевской губернии), которая бы ла одним из глав­
ных центров револю ционного движения. Н о р а­
ботал он тут серьезнее, чем в П етербурге. Он на­
писал Кавказского пленника (которы й появился
в 1822 г. и имел ещ е больш ий успех, чем Руслан и
Л ю дм ила ), Бахчисарайский ф онт ан , множ ество
мелких стихотворений и начал Евгения Онегина.
В 1823 г. его перевели в Одессу. Он был счастлив,
что ды ш ит более свободны м и европейским воз­
духом больш ого м орского порта, но ж изнь его
стала ещ е беспорядочней и напряж енней. Ж изнь
в Одессе отм ечена лю бовью (почти одновремен­
ной) к двум ж енщ инам - далм атинке А малии Ризнич и ж ене нам естника, граф ине Е лизавете В о ­
ронцовой. Ризнич бы ла, по-видимому, самой силь­
ной чувственной страстью его жизни и адресатом
160

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
нескольких величайш их лю бовн ы х сти х о тв о р е­
ний. Другая лю бовь вовлекла его в некую свет­
скую путаницу, где, по-видимому, сы грало роль ко­
варство его б ай р о н и ч еско го друга А л ек сан д р а
Раевского, которы й сам был лю бовником гр аф и ­
ни. В августе 1824 г. П уш кин бы л внезапно уволен
со службы и получил приказ отправляться навсег­
да в имение своей м атери М ихайловское П сков­
ской губернии. П редлогом для этой немилости ста­
ло перехваченное полицией частное письмо, в к о ­
тором поэт пишет, что «чистый аф еизм » хоть и
неутеш ителен как ф и л ософ и я, но наиболее веро­
ятен. Приехав в М ихайловское, Пуш кин нашел там
своих родителей, но в результате целого ряда сцен
между ним и отцом последний решил предоставить
своего беспутного и опасного сына самому себе.
Пуш кин остался в М ихайловском один, если не
считать старой няни и о ч аровательн ого ж енского
общ ества по соседству, в Т ри горском : госпож и
Осиповой и двух ее дочерей. Тут П уш кин встре­
тил госпожу Керн, с которой у него бы ла вполне
тривиальная лю бовн ая связь и которая стала ад­
ресатом одного из самых вдохновенных и прослав­
ленны х его стихотворений. ГЪды в М ихайловском
были особенно продуктивны для П уш кина.
П ринудительное уединение в М ихайловском
помеш ало П уш кину принять участие в д екаб р ь­
ском мятеже 1825 г. Связи его с мятежниками были
очевидны для всех, но новый им ператор не стал
обращ ать на них внимания и как умный политик
сделал м астерский ход: вы звал п оэта в М оскву
(сентябрь 1826 года), о б ъ яви л ему полное п рощ е­
ние и обещ ал свое особое п окровительство. Хотя
казалось, что ему стало свободнее, в действитель­
ности с этих пор П уш кин находился под ещ е бо­
лее назойливы м наблю дением , чем в предыдущ ее
царствование. Хуже того, он потерял внутреннюю
161

Д. С. Мирский
свободу, ибо ему дали понять, что его прощ ение
бы ло таким порази тельн ы м знаком милосердия,
что он за всю ж изнь не сум еет его отслуж ить.
П осле нескольких неудавшихся попы ток осесть,
в 1829 г. П уш кин влю бился в Н аталью Гончарову,
ш естнадцатилетню ю девуш ку поразительной кра­
соты , но л егком ы сленн ую и пустую. Он сделал
предложение и получил отказ. Под влиянием этой
неудачи он внезапно уехал на К авказ, где шла вой­
на с Турцией, но получил суровый нагоняй за то,
что сделал эт о без разреш ения. Зимой 1829-1830 г.
он сделал н есколько попы ток уехать за границу,
но не получил разреш ения своих «покровителей».
Весной 1830 г. он снова сделал предлож ение Н а ­
талье ІЪнчаровой, и на эт о т раз оно бы ло приня­
то. С остояние его ф инансовы х дел бы ло далеко
не блестящ им; он получал много за свои книги, но
это был неверны й и нерегулярны й доход, тем бо­
лее что цензорство Н и колая задерж ивало их вы ­
ход. Борис Годунов с 1826 г. был запрещ ен, однако
теперь, в знак м онарш ей милости, для того чтобы
он мог устроить свою будущую семейную жизнь,
бы ло разреш ен о его напечатать. Он появился в
январе 1831 г. и бы л встречен сомнительны ми по­
хвалами и ш умным неодобрением . О сень перед
свадьбой П уш кин провел в своей деревне Болдино. и эти два м есяц а о к а за л и сь п о р ази тел ьн о
продуктивны ми для его творчества. Свадьба со­
стоялась в ф ев р а л е 1831 г. П он ачалу брак эт о т
казался счастливы м. Н о между супругами не было
ничего общ его. Н атал и бы ла л егком ы слен н а и
холодна, заурядна до вульгарности и соверш енно
свободна от каких бы то ни бы ло умственных и
поэтических интересов. Благодаря своей красоте
она имела в П етербурге огромны й успех - и в го­
роде, и при дворе. Для того чтобы мож но бы ло
приглаш ать ее на придворны е балы , Н иколай в
162

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
1834 г. сделал П уш ки н а к а м ер -ю н к ер о м , и эта
честь сильно задела поэта. Он уже не был во ж ­
дем передовой ш колы , он был главой «ли тератур­
ной аристократии». М олодеж ь уваж ала его более
как реликт прош лого, чем как действенную силу.
Все, что он писал после 1830 г, не имело успеха.
Он частично оставил поэзию и посвятил себя ис­
тории П етра В еликого, которую так и не написал.
В 1836 г. он, после многих о тказов, получил р аз­
реш ение издавать литературны й еж еквартальны й
журнал Современник, которы й , однако, как и все.
что он делал после 1831 г., успеха не имел.Тем вре­
менем уж есточ и л и сь условия его п ридворн ого
рабства - он становился все более и более зависи­
мым от царской м и лости, в особен н ости после
того, как получил значительную сумму в долг из
казны. Он чувствовал, что зады хается в общ естве,
где на поэта, несм отря на его «ш естисотлетнее
дворянство», смотрели сверху вниз вельмож и, про­
исходившие от ф авори тов императриц X V III века,
и где он был просто мужем своей ж ены . Он пы ­
тался вы рваться из этой пагубной и разлагаю щ ей
атм осф еры , но ему дано бы ло понять, что если он
уедет из П етербурга, то впадет в немилость. В кон­
це концов п роизош ла трагедия. Ф ранцузский ро ­
ялист на русской службе, барон Ж орж Дантес стал
проявлять к Н атали усиленное внимание, чем воз­
будил яростную ревность П уш кина, Пуш кин вы ­
звал Д антеса на дуэль. С начала Д антесу удалось
избеж ать дуэли - он ж енился на сестре Н атали,
таким образом сделав вид, что П уш кин ош ибался
в своих подозрениях. Н о вскоре после его ж ени ть­
бы Пушкин узнал, что Н атал и с Дантесом снова
встретились тайно. Он послал Дантесу новый вы ­
зов, составленны й в таких вы раж ениях, что о тк а­
заться бы ло невозм ож но. 27 января 1837 года про­
изош ла дуэль. П уш кин был см ертельно ранен и
163

Д. С. Мирский
29 января умер. Из страха перед возможными про­
явлениями народного сочувствия, гроб с телом
П уш кина был вы везен из П етербурга ночью и
отвезен в м онасты рь близ М ихайловского, кото­
рый Пуш кин когда-то вы брал местом своего по­
следнего успокоения.
П уш кин начал писать рано. Есть предание,
основанное на воспоминаниях его старш ей сест­
ры, что он стал писать ф ранцузские стихи еще до
поступления в лицей. П ервое его сочинение на
русском язы ке, которое мож но датировать, напи­
сано в 1814 г. Одно или два незрелы х и грубых сти­
хотворения мож но предполож ительно отнести к
более раннем у врем ени. З а этим исклю чением
пуш кинские стихи с сам ого н ачала отличались
н еобы чай н ой л егк о сть ю и п лавн остью и были
почти на самом вы соком уровне времени, когда
главной целью поэтов бы ла легкость и плавность.
Если до 1820 г. он ещ е уступал Ж уковскому и Б а ­
тюшкову, то не в мастерстве, а скорее в оригиналь­
ности вдохновения. Л ицейские стихи П уш кина
п од раж ательн ы , и для ю ного м альчика порази­
тельно не эм оциональны и не сентиментальны. Он
достиг техн ического соверш енства раньш е, чем
стал подлинным поэтом , - необы чны й для XIX
века ход развития. Н еко то р ы е из его лицейских
стихотворений представляю т упражнения в ж ан­
рах, в которы х писали Ж уковский и Держ авин, но
больш ая часть принадлеж ит к лю бимому арзамасцами ж анру «легкой поэзии» и состоит из друж е­
ских посланий и анакреонтики. Стиль его образо­
вался в ш коле Ж уковского и Б атю ш кова, но на
него оказали значительное влияние и французские
классические поэты , из которы х В ольтер долгое
время оставался самым лю бимы м. З атем пришло
влияние П арни, чьи зам ечательны е, долго не при­
влекавш ие внимания элегии, вдохновленны е не
164

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
сентиментальной, а классической, но по-настоящ е­
му страстной лю бовью , стали образцом для тех
первых пушкинских стихов, где мы слышим инто­
нацию серьезной страсти. К 1818 г. Пушкин н ако ­
нец о б р етает то л ьк о ему одному свойственную
интонацию. В посланиях и элегиях этих лет уже
кроется великая поэзия. Под безличны м блеском
арзам асского остроумия мы отчетли во слышим
биение сердца и тр еп ет нервов незаурядной ж и з­
ненной силы. А тм осф ера этих стихов холодна и
ясна, и под ними нет никакого чувства. Эта же а т ­
мосф ера царит в Руслане и Л ю дм иле (писалась в
1818-1820 гг). Э то ф ривольное и полуироническое
повествование, где несколько имен и голый кос­
тяк взяты из народны х книж ек типа Бовы и Еруслана, но весь тон неоспорим о принадлеж ит X V III
веку. Н ичто тут не оскорбило бы вкус В ольтера.
В Руслане и Лю дмиле все несерьезно, кроме скру­
пулезнейш его м астерства. Э то чистая игра, как
классический балет, которы м так увлекался П уш ­
кин во время писания своей поэм ы . Это произве­
дение полного сил и уверенного в себе молодого
человека, уже м астера своего дела, но ещ е не по­
эта в высш ем смысле.
К 1818-1820 гг. основа пуш кинского поэти­
ческого стиля бы ла залож ена и уж е не менялась
до конца. Это ф ранцузская классическая основа.
Самая характерная ее черта - особенно озадачи­
вающая воспитанного на ром антизм е читателя полное отсутствие м етаф о р и образов.
Вся система пушкинской образности постро­
ена на счастливом использовании m ot juste (точ­
ного слова), поэтическое воздействие - на м ето­
нимиях и тому подобных чисто словесны х рито­
рических фигурах.
В целом ранние стихи П уш кина и те поздние,
что написаны в том же стиле, всего более из всей
165

Д. С. Мирский
н еф р ан ц у зско й поэзии п ри б л и ж аю тся к «тому
тону, где смесь достоинства, веселости и грации»,
как говорит м-р Л иттон С трэйчи, «являет един­
ственны й в своем роде плод зрелого поэтическо­
го гения Франции».
П оследний ф ранцузский учитель Пушкина А ндре Ш енье, чьи произведения бы ли опублико­
ваны в 1819 году посм ертно. Э то бы ло последнее
влияние извне, оставивш ее след на ткани пушкин­
ского стиха. Б о л е е поздние влияния сказы вались
лиш ь на вы боре тем ы и на м етодах построения.
Главное из этих влияний - байроновское, ко­
то р о е дом инировало во втором периоде пушкин­
ского развития (1820-1823). Н о следует разобрать­
ся, к а к о го рода бы ло эт о влияние. В сущности,
близости между этими поэтами не бы ло. П уш кин­
ский стиль, логический и точны й, соверш енно полярен байроновской растрепанной риторике. Вли­
яние английского поэта сказалось лиш ь на пове­
ствовательны х поэмах это го периода - в выборе
тем и располож ении м атериала; стиль же оставал­
ся, к ак всегда, классическим. Б айронические по­
эм ы П уш кина - Кавказский пленник (написан в
1820—1821, опубликован в 1822) и Бахчисарайский
фонтан (написан в 1822, опубликован в 1824). Ус­
пех обеих поэм был больш е, чем всех прочих пуш­
кинских вещ ей. И менно они сделали Пуш кина са­
мым популярны м поэтом 20-х годов. Они далеко
не даю т п олного представления об его гении. Как
и в предш ествовавш их им пуш кинских сочинени­
ях, ту т ф о р м а вы ш е со держ ан и я, и ф о р м а эта
(язы к и стих) соверш енна. В некоторы х отнош е­
ниях даж е сам П уш кин никогда не создавал ниче­
го лучш его, а из других поэтов никто к этому даже
не приблизился. Ч и тател и наслаж дались чистой
красотой слов и звуков, и эту красоту поэт-три­
ум ф атор с начала и до конца вы держ ал на том же
166

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
безупречном уровне. Э ф ф е к т тем более п орази ­
телен. что пуш кинский стих не бы л «певучим».
Красота и гармония тут чисто словесная, вербаль­
ная, основанная на полном взаимном соответствии
ритма и синтаксиса и на н еобы ч ай н о то н к о й и
слож ной систем е ал л и тер ац и й , если это слово
можно прим енить для определения столь р азн о ­
образной и постоянной, но ненавязчивой системы.
В Бахчисарайском фонтане эта словесная гарм о­
ния достигает соверш енства. В дальнейш ем П уш ­
кин сознательно избегал чрезм ерн о плавного и
ласкаю щ его э ф ф е к т а , которы й производит эта
манера.
К ак я уж е говорил, байроновский эл ем ен т в
обеих байронических поэм ах сводится к тем е и
построению повествования. Восточная красавица,
с ее яростной или преданной лю бовью , р азо ч а р о ­
ванный герой, у к о то р о го в п рош лом больш ие
страсти, угрю мы й и м олчаливы й восточны й вла­
стелин, атм осф ера «знойного В остока» - все это
взято П уш киным из Байрона. Ф рагментарная, дра­
матическая м анера повествования, которое начи­
нается in media res (с сам ого главн ого), р езки е
переходы и лирические эпилоги - следы байроновского рассказоведения. Н о байроновский дух был
усвоен П уш кины м то л ь к о поверхностно, и обе
поэмы следует рассм атривать как ещ е два безлич­
ных упражнения на заемную тему. С ам ы е прекрас­
ные и сам ы е о р и ги н ал ьн ы е м еста в каж дой из
них - это чисты е описания: в П леннике - рассказ
о воинских обы чаях черкесов, точн ы й и ф ак ти ч е ­
ски достоверны й, как рассказы умнейш его путе­
ш ественника X V III века, а в Фонтане более ли ­
ричное и с «атм осф ерой», но та к о е ж е точн ое и
пластичное описание гарем а и воспоминания о
Крыме. К тому ж е периоду относится более ко­
роткая р о м ан ти ч еск ая и б ай р о н и ч еская поэм а
167

Д. С. Мирский
Брат ья-разбойники (1821), м енее прекрасная в
гармоническом отношении, но интересная тем, что
она приобрела необы чайную популярность в на­
роде и даж е стала частью народной пьесы.
В лирических стихах П ушкина этого време­
ни бросается в глаза полное отсутствие ф орм аль­
ных и почти полное отсутствие эмоциональны х
следов байронизма. Они являются прямым продол­
жением стихов 1816-1819 гг. Н о в них постепенно
начинает звучать более страстная и мужественная
интонация, они становятся субъективнее и совер­
шеннее по ф орме. П рямое влияние Ш енье прояв­
ляется в ряде описательны х и элегических эпи­
грамм, полных прекрасной сдержанности и плас­
тической вы разительности.То же влияние, в более
преобразованной и освоенной ф орме, видно в луч­
шем лирическом стихотворении этого периода (и
одном из величайших пушкинских стихотворений
вообщ е) - в изумительном Наполеоне (1821).
Ч исто ф ранцузский, вольтеровский, XV IIIвековый элем ент оставался в поэзии Пушкина еще
некоторое время после его знакомства с Б ай р о ­
ном. И менно тогда,он написал самую вольтеров­
скую из своих поэм7- богохульную и сладостраст­
ную П іврилиаду (1821), кото р ая доставила ему
много неприятностей в следую щ ее царствование
и бы ла впервы е напечатана только через много
лет после его смерти (Лондон, 1861). Н аписанная
со вер ш ен н о в стиле ан ти р ел и ги о зн ы х стихов
В ольтера или П арни, она отличается от них тем,
что она несерьезна, - это не антирелигиозная про­
паганда, на которую она и не рассчитана, а про­
сто пена непочтительной, чувственной и необуз­
данной юности.
Средний период творчества П уш кина совпа­
дает с писанием Евгения Онегина, его самого длин­
ного, сам ого популярного и влиятельного и, по168

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
жалуй, сам ого характерн ого произведения. Это
«роман в стихах», в восьми песнях, которы е н азы ­
ваются главами. Он был начат весной 1823 г. и за­
кончен осенью 1830-го; н есколько заверш аю щ их
ш трихов бы ли д обавлен ы в 1831 г. Н ачал ьн ы й
импульс шел от Дон Жуана, но кроме общей идеи написать длинную повествовательную поэму стан­
сами, с сю ж етом из современной жизни, в полусе­
рьезной, полуш утливой тон альн ости - Евгений
Онегин имеет мало общ его с байроновским эп о ­
сом. Он не им еет достоинств Д ои Жуана - ни ши­
рокого, как море, размаха, ни сатирической силы.
Д остоинства его соверш енно иного порядка. Он
менее разбросан, и хотя, когда П уш кин его начи­
нал, он ещ е не знал, как его кончит, это история с
началом, серединой и концом. Е го единство - не
заранее заданное и обдуманное единство, но не­
что подобное органическому единству жизни о т­
дельного человека. Он о тр аж ает периоды жизни
поэта между его двадцать четверты м и тридцать
вторым годом. П ереход от буйного ю нош еского
воодушевления первой главы к смирению и при­
глушенному трагизму восьмой происходит посте­
пенно, как рост дерева.
П ервая глава, написанная в 1823 г., венчает
пушкинскую юность. Это самое блестящ ее из всех
его произведений. Оно искрится и пузырится, как
ш ампанское - заезж енное, но неизбеж ное сравне­
ние. Это описание жизни м олодого петербургско­
го дэнди (П уш кин пользуется этим английским
словом), которую вел сам Пуш кин перед ссылкой.
Это единственная глава из всех восьми, где весе­
лость преобладает над серьезностью . Следующ ие
главы написаны в том ж е стиле, но он становится
сдержаннее и мягче по мере того, как проходят
годы. Смесь ю мора (не сатиры ) и поэтического
чувства, беспредельное богатство и разнообразие
169

Д. С. Мирский
эм оциональны х оттен ков и переходов напомина­
ю т Тристрама Шенди (автора которого Пушкин
вы соко ценил), но свобода, непосредственность и
мощ ная энергия поэм ы П уш кина были для С тер­
на недостижимы .
Евгений Онегин - венец первых зрелы х лет
П уш кина и самое полное вы раж ение его так на­
зы ваемой «субъективной» м анеры , в отличие от
объективной и безличной, характерной для более
поздних лет. И з всех его произведений тут мень­
ше всего видна сдержанность: поэт разреш ает себе
отступления - лирические, юмористические, поле­
мические. Он не вы ставляет напоказ экономию
художественных средств. Больш е, чем где-либо, он
полагается на впечатление, производимое атм о­
сферой. Н о его чувство меры и безош ибочное ма­
стерство присутствует в Онегине так же, как и во
всех его произведениях. М ногие русские поэты
подражали м анере Онегина, и все с сомнительным
успехом. О на тр еб у ет двух качеств, очень редко
встречаю щ ихся в соединении, - безграничной, не­
исчерпаемой ж изненной силы и безош ибочного
чувства худож ественной меры . ІЪворя о глубоком
влиянии О негина на последую щ ее развитие ли те­
ратуры , я не имею в виду прямое м етрическое по­
том ство это го «романа в стихах». Речь идет о типе
реализм а, впервы е им введенного, о стиле обри­
совки характеров, о типах лю дей и о построении
р ассказа, к о то р ы е м ож н о счи тать источником
позднейш его русского романа. Реализм Онегина то т особы й русский реализм , которы й поэтичен,
не идеализируя реальности, ни в чем не поступа­
ясь реальностью . Э тот же реализм ож ивет в ро­
манах Л ерм онтова,Т ургенева и Гончарова, в В ой­
не и мире и в лучш их вещах Ч ехова - хотя его за­
конность вне соверш енной поэтической ф ормы ,
приданной П уш киным, внуш ает сомнения. Обри170

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
совка характеров в Онегине - не аналитична, не
психологична, а поэтична, зависима от лирической
и эм оциональной атм осф еры , сопровож даю щ ей
персонажей, а не от препарирования их мыслей и
чувств. С тиль портретирован ия унаследован от
Пушкина Тургеневым и другими русскими ром а­
нистами, но не Толстым и Д остоевским. Ч то каса­
ется характеров, то Онегин и Татьяна - прароди­
тели больш ого потомства в русской литературе;
герои Л ерм онтова. ІЪнчарова и Тургенева все но­
сят черты ф ам ильного сходства. Н аконец, конст­
рукция рассказа, столь отличная от пушкинской
прозы, стала нормой для русского романа. П р о ­
стой сюжет, логически развиваю щ ийся из харак­
теров героев, и несчастливы й, н аталкиваю щ ий на
размы ш ления приглуш енны й конец стали о б р аз­
цом для русских романистов, особенно опять-таки
для Тургенева. М ногие прием ы Онегина мож но
считать романтическими, но дух этой поэмы иной.
Как во всех зрелы х произведениях Пушкина, в нем
господствует суровый моральны й закон Рока. Б е з ­
ответственное потакание собственны м прихотям
и эгоизм исподволь, неотвратимо, без театральны х
эф ф ек то в губят О негина, в то время как спокой­
ное сам ообладание и смирение Татьяны венчаю т
ее тем неоспоримым м оральны м величием, к о то ­
рое всегда ассоциируется с ее именем. Создав Та­
тьяну, Пуш кин избеж ал почти неизбеж ного - не
сделал добродетельную женщину, холодно о тв ер ­
гающ ую лю бимого человека, ни ханжой, ни пури­
танкой - и в этом его величие. Д обродетель Тать­
яны искупается печалью , которой ей не превоз­
м очь, спокой н ы м и б е зр о п о тн ы м реш ением
отвергнуть единственно возм ож ны й для нее рай
и ж ить без всякой надеж ды на счастье. О тн ош е­
ния Татьяна - О негин часто возрож дались в рус­
ской литературе, и противопоставление мелкого
171

Д. С. Мирский
и слабого мужчины сильной ж енщ ине стало по­
чти заезж енны м у Тургенева и других. Н о класси­
ческое отнош ение П уш кина - сочувствие без ж а­
лости к мужчине и уважение без «награды» к ж ен­
щине - никогда не возродилось.
Во время работы над Онегиным Пушкин на­
писал много других поэтических произведений,
разного значения, но на том ж е уровне соверш ен­
ства. Б ли ж е всего к Онегину стоят повести в сти­
хах из современной русской жизни - Граф Нулин
(1825), блестящ ий и остроумный анекдот в стихах,
по манере более реалистичны й и иронический; и
Д ом ик в Коломне (1830) - поэма в октавах, нечто
вроде русского Беппо , последний опы т в «свобод­
ном» онегинском стиле.
Б а й р о н и ч ес к а я п о в еств о в ател ьн ая ф орм а
бы ла использована в поэмах Цыганы (1824, опуб­
ликована в 1827) и П олт ава (1828, опубликована
в 1829). Эти поэмы несравненно выш е двух пер­
вых байронических. О т влияния Байрона в них не
осталось ничего, кром е идеи написать повесть в
стихах с лирической окраской и с резкими пере­
ходами от эпизода к эпизоду. Цыганы - одно из
величайш их произведений П уш кина. Здесь, как и
в Онегине, его гений впервы е вы разился в полной
мере, и впервы е обозначилась постепенная эволю ­
ция от свободного, сладкозвучного и ласкаю щ его
стиля его ю ности к суровой красоте последних
вещ ей. Рам ка п оэм ы условн ая, и бессарабские
цы гане показан ы не реалистично, а как идеаль­
ные представители естественного состояния о б ­
щ ества. С ю ж ет - тр а ги ч е с к а я несп особн ость
слож ного, цивилизованного человека отбросить
привы чны е чувства и страсти, в особенности чув­
ство собственника по отнош ению к своей избран­
нице. Н а первый взгляд, поэма является реш итель­
ным утверж дением свободы - свободы женщ ины
172

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
по отнош ению к мужчине - и реш ительны м осуж ­
дением неестественного зла - мщения и наказания.
Это явное и очевидное оправдание анархизма, и в
этом смысле о поэм е говорили Д остоевский (в
знаменитой П уш кинской р еч и ) и В ячеслав И ва­
нов. К ак ни странно весь эт о т анархизм вы глядит
по сравнению со всеми позднейш ими сочинения­
ми Пуш кина, нельзя сделать вид, будто его нет, и
его приходится принимать как сущ ественны й ин­
гредиент его ф илософ ии. Н о классическая вера в
Трагический Рок, в Немезиду, действую щ ую с не­
прелож ностью законов природы , нигде не в ы р а­
ж ена яснее, чем в Цыганах. Э то был первый пуш­
кинский опы т в трагедии, и один из величайш их.
Слиш ком легко ф и лософ ствовать по поводу Ц ы ­
ган -с а м о й соблазнительно-универсальной поэмы
на русском язы ке.Т руднее оценить по достоинству
ее поэтическую красоту; говоря о ней, слиш ком
легко забы вается главны й урок П уш кина - сдер­
жанность. Стих, менее сладострастны й и плавный,
чем в П леннике и в Ф онтане, тут крепче, полнее,
более пронизан слож ной вы разительностью . Та­
кие места, как рассказ старого цы гана об Овидии,
конец поэмы (с речью старика об убийстве, совер­
ш енном А л ек о ) и в особен н ости эпилог, - есть
недостижимые верш ины поэзии. М ож но только
бы ть глубоко благодарны м судьбе за то, что нам
дано так много.
Полт ава - следую щ ий ш аг к объективной
безличной манере.Тут Пуш кин сознательно и тщ а­
тельно избегает плавной прелести своих ю ж ны х
поэм. Для нас ее суровый и ж есткий стиль звучит
героически великолепно, но первы е ее читатели
были неприятно пораж ены этим новш еством и не
захотели ею восхищ аться. Н е все в ней соверш ен­
но; ром антическая история лю бви старого гетм а­
на М азепы к своей крестнице не вполне сливает­
173

Д. С. Мирский
ся с национальны м эпосом о борьбе П етра В ели­
кого со Ш вецией. С ам ы й эпос, ф он двух первых
песен и основной сю ж ет тр етьей (со знаменитым
описанием П ол тавско го боя, столь точны м при
всей своей ко н ц ен три рован н ой орн ам ен товке),
есть первы й вклад П уш кина в безличную , нацио­
нальную, общ енародную поэзию , вдохновлявшую
Л ом оносова и Д ерж ави н а и умерш ую после три ­
ум ф а карам зинистов. П осле П уш кина она умерла
второй раз. В ели чай ш ая сила П олт авы - это не
то л ько то, что она вы разила национальны е, сверх­
личны е чувства, но и ее язы к, великолепны й в са­
мой своей н аготе и сж атости , - та к он точен и
могуч в вы боре слов, к о то р ы е никогда не архаич­
ны, но всегда полны богатейш их и возвыш енны х
ассоциаций.
С тиль, подобный стилю П о лт а вы , сж атый
и насы щ енны й, мы находим в нескольких незакон­
ченны х п овествовательн ы х ф рагм ен тах этого и
последую щ его периода. Н аиболее важный - Клео­
патра, пли Египет ские ночи (н ачато в 1825, про­
долж ено в 1835) и Пісуб (ок.1830). Последний - кав­
казская история, п орази тельн о отличаю щ аяся от
П ленника ; Н очи - один из интереснейш их замы с­
лов П уш кина, великолепная поэма о смерти и сладостратии.
П ериод р а б о ты над Евгением Онегиным это и время создания лучш их и величайш их пуш­
кинских стихотворений. З а м алы м исклю чением
(сам ое важ ное - зам еч ательн ая ода к Н аполеону)
ни одно из лирических стихотворений, написанных
до 1824 г., не находится на вы соте его гения. П ос­
ле этой даты он часто писал в легком , непринуж­
денном стиле своих ранних лет, и эти стихи нежнее,
тоньш е, грациознее, хотя и утратили ю нош ескую
силу и ясность ранних. Н о серьезная лирика 18241830 гг. - это уровень, к котором у никто и не при174

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
ближался в России, и никто ни в какой поэзии не
превосходил. Д о к азать это или создать со о тв ет­
ствую щ ее истине представление об этой поэзии
невозм ож но, не цитируя оригинал. М ногое там
субъективно, случайно, вы звано эмоциями - зач а­
стую известны би ограф и ческие обстоятельства,
повлиявш ие на то или иное произведение. Н о эти
обстоятельства идеализированы , сублимированы ,
универсализированы , и стихи не сохраняю т и зор­
ванных остатков внепоэтических чувств или не­
очищенных эмоций. Д аж е будучи субъективны ми,
даже о ткр ы то основанны е на личном опы те, эти
стихи звучат обобщ енно, подобно классической
поэзии. В них редкость - острое психологическое
наблю дение или очень уж личное признание. Они,
как поэзия С ап ф о, обращ аю тся к общ ечеловечскому. С тиль их, развиваю щ ий стиль Ж уковского,
обладает тем классическим качеством , ф орм ули ­
ровку которого дал М онтескье, говоря о Р а ф аэ­
ле: «frappe m oins d'abord pour frapper plus en suite»
(вначале п о р аж а е т м еньш е, ч то б ы тем больш е
поразить потом). К расота стиля, как всегда у П уш ­
кина, не обрем ен ен а острослови ем , образам и и
м етаф орам и, - греческая красота, столь ж е зави ­
сящая от н есказан н ого, ско л ько о т сказанного.
Она зависит от отбора слов, о т соответствия м еж ­
ду ритмом и интонацией и о т слож ной ткани зву­
чания - т о й изумительной «пушкинской алли тера­
ции», такой неуловимой и так о й всеопределяю щей. Н евозм ож н о здесь процитировать или про­
анализировать какое-либо из этих стихотворений.
Могу то л ь к о п еречисли ть н ек о то р ы е из самых
прекрасны х: строки о ревности , начинаю щ иеся
словами «Н енастны й день потух»; стихи на лицей­
скую годовщ ину 1825 г. - величайш ий гимн друж ­
бе в мировой поэзии; стансы г-ж е Керн (Я помню
чудное м гн о вен ье , 1825); э л е ги я (16 с тр о к ) на
175

Д. С. Мирский
см ерть А м ал и и Р и зн ич (1826); П редчувст вие
(1828) ; и стихи, о бращ енн ы е к умерш ей лю бовни­
це, вероятно, к А малии Ризнич, написанные за не­
сколько месяцев перед свадьбой (1830), особенно
самое соверш енное Д л я берегов от чизны далъной. О собую группу представляю т стихи о приро­
де - самы е классические из всех - с их и зображ е­
нием природы равнодуш ной и безответной. Из них
среди лучш их - Б уря (1827), где проводится зна­
м енитое сравнение между красотой бури и красо­
той «девы на скале», к вы годе девы; Зимнее утро
(1829) и О бвал (1829). Е щ е выш е по своему по­
этическом у значению два стихотворения, содер­
ж ащ ие сам ы е великие вы сказы вания П ушкина в
вы соком стиле: эт о часто цитируемы й и слишком
часто ком м ентируем ы й П ророк (1826) и напря­
ж енны й и страш н ы й А н чар (1828). К этом у же
периоду отн осятся лучш ие баллады П уш кина Жених (1825) и У т опленник (1828). Б аллады на­
писаны в реалистическом , введенном Катенины м
стиле, улучш енном и утонченном со всем пушкин­
ским мастерством.
П осле 1830 г. пуш кинская лирика тяго теет к
безличной всеобщ ности и полному отсутствию
украш ений. С этих пор ее характерн ы е черты сдержанность, умолчания, аскетическое воздержа­
ние от всего, что читаю щ ая публика относит к
поэтическим красотам , - сладкозвучной легкости,
мелодичности, приятных чувств. Х арактернейш ие
для 30-х гг. стихи - элегические размы ш ления, иду­
щие от «сердечны х помыслов», сосредоточенны х
на великих общ их местах универсального опыта.
Самое величественное из них - Полководец (1836),
элеги я к п ортрету неп он ятого и несправедливо
обиж енного героя 1812 г. ф ельдм арш ала Б арклая
де Толли, но рядом с этими чувствами odi profanum
vulgus («презираю невеж ественную толпу») П уш ­
176

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
кин старался вы разить и «групповые чувства», как
в знаменитом ответе ф ранцузским друзьям П о л ь­
ши Клеветникам России (1831). О дно из со вер ­
ш еннейш их, не и зукраш ен н ы х, п розаи ч ески х и
простейших стихотворений - то. где п рославляет­
ся ч еловечн ость героя, - П ир П ет ра В еликого
(1835). Н о кроме этих вы соких и надличностны х
речей, мучения, которы е он переж ивал по м илос­
ти Н иколая. Н атали и общ ества, исторгали у него
и другие звуки. Б лагородн ая сдерж анность П о л­
ководца разительн о кон трасти рует с мрачной и
странной иронией Безумия («Н е дай мне Б о г сой­
ти с ума», 1833) - сам ы е душ ераздираю щ ие «бе­
зумные» стихи, когда-либо написанные. Е щ е не­
сколько стихотворений это го типа бы ли нап еча­
таны тол ько после смерти поэта.
Б ол ьш и н ство п о вествовател ьн ы х пуш кин­
ских поэм, написанных после 1830 г., «стилизова­
ны». П оэт прячется, словно под маской, за вы ду­
манным персонаж ем или сю ж етом , или тем и дру­
гим вместе, и тщ ательн о и успеш но скры вает свое
человеческое лицо.Таков Анджело —перелож ение
Меры за меру , где П уш кин стрем ится сохранить
ш експировское «вольное и ш ирокое изображ ение
характеров», одноврем енно очищ ая его от не о т­
носящихся к делу елизаветинских излиш еств. Из
всех пушкинских сочинений Андж ело был наиме­
нее х в а л и м , но эта поэма п роливает свет на его
творчески й метод. Е щ е б ол ее безли чны Песни
западных славян (1 8 3 2 )- о б р а б о тк а сделанной
М ериме подделки под сербский ф о л ькл о р в духе
русского народного эпоса; и, наконец, всего бо­
л ее - С казки (1831-1832); цинично остроум ная
Сказка о попе и работ нике его Б алде , зам ечатель­
но восстановленны й народны й стих восемнадца­
того века; лукаво-ироническая Сказка о Золот ом
петушке и лучш ая из всех Сказка о царе Салта177

Д. С. Мирский
не. Ч ем дольш е ж ивеш ь на свете, тем больш е скло­
няеш ься к тому, ч тоб ы счи тать Царя Салтана
ш едевром русской поэзии. Э то чистейш ее искус­
ство, свободное от не относящ ихся к делу эмоций
и сим волов —«чистая красота», «вечная радость».
Э то и самое универсальное искусство, потому что
о д и н ак о в о н рави тся ш ести л етн ем у ребен ку и
культурнейш ем у ч и тател ю стихов ш естидесяти
лет. П онимания не требуется, воспринимается оно
прям о, бессп орно, н еп осредственн о. С казка не
ф ривольн а, не остроум на, не ю м ористична; она
легк а, она веселит, она подбодряет. И есть в ней
вы сокая серьезность, ибо что м ож ет бы ть серьез­
нее, чем создание мира соверш енной красоты и
свободы , о тк р ы то го для всех?
Я прекрасно понимаю , что вряд ли больш ин­
ство проголосует за то, чтобы считать Царя Сал­
тана пуш кинским ш едевром. Больш инство сой­
дется на п оследней п оэм е П уш ки н а - М едный
всадник (написан в 1833, напечатан посмертно в
1841 г). К онечно, эт а поэм а м ож ет по праву пре­
тендовать на превосходство. Н ет такой концепции
поэтического величия, сто ч к и зрения которой это
превосходство м огло бы бы ть оспорено, если не
считать та к о го (ги п отети ческого) взгляда, к о то ­
рый потребовал бы от поэзии, чтобы она была так
ж е свободна от «человеческого», как Царь Салтан. К лассицисты , ром антики, реалисты , симво­
листы и экспрессионисты - все должны согласить­
ся в оценке М едного всадника. Тема его - п етер­
бургское наводнение 1824 г. и последствия, кото­
ры е оно имело для Евгения, бедного незначитель­
ного чиновника, смы в в море, вместе со всеми его
обитателям и, домик, где ж ила его возлю бленная.
Ф и лософ ская ж е (или как бы ее ни н азы вать)
тем а - неприм ирим ы й ко н ф л и к т между правом
о б щ ества, воп лощ ен н ы м в genius loci города, 178

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
бронзовой статуе П етра В ели кого на С енатской
площ ади - и правом ли чн ости, представленной
несчастным Евгением, которого погубило просто
географ ическое полож ение П етербурга. В еличие
поэмы в том, что П уш кин не д ел ает попы ток при­
мирить их в какой-нибудь вы сш ей гармонии. И хо­
тя поэма начинается с вели колеп н ого гимна П е т­
ру и П етербургу, и ф игура вели кого им ператора
господствует над всем, п риобретая разм еры полу­
бога, эта ф игура рази тел ьн о отли чается о т ч ел о ­
вечного П етра П олт авы и П ира - эт о б есч ело­
вечны й и м огущ ествен ны й дем он, не знаю щ ий
милосердия. С очувствие п о эта к погубленном у
Евгению ни в коей м ере не ум еньш ается величи­
ем его врага. И м оральны й к о н ф л и к т так и о ста­
ется неразреш енны м. П о стилю Медный всадник —
еще один ш аг в направлении П олт авы . К онцент­
рированная наполненность и упругость восьмислож ника; строго-реалистический, но н еобы чай ­
но вы рази тел ьн ы й словарь; стихийное величие
движения, бесчисленны е перспективы ', о тк р ы в а ­
емые каж ды м словом и всей поэм ой в целом, при­
даю т поэме поэтический вес, полностью оправды ­
вающий признание ее величайш им образцом ве­
личайш ей поэзии на русском язы ке.
П ер вая и сам ая б о л ьш а я драм а П уш ки н а
Борис Годунов (1825, н апечатан в 1831), как и его
первые повести в прозе, п оначалу бы ла задумана
как ф орм альн ы й эксперим ент. Н ачи н ая работу,
Пушкин был заинтересован не стол ько действия­
ми и судьбами своих персонаж ей, сколько судьба­
ми русской трагедии и русского драм атического
стиха. Борис Годунов - первы й о п ы т русской р о ­
м антической - ш експировской - трагедии в про­
тивовес преобладавш им до тех пор французским
правилам . Когда в 1826 г. П уш ки н привез свою
трагедию в Москву, м олоды е идеалисты , молив­
179

Д. С. Мирский
шиеся на Ш експира (нем ецкого Ш експира) и Гете,
приветствовали ее как ш едевр. Сегодня с ними
трудно согласиться. Борис Годунов - это, скорее,
одна из незрелы х, подготовительны х работ П уш ­
кина, м енее зрелы х и м ен ее соверш енны х, чем
многие предш ествовавш ие - чем Ц ыганы, напри­
м ер, или первы е главы Онегина. С ю ж ет пьесы
взят из К арам зина. Э то одна из вставны х драм а­
тических новелл, к о то р ы е придаю т главны й ли­
те р а т у р н ы й и н терес к а р ам зи н ск о й И ст ории.
В интерпретации ф ак то в П уш кин следовал К а ­
рамзину, и это оказалось серьезной помехой. Б о ­
рис Годунов - трагедия искупления, но нигде П уш ­
кин не т р а к т у е т свою тем у с м еньш им м астер ­
ством. И ногда эт а тр а к то в к а просто сентим ен­
тальна. Разм ер - особенно м онотонная ф орм а бе­
лого стиха - не вполне удачен. Я зы к несколько вы ­
сокопарен и условен. И даж е конструкция драмы
скорее повествовательна, чем драматична. О дна­
ко, если принимать ее как хронику в диалогах, для
чтения, а не для театрал ьн ой постановки, она м а­
стерски написана и является первы м триумф ом
пуш кинской эконом ии средств. Х арактер ы , осо­
бенно С ам озванец, написаны зам ечательно. П р о ­
заические сцены, с их тонкой иронией - лучш ие в
трагедии, и в предш ествую щ ей русской л и тер ату ­
ре их просто не с чем сравнить. В двух-трех мес­
тах трагедия достигает истинной драм атической
красоты - в сцене смерти Б ори са, да и в заклю чи ­
тельной сцене, п орази тельн о сж атой, где проис­
ходит убийство ІЪдуновых (за сценой - ф ранцуз­
ская черта!) и провозглаш ение Самозванца царем.
Борис Годунов остался пьесой для чтения. М ечта
П уш кина увидеть, как она произведет револю цию
на русской сцене, так никогда и не осущ ествилась.
Е е влияние - и немедленное, и посмертное - бы ло
ш ироким, но не бы ло значимы м внутренне - Рос­
180

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
сии так и не удалось создать оригинальную «ш ек­
спировскую» трагедию .
Б о л ее поздние пуш кинские пьесы стоят го ­
раздо вы ш е и по степени соверш енства, и по ори ­
гинальности - это ч еты р е та к н азы ваем ы е М а­
ленькие трагедии и Русалка. М аленькие трагедии
бы ли написаны в и зу м и тел ьн у ю Б о л д и н ск у ю
осень 1830 г. Две из них, М оцарт и Сальери и Пир
во время чум ы , бы ли вскоре напечатаны ; третья,
Скупой ры царь (а н гл и й с к о е н азван и е - The
Covetous Knight - принадлеж ит самому П уш кину),
бы ла напечатана в 1836 г., анонимно. Каменный
гостъ , окон чательн о отделанны й тож е в 1836 г.,
был напечатан то л ьк о после смерти поэта (1840).
В отличие от Бориса Годунова м аленькие т р а ге ­
дии не зам ы ш лялись как ф орм альн ы й эк сп ер и ­
мент. Это скорее были оп ы ты постиж ения х ар ак ­
теров и драматических ситуаций. Одним из общих
названий для всей этой группы, которое П уш кин
отбросил, бы ло Драмат ические изыскания. Ф ор­
ма - м аленькая трагедия - бы ла подсказана Б а р ­
ри К орнуоллом (которого П уш кин, как и многие
из его современников, даже в Англии, ценил выше,
чем мы); Скупой ры царь имел подзаголовок Сце­
ны из Ченстоновой трагикомедии (писатель Ченстон неведом Н ациональном у биограф ическом у
словарю ). Пир во время чумы - довольно верны й
перевод сцены из драмы Д ж она Вильсона The City
o f the Plague (Чумной город). Таким образом , Ма­
ленькие т рагедии мож но считать в значительной
мере навеянными А нглией.
Они относятся к числу самых оригинальны х,
характерны х и соверш енны х произведений поэта.
В них П уш кин достиг величайш ей сжатости. З а
исклю чением Каменного гостя их даж е трудно
назвать пьесами. С корее эт о отдельны е ситуации,
драм атические «пики», но «пики» до такой степе­
181

Д. С. Мирский
ни полные значения, что они не нуждаются в даль­
нейш ем развитии. Это лирический метод, прило­
ж енны й к драме. Длина пьес колеблется: от одной
сцены, немногим более двухсот строк (Пир), до
ч еты р ех действий и п яти сот строк ( Каменный
гостъ). Пир наименее сложен. Т ворчество П уш ­
кина тут ограничилось вы бором - откуда начать
и где кончить, переводом посредственных англий­
ских стихов Вильсона на собственны е великолеп­
ные русские и добавлением двух песен, принадле­
жащ их к его лучш им; одна из них - Гішн Чуме, са­
мая страш ная и самая странная из всех, какие он
написал, - редкое у него раскры ти е теневой сто­
роны жизни. М оцарт и Сальери - исследование
зависти как страсти и Бож ественной несправед­
ливости, которая наделяет гением кого хочет и не
награж дает пож изненны й труд человека, предан­
ного делу. Скупой ры царь - одно из зам ечатель­
нейш их и величайш их исследований характера
скупца; вторая сцена, где скупец-барон произно­
сит м онолог в своем подвале с сокровищ ами - са­
мый великий драматический м онолог на русском
язы ке и, возможно, высший образец вы держ анно­
го о т начала до конца поэтического великолепия.
Ч то касается Каменного гост я . то он делит с Мед­
ным всадником п раво н азы ваться пуш кинским
ш едевром. Он менее орнам ентален и менее явно
насы щ ен, чем Всадник. С начала до конца он ни
разу не отходит от разговорного язы ка, но в без­
граничной психологической и поэтической мно­
гозн ачн ости своего строго н еорн ам ентальн ого
стиха он даж е превосходит Всадника. Это рассказ
о последней лю бовной связи Дон Жуана - с вдо­
вой убитого им человека - и о его трагическом
конце. Э то вы сш ее достижение Пуш кина на тему
Н емезиды - главную его тему. П о гибкости бело­
го стиха (столь отличного от стиха Бориса Году182

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
нова), по необы чайно тонкому соединению р азго ­
ворного язы ка с м етром , по огромной смы словой
н агрузке ди алога, по несравненной а тм о с ф е р е
юга эта драма не имеет себе равных. Н есм отря на
испанский сюжет, это самая характерно-русская
из пуш кинских вещ ей - не в м е та ф и зи ч е с к о м
смысле этого истрепанного слова, но потому, что
она достигает того, чего достичь мож но только
на русском язы ке - она одновременно классична,
разговорна и поэтична и воплощ ает в соверш ен­
ной ф орме лучш ие устрем ления русской поэзии с
ее тягой к отборному, не приукрашенному, р еал и ­
стическому и лирическом у совершенству. И з всех
пушкинских вещ ей эта всего труднее для п ерево­
да - ибо в ней поэтическая и эм оциональная цен­
ность каж дого слова доведена до предела и пол­
ностью исчерпана, и естественны е возмож ности
русского ритм а ( одноврем енно р азго в о р н о го и
м етрического) использованы до конца. И зл о ж е­
ние сю ж ета дало бы представление о пушкинской
сжатости и сдерж анности, но не о неисчерпаемы х
сокровищ ах, таящ ихся за ними.
П оследняя драм атургическая проба П уш ки­
на - Русалка - осталась незаконченной. Если бы
не это. она была бы третьим произведением (вм е­
сте с Медным всадником и Каменным гостем ),
которое могло бы претендовать на первое место
в русской поэзии.То. что говорилось о стихе и по­
этическом язы ке Каменного гост я , приходится
повторить и о Русалке. Разница лиш ь в том, что
тут и сюжет, и атм осф ера - русские. Это тож е дол­
жна бы ла бы ть трагеди я искупления - мщ ение
соблазненной девушки, бросившейся в реку и став­
шей «холодной и м огучею русалкой», своему не­
верному обольстителю , князю .
При жизни П уш кина величайш им успехом у
публики пользовались Кавказский пленник и Бах­

183

Д. С. Мирский
чисарайский ф онт ан ; у современных ему крити­
ков из литературной элиты - Борис Годунов : это
были творения незрелой юности. П оздние же его
произведения, начиная с П олт авы , встречали все
более и более холодны й прием, и незадолго до
смерти он слыл у молодого поколения почтенным,
но устаревш им классиком, переживш им свое вре­
мя и закостеневш им. Смерть поставила его на пер­
вое место в русском национальном пантеоне. Но
люди сороковы х годов далеки были от того, что­
бы отдавать ему долж ное, - они считали, что он
зам ечательны й художник, сформировавш ий язык
и оригинальность русской литературы , которы й
вскоре будет превзойден, да и уже превзойден бо­
лее национальными и современными писателями.
Для славяноф илов он был недостаточно русским;
для радикальны х западников - недостаточно со­
врем ен н ы м . Те и другие п редп оч и тал и Гоголя.
Только немногие, как Тургенев, с одной стороны,
и Григорьев и Д остоевский, с другой, залож или
ф ундамент того стойкого культа П уш кина, кото­
рый стал общ им наследием каж дого образован­
ного русского человека. Н о если Тургенев был в
каком -то смы сле истинным наследником менее
витальной и муж ественной, более «женственной»
ипостаси П уш кина, то Григорьев и Достоевский
были людьми соверш енно иного склада, и их культ
П уш кина бы л культом тех высочайш их ценнос­
тей, которы е они знали у него и которы е для них
самих были недостижимы . Их культ Пуш кина это культ потерянного рая. Основная часть интел­
лигенции второй половины X IX в. относилась к
Пушкину равнодуш но или враж дебно. М н о г о л е т ­
нее царствование утилитаризм а меш ало им уви­
деть его величие. Н о среди избранны х культ этот
укреплялся. Н ет сомнения, что Пуш кинская речь
Д остоевского 1880 г., при всей своей ф антастиче184

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
ской «непуш кинскости», дала этому могучий т о л ­
чок. Н овой датой стал 1887 п, когда истекли ав ­
торские права и началась эра деш евых п ереизда­
ний. П оним ание вы соты и ц ен тральн ого места
П уш кина в русской л и тер ату р е и цивилизации
росло шаг за ш агом, незам етно, но неудержимо.
Д вадцаты й век получил его сполна. Когда п ро­
изош ла револю ция, оно уж е бы ло настолько по­
всеместным и непобедим ы м , что даж е больш еви­
ки, по духу столь ж е чуж ды е Пушкину, сколь и
Д остоевскому, и склю чили его имя - чуть ли не
единственное —из огульного забвения и осуж де­
ния всей дореволю ционной России.
5. М А Л Ы Е П О Э Т Ы
Д вадцаты е годы бы ли временем, когда п о­
эзия бы ла более популярна в России, чем когдалибо прежде или после. О сновной ф орм ой тогда
стала байроническая повесть в стихах: увлечение
Байроном началось в 1822 г. после пуш кинского
Кавказского пленника и Ш илъонского узника , пе­
реведенного Ж уковским, и продолж алось до кон­
ца десятилетия. До внезапно возникш ей в 1829 г.
моды на писание ром анов стихотворны е повести
были даже «бестселлерами». Самый больш ой ус­
пех имели две «ю ж ны е поэмы » П уш кина (П лен­
ник и Фонтан). П о ч ти таки м ж е успехом, как
Пушкин, пользовался К озлов.
Иван И ванович К озлов (1779-1840) принад­
леж ал к старш ем у п околен и ю . Стихи он начал
писать то л ько после 1820 г., когда ослеп. Среди
поэтов Зо л о то го века он вы деляется сравнитель­
но мало развитой техникой. Е го поэзия нравилась
потому, что легко пробуж дала эмоции сентимен­
тального порядка, а не высш ей поэтической вос­
приимчивости. И все-таки ему присущи изящество
185

Д. С. Мирский
и достоинство, свойственны е поэтам того врем е­
ни, когда писать плохо бы ло невозмож но. П опу­
лярность его у современников основы валась глав­
ным образом на огромном успехе поэмы Чернец
(1824) - стихотворной повести, где мрачность бай­
рон ического героя сен ти м ен тали зирован а и ис­
куплена раскаянием в ф инале. Чернец породил не
м еньш е подраж аний, чем байронические поэмы
П уш кина. Д ругие две стихотворны е повести К оз­
лова - К нягиня Н ат алья Д олгорукая (1828), сен­
тим ентальная вариация на тему о злоклю чениях
этой благородной ж енщ ины , и Безумная (1830) так о го больш ого успеха уже не имели. Ослепший
К озлов изучил английский язы к и сделал м нож е­
ство переводов. Сегодня единственны е стихи, им
переведенны е, ко то р ы е ещ е помнят - это Вечер­
ний звон М ура и На погребение сэра Джона Мура
Ч ар л за В ульф а. В торое не только и склю читель­
но точно переведено, но и принадлеж ит к числу
прекрасны х русских стихотворений.
Третий после П уш кина и К озлова поэт, за­
воевавш ий общ ее признание своими байрониче­
скими поэмами, бы л К ондратий Ф едорович Р ы ле­
ев (1795-1826). Он был одним из лидеров движ е­
ния декабри стов и душ ой С еверн ого общ ества,
орган изовавш его м ятеж 14 декабря. Е го имя воз­
главляло список приговоренны х к смерти, и он
был повеш ен во дворе П етропавловской крепос­
ти 13 июня 1826 г. вместе с П естелем и трем я дру­
гими. Его жизнь принадлежит более политической
истории, чем литературной. Д остаточно будет ска­
зать, что он был одним из самых искренних, бла­
городны х и чисты х револю ционеров.
Л и тературная деятельность Р ы л еева нача­
лась в 1820 г. В 1823 г. вместе с другим заговорщ и­
ком, романистом и поэтом А лександром Б естуж е­
вым, он стал вы пускать еж егодны й альманах По186

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
лярная звезда , которы й бы л первы м журналом,
находившимся полностью в руках «дворян». В том
ж е году появились его Дум ы - патриотические и
исторические стихи, внуш енны е такого ж е рода
стихами польского поэта Н ем цеви ча и порож ден­
ные плутарховским пониманием русской истории
как собрания примеров граж данской доблести. З а
малым исклю чением эти стихи вы сокоп арны и
условны. Гораздо вы ш е стоит ры леевская пове­
ствовательн ая поэм а В ойнаровский (1825). Э то
история племянника М азепы , поборника свободы
У краины , к оторы й чахнет в сибирской ссы лке.
Н ельзя сказать, что Войнаровский - соверш енное
произведение искусства, и ритмически он несколь­
ко монотонен, но это благородная и м уж ествен­
ная поэма, вдохновленная лю бовью к свободе. Е е
высоко ценил П уш кин, которы й даж е воспроиз­
вел в П олт аве н ескол ько пассаж ей оттуда. Н о
лучш ее, что написал Р ы леев, - эт о Исповедь Наливайки (тож е, тол ько по названию , на украин­
скую тем у) - воодуш евлен н ая револю ци он н ы м
пы лом и написанная в год м ятеж а, и особенно
Гражданин , написанный за н есколько дней до 14
декабря. Это один из лучш их образцов револю ци­
онного красноречия на русском язы ке.
Во второй половине 20-х гг. байроническая по­
эма стала достоянием второразрядны х поэтов, ко­
торы е за очень короткое время износили ее до дыр.
Другой, очень популярны й в 20-е гг. род сти­
хов -э л е г и я и короткое.полусветское лирическое
стихотворение. В еличайш ими (и популярнейш и­
ми) м астерам и э т о г о ж ан р а бы ли Ж уковски й ,
Пушкин и Б араты нски й. Н о и другие поэты , куда
менее гениальны е, писали коротки е элегии и стан­
сы элеги ческого настроения, почти не уступаю ­
щие по качеству средней продукции мастеров. Дух
вы сокого м астерства был растворен в самой а т ­
187

Д. С. Мирский
м осф ере двадцаты х годов, изящ ество и достоин­
ство искупало внутренню ю посредственность то г­
дашних малых поэтов. М ы не будем на них оста­
навливаться, и я тол ько назову самого приятного
их представителя, П етра А лександровича П л ет­
нева (1792-1865), друга П уш кина и его литератур­
ного агента, а после его смерти издателя журнала
Современник.
6. Б А Р А Т Ы Н С К И Й
С ам ы м достой н ы м соп ерн и ком П уш кина
среди со в р ем ен н и к о в и един ствен н ы м поэтом
20-х гг., кто мог бы претендовать на эпитет «вели­
кий», бы л Евгений А брам ович Б араты нский (или
Бораты н ски й , как иногда он сам писал свое имя и
как сегодня пиш ут его потом ки). Он родился в
1800 г. в родительском имении М ара Тамбовской
губернии (на юге Ц ентральной России). Д венад­
цати л ет он бы л отдан в П аж еский корпус, арис­
то кр ати ческое военное учебное заведение. В ско­
ре он связался с дурной компанией и в результате
был исклю чен за воровство. П о условиям исклю ­
чения ему запрещ алось поступление в другое учеб­
ное заведение, и он не мог бы ть принят на госу­
дарственную службу. Ему приш лось пойти на во­
енную служ бу рядовы м . С н ач ал а он служ ил в
лейб-егерском полку в П етербурге. Тогда же он
познакомился с Дельвигом, которы й его ободрил,
помог окончательно не пасть духом и ввел в лите­
ратурны е журналы. В 1820 г. Бараты нский был пе­
реведен в полк, стоявший в Финляндии: там он про­
вел шесть лет. Стихи, которы е он там писал, упро­
чили его л и тературн ую репутацию . Н акон ец в
1825 г. он получил офицерский чин и в следующем
году оставил службу и уехал в Москву. Он ж енил­
ся, был счастлив в семейной жизни, но глубокая ме188

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
ланхолия навсегда осталась основой его характе­
ра и его поэзии. За это время он опубликовал не­
сколько стихотворных сборников, высоко оценен­
ных лучшими критиками «партии поэтов», в том
числе П ушкиным и Киреевским; но публика встре­
тила их холодно, а молодые «плебеи»-журналисты
(Надеждин) злобно высмеяли. В 1843 г. Б ар аты н ­
ский уехал из М осквы за границу. Зиму он провел
в П ариже, где познакомился с французским лите­
ратурным миром, а весной отплы л на корабле из
М арселя в Н еаполь. Ч ерез несколько недель он
внезапно заболел и умер 29 июня 1844 года.
П оэтическое наследие Б араты н ского делит­
ся на две прим ерно равны е по объему, но нерав­
ные по достоинству части: стихотворны е повести
и стихи. П ервы е никогда не бы ли бы написаны,
не подай П уш кин примера, но они не подраж ание
более крупному поэту, а сознательн ая попы тка
написать по-другому. П ервая - Эда - простая ис­
тория о том, как дочку ф инского крестьянина со­
блазнил гусарский оф ицер, стоявш ий на кварти ­
ре у ее отца, - сюжет, которы й уж е в двадцаты е
годы вы ш ел из моды и напоминал о минувшем
веке. Т рактуется он без риторики, которой поэт
тщ ательно и сознательно избегает, в реалистиче­
ском обы денном клю че, с легким привкусом сен­
тим ентального паф оса, но без м алейш его следа
романтизма. К ак и все, что писал Б араты нский,
эта вещ ь написана таким и зум и тельн о точны м
стилем, что рядом П уш кин каж ется туманны м.
О писательны е места прин адлеж ат к самым луч­
шим - суровая ф инская природа всегда бы ла осо­
бенно мила Баратынскому. И необы кновенно при­
влекателен тонкий психологический портрет ге­
роини - чисто психологически без сомнения сто­
ящий вы ш е всего, что до него бы ло создано в рус­
ской литературе.
189

Д. С. Мирский
В торая повесть в стихах Бал (1828) - роман­
тичнее. Это история сам оубийства роковой и ро­
мантичной светской львицы , брош енной лю бов­
ником - ради кого? «Ж еманная девчонка, со слад­
кой глупостью в глазах, в кудрях мохнатых, как
болонка, с улы бкой сонной на устах» - излю блен­
ный ром антикам и контраст темной и белокурой
красоты . О бстановка поэмы реалистична, но по­
ползновения на ю мор неудачны . Бараты нском у
явно недоставало той естественной непринужден­
ности, без которой ю мор так трудно выносить.
Третья и самая длинная повесть в стихах - Цыган­
ка (1831). И стиль, и сю ж ет напоминаю т Б ал : толь­
ко смуглая леди здесь цы ганка, и вместо того что­
бы покончить с собой, она нечаянно убивает не­
верного лю бовника, думая, что подает ему лю бов­
ный напиток.
Л ирическая поэзия Б ар аты н ско го тож е рас­
падается на две части, почти равны е по объему,
но неравны е по достоинству. В ранних своих сти­
хах он самый блистательны й и характерны й поэт
двадцатых годов. Они принадлеж ат к арзамасской
поэти ческой ш коле. Главные влияния, которы е
мож но там разглядеть, - эт о молодой Пушкин,
ф р ан ц узски е п оэты конца X V III века (П арни,
М ильвуа) и Б атю ш ков. С поздним периодом эти
стихи сбли ж ает их предельно ясная и сухая атм о­
сф ера - более сухая и ясная, чем где бы то ни было
в русской поэзии - и холодны й м еталлический
блеск и звучание стиха. В английской поэзии по­
добный э ф ф е к т можно встретить только у Попа.
Это легкие летучие пьесы в анакреонтической и
горацианской манере, н екоторы е из них - безус­
ловны е ш едевры этого ж анра; лю бовны е элегии,
где нежное, но не индивидуализированное чувство
скры то в оболочке блестящ его остроумия: посла­
ния к друзьям, где остроумия ещ е больш е; элегии190

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
размы ш ления в стиле, напоминаю щ ем (отдален­
но) Грея. Из всех этих ранних стихотворений са­
мое длинное и, вероятно, самое лучш ее - П иры ,
где эпикурейское восхваление радостей застолья
мягко перемеш ивается с задумчивой м еланхоли­
ей. Эта м еланхолическая основа постепенно на­
шла для себя более оригинальны е ф орм ы в ы р а­
жения и под конец преобразилась в ф илософ ский
пессимизм зрелого Б араты н ского.
Творчество зрелого Б араты н ского (вклю ча­
ющ ее все его стихи, написанные после 1829 г.) по­
казы вает, что Б араты нски й - п оэт мысли, бы ть
может, из всех поэтов «глупого девятнадцатого
века» единственный, сумевший сделать из мыслей
материал для поэзии. Э то отчуж дало его от м о л о ­
дых современников, да и от их потом ков во вто­
рой половине столетия, для которы х поэзия и чув­
ство были едины. П оэзия Б араты н ского бы ла как
бы мостом между остроумием поэтов X V III века
и метаф изическими устрем лениями поэтов XX (в
терминах английской поэзии «от П опа кТ. С. Эли­
оту»), П одобно тому, как он блистал умом в л е г­
ких стихах начала своей поэтической д еятельнос­
ти, так и поздняя его поэзия ды ш ит умом, но в дру­
гом, высшем смысле, умом, которы й, м ож ет быть,
Поп и Донн назвали бы другим словом, но к о то ­
рый непременно был бы вклю чен в лю бое о п р е­
деление поэтического ума. достаточно ш ирокое,
чтобы вклю чить и П опа, и Донна. П оэзия Б а р а ­
ты нского интеллектуальна по содержанию , но это
интеллектуальное содерж ание поэтически пере­
работано и действительно превращ ено в поэзию.
Стиль его классичен. Он всегда оставался в осно­
ве своей восем надцативековы м , значительно бо­
лее, чем Пушкин. Н о стараясь придать своей мы с­
ли наиболее сж атое и концентрированное вы ра­
жение, он иной раз становится темен - просто от
191

Д . С. М и р с к и й

силы сжатия. О собенно это сказалось в его по­
здних творениях: он лю бил доводить очищ ение от
неглавного до предела, и перескакивал звенья сво­
его хода мысли, как и звенья своей поэтической
ф разы . У него не бы ло той бож ественной моцартианской легкости, которая производит впечатле­
ние (лож ное), что Пуш кин писал без всякого тру­
да, - труд Б ар аты н ско го всегда ясно виден чита­
телю ; от этого стих Б араты н ского каж ется хруп­
ким - прямая противополож ность эластичности
пуш кинского стиха. Н о для настоящ его лю би те­
ля поэзии в этом и заклю чается особое очарова­
ние Б араты н ского, потому что он, читатель, по­
стоянно присутствует при трудной, но всегда пол­
ной победе мастера над сопротивляю щ имся м ате­
риалом. П омимо всего прочего, Бараты нский при­
надлеж ит к немногим русским поэтам - мастерам
стихотворных сложных предложений, с подчинен­
ными придаточными и скобками.
Б араты н ски й был классиком по м анере, но
по м и ровоззрен и ю он был если не ром антик, то,
во всяком случае, полуром антик. Это был м ы с­
ли тель, ставш ий ж ертвой ума, ж ертвой аналити­
ческого знания. Он м ечтал о слиянии с природой,
о п е р в о б ы тн о й н еп о ср ед ств ен н о сти духовной
жизни. Он видел постоянны й, неумолимы й уход
человечества от природы . У стрем ленность в бо­
лее орган ичн ое и естественное прош лое - один
из главны х м отивов его поэзии. С имволом этого
был у него растущ ий разлад между сыном при­
роды - поэтом - и человеческим стадом, которое
с каж ды м поколением все более погруж ается в
п ром ы ш ленн ы е интересы . И потому р астет изо­
ляция поэта в соврем енном мире, где он лиш ен
народного о тзы в а, которы м встречали его вы со­
кие вдохновения «на стогнах греческих недавних
городов». Е д и н ствен н ы й о т в е т со в р ем ен н о го
192

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
мира современному поэту - его собственные р и ф ­
мы {Рифма, 1841). И п о эт о с тав л я е т п оэзи ю и
ищ ет откли ка у природы , саж ая деревья {На п о ­
сев леса, 1843). Будущ ее и ндустриализированно­
го и механизированного человечества станет бле­
стящим и славны м в близком будущем, но общ ее
довольство и покой будут куплены ценою у тр а ­
ты всех высш их ценностей поэзии {Последний
поэт). И после эпохи интеллектуальной утончен­
ности человечество неизбеж но утратит свои ж и з­
ненные соки и ум рет от п олового бессилия. П о с­
ле этого земля будет восстан овлен а в своем п ер ­
вобытном величии {Последняя смерть, 1827). Эта
ф илософ и я, соединяясь с его м еланхолическим
тем перам ентом , создала стихи необы чайной в е­
личественности, с которы м и ничто в пессимис­
тической поэзии не м о ж ет вы держ ать сравнения,
кром е Л еопарди. Т акова в ели ч ествен н ая ода к
унынию {Осень, 1838). Здесь, как и в других сти­
хах (например, в знам енитом стих. Смерть, 1833),
Б араты нский блистательн о, в вы сокой классиче­
ской манере ри тори чен , хотя и с отчетливой л и ч ­
ной интонацией. Н о он всегда м ы слитель, и сила
ума и воображ ения в этих вы соких одах не п о­
зволяю т им стать банальны м и общ ими местами.
В других стихах он дем он стри рует почти спинозовскую силу рассуж дения, как, например, в сти­
хотворении На смерть Time (1832), построенном
как силлогизм, но с таким богатством поэзии, что
даже девятнадцаты й век не мог пройти мимо него
и вклю чил его во все антологии . П оскольку по­
эзия Б ар аты н ск о го в А нглии соверш енно неи з­
вестна и поскольку, будучи м ы слителем , он не так
безнадеж но не поддается переводу, я рискну дать
в прозаическом переводе три его стихотворения
последних лет. Все они взяты из его последнего
сборника Сумерки.
193

Д . С. М и р с к и й
* * *

На что вы, дни! Ю долъный мир явленья
Свои не изменит!
Все ведомы, и т олько повт оренья
Грядущее сулит.
Недаром т ы металась и кипела
Развитием спеша,
Свой подвиг т ы свершила раньше тела,
Безумная душ а!
И тесный круг подлунны х впечатлений
Сомкнувшая давно,
Под веяньем возврат ны х сновидений
Ты дремлешь; а оно
Бессмысленно глядит , как ут ро встанет ,
Без нужды ночь сменя,
Как в мрак ночной бесплодный вечер канет ,
Венец пуст ого д н я !
* * *

Все мысль да мысль! Художник бедный слова!
О жрец ее! тебе забвенья нет;
Все тут, да т ут и человек , и свет,
И смерть, и жизнь, и правда без покрова.
Резец, орган, кистъ! счастлив, кто влеком
К ним чувственным, за грань их не ступая!
Есть хмель ему на празднике мирском !
Но пред тобой, как пред нагим мечом,
Мысль, острый луч ! бледнеет жизнь земная.
*

*

*

Благословен свят ое возвест ивш ий!
Но в глубине разврат а не погиб
Какой-нибудь неправедный изгиб
Сердец лю дских пред нами обнаживший.
194

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
Две области: сияния и тьмы
Исследовать равно стремимся мы.
П лод яблони со древа упадает:
Закон небес пост игну л человек!
Так в дикий смысл порока посвящает
Нас иногда один его намек.
7. Я З Ы К О В
Третьим крупнейш им поэтом двадцаты х го­
дов был Н иколай М ихайлович Я зы ков. Он родил­
ся в 1803 г. в Симбирске, городе К арам зи н а и ІЪнчарова. К ак и Б араты нском у, ему в л и тер ату р е
п окровительствовал Дельвиг. П ер вы е его стихи
были напечатаны в 1822 г. В том ж е году Я зы ков
поступил в Дерптский (тогда нем ецкий) универ­
ситет в Л ифляндии, где пробы л пять лет, так и не
получив диплома и проводя время в традиционных
для немецких студентов пируш ках и амурах. Б у р ­
ные ан акреон ти ч ески е стихи, написанны е им в
Д ерите во славу веселой студенческой жизни, сде­
лали его знаменитым. Н а летние каникулы он при­
езж ал из Д ерпта в Т ри горское, где встретился с
П уш киным. П осле Д ерпта он ж ил в М оскве и в
своем симбирском имении. Он сблизился со сла­
вянофильскими и националистическими кругами
М осквы и, поскольку был м еньш е всего м ы сли­
телем, их национализм отразился в нем как гру­
бейший джингоизм (агрессивны й ш овинизм). Е го
поэзия вы соко ценилась славяноф илами и «парти­
ей поэтов» - но м олоды е идеалисты отвергли ее
как презренно-безыдейную . Э то ож есточило Я зы ­
кова, и в более поздние годы он написал несколь­
ко довольно безвкусны х сочинений, в к оторы х
нападал на своих врагов. Здоровье, подорванное
дерптскими и злиш ествам и, стал о изм енять ему
очень рано; с 1835 г. он беспреры вно мучился по­
195

Д . С. М и р с к и й

дагрой и диспепсией и скитался с курорта на ку­
рорт. Генуя, Ривьера, Н ицца, Ійстейн и другие не­
мецкие курорты часто являю тся ф оном его позд­
них стихов. У мер он в 1846 г.
ГЪголь, чьим лю бим ы м поэтом был Я зыков,
сказал о нем, играя словом «язы к» и его ф ам или­
ей: «Имя Я зы ков приш лось ему недаром. В ладеет
он язы ком , как араб диким конем своим, да еще
как бы хвастается своею властью ». Пушкин гово­
рил, что К астальский клю ч, из которого пил Я зы ­
ков, теч ет не водой, а ш ампанским. П очти ф изи ­
ческое опьянение, производимое стихами Я зы ко ­
ва, хорош о зн аком о его читателям . П оэзия его
холодна и пенится, как ш ам панское или как мине­
ральны й источник. К человеческим чувствам она
отнош ения не имеет. Сила этой поэзии не в том,
что она означает, а в том , что она есть. П отрясаю ­
щая - ф изи ческая или нервная - энергия его сти­
хов не им еет себе равны х. Н о не следует думать,
что он был источником словесны х водопадов, как
Гю го или Суинберн. Во всем этом словесном на­
поре ощ ущ ается рука м астера и самообуздание,
доказы ваю щ ие, что не зря Я зы ков был современ­
ником П уш кина и Б араты н ского. Он никогда не
бы вает ни болтливы м , ни пресным; его стих так
же насы щ ен, как стихи старш их собратьев по ре­
меслу. Ранняя его поэзия, славивш ая вино и весе­
лье, особенно ценилась современниками. Н о опья­
нение ритм ам и, пож алуй, ещ е м огущ ественнее
там, где сю ж ет не такой откровенн о вакхический.
Н етрудно вообрази ть, ч то он сделал из такого
сю ж ета, как Водопад (1828), но и более мирные
стихи о природе ( Тригорское или стихи о Чудском
озере) соверш енно так ж е бью т искрящ ейся ж из­
нью в своем холодном хрустальном великолепии.
Разумеется, Я зы ков не испы ты вал чувства слия­
ния с природой. П росто ослепительное виденье.
196

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
отразивш ееся на сетчатке его глаза, п р ео б р аж а­
лось в ослепительны й поток слов. В его власти
бы ло увидеть природу как оргию света и красок,
и в этом он приближ ался к Державину, но у него
не бы ло ни варварской ш ероховатости, ни непо­
средственной и наивной человечности старш его
барда. П оздние его стихи в целом выш е ранних.
Его славяноф ильские реакц и онн ы е излияния м а­
лоинтересны (он был не слиш ком умен и не слиш ­
ком серьезен), но н екоторы е элегии, написанны е
в глубоком унынии во время болезни, передаю т
истинное человеческое чувство, не теряя п реж н е­
го словесного великолепия. О днако лучш ие и са­
мые прекрасны е его стихи надо принимать им ен­
но как чисто словесное великолепие: таковы стан­
сы к Т. Д. с их блистательны м чувственны м зачи ­
ном и не м ен ее б л и стательн ы м окон чан ием на
ноте бескоры стного восторга; причудливые стр о ­
ф ы . сравн и ваю щ и е вино стар и ко в - м алагу - с
шампанским; знам енитое Землет рясенье (1844),
где язы ковская избьпю чность, строго н ап равляе­
мая и очищ енная, достигает соверш енно особого
великолепия; и, м ож ет бы ть, сам ы е лучш ие стр о ­
ки из всех (К Рейну . 1840), где он приветствует не­
мецкую реку от имени В олги и всех ее притоков;
перечисление этих п ритоков, непреры вны й к а т а ­
лог в пятьдесят строчек - один из величайших тр и ­
ум ф ов русского словесн ого искусства и н еп р е­
взойденны й р е к о р д дл и н н ого ды хания: чтен и е
этих стихов - сам ое трудное и, в случае удачи, са­
мое славное достиж ение деклам атора.
8. П О Э Т Ы -М Е Т А Ф И З И К И
П оэты двадцаты х годов образовы вали р е ­
альное и при всем его разнообрази и единое дви­
жение. которое мож но назвать ш колой. О бы чно
197

Д . С. М и р ск и й

их н азы ваю т «пушкинской плеядой». Н о были й
поэты, находившиеся вне движения, почему совре­
менники их, мож но сказать, почти не признавали.
Такими «непризнанными» были Ф едор Глинка и
Вильгельм К ю хельбекер, из которы х первый был
просто крупным, а второй - если и не соверш ен­
ным, то очень своеобразны м поэтом.
Федор Н иколаевич Піинка (1786-1880) был
двою родным братом великого композитора. Он
принадлежал к тем, очень немногим, русским по­
этам , которы е почти исклю чительно посвятили
себя религиозной поэзии. П орази тельн а его ори­
гинальность и независимость от общ еприняты х
образцов. К ак и другие поэты того времени, Глин­
ка был сознательны м и скрупулезны м мастером.
Н о поэзия его - мистическая, и хотя он и был стро­
го православны м , его мистицизм по сути своей
п ротестантского толка. С тиль его явно родстве­
нен стилю великих англиканских мистиков Гербер­
та и В огана. Он реалистичен и одновременно воз­
вышен. М етаф оры обы чно реалистические, иной
раз озадачиваю щ ие воинственностью . В его сти­
хах много движения и размаха, когда он говорит о
Страш ном суде или переф разирует пророков. Его
никогда не ценили по заслугам, и в последние свои
годы он стал лю бимой миш енью для глумления
молодых критиков. Его до сих пор не откры ли понастоящему, но такое откры ти е стало бы показа­
телем зрелости русского ли тературн ого вкуса.
Другой поэт, не нашедший связи с временем,
бы л лицей ски й то вар и щ П уш кина В ильгельм
К ю хельбекер (1797-1846). Н есмотря на немецкую
кровь, он был самым горячим русским патриотом,
и хотя в действительности был соверш енны м ро­
мантиком, сам себя настойчиво назы вал крайним
литературны м консерватором и сторонником ад­
м ирала Ш иш кова. Он был идеалист-энтузиаст.
198

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
примкнувший к заговору 14 декабря, и последние
двадцать лет жизни провел в тю рьм е и сибирской
ссылке. Он напоминал дон К ихота смешной вне­
шностью и поведением, но все, его знавш ие, его
любили, а Пушкин, больш е всех его дразнивш ий,
посвятил ему лучш ие и искреннейш ие строки в
своем стихотворении на лицейскую годовщ ину
1825 года.
Н есмотря на смешную внеш ность и ком и че­
ский энтузиазм , К ю хельбекер был человеком не­
малого ума, и его недолгая деятельность как ли ­
тературного критика (1824-1825) ставит его, вме­
сте с К иреевским, на первое м есто среди крити­
ков З о л отого века. П исать в 1825 году длинные и
восторженные статьи о Ш ихматове бы ло бесспор­
ной см елостью , а д о казател ьств о м больш ого и
трезвого ума - то, что он одинаково ценил Ш екс­
пира и Расина, отказы вая Б ай рону в праве чис­
литься на равны х с ними. К ак поэт К ю хельбекер
обладал тонким пантеистическим видением мира,
но ему не удавалось найти этом у долж ное в ы р а­
жение - его поэзия, как и больш ая часть поэзии
второй половины века, бы ла миром в зачаточном
состоянии, ожидавш им строителя. Только изред­
ка удавалось ему напасть на соответствую щ ую
форму, и тогда он создавал стихи поистине пре­
красные. Одно из таких стихотворений - б л аго ­
родная элегия на смерть П уш кина, начинаю щ ая­
ся единственным его стихом, знаком ы м больш ин­
ству читателей:

Блажен, кто пал, как юноша А х и л л ,
Прекрасный, мощный, смелый, величавый,
В средине поприща побед и славы,
И сполненный несокрушимых сил!
Это Жалоба поэт а , заклю чаю щ ая Золотой
век русской поэзии, до странного близкая по вр е­
199

Д . С. М и р с к и й

мени, если не по тону, к вордсвортовой «Extempore
Effusion» (И злияние экспромт ом).
А льманах К ю хел ьбекера Мнемозина (18241825) был первой площ адкой для молоды х идеа­
листов, которы е стали вводить в России культ Гете
и м етаф изику Ш еллинга. Они назы вали себя «лю ­
бомудры» (русский перевод греческого слова «фи­
л о со ф ы »), В их группу входил князь Владимир
О доевский, П огодин, Ш евы рев, Х ом яков, Иван
К иреевский - все эти имена мы ещ е встретим в
будущих главах, но лидером их был человек, чья
короткая карьера бесспорно относится к двадца­
ты м годам. Э то Дмитрий Владимирович В еневи­
тинов, дальний родственник П уш кина. Он родил­
ся в 1805 г, умер в 1827, на двадцать втором году
жизни, и с ним уш ла одна из величайш их надежд
русской л и тературы . С м ерть его бы ла случайна он простудился, едучи зимой с бала. Н евозм ож но
представить себе, чем он мог бы стать. Он обла­
дал б есч и сл ен н ы м и бл естящ и м и дарован и ям и ,
сильным умом и был прирож денны м м етаф и зи ­
ком и зрелы м , вы соким поэтом в двадцать один
год. У него бы ла поистине ф аустовская ж аж да
знаний, а способность впиты вать их напоминала
П ико. В то ж е время он был муж ественны й, при­
влекательны й молодой человек, любивш ий радо­
сти жизни. К том у ж е ему бы ло присуще внутрен­
нее здоровье и равновесие всех душ евных и тел е­
сных достоинств, чем он походил на Гете. О т него
в литературе осталось немного. Е го ф илософ ские
и критические статьи впервы е вводят нас в рус­
ский взгляд на мир, видоизмененны й от прививки
герм анского идеализма. Н о в этих пропилеях но­
вого учения есть здравое хладнокровие и ш ирота
охвата, которы х мы напрасно будем искать у его
наследников, идеалистов тридцатых годов. Поэзия
его близка к соверш енству. С тиль его стихов ос200

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
нован на П уш кине и Ж уковском , но в них есть
только ему присущ ее м астерство. П оэти чески й
язы к его чист, ритм ы чи сты и вели ч ествен н ы .
Х арактернее всего для него ф и лософ ски е стихи.
9. Т Е А Т Р
К лассическая трагедия с трем я единствами
и александрийским стихом после О зерова ум ер­
ла, но классическая комедия вы ж ила и даж е п ере­
жила возрож дение. О днако за единственным, хотя
и великим, исклю чением (комедия Грибоедова),
она не создала ничего, сравним ого с лучш ими к о ­
медиями X V III века. А вторы писали для театр а и
для сегодняш него дня - а не для л и тературы и для
вечности. Н еко то р ы е из их комедий забавны , о со ­
бенно те, где авторы (все без исклю чения класси­
цисты и кон серваторы ) осмеивали карамзинистов
и ром антиков (напр., Л ипецкие воды Ш аховского
и Студент Грибоедова), но все они откровенн о и
без претензий незначительны . П устота и отсут­
ствие серьезны х ли тературн ы х интересов во всем
этом комедийном мире зам еч ател ьн о и зо б р аж е­
ны в Л ит ерат урны х и т еат ральны х воспомина­
ниях А ксакова. Главные лица те ат р а в то время разносторонний и плодовиты й князь А лександр
Ш аховской (1777-1846); М ихаил Н и колаеви ч З а ­
госкин (1789-1852), ставш ий впоследствии более
известен как «русский В ал ьтер С котт»; Н иколай
И ванович Х мельницкий (1789-1845); А лександр
Иванович П исарев (1803-1828), лучший из них зна­
ток сцены и близкий друг А ксакова. Хмельницкий
и П исарев писали в основном водевили - ж анр,
увлечение которы м в России началось в 1820 г. и
достигло апогея в 1840-м. Грибоедов в своих ран­
них комедиях был всего лиш ь поставщ иком уме­
ло скроенных пьес, у которы х на удивление мало
201

Д . С. М и р с к и й

общ его с великой комедией, сделавш ей его клас­
сиком, почти сравнимы м с П уш киным.
10. Г Р И Б О Е Д О В
А лександр С ергеевич Грибоедов родился в
М оскве 4 января 1795 г. Он получил блестящ ее
образование. С емнадцати л ет он закончил М ос­
ковский университет с двумя дипломами - по ес­
тественны м наукам и праву - и готовился к полу­
чению научной степени, когда его учение было
прервано вторж ением Н аполеона. Он записался в
кавалерию , но в сражениях не участвовал. В 1815 г.
ему разреш ен о бы ло оставить военную службу, и
он приехал в П етербург, где стал чиновником ми­
н и стер ств а и н о стр ан н ы х дел. Г ри боедов с го ­
ловой окунулся в бурную и увлекательную жизнь
послевоенной столицы . Ц ентром его интересов,
как и у многих его соврем енников, стал театр. Он
писал и ставил ничем не вы даю щ иеся комедии и
ухаживал за актрисам и. В ращ ался он и в револю ­
ционных кругах и бы л принят в масонскую ложу.
В литературн ы х спорах он бы л на стороне шишковистов. Б е з труда он заработал репутацию од­
ного из сам ы х умных и остроумны х лю дей Рос­
сии. В то ж е время он серьезно работал в мини­
стерстве иностранны х дел, так что, когда п отре­
бовалось послать секретарем посольства в П ер ­
сию особо надеж ного человека, пост был предло­
ж ен Грибоедову. Г рибоедов принял назначение
тем охотнее, что находился под глубоким вп ечат­
лением от дуэли, в которой принял участие. Это
бы ла зн ам ен и тая partie carree (дуэль четы р ех )
между Завадовским и Грибоедовы м, с одной сто­
роны , и Ш ерем етевы м и Я кубовичем , с другой.
Ш ерем етев бы л убит Завадовским . которы й сам
был тяж ел о ранен. Ч ер ез год дуэль продолжили
202

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
секунданты, Грибоедов и Якубович, которы е встре­
тились в Ткфлисе. Грибоедов был ранен в руку, и
один палец у него навсегда остался согнутым.
ІЪды 1818-1825 Грибоедов провел частью в
Тифлисе, частью в П ерсии. Он подруж ился со зн а­
мениты м кавказским «нам естником » генералом
Ерм оловы м , в те дни самым популярны м и самым
незаурядным из должностных лиц, которы й почув­
ствовал, что Грибоедов близок ему по духу и сде­
лал его своим секретарем. Здесь, в Тифлисе, в 18221823 гг. Грибоедов написал свою великую комедию
Горе от ума. Только несколько ш трихов бы ли им
добавлены во время двухлетнего отпуска, п р о ве­
денного в М оскве и П етербурге (1823-1825). Ц ен ­
зура не пропустила Горе от ума для сцены, и то л ь ­
ко отры вки из комедии появились в альм анахе в
1825 году. Н о автор читал свою ком едию «всей
М оскве» и «всему П етербургу», и она ходила в
бесчисленны х списках.
В конце 1825 г. Грибоедов вернулся к Е р м о ­
лову на К авказ. Н о там он оставался недолго. С р а­
зу после м ятеж а 14 декабря на К авказ был послан
курьер, чтобы его арестовать. Р ассказы вали, что
Е рм олов (популярны й среди декабристов) преду­
предил Грибоедова о предстоящ ем аресте и дал
ему время уничтож ить ком пром етирую щ ие бума­
ги. Грибоедов бы л привезен в П етербур г и поса­
жен на гауптвахту Главного ш таба. В страш ном не­
годовании на свой арест он написал Н и колаю р е з­
кое письмо в таких вы раж ениях, что деж урны й
генерал не осмелился передать его императору. На
допросах Грибоедов держ ался твердо. Н есм отря
на тесны е связи со многими м ятеж н и кам и , ему
удалось оправдаться. Он был освобож ден и, в к а ­
честве компенсации за п ереж и ты е неприятности,
получил повы ш ение по служ бе и годовое ж ал о в а­
ние. О днако все это дело до сих пор остается н е­
203

Д . С. М и р с к и й

сколько загадочны м , потому что нет сомнения,
что Грибоедов все-таки бы л в нем замеш ан.
Он возвратился на К авказ, где в это время
н ач алась война с П ерси ей. Е р м о л о в , к о то р о го
Н иколай не лю бил и котором у не доверял, вынуж­
ден бы л уйти в отставку, но новы й нам естник,
лю бим ец и личны й друг царя П аскевич, был род­
ственником Грибоедова, и у них были самые луч­
шие отнош ения. Грибоедов поехал в ш таб Паскевича на ф р о н т и сопровож дал его всю войну. Он
вел м и р н ы е п ер е го в о р ы , доби лся закл ю чен и я
Туркменчайского мира (10 ф еврал я 1828 года) и
повез мирный договор в П етербург для р ати ф и ­
кации. Е го приезд в столицу был встречен пуш еч­
ным салю том с П етропавловской крепости, ему
были оказан ы вы сш ие почести, и он был назна­
чен русским послом в П ерсию . П о дороге туда, в
Тйфлисе, он влю бился в ш естнадцатилетню ю гру­
зинку, княжну Нину Ч авчавадзе, и женился на ней.
С оверш енно счастливы й, он уехал с молодой ж е­
ной вТквриз, откуда должен был наблю дать за тем,
как персы вы полн яю т условия мирного договора.
Э то бы ло нелегким и м алоприятны м делом.
П одоговору Персия обязы валась вы платить боль­
шую контрибуцию и возврати ть всех христиан­
ских пленных - т. е. в основном армянских женщин
из персидских гарем ов. П ервы й пункт бы л не­
осущ ествим, потому что П ерсия бы ла несостоя­
тельна, а второй персы воспринимали как страш ­
ное оскорбление святости гарем а, основы , на ко­
торой зиждилось их религиозное государственное
устройство. В декабре 1828 г. Грибоедов приехал
в Тегеран для прямы х п ереговоров с ш ахом, оста­
вив жену в Тавризе на попечении ж ены британ­
ского посла. В Тегеране Грибоедов увидел, что все
возмущ ены пунктом о вы даче христианских ж ен­
щин. Он сразу понял (и писал это в депеш ах), что
204

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
русские треб ован и я ч р езм ер н ы , но продолж ал
энергично настаивать на их вы полнении, не счи­
таясь с чувствами персов. В скоре против него под­
нялось народное движение, раздутое А лаяр-ханом
(родственником ш аха), из гарем а которого б е ж а ­
ли и укры лись в русском посольстве, согласно до­
говору, две христианские ж енщ ины . 30 января т о л ­
па, разж игаемая А лаяр-ханом , ворвалась в посоль­
ство и перерезала всех его оби тателей, кром е од­
ного. Грибоедов погиб, сраж аясь. Е го обнаж енное
изрубленное тел о сумели узнать тол ько по ск р ю ­
ченному пальцу, искалеченному после дуэли с Яку­
бовичем. Вдова Грибоедова, узнав о его гибели,
родила недонош енного ребен ка, умерш его через
несколько часов. П осле смерти мужа она прож и­
ла ещ е тридцать лет. отвергая все ухаж ивания и
снискав всеобщ ее восхищ ение своей верностью
его памяти.
Грибоедов - hom o uni us libri (человек одной
книги). Книга эта - великая комедия ІЪре от ума
(или. как перевел эт о название проф ессор П ерз,
Несчастие бытъ ум ны м ). Д ругие его комедии,
одна из которы х бы ла написана после Горя , не з а ­
служ иваю т внимания и до странного на нее непо­
хожи. Ф рагменты социально-исторической тр а ге ­
дии Грузинская ночь , над которой он в последние
годы работал, тож е разочаровы ваю т. Н ек о то р ы е
из его стихотворений хорош и, но это то л ьк о на­
меки на н ереали зованн ы е возмож ности.
Б о л ее важ ны его письма, ибо они - среди
лучших, написанных на русском язы ке. Они о т ­
кр ы ваю т нам Г ри боедова-человека, но великий
писатель раскры вается перед нами только в Горе
от ума.
Горе от ума - п роизведен и е классической
ш колы комедии, идущее от М ольера. К ак до него
Фонвизин, а после него основатели русской р еа­
205

Д . С. М и р с к и й

листической традиции. Грибоедов делает главный
упор не на интригу пьесы , а на характеры и диа­
логи. К омедия построена ры хло. М ногие сцены не
двигаю т действия и введены то л ьк о для обрисов­
ки характеров. Н о в диалоге и в обрисовке х ар ак­
тер о в Грибоедов остается единственным и непод­
раж аем ы м . Д иалог вы держ ан в рифм ованны х сти­
хах, это ямбы разной длины - разм ер, которы й в
России ввели баснописцы как экви вален т вольно­
му стиху (vers libre ) Л аф он тен а и которы й достиг
соверш енства в руках К ры лова. Д иалог Грибое­
дова есть н епрекращ аю щ ийся tour de force (верх
ловкости ). Он все время старается соверш ить - и
соверш ает - невозм ож ное: втискивание обы чны х
р азго во р о в в сопротивляю щ ую ся м етрическую
форму. К аж ется, что Грибоедов специально умно­
ж ает трудности. Он, например, был в те времена
единственны м поэтом , пользовавш им ся н еобы ч­
ными, звучны ми, калам бурны м и рифмами. В его
стихах содерж ится как бы необходимое ко л и ч е­
ство ж есткостей и углов, чтобы постоянно напо­
минать ч итателю , каких мук, какого труда стоило
поэту тр и у м ф ал ьн о е преодоление всех п реп ят­
ствий. Э то благородная ж есткость: зарубка мас­
тер а на трудноподдаю щ ем ся м атериале. Н есм от­
ря на оковы м етри ческой ф орм ы , диалог Грибое­
дова сохраняет естественны й разговорны й ритм
и более разговорен , чем лю бая проза. Он полон
ума, разнообразия, характерности: это настоящ ая
сокровищ ница л уч ш его русского разго во р н о го
язы ка той эпохи, когда речь высших классов еще
не бы ла испорчена и вы холощ ена ш кольны м обу­
чением и грам м атикой. Ч уть ли не каждая строка
комедии стала частью русского язы ка, а пословиц
из Грибоедова взято не меньш е, чем из К ры лова.
П о эпиграммам, репликам , по сжатому и л акон и ­
206

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
ческому остроум ию у Г рибоедова в России нет
соперников - он п ерещ еголял даж е К ры лова.
В искусстве изображ ения характеров Грибо­
едов тож е ни с кем не сравним. У него бы ло к а ч е ­
ство, унаследованное от классицистов, которы м не
обладал никто из русской реалистической ш колы .
О но бы ло у великих м астеров X V II и X V III вв. у М ольера, у Ф илдинга, а в X IX , думаю , то л ьк о у
Т еккерея. Э то н екая в сеч ел о в еч н о сть, к о то р а я
делает Тартю ф а, сквайра В естерна и мисс К роули
чем-то большим, нежели просто характерами. Они
личности, но они еще и типы - архетипы , или квин­
тэссенции человеческого, наделенны е всем, что
есть у нас ж изненного и индивидуального, но н а­
делен ны е ещ е и сверхли чн остн ы м су щ еств о в а­
нием, подобно платоновским идеям или универса­
лиям схоластов. Э то ред кое искусство - м о ж ет
бы ть, самое редкое из всех; и из русских писате­
лей Грибоедов обладал им в высш ей мере. Э то не
значит, что его персонаж и не ж ивут; они живут, да
еще как! - но жизнь их более продолж ительна и
всечеловечна, чем наш а. О ни вы леп лен ы из под­
линно об щ еч ел о веч еско го м атери ал а. Ф амусов,
отец, начальник важ ного департам ента, п рирож ­
денный консерватор, циничный и добродуш ны й
ф илософ хорош его пищ еварения, столп общ ества;
М олчалин, секретарь, мелкий негодяй, которы й
играет с пож илы ми дамами в вист, гладит их соба­
чек и притворяется влю бленны м в дочку н ач аль­
ника; Репетилов, оратор ко ф еен и клубов, «горя­
щий свободою » и пахнущий вином, безм озглы й
поклонник ума и ближ айш ий друг всех своих зн а­
ком ы х. Все, вп лоть до сам о го эп и зо д и ч е ск о го
лица, написаны с одинаковы м соверш енством , за ­
конченностью и четкостью . Е сть тол ько два ис­
клю чения - С оф ья и Ч ацкий. В отличие о т про­
чих, они не зам ы ш лялись как сатирические изоб­
207

Д . С. М и р ск и й

раж ения, а как характеры остались «невы печен­
ными». И все-таки своим очарованием комедия во
многом обязана им. С оф ья не тип, но это личность.
Для классической комедии героиня, которая и не
и д еал и зи рован а, и не к ар и к ату р н а, - редкость.
Е сть в ней что-то странное, сухо-романтическое:
ясность цели, б ы строе остроум ие, глубокая, но
сдерж иваем ая страстность. В пьесе она главная
действующая сила - вся интрига движ ется благо­
даря ее действиям.
Ч ац кого часто критиковали за неуместное
красноречие. В его речах, обращ енны х к Ф амусо­
ву и его кругу, нет чувства сообразности и, воз­
мож но, есть погреш ности в том , каким его заду­
мал Грибоедов. Н о, несмотря на это,Ч ац ки й в пье­
се - самое главное. Он ее образны й и эм оциональ­
ный ф окус, ее закваска и изю минка.
Д ело не тол ько в том , что самы е умные речи
влож ены в его уста - дело в том, что он задает тон
всему представлению . Е го благородны й, хоть и
смутный, м ятеж против расти тельн ого эгоисти­
ческого мира Ф амусовы х и М олчалины х и есть
истинный дух пьесы. Е го радостны й, ю нош еский
идеализм, его стрем ительность, его поры в захва­
ты в ает и бодрит. Он из сем ейства Ромео; и харак­
терно, что, несмотря на как будто недостаточно
ясную обрисовку характера, эта роль является тр а ­
диционным пробны м камнем для русского а к те­
ра. Великий Ч ацкий такая ж е редкость и так же
вы соко ценится в России, как великий Гймлет.
И. П РО ЗА ПОЭТОВ
Влияние ф ран ц узского язы ка в России дос­
тигло апогея в царствование А лександра I. Все об­
разованны е дворяне, вы росш ие в это царствова­
ние, знали ф ранцузский не хуже, а то и лучш е, чем
208

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
русский. То же сам ое происходило у среднего и
провинциального дворянства: П уш кин не заб ы в а­
ет напомнить, что Татьяна написала свое зн ам е­
нитое письмо О негину по-ф ранцузски, ибо, к ак он
говорит «доны не горды й наш язы к к п очтовой
прозе не привы к». П ри ви ть ему эту п р и вы ч ку
бы ло главной задачей поэтов, остроумцев « А р за­
маса» и всех прочих из партии поэтов и дворян.
Они сделали из почтовой прозы искусство; между
1815 и 1830 гг. писание писем стало для них важ ­
ной частью литературн ой деятельности. И З о л о ­
той век поэзии является т а к ж е З о л о ты м веком
эпистолярной прозы .
Пуш кин как автор писем не менее велик, чем
как поэт. Е го «почтовая проза» - неиссякаемы й
источник наслаж дения для всех, кто л ю б и т хоро­
ший русский язы к. Э то естественны й, каж доднев­
ный разговорны й яы к, то л ьк о отточенн ы й в л а ­
боратории великого худож ественного м ы ш ления.
По гибкости, грации и свеж ести эп и столярн ы й
язы к П уш кина не им еет себе равны х. Н е говоря
уже об этом , письма его - сокровищ ница о стр о ­
умия, здравого см ы сла и умной критики. Н о П уш ­
кин никогда не говорит о своих чувствах - ни с
ближайшими друзьями, ни с ж еной. Единственные
эмоции, которы м он дает выход - нетерпение и не­
годование. Это сообщ ает его письмам особенно
здоровую и бодрящ ую атмосферу.
К ак автор писем Грибоедов стоит рядом с
Пушкиным. Его язы к резче и нервнее, чем пушкин­
ский. Он полон сухого, едкого остроумия Горя от
ума и введенной в б ер ега дисциплинированной
страстности. Грибоедов всегда знает, что хочет ска­
зать, и говорит то, что думает, прямо и откры то.
Если пушкинские письма не имею т себе равных по
гибкости и свежести, то Грибоедов - первый из рус­
ских писателей по остроте и силе ф разы .
209

Д . С. М и р с к и й

З а м е ч а т е л е н эп и сто л я р н ы й русский язы к
переписки В язем ского с А лександром И ванови­
чем Тургеневым (1784-1845) - другом всех арзамасцев и одним из умнейших лю дей той эпохи. Эта
переписка как бы дает постоянны й комментарий
к русской ли тературе и жизни.
В оп убли кован н ой п розе п оэты З о л о т о го
века продолж али труд К арам зи н а, которы й, хотя
его реф орм а и бы ла принята, не смог создать уни­
версально п рием лем ого стиля литературной про­
зы. С оздание так о го стиля бы ло одной из труд­
нейш их, стоящ их перед поэтам и задач, а тут еще
меш ал ф ранцузский язы к. П уш кин признавался,
что ему легче говорить по-ф ранцузски, чем порусски, если он хочет вы разить прозой что-нибудь,
кроме описания ф акто в . П оэты взялись за дело
со всей возмож ной добросовестностью . Н о им не
удалось устан ови ть канон ы русской прозы для
последую щ их эпох, и все, что они сделали, было
разруш ено ж урналистам и тридцаты х годов, кото­
ры е и есть истинные основатели современной рус­
ской прозы .
С тар ш ее п околен и е п о это в ш ло прямо за
К арам зины м . П роза Ж уковского - и в ранних рас­
сказах, и в поздних нравственны х очерках - глад­
кая, приятная, но н есколько худосочная и слиш ­
ком безм ятеж ная. Б атю ш к о в в своих статьях ста­
рался итальян изи ровать русскую прозу, как ита­
льянизировал стихи. В язем ский и Д авы дов ввели
в ли тературу манеру, свойственную их переписке.
П розаи ч еское наследие Д авы дова - Опыт т ео­
рии парт изанского действия (1821), автобиогра­
ф ия, предпосланная изданию его стихов 1832 г. и
серия воспоминаний о военной ж изни. Они пока­
зы ваю т Д авы дова-п розаи ка, по-настоящ ему ори­
гинального. Е го автобиограф ия - это водопад ка­
лам буров и ш уток, не всегда сам ого лучш его вку210

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
са. В своих военны х писаниях он резок, силен, ко­
лоритен, и его мемуары содерж ат куски сам ого
интересного военного чтения на русском язы ке.
Вяземский тож е иногда бы вает излиш не ос­
троумен: он никогда не мог заставить себя о тк а­
заться от каламбура, если калам бур наверты вался
ему на язы к. Н о в его прозе всегда, как и у Д авы до­
ва, есть сила и колоритность. К ак критик (в основ­
ном в 20-е годы) он был блестящ , но поверхностен,
умен, но ему недоставало воображ ения. Л учш ее из
того, что он в этом роде написал, содерж ится в за­
м ечательны х анекдотах Старой записной книж­
ки - неиссякаемого источника искрящихся, часто
интереснейших сведений о крупных и мелких лю ­
дях начала девятнадцатого столетия.
Во времена Пушкина анекдот был излю блен­
ной ф ормой, и сам великий поэт лю бил искусство
анекдота. А некдоты , изданные (конечно, посм ерт­
но) в его Table Talk (в оригинале это тож е по-анг­
лийски) - ш едевры этого ж анра, и по язы ку ближе
к его письмам, чем к его литературной прозе. Б а ­
ратынский прозы написал очень мало, но в этой
малости содержится непропорциональное количе­
ство лучш его, что когда-либо бы ло сказано по-рус­
ски о поэзии. Следует особенно запомнить два его
высказывания: его определение лирической поэзии
как самого полного осознания данной минуты и
замечание, что хорош ая поэзия редка, ибо она тр е ­
бует от поэта двух качеств, как правило, исклю ча­
ющих друг друга: огня творческого воображ ения и
холодности проверяю щ его разума.
12. Р А З В И Т И Е Р О М А Н А
Русский ром ан т а к и п р о зя б ал до сам ого
1829 г., когда вдруг на писание ром анов вспыхну­
ла мода. В этом году небезы звестны й Фаддей Б у л ­
211

Д . С. М и р с к и й

гарин (о нем см. дальш е) выпустил свой назида­
тельны й плутовской роман Иван Выжигин, побив­
ший рекорды распродаж и; в этом же году Михаил
Н иколаевич Загоски н (1792-1853), известный как
ком едиограф , вы пустил первы й русский роман в
вальтерскоттовском стиле - Юрий М илославский,
или Русские в 1612 году. Э то история из Смутного
врем ени, когда п оляки взяли М оскву и н ацио­
нальны е силы одерж али над ними победу. Н есм от­
ря на традиционность, на недостаток истинного
исторического колорита, на грубы й национализм
и на картон н ую п си хологи ю , это в своем роде
очень хорош ее чтение. Он имел немедленны й и
громкий успех и о к о л о ста л ет оставался заслу­
ж енн о п опулярн ы м у не о ч ен ь п ривередли вы х
читателей. Юрий М илославский установил моду
на исторические ром аны в духе В альтера С котта,
и в течен и е десяти-пятнадц ати л ет в России их
появилось очень много.
Ром аны З а го с к и н а , написанны е позднее в
том ж е оф иц и ально-патри оти ческом духе, никог­
да не достигали популярности первого. Все дру­
гие ром анисты бы ли слабее Загоскин а, за исклю ­
чением И ван а И в ан о в и ч а Л аж еч н и к о ва (17921869),которы й считается лучш им из русских вальтерскоттистов.Т ри его романа - Последний новик
(1831), Л едяной дом (1835) и Басурман (1838) мож но читать и сегодня с больш им удовольстви­
ем, чем того ж е Юрия М илославского. Л аж ечни­
ков лучш е зн ает прош лое. Е го герои слож нее и
ж ивее, его м оральн ое чувство, такое же четкое,
как у Загоскин а, м енее условно и более вели ко­
душно. Все ром аны Л аж ечн и кова, как и Заго ск и ­
на, ды ш ат патриотизм ом , но. в отличие от Заго с­
кина, его патриотизм менее ограничен, совместим
с чувством справедливости, ненавистью к тирании
и с высоким чувством человеческого достоинства.
212

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
Романтизм другого рода п рогляды вает в со­
чинениях А лексея П еровского (1787-1836), писав­
ш его под псевдонимом А нтоний П огорельски й ,
единственного ч ел овека из партии поэтов и дво­
рян, ставш его известны м то л ь к о благодаря своей
художественной прозе. Главное его произведение М онастырка (1828). Э то п релестная ю м ористи­
ческая (хотя и довольно н еловко написанная) кар ­
тина нравов провинциального украин ского дво­
рянства, с идеальной, наивной, но отваж ной гер о ­
иней (слегка напом инаю щ ей С оф и ю В естерн) и с
довольно сложной и неправдоподобной интригой.
Роман написан под явным влиянием Ф илдинга, но
есть в нем примесь м ягкого дом аш него р о м ан ти з­
ма. В своих рассказах П огорельский ром античнее
и ф антастичнее. Лучший из них, Черная курица ,
просто восхитителен. Зависим ость его от гоф манского Щ елкунчика та к ж е очевидна, как зависи­
мость М онаст ы рки о т Тома Джонса. Толстой о т ­
м ечает эт о т рассказ, как произведш ий на него в
детстве сильнейш ее впечатление.
Самым блестящ им из романистов этой поры
был А лександр А лександрович Б естуж ев (17971837). Он был драгунским оф иц ером и вместе с
Р ы л еев ы м издавал альм ан ах П о ляр н а я звезда.
Бы л декабристом и в 1826 г. был приговорен к ссыл­
ке в самую отдаленную часть Сибири. В 1829 г. был
переведен на К авказ солдатом . Ткм ему удалось
вернуться к ли тературн ой деятельности; его луч­
шие и самы е известны е ром аны были опублико­
ваны в начале тридцаты х годов под псевдонимом
А. М арлинский. Н а войне он вскоре бы л зам ечен,
ибо проявлял исклю чительную храбрость. Он был
представлен к повы ш ению в чине и к Георгиев­
скому кресту, но в том ж е году бы л обвинен в убий­
стве своей лю бовницы и, хотя вина его не бы ла
доказана, представление бы ло задерж ано. П роис­
213

Д . С. М и р с к и й

ш ествие это оставило тяж ел ы й след в его душе.
Он перестал писать и п отерял всякий интерес к
жизни. В 1837 г. он бы л убит: при ш турме А длера
(на Ч ерном море) он был буквально изрублен чер­
кесами.
Б естуж ев бы л п оэт нем алого талан та. Н о
читателей тридцаты х годов пленили его романы
и рассказы . Е го м анера письма, при всей ее т е а т ­
ральности и поверхностности, бы ла несомненно
блестящ ей. Е го искрящ ееся словесное воображ е­
ние очень вы деляет его на н есколько сером ф оне
Загоскин а и П огорел ьского. О собенно блестящ и
его диалоги - постоянная «игра в волан» едкими
эпиграммами и остры м и репликам и. Е го поверх­
ностно страстны е герои с их байронической по­
зой нем ногого стоят. Н о повествование увлека­
тельно, и стиль все время держ ит читателя в на­
п ряж ени и . Л учш ий его р о м ан , А м м алат Бек
(1831), п роисходит на ф о н е войны на К авк азе.
В р о м ан е есть п о р а зи т е л ь н ы е песни горц ев о
смерти, которы м нет равны х на русском язы ке.
13. П Р О З А П У Ш К И Н А
П уш кин первы м в России стал писать худо­
жественную прозу, которая осталась в веках, и был
п ервы м д ей ств и тел ьн о о р и ги н ал ьн ы м русским
романистом. Н о его м есто в истории русского р о ­
мана несравнимо с тем , которое принадлеж ит ему
в истории русской ли тературы в целом, и проза
его, при всем соверш енстве некоторы х повестей
и при всем величии всего им сделанного, не на том
уровне вы соты , что его поэзия. О сновное разли ­
чие между его поэзией и прозой в том, что он был
преж де всего поэтом и в стихах говорил на своем
родном язы ке, котором у сам был и высшим м ери­
лом и верховны м судьей; проза ж е бы ла для него
214

Гл. IV. ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
язы ком иностранны м , которы м он овладел путем
более или менее старательн ого изучения. Ему уда­
лось овладеть слогом и интонациями это го ино­
странного язы ка, и его парнасский акцен т р азл и ­
чим тол ько для н атрен и рован н ого уха. Н о в прозе
его всегда есть ощ ущ ение некоей скованности,
недостаточной свободы , подчинения своду какихто правил, чего никогда не б ы вает в его поэзии.
К онечно, над стихотворной строкой он р аб о тал
гораздо больш е, чем над п розаи ч еской . Н о эта
работа бы ла как бы сама собой разум ею щ ейся, и
окончательны й ее р езу л ьтат свидетельствовал о
природной, нескованной свободе.
Только после 1830 г. П уш кин вплотную за ­
нялся прозой. Н о с сам ого начала он твердо р е ­
шил, какой эта п роза долж на бы ть. В 1822 г. он
писал в записной книж ке: «В ольтер м ож ет поче­
сться лучш им образц ом благоразум ного слога...
Точность и к р атк о сть - вот первы е достоинства
прозы. О на тр еб у ет мы слей и мы слей —без них
блестящ ие вы раж ен ия ни к чему не служат. С ти­
хи дело другое...».
Л итературная проза П уш кина основы вается
на примере ф ранцузской л и тературы . Э то раци о­
нальная, ан ал и ти ч еская, созн ател ьн о оголенная
проза, ли ш енн ая всяких ненуж ны х украш ений,
почти а ф ф ек ти р о в а н н а я в своей простоте. Эту
прозу хочется сравнить с прозой Ц езаря. С ам ого
П ушкина вл екл о к Вольтеру, но хотя по изящ е­
ству и чистоте пуш кинская проза сравнима с воль­
теровской, ей н едостает свободной импульсивной
ж ивости и раскованной стрем ительности вели ко­
го ф ранцуза. В общ ем надо сказать, что атм о сф е­
ра X V III века, присущ ая всему творчеству П уш ­
кина, нигде не проявляется та к зам етно, как в его
повестях, даж е в тех, где он, как и другие писате­
215

Д . С. М и р с к и й

ли его поколения, находился под влиянием В аль­
тера С котта и ІЪфмана.
П ервы м его опы том обращ ения к худож е­
ственной прозе был незаконченны й исторический
роман А рап Петра В еликого (1828), история его
прадеда Ійннибала.Роман остался незаконченным,
и при жизни П уш кина бы ли опубликованы то л ь­
ко два ф рагм ен та.
О сенью 1830 г. в болдинском уединении П уш ­
кин написал пять коротки х повестей, ко то р ы е на
следую щ ий год появились без его имени под на­
званием П овест и Белкина. Если они и не лучшие
его повести, то, во всяком случае, сам ы е для него
х арактерн ы е. Н игде больш е он так неуклонно не
соблю дает принципы отстраненности, сдерж анно­
сти и сам о о гр ан и ч ен и я. П овести р а сс к азы в а ет
скромны й провинциальны й помещ ик - таким об­
разом оп равды вается безли чность рассказчика.
П овести не заним ательны ни в бы товом , ни в пси­
хологическом, ни в описательном отнош ении. Это
р ассказы в чистом виде, ан екд о ты , подняты е в
ранг серьезн ого искусства серьезн остью худож е­
ственного м етода. П о чистоте рассказа во всей
русской л и т е р а т у р е их п р ев зо ш ел т о л ь к о сам
П уш кин в П иковой даме. С овременники приняли
Повест и с изумленны м разочарованием , и то л ь­
ко с течением времени их стали признавать пуш­
кинскими ш едеврам и . Ф игура м ним ого автора,
сам ого Б ел ки н а, едва нам еченная в предисловии
к Повест ям , раскры вается полнее в опубликован­
ной тол ько после смерти П уш кина И ст ории села
Горюхина. Э то одно из самых зам ечательны х про­
изведений П уш кина в прозе, и одно из самых слож ­
ных: это одноврем енно пародия на мнимоученую
претенциозную И ст орию русского народа П о л е­
вого, свиф товская сатира на весь социальны й по­
рядок, основанны й на крепостничестве и, кроме
216

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
того, п ортрет одного из самых прелестны х персо­
нажей во всей русской л и тературе - простодуш ­
ного, наивного и застен чи во-честолю би вого И ва­
на П етровича Б елкин а.
П осле 1831 г. П уш кин писал больш е прозы ,
чем стихов. Только три произведения (в том чис­
ле Капитанская дочка и П иковая дама) бы ли за ­
кончены и опубликованы . Н о сохранилось много
ф рагм ентов разной степени заверш енности, и они
были о п уб ли кован ы п осм ертн о. С реди них н е­
сколько зачинов того, что долж но бы ло стать вве­
дением в поэму К леопат ра (в одном их них нахо­
дится очень интересны й набросок х арактера Ч арского, поэта, которы й из светского тщ еслави я и
сдержанности не хочет, ч тобы на него см отрели
как на поэта), и Д убровский, почти законченны й
«роман о разбойнике» с социальной основой. Если
бы он был закончен, это бы л бы лучш ий русский
роман действия. Он освеж аю щ е (и очен ь со зн а­
тельно) м елодрам атичен, со своим благородны м
дворянином Робин Гудом и идеальной героиней.
Там, как и в Іорю хине, много сатиры . Ф игуры двух
вельм ож ,Т роекурова и В ерей ского - наглого с та­
росветского самодура и оф ранцуж енного утончен­
ного эгои ста, - у краш ен и е п ортретн ой гал ер еи
русской ли тературы .
Единственны й полновесны й и законченны й
роман П уш кина, опубликованны й при ж изни, это
Капитанская, дочка (1836), история из врем ен
П угачевского бунта (восстания низших классов на
востоке России в 1773 г ). Э то ш кола В ал ь тер а
С к о тта по и зо б р аж е н и ю п р о ш л о го , но р о м ан
странно непохож на другие «веверлеевские» р о ­
маны. П о размеру он не более чем одна пятая сред­
него романа В ал ьтер а С котта. М анера рассказа
сж атая, точная, экон ом н ая, хотя и более простор­
ная и неторопливая, чем в пушкинских повестях.
217

Д . С. М и р с к и й

В ней, как и в Дубровском , есть изю минка насто­
ящ ей м елодрам ы - и в образе предводителя бун­
товщ и ков, и в о тк р о в ен н о условном х ар актер е
негодяя (единственный у Пуш кина негодяй) Швабрина. Роман полон восхитительного ю мора; чего
стоит сцена дуэли героя с Ш вабрины м и отказ ста­
рого гарнизонного оф иц ера, вы служ ивш егося из
солдат, понять, зачем нужны дуэли. Н о всего луч­
ше в романе характеры : капитан М иронов и его
ж ена, в м ирное время м илы е персонаж и идилли­
ческой комедии, которы е, когда приходят бунтов­
щ ики, н ео ж и д ан н о п р о я в л я ю т естествен н о е,
скром ное и будничное муж ество и ум ираю т геро­
ями. И С авельич, стары й слуга героя, искренний
в холопстве, непоколебим ы й в деспотизме. Н е счи­
тая Евгения Онегина, Капитанская дочка была
единственным произведением П уш кина, имевшим
огром ное влияние на последую щ ую эпоху, - в ней
содержится квинтэссенция того, чем стал русский
р еал и зм , хотя эт а история р а сс к аза н а в самой
обы чной м анере, как и долж на бы ть рассказана
история. Е е реализм, экономны й в средствах, сдер­
ж анно ю м ористичны й, лиш енны й всякого наж и­
ма, п ораж ает своим контрастом с другим зам еч а­
тельным историческим романом, появившимся два
года спустя, - с риторичны м , выходящ им из бере­
гов, великолепны м Тарасом Б ульбой ІЪголя. Ка­
питанская дочка из всех вещ ей П уш кина имела
самое больш ое влияние на литературу, но не она
является лучш им и характернейш им для него про­
изведением в прозе - эта честь принадлеж ит П и­
ковой даме (1834). И зл о ж и ть ее вкратце невоз­
можно: это ш едевр сж атости. К ак и Повести Б ел­
кина, это произведение чистого искусства, зани­
м ательное то л ьк о как целое. П о силе воображ е­
ния она превосходит все, что написал Пушкин в
прозе: по напряж енности она похож а на сжатую
218

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
пружину. П о неистовому своему романтизм у она
близка к П ш ну Чуме и к стихотворению Не дай
мне Бог сойти с ума. Н о ф ан тастически й ром ан­
тический сю ж ет влит в безукоризненную класси­
ческую форму, такую эконом ную и сж атую в сво­
ей благородной наготе, что даж е П роспер М ериме, самый и зощ ренно-эконом ны й из французских
писателей, не реш ился п еревести ее точн о и при­
делал к своему ф ран ц узском у переводу всякие
украш ения и пояснения, думая, вероятно, что на­
ращ ивает мясо на сухом скелете.
П уш кин был п ервоклассны м критиком ; его
серьезны е критические статьи и рецензии зам е­
чательны здравой взвеш енностью суждений и то ч ­
ной ясностью вы раж ения. Е го полем ика ( в Л ит е­
ратурной газете) то ж е в своем роде непревзой­
денна. Е го тон кая, острая и м еткая ирония ж ал и ­
ла так, что враги не могли ее забы ть. Е го нападки
на Булгарина, продаж ного ж урналиста на ж ал о ­
ванье у тайной полиции, восхитительны спокой­
ной ж естокостью . Они способствовали скорому за­
кры тию Литературной газет ы , доведя до белого
каления подлого, но влиятельного соперника.
Н ачиная с 1832 г. основны м занятием П уш ­
кина, во всяком случае оф иц и ально, стала исто­
рия. Е го план истории П етр а В ели кого так и не
созрел, но в 1834 г. он н ап ечатал И ст орию П уга­
чевского бунта 1773 года. Э то ш едевр повество­
вательной л и тер а ту р ы , сравн и м ы й с Галльской
войной Юлия Ц езаря. Ее н едостаток - недостаток
сведений: Пуш кин не мог знать многого, что бы ло
чрезвы чайно важ но для его тем ы . Он был слиш ­
ком классицистом X V III века, чтобы рассм атри­
вать историю с позиции «движ ения масс» и «клас­
совой борьбы», но он очень хорош о видел и о т ­
лично показал социальны е истоки великого вос­
стания. В 1836 г. он н ап е ч а та л П ут еш ест вие в
219

Д . С. М и р с к и й

Арзрум - о тч ет о поездке на К авказский ф рон т в
1829 п, в котором он достиг последних пределов
благородной обнаж енной сж атости.
14. Р А З В И Т И Е Ж У Р Н А Л И С Т И К И
Д есятилетие 1825-1835 гг. кроме всего п роче­
го, чем оно вы деляется в истории литературы , за­
м ечательно и тем , что в это время начинается не­
преры ваю щ аяся история русской журналистики.
Н есм отря на то что это бы ла эпоха сурового цен­
зурного давления, ж урналисты этого и двух после­
дующих десятилетий соверш или смелый прорыв к
независимости, если не политической, то по край­
ней мере в общ е культурны х вопросах. Благодаря
их усилиям стадо склады ваться общ ественное мне­
ние. П артия поэтов и дворян не слиш ком преуспе­
вала в своих ж урналистских начинаниях. Литера­
турная газета Д ельвига (1830-1831) бы ла блиста­
тельны м предприятием, но цензура ее закры ла. Та
ж е судьба постигла Европейца И вана К иреевско­
го (1832). Когда в 1836 г. П уш кин затеял Современ­
нику он был уже не современны м и не мог собрать
нужное количество платны х подписчиков.
П роф ессиональны х ж урналистов «дворяне»,
не слиш ком разби равш и еся в различиях между
этим и п л еб еям и , н ед о л ю б л и в ал и и прези рали .
М ежду тем эти различия сущ ествовали: москов­
ские ж урналы , иногда неряш ливы е, но независи­
м ы е и воодуш евленны е энтузиазм ом , были непо­
хож и на сервильную и ж ал ку ю петербургскую
прессу. В П етербурге монополия на политическую
инф орм ацию принадлеж ала газете Северная пче­
ла, осн ован н ой в 1825 г. Ф аддеем Б у л гар и н ы м
(1789-1859). Б улгари н был поляк, побывавш ий в
М оскве с наполеоновской армией; потом он дезер­
тировал и вел какое-то неясное авантю рное суще­
220

Гл. IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
ствование, пока в начале двадцаты х годов не стал
заметны м в литературном мире. Он бы л дружен
со многими декабристами, но помощ ь, которую он
о казал правительству, доставл яя улики против
вчераш них друзей, снискала ему особое покрови ­
тельство тайной полиции. В царствование Н и к о ­
лая I Булгарин приобрел репутацию подлого под­
халима, кото р о го терп еть не могли порядочны е
люди. Он бы л ловкий, хотя и вульгарнейш ий ж ур­
налист. Е го газета продавалась лучш е всех. С вое
влияние он использовал для борьбы с теми, кто
был молод, талан тли в и независим. П уш кин, Го­
голь, Белинский, Л ерм онтов, а в сороковы е годы
натуральная ш кола по очереди бы ли его врагам и,
против которы х он применял все средства, явны е
и тайны е.
С оверш енно иным бы л московский ж урн а­
лист Н и колай П олевой (1796-1846). Э то бы л «сам
себя сделавш ий» человек. Он был сыном купца,
так и не «стал дж ентльм еном », и дж ентльм ен ы
всегда его презирали. Н о его энтузиазм (нередко
вводивший его в заблуж дение) много способство­
вал распространению новой ли тературы и о ж и в­
лению русской ли тературн ой жизни. Ж урнал его,
Московский Телеграф (1825-1834), был страстным,
хотя и н еразборчивы м , ратоборцем ром антизм а.
В 1834 г. Телеграф был запрещ ен за отр и ц ател ь­
ную рецензию на патриотическую пьесу К уколь­
ника. П о л ев о й бы л разорен . В несчастье он не
проявил героизм а - пош ел на компромисс с булгаринской партией и таким образом потерял свое
п олож ен и е в л и тер ату р е. Н о п ам ять его после
смерти бы ла чтима по заслугам новой интелли­
генцией - как пам ять первопроходца и в н ек о то ­
ром см ы сле мученика.
Другим пионером интеллигенции был Н и к о ­
лай Н адеж дин (1804-1856). Тоже плебей по р о ж ­
221

Д . С. М и р с к и й

дению, он начал свой литературны й путь, публи­
куя в 1828-1830 гг. в реакционны х журналах серию
грубых, хотя порой и остроумны х, статей против
поэтов, где валил в одну кучу П уш кина, Б ар аты н ­
ского и их второстепенны х подраж ателей, осуж ­
дая их всех скопом. Он нападал на русский роман­
тизм с позиции нем ецкого, ш еллинговского ро ­
м ан ти ч еск о го и д еал и зм а, о т к а зы в а я русскому
псевдоромантизму (в определении он не ош ибал­
ся) в каком бы то ни бы ло идеологическом значе­
нии. В 1830 г. он представил в М осковский универ­
ситет диссертацию о ром антической поэзии. В ней
он защ ищ ал синтез классицизм а и романтизм а.
В 1831 г. он затеял еж ем есячны й журнал Телескоп,
в котором продолжал приниж ать достижения рус­
ской л и т е р а т у р ы в свете ф и л о со ф ск и х норм.
В 1836 г. журнал был запрещ ен за публикацию Фи­
лософ ического письма Ч аадаева. Сам Надеждин
был сослан на север и то л ьк о через некоторое
время получил разреш ен и е вернуться в Москву.
П осле этого он отказался от ли тературы и посвя­
тил себя исклю чительно археологии и географии.
Н аследником П ол ево го и Н адеж дина стал
Белинский, диктатор литературны х мнений с 1834
по 1848 г. и отец русской интеллигенции.

222

Глава V

ЭПОХА ГОГОЛЯ
1. У П А Д О К П О Э З И И
В ы сочай ш ий уровен ь, у стан овл ен н ы й З о ­
лоты м веком для поэзии, рано начал сниж аться.
Ійрмония, благородство, сдерж анность, н еп о гр е­
ш имое м астер ство великих п оэтов - от Ж у к о в ­
ского до В еневитинова - вскоре были утрачены .
П о эти ч еск о е искусство вы роди л ось ли бо в ни­
чем не вы даю щ ую ся пустую аккуратн ость, либо
в столь же пустое остроумие, не подкрепленное
вдохн овен и ем , л и бо в б е сф о р м е н н ы й шум н е ­
очищ енных эмоций. Л ак отполированной верси­
ф икац ии , п о кр ы в аю щ и й отсутстви е в о о б р а ж е ­
ния и зам еняю щ ий то н ко е м астерство старш его
п о ко лен и я, - х а р а к т е р н а я ч ерта всех м олод ы х
поэтов, заявлявш и х о своей п р и н адл еж н о сти к
«партии п оэтов». П е т е р б у р гс к и е ж у р н а л и с ты
поддерж ивали п оэзи ю бол ее эф ф е к т н у ю и м и ­
шурную. Их ф аворитом был Владимир Г ри горь­
евич Б е н е д и к т о в (1807-1873), ч и н овн и к м и н и ­
стерства ф ин ансов, на десять л е т ставш ий идо­
лом всех ск л о н н ы х к р о м а н ти зм у ч и н о в н и к о в
всех р ан го в по всей России. П е р в а я е го кн и га
появилась в 1835 г. и стал а чуть ли не в е л и ч ай ­
шим поэтическим успехом столетия. Он не был
поэтом , но не лиш ен бы л п о эти ч ес к о го о стро223

Д . С. М и р с к и й

умия - в том см ы сл е, к ако й в к л ад ы в ал в эт о
слово XVI век. М етод его закл ю ч ал ся в вы ж и ­
мании из п ораж аю щ ей м е та ф о р ы - или сравне­
ния - всего, ч то он а м о гл а д ать. Типично для
н его с ти х о тв о р ен и е о саб л е под н азван и ем
Б ранная к р а с а в и ц а в к о т о р о м он дово д и т до
предела сравн ени е вы хвач ен н ой из нож ен с аб ­
ли с обнаж енной ж енщ иной. П озднее Б е н ед и к ­
то в о тказал ся от своих тщ есл авн ы х зам аш ек и
п р ев р ати л ся в гл а д к о го в е р с и ф и к а т о р а о б ы ч ­
ного типа.
Другая группа поэтов бы ла близка к Б е н е ­
диктову лю бовью к наруж ному блеску рифм, об­
разов и словаря, но отли чалась от него своей вы ­
сокой серьезностью . Н аи бол ее из них заметны ми
бы ли Х омяков (о поэзии которого я ещ е буду го­
ворить в связи с другими его произведениями) и
К аролина П авлова, урожденная Яниш (1807-1893),
самая интересная из русских «ученых женщин».
В юности она бы ла предм етом лю бви великого
польского поэта М ицкевича, к котором у на всю
ж изнь сохранила ром антическую привязанность.
Зам уж ем она бы ла за романистом Н иколаем П ав­
ловы м , брак был несчастливы м . Е е литературны й
салон был одним из самых посещ аемы х в М оскве;
но друзья никогда не ценили ее п оэтического т а ­
лан та, и в конце концов она всем наскучила и сде­
лалась общим посмеш ищ ем. Е е поэзия необы чай­
но притягательна и своей несколько ж есткой, но
бесспорно выдаю щ ейся техникой, и глубоко скры ­
ты м чувством. Она бесспорно наиболее вы даю ­
щийся поэт среди русских поэтесс X IX века. Н е ­
справедливое слово, но оно сразу приходит на ум,
когда говориш ь о поэзии П авловой, - мужская!
В ней нет и следа бесф орм енны х излияний, харак­
терны х для английских поэтесс начала X IX века.
Она меньший поэт, чем миссис Браунинг, но боль224

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
ший мастер. Віавная тем а ее стихов - муж ество
скр ы того страдания. «У лы байся и терпи» - вот
суть ее лучш их стихов.
Самая передовая и новая группа поэтов трид­
цатых годов отвергла дисциплину ф орм ы ш колы
Ж уковского и П уш кина и стала развивать эм оци­
о н альн о-эксп ресси он истский эл е м е н т поэзии в
ущ ерб ф орм альном у и художественному. К ним
следует причислить и ранние произведения Л ер ­
монтова. И з м алы х поэтов, бы вш их как бы пред­
теч ам и Л ер м о н то в а, сам ы м и зам етн ы м и бы ли
князь А лександр О доевский (1802-1839) и А л е к ­
сандр И ванович П олеж аев (1804-1838). А лександр
О доевский был двою родны м братом Грибоедова
и романиста В ладимира О доевского. Он служил в
конной гвардии и принял участие в декабрьском
восстании. Б ы л сослан в Сибирь, а потом п ер еве­
ден на К авказ, солдатом. П ом нят его сегодня глав­
ным образом из-за элегии, прекраснейш ей п о гр е­
бальной песни на русском язы ке, которую напи­
сал на его смерть Л ерм онтов. С обственны е стихи
О доевского были оп убли кованы впервы е через
много л ет после его смерти. В основном они по­
свящ ены горестям ссы лки, но одно из них, извест­
ный ответ на знам енитое пуш кинское П ослание в
Сибирь (1827), в котором великий поэт призы вал
ссы льны х сохранять бодрость духа, есть вооду­
ш евленное свидетельство того, что мятеж ны й дух
в них жив по-прежнему.
П олеж аев был незаконным сыном помещ и­
ка С труйского, что сдел ало его д екл асси р о ван ­
ным. С тудентом М о ск о в ск о го ун иверситета он
вел разгульную ж изнь и описал ее в бурлескной
поэме Сашка (1825-1826). В некоторы х пассажах
поэмы сквозил либеральны й дух, и скорее всего
это, а не непристойность стихов, привлекло вни­
мание полиции. Д ело дош ло до Н иколая I, к о то ­
225

Д . С. М и р ск и й

рый в это время, сразу после суда над декабриста­
ми и их казни, бы л в М оскве. Н и колай , с о б ы ч ­
ным своим ак тер ск и м м астерством , р азы гр ал
роль отца, которы й казнит и милует, - П олеж аев
бы л отдан в солдаты , но получил право писать
прям о им ператору, если у него будут ж алоб ы .
О чень скоро П олеж аев воспользовался этим правбм, потому что ж а л о б у него бы ло много, но
письма его никаких последствий не имели. Он
попы тался дезер ти р о в ать, бы л арестован, нахо­
дился под арестом более года, еле избежал телес­
ного наказания и был отправлен на Кавказ. Н ача­
лось п остепенное падение П о л еж аева - он стал
много пить и проявлял бесстыдный цинизм в от­
ношениях с людьми, пытавшимися облегчить без­
надежные условия его существования. Н а фронте,
одн ако, он п роявил х р аб р о сть и бы л наконец
представлен к о ф и ц ер ско м у чину, но приказ о
производстве в о ф и ц еры приш ел уже после его
смерти. П олеж аев находился под сильным влия­
нием Гю го и Б а й р о н а ; пы ш ная ром ан ти ч еская
высокопарность чрезвы чайно его привлекала. Он
всегда греш ил расп ущ ен н остью и н апы щ еннос­
тью слога и излиш ней говорли востью . И мя его
сохраняется в сокровищ нице русской поэзии бла­
годаря дю ж ине к оротки х стихотворений. В них
есть страстная сила, ритмический напор и роман­
тический огонь, свойственные только ему одному.
В особенности ему удавались б ы стры е м етры «стаккато». Лучш ие его стихи —или трагические
романсы о восточной войне, или вопли отчаяния
по поводу своей погубленной жизни. С амые зна­
менитые его стихотворения - Песнь погибающего
пловца , написанное энергичны м двухстопным хо­
реем, и Песнь пленного ирокезца, привязанного к
столбу и спокой н о ож и даю щ его м учительной
смерти, которую его палачи ему готовят.
226

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
2. К О Л Ь Ц О В
Одним из интереснейш их явлений в развитии
литературы 30-х годов бы л подъем ш колы о л и те­
ратуренной народной песни в творчестве К ольц о­
ва. Традиция эта идет о т X V III века. В двадцаты е
годы девятнадцатого она бы ла усоверш ен ствова­
на разносторонним Д ельвигом , чьи п релестны е
искусственно-народны е «русские песни» (к ак т о г ­
да назы вался э т о т ж анр) стали самыми популяр­
ными из всего им написанного. М енее искусствен­
ны, более непосредственны прекрасны е песни Н и ­
колая Григорьевича Ц ы ганова (1798-1831), стран­
ствующего актера, сына крепостного крестьянина.
У него не бы ло связей с литературной средой и,
хотя по ф орм е его «русские песни» идут от л и те­
ратуры, а не от устной традиции, дух их по-настоя­
щему народен и «ф ольклорен». Они субъективны ,
большая часть их поется от лица женщины. Их сим­
волы, образы , лиш енны е сентиментальности чув­
ства - все это народное, русское. Они были опуб­
ликованы в 1834 г, после смерти их автора, всего
за год до выхода первой книги Кольцова.
А л ек сей В аси л ьеви ч К ол ьц о в роди лся в
1808 г. в В оронеж е (ю г Ц ентральн ой России). Он
был сыном прасола, заж иточного, но необразован­
ного человека из народа. Д етство и ю ность К о л ь­
цова прошли в донских степях, - перегонял отц ов­
ские стада на дальние ры нки. С истем атического
образования он не получил. Стихи начал писать
рано, и это п ривлекло внимание С танкевича, гл а­
вы круж ка идеалистов и богатого зем левладель­
ца В оронеж ской губернии. Он познакомил К о л ь­
цова со своими московскими друзьями, в р езуль­
тате чего возникла прочная друж ба между К оль­
цовым и Белинским . В 1835 г. бы ла опубликована
первая книга песен К ольцова, которая бы ла очень
227

Д . С. М и р с к и й

тепло принята. Н о и после этого К ольцов оставал­
ся в В оронеж е, ведя дела своего отца и приезж ая
в М оскву и П етербург тол ько в связи с отцовски­
ми судебными исками. К ольцову присущ и были
т а к т и чувство собственного достоинства, и его
благородны е и образован ны е друзья им восхищ а­
лись. Эти качества всегда видны в его очень при­
ятны х письмах, которы е, кром е того, свидетель­
ствую т о подлинном здравом ы слии их автора. Он
разделял п рекрасны е устрем ления своих друзейидеалистов, не теряя, в то ж е время, практицизма
и деловитости русского купца. Н о в В оронеж е он
чувствовал себя одиноким и несчастным. О тнош е­
ния с отцом, эгоистичны м и не склонны м к м ечта­
ниям деспотом, все время ухудшались; постепен­
но ж изнь в семье стала для К ольцова адом. Его
спасла из ада внезапная смерть в 1842 г. С 1840 г.
он почти ничего не написал.
П оэзия К ольцова четко делится на три час­
ти: попы тки - как правило, до 1835 г. - писать при­
нятым в ли тературе стилем пуш кинской и допуш­
кинской ш колы ; «русские песни»; ф и лософ ски е
разм ы ш ления (думы) последних лет. И з всех трех
то л ько второй раздел обеспечил К ольцову проч­
ное место среди классиков. Его благовоспитанные,
«образованны е» стихи написаны на уровне ш коль­
ника - ему т а к никогда и не удалось овладеть ф о р ­
мой и интонацией «образованной» поэзии, в основ­
ном потому, что он так вполне и не овладел ли те­
ратурным язы ком . Е го думы, хотя некоторы е глу­
боком ы сленны е критики и обнаруж или там глу­
бину, ж алостн о бесплодны и беспомощ ны . Ф ило­
софия там детская; нериф м ованны е разм еры до
того истрепаны , что их мож но найти в лю бой рус­
ской антологии. «Русские песни» - другое дело.
К ольцова назы вали русским Бернсом . Если
это сравнение внуш ает мы сль о равенстве талан228

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
тов - его и гениального ш отландца, - то это ерун­
да. П о разм ерам талан та К ольцов ближ е к Хоггу,
чем к Бернсу. Н о по роду поэзии между ними есть
явная и не тол ько поверхностная близость. К ак и
Бернс, К ольцов шел от л и тературн ой традиции
мнимо-народной песни. К ак и Бернс, он на деле
сталки вался с реальн ой к р естьян ско й ж и знью ,
хотя, в отличие от Бернса, и не был крестьянином.
К ак и Бернс, он обладал той свеж естью и свобо­
дой взгляда, которой не бы л о у его более о б р а ­
зованны х и вы сокородны х соврем енников. Н а к о ­
нец, как и Бернс, он был реали стом , и его стр аст­
ность, как и у Бернса, бы ла подлинной. Н о он ж ен­
ственнее и сентим ентальнее Б ерн са. Х арактерн о,
что н екоторы е лучш ие песни К ольцова влож ены
в уста ж енщ ины . Лучш ие из его песен - л и р и ч е­
ские; и они стали самыми популярны ми в народе;
в них есть истинно русская тоска о свободе, п ро­
сторе и приклю чениях. Н есм отря на то, что о б ы ч ­
но они ри ф м ован ы и поэтом у более литературны
по ф орм е, в них больш е подлинно народного чув­
ства, чем в песнях о природе и о крестьянской
жизни. Одна из лучш их и, без сомнения, самая по­
пулярная - восхитительная песня, переведенная
проф ессором Элтоном , которая начинается так:
«Сила м олодая ... »
В этих песнях, как в настоящ их народных,
природа является сочувствую щ ей певцу силой.
В более слож ны х песнях о природе она уже пер­
сониф ицируется и ф илософ изируется. Н о нет бо­
лее прекрасного изображ ения привольной степи,
чем в Косаре , где косарь собирается туда, на низо­
вья Дона, к богаты м казакам , в степь - продавать
свою силу. «П ростор» и «приволье», непереводи­
мые русские слова, которы е озн ач аю т нечто вро­
де «space » и « elbow -room », но с невы разим ы м и
поэтическими обертонам и, - эти слова и есть м е­
229

Д . С. М и р ск и й

лодический клю ч к лучш им песням К ольцова.Так
же прекрасны его лю бовн ы е песни, где страсть,
хотя и сентиментализирована и романтизирована,
все-таки истинна и сильна. П рекрасная песня de
mal rnariee (насильно выданной замуж), начинаю ­
щаяся словами: «Ах, зачем меня / силой выдали /
за немилого / мужа старого» - из самых чистых
ж ем чуж ин русской эм оци он альной лирической
поэзии. Н аим енее популярны те кольцовские пес­
ни, где он идеализирует крестьянскую жизнь и
сельский труд, - тем ы , соверш енно чуждые насто­
ящ ей народной песне. Н о от этого они не стано­
вятся хуже. Н еко то р ы е - как, например, Кресть­
янская пирушка - напоминаю т ГЪмера по простой,
лиш енной сантим ентов величавости, которой он
о б л екает простую жизнь.
3. Т Ю Т Ч Е В
Л и тер ату р н ая и стория Т ю тч ев а довольно
лю бопы тна. П ервы е его стихи были опубликова­
ны всего через три года после появления в печа­
ти Пушкина; больш ая часть стихов, составивших
его славу, бы ла напечатана в пушкинском Совре­
меннике в 1836-1838 гг., но первого критического
отзы ва об его поэзии приш лось ждать до 1850 г.,
когда его «откры л» Н екрасов, и вдруг стало яс­
но, ч то Т ю тч ев вы даю щ и йся поэт. П р изнание
приш ло н езад о л го перед тем , как вообщ е стал
пропадать всякий интерес к поэзии, и только не­
многие чтили Т ю тч ев а в конце века, когда его
опять подняли на щ ит С оловьев и символисты .
Сегодня он безоговорочн о признается одним из
трех вели чай ш и х русских п о это в , и, вероятн о,
больш инство чи тателей поэзии ставят его, а не
Лермонтова, на второе место после Пушкина. Но
за пределами России он, хотя и более внятен со230

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
временному романтическому вкусу, чем Пушкин,
остается н еп он яты м в н астоящ ем своем зн а ч е ­
нии. Я по собственном у опы ту знаю , что, когда
его о ткр ы ваю т английские читатели, они почти
неизменно п ред п оч и таю т его всем русским по­
этам. И это естественно, потому что из всех рус­
ских поэтов только Т ю тчев обладает теми к ач е­
ствами, к о то р ы е английский ч итатель научился
ценить в поэзии девятнадцатого века.
Федор И ванович Тю тчев родился в 1803 г. в
родовитой дворянской семье в имении своего отца
Овстуг, близ Брянска. Он получил хорошее образо­
вание и дома, и в М осковском университете. Его
воспитателем был поэт Раич, которы й остался его
другом и старался покровительствовать его лите­
ратурной деятельности. В 1822 г., после окончания
университета, Т ю тчев был зачислен в коллегию
иностранных дел и прожил за границей двадцать два
года, только изредка наезжая в Россию. Больш ую
часть времени он провел в Мюнхене, где познако­
мился с І£йне и Ш еллингом, с которы ми потом пе­
реписывался. Он женился на баварской аристократ­
ке и стал считать Мюнхен своим домом. Много пи­
сал; то, что он редко появлялся в печати, объясняли
равнодушием к своему поэтическому труду, но в дей­
ствительности, думается, причиной была его необы­
чайная уязвимость, чувствительность к редактор­
ской и всякой иной критике. Н о в 1836 г. один из дру­
зей, допущенный к знакомству с его музой, угово­
рил его послать подборку своих стихов Пушкину для
помещения в Современнике . С 1836 по 1838 гг. сорок
стихотворений, которы е сегодня все, любящие рус­
скую поэзию, знают наизусть (буквально) появились
в журнале за подписью Ф. Т. Они не привлекли вни­
мания критиков, и Тю тчев перестал публиковаться.
Тем временем он овдовел и женился второй раз, сно­
ва на баварской немке. Его перевели по службе в
231

Д . С. М и р с к и й

Турин. Ему там не нравилось, он скучал по М юнхе­
ну. Будучи поверенным в делах, он без разрешения
покинул Турин и Сардинское королевство, за како­
вое нарушение дисциплины был уволен из дипло­
матической службы. Он поселился в Мюнхене, но в
1844 г. возвратился в Россию, где позднее получил
место в цензуре. Е го политические статьи и запис­
ки, написанные в револю ционный 1848 г. обрати­
ли на себя внимание властей. Он стал играть поли­
тическую роль как убежденный реакционер и пан­
славист. В то ж е время он стал очень заметной
фигурой в петербургских гостиных и приобрел ре­
путацию самого умного и блестящ его собеседника
во всей России. В 1854 г. появилась, наконец, книга
его стихов, и он стал знамениты м поэтом.Тогда же
началась его связь с Денисьевой, гувернанткой его
дочери. Их лю бовь бы ла взаим ной, глубокой и
страстной - и источником мучений для обоих. Ре­
путация молодой девушки бы ла погублена, репу­
тация Т ю тчева серьезно запятнана, семейное бла­
гополучие ом рач ен о. К огда в 1865 г. Д енисьева
умерла, Тю тчевы м овладело уныние и отчаяние.
Удивительный так т и терпение его жены только
усиливали его страдания, вы зы вая глубокое чув­
ство вины. Н о он продолжал ж ить общественной и
политической жизнью. Е го худощавая, высохшая
фигура продолж ала появляться в бальных залах,
его остроумие по-прежнему пленяло общ ество, а в
политике он стал необы кновенно задиристым и
превратился в один из столпов несгибаемого по­
литического национализма. Больш ая часть его по­
литических стихов написана в последнее десятиле­
тие его жизни. Умер он в 1873 г.; его разбил удар,
он был парализован, и только мозг его оказался
незатронуты м.
В лингвистическом отнош ении Тю тчев пред­
ставляет собой лю бопы тны й ф еном ен. В частной
232

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
и оф ициальной жизни он говорил и писал то л ьк о
по-ф ранцузски. Все его письма, все политические
статьи написаны на этом язы ке, и на нем ж е были
сказаны все его знам ениты е остроты . Ни первая,
ни вторая его ж ена по-русски не говорили. П ов и ди м ом у, русским язы ком он пользовался т о л ь ­
ко в поэзии. С другой стороны , немногие его ф р ан ­
цузские стихи, хоть и интересны , в больш инстве
своем безделуш ки и соверш ен н о не даю т пред­
ставления о том, каким великим поэтом он был
на русском язы ке.
С тиль Т ю тч ева архаичнее, чем стиль П уш ­
кина и Ж уковского, и, за исклю чением его воспи­
тателя Раича, единственные русские поэты , повли­
явш ие на него, - это классики X V III века Д е р ж а ­
вин и Л омоносов, чей ораторский напор л егк о уз­
нается во м ногих тю тч е в ск и х сти хотворен и ях.
Зрелости его стиль достиг сравнительно рано, и
уже нем ногие стихи, оп убли кован н ы е в 1829 г.,
являю т его главны е черты . П рим ерно с этого вр е­
мени поэзия Т ю тчева представляет собой единое
целое (не считая его политических стихов, а т а к ­
же стихов, относящ ихся к «последней лю бви») и
м ож ет рассм атриваться вне всяких хрон ологи че­
ских рамок. С амое больш ое число лучш их стихов
его написаны в десятилетие 1830-1840 гг.
П оэзи я Т ю тч ева м етаф и зи чн а и строится на
пантеистическом понимании вселенной. К ак это
и бы вает с каж ды м п оэтом -м етаф и зиком , ф и л о ­
софию Т ю тчева нельзя о то р в ать от ее п о эти ч е­
ской ф орм ы , не лиш ив ее всякого значения. Н о о
главных ее чертах м ож но кое-что сказать. О снов­
ное ее отличие от ф илософ ии великих английских
поэтов состоит в том, что она глубоко пессимис­
тична и дуалистична - по сути, это манихейство.
Есть два мира - Х аос и Космос. Космос - живой
организм П рироды , пульсирую щ ее индивидуаль­
233

Д . С. М и р с к и й

ное сущ ество, но реальность его вторична и ме­
нее значительна в сравнении с Х аосом - реальной
р еальн остью , в которой К осм ос то л ьк о легкая,
случайная искра упорядоченной красоты . Эта ду­
алистическая ф илософ и я сф орм улирована ясно,
как для учебника, в следующ их стихах:

Д Е Н Ь И Н О ЧЬ
(1839)
На мир т аинст венный духов,
Над эт ой бездной безымянной,
П окров наброшен злат от канны й
Вы сокой волею богов.
Денъ - сей блист ат ельны й покров Денъ, земнородны х оживление,
Д уш и болящ ей исцеленъе,
Д руг человеков и богов!
Но меркнет день - настала ночь,
Пришла, и с мира рокового
Тканъ благодат ную покрова
Сорвав, отбрасывает прочь...
И бездна нам обнажена
С своими страхами имглами,
И нет преград меж ей и нами
Born отчего нам ночь страшна!
П ротивопоставление К осмоса и Х аоса, сим­
волизированны х в Д не и Н очи, - основная тема
тю тчевской поэзии. Н о К осм ос,растительная все­
ленная, хотя ж изнь его во чреве Х аоса и непроч­
на, противопоставляется как вы сш ее и величай­
шее существо малости и слабости индивидуально­
го сознания. Э та тем а находит свое риторическое
вы раж ение (сильно напоминаю щ ее знамениты й
держ авинский п араф раз 82-го псалма) в зам еч а­
тельном стихотворении, начинаю щ емся словами:
«Не то, что мните вы, природа...» (1836); это одна
234

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
из самых красноречивы х и кратких проповедей в
стихах, когда-либо написанных. И наче она в ы р а­
ж ена во многих «ф рагм ентах о природе». Б ольш ая
часть их очень к оротка, не более восьми-двенад­
цати стихов. Один из самых длинных - И т альян­
ская villa (1838), п рекрасная в своей покинутости
лю дьм и, отвоеван н ая у ч ел о в ека П риродой - и
потревож енная опять вторж ением человека:

И мы вошли... все бы ло т ак спокойно!
Так все от века мирно и темно!..
Фонтан журчал... Недвижимо и стройно
Соседский кипарис глядел в окно.
Вдруг все смутилось: судорожный трепет
По ветвям кипарисным пробежал;
Фонтан замолк - и некий чудный лепет,
Как бы сквозь сон, невнят но прошептал.
Что это, друг? И лъ злая жизнь недаром,
Та жизнь , - увы ! - чт о в нас тогда текла,
Та злая жизнь, с ее мятежным жаром,
Через порог завет ны й перешла?
Два элем ента тю тч ев ск о го стиля, ри тори че­
ский и классический, с одной стороны , и романтически-образны й, с другой, п ерем еш аны в его сти­
хах в разнообразны х пропорциях. И ногда ром ан ­
тический, насы щ енны й см елы м и провидческими
образам и, п олучает почти полную волю .Так п ро­
исходит в изум ительном стихотворении Сон на
море (1836). по дикой красоте ни с чем на русском
язы ке не сравнимом, по богатству и чистоте р о ­
м антического видения сходном с лучш ими стиха­
ми К олриджа. Н о даж е здесь точность причудли­
вых и лихорадочны х образов напоминает о прой­
денной Т ю тчевы м классической школе.
В других стихотворениях преобладает клас­
сический, ораторский, мы слительны й элемент, как
в уже упоминавш емся Не то, чт о мните вы, при­
235

Д . С. М и р ск и й

рода и в самом зн ам ен и том , вероятн о , из всех
Silentium (1833), к оторое начинается словами:
Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечт ы свои;
и вклю чает знам енитую строку:

М ысль изреченная есть ложъ.
В таких стихах ром антическое видение узна­
ваемо тол ько по богатству и блеску некоторы х
выражений и по артистической звукописи. Л ю бов­
ная лирика Т ю тчева эпохи связи с Денисьевой так
ж е прекрасна, как его ф илософ ски е стихи и стихи
о природе, но в ней больш е пронзительности и
страсти. Это самая глубокая, тонкая и тр о гател ь­
ная трагическая лю бовная поэзия на русском язы ­
ке. Піавный ее мотив - м учительное сострадание
к ж енщ ине, которую погубила всеподавляю щ ая
лю бовь к нему. Стихи, написанны е после ее см ер­
ти, прощ е и прямее, чем все написанное им п р еж ­
де. Это крики тоски и отчаяния во всей их п о эти ­
ческой простоте.
П олитические стихи Т ю тчева и его стихи «на
случай», составляю щ ие около половины собрания
его сочинений, по качеству много ниже другой
половины . В них не проявились вы сочайш ие чер­
ты его гения, но н еко то р ы е являю тся блестящ и­
ми образцами п оэти ческого красноречия, а дру­
гие - столь же блестящ им и образчикам и п оэти­
ческого остроумия. Раннее стихотворение о взя­
тии В арш авы по благородству и сложности поли­
тических чувств сравнимо с пушкинским Н аполе­
оном , а стихотворение На новы й 1855 год ч и тает­
ся как ж уткое и в ел и ч еств ен н о е п ророчество.
Б ольш ая часть поздних политических стихотво­
рений (после 1848 г.) грубо националистичны и ре­
акци он ны по духу, и м н оги е (особен н о после
236

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
1863 г., когда он стал писать больш е, чем преж де)
представляю т собой не более чем риф м ованную
журналистику. Н о даж е эта грубая идеология не
пом еш ала ему создать такой ш едевр как На при­
езд эрцгерцога Авст рийского на похороны Н ико­
лая I - б л и стател ьн у ю л и р и ч еску ю инвективу,
мощ ны е стихи, вдохновленны е негодованием.
Т ю тчев славился остроумием , но его п р о за­
ические эпиграм м ы были на ф ранцузском язы ке,
и ему редко удавалось застави ть свое остроумие
сотрудничать с искусством русского сти хослож е­
ния. Н о он оставил несколько ш едевров, написан­
ных в более серьезном умонастроении, как, напри­
мер, это стихотворение о лю теранской церковной
служ бе (1834):

Я лют еран лю блю богослуженье,
О бряд их строгий, важный и простой Сих голы х стен, сей храмины пустой
П онят но мне вы сокое ученье.
Не видите ль? Собравшися в дорогу,
В последний раз вам вера предстоит:
Еще она не перешла порогу,
Но дом ее уж пуст и гол стоит, Еще она не перешла порогу,
Еще за ней не зат ворилась дверь...
Но час настал, пробил... М олит есь Богу,
В последний раз вы молит есь теперь.
4. Л Е Р М О Н Т О В
П оэзия Т ю тчева в 1836 г. прош ла соверш ен­
но незамеченной. Это бы ло лиш ь одним из симп­
том ов того, что дни поэзии миновали, и это ощ у­
щали все. Ей предстоял ещ е то л ько один взлет молниеносное явление Л ерм онтова, его мгновен­
237

Д . С. М и р с к и й

ный и всеобщ ий успех. Е го ранняя см ерть бы ла
воспринята как о к о н ч ател ь н о е закр ы ти е эпохи
стихотворства, но поэтическая ш кола закры лась
ещ е раньш е. Сущ ествует очень важ ное различие
м еж ду тем и условиям и, в к о то р ы х р аб о тал и
П уш кин и его соврем енники, и теми, в к оторы е
попали Тю тчев и Лермонтов. Этим последним не­
доставало бодрящ ей обстан овки л и тературн ого
движения, сочувственной близости собратьев-мастеров, заняты х тем ж е делом. В округ них бы ла
пусты ня. То, ч то Л ер м о н то в о б р ел огром н ую
аудиторию , а Т ю тч ев не наш ел практически ни­
кого, не долж но скры ть от наших глаз схож есть
их п ол ож ен и я в главном . Н и тот, ни другой не
получали никакой творческой поддержки от «куль­
турного окружения».
М ихаил Ю рьевич Л ерм онтов родился 3 о к ­
тября 1814 г. в М оскве. Е го отец, армейский о ф и ­
цер и небогаты й помещ ик, бы л потомком капи­
тана Д ж ордж а Л ерм онта, ш отландского аван тю ­
риста, в начале X V II века поступивш его на рус­
скую службу. Лермонт, как мы помним, бы ла ф а ­
милия Томаса Риф мача, и по традиции все Лермонты считаю тся его потомками. О днако Лермонтов,
по-видимому, ничего не знал о своем поэтическом
предке. Его мать бы ла А рсеньева, а ее мать (урож ­
денная С толыпина) бы ла богатая помещица и вид­
ная в московском общ естве фигура. Между роди­
телям и поэта сущ ествовало больш ое социальное
неравенство. Когда ему бы ло три года, его мать
умерла, и это привело к разры ву между его отцом
и бабуш кой, которая присвоила внука и вы расти­
ла его избалованны м ребенком . В девять л ет его
повезли на К авказски е воды; горы и вся новая
обстановка произвели на него неизгладимое впе­
чатление. Ему бы ло тринадцать лет, когда он стал
читать и писать стихи и сделался поклонником
238

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
Байрона. О бщ ество м ногочисленны х кузин, кузе­
нов и знакомы х (в основном бары ш ень), способ­
ствовало тому, что в нем развились тяж елая зас­
тенчивость и болезненное тщ еславие. Он стал вос­
принимать себя байронически, научился преуве­
личивать свои чувства (и свои ю нош еские влю б­
ленности в том числе) и обстоятельства своей био­
графии (например, разлуку с отцом ), возводя их
на ром антическую высоту. В 1830 г. он поступил в
университет, но мало занимался науками и держ ал­
ся особняком от идеалистов, ко то р ы е учились с
ним одновременно. В наказание за разгульное по­
ведение ему не разреш и л и сдавать переходны й
экзам ен, и в 1832 г. он ушел из М осковского уни­
верситета и уехал в П етербург, собираясь посту­
пить в университет там. Н о вместо университета
он поступил в ю нкерское училищ е. Ни училище,
ни П етерб ург Л ерм он тову не понравились. Н о
вскоре он освоился с новым окруж ением и стал,
во всяком случае с виду,типичным юнкером. Свою
застенчивость он подавил, и она стала менее за ­
метна. Байроническая поза сменилась маской лов­
кого и циничного повесы. Ром антическая лю бовь,
главное чувство его м осковских дней, бы ла за­
гнана внутрь, а внеш не он бы л занят плотскими
амурами и по окончании ш колы - бессердечным
и рассчитанным донж уанством. Ю нкерская ш ко­
ла столкнула Л ерм онтова с реальной жизнью , и
именно там его поэзия обратилась от велеречиво­
го самовыражения к откровенно грубым, непечат­
ным юнкерским поэмам - в которы х, однако, уже
таился росток его будущего реализма. В 1834 г. Л ер­
монтов был выпущ ен в лейб-гвардии гусарский
полк оф ицером. Он был принят в вы сш ее п етер­
бургское о б щ еств о , но его м осковски х связей
было недостаточно, чтобы занять в этом обществе
зам етное полож ение. Е го тщ еславие страдало от
239

Д . С. М и р ск и й

бесчисленны х булавочны х уколов и только час­
тично утеш алось победами над женскими сердца­
ми. Н о под этой внеш ней ж изнью Л ермонтов про­
долж ал ж ить ж изнью п оэта и постепенно достиг
зрелости. П риродный романтизм его поэтической
натуры вы рвался на поверхность при известии о
гибели П уш кина. В о всем запомнивш емся стихо­
творении (сейчас оно м о ж ет п оказаться скорее
риторикой, чем поэзией, но, во всяком случае, ри­
торикой вы сш его качества) он вы разил чувства
лучш ей части общ ества - отчаяни е по поводу ги­
бели человека, которы й бы л величайш ей нацио­
нальной славой, негодование на убийцу-иностранца, которы й «не мог понять... на что он руку под­
нимал», и презрение и ненависть к низким и недо­
стойны м царедворцам, позволивш им иностранцу
убить поэта. Стихи попали в цель - и Н иколай
о тр е аги р о в а л с о о тв етс тв е н н о . Л ерм он то в был
ар есто в ан , судим военн ы м судом, исклю чен из
гвардии и сослан в полк на К авказ.
П ервая ссы лка продлилась недолго. Н е про­
ш ло и года, как Л ерм онтов бы л прощ ен и возвра­
щен в гвардию . Н о кор о тко е время, проведенное
на К авказе, ож ивило его ром антическую привя­
занность к этом у русскому, домаш нему Востоку,
что щ едро отразилось в его творчестве. В 1838 г.
он вернулся в П етербург, на эт о т раз знамениты м
поэтом и светским львом.
Х отя первая стихотворная повесть Л ерм он­
това Хаджи А б р ек п ояви лась в ж урн але уже в
1835 г, началом его литературной известности сле­
дует считать стихи на см ерть П уш кина, которы е
(хотя они, разум еется, не могли бы ть н ап ечата­
ны) ш ироко ходили в списках. В 1837 и 1838 гг. не­
сколько его стихотворений появилось в разны х
ж урналах, каж ды й раз п ривлекая к себе внима­
ние. В 1839 г. его друг К раевский основал толсты й
240

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
журнал О течественные Записки, и тол ьк о с этих
пор произведения Л ерм он това стали появляться
в печати регулярно и часто. В 1840 г. подборка его
стихотворений и поэм и роман Герой нашего вре­
мени вышли отдельной книгой. Н о, как и Пушкин,
только с более реальны м и основаниями и более
действенно, Л ерм онтов противился тому, чтобы в
общ естве на него см отрели как на ли тератора. Он
мало бы вал в ли тературн ы х кругах, и единствен­
ным л и тер а то р о м , с к оторы м он за всю ж изнь
близко сош елся, был К раевский. С другой сто р о ­
ны, он остро интересовался политическими воп­
росами и в 1838—1840 гг. принадлеж ал к тайном у
обществу, где эти вопросы обсуждались - к «К руж ­
ку шестнадцати».
С ветская ж изнь, несмотря на удовольствия,
теш и вш и е его тщ есл ав и е, р а зд р а ж а л а и зл и л а
Л ерм онтова. У него бы ло н есколько настоящ их
искренних друзей в свете, но в целом он вы зы вал
у него лиш ь возм ущ ен н о-п резри тельн ую скуку.
О днако вскоре ж и знь в П етер б у р ге кончилась.
Под пустейш им предлогом он дрался на дуэли с
де Б ар ан то м , сы ном ф р ан ц узского посла. О б о ­
шлось без кровопролития, но тем не менее п оэт
был арестован и снова сослан в линейны й полк на
К авказ (1840). Н а э т о т раз он принял участие в
нескольких военны х экспедициях против чечен ­
цев и проявил себя как блестящ е храбры й о ф и ­
цер. Он был упомянут в донесениях и дважды пред­
ставлялся к награде, но П етербург наград не ут­
вердил. Л етом 1841 г. он поехал в П ятигорск, на
К авказски е м и н еральн ы е воды , и встретил там
многих петербургских и московских знаком ы х, в
том числе своего однокаш ника майора М ар ты н о ­
ва. Л ерм онтов и М арты н ов ухаж ивали за одной и
той ж е бары ш ней, т -lie В ерзилиной, и Л ерм онтов
отравлял М арты нову ж изнь своими насмеш ками
241

Д . С. М и р ск и й

над ним в присутствии этой бары ш ни. Н еко то р о е
время М арты нов терп ел , но в конце концов вы ­
звал Л ерм онтова на дуэль. Л ерм онтов всегда был
готов драться. 15 ию ля (по старом у стилю ) 1841 г.
они стрелялись в долине близ П ятигорска. М ар­
ты нов вы стрелил первы м , и Л ерм онтов был убит
на месте.
При жизни Л ерм онтов печатался м ало - он
отдавал в п еч ать то л ьк о те свои произведения,
ко то ры е считал зрелы м и. Н о почти сразу после
его смерти начали публиковать его ранние стихи,
по качеству р езко отличавш иеся от тех, которы е
он сам находил достойны ми опубликования. П р о ­
порция этих более слабы х произведений росла с
каж ды м новым изданием и в конце концов погло­
тила небольш ое количество соверш енной поэзии
в о к еан е детских излияний. Ч и тая Л ерм он това,
необходимо о тл и чать зрелое от н езрел о го и не
поддаваться ош ибочном у впечатлению от первых
том ов собрания его сочинений (к сож алению , все­
гда первы х).
Ранняя его поэзия обильна и бесф орменна.
О на ценна для б и о гр аф а, которы й в состоянии
д елать скидку на ю ность поэта, но для читателя
подавляю щ ая ее часть интереса не представляет.
И зредка там и сям вспы хиваю т проблески гени­
альности, отры вки песни, п ораж аю щ ей такой си­
лой непосредственного лирического возгласа, та ­
ким п рон зи тел ьн ы м сам овы раж ен и ем , каких и
предугадать бы ло нельзя. В этих произведениях
нет ни м астерства, ни м анеры , ни техники - ниче­
го, кром е изобилия лирического сы рья. О собня­
ком от других стихов стоит А н ге л , написанный в
1831 г., - один из высочайш их лермонтовских взле­
тов, м ож ет бы ть, самое изумительное романт и­
ческое стихотворение на русском язы ке. О но со­
верш енно - хотя это не есть соверш енство зрело­
242

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
сти. Н икогда непобедимая тоска прикованной к
земле души о небесной родине не бы ла вы раж ен а
с такой м узы кальной правдой, как в ш естнадцати
строках сем надцатилетнего м альчика.
С ледую щ ий период (1832-1836) бы л м енее
продуктивен, чем первы й. Э то особенно отн оси т­
ся к лирике. В ю нкерской ш коле Л ерм онтов, к р о ­
ме непристойных поэм, почти ничего не писал. Это
антитеза его ранней поэзии, и то л ько в синтезе
этих двух элем ентов, реали стического и ром ан ти ­
ческого, личность Л ерм он това наш ла свое истин­
ное выражение. Ю нкерские поэмы привели к Саш­
ке , где эт о т синтез уже наполовину осущ ествлен.
Сашка - родной, закон н ы й сын бай рон о вско го
Дон Ж уана , м ож ет бы ть, даж е единственны й во
всем потомстве, которы й в самом деле похож на
отца, хотя, явно, более ром античен и менее и зы с­
кан. М ногое в этой поэме непечатно и идет не от
Б айрона, а от домаш ней традиции непристойны х
стихов. И все-таки общ ее впечатление от поэмы явно ром антическое. Сашка остался н езак о н чен ­
ным и был опубликован лиш ь много времени спу­
стя после смерти Л ерм он това. В том ж е р еал и с­
тическом духе, но уж е без ром антизм а и неприс­
тойности Саш ки , написана Тамбовская казначей­
ша (оп убликован ная в 1838 г ), написанная о н е ­
гинской строф ой ком ическая история из провин­
циальной жизни, происходящ ая по прямой от пуш­
кинского Графа Н улина. П ервая из опубликован­
ных поэм Л ерм он това Хаджи А брек (1835), к а в ­
казская повесть о мести, свободная от байрони­
ческой мрачности и тягучести, написана в б ы ст­
ром темпе, грубоваты м , но крепким м уж ествен ­
ным ритмом.
За единственны м исклю чением А нгела, все,
представляю щ ее абсолю тную ценность л ер м о н ­
товской поэзии, написано в последние четы ре-пять
243

Д . С. М и р с к и й

л ет его жизни. Л ерм онтовском у методу работы
присуща одна черта, какой, насколько мне извест­
но, больш е ни у кого нет: многие тем ы и пассажи
разной величины , которы е мы впервы е встреча­
ем в его ранних стихах, мы находим снова и снова
в разны х обрам лениях и с разны м и ком позицион­
ными функциями, пока наконец они не найдут сво­
его настоящ его м еста в стихах 1838-1840 гг. Эта
миграция характерн а для общ его, абстрактн ого
типа лерм онтовской поэзии. О на не привязана к
событиям дня. Реальность ее случайна. Е го посто­
янно обступаю т видения, угн етаю т каки е-то эм о ­
циональны е узлы ; он не м ож ет успокоиться, пока
от них не освободится. Д аж е в самом глубоко про­
чувствованном из стихотворений, написанных на
определенное событие, - Памяти А. И. Одоевско­
го (1839) - ц ен тральн ое место заним ает пассаж,
прямо перенесенны й сюда из Сашки. О бе самые
крупны е поэм ы зрелого периода - Демон и М цы ­
ри - только окончательное воплощ ение замыслов,
зародивш ихся ещ е в 1829 и 1830 гг.
Д ем о н , над ко то р ы м он р аб о тал с 1829 до
1833 г, бы л продолж ен в 1837 г., когда он жил в
Грузии, и закончен в 1839 г. В первы х набросках
место действия не определено, но в о ко н ч ател ь­
ном варианте это Грузия, и знам ениты е описатель­
ные м еста первой части написаны в последний
период работы над поэмой. В царствование Н и ко­
лая поэма появиться в печати не м огла, посколь­
ку цензура наш ла ее сю ж ет антирелигиозны м , но
она разош лась в бесчисленны х списках. Во вто­
рой половине X IX века это бы ла, вероятно, самая
популярная поэма в России. Она привлекала чи­
тателей тем же, что и ю ж ны е поэмы П уш кина, своей беспредельной сладкозвучностью . С ладко­
звучность Л ерм онтова более чисто-м узы кальна,
чем пуш кинская. О на не тем перирована точнос244

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
тью классической ш колы , как у старш его поэта.
Н аш е время значительно снизило оценку Д ем о­
на. С одерж ание его на том ж е уровне, что «ангели-периевские» поэмы М ура. Ч т о касается сам ого
демона, то он самый неубедительны й дьявол из
всех, когда-либо задуманны х поэтами. Он чисто
оперны й, и то, что сю ж ет Демона превратился в
ли бр етто для самой «оперной» из русских опер
(автор - А нтон Рубинш тейн), м ногозначительно
само по себе. Для больш инства русских читателей
Демон - серьезная помеха в их общ ей оценке Л ер­
монтова. И все-таки в нем есть поразительная сло­
весная м узы ка и колдовство, оказавш ееся доста­
точно мощ ны м, чтобы захвати ть тако го ч елове­
ка, как великий худож ник-визионер В рубель, и
вдохновить его н езаб ы ваем ы е образы . Он о стал ­
ся источником вдохновения для великих поэтов, как
Б лок и П астернак, сумевших найти в нем больше,
чем обы чны й нетворческий читатель. И бо за на­
ружной наивностью и мишурностью есть нечто, что
нельзя назвать иначе как присутствие демонов.
М цыри (что по-грузински озн ачает «послуш­
ник») им еет подобную историю . Тема его - пред­
смертная исповедь м ятеж н ого юнош и своему ду­
ховному отцу; это вы зов сущ ествую щ ему поряд­
ку и деклараци я н еслом лен н ого духа. По метру
(по-английски н азы ваем ом у восьм ислож ником ,
т. е. с одинаковой риф м ой) и по язы ку он связан с
Шилъонским узником Ж уковского. П ервы й его
набросок, Исповедь (1830) - как и первый набро­
сок Демона - почти не л окал и зован . Второй - Б о­
ярин Орша (1835) помещ ен в оперную , «древне­
русскую» обстановку и вклю чен в слож ны й, хотя
и бессвязный сю жет. В окон чательн ом варианте,
как и в Д ем оне , действие происходит в Грузии.
П оэма написана с больш ой силой, и ее можно счи­
тать самой вы держ анной в духе поэтической ри­
245

Д . С. М и р с к и й

торики (в лучш ем и высш ем смысле слова) поэмой
в России. Н о это и нечто больш ее. Вся та часть ее.
где говорится о природе, принадлеж ит маленькой,
но бесценной сердцевине лерм онтовского визио­
нерства, ибо он единственны й русский поэт, к о то ­
рому был ведом «дальний край» английских и не­
мецких ром антиков.
Видение «дальнего края» вечности, м ерц аю ­
щ его сквозь образы это го мира, уже наш ло ранее
свое окон чательн ое вы раж ение в Ангеле. Это по­
лож ительная черта лерм онтовского романтизм а.
О тр и ц ател ьн ая ч ер та - стр астн о е п резрен и е к
человеческом у стаду. Н егодование против «пусто­
го света» - главная нота многих стихов последних
лет. Такие сти х о тв о р ен и я, как Смерть п о эт а ,
П оэт , горькая Дума о соврем енниках (« П ечал ь­
но я гляжу на наш е поколенье»), или обличи тель­
ная речь против ф ран ц узской нации по поводу
похорон Н аполеона в Доме инвалидов (Последнее
новоселье ) - блистательное, сильно действую щ ее
красноречие и поэзия постольку, поскольку это
красноречие в стихах. Н о есть стихотворение, в
котором оба ром антических аспекта Л ермонтова,
и визионерский, и риторический, соединены в выс­
шем и несравненном единстве. Это Н овогоднее :
окруж енны й веселой аристократической толпой
на балу, поэт вспоминает чисты е прекрасны е ви­
дения своих ранних л ет - «мечты моей созданье ,
с глазами, полны м и лазурного огня, с улы бкой
розовой, как голубого дня за рощ ей первое сия­
нье» - и, возвращ ен н ы й к реал ьн ости , кон чает
криком негодую щ его презрения к окруж аю щ ей
его толпе.
Н о Л ерм онтов бы л не то л ько романтик. Чем
старш е он становился, тем больш е понимал, что
реальн ость не просто уродливое покры вало, на­
брош енное на вечн ость, не просто рабство его
246

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
рож денного небом духа, но мир, в кото р о м надо
ж ить и действовать. Э лем ент р еал и зм а вп ервы е
появляется в его ю нкерских поэмах и в Сашке. Ре­
ализм продолж ает утверж даться в его зрелы х про­
изведениях по мере того как, освобож даясь от р о ­
мантических наваж дений, Л ерм онтов постепенно
в ы р аб аты в ает новую манеру, в которой он п ро­
явил себя как более великий мастер , неж ели в р о ­
мантической поэзии. И бо его ром ан тически е сти­
хи - э т о б л ес тя щ ая д ем о н стр ац и я с к о р е е д ей ­
ственной, неж ели утонченной риторики, которую
от ходульности и п розаи чности спасает то л ьк о
сила наполняю щ его ее поэтического дыхания, или
потоки небесной музы ки, скорее подслуш анны е
у сф ер, чем сознательно созданные. В реали стиче­
ской своей поэзии Л ерм онтов истинный мастер,
ученик П уш кина. Б л аго д ар я чистой интуиции он
о к а за л с я способн ы м о тга д а ть м ногие с ек р е ты
поэта, от ко то р о го бы л отделен не столько года­
ми, сколько переры вом традиции. И бо Л ермонтов
вырос в мире уж е непривы чном к ф ранцузской и
классической культуре, и так никогда и не п овез­
ло ему встретить лю дей, к о то р ы е могли бы его
научить. С тиль его поначалу бы л поразительно
отличен от пуш кинского. О н бы л настолько же
см утны м , н аск о л ьк о пуш кинский бы л то ч н ы м ,
настолько же разбухш им, н аскол ько пуш кинский
был сж аты м ; казалось, он состоит не из о тд ел ь­
ных слов с четким и значениям и, а из словесны х
масс, слиты х в неразличим ы й бетон. И менно его
смутность, столь совместимая с музы кой и «небес­
ной песней», п ом огла ему достичь высш их ром ан ­
тических эф ф ек то в ; но кром е этих «пурпурных
заплат», его поэзия в ром антических стихах - про­
сто п оток словесны х ливней. В реалистических
своих стихах он вы рабаты вал стиль, в котором не
бы ло бы следов ни небесного происхождения, ни
247

Д . С. М и р с к и й

ром антической неряш ливости. Н ачиная с русских
стихов 1837 г. - простой и тр огател ьн ой баллады
Б оро ди но , написанной я зы к о м и вы раж аю щ ей
мысли старого ветеран а, и изум ительной Песни
про купца К алаш никова , повести из времен Д рев­
ней Руси, разм ер и стиль ко то р о й с чудесной ин­
туицией взяты из эпических народны х песен (хотя
и сюжет, и дух тут явно ром антические), - он овла­
дел стилем и мерой и создал эти ш едевры , не при­
бегая к неуловимой пом ощ и небесны х мелодий и
пурпурных заплат. П осле это го он уже был спо­
собен разр аб аты в ать ром ан тическую тему (как,
например, Б еглец , 1841) с пуш кинской сж атостью
и ясностью и с то л ьк о ему свойственной воин­
ственной энергией. В н екоторы х стихотворениях,
написанных в последние два года, он попробовал
и чисто реалистический стиль, прим еняя язы к и
словарны й запас прозы , в соединении с больш и­
ми тем ам и и вы сокой серьезн остью великой по­
эзии. К ак и А н ге л , и подобны е ему, эти стихи яв­
ляю тся его вы сш им достиж ением в поэзии. Они
поддерж иваю т его право стоять в национальной
оценке рядом с П уш кины м . С ам ы е из них зам еча­
тел ьн ы е - Завещание ум и раю щ его оф ицера К ав­
казской армии (великолепно переведенное М ори­
сом Б эри н гом в Очерке русской лит ерат уры) и
В алерик , «письмо в стихах», р ассказы ваю щ ее в
простом, но полном значенья реалистическом сти­
ле о битве с горцами. Э то стихотворение - звено
между Медным всадником и батальны м и сцена­
ми Войны и мира.
Во что бы вы рос Л ерм онтов как поэт - пред­
м ет ничем не ограниченны х раздумий. Н о и без
этого он один из очень немногих великих поэтов,
и хотя сегодня звезда его н есколько затмилась,
вполне вероятно, что потом ство снова утвердит
приговор девятнадцатого века и поставит его р я­
248

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
дом с П уш киным. К ак ром антический поэт, он не
имеет соперников в России (за исклю чением , м о­
ж ет бы ть, Б л о к а ), и, конечно, он мог стать и вели­
ким реалистом (в русском смы сле). Н о вполне ве­
роятно и то, что основны м направлением его р а з­
вития могла стать проза, которая сегодня счи та­
ется самым бесспорны м основанием для его по­
лож ения в первом ряду.
5. П О Э З И Я Р Е Ф Л Е К С И И
П оэзи я З о л о т о го века бы ла преж де всего и
п ревы ш е всего «поэтической», в эти м о л о ги ч ес­
ком смы сле это го гр еч еск о го слова (роіео - д е­
лаю , творю ). П о эты эт о го врем ени бы ли «дела­
телями», творцам и. Их п оэзи я бы ла не записью
их личного о п ы та, а тв о р ч еств о м из м атериала
это го о п ы та. П о эзи я Л е р м о н то в а бы ла (к а к и
всякая н астоящ ая п оэзи я) то ж е тв о р ч еств о м и
п р еображ ени ем , но эл е м е н т сы рого опы та и ж е ­
лание его вы рази ть и гр аю т в ней гораздо б о л ь­
шую рол ь, чем у его стар ш и х соврем ен н и к о в.
В последних произведениях он обратился к более
«поэтическом у» методу. Н о для ч и тател я поэзия
п ерестала бы ть созданием «прекрасны х вещей»,
чья красота за кл ю ч а л ас ь в том , что они новы и
п р ео дол еваю т обы чн ы й опы т, и сделалась п р я­
мым ответом на его, ч и тател я, собственны е пси­
хологические эм оции, «прекрасны м язы ком эм о ­
ций» - сл о в о м , п р е к р а с н ы м п о д тв ер ж д ен и ем
чувств, к о то р ы е ч и т а т е л ь сам п ереж и л. К огда
поэзия дости гает этой ступени, она утр ачи вает
сам о стоятел ьн ое сущ ествование.
Ч у вства - вн утрен н и й о п ы т - составл ял и
главны й интерес в жизни лучш их русских людей
в тридцаты е и сороковы е годы. Их героем был
Гамлет, их главны м занятием - самоанализ. Культ
249

Д . С. М и р с к и й

чувства, убеждения, что великие чувства являю т­
ся единственным оправданием притязаний чело­
века на превосходство, разделялся всеми. Н о по­
чти никогда сам оанализ не помогал человеку р аз­
глядеть в своей душе достаточно великих чувств.
Н едовольство собой из-за того, что человек не
м ож ет найти в себе великих, облагораж иваю щ их
чувств, предписанных ром антической традицией,
стало темой ли тературы того времени. О но ярко
проявляется у Л ерм онтова. У него чувства и пи­
сания тако го рода бы ли то л ьк о одной стороной
его слабой - человеческой, а не «поэтической» натуры. Н о у меньших поэтов его поколения, так
назы ваем ы х поэтов «реф лексии» (что по-русски
о зн ач ает кри тическое сам онаблю дение), это чув­
ство стало единственной нотой, а стиль - версиф ицированной его записью . Н аиболее видные из
их числа п о эты И ван П ав л о в и ч К л ю ш н и к о в
(1811-1895) и особенно Н иколай П латонович О га­
рев (1813-1877), друг детства и в течение многих
лет политический сою зник І£рцена. Ч еловек боль­
ш ого, но н еоф орм ленн ого душ евного благород­
ства, О гарев был несчастлив в семейной жизни.
В 1856 г. он эм игрировал и стал вместе с Герценом
издавать К олокол.
О гар ев о к азал ся в зн ач и тельн ой степени
злым гением І^рцена, не потому, что у него были
какие-нибудь дурные намерения, но потому, что у
него соверш енно отсутствовал политический такт,
отличавш ий его вели кого сотрудника. Его стихи
(ко торы е он начал публиковать с 1840 г. и к о то ­
ры е вы ш ли книгой в 1856 г.) типичны для идеали­
стических сороковы х годов. М еланхолия, р азо ча­
рование, бессильны е стрем ления, печальны е вос­
поминания об упущ енном счастье - вот его глав­
ные тем ы .Т ккие стихи, как О гарев, мог бы писать
герой тургеневских романов.
250

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
Сам Тургенев начал свою литературную д е­
ятельность со стихов. П оэти ч еская его д е яте л ь­
ность продолж алась с 1838 по 1845 г. Он гораздо
более художник, чем К лю ш ников и О гарев, ибо
через П л етн ева имел прямую связь с З о л о ты м
веком. Н о тем ы его поэзии те же, что и у них, меланхолия, разочарование, идеалистическая иро­
ния над осы паю щ им ися и увядаю щ ими «велики­
ми чувствами». С амая его запом инаю щ аяся (и са­
мая длинная) поэма - Параша - бы ла во сто р ж ен ­
но принята Белинским в 1843 г. Э то произведение
ром антической иронии; ее тем а - перерож дение
идеальной ю нош еской лю бви в скучны е реалии
совместной жизни людей среднего возраста. Стиль
идет от Д он Жуана или от Евгения Онегина , и от
Л ермонтова (просодию которого автор отлично
сымитировал). Н е будучи великой поэмой, сравни­
мой с лучшими тургеневскими рассказами, это про­
изведение никак не заслуж ивает пренебреж ения.
6. Д Р А М А
Русский театр тридцаты х и сороковы х годов
по-прежнему блистал великими актерам и и вы со­
ким уровнем актерской игры , но не д рам атурга­
ми. И склю чение, п одтверж даю щ ее правило, - к о ­
медии ГЬголя, но они так же одиноки и и зо ли р о ­
ваны в три дц аты е годы , как комедия Грибоедова
бы ла в двадцаты е. О бщ ий уровень драматургии
бы л ничуть не вы ш е, чем в минувш ий период.
В трагедии восторж ествовал романтизм, но это не
пош ло на пользу русской сцене. П ьесы Н есто р а
К укольника (1809-1868), написанные белы м сти­
хом на ром антические тем ы , отли ты е по ш иллеровской ф орм е, имели огром ны й успех, особенно
в П етербурге; наполнявш ие зал государственны е
чиновники находили в этих деш евы х, мишурных.
251

Д . С. М и р с к и й

бью щ их на э ф ф е к т пьесах именно то, чего они
требовали от ром антизм а. М енее миш урными, но
в остальном не лучш е кукольниковских, были р о ­
м антические и п атриотические пьесы несчастно­
го П олевого. Н е лучш е бы л и барон Е гор Розен
(1800-1860), автор л и бретто великой оперы Глин­
ки Ж изнь за царя (1836), хотя по какой -то непо­
нятной для нас причине ему одно время покрови­
тельствовал П уш кин.
Н астоящ им драм атургом в тридцаты е годы
был не К укольник и не П олевой, а Ш експир. Это
особенно справедливо для М осквы , где зрители
были просвещ еннее и дем ократичнее, чем п етер­
бургские. Это были студенты университета, м оло­
ды е купцы и городские чиновники, тянущ иеся к
культуре и красоте. О собенно популярен был Пгмлет. И деалисты находили в Іймлете родную душу,
а прочая аудитория бы ла захвачена ром ан тиче­
ской красотой диалога и ещ е более - вдохновен­
ной игрой П авла М очалова (1800-1848), великого
русского ром ан тического траги ка.
Н о в то время как на одной русской сцене
господствовал воплощ енны й М очаловы м ром ан­
тизм, другая постепенно двигалась к новой, рус­
ской, концепции реализм а. У силение реализм а на
русской сцене происходило ровнее и логичнее, чем
в ли тературе, благодаря вы даю щ ейся личности
М ихаила Щ епкина (1788-1863), которы й во вто ­
рой четверти столетия соверш ил револю ционны й
переворот в м анере ком ической игры и залож ил
основы чисто русского реали стического стиля.
В комическом репертуаре, особенно в петер­
бургском, почти безраздельно господствовал во­
девиль. Правда, позднейшие авторы брали для сво­
их водевилей сю ж еты и сочиняли интриги из рус­
ской жизни, сам ж анр оставался не оригинальным,
французским. Он бы л проникнут веселым беспеч252

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
ным «скрибизмом», и л и тературн ое его значение
невелико. Н о с театральной точки зрения это ж анр
чрезвы чайно благодарны й, потому что в нем мас­
са действия, и актер ы и м ею т возм ож ность про­
явить свою индивидуальность. Н е раз говорилось,
что в смысле сценичности водевилисты тридцатых
и сороковы х годов остались в России непревзой­
денными. Н о литературное их значение почти нич­
тож но.
7. Р О М А Н И С Т Ы Т Р И Д Ц А Т Ы Х Г О Д О В
X IX В Е К А
Х удож ественная проза тридцаты х и начала
сороковы х годов представляла собой хаос, но хаос
плодородный. Ром антизм и реали зм , ф ан тази я и
каждодневная жизнь, идеализм и сатира, конструк­
ция и стиль - все находилось в состоянии плодо­
творного брож ения и все бы ло см еш ано и п ере­
меш ано. Хаосу предстояло оф орм и ться то л ьк о во
второй половине сороковы х годов, когда родилась
русская реалистическая ш кола.
П роза в э т о т период делилась на три основ­
ных направления: немецкий ром антизм , ф ран ц уз­
ский ром антизм и русский н атурализм . П ервы й
представлен А лександром Ф омичом В ельтм аном
(1800-1870) и кн язем В л ади м и ром О д о евски м
(1803-1869): второй -Н и к о л а е м П авловы м (18031864) и Еленой TàH, ур. Ф адеевой (1814-1842; псев­
доним - Зинаида Р -ва).Т ретья группа представле­
на П огодиным и Д алем . В Іоголе проявились все
три направления - и все три он перерос в силу сво­
ей огромной оригинальности.
В ел ьтм ан н ачал свою л и тер ату р н у ю д е я ­
тел ьн о сть в 1830 г. и п р о д о л ж а л ее до сам ой
смерти, хотя после упадка р ом ан ти зм а в 40-х гг.
практически лиш ился читателей. Восхитительно­
253

Д . С. М и р с к и й

читабельны й стиль В ельтм ана основан на С тер­
не, Ж ан П оле и нем ецких ром ан тиках. Е го сво­
бодно построенные рассказы являю т смесь вооб­
р а ж ен и я и и гри во б е зо т в е т с т в е н н о го ю м ора и
изобилую т стерновским и приемами разруш ения
и л лю зи и п о в еств о в ан и я. О ни п олны учености,
и зл а га е м о й и р о н и ч еск и , ч и сто п о-стер н о вск и .
И д еал и сты тр и д ц аты х и н ач а л а со р о к о вы х го ­
дов ц ен и ли в е л ь т м а н о в с к и й р о м а н ти ч е ск и й
ю м о р и п р и ч у д л и вы е м ето д ы п о ст р о е н и я как
в ы р а ж е н и е « р о м ан ти ч еск о й иронии» - иронии
превосходства п оэта над несоверш енством этого
конечного мира.
Он никогда не надоедает, ибо благодаря не­
изменно оч аровательном у ю мору и прихотливо­
му стилю читать его - всегда наслаждение.
К н язь В лади м и р Ф едорови ч О доевский
(1803-1869) в юности был одним из «любомудров».
П озднее он поступил на службу, где сделал блес­
тящ ую карьеру; он умер сенатором . К ром е того,
он был ф илантропом , и его имя связано с несколь­
кими известными благотворительны м и общ ества­
ми. О доевский обладал энциклопедическими зна­
ниями и п р екр асн о разби рал ся в естественны х
науках (вклю чая алхимию ), м узы ке и ф илософии.
В ли тературе он и В ельтм ан были главны ми про­
водниками нем ецкого ром антизм а.
Лучш ие рассказы О доевского несут на себе
печать гоф м ановского влияния. Піавная тема их контраст между низш ей, сомнительной реальнос­
тью обы чной жизни и высш ей реальностью ж и з­
ни идеальной. Все рассказы вдохновлены презре­
нием к низменной плотской жизни ф и ли стерско­
го стада. Главный его труд - Русские ночи (1844) серия ф илософ ских бесед о непригодности ф и л о ­
софии для разреш ения загадок вселенной, если она
не ведома высшим знанием.
254

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
«Ф ранцузские ром антики» разви вали идеи
попрощ е, более практи ческого тол ка - свободы и
культа страсти, - и более яркие ф орм ы риторики.
Б о л ьш е всех преуспевал П авлов, п ользую ­
щийся дурной репутацией муж К аролины П авл о ­
вой. Е го Три повест и (1835), по н еб р еж н о сти
п ропущ енн ы е ц ен зурой , бы ли одной из сам ы х
больш их л и тер ату р н ы х сенсаций то го врем ени.
Они изобилую т яркой и звучной риторикой. Н о
основной их интерес - нота социального п ротес­
та, никогда та к сильно не звучавш ая в русской
худож ественной ли тературе. С ам ая п о р ази те л ь ­
ная из трех - трагическая повесть о талантливом
крепостн ом м у зы к ан те. К н и га м ного о б е щ а л а ,
одн ако П а в л о в не п ош ел д альш е. В то р а я е го
книга (Н овы е повест и. 1839) о к а за л а с ь ниж е
первой, после н ее он в сец ел о п редался и гре и
ораторству за обедами.
В лияние Ж о р ж Санд, вскоре ставш ее таким
могучим, п рояви лось вп ервы е в произведениях
Елены Ійн. М уж ее был артиллерийским о ф и ц е ­
ром, и она стран ствовала с ним вместе с одного
Богом забы то го воинского постоя на другой. Все
ее повести - протест против смертной скуки, вуль­
гарности, пустоты провинциальной и гарнизонной
жизни. Ее кротки е, м олчаливы е, но страстны е ге­
роини н еобы кн овен н о наивны и беспом ощ ны и
вечно о казы в аю тся ж ертвам и зависти и клеветы
провинциальны х сплетниц. М уж чины у нее или
подлецы, соблазняю щ ие женщ ин притворной л ю ­
бовью, или трусы, чья страсть слиш ком слаба, что­
бы заставить их достойно поступить с лю бящ им и
их ж енщ инами.
Третья группа - русских натуралистов - при­
надлеж ит главны м образом послегоголевском у
периоду и не м ож ет рассм атриваться, пока мы не
поговорили о ГЪголе. Н о первы е реалистические
255

Д . С. М и р с к и й

истории П огодина из жизни русского мещ анства
появились ещ е в 1829 г., а Д аль начал публиковать
анекдоты и рассказы в нарочито народном духе в
1832 г.
О собо от главной линии развития ли терату­
ры и параллельно ІЪголю, вне зависимости от него
с то ят р о м ан ы об украи н ской ж изни Г ригория
К витки (1778-1843), писавш его под псевдонимом
О сновьяненко. Б ол ьш ая часть его произведений
написана на украинском язы ке и потому не вхо­
дит в сферу внимания этой книги, но его роман Пан
Халявский, написанная с тяж еловесным реализмом
и тяж еловесны м юмором картина ничем не одухот­
воренной и сугубо материалистической жизни ук­
раинского помещ ика, - заметная веха в движении
к чисто ф изиологическом у натурализму.
8. Г О Г О Л Ь
Н иколай В асильевич ІЪголь (полная его ф а ­
милия ІЪголь-Яновский, но он рано отбросил вто ­
рую половину) родился 19 м арта 1809 г. в то р го ­
вом городе С орочинцы П олтавской губернии. Он
был родом из украинского дворянства. О тец был
небогаты м помещ иком и украинским драматургом -лю бителем . В 1821 г. Гоголь поступил в Н е ­
жинский лицей и оставался там до 1828 г. Там он
начал писать. Е го не слиш ком лю били товарищ и,
но с двумя-тремя из них он по-настоящ ем у подру­
жился. О чень рано в нем проявилась склонность
к угрю мой затаенности, вместе с м учительной за­
стенчивостью и безграничны м честолю бием . Так
же рано в нем развился необы чайны й тал ан т ими­
татора, которы й впоследствии сделал его таким
н еп р евзой ден н ы м чтец ом соб ствен н ы х вещ ей.
В 1828 г, закончив лицей, Гоголь приехал в П етер ­
бург, полный смутных, но блестящ их честолю би256

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
вых надежд. Они тут ж е бы ли безж алостно р а з­
руш ены. Он надеялся стать актером , но был о т­
вергнут: его голос наш ли слиш ком слабы м . Он
надеялся сделать блестящ ую карьеру на государ­
ственной служ бе - его посадили п ереп и сы вать
обы чны е бессм ы сленны е бумаги. Он надеялся на
литературную славу и привез с собой поэму-идил­
лию из немецкой жизни, очень слабую и наивную Ганц (sic!) Кюхелъгарт ен. Гоголь издал ее (за соб ­
ственный счет, разум еется) под именем «В. Алов».
Ж урналы ее заслуж ен н о осм еяли . Он скупил и
уничтожил весь ти раж . В состоянии полного р а­
зочарования он внезапно уехал за границу с нам е­
реньем, как он говорил, отправиться в Америку.
Н о доехал он тол ько до Л ю бека. Ч ер ез несколько
дней он вернулся в П етерб ург и снова реш ил по­
пы тать счастья, на эт о т раз проявив больш е т е р ­
пенья. Он поступил на службу, все ещ е надеясь
стать великим государственны м человеком , и од­
новременно начал писать прозу. П ознаком ился с
«литературной аристократией», напечатал рассказ
в альм анахе Д ельвига Северные цвет ы, был взят
под покровительство Ж уковским и П летн евы м и
в 1831 г. представлен Пушкину. В этом избранном
литературном кругу он бы л хорош о принят и, попреж нему тщ еславн ы й, непом ерно возгордился
своим успехом и стал вести себя очень сам оуве­
ренно. Б лагодаря П летневу он получил место учи­
теля истории в институте благородны х девиц и
немедленно вообразил, что великим человеком он
станет, если напиш ет И сторию .
В это ж е время (1831) он издал первую кни­
гу своих украинских рассказов ( Вечера на хут оре
близ Диканьки), которая имела настоящ ий успех.
З а первой книгой в 1832 г. последовала вторая, а в
1833 г. вы ш ел двухтомник рассказов и повестей
под названием М иргород (туда вош ли Вий, Тарас
257

Д . С. М и р с к и й

Б ульба , Старосветские помещики и Как поссо­
рились Иван И ванович с Иваном Никифоровичем )
и два тома прозы под названием Арабески (куда,
кроме ряда оч ерков, вош ли Н евский проспект,
Записки сумасшедшего и первы й вариант П орт ­
рета). В 1834 г. ІЪголь был назначен профессором
истории П етербургского университета, хотя, кро­
ме безграничной самоуверенности, никаких дан­
ных для занятия этой каф едры у него не было. Эта
академическая авантю ра окончилась полным про­
валом. П ервая лекция - введение в историю сред­
них веков - блистала вдохновенной риторикой, но
все, за ней последовавш ие, были пусты и бессо­
держ ательны . Тургенев, находившийся среди слу­
ш ателей, оставил воспоминания о ж алком впечат­
лении, которое эти лекции производили. В скоре
ІЪголь осознал свой провал (хотя вряд ли отнес
его за счет своей непригодности) и в 1835 г. ушел
из университета. Х орош ие отнош ения с «литера­
турной а р и с то к р а ти ей » у него п родолж али сь,
Пушкин и Ж уковский по-прежнему поддерж ива­
ли его. Н о настоящ ей близости у Гоголя ни с П уш ­
киным, ни с Ж уковским не бы ло. Он им нравился,
они ценили его талант, но обож ествлять его о тк а­
зывались. В конце концов, возможно даже, что они
его недооценивали. Н о если «аристократия» вы ­
раж ала ему умеренное восхищение, то в М оскве
Гоголь наш ел то полное признание и поклонение,
которы е тол ько и могли его удовлетворить. М о­
лоды е идеалисты с Белинским во главе вознесли
его до небес, но подружился он не с ними. Средой,
которая стала его убеж ищ ем , оказались славяно­
филы и особенно семья А ксаковы х, где он встре­
тил безграничное и безусловное восхищение.
Х отя между 1832 и 1836 гг. Гоголь с огром ­
ной энергией работал над своими художественны­
ми произведениями и хотя все они так или иначе в
258

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
течение этих четы рех л ет имели своим источни­
ком его встречи с П уш кины м , ІЪголь все ещ е не
реш ил, удовлетворится ли его честолю бие л и те­
ратурным успехом. Только после представления
его комедии Ревизор 19 апреля 1836 г. он око н ча­
тельно поверил в свое литературн ое призвание.
Эта комедия - злая сатира на русскую провинци­
альную бю рократи ю - увидела сцену только бла­
годаря личному вм еш ательству Н иколая I. В стре­
тили ее восторж енной хвалой и яростны ми поно­
шениями. П етербургские ж урналисты - вы разите­
ли взглядов оф ициальны х кругов - подняли кам ­
панию против ІЪголя, в то время как «аристокра­
ты» и московские идеалисты всех оттен ков неве­
роятно ею восхищ ались. Они восприняли ее не
просто как произведение искусства, а как огром ­
ное нравственное и общ ественное событие. ІЪголь,
хотя и задеты й нападками ф илистеров, был о к р ы ­
лен восхищением своих поклонников. Когда через
два месяца после первого представления он уез­
жал за границу, он уже бы л твердо уверен, что его
призвание - «приносить пользу» родине мощ ью
своего ли тературного гения. Двенадцать последу­
ющ их л е т (1836-1848) он п рож и л за границей,
только изредка наезж ая в Россию. М естопребы ­
ванием своим он вы брал Рим. ІЪголь влюбился в
Вечный Іород, отвечавш ий столь развитому у него
чувству великолепия, город, где даж е вечно пре­
следовавш ие его образы человеческой пошлости
и животности принимали живописную и поэтичес­
кую оболочку, гармонично сливаю щ ую ся с пре­
красным целым. С мерть П уш кина произвела на
ІЪголя сильнейш ее впечатление, утвердив его в
мысли, что отны не он - глава русской л и терату­
ры и от него ждут великих сверш ений. Піавным
трудом его в эти годы бы ла больш ая сатириче­
ская эпическая поэма, как она по-русски назы ва­
259

Д . С. М и р ск и й

ется. М ерт вые души. В то ж е время он работал и
над другими произведениями - переделы вал Тара­
са Б ульбу и П орт рет , закончил свою вторую ко­
медию Ж енитьба, написал отр ы во к Рим и знам е­
нитую повесть Шинель. В 1841 г. первая часть М ер­
т вы х душ бы ла готова, и Іогол ь поехал в Россию,
чтобы наблю дать за ее печатанием . В 1842 г. она
вы ш ла в М оскве под навязанны м цензурой назва­
нием Похождения Чичикова, или М ертвые души.
В это ж е время вы ш ло собрание его сочинений в
четы рех томах. П рием , оказан н ы й новой книге
всей ли тературн ой Россией, бы л безоговорочно
восторж енны м . Э то был апогей гоголевской ли­
тературной карьеры и практически конец его ху­
дож ественной деятельности. Е го дальнейш ее р аз­
витие пош ло так, как никто не ож идал, р азо ч ар о ­
вав всех, и ещ е и поны не остается одним из самых
стран н ы х и озадач и ваю щ и х случаев в истории
русской ли тературы .
Т в о р ч е ств о ІЪголя, о соб ен н о в сам ы х его
значительны х и влиятельны х сочинениях Ревизор
и М ерт вые души бы ло сатирическим . К азалось,
это чистая сатира, направленная против темных,
ж ивотны х сил загниваю щ ей России. К ак таковая
она бы ла принята и задетой стороной - б ю р о кр а­
тами и вы раж аю щ им и их мнение журналистами,
и настроенной против них элитой. Этой последней
авто р этих сатир мнился уч ителем , человеком ,
несущим великую идею м оральн ого и социально­
го возрож дения, врагом тем н ы х общ ественны х
сил, другом прогресса и просвещ ения. И в этом
кры лось громадное недоразумение. П роизведения
ІЪголя бы ли сати р и ч ески м и , но не в обы чном
смысле. Э то бы ла не об ъ екти вн ая, а субъекти в­
ная сатира. Е го персонаж и бы ли не реали стиче­
скими карикатурам и на явления внеш него мира,
но карикатурам и на ф ауну его собственной души.
260

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
Они были экстраполяцией «уродств» и «пороков»
автора: Ревизор и М ертвые души были сатирой
на себя, на внутреннее «я» и оказы вались сатирой
на Россию и ч еловечество, то л ьк о поскольку и
Россия, и ч ел о в еч еств о в этом «я» отр ази л и сь.
С другой стороны , Гоголь, наделенны й сверхчело­
веческой силой творческого воображ ения (в м и­
ровой ли тературе у него в этом есть равны е, но
нет высш их), обладал соверш енно несоответству­
ющим его гению пониманием вещ ей. Идеи свои
он вынес из провинциального отчего дома, полу­
чил их от своей простенькой, инф антильной м а­
тери; впитанный им в первы е годы литературной
деятельности столь ж е примитивны й р о м ан ти ч е­
ский культ красоты и искусства тол ько слегка ви­
доизменил их. Н о его безграничное честолю бие,
усиливш ееся от почестей, воздаваем ы х ему его
московскими друзьями, побуж дало его стать чемто больш им; не просто ком ическим писателем, а
пророком , учителем. И он довел себя до того, что
уверовал в свою бож ественную миссию - во скр е­
сить м орально погрязш ую в грехах Россию.
П о сле п оявлен и я п ервой части М ерт вы х
душ Гоголь, по-видимому, собирался продолж ать
их в плане дантовской Бож ественной комедии.
П ервая часть, где бы ли то л ьк о карикатуры , д ол­
жна бы ла бы ть А дом. В о второй долж но б ы ло
происходить постепенное очищ ение и п реоб раж е­
ние мош енника Ч ичикова под влиянием благород­
ных откуп щ и ков и гу б ер н ато р о в - Ч истилищ е.
Гоголь сразу ж е начал р аб о тать над второй час­
тью , но работа не ш ла и бы ла отлож ена. В м есто
этого он реш ил написать книгу прямых м о р ал ь­
ных проповедей, которы е о тк р о ю т миру его мис­
сию. Н о ему нечего бы ло дать миру, кром е при­
чудливы х м асо к, эк с тр а п о л и р о в а н н ы х из с о б ­
ственного подсознательного «я», или сверкаю щ их
261

Д . С. М и р ск и й

р о м ан ти ч еск и х и ге р о и ч ески х о б р а зо в своего
творческого воображ ения. «Весть», воплотивш а­
яся в новой книге, бы ла всего лиш ь смесью про­
винциальных, приземленны х и бездуховных рели­
гиозных поучений, слегка обры зганны х эстети че­
ским романтизм ом и поданных для оправдания су­
щ ествую щ его порядка вещ ей (в том числе крепо­
стного права, телесн ы х н аказан и й и т.п.) и для
того, чтобы каждый человек осознал конформизм
как свой долг и изо всех сил поддерживал ны неш ­
ний, заведенный Б огом , порядок. Книга под назва­
нием Вы бранные места из переписки с друзьями
(хотя ф акти чески там никаких мест из подлинных
писем не бы ло), вы ш ла в свет в 1847 г. ГЪголь ож и­
дал, что она будет принята с благоговением и бла­
годарностью , как послание с Синая. Он верил, что
она послужит сигналом для немедленного возрож ­
дения россиян к нравственности от греховности.
В скоре его постигло ж естокое разочарование. Его
лучш ие друзья, славян оф и лы , отнеслись к книге с
явным м учительны м отвращ ением . Сам А ксаков,
архип асты рь гогол евского культа, написал ему
письмо, внушенное горько оскорбленной дружбой,
обвиняя его в сатанинской гордости, м аскирую ­
щейся под смирение. П осле этих упреков, за ко­
торы м и последовали и другие, от лю дей, по его
мнению , принадлеж авш их ему всецело, яростное
и о ткровен н ое письмо Б ели н ского, обвинявш ее
Гоголя в фальсификации христианства на потре­
бу власть имущих и в обож ествлении реакции и
варварства, хотя и глубоко задело ІЪголя, но вряд
ли усилило его разочарован и е в себе. Его комп­
лекс неполноценности превратился в волну отвра­
щения к себе, и ІЪголь бросился искать спасения в
религии. Н о он не создан был для религиозной
жизни, и, как бы отчаянно себя к ней ни принуж­
дал, она ему не давалась. Н ачал ось следую щ ее
262

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
действие его трагедии. В м есто того, чтобы про­
возглаш ать благую весть, которой не обладал, он
попытался соверш ить то, на что был неспособен.
Его начальное рели ги озн ое образование рисова­
ло ему христианство в его простейш их ф ормах:
как страх смерти и ада. Н о у него не бы ло внут­
реннего устрем ления к Христу. Б езн ад еж н о сть
усилилась, когда он предпринял (в 1848 г.) п алом ­
ничество на С вятую З ем л ю . Душа его не со гр е­
лась от того, что он оказался на земле, по к о т о ­
рой ходил Х ристос, и это окон чательн о убедило
его, что он погиб безвозвратн о. И з П алестины он
вернулся в Россию и провел последние годы в по­
стоянных разъ езд ах по стране. Он встретился с
отцом М атф еем К онстантиновским , яростны м и
ограниченным аскетом , по-видимому, имевшим на
него больш ое влияние, которы й еще усилил его
страх перед неминуемой погибелью , настаивая на
греховности всего его творч еского труда. И всетаки Гоголь продолж ал раб отать над второй час­
тью М ерт вых душ . первы й набросок которой, не
удовлетворивш ий его, он уничтож ил в 1846 г. З д о ­
ровье его, давно уже оставлявш ее ж елать лучш е­
го, постепенно ухудш алось. Он подрывал его сво­
им аскетизмом, все время стараясь принудить себя
к христианской внутренней ж изни. К ф ев р а л ю
1852 г. он ф акти ч ески находился в состоянии б е­
зумия. В приступе сам оуничижения он уничтожил
часть своих рукописей, среди которы х бы ла и по­
чти вся вторая часть М ерт вы х душ. Он объяснял,
что это произош ло по ош ибке, - дьявол сы грал с
ним такую шутку. Н еизвестн о, хотел он это сде­
лать на самом деле или нет. П осле этого он впал в
черную м еланхолию и умер 21 ф евраля 1852 г.
Значение Гоголя двояко: он не только был
великим писателем; он ещ е и необы чайно инте­
ресная личность, лю бопы тнейш ий психологиче­
263

Д . С. М и р с к и й

ский ф еномен. В ероятно, его психологическая за­
гадка так навсегда и останется загадкой. Я буду
здесь ею заниматься тол ько в ее прямом отн ош е­
нии к природе его творчества. Н о как писатель
ІЪголь не раздваи вается в том смысле, в каком
раздваиваю тся Толстой или Достоевский. Н е су­
щ ествует общ ей лит ерат урной м ерки для его
худож ественны х произведений и других, в том
числе моралистических, писаний. П оследние ин­
тересны лиш ь постольку, поскольку проливаю т
свет на психологию его личности. Ранние эссе,
содерж ащ иеся в Арабесках, - просто чистая рито­
рика, не более чем удобрение для воистину вели­
колепной риторики таких ранних повестей, как
Страшная месть или Тарас Бульба. Переписка с
друзьями - мучительное, почти унизительное чте­
ние, несмотря на внезапны е вспыш ки во о б р аж е­
ния, проры ваю щ иеся сквозь тяж елы й, ядовитый
туман. К ритические страницы , со своими порой
воистину вы сокохудож ествен н ы м и оценкам и и
импрессионистическими портретам и русских по­
этов (особенно его лю бим ы х Я зы кова и Д ер ж а­
вина), можно выделить: они одни только и достой­
ны похвалы . И з писаний последних лет ком м ен­
тарий к литургии - вторичная и безответственная
вещь. И хотя А вт орская исповедь п рим ечатель­
на как имею щ ий нем аловаж ное значение ч ел о ве­
ческий документ, она соверш енно несравнима с
Исповедью Толстого. О днако и в этих произведе­
ниях всегда присутствует единственная и непо­
вторимая личность ІЪголя - в его затрудненном,
сознательно ни на что не похожем стиле и в по­
стоянном ощ ущ ении непреодолимого хаоса и бес­
порядка.
Х удож ественны е произведения Гоголя - со­
всем другое дело. Э то один из самых изум итель­
ных, неожиданны х, в точнейш ем смысле ориги­
264

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
нальных миров, когда-либо созданных художни­
ком слова. Если считать мерой оценки писателей
их чистую творческую мощ ь, то ІЪголь вели чай ­
ший русский писатель. Ни у П уш кина, ни у Тол­
стого не бы ло ничего похож его на его вулкани­
ческое творческое воображ ение. И эта мощ ь во­
ображ ения являет странны й кон траст (или допол­
нение) его ф изическом у бесплодию . П охож е, что
сексуально он так и не вы ш ел из детского (или,
скорее, подросткового) возраста. Ж енщ ина бы ла
для него страш ны м , завораж иваю щ им , но недо­
ступным наваж дением; известно, что он никогда
не лю бил. И потому ж енщ ины его воображ ения
или странны е сверхъестественны е видения в ф о р ­
ме и цвете, которы х от м елодрам ати ческой б а­
нальности спасает тол ько облекаю щ ая их стихий­
ная сила риторики, или ж е соверш енно лиш енны е
пола и даж е челоаекоподобия карикатуры .
Главная и самая постоянная черта го го л ев ­
ского стиля - его словесная вы рази тельн ость. Он
писал, имея в виду не столько акустический э ф ­
ф ект, о к а зы в а ем ы й на ухо слуш ател я, ск о л ь к о
чувственный эф ф ек т, оказы ваем ы й на голосовой
аппарат чтеца. О т это го его проза так густа и на­
сыщ ена. Она состоит из двух элем ентов, р ом ан ­
тически контрастирую щ их и ром антически край ­
них - вы сокой поэтической риторики и гр о теск о ­
вого ф арса. Гоголь никогда не писал просто - он
всегда либо ритмизует, либо столь же тщ ательн о
имитирует. И интонации разговорной речи присут­
ствую т у него не то л ьк о в диалоге. Е го проза ни­
когда не бы вает пустой. О на всегда ж ивет и виб­
рирует живой речью . И потому переводить ее со­
вершенно безнадежно - она непереводимее всякой
другой русской прозы .
Д ругая важ ная ч ер та гоголевского гения необычайная острота и живость его зрения. То. как
265

Д . С. М и р ск и й

он видел внешний мир, с наш им обы чны м видени­
ем соверш енно несоизмеримо. Он видел его ро ­
мантически преображ енны м , и даж е когда видел
те же подробности, что и мы , у него они приобре­
тали такие пропорции, что и по разм ерам , и по
смыслу означали соверш енно другое. Гоголевские
картины природы являю тся либо романтическиф антастическим преображ ением (как знаменитое
описание Днепра в Страшной мест и ), либо стран­
ным нагромождением наваленны х одна на другую
подробностей, создающ им бессвязный хаос вещей.
Н о в чем он абсолю тно велик и непревзойден это в видении человечески х ф игур. Люди его карикатуры , и нарисованы приемами карикатури­
ста - т . е. наделены преувеличенно подчеркнуты ­
ми чертами и сведены к геом етрическом у рисун­
ку. Н о эти карикатуры так убеди тельн ы .так прав­
дивы, так неминуемы - это достигается, как пра­
вило, легкими, но точны м и и неож иданно реал ь­
ными черточкам и, - что каж ется, они правдивее
видимого мира.
Я говорил об исклю чительной оригинально­
сти ІЪголя. Это не значит, что в его творчестве
нельзя найти следов различны х влияний. Главные
из них: традиции украинского народного и куколь­
ного театра, с которы м бы ли тесно связаны пье­
сы ГЪголя-отца; герои ческая поэзия украинских
дум, или казацких баллад; И лиада в переводе Гнедича; м н о го ч и сл ен н ы е к о м и ч ески е ав то р ы , от
М ольера до водевилистов двадцаты х годов: роман
нравов, от Л есаж а до Н ареж н ого; Стерн - через
немецких ром антиков; сами немецкие романтики,
особенно Тик и Гофман; «неистовая словесность»
ф ранцузского ром антизм а во главе с Гю го, Ж ю ль
Ж ан ен ом и их общ им у ч и тел ем М атю рин ом длинный и все ещ е неполны й список. М ногие эл е­
менты гоголевского искусства мож но проследить
266

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
до этих источников. И они не просто заим ствова­
ния и реминисценции мотивов; больш ая часть их
имела глубокое влияние на манеру Гоголя и на его
технику. Н о все это то л ьк о детали целого, столь
оригинального, что это го нельзя бы ло ож идать.
ІЪний ІЪголя почти не развивался. З а и склю ­
чением н езн ач и тел ьн о го и н ех ар ак тер н о го для
него Ганца Кюхелъгартена, тол ько ш есть из вось­
ми повестей Вечеров на хут оре м ож но вы делить
как явно ранние и ю ны е. О ставш иеся две, как и
все дальнейш ее творч ество до первой части М ер­
т вы х душ в к л ю ч и те л ьн о - однородная горная
порода, зрелы й ГЪголь. П осле этого остались то л ь­
ко ф рагм ен ты второй части поэмы , где Іоголь.
покинутый своим гением, старался развить новую
манеру.
П ервая часть Вечеров (вклю чаю щ ая Соро­
чинскую ярм арку , Н очь накануне Ивана К упала .
Майскую ночь и П ропавш ую грамот у ) вместе с
двумя из четы рех повестей второй части {Ночь пе­
ред Рождеством и Заколдованное мест о) - это
ранний Гоголь. О ни гораздо прощ е, гораздо менее
слож ны и напряж ены , чем то, что он писал потом.
Веселость их, преж де всего привлекш ая ч и тате­
лей, проста и беспримесна. Л ю бовны е истории там
несколько по-ю нош ески оперны е, но свободны е
от услож ненности. Д ьявольщ ина - веселая и бес­
печная. К артина У краи н ы , конечно, соверш енно
ф антастична, но так п ривлекательна, так прелест­
но романтична и та к ош елом ляю щ е-см еш на, что
даже сами украинцы не зам етили (или заметили
много позж е) всех нелепостей и полного пренеб­
реж ения к реальности (и незнания ее), проявив­
шихся здесь. П редисловия к каж дому из двух т о ­
мов, влож енны е в уста мнимого рассказчика, па­
сечника Рудого П анько, уже ш едевр гого л евско ­
го искусства имитации. Сами рассказы своим ю м о­
267

Д . С. М и р с к и й

ром обязаны постоянны м персонаж ам украинско­
го кукольного театр а, а привидениями и лю б ов­
ными историями - сочинениям ром антиков, глав­
ным образом нем ецких. Гоголь п рисутствует в
смешении этих двух элем ентов, в словесной эн ер ­
гии стиля, в живой убедительности зачастую ф ан ­
тастических диалогов своих комических персона­
ж ей и в то л ько ему свойственной ф изической за­
разительности смеха.
Из оставш ихся двух рассказов второй части
Вечеров , Страшная месть - создание чистейш е­
го ром антического воображ ения. С ильно отдаю ­
щая западным ром антизм ом , полная воспомина­
ний о казацких песнях, Страшная месть в извест­
ном смы сле ш едевр. Это самый больш ой прорыв
ІЪголя к чисто орнам ентальной прозе. В еликолеп­
ное ритм ическое движ ение вы держ ано без пере­
рыва, без перебоя от начала до конца. И стория эта
так страш на, что мураш ки бегут по коже; при пер­
вом чтении она производит почти невы носимое
вп еч атлен и е. О на одна из очен ь нем ногих, где
ю мор отсутствует соверш енно.
Из рассказов, вошедших в М иргород , роман­
тический элем ен т наличествует в Тарасе Бульбе и
Вне. Тарас - историческое повествование о казац­
кой У краине. Х отя он и внушен романами В аль­
тера С котта, он очень на них непохож. Он совер­
шенно свободен о т забот об исторической точн о­
сти, но тем не менее исполнен казац кого военно­
го духа и отголоскам и их поэзии. И почти так же
полон он, в своих военны х сценах, реминисценци­
ями из И лиады . Он заним ает в русской л и терату­
ре единственное, тол ько ему принадлеж ащ ее мес­
то - у него нет ни подраж ателей, ни продолж ате­
лей (кроме, пожалуй, наш его современника Б а б е ­
ля в его рассказах о Красной армии). Он герои­
чен, нескры ваемо, откровенно героичен, но (и эти
268

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
элем енты нераздельно п ереп летен ы ) та к ж е и р е ­
алистичен, и грубо ю м ористичен. В озм ож но, это
единственное русское худож ественное произведе­
ние, которое по своей м ногосторонности заслуж и­
вает названия ш експировского. Вий тож е изуми­
тельная смесь ром антической сверхъестественно­
сти с крепким реалистическим юмором. К онструк­
ция этого рассказа, отсутствие в нем сом н итель­
ной риторики и, главное, абсолю тное слияние т а ­
ких п р о т и в о р е ч и в ы х элем ентов, как ужас и ю мор,
делаю т Вия одной из полнейш их и роскош нейш их
гоголевских вещ ей.
ГЪголевские рассказы из повседневной ж и з­
ни современной ему России интроспективны - не
в том смы сле, что он анали зи ровал и описы вал
свой душ евный опыт, как Толстой, Д остоевский
или Пруст, но потому, что его персонаж и - эк с т­
раполированны е и объ екти ви зи рован н ы е сим во­
лы этого его опы та. Е го ком плекс неполноценно­
сти и глубокая укорененность в животной или, вер­
нее, растительной жизни деревенского поместья
сообщ али этим сим волам карикатурн ую ф орм у
гротескной пош лости. И м енно пош лость (н епере­
водимое русское слово) есть т о т аспект, в к о т о ­
ром он видит действительность; пожалуй, это сло­
во по-английски м ож но передать описательно, как
«самодовольная неполноценность, моральная и ду­
ховная». Н о есть и другие субъекти вны е аспекты
в его реалистических рассказах, в частности, тот,
что мож но бы ло бы назвать «комплексом импо­
тенции», проявивш ийся в первом из них, - Иван
Федорович Шпонъка и его т ет уш ка, четвертом
рассказе из второго том а Вечеров.
Гоголь был и реалист, и нереалист. Он не ви­
дел реальн ости , какая она есть. В сущ ности, до
самого появления первого том а М ерт вых душ он
мало интересовался реальн остью как таковой и
269

Д . С. М и р с к и й

при создании своих персонаж ей целиком полагал­
ся на воображ ение. Н о он бы л реалистом в том
смысле, что ввел (как детали и как м атериал) бес­
численны е эл ем ен ты и асп екты реальн ости , не
имевш ие до него хождения в ли тературе. Он (как
Толстой, Горький и А ндреев после него) снимал
табу и разруш ал запреты . У него пош лость цар­
ствует там, где преж де царили то л ьк о вы сокое и
прекрасное. И ст орически это самый важ ны й ас­
пект его творчества. И нельзя сказать, что общ ее
отнош ение м олодого поколения к нему как к со­
циальному сатирику соверш енно неоправданно.
Он не живописал (да и вряд ли знал) социальные
пороки России. Н о карикатуры , им создаваемые,
были странно и страш но похожи на окруж аю щ ую
реальность; живость, убедительность его рисунков
затм евала собой менее яркую правду и уже не о т­
пускала зачарован н ого взгляда читателя.
В своем отнош ении к «растительной жизни»
ІЪголь колебался между благодуш ным сочувстви­
ем и презрительной иронией. С ентиментальное,
сочувственное отношение полнее всего выразилось
в Старосветских помещиках {Миргород), где ра­
стительны е нравы стары х супругов, их леность,
обж орство, эгоизм идеализированы и сентимента­
лизированы ; главное чувство, вы зы ваем ое ими у
читателя, - сочувственное сострадание. С такой же
ясностью вы раж ено и чисто ироническое отнош е­
ние в другом рассказе из М иргорода - Повесть о
том, как поссорился Иван И ванович с Иваном
Никифоровичем. Это один из величайших ш едев­
ров Гоголя. Его комический дар (всегда гранича­
щий с немыслимой карикатурой, немыслимым ф ар­
сом) вы ступает в своем чистом виде. Н о, как и по­
чти во всех его позднейших рассказах, в результа­
те создается картина безнадеж ного уныния. Рас­
сказ, начавшийся как веселый ф арс, к концу вы ра­
270

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
стает в жуткий символ и заканчивается знамени­
той фразой: «Скучно на этом свете, господа».
И з пяти рассказов, действие которы х проис­
ходит в П етербурге, П орт рет - чисто ром анти­
ческий. лиш енны й ю м ора и странно напоминаю ­
щий Эдгара По. Записки сумасшедшего (1835) и
Невский проспект (1835) ром античны в гоф м ановском смысле, ибо их тем а - п роти воп оставле­
ние жизни в м ечтах и реальн ой жизни. Невский
проспект - один из гоголевских ш едевров; П уш ­
кин назы вал его самым полны м из его произведе­
ний. Нос (1836) - «ф антазия» на тему, популярную
в ж урнальной ли тературе тех дней (человек те р я ­
ет нос) и, по-видимому, связан с комплексам и ГЪголя. Э то чистая игра, почти чисты й абсурд. Тут
Гоголь более чем где-либо дем он стри рует свое
волш ебное уменье создавать великое комическое
искусство из ничего.
П оследн ий из п ет ер б у р гс к и х р асск азо в Шинель (впервы е н апечатан в 1842 г.) - вместе с
Ревизором и Мертвыми душами имел наибольш ее
влияние на литературу. Э то история бедного чи­
новника, А каки я А каки евича Б аш м ачки на (имя,
вы зы ваю щ ее в России ф арсовы е ассоциации, пол­
ностью использованны е в н ачале рассказа), к о то ­
рый ж ивет на 400 рублей (260 долларов) в год, и
единственная м ечта которого - сш ить себе новую
шинель. Когда наконец ему удается собрать день­
ги и ш инель готова, в первы й ж е раз, как он в ней
выходит на улицу, на него нап адаю т грабители и
отнимаю т у него шинель. А какий А какиевич изоб­
раж ен как ж алкая личность, смиренная и непол­
ноценная, и рассказ проходит ч ерез всю гамму
отношений к нему - от простой насмешки до прон­
зительной ж алости. И м енно эта пронзительная
ж ало сть к бедному н езн ач и тел ьн о м у человеку
произвела такое сильное впечатление на совре­
271

Д . С. М и р с к и й

менного Гоголю читателя. Шинель породила це­
лую ли тературу ф илантропи чески х рассказов о
бедных чиновниках, из которы х самый значитель­
ный - Бедные лю ди Д остоевского.
Рассказать здесь подробно о М ертвых душах
невозм ож но. Э та вещ ь знаком а даж е немалому
числу английских читателей . С ю ж ет вертится во­
круг м ош ен н ического плана Ч и чи кова скупить
«м ертвы е души» (т. е. крепостны х, умерших пос­
ле последней ревизской проверки, за которы х вла­
делец п родолж ает п латить подушный налог) за
грош и и потом залож ить их и получить настоящ ие
деньги. К онструкция свободная, повествование
идет просторно. С ловесное и образное богатство
стиля не уступает Шинели. П ерсонаж и, как и пер­
сонажи Ревизора , - то незабы ваем ое, вечное на­
следство, которое ІЪголь оставил русской л и тер а­
туре. И з всех гоголевских субъективны х кар и к а­
тур Ч и чи ков самая великая - он воплощ ение по­
ш лости. Е го психологический лейтм отив - сам о­
д о в о л ьств о , его ге о м е т р и ч е с к о е в ы р аж ен и е круглость. Он - зол отая середина. Другие персо­
нажи, помещ ики, которы х навещ ает Ч ичиков по
своим тем ны м делам, - типичны е «тем перам ен­
ты » (ибо гоголевский метод создания комических
персонажей с его преувеличениям и и геом етриче­
ским упрощ ением очень напом инает Бен Д ж он­
сона). С обакевич - сильны й, м олчаливы й, приж и­
мистый, квадратны й, похожий на медведя; М ани­
лов - сентим ентальны й глупец с умильным ртом;
К оробочка - глупая вдова; Н оздрев - хам и лгун,
с повадкам и д о б рого м а л о го - все это вечны е
типы. П лю ш кин, скупец, стоит особняком, пото­
му что здесь у Гоголя слы ш ится трагическая нота:
это го человека погубил собственны й «тем пера­
мент»; он за пределами пош лости, потому что в
глубине своего падения он не самодоволен, а не272

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
счастен; в нем есть траги ческое величие. Среди
п рочего первая часть М ерт вы х душ со д ер ж и т
Историю капитана Копейкина , где в словесной
вы разительности ІЪголь превзош ел сам ого себя.
В торая часть великого эпоса, если судить по
тому, что от нее осталось, бы ла явным падением.
Гоголь п ы тался тут п обороть естествен н ы е тен ­
денции своего стиля и стать о б ъ екти в н ее и р еал и ­
стичнее. Ему удалось лиш ь надорвать свои силы.
Есть тут п ервоклассны е вещи в стиле первой час­
ти (особенно тем п ерам ен т обж оры П етуха), но в
новой манере он потерпел полный провал. О б ъ е к ­
тивно написанны е персонаж и, в которы х есть и
хорош ее, и дурное, оказались безж изненны м и, а
идеальные - хорош ий откупщ ик, добродетельны й
губернатор - пустыми и соверш енно неубедитель­
ными. Здесь Гоголю удалось вы йти за пределы
того, что он почитал своей ограниченностью .
Гоголевский дар подраж ания предопределил
его для драматургии. Е го величие как драм атурга
основы вается прежде всего на Ревизоре , которы й,
без сомнения, величайш ая пьеса на русском я зы ­
ке. О на вы сш ее достиж ение драм атургии не т о л ь ­
ко по обрисовке характеров и качеству диалога она одна из немногих русских пьес, котор ы е имен­
но пьесы, вы строенны е от начала до конца с не­
погреш имым искусством. О ригинальность ее пла­
на, по сравнению с современной и классической
драматической литературой, заклю чается в отсут­
ствии лю бовного элем ента и полож ительны х пер­
сонажей. П оследнее обстоятельство особенно р аз­
драж ало врагов Гоголя, но как сатира пьеса от него
чрезвы чайно вы играла. Ревизор был задуман как
м оральная сати ра против плохих долж ностны х
лиц, а не как социальная сатира против системы
коррупции и безответствен н ого деспотизма. Н о
каковы бы ни были намерения автора, пьеса бы ла
273

Д . Ç. М и р с к и й

принята как социальная сатира и оказала большее
влияние на движение против деспотизма Н иколая
I и системы бю рократи ческой безответственнос­
ти, чем какое бы то ни бы ло другое литературное
произведение. П о своему сим волическому значе­
нию, по популярности персонаж и Ревизора стоят
рядом с персонаж ами М ерт вы х душ. Они менее
геометричны и, поскольку их характеризую т толь­
ко диалоги, более человечны и гибки. Они не на­
столько «темпераменты », они обы кновеннее, зау­
ряднее, чем С обакевич и ему подобны е. Глава м е­
стной администрации, городничий - сатирическая
ф и гу р а о гр ом н ого с и м во л и ч еск о го значения и
глубины . Ч то ж е касается цен тральн ого персона­
ж а, Х лестакова, лж ереви зора, - он та к же субъек­
тивен и интроспективен, как Ч ичиков. Если в Ч и ­
чикове ГЬголь экстрап оли ровал все «раститель­
ны е» эл ем ен ты своего «я», то в Х лестакове он
возвел в символ безответственн ость, легком ы с­
лие, отсутствие чувства м еры , столь свойственные
его личности. Н о. как и Ч ичиков. Х лестаков пол­
ностью «транспонирован», он соверш енно живая
ф игура, самая живая из всех, сущ ествую щ их в рус­
ской литературе, - воплощ ение бессмы сленного
движ ения и бессмы сленного брож ения на основе
безм ятеж но честолю бивой неполноценности. Что
же касается диалога Ревизора , то он выш е восхи­
щения. О т начала до конца - ни одного неверного
слова, ни одной неверной интонации, и такая сила
ком изм а, которая даж е у Гоголя встречается не
всегда.
Из других гоголевских пьес Владимир т ре­
тьей степени, планировавш ийся в 1833 г. как са­
тира на петербургскую бю рократи ю , остался не­
законченны м , похоже, потому, что ГЬголь отч аял­
ся протащ ить его сквозь цензуру. Ж енитьба . на­
чатая в 1832 г. и законченная в 1842 г., очень отли274

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
чается от Ревизора. В ней нет ни сатиры , ни кон ­
струкции. П остроен а она ры хло, диалог полнос­
тью госп одствует над дей стви ем . Э то п р о сто
смешно, хотя и на ф рейдистской основе (все то т
же «ком плекс им потенции», что и в Шпонъке).
Х арактеры и диалог великолепны . Тут Гоголь, не
связанный идейными задачам и, дал полную волю
своему гротескному воображ ению , своему им ита­
ционному дару и в ком и зм е п ревзош ел сам ого
себя. П оследняя пьеса. И гр о ки , ниже обеих вели­
ких комедий. Э то неприятная пьеса, населенная
негодяями, ко то р ы е ничуть не смеш ны , и, хотя
конструкция тут вы держ ан а, пьеса суха, и ей не
хватает богатств настоящ его ІЪголя.
Н а сцене, как и в худож ественной прозе, Го­
голь - и в этом его и стори ч еская роль - бы л п р о ­
водником реал и зм а.Т ут и там он был о т к р ы в а т е ­
лем дверей, тем , кто вводит доселе запрещ енны й
м атериал. В особен н ости Ж енит ьба , с ее ш и р о ­
кой и оригинальной тр а к то в к о й купеческих н р а ­
вов. оказал а больш ое влияние на О стровского.
О бе эти комедии (как и Горе от ума) стали в ел и ­
чайшими три ум ф ам и р еал и сти ч еской игры М и­
хаила Щ епкина.
9. П Р О З А Л Е Р М О Н Т О В А
Лермонтов начал писать прозу очень рано. За
три года, с пятнадцати до восемнадцати лет, он на­
писал три пьесы в прозе, которы е находятся на т а ­
ком же низком уровне, как его ранние стихи. Их
риторический стиль идет от шиллеровских Разбой­
ников , и там ф игурирую т ж естокие страсти и м е­
лодраматические ситуации. П рим ечательны в них
несколько сильных реалистических сцен, где пока­
заны злоупотребления деспотизма по отнош ению
к крепостным. В 1835 г. Л ерм онтов снова о братил­
275

Д . С. М и р с к и й

ся к драм атической ф орм е и написал, размером
Горя от ум а, м елодрам у М аскарад. Х отя яркий
риторический стих, которы м написана пьеса, мно­
го лучше прозы его ранних драм, других достоинств
пьеса не имеет, являясь, как и они, напыщ енной
мелодрамой с нереальны м и персонажами.
П ервы е оп ы ты Л ерм онтова в худож ествен­
ной прозе такж е относятся к его догусарской ж из­
ни. Это оставш ийся незаконченны м роман о П у­
гач евском восстан ии , героем к о т о р о го сделан
мрачны й байронический мститель, в стиле ф р ан ­
цузской «неистовой словесности»; пронзительная
риторика иногда перем еж ается грубо-реалисти­
ческими сценами. В торая попы тка - роман о пе­
тербургском общ естве - К нягиня Л иговская, над
которы м он раб отал в 1835-1836 гг. вместе со сво­
им другом С вятославом Раевским и которы й тож е
не был закончен. В нем уже много черт великого
романа Л ерм он това И рой нашего времени, и его
главны й персонаж - первы й набросок П ечорина.
В 1837-1839 гг. творческая эволю ция Л ермон­
това шла в двух направлениях: с одной стороны, он
освобождался от субъективны х наваждений своих
ранних лет, с другой стороны, вы рабаты вал новую,
безличную, объективную и реалистическую мане­
ру. П оэтом у одни и те ж е кавказские впечатления
1839 г. отразились в Демоне и М цыри - и в проти­
востоящем им Герое нашего времени.
Ирой нашего времени, роман в пяти повестях,
появился в 1840 г. Он имел больш ой и немедлен­
ный успех, и второе издание (с примечательны м
предисловием, в котором Л ерм онтов издевается
над своими читателями за то, что они поверили,
будто П ечорин - сам автор) выш ло еще до смерти
Лермонтова, в 1841 г. Э тот роман - одно из тех про­
изведений, в оценке которы х русские с иностран­
цами особенно расходятся. Русская критика едино276

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
душно ставит Гёроя чрезвы чайно вы соко и почти
единодушно придает ему больш ее значение, чем
лермонтовскому поэтическому творчеству. З а гра­
ницей роман не вы звал восторга потому же, поче­
му западные люди не сумели оценить по достоин­
ству П уш кина: Л ер м о н то в слиш ком ев р о п еец ,
слишком общ ечеловечен, недостаточно «русский»,
чтобы удовлетворить требующий остренького вкус
романских и англосаксонских русопатов. С другой
стороны , соверш енство его стиля и п овествова­
тельной манеры , скорее отрицательное, чем поло­
жительное, м ож ет бы ть оценено только теми, кто
знает русский язы к по-настоящему, чувствует то н ­
чайшие оттенки слова и понимает так ж е хорош о
то, что пропущ ено, как и то, что вош ло в текст.
П роза Л ермонтова - лучш ая сущ ествую щ ая рус­
ская проза, если мерить не богатством, а соверш ен­
ством. Она прозрачна, ибо абсолю тно адекватна
содержанию , никогда не перекры вая его и не да­
вая ему себя перекры ть. О т пушкинской она отл и ­
чается своей абсолю тной свободой и отсутствием
принужденности, всегда наличествую щ ей в прозе
величайш его наш его поэта.
Ром ан со сто и т из пяти п овестей . П е р в а я
{Бэла) р а сс к азы в а ет о встреч е р ассказч и к а по
дороге из Тифлиса во В лади кавказ с кавказским
ветераном капитаном М аксим М аксимычем. М ак­
сим М аксимы ч р ассказы в ает историю П ечорина,
которы й н екоторое время служил под его н ач а­
лом в пограничной крепости, и его лю бовной свя­
зи с кавказской девуш кой. Во второй повести рас­
сказчик встречается с самим П ечорины м , потом
ему в руки попадает ж урнал П ечорина (т. е. его
дневник). О стальн ы е три повести - вы держ ки из
этого ж урнала. П ервая - Тамань - повествует о
приклю чении, которое П ечорин переж ил по ми­
лости контрабандистов в городе под этим н азва­
277

Д . С. М и р с к и й

нием; пожалуй, это ш едевр русской худож ествен­
ной прозы. Так, во всяком случае, считал Чехов,
которы й многим в своем м етоде обязан атм о сф е­
ре этой повести. Д алее следует Княжна М эри , са­
мая длинная из повестей, кото р ая сама по себе
представляет короткий роман. Это дневник П ечо­
рина на К авказских водах. Он аналитичен, многие
записи П ечорина посвящ ены самоанализу и напи­
саны аф о р и сти ч н ы м стилем , х ар ак тер н ы м для
ф ранцузских м оралистов и близким к Стендалю .
П о конструкции повесть тон ко пародирует Евге­
ния Онегина. П оследняя из повестей - Фаталист ,
где П ечорин то л ько рассказчи к и не и грает ника­
кой роли. Это укрупненны й анекдот, сродни пове­
стям Пуш кина.
П ечорин, герой романа, - сильный м олчали­
вый человек с п оэти ческой душой, которы й из
благородной скромности и глубочайш его п резре­
ния к стаду, особенно аристократическом у, носит
маску сноба и наглеца. Он способен на благород­
ные и искренние страсти, но ж изнь лиш ила его
возмож ности их п роявлять, и его опустош енное
сердце похоже на потухший вулкан. П ечорин имел
не только больш ое литературное, но и огромное
социальное влияние, ему подраж али не только в
литературе, но и в жизни. Для нас некоторая оперность П ечорина искупается волш ебной атм о сф е­
рой романа, поднимаю щ ей его над возмож ностью
показаться смеш ным или второразрядны м . О пре­
делить эту атм осф еру трудно. О на отличается ка­
кой-то особенной тон костью , утонченностью , од­
новременно иронической, трагической и призрач­
ной. Гете назвал бы ее «даймонической». Н а эту
стоящ ую за романом призрачность нет даж е на­
мека, но она бесспорно сущ ествует и придает ему
то благородство, кото р о е (несм отря на полную
свободу от греха п оэти чности ) поднимает этот
278

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
роман над уровнем обы чной художественной про­
зы. Тонкая, разреж ен ная атм осф ера в соединении
с соверш енством словесной и п овествовательной
ф орм ы застав л яет лю дей, ни в коем случае не
склонных ни к экстраваган тн ости, ни к п арадок­
сам, утверж дать, что fèpoü нашего времени - ве­
личайш ий русский роман, ставя его, таким о б р а­
зом, вы ш е Войны и мира.
Другая зам еч ательн ая черта ром ана, имев­
шая огром ное влияние на ближ айш ее будущее, образ М аксим М аксим ы ча, линейного капитана,
ветерана, простого, скром ного и н еп ри тязатель­
ного героя долга, доброго и здравом ы слящ его,
которы й стал одним из величайш их созданий рус­
ского реализма. Э то связую щ ее звено между пуш­
кинским капитаном М ироновы м и толстовским и
скромны ми героями - армейскими оф ицерам и, и,
без сомнения, в этом ряду он сам ое богатое и п ол­
ное вы раж ение типа.
П осле Героя нашего времени Л ерм онтов на­
писал мало прозы , да и не мог успеть сделать м но­
го. Он написал А ш и к Кериба , татарскую сказку,
показы ваю щ ую , каким подлинным и сочувствен­
ным пониманием В остока отличался Л ерм онтов;
начал петербургский ром ан, в холодном сж ато ­
ром антическом клю че, полученном о т П иковой
дамы , и мы снова и снова оп лаки ваем безврем ен ­
ную смерть того, кто, останься он жив, указал бы
русскому роману более муж ественны й и здоровый
путь, чем тот, по котором у он пош ел.
10. П Е Р В Ы Е Н А Т У Р А Л И С Т Ы
О коло 1840 г. под влиянием творчества ІЪголя, которое отменило сущ ествовавш ие доселе зап­
реты и ограничения, возникло движение, н азы вав­
шее себя «натуральной школой». В конце концов
279

Д . С. М и р с к и й

в пам ятны е 1846-1847 гг. оно увенчалось рож де­
нием национальной ш колы реализм а. Н о перво­
проходцами этой ш колы , кром е сам ого Гоголя,
были Д аль, С оллогуб и Б утков.
Владимир И ванович Д аль (1801-1872) был
иностранного (датского) происхождения. Имя его
теп ерь помнят главны м образом в связи с зам еч а­
тельны м ф илологическим трудом его последних
л ет - это Толковый словарь живого великорусско­
го язы ка (четы ре том а, 1864-1868), и поныне яв­
ляю щ им ся основой наших знаний о русском язы ­
ке, на котором говорил народ до того, как распро­
странилось стандартное ш кольное обучение. В ли­
тературной своей деятельности Д аль вдохновлял­
ся стрем лением вы свободить Россию из греко-латино-герм ано-ф ранцузских оков, котор ы е н ало­
жили на нее древние книж ники, Л омоносов и К а ­
рамзин. Н о несмотря на огром ны е познания (чис­
то практические и эм пирические) в разговорном
язы ке. Д аль бы л лиш ен подлинного чувства сти­
ля, и все его попы тки русиф ицировать русский
литературны й язы к остались бесплодными. Рас­
сказы и анекдоты , написанны е им в тридцаты е и
сороковы е годы для иллю страции своих лингвис­
тических устремлений, ничем не прим ечательны .
Н о рассказы из современной жизни, написанные
в стиле «натуральной ш колы», исторически о к а­
зались важнее. Д аль создал ж анр «ф изи ологи че­
ского очерка» - т. е. короткого описательного рас­
сказа, ри сую щ его х а р а к т е р н ы е ч ер ты той или
иной социальной среды: в сороковы е годы это т
ж анр пользовался больш им успехом.
Г раф В ладим ир А лексан д рови ч С оллогуб
(1813-1882) был аристократическим дилетантом.
В сороковы е годы, до появления ГЪнчарова и Д о­
стоевского, его считали самым многообещ аю щ им
представителем «натуральной ш колы». Самое из280

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
вестное его произведение - Тарантас (1844) - са­
тирическое описание путеш ествия из М осквы в
К азань в п олуразваливш ем ся таран тасе. С атира,
поверхностная и не слиш ком талантливая, направ­
лена против славяноф ильских идей и н еп ракти ч ­
ных мечтаний идеалистов-ром антиков.
П рои звед ен и я Я кова Б у т к о в а (1821-1856)
сильнее и серьезнее. Е го П ет ербургские верш и­
ны (т. е. чердаки; 1845-1846) - важ н ей ш ая веха
ч ел о векол ю б и вой л и тер а ту р ы , меж ду го го л е в ­
ской Шинелью и Бедными лю дьм и Д остоевского.
Бутков был настоящ ий пролетарий, без грош а за
душой, в поте лица работавш ий на издателя К раевского, и его произведения с чувством и ю м ором
воссоздают ж изнь бедных столичны х чиновников.
11. П Е Т Е Р Б У Р Г С К И Е Ж У Р Н А Л И С Т Ы
В описы ваем ы й период расцвела и п р и о б р е­
ла больш ой вес русская ж урналистика. Н есм отря
на цензуру, никогда не ослабевавш ую во все в р е ­
мя царствования Н и колая I, именно в это время
русские ж урналы стали, наконец, вождями о б щ е ­
ственного мнения и приобрели т о т особы й вид и
окраску, к о то р ы е они сохранили до самой Р ево­
люции.
В п ет ер б у р гс к о й ж у р н ал и с ти к е п о н ач ал у
господствовал пресловуты й триум вират - Б у л га ­
рин, Греч и С енковский; н аиболее талан тли вы м
из них был Ю зеф-Ю лиан С енковский (1800-1858).
Ученый арабист, м ногого достигш ий в своей о б ­
ласти, поляк по происхож дению , как и Б улгари н,
с 1834 г. он издавал Б иблиот еку для чтения и в
ней и печатался под псевдонимом Б арон а Б р а м ­
беуса. Ц иник по натуре, он не испы ты вал п о чте­
ния ни к гению , ни к искренности, ни к подлинно­
му чувству. В своих хлестких и остроумны х рецен ­
281

Д . С. М п рени й

зиях и критических обзорах он поносил и обливал
презрением лучших писателей той эпохи. Стиль
его - легком ы сленны й, развязны й , безвкусный,
уснащенный деш евы м ю м ором, оказал огромное
влияние на ф орм ирование русской журналистики.
Сенковский и Белинский, столь разны е по духу,
одинаково потрудились, чтобы покончить с изящ ­
ной и благородной «ф ранцузской» прозой карамзинско-пуш кинской традиции.
12. М О С К О В С К И Е К Р У Ж К И
В тридцатые годы контраст между бю рокра­
тическим, циничным, гоняющимся за удовольстви­
ями. мишурным П етербургом и молодой, идеали­
стической. вдохновенно ф илософ ствую щ ей М ос­
квой был разительны м . В то время, как раболеп ­
ные и услужливые издания петербургского три ­
умвирата процветали, приносили больш ие б ары ­
ши и не вы зы вали у властей даж е тени неудоволь­
ствия, история московских ж урналов - это сплош ­
ной м артиролог цензурных притеснений и ф инан­
совы х неудач д и л е т а н т о в -и зд а т е л е й . И стория
м осковского идеализм а гораздо меньш е связана
с его ж у р н ал ам и , н еж ел и с е го зн ам ен и ты м и
«кружками».
Эти кружки, в свою очередь, неизменно были
связаны с университетом. У ж е в двадцаты е годы
лю бомудры представляли собой типичный «кру­
жок» такого рода, один из зароды ш ей того, что в
тр и д ц аты е годы в ы р о сл о в славян оф и л ьск у ю
группу. В начале тридцаты х годов в М осковском
университете училась прим ечательная группа мо­
лодежи, создавшая два знаменитых «кружка»: кру­
ж ок С танкевича и круж ок Герцена. П ервы й стал
с энтузиазм ом и зучать нем ецкую идеалистиче­
скую ф и л ософ и ю - Ш еллинга. Ф ихте и Гегеля.
282

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
Кружок Герцена сосредоточился на политических
и социальных вопросах - и первым ввел в о б о р о т
доктрины идеалистического социализма С ен-С и­
мона и Фурье.
М осковский университет стал тиглем, где все
классы сплавлялись в неклассовую и нтелли ген ­
цию. Разночинцы становились все более и более
важным элем ентом в этой смеси, и. хотя С тан к е­
вич и другие были крупными зем левладельцам и,
основным лидером западников был Белинский,
плебей, с обостренной плебейской гордостью .
Н есмотря на все возрастаю щ ий плебейский
элемент, московские круж ки сохраняли полуари­
стократический харак тер и поддерживали тесны е
связи с мыслящ ей частью м осковского общ ества.
Д ебаты по ф и л ософ ски м , историческим и
литературны м вопросам - главная и прославлен­
ная достопри м ечательн ость мы слящ ей М осквы
конца тридцаты х-сороковы х годов - происходили
в салонах Е лагины х, С вербеевы х. Х ом яковы х, у
Ч аадаева, у К аролины П авловой. В этих салонах
вы ковалась новая русская культура, очень о тл и ­
чавшаяся от ломоносовской, Карамзинской и пуш­
кинской. Н есмотря на то, что многие вы даю щ ие­
ся мы слители тридцаты х и сороковы х годов не
оставили в ли тературе зам етного следа - части ч­
но по причине ж естокой цензуры , частично по
причине глубоко въевш егося ари стократи ческо ­
го дилетантизма, - стало традицией вклю чать, или
хоть упоминать, имена основных представителей
мыслящей М осквы в каждой истории литературы .
Старш им из них был П етр Я ковлевич Ч а а ­
даев (1794-1856), в молодости гвардеец, гусар, л и ­
берал и друг П уш кина. В двадцаты е годы он пре­
дался мистическому христианству с сильным к р е ­
ном в сторону Рима. О кол о 1830 г. он, по просьбе
одного из друзей, написал свои Ф илософические
283

Д . С. М и р с к и й

письма (на ф ранцузском язы к е) - о смы сле исто­
рии. В них содерж алась беспощ адная критика рус­
ской истории с ри м ско-католи ческой точки зр е­
ния. П оначалу они не предназначались для печа­
ти, но в конце концов Ч аад аева уговорили напе­
чатать их в надеждинском Телескопе. П ервое пись­
мо появилось там в 1836 г. О но благополучно про­
ш ло через цензуру, но при появлении в печати про­
извело э ф ф е к т разорвавш ейся бомбы . Телескоп
бы л запрещ ен, а Ч аад аев оф ициально объявлен
сумасш едш им и пом ещ ен под врачебное наблю ­
дение. П осле эт о го Ч аад аев продолж ал ж ить в
М оскве, о к р у ж ен н ы й о р ео л о м м у ч ен и ч ества и
отваги в глазах м олоды х западников, видевших в
нем вождя и п атриарха, несмотря на его като ли ­
чество. Э та бросаю щ аяся в глаза ф игура с вы со­
ким лы сы м лбом служ ила главны м украш ением
салонов, где Ч аадаев продолж ал до самого конца
вести словесную войну с н ац и он али стам и . Е го
писания, хотя и н езн ачи тельн ы е по объему, обес­
печили ему видное м есто в истории русской мы с­
ли, ибо, что бы мы ни думали об его выводах, он
определил н екоторы е из важнейш их проблем рус­
ской истории и русской цивилизации с поразитель­
ной ш иротой исторического охвата и безгранич­
ной см елостью .
С амым зам еч ательн ы м из московских ж ур­
налистов бы л М ихаил П етрович П огодин (18001875). Сын крепостн ого, добивш егося всего свои­
ми руками, П огодин учился в М осковском универ­
ситете вместе с будущими лю бом удрам и и подру­
жился с ними. Он стал проф ессором русской ис­
тории и благодаря неустанны м разы сканиям со­
брал исклю чительно ценную коллекц ию древне­
русских докум ентов. Будучи в силу своего проис­
хождения более деловы м человеком , чем его ари­
с то к р ати ч ески е друзья, он стал их издателем и
284

Гл. Vf ЭПОХА ГОГОЛЯ
редактором их ж урналов, из которы х важ нейш им
был М осквит янин (1841-1856).
К ак личность П огодин гораздо интереснее,
чем как писатель. В сущ ности, он один из самых
л ю б о п ы тн ы х и слож н ы х х а р ак те р о в со в р ем е н ­
ной русской истории, соединяющ ий в себе самые
п р о ти во р еч и вы е ч ер ты : п ато л о ги ч е ск у ю ск у ­
пость и бескоры стн ую л ю б о в ь к Д ревней Руси;
высокую культуру и склад ума провинциального
купца; п риродную тр у со сть и сп особ н о сть к
граж данском у муж еству, как в истории с запи с­
кой, которую он во время К ры м ской войны ад­
ресовал Н иколаю I и в которой он откр ы то кри­
тиковал все его царствование. Всем знавшим его
он внушал более или менее сильное отвращ ение;
и все-таки б ы л а в нем т а к а я зн ач и тел ь н о с ть и
внутренняя сила, ч то ген и ал ьн ы й и сум асб род ­
ный А п о л л о н Г р и го р ь е в взи рал на него снизу
вверх и считал его своим единственны м у ч и т е ­
лем и руководителем .
Л итературная би ограф и я П огодина ч р езв ы ­
чайно интересна. В течение пятидесяти лет он был
центром ли тературн ой М осквы , и его биограф ия
(в двадцати ч еты рех том ах!), написанная Б ар су ­
ковым, ф акти чески п редставляет собой историю
русской ли тературной ж изни с 1825 по 1875 гг. Н о
литературны е труды П огодина не займут нас на­
долго. К ак историк он был великий собиратель
древностей и Quellen-forscher (источниковед), но
был лишен кон структи вн ого гения. К ак публици­
сту ему очень м еш ало отсутствие искренности и
смелости (кром е как в зам ечательной записке).
Ранние его худож ественны е произведения, исто­
рические пьесы и реали стически е рассказы , то ж е
не заслужили вы сокого места в литературе, хотя
в своих рассказах он был одной из первых л асто ­
чек русского реализм а. П исал он на крепком, не­
285

Д . С. М и р ск и й

подслащ енном, порою грубом русском язы ке, бо­
лее характерном , неж ели изящ ном.
Сотрудник П огодина Степан П етрович Шевы рев (1806-1864), п роф ессор литературы в М ос­
ковском университете, бы л одним из культурней­
ших «европейцев» своего поколения и выдаю щ им­
ся критиком . Е го статьи о П уш кине ( М осквит я­
нин , 1841) были недавно «восстановлены в правах»
и заняли свое закон н ое м есто в ряду самых про­
ницательны х оценок творчества великого поэта.
13. С Л А В Я Н О Ф И Л Ы
П реж де чем стать учением, славянофильство
бы ло эм оциональной позицией. С лавянофильство
в узком см ы сле бы ло создано Х омяковы м и К и­
реевскими в тридцаты е годы, но славянофильские
чувства в русских умах сущ ествовали задолго до
того. Я уж е говорил о наивном национализме ад­
мирала Ш иш кова. С. Т. А ксаков был живой свя­
зью между этим и стары м и ф орм ам и и развиты м
вероучением тридцаты х и сороковы х годов. Оно
вклю чало эл ем ен ты ли берализм а и анархизма и,
пож алуй, лучш е всего определить его как консер­
вативны й ан архи зм . П ер в ен ств о м орал ьн о го и
религиозного закона, дедовских традиций, преоб­
ладание стихийного чувства правды и справедли­
вости над писаными законам и и установлениями
государства, цельного н ереф лекти рую щ его духа
над низшим логическим и аналитическим разумом
были главными догматами славянофилов. Все это
они находили в Д ревней Руси и в православной
церкви, но не в Западной Е вроп е и не в церкви
Римской, где с незапам ятны х времен логический
разум и ф орм ал ьн ы й закон торж ество вал и над
цельностью духа. Они считали Россию ковчегом
спасения человечества не потому, что это была
286

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
Россия, а потому, что она получила и сохранила
чистую традицию православного христианства, а
такж е потому, что в своей ранней истории она вы ­
работала более вы сокие и более христианские об­
щественные основы, чем Запад. П етр Великий на­
сильно оторвал Россию от ее настоящих традиций
и привнес гибельное влияние Запада. П етербург­
ская монархия, в сущности, не национальна. Она от­
реклась от национальных идеалов и пошла на вы­
учку к безбожному западному абсолютизму. Она
поработила и унизила Церковь, которая лишь в глу­
бине сердца своего сохранила истинный свет, а сна­
ружи стала европеизированной и обмирщенной.
Крупнейш им из славяноф илов был А лексей
С тепанович Х ом яков (1804-1860). О кончив (в во­
семнадцать лет) М осковский университет, он стал
конногвардейцем и принял участие в Турецкой
войне 1828-1829 гг. В дальнейш ем ж изнь ш ла у
него без особы х собы тий. Он женился на сестре
поэта Я зы кова, которая вы зы вала всеобщ ее вос­
хищение своей вы сокой нравственностью , и был
(как почти все славян оф и лы ) счастлив в сем ей­
ной жизни. Он присматривал за своими именья­
ми, писал тр ак таты и спорил с западниками в мос­
ковских салонах. Э то был человек очень разн о­
сторонний, очень ш ироко образованны й, которы й
все, что делал, - делал хорош о. Он управлял свои­
ми имениями так ж е успешно, как и вел идеологи­
ческие споры . Н есм отря на отрицательное о тн о ­
шение к ф о р м ал ьн о м у л оги ческом у западному
разуму, он был величайш им диалектиком своего
поколения и очень серьезны м оппонентом в спо­
рах. В историю л и тературы Х омяков вош ел как
поэт, ф илософ истории и богослов.
Стихи он начал писать в двадцаты е годы.
Ранние стихи его обладаю т холодным блеском и
изобилую т вы чурны м и образам и. Впоследствии
287

Д. С. Мирский
он отбросил эту манеру и сделал стихи способом
вы раж ен ия своих политических и религиозны х
взглядов. Он не больш ой поэт, но в том, что ско­
рее является поэтическим красноречием , чем по­
эзией, у него в России м ало соперников. Его рели­
гиозны е стихи, в особенности изумительны й Тру­
женик (1858), лучш ее (возм ож но, за исклю чени­
ем н екоторы х стихотворений Ф едора Di инки) из
всего, что написано на русском язы ке, по глубо­
кой искренности чувства (не мистического) и бла­
городной простоте вы раж ения. П олитические его
стихи написаны на славян оф и льски е тем ы . Луч­
шие из них, одн ако, внуш ены негодованием на
Россию, которая недостойна своей великой исто­
рической и религиозной миссии. Стихи, написан­
ные во время К ры м ской войны, заним аю т особен­
но вы сокое м есто в антологии русской политиче­
ской поэзии.
Піавным произведением Х ом якова долж ен
был стать т р а к т а т о ф илософ ии истории. Он ос­
тался незаконченны м . Э то наименее долговечный
из его трудов. И сполненный широкой, но дилетант­
ской эрудиции, он представляет собой немногим
более, чем л ю боп ы тн ы й пам ятник конструктив­
ного воображ ения.
К ак те о л о г Х ом яков гораздо значительнее.
Е го учение и злож ен о в ряде работ, главны е из
которы х - статья об идее Ц еркви и переписка с
английским свящ енником Вильямом П альмером.
Віавной идеей Х ом якова бы ла идея свободы , ес­
тественной, ненасильственной лю бви человека к
Богу и естествен н ого приятия Б о ж еск о го закона
не как закона, а как свободы . В теории Х омяков
был противником как католи чества, так и п роте­
стантизма, но католи чество он критиковал значи­
тельн о чащ е. К ак и все славян оф и л ы , он резко
предпочитал п ротестантские нации Е вропы като288

Гл. V. ЭПОХА ГОГОЛЯ
лическим. О собенно ему нравились А нглия и ан г­
ликанская церковь. Н о А нглия, которая ему нра­
вилась, бы ла традиционной А н глией тори , а не
прогрессивной А нглией вигов. В ней, в кон серва­
тивной А нглии, в ее п р ен еб р еж ен и и писаными
законами, в ее верности обы чаям и негласной до­
говоренности он узнавал свой идеал консерватив­
ного анархизма.
Теология Х ом якова не встретила поддерж ­
ки у оф ициальной Ц еркви и до 1879 г. его бого­
словские труды даже не разреш алось публиковать.
Н о вся православная м ы сль с то го времени пошла
за ним, и сегодня он ф акти ч ески (хоть и не о ф и ­
циально) почитается доктором богословия.
К ак прозаик Х омяков зам ечателен ясностью,
богатством и прекрасной свободой своего язы ка,
свободного от галлицизмов карамзинско-пуш кинской ш колы , как и о т неряш ества и вульгарности
более поздних ж урналистов X IX века. М есто Х о­
мякова в нехудожественной прозе примерно такое
же, как место А ксакова в прозе художественной.
К Х омякову п рим ы каю т два зам ечательн ей ­
ших стары х славян оф и л а - б р атья К иреевски е,
Иван (1806-1856) и П етр (1808—1856). Их мать, во
втором браке Е лаги н а, бы ла хозяйкой одного из
самых знам ениты х салон ов М осквы . О ба брата
отличались вы сокой культурой и вы сокой нрав­
ственностью . П етр, пож алуй, не относится к ис­
тории л и тературы , ибо н ем ногие его статьи не
имели особого значения. Н о он бы л, мож но ск а­
зать, хранителем свящ енного огня славян оф и ль­
ской религии. Е го культ России и русского наро­
да был исклю чительной, ф ан атической , всепогло­
щающ ей страстью , не оставляю щ ей места для дру­
гих чувств. Н ем алую часть своей жизни он про­
вел в скитаниях по России, собирая народны е пес­
ни. Он собрал таким образом обш ирную к о л л ек ­
289

Д. С. Мирский
цию, которая осталась в значительной мере не­
опубликованной.
И ван бы л более ли тератором , чем П етр, но
его литературная карьера бы ла искалечена и раз­
руш ена. К ритические статьи, опубликованны е им
в конце двадцаты х годов, выдвинули его в число
лучш их критиков России. В 1832 г. он затеял боль­
шой л и тер ату р н ы й ж урнал Е вропеец , которы й
почти сразу ж е был запрещ ен. П осле этого Иван
К иреевский много л ет ничего не писал. Ч астично
под влиянием своего брата П етра и Х омякова он
из ш еллингианца стал славяноф илом и православ­
ным церковником . В 1845 г. он стал бы ло редак­
тором погодинского М осквит янина , но не пола­
дил с П огодины м и ушел оттуда в том же году. В 1852 г. он снова опубликовал статью в чисто сла­
вяноф ильском сборнике, из-за которой сборник
был нем едленно запрещ ен.
К иреевский был зам ечательны м мастером
стиля, которы й в отличие от хом яковского бли­
зок к стилю К арам зина и П уш кина. Он был пер­
вым русским м ы слителем -м ирянином , которы й
восстановил давно утраченную связь с глубочай­
шими и сам ы м и живыми мистическими течения­
ми в православной Ц еркви, и в этом смысле он
вместе с Х ом яковы м является первоисточником
всей современной православной культуры .
14. Б Е Л И Н С К И Й
Д ви ж ен и е западн иков оф орм и лось около
1840 г., когда ф и л о со ф ы -и д еал и сты из круж ка
С танкевича и идеалисты -социалисты из кружка
І^рцена объединились в одно движение, оппозици­
онное как по отнош ению к официальной России,
так и к славянофильству. М не придется в последу­
ющих главах так много говорить о каждом из этих
290

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
западников, что будет излишним давать тут общ ую
характеристику движения. В общих чертах о них
можно сказать, что они верили в прогресс на евро­
пейский манер. Они были антиклерикалам и, а в
политике либералам и или социалистами.
В ож дями этих круж ков в три дц аты е годы
были Тимофей Грановский (1813-1855), с 1839 г.
проф ессор истории М осковского университета,
блестящий л екто р и изящ ны й писатель, но не ори­
гинальный ученый; Гёрцен, чьи сочинения в основ­
ном принадлеж ат к последующ ему периоду, и важ ­
нейший из всех - Белинский.
Виссарион Григорьевич Белинский родился
в 1810 г., в бедной сем ье воен н ого л ек а р я . К ак
больш инство и нтеллигентов п лебейского проис­
хождения. он не сохранил благодарны х воспом и­
наний о детских и ш кольны х годах в м аленьком
захолустном городке Ч ем б ар (П ензенской губер­
нии). В 1829 г. он поступил в М осковский универ­
ситет и вскоре подружился со С танкевичем и дру­
гими молодыми идеалистами. Ч ерез три года он
был исклю чен из университета и та к никогда его
и не закончил. О бразование он получил не столько
в результате регулярны х занятий, сколько о т за­
пойного чтения и общ ения с другими студентами.
Из иностранных язы ков он знал то л ьк о ф ран ц уз­
ский, да и то т не слиш ком хорош о. Н ем ецкие и
английские книги он м ог читать тол ько в п ер ево ­
дах. В области ф илософ и и (что бы ло очень важ ­
но в московских круж ках того времени) он был
целиком зависим о т своих более образован ны х
друзей. П осле ун иверситета Белинский занялся
ж урнальной работой и вскоре стал сотрудником
надеждинского Телескопа.Гкм в 1834 г. он опубли­
ковал свою первую значительную статью - зна­
мениты е Л ит ерат урны е м ечт ания, - кото р у ю
можно считать началом ж урнализм а русской ин­
291

Д. С. Мирский
теллигенции. В ней и в других опубликованны х в
Телескопе статьях Б елинский с самого начала про­
явил свой воинственны й и восторж енны й тем пе­
рамент, которы й заслуж ил ему прозвищ е «неис­
тового Виссариона». С татьи его ды ш али ю нош е­
ской неп очти тельностью ко всему старом у и по­
чтенному в русской ли тературе и таким ж е ю но­
ш еским энтузиазм ом к новым идеям идеализма и
творческим силам молодого поколения. В скоре он
стал пугалом кон серваторов и лидером молодых.
В 1836 г. Телескоп был закры т, и Белинский
остался без постоянной работы . С начала он стал
репети тором и написал русскую грамматику. З а ­
тем он н екоторое время был редактором М осков­
ского наблю дат еля , ж урнала, которы й его друг и
(в то врем я) ф и л о со ф ск и й а в то р и т е т Бакун ин
приобрел у П огодина. Н о ни Бакунин, ни Б елин ­
ский не были дельцами, и предприятие не удалось.
Н акон ец в 1839 г. Белинский был приглаш ен Краевским в О течественные Записки на долж ность
главного критика. Белинский переехал в П етер ­
бург. И хотя К раевский нещ адно его эксплуатиро­
вал и очень м ало ему платил, Белинский все-таки
был спасен о т полной нищ еты.
В о время своей работы у Н адеж дина Б ели н ­
ский вдохновлялся ром ан тически м идеализм ом
Ш еллинга, его высокими представлениями о по­
этическом и худож ественном творчестве. П отом
Бакунин увлек его м оральны м идеализмом Фих­
те, позж е и ІЪгелем. В П етербург он приехал со­
верш енн ы м гегел ьян ц ем . П ер вы е его статьи в
ж урнале К раевского привели в уж ас читателей
неож иданным восторж енны м консерватизм ом и
«оф ициальны м национализмом». Ч и тател и ниче­
го не знали о скры той логике ф и лософ ской эво­
люции критика, о том, что теперь он ж ивет соглас­
но знам енитой гегелевской ф орм уле: «Все дей292

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
ствительное разумно». Э та ф орм ула привела Б е ­
линского (которы й никогда не останавливался на
полпути) к выводу, что существую щие социальный
порядок и политический реж им разумны . Н о для
Б елинского это «консервативное гегельянство»
было, одн ако.только переходной стадией, и к 1841
году его идеи приняли свою окон чательн ую ф о р ­
му, исторически наиболее важ ную . Эта перемена
частично произош ла под влиянием тол ко ван и я
ф орм улы Гегеля «левы ми гегельянцами», частич­
но под влиянием ІЪрцена и его социализма, но все­
го более это бы ла естественная реакция «неисто­
вого» тем п ерам ен та критика, тем п ерам ен та бой­
ца и револю ционера. С это го времени Белинский
стал душой и двигателем прогрессивного запад­
ничества, провозвестником новой литературы - не
классической или ром антической, а новой. Глав­
ным его требованием к ли тературе стала верность
жизни, и в то ж е время наличие социально значи­
тельны х идей; ІЪголь и Ж о р ж Санд полностью
отвечали этим его требован и ям . В 1846-1847 гг.
Белинский был вознаграж ден, увидев рож дение
новой литературной ш колы - реальной, о твечав­
шей идеалам, которы е он п ровозглаш ал.
В 1846 г. Н екрасов и П анаев, принадлеж ав­
шие к партии Б ел и н ского и отчасти им сотворен ­
ные, купили у П летнева пушкинский Современник ,
и Белинский ушел от К раевского (которы й был
бизнесменом, а не другом) и стал критиком Со­
временника. В 1847 г. он для поправления пош ат­
нувшегося здоровья уехал за границу и там, сво­
бодный от цензуры и от л ю б о п ы тства русской
почты, написал свое знам енитое письмо ГЬголю
по поводу его П ереписки с друзьями. П исьмо д ы ­
шит пламенным уязвленным негодованием на «по­
терянного вождя» (говоря о Гоголе, я показал, что
это бы ло явное недоразумение, ибо Гоголь никог­
293

Д. С. Мирский
да не был вож дем ), и, пож алуй, это самая вы рази ­
тел ьн ая ф о р м у л и р о в к а веры , воодуш евлявш ей
прогрессивную интеллигенцию с 1840 по 1905 год.
В скоре после возвращ ения в Россию Белинский
умер (май 1848). Е го не б есп окои ла полиция и
сравнительно м ало мучила цензура, ибо он изучил
искусство приноравливать свои слова к их тр еб о ­
ваниям. Н о прож иви он немного дольш е, не при­
ходится сом неваться, что правительство, напуган­
ное собы тиям и 1848 г., так или иначе сделало бы
из него м ученика, и он, м ож ет бы ть, разделил бы
участь Д остоевского.
И сторическое значение Б елин ского невоз­
мож но переоценить. В общ ественном отнош ении
он - веха, отм ети вш ая конец правления дворян­
ства и приш ествие к управлению культурой не­
классовой разночинной интеллигенции. Он был
первым в династии журналистов, имевших безгра­
ничное влияние на русское прогрессивное общ е­
ственное мнение. Он был настоящ им отцом интел­
лигенции, воплощ ением того, что являлось ее ду­
хом на протяж ении более чем двух поколений социализма, страстн ого ж елания улучш ить мир.
неуважения к традициям и напряж енного беско­
ры стного энтузи азм а. Он стал как бы святым по­
кровителем русских радикалов, и вплоть до наш е­
го времени его имя, единственное из всех, стояло
вы ш е критики. Н о в последнее время, особенно
благодаря изм енению литературны х норм и за к а ­
ту граж данственности в литературе, его репута­
ция сильно пострадала*.
*Виктор Ш кловский, один из самых влиятель­
ных современных критиков, выразил распростра­
ненное чувство, когда написал: «Я ненавижу Белин­
ского и всех прочих (к счастью, неудачливых) убийц
русской литературы».
294

Гл. V ЭПОХА ГОГОЛЯ
М ож но сказать многое и за, и против Б ел и н ­
ского. В его пользу всегда будет говорить то, что
он самый подлинный, самый бескомпромиссны й
и самый последовательны й из ли тературн ы х р е ­
волю ционеров. Е го вдохновляла лю бовь к близ­
кому будущему, к о то р о е он п розревал с изуми­
тельной интуицией. М ож ет бы ть, никогда не б ы ­
вало критика, так подлинно соответствовавш его
истинному направлению своего времени. Б о л ее
того, он почти безош ибочно р азли ч ал, что истин­
но, а что миш ура, что зн ачи тельно, а что в то р о ­
степенно в современности. Е го суждения о писа­
телях, вступивш их в л и т е р а т у р у м еж ду 1830 и
1848 гг., мож но принять почти без оговорок. Э то
высокая похвала критику, и нем ногие ее заслуж и­
вают. Е го суждениям о л и тературе предыдущ ей
эпохи и преды дущ его поколения м еш ала партий­
ность, или. скорее, некоторы е слиш ком определен­
ные вкусовые нормы, ош ибочны е по нашему пред­
ставлению . Он понимал то л ьк о один род л и тер а­
турного соверш енства (п рактически это о к а зы ­
вался единственны й род л и тературы , в котором
подвизались люди его поколения); к другим ж е он
был слеп. Он судил писателей восем надцатого и
З о л о того веков с точки зрения собственного иде­
али сти ческого р еал и зм а. И о тб о р , ко то р ы й он
между ними производил, стал обязательн ы м для
русских л и тературны х суждений на две трети сто­
летия. Теперь мы от него освободились. Н о со сво­
ей точки зрения он был зам еч ател ьн о разумен и
последователен. Суждения об иностранной л и те­
ратуре бы ли менее удачны, что не удивительно,
учитывая его лингвистическую ограниченность.
При всем том ему нельзя о тк а зать в звании нео­
бы кновенно чуткого и прозорли вого критика.
О д н ако его н ед о статк и т о ж е сер ь езн ы .
П режде всего - это его стиль, на котором л еж и т
295

Д. С. Мирский
вина за уж асаю щ ее м ногословие и неряш ливость
русских ж урналистов второй половины XIX века
(имею в виду ж урналистов, а не газетчи ков), так
ж е как вина за их отврати тельн ую вульгарность
л еж и т на С енковском . Б езусловн о, ни один автор
ранга Б ел и н ск о го не писал таким чудовищ ным
язы ком .
В о-вторы х, идеи Б ел и н ского-кри ти ка вряд
ли способны вы звать восторг сегодня. Н е потому,
что граж данская нота, которую он ввел в сороко­
вы е годы, бы ла н еобязательн ой или вредной. Она
бы ла необходима и звучала в т а к т своему врем е­
ни. Граж данственное отн ош ен ие к литературе в
последние годы царствования Н и кол ая I разделя­
лось всеми достойны м и лю дьм и и бы ло просто
вы раж ением граж данского самосознания. Д ело в
его лит ерат урной доктрине, с которо й трудно
примириться. Он не полностью о тв еч ает за нее,
но он о со б ен н о успеш но ее п р о п аган д и р о вал .
И м енно Белинский, а не кто иной, отравил рус­
скую литературу этим зудом вы раж ения идей, к о ­
торы й , увы, просущ ествовал так долго и все ещ е
жив среди лю дей старш его поколения. Он же рас­
пространял все общ ие м еста ром антической кри­
тики - вдохновение, искренность, гений и талант,
презрение к труду и технике и странную аб ер р а­
цию: отож дествление худож ественной ли терату­
ры с тем , что он назвал «м ы ш лением образами».
Белинский (не как граж данственны й, а как ром ан­
тический критик) в больш ой степени ответстве­
нен за пренебреж ение к ф орм е и ремеслу, ко то ­
рое чуть-чуть не убило русскую ли тературу в ш е­
стидесяты е и сем идесяты е годы. Н о будет только
справедливо сказать, что, хоть он бы л и наиболее
влиятелен, не один Белинский распространял эту
заразу. Т яж есть греха л еж и т на всем поколении.
296

Глава VI

ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
1. П Р О И С Х О Ж Д Е Н И Е И О С О Б Е Н Н О С Т И
РУССКОГО РЕ А Л И С Т И Ч ЕС К О ГО
РО М А Н А
Р еалистический ром ан (терм и н , вер о ятн о ,
придуманный для того, ч тобы узакон и ть более
краткую и менее сю ж етную повествовательную
форму, наравне с романом как таковы м ) господ­
ствовал в русской ли тературе прим ерно с 1845 по
1905 год, почти полностью вы теснив остальны е
художественные ж анры . Для больш инства иност­
ранных читателей это сам ое интересное из всего,
сущ ествую щ его на русском язы ке. Э то основной
русский вклад в европ ей скую литературу, если
считать таковой не сумму национальны х л и тер а­
тур Е вропы , а ли тературу интернациональную , в
равной м ере прин адлеж ащ ую всеевропейском у
человечеству.
Н ачиная с А ксакова и Тургенева и вплоть до
Чехова, и даже до Горького, Бунина и других пи­
сателей старш его поколения, живущ их сегодня,
русский реалистический роман м ож ет и долж ен
рассматриваться как единая литературная культу­
ра, более единая, чем даже, к примеру, елизаветин­
ская драма. Е стественно, внутри самой ш колы су­
щ ествовало движение и происходили перемены .
297

Д. С. Мирский
П роизведения Ч ехова и Бунина во многом отли ­
чаю тся от произведений А ксакова и Гончарова, но
в целом они о тв еч аю т одним и тем ж е эталонам
вкуса и представлениям о роли искусства, в то вре­
мя как произведения П уш кина и Гоголя в ранний
период и произведения Ремизова и Б ел о го в наши
дни порож дены другими концепциями и должны
измеряться другими меркам и.
Русский реализм родился в сороковы е годы,
точнее в 1846—1847 гг. Он смеш анного происхож­
дения. В основном он плод скрещ ивания сатириче­
ского натурализма ІЪголя со старым сентименталь­
ным реализмом, оживш им в тридцаты е и сороко­
вые годы и представленным главным образом нео­
бы чайно в то время влиятельной Ж орж Санд. Іоголь и Ж орж Санд были отцом и матерью русско­
го реализма и его признанными мастерами в на­
чальной стадии. И мели значение и другие иност­
ранны е писатели, в особенности Б альзак. М ощное
воздействие на русскую художественную литера­
туру оказал классический реализм Пушкина и Л ер­
монтова; в кон глом ерате разнообразны х влияний
первенствовали Евгений Онегин и Герой нашего
времени. Н аконец, больш ое значение для придания
русскому роману его идеалистического и граж дан­
ского характера имела эволюция московских круж­
ков в тридцаты е и сороковы е годы и та оконча­
тельная ф орм а, в которую отлился их идеализм в
последую щ ее десятилетие. О собую роль, которую
невозможно преувеличить, сыграл Белинский. Его
к р и ти ч ески е писания 1841-1845 гг. ф акти ч ески
предопределили все движение. Н е бы ло другого
случая, когда бы литературное развитие так точно
отвечало ожиданиям ведущ его критика.
В предыдущей главе я проанализировал «на­
турализм» ІЪголя и рассказал о его первых после­
дователях. Слож ивш ийся русский реализм отли298

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
чается от гоголевской ш колы тем , что в то время
как гоголевский натурализм подходил лиш ь для
и зображ ен ия низких сто р о н ж изни в н аи б о л ее
пошлых и гротескны х ее аспектах, реалисты осво­
бодились от односторонности и стали описы вать
жизнь во всей ее полноте, а не то л ьк о ее уродли­
вые стороны. Их задачей стал о найти убедитель­
ные реалистические ф орм ы для описания вы со­
кого и среднего в человеке, смеш ения в нем добра
и зла, словом, для описания обы кн овен н ого чело­
века, которого восприним аеш ь не как к ар и кату ­
ру на человечество, а как ч ел овеческое сущ ество.
Сам Гоголь наметил кое-что в этом направлении
сентиментальны м описанием растительной ж и з­
ни Старосветских помещ иков и «гуманным», как
то гд а го в ори л ось, о тн о ш ен и ем к м а л ен ьк о м у
смешному человеку в Шинели. «Гуманное» отн о­
шение ещ е усилилось благодаря Ж орж Санд (и в
меньш ей мере Д иккенсу), но главны м влиянием,
освободившим русский реализм о т чистой сатиры ,
оказались Пуш кин и Л ерм онтов. Н е потому, что в
их произведениях бы ла к акая-то «гуманная» сен­
тим ентальность, а потому, что в них присутство­
вало ровное, равное, одинаково ч ел овеческо е о т­
ношение ко всем персонаж ам . «Іуманное» отн о­
шение в своих сентиментальны х ф орм ах не надол­
го переж ило сороковы е годы , но самая его суб­
станция. сочувственное о тн о ш ен и е к человеку,
независимо не тол ько от его классовой принад­
леж ности, но и от его моральной значимости, ста­
ло основной чертой русского реализм а. Лю ди не
хороши и не плохи; они то л ьк о более или м енее
несчастны и заслуж иваю т сочувствия - эт о м ож ­
но считать ф орм улой всех русских романистов, от
Тургенева до Чехова. Э то-то Е вроп а и восприня­
ла как откровение этих писателей человечеству,
когда они впервы е откры ли сь Западу.
299

Д. С. Мирский
В целом русский реализм имеет мало общ е­
го с Гоголем, своим признанны м м этром. О т него
он унаследовал, во-первых, пристальное внимание
к детали, живой и ож ивляю щ ей, - не тол ько к де­
талям окруж аю щ ей обстановки, но и к деталям
внеш ности и ф и зи ч еского поведения персонаж а.
В этом смы сле п родолж ателем ІЪголя был Тол­
стой, столь непохожий на него во всем остальном,
которы й в своих поздних писаниях (после 1880 г.)
первы м вы ступил против «излиш них подробнос­
тей». В о-вторы х, реалисты продолж или гоголев­
скую борьбу против «табу» - и свободно вводили
в худож ественную ли тературу пош лы е, низмен­
ные, неприятны е и неприглядны е аспекты жизни.
Н о сами они дальш е ІЪголя не пошли и оставш их­
ся «табу» не снимали - ф изи ческая сторона сек­
суальны х отнош ений, как и болезни, и смерти попреж нем у о став ал ась ск р ы то й , и хотя правила
умолчания в русской реалистической литературе
были не те, что в викторианской А нглии, по сути
эта л и тература бы ла такой ж е сдержанной, как и
в и кто р и ан ски й ром ан . Н о вы й период снятия
«табу» начали, на полстолетия позже, Толстой в
своих поздних произведениях и ІЪрький. В -треть­
их, реалисты унаследовали от Гоголя его сатири­
ческое отнош ение к сущ ествую щ им ф орм ам ж из­
ни. Это, в отличие от первы х двух моих выводов,
не относится ко всей ш коле, но в целом сатири­
ческое отнош ение к растительной жизни и соци­
альной рутине пронизы вает русский роман второй
половины девятнадцатого столетия.
Е щ е одна характерн ая черта, свойственная
если не всем реалистам , то ш коле в целом, - не­
ко то р о е п рен ебреж ен и е к конструкции и увле­
кательности рассказа, концентрация на внесюжетном интересе, на характерах и самоанализе. В этом
смы сле русский роман, особенно у Толстого, да300

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
леко опередил западный роман того времени; пре­
взошли его то л ько поздний ГЬнри Д жеймс, П руст
и Джеймс Джойс.
Другая важнейш ая и характерная для русско­
го реалистического ром ана черта прямо обратна
Гоголю - его стилистическая простота, постоян ­
ное стрем ление сделать стиль насколько возм ож ­
но незам етны м и ненавязчивы м. Реалисты и збе­
гали красот. Х орош ей прозой они считали прозу,
адекватную п редм ету описания, со о тв етс тв у ю ­
щую реальности, о которой она говорила, - сло­
вом. прозрачную , которой читатель не замечает.
Это прямая антитеза гоголевском у методу, в б оль­
шой степени основанная на примерах П уш кина и
Л ермонтова, особенно последнего.
К ром е того, реалисты считали своим долгом
выбирать сю ж еты исклю чительно из современной
или почти современной русской жизни. Э то бы ло
вы звано не просто честны м ж еланием говорить
только о том, что хорош о знаеш ь, но и общ ествен­
ным полож ением худож ественной л и тературы в
России середины и конца девятнадцатого века. О т
романистов ждали чуткой и осмысленной реакции
на текущ ие собы тия национальной жизни. Ч астью
из-за строгости цензуры по отнош ению к прочим
видам п ечатного слова, роман, начиная с со р о к о ­
вых годов, становится важ нейш им вы рази телем
общ ественной мы сли, к котором у все прислуш и­
ваются. и критика требует от романиста, чтобы
каждое новое его произведение непременно содер­
ж ало то. над чем стоит п оразм ы слить и что сл е­
дует проанализировать с точки зрения общ ествен­
ных вопросов сегодн яш н его дня. К ак прави ло,
романисты относились к этим требованиям очень
серьезно; во всяком случае, в своих главны х ве­
щах они их не игнорировали. О бщ ественная или
гражданская окраска вообщ е характеризует евро­
301

Д. С. Мирский
пейский роман девятнадцатого века, но нигде это
так не бросается в глаза, как в России. П оэтом у
русская л и тер ату р а то го врем ени п р и о б р етает
некий почти ж урналистский характер, и возника­
ет соблазн рассм атривать ее как источник инф ор­
мации об истории русской общ ественной мысли.
И русские, и иностранны е авторы неоднократно
использовали ее именно в этих целях, хотя, конеч­
но, это дурной м етод.Т олько люди, ничего не зна­
ющ ие ни о природе худож ественной литературы ,
ни о х а р а к т е р е и стори ч ески х данн ы х, м огут
пользоваться русским романом как историческим
источником, за исклю чением тех случаев, когда
ли тературн ое свидетельство подкрепляется внели тературны м и источниками, - но тогда привле­
кать литературу уже излиш не.
2. Р А Н Н И Е П Р О И З В Е Д Е Н И Я
ДОСТОЕВСКОГО
П ервы м успехом новой ш колы стал первый
роман Д остоевского Бедные лю ди. В этом и в по­
следовавш их (до 1849 г.) ранних романах и расска­
зах Д остоевского связь нового реали зм а с Гого­
лем особенно очевидна. П оэтом у будет правиль­
но именно с Д остоевского начать обзор реалис­
тов. С другой стороны , позднее творчество Д ос­
тоевского, серия великих произведений, начатая
Записками из подполья и закончивш аяся Брат ь­
ями К арам азовы м и , н асто л ько оп ереди ла свое
время, так тесно связана с дальнейш им развитием
и б ы ла п онята ч итаю щ ей публикой настолько
позднее, что нельзя говорить о ней раньш е, чем о
творчестве, скаж ем, А ксакова и Гончарова. П оэто­
му в общ ей истории русской ли тературы тво р ч е­
ство Д остоевского следует разделить на два пе­
риода, чему способствует длинный переры в в его
302

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
литературной деятельности, вы званны й его осуж ­
дением и ссы лкой в 1849 г. Т ворчество его после
освобож дения будет рассм атриваться в следую ­
щей главе, посвященной романистам, главны е про­
изведения которы х бы ли написаны после 1861 г.
Ф едор М ихайлович Д остоевский родился 30
октября 1821 г. в М оскве. Е го отец служил врачом
в одной из больш их городских больниц. Семья
Д остоевского бы ла ю го-западного (волы нского)
происхож дени я, в о зм о ж н о , д аж е д в о р ян ск о го .
В докум ентах X V II века часто встреч ается это
имя.Те представители этой семьи, которы е не пе­
решли в католи чество, бы ли свящ енниками. С вя­
щенником был и дед писателя. М ать его бы ла до­
черью м осковского купца. Тсік в Д остоевском со­
единились украинская и м осковская кровь*. Д о к ­
тор Достоевский был довольно состоятельны м че­
ловеком и на свои заработки мог приобрести име­
ние. но без крепостны х, поскольку имение бы ло
«необитаемо». О чень рано Ф едор и его старш ий
брат Михаил (впоследствии его компаньон по из­
данию ж урнала) стали страстны м и лю бителям и
чтения; культ П уш кина, характерн ы й для Д о сто ­
евского, тож е зародился у него очень рано. Б р а ­
тья учились в частном м осковском пансионе до
1837 г., когда Ф едор переехал в П етербу р г и по­
ступил в военно-инж енерное училищ е.Тсім он п ро­
вел четы ре года, не слиш ком увлекаясь инж енер­
ным делом; главны м для него по-преж нему оста­
валась ли тература, чтение. П исьма из училищ а к
брату М ихаилу полны ли тературн ы х восторгов.
*Утверждение т -lie Достоевской в ее книге о
жизни отца, что семья их литовского происхожде­
ния, справедливо лишь в том смысле, что до 1568 г.
Волынь, откуда происходили Достоевские, была ча­
стью Великого Княжества Литовского.
303

Д. С. Мирский
В 1841 г. он получил оф ицерский чин, но остался в
училище ещ е на год, после чего получил место в
И нж енерном департам енте. З а пять л ет обучения
он был обязан два года отслуж ить в армии. Он не
остался на служ бе после обязательного срока и
уш ел уж е в 1844 г. Д остоевский не был нищим,
отец оставил семье м аленькое состояние, но он не
был ни практичен, ни береж лив, и потому неред­
ко находился в стесненны х обстоятельствах. О с­
тавив службу, он реш ил посвятить себя ли терату­
ре и зимой 1844-1845 гг. написал Бедны х людей.
Григорович, начинаю щ ий романист новой школы,
посоветовал ему п оказать свое произведение Н е ­
красову, которы й как раз собирался издавать ли­
тературны й альманах. П рочитав Бедных людей,
Н екрасов приш ел в восторг и отнес роман Б ел и н ­
скому. «Н овы й Гоголь родился!» - вскричал он,
врываясь в комнату Белинского. «У вас ІЪголи как
грибы родятся», - ответил Белинский, но роман
взял, прочел, и он произвел на него тако е же впе­
чатление, как на Н екрасова. Б ы ла устроена встре­
ча между Д остоевским и Белинским ; Белинский
излил на м олодого писателя весь свой энтузиазм,
восклицая: «Да вы понимаете ли сами-то, что это
вы такое написали?» Ч ер ез тридцать лет, вспоми­
ная все эт о , Д о сто евск и й ск азал , что это был
счастливейш ий день в его жизни. Бедные лю ди
появились в некрасовском «П етербургском сбор­
нике» в январе 1846 г. Они были восторж енно о т­
рецензированы Белинским и другими критиками,
др у ж елю бн о относивш им ися к новой ш коле, и
очень хорош о встречены публикой. Д остоевский
нелегко перенес свой успех - он раздулся от гор­
дости; сохранились забавны е анекдоты о его не­
померном тщ еславии. О гром ны й успех продол­
ж ался недолго. В торой его роман - Д войник, которы й вы ш ел в том ж е году, что и Бедные люди,
304

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
встретил гораздо более прохладный прием. О тн о­
шения Д остоевского с Белинским и его друзьями
стали портиться. Т щ еславие, которое он вы казал
в связи со своим первы м ром аном , ещ е усилилось
от того, что их р а зо ч а р о в ал о последую щ ее его
творчество,Т ургенев его поддразнивал и вы см еи­
вал - и Д остоевский перестал с ним встречаться.
П роизведения его продолж али появляться, но не
встречали больш ого одобрения. Н о хотя его друж ­
ба с прогрессивны м ли тературн ы м круж ком о б о ­
рвалась, Достоевский продолж ал оставаться ради­
калом и западником. Он был членом круж ка П етраш евского, собиравш егося для чтения Фурье, для
разговоров о социализме и для критики сущ еству­
ю щ его строя. Реакция прави тельства на р ев о л ю ­
цию 1848 г. бы ла роковой для петраш евцев: в ап ­
реле 1849 г. их всех арестовали . Д остоевский бы л
посажен в крепость и просидел там восемь м еся­
цев, пока военный суд вел следствие и реш ал судь­
бу «заговорщ иков». Н ако н ец бы л вынесен приго­
вор. Достоевский был признан виновным в «соуча­
стии в преступных разговорах, в распространении
письма литератора Б ели н ского (к ІЪголю), напол­
ненного дерзким и вы раж ен и ям и против п р аво ­
славной церкви и верховной власти, и в попы тке,
вместе с другими, писать статьи против правитель­
ства и распространять их посредством домаш ней
типографии». Он бы л приговорен к восьми годам
каторж ны х работ. И м п ератор сократил срок до
четы рех лет, после чего его долж ны были отдать
в солдаты. Н о вместо того чтобы просто объявить
заклю ченны м их приговор, бы ла разы грана ж ес­
токая трагикомедия: им бы л прочитан смертны й
приговор, и были сделаны все приготовления к
расстрелу. Только когда первая группа бы ла при­
вязана к столбам , подсудимым был прочитан н а­
стоящий приговор. Разумеется, все приговоренные
305

Д. С. Мирский
отнеслись к смертному приговору вполне серьез­
но. Один из них сош ел с ума. Д остоевский никог­
да не забы вал этого дня: он дваж ды вспоминает о
нем в своих произведениях - в И диот е и в Д нев­
нике писат еля за 1873 год. Э то бы ло 22 декабря
1849 года. Ч ер ез два дня Д остоевского повезли в
Сибирь, где ему предстояло отбы вать свой срок.
Н а девять л ет он вы пал из ли тературы .
П ервы м произведениям Д остоевского нане­
сен ущ ерб из-за величия его поздних романов. Мы
едва узнаем автора Записок из подполья и Бесов
в Бедных лю дях и в том , что за ними последовало.
В них нет почти ничего, что бы ло бы соизмеримо
с таким и потрясаю щ ими созданиями, как Свидри­
гайлов, К и ри л л ов или стары й К арам азо в. Ради
него самого гораздо правильнее будет рассматри­
вать м олодого Д остоевского как другого писате­
ля, не как автора Идиота. К онечно, это менее зна­
чительны й писатель, но ни в коем случае не «ма­
лы й»; это п и сатель, отм еч ен н ы й ори ги н ал ьн о ­
стью, занимаю щ ий важ ное м есто среди своих со­
временников.
О сновная черта, отли чаю щ ая молодого Д о­
сто евского о т других ром ан и стов сороковы х и
пятидесяты х годов, - его особенная близость к
ГЬголю. В отличие от других, он, как ІЪголь, ду­
мал прежде всего о стиле. С тиль его такой же на­
пряж енны й и насы щ енны й, как у ГЪголя, хотя и
не всегда такой ж е безош ибочно точны й. К ак и
другие реали сты , он старается в Бедны х лю дях
преодолеть гоголевский чисто сатирический на­
турализм , добавляя элем ен ты сочувствия и чел о ­
веческой эм оциональности. Н о в то время, как
другие старались разреш ить эту задачу, баланси­
руя между крайностями гротеска и сентим енталь­
ности, Д остоевский, в истинно гоголевском духе,
как бы продолж ая традицию Ш инели , старался
306

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
соединить крайний гротескны й натурализм с ин­
тенсивной эм оциональностью ; оба эти элем ен та
сплавляю тся воедино, ничего не теряя в индиви­
дуальности. В этом смысле Достоевский истинный
и достойный ученик Іоголя. Н о то, что п р о чи ты ­
вается в Бедны х лю д я х , их идея - не гоголевская.
Тут не отвращ ение к пош лости жизни, а сострада­
ние, глубокое сочувствие к растоптанны м , напо­
ловину обезличенны м , смеш ны м и все-таки б л а­
городн ы м ч ел о в еч ески м л и ч н о стям . Б едны е
люди - это «акме», вы сш ая то ч к а «гуманной» ли ­
тературы сороковы х годов, и в них ощ ущ ается как
бы предчувствие той разруш и тельной ж алости ,
которая стала такой трагической и зловещ ей в его
великих романах. Это роман в письмах. Ièpon его молодая девуш ка, которая плохо кончает, и чинов­
ник М акар Девуш кин. Роман длинен, и о заб о ч ен ­
ность стилем ещ е его удлиняет. С тиль ту т не т а ­
кой безукоризненно-соверш енны й и интересны й
сам по себе, как гоголевский. Н о это п роизведе­
ние искусства, умно и тщ ател ьн о вы строенное, в
котором все детали вы браны для того, чтобы спо­
собствовать сложному вп ечатлен и ю от целого.
В то р о е п ояви вш ееся в п еч ати п р о и зв е д е ­
ние -Д в о й н и к . Поэма (тот ж е подзаголовок, что
у М ерт вых душ) - тож е вы растает из ІЪголя, но
еще более оригинально, чем первое. Э то история,
рассказанная с почти «улиссовскими» подробнос­
тями. в стиле, ф онетически и ритм ически н ео б ы ­
чайно вы разительном , история чиновника, к о то ­
рый сходит с ума, одерж им ы й идеей, что другой
чиновник присвоил его личность. Э то м учи тель­
ное, почти невы носимое чтение. Н ервы читателя
натягиваю тся до предела. С ж естокостью , к о то ­
рую впоследствии М ихайловский отм етил как его
характерную черту, Д остоевский долго и со всей
силой убедительности описы вает мучения унижен­
307

Д. С Мирский
ного в своем человеческом достоинстве господи­
на ІЪлядкина. Н о, при всей своей мучительности и
неприятности, эта вещ ь овладевает читателем с
тако й силой, что н евозм ож н о не прочесть ее в
один присест. В своем, может, и незаконном роде
ж естокой л и тер ату р ы (ж есто к о й , м о ж ет бы ть,
потому, что она задумана как ю м ористическая)
Д войник - соверш енное литературн ое произведе­
ние. Тесно связано с ним тр е тье произведение Д о­
стоевского, ещ е более странное и безумное, - Гос­
подин П рохарчин (1847), таинственны й бред, мес­
тами нарочи то тем ны й и непонятны й, о смерти
скупца, скопивш его целое состояние, живя в гряз­
ной и отврати тельн ой трущ обе.
И з других произведений Д остоевского пер­
вого периода наиболее прим ечательны Х озяйка
(1848) и Н ет очка Н езванова (1849). П ервая не­
ож иданно романтична. Д иалог написан в высоком
р и то р и ч еско м сти ле, и м и ти рую щ ем народны й
сказ и очень напоминаю щ ем гоголевскую Страш­
ную месть. О на гораздо м енее соверш енна и сла­
бее построена, чем первы е три, но в ней сильнее
чувствуется будущий Достоевский. Героиня каж ет­
ся предтечей демонических ж енщ ин из его вели­
ких романов. Н о и в стиле, и в композиции здесь
он вторичен - слиш ком зависим от Гоголя. Гофма­
на и Б ал ьзак а. Н еточка Н езванова замы ш лялась
как более ш ирокое полотно, чем все предыдущие
вещи. Р абота над ней бы л а прервана арестом и
осуждением Д остоевского. Она осталась сильным
и в чем-то таинственны м ф рагм ен том . Она полна
то го тяж ел о го н ап ряж ен ия, хорош о знаком ого
читателям Идиота и Карамазовых , которое дос­
тигается в основном просты м и, л егко поддающи­
мися анализу средствами. Героиня, чье детство и
отрочество - сю ж ет этой вещи, падчерица бедно­
го м узы канта, которая воспиты вается в богатом
308

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
доме - первая из гордячек Д остоевского, предш е­
ственница Дуни (П рест упление и наказание), А г­
лаи (Идиот) и К атери н ы И вановны (Братья К а­
рамазовы).
3. А К С А К О В
М етод разработки нового стиля, прим енен­
ный Д остоевским и состоявш ий в слиянии к р ай ­
ностей, не был воспринят современниками, пред­
почитавшими добиваться золотой середины, и збе­
гая крайностей. Т риум ф среднего стиля - х а р а к ­
терная черта русского реали зм а от сороковы х го ­
дов до Чехова. Он бы л впервы е достигнут в т в о р ­
честве трех писателей, принадлеж авш их к у к о р е­
ненному классу дворян -зем левладельц ев, а не к
беспочвенной плебейской интеллигенции, - А к са­
кова, ІЪнчарова и Тургенева.
Старш им из них бы л А ксаков. Он принадле­
жал к гораздо более раннем у поколению , старш е
Пушкина и Грибоедова, вследствие чего сохранил
многие черты , отли чавш и е его от поколения чис­
тых реалистов. Н о в л и тературу он приш ел под
влиянием (имевшим довольно неож иданны е п о­
следствия) ІЪголя, и все его творч ество относится
к периоду торж ества реали зм а.
Сергей Тимофеевич А ксаков родился в 1791 г.
в У ф е - центре недавно перед тем колони зован ­
ной Баш кирии, главном городе О ренбургской гу­
бернии. И стория его родителей и дедов знаком а
всем читателям русской л и тературы , потому что
он рассказал ее, почти не отступая от и сториче­
ской правды, в самой популярной из его книг - Се­
мейной хронике. Дед его, А ксаков (Степан М ихай­
лович Б агров Семейной хроники), - неотесанны й
и энергичны й помещ ик-первопроходец, один из
первых организовавш ий поселение крепостны х в
309

Д. С. Мирский
баш кирских степях. Сын его, отец писателя, не
был образованны м человеком , но ж енился на де­
вуш ке из совсем иной семьи, дочери типичного
«просвещенного чиновника» восемнадцатого века.
Она получила передовое воспитание, основанное
на м оралистическом благочестии и руссоистской
чувствительности, и на этих ж е основах построи­
ла воспитание своего сына. Он вы рос в атм о сф е­
ре огромной лю бви и заботы , с ним никогда не
обращ ались грубо или сурово. Е го чувствитель­
ность и интеллектуальн ая восприимчивость р аз­
вились очень рано. Такое воспитание дает вы со­
кую культуру и разви вает вы сокое нравственное
чувство, но редко внуш ает активное отнош ение к
жизни. В восемь лет А ксаков был отправлен в гим­
назию , но та к заскучал по дому, что его оттуда
взяли и отправили туда снова тол ько через два
года. З а то время, что он там учился. К азанская
ги м назия б ы л а п р е о б р а зо в а н а в ун и вер си тет
(1804), и А ксаков, почти автом атически, получил
университетский диплом.
П осле это го А ксаков уехал в П етербург и
поступил на государственную службу. Он вошел в
круг литературны х кон серваторов; ему покрови­
тельствовал адмирал Ш иш ков, о ком он написал
прелестны й очерк-портрет. Он такж е очень инте­
ресовался театром и много общ ался с вы даю щ и­
мися актерам и . В 1815 г. А ксако в ж енился. Е го
ж ена оказалась достойной м атерью больш ого се­
мейства и столпом семейных добродетелей. Ж е­
нившись, А ксаков поселился в своем имении с це­
лью посвятить себя управлению им, но через де­
сять лет бесплодных стараний наладить хозяйство,
несколько расш атав свое благосостояние, А к са­
ков отп рави лся в М оскву, ч тобы поступить на
службу. Там стары й его друг Ш ишков, в то время
министр просвещ ения, устроил ему место в цен310

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
зуре. А ксаков оставался цензором более десяти
лет. не проявив себя в этом звании ни хорош о, ни
дурно. Он приобрел новых литературн ы х друзей
опять-таки среди второстепенны х и устаревш их
писателей, в основном драм атургов. Д руж ба А к ­
сакова с Ш иш ковы м бы ла вы раж ением его глу­
бокой привязанности ко всему русскому, не зап ят­
нанному косм ополитизм ом . Эта его сторона ещ е
усилилась под влиянием ж ены . Дом их стал для
м осковского общ ества оплотом чистого «руссианизма». Когда началось славян оф и льское д ви ж е­
ние, оно, естественно, встретило в этой семье п ол­
ную поддержку. Два сы на А ксакова, К онстантин
и И ван, стали вождями славяноф ильства. В 1832 г.
А ксаков познакомился с ІЪголем и признал в нем
то, чего не видел ни в П уш кине, ни в ком другом чисто русского гения. Дом А ксаковы х стал х р а­
мом гоголевского культа, а сам А ксаков - его вер ­
ховным ж рецом.
В 1830 г. А к са к о в остави л служ бу и повел
приятную жизнь м осковского дворянина со сред­
ствами, продолжая поддерживать близкие связи со
слав ян о ф и л ьски м и ф и л о с о ф с к и м и кр у ж к ам и .
В Гоголе он в конце концов глубоко р а зо ч а р о в ал ­
ся. Горькое личное чувство вы раж ен о в его пись­
мах к бывшему идолу, написанных после 1846 г.Тем
не менее пробудил А ксакова для литературной де­
ятельности именно ІЪголь и никто другой.
А ксаков пробовал себя в ли тературе с сам о­
го детства. Н о националисты и консерваторы того
времени (до 1830 г.) не могли научить его в об л ас­
ти литературной ф орм ы ничему, кроме ф ран ц уз­
ского классицизма, а как раз классицизм в своих
вы соких ж анрах бы л особенно п роти воп оказан
антиурбанистическому м ировоззрению А ксакова.
Во всех своих переводах, перелож ениях и опы тах,
в которы х он с 1810 по 1830 гг. платил дань ш коле
311

Д С. Мирский
Б уало, А ксаков не более чем посредственный ди­
летант. Дух ІЪголя, в сущ ности, был А ксакову так
же далек, как дух Расина или Х ераскова, но имен­
но ІЪголь откры л ему возм ож ность нового отн о­
шения к реальности, непредвиденного классицис­
тами, - возм ож ность видеть ж изнь такой, какая
она есть, и пользоваться всем ж изненны м м ате­
риалом, не втискивая его в классические ф ормы .
Конечно, эта истина м огла откры ться А ксакову
иначе, не через ІЪголя, которы й есть нечто гораз­
до больш ее, но так уж случилось, что именно го­
голевское искусство сорвало пелену стилизации с
глаз А ксакова. П ервы м его опы том в новом, р е а ­
листическом роде был м аленький описательны й
рассказ Буран, напечатанны й в 1834 г., явно незре­
лый и эксперим ентальны й. О коло 1840 г. А ксаков,
по настоянию ІЪголя, начал писать Семейную хро­
нику, больш ие отры вки оттуда появились без под­
писи в 1846 г. в славяноф ильском альманахе. В по­
следую щ ие годы А ксаков опубликовал н есколь­
ко книг об охоте и ры бной ловле в своей родной
О ренбургской губернии. Записки об уженье рыбы
(1847) бы ли первой его книгой. З а ней последова­
ли Записки ружейного охот ника Оренбургской
губернии (1852). Эти книги, в которы х ясно, про­
сто, безы скусно и необы кновенно живо описана
неодуш евленная и одуш евленная природа, были
приняты с восторгом .Т ургенев написал на них во­
сторж енную рецензию , а ІЪголь написал автору:
«Ваши птицы и ры бы ж ивее моих мужчин и ж ен­
щин». Когда в 1856 г. появилась Семейная хроника
(вместе с Воспоминаниями ), А ксаков был признан
самыми влиятельны м и критикам и самым вы даю ­
щимся из ныне живущ их писателей - и стал пи­
сать. В 1858 г. он издал Дет ские годы Багрова-внука. З а последние десять лет жизни он написал боль­
шую часть собрания своих сочинений. В 1858 г. он
312

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
заболел, но и прикованный к постели продолжал
р аботать.У мер он 30 апреля 1859 г.; перед смертью
он писал повесть Наташа , в которой долж на была
быть рассказана история его младш ей сестры.
О сновн ая ч ер та т в о р ч е с т в а А к са к о в а о б ъ ек ти в н о сть. И скусство его не ан ал и ти ч н о .
Даж е когда он анализирует себя, как в Дет ских
годах , его анализ о бъ екти вен . Е го не тр ев о ж ат
никакие активны е ж елания, кром е, разве что, ж е ­
лания вновь обрести потерянное время - «retrouver
le temps perdu». П рустовская ф р аза здесь уместна,
потому что чувстви тельн ость А к сак о в а, как ни
странно, поразительно напом инает чувствитель­
ность ф ранцузского романиста; разница в том, что
А ксаков был н астолько ж е здоров и норм ален,
насколько П руст был извращ ен и патологичен;
вместо душной атм осф еры никогда не п роветри ­
вавш ейся квартиры на бульваре О сман, в книгах
А к сак о в а в еет вол ьн ы й степ н ой в етер . К ак и
Пруст, А ксаков весь - пять чувств. В его тв о р ч е ­
стве нет ничего, quod non fuerit in sensibus - что
сперва не прош ло бы через ощ ущ ения. С тиль его
так прозрачен, что его как бы и нет совсем. Е го
не замечаеш ь, ибо он соверш енно адекватен тому,
что вы раж ает. Б о л е е того, он обладает п рекрас­
ной русской чистотой, благородством и неподдель­
ным изящ еством, почему и м о ж ет бы ть признан
лучш ей, образцовой русской прозой. Е сть у этого
стиля и свой деф ект, и эт о т д е ф е к т - оборотн ая
сторона его достоинств: некая безм ятеж ность, из­
лишняя м ягкость, отсутствие разреж ен н ого, «де­
монического» горного воздуха поэзии. Он из зем ­
ли перстный; воздух, которы м тут ды ш иш ь, све­
жий, чистый воздух, но это воздух нижних слоев
атмосф еры , края, где нет гор. В от почему, при всех
его достоинствах, А ксаков второстепенен по срав­
нению с Л ерм онтовы м .
313

Д. С. Мирский
С ам ая х ар ак те р н ая , сам ая аксако вск ая из
аксаковских книг - это, бесспорно, Дет ские годы
Багрова-внука. И менно тут больш е всего прояви­
лись его прустовские черты , именно тут очевидна
равнинность его мира. В Дет ских годах нет про­
исшествий. Э то история мирного, бессобы тийного детства, удивляю щ его только необы кновенной
чувствительностью ребенка, которой способству­
ет н ео б ы к н о в ен н о со ч у вствен н о е воспитание.
Больш е всего оттуда запоминаются, пожалуй, кар­
тины природы , например, прекрасное описание
прихода весны в степь. М ногие читатели, предпо­
читаю щ ие каж додневности происш ествия, рути­
не - исклю чительное, находят Дет ские годы скуч­
ными. Н о если обы чная ж изнь, не перебиваемая
н ео б ы ч ай н ы м и п роисш естви ям и , явл яется для
литературы законным предметом изображения, то
А ксаков в Дет ских годах создал шедевр повество­
вательного реализм а. Ближ е, чем кто-либо из рус­
ских писателей, даж е ближе, чем Толстой в Войне
и мире , он подош ел к современному, постепенно­
му, непреры вном у изображ ению жизни, столь о т­
личному от ее драматического, событийного изоб­
раж ения, обы чн ого у прежних романистов.
Семейная хроника более заним ательна и не
строи тся и ск л ю ч и тел ь н о вокруг одн ого героя.
В ней больш е собы тий, и, так как это история де­
дов и родителей автора ещ е до его рождения, там,
естественно, отсутствует самоанализ. О на порази­
тельно, необы чайно объективна. И стория крупно­
го крепостника, одного из первых поселенцев, кар­
тины золотого века крепостничества при Е к а те ­
рине написаны без гнева и без восторга. Они на­
столько бесстрастны , что могли бы бы ть исполь­
зованы социалистами как оружие против русско­
го дворянства, а консерваторам и - для его защ и­
ты . С ельская ж изнь России, особенно в м алонасе­
314

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (1)
ленных пограничны х областях, сильно напом ина­
ла средневековы е или даж е п атриархальны е в р е ­
мена. Над помещ иком был тол ько Бог. с кем он
себя чувствовал в полном согласии, и царь, у твер­
дивший его власть и для которого он был п р ак ти ­
чески недосягаем. Эти условия создали лю дей биб­
лейских масш табов. Степан М ихайлович Б агр о в патриарх, сильны й, справедливы й, добры й, щ ед­
рый, бесстраш ны й, но знаю щ ий твердо свои п ра­
ва и пользую щ ийся ими без всяких сантиментов.
Другой тип землевладельца изображ ен в лице зл о ­
го пом ещ ика К уролесова, к оторы й ж ени тся на
багровской кузине и которого Б агров в конце кон­
цов возвращ ает на праведный путь. В последней
части книги рассказы вается о браке С оф ьи З у б о ­
вой с отцом А ксакова. И здесь то ж е излож ение
ведется с м онум ентальной, библейской, го м ер о в­
ской простотой, сообщ аю щ ей образу С оф ьи З у ­
бовой некое герои ческое величие. О тец авто р а
изображ ен в не столь героическом клю че - и это
один из самых зам ечательны х образов обы кновен­
ного человека в русской худож ественной л и т е р а ­
туре. Весь эпизод от начала до конца - соверш ен ­
ство, и в соврем енной л и тературе не им еет себе
равных по тону, строго объекти вн ом у и одновре­
менно укрупняю щ ему персонаж ей до миф ических
масш табов.
Другие произведения А ксакова не столь не­
подражаемы и не столь завлекательны . Воспоми­
нания - и стория ж изни а в т о р а от восьм и до
ш естнадцати лет. П ервая часть отли чается тем и
же достоинствами, что Дет ские годы, но в мень­
шей степени. П родолж ен и е представляет скорее
социальны й и н терес как карти н а п р о в и н ц и ал ь­
ной русской жизни в 1805 г, чем как проявление
б о л ьш ого л и т е р а т у р н о го т е м п ер а м е н та. То ж е
можно сказать и о Л ит ерат урны х и театралъ315

Д. С. Мирский
ных воспоминаниях , где А ксаков рассказы вает о
своих о тн о ш ен и ях с а к тер а м и и драм ату р гам и
1810-1830 гг. Они прелестны , иногда забавны , но
портреты , написанные А ксаковы м , - визуальные
впечатления, оставш иеся на чувствительной сет­
чатке глаза, а не глубокое проникновение в души
лю дей. Э то ж е м ож н о с к а за т ь и о п релестном
о тр ы вке А дм ирал Шишков. Д ругое дело - зам е­
ч ате л ьн ы е В оспом инания о Гоголе. Они стоят
особо. К ак правило, А ксаков не был исследова­
телем ч ел о веч еско й души. Он принимал людей,
какими они бы ли, как часть своего мира, и при­
давал им скорее чувственную , чем психологиче­
скую реальность. Н о уклончивы й и неуловимый
характер ІЪголя принес ему тако е горькое разо­
ч ар о в ан и е и т а к о е круш ен и е и л лю зи й , что он
был вы нуж ден сделать огром н ое усилие, чтобы
понять, к а к р а б о т а е т психика ч ел о в ека, где так
странно п ерем еш ал и сь гений и низость. Усилие
это бы ло для него м учительны м , но увенчалось
необы кновенны м успехом, и аксаковски е воспо­
минания и по сей день являю тся основой наш его
отнош ения к загадке ГЪголя.
4. Г О Н Ч А Р О В
Достаточно было бы только объективности и
беспристрастия А ксакова, чтобы вы делить его из
всех русских романистов середины девятнадцатого
века. Все остальные были, или старались быть, или
казались романистами с тенденцией; произведения
их, почти без исключения, могут быть охарактери­
зованы как ставящие вопросы - проблемные.
Самый больш ой успех в ли тературную вес­
ну 1846-1847 гг. выпал на долю двух «проблемных»
романов: Кт о виноват? Іёрцена и Полинъка Сакс
Дружинина, но величайшими из романистов-«про316

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
блемщ иков» были, без сомнения, Тургенев и ГЪнчаров.
А лексан др И ван ови ч ІЪ нчаров родился в
1812 г. в Симбирске. Его семья, хотя оф ициально
числившаяся купеческой, ф актически бы ла поме­
щичьей, и Гончаров вы рос в типичной провинци­
ально помещичьей обстановке. Он учился в М ос­
ковском университете тогда же, когда Л ермонтов
и Белинский, но ни с одним из них не сошелся. З а ­
кончив университет, он поступил на службу в П е­
тербурге. Н а служ бе он оставал ся всю ж изнь сперва в министерстве ф инансов, потом, когда в
1856 г. было реш ено ли берализовать цензуру, в дол­
жности цензора. Он не был женат, и жизнь его бы ла
небогата событиями. Он лю бил свои удобства, свои
привычки, и у него бы ло нем ало общ его с героем
его романа О бломовы м. Единственными собы ти­
ями его жизни была его литературная деятельность
и путеш ествие на Д альний В осток. П ервы й его
роман, Обыкновенная ист ория , появился в 1847 г.,
был приветственно встречен Белинским и, вслед
за Бедными лю дьм и , стал ш едевром начинаю щ ей
реалистической ш колы . В 1849 г. за ним последо­
вал Сон Обломова - первы й зароды ш самого зна­
менитого его романа. В 1853 г. ІЪнчаров вскользь
вы разил пож елание отправиться на Дальний В о с­
то к на военном к о р а б л е в к а ч е ст в е с ек р е та р я
Японской миссии. Он бы л тут ж е пойман на слове
и только, когда бы ло уже слиш ком поздно, понял,
что обязан отправляться, если не хочет, чтобы его
засмеяли. Д олгое м орское путеш ествие не при­
шлось ему по вкусу - по его мнению , океан был
слишком уж беспорядочен. Н о он с жадностью по­
глощ ал новые впечатления от всего, что видел,
слы ш ал и наблю дал, и вел дневник. В это время
р азрази лась война с А н глией , и ІЪнчарову при­
шлось возвращ аться в П етербург длинным и очень
317

Д. С. Мирский
неудобным путем через Охотск, Якутск и Иркутск.
Он был счастлив, когда вернулся в свою удобную
петербургскую квартиру, где мог теперь, когда все
бы ло позади, вспоминать свое героическое путе­
шествие. Е го п утевы е зам етки появились в 1856 г.
под названием Фрегат «Паллада». В 1858 г. он за­
кончил и опубликовал О блом ова , начатого за де­
сять л ет перед этим. Успех его был огромен, и ав­
тор сразу стал национальны м классиком. П очти
одноврем енно с О бломовым он начал раб отать
над своим третьи м романом - О бры в , и продол­
жал работу над ним ещ е десять л ет (всего он р а­
ботал над ним около двадцати). Роман появился в
1869 г. и имел зн ачи тельно меньш ий успех - час­
тью из-за своих меньш их достоинств, частью изза враж дебного отнош ения радикалов, к оторы е
рассердились на ІЪ нчарова за одного из героев, в
котором увидели карикатуру на себя. Обрыв свя­
зан со странны м явлением в жизни Гончарова, ко­
торое граничит с пом еш ательством . Ещ е в нача­
ле р аботы над романом он читал отры вки оттуда
Тургеневу, и с этих пор у него появилась навязчи­
вая мы сль, что Тургенев украл все содерж авш ие­
ся там идеи и не то л ьк о воспользовался ими в соб­
ственных произведениях, но рассказал о них всем
своим русским и заграничны м знакомы м. Гонча­
ров увидел плаги ат из Обрыва не тол ько в Отцах
и дет ях , но и в романах А уэрбаха, и в Воспита­
нии чувст в Ф лобера. Н еуспех романа он припи­
сывал именно тому, что роман был обкраден еще
до своего вы хода. П о этом у поводу он написал
л ю б о п ы тн у ю д о к у м ен тал ьн у ю вещ ь, ко то р у ю
озаглавил Н еобы кновенная ист ория (1872). Э тот
психопатический документ, опубликованный толь­
ко недавно, показал в неож иданном свете писате­
ля, всегда считавш егося воплощ ением уравнове­
шенной респектабельности.
318

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
П осле Обрыва ІЪнчаров написал м ало - н е­
сколько воспоминаний, эссе о Грибоедове, к о то ­
рое. к добру ли. к худу ли, учителя и проф ессора
литературы выделили особо, на предмет восхищ е­
ния. и серию о ч ер к о в Ст арые слуги. , ко то р ы м
вы пала на долю такая ж е сом нительная удача - в
Англии они использую тся как тексты для начи ­
нающих изучать русский язы к. Он умер в 1891 г.
Х арактерно, что эт о т стары й холостяк завещ ал
авторские права на свои произведения семье сво­
его старого слуги.
П олож ен и е ІЪнчарова как русского класси­
ка почти целиком зиждится на втором его р о м а­
не - Обломов. Д ва других стоят на гораздо менее
вы соком уровне. О бы кновенная ист ория - это
хорош о сконструированны й roman а these (роман
с тенденцией), п оказы ваю щ и й в ряде эпизодов,
сменяющихся с почти м атем атической эл еган тн о ­
стью, разочарован и е ю ного идеалиста в его вы ­
соких, но непрактичны х идеалах. Успехом своим
Обыкновенная ист ория обязана главны м о б р а­
зом этой идее, и это т успех бы л знаком времени,
когда высокие идеалы тридцаты х годов сменились
позитивной и практичной прогрессивностью эп о ­
хи царствования А лександра II.Т рети й роман ІЪн­
чарова. О бры в . - тож е не ш едевр. В нем ясно вид­
ны все недостатки писателя: отсутствие во о б р а­
жения: крайняя субъекти вность психологической
обрисовки и вследствие э т о г о б езж и зн ен н о сть
всех персонаж ей, не построенны х на сам оанали­
зе: отсутствие поэтичности и истинного вдохно­
вения и - н еп реод оли м ая душ евн ая м елкост ь.
М ожно сказать, что все в О бры ве неудачно, кро­
ме основанного на детских воспоминаниях автора
портрета патриархальной, деспотичной и доброй
бабуш ки, ш ирокого и экон ом н ого в одно и то же
время ж изненного уклада в ее обш ирной, почти
319

Д . С. М и р с к и й

деревенской приволж ской усадьбе, нависшей над
«обрывом». Бесцветны й герой - Райский - слабое
и обобщ енное отраж ен и е авторского «я». ІЪрдая
и страстная героиня - В ера - печальная неудача
автора, а нигилист М арк В олохов - просто плос­
кая и нелепая фигура.
Обломов - совсем другое дело. Это великая
книга. И збитая то ч ка зрения учителей и п роф ес­
соров ли тературы - что Гончаров «великий сти­
лист и великий объект ивны й ж ивописец р еал ь­
ности» - до смеш ного неверна. Все как раз наобо­
рот. П роза Гончарова - это золотая середина, как
и аксаковская и турген евская, но в то время как у
А ксакова и Тургенева соблю дено чувство меры в
аристотелевском понимании, у Гончарова - уме­
ренность в обы чном английском смы сле слова.
В его прозе нет ни прекрасной полноты и щ едро­
сти А ксакова, ни грации и неж ности Тургенева.
Ч то касается об ъ ек ти в н о сти ,то Гончаров был так
же неспособен заглянуть в другого человека, как
до него Гоголь. У него был глаз и бы ла способ­
ность к самоанализу. Он умел видеть и регистри­
ровать внеш ню ю ж изнь и умел и звлекать из свое­
го внутреннего «я» более или менее сублимиро­
ванные отражения. В еличайш ее из них - Обломов.
О блом ов более чем персонаж : это - символ. То,
что он написан тол ько с пом ощ ью скромных, чис­
то реалистических средств, ещ е усиливает это т
символизм. С оверш енно очевидно, что он был - и
нем едленно бы л признан - воплощ ением части
русской души, точнее, части души русского дво­
рянства - ее лености и неспособности к действию.
У него вы сокое нравственное чувство, он откры т
для ш ироких зам ы слов, но неспособен ни к труду,
ни к дисциплине. Ч асть ром ана, первой появивш а­
яся в печати, - Сон Обломова - это ш ирокая, обоб­
щ аю щ ая картина жизни русского поместного дво320

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
рянства, та почва расти тел ьн ого ко м ф о р та, без
труда приобретенного богатства и полной б езо т­
ветственности, которая взрастила О блом ова. Сон
Обломова содержится в первой части романа, наи­
более всем знаком ой и чащ е всего ком м ен ти руе­
мой. М ы видим О бл ом ова в его петербургской
квартире - видим, как он проводит день, частью в
постели, частью в халате. М едлительны й, созна­
тельно-неторопливы й рассказ ещ е усиливает впе­
чатление безнадеж ности и невозм ож ности в ы б ­
раться из обволаки ваю щ ей вязкой лени. Н а то,
чтобы встать с постели, О блом ову требуется це­
лая глава. Цитируя мисс Х аррисон, скажем, что его
просторны й халат дом инирует над всем романом
как «ибсеновский символ» «невозмож ности ф и зи ­
ческого и п си хологи ческого приведения себя в
порядок». Слуга О блом ова З а х а р полностью гар ­
монирует со своим хозяином. З атем вводится к о н ­
траст - п рактичны й и энергичны й Ш тольц (п о к а­
зательно, что он - полунем ец), апостол труда и
действия.Туг-то и вы является умственная и н рав­
ственная несостоятельн ость ІЪнчарова: Ш тольц
б езн адеж н о н еи н тересен и лиш ен о б ъ ем н о сти .
Конечно, все бессознательны е симпатии автора на
стороне О блом ова, но ІЪнчаров - б ю р о к р ат и л и ­
тератор, стараясь наградить своего героя - Ш толь­
ца - всеми полож ительны м и добродетелям и, к о ­
торы е мог придумать, тол ько проявляет собствен­
ную м елкость. Во второй части у О блом ова р о ­
ман, из которого ничего не выходит, потому что
он не в состоянии вы рваться из ярма своих неряш ­
ливых привы чек и в конце концов вы зы в ает о т ­
вращ ение у своей м н оготерпеливой дамы . К ак и
все лю бовны е истории, написанны е ІЪнчаровым,
несмотря даж е на ее автобиограф ичн ость, эта ис­
тория очень несоверш енна, и ее героиня так ж е
неубедительна, как В ера из О бры ва .Т ретья и ч ет­
321

Д . С. М и р с к и й

вертая части не так часто цитирую тся и читаю тся
в ш коле, однако они несом ненно - вы сочайш ее
достиж ение ІЪнчарова. О блом ов, все более и бо­
лее предающийся своему распущенному безделью,
в котором всегда таится отравлен н ое ж ало недо­
вольства собой, уходит от общ ества. Е го квартир­
ная хозяйка, н еобразован н ая м олодая женщ ина
А гаф ья М ихайловна, лю би т его и становится его
любовницей. Она лю бит его искренно и трогатель­
но, но подчиняется своим родичам, бессовестным
негодяям, эксплуатирую щ им лю бовь к ней О б л о ­
мова, чтобы ш антажом и выманиванием завладеть
всем его имущ еством. Н есм отря на энергичное
в м е ш а т е л ь с т в о как всегда д е л о в о го Ш тольца,
О бломов погруж ается все глубже и глубже в тину
своего нового окруж ения и ум ирает в объятиях
А гаф ьи М ихайловны, к ее отчаянию и радости ее
родственников. А тм осф ера неизбеж ного рока, по­
степенно сгущающаяся над О бломовы м, необрати­
мое воздействие засасы ваю щ ей его тины переда­
ны с истинно пораж аю щ ей силой. Русская реалис­
тическая литература богата мрачнейшими истори­
ями, но нигде (за исклю чением великого романа
С алты кова) не бы ло превзойдено в этом отнош е­
нии великое достижение ІЪнчарова в третьей и чет­
вертой частях Обломова.
Гончаров, как А ксаков, и более, чем Турге­
нев, вы раж ает тенденцию русского романа обой ­
тись без увлекательного сю ж ета. В Обломове нет
ни собы тий, ни приклю чений; они есть в Обрыве.
но рассказаны в такой плоской и инфантильной
манере, что лучш е о них вовсе не говорить. У не­
го сущ ествует лишь постоянное, постепенное р аз­
ворачивание неизбеж ного. Э то то, что мисс Х ар­
рисон назвала тенденцией русского романа к «не­
соверш енному виду» - т. е. к той ф орм е русского
глагола, где действие находится в процессе осу322

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
щ ествления. Эта тенденция, после Л ерм он това,
господствовала во всей русской ли тературе; ис­
клю чением бы ли плебейские писатели - Л есков
и Писемский. Н о нигде она так не всеобъем лю щ а
и оправдана, как в Обломове, ибо здесь эво л ю ц и ­
онный детерм инизм м анеры (в сущности - о тр и ­
цание действенности человеческой воли) находит­
ся в полной гармонии с ленивы м и бессильны м
детерминизмом героя.
5. Т У Р Г Е Н Е В
И ван С ергеевич Тургенев родился 28 о к тя б ­
ря 1818 г. в О рле. О тцом его бы л красивы й, но
обедневш ий дворянин, которы й служил в к ав а л е ­
рии и обладал больш ой п ри тягательн остью для
противополож ного пола. Он ж енился на б ар ы ш ­
не Лутовиновой, состоятельной наследнице, к о то ­
рая бы ла старш е его. У нее бы ло очень несчаст­
ливое детство и ю ность, и она обож ала муж а, к о ­
торы й никогда ее не лю бил. Это и то, что она бы ла
владелицей больш ого состояния, сделало из гос­
пожи Тургеневой озлоблен н ого и невы носим ого
домаш него тирана. Х отя она и бы ла привязана к
сыну, обращ алась она с ним невы носимо десп оти ­
чески, а с крепостны м и и слугами бы ла попросту
ж естока. В доме своей матери будущий автор З а ­
писок охот ника увидел крепостное право в его
наименее привлекательн ом виде.
В 1833 г. Т ургенев поступил в М осковский
университет, но проучился там тол ько год, п о то ­
му что в 1834 г. его мать переехала в П етербург, и
он переш ел в университет в П етербурге. У чился
он у друга П уш кина п роф ессора П летн ева, и ему
даже удалось однаж ды встретиться с великим по­
этом . П ервы е его стихи бы ли оп убли кован ы в
плетневском, бы вш ем пуш кинском, Современни­
323

Д . С. М и р с к и й

ке (1838). Эта связь с «литературной ари стокра­
тией» очень важна: то л ьк о у Тургенева из всех его
соврем енников бы ла ж ивая связь с веком поэзии.
Он получил свидетельство об окончании в 1837 г.
и потом уехал в Б ерли н для заверш ения своего
ф илософ ского образования в университете, к о то ­
рый был прию том и оставался святилищ ем Ifereля - бож ества м олодого поколения русских идеа­
листов. К ое-кого из них, в том числе С танкевича
и Грановского. Тургенев узнал в Б ерл и н е и с тех
пор стал другом и союзником западников.Три года
в Б ерлине (1838-1841) на всю ж изнь внушили ему
лю б овь к западной цивилизации и к Германии.
Когда в 1841 г. он вернулся в Россию , сначала хо­
тел бы ло делать университетскую карьеру.Так как
это не удалось, он поступил на службу, но и тут
оставался то л ьк о два года, а после 1845 г. нигде не
служил и посвятил себя тол ько литературе. П и ­
сал он вначале главны м образом стихи и поэмы , и
в первой половине сороковы х годов на него смот­
рели, в основном благодаря поэме Параша (1843),
как на одну из главны х надежд м олодого поэти­
ческого поколения.
В 1845 г. Тургенев рассорился с м атерью , ко­
торая перестала давать ему деньги, и в последую ­
щие годы до самой смерти ее был вынужден вес­
ти богемную ж изнь л и тератора. П ричиной недо­
вольства госпожи Тургеневой сыном бы ло частич­
но то, что он оставил службу и стал сочинителем
в опасном, револю ционном роде, но главное - ее
во зм ути л о его у в л еч ен и е зн ам ен и той певицей
П олиной Ійрсиа (г-ж ой В иардо). У влечение о к а­
залось лю бовью на всю жизнь. Г-жа Виардо тер ­
пела это и лю би ла общ ество Тургенева, и ему уда­
лось прож ить подле нее больш ую часть жизни.
В 1847 г. он уехал за границу вслед за ней и вер­
нулся тол ько в 1850, получив известие о серьез324

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
ной болезни матери. П осле ее смерти он оказался
обладателем больш ого состояния.
К этому времени Тургенев оставил поэзию
для прозы . В 1847 г. н екрасовски й Современник
начал п убли ковать его расск азы , впоследствии
состави вш и е З а п и ски охот ника. В 1852 г. они
выш ли в виде книги и, вместе с другими появив­
шимися к том у врем ени рассказам и , поставили
Тургенева на одно из первых, если не на самое пер­
вое место среди русских писателей. Записки охот ­
ника стали не тол ько ли тературн ы м , но крупней­
шим общ ественным событием. И з-за полного мол­
чания, наступивш его в те годы реакции. З аписки ,
казавш иеся безобидными, когда выходили отдель­
ными частями, собранны е вместе произвели э ф ­
ф ект большой силы. И зображ ение крепостного не
просто как человека, но как ч ел овека, которы й
человечнее своих господ, сделало книгу громким
протестом против крепостного права. ІЪворят, что
она произвела сильное вп ечатлен и е на будущего
императора А лександра II и бы ла причиной его
реш ения покончить с этой системой. Тем врем е­
нем власти встревожились. Ц ензор, пропустивший
книгу, был уволен со служ бы . В скоре после появ­
ления некролога ІЪголю, написанного Тургеневым
по мнению полиции в сли ш ком в остор ж ен н о м
тоне, Тургенев бы л арестован и сослан к себе в
деревню , где пробы л п о л то р а года (1852-1853).
П осле этого он вернулся в П етербург, уж е в пол­
ной славе. Он стал центром л и тературн о го мира.
Н есколько л ет он был ф актическим главой п етер­
бургской ли тературы , и его суждения и реш ения
имели силу закона.
П ервы е годы царствовани я А лексан д ра II
были временем расцвета популярности Тургене­
ва. Н икому та к на пользу не пош ел прогрессист ско-реф орм истский энтузиазм , овладевш ий рус­
325

Д . С. М и р с к и й

ским общ еством, как ему. О н стал признанным вы­
разителем общ ествен н ого мнения. Е го идеи каза­
лись равнодействую щ ей всеобщ их устремлений.
Он касался именно тех струн, к о то р ы е будили о т­
клик у современников. В ранних очерках и расска­
зах он обличил крепостн ое право; в Рудине (1855)
поклонился идеализму старш его поколения, одно­
временно вскры в его непрактичность; в Д ворянс­
ком гнезде (1858) прославил все, что бы ло благо­
родного в православны х идеалах старого дворян­
ства; в Н акануне (1860) сделал попы тку написать
героическую ф игуру девуш ки нового поколения.
О нем не спорили. Д об рол ю б ов и Ч ерны ш евский,
вожди передового направления, избрали его твор­
чество для тек сто в своих ж урналистских пропо­
ведей. Е го искусство отвечал о потребностям каж ­
дого. О но бы ло граж данственны м , но не «тенден­
циозным». О но описы вало ж изнь, какая она есть,
и говорило о сам ы х жгучих вопросах сегодняш ­
него дня. В его произведениях все бы ло правдой,
и вм есте с тем они бы ли и сп олн ен ы поэзии и
красоты . О ни у д овл етворял и и левы х, и правы х.
Э то бы л т о т средний язы к , средний стиль, к о то ­
ры й тщ етн о искали в с о р о к о вы е годы . Он оди­
н аково и збегал бездн гр о тескн о й кар и к ату р ы и
сен ти м ен тал ьн ого «чел овекол ю би я», он бы л со­
верш енен . Т ургенев бы л о ч ен ь ч увстви телен к
своем у успеху, о с о б ен н о к п о х в ал ам м олодого
поколения и п рогрессивного общ ественного мне­
ния, вы рази тел ем к о то р о го он казался и стрем ил­
ся бы ть.
Единственное, в чем его упрекали (скорее
даж е не его, а поскольку все свято верили в ф о то ­
граф ическую верность, с которой Тургенев изоб­
раж ал русскую ж изнь, то виновата бы ла именно
эта ж изнь), это в том , что, создав столь прекрас­
ную галерею героинь, он не создал русского ге326

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
роя; бы ло отм ечен о, что когда он захотел п о ка­
зать человека действия, вы брал для это го б о л га­
рина (И н сарова в Н акануне). П оэтом у кри тика
предполож ила, что, по мнению Тургенева, русский
герой невозм ож ен. И ту т Тургенев реш ил испра­
вить эт о т н едостаток и создать настоящ его рус­
ского ч еловека действия - героя м олодого п о к о ­
ления. Он сделал им Б азарова, героя-нигилиста из
О т цов и детей (1861). Тургенев создавал его с
лю бовью и восхищ ением , но резу л ьтаты о к а за ­
лись неож иданны ми. Радикалы бы ли возмущ ены .
Это, говорили они, кари катура, а не герой. Э то т
нигилист со своим воинствующим м атериализм ом,
с его отрицанием всех религиозны х и эс те ти ч е ­
ских ценностей, с его верой только в лягуш ек (пре­
парирование лягуш ек бы ло м истическим ри туа­
лом для дарвинистского н атурализм а и антиспи­
ритуализма), есть карикатура на молодое п о ко ле­
ние, сделанная в угоду реакц и онерам . Радикалы
устроили настоящ ую травлю Тургенева, о бъявив,
что он «исписался». П равда, нем ного позж е самый
молодой и крайний из радикалов, блестящ ий к р и ­
тик П исарев, отм енил п риговор своих старш их
собратьев, принял название «нигилист» и признал
в Базарове идеал, которому надо следовать. Н о это
позднее признание со стороны крайне левы х не
утеш ило Тургенева и не залеч и л о глубокой раны ,
нанесенной ему приемом , которы й встретил Б а ­
заров у старш их радикалов. Э то был для него удар
в самое сердце; он реш ил навсегда покинуть Рос­
сию и русскую литературу. О н бы л за границей,
когда появились О т цы и дет и и н ач алась его
травля. Там он и остался, под сенью г-жи Виардо,
сначала в Б аден -Б аден е, а после 1871 года - в П а ­
риже, возвращ аясь в Россию то л ьк о изредка и на
к о р о тко е врем я. Реш ение о став и ть л и тер ату р у
бы ло вы сказан о в ф р агм ен те лирической прозы
327

Д . С. М и р с к и й

под названием Д о во ль н о , где он дал волю своему
пессимизму и разочарован и ю . О днако ли терату­
ру он не оставил и продолж ал писать до самой сво­
ей см ерти. Н о в огром н ом б ольш и н стве своих
поздних произведений он отвернулся от современ­
ной России, которая ему оп роти вела из-за своего
непонимания, и обратился к временам своего дет­
ства, к старой дореф орм енной России. Б ольш и н ­
ство его произведений после 1862 г. - это или о т­
кровенно м ем уары , или сочинения, построенны е
на м атериале п реж него опы та. Н о тем не менее
он не хотел смириться с участью писателя, пере­
ж ивш его свое время. Е щ е два раза он обращ ался
к проблемам дня в своих больш их романах. В Д ы ­
ме (1867) он дал полную волю своей ж елчи и оби­
де на все классы русского общ ества; в романе Новъ
(1876) попы тался создать картину револю ционно­
го движения сем идесяты х годов. Н о оба романа
то л ько вы явили его все возрастаю щ ее отчуж де­
ние от России, первы й своей бессильной горечью ,
второй - недостаточной инф орм ированностью и
отсутствием всякого чувства реальности в изоб­
раж ении м огучего движения семидесяты х годов.
О днако п остепенно, по м ере того, как с т и х а л и
партийны е страсти - по крайней мере, в л и тер а­
туре -Т у р ген ев опять занял свое м есто (популяр­
ность его ранних вещ ей никогда не уменьш алась).
В о зр ож д ен и е «эстети ки » в кон це сем идесяты х
годов способствовало возрож дению его популяр­
ности, и последний его приезд в Россию в 1880 г.
стал триумф ом.
В то ж е время, особенно после того как он
поселился в П ариж е, Тургенев сблизился с ф р ан ­
цузскими л и тер ату р н ы м и кругам и - с М ериме,
Ф лобером и молоды ми натуралистами. Е го про­
изведения стали переводить на ф ранцузский и не­
мецкий, и вскоре его слава стала международной.
328

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
Он первым из русских авторов завоевал европей ­
скую репутацию. В литературном мире П ариж а он
стал видной фигурой. Одним из первых он р азгл я­
дел талан т молодого М опассана, и Генри Джеймс
(которы й вклю чил свою статью о Тургеневе в т о ­
мик, посвящ енны й ф ранцузским ром анистам ) и
другие начинаю щ ие писатели см отрели на него
снизу вверх, как на м этра. Когда он умер, Ренан,
по простительной нехватке сведений, заявил, что
именно через Тургенева Россия, столь долго о ста­
вавш аяся немой, н акон ец заго в о р и л а. Тургенев
гораздо лучш е чувствовал себя среди французских
confreres (собратьев), чем среди равны х ему рус­
ских писателей (с больш инством из которы х, в том
числе с Толстым, Д остоевским и Н екрасовы м , он
раньш е или позж е рассори лся), и впечатление,
которое он производил на иностранцев, р ази тел ь­
но отличается от того, кото р о е он производил на
русских. И ностранцы бы вали очарован ы изящ е­
ством, ш армом и простотой его манер. С русски­
ми он бы вал вы соком ерен и заносчив, и даж е те.
кто ему поклонялись, не могли не зам етить этих
неприятных черт его характера. Он был огром ­
ного роста и двигался л егко и непринужденно, но
его пискливы й голос при льви ной наруж ности
производил странное впечатление.
В скоре после своей последней поездки в Рос­
сию Тургенев заболел. Он умер 22 августа 1883 г. в
Буж ивале, близ П ариж а.
В первых своих опы тах в прозе Тургенев шел
по следам Л ерм онтова, от которого он взял ро ­
мантический ореол вокруг своих первых печоринских героев (Андрей К олосов, Бретер, Три порт ­
рета) и метод заостренного анекдота (Жид). Все
это - рассказы 1844-1846 гг., когда Тургенев еще
не перестал писать стихи. В Записках охотника,
начаты х в 1847 г, он освобож дался от ром античе­
329

Д . С. М и р с к и й

ской условности первы х рассказов, отказы ваясь
от ж есткого сю ж ета и ограничиваясь «кусками
жизни». Н о даж е и после Записок охотника он не
сразу овладел тем, что стало его настоящ ей мане­
рой.Так, Три встречи (1851) - рассказ, целиком по­
строенны й на атм осф ере, сотканной вокруг очень
слабой тем ати ческой основы , наполненны й опи­
саниями лунных ночей и ром античны м и «поэти­
ческими» п ассаж ам и, не похож им и на трезвое,
то ч н о е звучан и е о п и с а те л ь н ы х м ест Записок.
Д невник лиш него человека (1851) напоминает ГЬголя и м олодого Д остоевского; в нем развивается
«Д остоевская» тем а униж енного человеческого
достоинства и болезненного удовольствия от уни­
ж ения, но в язы ке есть стрем ление, не х ар ак тер ­
ное для Тургенева, к гоголевской интенсивности
слова. (В ы раж ению «лишний человек» необы чай­
но повезло, куда больш е чем самому рассказу; до
сих пор историки и историки литературы пользу­
ются им для определения типа беспомощ ного иде­
алиста, к о торого та к часто писал Тургенев и его
современники и главны ми представителями кото­
р о го стали Рудин и О б л о м о в .) Н а к о н е ц М уму
(1852), известная история о глухонемом крепост­
ном и его лю бим ой собаке, которую его хозяйка
приказала убить, - «гуманный» рассказ в тради­
ции Ш инели и Бедны х лю дей, где острое чувство
ж алости достигается методами, по ощ ущ ению со­
врем енного ч итателя незаконны м и, потому что
они действую т на нервы , а не на воображ ение.
З а то Записки охот ника, писавш иеся в 1847-1851
годах, принадлеж ат к самым вы соким, долговеч­
ным и несомненным достижениям Тургенева и рус­
ского реализм а. К нига состоит из коротких о ч ер ­
ков - их с трудом м ож но н азвать рассказам и, описываю щ их разны е случайные встречи рассказ­
чика, которы й с собакой и руж ьем бродит по сво­
330

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
ему родному В олховскому уезду и окруж аю щ им
деревням. Записки вы страиваю тся в произволь­
ном порядке. В них нет твердого сю ж етного к ар ­
каса - это простой пересказ того, что рассказчик
видел и слы ш ал. Н еко то р ы е из них чисто описа­
тельны - пейзаж {Лес и степъ), характеры {Хоръ
и Калиныч). Другие повторяю т рассказы людей о
себе, обращ енны е к автору {Гамлет Щ игровского
уезда), или подслуш анные им разговоры {Свида­
ние, Бежин луг). И ногда в них встречается драм а­
тический мотив, но развитие его дано то л ько на­
меком, мимолетны м впечатлением рассказчика от
персонажей {Ермолай и м ельничиха). А бсолю тная
прозаичность, тщ ательн о избегавш ая всякой ис­
кусственности, всякой подделки, бы ла о тл и ч и ­
тельной чертой появивш ейся книги - это был но­
вый жанр. К рестьяне описаны извне, какими их
увидел (или подсм отрел) автор, не в их частной,
скры той от постороннего глаза жизни. К ак я уже
говорил, они написаны с явно больш ей симпати­
ей, чем высш ие классы . П ом ещ ики показаны как
грубые, или ж естокие, или ни к чему не способ­
ные люди. В крестьянах Тургенев подчеркивает
человечность, силу воображ ения, поэтическую и
ар ти сти ч ескую о д ар ен н о сть {П евцы , Касъян с
Красивой М ечи , Бежин луг), чувство собственно­
го достоинства и ум. В от так, спокойно и ненавяз­
чиво написанная книга п о р ази л а читателей н е­
справедливостью и н елепостью крепостного пра­
ва. Теперь, когда вопрос о крепостном праве есть
дело прош лого. Записки охот ника опять каж ут­
ся безобиднейш ей книж кой, и нужно некоторое
историческое воображ ение, чтобы восстановить
атмосферу, в которой она произвела впечатление
мягко разорвавш ейся бомбы.
С литературной точки зрения Записки охот ­
ника часто, если не всегда, вы ш е всяких похвал.
331

Д . С. М п р ен и й

Если портрет идеалиста сороковы х годов ( Гамлет
Щ игровского уезда) - то л ь к о предварительны й
набросок Рудина и других, то в изображ ении де­
ревенского п ейзаж а и крестьян ского х арактера
Тургенев никогда не превзош ел таких шедевров,
как Певцы и Бежин луг. О собенно Певцы: даже и
после Первой лю бви и О т цов и детей они вправе
считаться венцом его достиж ений и квинтэссен­
цией соверш енно особы х качеств его искусства.
Это описание состязания певцов, происходящ его
в д еревенском кабаке; со стязаю тся крестьянин
Я ш ка Турок и рядч и к из Ж и зд р ы . С тихийны й
Яшкин тал ан т то р ж еству ет над изощ ренны м ис­
кусством человека из Ж издры . К расота этой вещи
на русском язы ке не поддается описанию; но то. что
она может дойти в переводе, доказы вается оцен­
кой, какую ей дал ІЪнри Джеймс. Рассказ характе­
рен для тургеневской м анеры описы вать крестьян;
он не увлекается их односторонней идеализацией;
впечатление от состязания, от вы сокой худож е­
ственности певческого исполнения разбавлено кар­
тиной пьяной оргии после состязания, когда цело­
вальник угощ ает Яшку. П евцы , к тому же, можно
считать высш им, самым характерн ы м образцом
тургеневской прозы. О на тщ ательно выверена, в
каком -то смысле искусственна, но от каждого сло­
ва, от каж дого оборота речи веет абсолю тной не­
принуж денностью и п ростотой . Э то тщ ательн о
отобранный язы к, богаты й, но странно избегаю ­
щий грубых или газетны х слов и ф раз, которы е
могли бы оскорбить слух. К расота пейзажной ж и­
вописи зиждится главны м образом на выборе то ч ­
ных, деликатно подсказы ваю щ их и описывающих
слов. Здесь нет ни изукраш енной в манере ІЪголя
образности, ни риторических ритмов, ни блиста­
тельных каденций. Н о порою узнаеш ь руку поэта
332

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
и ученика поэтов в продуманном, разнообразном
и ненавязчиво соверш енном равновесии ф раз.
П осле Записок охот ника и Муму первое, что
написал Тургенев, бы л рассказ П ост оялы й двор
(1852). М ож но считать, что он о тк р ы в ает целую
серию рассказов зрелого периода, хотя, в отличие
от тех, что за ним последовали, сю ж ет это го рас­
сказа взят из народной ж изни. К ак и М ум у , он го­
ворит о несправедливом и бессердечном о б р ащ е­
нии господ с крепостны м и, но здесь впервы е сен­
тим ентальны й, «гуманный» эл ем ен т заменен ха­
рактерной для Тургенева атм осф ерой трагической
необходимости. И стория крепостного содерж ате­
ля постоялого двора, погубленного неверностью
ж ены и эгоизм ом помещ ицы , которой он принад­
л е ж и т ,- это типично русская история о погублен­
ной жизни, как столь многие другие рассказы Тур­
генева, как и О бломов, и Головлевы, и весь Ч ехов.
П ост оялы й двор начал целую вереницу ш е­
девров 1853-1861 гг. Сам ав то р разделил их на две
категории: на ром аны и повести. Разница между
этими двумя ф орм ам и у Тургенева не столько в
объ ем е и охвате, сколько в том , что ром аны пре­
тендую т на общ ественную значим ость и ставят
общ ественны е вопросы , в то время как повесть
просто р ассказы вает о каких-то эм оциональны х
собы тиях и не обрем ен ен а социальной озабо ч ен ­
ностью. К аж ды й роман вкл ю ч ает в себя повество­
вательное зерно, по сю ж ету и нагрузке подобное
повести, но в ром ане оно расш ирено до ответа на
какую-нибудь жгучую проблем у дня. Романы того
времени - Рудин (1855), Д ворянское гнездо (1858),
Накануне (1860) и Отцы и дет и (1861); повести Два друга (1853), З а т и ш ье (1854), П ереписка
(1855), Я ков П асынков (1855), Фауст (1855), А ся
(1857) и Первая лю бовь (1860). С ледует отм етить,
что гр аж д ан ски е р о м ан ы п риходятся главны м
333

Д. С. Мирский
образом на эпоху р еф о р м (1856-1861), а «чисто
приватны е» повести в основном - на предш ество­
вавш ие ей годы реакции. Н о даж е «накануне» ос­
вобож дения крестьян Тургенев смог отвлечься от
граж данских вопросов и написать лиш енную вся­
кой граж данственности П ервую лю бовь.
Ткким образом , ром аны Тургенева - это те
его произведения, в которы х он добровольно вы ­
полняет свой долг - пиш ет произведение социаль­
ной значим ости. Э та зн ачи м ость достигается в
первую очередь созданием персонаж ей, представ­
ляю щ их этап ы развития, которы е проходили рус­
ские интеллигенты . Рудин - прогрессист-идеалист
сороковы х годов; Л аврецкий - идеалист то го же
поколения, но более славяноф ильски настроен­
ный; Е лен а из Н акануне воплощ ает общ ее смут­
ное и благородное брож ение молодеж и накануне
Реф орм ы ; Б а за р о в - воинственны й м атериализм
поколения 1860-х годов. В о-вторы х, общ ественное
значение достигается путем вклю чения в роман
весьма многочисленны х разговоров между персо­
нажами на ж ивотрепещ ущ ие тем ы (славяноф иль­
ство и западничество, способность образован н о­
го русского ч еловека к действию , м есто искусст­
ва и науки в ж изни и т. д.). Этими разговорам и
больш е всего и отли чаю тся романы Тургенева от
его повестей. О ни (разговоры ) не им ею т особого
отнош ения к сю ж ету и не всегда дополняю т ха­
рактеристику героя-представителя. Именно за них
хваталась для ком м ентариев критика, но они не­
сомненно - самая устареваю щ ая часть романов.
Они не всегда творчески вплетены в ткань пове­
ствования. В больш инстве романов есть персона­
жи, введенны е то л ьк о для этих разговоров (Пигасов в Рудине, Ш убин в Н акануне ), и читателю
хотелось бы, чтобы их не бы ло. Н о главны е пер­
сонажи, герои-представители поколения, - это не
334

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
только представители, но обы чн о и ж и вы е люди.
П ервы й из них, Рудин, бы ть мож ет, и лучш ий. Э то
один из самых мастерски написанных характеров
девятнадцатого века. Тургенев п о к азы в ает его со
ст ороны , извне; поведение, р еч ь , в п еч атлен и е,
которое он производит на окруж аю щ их, - но не
его внутренню ю жизнь. Н едавно известный ф р ан ­
цузский ром анист (до то го старом одны й, что до
сих пор предп очитает Тургенева Толстому, Д о сто ­
евскому и Чехову) указал мне на изумительно то н ­
кое м астерство, с которы м впечатление, произве­
денное Рудиным на других персонаж ей и на ч и та­
теля, постепенно меняется от первого его п оявле­
ния во всем блеске превосходства до полного бан ­
кротства при м алодуш ном р азр ы в е с Н атальей ;
затем пром елькнувш ий п ечальн ы й об л и к несостоявш егося, опустивш егося ч ел овека и наконец
все искупаю щ ая вспы ш ка - его героическая и бес­
полезная см ерть на баррикадах С ент-А нтуанского предместья. Ф ранцузский писатель считал эту
столь то н к о вы писанную п ерем ен у отн ош ен и я
единственной в л и тер ату р е. Е сли бы он лучш е
знал русский язы к, он бы увидел, что Тургенев был
просто очень умным и творческим учеником П уш ­
кина. К ак и П уш кин в Евгении Онегине. Тургенев
не анализирует и не р азб и р ает по косточкам сво­
их героев, как эт о сделали бы Толстой и Д остоев­
ский; он не р аскр ы вает их души; он то л ьк о п ере­
дает окруж аю щ ую их атмосферу, частично пока­
зы вая, как они отр аж аю тся в других персонаж ах,
а частично с помощ ью н еобы чайно л егко и тон ко
сотканной эманации н екоего то л к аю щ его к р а з­
мы ш лению акком панем ента, что одно уж е указы ­
вает на его происхож дение от ром ана в стихах.
Там, где Тургенев хочет показать нам внутреннюю
жизнь своих героев как-нибудь иначе, он всегда
терпит неудачу - читать описание чувств Е лен ы
335

Д. С. Мирский
к И нсарову п росто больн о. Ч т о б ы не впасть в
ф альш ивую п оэти чность и красивость, Тургеневу
нужна бы ла вся мощ ь его кри тического ума и вся
сила сдерж анности.
И все-таки, несм отря на то что они даны как
бы намеком, а не проанализированы до конца, ха­
р ак теры есть сам ое ж ивое н ачало в тургеневских
романах. К ак и у больш инства русских писателей,
у Тургенева персонаж и важ нее сю ж ета, и запом и­
наем мы именно персонажей. Н аселение тургенев­
ских романов (не касаясь крестьянских рассказов)
м ож ет бы ть р азби то на н есколько групп. С нача­
ла идут ф илистеры и избранники. Ф илистеры пря­
мо происходят о т персонаж ей Іоголя - это герои
пош лости, сам одовольны е ничтож ества. К онечно,
вы не найдете тут и следа гоголевского гротеска,
гоголевской карикатурн ости ; ирония Тургенева тонкая, изящ ная, ненавязчивая, почти не прибега­
ю щ ая к явно ком ическим эф ф ек та м . Ф илистерам
противостоят избранники, муж чины и женщ ины
с пониманием подлинных ценностей, не и м е ю щ и х
ничего о б щ его с бы то в ы м и радостям и и соци­
альными амбициями. М ужчины, опять-таки, очень
отличаю тся от женщ ин. П рекрасны й пол выходит
из рук Тургенева в гораздо более п ри влекатель­
ном виде. С ильная, чистая, страстная и доброде­
тельная ж енщ ина, противопоставленная слабому,
в сущности благородному, но бездейственному и в
конце концов м елком у муж чине, впервы е была
введена в русскую л и тературу П уш кины м и появ­
ляется снова и снова в произведениях реалистов,
но всего н астоятельн ее - у Тургенева. Е го герои­
ни знам ениты во всем мире и много сделали для
р асп р о стр ан ен и я вы сокой р еп утац и и , ко то р о й
пользуется русская ж енщ ина за границей. К ак я
говорил, все они уже содерж атся в образе пушкин­
ской Татьяны, но это нисколько не ум еньш ает за­
336

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
слуг их автора. Тйкие создания, как М аш а ( З а т и ­
ш ье), Н аталья {Рудин), Ася и Л иза {Дворянское
гнездо), - венец не то л ьк о русской, но и всей ху­
дож ественной л и тературы . В іавны е ч ерты ту р ге­
невской героини - нравственная сила и смелость;
она м ож ет п ож ертвовать всем на свете ради стр а­
сти (Н аталья), она м ож ет принести счастье всей
жизни в ж ертву долгу (Лиза). Н о читателя особен­
но трогает в этих женщ инах не столько их м ораль­
ная красота, сколько н еобы чайная поэт ическая
красота, сотканная вокруг них тонким и соверш ен­
ным искусством их творц а. В этом Тургенев дос­
тигает своих высот, тут вы раж ается его единствен­
ное несравненное искусство, не стол ько даж е в
самых знам ениты х его ром анах {Рудин, Д во р ян ­
ское гнездо), сколько в двух повестях, Зат иш ье и
Первая лю бовь. В первой из них чисто турген евс­
кая, траги ческая, п оэти ческая деревенская атм ос­
ф ера достигает своей кульминации, и богатство
обертонов, определяю щ их х арактеры , превосхо­
дит все, когда-либо им написанное. Э то вы ходит
за рамки ли тературы , поднимается до поэзии - не
по красоте отдельны х слов и частей, но по чистой
силе внушения и насы щ енной значимости. Первая
лю бовь стоит особняком среди остальны х ту р ге ­
невских произведений. А тм о сф ер а ее прохладнее
и яснее и больш е напом инает разреж ен ны й во з­
дух произведений Л ерм он това. Ifepon, Зинаида и
отец рассказчи ка (традиция - считать, что Турге­
нев изобразил здесь своего отц а), облад аю т той
звериной силой ж изни, которую Тургенев редко
позволяет своим персонажам. Их страсти, сильные
и четкие, не подернуты смутной идеалистической
дымкой, они эгоистичны , но э т о т эгоизм искупа­
ется все той ж е всеоправды ваю щ ей силой жизни.
Первая лю бовь стоит одиноко во всем ту р ген ев­
ском творчестве и не д ает чувства отдохновения.
337

Д. С Мирский
Н о п о к аза те л ь н о , что р ассказ ведется от лица
м альчика - поклонника Зинаиды - о муках подро­
стка, ревную щ его ее к своему сопернику-отцу.
В зените своей популярности, в I860 г., Тур­
генев написал знам ениты й о ч ер к (первоначально
прочитанны й как доклад в ли тературн ом общ е­
стве) - Тймлет и Д он Кихот.
Он считал, что именно эти два персонаж а
являю тся прототипам и избранной, мы слящ ей ча­
сти человечества, которая делится на интровер­
тов, погруж енны х в сам оанализ ( grübelnd ) и по­
тому бездействую щ их, - Ійм летов, и восторж ен ­
ных, преданных одной идее, отваж ны х до того, что
рискую т п о казаться смеш ны м и - Дон К ихотов.
Сам он и больш инство его героев - Іймлеты . Н о
ему всегда хотелось создавать Дон К ихотов, дея­
тельны х благодаря свободе от реф лекси и и веч­
ных вопросов, но стоящ их вы ш е ф или стеров бла­
годаря своим вы соким идеалам. С амый запом ина­
ющийся из ранних тургеневских опы тов по созда­
нию Дон К ихота - Я ков П асы н ков, герой одно­
именного рассказа.
В конце сороковы х годов критика, зам етив­
ш ая постоянную бездеятел ьн ость тургеневских
героев, стала тр еб о в ать от него героя более ак ­
тивного и деятельного. Это он попы тался сделать
в Накануне. Н о п оп ы тка о к а за л а сь неудачной.
Своим героем он сделал б о л гар ско го патриота
И нсарова, но вдохнуть в него ж изнь ему не уда­
лось. И нсаров - молчаливы й манекен, порою про­
сто смеш ной. В м есте с напы щ енной и пресной
Еленой, И нсаров сделал из Накануне бесспорно
самый плохой из всех ром анов Тургенева зрелой
поры. Лучшим ж е романом и самым главным в
творчестве Тургенева стали О т цы и дети, один
из величайш их романов девятнадцатого столетия.
В нем Тургенев с триум ф ом разреш ил две задачи.
338

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
которы е ставил перед собой: создал ж ивой м уж ­
ской характер, не построенны й на сам оанализе, и
победил п р о ти во р еч и е меж ду в о о б р аж ен и ем и
социальной тем атикой. Отцы и дети - единствен­
ный роман Тургенева, где общ ественны е п р о б л е­
мы без остатка растворились в искусстве и о тк у ­
да не то р ч ат концы непереваренного ж у р н ал и з­
ма. Тонкое и п оэти ческое п овествовательн ое м ас­
терство Тургенева достигает тут соверш енства, и
Б азаров - единственный из тургеневских мужчин,
достойный стать наравне с его ж енщ инами. Н о,
м ож ет бы ть, нигде врож денная слабость и ж е н ­
ственность это го гения не проявились та к ясно,
как в этом , лучш ем его романе. Б азар о в - силь­
ный человек, но он написан с восхищением и изум­
лением, написан автором , для которого сильны й
человек есть нечто ненорм альное. Тургенев бы л
неспособен сделать своего героя победителем и,
чтобы избавить его от несоответствую щ ей т р а к ­
товки, какой бы он подвергся, если бы ему на долю
выпал успех, п озволяет ему ум ереть, но не в р е ­
зультате естественного развития сю ж ета, а по сле­
пому указу судьбы . И бо судьба, слепой случай,
нелепая случайн ость госп одствую т в ту р ге н е в ­
ском мире, как и в мире Томаса Харди, но п ерсо­
нажи Тургенева п окоряю тся этом у с пассивны м
смирением. Д аж е героический Б азар о в ум ирает
безропотно, как цветок в поле, молча, м уж ествен­
но, но не протестуя.
Б ы л о бы неправильно утверж дать, что пос­
ле Отцов и детей гений Тургенева стал угасать,
но, во всяком случае, он п ерестал разви ваться.
И, что бы ло особенно важ но для его соврем енни­
ков, Тургенев п отерял связь с русской ж изнью и
потому перестал иметь значение как современный
писатель, хотя навсегда остался классиком. Е го
о б р ащ ен и е к насущ ны м воп росам дня в Д ы м е
339

Д. С Мирскйй
(1867) и Н ови (1876) тол ько вы явило яснее, что он
потерял связь с новой эпохой. Д ы м - самый пло­
хо построенны й из его романов; в нем содерж ит­
ся прекрасная лю бовная история, которая наш пи­
гована разговорам и, постоянно преры ваю щ ими ее
течение; к персонаж ам эти разговоры не имеют
никакого отнош ения, это просто диалогизированны е ж урн альны е статьи на тем у о том , что вся
м ы слящ ая и образован н ая Россия не более чем
дым. Н овъ - п олная неудача, н езам ед л и тел ьн о
признанная таковой. Н есм отря на то что многое в
ней н ап и сан о в лучш ей ту р ге н ев с к о й м ан ере
(и зображ ен и е семьи ари сто кр ати ч еско го б ю р о ­
крата Сипягина принадлеж ит к его лучш им сати­
рическим н аб роскам ), роман в целом испорчен
полны м н езн ан и ем п ол ож ен и я в России и, как
следствие этого, - соверш енно лож ны м представ­
лением о проблем ах, которы м посвящ ен роман.
И зображ ение револю ционеров семидесятых годов
здесь напом инает рассказ о чужой стране челове­
ка, которы й никогда в ней не бы вал.
Н о, утратив способность писать для своего
времени,Тургенев сохранил творческий гений для
создания изум ительны х рассказов о лю бви, ко то ­
ры е стали его главны м вкладом во всемирную
литературу. Д ы м , если вы стричь все разговоры ,
оказы вается прекрасной повестью, которая может
вы держ ать сравнение с его лучш ими вещами пя­
тидесятых годов, и таковы же Вешние воды (1871).
У них один и то т ж е сю ж ет: молодой человек л ю ­
бит чистую прелестную девушку, но оставляет ее
ради зрелой и похотливой тридцатилетней ж ен­
щины, лю бимой многими, для которой он лишь
игруш ка м и м ол етн ой страсти . О б р азы И рины
(взрослой ж енщ ины в Дыме) и Д ж ем м ы , итальян­
ской девуш ки в Вешних водах, принадлеж ат к са­
мым прекрасны м в тургеневской галерее. Вешние
340

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
воды даны в ф орм е воспоминания, и больш инство
других рассказов, написанных в последний пери­
од, имею т местом действия дореф орм енную Рос­
сию. Н еко то р ы е из них - чисто объ екти вн ы е м а­
ленькие трагедии (как, наприм ер, одна из лучш их
Степной король Лир, 1870); другие - отры вки вос­
поминаний, в какой -то м ере повторяю щ ие тем ы
и стиль Записок охот ника. Е сть и чисто автоби ­
ограф ические воспоминания, в том числе интерес­
ные рассказы о знаком стве с П уш кины м и Б ел и н ­
ским, и зам еч ател ь н ая Казнъ Тропмана (1870),
которая со своей заворож ен н ой объ екти вн остью
явл яется одним из сам ы х с тр аш н ы х описаний
смертной казни, когда-либо сделанных.
У Тургенева всегда б ы л а п оэти ческая, или
романтическая, жилка, противостоящ ая реалисти­
ческой а тм о с ф е р е е го гл а в н ы х п рои звед ен и й .
О тнош ение к природе у него всегда бы ло ли ри ­
ческим, и всегда бы ло у него тай ное ж елание п е­
реш агнуть границы, предписанны е русским р о м а­
нистам догматами реализм а. Лирический элем ент
у него всегда близко. Он не то л ь к о начал свой
литературны й путь как лирический поэт и зак о н ­
чил его Ст ихот ворениями в п р о зе , но даж е в са­
мых реалистических, в граж данских вещах и к о н ­
струкция и атм осф ера в основном лирические.
Записки охотника н асч и ты ваю т множ ество
чисто лирических страниц с описаниями природы,
а к самому зрелом у периоду относится за м еч а ­
тельная вещь Поездка в П олесье (1857), где впер­
вые тургеневское п редставление о вечной р авн о­
душной природе, противостоящ ей преходящ ести
человека, наш ло вы раж ен ие в строгой и простой
прозе, достигаю щ ей уровня поэзии простейш ими
средствами возникаю щ их ассоциаций. Последний
его период начинается с чисто лирического сти­
хотворения в прозе Д овольно и достигает куль­
341

Д. С. Мирский
минации в С т ихот ворениях в прозе. В это же
время возн икает и усиливается в его творчестве
элем ент ф антастики. В некоторы х рассказах ( Со­
бака , Ст ук-стук, Рассказ отца А лексея ) она по­
является ещ е как нам ек на присутствие чего-то
таинственного в обы чном реалистическом окру­
жении. Главный из этих мистических рассказов Клара М илин (1882), написанны й под влиянием
чтения спиритуалистических произведений и р аз­
мы ш лений над ними. Он не хуже других его рас­
сказов о лю бви, но сегодня как-то трудно искрен­
не восхищ аться его мистицизмом. В нем вся неиз­
бежная плоскость викторианского спиритуализма.
В нескольких рассказах Тургенев освобож дается
о т условностей реали сти ч еского стиля и пиш ет
так и е вещ и, как чисто визион ерски е П ризраки
(1864) и П еснь т орж ествующ ей лю б ви (1881),
вы держ анная в стиле итальянских новелл ш ест­
надцатого века. Эти вещи - полная противополож ­
ность таки м произведен и ям Д остоевско го , как
Д войник или Господин П рохарчин. Достоевский
сумел п острои ть из м атер и ал а отврати тел ьн о й
реальности создания странной ф антастичности.
Тургенев, несмотря на полны й ассортимент при­
м ен яем ы х средств (лун н ы й свет, б естел есн ы е
духи, видения из минувших эпох), так и не м ож ет
освободиться от атм осф еры второразрядного спи­
ритического сеанса. Песнь торжествующей лю б ­
ви демонстрирует ещ е и недостаточность его язы ­
ковы х средств для тр ак то в к и нереалистических
сю ж етов. С тоит ему оторваться от родной почвы
девятнадцатого века, как язы к его становится со­
верш енно неверным. Эту ограниченность Турге­
нев делит со всеми своими соврем енникам и (за
исклю чением Т олстого и Л ескова): у них бы ло
недостаточное чувство слова, недостаточное чув­
ство язы ка (в отличие от П уш кина и ІЪголя), что342

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
бы заставить его служ ить в непривы чной сф ере.
С лова для них бы ли т о л ь к о знаки п ри вы ч н ы х
предметов и чувств. Словно язы к заклю чил с ними
строго ограниченны й договор - служ ить то л ьк о
при условии, что ему не придется покидать е ж е ­
дневные реалии девятнадцатого века.
Э та ж е стилистическая ограниченность п ро­
является в последнем, чисто лирическом п роизве­
дении Т ургенева - в С т и хо т во р ен и ях в прозе
(1879-1883). (П ервон ач альн о Тургенев назвал их
Senilia /старческое/ - ны неш нее название им дал,
с м олчаливого согласия автора, издатель Вест ни­
ка Европы, где они впервы е появились.) Э то се­
рия коротких прозаических ф рагм ен тов, в основ­
ном о б р азо в ан н ы х вокруг п о в ес тв о в ат ел ьн о го
ядра. П о конструкции они напом инаю т о б ъ е к т и ­
вированную лирику ф ранцузских парнасцев, упот­
реблявш их визуальны е сим волы для вы раж ения
своего субъекти вного опы та. П орой они прибли­
ж аю тся к басне и к нравоучению . В этих «стихо­
творениях» вы раж ен тургеневский безнадеж ны й
агностический пессимизм, благоговейны й страх
перед не внемлю щ ей природой и необходимостью
и презрительная ж алость к человеческой тщ ете.
Лучшие из них те, где эти чувства вы ступаю т под
покровом иронии. Чисто поэтичны е пострадали от
времени и несут слишком четкий отпечаток 1880 г.,
даты , которая не добавляет красоты ни к чему, с
ней связанному. О собенно пострадало сти хотво­
рение, зам ы каю щ ее всю серию , - Русский язы к не только от времени, но и от того, что его за т р е ­
пали. В нем проявились в сгущ енной ф орм е вся
слабость и бессилие тургеневского стиля, когда он
оторван от конкретны х и привы чны х предметов.
И скусство красноречия бы ло утрачено.
Тургенев был первым из русских писателей,
очаровавш их западного читателя. До сих пор ещ е
343

Д. С. Мирский
сохранились зап о зд ал ы е ви ктори ан ц ы , сч и таю ­
щие его единственным русским писателем, не вы­
зываю щ им отвращ ения. Н о для большинства лю ­
бителей русского язы ка его заменили более ост­
ры е блюда. Тургенев целиком принадлеж ит к де­
вятнадцатом у веку, он, в озм ож н о, сам ы й х а р ак ­
те р н ы й п р ед став и тел ь кон ц а его как в России,
та к и на Зап аде. Он бы л ви ктори ан ц ем , ч ел о ве­
ком компромисса, более викторианцем , чем кто
бы то ни б ы л о из его русских соврем ен н и к о в.
И м енно это сделало его таким прием лем ы м для
Е вр о п ы , и эт о ж е те п ер ь т а к сильно повредило
его репутации. С начала Тургенев поразил Запад
как что-то новое, что-то типично русское. Н о не
стоит сегодня доказы вать, что он вовсе не пред­
с т а в л я е т всю Россию . О н бы л п р ед став и тел ем
только своего класса - среднепом естны х дворян,
получивш их и деали сти ч еское воспитание и уже
постепенно становивш ихся бесклассовой и нтел­
лигенцией - и представителем своего поколения,
которое не сумело найти связи с подлинными р е­
алиям и русской ж изни*, не сум ело найти себе в
этой жизни места и, не умея проявить себя в сф е­
ре деятельности, произвело на свет одно из пре­
краснейших литературны х явлений девятнадцато­
го века.
В свое время Тургенев считался вождем об­
щ ествен н ого мнения по социальны м вопросам;
сегодня это каж ется странным и непонятным. Дав­
но уже то, за что он боролся, потеряло всякий ин­
терес. В отличие от Толстого или Д остоевского, в
отличие от Грибоедова, П уш кина, Л ерм онтова и
Гоголя, в отличие от Ч аадаева, Григорьева и Іер*То, с чем Тургенев никогда не терял связи,
были не грубые реалии русской жизни, а их отра­
жение в умах интеллигентов его поколения.
344

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
цена, Тургенев уже не тол ько не учитель, но и не
бродильное начало. Творения его превратились в
чистое искусство и, пож алуй, от это го п ревращ е­
ния больш е вы играли, неж ели потеряли. Они за­
няли постоянное м есто в русской традиции, мес­
то, которое не подверж ено переменам вкуса или
переворотам во времени. М ы ищем в них не муд­
рости, не руководства; невозм ож но представить
себе время, когда П евцы , Зат иш ье, Первая л ю ­
бовь или Отцы и дети перестанут бы ть лю бимейшим наслаж дением русских читателей.
6. С Е Н Т И М Е Н Т А Л Ь Н Ы Е Г У М А Н И С Т Ы
Тургенев был не первы м из реалистов, брав­
шим из крестьян ской ж изни сю ж еты для своих
Записок охот ника. Ем у предш ествовал Д митрий
Васильевич Григорович (1822-1899); его повести
из крестьянской жизни Деревня и А н т о н Горемы­
ка, о п у б ли ко ван н ы е одна за другой в 1846 и в
1847 гг., стали главны м собы тием этих б огаты х
событиями двух лет. Они произвели сильное впе­
чатление на сторонников новой ли тературы , ибо
Григорович сознательно решил описать крестьян­
скую жизнь изнутри, не так, как мог бы ее опи­
сать сторонний н аблю датель, но с точки зрения
самих персонаж ей. О днако нам ерение бы ло лу ч ­
ше исполнения, и эти повести трудно считать хо­
рошими или особенно значительны ми. П осле пер­
вых успехов Григорович продолж ал писать ш иро­
ко задуманные повести и ром аны , но вскоре ста­
ло очевидно, что он не соперник Тургеневу и Гон­
чарову. П осле I860 г. он писал мало, в основном незатейливы е рассказы для ж урналов. Л итератур­
ная биограф ия Григоровича важ нее его л и тер а ­
турной д еятел ьн о сти , потом у что именно он в
1845 г. познакомил Д остоевского с Н екрасовы м и
345

Д. С. Мирский
Белинским , а более чем сорок л ет спустя сыграл
главную роль в откры тии Чехова.
П осле Деревни и Записок охот ника кр есть­
янская ж изнь, и зображ аем ая в сентим ентальны х,
«гуманных» тонах, стала главным сю ж етом про­
изведений ром ан истов реал и сти ч еской ш колы .
Б ольш ая часть их пала ж ертвой этой тенденции.
Только одна писательница сделала себе на этом
имя. Э то бы ла М ария А лександровна М аркович,
урожденная Вилинская (1829-1907), писавшая под
псевдонимом М арко В овчок. О на относится боль­
ше к украинской, чем к русской ли тературе. По
рож дению она бы ла великоросска, но, выйдя за­
муж за украинского националиста А ф анасия М ар­
ковича, овладела украинским язы ком с такой сте­
пенью соверш енства, что стала признанны м ук­
раинским классиком, и ее проза считается лучш ей
на украинском язы ке. П ервая ее книга рассказов
из крестьянской жизни вы ш ла в 1858 г. на украин­
ском язы ке; она бы ла принята с восторгом и удо­
стои лась чести бы ть п ереведенной на русский
язы к Тургеневым. В торая книга (1859) появилась
по-русски. Рассказы М арко В овчок и стилем, и
трактовкой сю ж ета отличаю тся от общ его пото­
ка реалистических романов. Е е рассказы - народ­
ные, повествование не обрем енено не относящ и­
мися к делу описаниями и психологией, х ар акте­
ры написаны отч етли во и с твердой м оральной
оценкой, притом ко всему этом у добавлено нем а­
ло здоровой, вполне ортодоксальной мелодрамы .
К рестьяне написаны сплош ь белой краской, их
угнетатели-пом ещ ики - черной. О днако, несмот­
ря на несколько наивную монохромную живопись,
п овествовательное искусство автора так велико,
что стан овятся вполне понятны м и восторги ее
первых критиков и ее место в украинской л и тер а­
туре. Я зы к ее, как русский, так и украинский, за346

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
м ечательно гибкий и вы рази тельн ы й , не вполне
свободен, однако, от н алета сладковатой сенти­
ментальности.
7. П И С Е М С К И Й
А лексей Ф еоф и лактови ч П исемский родил­
ся в 1821 г. в К остром ской губернии. Е го семья
бы ла дворянского происхож дения, но очень бед­
на. Дед его вел крестьянскую ж изнь, ходил за плу­
гом и остался н еграм отны м . О тец начал ж изнь
солдатом, поднялся до чина м айора и ж енился на
женщ ине из более образован ной семьи.Таким о б ­
разом, Писемский, хотя и был дворянином, не был
типичным пом ещ иком и во многих отнош ениях
м ож ет считаться плебеем . В двадцать л ет он по­
ступил в М осковский университет. Н а него повли­
яла там ош няя атм осф ера, он стал поклонником
Ж орж Санд и завзяты м театралом , но остался р ав­
нодушен к царствовавш ем у тогда общ ественному
и м етаф изическом у идеализму. О сновой его ми­
ровоззрения навсегда остался несколько скепти­
ческий здравы й смысл вместе с сильным русским
самосознанием; чуж естранное его не интересова­
ло, но ни Россию, ни русских он не идеализировал
и не разделял н ац и о н ал и сти ч еско го идеализм а
славянофилов. О кончив университет, он поступил
на государственную службу, где с некоторы м и пе­
реры вами и оставался всю ж изнь. П реж де чем за­
няться ли тературой , он собирался стать актером
и проявил к этом у нем алы е способности. Он на­
всегда сохранил славу л учш его чтеца своих про­
изведений среди с о в р е м е н н и к о в -л и те р а то р о в .
В 1847 г. он представил в цензуру свой роман Б о­
ярщ ина , но цензор наш ел, что роман дает слиш ­
ком мрачную картину русской жизни, и его не про­
пустил. Таким образом , первы м появившимся ро ­
347

Д. С. Мирский
маном П исемского стал Тюфяк (1850). Вскоре пос­
ле этого П исемский стал членом так назы ваемой
«м олодой редакц и и » М о скви т ян и н а - группы
вы соко одаренны х молоды х лю дей (ее лидерами
были О стровский и Григорьев). Их воодуш евля­
ла лю бовь к России, более дем ократичная и м е­
нее догм атическая, чем славяноф ильство. П исем­
ского привлекло их восторж енное отнош ение к
оригинальности и простоте. Н о свойственны е ему
независимость и недоверие ко всевозм ож ны м т е ­
ориям и идеям не позволили ему полностью с ними
объединиться. Их духом веет от народных расска­
зов, к о то р ы е он писал в начале пятидесяты х го­
дов. Н а всем протяж ении пятидесяты х годов П и­
сем ский вы п ускал ш ед евр ы , в стр еч авш и е все
больш ее и больш ее признание. Верш ины популяр­
ности он достиг после опубликования романа Ты­
сяча дуги (1858) и реали стической трагедии Горь­
кая судьбина (1859). О днако, несм отря на свой ус­
пех, он был не в ладу со временем: ему не хватало
р еф орм и стского ж ара, восторга перед разумным
прогрессом и веры в социальны е теории, вдохнов­
лявш ие Россию тех дней. В 1859 г. он опром етчи­
во занялся ж урнализм ом , и после 1861г., когда об­
становка изменилась и единодуш ная восторж ен­
ность предш ествую щ их л ет сменилась неистовой
п арти й н остью , П исем ский п острадал одним из
первых. Он вел свой журнал в духе скептицизма и
неверия в прогресс и в молодое поколение. Д ос­
таточно бы ло нескольких довольно безобидных
замечаний по поводу воскресны х ш кол (любимой
игрушки того времени), чтобы вы звать взры в не­
годования, вынудивший П исемского закры ть жур­
нал, уехать в М оскву и попробовать вернуться на
государственную службу. В 1863 г. он опубликовал
новый роман - Взбаламученное м оре , в котором
молодое поколение бы ло и зображ ен о сатириче348

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
ски. Е стественно, это усилило враж дебность ра­
дикалов. П исем ский гл у б о к о о ж есто ч и л ся. Он
стал ненавидеть не тол ько радикалов, но и все, что
его окруж ало. В особенности его возмущ ала ни­
чем не сдерживаемая оргия купли-продажи, так ха­
рактерная для пореф орм енны х лет. М рачность его
ещ е усугубилась сам оуби й ством сы на. О н стал
ж ертвой ипохондрии, и она отрави л а его после­
дние годы. Он м уж ественно боролся с ней, при­
нуждая себя писать н еск о л ьк о часов в день, но
талант его приходил в упадок, а популярность ещ е
более. Когда в 1881 г. он умер, его уж е давно не
числили среди действую щ их л и тераторо в.
П исемский во м ногом отл и ч ал ся о т своих
современников. В его произведениях отсутствует
больш ая часть черт, к о т о р ы е я перечислял как
общ ие для русских реали стов. П реж де всего он
свободен от всякого идеализм а, причем в обоих
смыслах - как от идей и теори й, т а к и от оптим и­
стического взгляда на человечество. В описаниях
низости, м елочности и подлости он не им еет себе
равных, и в этом он истинный наследник ІЪголя.
Н о он гораздо о б ъ екти в н ее, чем Гоголь, да и л ю ­
бой из реалистов, и то ж е в двух смыслах. Он пи­
сал жизнь такой, как видел, не подчиняя ее ника­
кой предвзятой идее. С другой стороны , лю ди, на­
селяю щ ие его произведения, —не субъекти вны е
создания его воображ ения, основанны е на эк с т­
раполяции личного оп ы та, как у ІЪголя и многих
реалистов, это в самом деле другие люди, увиден­
ные и поняты е через родовое чувство. Другая чер­
та П исем ского - наличие в его творч естве четких
контуров, их преобладание над атм осф ерой. Е го
люди не купаю тся в м ягкой осенней ды мке, как
персонаж и Тургенева, но вы ставл ен ы на беспо­
щадный солнечны й свет. Д ля его видения харак­
терна дискретность, а не непреры вность. И с этим
349

Д. С. Мирский
тесно связано то, что эл ем ен т интереса в его ве­
щах гораздо сильнее, чем обы чн о в русской л и те­
ратуре. В рассказах П исем ского есть настоящ ее
бы строе действие. Они гораздо увлекат ельнее ,
чем рассказы других русских реалистов, за исклю ­
чением Л ескова.
П исем ский, как многие русские реалисты ,
человек скорее м рачны й, но то ж е своеобразно это не турген евская безнадеж ная покорность т а ­
инственны м силам вселенной, но здоровое муж е­
ственное отвращ ен и е к подлости больш ей части
ч еловечества и, в частности, к пустоте и поверх­
ностности русских образованны х классов. Все эти
черты , вместе с несколько циническим отнош ени­
ем к ж изни, делаю т П исем ского более похожим
на ф ранцузских н атуралистов, чем на представи­
телей тогдаш н его русского реализм а. У него мно­
го общ его с Б а л ьза к о м , и он как бы предш ествен­
ник З о л я и М опассана. Н о те русские ч ерты рус­
ского реали зм а, к оторы х мы не обнаруж иваем в
П исемском, типичны не для русского м и ровоззре­
ния вообщ е, а для определенной ф азы его разви ­
тия - для м и ровоззрен и я идеалистов сороковы х
годов. П исем ский, которы й держ ался от идеализ­
ма в стороне, в то время считался гораздо более
типичны м русским, чем его более культурны е со­
временники. И это верно: П исемский был го р аз­
до ближ е к русской жизни, в особенности к жизни
необразованны х средних и низших классов, чем
«благородны е» романисты . Он и О стровский, еще
до Л ескова, о ткры л и ту изумительную галерею
русских хар актер о в неблагородного происхож де­
ния, которая является одним из величайш их созда­
ний русской л и тер ату р ы и все ещ е неведома на
Западе. Великий повествовательны й дар и необы ­
чайно сильное владение реальностью д елаю т П и ­
сем ского одним из лучш их русских ром анистов, и
350

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
если это недостаточно реализовалось, то виной
тому (помимо моды) то, что ему. к сож алению , не
хватало культуры. И менно недостаток культуры
не дал ему силы устоять перед возрастны ми р а з­
рушениями и способствовал тому глубокому па­
дению, которое обнаруж ивается в его последних
вещах. И менно недостаток культуры виновен в
том, что он такой плохой стилист, ибо язы ком он
владел (диалог его крестьян бесконечно превос­
ходит все до него бы вш ее), но все портило неува­
жение автора к отдельному слову - а это, в конце
концов, и есть альф а и омега литературного мас­
терства. Вот по этим -то причинам его приходится
поставить ниже Л ескова.
Первый роман П исемского Боярщина (опуб­
ликованны й в 1858 г., но написанный в 1845) уже
содерж ит м ногие из его достоин ств. Там даж е
больш е п овествовательн ого напряж ения, чем в
поздних вещах, и имеется немалы й элем ент м ело­
драмы. которы й в зрелы х произведениях отсут­
ствует, но вновь появляется в драмах, написанных
в ш естидесяты е годы. Героиня, в отличие от буду­
щих героинь, идеализирована и так же беспомощ ­
на, чиста и идеальна, как героини Зинаиды Р-вой.
С ю ж ет тож е напоминает произведения этой пи­
сательницы - это контраст между великодушной,
страстной и смелой женщ иной и мелким муж чи­
ной. которы й готов ее лю бить, пока он ни за что
не должен отвечать, но недостаточно муж естве­
нен, чтобы встретить лицом к лицу трагические
последствия страсти. П ровинциальное общ ество
написано с силой и презрением, и тут Писемский
уже проявил то искусство, в котором он впослед­
ствии превзош ел всех прочих, - умение рассказать
живо и убедительно, как растут и распространя­
ются злословие и клевета. Здесь же появляется
первый из сильных людей из народа, крестьянин351

Д . С. М и р с к и й

помещ ик С авелий, как говорят, - воспоминание
автора об отце.
В торой его роман (напечатанны й первым) Тюфяк - свободен о т м елодрам атического и иде­
алистического наследия Боярщ ины . Это отчетли ­
во-неприятная история. В ней нет симпатичны х
персонаж ей, нет и злодеев. Все одинаково низки
и мелки, но винить в этом некого - разве что не­
искренность всех этих лю дей, которы е хотят ка­
заться лучш е, чем они есть. И стория несчастли­
вого брака двух равно ничтож ны х и ж алких л ю ­
дей рассказана с необыкновенной силой, и, несмот­
ря на заурядность героев, поднята до уровня тр а ­
гедии.
П осле Тюфяка в печати появилась целая се­
рия повестей, из которы х я назову чисто ю м орис­
тическую и ироническую Брак по лю бви (1851).
где Писемский развен чи вает якобы героя, м елко­
го человека под ром антической маской, и якобы
героиню , м олодую девушку, которая ищ ет удо­
вольствий и муж а и вы ступает под маской Г рет­
хен. Е щ е я назову Виноват а ли она? (1855). где он
снова с неумолимы м реализм ом живописует пе­
чальную судьбу чистой ж енщ ины в той среде, где
общ ая норма - низость и м елочность, и где она
бессильна против клеветы и сплетен.
В те ж е годы Писемский написал свои чудес­
ны е О черки из крест ьянского бы т а , к о то р ы е
ввели в литературу соверш енно новое отнош ение
к народной жизни, прямо противополож ное сочув­
ственному снисхождению Григоровича и Тургене­
ва. К рестьянин (надо помнить, что крестьяне той
губернии, откуда происходит П исемский, не зем ­
левладельцы , они зар аб аты в аю т деньги в городе,
где бы ваю т торговцам и и рем есленникам и) пред­
ставлен не как бедолага, которому надо сочувство­
вать, потому что он человек, и ж алеть, потому что
352

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
он страдает, но как сильный и сметливым человек,
по нравственной силе и по силе характера превос­
ходящий того, кто стоит вы ш е его на социальной
лестнице, не затронутый пош лостью провинциаль­
ного «тонкого обхождения», не отравленны й сла­
бостью вы холощ енны х чувств, человек, которы й
знает, чего хочет, м ож ет поддаваться страстям, но
мож ет и управлять ими. В еличайш ее из народных
творений П исемского - драма Горькая судьбина.
Н о и Очерки содерж ат такие ш едевры по созда­
нию характеров, по энергии повествования и по
колоритности русского язы ка, как П ит ерщ ик и
П лот ничья артель.
Тысяча душ (1858) - роман, куда Писемский
вложил особенно много. Это история Калиновича, талантливого и м ногообещ аю щ его молодого
человека, не лишенного благородства и безудерж ­
но честолю бивого. Единственное его ж елание стать «кем-то», parvenir. В литературе ему не по­
везло, зато ему удалось жениться на богатой на­
следнице (владелице «тысячи душ») с мощ ными
семейными связями, но с сомнительным прошлым.
Б л агодаря ее сем ейны м связям , и особенно ее
лю бовнику и двою родному брату князю Ивану,
Калинович достигает важ ного положения в о ф и ­
циальном мире, где уже чувствует себя достаточ­
но независимым, чтобы освободиться от тех. кто
помог его карьере. Он покидает жену. Н азн ачен ­
ный губернатором , он становится рьяным борцом
за честность и неподкупность. Он преследует по
суду бесчестного и м огущ ественного князя И ва­
на. но, увлекш ись борьбой против своего врага,
сам выходит за пределы законности и вынужден
оставить службу. И стория эта, столь же неподсла­
щенная и безж алостная по своему неидеализиро­
ванному взгляду на человечество, как и все исто­
рии П исемского, имеет, однако, противовес своей
353

Д. С. Мирский
мрачности и грязи - образ первой невесты , а по­
том лю бовницы К алиновича Н асти, воплощ ение
отваж ной ж енственности, один из самых прелест­
ных образов русской ли тературы .
Взбаламученное море, окон чательн о поссо­
ривш ее П исемского с радикалами, не так хорошо,
как Тысяча душ. П ервы е три части написаны на
самом вы соком уровне - сильный и энергичны й
рассказ, героиня - С офи Л инева - один из самых
интересных характеров, нечто вроде русской Б е к ­
ки Ш арп, но с душой. П исемскому удалось мастер­
ски передать и ее глубочайш ую порочность, и тро­
гательное, почти детское очарование. Последние
три части ром ана гораздо слабее. Э то грубая и
н есп раведливая сати ра на м олодое поколение,
обезображ енная личной обидой автора.
П оследовавш ие ром аны ещ е ниже уровнем.
Н есм отря на то, что П исемский навсегда сохра­
нил мастерство рассказоведения, он стал соскаль­
зы вать в деш евую мелодраму. Х арактеры потеря­
ли ж изненность, русский язы к стал невы носимо­
ж урнальны м, и сам ы е ценности, которы е он за­
щищ ал, исковерканы ж елчью и ипохондрией. И н­
тереснее других, благодаря историческим сю ж е­
там, но не по вы полнению , Л ю ди сороковых го­
дов (1869) и Масоны (1880).
8. П Р О В И Н Ц И А Л Ь Н Ы Й Р О М А Н
Романы П исемского о народной жизни были
частью целого движения. Другие молоды е писа­
тели из «молодой редакции» М осквит янина со­
здавали литературу, которую мож но бы ло бы на­
звать литературой о народном характере (в про­
тивовес «гуманной» пейзанской литературе запад­
ников). Они рассматривали низшие и необразован­
ные классы России не как о б ъ е к т сострадания, а
354

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
как чистейш ее и лучш ее вы раж ение русской на­
циональной сам обы тности - того, во что все они
были влю блены . За исклю чением Писемского и
О стровского, никто из писателей этой ш колы не
стоит в первом ряду, и все они более или менее
позабы ты ; но память об ещ е одном члене редак­
ции, И ване Ф едоровиче Горбунове (1831-1895) все
еще свежа. Он завоевал общ енациональную сла­
ву рассказчика.Т е, кто его помнят, свидетельству­
ют об изумительном впечатлении, которое про­
изводили его устные рассказы . Он был непревзой­
денным м астером интонации и вы разительности.
Д аж е в печатном виде его коротенькие сценкидиалоги из народной жизни, уличные и дорож ные,
являются шедеврами неподраж аем о-колоритного
юмора. К ром е диалогов, ІЪрбунов создал зам еча­
тельны й образ ген ерала Д итятина, генерала ста­
рого закала, возмущ енного реф орм ам и А лексан ­
дра II и гордого тем, что при операции у него вы ­
резали мозг. Н а торж ественны х обедах Горбунов
произносил речи от лица генерала Дитятина. О со­
бенно хорош а та из них, которая бы ла произнесе­
на на банкете в честь Тургенева.
П осле общ ествен н ого пробуждения 1856 г.
многие писатели посвятили себя изучению разных
ф орм народной жизни. С озданная этнограф ам и
ли тература п р ед ставляет ш ирокий спектр - от
чистого вы мы сла до ж урнальны х статей и науч­
ных описаний.
П роизведения П авла И вановича М ельнико­
ва (1819-1883), писавш его под псевдонимом А нд­
рей П ечерски й , и м ею т н аибольш ую ценность.
Піавные его книги, описы ваю щ ие жизнь стар о о б ­
рядцев в лесах за Средней Волгой (напротив Н и ж ­
него Н овгорода), В лесах и На горах , появились в
семидесятые годы. Это не первоклассная л и тер а­
тура. к тому же книги испорчены своим миш ур­
355

Д. С. Мирский
ным псевдо-поэтическим стилем, имитирующим
ф ольклор. Н о среда, описанная автором и хоро­
шо ему знаком ая, так интересна, что независимо
от своей худож ественной ценности книги эти за х в а ты в а ю щ е е чтен и е. Ж и зн ь н еп о к о л еб и м о
консервативной общ ины староверов разительно
о тл и ч ается от ж изни светской и нтеллигенции.
В ы росш ая на основе не вполне усмиренного, буй­
ного и здорового язы чества, стиснутая ж естокой
дисциплиной аскетической и ф анатической рели­
гии, общ ина эта необы чайно живописна. М ельни­
кову нельзя отказать и в умении очерчивать ха­
рактеры . Н астоятельница, мать М анеф а, и ее не­
законная дочь Ф ленуш ка - две стадии развития
одного и того ж е типа: мать, искупаю щ ая гордым
и надменным аскетизм ом грехи своей молодости,
и дочь, в полном расцвете ж изненны х сил, ко то ­
рая впоследствии (во второй книге) тож е стано­
вится деспотической настоятельницей-аскеткой, навсегда останутся в числе достижений русского
романа.
В ер о я тн о , именно ту т следует упом януть
Н адежду С тепановну Соханскую (1825-1884), пи­
савш ую под псевдонимом Кохановская. Н есм о т­
ря на то что она брала сю ж еты из жизни провин­
циального дворянства, она ближ е к описателям
народной жизни, чем к дворянским романистам,
ставившим гражданские вопросы, потому что она
описы вает особенности и своеобразие старозавет­
ной жизни этого класса - мелких необразованны х
дворян своей родной Х арьковской губернии. Она
сама бы ла дочерью такого дворянина. В оспиты ­
валась она в институте благородны х девиц, где
вош ла в соприкосновение с более высокой куль­
турой, но по возвращ ении домой увидела, что в
жизни, которую ей суждено вести, эта культура
не найдет применения. Она бы ла Золуш кой в сво­
356

Гл. VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (1)
ей семье и должна бы ла скры вать свои высокие
помыслы и устремления. Выход им она нашла в
писании. О на не и сп ы ты в ал а обиды на свою
жизнь, и ее творчество воодуш евлено лю бовью к
простой и тихой провинциальной жизни людей ее
класса и преданностью славянофильским идеалам
единства семьи и отц овского авторитета. Ее по­
вести из современной жизни могут рассматривать­
ся как продолж ение традиции гоголевских Ста­
росветских помещиков. И в язы ке - характерном,
живописном, разнообразном - она тож е более до­
стойная ученица вели кого писателя, чем многие
ее современники. Е е произведения (публиковав­
ш иеся в 1848-1864 гг.) - в о сх и ти тел ьн ая смесь
юмора и сентим ентальности, тол ько изредка на­
рушаемая избы тком второго ингредиента. П ерсо­
нажи ее напоминаю т персонаж ей П исемского, но
трактовка у нее иная. О на вы являет то, что в ос­
нове своей благородно и привлекательно даж е в
самых растительны х и наименее духовных ф о р ­
мах человеческого сущ ествования. Это сообщ ает
ее произведениям особую теплоту и неброскую
прелесть. Ее сатира, там, где она есть, всегда л е г­
кая. добродушная, ю м ор - сочувственный. Н о ещ е
лучше, чем рассказы о соврем енны х нравах, те ее
произведения, ко то р ы е воскреш аю т куда более
масш табную жизнь провинциальны х дворян в век
Е к атери н ы . Е е п роизведен и я об этом времени
могут вы держ ать сравнение с аксаковской Семей­
ной хроникой. Они написаны в ином - более р о ­
мантическом - клю че, и герои, написанные, как и
у А ксакова, в увеличенном виде, героичны по-ино­
му - это герои исторического романа, а не эпоса.

357

Глава VII
ЭПОХА РЕА Л И ЗМ А : Ж УРН АЛИ СТЫ ,
П О Э Т Ы , Д РА М А Т У РГИ
1. К Р И Т И К А П О С Л Е Б Е Л И Н С К О Г О
Когда в 1846 г. Б елин ский оставил ж урнал
К р аевского ради н екрасовского Современника ,
его место главного критика занял двадцатитрех­
летний Валерьян Н иколаевич М айков (1823-1847),
обещавший чрезвы чайно много. Он происходил из
одаренной семьи (его братом был поэт А поллон
М айков) и рано вы делился своей необы чайной
талантливостью . Он обладал таким запасом здра­
вого смысла, ш иротой понимания и чувством ли ­
тературы , которы е мы напрасно будем искать у
других русских критиков интеллигентского пери­
ода. Е го ранняя см ерть в 1847 г. бы ла настоящ им
бедствием: как В еневитинов до него и П ом ялов­
ский после, он был одним из тех, кто. проживи они
дольше, мог бы повернуть развитие русской ци­
вилизации в более творческом и менее чеховском
направлении. М ай ков бы л кри тиком гр аж д ан ­
ственным и притом социалистом. Но он был кри­
тиком - одним из немногих истинных критиков в
истории русской ли тературы . В области явлений
литературы он отличался необы чайной проница­
тельностью . Его разбор ранних вещей Д остоев­
ского мож ет и сегодня бы ть принят почти без ого358

Ел. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
ворок; он ж е первый дал вы сокую оценку поэзии
Тю тчева.
П осле смерти М айкова и Б елин ского запад­
ническую прессу возглавили западники правого
кры ла, и критика стала не граж данственной, а эс­
тетической; для этих критиков И скусство было
высшим вы раж ением вечны х идей, поднимавших­
ся над сию минутным, и измерялось не ценностью,
а доставляемы м наслаж дением.
Н аи б ол ее известны м и из них бы ли А л е к ­
сандр Васильевич Дружинин (1824-1864),уже упо­
минавш ийся как ав то р «п роблем н ого» р ом ан а
П олинъка Сакс , и П авел В асильевич А нненков
(1813-1887). А н нен ков бы л с ек р етар ем Гоголя,
когда великий писатель писал М ертвые душ и , а
потом стал близким другом Тургенева. В 18531856 гг. оба они вместе с Н екрасовы м составляли
некий триумвират, ф актически правивший русской
(во всяком случае, п етербургской) литературой.
Тургенев считал А н н ен ко ва ком п етен тн ейш им
критиком и всегда давал ему на прочтение только
что законченны е вещи перед окончательной о т ­
делкой.
А нненков более всего известен как издатель
и би ограф П уш кина. Е го книга П уш кин в цар­
ствование Александра I (1875) - одна из самых
зам ечательны х книг подобного рода. Н аписанная
им картина общ ества, создавш его и окруж авш его
Пушкина до двадцатипятилетнего возраста, - ш е­
девр социальной истории. И хотя раздраж ает его
снисходительный тон по отнош ению к эпохе, ко­
торую он считал отсталой, его умение увидеть и
выделить важ ное и глубина изображ ения делаю т
книгу необходимой для каж дого изучаю щ его рус­
скую цивилизацию, не говоря уж е о том, что она
прекрасно читается. Е го м ногочисленны е воспо­
минания и портреты соврем енников так ж е про­
359

Д. С Мирский
ницательны и так же будят мысль. Все это вместе
склады вается в ш ирокую панораму тех лет, столь
много значивш их для развития русского интелли­
гентского мы ш ления.
2. А П О Л Л О Н Г Р И Г О Р Ь Е В
А поллон А лександрович Григорьев родился
в 1822 г. в М оскве, в сам ом сердце купеческого
района - в той части города, где поверхностный
лак западной утонченной цивилизации был едва
зам етен и где русский х арактер сохранялся и бо­
лее или менее свободно развивался.
Когда приш ло время, Григорьев поступил в
университет, вскоре соверш енно пропитался ро ­
мантическим и идеалистическим духом своей эп о ­
хи. Ш иллер, Б ай рон, Л ерм онтов, но прежде всего
т е ат р с Ш експиром и ш експи ровски м актером
М очаловы м - вот воздух, которы м он дыш ал.
О кончив университет, Григорьев посвятил
себя литературе. В 1846 г. он выпустил томик сти­
хов, которы й прош ел почти незамеченны м . В это
время Григорьев, покинувший родительский дом,
усвоил вольны е и безалаберн ы е обы чаи романти­
ческой богемы . Ж изнь его превратилась в череду
страстны х и идеальны х романов, столь же страст­
ных и сам озабвенны х кутеж ей и постоянного без­
денеж ья - прямого следствия его безответствен ­
ного и непредсказуем ого поведения. Но, несмот­
ря ни на что, он не утратил своих высоких идеа­
лов. Н е утратил он и своей огромной работоспо­
собности. Работал он уры вкам и, но неистово, ли­
хорадочно, будь то поденная работа на какогонибудь загнавш его его издателя или перевод из
лю бимы х Ш експира и Б ай рона, или одна из его
бесконечны х статей , таки х бессвязны х и таких
богаты х мыслями.
36Ü

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
В 1847 г. он сош елся с одаренны ми м олоды ­
ми лю дьми, группировавш им ися вокруг О стр о ­
вского. Э то имело на Григорьева реш аю щ ее вли­
яние. Н овы х друзей объединял безграничны й ки­
пучий восторг перед русской сам обы тн остью и
русским народом. Под их влиянием ранний, смут­
но благородны й, ш ирокий романтизм Григорьева
оф ормился в культ русского характера и русско­
го духа. О собенное впечатление на него произвел
О стровский - своей цельностью , здравы м см ы с­
лом и новым, чисто русским духом своих драм а­
тических произведений. С этих пор Григорьев стал
пророком и провозвестником О стровского.
В 1851 г. Григорьев сумел убедить Погодина
передать ему издание М осквит янина. Григорьев,
О стровский и их друзья стали известны как «мо­
лодая редакция» М осквитянина. Н о недальновид­
ная скупость Погодина постепенно вынудила луч­
ших писателей из «молодой редакции» п еребрать­
ся в западнические ж урналы П етербурга. Н а к о ­
нец в 1856 г. М осквит янин закры лся, и Григорьев
снова оказался на мели. Связи с «молодой ред ак­
цией» ещ е усилили его богем н ы е наклонности.
О сновным занятием в этом кругу были пируш ки,
песни, а основны м видом ф о л ь к л о р а, котором у
они п о к р о в и те л ь с тв о в ал и , - ц ы ган ски е хоры .
Люди типа О стровского бы ли настолько крепки,
ф изически и м орально, что могли вы держ ать са­
мые дикие излиш ества, но Григорьев был более
хрупким и менее вы носливы м, и эт о т образ ж из­
ни, особенно ж е полное отсутствие самодисцип­
лины. котором у он способствовал, подорвали его
здоровье. П осле закры ти я М осквит янина Григо­
рьев снова п еребрался в П етерб ург в поисках р а­
боты . Н о для больш и н ства р ед акто р о в он был
неприем лем как ж урн али ст, п о ско л ьку они не
одобряли его н ационалистического энтузиазм а.
361

Д. С. Мирский
Он впал в нищ ету и стал искать лю бой, не ли тера­
турной работы . Он получил бы ло отличное мес­
то - поездку за границу в качестве воспитателя
ю ного отпры ска аристократической семьи, но его
отнош ения с этой семьей закончились шумным
скандалом . Таким ж е неудачны м оказал о сь его
оренбургское приклю чение, где он год препода­
вал и вдруг и сч ез, ником у н и ч его не говоря.
В 1861 г. он сош елся с братьям и Д остоевскими и
С траховы м и стал печататься в их ж урнале Вре­
мя. Он встретил у них духовную близость и сочув­
ственное понимание, но упорядочить свою жизнь
уже не мог - слиш ком далеко заш ел. Н ем ало вре­
мени из оставш ихся ему л ет он провел в долговой
тю рьме. В 1864 г., когда Время (закры тое в 1863 г.)
возобновилось под названием Эпоха, Достоевские
пригласили его в качестве главного критика. За
несколько месяцев, которы е ему оставалось жить,
Г ри горьев написал свои главны е прозаические
произведения - Мои лит ерат урны е и нравствен­
ные скит альчест ва и Парадоксы органической
крит ики. Н о дни его были сочтены . Л етом 1864 г.
он опять попал в долговую тю рьму. Б лагодаря
щ едрости одного из друзей его оттуда выпустили,
но на следующ ий день он скончался.
Григорьев назы вал себя последним романти­
ком; был ли он последним или нет, несомненно
одно: он был самым полным воплощ ением роман­
ти ческого духа в русской ли тературе. Все основ­
ные черты ром антизм а в нем собраны : страстное
стремление к идеалу и безнадежная неспособность
его достичь: повы ш енная чувствительность к по­
эзии и п р ек л о н ен и е перед ее чарам и ; крайняя
субъективность всего им написанного: полная без­
о тв е тст в е н н о сть в соединении с обострен н ы м
нравственны м чувством - а отсю да вечное коле­
бание между верой в свое абсолю тное, идеальное
362

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
«я» и отвращ ением к своему реальному поведе­
нию. Д аж е н ац и он али зм Г р и го р ьев а, его идея
органической правды русского народа, которая в
его сознании обладала вы сочайш ей религиозной
ценностью , п ер ек р ы в аю щ ей все н равственн ы е
ценности, - это характерн ая черта романтизм а.
Л учш е всего личность Григорьева вы рази ­
лась в его зам ечательны х письмах, пожалуй, ин­
тереснейш их на русском язы ке. П о искренности,
страстн ости и р а зн о о б р а зи ю эм оц и о н ал ьн о й
окраски им почти нет равны х.
К ак поэт Григорьев типичен для послелерм онтовского периода, когда технические искания
были отброш ен ы и поэзия строилась исклю чи ­
тельно на вдохновении. П овествовательн ы е по­
эмы Григорьева невозм ож но читать, до того они
расплы вчаты и м ногословны . В ранней книге его
лирики (1846) м ож но найти зам ечательны е стро­
ки и строф ы , за м еч ател ь н ы е главны м образом
тем, что они странно предвосхищ аю т голос и ин­
тонацию Б л о ка. Н о лучш ие его стихи относятся к
тому времени, когда он куролесил вместе с «мо­
лодой редакцией». Они бы ли опубликованы не­
сколько л ет спустя во второстепенны х газетах и
так и не попали ни в какое собрание, пока Б л о к в
1915 г. их не издал. Лучш ие его стихи были вдох­
новлены близостью с цы ганами. Е го обращ ение
к гитаре и чудесная лирическая ф уга, начинаю щ а­
яся словами «Две гитары за стеной...», не уступа­
ют самым чистым и вдохновенным лирическим
произведениям на русском язы ке. О собенно по­
следняя, хоть и неровная, грубоватая и слиш ком
длинная - несомненны й взлет лирического гения,
в каком -то см ы сле предвещ аю щ ий знам ениты е
блоковские Двенадцать.
Из прозаических произведений Григорьева
наиболее зам ечательны и лучш е всего читаю тся
363

Д . С. М и р с к и й

М ои ли т ерат урны е и нравст венны е скит аль­
чества. Их м ож но н азвать культурной автоб и о­
гр аф и ей . Э то не и стория его душ и, но история
его жизни в связи с культурной средой, породив­
шей его, и с культурной ж изнью нации в его мо­
лоды е годы . В п ервы х главах оп и сы вается ста­
ры й и м рачны й роди тельски й дом, отец и мать,
слуги, окруж авш ие их, словом, атм осф ера старо­
го Зам оскворечья. П отом, в ш коле и в универси­
тете, начинаю тся л и тературн ы е и нравственны е
с к и т а л ь ч е с т в а на ф о н е всей л и т е р а т у р н о й и
к у л ьту р н о й ж и зн и его п о к о л е н и я . Г р и го р ьев
н ео б ы кн о вен н о о стр о чувствовал движ ение ис­
тории, и никто не способен так, как он, передать
запах и вкус эпохи. Э то в своем роде единствен­
ная кн и га; с ней м о ж е т ср ав н и ться р а зв е что
книга ГЪрцена Б ы ло е и думы, совсем другая по
тону, но о б л ад аю щ ая такой ж е силой и сто р и ч е­
ской интуиции.
К ак критик Григорьев запомнился больше
всего своей теори ей «органической критики», со­
гласно которой ли тература и искусство должны
органически вы растать из национальной почвы
(отсю да и название «почвенники», которое полу­
чили его п о сл ед о в ател и ). О рганические черты
Григорьев находит у П уш кина, культу которого
он много способствовал, и у своего современника
О стровского, чьим пропагандистом он с гордос­
тью себя считал. Григорьев лю бил все русское
просто потому, что оно русское, независимо от
других со о б р аж е н и й . «О рган и ч н ая» русскость
бы ла для него абсолю тной ценностью . Н о в опре­
делении того, что он считал особенностями рус­
ского человека, он бы л последователем славяно­
ф илов. По его мнению , отли чи тел ьн ой чертой
русского хар актер а является крот ост ь , в отли ­
чие от хищ ност и европейца. Он надеялся, что но364

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
вым словом, которое скаж ет Россия, будет созда­
ние «кроткого типа», первое воплощ ение к о то р о ­
го он увидел в пуш кинском Б ел ки н е и лерм онтов­
ском М аксим М аксимы че. Он не дожил до появ­
ления И диот а Д остоевского, которого он, в о з­
можно, счел бы его окон чательн ы м выраж ением.
О днако «хищный тип», воплощ енны й в Л ер ­
монтове (и его П ечорине), а больш е всего в Б а й ­
роне, был для Григорьева неотрази м о п ритягате­
лен. Собственно говоря, ничто ром антическое не
бы ло ему чуждо, и при всей его лю бви к класси­
чески уравновеш енны м гениям П уш кина и О ст­
ровского, влекло его к самым буйным ром анти­
кам и к самым возвыш енны м идеалистам. Байрон,
Виктор Гю го и Ш иллер бы ли его лю бимцами. Он
восхищ ался К ар л е й л е м , Э м ерсон ом и М иш ле.
К Мишле он особенно близок. М ож ет быть, самое
ценное в критических теориях Григорьева - его
интуитивное постиж ение жизни как органическо­
го. с л о ж н о го , с ам о о б у с л о в л ен н о го единства очень напоминает великого ф ранцузского истори­
ка. К онечно, он в подметки не годится М иш ле как
художник слова - писания Григорьева это более
или менее непричесанны й и неряш ливы й ж урна­
лизм, где вспыш ки гения и интуиции подавляю тся
разросш им ся бурьяном м н огосл ови я. Только в
Литературных и нравст венных скиталъчествах
и в Парадоксах органической крит ики он дости­
гает некоторой адекватности вы раж ения. П осле­
дняя статья бы ла написана по предлож ению Д ос­
то е в ск о го дать то ч н у ю ф о р м у л и р о в к у своего
Weltanschauung (м ировоззрения). Там есть слова,
вы р аж аю щ и е суть его поним ания жизни: «Для
меня «ж изнь» есть д е й с тв и те л ь н о н еч то та и н ­
ственное, то есть потому таинственное, что она
есть нечто неисчерпаемое, «бездна, поглощ аю щ ая
всякий конечны й разум», по вы раж ен ию одной
365

Д. С. Мирский
старой мистической книги, - н еобъятн ая ширь, в
которой н ередко исчезает, как волна в океане,
логический вывод какой бы то ни бы ло умной го­
ловы , - нечто даж е ироническое, а вместе с тем
полное лю бви в своег глубокой иронии, изводя­
щ ее из себя миры за мирами...». Это дало повод
современным критикам назвать Григорьева пред­
ш ественником Б ергсон а, и не приходится сомне­
ваться в духовном сродстве русского богемного
поэта с ф ранцузским проф ессором . К роме того,
это ещ е одно звено, связы ваю щ ее Григорьева с
І^рценом (перед которы м Григорьев п реклонял­
ся), ибо ІЪрцена то ж е назы вали русским бергсонианцем до Б ергсон а.
3. Г Е Р Ц Е Н
А лександр И ванович ІЪрцен родился в М ос­
кве в 1812 году. О н бы л н езак о н н ы м сыном
И. А. Я ковлева (приобретш его некоторую извест­
ность в год рож дения сына, потому что он чуть ли
не единственный из дворян оставался в М оскве во
время французской оккупации и согласился отвез­
ти послание Н аполеона А лександру I) и молодой
немки. Н есм отря на незаконность своего рож де­
ния, Герцен рос во всех отнош ениях как законный
сын богатого аристократа. Он получил обы чное,
ф ранцузское и непрактичное, образование и был
гораздо менее declasse (деклассированны м ), чем
Тургенев или Н е к р а с о в . О ч ен ь ран о н ачалась
друж ба с О гаревы м , продолж авш аяся всю жизнь.
Н а м ал ьч и ков п рои звел о сильное впечатление
восстание декабристов, и они дали обет довести
до конца дело побеж денны х мятеж ников. В уни­
верситете (ІЪрцен учился там в начале тридцаты х
годов) друзья стали центром круж ка, где увлека­
лись п о л и ти ч ески м и идеями и социализм ом .
366

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
В 1834 г. члены круж ка бы ли арестованы , а Ifepцен был сослан в провинцию, не как заклю ченный,
а как государственны й чиновник. О тслуж ив семь
лет в В ятке, он был переведен во Владимир, о тку ­
да бы ло л егко тайно ездить в Москву. Он ездил
туда, чтобы повидаться со своей кузиной Н а тал ь ­
ей, которую лю бил с детства и с которой все эти
годы они переписы вались, - эта переписка весь­
ма прим ечательна. Семья их романа не одобряла
и не позволяла Н атал ье вы йти замуж за кузена,
но Герцен похитил ее, и они обвенчались тайно. Их
роман восхитительно описан в Б ы лом и думах.
В 1840 г. І£рцену бы ло разреш ен о возвратиться в
Москву, и он сразу же стал видной ф игурой в ум­
ственной жизни столицы . О н имел реш ительное
влияние на Б елинского, и именно сою з этих дво­
их придал русскому западничеству его о к о н ч а ­
тельную форму. Герцен стал его главны м пропо­
ведником в московских салонах, он как оратор и
оппонент уступал тол ько непобедимому Х ом яко­
ву. Он начинал приобретать имя в литературе, пуб­
ликуя (под псевдоним ом «И скан дер») статьи о
прогрессе и естественны х науках, которы е были
первы м сим птом ом о б щ е го п о в о р о та русской
мысли от ром антического идеализм а к научному
позитивизму. В 1846-1847 гг. он стал публиковать
и беллетристические произведения, в том числе
роман Кт о виноват? В 1847 г., после смерти отца,
он стал обладателем больш ого состояния. Н е без
труда ему удалось получить заграничны й паспорт
и уехать из России в П ариж . И з П ариж а он послал
Н екрасову для Современника ч еты р е п рим еча­
тельны х Письма с авеню М ариньи , в которы х на
глазах у цензуры откр ы то провозглаш ались соци­
алистические идеи. В скоре после приезда ГЬрцена
в П ариж там разразилась ф евральская революция.
Он приветствовал ее с н ескры ваем ы м восторгом.
367

Д. С. Мирский
таким образом лиш ивш ись возмож ности возвра­
титься в Россию. О тны не он полностью солида­
ризировался с европейским револю ционны м дви­
ж ением . В ы сланны й из Ф ранции после победы
К авеньяка, он уехал в Рим, а после провала Рим­
ской револю ции - в Ш вейцарию , где стал ш вей­
царским граж данином, потом в Ниццу и наконец
в А нглию . П ораж ен и е револю ции глубоко рани­
ло І^рцена. П од влиянием это го были написаны
эссе и диалоги С т ого берега (сначала опублико­
ванны е по-немецки - Vom andern Ufer ) - его ш е­
девр и главная заявка на бессмертие. П одавлен­
ное состояние духа после неудачи револю ции еще
усилилось под влиянием романа его ж ены (к о то ­
рая в конце концов осталась ему верна) с нем ец­
ким револю ционны м поэтом ГЪрвегом. В 1853 г.
І^рцен обосновался в А нглии и там , впервы е в ис­
тории, создал вольную русскую печать за грани­
цей. П реж де всего (не считая прокламаций) по­
явились Б ы лое и думы (п ервы е части), и С того
берега по-русски. П осле К ры м ской войны, когда
пробуж дение России породило у ІЪрцена новые
надежды, его интересы переместились от европей­
ской револю ции к российским реф орм ам . В 1857 г.
он основал К олокол , еж енедельник, немедленно
завоевавш и й огром н ое влияние и, несм отря на
оф ициальное запрещ ение, во м нож естве экзем п ­
ляров проникавш ий в Россию. Е го читали все, в
том числе те, кто был у власти. Е го разоблачение
злоупотреблений и дурного управления часто при­
водило к немедленны м административны м мерам
и устранению главных виновников. В 1857-1861 гг.
К олокол был главной политической силой в Рос­
сии. В значительной степени это объяснялось герценовским политическим тактом : не ж ертвуя ни
капли из своих крайних социалистических и ф е ­
дералистских теорий, на п ракти ке он был готов
368

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
поддерживать реф орм ы монархии, пока верил в
искренность ее добры х намерений. Это дало ему
возмож ность активно влиять на разреш ение к р е ­
стьянского вопроса. Н о после 1861 г. влияние его
упало. О тк р ы та я п роп ол ьская позиция в 18621863 гг. отто л кн у ла о т него ту часть общ ества,
которая не бы ла револю ц и он н о н астроен а, а с
другой стороны , м олоды м радикалам его теории
стали казаться отсталы м и , а м ировоззрение уста­
ревшим. В 1864 г. он уехал из Лондона в Ж еневу,
где время от времени продолж ал вы пускать н о­
мера Колокола, но о преж нем успехе уже не бы ло
и речи. Он умер в 1870 г. в П ариж е и похоронен в
Ницце.
І^рцен заним ает одинаково важ ное место в
политической истории, в истории мысли и в и сто­
рии литературы . Б о л ее подробны й рассказ о его
политической д еятел ьн о сти бы л бы в истории
ли тературы неум естен. Так ж е точн о я не могу
детально рассм атривать здесь его идеи, что н еоб ­
ходимо делать в лю бой истории русской о б щ е ­
ственной мысли. Герцен был в России пионером
европейского позитивистского и научного м и ро­
воззрения Е вропы X IX века и социализма. Н о у
него были глубокие корни в романтическом и ари­
стократическом прош лом , и хотя его идеи были
м атериалистическим и и научны ми по со д ер ж а­
нию. их стиль и окраска всегда оставались ром ан ­
тическими. П ервы м разбудил в нем мысль ф р ан ­
цузский социалист С ен-С им он, и его евангелие
«эмансипации плоти» от традиционны х оков р е­
лигии навсегда осталось для ІЪрцена основны м
лозунгом.
С оциализм для Герцена бы л не столько п о­
л о ж и тел ьн о й п р о гр ам м о й , с к о л ь к о то л ч к о м и
ф ерм ен том к разруш ени ю обветш алой западной
•цивилизации, к ом олож ени ю дряхлею щ их тканей
369

Д. С. Мирский
европей ского ч ел овечества. Он первы й залож ил
основы русского агр ар н о го социализм а в надеж ­
де построить социалистическую Россию не столь­
ко на европей ской п рол етарской , сколько на о б ­
щинной русской крестьян ской традиции и на р е ­
волю ционной инициативе просвещ енного и вели­
кодуш н ого м еньш инства. О т Герцена эту идею
ун аследовали народн и ки сем идесяты х годов, и
она в основном п ереш ла в програм м у социалистов-револ ю ц и он еров. Н о ГЪрцен был всегда бо­
лее политиком , неж ели социалистом, и мы сль его
воодуш евлялась идеей свободы , а не равенства.
М ало кто из русских т а к остро и лично чувство­
вал понятия личной свободы и прав человека, как
Герцен.
С оциализм ІЪрцена носит отчетли во нацио­
нальную окраску. Он верил в жизнеспособность
России, в отличие от Запада, и любил Россию стра­
стной лю бовью . Е го лю бовь бы ла свободна от
всякого п олити ческого патриотизм а, и все-таки
нельзя не расслы ш ать нотку патриотического во­
сторга, когда ему случается говорить о победах
П етра или Е катери н ы , или о 1812 годе. Это вы ­
звано не то л ьк о его глубокими корнями в про­
шлом своего класса, но и настоящ им чувством на­
циональной гордости*. Он ненавидел правитель­
ство Н и колая I и силы реакции, однако лю бил не
только народ, но и все, что бы ло искреннего и бла­
городного среди м ы слящ их слоев общ ества; он
сохранял теплое чувство к славянофилам, христи­
анским настроениям которы х отню дь не сочув­
ствовал, но от которы х унаследовал веру в рус­
ский народ. Н а Западе, хотя одно время он цели­
ком отдавал себя европейской револю ции, он со­
*Именно это имел в виду Маркс, назвав Герце­
на «казаком».
370

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
чувствовал только рабочим , особенно ф ран ц уз­
ским; в них он видел силу, способную победить эго ­
истичную буржуазную цивилизацию , которую он
ненавидел. Ко всем остальны м он относился с пре­
зрением или с полным безразличием .
О днако главное, что ставит Гёрцена неизме­
римо выше простого проповедника револю цион­
ного учения и примиряет с ним даж е тех, кто вовсе
не сочувствует его устремлениям - это его беспри­
страстность и умение взглянуть со стороны . Он
понимал все и всех. Н есм отря на крайность соб­
ственных взглядов, несмотря на сильные полити­
ческие страсти, он умел понимать своих врагов,
судить их по их собственным меркам; будучи со­
циалистом, видел хорош ие стороны монархии Ро­
мановых и старой западной цивилизации; будучи
воинствующим атеистом - понимал достоинства
и сторического христианства. Е го историческая
интуиция, умение ш ироко видеть историю, пони­
мать значение деталей и связыват ь их с главными
направлениями развития - поразительны . М ысль
его прежде всего исторична и именно понимание
истории как стихийной, непредопределенной, не
поддающейся вы числению силы, продолж аю щ ей
столь же стихийную, непредопределенную, эволю ­
цию природного мира, сближ ает его с Бергсоном.
Для него процесс стан овлен и я бы л творческим
процессом, каждое будущее бы ло новым относи­
тельно каждого прош лого, и страницы, которы е он
посвящает опроверж ению самой идеи предопреде­
ления, самого понятия м ы сли , направляю щ ей ис­
торию человечества извне, принадлеж ат к числу
самых ярких из всего, им написанного.
К ак писатель Іёрцен продолж ает жить глав­
ным образом благодаря написанному им в период
между отъездом из России и основанием К олоко­
ла (1857). Все написанное позж е имеет гораздо
371

Д. С. Мирский
больш ее значение для политического историка,
чем для и сторика л и тер ату р ы , и его репутация
классика зиждится, безусловно, не на статьях из
Колокола. К ак и все, что он писал, они блестяще
написаны и очень действенны, но в них мы нахо­
дим только слабое эхо тех высочайших достоинств,
которы е были присущи его ранним политическим
писаниям. Произведения, написанные до отъезда из
России, позволяю т тол ько предчувствовать насто­
ящ его Герцена. Ни его рассказы , ни роман не ста­
вят его среди крупных писателей, несмотря на не­
малую психологическую глубину и тонкую наблю ­
дательность. Из всех рассказов, пожалуй, самым
и нтересны м явл яется Д о кт о р К рупов. Д октор
Крупов снова появляется в романе Кт о виноват?
Это интересная ф игура скептика, врача и ученого,
сыгравш ая такую важную роль в разрушении ро­
м антического мировоззрения идеалистов.
Н о вечное м есто среди русских классиков
І^рцену создали произведения, написанны е в пер­
вые десять л ет за границей (1847-1857). Сюда вхо­
дят Письма из Франции и И т алии (1847-1850),
С т ого берега (1847-1850), ряд пропагандистских
пам ф летов, написанных в начале пятидесятых го­
дов (самый зам еч ательн ы й из них Русский народ
и социализм ), и Б ы ло е и дум ы , автобиограф ия,
написанная в основном в 1852-1855 гг., но уры вка­
ми продолж авш аяся и позднее; добавления к ней
писались ещ е в ш естидесяты е годы.
В аж нейш ее политическое произведение І£рцена - это восемь статей (из них три в диалоги­
ческой ф орм е), составляю щ ие книгу С того бе­
рега. Только они даю т полное представление о мас­
ш табах его ума, о его беспристрастности и о глу­
бине его понимания истории. Книга бы ла вы зва­
на к жизни пораж ением револю ции, которая, как
надеялся Герцен, стан ет зарей новой, револю ци372

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
онной и социалистической Е вропы . Х отя ее д ета­
ли в больш инстве своем устарели, она и теп ерь
остается одной из самых значительны х книг, к о г­
да-либо написанных на тему истории, и, вероятно,
особенно важ на и уместна в наши дни, хотя зачас­
тую для нас невозм ож но согласиться с герценовским прочтением исторических ф актов. И з всех
политических сочинений ІЪрцена она одна бы ла
написана не с целью пропаганды , и острие ее и ро­
нии направлено не против старой Е вропы , а про­
тив идеалистического оптим изм а револю ци он е­
ров, которы е ож идали слиш ком м ногого и слиш ­
ком быстро, и либо слишком рано разочаровались,
либо слиш ком крепко держ ались за свои ош ибки
и суеверия. Ц елью Гёрцена бы ло разруш ить р е ли ­
гию револю ции и социализма, с ее риторикой и
оф ициально предписанным оптимизмом, заменив
ее здравой и ясной волей к револю ции. И менно
здесь его понимание жизни находит полное в ы р а­
жение - он активно и с надеждой прием лет «по­
ток истории», рассм атривая его как т ворческий
процесс, а не как предуказанную необходимость.
Это клю чевое понятие книги.
Другие политические сочинения ІЪрцена о т ­
личаю тся от книги С т ого берега тем, что их ос­
новная цель - пропаганда; не бескоры стны е поис­
ки истины , а ж ел ан и е п овли ять на действия и
взгляды окруж аю щ их. О днако именно в них осо­
бенно ярко проявилось герценовское красноречие.
Это красноречие ром антического, ф ранцузского
типа - без ж естких рам ок, просторное, р азн ооб ­
разное, щ едро пользую щ ееся повторам и и чисто
эм оциональны ми эф ф ек там и , никогда не упуска­
ющ ее случая нанести боковой удар, в скобках или
в придаточном предлож ении сделать эф ф ек тн о е
прим ечание. Л учш ий прим ер т а к о го к р асн о р е­
чия - письмо к М иш ле по поводу статьи Русский
373

Д. С. Мирский
народ и социализм , красн оречи вое утверж дение
различия между народом и государством, защита
народа от обвинения в преступлениях государства,
в частности, в отнош ении П ольш и. Э тот пам ф лет
остался одним из краеугольны х камней русского
револю ционного социализма.
Красноречие ІЬрцена легко поддается перево­
ду, ибо основывается не на словах и звуках, а на раз­
витии идей и образов. О его русском язы ке суще­
ствует много суждений. Он откровенно неправиль­
ный - І£рцен один из последних великих русских
писателей, выросших на французском языке, и ни­
чуть не боится честного и неприкры того галлициз­
ма. Это язы к человека, которы й одинаково свобод­
но говорит на многих языках. Н о это именно его,
герценовский язы к, и он обладает совершенно сти­
хийной жизненной силой. В нем очарование свобо­
ды и непосредственности, это текучая и богатая речь
страстного, блестящ его собеседника. Хотя он и не
мож ет считаться мастером слова, но если «стиль это человек», то І£рцен, несомненно, мастер стиля.
Стиль, которы м написана его автобиография
Былое и думы, то т же, но еще более раскованный,
еще более непосредственный, ещ е более разговор­
ный и сравнительно свободный от риторики. Для
большинства читателей эта автобиограф ия остает­
ся его главной книгой. Е е привлекательность глав­
ным образом в ее свободе и очевидной искреннос­
ти. Не то чтобы в ней вовсе не бы ло позы - Герцен
слишком француз и слишком романтик, чтобы обой­
тись без позы. В сущности, он один из немногих рус­
ских, которы е явной позы не боятся. Отсутствие
застенчивости и предельная искренность, поверхно­
стность, как бы сама собой разумеющаяся театраль­
ность Былого и дум - их главное очарование для не­
предубежденного читателя. Н о кроме тона и голо­
са, в воспоминаниях ГЬрцена мало его «я» и еще
374

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
меньше самоанализа. Его психология сравнитель­
но традиционна, и все выглядит особенно просто и
правдиво, потому что он говорит о себе в общ епри­
нятых общ ечеловеческих словах. С этой точки зре­
ния лучшая часть книги - чудесный (недавно опуб­
ликованный) рассказ о романе его жены с І^рвегом.
Впечатление абсолю тной искренности достигается
здесь именно тем. что І£рцен откры то и прямо го­
ворит о человеческих отношениях словами совре­
менного ему романа; и пересказ истинных чувств
двух реальных людей с помощью тогдашних общ е­
принятых психологических клиш е производит впе­
чатление всечеловечности, под которое подпадает
каждый читатель.
Н о больш ая часть книги посвящ ена не себе,
и самые запом инаю щ иеся ее страницы - это те,
где автор рассказы вает об окруж аю щ ем мире. Ièpцен - великий портретист-им прессионист, и его
впечатления ( impressions ) об отце и других род­
ных, о московских идеалистах и вождях европей­
ской револю ции н езабы ваем о-ж и вы е. Л егкость
его прикосновения, скользящ его, без всякого на­
жима, сообщ ает этим портретам на диво убеди­
тельную подвижность. Н е менее зам ечательны те
пассажи книги, где он подводит под свой рассказ
широкую историческую базу; в первых частях, по­
вествующих о его жизни до ссы лки, содерж ится
самый ш ирокий, самый правдивы й и самый п ро­
ницательный обзор русской социальной и культур­
ной истории первой половины девятнадцатого сто­
летия. Это великая историческая классика.
4. В О Ж Д И Р А Д И К А Л О В
Влияние Герцена как ген ератора идей и ф е р ­
мента мысли, да и как чисто политического ж ур­
налиста бы ло очень велико, но он был слишком
375

Д. С. Мирский
орбитальной и слож ной личностью для того, что­
бы бы ть чьим-нибудь представителем или рупо­
ром какого-либо движения; ни одна группа русских
радикалов не видела в нем учителя и не признава­
ла его своим вождем. М есто вождя радикальной
интеллигенции, пустовавш ее после смерти Б елин ­
с к о г о ^ 1856 г. занимали последовательно настоя­
щие ее представители - Ч ерны ш евский, Д обролю ­
бов, П исарев, Л авров и М ихайловский.
П ервы е два имели между собой много общ е­
го. О ба бы ли сыновьями сравнительно благоден­
ствующих и очень почитаем ы х свящ енников. О т­
бросив все традиционны е для отч его дома идеи,
они вместе с тем сохранили м ногое от атм о сф е­
ры, в которой выросли: они бы ли пуританами, ас­
кетами и ф ан атикам и . К ак и подобает пуританам,
они соединяли чистоту с ненавистью , и при том
что радикальная Ц ерковь считала их святыми, все
«еретики», сталкивавш иеся с ними и не разделяв­
шие их идей, возмущ ались их ядовитостью и зло­
бой. Гёрцен н азы вал их «ж елчевики», а Тургенев
как-то сказал Ч ерны ш евском у: «Вы змея, но Д об­
ролю бов очковая змея». Они были плебеи, не за­
тронуты е художественной и эстетической культу­
рой образован ного дворянства, и попросту прези­
рали н еутилитарны е культурны е ценности. Рус­
ская ли тература, им предш ествовавш ая, сводилась
для них к Б елинском у и ГЪголю, понятому как чи­
сто социальны й сатирик. Л итературу своего вре­
мени они рассм атривали как набор текстов для
утилитарны х проповедей или как карту современ­
ной жизни, единственная заслуга которой закл ю ­
чается в удобстве и точности. Все традиционное и
романтическое они отбрасы вали. Б ы л о только два
бога, в которы х они в ери л и :зап ад н ая наука как
принцип прогресса и русский крестьянин как вме­
стилищ е социалистических идеалов. Н овая пле376

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
бейская интеллигенция, поднявш аяся из народа и
пропитанная научным рационализм ом , призвана
бы ла построить новую Россию на месте р астлен ­
ной страны рабов.
Старший из двух, Н иколай Гаврилович Ч е р ­
нышевский, родился в 1828 г. в С аратове. В 1858 г.
он опубликовал докторскую диссертацию «Эсте­
тические отнош ения искусства к действительнос­
ти», в которой утверж дал, что искусство, будучи
всего-навсего более или менее адекватны м подра­
жанием действительности, всегда ниже действи­
тельности, которую оно и зображ ает. П о зж е он
выпустил Очерки гоголевского периода русской
лит ерат уры , залож и вш и е основу утилитарист­
ской и гражданственной литературной критики и
возродивш ие культ Б елин ского, чье имя в годы
крайней реакц и и сдел алось зап ретн ы м . П осле
1857 г. он стал заниматься экономическими и соци­
альными вопросами. Он-то и стал признанным вож­
дем молодого поколения радикалов. В 1861 г., не
удовлетворенный освобождением крестьян, он пе­
реш ел к активны м револю ци он н ы м действиям;
вокруг него сложились первы е ячейки револю ци­
онных социалистов. Они не пош ли дальше печата­
ния прокламаций, но в 1862 г. Черны ш евский был
арестован. Два года он просидел в П етропавлов­
ской крепости, где написал свой знаменитый ро ­
ман Что делать? - первый и самый влиятельный
из длинной череды тенденциозны х радикальных
романов. В образе своего героя - Рахметова - он
изобразил идеального радикала - чистого и силь­
ного, народника и аскета. В 1864 г. Черны ш евский
был сослан в Сибирь, где сначала сидел в остроге,
а потом был на поселении в заброш енном городке
на северо-востоке - Вилю йске. В 1883 г. ему было
разреш ено проживание в А страхани, а потом и в
его родном С аратове. Он умер в 1889 г.
377

Д. С. Мирский
Н иколай А лександрович Д обролю бов родил­
ся в 1836 г. в Н иж нем Н овгороде. Он начал сотруд­
ничать в Современнике в 1856 г. и с 1858 до своей
безвременной смерти в 1861 г. был его главным
критиком. Он был пуританин вы сокой нравствен­
ности, яры й ф ан ати к и отличался соверш енно не­
вероятной работоспособностью . Для радикальной
интеллигенции он был святы м , как и Ч ер н ы ш ев­
ский. Он был самым знам ениты м и влиятельны м
критиком после Белинского: на нем вы растала вся
радикальная интеллигенция с 1860 до 1905 года.
Х отя все, что он писал, посвящ ено худож ествен­
ной литературе, считать это литературной крити­
кой бы ло бы крайн е несправедливо. П равда, у
Д обролю бова бы ли зачатки понимания литерату­
ры , и вы бор вещ ей, ко то р ы е он соглаш ался ис­
п ользовать в качестве текстов для своих пропо­
ведей, бы л, в общ ем, удачен, но он никогда и не
пы тался обсуж дать их литературную сторону: он
пользовался ими то л ько как картам и или ф о то ­
графиям и современной русской жизни, как пред­
логом для социальной проповеди. Все его знам е­
ниты е статьи - Что т акое обломовщ ина? (О б
Обломове Гончарова), Темное царство (о ранних
вещах О стровского), Луч света в темном царстве
(о Грозе О стровского), Когда же придет наст оя­
щий день? (о тургеневском Н акануне) - все это
критика русской жизни, как она отразилась в этих
произведениях. Е го задачей бы ло создать демо­
кратическую интеллигенцию , которую вдохновля­
ла бы вера в прогресс и ж елание служить народу
и которая м огла бы занять м есто ром ан тическо­
го и эстетского, ленивого и бездеятельн ого о б р а­
зован н ого дворян ства, истинны м воплощ ением
которого он считал О бломова. В старой России он
яростно ненавидел все - дворянство, купечество,
церковны е и государственны е традиции, - и един378

Гл. VII ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
ственной его целью бы ло о торвать и нтеллиген­
цию и народ от всего, связанного с прежним вре­
менем.
Д обролю бов умер в год освобож дения крес­
тьян, и тогда же на передний план вы ш ло новое
поколение радикалов, занявш ееся пропагандой
м атериализм а. Л озунгом дня стали естественны е
науки, и главны м врагом о к азал о сь не сто л ько
правительство, сколько стары е идеалистические
предрассудки - искусство и ром ан тизм вообщ е.
П роисхож дение человека от обезьян ы стало пер­
вым постулатом новой веры , а препарирование
лягуш ек - символическим ритуалом их религии.
Н овы е радикалы назы вали себя «мыслящ ими р е­
алистами», но не возраж ал и и против названия
«нигилисты», данного им противникам и. В о згл ав ­
лял их Дмитрий И ванович П исарев (1840-1868). Он
был дворянином по рож дению , но весь п ропи тал­
ся новыми антиром антическим и и м атериали сти ­
ческими идеями. К ак Ч ерны ш евский и Д о б р о л ю ­
бов. он был вы соконравственны м человеком , и
хотя проповедовал эм ансипацию плоти, в жизни
был пуританином. В 1862 г. он оказался зам еш ан ­
ным в дело о печатании проклам аций и был при­
говорен к четы рехлетнем у заклю чен ию в П е тр о ­
павловской крепости. Там он и написал больш ую
часть своих статей. П осле освобож дения в 1866 г.
он почти перестал писать. Два года спустя он уто ­
нул во время купания. П и сарев бесспорно был
блестящ е одаренны м ч ел овеком , хотя и м н ого­
словным. как все русские ж урналисты , и свире­
пым, как все ш естидесятники. Н о ему были при­
сущи подлинное остроумие и настоящ ая живость.
Он был прирожденным полемистом и убивал про­
тивников наповал. Б ез всякого сомнения, он был
искренен и серьезен в своем деле разруш ения.
В области литературной критики он отбрасы вал
379

Д. С. Мирский
всякое искусство, допуская тенденциозное лишь
постольку, поскольку оно м ож ет бы ть немедлен­
но использовано для обучения научной интелли­
генции. Е го знаменитое развенчание Пушкина при
всей своей наивности и теперь читается с удоволь­
ствием. О но написано откровенн о и со здоровой
искренностью . К ак бы то ни бы ло, П исарев пре­
красно показал полную ош ибочность идеалисти­
ческой интерпретации великого поэта, которую
дал Белинский.
П осле смерти П исарева дух нигилизма стал
постепенно вы рож даться; на передний план снова
вы ш ли соци ализм и р ев о л ю ц и я. С ем идесяты е
годы - это эпоха народников, наследников Герце­
на и Ч ерны ш евского.
С ам ы е вл и я тел ьн ы е ж у р н ал и сты - вожди
народников - это Л авров и М ихайловский. П етр
Л аврович Лавров принадлеж ал к старшему, доре­
ф орм ен н ом у п околен и ю (1823-1900). Он начал
свой жизненны й путь артиллерийским офицером.
В конце ш естидесяты х годов он эм игрировал и
после смерти Герцена стал главной фигурой рус­
ской политической эмиграции. Он ш ироко извес­
тен как автор так назы ваем ой Русской марселье­
зы , но не она дает ему право на вы сокое место
среди поэтов. Главный его труд, имевший реш и­
тельн ое влияние на величайш ее поколение рус­
ских револю ционеров - это И сторические пись­
ма (1870), где он объ ясн яет всякий прогресс как
результат действий «критически мыслящ их лич­
ностей». Книга эта, энергично утверждаю щ ая роль
личности в истории, стала евангелием револю ци­
онеров. О собенно ш ироко она использовалась для
оправдания политического террора.
Н и ко л ай К о н стан ти н о ви ч М ихайловский
(1842-1904) был человеком того поколения, кото­
рое н азы ваю т «кающимися дворянами». Это были
380

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
дворяне, над которы м и тяготел особый комплекс
социальной вины; единственной целью их бы ло
искупить вину своих предков-рабовладельцев, по­
ж ертвовав жизнью для народа. М ихайловский не
принимал участия в револю ционной деятельнос­
ти или нелегальной пропаганде; он считал своим
долгом сохранять сколь возм ож но долго о тк р ы ­
тую трибуну для пропаганды радикальны х взгля­
дов. Е го влияние в семидесяты е годы было огром ­
но, и в среде молоды х радикалов они с Л авровы м
были практически всесильны. В социализме М и­
хайловского основной идеей бы ло право и спра­
ведливость, и в эти нравственно-идеалистические
тона был окраш ен весь русский социализм до при­
шествия марксизма. М ихайловский был в первую
очередь социологом, и главное его произведение
Что такое прогресс? (1873) направлено против
механистической концепции борьбы за вы ж ива­
ние, выдвинутой английскими дарвинистами. В ли ­
тературной критике М ихайловский был глубоко
партийным человеком , и его критика служила в
первую очередь граж данским целям. Н о он был
не лишен критической проницательности, и его
статьи о Толстом (1873) и о Д остоевском (1882)
навсегда предоставили ему место среди настоящих
критиков. В первой он с поразительной прозорли­
востью разглядел анархистскую основу то л сто ­
вской мысли, которая и привела впоследствии к
его социальным доктринам. В торая и поныне яв­
ляется одной из наиболее сильно аргументирован­
ных статей против Д остоевского.
5. С Л А В Я Н О Ф И Л Ы И Н А Ц И О Н А Л И С Т Ы
С лавяноф ильское движ ение, начатое Х омя­
ковым и Киреевскими, продолж алось людьми сле­
дующ его поколения - Ю рием Самариным (1819—
381

Д. С. Мирский
1876) и обоими А ксаковы м и, сыновьями С. Т. А к ­
с ак о в а - К он стан ти н ом (1817-1860) и И ваном
(1823-1886).
И ван А ксако в среди м ладш их сл ав ян о ф и ­
лов - самое больш ое литературное имя. Он сохра­
нял первоначальны й идеалистический дух славя­
ноф ильства, не давая ему ни уменьш иться, ни ра­
створиться в угрю м ы е дни А лександра III, и во
времена яростной м еж дупартийной ненависти ос­
тавался одним из немногих общ ественны х д еяте­
лей, ко то р ы х уваж али даж е противники. Свою
литературную карьеру он начинал как поэт (см.
ниж е), но прославился как политический публи­
цист. Он был необы кновенно прямым человеком
и (в отличие от больш инства радикалов) о тк а зал ­
ся изучать искусство обходить цензуру иносказа­
ньями. Он всегда смело отстаивал права свобод­
ного слова. В ерш иной его влияния бы ли 18761878 гг., когда он стал вы рази телем общ его энту­
зиазм а по поводу освобож дения балканских сла­
вян. А ксаков - величайш ий из русских политиче­
ских ж урналистов после Герцена. С тиль его отли ­
чается силой и прямотой и менее риторичен, чем
стиль ІЪрцена. Я зы к его, как язы к Х омякова, со­
храняет благородство предш ествую щ ей эпохи, но
без ее галлицизмов. А ксаков был ж енат на доче­
ри Т ю тчева. П осле смерти тестя он написал его
Ж изнь , и хотя он останавливается главны м о б р а­
зом на политическом аспекте деятельности Т ю т­
чева, книга эта содерж ит страницы , принадлеж а­
щие к лучш им образц ам русской литературной
критики.
Ч и стое славяноф ильство старш его п околе­
ния, и деал и сти ч еское и а р и сто к р ати ч еск о е (не
столько по содерж анию , сколько по тону), кончи­
лось вместе с И ваном А ксаковы м . Е го традиции
сохранялись тол ько среди второстепенны х участ­
382

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
ников движения. Н о в пятидесяты х и ш естидеся­
тых годах возникли новые типы славянофильства.
Это бы ло дем ократическое славянофильство Гри­
горьева и Д остоевского и биологический нацио­
нализм Н. Д анилевского. О первом я уже говорил
в связи с Григорьевы м и ещ е буду говорить в свя­
зи с Д остоевским. К ром е этих двух великих л ю ­
дей, выдаю щ имся сторонником этой партии был
Н иколай Н и колаеви ч С трахов (1828-1896), друг
Толстого, довольно значительны й ф илософ и кри­
тик, известный английским читателям своим зна­
менитым письмом к Толстому о тем ны х сторонах
характера Д остоевского. Д октрина «биологиче­
ского национализма» бы ла впервы е сф орм ули ро­
вана Н иколаем Я ковлевичем Данилевским (18221885). труд которого Россия и Европа (1869) не
потерял влияния и в наши дни. Е го идеи п росле­
ж иваю тся в трудах О свальда Ш пенглера и наших
«евразийцев».
Ц арствование А лексан дра II бы ло не то л ь ­
ко эпохой реф орм и револю ций, но и временем
войн и бы строй военной экспансии. Гёрои этой
экспансии, ген ералы Ч ерн яев и С кобелев, были
невероятно популярны , особенно среди славяно­
ф илов. Тут родилось что-то вроде славяноф иль­
ской доктрины стратегии и такти ки , настаиваю ­
щей на сущ ествовании русской ш колы ведения
войны и на великой традиции С уворова. Главны­
ми проповедниками этого были генерал М. И. Драгомиров (1830-1905), человек литературно одарен­
ный, впоследствии прославивш ийся своим о стро­
умием и едкими эпиграм м ам и, и генерал Ростис­
лав Ф адеев (1824-1883), брат «Зинаиды Р-вой» и
дядя граф а В итте, блестящ ий военный публицист
и интересный политический журналист.
Рост револю ционного движения и польское
восстание 1863 года вы звали к жизни новую вол383

Д . С. М и р с к и й

ну реакции. Главным ее вы разителем был М иха­
ил Н и ки ф орович К атко в (1818-1887), самый пос­
ле І^рцена и А ксакова влиятельны й политический
ж урналист того времени. Н ачинал он как сторон­
ник ум еренного, английского конституционного
либерализм а. Н о после І862-1863 гг. поляки и ни­
гилисты загнали его в стан реакции, и до самой
своей смерти он оставался диктатором консерва­
тивного общ ественного мнения. Н икогда ещ е на
всем протяж ении русской истории правительство
так вним ательно не прислуш ивалось к ж урналис­
ту, никогда ещ е так часто ж урналист не оказы вал
прямого влияния на политические реш ения, при­
нимаемы е правительством. Н о К атков никогда не
был творцом идей, и за исклю чением безопаснос­
ти государства у него не бы ло никаких высоких
принципов для опоры . К ак писатель ж е он явно
ниже Герцена и А ксакова.
Т ворческим , почти гениальны м умом, и нео­
бы чайной оригинальностью обладал более край­
ний, более независимы й и м енее пригодный для
использования реакц и онер - К онстантин Л еон ть­
ев (1831-1891). Н о главны е его труды относятся к
концу сем идесяты х - восьм идесяты м годам и я
много говорил о нем в книге Современная русская
литература.
6. П О Э Т Ы -Э К Л Е К Т И К И
П осле смерти Л ерм он това возникло всеоб­
щ ее убеждение, что эпоха поэзии миновала. В пя­
тидесяты е годы началось н екоторое ож ивление
интереса к поэтам и к поэзии. Н о в ш естидесяты е
годы ш кола П и сарева начала систем атическую
борьбу против стихов вообщ е, и улю лю каньем
некоторы х самых вы даю щ ихся поэтов заставили
зам олчать. П оэзия соврем енников великих рома384

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
нистов бы ла менее значительной - и чем поэзия
предш ествовавш его им З о л о то го века, и чем ху­
дожественная проза, создававш аяся в их время. З а
немногими исклю чениям и поэзии этого серебря­
ного века не хватает ж изненной энергии, а техни­
ка - уже без исклю чений - слаба и недостаточно
со зн ател ьн а. Ч е р т а , свойственн ая всем поэтам
этого периода - которой нет у романистов, - их
эклект изм , покорность компромиссу. Они не ве­
рили в права п оэтического воображ ения и стар а­
лись примирить его с новым духом позитивистской
науки.Только два поэта не были затронуты эк л е к ­
тизмом: Фет, обладавш ий истинно трансценден­
тальны м поэтическим видением, и Н екрасов, ко­
торы й был в ладу с п отоком истории. Н о Ф ета
ценили то л ько крайне правы е л и тератор ы , а Н е ­
красова тол ько левы е; средние п оэты встречали
гораздо более ш и рокое и бесспорное признание^
Х арактерной чертой средней группы поэтов
поколения сороковы х годов м ож но счи тать их
«образность» (не надо считать, что это то же са­
мое. что «имажизм» мисс Л оуэлл или Іулда Ф лет­
чера). Ч астично эта образн ость явилась из р о ж ­
денной в Германии теории Б елинского, что поэзия
по определению - «м ы ш ление образами». Эта т е ­
ория развивалась и ф ранцузским и парнасцами, и
английскими последователям и К итса. Н а п ракти­
ке это вы раж алось в вы боре поэтических сю ж е­
тов из видимого мира, среди которы х природа и
классическая древность пользовались особенной
популярностью .
Самым знам ениты м в то время и самым по­
казательн ы м для своей эпохи поэтом был брат
В алерьяна М айкова - А поллон Н иколаевич М ай­
ков (1821-1897). Е го «образность» частично объяс­
нялась худож ественны м образованием . Он рано
стал печататься и в 1842 г. снискал всеобщ ее одоб­
385

Д . С. М и р с к и й

рение сборником очень мило сделанны х антоло­
гических стихов, вдохновленны х пластическим
восприятием древнего мира, классицизмом І£те и
стихами П уш кина в духе Ш енье.
Стихи М айкова великолепно отвечали вку­
су врем ени, забы вш его , что поэзия - словесное
искусство. Э то время потеряло всякий интерес к
ром антическим чувствам, но не ж елал о остаться
совсем без поэтических радостей. О но не могло
представить себе, что поэзия м ож ет и долж на пе­
рестать бы ть «поэтической», и потому его един­
ственны м прибеж ищ ем оставались образы . М ай­
ков был м ягко «поэтическим» и мягко реалисти­
ческим; м ягко тенденциозны м и никогда - эм оци­
ональны м. О бразы в его стихах всегда самое глав­
ное. Н е к о т о р ы е из них (пам ятуя, что у него не
бы ло ни стиля, ни поэтического язы ка) были даже
счастливы ми откры ти ям и , как ко р о тко е и очень
известное стихотворение о весне и дожде. Н о его
более реалистические стихи испорчены сентимен­
тальн остью , а более «поэтические» безнадеж но
несоверш енны : их красоты - это та ж е виктори­
анская миш ура. Б о л ее крупны е вещи редко ему
удавались. Л учш ая из них - прелестная идиллия
Рыбная л о в л я (1854), где, что происходит нечас­
то, он вновь обрел то относительное чувство сти­
ля, которое проявил в своих ранних вещах. М ай­
ков всегда стрем ился вы раж ать идеи. В свои ран­
ние годы он был чем-то вроде эклектически-прогресси вн о-греческого идеалиста. П отом он сде­
лался нетерпим ы м византийским реакционером.
Главным его произведением (opus magnum) дол­
ж на бы ла стать больш ая трагедия о борьбе м еж ­
ду им ператорским Римом и ранними христианами.
П ервы й ф рагм ен т ( Три смерти) был написан в
1851г.: вся трагедия целиком, под названием Два
мира , бы ла опубликована в 1882 г. Н есмотря на то.
386

Гл. VU. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
что там содержится множ ество пассажей, доказы ­
вающих, что у М айкова был сильный ум. стихи ее
плоски и общ ая концепция неудачна, в основном
по причине полного несочувствия автора ранне­
му христианству. Есть основания считать, что Майков-поэт м ельче М ай кова-чел овека. Во всяком
случае Достоевский уваж ал его, как мало кого из
современников, и переписка с ним бы ла для писа­
теля чрезвы чайно плодотворна.
Из других «образников» середины века на­
зову только Н иколая Ф едоровича Щ ербину (18211869) и Льва А л ексан д рови ча М ея (1822-1862).
У п ервого бы ли задатки и стинного поэта: ему
было что сказать и он обладал индивидуальным
видением. М ать его бы ла гречанкой, и его виде­
ние античности им еет в себе что-то домаш нее и
интимное, что мож но объ ясн и ть тол ько нацио­
нальной близостью . В его греческих девушках нет
холодности и классичности, и у него бы ло настоя­
щее ощ ущ ение эллинского духа гармонии и меры.
«О бразники» считали себя продолж ателям и
«объективной» традиции П уш кина. Н о ром анти­
ческая лерм онтовская «субъективная» традиция
тож е не умерла. С амым романтичны м из эк л е к ­
тиков середины века был Я ков П етрович П о л о н ­
ский (1819-1898), по м узы кальном у дару один из
величайших поэтов своего поколения. Ж изнь его
была небогата событиями; он был близким и пре­
данным другом Тургенева и многих других писа­
телей своего времени. В конце жизни они. вместе
с М айковым и Григоровичем, были в петербург­
ском литературном общ естве последними м огика­
нами века гигантов. П олонский - типичнейш ий
пример конф ликта между правами поэзии и совре­
менной мысли, о котором я говорил. П оэтическое
его мастерство бы ло чисто романтическим, но он
боялся отдаться ему целиком и считал своим дол­
387

Д . С. М и р с к и й

гом писать благонам еренны е стихи о светоче про­
гресса, свободе слова и прочих современных пред­
метах. Н о подлинная его поэзия соверш енно чуж ­
да граж данственности и свободна от обязательно­
го выраж ения идей. Она чистая, непосредственная,
и хотя явно порож дена человеком слабого те л о ­
слож ения со слабы ми легким и, голос его порой
достигает вы сочайш их верш ин лирической вы р а­
зительности. Он бы л единственны м из русских
п оэтов, способны м со здавать н еулови м ы е, как
лесной шум, э ф ф е к т ы нем ецких ром антиков, и
единственны м, кто после Л ерм онтова был спосо­
бен видеть иную даль за облакам и заката. М но­
гие лучш ие его стихи - это грезы . И ещ е одно лер­
м онтовское умение бы ло у него - создавать тон ­
чайш ую и пронзительную поэзию из заурядного,
каж додневного бы тового и словесного м атериа­
ла. Е го ром антизм очень русский, по духу близ­
кий к народным песням и сказкам . М ало что в рус­
ской лирической поэзии м ож ет сравняться со сти­
хотворением К олокольчик (1858) по тончайш ей
насыщенности. Из всех русских поэтов Полонский
в лучш их своих лирических стихах всего скорее
очарует английского читателя русской поэзии, ибо
он владеет как теми качествам и, которы е англий­
ский ром антик счи тает синонимами поэзии вооб­
ще, так и простой и скромной реалистической гра­
цией. явно и безош ибочно русской. Н еудивитель­
но, что его лю би т М орис Бэринг.
7. А Л Е К С Е Й Т О Л С Т О Й
Самый популярны й, самый разносторонний
и в конце концов самый значительны й из поэтовэк л екти ков - граф А лексей К онстантинович Тол­
стой, дальний родственник вели кого романиста.
Он родился в 1817 г. в семье, принадлеж авш ей к
388

Гл. VU. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
высш ей петербургской знати. М ать его бы ла сес­
трой романиста П огорельского (П еровского). Он
получил прекрасное образован ие и во взрослом
возрасте с гордостью вспоминал, что мальчиком
сидел на коленях у Гете. Он был товарищ ем игр
будущего им ператора А лексан дра II и навсегда
остался его другом. Во время К ры м ской войны
А. Толстой служил оф ицером в ополчении. К р о ­
ме этого, если не считать почетной службы при
дворе, он не служил никогда. Ж изнь его текла в
счастье и довольстве и, если не считать бурного
романа с дамой, впоследствии ставш ей его женой,
не наруш алась особенны ми собы тиям и. Ж ил он в
П етербурге, в своем украинском имении и за гра­
ницей. Он был косм ополитом и убеж денным за ­
падником; в политике - аристократом -либералом .
Умер он в 1875 г.
Л и тер ату р н у ю д е я т е л ь н о с т ь он начал в
1840 г. фантастическим рассказом в духе немецких
ром антиков Упыръ . но его поэтическая индивиду­
альность созрела тол ько в 1854 году, и тогда он
начал регулярно публиковать стихи. Н есколько
ранее он вм есте со своими кузенам и братьям и
Ж ем чуж никовы м и стал п убли ковать сати р и ч е­
ские, ю м ористические и абсурдны е стихи и прозу
под общ им псевдоним ом «К озьм а П рутков».
«Козьма П рутков» процветал с 1853 до 1863 года.
К ром е двухтомного собрания стихов, А. Толстой
является автором и стори ч еского ром ана Князь
С еребряны й (1863) и д р а м ат и ч е ск о й три логи и
(1866-1870) (о ней см. ниже).
А. Толстой был экл екти ко м , как М айков и
П олонский, но его экл екти зм порожден не сто л ь­
ко механическим компромиссом между внутрен­
ним импульсом и внешними силами («новыми ве­
яниями»), сколько внутренней гармоничностью и
сбалансированностью . Он представлял золотую
389

Д . С. М и р с к и й

середину ,mediocritas в лучшем, классическом смыс­
ле слова. М ногосторонняя, всеобъемлющ ая, безмя­
теж ная ясность, основанная на идеалистической
философии (платонизме) - главная черта поэзии
А лексея Толстого. Он наименее трагический, наи­
менее дисгармоничный из русских поэтов, но гар­
мония его чужда благодуш ия и самодовольства.
Она чиста и благородна. В поэзии, как и в жизни,
А лексей Толстой - джентльмен с головы до ног.
Н е будучи великим и оригинальны м поэтом,
способны м п реодолеть тесн ы е пределы своего
выродивш егося века, Толстой разделял со своими
современниками некоторую техническую неуме­
лость; порою встречалась у него ры хлость и не­
четкость ритма, неточность поэтического языка.
Н о у него бы ло чувство слова, благодаря которо­
му он в конце концов с грехом пополам дотащ ил­
ся до собственного стиля. Он владел разнообраз­
ными способами вы раж ения, распространяю щ и­
мися на разны е м анеры и сю ж еты . Он. без сомне­
ния, величайш ий из русских юмористических поэтов-абсурдистов, а в то же время в высокой ма­
нере у него не бы ло соперников среди поэтов его
поколения. Н и ч то после Д ерж ави н а не м ож ет
сравниться по торж ественной красоте с его пере­
ложением молитвы И оанна Дамаскина о мертвых,
заупокойной м олитвы православной церкви. Ли­
рика его бы вает затрепанной, в ней много баналь­
ного и сентим ентального, но многие его стихи со­
хранили всю свою свеж есть и даже сегодня про­
изводят впечатление восхитительно-чистой росы.
Главное их очарование - тот поэтический реализм,
которы й, пожалуй, есть исклю чительная монопо­
лия русского XIX века и чудесный образчик ко­
торого дает в своем переводе Морис Бэринг в пре­
дисловии к Оксфордской ант ологии русской по­
эзии.
390

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
Что касается его больш их поэм, то Дракон из истории И талии времен гвельф ов и гибелли­
нов, написанны й терц ин ам и - содерж ит целы е
пассажи звучных стихов, и в самом деле напоми­
нающих величие Данте, как, например, блестящ ая
обвинительная речь гвельф а против предатель­
ских гибеллинских городов Северной И талии, где
простое перечисление имен ломбардских городов
производит впечатление грозной красоты . Самая
оригинальная и прелестная из его поэм - это П ор­
трет (1874), ром антическая ю мористическая по­
эма в октавах, в стиле пропущ енного через Л ер­
монтова байроновского Д он Жуана, рассказы ва­
ющая о лю бви восем надцатилетнего поэта к пор­
трету дамы восемнадцатого века. Смесь ю мора и
полумистической ром антики зам ечательно удач­
на, и чувство иронической и м ечтательной тоски
по дальней стороне вы раж ен о с восхительны м
изяществом.
П орт рет - близки й родствен н ик другой,
чисто ю мористической поэмы А лексея Толстого,
тож е написанной октавам и, - Сон Попова. Это вершина русской ю м ористической поэзии: смесь
острой, колкой сатиры (обращ енной против искав­
шего популярности министра В алуева и тайной
полиции) и чистого наслаждения веселой нелепи­
цей. П ожалуй, сегодня это самая неоспоримая за­
явка А лексея Толстого на бессмертие. Другая т а ­
кая же восхитительная ю мористическая поэма Бунт в Ватикане, где рискованны й сю ж ет (бунт
папских кастратов) разрабаты вается с очарова­
тельной ш утливой двусмысленностью .
Н о сам ое зн ам ен и тое из ю м ористических
творений А лексея Толстого - это Козьма Прутков,
созданный им вместе с братьями Ж ем чуж никовы ­
ми. Козьма П рутков - это что-то вроде русского
П рю дома. Он чиновник в министерстве финансов
391

Д . С. М и р с к и й

(намек на поэта Б ен еди ктова) и воплощ ение са­
м овлю бленного и простодуш но наглого самодо­
вольства. Х арактер П руткова дан в основном в его
биографии и в его торж ествую щ е пош лых баснях.
Н о его именем прикры ваю тся и остроумны е па­
родии на современны х поэтов, а его отец и дед
поставляю т сценки и анекдоты , представляю щ ие
смесь отличны х пародий на стары й стиль с чис­
ты м абсурдом. Ж ем чуж ина прутковской ко л лек ­
ции - комедия Ф антазия , самая абсурдная пьеса
на русском язы ке.
К озьм а П р у тк о в стал осн о в ател ем целой
ш колы абсурдной поэзии. Главные ее представи­
тели конца девятнадцатого века - Владимир С о­
ловьев и его друг, одаренны й рисовальщ ик-диле­
тан т граф Ф едор С оллогуб.
8. Ф Е Т
А фанасий А ф анасьевич Ф ет родился в 1820 г.
в О рловской губернии. Он был сыном помещ ика
Ш енш ина и немки, ф ам илия которой по-немецки
писалась Foeth. Их брак, состоявш ийся за грани­
цей, в России был недействителен.Таким образом,
Ф ет оф ициально был незаконнорож денны м и до
самого своего соверш еннолетия оставался иност­
ранны м подданны м. Э то о ткр ы ти е, кото р о е он
сделал, когда уехал из дому учиться, было для него
ж естоким испы танием, и он потратил всю жизнь
на то, чтобы получить права дворянина и имя сво­
его отца. В конце концов он этого добился в 1876 г.,
когда получил «по вы сочайш ему повелению» пра­
во носить ф ам илию Ш еншин. В литературе он до
самой смерти сохранял свое преж нее имя.
Он учился в частном учебном заведении в
Лифляндии, а потом в М оскве, где н екоторое вре­
мя был пансионером у П огодина, которы й чуть не
392

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
уморил его голодом. Поступив в М осковский уни­
верситет, он оказался однокурсником А поллона
Григорьева, в доме которого жил, платя за постой.
В 1840 г. он опубликовал за собственный счет кни­
гу очень незрелы х стихов, где ничего не предве­
щ ало будущего поэта. Н о уже в 1842 г. он нап еча­
тал в М осквит янине н есколько стихотворений,
которы е и поныне считаю тся самыми лучшими.
П о окончании университета, он поступил на во­
енную службу и пятнадцать л ет служил в разны х
кавалерийских полках, твердо реш ив добиться
оф ицерского звания, которое давало дворянство.
Н о, к его несчастью , за время его службы в армии
необходимое для дворянства звание дважды бы ло
повышено, и только в 1856 г., став капитаном гвар­
дии, он смог наконец выйти в отставку как хотел русским дворянином. П осле короткой поездки за
границу он ж ен и л ся (без всяких сан ти м ен то в,
очень вы годно) и приобрел небольш ое именье,
задумав составить состояние.Тем временем стихи
сделали ему имя, и в конце пятидесяты х годов он
был выдаю щ ейся ф игурой в литературном мире.
Он подружился с Тургеневым и Толстым, которы е
ценили его здравы й смысл и не осуждали за кр ай ­
нюю скры тность. И м енно от Ф ета мы знаем под­
робности знаменитой ссоры между двумя вели ки ­
ми ром анистам и. В последствии именно Ф ет их
помирил. Н о тут молодое поколение антиэстетических радикалов, раздраж енное явно не граж дан­
ственным направлением его поэзии и его м ахро­
во реакционными пристрастиями, откры ло против
него систематическую кампанию . В конце концов
им удалось свистом и улю лю каньем заставить его
замолчать; напечатав в 1863 г. третье издание сво­
их стихов, Ф ет на двадцать л ет исчез из л и тер ату ­
ры. Он жил у себя в имении, активно и успешно
занимаясь увеличением своего состояния и в к а­
393

Д. С М ирский

честве м ирового судьи ведя упорную борьбу про­
тив крестьян за интересы собственного класса. Он
снискал славу крайнего реакционера и приобрел
новое, ещ е лучш ее имение в Курской губернии.
Птавными радостями в его последую щ ей жизни
бы ло возвращ ение ему родового имени, звание
кам ергера, пож алованное А лександром III и лест­
ное внимание В еликого князя Константина. В сво­
их отнош ениях с царской семьей Ф ет был прин­
ципиальным и бессты дны м подхалимом и ли зо­
блюдом.
Х отя он и п ер естал п еч атать стихи после
1863 г, но никогда не переставал их писать, и его
п о эти ч ески й гений с о зр ел за врем я м ним ого
молчания. Н акон ец в 1883 г. он снова явился пе­
ред публикой и с это го времени стал публиковать
маленькие томики под общим названием Вечер­
ние огни. Он никогда не был плодовит как поэт и
посвящ ал свое свободное время ш ироким затеям
более м еханического свойства: написал три тома
мемуаров, переводил своих лю бимы х римских по­
этов и своего лю бим ого ф илософ а Ш опенгауэра.
Под сильны м влиянием Ш опенгауэра Ф ет стал
у б еж ден н ы м а теи с то м и антихри сти ан и ном .
И когда на семьдесят втором году жизни его стра­
дания от астм ы стали невы носимы ми, он, есте­
ственно, задумался о самоубийстве. Разумеется,
родные делали все. чтобы он не исполнил своего
намерения, и следили за ним очень пристально. Но
Ф ет проявил незаурядное упорство. О днажды, на
мгновение оставш ись один, он завладел тупым
ножом, но, прежде чем ему удалось им воспользо­
ваться. он умер от разры ва сердца (1892).
Ф ет - ти п и ч н ы й прим ер п оэта, ведущ его
двойную жизнь. В студенческие годы он. как и все
его сверстники, бы л экспансивен и о тк р ы т вели­
кодуш ны м идеальны м чувствам; но позднее он
394

Гл. VU. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
приучил себя к осторож ной сдерж анности, к о то ­
рая могла показаться (и не безосновательно) рас­
считанной черствостью . В жизни он был созна­
тельно эгоистичен, скры тен и циничен в своих
суждениях об идеальных поры вах окружаю щ их.
Он старался не смеш ивать реальную жизнь с иде­
альной жизнью поэта. О тсю да странное, пораж ав­
шее современников несоответствие между о твле­
ченным, нем атериальны м характером его стихов
о природе и его п р озаи ч ески м п р и о б р е та те л ь ­
ством; между его разм еренной и упорядоченной
жизнью в преклонны е годы и пропитанной страс­
тью поздней лирикой, построенной на полной и
бескоры стной эксплуатации подавленных и суб­
лимированных эмоций.
«Н евозм ож но, - говори т он в предисловии к
одному из том иков Вечерних огней , - долго о ста­
ваться в разреж енном воздухе горних вы сот по­
эзии». Он воздвиг непроницаем ую перегородку
между двумя своими ипостасями. Реальная присут­
ствует в некоторы х одах, написанных его авгус­
тейшим друзьям, в некоторы х второсортны х эпи­
граммах - но прежде всего в зам ечательны х, не­
обы чайно неоткровенны х и все-таки захваты ва­
ющих мемуарах: Ранние годы моей жизни и М ои
воспоминания. М енее всего искренние, они явля­
ю тся одной из сам ы х т щ ате л ь н о продуманны х
масок, когда-либо носимых поэтом , опасаю щ им ­
ся уколов пошлой действительности. Они не даю т
никакого представления о его внутренней жизни,
но полны интереснейш ей, хотя и очень обработан­
ной, информации о других. Е го поэзия соверш ен­
но свободна от этой поверхностной ипостаси.
В искусстве Ф ет бы л преж де всего бескомп­
ромиссным защ итником чистой поэзии. В нем не
бы ло ничего от эк л е к ти ка , и главны м для него
бы ло найти точн ое вы раж ен ие своего поэтиче­
395

Д . С. М и р с к и й

ского опы та, в полном согласии с лучшими из сво­
их современников, но против шерсти вождей кри­
тической мысли.
Среди его ранних вещ ей есть и чисто «образ­
ные» стихи, написанные на классические сю ж еты ,
которы е лучш е стихов М айкова или Щ ербины, но
не настолько, чтобы н азвать Ф ета величайш им
поэтом «искусства для искусства» своей эпохи.
Н астоящ ий ранний Ф ет - в чудесной лирике о при­
роде и в «мелодиях», которы м он вряд ли у когонибудь мог научиться. Они очен ь напом инаю т
В ерлена, если не считать того, что здоровый пан­
теизм Ф ета соверш енно не похож на болезненную
чувствительность ф ранцузского поэта. Фет развил
собственны й стиль необы чайно рано: одна из его
соверш еннейш их и наиболее характерны х м ело­
дий появилась в 1842 г.:

Б уря на небе вечернем,
М оря сердитого шум Буря на море и думы,
М ного м учит ельны х дум Б уря на море и думы,
Х ор возрастающ их дум Черная т уча за тучей,
М оря сердитого шум.
Такие стихи, сознательно исклю чаю щ ие все,
кроме музы ки эмоций и ассоциаций, не кажутся
нам сегодня из ряда вон выходящими. Н о русским
критикам середины девятнадцатого века (не худ о ж н и кам -тво р ц ам , к а к Тургенев, Толстой или
Н екрасов, которы е все были горячими поклонни­
ками Ф ета) они казались чистым бредом. Н е все
ранние стихи Ф ета так коротки и чисто м узы каль­
ны, как Буря. Е сть более длинные, более слож ­
ные и образны е стихи-мечтания, как, например,
изумительная Фантазия (до 1847 г.). Е сть и более
396

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
строгие, менее певучие стихи о явно русском де­
ревенском пейзаж е, и пантеистические видения,
как то замечательное стихотворение, где, леж а «на
стоге сена ночью южной», он см отрит на звезды и
«...как первы й ж и тель рая, один в лицо увидел
ночь». Н о никакое описание не м ож ет передать
чистой поэзии этих стихов. Тут нужен хороший
переводчик; эти стихи легче поддаю тся переводу,
чем больш инство произведений русской поэзии,
ибо э ф ф е к т тут создается не столько ускользаю ­
щими обертонам и русских слов, сколько ритмом
и музы кой образов.
П осле 1863 г. и особенно в 80-е годы Ф ет стал
более метаф изичны м. Он начал чащ е браться за
философские сю жеты и размы ш лять о вечных воп­
росах художественного восприятия и выраж ения.
Синтаксир его становится слож нее и конденсированнее, иногда даже темны м, как синтаксис соне­
тов Ш експира. Высш ее достижение поздней фетовской поэзии - его лю бовны е стихи, несомненно,
самые необы кновенны е и самые страстные лю бов­
ные стихи, написанные семидесятилетним челове­
ком (не исключая І£те). В них метод Фета - исполь­
зовать в поэзии только свои собственны е подав­
ленные эмоции - одержал блистательную победу.
Они так насыщенны, что вы глядят как квинтэссен­
ция страсти. Их гораздо труднее перевести, чем его
ранние мелодии, и я не реш аю сь цитировать тут
примеры, которы е приводит проф ессор Элтон в
своем докладе о Фете. Н о эти стихи принадлежат
к самым драгоценным бриллиантам нашей поэзии.
9. П О Э Т Ы -Р Е А Л И С Т Ы
Всех поэтов, о которы х речь шла раньш е,
современники относили к партии «чистого искус­
ства» или «искусства для искусства». Это бы ло не
397

Д. С. М и р с к и й

совсем верно, ибо почти все они преследовали в
своих стихах те или иные внепоэтические цели. Но
по сути они не были гражданскими или социальны­
ми поэтами. Их объединяло общ ее традиционное
представление о п оэти ч еской красоте, красоте
поэтической тем ы , которая вы ш е каждодневной
ж изни и не касается ее. Им противостояли граж ­
данские п о эты , к о т о р ы е бы ли созн ательн ы м и
вы разителями современных политических и соци­
альн ы х н астроен и й и т а к ж е, как ром ан исты ,
пользовались в поэзии м атериалом современной
действительности. Сила традиционного представ­
ления о несвязанности поэзии с действительнос­
тью с к а зы в а л а с ь в то м , ч то если ром анисты
пользовались исклю чительно материалом, взятым
из современной русской жизни, то из поэтов лишь
немногие осмеливались вводить в стихи русские
реалии. Для больш инства поэзия оставалась попреж нему ром антическим бегством от реальной
действительности.
Граж данская поэзия в руках наиболее значи­
тельны х ее представителей стала подлинно реа­
листической, но рядовы е граж данствую щ ие бар­
ды зачастую были таким и же эклекти кам и , как и
поэты «чистого искусства», а в покорности услов­
ностям ещ е их превосходили. Такова, например,
плоская и скучная поэзия очень милого и почтен­
ного А. Н. П лещ еева (1825-1893), разделивш его
участь Д остоевского в качестве члена круж ка пет­
раш евцев, а позднее одного из самых почитаемых
ветеранов великой эпохи. Б ольш инство граж дан­
ских поэтов были радикалами разны х толков, но
одним из первых и лучш их был славяноф ил Иван
А ксаков; его публицистические стихотворения,
написанные в сороковы х и пятидесяты х годах, в
которы х он п ризы вает русских интеллигентов к
труду и дисциплине и яростно нападает на обло398

Гл. VU. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
мовско-рудинскую неумелость и лень, великолеп­
ны по своей неприукраш енной и целенаправлен­
ной силе. Е го п овествовательная реалистическая
поэма Бродяга (1852) бы ла первой русской поэмой
о крестьянской жизни, во многом предваривш ей
Н екрасова. М ного общ его с аксаковской имеет
поэзия А л ек с ея М и хай л ови ч а Ж ем ч у ж н и к о в а
(1821-1908), двою родного брата А лексея Толсто­
го, его соавтора по «К озьме П руткову». С ер ьез­
ные стихи он стал писать уже в старости (первый
их сборник вы ш ел в 1892 г.). Они вдохновлены
негодованием на поколение восьмидесятых годов,
отказавш ееся от высоких идеалов эпохи реф орм .
Н есколько ж есткая, м еталл и ч еская, эта поэзия
привлекает нравственной серьезностью и чисто­
той звука.
Н еск о л ьк о м енее граж данственна и более
эк л е к ти ч н а п оэзи я И ван а С авви ч а Н и ки ти н а
(1824-1861), которы й , как и К ольцов, был сыном
воронеж ского торговца. Е го лирические стихи о
природе не отличаю тся оригинальностью и сами
по себе обеспечили бы ему м есто разве что среди
второстепенны х экл екти ко в, но у него есть нево­
образимо пронзительная похоронная песнь о сво­
ей жизни («В ы ры та заступом яма глубокая») и
ш едевр словесной ж ивописи и вы р ази тел ьн о го
ритма - н ачальны е стихи, описы ваю щ ие водяную
мельницу в Ласт очкином гнезде.
О д н ако гл ав н о е в п о эти ч ес к о м наследии
Н икитина - это реалистические стихотворения о
жизни бедняков. И ногда в них чувствуется склон ­
ность к их идеализации и сентим ентализации, но
лучшие вещи свободны от этого греха. В длинной,
лиш енной событий и мощ ной поэме - Н очлег из­
возчиков - ды ш ит чисто эп и ческое спокойствие,
а в таких поэмах, как П ортной - неподслащенный
реали зм тр а ги ч е с к о й н и щ еты . В своем opus
399

Д. С. М и р с к и й

magnum (главном произведении) Кулак Никитин
вводит в поэзию методы реалистической прозы.
Ему удается вы звать ж алость и ужас простым рас­
сказом о заурядной убогой нищ ете. Н о он был
недостаточно велик, чтобы создать по-настоящ е­
му новое искусство или новое отнош ение к поэзии.
В ообщ е весь русский поэтический и гражданский
реализм можно бы ло бы рассматривать как некую
второстепенную поросль, если бы не великое имя
Н екрасова.
10. Н Е К Р А С О В
Н и ко л ай А л ексееви ч Н екр асо в родился в
1821 г. в П одольской губернии, где в это время его
о тец находился на постое. М ать п о эта бы ла
полька. Впоследствии он создал чуть ли не рели­
гиозный культ ее памяти, но та поэтическая и ро­
мантическая биограф ия, которой он ее наделил,
бы ла почти целиком плодом воображ ения, а его
сыновние чувства при ее жизни не выходили за
пределы обы чного. В скоре после рождения сына
отец вы ш ел в отставку и поселился в своем ма­
леньком имении в Я рославской губернии. Он был
неотесанны й и невеж ественны й помещ ик - охот­
ник, мелкий тиран, грубиян и самодур. С ранних
лет Н екрасов терп еть не мог отчий дом. Это сде­
лало его деклассированны м, хотя он и сохранил
до самой смерти многие черты помещ ика средней
руки, в частности, лю бовь к охоте и крупной игре.
В семнадцать л ет он против воли отца покинул
родной дом и уехал в П етербург, где записался
экстерном в университет, но из-за отсутствия де­
нег вскоре вынужден был прекратить занятия. Не
получая поддержки от отца, он превратился в про­
л етар и я и н ес к о л ьк о л ет прож ил впроголодь.
В 1840 г. он опубликовал первый сборник стихов.
400

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
в котором ничто не предвещ ало его будущего ве­
личия. Белинский подверг эти стихи суровой кри­
тике. Тогда Н екрасов взялся за поденную - л и те­
ратурную и театральную - работу, брался и за из­
дательские предприятия и проявил себя см ы ш ле­
ным дельцом. К 1845 году он встал на ноги и ф а к ­
тически был главны м издателем молодой л и тер а­
турной ш колы . Н есколько литературны х альм а­
нахов, им изданных, имели значительны й ком м ер­
ческий успех. В числе их был знамениты й П етер­
бургский сборник , впервы е напечатавш ий Бедных
людей Д остоевского, а та к ж е несколько зрелы х
стихотворений самого Н екрасова. Он стал бли з­
ким другом Белинского, которы й восхищался его
новыми стихами не меньше, чем возмущался сбор­
ником 1840 г. П осле смерти Б елин ского Н екрасов
создал настоящ ий культ его, подобный тому, ко ­
торы й он создал своей м атери. В 1846 г. Н екрасов
приобрел у П летнева бывший пушкинский Совре­
менник, и из захиревш ей реликвии, которой сде­
лалось это издание в руках остатков «аристокра­
тии», Современник превратился в зам ечательно
выгодное дело и самый живой литературны й ж ур­
нал в России. Современник вы держ ал трудны е
времена реакции и в 1856 г. стал главным органом
крайне левых. Он был запрещ ен в 1866 г, во вре­
мя правительственной паники, последовавш ей за
первым покуш ением на А лександра II. Н о через
два года Н екрасов вместе с С алты ковы м переку­
пил О т ечест венные Записки и таким образом
оставался редактором и издателем главного р а­
дикального ж урнала до самой своей смерти. Н е ­
красов был гениальным редактором : способность
его заполучить самую лучш ую литературу и са­
мых лучших лю дей, писавших на злобу дня, гра­
ничила с чудом. Н о как издатель это был пред­
приниматель, как говорят иные - неразборчивы й
401

Д . С. М и р с к и й

в средствах, и как говорят все - ж есткий и ж ад­
ный. К ак все тогдаш ние предприниматели, он не­
доплачивал своим сотрудникам, пользуясь их бес­
коры стием . Е го личная жизнь тож е не отвечала
требованиям радикальн ого пуританства. Он по­
стоянно крупно и грал.Т ратил много денег на свой
стол и своих лю бовниц. Б ы л не чужд снобизма и
лю бил общ ество людей выш естоящ их. Все это, по
мнению многих соврем енников, не гарм онирова­
ло с «гуманным» и дем ократическим характером
его поэзии. Н о особенно восстановило всех про­
тив него его трусливое поведение накануне зак­
ры тия Современника , когда для спасения себя и
своего ж урн ала он сочинил и прочел публично
стихотворение, прославлявш ее диктатора граф а
М уравьева, сам ого беспощ адного и реш и тельно­
го реакционера. Н о хотя Тургенев, Іерцен и боль­
шинство соврем енников Н екрасова ненавидели,
радикалы , работавш и е у него, им восхищ ались,
лю били его безгранично и отпускали ему как про­
с ти тел ьн ы е л и ч н ы е и даж е, б олее того , о б щ е ­
ственны е прегреш ения. Е го связь с г-жой П анае­
вой, герои ней его лучш их и ори ги нальн ейш их
лю бовных стихов, продолж алась около десяти лет
и стала одним из самых известны х романов в био­
граф иях русских л и тераторов. Н еко то р о е время
Н е к р а с о в и П а н а е в ы ж или втроем («menage а
trois») - ж орж сандистский либерализм , популяр­
ный среди интеллигенции в середине девятнадца­
то го века. О боим - и Н екрасову, и П анаевой - эта
связь доставила гораздо больш е страданий, чем
радостей. Х ронически больной (в результате сво­
ей беспорядочной ж изни), Н екрасов был подвер­
жен длительны м приступам меланхолии и депрес­
сии; при этом он страш но страдал и превращ ал
жизнь своих близких в ад. П осле разры ва с П ана­
евой Н екрасов жил с лю бовницами, которы х со­
402

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
держ ал, пока незадолго до смерти не женился на
простой девуш ке из н арода. В 1875 г. здоровье
окончательно ему изменило, и последние два года
его жизни превратились в медленную агонию, едва
облегчаем ую преданной заботой ж ены . Он умер
27 декабря 1877 г. П охороны его стали самой по­
разительной демонстрацией популярности, какой
когда-либо удостаивался русский писатель.
Н о, несмотря на его огромную популярность
среди радикалов, несмотря на уважение, с которы м
к нему относились такие противники, как Григо­
рьев и Достоевский, нельзя сказать, что Н екр асо ­
ву при жизни воздавали должное. Д аж е поклонни­
ки восхищались более содержанием его стихов, чем
ф ормой, и многие из них считали, что Н екрасов
пиш ет нехудожественно, но это неважно, и он ве­
ликий поэт - потому что содерж ание важнее ф о р ­
мы. Эстеты откровенно терп еть его не могли. П о
словам Тургенева, «поэзия в его стихах и не ноче­
вала». М ож ет бы ть, Григорьев со своей глубокой
интуицией только один и мог понять истинное ве­
личие Н екрасова. П осле смерти Н екрасова о его
поэзии продолжали судить по-партийному: правые
отбрасы вали ее целиком, левы е хвалили, несмот­
ря на неудачную форму. Только с приш ествием
модернизма был он по-настоящ ему признан, и его
новизна и оригинальность оценены по достоинству.
В течение последних десяти - пятнадцати лет не
бы ло другой поэтической славы , которая бы так
неуклонно росла. П реж де всего это произош ло
потому, что возросла наш а способность понимать
«непоэтическую» поэзию. Н о дело ещ е и в том, что
Н екрасов перестал числиться у радикалов святым
(каковы м он, разумеется, никогда и не был в том
смысле, в каком ими были Белинский, Ч ерны ш ев­
ский, Д обролю бов и Піеб У спенский) и стал более
узнаваемым и реальны м Н екрасовы м , сложной, не
403

Д . С. М и р с к и й

всегда образцовой, но глубоко человечной и ори­
гинальной личностью .
С толь сильно отличавш ийся от своих совре­
менников, во многих отнош ениях Н екрасов р а з­
делял с ними недостаток сознательного м астер­
ства и художественной культуры. Х арактерно, что
он вообщ е не знал, что так о е просодия, не знал
даж е названий стихотворны х разм еров. Он то л ь­
ко смутно, подсознательно знал, чего ищет, и хотя
был великолепны м критиком чужих стихов, не
умел судить свои собственны е. Он тратил свою
творческую энергию на далеки е ему, н еблагодар­
ные сю ж еты . Он обладал опасной способностью
к версификации, развивш ейся в те годы, когда он
был поставщ иком водевилей и риф м ованны х ф е ­
льетонов. М ногое из того, что он писал даж е в
зр е л ы е годы , - п росто р и ф м о ван н ы е статьи, и
даж е в лучш их его стихах (за малы м исклю чени­
ем) попадаю тся л и ш ен н ы е вдохновения м ного­
словны е пассажи. Он, в сущ ности, восстал против
всех условностей п оэти ческого вкуса, всего арсе­
нала «поэтической» поэзии, и смысл его лучших
и оригинальнейш их произведений именно в том,
что он отваж но создавал новую поэзию , не ско­
ванную традиционны ми нормами вкуса. Н о соб­
ственны й его творческий вкус был не всегда бе­
зош ибочен, и хотя он очень близко подошел к со­
зданию нового, оправдавш его себя стиля (особен­
но в великолепной сатирической поэме Кому на
Руси жить хорош о?), он так никогда и не овладел
им полностью . Н о сила вдохновения, но п оэти че­
ская энергия во многих, даж е не лучш их стихах
его так велика, что приходится принимать случай­
ные ляпсусы как элем енты целого. П о оригиналь­
ности и поэтической энергии Н екрасов занимает
одно из первых мест среди русских поэтов и даж е
сравнение с Д ерж авины м ему не страш но.
404

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
Віавная тема некрасовской поэзии, по его соб­
ственному вы раж ению . - «страдания народа». Н о
его вдохновение, в вы боре тем ы граж данское, в
разработке ее становится субъективным и личным,
а не общ ественным. З а исклю чением тех стихо­
творений, где он больше всего приближается к духу
народной песни и таким образом освобождается от
слишком личного, стихи его, его поэзия всегда лич­
ная, он никогда не вы сказы вается от имени груп­
пы. О бщ ественные пороки современной ему Рос­
сии для Н екрасова не столько объективны й факт,
сколько м учительное личное переж ивание. Е го
социальная поэзия рож дена муками глубокой, ж е ­
стоко истерзанной чувствительности. М ожно ска­
зать, что у Н екрасова был комплекс «социального
сострадания». Именно сострадание (страдание вме­
сте с другими), а не ж алость (снисхождение к чу­
жому страданию ) одуш евляет поэзию Н екрасова.
При всей политической серьезности и искреннос­
ти его демократических чувств, с точки зрения пси­
хологии «страдания народа» были для него эм ан а­
цией, символом его собственны х страданий - от
бедности, от болезни, от уныния, от мучений сове­
сти. Ему была свойственна необы кновенная мощ ь
идеализации; потребность создавать богов бы ла
одной из наиболее сильных его потребностей. Піавным из этих богов был русский народ; за ним идут
такие же идеализированны е и субъективизированные мифы о матери и о Белинском . Его идеализи­
рованное представление о народе, разумеется, тя ­
готеет к сентиментальности, и ему не всегда уда­
валось избеж ать этой волчьей ямы, но в лучших
вещах, которы х у него много, всякий намек на сен­
тиментальность очищ ается в ж арком огне его по­
этической энергии и поэти ческой искренности.
Разговоры о вкусе и красоте ф орм ы соверш енно
неуместны в присутствии стихийного творчества,
405

Д . С. М и р с к и й

создавшего, например, такие реалистически-мифолбгические поэмы, как Мороз, Красный нос. Н о у
Н екрасова народ не только о б ъ ек т сострадания и
поклонения. Он и шутит, и смеется вместе с ним,
так же как вместе с ним страдает, и из всех русских
поэтов девятнадцатого века он единственный был
по-настоящ ему творчески близок к духу народной
песни; он не имитировал ее: просто у него была
душа народного певца.
Все творчество Н екрасова можно разделить
на две части: ту, где он пользуется ф орм ам и, обус­
ловленны м и (пусть и с отри ц ательн ы м знаком)
предыдущим развитием ли тературной поэзии, - и
ту, где он р аб о тает в духе народной песни. В це­
лом мож но сказать, что в первой он субъективен,
а во второй объ екти вен и безличен. Эти аспекты
очень разнятся, но именно их комбинация создает
его н еп о в то р и м у ю п о эти ч ес к у ю и ндивидуаль­
ность. П ервая, традиционно литературн ая часть
гораздс} более неровная, чем вторая. Нижний слой
ее переходит в соверш енно механическую и неху­
дож ественную версиф икацию , которой он зани­
мался в сороковы е годы и которой так никогда и
не оставил. М ногое из того, что особенно цени­
лось современниками за граж данское и гуманис­
тическое содержание, сегодня каж ется негативной
частью некрасовского наследия. Н ам нелегко, к
примеру, откр ы ть какие-нибудь достоинства в на­
писанном без вдохновения механическом перело­
жении воспоминаний княгини В олконской, жены
декабриста (Русские женщины, 1867), в поэме, ко­
торую старш ее поколение считало некрасовским
ш едевром. С другой стороны , его иронические и
сатирические стихи, вероятно, нравятся нам боль­
ше, чем нашим отцам и дедам. Едкий, злой и сж а­
тый сарказм такой крепкой вещи, как В ор , ставит
Н екрасова в первы й ряд величайш их сатириков
406

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
мира. В больш инстве случаев его гневны е ри то­
рические инвективы вы играли от времени б оль­
ше, чем потерял остальной Н екрасов. Я, во вся­
ком случае, думаю, что таки е поэмы , как элегия
Родина, являю тся верш иной русской поэзии и ос­
тавляю т поэтические инвективы Л ерм онтова да­
леко позади. Д ругая группа некрасовских стихов,
выигравш ая от времени, - его зам ечательно ори ­
гинальная л ю бовн ая ли рика: неподслащ енны й,
несентиментальный, пронзительны й, страстный и
трагический рассказ о лю бви, которая приносит
лю бящ им больш е страдания, чем радости. Н а к о ­
нец, среди самых ранних его стихов (1846) нахо­
дится то поистине бессм ертн ое стихотворение,
которое столь многие (среди них Григорьев и Ро­
занов) прочувствовали и осознали как нечто боль­
шее, чем стихи, - сти хотворен и е о траги ческой
лю бви на краю голодной см ерти и м оральн ого
падения - начинаю щ ееся словами «Еду ли ночью
по улице темной». То ж е напряж ение и сила ощ у­
щаются в стихотворениях, написанных во время
последней болезни {Последние песни).
Об его объективной повествовательной по­
эме Саша (1854), за которую его обвиняли в плаги­
ате тургеневского Рудина ещ е до того, как он был
напечатан у него в журнале, можно сказать, что это
попытка создания проблем ного рассказа в стихах,
и. несмотря на имею щ иеся там прекрасны е места,
она выглядит ж алко в сравнении с романами Тур­
генева. ІЬраздо интереснее его м ногочисленны е
короткие и драматические стихотворения из крес­
тьянской жизни. С одного из них (В дороге , 1847)
начался его творческий путь. Н екоторы е из ран­
них стихотворений написаны в явно романтическом
тоне {Огородник). Одно из самых зн ам ен и ты х Влас (1854), стихотворение, в котором Н екрасов
доказал свое сочувствие не тол ько страданиям на­
407

Д . С. М и р с к и й

рода, но и его религиозны м идеалам. Самая масш­
табная из его поэм (не в стиле народных песен) величественный и статуарный Мороз, Красный нос
(1863), с его мифологической идеализацией русской
крестьянки и ш ирокими панорамами молчаливо­
го, скованного морозом леса.
В своей народно-песенной поэзии Н екрасов
уходит от своего moi hanssable (ненавистного «я»),
освобождается от мучительной одержимости стра­
данием и стан ови тся п оэтом , вы раж аю щ им
сверхиндивидуальное. Э то заметно уже в его сти­
хах для детей, особенно в прелестном Пнерале Топ­
тыгине (где запуганный почтмейстер принимает
ученого медведя за разгневанного генерала). Н о
характернее всего самая певучая некрасовская по­
эма Коробейники (1863), история по сути трагиче­
ская, но рассказанная в здоровом и мощном маж ор­
ном клю че. Н ачал о поэмы присвоено народом как
народная песня. И з всей русской книжной поэзии
это, пожалуй, самый популярный отрывок. Н о в той
же поэме звенит соверш енно иная, странная нота Песня странника - одна из самых сильных и ори­
гинальных у Н екрасова. Это из тех поэм, которы е
(по словам Синга, так часто применимым к Н екр а­
сову) человечны потому, что грубы.
В еличайш ее достиж ение Н екрасова в стиле
народной песни, а м ож ет бы ть и всего его тво р ч е­
ства, это больш ая реалистическая сатира Кому на
Руси жить хорош о? , над которой он работал в
сем идесяты е годы. П оэм а рассказы вает, как семь
муж иков для того, чтобы реш ить вопрос, кому на
Руси хорош о живется, пошли по стране. Они встре­
чаю т представителей разны х классов общ ества:
помещ ика, свящ енника, крестьянку и т.д. Им рас­
сказы ваю т истории о нравственны х подвигах, о
героизме, о преступлениях, и поэма кончается на
ноте радостной уверенности в будущем народа,
408

Di. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
которому пом ож ет новая дем ократическая интел­
лигенция. С тиль поэмы соверш енно ори ги наль­
ный, изумительно характерн ы й и крепкий. П о эт
ни разу не п озволяет себе впасть в свои обы чн ы е
су б ъекти вн ы е стенания и ведет рассказ в то н е
добродуш ной, но острой сатиры в народном духе,
с многими сценами, вы держ анны м и в тонах про­
стого и здорового реал и зм а, куда порой, когда
речь заходит о добродетелях сильного русского
мужика, вторгается героическая нота. И сполнен­
ная зам ечательной словесной вы рази тельн ости ,
энергии и разнообразны х находок, поэма эта при­
надлеж ит к самым оригинальны м произведениям
русской поэзии X IX столетия.
11. П О Л Н Ы Й У П А Д О К П О Э З И И
П околение родившихся между 1825 и 1850 гг.
оказалось поэтически сам ы м бесплодны м из всех
в истории России. С 1860 г. и до конца семидеся­
ты х не появилось ни одного хотя бы средне ода­
ренного поэта. Враги поэзии, опираясь на непре­
лож ны е ф ак ты , могли то р ж ество вать победу сво­
ей антиэстетической кампании. К ак граж данско­
му направлению , так и направлению «чистого ис­
кусства» нечем бы ло похвалиться. П равда, послед­
нее направление выдвинуло К онстантина С лучевского (1837-1904), поэта в самом деле зн ачи тель­
ного. Н о после своего н едолгого первого появле­
ния в 1857-1860 гг., когда поним аю щ ие критики
(Григорьев в том числе) приветствовали его как
надежду русской поэзии, С л учевски й , подобно
Фету, исчез почти на двадцать л ет и появился вновь
только в конце семидесяты х годов. У него бы ло
по-настоящ ему оригинальное видение мира - ос­
нова гениальности, и казалось, что он способен
создать действительно новую , действительно со­
409

Д. С. Мирский
в р ем ен н ую п о э зи ю , н о ем у не п о в е зл о - е г о д ея ­
т ел ь н ост ь приш лась на время гл у б о ч а й ш его па­
дения п о эт и ч е ск о й техн и к и , и в п о эзи и он так и
остался заикой. Е г о тв ор ч еств о относится в осн ов­
ном к восьм и десяты м годам и д а л ее, и я гов ор ю о
нем б о л е е п о д р о б н о в книге Современная русская

литература.
Д р угой дост ой н ы й упом инания п о э т т о г о ж е
периода - Дм итрий Н иколаевич Садовников (18431883); он р оди л ся в С и м би р ск е и п оп р обов ал с о ­
здать ч т о -т о в р о д е л о к а л ь н о й п р и в ол ж ск ой п о ­
эзи и ; н а и б о л е е и зв естн ы й , х оть и аноним ны й т е ­
перь (п оск ол ь к у н и к то не п ом н и т а в т о р а ) е е о б ­
разч и к - бал л ада о С тен ь к е Р ази н е и персидской
княж не.
П о с к о л ь к у в ш ес т и д ес я т ы е и сем и д еся ты е
годы ор и ги н а л ь н о й п о э зи и не б ы л о , разви лась
огр ом н ая п ер ев од ч еск ая ак ти вн ость. К райние ан­
т и э с т е т ы , о ч ен ь су р о в о отн оси в ш и еся к родн ой
п оэзи и , сохр ан и л и н е к о т о р о е п о ч т ен и е к к о е-к а ­
ким иностранны м им енам , о с о б е н н о к тем , кто так
или иначе бы л связан с р ев о л ю ц и ей , - как Б ай ­
рон, Б ер а н ж е и І£йне. Б ай р он почитался почти так
ж е , как и п р еж д е , - е г о славил, хотя и т ол ь к о для
приличия, д а ж е П и сар ев. И не б у д е т п р еувел и ч е­
нием ск азать , ч т о Б е р а н ж е (в п ер ев о д а х К уроч­
кина (1 8 3 1 -1 8 7 5 )) и ІЪйне (в п ер ев о д а х М и хай л о­
ва (1 826-1865), П л ещ еев а и В ей н б ер г а (1830-1908))
бы ли в ш ироких слоях интеллигенции популярнее,
чем л ю б о й из русск и х п о эт о в .

12. Д Р А М А Т У Р Г И Я , О Б Щ И Й О Б З О Р ;
ТУРГЕНЕВ
Развитие р еали зм а на русской сцене ш ло про­
щ е и п р я м ол и н ей н ее, чем в русск ом ром ане. Е го
и стор и ю м о ж н о о б о зн а ч и т ь нескольким и вы даю -

410

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
щ имися и м ен ам и , ч т о н е в о з м о ж н о сд е л а т ь для
прозы . Три п ер и ода э т о г о развития м о ж н о р а зд е ­
лить так: в п ервом (п р и м ер н о с 1830 по 1850 гг.)
г о с п о д с т в у е т вели к и й а к т е р , в о в т о р о м ( 1 8 5 0 1895) - великий драм атург, в т р е т ь е м (к о т о р ы й
вы ходит за п р едел ы н а ст о я щ ег о т о м а ) - великий
р еж и ссер . Э т о Щ епкин, О стров ск и й и С тан и слав­
ский. Щ епкин бы л р одон ач ал ь н и к ом р еа л и ст и ч е­
ской игры . Н о корням и е г о и ск усство у х о д и л о в
глубину к л асси ч еск ой традиции с е е ун и версаль ­
ной в с еч ел о в еч е ск о й п равдой, и е г о р еал и зм г о ­
ворил не о ч астн остя х, а о ч е л о в е ч е с к о й п р и р оде
в ообщ е. И ск усств о е г о б ы л о иск усством создан и я
типов п си хол оги ч еск и х, а не соц и ал ьн ы х. В тор ая
ф а за р у сск о г о с ц ен и ч еск о г о р еа л и зм а с о с р е д о т о ­
чилась на р еа л и зм е соц и ал ь н ом , на правде к он к ­
р етн ы х д е т а л е й , на н а и м е н е е у н и в ер сал ь н ы х и
н а и б о л ее индивидуальны х а сп ек т а х дан н ой со ц и ­
альной ср еды . О н стал « эт н о гр а ф и ч еск и м » р е а ­
лизм ом , или, используя русский тер м и н , бы товы м ,
что о зн а ч а е т и зо б р а ж е н и е ж и зн и в е е л окальны х
и п р еходящ и х асп ек тах.
Э та ф а з а наш ла св о е п о л н о е в ы р аж ен и е в
п ь есах О с т р о в с к о г о и и гр е П р о в а С а д о в с к о г о
(1 8 1 8 -1 8 7 2 ), л и ч н о го друга ав т ор а. П е р в о е п р ед ­
ставл ен и е п ер вой пьесы О с т р о в с к о г о (1853) о т ­
кры ло н о в у ю теа т р а л ь н у ю эру, п р одол ж ав ш ую ся
пол стол ети я.
О стровск и й н алож и л свой о т п еч а т о к на весь
период. К ак и соврем ен н ы й ем у р ом ан, драма в ег о
руках стр ем и л ась стать со ед и н ен и ем ото б р а н н ы х
с р е з о в ж и зн и , м и н и м ал ь н о п р и с п о с о б л е н н ы х к
тр ебов ан и ям сцены . Э т а ж е тен д ен ц и я п р о сл еж и ­
вается в др ам атур ги и Т ургенева, к отор ы й в н ача­
л е л и тер атур н ой д ея тел ь н о ст и к ол ебал ся н е к о т о ­
р о е время м еж д у др ам атур ги ей и п р озой . О н наи­
б о л е е зн ач и тел ьн ы й др ам атур г из всех р ом ан и с­

411

Д. С. Мирский
тов , за и ск л ю ч ен и ем П и с ем ск о го . Е г о пьесы о т ­
носятся к 1 8 4 3 -1852 гг. Э т о в зн ач и тел ьн ой м ере
эк сп ер и м ен тал ь н ы е поиски со б ст в ен н о й ф орм ы .
Н е к о т о р ы е из них бы ли п оставл ен ы в т о время,
н ек отор ы е увидели подм остки недавно. Самая сц е­
ничная из них - Провинциалка , л егк ая изящ ная
ком едия (1851). С амая и н тер есн ая и сторич ески Месяц в деревне (1850), п си хол оги ч еск ая драм а на
п р о в ер ен н у ю в р ем ен ем тем у о л ю б о в н о м со п ер ­
н и ч естве м еж д у зр ел о й ж ен щ и н ой и м ол оден ьк ой
д ев уш к ой , к отор ая и п о сти л ю , и по п остр оен и ю
(о т су т ст в и е внеш них собы ти й и сл о ж н о ст ь психо­
л оги ч еск ой и а тм осф ер н ой обр и совк и ) явно созда­
е т п р едч увств и е Ч ех о в а .
13. О С Т Р О В С К И Й
А л е к са н д р Н и к ол аев и ч О стров ск и й роди л ­
ся в 1823 г. в М оск ве, в З а м о с к в о р е ч ь е , в сер дц е
к у п еч еск о го квартала. Е го о т е ц бы л чиновником,
а п о зж е - адв ок атом с к уп еч еск ой клиентурой в
том ж е З а м оск в ор еч ь е. Б удущ ий драм атург посту­
пил в уни верси тет, но в 1843 г., п о сл е скандала с
ун и верси тетск и м н ачальством , уш ел оттуда и п о­
ступил на сл у ж б у в Т ор гов ую палату. Ткм он о ст а ­
вался д о 1851 г., пока не оставил служ бу. В осем ь
л е т в Т орговой п ал ате м н о го е добав и л и к е г о ж и з­
ненному, дом аш н ем у и о б щ ес т в ен н о м у опы ту п р е­
бы вания в к уп еч еск ой ср ед е и о ч е н ь п ом огли ему
узн ать быт. П е р в о е е г о п р о и зв ед ен и е бы л о о п у б ­
л и к ов ан о в 1847 г. Э т о бы л о тр ы в о к из комедии
Банкрот, к отор ую он в 1849 г. закончил. П ьеса эта,
к о т о р у ю он читал во м ногих м оск ов ск и х дом ах,
п р о и зв ел а о г р о м н о е в п еч атл ен и е. С т е х пор О ст­
р овск и й стал ц ен тр ом к руж к а м о л о д ы х л ю д ей ,
к о то р ы е бы ли влю блен ы в русский национальный
х ар ак тер и в разгульны й о б р а з ж и зн и . Э т о т р а з­

412

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
гул погубил Григорьева и других не столь к р еп ­
ких людей, но основной чертой О стровского был
могучий здравы й смысл, которы й помог ему ос­
таться уравновеш енны м, много работаю щ им че­
ловеком, каким он и был по натуре.
П ервой его пьесой, представленной на сце­
не, была Бедная невеста ; это произош ло в 1853 г.
После этого и до самой смерти О стровского (в
1886 г.) не проходило года, чтобы на сценах импе­
раторских театров не появилась его новая пьеса.
А погей популярности О стровского, как и Турге­
нева, ІЪнчарова и П исемского, - 1856-1860 гг. П ос­
ле этой даты популярность О стровского хотя и не
снижалась, но перестала расти, и критика и пуб­
лика стали утверж дать, что ранние его пьесы луч­
ше новых. Личная ж изнь его проходила без осо­
бых событий, ибо всю свою энергию он отдавал
театру. В 1885 г. О стровский был назначен соди­
ректором М осковских им ператорских театр о в и
директором состоявш его при них театр ал ьн о го
училища. У мер он в следую щ ем , 1886 году.
За время с 1847 по 1886 гг. О стровский напи­
сал около сорока* пьес в прозе и ещ е восемь б е­
лым стихом. Они все разного достоинства, но в
целом несомненно п редставляю т самое зам еч а­
тельное собрание драм атических сочинений, к а ­
кое есть на русском язы ке. Грибоедов и ІЪголь
писали великие и вполне оригинальны е пьесы, и
каж ды й из них гений, превосходящ ий О стровско­
го, но именно О стровском у суждено было создать
русскую д рам ати ч ескую школу, русский театр ,
достойный стать рядом с национальны ми те ат р а ­
ми Запада, если не как равны й, то как сравнимый
с ними. О граниченность искусства О стровского
*Среди прочего, он перевел Укрощение строп­
тивой и интермедии Сервантеса.
413

Д. С. М и р с к и й

очевидна. Е го пьесы (за малы м исклю чением) не трагедии и не комедии, но принадлеж ат к сред­
нему, ублю дочному ж анру драмы. Драматический
план больш инства из них, принесенный в ж ертву
методу «срезов жизни», лиш ен твердой последо­
вательности классического искусства. З а малым
исключением, в его драмах нет поэзии, и даж е там.
где она присутствует, как в Грозе , это поэзия а т­
м осф еры , а не слов и ф актуры . О стровский, хоть
и изумительны й м астер типичного и индивидуа­
лизированного диалога, не является мастером язы ­
ка в том смысле, в каком ими были ГЪголь, Лесков
или, чтобы привести английский пример, - Синг.
Я зы к его чисто репрезентативен; он пользуется
им в соответствии с правдой, но не творчески. В не­
котором смы сле даж е самая его укорененность в
русской почве есть ограниченность, потому что
его пьесы всегда узко м естны е и не им ею т всече­
ловеческой значимости. Если бы не эта ограни­
ченность, если бы он был всечеловечен, о става­
ясь национальны м, его место бы ло бы среди ве­
личайш их драм атургов. Ш ирота, охват, р азн ооб ­
разие его видения русской жизни почти беспре­
дельны . Он наим енее субъекти вны й из русских
писателей. Для психоаналитика это был бы совер­
ш енно безнадеж ны й случай. Е го персонаж и ни в
коей м ере не являю тся эм анацией автора. Э то
подлинные отраж ения «других». Он не психолог,
и его персонаж и - не толстовские, в чей внутрен­
ний мир нас вводит могучая сила авторской инту­
иции, - они просто люди, какими их видят другие
люди. Н о этот поверхностный реализм - не наруж­
ный, живописный реализм ІЪголя и ІЪнчарова, это
подлинно драм атический реализм , потому что он
представляет лю дей в их отнош ениях с другими
людьми, что является простейш им и старинней­
шим способом характеристики, принятым как в
414

Гл. VIL ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
повествовании, так и в драме - через речь и дей­
ствия; только здесь это т способ обогащ ен громад­
ным изобилием социальны х и этнограф ических
подробностей. И. несм отря на эту п оверхн ост­
ность, персонажи обладаю т той индивидуальнос­
тью и неповторимостью , которую мы находим в
своих знакомы х, пусть и не проникая в их череп­
ную коробку.
Эти общ ие зам ечания относятся в основном
к ранним и наиболее характерн ы м произведени­
ям О стровского, написанным примерно до 1861 г.
С ю ж еты этих пьес взяты , как правило, из жизни
московского и провинциального купечества и низ­
ших слоев чиновничества. Ш ирокая разносторон­
няя картина старозаветной, не европеизированной
жизни русского купечества больш е всего порази­
ла современников О стровского в его творчестве,
потому что их и нтересовала реальность, вопло­
щенная в литературном творчестве, а не ее пре­
ображ ение в искусстве. К ритики пятидесятых го ­
дов пролили нем ало чернил, выясняя отнош ение
О стровского к старозаветном у русскому купече­
ству. Сам он давал до непонятного обильную пищу
для таких дискуссий и для каких угодно интерпре­
таций, потому что его худож нические симпатии
по-разному распределяю тся в разны х пьесах. Л ю ­
бая интерпретация, от самой восторж енной идеа­
лизации непоколебим ого консерватизм а и патри­
архального деспотизма вплоть до яростного о б ­
личения купечества как неисправимого темного
царства, могла найти в тексте пьес на что опереть­
ся. И стинное ж е отнош ение О стровского ко все­
му этому просто не бы ло всегда одинаковы м, а
точнее - моральная и общ ественная позиция были
для него по существу обстоятельствам и второсте­
пенными. Е го задачей бы ло строить пьесы из эл е ­
ментов реальности, какой он ее видел. В опросы
415

Д. С. Мирский
симпатии и антипатии бы ли для него делом чис­
той техники, драм атургической целесообразнос­
ти, ибо, хоть он и был «антиискусственником» и
реалистом, он очень остро чувствовал те внутрен­
ние законы , по которы м , а не по законам жизни,
долж ен был строить каж дую новую пьесу. Таким
образом , для О стровского нравственная оценка
купеческого pater familias (отца сем ейства), ти ра­
нящ его свое сем ейство, зависела от драм атиче­
ской функции его в данной пьесе. Н о за исклю че­
нием этого, н еобы ч ай н о трудно составить себе
представление об общ ественном и политическом
W eltanschauung (м и р о в о ззр ен и и ) О стр о вско го .
Э то был самый объ екти вн ы й и беспристрастный
из писателей, и та интерпретация, которую дает
его пьесам его друг и пропагандист Г р и го р ьев «безудерж ны й восторг перед органическими си­
лами неоскверненной национальной жизни», - в
конце концов так ж е чужда настоящ ему О стров­
скому, как антитрадиционная и револю ционная
пропаганда, которую вы ж ал из них Добролю бов.
Технически наиболее интересны е пьесы О с­
тровского - первы е две: Банкрот (написанный в
1847-1849 гг. и о п убли кован н ы й под названием
Свои лю ди - сочтемся в 1850 г.) и Бедная невес­
та (о п у б л и к о в ан н ая в 1852 и п оставлен н ая в
1853 г.). П ервая бы ла самым поразительным и сен­
сационным началом деятельности молодого авто­
ра, какое тол ько бы ло в русской литературе. Го­
го л ь в Ж енит ьбе подал п рим ер х ар ак те р н о го
изображ ения купеческой среды. В частности, тип
свахи, п ракти кую щ ей в куп еческой среде, уж е
ш ироко использовался. И зобрази в только непри­
ятны х персонаж ей, О стровский шел по стопам
ІЪголя в Ревизоре. Н о он пош ел ещ е дальш е и о т ­
бросил самую почтенную и старинную из ком е­
дийных традиций - поэтическое правосудие, кара416

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
ющее порок. Триум ф порока, триум ф самого бес­
пардонного из персонаж ей пьесы придает ей осо­
бую ноту дерзкой оригинальности. И менно это
возмутило даже таких старых реалистов, как Щ еп­
кин, которы й наш ел пьесу О стровского циничной
и грязной. Реализм О стровского, несмотря на яв­
ное влияние Гоголя, по сути своей ему противопо­
ложен. Он чужд вы разительности ради вы р ази ­
тельности; он не вп адает ни в карикатуру, ни в
фарс; он основан на основательном , глубоком, из
первых рук, знании описы ваемой жизни. Д иалог
стремится к жизненной правде, а не к словесному
богатству. У мение использовать реалистическую
речь ненавязчиво, не впадая в гротеск, - сущ е­
ственная черта искусства русских реалистов, но у
О стровского оно достигло соверш енства. Н а к о ­
нец, нетеатральная конструкция пьес - соверш ен­
но не гоголевская, и, сознательно отказавш ись от
всяких трю ков и расчетов на сценический эф ф ект,
О стровский с сам ого начала достигает верш ины .
Главное в пьесе - характеры , и интрига полностью
ими определяется. Н о характеры взяты в социаль­
ном аспекте. Это не муж чины и женщ ины вооб­
ще, это московские купцы и приказчики, которы х
нельзя оторвать о т их социальной обстановки.
В Банкроте Островский почти в полной мере
проявил оригинальность своей техники. Только во
второй своей пьесе он пош ел дальш е в направле­
нии детеатрализации театра. Бедная невеста и по
тону, и по атм осф ере нисколько не похожа на Бан­
крота. Среда тут не купеческая, а м елко-чиновни­
чья. Н еприятное чувство, которое она вызывает,
искупается образом героини, сильной девуш ки,
которая нисколько не ниже и гораздо живее геро­
инь Тургенева. Ее история имеет характерны й ко­
нец: после того, как ее покидает идеальный роман­
тический поклонник, она покоряется судьбе и вы ­
417

Д. С. Мирский
ходит замуж за удачливого хама Беневоленского,
которы й один только м ож ет спасти ее мать от не­
минуемого разорения. Каждый персонаж - шедевр,
и умение О стровского строить действие целиком
на характерах здесь на высоте. Н о особенно заме­
чателен последний акт - смелая техническая новин­
ка. П ьеса кончается массовой сценой: толпа обсуж­
дает женитьбу Беневоленского, и тут вводится изу­
мительно новая нота с появлением в толпе его пре­
жней лю бовницы . С держ анность и внутреннее на­
полнение этих последних сцен, в которы х главные
герои почти не появляю тся, бы ли действительно
новым словом в драматическом искусстве. Сила Ос­
тр о в с к о го в создании п о эти ч еск о й атм о сф ер ы
впервы е проявилась именно в пятом акте Бедной
невесты. В пьесе Бедность не порок (1854) О ст­
ровский пош ел ещ е дальш е по линии детеатрали­
зации театра, но с меньш им творческим успехом.
При постановке пьеса имела огромны й успех, ко­
торы м обязана оригинальному славянофильскому
характеру благородного пьяницы, разоривш егося
купца Лю бима Торцова; эта роль осталась одной
из самых популярны х в русском репертуаре. Н о
сама пьеса значительно менее удовлетворительна,
и техника «кусков жизни» переходит порой просто
в расхлябанность. Д ругая славяноф ильская пьеса
его - Не в свои сани не садись (1853), - где купе­
ческий патриархальны й консерватизм отца одер­
ж и вает победу над ром антической ветреностью
«образованного» лю бовн ика, - гораздо лучш е и
эконом нее вы строена и беднее в смысле атм осф е­
ры. Тк ж е классическая конструкция утверж дается
и в очень сильной драме Не т ак живи, как хочет ­
ся, а так, как Бог велит (1855). Н о даж е и в этих
более сж аты х и «однолинейных» пьесах О стров­
ский никогда не те р яе т богатства бытописания и
не снисходит до искусственных ухищрений.
418

Гл. VU. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
Из пьес, написанных в период 1856-1861 гг.
Доходное место (1857) - сатира на разлож ен ную
высш ую бю рократи ю - имела гром адны й успех
как отклик на жгучий вопрос, но драм атические
достоинства пьесы сравнительно невелики. В ос­
питанница (1860) - одна из сам ы х неп ри ятн ы х
пьес, где О стровский с огром ной силой создает
отталкиваю щ ий портрет, часто появляю щ ийся в
более поздних его пьесах, - п ортрет эгоистичной,
богатой и сам одовольной старухи. Три коротких
комедии, объединенны е общ им героем - глупы м
и чванным м олоденьким чиновником Б а л ьза м и ­
новым (1858-1861), - эт о ко м и чески е ш едевры
благодаря характерам Бальзам инова и его матуш ­
ки, нежно лю бящ ей сына, но вполне понимаю щ ей,
до чего он глуп, а та к ж е благодаря их ж ивописно­
му социальному окруж ен и ю . В другой комедии
того же периода - В чужом пиру похмелье (1856) Островский вывел купца іСит К иты ча, квинтэссен­
цию самодура, капри зн ого дом аш него ти рана, р е ­
ш ивш его, что все дол ж н ы д ел ать то, «чего его
левая нога хочет», но к о торого, в сущ ности, л егк о
запугать.
Н о самое зн ачи тельное произведение это го
периода и несом ненны й ш едевр О стр о вск о го Гроза (1860). Э то сам ая знам енитая из его пьес, о
к о то р о й б о л ьш е всего н ап и сан о. Д о б р о л ю б о в
вы брал ее для одной из своих самых действенны х
и вл и ятел ьн ы х п роповедей против тем н ы х сил
консерватизм а и традиций, а Григорьев увидел в
ней высш ее вы раж ение лю бви О стровского к т р а ­
диционному укладу и характерам незатронуты х
разлож ением русских средних классов. В действи­
тельности ж е эт о чисто п оэти ческая, чисто атм о­
сф ерная вещ ь, великая поэм а о лю бви и смерти, о
свободе и рабстве. О на до предела локальн ая, до
предела русская, и ее атм осф ера, насыщ енная рус­
419

Д. С. Мирский
ским бы том и русским поэтическим чувством, де­
л ает ее трудно понимаемой для иностранца. Ибо
тут каждая д еталь усиливается всей традиционной
эм оциональной основой (бы ть может, лучш е все­
го вы раж ен н ой в русских народны х песнях), и,
лиш енная этой основы , она тер яет больш ую часть
своего очарования. Гроза - редкий пример вы со­
чайш его ш едевра, построенного исклю чительно
на национальном м атериале.
П осле 1861 г. О стровский стал думать о но­
вых путях. Н а н еко то р о е время он посвятил себя
созданию исторических пьес (см. раздел 15), а в
прозаических пьесах отош ел от многого, что было
в нем нового и оригинального. Он почти совсем
забросил купеческую среду, которая под влияни­
ем р еф орм и распространения образования бы ст­
ро п реображ алась в серы й средний класс, и все
больш е и больш е поддавался традиционному ме­
тоду писания пьес, хотя никогда не снисходил до
использования искусственны х и неправдоподоб­
ных трю ков ф ранцузской ш колы . Б л аго д ар я его
примеру Россия, в отличие от других стран, суме­
ла остаться в стороне о т всепроникаю щ его влия­
ния ш колы С криба и Сарду. И все-таки в больш ин­
стве его поздних пьес больш е сю ж ета и интриги,
чем в ранних, и хотя критики, как правило, их не
одобряли, таки е поздние пьесы О стровского, как
На всякого мудреца довольно прост от ы (1868),
Лес (1871), В о лки и овцы (1877) имели ещ е боль­
ший успех у публики, чем более характерн ы е для
него ранние ш едевры . П ервы е две явно принад­
л еж ат к его лучш им произведениям, а Лес делит с
Грозой честь р ассм атри ваться к а к его ш едевр.
Х оть эта комедия и м енее оригинальна, она бога­
та зам ечательно написанными характерам и. Глав­
ные ее персонаж и - два странствую щ их актера,
трагик Н есчастливцев и комик С частливцев, Дон
420

Гл. ѴП. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
Кихот и Санчо Панса. Они почти не уступают ве­
ликим созданииям Сервантеса в многогранности и
сложности. Из всех пьес О стровского это един­
ственная. в которой благородное начало в челове­
ке триумфально утверждается моральной, хотя и не
финансовой победой донкихотствующ его трагика.
Но в ней содержатся и другие образы - богатая и
бессердечная вдова г-жа Іурмы жская и ее молодой
любовник Буланов, по своей цинической и самодо­
вольной эгоистической подлости самые неприукрашенные типы в русской литературе.
Островский никогда не останавливался и все­
гда продолж ал искать новы х путей и м етодов.
В последних своих пьесах ( Бесприданница , 1880)
он испробовал более психологический метод со­
здания характеров. Н о в целом последние его пье­
сы свидетельствую т о некотором иссыхании тво р ­
ческих сил. Ко времени своей смерти он господство­
вал на русской сцене чистым количеством своих
произведений. Н о наследники, которы х он оставил,
были средние и н етворч ески е лю ди, способны е
лишь писать пьесы с «благодарны ми ролями» для
отличных актеров и актрис, вы ращ енны х в ш коле
Щ епкина и О стровского, но неспособные продол­
ж ать живую традицию литературной драмы.
14. С У Х О В О -К О Б Ы Л И Н , П И С Е М С К И Й
И М А Л Ы Е ДРАМ АТУРГИ
Б ы л о то л ь к о два д р ам ату р га, п ри б ли ж ав­
шихся к О стровском у если не по количеству, то
по качеству своих произведений, и это были Сухово-Кобылин и П исемский, оба более традици­
онные, более «искусственны е» и более те атр ал ь­
ные, чем он.
А л ек сан д р В аси л ьеви ч С ухово-К обы ли н
(1817-1903) был типичны й образованны й дворя­
421

Д. С. Мирский
нин своего п околен и я, пропитанны й ГЬгелем и
немецким идеализмом. Он считал метафизику сво­
им истинным призванием, перевел всего Гегеля на
русский язы к и много л ет работал над оригиналь­
ным ф илософ ским трудом в гегелевском духе. Но
его рукописи погибли во время пож ара, а в печа­
ти не осталось никаких следов его ф илософских
сочинений. П исание пьес бы ло только коротким
эпизодом в его жизни. П орази тельн о то, что ни
его м етаф и зи чески е наклонности, ни отсутствие
проф ессионализма в драматургии никак не повли­
яли на его пьесы. Они на удивление свободны от
идей, а по сценичности не имею т соперников в
русской литературной драме. Единственным важ ­
ным собы тием в жизни С ухово-К обылина было
убийство в 1850 г. его лю бовницы -ф ранцуж енки,
к которой он бы л глубоко привязан. Е го заподоз­
рили в том, что он виновен в этом преступлении,
и семь л ет он находился под судом (некоторое вре­
мя и в тю рьм е); то л ьк о в 1857 он бы л наконец
оправдан. Э тот эпизод, столкнувш ий его лицом к
лицу с уж асами и нелепостям и дореф орм енны х
судов, оставил глубокий след в его душе и внушил
ему ту злобную ненависть ко всему классу чинов­
ников, к о то р ая п ереп ол н яет две его последние
пьесы. Все его драм атургическое наследие - это
три комедии: Свадьба К речинского (поставлена в
1855 г.), Д ело и Смерть Тарелкина. Последние две
появились в печати в 1869 г., но надолго были зап­
рещ ены к постановке. Свадьба Кречинского - чи­
стая плутовская комедия, где жулик одерж ивает
победу над глупостью добродетельны х персона­
жей. К ритики наш ли, что в ней не хватает идей,
что она слиш ком зависит от интриги и вообщ е
слиш ком вы держ ана во ф ранцузском стиле. Н о у
зрителей она имела небы валы й успех и сделалась
одной из лю бим ы х и надежнейш их пьес русского
і

422

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
репертуара. П о и звестности своего те к с т а она
мож ет соперничать с Горем от ума и Ревизором.
Ц итаты из нее до сих пор у всех на язы ке. К ак
комедия интриги она не им еет соперниц на рус­
ском язы ке, за исклю чением Ревизора , а х ар ак те­
ры обоих м ош енников, К речинского и Расплю ева, п ри н адлеж ат к сам ы м запом инаю щ им ся во
всей портретной галерее русской литературы .
Дело и Смерть Тарелкина соверш енно иные
по тону. Э то сатиры , рассчитанны е, по словам са­
мого автора, не на то, чтобы зритель рассмеялся,
а на то, чтобы он содрогнулся. Злость этой сати­
ры такова, что рядом с этими пьесами С алты ков
кажется безобидны м. Д аж е для радикалов ш ести­
десятых годов это бы ло чересчур. С ухово-К обылин использовал тут метод гротескного преувели­
чения и неп равдоподобн ого окари катур и ван ья,
типа того, что применял Іоголь, но гораздо бес­
страш нее и яростнее, - а методы эти были глубо­
ко чужды русскому реализму. В наш е время, ког­
да мы расстались с условностью непрем енного
ж изнеподобия, мы б олее способны оценить по
достоинству сатиру С ухово-К обы лина. Смерть
Тарелкина с ее колоссальны м цинизмом и ж есто­
костью в обрисовке торж ествую щ его и бессты д­
ного порока, в последнее время имела зн ачи тель­
ный успех. Э то единственная в своем роде вещь,
которая совм ещ ает мудро рассчитанную ж есто­
кость Б ен Д ж онсона со страстной серьезностью
свиф товской ярости.
Писемский начал свою карьеру драматурга
комедиями (И похондрик , 1852), в которы х он щед­
ро пользовался гоголевской традицией ф арса и
совмещения несовместимого. Н о главным его дос­
тиж ением бы ла реал и сти ч еская трагедия. Э тот
жанр в России представлен ф актически только дву­
мя вещами - ТЪръкой судьбиной Писемского (1860)
423

Д. С. Мирский
и Властью тьмы Толстого. При всей силе и напря­
женности толстовской драмы непредубежденный
критик вряд ли усомнится в том, что хотя обе они
равны по человеческому и трагическому значению,
пьеса Писемского вы ш е как пьеса, это более пол­
ная художественная удача, В ней есть напряжение
и неотвратимость классической драмы, и если Вла­
сти тьмы больш е всего подходит определение
«моралите», то Горькая судьбина - подлинная тра­
гедия, в которой соблю дено то высш ее логическое
единство, что является главной чертой трагедий
Расина. С ю ж ет ее, как и у Расина, прост, почти геометричен. Помещ ик, слабый человек гамлетовско­
го идеалистического типа, соблазнил в отсутствие
мужа одну из своих крепостных. М уж - сильный
характер, того типа, которы й встречается в народ­
ных рассказах П исемского и Лескова. Х оть он и
крепостной, он благоденствующ ий торговец и за­
работал в П етербурге больш ие деньги. Он возвра­
щ ается домой (с этого начинается действие), по­
степенно обнаруж ивает преступление ж ены и реа­
гирует соответственно. П омещ ик - господин мужа,
в то время как муж - господин своей жены; таким
образом, это конф ликт между правами господина
как владельца крепостного и достоинством крепо­
стного, с одной стороны; с другой стороны - конф ­
ликт между правом свободной любви (тут крайне
важно то, что помещ ик и ж ена крепостного дей­
ствительно лю бят друг друга) и правом главы се­
мьи по отн ош ен ию к ж ене. Д войной ко н ф л и кт
разворачивается с необы чайны м мастерством, и
сочувствие зрителя колеблется между правом на
ч ел о веческое достоин ство и правом свободной
любви. Трагедия кончается тем, что муж убивает
жену и затем (эта черта особенно вы соко оценена
русской критикой, но П исемскому ее подсказал
актер М арты нов) отдает себя в руки правосудия.
424

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
Другие пьесы П исемского не достигаю т вы ­
соты Горькой судьбины. Они грубоваты и как бы
специально нападаю т на все то, что ценила пуб­
лика того времени. Они делятся на два цикла серия исторических мелодрам из восемнадцатого
века ( Самоуправцы , П оручик Гладков ) и серия
драм, сатирически изображ аю щ их погоню за день­
гами ш естидесяты х и семидесяты х годов {Ваал,
Хищ ники и т.д.). И сторические драмы - дразнящ е
странны е творения. Они написаны сж ато, почти
как наброски. Они (особенно Самоуправцы) на­
полнены бы стры м , м елодрам атическим действи­
ем. Д рам атург как будто созн ател ьн о и зб егает
тонкости и дает психологию , достойную театр а
м арионеток. И все-таки этим пьесам свойственно
странное очарование, и если бы их теперь поста­
вить на сцене, они бы произвели невероятное впе­
чатление. О тсутствие психологической глубины и
сознательное применение сильных эф ф ек то в при­
шлось бы по вкусу ны неш нему зрителю гораздо
больше, чем тогдашнему.
С атирические пьесы из современной жизни
яростью сатиры напом инаю т Сухово-К обылина.
Н о они длинны и технически несоверш енны и сви­
детельствую т о явном угасании творческих сил
писателя.
М ногочисленные второстепенны е драматур­
ги этого периода частично старались усвоить м е­
тод О стровского при изображ ении русского бы та,
а частично писали так н азы ваем ы е «разоблачи­
тельны е пьесы», т.е. изобличали в драматической
ф орме всевозм ож ны е административны е и общ е­
ствен н ы е п ороки , о со б ен н о д о р еф о р м ен н ы е.
Здесь они тож е тянулись за Доходны м местом
О стровского.
Н астоящ ей соперницей, оспаривавш ей у р е ­
алистической драмы О стровского лю бовь зрите­
425

Д. С. Мирский
ля, была оп еретта О ф ф ен баха, во второй полови­
не ш естидесятых годов заполнивш ая русскую сце­
ну и сделавш ая непопулярны м и все прочие виды
искусства. Н о она осталась импортным товаром:
русские авторы не пы тались ей подраж ать.
15. К О С Т Ю М Н А Я Д Р А М А
К концу сороковы х годов псевдоромантиче­
ская драма К укольника и ей подобные перестали
пользоваться успехом. Только десять лет спустя
началось новое движение с целью оживить драму
в стихах. П римером послужил пушкинский Борис
Годунов. З ач и н ател ем движения стал поэт Мей,
написавший условную и слащ авую драму П скови­
тянка (I860) из времен И вана Грозного; она от­
кры ла собой целую серию пьес, написанных белым
стихом на сю ж еты русской истории. К ак и Пуш­
кин в Борисе Годунове, драматурги этой ш колы
честно старались бы ть историчными и дать подлин­
ную картину времени, каким они его себе представ­
ляли. Их пьесы построены , как правило, на глубо­
ких знаниях и тщ ательном изучении выбранного
периода, чему очень помогли великие достижения
русских историков середины века. С ю ж еты бра­
лись из истории допетровской Руси, главным об­
разом, из м осковского периода. Н о несмотря на
солидную историческую подготовку, леж авш ую в
основе больш инства этих пьес, в них никогда даже
не пахнет древнерусским духом. Для авторов, и еще
более для зрителей, Древняя Русь была прежде все­
го страной живописных и роскош ны х «боярских
костюмов». Ж изнь ее виделась сквозь призму ев­
ропейской ром антической драмы, и мотив роман­
тической любви, столь чуждый духу реальной Мос­
ковии, был в каждой пьесе почти неизбежен. Глав­
ным недостатком всех этих пьес был их язы к (то
426

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
был условный язы к тогдаш ней поэзии, наш пиго­
ванный выражениями, почерпнутыми из древних
документов и из ф ольклора) и в особенности их
стихотворный разм ер (белый стих). П омимо тех­
нической расхлябанности, свойственной стихотвор­
цам того периода, которая в безриф менном метре
и в руках людей (как О стровский), научившихся
искусству версификации в сорокалетием возрасте,
проявлялась особенно очевидно, - русский белы й
стих даже в руках П уш кина оставался самым не­
русским разм ером и всегда напоминал перевод;
единственно, где романтический белый стих э ф ­
фективен, - это Маленькие трагедии Пушкина, но
там все сю ж еты взяты из чуж еземной жизни. Е го
использование в драмах из жизни м осковского пе­
риода особенно неуместно. И наконец, Борис Году­
нов и общий образец - исторические драмы Ш екс­
пира - виноваты в избы точности деталей и в том,
что сцена переполнена второстепенны ми персона­
жами. В общ ем, всю эту школу в целом можно счи­
тать никуда не годной, наименее оригинальной и
значительной в истории русской литературы .
Н о это не значит, что пьесы лучш их ее пред­
ставителей лиш ены каких бы то ни бы ло досто­
инств. Х роники О стровского (1862-1868) явно са­
мая неинтересная часть его творч ества, хотя ис­
торически они часто интересны и даю т пищу для
размы ш лений. Е го неспособность к отбору исто­
рического м атериала и м онотонны й стих делаю т
эти его пьесы м алоинтересны м чтением. Лучше
других придуманны й Воевода (1865; потом шел
под названием Сон на В олге , 1885). Эта пьеса явно
сценична, но и язы к, и стих по-преж нему оставля­
ю т ж елать лучш его. ІЪраздо лучш е Снегурочка ,
единственная поэтичная ром ан тическая комедия
на русском язы ке. О снованная на несколько наив­
ной интерпретации м и ф ологи ч еского м атериала,
427

Д. С. Мирский
она пропитана той атм осф ерой поэзии, которую
так мастерски создал О стровский в Грозе. Н о в
Снегурочке поэзия природы проникнута тонким
ю мором, благодаря котором у даж е крайне несо­
верш енны й белы й стих О стровского становится
более приемлем. В песнях ж е О стровский наконец
п реодолел свою о гран и ч ен н ость и неож иданно
создал стихи, столь напоминаю щ ие ф ольклор, что
их мож но даж е сравнить с некрасовскими.
А лексей Толстой выш е О стровского как ис­
торический драматург. Х отя все сказанное рань­
ше о ш коле в целом прилож им о и к нему, хотя бе­
лы й стих его драмы нам ного ниже его же риф м о­
ванных лирических повествовательны х и ю м ори­
стических стихов, знам енитая историческая три ­
логия ( Смерть Ивана Г розного , 1866; Царь Федор
И оаннович, 1868, и Царь Б орис , 1870) до н екото­
рой степени заслуж ила свою вы сокую репутацию.
В смы сле идей эти пьесы интересны и заставля­
ю т думать. Они полны великолепно написанных
характеров. Ч ащ е всего они пораж аю т более умом
и п р он и ц ательн остью , чем подлинны м худож е­
ственны м воображ ением . Н о в образе царя Ф едо­
ра А л ексею Толстому удалось создать одну из са­
мых интересны х ф игур в русской ли тературе доброго и слабого государя с безош ибочны м чув­
ством справедливости и полной неспособностью
застави ть своего ко в ар н о го советн и ка повино­
ваться его доброй воле.
И з других исторических драм атургов назову
лиш ь Д м и три я В аси л ьеви ч а А в е р к и е в а (18361905), которы й пош ел дальш е других в нафарш ировы вании белого стиха миш урно-ф ольклорны ми
и «московитскими» вы раж ениям и, а старую М ос­
кву и зображ ал как славяноф ильский рай.
Главный интерес всей этой драматургии - в
ее связи с гораздо более мощ но растущ ей русской
428

Гл. VII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА. ЖУРНАЛИСТЫ...
оперой. Л и бретти ст Р и м ского-К орсакова Б е л ь ­
ский был одним из лучш их авторов для оперы , но
главное - он м ож ет похвалиться родством с одним
из лучших трагических поэтов эпохи - М одестом
М усоргским. М усоргский сам написал ли бр етто
Хованщ ины и с большим искусством переработал
пуш кинского Бориса ІЬдунова, сделав из него на­
родную драму. Он бесспорно обладал не то л ько
м узы кальны м , но и драм атическим гением, но, к
сожалению , историк литературы не вправе ни при­
своить его, ни отд ел и ть т е к с т от м узы кальн ой
ф актуры его драм. М усоргский по духу очень о т ­
личался о т своих соврем енников драм атургов, и
истинная родня его в л и тературе - это Н екрасов
и Д остоевский.

429

Глава VIII
Э П О Х А Р Е А Л И З М А : Р О М А Н И С Т Ы (II)

1. ТО Л СТО Й (ДО 1880 Г)
Д вадцать л е т назад за пределам и России не
сущ ествовало разницы во мнениях по вопросу о
том , кто величайш ий из русских писателей, - Тол­
стой господствовал в русской л и тератур е так , как
в глазах всего мира никто не господствовал ни в
одной национальной ли тературе после Іёте, а если
вспомнить и огром ны й вн елитературны й автори ­
т е т Толстого - т о после В ол ьтера. С тех пор к оле­
со м оды или зако н ы р азви ти я западной мысли
свергли Т олстого с его господствую щ ей вы соты и
водрузили на его м есто идол Д остоевского, а в
сам ы е последние годы (уже и вовсе непостиж и­
мы й западны й капри з) - идол Ч ехова. Будущ ее
покаж ет, повернется ли снова колесо или передо­
вая эл и та западного мира окон чательн о достигла
той ступени ум ствен н ого одряхл ен и я, к оторая
то л ьк о и м о ж ет удовлетвориться осенним гением
Ч ехова.
Д ля своих соотечествен н иков Толстой, хотя
его часто предпочитали другим писателям, никог­
да не бы л символом русской ли тературы вообщ е э т а р о л ь н ео сп о р и м о п р и н а д л еж а л а Пушкину.
О гром ны й м оральны й и личны й авторитет, кото­
ры м пользовался Толстой в последние двадцать

430

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
пять л ет своей жизни, не бы л непременно связан
с признанием его абсо л ю тн о го превосходства в
литературе. Н о прочное полож ение Толстого ни­
когда не подвергалось сомнению и, насколько мы
мож ем предвидеть, не подвергнется в будущем.
Сравнить его с Ч еховы м для норм ального русско­
го человека так ж е невозм ож н о, как сказать, что
Брю ссель больш е Лондона. А ктуальность Толсто­
го, его влияние м ож ет им еть свои приливы и о т ­
ливы; мы (как случается сегодня) мож ем и не н а­
ходить в Войне и мире ничего, чему бы нам х о те­
лось подраж ать, но звезду Т олстого никогда не
затм ит никакое другое небесное тело. ІЪворя в
человеческих категориях, невозм ож но отри ц ать,
что это был самый огром ны й ч ел овек (не самый
лучш ий и, м ож ет бы ть, даж е не самый великий,
но в моральном см ы сле сам ы й объем исты й ), то п ­
тавш ий русскую зем лю за время жизни н есколь­
ких поколений; если и не сам ы й великий худож ­
ник, то, во всяком случае, сам ы й огромны й ч ел о ­
век в истории русской л и тературы .
О гром ность Т олстого п оказалась мне д оста­
точной для оправдания то го , что я сделал и что
бы ло бы катастроф и ч ески несправедливо по о т ­
нош ению к лю бом у ч еловеку м еньш его м асш та­
ба: я разделил его пополам меж ду этим и следую ­
щим томом; ч и татель найдет рассказ о его л и те­
ратурной деятельности после 1880 г. в моей Совре­
менной русской лит ерат уре. Если бы Толстой за ­
нимал меня главны м о б разом как человек, то т а ­
кое деление его меж ду двумя том ам и б ы ло бы
непростительно - единство в самом главном м о­
лодого и старого Т олстого есть основное для к аж ­
дого, и зучаю щ его его л и чн ость и особенно его
идеи. Н о история л и тер ату р ы заним ается л и тер а­
турой, которая есть сверхличностное растение и
для которой би ограф ия и психология - вещи вто­
431

Д. С. Мирскгій
ростепенны е по сравнению с внеличностной эв о ­
лю цией национальной л и тературы в целом и со­
ставляю щ их ее частей, т. е. отдельны х ж анров.
Случилось так, что религиозное обращ ение Тол­
стого, происш едш ее окол о 1880 г, совпало с глу­
бокой переменой в его худож ественны х взглядах
и целях, частично обусловленной этим обращ ени­
ем, но явивш ейся как независимы й литературны й
ф акт, имевш ий собственное четко определенное
место в эволю ции русской ли тературы и чуть ли
не о твергш и й все дости ж ен и я реал и сти ч еск о й
ш колы . В этом том е я занимаю сь тол ько теми из
толстовских произведений, в которы х он представ­
лен как типичны й, порой даж е крайний (хотя кое
в чем и эксцентричны й) представитель главных
тенденций русской реалистической школы, ее цвет
и вы сочайш ее эстети ческое оправдание.
Граф Лев Н иколаевич Толстой родился 28 ав­
густа 1828 г. в имении своего отца Ясной П оляне,
в Тульской губернии. Т олсты е - старая русская
дворянская ф ам илия (их нем ецкое происхож де­
ние - чистая выдумка генеалогии XVII века); один
представитель этой семьи, глава петровской тай ­
ной полиции, был произведен в граф ы . М ать Тол­
стого - урож денная княж на В олконская. Е го отец
и мать послужили основой для Н иколая Ростова и
княж ны М арьи в Войне и мире. Они принадлеж а­
ли к высш ей русской аристократии, и родовая при­
надлеж ность к вы сш ему слою правящ его класса
резко отл и чает Толстого от других писателей его
времени. Он никогда не забы вал о ней (даже ког­
да это осознание стало соверш енно отри ц атель­
ным), всегда оставался аристократом и держ ался
в стороне от интеллигенции.
Детство и отрочество Толстого прош ло м еж ­
ду М осквой и Ясной П оляной, в больш ой семье,
где бы ло н есколько братьев. Он оставил нам не­
432

Гл.ѴІП. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
обы кновенно ж ивы е воспоминания о своем ран­
нем окруж ении, о своих родственниках и слугах, в
чудесных а в то б и о гр аф и ч еск и х зам етках , к о т о ­
ры е он написал для своего б и ограф а П. И. Б и р ю ­
кова. М ать его ум ерла, когда ему бы ло два года,
отец - когда ему бы ло девять лет. Д альнейш им
его воспитанием ведала т е т к а (так в России зо ­
вут всех ж енщ ин-родственниц из старш его п о к о ­
ления) М -lie Е ргольская, предполож ительно по­
служ и вш ая п р о о б р азо м С они в В ойне и мире.
В 1844 г. Толстой поступил в К азанский универси­
тет, где сначала изучал восточны е язы ки, а потом
право, но в 1847 г. он вы ш ел из университета, не
получив диплома. В 1849 г. он обосновался в Яс­
ной П оляне, где пы тался стать полезны м своим
крестьянам, но вскоре понял, что его старания не
приносят пользы , потому что ему не хватает зн а­
ний. В студенческие годы и после ухода из универ­
ситета, он, как водилось у м олоды х лю дей его
класса, вел беспорядочную ж изнь, наполненную
погоней за наслаж дениями - вино, карты , ж енщ и­
н ы ,- несколько похож ую на ту ж изнь, которую
вел Пушкин перед ссы лкой на юг. Н о Толстой был
неспособен с легким сердцем принимать жизнь как
она есть. С сам ого н ачала дневник его (сущ еству­
ющий с 1847 года) свидетельствует о неутолимой
ж аж де умственного и нравственного оправдания
жизни, жаж де, которая навсегда осталась направ­
ляю щ ей силой его мы сли. Э то т ж е дневник был
первым опы том вы работки той техники психоло­
гического анализа, ко то р ая стала впоследствии
главным литературны м оруж ием Толстого. П е р ­
вая его попы тка испробовать себя в более ц еле­
устремленном и творческом роде писательства о т­
носится к 1851 г.
В том же году, испы ты вая отвращ ение к сво­
ей пустой и бесполезной м осковской жизни, он
433

Д. С. Мирский
отправился на К авказ к терским казакам , где по­
ступил ю нкером в гарнизонную артиллерию (ю н­
кер озн ач ает доброволец, вольноопределяю щ ий­
ся, но благородного происхож дения). Н а следую ­
щий год (1852) он закончил свою первую повесть
(Детство) и послал ее Н екрасову для публика­
ции в Современнике. Н екрасов немедленно ее при­
нял и написал об этом Толстому в очень ободряю ­
щих тонах. П овесть имела немедленны й успех, и
Толстой сразу же выдвинулся на зам етное место
в литературе.
Н а батарее Толстой вел довольно легкую и
необременительную ж изнь ю нкера со средствами;
м есто для постоя то ж е бы ло приятны м . У него
б ы ло много свободного времени, больш ую часть
которого он тратил на охоту. В тех немногих боях,
в которы х ему приш лось участвовать, он проявил
себя очень хорош о. В 1854 г. он получил оф иц ер­
ский чин и по его просьбе бы л переведен в армию,
сраж авш ую ся с туркам и в В алахии, где он принял
участие в осаде Силистрии. О сенью того же года
он присоединился к С евастопольском у гарнизону.
TàM он увидел настоящ ую войну. Он участвовал в
об б р он е зн ам ен и того Ч е т в е р т о г о бастиона и в
сраж ении на Ч ерной р еч к е и вы смеял дурное ко­
мандование в сатирической песне ^ единственном
известном нам его сочинении в стихах. В С евас­
топ оле им были написаны знам ениты е Севасто­
польские рассказы , ко то р ы е появлялись в Совре­
меннике\ когда осада С евастополя ещ е продолж а­
лась. что очень усилило интерес к их автору. В ско­
ре после оставления С евастополя Толстой поехал
в отпуск в П етербург и Москву, а на следующий
год вы ш ел из армии.
Только в эти годы, после К ры м ской войны,
Толстой общ ался с ли тературн ы м миром. Л и тера­
то р ы П етербурга и М осквы встретили его как
434

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
выдаю щ егося м астера и собрата. К ак он призна­
вался впоследстви и , успех оч ен ь польстил его
тщ еславию и горды не. Н о с ли тераторам и он не
сошелся. Он был слиш ком аристократом , чтобы
ему могла прийтись по вкусу эта полубогем ная
интеллигенция. Для него они бы ли слиш ком не­
ловкими плебеями, они же возмущ ались, что их
компании он явно п редп очитает свет. П о этом у
поводу они с Т ургеневы м обм ен ялись колким и
эпиграммами. С другой стороны , самый его склад
ума был не по сердцу прогрессивны м западникам,
а их манера ставить вопросы бы ла ему н еинтерес­
на. Он не верил ни в прогресс, ни в культуру. К т о ­
му ж е его неудовольствие литературны м миром
усилилось из-за того, что новы е его произведения
их разочаровали. Все, что он писал после Д ет ст ва ,
не показы вало никакого движения к худож ествен­
ному соверш енству, и критики Толстого не суме­
ли понять эксп ери м ен тальную ценность этих н е­
соверш енны х произведений. Все это способство­
вало его прекращ ен ию отнош ений с л и тер ату р ­
ным миром. К ульминацией стала шумная ссора с
Тургеневым (1861), к о то р о го он вы звал на дуэль,
а потом принес за это свои извинения. Вся эта ис­
тория очень типична, и в ней проявился х ар актер
Толстого, с его затаен ной конф узливостью и чув­
ствительностью к обидам, с его нетерпим остью к
мнимому превосходству других людей. Единствен­
ные л и тераторы , с которы м и он сохранил друж е­
ские отнош ения, бы ли реакц и онер и «земельны й
лорд» Ф ет (в доме к о то р о го и разы гралась ссора
с Тургеневым) и дем ократ-славян оф и л С трахов люди, соверш енно не сочувствовавш ие главному
направлению соврем енной прогрессивной мысли.
ІЪды 1856-1861 Толстой провел между П етер ­
бургом, М осквой, Ясной П оляной и заграницей. Он
ездил за границу в 1857 (и снова - в 1860-1861 гг.)
435

Д. С. Мирский
и вынес оттуда отвращ ение к эгоизму и м атери а­
лизм у ев р о п ей ско й бурж уазной цивилизации.
В 1859 г. он откры л в Ясной П оляне школу для кре­
стьянских детей и в 1862 г. начал издавать педаго­
гический ж урнал Ясная П оляна , в котором уди­
вил прогрессивны й мир утверж дением , что не ин­
теллигенты долж ны учить крестьян, а скорее кре­
стьяне и нтел л и ген тов. В 1861 г. он принял пост
мирового посредника, пост, введенный для наблю ­
дения за тем, как проводится в жизнь освобож де­
ние крестьян. Н о неудовлетворенная ж аж да нрав­
ственной прочности продолж ала его мучить. Он
забросил разгул своей ю ности и стал подумывать
о ж енитьбе. В 1856 г. он сделал первую неудачную
попы тку ж ениться ( М -lie А рсеньева). В 1860 г. он
был глубоко потрясен см ертью своего брата Н и­
колая - это бы ла его первая встреча с неи збеж ­
ной реальностью смерти. Н акон ец в 1862 г. после
долгих колебаний (он бы л убежден, что п осколь­
ку он стар - тридцать ч еты ре года! - и некрасив,
ни одна ж енщ ина его не полю бит) он сделал пред­
лож ение С оф ье А ндреевне Б ерс, и оно бы ло при­
нято. Они пож енились в сентябре того же года.
Ж енитьба - одна из двух главны х вех жизни
Толстого; второй вехой стало его обращ ение. Его
всегда преследовала одна забота - как оправдать
свою ж изнь перед своей совестью и таким о б р а­
зом достичь стойкого нравственного благополу­
чия. Когда он бы л х о л о стяк о м ,то колебался м еж ­
ду двумя противополож ны ми желаниями. Первым
б ы л о стр астн о е и б е зн ад еж н о е устрем лен и е к
тому цельному и нерассуждаю щ ему «естественно­
му» состоянию , которое он наш ел среди крестьян
и особенно среди казаков, в чьем селе он жил на
К авказе: это состояние не стремится к сам ооправ­
данию, ибо оно свободно от самосознания, этого
оправдания требую щ его. Он пытался найти такое
436

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
не задаю щ ееся вопросами состояние в сознатель­
ном подчинении ж ивотны м импульсам, в жизни
своих друзей и (и тут он был ближ е всего к его до­
стижению) в лю бимом своем занятии - охоте. Н о
он был неспособен удовлетвориться этим навсег­
да. и другое столь ж е страстное ж елание - найти
рациональное оправдание жизни - уводило его в
сторону каждый раз. когда ему казалось, что он уже
достиг довольства собой. Ж енитьба бы ла для него
вратами в более стабильное и продолж ительное
«естествен н ое состояние». Э то бы ло сам о ­
оправдание жизни и разреш ение мучительной про­
блемы. Семейная жизнь, нерассуждающее принятие
ее и подчинение ей отныне стало его религией.
П ервы е пятнадцать л ет своей брачной ж и з­
ни он жил в блаж ен ном состоянии д о в о л ьн о го
прозябания, с умиротворенной совестью и у м олк­
нувшей п отребн остью в вы сш ем рациональном
оправдании. Ф илософия этого растительного кон­
серватизма вы раж ена с огром ной творческой си­
лой в Войне и мире. В семейной жизни он был ис­
клю чительно и бессты дно счастлив. С оф ья А нд­
реевна, почти ещ е девочка, когда он на ней ж е ­
нился, без труда стала такой, какой он хотел ее
сделать; он объяснил ей свою новую ф илософ и ю ,
и она бы ла ее несокруш имой тверды ней и неиз­
менной хранительницей, что привело в конце кон­
цов к распаду семьи. О на о к а за л а сь идеальной
женой, м атерью и хозяйкой дома. К роме того, она
стала преданной помощ ницей муж а в его л и тер а ­
турной работе - всем известно, что она семь раз
переписала Войну и мир от начала до конца. Она
родила Толстому м нож ество сыновей и дочерей.
У нее не бы ло личной жизни: вся она раствори ­
лась в жизни семейной. Б л агодаря толстовском у
разумному уп равлени ю имениями (Я сная бы ла
просто местом ж ительства; доход приносило боль­
437

Д. С. Мирский
шое заволж ское имение) и продаж е его произве­
дений состояние семьи увеличилось, как и сама
семья. Н о Толстой, хоть и поглощ енны й и удов­
л етво р ен н ы й своей сам ооп равдан н ой ж и знью ,
хоть и прославивш ий ее с непревзойденной худо­
ж ественной силой в лучш ем своем романе, всетаки не в состоянии был полностью раствориться
в семейной ж изни, как раствори лась его жена.
«Ж изнь в искусстве» тож е не поглощ ала его так,
как его собратьев. Ч ервячок нравственной жажды,
хоть и доведенный до крош ечны х размеров, так
никогда и не умер. Толстого постоянно волновали
вопросы и требования нравственности. В 1866 г. он
защ ищ ал (неудачно) перед военным судом солда­
та, обвиненного в том, что он ударил оф ицера.
В 1873 г. он опубликовал статьи о народном обра­
зовании, на основании которы х проницательны й
критик М ихайловский сумел ф актически предска­
зать дальнейш ее развитие его идей .А нна Карени­
на, написанная в 1874-1876 гг., зам етно менее «ра­
стительна» и более м оралистична, чем Война и
мир. Когда он писал это т свой второй роман, с ним
произош ел кризис, которы й привел к его обращ е­
нию. Он описан с прям о-таки библейской силой в
Исповеди. В ы зван он был все растущ ей одерж и­
мостью мыслями о реальности смерти, которая
снова вы звала неутолимую жажду и потребность
в высш ем оправдании. С начала это привело Тол­
стого к православной церкви. Н о его всепроника­
ющий рационализм не мог согласиться с догм ата­
ми и обрядами православного христианства и при­
вел его к чисто рациональной религии, признавав­
шей только нравственное, но не богословское и
мистическое учение христианства, которая и ста­
ла наконец тем последним оправданием, к о то р о ­
го ж аж дал его дух. Великий рационалист восстал
против им самим принятого подчинения иррацио­
438

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
нальным силам «жизни, как она есть» и наконец
сам наш ел догмат, котором у отн ы н е следовал.
В 1879 г. процесс это т закончился, и в этом году
он написал Исповедь. Н о тол ько несколько лет
спустя стало соответственно оф орм ляться его по­
ведение. Только в 1884 г., в значительной степени
под влиянием Ч ер тко ва, Толстой начал активно
пропагандировать свою новую религию . Я поста­
рался описать это в Современной русской лит е­
ратуре. В личной жизни его обращ ение привело
к отчуждению от ж ены , которую он когда-то из­
ваял по-своему, но п еределать которую теперь,
чтобы она стала ближ е к его сердечны м уповани­
ям, уже не смог. И стория последних л ет его жизни
выходит за пределы этого том а. В общих чертах
она ш ироко и повсеместно известна, как и обсто­
ятельства его смерти 8 ноября 1910 года.
«О бращ ение» Толстого совпало с важными
переменами в его стиле и художественном м ето­
де. Он отказался от средств, которы м и пользовал­
ся в прежних своих трудах - кропотливого анали­
за работы подсознательного и полусознательно­
го в человеческом мы ш лении, и от всего того, что
он позже (в статье Что такое искусство?) осу­
дил как «излиш ние подробности». В прежних про­
изведениях он был представителем русской р еа­
листической ш колы , всецело опиравш ейся на ме­
тод «излишних подробностей», введенный ІЪголем.
И менно «излиш няя» подробность давала ту конк­
ретную. индивидуальную убедительность, которая
и есть самая суть реали стического романа. Смысл
таких подробностей в том, что на первый план
выносится частное, индивидуальное, локальное,
врем енное в ущ ерб общ ему, всечеловеческом у.
Л огическое заверш ение этого метода - чисто э т ­
н ограф ический бы товой реали зм О стровского.
Эту-то частность, исклю чаю щ ую обращ енность
439

Д. С. Мирский
ко всем и подчеркиваю щ ую социальны е и нацио­
нальны е различия, и осудил состаривш ийся Тол­
стой в м етодах р е ал и ст и ч е ск о го худож ества.
В ранних произведениях он их усвоил полностью
и в их использовании пош ел дальш е своих пред­
шественников. В ф изическом описании своих пер­
сонажей он превзош ел ІЪголя и сам остался не­
превзойденным. Н о он отличается от других реа­
листов тем, что никогда не был склонен изобра­
ж ать быт. Е го произведения всегда представляю т
психологический, а не этнограф ически й интерес.
П одробности, которы е он отбирал, не те, которы е
отбирал, скаж ем , О стровский. Главное в произве­
дениях раннего Толстого - анализ, доведенный до
последнего предела; поэтом у предлагаем ы е им
подробности - не слож ны е культурны е ф акты , а,
так сказать, атомы опы та, неделим ы е частицы
непосредственного восприятия. Важ ной формой
этого дробящ его на атом ы худож ественного ме­
тода (ф ормой, переживш ей все изменения его сти­
ля) является то, что В иктор Ш кловский назвал
«остранением». Он состоит в том, что слож ны е
явления никогда не назы ваю тся общ епринятыми
именами, а всегда слож ное действие или предмет
разлагается на неделим ы е компоненты ; описыва­
ются, а не назы ваю тся. Э тот метод обры вает на­
клейки, налепленны е на окруж аю щ ий мир при­
вы чкой и социальны ми условностями, и п оказы ­
вает его «расцивилизованное» лицо, какое мог
видеть Адам в первый день творения или прозрев­
ший слеп орож ден н ы й. Н етрудно зам етить, что
метод этот, хотя и придает изображ аем ом у нео­
бы кновенную свеж есть, по сути своей враждебен
всякой культуре и всяким социальны м ф ормам и
психологически близок к анархизму. Э тот метод,
использующий общ ие для всего человечества ато ­
мы опы та и отбрасы ваю щ ий созданные культур440

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (И)
ными навы ками конструкции, разны е для каж дой
цивилизации, есть главная ч ер та, о тл и чаю щ ая
произведения Толстого от произведений его собра­
тьев, над которы м и гораздо больш е тяготел быт.
Всеобщ ность толстовского реализм а усиливает­
ся его сосредоточенностью на внутренней ж изни,
особенно на тех неуловимых переживаниях, к о то ­
рые редко засекает обы чны й самоанализ. Когда
они удерж аны и вы раж ен ы словами, рож дается
очень острое чувство неожиданной близости, по­
тому что каж ется, будто автору известны самы е
интимные, тай н ы е и трудн овы рази м ы е чувства
читателя. Такое владение неуловимым покоряет
неотразимо - по крайней м ере тех, кто вы рос в
сколько-нибудь похож ей эм оциональной среде.
Н асколько эта особая черта Толстого усиливает
его воздействие на китайца или на араба - сказать
не могу. Сам Толстой в старости думал, что не уси­
ливает, и в поздних произведениях, рассчитанных
на весь мир, независимо от расы и цивилизации,
избегал этого метода, которы й Константин Л ео н ­
тьев назвал «психологическим подглядыванием».
Н о без определенны х рам ок это «подглядывание»
то л ько усили вает ч ел о в е ч е с к о е и всем ирное в
противовес локальном у и социальному в тв о р ч е­
стве раннего Толстого.
С ю ж еты Толстого и его тр акто в ка их тож е
усиливаю т всечеловеческую и ум еньш аю т эт н о ­
графическую притягательность его произведений.
П роблем ы его произведений не есть тогдаш ние
проблем ы России. З а исклю чени ем н ек о то р ы х
частей А нны Карениной (и напечатанной после
смерти комедии Зараженное семейство ) совре­
менные проблем ы в творчестве Толстого отсут­
ствуют. Это сделало его непригодным в качестве
текстов для граж данских проповедей Ч ер н ы ш ев­
ского и Д обролю бова, но зато благодаря этому же
441

Д. С. Мирский
оно не устарело. П роблем ы и кон ф ли кты там м орального и психологического, а не социально­
го порядка, что составляет немалое преимущество
этих произведений, ибо иностранны й читатель
пони м ает их без п редвари тельн ой подготовки.
В поздних произведениях Толстого это свойство
проявилось ещ е сильнее. Такая всечеловечность
ставит Толстого как бы в стороне от русских ро­
манистов его времени. Н о в другом отнош ении он
чрезвы чайно представителен для всего движения.
Он пошел дальш е всех (за исклю чением А ксако­
ва), сознательно пренебрегая увлекательностью
рассказа и сознательно отказы ваясь о т всяких ис­
кусственны х п остроений. Он довел до предела
чистоту своей прозы от всякого излиш него изоб­
р ази тел ьн о го м а те р и а л а. Е го стиль нам еренно
прозаичен, химически чист, очищ ен от «поэзии» и
риторики; это строго пуританская проза. С интак­
сис его, особенно в ранних вещах, иногда неловок
и слиш ком запутан. Н о в лучш их своих страницах
он зам ечательн о точен и прозрачен - это проза,
великолепно приспособленная к своей задаче и
послушно вы раж аю щ ая то, что долж на вы раж ать.
Я зы к Толстого то ж е заслуж ивает особого разго­
вора - из-за труда, которы й он затратил на то, что­
бы и збеж ать книж ного ли тературн ого словаря и
пользоваться п оследовательно и ясно р азговор­
ным язы ком своего класса. Е го язы к (после Гри­
боедова и пушкинской эпистолярной прозы) - луч­
ший пример разговорного язы ка русского дворян­
ства; у него нем ало серьезны х отличий от язы ка
о б ы чн ы х л и т е р а т о р о в . Н о син такси с Толстого
построен по образцу синтаксиса французских ана­
л и ти ко в и и сп о л ьзу е т все доступн ы е средства
слож ного логи ческого подчинения. Э та комбина­
ция чи стей ш его р а зго в о р н о го словаря с очень
слож ны м и логическим синтаксисом придает рус442

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
скому язы ку Толстого особую индивидуальность.
С другой сторон ы , в своих ди алогах, особенно
Войны и мира (и Зараженного семейства ), он до­
стигает такой чистоты и убедительности р азго ­
ворной речи и интонации, которая осталась не­
превзойденной. О днако верш ины в искусстве ди­
алога он достиг в последний период своей жизни в пьесах И свет во тьме свет ит и Ж ивой труп.
Корни толстовского искусства мож но обна­
ружить в его дневниках, к о то р ы е нам известны
начиная с 1847 года. Там он постоянно учится ис­
кусству ф иксировать и ан али зи ровать свои внут­
ренние переживания. К ак и С тендаль, с которы м
как с психологом у него м ного общ его и которого
он признавал одним из своих учителей, Толстой с
особенным интересом в скры вает полусознатель­
ные, подавленны е м отивы своих поступков и р а­
зоблачает неискренность поверхностного, как бы
оф иц и ального «я». Р азо б л ач ен и е себя и других
навсегда осталось одной из его главны х задач как
писателя. Д етал ь, которая несом ненно поразит
каж дого читателя толстовских дневников (и не­
которы х р ассказов, написанны х в пятидесяты е
годы), - особая лю бовь к классиф икации и к раз­
мещению по разделам, под номерами. Это мелкая,
но сущ ественная деталь. Ч асто встречаеш ь утвер­
ждение, что Толстой - соверш енное дитя приро­
ды, человек подсознания, стихии, родственный в
этом первобы тном у человеку, ещ е не вполне о т­
делившемуся от природы. Н е т ничего более ош и­
бочного. Н апротив, это рационалист до мозга ко­
стей, один из величайш их в истории. Н ичто не
могло укры ться от его анали тического скальпе­
ля. Д аж е его последовательны й проры в все даль­
ше в глубь подсознания —эт о отваж ное проник­
новение разума в неизведанны е области. Его ис­
кусство - не спонтанное о тк р ы ти е подсознания, а
443

Д. С. Мирский
победа ясного понимания над подсознательны м.
Толстой был предш ественником Фрейда, но пора­
зительная разница между художником и ученым в
том, что художник несравненно более прозаичен и
уравновешен, чем ученый. П о сравнению сТолстым
Фрейд - поэт и сказочник. Х валеная толстовская
ф ам ильярность в обращ ении с подсознательным это ф ам и л ьяр н о сть за в о е в а тел я в завоеванной
стране, ф ам ильярность охотника с дичью.
С то го времени, когда Толстой начинал свой
дневник, и до Войны и мира писание бы ло для него
борьбой за овладение реальн остью , поисками м е­
тода и техники словесного ее вы раж ения. В 1851
году он п рибавил сю да п роблем у превращ ения
запи сан н ого ф а к т а в литературу. Толстому это
удалось не сразу. П ервая его п опы тка написать
худож ественное произведение дош ла до нас то л ь­
ко недавно. О на назы вается И ст ория вчерашне­
го дня. П о-видимому, это н ачало рассказа о дей­
ствительн о п рож иты х им сутках, без выдумки только запись. Она только должна бы ла быть пол­
нее, чем дневн и ковы е записи, м енее и збиратель­
на и подчинена общ ему замыслу. В смы сле дета­
лей И ст ория находится почти на прустовском,
если не на джойсовском уровне. А втор, можно ска­
зать, упивается своим анализом . Он, молодой че­
ловек, об л ад ает новым инструментом, которы й,
как он полностью уверен, будет его слуш аться.
В печатлен ие это больш е нигде и никогда не по­
вторяется. Такое буйство требовал ось подчинить
и дисциплинировать, прежде чем п оказы вать пуб­
лике. О но тр еб о вал о более литературной, менее
«дн евн и ковой » одеж ды , его н еобходи м о бы ло
обуздать условностями. П ри всей своей первопро­
ходческой отваге, Толстой не осмелился продол­
ж ать в направлении «записы вания всего». И чуть
ли не приходится пож алеть, что он этого не сде444

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
лал. А бсолю тная оригинальность Ист ории вче­
рашнего дня осталась непревзойденной. Если бы
он продолж ал двигаться в этом направлении, он,
вероятно, не встретил бы так о го немедленного
признания, но в конце концов, м ож ет быть, выдал
бы в свет ещ е более изум ительное собрание про­
изведений.
В свете И ст ории вчерашнего дня Дет ст во
каж ется чуть ли не сдачей позиций всем условно­
стям литературы . И з всего, написанного Толстым,
в Дет ст ве яснее видны внеш ние литературны е
влияния (С терн, Руссо,Тепф ер). Н о даже и теперь,
в свете Войны и мира, Д ет ст во сохраняет свое
особое, невянущ ее очарование. В нем уже присут­
ствует та чудесная поэзия реальн ости , которая
достигается без помощ и поэтических средств, без
помощи язы ка (н есколько сентим ентальны х, ри­
торических м ест скорее м еш аю т), благодаря од­
ному тол ько отбору сущ ественны х психологиче­
ских и реальны х подробностей. Ч то поразило весь
мир как нечто новое, никем до той поры не прояв­
ленное - это уменье в ы зы в а ть воспоминания и
ассоциации, к о то р ы е каж ды й п р и зн ает своими
собственны м и, интим ны м и и единственны м и, с
помощью подробностей, памятных всем, но отбро­
ш енных каж ды м как н езн ачи тел ьн ы е и не сто ­
ящие запоминания. Н уж ен бы л ж адный рациона­
лизм Толстого, чтобы навсегда заф иксировать те
мгновения, которы е сущ ествовали, но которы х от
начала времен никто никогда не записывал.
В Дет ст ве Толстому впервы е удалось транс­
понировать сы рье записанны х переживаний в ис­
кусство. О но бы ло написано с литературной ц е­
лью. С целью сделаться литературой. Н а это вре­
мя Толстой оставил свое первопроходчество, удов­
летворивш ись равновесием между уже приобре­
тенны м и ф орм ой, не слиш ком наруш аю щ ей при­
445

Д. С. Мирский
няты е в ли тературе условности. Во всем, что он
писал после Дет ст ва и до Войны и мира вклю чи­
тельно, он продолж ал движение вперед, экспери­
ментируя, оттачивая свой инструмент, никогда не
снисходя до того, чтобы принести в ж ертву худо­
ж ественности свой интерес к процессу работы .
Э то видно по продолж ениям Дет ст ва - по О т ­
рочест ву (1854) и Юности (1856), в которы х по­
этическая, вы зы ваю щ ая воспоминания атм осф е­
ра Дет ст ва все больш е и больш е редеет, и все
резче проступает м омент чистого, неприкраш ен­
ного анализа. Э то ещ е зам етнее в его рассказах о
войне и о К авказе: Набег (1852), Севастополь в
декабре , Севаст ополь в мае, Севастополь в авгу­
сте (1856), Рубка леса (1856). В них он берется за
разруш ение ром антических представлений, свя­
занных с обеими этими архиром антическим и т е ­
мами. Ч то б ы понять генезис этих рассказов, надо
увидеть, что они направлены против ром античе­
ской л и тер ату р ы , против ром анов Б естуж ева и
байронических поэм П уш кина и Л ермонтова. «Де­
ром ан тизац ия» К ав к а за и войны осущ ествлена
обы чны ми толстовскими методами - всепроника­
ющим анализом и «остранением». Б и твы и сты ч­
ки рассказаны не пыш ной терм инологией воен­
ной истории, не приемами батальной живописи, а
обы чны м и словами, с обы чны м и, ничуть не вдох­
новляю щ ими подробностями, сразу поразившими
рассказчика, которы е тол ько позднее память, со­
хранивш ая имена, превратит в сцены героических
битв. Здесь более, чем где-либо,Толстой следовал
по стопам С тендаля, чей рассказ о битве при В а­
терлоо он считал отличны м примером военного
реализма.Тот ж е процесс разруш ения героических
м иф ов бы л продолж ен в беспощ адном анализе
психологической работы , приводящ ей к проявле­
ниям храбрости, состоящ ей из тщ еславия, недо446

Іл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
статка воображ ения и стереотипного мыш ления.
Но. несмотря на такое сниж енное изображ ение
войны и воинских доблестей, о т военных расска­
зов не склады вается впечатление, что они развен­
чивают героев и милитаризм. С корее,это прослав­
ление безотчетн ого н ечестолю бивого героизма в
отличие от героизма расчетливого и честолю би­
вого, солдата и кадрового оф иц ера в отличие от
п етер б у р гск о го о ф и ц е р и к а , п ри б ы вш его на
фронт, чтобы изведать поэзию войны и получить
Георгия. Н епреднам еренная, естественная храб­
рость простого солдата и оф иц ера - вот что боль­
ше всего п о р а ж а е т ч и т ате л я эти х расск азо в.
С кромны е герои ранних военны х рассказов Тол­
стого - потомки пуш кинского капитана М ироно­
ва и лерм онтовского М аксима М аксимы ча и веха
на пути к солдатам и армейским оф ицерам Вой­
ны и мира.
В рассказах, написанных во второй полови­
не пятидесяты х годов и в начале ш естидесятых.
Толстого б ольш е и н тересует нравоучение, чем
анализ. Эти рассказы - Записки маркера. Два гу­
сара (1856), А льберт ,Л ю церн (1857), Три смерти.
Семейное счастье (1859), П о ли куш ка (1860) и
Холстомер, история, лош ади (1861, опубликован
в 1887) - откровенно дидактичны и нравоучитель­
ны, гораздо больш е, чем р ассказы последнего,
д о гм а ти ч ес к о го периода. Главная м ораль и х ф альш ь цивилизации и превосходство естествен­
ного человека над человеком цивилизованны м,
думающим, сложным, с его искусственно раздуты ­
ми нуждами. В целом они не свидетельствую т, в
отличие от военны х рассказов, ни о новых успе­
хах толстовского метода присвоения и перевари­
вания реальности, ни о развитии его умения пре­
вращ ать в искусство сырой ж изненны й опы т (как
Дет ст во и Война и мир). В больш инстве своем
447

Д . С. М и р с к и й

они сы ры е, а н екоторы е (как, например. Три смер­
ти) могли бы бы ть написаны и не Толстым. Со­
временны е критики были правы, увидев в них если
не падение, то, во всяком случае, остановку в р аз­
витии толстовского гения. Н о они важ ны как вы­
раж ение той ненасы тной нравственной потребно­
сти, которая в конце концов привела Толстого к
И споведи , ко всем его поздним произведениям и к
его учению . Л ю церн , с его искренним и горьким
негодованием по поводу эгоизм а богаты х (ко то ­
рый, правда, он бы л склонен, п олуславяноф иль­
ски, считать особенностью м атериалистической
западной цивилизации), особенно характерен как
предвестие духа его последних произведений. Как
худож ественная проповедь Л ю церн , несомненно,
одна из самых сильны х вещ ей это го рода. Ближ е
всего к полному худож ественном у успеху Д ея гу­
сара , прелестны й рассказ, разоблачаю щ и й свою
идею т о л ь к о в слиш ком прям ом п араллели зм е
двух характеров, двух гусаров, отца и сына. О тец «естественны й» «нереф лексирую щ ий» человек,
живущ ий не слиш ком нравственной ж изнью , но
именно в силу б ессозн ател ьн ости и близости к
природе благородны й даж е в своих пороках и яв­
ляю щ ий благородное начало в человеке. Сын в тех
ж е обстоятельствах, в каких бы л его отец, прояв­
л яет себя как трус и хам, именно потому, что он
зараж ен дурным влиянием цивилизации, и то, что
делает, д е л а е т с о зн ател ьн о . Н ако н ец , Х олст омер - конечно же, самая характерн ая и лю б о п ы т­
ная толстовская вещ ь. Э то сатира на ч еловече­
скую цивилизацию с точки зрения лош ади. М етод
«остранения» здесь доведен до предела. В сущно­
сти, эта вещ ь - потом ок персидских, китайских и
прочих писем восемнадцатого века, где восточный
наблю датель вводится для обличения нелепостей
современной жизни, «остраняя» их. Здесь больше.
448

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
чем где бы то ни бы ло, Толстой - верный после­
дователь французского рационализма. И нтересно,
однако, что острие сатиры в Холст омере направ­
лено против института собственности, и характер­
но, что эт о т рассказ, написанный перед самой ж е ­
нитьбой, был напечатан тол ько после толстовско­
го обращ ения.
О собн яком среди его ранних вещ ей стоят
Казаки. Рассказ был написан, когда Толстой жил
на К авказе (1852-1853), но он был им неудовлет­
ворен; он переделал его, опять остался им недово­
лен и не отдал бы его в печать, если бы не необхо­
димость зап л ати ть карточн ы й долг. Рассказ по­
явился в 1863 г., в том виде, которы й не устраивал
Толстого. М ы не знаем, что он сделал бы с ним в
конце концов, но и в ны неш нем виде это его луч­
шая вещ ь до Войны и мира. Э то история жизни
О ленина, м олодого ю н к ер а с университетским
образованием , дворянина, в казац кой деревне на
Тереке. Главная идея - контраст утонченной и р е ф ­
лексирую щ ей личности с «естественны м» ч елове­
ком, т.е. с казакам и . Здесь идеал естественного
человека раннего Толстого находит свое вы сш ее
вы раж ение. В отличие от «естественного ч ел о ве­
ка» Руссо (и собственного тол стовского позднего
учения) естественны й ч ел овек в Казаках не явля­
ется воплощ ением добра. Н о уж е то, что он есте­
ственны й, ставит его над различием между доб­
ром и злом. К азаки убиваю т, развратничаю т, во­
руют, и все-таки прекрасны в своей естественнос­
ти и недостижимо вы ш е гораздо более нравствен­
ного, но цивилизованного и, следовательно, зар а­
женного Оленина. М олодой казак Лукаш ка, казач­
ка М арьянка и особенно стары й охотник Б р о ш к а
принадлеж ат к самым запом инаю щ имся и долго­
вечным созданиям Толстого. Э то его первый боль­
шой успех в объ екти вн ом изображ ении человека.
449

Д . С. М и р с к и й

Н о о б ъ е к т и в н о го и зо б р аж е н и я ч ел овеческо й
души он достиг то л ьк о в Войне и м ире , ибо в ран­
них его произведениях герои, которы х он раскры ­
вал и анализировал, суть либо эм анация его соб­
ственного «я» (как герой Дет ст ва и его продол­
ж ений), либо абстрактны й, обобщ енны й м атери­
ал для анализа, как «другие» оф иц еры в севасто­
польских рассказах, ко то р ы е психологически не
ж ивее, чем лош адь Х олстом ер. П роцессы , проис­
ходящ ие в них, убедительны , но детали это го пси­
хологического механизма не слиты воедино, ф о р ­
мируя индивидуальность. Это будет сделано в Вой­
не и мире.
П ервы м ли тературн ы м произведением Тол­
стого после ж ени тьбы бы ла комедия Зараженное
семейство (лиш ь недавно опубликованная). В ней
уже проявляется консервативность м ировоззре­
ния ж ен атого человека. Э то сатира на нигилиста,
закан чи ваю щ аяся полной победой кроткого, но
глуби нн о зд р ав о м ы с л я щ е го отц а над своими
взбунтовавш имися детьми. Э то шедевр изящества
в создании характеров и диалогов. В ней больш е
искреннего и добродуш ного ю м ора, чем во всех
других его вещ ах. О дно время Толстой очень хо­
тел, чтобы эта пьеса бы ла поставлена. Н о импе­
раторские театры ее отвергли, вероятно,опасаясь
оскорбить м олодое поколение.
В скоре после ж енитьбы Толстой заинтересо­
вался недавним прош лы м русского общ ества и
задумал роман о декабристах. Н есколько ф р аг­
ментов оттуда бы ли написаны и напечатаны , но
довольно скоро он обнаруж ил, что не м ож ет по­
нять декабристов, не изучив преды дущ ее поколе­
ние, и эт о привело его к Войне и миру. Р абота над
романом заняла более четы рех лет. П ервая часть
под названием 1805 год появилась в 1865 г. Весь
роман бы л закончен и опубликован в 1869-м.
450

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
Война и мир не то л ьк о самое больш ое, но и
самое соверш енное произведение раннего Толсто­
го. О но такж е самое важ ное во всей русской р е а ­
листической л и тературе. И если в европейской
литературе девятнадцатого века есть равны е ему,
то превосходящих нет. О собенности современно­
го по сравнению с предыдущ ими эпохами романа
выразились в нем яснее, чем в таких его соперни­
ках, как Мадам Бовари и Красное и черное. Э то
был труд п ервооткры вателя, пролагавш ий пути,
расш иривш ий, как ни один ром ан до него, грани­
цы художественной л и тературы и ее горизонты .
В учебнике, где м еста нем ного, невозм ож но гово­
рить о великом романе столько, сколько он за ­
служивает. К тому ж е он, более чем что-либо в рус­
ской литературе, принадлеж ит Е вропе столько же,
сколько и России. И стория европейской л и тер а­
туры долж на пом естить его скорее в свой между­
народный, нежели в собственно русский отдел, в
ту линию разви ти я, к о то р а я ведет от р о м ан ов
С тендаля к ром анам ІЪнри Д ж ейм са и П руста.
Н адо п олагать, что ч и тател ь эт о произведение
знает. Я не могу себе представить человека, о т ­
кры ваю щ его вот эту книгу, которы й бы не про­
чел Войну и мир о т корки до корки. Таким о б р а­
зом, нет смысла напом инать, ч то она описы вает
период с 1805 по 1812 год, что время действия эпи­
лога 1820 год и что роман состоит из четы рех т о ­
мов. Во многих отнош ениях Война и мир являет­
ся прямым продолж ением предыдущих произве­
дений Толстого. Те ж е м етоды анализа и «остранения», тол ько доведенны е до соверш енства. И с­
пользование как бы ускользаю щ ей, но эм оцио­
нально значительной детали для создания поэти­
ческой атм о с ф е р ы - п рям ое разви ти е м етодов
Детства. П оказ войны как неромантичной и гряз­
ной реальности, полной, однако, внутренней геро­
451

Д . С. М и р с к и й

ической красоты , проявляю щ ейся в поведении ее
нереф лексирую щ их героев - прямое продолжение
севастопольских рассказов. П рославление «есте­
ственного человека» - Н аташ и и Н иколая Росто­
вых - в ущ ерб слож ному князю А ндрею , и крес­
тьянина П латон а К ар атаев а - в ущ ерб всем циви­
л и зо ван н ы м героям - п р о д о л ж а е т линию Д вух
гусаров и К азаков. С ати ри ч еское изображ ен ие
света и дипломатии соверш енно отвечает толстов­
скому отвращ ени ю к европейской цивилизации.
О днако в других отнош ениях Война и мир отл и ­
чается о т толстовских ранних сочинений. П реж де
всего - своей объективностью . Здесь впервые Тол­
стой сумел вы йти за пределы собственной лично­
сти и заглянуть в других. В отличие от Казаков и
Дет ст ва, ром ан не эгоцентричен. В нем несколь­
ко равноправны х героев, ни один из которы х не
Толстой, хотя без сомнения оба главны х героя,
князь А ндрей и П ьер Безухов, являю тся его транс­
позицией. Н о сам ое изум ительное отличие В ой­
ны и мира от ранних произведений - ее ж енщ ины,
княж на М арья и особенно Н аташ а. Н ет сомнений,
что явивш ееся благодаря ж ени тьбе лучш ее пони­
мание ж енской природы подарило Толстому воз­
м ож ность присоединить эту новую терри торию к
миру своих психологических откры ти й. И скусст­
во индивидуализации такж е достигает тут непрев­
зойденного соверш енства. М елкие детали, созда­
вавш ие единственное в своем роде, ни на что не
п о х о ж ее о ч а р о в а н и е Д ет ст ва, и сп ользую тся
здесь с таким неуловимы м и высш им соверш ен­
ством, что вы ходят за пределы искусства и сооб­
щ аю т этой книге (и А н не Карениной тож е), как
ни одной другой, пожалуй, ощ утимость подлинной
жизни. Для многих читателей Толстого его персо­
нажи сущ ествую т не наряду с персонаж ами дру­
гих романов, а являю тся просто живыми м уж чи­
452

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
нами и ж енщ инами, их знаком ы м и. О бъем ность,
полнота, ж изненность всех, даж е эпизодических
персонаж ей, соверш енна и абсолю тна. Это дости­
гается, конечно, необы чайной остротой, то н к о ­
стью , разнообразием его анализа (мы уже далеко
ушли от грубоваты х и схем атичны х методов Се­
васт ополя ), но и благодаря неуловимым деталям ,
«аккомпанементу» и особенно языку. Речь, к о то ­
рой Толстой наделяет своих персонаж ей, - нечто
превосходящ ее сам ое соверш ен ство. В Войне и
мире он впервы е достиг абсол ю тн ого владения
этим инструментом. Ч и т а т е л ю каж ется, что он
слы ш ит и разли ч ает голоса персонаж ей. Вы уз­
наете голос Н аташ и, В еры или Бориса Д рубецкого, как узнаете голос друга. В искусстве индиви­
дуализированной интонации у Т олстого то л ьк о
один соперник - Достоевский. О станавливаться на
отдельны х характерах нет необходимости. Н о не­
возмож но не сказать ещ е раз о высш ем его т в о ­
рении - о Н аташ е, которая, без сомнения, самый
изумительно сделанны й п ерсонаж из всех р о м а­
нов вообщ е. Н аташ а и центр ром ана, ибо она символ «естественного человека», идеал.
П ревращ ение реальности в искусство в В ой­
не и мире тож е соверш еннее, чем во всех предш е­
ствовавших произведениях. О но почти полное. Ро­
ман выстроен по собственны м законам (Толстой
очень интересно нам екает на эти законы ), и в нем
очень мало непереваренны х остатков сы рого м а­
териала. П овествование - чудо. Обш ирные пропор­
ции, множество персонажей, часты е перемены ме­
ста действия и теснейш ая, необходимая связь все­
го этого между собой создаю т впечатление, что
перед нами действительно история общ ества, а не
просто определенного числа индивидуумов.
Ф илософия романа - прославление природы
и жизни в противовес ухищ рениям разума и циви­
453

Д . С. М и р с к и й

лизации. Рац ион алист Толстой сдался иррацио­
нальны м силам сущ ествования. Э то подчеркнуто
в теоретически х главах и сим волизировано в пос­
леднем том е в образе К аратаева. Ф илософия эта
глубоко оптимистична, ибо являет собой веру в
слепы е силы жизни, глубокую уверенность в том,
что лучш ее, что м о ж ет сделать человек, - это не
вы бирать, а довериться доброй силе вещей. П ас­
сивный детерм инист Кутузов воплощ ает ф илосо­
ф ию мудрой пассивности, в противовес честолю ­
бивой м ел к о сти Н а п о л е о н а . О п ти м и сти ч еская
природа этой ф илософ и и отразилась в идилличе­
ском тоне повествования. Н есм отря на нисколь­
ко не завуалированны е уж асы войны, на бездар­
ность, постоянно разоблачаем ую , вычурной и по­
верхностн ой цивилизации, общ ий дух Войны и
мира - красота и удовлетворение тем, что мир так
прекрасен. Только ухищ рения реф лексирую щ его
мозга и зобретаю т способы его испортить. Общий
тон справедливо будет назвать идиллическим.Та­
кая склонность к идиллии бы ла всегда, от начала
до конца, присуща Толстому. Она полярно проти­
востояла его неп рекращ аю щ ейся м оральной тр е ­
воге. Е щ е до Войны и мира ею насквозь пропита­
но Д ет ст во , и уж совсем странно и неожиданно
она п рорастает в автобиограф ически х заметках,
написанных для Б и р ю ко ва. Корни ее - в его един­
стве со своим классом, с радостями и довольством
русского дворянского бы та. И не будет преувели­
чением сказать, что Война и мир - в конечном сче­
те - громадная «герои ческая идиллия» русского
дворянства.
С ущ ествую т две вещ и, за ко то р ы е мож но
кри тиковать Войну и мир: образ К аратаева и т е о ­
рети чески е главы по истории и военной науке.
Я лично не считаю второе недостатком . Суть ис­
кусства Толстого в том, что оно не только искус454

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
ство, но и наука. И к ш ирокому полотну великого
романа теорети чески е главы добавляю т персп ек­
тиву и и нтеллектуальную атмосферу, убрать к о ­
торую невозмож но*. Труднее мне согласиться с
К аратаевы м . Н есм отря на его коренную н еобхо­
димость для идеи ром ана, он диссонирует. Он идет
вразрез с целым; он в другом клю че. Он не ч ел о ­
век среди лю дей, как два других идеальны х п ер ­
сонажа, Н аташ а и Кутузов. Он абстракция, миф,
существо другого изм ерения, подверж енное дру­
гим законам , чем все остальны е персонаж и р о м а­
на. Он туда просто не подходит.
П осле В ойны и мира Т олстой, п р о д о лж ая
свои исторические занятия, поднялся вверх по т е ­
чению русской истории до эпохи П етра В ел и к о ­
го. Э тот период казался ему реш аю щ е важ ны м,
ибо тогда п рои зош ел раскол меж ду народом и
образованными классами, отравленны м и европей­
ской цивилизацией. Он составил несколько пла­
нов, написал несколько начал романа об этом вре­
мени, которы е недавно бы ли опубликованы . Н о
по мере углубления в материал Толстой почувство­
вал такое отвращ ение к великом у императору воплощ ению всего, что он ненавидел, - что о т к а ­
зался продолж ать. В м есто это го он в 1873 г. при­
нялся за роман из соврем енной жизни - за А н ну
Каренину . П ервы е части романа появились в 1874 г.
и публикация его бы ла закон чен а в 1877 г.
В главном А н на Каренина - продолж ение
Войны и мира. М етоды Толстого тут и там одни и
*Следует отметить, что как военный историк
Толстой проявил замечательную проницательность.
Его толкование Бородинской битвы, к которому он
пришел чисто интуитивно, было позднее подтверж­
дено документальны м свидетельством и принято
военными историками.
455

Д . С. М и р с к и й

те же, и справедливо, что оба романа обы чно на­
зы ваю т вместе.То, что бы ло сказано о персонажах
Войны и мира , м ож ет бы ть повторено о персона­
жах А нны Карениной. Фигуры А нны , Долли, К ит­
ти, Стивы О блонского, В ронского, всех эпизоди­
ческих и второстепенных персонажей запоминают­
ся так же, как ф игуры Н аташ и и Н иколая Ростова.
М ож ет бы ть даже, в А нне Карениной характеры
разнообразнее. В частности, Вронский - истинное
и основополагаю щ ее добавление к миру толстов­
ских героев; больш е чем кто-либо из толстовских
персонажей он непохож на автора и никак уж не
основан на субъекти вном видении. О н и А нна вероятно, вы сш ее достижение Толстого в изобра­
жении «других». Н о Левин - гораздо менее удач­
ная трансф орм ация Толстого, чем его двойная эм а­
нация в Войне и мире - П ьер и князь Андрей. Л е­
вин - возвращ ение к субъективному, дневниково­
му Н ехлю дову и О ленину из ранних вещ ей, и в ро ­
мане он диссонирует так же, как П латон К аратаев
в Войне и м ире , хотя и в прямо противополож ном
смысле. Другое отличие между романами в том, что
в Анне Карениной отсутствую т отдельны е ф ило­
софские главы , но по всему роману разлита более
навязчивая и всюду п одстерегаю щ ая м оральная
ф илософ и я. О на уже не столь иррациональна и
оптимистична, она ближ е к пуританству и ощ ущ а­
ется как чуж еродная для самой основы романа.
Основа эта имеет идиллический привкус Войны и
мира. Н о в ф илософ ии романа есть зловещ ее пред­
чувствие приближения более трагического Бога,
чем слепой и добры й Б о г жизни в Войне й мире.
П о м ере приближ ения к концу траги ческая а т ­
мосфера сгущается. Любовь Анны и Вронского, преступивших нравственные и общ ественные законы,
заканчивается кровью и ужасом, которы м в преды­
дущем романе нет подобных. Даж е идиллическая
456

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
лю бовь добрых и послуш ных естеству Л евина и
Китти кончается на ноте растерянного недоумения.
Роман умирает, как крик ужаса в пустынном воз­
духе. У обоих великих романов «откры ты е концы»,
но если конец Войны и мира рож дает мысль о бес­
конечно продолж аю щ ейся жизни, тол ько ф р а г ­
мент которой представлен в романе, то конец Анны
Карениной - это тупик, тропинка, постепенно ис­
чезающая под шагами путника. И в самом деле, ещ е
до того, как Толстой закончил А н н у Каренину, у
него начался кризис, которы й привел к его о б р а­
щению. Растерянность в конце романа - о тр аж е­
ние той трагической растерянности, которую он
сам переживал. Б ольш е ему не суждено бы ло на­
писать таких романов, как эти два. Закончив А нну
Каренину, он попы тался продолж ать работу над
П етром и над декабристами, но вскоре оставил то
и другое и вместо этого, через два года после окон ­
чания своей последней идиллии, написал Исповедь.
Анна Каренина постепенно подготовляет к
нравственному и религиозном у кризису, которы й
так глубоко изменил Толстого. П еред тем, как он
ее начал, он уже заин тересовался новыми худо­
ж ественны ми методами - отказавш ись от психо­
логической, аналитической м анеры и излишних
подробностей, о ткр ы в б олее простой стиль рас­
сказа, подходящий не то л ьк о для утонченны х и
развращ ен н ы х о б р азо ван н ы х классов, но и для
неразвитого народного мы ш ления. Рассказы , на­
писанные им для народа в 1872 г. ( Бог правду ви­
дит и Кавказский пленник, которы й , кстати го ­
воря, есть перевод в нером антический клю ч, не­
что вроде пародии на поэму П уш кина), уже пред­
вещ аю т народны е рассказы 1885-1886 гг. Они еще
не так заострены м оралью , но уже сосредоточе­
ны на сю ж ете и действии и полностью свободны
от всякого «подгляды вания в щелку».
457

Д . С. М и р с к и й

2. Д О С Т О Е В С К И Й (П О С Л Е 1849 Г )
Н ачиная с января 1850 и до м арта 1854 года
Д остоевски й находи лся в О м ской к а то р ж н о й
тю рьме. З а все э т о время для чтения у него бы ла
только Б иблия, и он ни минуты не был один. В эти
годы он переж ил глубокий религиозны й кризис:
он отверг социальны е и прогрессистские идеи сво­
ей юности и обратился к религии русского наро­
да, в том смы сле, что он не то л ько уверовал в то,
во что верует народ, но уверовал пот ому, что на­
род верует. С другой стороны , четы ре года к ато р ­
ж ны х работ подорвали его здоровье, и припадки
эпилепсии усилились и участились.
О тбы в срок на каторге, Достоевский был за­
числен рядовы м в пехотный батальон, раскварти­
рованны й в С ем ипалатинске, на И рты ш е. Ч ерез
полтора года (в октябре 1855 г.) ему бы ло возвра­
щ ено оф и ц ерское звание. Теперь он имел право
писать и получать письма и возобновить ли тера­
турную работу. В 1856 г., живя в Кузнецке, он ж е­
нился на вдове И саевой. Э тот его первый брак не
был счастливы м. Он оставался в Сибири до 1859 г.
З а эти пять л е т он написал, не считая рассказов,
повесть Село Ст епанчиково, которая появилась в
1859 г, и начал Записки из Мертвого дома. В 1859 г.
ему бы ло р а зр е ш е н о вернуться в европейскую
часть России. Н ескол ько позже, в том ж е году, он
был наконец амнистирован и приехал в Петербург.
Он приехал туда в р азгар реф орм и стского
движения и нем едленно бы л втянут в ж урналист­
ский водоворот. В м есте со своим братом М ихаи­
лом он стал издавать ж урнал Время, которы й на­
чал выходить в январе 1861 г. В течен и е первых
двух л е т он н ап ечатал там роман Униженные и
оскорбленные и Записки из М ерт вого дома , не
считая м нож ества статей. Н есм отря на то что по­
458

Гл.ѴНІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
зиция, занятая Д остоевским и, не совпадала ни с
какой партией, их журнал имел успех. Они пред­
ставляли нечто вроде м и стического н ародниче­
ства, которое не хотело осчастливи ть народ по
западному и прогрессистском у образцу, а стрем и­
лось усвоить народны е идеалы . В лице С трахова
они обрели ценного сою зника. Другой их союзник,
Григорьев, в то время не м ог бы ть особенно по­
лезен, поскольку переж ивал сам ы й хаотический
и анархистский период своей ж изни. Сам Д осто­
евский работал запоем, порой падая от изнем ож е­
ния. Он был воодуш евлен успехом и атм осф ерой
борьбы . В 1862 г. он впервы е поехал за границу,
посетил А нглию , Ф ранцию и Германию и излож ил
свои впечатления от Зап ада в Зим них заметках о
лет них впечат лениях , ко то р ы е появились в пер­
вых номерах Времени за 1863 г. В них он нападал
на Запад и осуждал безбож н ую буржуазную ци­
вилизацию с точ ки зрения, совпадавш ей одновре­
менно с Герценом и со славян оф и лам и . В 1863 г.
соверш енно неож иданно, как гром с ясного неба,
грянуло зап рещ ен и е ж урн ал а Время за статью
С трахова по п ольском у вопросу, ко то р ая бы ла
буквально не понята цензурой. Н едоразум ен ие
вскоре разъясн и лось, и Д остоевским позволили
продолж ать с января 1864 г. издание ж урнала под
новым названием (Эпоха), но запрещ ение нанес­
ло им неисчислимый ф инансовы й ущ ерб. Д осто­
евский не мог с ним разделаться в течен и е восьми
лет. Тем временем он переж ил ещ е один кризис,
имевший больш ее значение, чем его религиозное
обращ ение в Сибири. ІЪды 1862-1863 - это годы
главного ром ана его ж изни, ром ана с А поллинарией Сусловой. П осле запрещ ения ж урнала Вре­
мя он вместе с ней путеш ествовал за границей. Во
время этого путеш ествия он вп ервы е сильно про­
игрался в рулетку. М-ІІе С услова (впоследствии
459

Д . С. М и р с к и й

ставш ая женой великого писателя Розанова) была
гордая и (пользуясь эпитетом Д остоевского) «ин­
ф ернальная» ж енщ ина, с неведомы ми глубинами
ж естокости и порока. П охож е, что она стала для
Д остоевского важ ны м откры ти ем в области тем ­
ной стороны жизни.
Эпоха начала выходить при самых зловещих
предзнам енованиях. В ласти пом еш али вовремя
объявить об ее выходе, и ей так и не удалось вер­
нуть благорасп олож ен и е подписчиков Времени.
В скоре после ее вы хода ум ерла ж ена Д остоев­
ского, и почти вслед за ней М ихаил Достоевский.
Е щ е одним ударом для н ового ж у р н ал а стала
смерть Г ригорьева осенью того ж е года. Д осто­
евский остался один, с семьей брата на руках. Ч е ­
рез пятнадцать месяцев героического, лихорадоч­
ного труда он сдался и признал, что Эпоху спасти
н ев о зм о ж н о . Ж урн ал за к р ы л с я . Д остоевски й
обанкротился. В этом страш ном 1864 г. он напи­
сал самое н еобы кн овен н ое из своих произведе­
ний - Записки из подполья.
Ч тобы п окры ть свои огром ны е долги, он за­
сел за больш ой роман. В 1865-1866 гг. он написал
П рест упление и наказание. Он продал право на
все свои сочинения за см ехотворную сумму в три
ты сячи рублей (п олторы ты сячи долларов) изда­
тел ю С телловском у. В к о н тр ак те указы валось,
что, кром е всех уже опубликованны х сочинений,
Д остоевский обязуется к ноябрю 1866 г. предста­
вить С тел л о в ск о м у н еоп уб л и кован н ы й роман.
Ч то б ы вы полнить свое обязательство, он начал
писать И грока и, чтобы закончить его вовремя,
пригласил с т е н о гр а ф и с т к у А нну Григорьевну
Сниткину. Б л агодаря ее деятельной помощи И г­
рок был доставлен издателю вовремя. Ч ерез не­
сколько месяцев Д остоевский женился на своей
стен ограф истке (ф еврал ь 1867).
460

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
Анна Григорьевна оказалась прекраснейш ей
женой, и в конце концов благодаря ее преданнос­
ти и практичности (как и собственной колоссаль­
ной работоспособности) Д остоевский освободил­
ся от долгов и последние десять л ет жизни п ро­
жил в сравнительном достатке. Н о первы е годы
их семейной жизни были м учительны . О чень ск о ­
ро после ж ен и тьб ы Д о сто евск о м у п риш лось
уехать из России и четы ре года пробы ть за грани­
цей, чтобы не попасть в лапы кредиторов. Т яготы
усугублялись ещ е тем, что летом 1867 г. он снова
пережил пароксизм страсти к игре. Только п осте­
пенно, посредством тяж кой и торопливой работы
над романами и с помощ ью А нны Григорьевны
ему удалось снова встать на ноги и вернуться в
Россию в 1871 г. Годы между запрещ ением Време­
ни и возвращ ением в Россию после ч еты р ех л ет­
него отсутствия бы ли и по количеству, и по зн ач е­
нию написанного самыми продуктивны ми в его
жизни. Записки из подполья, Прест упление и на­
казание, И грок, И диот (1869 ), Вечный муж (1870)
и Бесы (1871) - все относится к этом у периоду,
даже план Ж ит ия великого грешника, в котором
содержится зерно Брат ьев Карамазовых.
По возвращ ении в П етербург не все трудно­
сти были преодолены сразу, но постепенно ж ить
Д остоевским стал о легче. П убликац ия Бесов в
форме отдельной книги (изданной за собственный
счет, 1873) принесла успех. В том ж е году Д осто­
евский стал редактором еж енедельника Гражда­
нин, издаваем ого князем В. М ещ ерским. Это да­
вало ему тверды й доход. В 1876 г. он сам стал из­
давать Д невник писат еля, которы й хорош о рас­
ходился. П олитические идеи Д остоевского теперь
больш е соответствовали духу времени, и его вли­
яние стало расти. Он был окруж ен атмосф ерой
сочувствия и понимания. Его популярность достиг­
461

Д . С. М и р ск и й

ла апогея за год до смерти, когда появились Бра­
т ья Карамазовы. Кульминацией бы ла его знам е­
нитая речь на откры ти и пам ятника П уш кину в
М оскве 8 июня 1880 года. Речь эта вы звала вос­
торг, подобного котором у не бы ло в истории рус­
ской литературы . Н а следующ ую зиму он серьез­
но заболел и в январе 1881 года умер.
Д остоевский - очень слож ная ф игура, как с
исторической, так и с психологической точки зре­
ния, и необходимо проводить различие не только
между разны м и периодами его жизни и разными
линиями его м ировоззрения, но и разны ми уров­
нями его личности. В ы сочайш ий, или, вернее, глу­
бочайш ий уровень присутствует тол ько в художе­
ствен н ы х п рои зведен и ях последних 17 л ет его
жизни, начиная с Записок из подполья. Б о л ее низ­
кий, или, вернее, более поверхностны й уровень
встречается во всех его произведениях, но в пер­
вую очередь - в ж урнальны х статьях и в художе­
ственны х произведениях, написанны х до 1864 г.
Піубокий, главны й Д остоевский - одна из самых
значительны х и зловещ их фигур во всей истории
человеческой мысли, одно из самых дерзких и раз­
руш ительны х явлений в сф ере высш их духовных
поисков. П оверхностны й Д остоевский - человек
своего времени, которого мож но сравнивать, и не
всегда в его пользу, со многими другими романис­
тами и публицистами эпохи А лександра II, среди
которы х нем ало соперников, равны х ему по уму;
это го Д о сто евско го никак не поставиш ь выш е
К фцена, Григорьева или Л еонтьева. Другой же,
главны й Д остоевский, по глубине, слож ности и
значению своего духовного опы та во всей русской
литературе им еет только двух соперников - Роза­
нова и, конечно. Толстого, которы й , каж ется, и
появился на свет для того, чтобы стать контрас­
том Достоевскому.
462

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (И)
С равн ени е Толстого с Д остоевски м много
л ет бы ло для русских и и ностранны х кри тиков
любимой темой обсуждения. М ного бы ло сказа­
но об аристократи зм е одного и плебействе дру­
гого: о лю ц и ф еровой горды не одного и христи­
анском смирении другого; м атериальности одно­
го и духовности другого. Н уж н о ли до б авл ять,
что уже с начала 1900-х годов сравнение всегда
кончалось в пользу Д остоевского? Ведь все «мо­
дернистское» движение в России утверж дало дух
Д остоевского в противовес Толстому. Н е говоря
уже о разнице социального полож ения и образо­
вания, главная разни ц а меж ду ними в том , что
Толстой пуританин, а Д о сто евск и й сим волист.
Это означает, что для Д остоевского все относи­
те л ьн ы е ценности связан ы с аб со л ю тн ы м и и
приобретаю т полож ительное или отрицательное
значение в зависимости от того, как они эти аб ­
солю тны е ценности отраж аю т. Для Толстого аб­
солю тное и относительное - два отдельных мира,
и относительное уже есть зло сам о по себе. О т ­
сюда презрение Толстого к ничего не значащему
р азн ооб рази ю ч ел овеческой истории и и стори ­
ческое по сути мыш ление Д остоевского, которое
роднит его с высш ими представителям и русской
мы сли - Ч аад аев ы м , славян оф и л ам и , Герценом,
Григорьевым, Л еонтьевым и Соловьевым. Д осто­
евский один из них: его мы сль всегда исторична.
Д аж е в сам ы х своих спиритуалистических ф о р ­
мах проблемы , которы е его занимают, обращ ены
не на вечный, недвижный и неизменный закон, а
на драму, которую вы сщ ие вселенские силы р а­
зы гры ваю т в человеческой истории. Все истори­
ческие и к ул ьтурн ы е ф а к т ы для Д осто евск о го
о см ы сленн ы и и м ею т оп р ед ел ен н у ю , п о л о ж и ­
тельную или отрицательную ценность. Отсюда великая сложность, текучесть, многосторонность
463

Д . С. М и р ск и й

его мысли, по сравнению со строго геом етри че­
ским, прямолинейным мыш лением Толстого. Тол­
стой (несм отря на свою чуткость к мельчайш им
м елочам ж изни) в своей н равственной ф и л о со ­
фии, как на вы соком уровне Исповеди, так и на
значительно более низком уровне своих антиал­
когольн ы х и в егетари ан ски х брош ю р - Евклид
м оральн ы х величин. Д остоевски й им еет дело с
ускользаю щ ими диф ф еренциалам и текучих цен­
ностей. О тсю да то, что С трахов так удачно на­
звал «чистотой» Т олстого и что м ож но назвать
безусловной «загрязненностью примесями» Д ос­
тоевского. О н никогда не имел дела со стабиль­
ными единицами, он занимался текучими процес­
сами, которы е нередко оказы вались процессами
распада и гниения.
В социально-историческом плане важ но о т­
метить, что, в то время как Толстой был аристок­
ратом и (единственны й из своих литературны х
современников) был культурно укоренен во ф ран­
цузской цивилизации и в Х Ѵ ІІІ-вековой цивили­
зации русского дворянства, Д остоевский был пле­
беем и дем ократом до м озга костей. Он принад­
леж ал к той ж е и сторической и общ ественной
ф ормации, что создала Б елин ского, Н екрасова и
Григорьева, и отсю да идет, среди прочего, отсут­
ствие всякой грации, всякого изящ ества, внеш не­
го и внутреннего, характерн ое для всего его твор­
чества, вместе с отсутствием сдерж анности, дис­
циплины, достоинства и патологическим избы т­
ком застенчивости и неловкости.
Последние, великие романы Д остоевского идеологические романы . И дея романа неотдели­
ма от художественной его концепции, и идею так
же нельзя абстрагировать от рассказы ваем ой ис­
тори и , как п о в еств о в ан и е н ел ьзя о то р в а ть от
идеи. Н о это неприлож им о к его романам сред­
464

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (И)
него периода (1857-1869), к о т о р ы е во м ногом
скорее п р о д о л ж а ю т его ран н ее тв о р ч ес тв о
(1845-1849), чем п р ед в ещ аю т то , ч то придет
вслед за ними. Глубочайшие бездны его сознания
в них ещ е не откры ваю тся. Н о они отличаю тся,
однако, от произведений сороковы х годов тем ,
наприм ер, ч то в них уж е н ет влияния Гоголя и
той озабочен ности стилем , кото р ая есть в Б ед­
ных лю д я х и Д в о й н и к е . Главны е п роизведен и я
этого периода - Село Ст епанчиково и его оби­
тат ели (1859; в переводе К. Гйрнетт - Д руг се­
мьи ), Униженные и оскорбленные (1861) и Запис­
ки из М ерт вого дома (1861-1862). Униженные и
оскорбленные - роман, тесно связанны й по сти­
лю и по тону с французским романтическим «со­
стр ад ател ьн ы м » соц и альн ы м р ом ан ом и с п о ­
здними, менее ю мористическими произведениями
Д иккенса. Религия сострадани я, часто гр ан и ч а­
щая с м елодрам ати ческой сентим ентальностью ,
наш ла здесь свое чистейш ее вы раж ение, ещ е не
ослож ненное более глубоким и проблем ам и п о­
следую щ его периода. С ю ж ет - слож ны й и м ело­
драм атический, в котором уж е слы ш ны и зады ­
хающаяся напряж енность, и нервическая натяну­
тость П рест упления и наказания и Идиота. Н о
тут еще нет добела раскаленны х и нтеллектуаль­
ных страстей последних романов.
В Степанчикове тож е нет интеллектуальной
страстности и богатства позднего Д остоевского,
но в других отнош ениях это одно из характерн ей ­
ших его произведений. Bçe его великие романы
построены более как драма, чем как повествова­
ние. Они очень легко и без особы х изменений м о­
гут быть превращ ены в пьесы. Степанчиково всех
драматичнее (оно и задум ы валось, как пьеса), но,
разумеется, для театр а повесть слиш ком длинна.
И нтересно, как здесь проявляется, по выраж ению
465

Д . С. М и р с к и й

М ихайловского, «ж естокость» Д остоевского. С ю ­
ж ет - нестерпим ы е психологические издеватель­
ства, которы м лицемерны й парази т Фома Опискин подвергает полковника Ростанева, у которо­
го живет. И диотская кротость, с которой п олков­
ник п озволяет Опискину издеваться над собой и
над всеми вокруг, в том числе и над своими друзь­
ями и слугами, извращ енная и зобретательн ость
Опискина, измы ш ляю щ его все новые и новые спо­
собы психологического унижения своих ж ертв, все это причиняет читателю невыносимую , почти
ф изическую боль. Ф ома О пискин - таинственная
ф игура, воплощ ение гротескного, беспричинного,
безответственного, мелкого и в конце концов без­
радостного зла, вместе с салты ковским П орфирием Головлевы м и сологубовским П ередоновы м
образую щ ий троицу, с которой, пож алуй, нечего
сравнить в европейской литературе. Степанчиково задум ы валось как смеш ная, ю м ористическая
история, с оттен ком сатиры (направленной, как
каж ется, против ІЪголя, каким он откры лся в П е­
реписке с друзьям и ), но надо признаться, что, хотя
ю мор там бесспорно присутствует, это тот юмор,
которы й тол ько лю дей особого склада мож ет рас­
смеш ить.
Tà ж е «ж естокость» в ещ е более изощренной
ф орм е вы ступ ает в самом характерном рассказе
этого периода - Скверный анекдот (1862), где с
подробностям и, напоминаю щ ими Двойника, Д ос­
тоевский оп исы вает страдания униж енного само­
сознания, и сп ы тан н ы е важ ны м б ю рокр ато м на
свадьбе м ел кого чиновника, своего подчиненно­
го, куда он приходит неприглаш енны й, ведет себя
глупо и нелепо, напивается и вводит бедного чи­
новника в больш ие расходы.
О собняком от этих рассказов стоят Запис­
ки из М ертвого дома (1861-1862), при жизни До466

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (И)
стоевского его самая знаменитая книга, получив­
шая всеобщ ее признание. Э то рассказ о си б и р­
ской к а то р ге , ведущ ийся от лица к а то р ж н и к а ,
принадлежащ его к образованному классу, и осно­
ванный на ав тоб и ограф и ч еском м атериале. К ак
и другие п роизведен и я Д о сто ев ск о го , н ап и сан ­
ные до 1864 г., З аписки ещ е не касаю тся с л о ж ­
ных подспудных переж иваний. К онечны й вывод
книги - оптимистическое сочувствие к человеку.
Д аж е моральная деградация самых закорен елы х
преступников и зображ ается не так, чтобы чита­
тел ь п отерял веру в ч ел о в е к а . Э то ско р ее п р о ­
тест против недейственности наказаний. Н есм от­
ря на ужасные, грязны е, унизительны е подробно­
сти преступлений и ж естокостей, М ертвый дом ,
в к о н еч н ом сч ете, с в етл а я и рад остн ая кн и га,
полная «подъема», вполне соответствую щ ая эп о ­
хе оптим истического общ ественного идеализма.
Главным м оти вом книги б ы л о т р а ги ч е с к о е о т ­
чуждение между образован ны м каторж анином и
народом; даже в конце срока рассказчик чувству­
ет себя о тв е р ж ен н ы м среди о тв ер ж ен н ы х . Л и ­
шенный всяких внешних социальных привилегий,
п ом ещ енн ы й в р а в н ы е услови я с н еско л ьки м и
сотнями простых русских лю дей, он обнаруж ива­
ет, что они о тв е р га ю т его и что он навсегда ос­
тан ется о тв е р ж ен н ы м ими т о л ь к о потому, что
принадлеж ит к об р азо в ан н о м у классу, о то р в а в ­
шемуся от народных идеалов. Э та мысль роднит
М ерт вый дом с ж урн альн ы м и статьям и Д о сто ­
евского.
П ублицистика Д остоевского делится на два
периода: статьи 1861-1865 гг., н аписанны е для
Времени и для Эпохи, и Д н евн и к писателя 18731881 гг. В целом его п о л и ти ч ес к а я ф и л о со ф и я
м о ж ет б ы ть о п р ед е л ен а как д е м о к р ати ч ес к о е
сл а в я н о ф и л ьс тв о или м и с ти ч е ск о е н ар о д н и че­
467

Д . С. М и р с к и й

ство. В ней есть ч ерты , общ ие с Григорьевы м и
славяноф илам и, но такж е и с Герценом и народ­
никами. Піавная его идея в том , что русское о б ­
разованное общ ество спасется, если снова сбли­
зится с народом и примет народные религиозные
и деалы , т. е. п р ав о сл ав и е. В ц елом м ож н о с к а ­
зать, ч то в п у б ли ц и сти ке ш ести д есяты х годов
преобладаю т дем ократи чески е и народнические
эл е м е н т ы , в то врем я как в сем и десяты х , под
влиянием роста револю ционного социализма, на­
блю дается тенденция к господству элементов на­
ционалистических и консервативны х. Н о в сущ­
ности п убли ц и сти ка Д о с то е в с к о го с н ач ал а до
конца почти не меняется и остается цельной. Ре­
лигия его - православие, пот ому что это рели ­
гия русского н арода, миссия к о то р о го - спасти
мир утверж дением христианской веры . Х ристи­
анство для н его р ели ги я не сто л ь к о ч и сто ты и
спасения, сколько милосердия и сострадания. Все
это явно связано с идеями Григорьева и его уче­
нием о кротости как главном, что Россия должна
явить миру. В рагами Д остоевского были радика­
лы -атеисты и социалисты и все безбож ны е силы
западн ой а т еи с ти ч е с к о й ц иви ли зац и и. П обеда
хри сти ан ской России над б езб о ж н ы м Зап ад о м
бы ла его п оли ти ч ески м и исторически м кредо.
В зяти е К он стан ти н оп ол я - необходим ы й пункт
его п рограм м ы , сим вол, п одтверж даю щ ий все­
ленскую миссию русского народа.
Н ескол ько особо и с сильным креном влево
стоит пуш кинская речь, самая знам енитая и зна­
чительная из его публицистических вещей. В ней
он восхваляет П уш кина за его «всечеловечность»,
которая есть дар понимания всех народов и циви­
лизаций. Э то - главная ч ерта русского народа.
О бъединение человечества - вот задача и миссия
России в мире - странное предсказание Т ретьего
468

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
И нтернационала. В той ж е речи, в отступление от
того, что он писал раньше, превозносится «русский
скиталец», под которы м подразум еваю тся р ев о ­
лю ционеры и их предш ественники. Он различил
в них тоску по религиозной истине, которую то л ь­
ко на время затмил соблазн атеи сти ческого соци­
ализма. К омментируя Ц ы ган он, к тому же, изло­
жил нечто вроде теории м истического анархизма
и провозгласил безнравственность насилия и на­
казания, таким образом неожиданно предвосхитив
толстовское учение о непротивлении злу. П уш кин­
ская речь во многом прим ирила с Д остоевским
радикалов.
В ней проявилась такж е и одна из самых при­
вл ек ательн ы х черт Д о стоевского-п убл и ц и ста его способность к безграничном у восторгу и вос­
хищению. Б ольш ая часть этих чувств пош ла на
П уш кина. Н о с таким ж е энтузиазм ом он говорит
о Расине, и м ало есть на свете прим еров более
благородно возданной дани ушедшему ли тератур­
ному и политическому противнику, чем н екролог
Д остоевского Некрасову.
С тиль публицистики Д остоевского, разум е­
ется, очень личны й, и его ни с кем не спутаеш ь.
Н о, как и вся ж урналистика то го времени, он рас­
п л ы в ч аты й и б есф о р м ен н ы й . Н ед о статк и со б ­
ственно Д остоевского-прозаика - нервная пронзи­
тельность голоса и неловкость тона, которы е про­
являю тся в его романах всякий раз, когда ему при­
ходится говорить от себя.
Д иалог в его романах, и монолог в тех произ­
ведениях, которы е написаны о т лица какого-нибудь
персонажа, тож е отличаю тся нервным напряжени­
ем и исступленной (и иногда доводящ ей до исступ­
ления) «последне-вопросностью», свойственной их
создателю . Все они взволнованы каким-то ветром
отчаянной духовной страсти и тревоги, поднимаю­
469

Д . С. М и р с к и й

щейся из глубин его подсознания. И несмотря на
air de famille (ф ам ильное сходство) всех своих пер­
сонажей, диалоги и монологи Достоевского ни с
чем не сравнимы по чудесному искусству индиви­
дуализации. В сравнительно небольш ом и узком
мире героев Достоевского пораж ает огромное раз­
нообразие индивидуальностей.
В о всех последних ром ан ах Д о сто евск о го
(от Записок из подполья до Брат ьев Карамазо­
вы х) о тд ел и ть и д ео л о ги ю от худож ествен ной
концепции невозможно. Они нерасторжимо пере­
п л етен ы . К ак я уж е говори л , это ром аны идей,
где персонажи, при всей их огромной жизненнос­
ти и индивидуальности, в кон ц е концов не что
иное как ато м ы , за р я ж е н н ы е эл е к тр и ч е с тв о м
идей. О Д остоевском кто-то сказал, что он «чув­
ствует идеи», как други е чувствую т холод, ж ар
или боль. Э то о т л и ч а е т его от всех других ху­
д о ж н и ко в - ум ение « ч у в ств о в ать идеи» м ож но
найти тол ько у н екоторы х великих религиозны х
м ы сли телей , как Св. П авел , Б л . А вгустин, П ас­
каль и Н ицш е.
Достоевский - психологический романист, и
главное его средство вы раж ения - анализ. В этом
он близнец и зеркальное отраж ение Толстого. Н о
и предмет, и метод его анализа соверш енно иные,
чем у Т олстого. Т олстой р а зб и р а е т душу в ее
ж и знен ны х асп ектах; он и зу ч ает ф и зи о л о ги ч е ­
скую основу мы ш ления, подсознательную работу
ч еловеческой воли, ан атом и ю индивидуального
действия. Когда он подходит к высшим духовным
п ереж иваниям , они о к а зы в а ю тс я за пределами,
не в той плоскости, где ж изнь. У них нет измере­
ний; они полностью п роти вореч ат обы чному че­
ловеческом у опыту. Н апроти в, Д остоевский дей­
ству ет именно в тех психических областях, где
мысль и воля находятся в постоянном контакте с
470

Гл. V111. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (11)
вы сш им и духовны м и сущ н остям и , где п о то к
обычного опы та постоянно разбивается о послед­
ние и а б с о л ю т н ы е цен н ости и где н и когд а не
стихает ветер духа. И нтересно сравнить, как Тол­
стой и Достоевский разби раю т одно и то ж е чув­
ство - чувство м учительной неловкости. О ба от
него страдали. Н о у Толстого это чисто социаль­
ное ощ ущ ение, сознание невы годного в п еч атл е­
ния, которое производит внешний вид человека и
его поведение на тех, кому он хотел бы п о н р а­
виться. Поэтому, когда он стал социально незави­
сим и стихли его социальны е амбиции, тем а эта
перестала Толстого занимать. У Д остоевского же
муки н ел о в ко сти - эт о м уки к о н еч н о й и а б с о ­
лю тной ценности человеческой личности, ранен­
ной, непризнанной и униженной другими ч елове­
ческими личностями. П оэтом у жестокость Д ос­
тоевского находит в ан ал и зе ран ен ого и стр аж ­
дущ его ч е л о в е ч е с к о г о д осто и н ств а о со б ен н о
ш ирокое поле деятельности. У Толстого муки са­
м осозн ан и я или и м ею т соц и ал ьн ы й х а р а к т е р ,
или п ер естаю т дей ствовать; у Д о сто евск о го са­
м осознание м етаф и зи чн о и рели ги озн о и и сч ез­
нуть не м о ж е т никогда. И ту т снова в о зн и к а ет
суж дение о « ч и стоте» Т о л стого и « н еч и сто те»
Д остоевского: Толстой мог победить все свои че­
ловеческие недостатки и предстать перед вечно­
стью как «голы й ч еловек». У Д о с то е в с к о го с а ­
мый дух его н еразры вн о опутан сим волической
сетью « о тн о си тел ьн о й р еал ьн ости ». О тсю да
позднейш ее осуж дение Т олсты м излиш них под­
р о б н остей р е ал и зм а , п о ск о л ьк у они не несут
главного, и н еспособность Д о сто евско го когдалибо переступить границы врем енного.
А н али ти чески й м етод Д о сто евск о го то ж е
отличен от толстовского. Он не рассекает, а вос­
создает. В опрос Толстого всегда - почему? Вопрос
471

Д . С. М и р с к и й

Д остоевского - что? Б лагодаря этому он мож ет
во многих романах обходиться без прямого ана­
лиза чувств и вы являть внутренню ю ж изнь своих
персонаж ей через их действия и речи. И бо то, что
они есть, неизбеж но вы является в том, что они
делаю т и что говорят. Это символистская позиция,
отраж аю щ ая веру в непременную реальную связь
между относительны м (поведением) и абсолю т­
ным (личностью ), в то время как для «пуритан­
ского» мы ш ления Толстого поведение - это то л ь­
ко покры вало, наброш енное на не имею щ ую из­
мерений душевную суть.
Записки из подполья - произведение, к о то ­
рое хронологически впервы е являет нам зрелого
Д остоевского, содерж ит уж е всю квинтэссенцию
его «я». О но не м ож ет рассматриваться просто как
художественная литература. Л итературы в нем не
больш е, чем ф илософ ии. Е го нужно бы ло бы свя­
зать с его публицистикой, не будь оно вы раж ени­
ем более глубокого и зн ачи тельного духовного
уровня его личности. В творчестве его это произ­
ведение заним ает центральное место. Здесь его
базово трагическое восприятие жизни ничем не
смягчено и безж алостно. О но вы ходит за преде­
лы искусства и ли тературы , и место его среди ве­
ли ки х м и стически х о тк р о в ен и й ч ел о в еч еств а.
В ера в высш ую ценность человеческой личности
и ее свободы, в иррациональную , религиозную и
тр а ги ч е с к у ю основу духовн ого м ира, к о то р ая
вы ш е разум а, вы ш е разли ч и я между добром и
злом (сущность всех мистических религий), вы ра­
ж ена тут в парадоксальной, неожиданной и совер­
шенно спонтанной форме. П ервы ми указали на то,
что Записки из подполья заним аю т центральное
место в творчестве Д остоевского, Н ицш е (о чем
недавно стало известно) и Розанов. Они занима­
ю т центральное место и в работах Ш естова - ве472

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
личайшего из ком м ентаторов Достоевского. С ли­
тературной точки зрения это ещ е и самое ориги­
нальное произведение Д остоевского, хотя и самое
неприятное и самое «ж естокое». И менно на при­
мере Записок из подполья М ихайловский проил­
лю стрировал тезис о ж естокости как основной
черте Д остоевского. Лю дям, недостаточно силь­
ным, чтобы с ними справиться, или недостаточно
невинным, чтобы не отравиться, вообщ е не сле­
дует их брать в руки. И бо это сильный яд, а лучш е
держ аться от него подальш е.
С Записками из подполья тесно связан Сон
смешного человека , то ж е написанны й в ф орм е
монолога и тож е относящ ийся к ф илософ ии, во
всяком случае не меньш е, чем к ли тературе; он
был вклю чен в Д невник писат еля за 1876 г. С ре­
ди прочих худож ественны х вещ ей, вклю ченны х в
это т ж урналистский Д н евн и к , - Крот кая, драм а­
тический диалог чисто психологического толка,
и Бобок, разговор мертвы х, гниющих в своих м о­
гилах на кладбищ е - страш ное, м рачно-ирониче­
ское видение второй и окон чательн ой смерти.
Другие романы - И грок, Вечный муж, П од­
рост ок - не ф илософ ски е в том смысле, в каком
философскими являю тся четы ре великих романа;
И грок интересен как сам оразоблачение в описа­
нии игорной лихорадки и как изображ ение в об­
разе П олины лю бим ого Достоевским типа гордой
и демонической ж енщ ины , видимо, похож ей на
реальную А п о л л и н ар и ю Суслову. Вечны й муж
принадлеж ит к самым «ж естоким» произведени­
ям Д остоевского. Все разворачивается вокруг не­
излечимой душевной раны , нанесенной униженно­
му человеческом у достоинству мужа лю бовником
его ж ены , и его тон кого и м едленного отмщ ения
своему обидчику (м учительного для обоих). П од­
росток (1875) из всех ром анов Д остоевского сто­
473

Д . С. М и р с к и й

ит ближе всего к Д невнику писат еля , и его идео­
логия - низш его порядка по сравнению с велики­
ми романами.
П рест упление и наказание (1866), И диот
(1869), Бесы (1871) и Брат ья Карамазовы (1880),
ч еты р е великих ром ан а, обр азу ю т как бы связ­
ный цикл. Они все драм атичны по конструкции,
трагичны по замы слу и ф илософ и чны по значи­
мости. К аж ды й из них представляет очень слож ­
ное целое: дело не тол ько в том, что сю ж ет вот­
кан в ф и лософ и ю , а в том , что в самой ф и л о со ­
фии главный Д остоевский, известный нам в чис­
том виде по Запискам из п одполья , неразделимо
перемеш ан с ж урналистом-Д остоевским Д невни­
ка писат еля. О тсю д а во зм о ж н о сть ч и тать эти
романы по крайней м ере трем я способами. П ер ­
вый, тот, каким их читали современники, связы ­
в а ет их с воп росам и , к о т о р ы е р е ш а л о русское
об щ ество и ч и тател и 1865-1880 гг. В то р о й спо­
соб - видеть в них постепенное раскры тие «ново­
го христианства», наш едш его свое окончательное
вы раж ен ие в образах Зосим ы и А леш и К ар ам а­
зова из последнего романа. Т ретий связы вает их
с Записками из подполья и с трагической сердце­
виной авторского духовного опы та. И, наконец,
наши соврем енники откр ы л и ч етверты й способ
их прочтен и я: не о б р а щ а ть н и како го внимания
на их ф и лософ ское содерж ание и читать их про­
сто как ром аны о м елодрам ати чески х происш е­
ствиях.
С овременники, придерж ивавш иеся первого
способа прочтения Д остоевского, считали его пи­
сателем богато одаренны м от природы , но с со­
мнительны м вкусом и недостаточны м чувством
художественной меры ; с оригинальны ми взгляда­
ми на общ еинтересны е вопросы и с больш им уме­
нием делать своих персонаж ей живыми людьми.
474

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
Их огорчал недостаток у него вкуса, гротескно
искаж енное и зображ ен ие реальн ой ж изни, сла­
бость к сенсационны м эф ф ек та м , но они восхи­
щались его пониманием патологических типов и
силой пси хоп атологического анализа. Если они
были консерваторам и, то признавали правдивы ­
ми его описания нигилистов; если были рад и кала­
ми. то сокрушались, что человек, облагорож енны й
политическим мученичеством, м ож ет унизиться до
союза с грязны м и реакционерам и.
С ледую щ ее поколение читателей Д остоев­
ского приняло его ром аны как откровени е ново­
го христианства, где последние вопросы добра и
зла обсуж даю тся и разы гры ваю тся с предельной
реш ительностью и где в целом создается новая,
самая полная доктрина духовного христианства.
Трагическая неудача попы тки Раскольникова ут­
вердить свою индивидуальность «без Бога», свя­
той идиотизм князя М ы ш кин а, о тв р ати тел ьн ая
картина безбож ного социализма в Бесах , а п ревы ­
ше всего образ «чистого» А леш и К ар ам азо ва и
проповеди святого З оси м ы , бы ли приняты как
догматические откровения новой и окончательной
ф орм ы религии. Э то отнош ение к Достоевскому,
господствовавш ее в первы е годы наш его века, все
еще сохраняет нем ало сторонников среди людей
старш его поколения. Для них Д остоевский - про­
рок новой, вы сш ей «всемирной гармонии», к о то ­
рая, поднявш ись над всеми раздорам и и трагедия­
ми человечества, прим ирит и успокоит их.
Н о истина за к л ю ч а е тся в том (и в этом из
ряда вон вы ходящ ее значение Д остоевского как
духовного явления), что трагедии Достоевского н еп р еод оли м ы е тр а ге д и и , к о т о р ы е не м огут
бы ть ни р азр еш ен ы , ни прим ирены . Е го гар м о ­
нии и разреш ения все происходят на нижнем, или
на более плоском уровне, чем тот, где разворачи­
475

Д . С. М и р с к и й

ваются его трагедии. П онять Д остоевского - зна­
чит принять его трагедии как н епреодолим ы е и
не стараться увильнуть от них с помощ ью ухищ­
рений его м еньш его «я». Е го христианство, в ча­
стности, весьма сом нительного свойства. Н ельзя
забы вать о том, что для него оно не было послед­
ним р еш ен и ем , ч то оно не п р о н и к ал о в сам ы е
глубины его души, что оно бы ло б олее или м е­
нее поверхностным духовным наслоением, к о то ­
рое опасно отож дествлять с истинным христиан­
ством. Н о все во п р о сы эти сли ш ком слож н ы е,
слиш ком важ ны е и слиш ком спорны е, чтобы ос­
тан ав л и ваться на них в та к о й книге, к ак наш а;
довольно будет на них указать.
И деологический характер романов Д остоев­
ского сам по себе достаточен, чтобы вы делить его
из русской реалистической ш колы . С оверш енно
очевидно, что он по самой сути не то, что соци­
альны е идеи Тургенева или ІЪнчарова. Н аправлен­
ность тут соверш енно разная.У Достоевского про­
исходит полное слияние ф ил ософ ского и художе­
ствен н ого м а те р и а л а; р а зго в о р ы не м огут «не
иметь отнош ения к делу», ибо они и есть роман
(так же как не м ож ет «не иметь отнош ения к делу»
анализ у Толстого, или атм осф ера у Тургенева).
Романы подобного типа стали писаться под пря­
мым влиянием Д остоевского романистами симво­
листской ш колы , но из них один Андрей Б елы й
был творчески оригинален.
Д ругая черта, отли чаю щ ая Д остоевского от
прочих реалистов, - его приверж енность к сенса­
ционности и слож ной интриге. В этом он настоя­
щий ученик Б а л ь з а к а , ф р ан ц у зско й неистовой
ш колы и Д иккенса. Ром аны его, как бы они ни
были нагруж ены идеями и ф илософ и ей, являю т­
ся, в сущности, захваты ваю щ им и романами тайн.
Он полностью владел техникой тако го рода ро476

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
мана. У него много способов продлить н арастаю ­
щее напряж ение в романе. Все помнят так и не
разреш енную тайну убийства старого К ар ам азо ­
ва и игру в кош ки-м ы ш ки, которую ведет с Рас­
кольниковы м следователь П орф ирий. Х ар ак тер ­
ный прием ещ е и ум олчание в И диот е обо всем,
что произош ло в жизни князя М ы ш кина, Рогож и ­
на и Н астасьи Ф илипповны между первой и вто ­
рой частями ром ана, когда они все были в М оск­
ве, хотя на это часто делаю тся таинственны е на­
меки в небреж ной м анере, как бы с тем, чтобы
объяснить их последую щ ие отнош ения. А тм о сф е­
ра напряжения, которое вот-вот закончится взры ­
вом, достигается всякими мелкими приемами, зна­
комыми каждому чи тателю каж дого романа Д ос­
тоевского, которы е легко м огут бы ть сведены к
единому принципу. С ли тературн ой точки зрения,
ком бинация и д ео л о ги ч ес к о го и сен сац и он ного
элем ента является самой поразительной чертой
«зрелой м анеры » Д остоевского.
П о своей заинтересованности актуальны м и
социальными вопросами, по «человеколюбивому»
сочувствию страдающ ему маленькому человеку, а
главное, по вы бору среды и кон кретн ы х реали с­
тических деталей Достоевский принадлежит к ре­
алистической ш коле. О днако бы ло бы ош ибкой
рассматривать его ром аны как изображение рус­
ской жизни при А лександре II - не только потому,
что вообще опасно считать изображ ением жизни
даж е р еал и сти ч ески е худож ествен ны е п р о и зве­
дения, но потому, что Д остоевский, по сути своей,
наименее реалистический писатель из всех. А к са­
ков, Тургенев, ГЬнчаров, Толстой по крайней мере
честно старали сь и зо б р ази ть Россию тако й , к а­
кой они ее видели. Д остоевски й это го не делал.
Он занимался духовными сущностями, эм анация­
ми своего собственного, бесконечно плодовитого
477

Д . С. М и р ск и й

духовного оп ы та. Он то л ь к о н аки ды вал на них
современное реалистическое одеяние и привязы ­
вал их к тогдаш н и м ф а к та м русской д ей стви ­
тельности. Н о Бесы не более правдивое изобра­
ж ение террористов ш естидесяты х годов, чем го­
голевски й П л ю ш ки н - правдивое и зоб р аж ен и е
типичного скупца. Э то - овещ ествлени е авторс­
кого «я». О тсю да их л атен тн ое «пророческое» и
вселенское значение. Они явно находятся в дру­
гой п л оскости , чем тогд аш н яя росси й ская дей­
ствительность. Б есы , хоть это и роман о те р р о ­
ристическом заговоре, написаны вовсе не о том.
чем ж ило тогд аш н ее тер р о р и сти ч ес к о е д ви ж е­
ние. Россия Д остоевского не более Россия А л ек ­
сандра II, чем персонажи ром ана Грозовой пере­
вал - реальны й В ест Райдинг начала девятнадца­
то го века. Они связаны с ней и сим волизирую т
ее, но принадлеж ат к иному порядку вещей. Глав­
ное в ром ан ах Д о с то е в с к о го - х а р а к т е р ы , и в
этом отнош ении он верен традиции русского романописания, рассматриваю щ ей романиста в пер­
вую очередь как создателя х ар актер о в . Е го ха­
р ак теры исполнены м етаф и зи ческого значения,
пропитаны символизмом и одновременно неверо­
ятно индивидуальны. В умении наделять индиви­
дуальностью свои создания Достоевский не мень­
ший мастер, чем Толстой. Н о природа этой инди­
ви дуальн ости р азл и ч н а: п ерсон аж и Т о л с т о г о лица, плоть и кровь, н а ш и знаком ы е м у ж ч и н ы и
ж енщ ины, обы кновенны е и неповторимы е, как в
ж изни. У Д о с то е в с к о го эт о душ и, духи. Д аж е у
его п охотливы х, чувственны х греш н и ков п л о т­
ское «я» не столько их тело и нервы, сколько ду­
ховная эссенция их тела, их плотскости. П лоть р е ал ьн а я, м а те р и а л ьн а я п л оть - о тсу тств у ет в
мире Д остоевского, но зато очень сильно присут­
ствует идея, дух плоти, и вот почему в его мире
478

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
дух м ож ет подвергаться нападкам плоти на своей
собственной духовной территории. Эти духовные
э к с т р а к т ы п лоти п р и н а д л еж а т к сам ы м у ж а с ­
ным, самым поразительны м созданиям Д остоевс­
кого - и никто не создавал ничего, что по своему
нечистому величию приблизилось бы к старом у
Карамазову.
П ортретная галерея Д остоевского огромна и
разнообразна. Н евозм ож но перечислить эти порт­
реты или дать каждому краткую характеристику:
слиш ком они ж ивы е, р еал ьн ы е, слож н ы е, да и
слишком их много. Они ж ивут в каждом из вели­
ких романов (да и в других тож е) странной, нездо­
ровой, дематериализованной ж изнью грозных де­
монов в человеческом облике или пугающе живых
призраков, со своими надрывами (это слово - род­
ня фрейдовскому «комплексу») и ранами, со своей
духовной насы щ енностью и напряженной индиви­
дуальностью , со своей н еловкостью , гордостью
(особенно «гордые женщ ины ») и знанием о добре
и зле - страдаю щ ая, мучаю щ аяся порода, которой
никогда не суждено успокоиться. И з всех романов,
пожалуй, самый населенный - Бесы , в котором три
создания возглавляю т список - страш ная и таи н ­
ственно пустая ф игура С таврогина; «чистый» а т е ­
ист К ириллов, после Записок из подполья , вероят­
но, самое глубинное создание Д остоевского, и, на­
конец, не менее ужасный «мелкий бес» - подлый и
умелый заговорщ и к, льстец, идолопоклонник и
убийца - П етр Верховенский. Достаточно этих трех
фигур, чтобы стало ясно, что создавший их о б л а­
дает творчески м м огущ еством , котором у среди
людей нет соперников.
Н есмотря на то что он был влиятельным пуб­
лицистом и всегда считался выдающимся писателем
(в основном, однако, за Бедных людей и Мертвый
дом), Достоевский при жизни не нашел настоящего
479

Д. С. Мирский
признания. Это вполне естественно: его мышление
было «профетическим» и исторически соответство­
вало не своему времени, а эпохе, предшествовавшей
Революции. Он был первым и величайшим симпто­
мом духовного разлож ения русской души на высо­
чайших ее уровнях, которое предш ествовало окон­
чательному распаду царской России.
Л и т е р а т у р н о е его влияни е при ж изни и в
в о сьм и д есяты е годы б ы л о н езн ач и тел ьн ы м и
о гр а н и ч и в ал о с ь н е к о т о р ы м ож и влен и ем тем ы
ж алости и сострадания, а такж е модой на болез­
ненную психологию у второстепенны х романис­
тов. В чисто л и тер ату р н о м см ы сле его влияние
не б ы ло особен н о вели ко и впоследствии. В уз­
ком см ы сл е о ч ен ь н ем ногих п и сателей мож но
н азв ать его л и т ер а ту р н ы м и н аследн и кам и. Но
влияние Д остоевского в целом, как ф еномен, не­
возм ож но переоценить. П редреволю ционное по­
коление, особенно те, кто родился между 1865 и
1880 гг. (э т о зн ач и т - с тр ан н о е с о в п а д е н и е !между датами появления его первого и последне­
го великих романов), были буквально пропитаны
его идеями и его м ы ш л ен и ем . С тех пор более
м олодое поколение к нему несколько охладело.
В еличие его не подвергается сомнению , да и чи­
таю т его не меньше: вероятно, за последние пять
л ет появилось больш е книг и статей о Д остоев­
ском , чем в л ю б о е п реды дущ ее п яти л ети е. Н о
наш организм вы работал иммунитет к его ядам мы их усвоили и исторгли. Самое типическое от­
ношение к Достоевскому наших современников его приним аю т как зах ваты ваю щ е-и н тер есн о го
автора приклю ченческих романов. С овременные
м олоды е лю ди н едалеки о т то го , ч тоб ы п о ста­
вить его рядом с Д ю м а, - что свидетельствует,
конечно, об очень ограниченном ощ ущ ении его
индивидуальности, но печалиться об этом не сто480

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
ит, потом у ч то р еал ьн ы й Д о сто евск и й - пищ а,
которую л егк о усваи вает т о л ь к о глубоко б оль­
ной духовный организм.
3. С А Л Т Ы К О В -Щ Е Д Р И Н

Э лем енты граж данственности и социально­
сти, очень зам етны е уже в произведениях Турге­
нева и других романистов сороковы х годов, у пи­
сателей, раб отавш и х в ц ар ство ван и е А л ек сан д ­
ра II, ещ е усилились. С одной стороны , антиэсте­
тическое движение, с другой стороны , возросш ая
во зм ож н ость р а з о б л а ч а т ь и в ы см еи в ать су щ е­
ствующие социальны е и административны е усло­
вия - привели к созданию н ового ли тературн ого
ж анра, находящ егося между худож ественной л и ­
тературой и публицистикой. П ервы м и самым за­
м ечательны м из этих полуром анистов-полуж урналистов, единственным, завоевавш им более или
менее общ ее признание и причисленны м к клас­
сикам, бы л М ихаил Е в гр а ф о в и ч С ал ты к о в , б о ­
л ее и звестн ы й в свое врем я под псевдоним ом
Н. Щ едрин.
С алты ков родился в 1826 г. в Н овгородской
губернии в пом ещ ичьей сем ье. О н учился в том
же лицее, где когда-то учился Пуш кин. Закончив
в 1844 г. лицей, он поступил на государственную
службу. В это ж е время он сош елся с прогрессив­
ными кругами м олодеж и и н ачал писать для за­
паднических изданий. Д ва е го р а сск аза в сти ле
«натуральной ш колы » появи ли сь в 1847-1848 гг.
под псевдонимами. Их появление совпало с ужес­
точением реакции, и в р езультате С алты ков вне­
запно был вы слан в В ятку - (город на северо-во­
стоке, куда за ч е т ы р н а д ц а т ь л е т до н его бы л
вы слан ІЪрцен). В В я тк е С а л т ы к о в п род олж ал
оставаться на служ бе и, несм отря на свою опалу,
481

Д. С. Мирский
довольн о скоро стал старш и м чиновником осо­
бых поручений при губернаторе. П осле того, как
на престол вступил А лександр II, С алты ков был
возвращ ен в П етербург, а в 1858 г. назначен вицегубернатором (в Р язан ь). В 1856 г. он вернулся к
ли тературн ой работе. Губернские очерки - сати­
р и ч еск и е о ч ер к и о п р о в и н ц и ал ьн о й б ю р о к р а ­
тии - стали появляться в Русском Вестнике под
псевдонимом Н. Щ едрин. В предреформенной ат­
м осф ере 1856-1861 гг. они были встречены всеоб­
щим одобрением , и вскоре он стал одним из са­
мых общ епризнанны х авторов. В 1868 г. он ушел
в отставку, полностью посвятил себя литературе
и вм есте с Н е к р а с о в ы м стал и зд ав ать О т ече­
ст венные З а п и ски , к о то р ы е призваны были за­
м енить зап р ещ ен н ы й в 1866 году Современник.
С этих пор С ал ты к о в становится лидером ради­
кальной интелли ген ц и и и остается им до самой
своей смерти. Е го журнал был самым передовым
из всех левы х органов русской прессы. Н о р еак ­
ция после убийства А лександра II стала для него
роковой; в 1884 г. ж урнал бы л запрещ ен. В вось­
м идесяты е годы С ал ты ко в оставался последним
м огиканином герои ческой эпохи реф орм и про­
гресса и был окруж ен глубоким уважением пере­
довой интеллигенции. У м ер он в 1889 году.
Б о л ь ш ая ч асть произведений С ал ты к о ва
представляет собой некую неопределенную сати­
рическую журналистику, по больш ей части бессю­
ж етную . по ф орм е нечто среднее между классиче­
скими «характерам и» и современны м « ф ельето­
ном». О на чрезвы чайно злободневна. В свое время
Салты ков был невероятно, повсеместно популярен,
однако с тех пор потерял значительную часть сво­
ей привлекательности по той простой причине, что
его сатира направлена на давно исчезнувшие ж из­
ненные условия и больш ая часть ее без коммента482

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
риев непонятна. Такая сатира м ож ет жить, только
если в ней содержатся мотивы , имею щ ие вечное и
всечеловеческое значение, чего в больш инстве
произведений С алты кова не было.
Е го ранние произведения ( Губернские очер­
ки , 1856-1857; П омпадуры и помпадурш и , 18631873 и т. д.) - это «улы бчивая» сатира, более ю м о­
ристическая нежели злая, на пороки дореф орм ен ­
ной провинциальной бю рократи и. В этих ранних
сатирах не слиш ком м ного серьезности и отсут­
ствует какая-либо полож ительн ая программа, и
крайний нигилист П исарев бы л не совсем неправ,
когда осудил их как безответствен н ое и неостро­
умное зубоскальство в знам енитой статье Цветы
невинного юмора, возмутивш ей других радикалов.
В 1869-1870 гг. появилась И ст ория одного
города, в которой суммирую тся все достижения
первого периода сал ты ковского творчества. Это
нечто вроде пародии на русскую историю , скон­
центрированную в м икрокосм е провинциального
города, где градоначальники - прозрачны е кари ­
катуры на русских м онархов и министров, и самое
название города дает его характеристику - город
Глупов.
В дальнейш ем тв о р ч еств о С алты кова оду­
шевлялось чувством острого негодования и высо­
ким понятием о нравственны х ценностях. Сатира
его обратилась на новых, пореф орменны х людей:
просвещ енного, но в сущности не изменившегося
бю рократа; вы рванного из привычной почвы, но
не переродивш егося помещ ика; жадного и бессо­
вестного капиталиста, поднявш егося из народа.
Ц енность этих книг ( Господа ташкентцы, 18691872; В царстве умеренност и и аккуратности,
1874-1877; Убежище Монрепо, 1879-1880; Письма к
тетеньке, 1881-1882 и т.д.) больш е, чем предыду­
щих, но крайняя злободневность сатиры делает ее
483

Д . С. М и р с к и й

явно устаревшей. К роме того, они написаны на язы­
ке, которы й сам С алты ков назы вал эзоповым. Это
постоянны е околичности из-за цензуры, которы е
все время требую т комментария. К тому же стиль
глубоко укоренен в дурной журналистике эпохи,
порожденной Сенковским, и неизменно производит
на сегодняш него читателя впечатление тщ атель­
но, с муками разработанной вульгарности.
Н а более вы соком литературном уровне сто­
ят С казки , написанные в 1880-1885 гг., в которы х
С ал ты к о в д о с ти гае т бол ьш ей худож ественной
крепости, а иногда (как в зам ечательной Коняге ,
где судьбы русского крестьянства символизирует
старая заезж енн ая кл яч а) концентрации, почти
достигаю щ ей п оэти ческого уровня.
И все-таки С алты ков занимал бы в русской
ли тературе м есто тол ько к а к выдаю щийся публи­
цист, если бы не ш едевр - единственный его на­
стоящ ий ром ан Господа Головлевы (1872-1876).
Э та книга вы двигает его в первы й ряд русских
ром ан истов-реали стов и в число национальны х
классиков. Э то социальны й роман - история про­
винциальной помещ ичьей семьи, изображ аю щ ая
скудость и скотство бы та класса крепостников.
Н икогда ещ е с больш ей силой не изображ алась
власть ж ивотного начала над человеческой ж из­
нью. Злобн ы е, ж адны е, эгоистичны е, лиш енны е
даж е родственны х чувств, лиш енны е способнос­
ти ощ ущ ать удовольствие или испы ты вать счас­
тье из-за своей тупой и тем ной души, ІЪловлевы эт о безнадеж но запущ енное полуж ивотное ч ело­
вечество. К нига эт а, кон ечн о, самая м рачная в
русской ли тературе, ещ е м рачнее оттого, что впе­
чатление достигается простейш ими средствами,
без всяких театральн ы х, мелодрам атических или
атм осф ерны х эф ф ек то в . В м есте с гончаровским
О блом овы м , написанны м раньш е, и бунинским
484

Гл.ѴТІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
Суходолом , написанным позже, это величайш ий
monument um odiosum (памятник ненавистному),
воздвигнутый русскому провинциальному дворян­
ству. Самая зам ечательная ф игура в этом ром а­
не - Порфирий ГЪловлев (прозванный Иудушкой),
пустой механический лицемер, растекаю щ ийся в
медоточивом и бессмысленном вранье не по внут­
ренней необходимости, не ради вы годы , а потому,
что его язы к нуждается в постоянном упраж не­
нии. Это одно из самых страш ны х видений вко­
нец дегум анизированного ч ел овечества, когдалибо созданное писателем.
В последние годы жизни С алты ков написал
больш ую ретроспективную вещ ь под названием
Пошехонская старина (1887-1889); это хроника
жизни средней провинциальной дворянской семьи
и ее окруж ения незадолго до отм ены крепостно­
го права. В ней много детских воспоминаний. К ни­
га эта «тенденциозная» и невы носимо мрачная; в
ней много великолепно написанных картин, но не
хватает той концентрации и непрелож ности, ко­
торая есть в Господах Головлевых и которая одна
только и могла бы поднять ее над уровнем о б ы ч ­
ной «литературы с направлением».
4. У П А Д О К Р О М А Н А В 60-Е И 70-Е ГО Д Ы
К началу 60-х годов круг общ епризнанны х
авторов определился, и никто из ром анистов, по­
явившихся позж е, не сумел завоевать всеобщ его
одобрения. Э то вы звано двумя взаи м освязанн ы ­
ми причинами: усилившимся чувством партийной
принадлеж ности, раскалы вавш и м русское о б щ е­
ственное мнение на м н ож ество взаи м ои склю ча­
ющих отделений и категорий, и очевидным и всем
зам етны м недостатком творчески х сил у писате­
лей младш его поколения. Единственным ром ани­
485

Д. С. Мирский
стом 60-х гг., кому н ечего бы ло бояться сравне­
ния с лю дьм и сороковы х, бы л Н и колай Лесков
(1831-1895). Н о о тч ая н н а я п арти й н ость о б щ е­
ственного мнения и неумение Л ескова подделать­
ся к какой бы то ни бы ло партии помеш али его
признанию : ради кал ьн ая пресса его освистала и
даж е подвергла бойкоту.То, что Л есков был при­
знан поздно, и то, что в его тв о р ч еств е есть ч ер ­
ты , р е зк о отл и ч аю щ и е его от всех его соврем ен­
ников, п обудило меня и склю ч и ть его из это го
том а. О нем говори тся в Современной русской
лит ерат уре.
О днако в ранних своих произведениях - р е­
акц и он н ы х р о м ан ах Н екуда (1864) и На ножах
(1870), Л есков не более, чем типичны й «тенден­
циозны й» ан ти р ад и кал , эти ром ан ы не вы д еля­
ю тся из о б щ е го п о то к а р еакц и о н н ы х ром анов,
где сатирически изображ алось новое движение и
молодое поколение ш естидесятых и семидесятых
годов - их то гд а п исалось в е л и к о е м н ож ество.
П р авда, сю да входят т а к и е за м еч а тел ь н ы е , со­
верш енно ины е вещи, как Взбаламученное море
П исем ского (1863, первая из всех), тургеневский
Д ы м , гончаровский Обрыв и даже Бесы Д остоев­
ского. Н о ти п и чн ы й р еакц и о н н ы й ром ан нахо­
дится на го р а зд о б о л ее н изком л и тер ату р н о м
уровне. О бы чно это история аристократического
и п атр и о ти ч ес к о го гер о я, к о то р ы й в одиночку,
несмотря на недостаточную поддерж ку властей,
борется против польской интриги и нигилизма.
Типичнейший и популярнейший поставщ ик таких
ром анов - Б о л есл ав М аркевич (1822-1884). Д ру­
гие, уп р аж н явш и еся в том ж е роде, - В иктор
К л ю ш н и ко в (1841-1892); В. Г. А в се е н к о (18421913) и В севолод К рестовски й (1840-1895). П о ­
следний написал т а к ж е ш и роко задум анны й и
весьма популярный русский вариант французско486

Гл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
го м е л о д р ам а ти ч ес к о го б о еви ка - П ет ербург­
ские трущ обы (1864-1867).
У реакционного романа был свой противо­
вес - «тенденциозный» радикальны й роман, к о то ­
рый очень скоро стал такой же условностью . С а­
мый первы й из таких ром анов и, без сомнения,
самый п рим ечательны й - Что делать? Ч ер н ы ­
ш евского (1864), которы й имел нем алое влияние
на ф орм ирование радикальной молодежи. Другие
знам ениты е и влиятельн ы е ром аны - Знамения
времени Д аниила М ордовцева (1830-1905) и Шаг
за шагом (1865) И ннокентия О м улевского (18361883). Самым плодовиты м из радикальны х ром а­
нистов был А. К. Ш еллер-М ихайлов (1838-1900).
Все эти ром аны повествую т об идеальных м о л о ­
дых радикалах, ю нош ах и девуш ках, борю щ ихся
и побеж даю щ их в бо р ьб е с враж дебн ы м соци­
альным окруж ением . С литературной точки зр е ­
ния все они ничего не стоят. Н о они способствова­
ли ф орм ированию идеалистической интеллиген­
ции семидесяты х годов.
В семидесяты х годах к уже сущ ествовавш им
двум родам «тенденциозного» романа присоеди­
нился третий: народнический роман. Он рассказы ­
вал не об индивидуальных добродетелях героев из
образованны х классов, а о коллективны х д об ро­
детелях крестьянских общ ин в их борьбе с те м ­
ными силами крупного и м елкого капитализма.
Н аиболее известны м и из романистов-народников
были H. Н. З л атовратски й (1845-1911) и П. В. Засодимский (1843-1912).
Д ругие ром ан и сты продолж али традицию
Тургенева и лю дей сороковы х годов, нажимая не
на «тенденцию», а на социальны й, в ущ ерб худо­
жественному, асп ект своего реализма. П етр Д м ит­
риевич Б об оры ки н (1836-1921) пы тался соперни­
чать с Тургеневым в своей чуткости к настроени­
487

Д. С. Мирский
ям русской интеллигенции, и его многочисленны е
романы о бразую т нечто вроде хроники русского
общ ества от ш естидесяты х годов до двадцатого
века. Б о л е е ощ ущ ается дух Тургенева в сельских
ром ан ах Е вген и я М аркова (1835-1903). Другой
автор сельских ром анов, что-то собой представ­
лявш и х, - С ер гей Т ерп и горев (1841-1895), чье
Оскудение (1880) бы ло задумано как ш ирокая кар­
ти н а со ц и ал ьн о го упадка сред н его дворян ства
Ц ентральной России после отм ены крепостного
права.
О собн яком в тогдаш ней л и тер ату р е стоят
н еп ри тязательн ы е и очень приятны е рассказы о
жизни м оряков (1873 и последую щ ие годы ) Кон­
стантина С тан ю кови ч а (1843-1903), единственно­
го русского ром аниста, писавш его о м оре в девят­
надцатом веке.
Ещ е более особняком стоят сказки, опубли­
кованны е под именем Кот а-М урлы ки Н. П. В аг­
нером (1829-1907), профессором зоологии П етер­
б ургского у н и в ер си тета, единственны м писате­
лем то го в р е м е н и ,к т о п оп робовал п исать сти ­
л ем , не п одчи н явш и м ся кан он ам н ату р ал ьн о й
ш колы .
К ан о н ы н ату р ал ьн о й ш ко л ы захвати ли и
и сто ри ч ески й ром ан , и ром ан о соврем ен н ой
ж изни. Р ом ан ти чески й и у м ер ен н о -р еал и сти ч е­
ский роман в м ан ере В ал ьтера С котта испустил
дух в оперном ром ане К нязь Серебряный (1863)
А л ек сея Т олстого, к о то р ы й по уровню гораздо
ниже его поэтических и даж е драм атических со­
чинений. Н овы й исторический роман стал чем-то
вроде в у л ьгар и зац и и м етода, и сп о л ьзо в ан н о го
другим Толстым в Войне и мире. Н и чего вы даю ­
щ егося он на свет не произвел, хотя имел нема­
лы й успех. Главный автор таких ром анов - граф
Евгений С алиас де Турнемир (1840-1908). Другие
488

Іл.ѴІІІ. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
исторические романисты , чрезвы чайно модные в
последней ч етвер ти д евя тн ад ц ато го века среди
не слиш ком изы сканной публики, но, как прави­
ло, п резираем ы е более передовы м и н ачитанны ­
ми лю дьми, бы ли Григорий П етрови ч Д ани лев­
ский (1829-1890), которы й начинал в ш естидеся­
ты е годы более честолю биво - с социальных ро ­
м ан ов из к р ес т ь я н ск о й жизни, и чей самый попу­
лярный роман, сенсационный М ирович , появился
в 1879 г; и В севолод С о л о вьев (1849-1903), сын
историка и брат знам енитого ф илософ а.
Все эт о ром анописание бы л о явно несам о­
сто ятел ьн ы м и в т о р о с теп е н н ы м . Е сли к то из
м ладш его п околен и я (не считая Л ескова) и вы ­
пускал в свет что-нибудь, пусть не п ер в о к л асс­
ное, но по крайней м ере не заем н ое, т о эт о бы л
кто-нибудь из груп п ы м о л о д ы х лю дей п л еб е й ­
ского происхождения и радикальны х убеждений,
которы х историки л и тер а ту р ы группирую т под
названием «плебейских ром ан и стов ш естидеся­
тых годов»: по-русски это звучит «беллетристы разночинцы».
5. Б Е Л Л Е Т Р И С Т Ы -Р А З Н О Ч И Н Ц Ы

С ам ы м вы даю щ им ся из б ел л етр и сто в -р азночинцев бы л Н и к о л а й Герасимович П о м я л о в ­
ский (1835-1863). Он был сыном дьячка из петер­
бургского предместья и воспиты вался в духовной
семинарии, которая, как обы чно бы вало, остави­
ла у него сам ы е м р ач н ы е воспом инания. Д а л ь ­
нейшая его ж изнь —постоянная борьба за сущ е­
ствование, к о то р а я привела его, как столь м н о­
гих людей его эпохи и его класса, к тому, что он
рано предался пьянству. Он ум ер в двадцать во­
семь лет, после страш ного приступа белой горяч­
ки. Все, что он написал, бы л о написано в после­
489

Д. С. Мирский
дние три года его ж изни. С ам ая знам енитая его
книга, п рин есш ая ему и звестн ость, н азы валась
Очерки бурсы (1862-1863); здесь он, с помощ ью
п ростого и эф ф е к т и в н о го подбора р еал и сти ч е­
ских деталей, сумел воссоздать почти инф ерналь­
ную картину ж изни бурсаков. В ром ане М ещан­
ское счаст ье и е го п р о д о лж ен и и - М олот ове
(1861) - П ом яловски й написал п ортрет предста­
вителя м олодого поколения. Он не идеализирует
своего героя и даж е не представляет его идеали­
стом; эт о си л ьн ы й ч е л о в е к , тв е р д о реш ивш ий
найти свое м есто в жизни. П еред смертью П омя­
ловский работал над больш им социальным рома­
ном Брат и сест ра , рисую щ им ж и знь просты х
горож ан в П етер б у р ге. О ставш иеся ф р агм ен ты
заставл яю т го р ь ко п ож ал еть о ром анисте с ши­
роким кругозором, оригинальны м воображ ением
и мощ ным охватом действительности. Его непод­
слащ енны й и не идеализирую щ ий, но никак уж
не плоский р е а л и зм , его стр ем л ен и е и зб егать
всякой п о эти ч н о с ти и р и то р и ки и сильн ей ш ее
чувство мрачной поэзии безобразия были новой,
индивидуальной нотой в оркестре русского реа­
л и зм а. К том у ж е П о м ял о в ски й об л ад ал ещ е и
креп ки м п р ак ти ч ес к и м см ы слом , что н ечасто
встретиш ь у русского и нтелли ген та; да и у того
первого поколения разночинны х интеллигентов,
к о то р о е см ен и л о п о к о л е н и е со р о к о вы х годов,
эта черта о к азал ась преходящ ей.
Тот сам ы й антиром ан ти зм и антиэстетизм ,
к о то р ы е бы ли естествен н ой реакц и ей на идеа­
лизм сороковы х годов, создали в ш естидесяты х
годах новое отн ош ен ие к русскому крестьянину,
п ро ти воп ол ож н ое сен ти м ен тальн ом у ч ел о в еко ­
лю бию преды дущ ей эпохи. О но делал о упор не
на человеческие достоинства, которы е в кресть­
янине мож но откры ть, а на ж ивотное состояние.
490

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (II)
в которое он впал в результате столетий угнете­
ния и н евеж ества. Э то о тн о ш ен и е, с прим есью
д е р зк о го цинизм а, п р о яв и л о сь в остроум н ы х
очерках и диалогах Н и кол ая У спенского (18371889; д вою родн ого б р а та б о л ее зн ач и тел ь н о го
Віеба У спенского, о кото р о м д альш е), ко то р ы е
появились в 1861г. и бы ли п риветственно встр е­
чены Ч ер н ы ш ев ск и м как п о в о р о т к новому и
более здравом у отн ош ен ию к народу, чем о тн о ­
шение сен ти м ен тал ьн ы х « ч ел овекол ю б ц ев» . То
же отн ош ен ие, но в м ен ее три ви ал ьн ой ф о р м е,
встр еч аем у В аси лия А л е к с е е в и ч а С л еп ц о ва
(1836-1878), которы й был характернейш ей ф игу­
рой ш естидесяты х годов. Д ворян и н и красавец,
Слепцов обладал необы кновенной привлекатель­
ностью для п роти воп олож н ого пола. Он осущ е­
ствлял на п р ак ти к е и д еал ы свободн ой л ю б ви ,
которы е пропагандировало его поколение. К не­
годовани ю р а д и к а л о в , Л е с к о в сати р и ч еск и , но
узнаваемо вы вел его в своем реакционном ром а­
не Некуда. К ак писатель Слепцов особенно зам е­
чателен тем, что блистательно владеет реалисти­
ческим диалогом . Р азговоры его крестьян, часто
невероятно комические, сохраняю т все разговор­
ны е интонации, все д и а л е к тн ы е особен н ости и
им ею т все преи м ущ ества ф о н о гр аф и ч е ск о й з а ­
писи, не наруш ая м астерски создаваем ого насто­
ящим искусством напряж ения. Главное произве­
дение С лепцова Трудное время (1865) - сати ри ­
ческая картина либерального общ ества шестиде­
сятых годов.
То ж е несентим ентальное отнош ение к к р е­
стьянам, но доведенное до серьезн ого, тр аги че­
ского звучания, одуш евляет творч ество Ф едора
М ихайловича Р еш етн и ко ва (1841-1871), судьба
которого почти полностью п овторяет судьбу П о ­
м яловского, с той разницей, что он родился в да­
491

Д . С. М и р с к и й

лекой П ермской губернии и в своей борьбе за ме­
сто в жизни ему приш лось преодолеть ещ е боль­
шие трудности. Его повесть, изображаю щ ая жизнь
перм яков-ф иннов в его родимой П ермской губер­
нии, П одліт овцы (1864), произвела огромное впе­
чатление своим беспощ адным изображ ением кре­
стьян (критики не обратили внимания на то, что
они не русские) как безнадеж ны х, приниженных,
затоптанны х и ж алких животны х. Написанная без
литературны х претензий, в подробной и спокой­
ной реалистической м анере, повесть действовала
просты м отбором и обилием подробностей, соз­
давш их атм о сф ер у н еп рон и цаем ого уж аса. Это
бы ла одна из тех повестей, ко то р ы е создали дви­
ж ение «каю щ ихся дворян», вы звав у них чувство
социальной вины за полож ение, до которого до­
веден народ.
Б и о гр аф и я А лександра И вановича Л евито­
ва (1835-1877) оп ять-таки почти полностью по­
вто р яет историю П ом яловского и Реш етникова.
Родом он с ю га России (Т ам бов) и больш ую
ч асть ж и зн и п ровел в ски тан и ях по огром ны м
российским просторам. Е го творчество лиричнее
и с у б ъ е к ти в н е е , чем т в о р ч е с т в о тех, о ком мы
то л ько что говорили. О но почти полностью сво­
бодно о т сю ж ета. Б е с ф о р м е н н о е и р асп л ы в ч а­
тое, оно проникнуто пронзительной поэтической
грустью , родственной печали русских народных
песен. Речь в нем идет о бездомной жизни стран­
ников и бродяг. И з среды своих соврем енников
Л евитов вы деляется ром антическим характером
тво р ч еств а, соединяю щ им щ ем ящ е лирическую
ноту с го р ь к о й и рони ей и тем напом инаю щ им
І£йне.
О чень видная фигура в истории русской ин­
теллигенции - Глеб И ванович Успенский. Родил­
ся он в 1843 г. в Туле в сем ье м ел кого провинци­
492

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (И)
ального чиновника. Л итературную деятельность
он начал в 1866 г. серией очерков из жизни туль­
ских предместий - Нравы Растеряевой улицы , где проявил несомненный юмор, доброе отнош е­
ние к людям, но и трезвое, нелицеприятное виде­
ние ж изни. О дн ако его сам ы е х а р ак те р н ы е,
имевшие наибольш ее влияние вещи относятся к
концу сем идесяты х - началу восьм идесяты х го ­
дов, когда, прож ив н ескол ько л е т в деревне, он
создал серию п олуж урналистских, полухудож ественны х оч ер ко в о крестьян ской ж изни, гл ав ­
ный из которы х - Властъ земли (1882). Они та к ­
же отмечены даром юмора, человечности и тр ез­
вого, незамутненного видения. В них отразилось
его разочарование в народническом представле­
нии о русском кр естьян и н е к а к об идеальном
коммунисте. П оявляясь в радикальном ж урнале
С алты кова, бок о бок с выходящими из-под пера
З л а т о в р а т с к о го п рославлен и ям и крестьян ской
общ ины , они сы грали немалую роль в разруш е­
нии догм атического народничества. Н о Глеб У с­
пенский интересен не то л ь к о как чел о век, изу­
чавший крестьянскую жизнь. Он вообщ е являет­
ся одним из самых характерн ы х представителей
лучш его типа русского и н тел л и ген та. О д ер ж и ­
мый н ев ер о ятн о разви вш ей ся болезн енн ой м о ­
ральной чувстви тельн остью , он м учительно пе­
реж ивал все ко н ф л и кты и трагедии русской р а ­
дикальной мы сли. Т р аги ч ески й роман русского
интеллигента с русским народом разворачивался
в его душе, как в м икрокосм е. К сожалению , его
п роизведен и я, р а с п л ы в ч а т ы е и край н е зл о б о ­
дневны е, устарел и ещ е больш е, чем сочинения
С алты кова, и сегодня их м ало кто читает, кроме
тех, кто и зу ч ает и сторию русской и н тел л и ген ­
ции. В начале девяносты х годов ГУіеб Успенский
заболел психически и так и не выздоровел до са­
493

Д. С. Мирский
мой своей см ерти в 1902 г. Б о л е зн ь его приняла
форму распада личности. Он чувствовал, что раз­
делился на двух лю дей, из к о то р ы х один носит
его имя Піеб, а другой отчество - Иванович. Глеб
бы л в о п лощ ен и ем всего д о б р о го , И ван ови ч всего, ч то б ы л о в У сп ен ском плохого. Такое
отож дествление характерн о для антитрадиционной и лиш енной корней природы русской ради­
кальной интеллигенции.
П ри м етны м полуж урналистом конца семи­
десяты х годов был А ндрей Н оводворский (18531882), писавш ий под псевдоним ом А . О сипович.
Он приним ал участие в револю ци он н ом движ е­
нии, и е го п р о и звед ен и я - к а к бы отр ы в к и из
дн евн и ка и н тел л и ген та, н есп особн ого целиком
слиться с тем , ч то он счи тал един ствен н о важ ­
ным - с револю ци он н ой пропагандой. П ервая и
самая известная его книга - Эпизод из жизни ни
павы, ни вороны (1877) - и зо б р аж ает колебания
и м алодуш ие и н тел л и ген та, вы б р ав ш его судьбу
а к ти в н о го р е в о л ю ц и о н е р а , но н есп особн ого
справиться с этой ролью. Стиль Н оводворскогоочень личны й - насыщен тонкой иронией и язви­
тел ьн ы м ю м ором . Е го сравн и вал и с Гейне. Он,
единственный из всего поколения, играл с сю ж е­
том и с повествованием , наподобие С терна. Тем­
ные м еста и смягчения, навязан ны е ему наличи­
ем цензуры , ещ е усилили причудливый и каприз­
ный характер его восхитительно индивидуальной
прозы.
М не особенно приятно закон чи ть эт о т том
именем И вана А ф ан асьеви ча Кущ евского, одно­
го из самых восхитительны х и наим енее признан­
ных русских писателей. Б и ограф и я его похожа на
биограф ию П ом яловского, Реш етникова, Л евито­
ва, многих других менее известных писателей-разночинцев. Он родился в 1847 г. в Сибири, в конце
494

Гл. VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (И)
ш естидесятых годов приехал в П етербург в поис­
ках литературной работы , встретился с непреодо­
лимыми препятствиями и пал ж ертвой болезни,
нужды и пьянства. Когда он л еж ал , вы здоравли­
вая, в городской больнице, ему удалось написать
свое главное произведение, ром ан Н иколай Негорев, или Благополучны й россиянин. Роман появил­
ся в ж урнале С ал ты кова и Н екрасова в 1871 г, а в
1872 г. выш ел отдельной книгой и имел нем алы й
успех у радикальной публики. Н о последую щ ие
произведения К ущ евского не оправдали возбуж ­
денных этим романом ож иданий - они почти не
поднимались над уровнем средней публицистики.
Ч ерез пять л ет безнадеж ной борьбы с голодом,
и с т о щ е н н ы й пьянством и туберкулезом К ущ ев­
ский в 1876 г. умер.
С ф орм альной точ ки зрения Н иколай Негорев не так оригинален, как произведения П ом я­
ловского или У спенского. О н написан в довольно
традиционной ф о р м е ж и зн еоп и сан и я, б ольш ая
часть ко то р о го зан ята детством и отрочеством
героя. Герой, от имени кото р о го ведется повество­
вание, - зам ечательны й тип: он ум еренно ч есто ­
лю бив, умеренно сообрази телен , умеренно трус­
лив, ум еренно педантичен уж е в м альчиш еском
возрасте и вы растает в удачливого, сам одоволь­
ного и эгоистичного бю р о кр ата. Н о не эта ц ент­
ральная ф игура, хотя и очень хорош о написанная,
составляет главное очарование книги. Другие пер­
сонажи - бесш абаш ны й, безрассудны й и вели ко­
душный брат Н и ко л ая А ндрей, их сестра Л иза,
ф анатичны й и причудливы й О верин, невеста ге­
роя С оф ья В асильевна - все эти лица наделены
такой убеж даю щ ей ж изненностью , что могут вы ­
держ ать сравнение с героям и Войны и мира. У Ку­
щ евского - единственная в русской л и тер ату р е
тонкость ш триха. П о ж ивости и легкости ю мора
495

Д. С. Мирский
эта книга не им еет себе равны х. Д анны й на более
серьезном уровне, х арактер ф ан ати ка О верина с
чередой его опаснейш их и убийственно серьезных
увлечений в ш кольны е годы и пропагандистской
деятельности, когда он вы рос, сцена смерти С о­
ф ьи В асильевны - все это принадлеж ит к вы со­
чайш им достиж ениям русской ли тературы . С ис­
тори ческой точ ки зрения ром ан дает непревзой­
денную картину перемен, превративш их Россию
Н и колая I в почти анархическую Россию ш ести­
десяты х годов.

496

СОВРЕМЕННАЯ
РУССКАЯ
ЛИТЕРАТУРА
(1881-1925)

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Э та и сто р и я русской л и тер а ту р ы с 1881 г.
(год смерти Д о сто евско го ) задум ана к а к п р о д о л ­
ж ение книги, п освящ енн ой б о л ее раннем у п ер и ­
оду. Я в ы б р ал 1881 г. в к а ч е с т в е удобного р у б е ­
ж а, - но он ни в коей м ере не яв л яется п о в о р о т ­
ным пунктом для сам ой русской л и терату р ы . Э та
дата о т м е ч а е т ск о р ее не н ач а л о , а конец: к о н ец
к л асси ч еского п ер и о д а ру сско го р еал и зм а. Д ля
проведения б ол ее то ч н о й гран иц ы надо или в е р ­
нуться к 1845 г., или п ройти вперед к 1895 г. М о ж ­
но ск азать, ч то п ер в ы е п ятн ад ц ать л е т из п ер и ­
ода, п р е д с т а в л е н н о го в э т о й к н и ге, я в л я ю т с я
врем енем старен и я, то есть осен ью вели кой э п о ­
хи р еал и зм а: в е л и ч ай ш а я ф и гу р а этих л е т - п о ­
здний Толстой - ч е л о в е к п реды дущ его п о к о л е ­
ния; а второй по в ел и ч и н е - Ч ех о в - гений явно
«осеннего» скл ад а. Н асто я щ и й новы й период, а
не о тб л ески стар о го , н ач и н ается то л ь к о с р а з ­
витием р е в о л ю ц и о н н о го р е а л и зм а Горького, а
ещ е о тч ет л и в е е - с а н т и р еал и сти ч ески м д в и ж е­
нием символистов.. П о это м у трудно р еш и ть, к а ­
ких п и сателей нуж но вн ести в э т о т том , а каки х
отн ести к б о л ее р ан н ем у периоду. О дн ако мне
не хотелось д ел и ть т в о р ч е с т в о отд ел ьн ы х писа­
телей на два то м а , за и скл ю ч ен и ем Т олстого ф игуры д о с тато ч н о круп н ой , ч то б ы в ы д ер ж ать
такую операцию . Д ля другой книги я оставил тех
499

Д. С. Мирский
писателей, чье тв о р ч еств о п р едставляет ж и знен ­
но важ ную ч асть дви ж ен и я ш ести десяты х и се­
м идесяты х годов и н еп рем ен н о долж н о об суж ­
даться в р а м к ах эт о го периода. Такими п и сате­
лям и яв л яю тся, н ап ри м ер, С ал ты к о в и Піеб У с­
пенский, х о тя м н оги е из их лучш их п р о и звед е­
ний п о яв и л и с ь п о сл е 1881 г. Д р у ги е п и с а те л и
то го ж е п о к о л ен и я, вроде Л ескова и Л ео н тьева,
к о то р ы е п р о ти в о р е ч и л и общ ем у н астр о ю в р е ­
мен своей м ол од ости и т о л ь к о в восьм идесяты х
годах п р и о б р е л и славу, п р о д о л ж а в ш у ю р асти
после их см ерти , - в к л ю ч ен ы , н ап роти в, в эт о т
том . В н е к о т о р ы х случаях п исатели (особен н о
Ф ет), р а сс м а тр и в аю щ и ес я в данном то м е сж а ­
то, будут б о л е е п одробн о п р о ан ал и зи р о в ан ы в
и ст о р и и п р е д ы д у щ е го п е р и о д а . П р е д с т а в л я я
ан глоязы ч н ом у ч и тател ю соврем енную русскую
литературу, я стрем ился м аксим ально придерж и­
ваться ф а к т о в , н ам ер ен н о и зб егая обобщ ений.
М оя к н и га не п р ет ен д у ет на бол ьш ее, чем слу­
ж ить Бедекером или М арриевским пут еводит е­
лем по соврем ен н ой русской л и тер ату р е. О бщ ей
п ан о р ам ы , к о т о р у ю т а к охотн о д аю т и н о стр ан ­
цы, не об р ем ен ен н ы е слиш ком больш им и п озна­
ниями, и к о т о р у ю так трудн о дать русскому, чье
зн а к о м с тв о с м е л ьч ай ш и м и д е тал я м и м еш ает
ш и р оте о б зо р а , - т а к вот, общ ей п ан ор ам ы тут
не будет. Я буду счастли в, если н е к о то р ы е н о ­
в ы е ф а к т ы и л и м н ен и я, и зл о ж е н н ы е на этих
стран и ц ах, и зм е н я т у п рощ ен н ы е и посп еш н ы е
вы воды , сд ел ан н ы е ан гло саксам и (и не то л ьк о
ими) о м оей стран е. Н о я не теш у себя и л л ю зи я­
ми. У всеведущ их ген и ев З а п ад а вош л о в п ри ­
в ы ч к у у п р а ж н я т ь свою и н туи ц и ю на русской
тем е - здесь они м огут дви гаться свободно, не
стесн ен н ы е и зб ы т о ч н о й , н есущ ествен н ой и н е­
нуж ной и н ф о р м ац и ей .
500

ПРЕДИСЛОВИЕ
З ап ад н ы е и сторики русской л и тер а ту р ы
обы чно с самого начала оп овещ аю т своих чита­
телей о том, что русская ли тература отличается
от всех других ли тератур мира своей тесной свя­
зью с политикой и историей общ ества. Это про­
сто неверно. Русская л и тература, особенно после
1905 г., каж ется удивительно аполитичной, если
вспомнить, каких колоссальны х политических к а­
таклизмов она бы ла свидетельницей. Д аж е р азр а­
баты вая «политические» сю ж еты , соврем енны е
русские писатели остаю тся по сути аполитичны ­
ми - даж е когда они зан яты п ропаган дой (как
М аяковский), она в их руках п ревращ ается не в
цель, а в средство. Я все-таки вклю чил в книгу две
промеж уточны е главки о политике и о взаимодей­
ствии политики и л и тер ату р ы . Я сделал это не
потому, что в разговоре об А ндрееве и Б л о к е две
револю ции важ нее, чем граж данская война в р а з­
говоре об Уитмене и Уитьере, - а потому, что (хотя
русская револю ция у всех на устах) очень мало кто
из родившихся к западу от Риги зн ает хоть какиенибудь ф ак ты , нуж ны е для понимания вопроса.
Если л и тература сама по себе мало подверг­
лась влиянию политики, то отнош ение к русской
литературе (а это совсем другой вопрос) всегда
находилось под больш им влиянием политических
предрассудков. П осле 1917 года это влияние, есте­
ственно, возросло. М ногие просоветски настроен­
ные русские готовы лиш ить Бунина звания вели­
кого писателя за то, что он был на стороне белых,
а многие эм и гран ты соответствен н о откаж ут в
этом звании Горькому, потому что он поддерж и­
вал Ленина. Н о, к счастью для будущ его русской
цивилизации, по обе стороны советского частоко­
ла есть люди, не поддавш иеся «гражданской вой­
не в умах», и число их постоянно растет.
501

Д. С. Мирский
Я не пы тался скры ть собственны е полити­
ческие симпатии, и лю ди, зн аком ы е с русскими
реалиями, л егко их обнаруж ат. Н о берусь утверж ­
дать, что моя совесть л и тер ато р а свободна от по­
литических пристрастий, что как литературны й
критик я одинаково честно отнош усь ко всем: к
реакционеру Леонтьеву, к либералу Соловьеву, к
больш евику Гбрькому, к «белогвардейцу» Бунину
и коммунисту Б абелю . М ои суждения могут бы ть
личными и субъективны ми, но эта субъективность
вызвана не партийно-политическими, а литератур­
ными и «эстетическим и» пристрастиями. Однако
и тут у меня есть см ягчаю щ ее обстоятельство: я
полагаю , что мой вкус до н екоторой степени о т­
р аж ает вкусы м оего ли тературн ого поколения и
что ком петентном у русскому читателю мои оцен­
ки не покаж утся парадоксальны м и.
Н о если русский ч и тател ь и поймет меня с
первого взгляда, бою сь, что англосаксонский ин­
тел лектуал (ведь на самом деле русской л и тер а­
турой интересую тся то л ько и нтеллектуалы ) най­
д ет н е к о т о р ы е мои оц ен ки в вы сш ей степени
странными. А нглийские и американские интеллек­
туалы в своих оценках русских писателей отстали
л ет на двадцать, - да и двадцать л ет назад с неко­
торы м и их суждениями согласились бы только не
слиш ком образован н ы е люди. В России больш ое
значение, которое я придаю Лескову, Леонтьеву,
Розанову, символистам (главны м образом Белому,
а не Б альм он ту) и Ремизову, стало общим местом,
тут я не оригинален. Точно так же мое прохлад­
ное отнош ение к М ереж ковскому, к Арцыбашеву,
к символизму А ндреева, к ІЪрькому (среднего пе­
риода), к больш ей части поэзии Б альм он та - сви­
детельство их стадного чувства.
502

ПРЕДИСЛОВИЕ
К онечно, нет непогреш имы х литературны х
вкусов, но не надо думать, что чем они новее, тем
точнее. О днако все-таки издалека виднее, и сегод­
ня мало кто реш ится судить Роджерса и В ордсвор­
та, как их судил Б ай рон, или С ю лли-П рю дом а и
М алларм е - как ф ранцузские критики 1880-х гг.
Эту книгу я писал в Л ондоне и не смог бы
написать ее без помощи Б ри тан ского музея и Л он­
донской библиотеки. Б ританский музей - бесцен­
ная сокровищ ница русских книг X IX в. М енее пол­
но в нем п р ед став л ен ы книги периода 19001914 гг., так как с начала войны их закупка почти
полностью прекратилась. Н о, к счастью для меня,
б и б л и о те к ар ь Л он дон ской б и б л и о теки д о к то р
Х егберг Райт трогател ьн о относится к изучению
всего русского и неустанно п о п о л н яет русский
отдел своей библиотеки, так ч то там русская про­
за и поэзия последних двадцати л ет собраны с той
полнотой, которой мож но ож и дать в разумны х
пределах. Д остаточно сказать, что без Лондонской
библиотеки н екоторы е подглавки моей книги не
были бы написаны.
Труднее всего мне бы ло с книгами, опубли­
кованны ми в 1914—1918 гг. И з-за войны эти книги
о к азал и сь ред ко стью в б и б л и о тек ах З ап ад н о й
Европы . С другой стороны , советские власти пре­
дельно затрудняли вы воз из России книг, н апеча­
танных до револю ции. П оэтом у мне не удалось
воспользоваться некоторы м и важ ны ми справоч­
никами (вклю чая таки е необходим ы е книги, как
Новая энциклопедия Б р о к гау за и Е ф рон а и Ис­
т ория русской лит ерат уры девят надцат ого
века В енгерова). Э то сказалось главны м образом
на том, что в моей книге м ало биограф ических
сведений, особенно о писателях, анализируемы х в
503

Д. С. Мирский
III главе (Куприн, А рцы баш ев, С ергеев-Ц енский).
С другой стороны , я льщ у себя мы слью , что дал,
насколько возможно на сегодняшний день, полный
обзор послереволю ционной литературы .
В ы раж аю самую искренню ю благодарность
проф ессору сэру Бернарду Перзу, без чьей эн ер ­
гичной поддержки эта книга никогда не была бы
написана; мисс Джейн Е. Х аррисон, которая с бес­
конечной добротой и терп ен ьем прочла н екото­
ры е главы моей книги и сделала бесценны е ис­
правления в моем плохом английском (читатель
легко обнаружит, каким именно главам так повез­
ло); и моему коллеге Н. Б. Дж опсону за н екото­
ры е цен н ы е зам ечан и я о тн о си тел ьн о перевода
названий русских книг.
Ф евраль 1925 г.

504

Глава I
1. К О Н Е Ц В Е Л И К О Й Э П О Х И
Ц арствование А лександра II (1855-1881) бы ­
ло эпохой великих ли тературн ы х сверш ений, зо ­
лоты м веком русского ром ана. В ту пору были
написаны почти все великие произведения русской
художественной л и тературы - о т турген евского
Рудина и аксаковской Семейной хроники до Анны
Карениной и Братьев Карамазовых. В еличайш ие
писатели обратились к роману, но рядом п родол­
жали цвести и другие ж анры худож ественной л и ­
тературы , способствуя созданию картины З о л о ­
того века. Н о в цветущ ем саду таи лась змея: все
эти великие произведения были созданы лю дьми
старш его поколения, и у них не бы ло наследни­
ков. Ни один из м олоды х писателей, вош едш их в
литературу после 1856 года, не считался достой ­
ным стать рядом с ними, и когда, один за другим,
стали исчезать старики, места их оставались пус­
тыми. П ерелом произош ел вскоре после 1880 г.:
Достоевский умер в 1881-м.Тургенев в 1883-м.Тол­
стой объявил о своем уходе из л и тературы . В ел и ­
кая эпоха закончилась.
П околение, рож денное между 1830 и 1850 гг.,
бы ло нисколько не беднее талан там и , но эти т а ­
ланты не уходили в литературу. То бы ло п о к о ле­
ние великих ком позиторов (М усоргский, Ч а й к о в ­
ский, Рим ский-К орсаков), великих учены х (как,
505

Д. С. Мирский
например, М енделеев), зам ечательны х художни­
ков, ж урналистов, адвокатов и историков. Н о его
поэты и романисты вербовались среди второсте­
пенных талантов. С ловно бы нация растратила на
литературу слиш ком много сил и теперь стрем и­
лась возм естить это, отдавая своих гениев другим
искусствам и наукам.
Н о помимо таинственного процесса, восста­
н ав л и в аю щ его р ав н о в еси е меж ду разли ч н ы м и
сферами умственной деятельности, были и другие
важ н ы е причины уп адка л и те р а ту р ы . П ер вая
обусловлена некоторы ми основными чертами рус­
ской литературы и, в частности, русской л и тер а­
турн ой кри ти ки . В ел и к и е русские ром ан и сты
были величайш ими м астерам и своего дела, даже
те из них, кто, как Толстой, всячески скры вал это
и делал вид, что п р ези рает «форму». Н о они дей­
ствительно скры вали и делали вид, что презира­
ю т «форму». К ак бы то ни бы ло, читателю вну­
ш алось. что важ но то, что они хотят сказать, а
никак не их искусство. К ритики пошли ещ е даль­
ше и попросту отож дествили ценность ли тератур­
ного произведения с м оральной или социальной
полезностью его идеи. Они «объявили войну эс­
тетизму» и заклейм или всякий интерес к «чисто­
му искусству». В ступавш ие на ли тературн ое по­
прищ е без труда прониклись новым учением, гла­
сившим, что ф орм а - ничто, а содерж ание - все.
Э то сделало невозм ож ной передачу традиций ма­
стерства, без чего нет н орм ального развития ли ­
те р ату р ы . М олоды е не м огли восп ользоваться
примером старш их из-за табу, налож енного на все
проблем ы ф орм ы . О ни могли тол ько бессозна­
тельно и бессмы сленно копировать их, но никак
не творчески их осваивать. П околение 1860 года
п опы талось п орвать с установивш ейся ф орм ой
романа. Эта попы тка обещ ала развиться в тв о р ­
506

Глава I
ческие искания новых путей вы раж ения - нечто
подобное преж деврем енному движ ению ф утури­
стов. Н о атм осф ера бы ла неподходящ ей для т а ­
кого развития, и дело кончилось ничем. Самый
значительны й из молоды х новаторов, П ом яловс­
кий (1835-1863), умер молоды м , и под общ им дав­
лением утилитаризма движение, вместо того, ч то­
бы привести к обновлению стары х ф орм , вы ли­
лось в полное освобождение от всякой ф ормы . Это
бы ло осущ ествлено в творч естве сам ого одарен­
ного дем ократи ческого п розаи ка то го времени Глеба У спенского (1843-1902). Д ругие же, более
традиционны е и консервативны е писатели, могли
только повторять методы и приемы великих р е а ­
листов, вульгаризируя и обесценивая их. Для чего
бы они ни применяли реали стическую манеру для освеж ения исторического ром ана, как граф
Салиас, для пропаганды радикальн ы х идей, как
О мулевский и Ш еллер-М ихайлов, для р азвен ча­
ния их, как О всеенко, или для описания доброде­
телей крестьянской общ ины и п ороков капитали­
стического общ ества, как З л ато в р атски й и Засодимский - все они одинаково неоригинальны , не­
интересны и нечитабельны . К лассиф ицировать их
мож но тол ько как членов п арлам ента - по поли­
тической принадлеж ности.
В торая причина, ускоривш ая р азр ы в с л и ­
тературной традиц и ей - о гр о м н ы е соци альн ы е
сдвиги, в ы зван н ы е о сво бо ж д ен и ем кр естьян и
другими ли беральн ы м и реф орм ам и первой поло­
вины царствования А лексан дра II. О свобож дение
крестьян нанесло см ертел ьн ы й удар эк о н о м и ч е­
скому благоден ствию класса, которы й до это го
времени м онополизировал ли тературную культу­
ру - пом естном у дворянству. Б о л ь ш е всего по­
страдала от освобож ден и я крестьян среднепом е­
стная его часть, сам ая п ередовая в умственном
507

Д. С. Мирский
отнош ении. В м есто них поднялся новый класс и н тел л и ген ц и я . П р о и сх о ж д е н и е э т о г о класса
неоднородно. Туда вош ли и многие представите­
ли р азори вш егося дворянства, но основой стали
лю ди, поднявш иеся из низш их, или, точнее, при­
м ы каю щ их классов, не имевш их ранее отн ош е­
ния к соврем енной цивилизации. Б о л ьш е всего
среди ш естидесятников бы ло лю дей, отцы к о то ­
рых принадлеж али к духовному званию . Всех их
о б ъ еди н ял а общ ая ч ерта - полное отречен и е от
родительских традиций. С ы н свящ енника о б яза­
тел ьн о становился атеи стом , сын зем л евл адел ь­
ца - аграрны м социалистом . Б ун т против тради ­
ций - таков бы л девиз эт о го класса. С охранять в
таких условиях традиции л и тературы бы ло вдвое
труднее - и они не сохранились. О т стары х писа­
телей бы ло взято тол ько то, что признали полез­
ным для Револю ции и П рогресса.
Реф орм ы произвели огром ны е перемены в
русской жизни и откры ли новы е дороги для силь­
ных и честолю бивы х лю дей, которы е при преж ­
нем реж име, вероятно, занялись бы писанием сти­
хов или прозы . Н овы е суды нуждались во м нож е­
стве образованны х и культурных людей. Бы стры й
рост капиталистических предприятий привлекал
все новых и новых работни ков, и количество ин­
ж енеров возросло в несколько раз. Н овы е теории
эволю ции ввели в моду науку и сделали ее при­
в л ек а те л ь н о й . А т м о с ф е р а стал а л егч е, б л а г о ­
тв о р н ее для всякой ум ственн ой деятельн о сти .
П олитический журнализм стал не только возмож ­
ным, но и выгодным; револю ционная деятельность
поглотила немалую часть лучш их представителей
молодого поколения. Б ы л о бы ош ибкой считать,
что в условиях свободы ли тература и искусство
о б язател ь н о п ер еж и в аю т расцвет, ко то р о го не
бы вает при деспотизме. Ч ащ е происходит о б р ат­
508

Глава 1
ное. Когда всякая иная деятельность затруднена,
именно в ли тературу и искусство устрем ляю тся
все, кто ищ ет возм ож ность вы разить себя в ум­
ственном труде. Л и тература, как и все остальное,
требует времени и сил, и когда нетрудно найти
интересное занятие в другой сф ере деятельности,
не столь уж м ногие м огут отдавать свое время
музам. Когда внезапно откры ваю тся новы е о б л а­
сти умственного труда, как это случилось в Рос­
сии в ш естидесяты е годы, условия становятся осо­
бенно неблагоприятны м и для развития л и тер ату ­
ры как искусства. К огда ж е эти области за к р ы в а ­
ются снова, то духовные безработн ы е снова идут
в литературу. М ильтон, когда его партия бы ла у
власти, был политическим п ам ф летистом и адми­
нистратором, - а когда его враги одерж али п обе­
ду, написал П от ерянны й рай. Н епосредственное
влияние на л и тературу великих реф орм А л ек сан ­
дра II сказалось в отсутствии новых лю дей. Ш ес­
тидесяты е-сем идесяты е годы в истории русской
литературы - время, когда великие произведения
создавали лю ди предш ествую щ их поколений; м о­
лодое поколение, п оглощ енное иными видами де­
ятельности, м огло отдать ли тературе то л ьк о сво­
их «запасных».
И когда с приближ ением восьмидесяты х го ­
дов атм осф ера стала меняться, молодое п о к о ле­
ние все ещ е не м огло п редъявить ничего, сравни­
мого с творениям и их отцов. Н а немногих остав­
шихся в ж ивых представителей великого п околе­
ния смотрели как на одинокие верш ины , оставш и­
еся от лучш их врем ен, а величайш ий из них, Тол­
стой, и долгие годы после своего обращ ения ос­
тавался, без сом нения, самой великой и значи­
тельной ф игурой в русской ли тературе, одиноким
гигантом, несоразмеримы м с пигмеями, толпивш и­
мися у его ног.
509

Д. С. Широкий
2. Т О Л С Т О Й П О С Л Е 1880 Г
М ежду тем, что написал Толстой до 1880 года,
и тем, что он написал после, пролегла глубокая
пропасть. Н о все это написано одним человеком ,
и многое из того, что п ораж ало и казалось совер­
шенно новым в произведениях позднего Толсто­
го, уже сущ ествовало в ранних его сочинениях.
Д аж е в самых первы х мы видим поиск рациональ­
ного см ы сла жизни; веру в м огущ ество здравого
смысла и в собственны й разум; презрение к совре­
менной цивилизации с ее «искусственным» умно­
ж ением п о тр ебн о стей ; гл уб око укорени вш ееся
неуважение к действиям и установлениям государ­
ства и общ ества; великолепное пренебреж ение к
общ еприняты м мнениям, как и к «хорошему тону»
в науке и ли тературе; ярко вы раж енную тенден­
цию поучать. Н о в ранних вещ ах это бы ло рассы ­
пано и не связано; после же его обращ ения все
бы ло объеди н ен о в последовательную доктрину,
в учение с догм атически разработан ны м и д еталя­
ми. У чение удивило и отпугнуло многих прежних
последователей Толстого. До 1880 г. он если к кому
и принадлеж ал, то скорее к консервативному л а ­
герю . Война и мир и Анна Каренина были впер­
вые н апечатаны в ж урнале реакционера К аткова.
Ближ айш им и друзьями Толстого были поэт Фет,
известны й реакц и он ер (и ф ан ати чески й атеист,
или, скорее, язы чни к), и критик С трахов, славя­
нофил, антирадикал. Только такой проницатель­
нейший критик, как М ихайловский, сумел ещ е в
1873 году разглядеть револю ционную основу то л ­
стовского м ировоззрения. О стальн ы е думали со­
верш енно иначе.
Толстой всегда в основе своей бы л рациона­
листом. Н о в те времена, когда он писал свои ве­
ликие ром ан ы , его рационализм н есколько по­
510

Глава I
мерк. Ф илософия Войны и мира и А нны Карени­
ной (которую он сф орм улировал в И споведи : «Ч е­
ловек долж ен ж ить так, ч тобы доставлять себе и
своей семье самое лучш ее») - это капитуляция его
рационализм а перед присущ ей ж изни и р р ац и о ­
нальностью . П оиски см ы сла жизни были оставле­
ны. Смыслом жизни оказалась сама Ж изнь. В ели ­
чайш ая мудрость закл ю чал ась в том, чтобы при­
нять не мудрствуя свое м есто в ж изни и м у ж е­
ственно переносить ее невзгоды . Н о уже в после­
дней части А нны Карениной ощ ущ ается растущ ая
тревога. И м енно тогда, когда Толстой ее писал
(1876), начался кризис, из ко то р о го он вы ш ел п ро­
роком нового религиозного и эти ч еского учения.
К ак известно, учение Толстого - рационали­
зированное христианство, с которого содраны все
традиции и всякий позитивны й мистицизм. Он о т ­
верг личное бессмертие и сосредоточился исклю ­
чительно на нравственном учении Евангелия. Из
нравственного учения Х риста в качестве осново­
полагаю щ его принципа, из кото р о го следует все
остальное, взяты слова «Н е противься злу». Он
отверг автори тет Ц еркви , поддерж иваю щ ей дей­
ствия государства, и осудил государство, поддер­
ж иваю щ ее насилие и принуждение. И Ц ерковь, и
государство б е зн р а в ст в е н н ы , как и все другие
формы организованного принуждения. Осуждение
Толстым всех сущ ествую щ их ф орм принуждения
п о зв о л яет нам к л ас с и ф и ц и р о в а ть то л с то в ск о е
учение в его политическом асп екте как анархизм.
О суждение это расп ростран яется на все без ис­
клю чен и я государства, и Толстой испы ты вал к
демократическим государствам Зап ада не больш е
почтения, чем к русскому сам одерж авию . Н о на
практике его анархизм был направлен своим ост­
рием против сущ ествую щ его в России реж има. Он
допускал, что конституция м о ж ет быть меньшим
511

Д. С. Мирский
злом, чем самодержавие (он рекомендовал консти­
туцию в статье М олодой царь, написанной после
восш ествия на престол Н и колая II), и нередко об­
руш ивался на те ж е институты , что радикалы и
револю ционеры . О тнош ение его к активны м ре­
волю ционерам бы ло двойственным. Он был прин­
ципиально против насилия и, соответственно, про­
тив политических убийств. Н о бы ла разница в его
отнош ении к револю ционном у террору и прави­
тельствен н ы м репрессиям . У бийство А л ексан д­
ра II револю ционерам и в 1881 г. не оставило его
безучастны м , но он написал письмо с протестом
против казни убийц. В сущности Толстой стал ве­
ликой силой на стороне револю ции, и револю ци­
онеры признавали это, со всей почтительностью
относясь к «великом у старику», хотя и не прини­
мали учения о «непротивлении злу» и презирали
толстовц ев. С огласи е Т олстого с социалистами
усилило его собственны й коммунизм - осуждение
частной собственности, особенно земельной. М е­
тоды, которы е он предлагал для уничтожения зла,
были иными (в частности, добровольное о тр ече­
ние от всяких денег и зем ли), но в своей негатив­
ной части его учение в этом вопросе совпадало с
социализмом.
О бращ ение Толстого бы ло в значительной
степени реакцией его глубинного рационализма
на то т иррационализм , в которы й он впал в ш ес­
ти д есяты е-сем и д есяты е годы . Е го м етаф и зи ку
м о ж н о с ф о р м у л и р о в а т ь к а к о то ж д ествл ен и е
принципа жизни с Разумом. Он, как Сократ, смело
отож дествляет абсолю тное благо с абсолю тны м
знанием. Е го лю бим ая ф р аза - «Разум, т. е. Б л а ­
го», и в его учении она заним ает такое же место,
как у Спинозы Deus sive Natura (Б о г или [то есть]
природа -л а т .). Знание - необходимое основание
блага, это знание присущ е каж дому человеку. Но
512

Глава I
оно омрачено и задавлено дурным туманом циви­
лизации и мудрствований. Н уж но слуш аться то л ь ­
ко внутреннего голоса своей совести (которую
Толстой склонен бы л отож дестви ть с кантовским
П рактическим Разумом) и не позволять ф ал ьш и ­
вым огням ч еловеческого мудрствования (а тут
подразумевалась вся цивилизация - искусство, на­
ука, общ ественны е традиции, законы и и сториче­
ские догм аты теологи ческой религии) - не позво­
лять этим огонькам сбить тебя с пути. И все-таки,
несмотря на весь свой рационализм , толстовская
религия остается в н екотором смысле м истиче­
ской. Правда, он отверг мистицизм, принятый Ц ер ­
ковью , отказался принять Б о г а как личность и с
насмеш кой говорил о Таинствах (что для каж дого
в ер у ю щ его яв л яется стр аш н ей ш и м б о го х у л ь­
ством). И тем не менее, вы сш им , окончательны м
авторитетом (как и в каж дом случае м етаф и зи ­
ческого рационализм а) для него является ирраци­
ональная человеческая «совесть». Он сделал все,
что мог, чтобы отож дестви ть ее в теории с Разу­
мом. Н о мистический daimonion возвращ ался все
снова и снова, и во всех толстовских важнейш их
поздних сочинениях « обращ ен и е» описы вается
как переж ивание м истическое по своей сути. М и­
стическое - потому что ли чн ое и единственное.
Это результат тайного откровен и я, бы ть может,
подготовленного п редварительны м умственным
развитием, но по своей сути, как и всякое мисти­
ческое переж ивание, непередаваем ого. У Толсто­
го, как это описано в И споведи , оно бы ло подго­
товлено всей предыдущей умственной жизнью. Н о
все чисто рациональны е реш ения основного воп­
роса оказались н еудовлетворительны м и, и окон ­
чательное разреш ение и зображ ается как ряд м и­
сти чески х п ер еж и ван и й , к а к п овторяю щ и еся
вспы ш ки вн утрен н его св ета. Ц и ви ли зован н ы й
513

Д. С. Мирский
человек ж ивет в состоянии несомненного греха.
В опросы о смысле и оправдании возникаю т у него
помимо его воли - из-за страха смерти - и ответ
приходит, как луч внутреннего света; таков про­
цесс, которы й Толстой описы вал неоднократно в Исповеди, в Смерти И вана И льича, в Воспоми­
наниях, в Записках сумасшедшего, в Х озяине и
работ нике. И з это го необходимо следует, что ис­
тину нельзя проповедовать, что каж ды й должен
о тк р ы ть ее для себя. Э то - учение И споведи , где
цель - не п родем онстри ровать, но рассказать и
«заразить». О днако позднее, когда первоначаль­
ный импульс разросся. Толстой стал вести пропо­
ведь в логических ф орм ах. Сам он никогда не ве­
рил в действенность проповеди. Это его ученики,
соверш енно иного склада лю ди, превратили то л ­
стовство в учение-проповедь и подтолкнули к это ­
му и сам ого Толстого. В окон чательн ом виде уче­
ние Толстого практически лиш илось мистическо­
го элем ен та, и его религия превратилась в эвде­
монистическую доктрину - доктрину, основанную
на поисках счастья. Ч ел о в ек долж ен бы ть добр,
п отом у что это для н его единственны й способ
стать счастливым. В романе Воскресение, написан­
ном тогда, когда тол стовское учение уже вы крис­
талли зовалось и стало догм атическим , мистиче­
ский мотив отсутствует и возрож дение Н ехлю до­
ва - простое приспособление жизни к нравствен­
ному закону, с целью освободиться от неприятных
реакций собственной совести. В конце концов Тол­
стой приш ел к мы сли, что нравственны й закон,
действую щ ий через посредство совести, является
законом в строго научном смысле, подобно зако ­
ну тяготения или другим законам природы. Это
сильно вы раж ено в заим ствованной у буддистов
идее К арм ы , глубокое отличие которой от хрис­
тианства в том, что К арм а действует механически,
514

Глава I
без всякого вм еш ательства Б ож ествен н ой б л аго ­
дати. и является непременны м следствием греха.
Н равственность, в окон чательн о кри сталлизовав­
шемся толстовстве, есть искусство и збегать К а р ­
мы или приспособиться к ней. Н равствен н о сть
Толстого есть н равственн ость счастья, а т а к ж е
чистоты , но не сострадания. Л ю бовь к Богу, т. е. к
нравственному закону в себе, есть первая и един­
ственная добродетель, а милосердие и лю бовь к
ближнему - только следствия. Для святого от т о л ­
стовства милосердие, т.е. собственно чувство л ю б ­
ви, н еобязательн о. Он долж ен действовать, как
если бы он лю бил своих ближних, и это будет о з­
начать, что он лю би т Б о га и будет счастлив. Tàким образом , толстовство прямо п роти воп олож ­
но учению Д остоевского. Для Д остоевского ми­
лосердие, лю бовь к лю дям, ж алость - высш ая доб­
родетель, и Б о г о ткры вается лю дям тол ьк о через
ж алость и милосердие. Религия Толстого абсолю т­
но эгоистична. В ней нет Б о га, кром е нравствен­
ного закона внутри человека. Ц ель добры х дел нравственны й покой. Э то пом огает нам понять,
почему Толстого обвиняли в эпикурействе, лю циф еризм е и в безм ерной горды не, ибо не сущ еству­
ет ничего вне Толстого, чему бы он поклонялся.
Толстой всегда был великим рационалистом,
и его рационализм наш ел удовлетворение в вели­
колепно сконструированной системе его религии.
Н о жив был и иррациональны й Толстой под о т­
вердевш ей коркой кристаллизовавш ейся догмы.
Дневники Толстого о тк р ы в аю т нам. как трудно
ему бы ло ж ить согласно своему идеалу нравствен­
ного счастья. Н е считая первы х лет, когда он был
увлечен первичны м мистическим импульсом сво­
его обращ ения, он никогда не бы л счастлив в том
смысле, в каком хотел. Ч асти чн о это происходи­
ло от того, что ж ить согласно своей проповеди
515

Д. С. Мирский
оказалось для него невозм ож ны м , и от того, что
семья оказы вал а его новым идеям постоянное и
упрямое сопротивление. Н о кром е всего этого в
нем всегда жил ветхий А дам. П лотские желания
обуревали его до глубокой старости; и никогда его
не покидало ж елание вы йти за рамки - желание,
к оторое породило Войну и м ир , ж елание полно­
ты жизни со всеми ее радостями и красотой. П р о ­
блески этого мы ловим во всех его писаниях, но
этих проблесков м ало, потому что он подчинял
себя строж айш ей дисциплине. Н о у нас есть порт­
рет Толстого в старости, где иррациональный, пол­
нокровны й человек предстает перед нами во всей
осязаемой ж изненности - горьковские Воспоми­
нания о Толстом , гениальны й портрет, достойный
оригинала.
Когда распространилось известие об о б р а­
щении Толстого, люди узнали, что Толстой осудил,
как греховны е, свои произведения, сделавш ие его
знамениты м, и реш ил отказаться о т литературной
деятельности как чистого, бескоры стного художе­
ства. К огда слух об этом дош ел до см ертельно
больного Тургенева, он написал Толстому письмо,
которое с тех пор цитировалось до пресыщ ения, в
особенности одна ф раза, заезж енная до тош ноты ,
до того, что ее уже невозм ож но воспроизводить.
Умирающий романист умолял Толстого не бросать
литературной деятельности и подумать о том, что
это его долг как величайш его русского писателя.
Тургенев сильно преувеличивал свое влияние, если
думал, что его письмо м ож ет изменить реш ение
человека, известного своим упрямством, к тому же
то л ько что вы ш едш его из серьезнейш его кризи­
са. О днако Тургенев увидел опасность там, где ее
не бы ло: хотя Толстой и осудил, как греховны е (и
худож ественно н еверн ы е), Войну и мир и А нну
Каренину и отны не подчинил свое творчество тре­
516

Глава I
бованиям своей нравственной ф илософ ии, см еш ­
но бы ло бы думать, что Толстой когда-либо о т к а ­
зывался от «искусства». В скоре он вернулся к по­
вествовательной ф орм е, но и помимо этого, даж е
в своих полемических писаниях, он оставался ве­
ликим художником. Д аж е в банальнейш ей брош ю ­
ре о вреде таб ака он по силе м астерства на голову
выше лучших писателей эстетического возрож де­
ния восьмидесятых годов. Б ез преувеличения м ож ­
но сказать, что сама И споведь есть в некотором
смысле его величайш ее худож ественное п роизве­
дение. Это не объективное, самодовлею щ ее «изоб­
раж ение жизни», как Война и мир и А нна Каренина; это «утилитарное», это «пропагандистское про­
изведение» и в этом см ы сле в нем меньш е «чисто­
го искусства». Н о в нем есть эстети ческие к а ч е ­
ства, отсутствую щ ие в великих романах. О но п о ­
строено , и построено с величайш им м астерством
и точностью . О но отли чается риторическим ис­
кусством, ко то р о го трудно бы ло бы ож и дать в
авторе Войны и мира. О но более синтетично, б о ­
лее универсально и не опирается для воздействия
на читателя на м елкие домаш ние и сем ейны е э ф ­
ф екты реализм а, которы м и изобилую т романы .
А нализ тут прост, глубок и отваж ен - нет здесь
«психологического подсматривания» (вы раж ение
Л еонтьева), кото рое о ттал к и в ает многих ч и тате­
лей первы х тол стовски х вещ ей. Войну и мир и
А нну Каренину сравнивали, несколько натянуто,
с поэмами ІЪмера. И споведь мож но - с большим
основанием - сравнить со столь ж е великими кни­
гами - Э кклезиаст ом и К нигой Иова. П оэтом у
неверно утверж дать, что перем ена, происш едш ая
в Толстом около 1880 г., бы ла его литературны м
падением. Он навсегда остался не только величай­
шим писателем, но и несравненны м мастером рус­
ской литературы . Самый сухой и догматичный его
517

Д. С. Мирский
тр ак тат - ш едевр ли тературн ого язы ка, написан­
ный зам ечательны м язы ком . Тем не м енее ф ак т
остается ф актом : с это го времени Толстой п ере­
стал бы ть «писателем», т. е. человеком , которы й
пиш ет для того, чтобы создать хорош ее л и тер а­
турное п р о и зв ед ен и ем сделался проповедником.
О тны не все, что он писал, бы ло направлено к од­
ной цели - разъясн и ть и продвинуть его учение.
И когда, что произош ло довольно скоро, он опять
обратился к художественному повествованию , его
рассказы , как и все прочее, были строго подчине­
ны его догм атическом у учению с целью его ил­
лю стри ровать и популяризировать.
П ервы м из произведений Толстого, в к о то ­
ром он п ро п о вед о вал свое новое учение, бы ла
И споведь* (н ачата в 1879 и закон чен а в 1882 г.).
Исповедь вы ш е всего того, что он написал впо­
следствии; это один из ш едевров мировой л и тер а­
туры , которы й , как я уже осмелился утверж дать,
стоит в одном ряду с таким и вещ ами, к ак Книга
И ова , Э кклезиаст и Исповедь Б лаж . Августина.
Это произведение искусства, и биограф Толстого
проявил бы излиш нее простодуш ие, рассматривая
И споведь к а к авто б и о гр аф и ч еск и й м атер и ал в
прямом смы сле этого слова. Само произведение
для нас важ нее, чем ф ак ты , которы е легли в его
основу. Ф акты имели место в свое время и не су­
щ ествую т более. Рассказ ж е о них в Исповеди со верш ен н ое тв о р ен и е, ж ивая сущ ность. Э то одно из величайш их и вечно живых сам о вы р аж е­
ний человеческой души перед лицом вечной тай ­
ны жизни и смерти. Н ет смы сла давать здесь под­
робный анализ этой вещи, поскольку все цивили­
*В свое время она не была пропущена русской
цензурой. Н апечатана в Ж еневе и в России распрос­
транялась в списках.
518

Глава 1
зованны е люди, надо думать, ее читали. П ер еск а­
зы вать ее своими словами бы ло бы сам онадеян­
но, вы ры вать цитаты из целого - разруш ительно.
Ибо Исповедь - великолепное целое, построенное
с изумительной точн остью и силой. К аж дая де­
таль, каж ды й п оворот мы сли, каж дая ораторская
каденция - именно там , где необходимо для вы со­
чайш его эф ф е к т а . В русской ли тературе это ве­
личайш ий образец ораторского искусства. Н о это
не обы чное красноречие. Ритм здесь логический,
м атем атически й , ритм идей; Толстой п р ези р ает
ухищ рения традиционной ри тори ки . Я зы к п р о ­
стейш ий, т о т вели кол еп н ы й толстовски й язы к ,
тайна которого до сих пор не раскры та и к о то ­
рый, конечно же, теряется в переводе. Х орош ий
перевод (например, перевод м-ра Э йлмера М ода)
сохраняет ораторски й напор оригинала, потому
что ораторское движ ение основано на движении
мыслей, на крупных синтаксических единицах, а
не на звучании и количестве слов. Н о ни на одном
из литературны х язы ков Зап ада не м ож ет бы ть
передано впечатление от толстовского русского
язы ка, потому что все они далеко отош ли от сво­
их р азго во р н ы х ф о р м , а их р азго в о р н ы й язы к
слиш ком переполнен ж аргонны м и словам и.Толь­
ко русскому язы ку дано счастье, пользуясь о б ы ­
денной речью , создавать впечатление библейской
величественности. И лю бим ы й прием Толстого,
которы м он пользуется в И споведи , - иллю стри­
ровать свои мы сли притчам и - вполне в ладу с
общей тон альностью это го произведения. Я зы к
Толстого в значительной м ере создан им самим.
В Исповеди он сумел достичь для вы раж ения аб­
страктной мысли того, что он пробовал сделать в
своих педагогических статьях и чего достиг в по­
вествовательной прозе, в романах: он создал но­
вый литературны й язы к, свободны й от книж нос­
519

Д. С. Мирский
ти современной ему ли тературы и полностью ос­
нованный на разговорной речи. Н ет сомнения, что
возникший таким образом язы к есть лучш ее сред­
ство для вы раж ения абстрактн ой мысли по-рус­
ски. Н ововведения Толстого в литературном язы ­
ке необы чайно обш ирны - э т о как бы не то т язык,
на котором пишут его л и тературн ы е современни­
ки. М ногие из основных терминов, употребляемых
в его учении, до Толстого в русском литературном
язы ке не сущ ествовали; он взял их из разговорно­
го язы ка своего класса. Таково, например, одно из
самых часты х у него слов - «дурно».
Другие нравственны е и религиозны е писания
Толстого не достигаю т уровня И споведи , хотя и
они написаны на том ж е великолепном русском
язы ке, иногда даж е изящ нее и точнее. В Испове­
ди он с траги ческой серьезн остью рассказы вает
о н ео б ы ч ай н о м , п о тр ясш ем его п ереж и ван и и.
В последующих брош ю рах он излагает «догматы»
ж есткого и узкого вероучения. В этих брош ю рах
отразился Толстой во всем блеске своего рацио­
нализма. Толстой - спорщ ик и логик, но бы ло бы
соверш енно неуместно уподоблять их книгам Б и б­
лии, как мы это делаем с Исповедью. П ервая из
брош ю р - Так чт о же нам делать? (1884) есть
нечто вроде продолж ения И споведи , но в менее
м и стическом и б о л ее социальном плане. В ней
рассказы вается о том , как Толстой, вскоре после
своего обращ ения, ходил по трущ обам и н очлеж ­
кам М осквы . Религиозны е его взгляды были при­
ведены в систему в ряде работ, начиная с брош ю ­
ры В чем м оя вера? (1884). З а ней последовали
Исследованъе догмат ического богословия , Цар­
ство Божие внут ри нас , Соединение и перевод
четырех Евангелий и Христ ианское учение. С а­
мая больш ая, н аиболее известная за границей В чем моя вера? , даю щ ая самое полное излож е­
520

Глава I
ние толстовского учения. В отстоявш ейся, о тк р и ­
сталлизовавш ейся ф орм е установивш егося учения
тут передано все, о чем он рассказы вал в И спове­
ди как о личном, ещ е не до конца освоенном пе­
реживании. В Христ ианском учении (1897) - из­
лож ение той же доктрины , в ещ е более л о ги ч е­
ской и твердой ф орм е, в стиле катехизиса. Для тех,
кто в Толстом больш е всего ценит ясность, мас­
терство определений и точность ф разы , эта книж ­
ка - источник постоянного наслаж дения. Соеди­
нение Евангелий о б л ад а е т этим и качествам и в
меньшей степени, и там больш е натянуты х и не
совсем bona fide (добросовестных) интерпретаций.
В Исследовании догматического богословия Тол­
стой является как полемист, хорош о знаком ы й с
тактикой диспутов, ее приемами и уловками; как
умелый ф ехтовальщ и к, великолепно владею щ ий
оруж ием иронии. Е го л ю б и м ы е п о л ем и ч еск и е
методы - осмеяние и призы в к здравому смыслу.
«Н епонятная чепуха» - самый сногсш ибательны й
его довод. М нож ество м елких статей написано по
всевозмож ны м поводам, от уточнения подробно­
стей до «злобы дня». Такова статья П очему лю ди
себя одурманивают , осуж даю щ ая употребление
таб ака и пьянство. Такова статья Не м огу м о л­
чатъ - гневная инвектива против русского прави­
тельства и м ногочисленны х казней во время по­
давления первой русской револю ции.
Н о из всех нехудож ественны х произведений
Толстого для историка л и тературы всего интерес­
нее Что т акое искусство? (1897). Собственному
вкусу его в л и тературе и искусстве отвечал о все
классическое, рациональное и народное. Все р о ­
мантическое, разукраш ен н ое или чрезм ерное ему
не нравилось. «Чистой поэзии» он не понимал. Ему
нравился классический т е а т р Расина, аналитиче­
ский роман С тендаля, Книга Б ы т ия и русские на­
521

Д. С. Мирский
родные песни. Елизаветинская чрезмерность Ш ек­
спира его оттал к и вал а. В своей знаменитой атаке
на Ш експира Толстой обви няет его не только в
том , что он безнравственны й писатель, но и в том,
что он плохой поэт. Он предпочитал ш експиров­
ской трагедии дош експи ровского К ороля Л ира ,
потому ч то он прощ е, не такой «чрезмерны й», не
такой барочны й. В ол ьтер согласился бы со мно­
гими толстовским и нападками на эту трагедию .
И у других великих писателей Толстой находил
нем ало недостатков: ІЪмер бы л безнравственны й
поэт, п отом у ч то и деал и зи ровал гнев и ж е сто ­
кость; Расин и П уш кин - второстепенны е писате­
ли, потому ч то обращ ались лиш ь к узкой аристо­
кратической аудитории и были непонятны наро­
ду. Н о Ш експир - плохой писатель, потому что он
плохо писал, и его поэзия так Толстого никогда и
не тронула. Искусство же, по Толстому, есть то. что
« за р аж а ет» добры м и чувствам и. «И сп ы ты вает
ч ел о век эт о чувство, зараж ается тем состоянием
души, в котором находится автор, и чувствует свое
слияние с другими лю дьми, тогда предмет, вы зы ­
ваю щ ий эт о состояние, есть искусство: нет этого
зараж ен ия, нет слияния с автором и с восприни­
маю щ ими произведение - и н ет искусства».
Ш експир и В агнер не заразили Толстого сво­
ими чувствами, и поскольку он не верил в искрен­
ность лю дей, утверж давш их, что чувства В агнера
и Ш експира их «заразили», - то Ш експир и В аг­
нер не искусство. Толстой п ротивопоставляет им
тв о р ен и я п ри м и ти вн ого н ародн ого искусства историю И осиф а, венгерский чардаш , театр при­
митивного сибирского племени - вогулов. Он при­
водит чей-то рассказ о вогульской пьесе, в кото­
рой очень просто и наивно изображ ается охота на
оленя и тревога лани за своего детены ш а, как при­
мер истинного искусства: «И я по одному описа­
522

Глава I
нию почувствовал, что это бы ло истинное п роиз­
ведение искусства», потому что чувства лани его
заразили. Все, что не «зараж ает», не искусство, и
только затем няет искусство. Ч резм ерная техника,
чрезмерная пы ш ность в постановке пьесы , ч р ез­
мерный реализм - все эт о затем н яет и у м ал яет
художественную ценность картины , пьесы, книги.
Чем проще, чем обнаж еннее, тем лучш е. «В пове­
ствовании об И осиф е не нужно бы ло описы вать
подробно, как э то делаю т теп ерь, окровавленную
одежду И осиф а и ж илищ е и одежду И акова, и позу
и наряд П антеф риевой ж ены , как она, поправляя
браслет на левой руке, сказала: «Войди ко мне», и
т.п., потому что содерж ание чувства в это м рас­
сказе так сильно, что все подробности излиш ни и
только бы помеш али передать чувства, а потому
рассказ это т доступен всем лю дям , тр о гает лю дей
всех наций, сословий, возрастов, дош ел до нас и
прож ивет ещ е ты сячелетия. Н о отним ите у лу ч ­
ших романов наш его времени подробности, что же
останется?» ( Что т акое искусство?).
И стинное искусство м о ж ет бы ть нравствен­
ным или безнравственны м в зависимости о т нрав­
ственной ценности чувств, которы м и оно зар аж а­
ет. М ногие произведения соврем енной л и тер ату ­
ры, хотя и п редставляю т истинное искусство, в
нравственном отнош ении дурны , потому что это
классовое искусство, понятное то л ьк о богаты м и
образованны м, и ведет к разъединению , а не к еди­
нению. Из общ его приговора современной л и те ­
ратуре за безнравственность Толстой и склю чает
очень н ем ногое. О н н а зы в а е т ли ш ь н еско л ько
произведений: Ш иллера {Разбойники), Гюго ( О т ­
верженные ), Д иккенса {Повест ь о двух городах ,
Рож дественские к о ло к о ла и Рож дественская
песнь в прозе), Д ж ордж Э ли от {Адам Вид), Д ос­
тоевского {Записки из М ерт вого дома) и... Бичер523

Д. С. Мирский
Стоу (Хижина дяди Тома) - «как образц ы вы сш е­
го, в ы текаю щ его из лю бви к Богу и ближнему»
искусства - искусства, по его словам, «религиоз­
ного». К ак прим еры не столь вы сокого, но все же
хорош его искусства, «искусства, передаю щ его са­
мы е п росты е ж итейские чувства, такие, которы е
доступны всем лю дям всего мира», Толстой назы ­
вает, правда, с больш ими оговоркам и Д он К ихо­
та, М ольера, Д эвида К опперф ильда и Записки
П иквиккского клуба , рассказы ІЪголя, Пушкина
и М опассана. Н о «по исклю чительности переда­
ваемых чувств и по излиш ку специальны х подроб­
ностей времени и места, и, главное, по бедности
содерж ания сравнительно с образцам и всенарод­
ного древнего искусства, как, например, история
И осиф а П рекрасн ого, они больш ею частью дос­
тупны то л ьк о лю дям своего круга».
Свои собственны е ранние произведения Тол­
стой осудил и с нравственной (классовая исклю ­
чительность и дурны е чувства), и с эстетической
(излиш ество подробностей, весь стилистический
набор реали зм а) точки зрения. Н о ещ е задолго до
того, как бы ла написана статья Что такое искус­
ство? -Т о л с т о й стал писать новы е худож ествен­
ные произведения, которы е должны были отвечать
его новым идеалам. Н овизна этих вещей не только
в том, что они написаны с определенной тенденци­
ей, которой полностью подчинены многие его ран­
ние рассказы (особенно написанные между 18561861 гг.), но в том, что он оставил свою раннюю
реалистическую , обильную подробностями мане­
ру, стараясь приблизиться к чистоте и простоте сво­
его лю бим ого ш едевра - рассказа об И осифе.
С разу после Исповеди он написал ряд про­
свети тельски х рассказов для народа. Они были
впервы е опубликованы в 1885 году и продолж али
публиковаться в следую щ ие годы издательством
524

Глава I
«Посредник», специально созданны м для популя­
ризации то л сто в ск о го учения. Н апи сан ы они с
учетом российских условий, т.е. цензуры . П о это ­
му в них нет резки х и о т к р ы т ы х сатирических
выпадов против Ц еркви и государства. М ораль в
них всегда присутствует, зачастую в самом н азва­
нии: Вражье лепко, а Божье крепко, Бог правду
видит, да не скоро скажет, —но не всегда именно
толстовская. Ещ е во врем ена работы над А нной
Карениной Толстой написал рассказ для народа,
единственный, которы й он исклю чил из осуж ден­
ных им самим прежних трудов, - рассказ К авказ­
ский пленник (1873), к оторы й он отнес к хотя и
низшей, но все-таки реком ендуем ой им категории
«хорош его общ его искусства» (не религиозного).
Н овы е рассказы в ы р аж аю т его стрем ление к р е ­
лигиозному искусству. О ни о тв еч аю т новому т о л ­
стовскому вкусу: р ассказы вается о главном и нет
никаких избы точны х украш ений «реализма». Н о
они остаю тся реали сти чески м и , ибо место д ей ­
ствия понятно и п ривы чн о том у ч и тател ю , для
которого они написаны: это русская крестьянская
жизнь, с достаточны м количеством местного к о ­
лорита, чтобы ее оп ознать как именно русскую.
Все рассказы написаны вели колеп н о, каж ды й маленький ш едевр построения, сж атости и со о т­
ветствия худож ественны х средств и цели. Ф орма
и содерж ание представляю т органическое целое,
и нравственная тенденция не торчит, как что-то
постороннее. Один из лучш их - Два старика, рас­
сказ о том, как два крестьянина по обету отправи­
лись в И ерусалим. Один достиг цели и увидел Свя­
тую землю , но другому встрети лась по пути уми­
раю щ ая с голоду семья, и он, ч тобы спасти их, по­
тратил все свои деньги, потерял время и вернулся
домой, так и не увидев И ерусалим а. П ервы й по
дороге домой попал в сем ью , спасенную его то в а­
525

Д. С. Мирский
рищ ем, и приш ел к пониманию того, «что на миру
велел Б о г по см ерть о тб ы в ать каждому свой об­
рок - лю бовью и добры м и делами».
П озднее, когда слава Толстого стала расти и
у него появились читатели во всем мире, он стал
писать народны е рассказы более универсальны е
и обобщ енны е. Они ещ е больш е приблизились к
его идеалу - бы ть понятны м всем. Э то Франсуа­
за —перевод-переработка рассказа М опассана Бо­
городица вет ров , где он стри г все лиш ние
р еали стически е побеги; Суратская кофейная и
Дорого стоит, и ещ е более поздние рассказы А с ­

сирийский царь Ассаргадон, Труд, смерть и бо­
лезнь и Три вопроса. В них он приближается к сти­
лю притчи, с такой силой использованному в Ис­
поведи, и к восточном у апологу.
Р ассказы , рассч и тан н ы е на образован ного
читателя, написаны иначе: они гораздо длиннее, в
них больш е подробностей, больш е «психологии»,
стилистически они гораздо ближ е к прежним то л ­
стовским произведениям. Е сть рассказы проблем­
ные, задача которы х не стол ько учить, сколько
передать собственны й опыт. Их мож но разделить
на две категории: рассказы об обращ ении и рас­
сказы о проблем е пола. К первой можно отнести
Записки сумасшедшего (н езакон чен н ое сочине­
ние, писалось в 1884 г, опубликовано посмертно);
Смерть Ивана Ильина (1886) и Хозяин и работ­
ник (1895). Тема этих рассказов - духовное о б р а­
щ ение образован ного или богатого, но тем ного и
не переж ивш его возрож дения человека перед ли­
цом смерти или безумия. Записки сумасшедшего
очень близки к Исповеди. Здесь со страш ной си­
лой передается чувство м етаф и зи ческой тоски и
отчаяния всего сущ ества перед бездной, лишенной
смы сла жизни; чувство, несомненно испытанное
самим Толстым во время вели кого кризиса и ко­
526

Глава I
торое, возм ож но, возвращ алось к нему и после
обращ ения. Э тот рассказ —сам ы й мистический из
написанного Толстым. Он остался неоконченны м ,
но надо признать, что этом у рассказу принадле­
жит центральное место в толстовском творчестве,
рядом с Исповедью, а как свидетельство он стоит
даж е вы ш е. В нем больш е прямой искренности,
больш е от докум ента и м еньш е от «искусства».
Герой Смерти Ивана Ильича не мы слящ ий и ищу­
щий человек, как Толстой Исповеди или как Су­
масшедший. Он простой, средний человек, принад­
леж ащ ий к образованном у классу, судья (к а те го ­
рия, особенно ненавистная Толстому). О ткровение
является ему прям ы м следствием см ер тел ьн о й
болезни. Поняв, что умирает, он теряет всякий вкус
к сущ ествованию и погруж ается в глубочайш ую
тоску, осознав бессм ы сленность и пустоту своей
жизни. Н о радость возвращ ается с бесхитростной
и веселой добротой л акея Герасима, единственно­
го человека, пом огаю щ его ему в смертном о тч ая­
нии. И перед см ертью он видит внутренний свет
В еры , С ам оотречени я и Л ю бви. Хозяин и работ­
ник - тож е рассказ о возрож дении к новой ж изни
перед лицом смерти. Он знаком каж дом у ч и тате­
лю. Это один из ш едевров Толстого, по строгой
красоте конструкции сравнимы й с Исповедью , а
но истинности м истического света - с Записками
сумасшедшего . С тилистически он заним ает мес­
то между старой реали стической и новой, народ­
ной, худож ественной манерой и больш е всех про­
изведений, не написанных специально для народа,
приближается к толстовском у идеалу религиозно­
го искусства.
«С ексуальны е» п овести - эт о Крейцерова
соната (1889) и Дьявол (написанный в том ж е году,
опубликованны й посм ертно). И з них первая, с ее
подробны м исследован ием ч увства ревн ости и
527

Д. С. Мирский
резкой критикой полового воспитания в современ­
ном общ естве, хорош о известна. Это, безусловно,
сильная вещ ь, но далеко не соверш енное художе­
ственное произведение. О на недостаточно скон­
ц ен три рован а, проповедь ее не всегда худож е­
ственно «необходима», а стиль странно напомина­
ет раздерганную и возбуж денную манеру Д осто­
евского. Д ья во л удачнее. Э то удивительнейш ий
анализ характерн ой для Т олстого одерж им ости
плотскими ж еланиями, о чем ІЪрький так прони­
цательно говорил. Э то рассказ о человеке, к о то ­
рый лю бит свою молодую прелестную жену, но
плотское ж елание неудерж имо тян ет его к крес­
тьянке, с которой он бы л в связи до брака. Он бес­
силен п обороть свое влечение и, спасаясь от па­
дения, в минуту отчаяния убивает эту женщину.
К онец не вполне удовлетворил Толстого, и он на­
писал другой: герой у б и вает не п редм ет своей
страсти, а себя. Н есм отря на двойной конец, по­
весть Д ьявол - один из величайш их ш едевров Тол­
стого и по своей яростной искренности, и по мас­
терству конструкции: траги ческая неизбеж ность
падения героя, его беспомощ ность перед плотским
инстинктом , разр астаясь , приводят к роковом у
концу. Все это написано с непревзойденны м мас­
терством .
Среди поздних худож ественны х произведе­
ний Толстого больш е всего внимания привлек и
наиболее ш ироко известен роман Воскресение (за­
кончен и напечатан в 1899 г.), которы й поэтому
обы чно считаю т типичны м произведением после­
днего периода. Он состоит из трех частей - самая
крупная вещь с 1880 г., почти такая ж е по размеру,
как А нна Каренина и Война и мир. Единственно
по этой причине и соверш енно неправом ерно ро ­
ман занял главное м есто среди произведений пос­
леднего периода и часто цитируется наряду с дву­
528

Глава /
мя предыдущ ими. Н а него н ередко указы ваю т,
ж елая д о к аза ть , ч то гений Т ол стого п ош ел на
убыль с тех пор, как он стал проповедником. Если
мерить его творческую работу последних тридца­
ти лет именно Воскресением , то приш лось бы с
этим утверж дением согласиться, потому что со­
верш енно ясно - Воскресение гораздо ниже В ой­
ны и мира и А н ны Карениной. Н о оно ниж е и Х о ­
зяина и работ ника , и Ж ивого трупа. Н есм отря на
свои разм еры , оно никак не является лю бимы м
детищ ем Толстого. Н аписан роман бы л, странно
сказать, для денег и, вполне вероятно, не увидел
бы света при жизни автора, если бы не его стр ем ­
ление добы ть средств для духоборов. Д ухоборы ,
крестьянская секта «христианских коммунистов»,
преследовались правительством за отказ о т воен ­
ной службы по религиозны м соображ ениям .
К анада п р ед л о ж и л а п рин ять их, и то л ь к о
отсутствие средств задерж и вало эм играцию пяти
тысяч мужчин и ж енщ ин. Толстой реш ил прийти
на помощь: он поспеш но закончил и опубликовал
в одной из самых популярны х русских газет р о ­
ман, над которы м в то время работал. Т^ким о б ­
разом, средства были найдены, и духоборы отправ­
лены в С аскачеван, где и поселились. П оэтом у не
следует делать Воскресение мерилом тво р ч еск о ­
го гения Толстого в последние годы - это, возм ож ­
но, одно из наименее удачны х его произведений.
В от что он писал Ч ерткову, когда реш ил зак о н ­
чить и опубликовать роман: «П овести эти написа­
ны в моей старой м анере, которую я теп ер ь не
одобряю; если я буду исправлять их, пока буду до­
волен, я никогда не кончу; обязавш ись же отдать
их и здател ю , я д о л ж ен буду вы п усти ть их tels
quels» (такими, как есть. - Прим. пер.).
В это время он работал над Хаджи-Муратом
и над Воскресением и вы брал последнее, потому
529

Д. С. Мирский
что оно ему меньш е нравилось и не так бы ло жаль
п еч атать его в неотделанном виде. Воскресенье
д а л е к о о т с о в ер ш ен с тв а; н р ав ств ен н ая идея,
обильно поддерж анная текстам и из Евангелия, не
входит органически в ткань повествования. И сто­
рия обращ ения Н ехлю дова уступает истории соб­
ственного толстовского обращ ения (в Исповеди),
как и истории И вана И льича, и купца в Х озяине и
работ нике. О но лиш ено внутреннего света - это
холодное реш ение ж ить согласно нравственному
закону, чтобы и збеж ать мучений совести и обрес­
ти внутренний покой. Воскресение представляет
Толстого и его учение с самой непривлекательной
стороны . Со всем тем - это Толстой, его книга. Н о
лучш ие ее черты нехарактерны для позднего Тол­
стого, это, в м еньш ей степени, ч ерты А н ны Каре­
ниной и Войны и мира. Л учш ее здесь - те мелкие
реал и сти ч ески е детали , ко то р ы е он так сурово
осудил в статье Что такое искусст во?
И стория М асловой, ее начало - лучш ая часть
книги. В ней есть неуловимая поэзия, напомина­
ю щ ая атм осф еру вокруг Н аташ и в Войне и мире.
О чень хорош а и сатирическая часть. В ели колеп ­
но описание суда - основательная, концентриро­
ванная, не преувеличенная сатира. Сам Толстой ее
не превзош ел - разве что во второй части того же
романа, где сатирически описы вается петербург­
ская б ю рократи я. Н о сатирически богохульное
описание церковной служ бы , запрещ енное цензу­
рой и отсутствовавш ее в дореволю ционны х рус­
ских изданиях, трудно охарактеризовать иначе как
впадение в безвкусицу. О но соверш енно беспри­
чинно и не нужно для развития романа.
Если в ВоскресенииТолстой всего слаб ее,то
в параллельно писавшейся вещи он достигает наи­
б ольш ей в ы со ты . Хадж и-М урат бы л н ач ат в
1896 г. и закончен в 1904. О публикован он был пос­
530

Глава I
ле смерти автора. Здесь Толстой стремился создать
рассказ, которы й отвечал бы его идеалу «хорош е­
го всемирного», не рели ги озн ого искусства. Х а д ­
жи-Мурат - ш едевр вы сш его порядка. Э то исто­
рия затяж ной войны , которую кавказски е горцы
под военным и религиозны м водительством свое­
го вождя Ш амиля вели п роти в России. Х адж иМурат, выдаю щ ийся военачальник горцев, движ и­
мый личным честолю бием и жаждой мести, дезер­
тирует из стана Ш амиля к русским; те принимаю т
его с показны м друж елю бием , под которы м ск р ы ­
вается недоверие. Семья Х адж и-М урата осталась
у Ш амиля, и то т удерж ивает их как залож ников.
У Хаджи-М урата растет ж елание увидеть сына; он
реш ает беж ать в горы , но при этой попы тке его
убивают. Х аджи-М урат - дикарь. Его чувства - это
чувства умного, см елого и коварного воина со все­
ми достоинствами и порокам и воинственного вар­
вара. Рассказ ведется, как говорил Толстой, «в м а­
нере кинетоскопа» - сцены то и дело сменяю т одна
другую, главы похожи на набор картин ок в вол­
шебном фонаре. Э тот метод живо показы вает тр а ­
гическую иронию взаим ного непонимания между
людьми разны х классов и национальностей. Э то
трагедия, переданная простейш им и средствами.
Ф инальная сцена - см ерть Х адж и-М урата и ч еты ­
рех его сподвиж ников, окруж енны х сотнями п ре­
следователей, - одна из величайш их и наиболее
трагических сцен мировой ли тературы .
Хаджи-Мурат, как и Записки сумасшедше­
го и Д ь я в о л , бы л опубликован тол ько в 1911 г. в
трехтомном посм ертном сборнике*. Сюда вош ло
*Он не опубликован при жизни Толстого, что­
бы не подливать масла в огонь войны между Ч ер т­
ковым и графиней Толстой об авторском праве, ко­
торая велась через голову самого автора.
531

Д. С. Мирский
несколько театрал ьн ы х пьес и м нож ество расска­
зов и отры вков. Один из них - Отец Сергий - ис­
тория ари стократа, которы й сделался монахом и
о тш ельн и ком , но, не найдя мира в оф ициально
санкционированной святости, беж ит из своей зна­
менитой кельи, чтобы стать бродягой и в униж е­
нии и нищ ете обрести то, чего не мог найти в сво­
ем мирском отш ельничестве. Это - могучее иссле­
дование духовной гордыни и, опять-таки, плотских
вож делений. Э то так ж е великолепны й образчик
поздней толстовской бы строй, сж атой и «близкой
к сущ ности дела» м анеры письма. В этом смысле
ещ е лучш е Ф альш ивый купон (1903-1905), вели­
колепно построенная история цепочки зла, потя­
нувшейся от одного н ачального дурного деяния и
переходящ ей по контрасту в цепь добрых дел, при­
водящ ую к спасению всех ее участников. Н ево з­
м ож но п ереч и сли ть тут все м елкие р ассказы и
отры вки, вош едш ие в эти три чудесных тома. Н о
нельзя не назвать один из самых коротких - А л е ­
ша Горшок (1905). Э то произведение редкого со­
верш енства, а п о ф ео з святого дурачка, которы й
сам не поним ает своей доброты . Н а пяти-ш ести
стр ан и ц ах р а с с к а за н а и стори я к р е сть ян ск о го
м альчика, которы й всю ж изнь на всех работал, но
в п ростоте душ евной и кротком смирении (непро­
тивлении) познал то т внутренний свет, ту чистоту
совести и соверш енны й покой, которы й был не­
достижим для все сознаю щ ей, рациональной, бес­
покойной души Толстого. У местивш ийся на ш ес­
ти страницах рассказ эт о т - одно из соверш енней­
ших толстовских созданий, очень немногих, зас­
тавляю щ их забы ть о глубоко коренящ емся люциф ери анстве и горды не его автора.
В се пьесы Т ол стого н аписаны после 1880
года. В нем не бы ло тех качеств, ко то р ы е созда­
ю т драм атурга, и достоинства его пьес, строго го­
532

Глава I
воря. не в драматургии. Н есм отря на ф ранцузское
воспитание и классические вкусы , все его пьесы
построены в крайне неф ранцузской и некласси­
ческой манере. З а исклю чением П лодов просве­
щения, комедии интриги, а точн ее - ф арса, все они
построены по тому ж е принципу «кинетоскопа»,
что и Хаджи-Мурат. Д ействие не развивается по­
степенно, а состоит из сцен, представляю щ их ос­
новные м ом енты рассказа, которы й часто охва­
ты вает много лет. Такая конструкция иногда на­
пом инает с р ед н евек о в ы е м о р ал и те. О на л егк о
поддается экранизации. П ервая из этих пьес —Пер­
вый винокур, ю м ористическая антиалкогольная
п ьеса-м о р ал и те «для народа», — н ап еч атан а в
1886 г. вместе с серией народны х рассказов. П ер ­
вый винокур, конечно, не кто иной, как дьявол.
У него м нож ество ж ертв из богаты х и праздных
классов, но ему не удается запутать в свою сеть
ни одного крестьянина, потому что труд обороня­
ет крестьянина о т греха. Н ако н ец ему удается со­
вратить одного из крестьян, но тол ько тогда, ког­
да он научил его гнать спирт. Э то очень забавная
пьеска, которая, как заметил один английский кри­
тик, очень обеспокоила бы виноторговлю , если бы
бы ла представлена в А нглии. З а ней последовала
Властъ т ьмы, самая известная и самая вы сокоценимая из всех театральн ы х пьес Толстого (1887).
Это тож е, в сущ ности, м оралите, но трактованное
совсем по-другому. Власт ь т ьмы - трагедия, р еа­
листическая трагедия. Речь в ней идет о ж изни
крестьян, но написана она для образованной пуб­
лики. П ланировалась она как м оралите, а осущ е­
ствилась как реали стическая пьеса, с полным на­
бором осуж денны х «излиш них подробностей», в
том числе с точн ы м воспроизведением крестьян­
ского п ростореч и я, чего крестьян ски й зри тель
особенно не лю бит. Н есоответствие плана и его
533

Д . С. М и р с к и й

осущ ествления и изобилие м ерзостей ненужного
реализм а вы звали нелю бовь Толстого к этой пье­
се, и он осудил ее, как принадлеж ащ ую к «дурной
манере». К ак и Воскресение, это далеко не лучш ая
вещ ь Т олстого, и ее больш ой успех д о казы вает
то л ько, как м ало русская и иностранная публика
понимала гений Толстого. В России пьеса понра­
вилась, п отом у что она п рин адлеж ала к вещам
знаком ого реалистического стиля «излишних под­
робностей» и потом у ч то п ривы чн ы е к таком у
стилю русские ак тер ы хорош о ее разы грали . За
границей она бы ла принята с энтузиазм ом , пото­
му что ее беспощ адны й реализм бы л новой, весь­
м а пикантной ш тучкой для западного вкуса. Я не
хочу сказать, ч то в ней нет и следа гениальности;
н ап р о ти в, план п ьесы - одн о из сильнейш их
изобретений Толстого. Тут он лучш е всего вы р а­
зил свою лю бим ую концепцию К арм ы - бессоз­
н ательного искупления греха, да и другую свою
лю бим ую м ы сль - о том , что каж дое злое деяние
о б л адает силой п орож дать все новое и новое зло.
П од заголовок драм ы - Коготок увяз, всей птич­
ке пропасть - в ы р аж ает именно эту мысль. Вся
атм о сф ера трагедии - тяж ел ая , мрачная, и мало у
Толстого вещ ей, к о то р ы е потрясали бы больше,
чем тр ети й акт, когда Н и ки та вкуш ает первы й
безрадостны й плод своего преступления. Н о «из­
лиш ние подробности» м еш аю т и обременяю т, а
образ А ким а (изуродованны й «реалистической»
п ередачей его речи ) - не слиш ком удачное во­
площ ение «святого дурачка». П ри всех достоин­
ствах своих Властъ тьмы не достигает вы соты
значительно раньш е написанной лучш ей русской
р е ал и ст и ч е ск о й тр агед и и - п ьесы П и сем ского
ІЬръкая судьбина. Плоды просвещения (1889) - не
более, чем безделуш ка. К ак комедия интриги она
построена не очень удачно. В Толстом не бы ло ни
534

Глава 1
на грамм от С криба или Сарду. О днако диалоги
представителей образованного общ ества прекрас­
ны, и сатира остра. С атирический дар Толстого
явился здесь в облегченном виде. Реалистическая
тенденция, испортивш ая диалог во Власти тьмы,
составляет одно из главны х достоинств его свет­
ских пьес. В деревенской пьесе он передразнивал
крестьянский язы к, которы й не бы л его собствен­
ным; в Плодах просвещения и в последующ их пье­
сах позволил своим персонаж ам говорить на сво­
ем собственном язы ке. И м енно диалогом зам еча­
тельны пьесы И свет во тьме светит и Живой
труп , где говорят на соврем енном язы к е русско­
го вы сш его общ ества, со всем алогизм ом и бес­
ф орм енностью ж ивой речи, и каж ется, что с пе­
чатной страницы доносятся все ритм ы и интона­
ции лю дей. И свет во тьме светит, драм а, нача­
тая в восьмидесяты е годы и продолж енная в 19001902 гг., осталась н еоконченной. О на похож а на
автобиограф ию - в ней рассказы вается о м орали­
сте толстовского типа, окруж енном недоброж ела­
тельством семьи; его п осл едовател ей саж аю т в
тю рьму за ж изнь по его проповеди. Н о необходи­
мо сказать, что Толстой, изобразивш ий себя в Сары нцеве, к себе несправедлив. С ары нцев никак не
яснополянский гигант; это узкий, холодны й, ж ес­
ткий и педантичны й ф ан ати к , б олее похожий на
кого-нибудь из толстовцев, наприм ер, на Ч е р тк о ­
ва. Совсем другое дело Ж ивой т руп , одна из са­
мых прекрасны х и лю бим ы х публикой пьес Тол­
стого. В ней есть то, что у него встречается лиш ь
в немногих вещ ах, - отч етли вая нота сострадания
к человеку, свободная от нравоучительной догмы.
Есть и то, что трудно даж е зап одозри ть у Толсто­
го, —огром ная неж ная ж ал о сть ко всему заблуд­
шему греш ному человечеству, уваж ение к чело­
веческом у страданию , будь т о всеми покинутый
535

Д . С М и рски й

пьяница или надменная великосветская мать. Это
полная противополож ность Воскресению. И это
сам о е бесприст раст ное, д аж е по сравнению с
Хаджи-Муратом, из последних произведений Тол­
стого. Д рам а не слиш ком точ н о сконструирована,
ту т оп ять применен привы чны й уже метод «кине­
тоскопа», и в точном см ы сле слова это даже не
драм а. Н о она бы ла п оставлен а и в постановке
С таниславского во М ХАТе сы грана очень хоро­
шо. М ож но считать, что Ж ивой труп есть послед­
нее проявление то л сто в ск о го гения: пьеса явно
написана очень стары м человеком , с той широтой
и м ягкостью взгляда, к о то р ы е, когда приходят, лучш ее украш ение старости.
Ж и зн ь Т о л сто го после об р ащ ен и я м ож ет
бы ть описана здесь лиш ь в самых общ их чертах.
В скоре после того, как И споведь стала известна,
он начал вербовать учеников, сначала против сво­
ей воли. П ервы м из них оказался известный всем
зловещ ий В. Г Ч е р тк о в * -о тстав н о й конногварде­
ец, узкий ф ан атик, человек ж естко-деспотическо­
го нрава, имевш ий огром н ое практическое влия­
ние на Толстого и ставш ий великим визирем но­
вой общ ины . П оявились и другие ученики, среди
ко то ры х следует назвать П. И. Б и рю кова, автора
Ж изни Толстого , написанной в тоне сплош ного
панегирика, словно ж итие святого, но ценной по
количеству содерж ащ ейся там инф ормации. Тол­
стой та к ж е вступил в отнош ения с некоторы ми
сектам и христианских коммунистов и анархистов,
н ап ри м ер, с духоборам и. В неш нее воздействие
то л стовского учения вы рази лось главным обра­
зом в о тк азе служ ить в армии, за что множ ество
лю дей попало в тю рьм у и в ссылку. Н о самого Тол *Чертков был внуком помещика, у которого
Егор Чехов, дед писателя, был крепостным.
536

Глава I
стого правительство не трогало. Только в 1901 г.
Синод отлучил его от Ц еркви. Э та м ера, вы звав­
шая общ ее соверш енно несправедливое возм ущ е­
ние в стране и за границей, просто заф иксировала
то. что и так бы ло всем известно: Толстой п ер е­
стал бы ть православны м христианином.
У Толстого никогда не бы ло множ ества по­
следователей, но его слава среди лю дей всех клас­
сов вы росла необы кновенно. О на расп ростран и ­
лась по всему миру, и в последние два десятилетия
его жизни Толстого почитали так, как после см ер­
ти В ольтера не почитали ни одного писателя. Яс­
ная П оляна стала новы м Ф ернеем , б олее того,
чуть ли не новым И ерусалим ом . Туда шли палом ­
ники со всего света, чтобы тол ько увидеть вели ­
кого старца. Н о семья Толстого, за исклю чением
младшей дочери А лексан дры , относилась к ново­
му учению враж дебно. О собен н о против новых
идей мужа бы ла настроена граф иня С оф ья А нд­
реевна. Она не соглаш алась раздать свое имущ е­
ство, утверж дая, что ее долг - обеспечить б оль­
шую семью .Толстой отказался от авторского пра­
ва на свои сочинения, но право владения имением
и а в то р ск о е п раво на п реж н и е сочинения бы л
вынужден отдать жене. Э то создало явны е п роти­
воречия между толстовской проповедью комму­
низма и презрения к м атериальн ы м богатствам и
легкой, даж е роскош ной ж изнью , которую он вел
согласно порядку, заведенному ж еной - ибо С офья
А ндреевна воп лощ ала ф и л ософ и ю Толстого вре­
мен Войны и м ира : « Ч ел о в ек долж ен ж ить так,
чтобы он и его семья имели сам ое лучш ее». Это
противоречие очень тя го ти л о его, а Ч ер тк о в вся­
чески поддерж ивал это тягостн ое чувство. Он и
С оф ья А ндреевна возглавили два лагеря, вою ю ­
щие за Толстого. Сам Толстой обладал завидным
здоровьем для своего возраста, но серьезно заб о ­
537

Д. С. Мирский
лел в 1901 г., и ему приш лось дол го прож ить в
Крыму.
Он продолжал работать до конца жизни, без
намека на ослабление умственных сил. История его
«бегства» и смерти всем известна. П ротиворечия
его жизни угнетали его все больш е и. побуждае­
мый Ч ертковы м , в раздраж ении на жену он, вмес­
те с дочерью А лександрой и доктором , покинул
Ясную Поляну. Н еизвестно, куда он собирался о т­
правиться, но после недолгих бесцельны х блужда­
ний ему приш лось остановиться на станции Астапово.Там его уложили в доме начальника станции
и 7 ноября (по старому стилю ) 1910 г. он умер.
3. Л Е С К О В
Л есков был всего на три года м олож е Тол­
стого, но печататься он начал, когда ему бы ло уже
за тридцать, и время, когда с ж аром , с радостью
принимали великое поколение ром анистов, уже
миновало. Н аступило время напряж енной внутри­
партийной борьбы , когда ни один писатель не мог
надеяться, что все критики примут его одинаково
хорош о, и даж е на частичное признание какойлибо партией могли рассчиты вать лиш ь те писа­
тели, которы е к ней принадлежали. Л есков никог­
да не принадлеж ал ни к какой партии - и п ретер­
пел все последствия этого. Он имел нем алы й ус­
пех у читаю щ ей публики, но критика не обращ а­
ла на него внимания. Д аж е теп ерь, когда он занял
среди классиков бесспорное м есто и его знаю т
лучш е и читаю т больш е, чем, скаж ем , ІЪнчарова
или П исем ского, он не удостоился «оф ициально­
го» признания, т. е. постоянного м еста в учебни­
ках. Л есков - разительны й пример невыполнения
русской критикой своего долга. Славу ему созда­
ли читатели вопреки критике.
538

Глава I
Н иколай С ем енович Л есков родился в селе
ІЪрохово О рловской губернии в 1831 г. О тец его
был чиновник и сын свящ енника. М ать происхо­
дила из дворянской сем ьи, и детство его б ы ло
обы чное дворянское детство. Б ольш ое влияние на
него оказал а его т е т к а П оля, которая вы ш ла за­
муж за англи чан и н а-квакера и примкнула к этой
секте. Ш естнадцати л ет Л есков потерял р о д и те­
лей и остался один на свете, вы нуж денны й сам
за р аб а ты в ать себе на хлеб. П ри ш лось бросить
гимназию и поступить на службу. Он служил в р аз­
ных казенны х провинциальны х учреж дениях. Тут
ему откры лись р еал ьн ы е картин ы русской дей­
стви тел ьн ости . Н о п о -н асто ящ ем у он о тк р ы л
жизнь, когда оставил государственную службу и
стал служ ить у англичанина Ш котта, как и тетя
П оля, сектан та, ко то р ы й уп равлял огром н ы м и
имениями б о гато го п ом ещ ика. Н а этой служ бе
Л есков приобрел обш ирны е познания о русской
жизни, весьма отли чаю щ иеся от типичны х пред­
ставлений м олоды х о б р а зо в а н н ы х лю дей т о го
времени. Благодаря житейской подготовке Лесков
стал одним из тех русских писателей, которы е зна­
ю т жизнь не как владельцы крепостны х душ, чьи
воззрения изменились под влиянием ф ранцузских
или немецких университетских теорий, как Турге­
нев и Толстой, а зн аю т ее из непосредственной
практики, независимо от теорий. П отому-то взгляд
его на русскую ж изнь та к н еобы чен, та к свободен
от снисходительной сентим ентальной ж алости к
русскому крестьянину, столь характерной для ли ­
б ер ал ьн о го и о б р а зо в а н н о го креп остн и ка. Е го
литературная р аб о та н ачалась с писания деловы х
отчетов для м-ра Ш котта, которы й не замедлил
обратить внимание на содерж авш иеся там сокро­
вища - здравы й смы сл, н аблю дательность, знание
народа. Л есков начал писать для газет и ж урна­
539

Д. С. Мирский
лов в 1860 г, когда ему бы ло 29 лет. П ервы е ста­
тьи касались то л ьк о практических, бы товы х воп­
росов. Н о вскоре - эт о произош ло в 1862 г. - Л ес­
ков бросил службу, переехал в П етербу р г и стал
проф ессиональны м ж урналистом . То бы ло время
больш ого общ ествен н ого подъем а. О бщ ествен­
ные интересы захватили и Л ескова, но в высш ей
степени п ракти чески й ум и ж итейский оп ы т не
позволили ему безоговорочн о примкнуть ни к од­
ной из тогдаш них партий горячих голов, не при­
способленны х к п рактической деятельности. О т­
сюда и изоляция, в которой он оказал ся, когда
произош ел инцидент, оставивш ий несмы ваемы й
след в его л и тературн ой судьбе. Он написал ста­
тью о больш их пож арах, в том году разруш ивш их
часть П етербурга, виновниками которы х по слу­
хам считались «нигилисты » и радикально настро­
енны е студенты . Л есков не поддерж ал эт о т слух,
но упомянул о нем в своей статье и потребовал,
чтобы полиция п ровела тщ ательн ое расследова­
ние с целью подтвердить или опровергнуть город­
ские слухи. Н а радикальную прессу это тр еб о ва­
ние подействовало как разорвавш аяся бомба. Лес­
кова обвинили в том , что он н атравли вает чернь
на студен тов и « и н ф о р м и р у ет» полиц и ю . Ему
объявили бойкот и изгнали из прогрессивных жур­
налов. В это время он начал писать худож ествен­
ную прозу. П ервы й рассказ ( О вцебы к ) появился в
1863 году. З а ним последовал больш ой роман Н е­
куда (1864). Э тот роман вы звал новы е недоразу­
мения с радикалам и, ко то р ы е умудрились разгл я­
деть в н ек о то р ы х п ер со н аж ах кл ев етн и ч еск и е
карикатуры на своих друзей; этого бы ло достаточ­
но, чтобы заклей м и ть Л ескова как подлого клеветника-реакционера, хотя главны е социалисты в
романе изображ ены почти святыми. В следующем
своем романе, На ножах (1870-1871), Л есков по­
540

Глава I
шел в изображении нигилистов значительно даль­
ше: они представлены как кучка м ерзавцев и под­
лецов. «П олитические» ром ан ы - не лучш ее из
созданного Л есковы м , и не они создали ему ны ­
неш нюю славу, слава эта основана на его расска­
зах. Н о именно они сделали Л ескова жупелом всей
радикальной л и тературы и лиш или самых влия­
тельны х критиков возм ож ности отнестись к нему
хоть с какой-то долей объекти вн ости. Е динствен­
ным, кто приветствовал, ценил и ободрял Л еско­
ва, бы л зн ам ен и ты й сл а в ян о ф и л ьс к и й кр и ти к
А поллон Григорьев, ч ел овек гениальны й, хотя и
сумасбродный. Н о в 1864 году Григорьев умер, и
всей своей позднейш ей п опулярн остью Л есков
обязан то л ько никем не направляем ом у хорош е­
му вкусу публики.
П оп улярность н ач алась после публикации
«хроники» Соборяне в 1872 г. и ряда рассказов, в
основном из жизни духовенства, которы е после­
довали за Х роникой и п ечатались до сам ого кон­
ца 70-х гг. В них Л есков является защ итником кон­
сервативны х и п равославн ы х идеалов, что при­
влекло к нему благосклон ное внимание вы соко­
поставленны х особ, в том числе супруги А л ек сан ­
дра II, им ператрицы М арии А лександровны . Б л а ­
годаря вниманию им ператрицы Л есков получил
м есто в к о м и те те м и н и стер ств а п росвещ ен и я,
практически синекуру. В конце 70-х гг. он присо­
единился к кампании защ иты православия против
пиетистской пропаганды лорда Рэдстока. О днако
Лесков никогда не был последовательны м консер­
ватором, и даж е его поддерж ка православия про­
тив п ротестан ти зм а оп и ралась, как на главны й
аргумент, на д ем ократи ческое смирение, которы м
оно отличается от ари стократи ческого индивиду­
ализма «вели косветского раскола», как он н азы ­
вал рэдстоковскую секту. Е го отнош ение к ц ер­
541

Д. С. Мирский
ковны м учреж дениям никогда не бы ло до конца
покорны м, и его христианство постепенно стано­
вилось все менее традиционны м и все более кри­
тическим. Рассказы из жизни духовенства, напи­
санные в начале 80-х гг., были в значительной сте­
пени сатирическими, и из-за одного такого расска­
за он потерял свое м есто в ком итете. Л есков все
больш е и больш е подпадал под влияние Толстого
и к концу жизни стал истовым толстовцем . И зм е­
на консервативным принципам снова толкнула его
к левому кры лу ж урнализм а, и в последние годы
он сотрудничал в основном в ж урналах умеренно­
радикального направления. О днако те, кто дикто­
вал ли тературн ы е мнения, о Л ескове не вы сказы ­
вались и относились к нему весьма холодно. К ог­
да в 1895 г. он умер, у него бы ло м нож ество чита­
телей по всей России, но м ало друзей в ли тер ату р ­
ных кругах. ІЪворят, незадолго до смерти он ска­
зал: «Теперь меня читаю т за красоту моих выду­
мок, но через пятьдесят л ет красота поблекнет, и
мои книжки будут читать то л ько ради идей, кото­
ры е там содержатся». Это бы ло удивительно дур­
ное пророчество. Теперь, более чем когда-либо,
Л ескова читаю т из-за несравненной ф орм ы , из-за
стиля и м анеры рассказа - меньш е всего из-за его
идей. В сущности, немногие из его поклонников
понимают, какие у него были идеи. Н е потому, что
эти идеи непонятны или так уж тщ ател ьн о спря­
таны , но просто потому, что внимание поглощ ено
совсем другим.
С амое порази тельн ое и оригинальное у Л ес­
кова - э т о русский язы к. Е го современники писа­
ли и старались писать ровны м и гладким язы ком ,
избегая слиш ком ярких или сомнительны х оборо­
тов. Л есков ж е ж адно хватал каж дое неож идан­
ное или ж ивописное идиом атическое вы раж ение.
Все ф орм ы п роф есси он альн ого или классового
542

Глава I
язы ка, всевозм ож ны е ж аргон ны е словечки —все
это можно встретить на его страницах. Н о особен­
но любил он ком ические э ф ф е к т ы просторечн о­
го церковнославянского и калам буры «народной
этимологии». Все это, конечно, непереводимо. Он,
как и О. Генри, позволял себе в этом отнош ении
большие вольности и изобрел множ ество удачных
и неожиданны х деф орм аций привы чного смысла
или привы чного звучания. Д ругая отличительная
черта Л ескова: он, как никто другой из соврем ен­
ников, владел даром рассказа. К ак рассказчик он,
пожалуй, заним ает в современной литературе пер­
вое место. Е го рассказы - просто анекдоты , рас­
сказанны е с колоссальны м смаком и мастерством;
даже в своих больш их вещ ах он лю бит, х ар ак те­
ризуя своих персонажей, рассказать о них несколь­
ко анекдотов. Э то бы ло п роти воп олож н о тради­
циям «серьезной» русской л и тературы , и критики
стали считать его просто гаером . С ам ы е ориги­
нальные рассказы Лескова так набиты всевозмож ­
ными случаями и приклю чениям и, что критикам ,
для которы х главное бы ли идеи и тенденции, это
казалось смеш ным и нелепы м . С лиш ком очевид­
но бы ло, что Л есков просто наслаж дается всеми
этими эпизодам и, как и звуками и гротескны ми
обличьям и зн аком ы х слов. К ак ни старался он
быть моралистом и проповедником, он не мог пре­
небречь случаем рассказать анекдот или скалам ­
бурить. Толстой лю бил рассказы Л ескова и на­
слаж дался его словесной эк в и л и б р и сти к о й , но
пенял ему на п ер ен асы щ ен н ость его стиля. П о
мнению Толстого, главны м недостатком Л ескова
бы ло то, что он не умел удерж ать свой тал ан т в
рамках и «перегруж ал свой воз добром». Э тот вкус
к словесной живописности, к бы строму излож е­
нию запутанного сю ж ета рази тел ьн о отличается
от методов почти всех остальны х русских рома543

Д. С. Мирский
нистов, особенно Тургенева, ІЪнчарова или Ч ехо­
ва. В лесковском видении мира нет никакой ды м­
ки, нет атм осф еры , нет мягкости; он вы бирает са­
мы е кричащ ие цвета, сам ы е грубы е контрасты ,
самые резкие контуры. Е го образы предстаю т при
беспощ адном дневном свете. Если мир Тургенева
или Ч ехова мож но уподобить пейзаж ам Коро, то
Л есков - это Б рейгель-старш ий, с его пестрыми,
яркими красками и гротескны м и формами. У Лес­
кова нет тусклы х цветов, в русской жизни он на­
ходит х арактеры яркие, ж ивописны е и пиш ет их
мощ ными мазкам и. В еличайш ая добродетель, из
ряда вон вы ходящ ая ори ги н ал ьн ость, больш ие
пороки, сильны е страсти и гротескны е ком иче­
ские черты - вот его лю бим ы е предметы . Он од­
новременно и служ итель культа героев, и ю м о­
рист. П ож алуй, мож но даж е сказать, что чем ге­
роичнее его герои, тем ю м ористичнее он их изоб­
раж ает. В от эт о т ю м ористический культ героев и
есть самая оригинальная лесковская черта.
О лесковских политических романах, навлек­
ших на него враж дебность радикалов, можно не
говорить. П о уровню они не вы ш е средних «реак­
ционных» романов 60-70-х гг. Они заслуж енно за­
бы ты и не играю т никакой роли в нынеш ней лес­
ковской славе. Н о рассказы , которы е он писал в
то ж е самое время, очень хорош и. Они не так бо­
гаты словесны ми радостями, как рассказы зрело­
го периода, но в них уже в вы сокой степени про­
явлено его м астерство рассказчика. В отличие от
поздних вещ ей они даю т картины безвыходного
зла, непобедим ы х страстей. П ри м ер том у Леди
М акбет М ценского уезда (1866), которая была
переведена на английский. Это очень сильное ис­
следование преступной страсти ж енщ ины и весе­
лого цинического бессердечия ее лю бовника. Х о­
лодный беспощ адный свет льется на все происхо­
544

Глава I
дящее и обо всем рассказано с крепкой «натура­
листической» о б ъ екти вн остью . Другой зам еч а­
тельны й рассказ то го врем ени - В оит ельница ,
колоритная история петербургской сводницы, к о ­
торая относится к своей профессии с восхититель­
но-наивным цинизмом и глубоко, соверш енно ис­
кренно обиж ена на «черную неблагодарность»
одной из своих ж ертв, которую она первая то л к ­
нула на путь позора.
За этими ранними рассказам и последовали
серия Х рон ик вы думанного города С таргорода,
«русского Барчестера», поскольку за одну из них
английский критик уже назвал Л ескова «русским
Троллопом». Они составляю т трилогию : Старые
годы в селе Плодомасове (1869), Соборяне (1872)
и Захудалый род (1875). В торая из этих хроник самое популярное из лесковских произведений.
Речь в ней идет о старгородском духовенстве. Гла­
ва его, протопоп Туберозов - одно из самых удав­
шихся Лескову изображ ений «праведника». Д ья­
кон А хилла - великолепно написанный характер,
из самых изумительны х во всей портретной гале­
рее русской ли тературы . К ом ические эскапады и
бессознательное озорство огромного, полного сил,
соверш енно бездуховного и простодуш ного как
ребенок дьякона и постоянны е реприманды, к о ­
торы е он получает от протопопа Туберозова, из­
вестны каждому русскому читателю , а сам А хил­
ла стал общим лю бимцем . Н о вообщ е Соборяне
вещь для автора нехарактерная - слишком ровная,
неторопливая, мирная, бедная собы тиям и, нелес­
ковская. Для лю бой из типичны х для него вещей
самая мы сль о сравнении с Т роллопом показалась
бы нелепой.
Типичная вещь - это Очарованный странник
(1874). Тут его м астерство рассказчика достигло
высшей точки. Н а ста, примерно, страницах рас­
545

Д. С. Мирский
сказана полная собы тий и необы чайны х приклю ­
чений ж изнь авантю риста поневоле, которы й за­
колдован и всю ж изнь, хочет не хочет, бросается
из одного приклю чения в другое. П риклю чения
см еняю тся с дух зах ваты в аю щ ей бы стротой , о
каж дом из них рассказы вается в очень быстром
тем пе, и все они н асы щ ены вы рази тельн ы м и и
живописными подробностями. Рассказ ведется от
первого лица - это лю бимы й лесковский способ
дать полную волю своей словесной и зобретатель­
ности. В то т ж е год, что и Очарованный стран­
ник, появился Запечат ленны й ангел, ещ е одна
а в ан тю р н ая и стория, п оведан ная кол о р и тн ы м
язы ком старообрядца - захваты ваю щ ая история
о возвращ ении иконы, конфискованной властями.
В этих и во многих других рассказах м атериал
Лескову дает религиозная жизнь русского наро­
да. Е го религиозны й идеал, поначалу очень близ­
кий к церковном у православию , в последних про­
изведениях становится более чисто этическим, чем
православны м. У ж е таков был рассказ На краю
света (1876) - о русском миссионере, которого
спас от смерти в сибирской тайге тузем ец-язы ч­
ник и которы й приходит к заклю чению , что мис­
сионерство в том виде, как оно ведется, идет то л ь­
ко во зло для туземцев. Затем появились расска­
зы о праведных лю дях - об удивительных пури­
танских и христианских добродетелях, встречаю ­
щихся в разны х классах русского общ ества. В них,
как и в М елочах архиерейской жизни, Лесков при­
ближ ается к чистому журнализму. В этих расска­
зах н ет вы м ы сл а. Границы п овествовател ьн о й
ф орм ы разм ы ты , и повествование то и дело пере­
ходит в обсуждение. В скоре после этого Лесков
подпал под влияние Толстого, но и не подумал от­
казы ваться от особенностей своего стиля: имен­
но в 80-е гг. бы ли написаны сам ы е роскош ны е,
546

Глава I
самые оригинальны е его рассказы . В таких рас­
сказах, как Левша (1882), Грабеж (1887), в боль­
шинстве рассказов из сборника Свят очные рас­
сказы (1886) и Рассказы кстати, нет ничего, кро­
ме чистого наслаждения рассказом. Левша - самое
изумительное из этих произведений. Там расска­
зы вается о том , как английский кузнец сделал
стальную блоху в натуральную величину и препод­
нес ее императору А лександру I. И м ператор зо ­
вет тульских кузнецов, чтобы они это превзош ли,
и они п одковы ваю т английскую блоху золоты м и
подковками. Левшу везут в А нглию , но, вернув­
шись в Россию, он попадает в тю рьм у за пьянство.
Это рассказано изумительны м язы ком , где к аж ­
дое третье слово - необы чайно смеш ное лесков­
ское изобретение. П о читательской лю бви Левша
уступает тол ько Соборянам.
О днако больш ая часть его поздних произве­
дений проникнута «новым христианством», к о то ­
рое он сам отож дествлял с толстовским учением.
С этим отождествлением нельзя полностью согла­
ситься. Х ристианство Л ескова, как и толстовское,
антиклерикальное, сектантствую щ ее и чисто эти ­
ческое. Н о на этом сходство кончается: господ­
ствую щ ая этическая нота иная.Тут в культ возво­
дится не м оральная чистота и разум, а смирение и
милосердие. «Духовная гордыня», самодовольная
праведность для Л ескова величайш ее преступле­
ние, и весьма сом нительно, ч тобы герой драмы
И свет во тьме светит ему бы понравился. Глав­
ная добродетель в его глазах - действенное мило­
сердие, духовную чистоту он ценит не слиш ком
вы соко, а ф изическую ещ е то го менее. М илосер­
дие его проституток часто показан о в контрасте с
гордой и холодной д о б р о д ет ел ь ю м атрон. Е го
ж енщ ины не останавливаю тся перед проституци­
ей ради спасения своих возлю бленны х. Один из
547

Д. С. Мирский
самых святых его персонаж ей, скоморох П амфалон из одн ои м ен н ого р а с с к а за , п ровод и т всю
ж изнь, устраивая богаты м ф ривольн ы е и отнюдь
не добродетельны е увеселения, но, ни минуты не
колеблясь, ж ертвует все свои с трудом заработан ­
ные сбереж ения, чтобы спасти ч еловека в бед­
ственном полож ении. О щ ущ ение греха как необ­
ходимой почвы для святости и осуждение самодо­
вольной гордости добродетелью как греха перед
Духом Святым очень близко к нравственному чув­
ству русского народа и В осточной церкви и совер­
ш енно отлично от тол стовского гордого протес­
тан тского и лю ц и ф ери ан ского идеала соверш ен­
ства. М ногие поздние рассказы Л ескова, написан­
ны е в его ранней м анере, п рин адлеж ат к числу
лучш их, и среди них - последний, название кото­
рого так характерн о для его культа смирения Дама и фефела.
Н о сам ы е х а р а к т е р н ы е п роизведен и я п о­
следних л ет - это рассказы из времен раннего хри­
стианства {Гора, Лекалонский злодей , Прекрасная
А за), написанны е в новой манере. С ю ж еты и мес­
та действия не п о зво ляю т Л ескову пуститься в
сл о в есн ы е вол ьн ости и вы дум ки. И все-таки
склонность к пыш ной цветистости не покинула
его, и при всем своем преклонении перед Толстым
Л есков не стал им итировать «классическую » м а­
неру народны х рассказов. Рассказы его так же
ж ивописны , разнообразн ы и затейливы , как все­
гда. У него развивается новое качество - неож и­
данная могучая сила воображ ения. Он словно по
волш ебству воссоздает живую, яркую , роскошную
картину жизни при последних язы ческих и ранних
ви зантийских и м п ераторах. У него очень мало
точны х знаний об этом периоде, он допускает гру­
бые анахронизм ы , да и в древней географ ии он
тож е не силен. В оссоздаваем ы й им мир многим
548

Глава 1
обязан житиям святых, кое-чем - Ф лоберу и очень
многим - авторском у воображ ению . Тут постоян­
но ощ ущ ается о ч ар о в а те л ь н а я то н к ая струй ка
скры того ю мора. И результат получается причуд­
ливый и барочны й. Для русского читателя особен­
но ново бы ло то, что сексуальны е эпизоды опи­
сывались смело и откры то. С ты дливая тогдаш няя
к р и т и к а подняла кри к п роти в расп ущ ен н ости ,
странной для толстовца. Л ескова обвиняли в не­
искренности, в использовании нравоучительны х
сю ж етов как простого п редлога для сладостраст­
ных и чувственны х сцен. О днако Л есков был со­
верш енно искренен, и для его сознательного «я»
м ораль и бы ла главны м в этих рассказах. Н о в
чудесном рассказчи ке бы ли слож ности, которы х
не бы ло в его простоваты х критиках, и его под­
сознательное «я» худож ника одинаково наслаж ­
далось описанием проделок александрийских цве­
точниц и вы сокого смирения главны х героев. Он
видел русскую ж изнь как ж естокий, грубый, яр­
кий карнавал преступлений, мош енничества и ге­
роизма. Теперь он создал для себя такую ж е вели­
колепную и непристойную картину римского В о ­
стока. И бо если он что ненавидел, так это сосре­
доточен н ую на себе сам одовол ьн ую р е с п е к т а ­
бельность.
К последним рассказам принадлеж ит и З а я ­
чий рем из ,опубликованны й посмертно в 1917 году
(отдельны м изданием - в 1923-м). Это одно из са­
мых зам ечательны х его произведений и величай­
ш ее дости ж ен и е Л еско в а-сати р и к а. П очти всю
историю р ассказы в ает своими словами О ноприй
О панасович П ерегуд, о б и тат ел ь сумасш едш его
дома. В своей преж ней жизни он был сыном м ел­
кого м алороссийского помещ ика; благодаря тому,
что его отец учился в бурсе с местны м архиереем,
он получил м есто станового пристава. Оноприй
549

Д. С. Мирский
Опанасович, чрезвы чайно тупой и недалекий, мир­
но сидел на своем посту до самых 60-х гг. когда
началось револю ционное движение и его обуяло
честолю бивое ж елание - поймать нигилиста. Он
поймал нескольких нигилистов, но все они о к аза­
лись законопослуш ными гражданами, а один даже
шпиком, которы й сам охотился за нигилистами.
В конце концов его обводит вокруг пальца соб­
ственный кучер, которы й и оказы вается настоя­
щим нигилистом. Эта неож иданность сводит его с
ума, и он попадает в сумасш едш ий дом. В этом
рассказе содерж атся все лучш ие черты лесков­
ского стиля - великолепны й характерны й язы к,
бурлескны е полож ения, поразительны е истории;
но он подчинен одной идее, и ф игура незадачли­
вого станового вы растает в символ громадного ис­
тори ческого и нравственного значения.
Н есм отря на восхищ ение, которое вы зы ва­
ет Лесков у некоторы х английских критиков, как,
например, у Б эрин га, он все ещ е не дошел до анг­
лоязы чн ого читателя. З а последние три года по­
явились два тома его переводов ( Часовой и дру­
гие рассказы в переводе А. Е. Ч ам ота и Соборя­
не в переводе И забел Ф. Х эпгуд), но они не при­
влекли больш ого внимания. Тут во многом вино­
вато несоверш енство переводов. В ы бор рассказов
тож е был не слиш ком удачен - Л есков представ­
лен и склю чительно своей м рачной и серьезной
ипостасью , и его ю м ористический дар остается
непризнанным. Н о есть и более глубокая причи­
на - англосаксонский читатель составил себе твер­
дое представление о том, чего он ж дет от русско­
го писателя, а Л есков этом у представлению не
отвечает. Н о те, кто действительно хотят узнать
больш е о России, долж ны рано или поздно при­
знать, что не вся Россия содерж ится в книгах Дос­
тоевского или Ч ехова и что когда хочеш ь что-ни­
550

Глава I
будь узнать, то прежде всего надо освободиться
от предрассудков и остерегаться поспешных обоб­
щений. Тогда англичане, вероятно, приблизятся к
пониманию Л ескова, которого русские люди при­
знаю т самым русским из русских писателей и ко­
торы й всех глубже и ш ире знал русский народ т а ­
ким, каков он есть.
4. П О Э З И Я : С Л У Ч Е В С К И Й
В царствование А лександра II поэзия страда­
ла по тем же причинам, что и проза, но гораздо
больше. Русская «викторианская» поэзия и сама
по себе бы ла не особенно могучим древом. Она
бы ла эклекти чн а; высокий уровень пушкинской
поры остался позади, она не верила в собственное
право на сущ ествование и то л ьк о искала ком про­
мисса между чистым искусством и общ ественной
пользой. Типичные русские «викторианцы » - П о ­
лонский, М айков, А лексей Толстой - писали иног­
да очень хорош ие стихи, но в сравнении со свои­
ми великими соврем енникам и-прозаикам и к а за ­
лись чуть ли не карликам и, и не только по силе
талан та, но и по владению мастерством. П оэзия в
их руках не могла развиваться. Н о кроме них были
и другие поэты , которы е, вы рвавш ись из «викто­
рианского компромисса» и устремивш ись в диа­
м етрально противополож ны х направлениях, со­
здали поэзию более мощ ную, менее декадентскую
и более плодотворную . Э то бы ли Н екрасов и Фет.
Н екрасов (1821-1877) отбросил весь арсенал
средств традиционной поэзии и ввел новый стиль,
гораздо более реалистический и смело-модернист­
ский. Е го мощ ный и неотш лиф ованны й гений со­
здал произведения огром ной силы , но те, кто м ог­
ли бы бы ть его учениками, неспособны были ни­
чему у него научиться, та к ж е как и он был неспо­
551

Д. С. Мирский
собен их чему-нибудь научить. Они смогли поза­
им ствовать у него тол ько главную тему - «стра­
дания народа», - но никак не буйную и импульсив­
ную оригинальность. «Э стеты » Н екрасова прези­
рали, а радикалы им хотя и восхищ ались, но в ос­
новном за благородны е граж данские чувства. Они
соглаш ались, что стих его грубоват, но все его не­
достатки следует, считали они, простить за благо­
родны е чувства, которы е он вы раж ает. Только в
наш е время вы яснилось, что Н екрасов не только
хорош ий дем ократ (в действительности он был
как дем ократ очень плох!), но и великий и совер­
ш енно оригинальны й поэт. В те врем ена никто
даж е подражать ему не умел, и гражданская поэзия
в руках его продолж ателей впала в полное ничто­
ж ество. Ф ет (1820-1892), со своей стороны, отверг
компромисс ради чистой поэзии. Для него поэзия
была чистейшей эссенцией, чем-то вроде разреж ен­
ного воздуха на горных верш инах - не дом челове­
ческий, а святилище. Ранние его стихи ( 1840-1860) это чистая музы ка, и он во многом предвосхитил
сам ы е оригинальны е черты Верлена.
В 60-е гг. антиэстети ческая критика высвис­
тал а его из ли тературы , и он перестал п еч атать­
ся. Он вел ж изнь обы чн ого помещ ика, поддерж и­
вал отнош ения с Толстым и жизненной практикой
подкреплял свое убеж дение, что поэзия и жизнь р азн ы е вещи. Занявш ись увеличением своих до­
ходов, он тол ько изредка восходил на горны е вер­
шины поэзии. В течение двадцати л ет он не напе­
чатал ни одной строчки. Когда же он снова появил­
ся перед читателем с подборкой избранны х сти­
хов это го двадцатилетия, он был уже другим по­
этом. Поздние стихи, собранны е в четы рех выпус­
ках Вечерних огней (1883-1891), менее м узы каль­
ны, чем его ранние песни, более напряж енны , бо­
лее сж аты и в них больш е мы сли. И деал чистой
552

Глава I
поэзии тут достигается методами, напоминаю щ и­
ми М алларме и П оля В алери. Э то чистое золото,
без малейш ей примеси. К оротки е стихотворения,
обы чно не более чем в три строф ы , исполнены
поэтической значимости, и хотя темой их яв л яет­
ся страсть, в действительности они говорят о тво р ­
ческом процессе, извлекаю щ ем из эм оционально­
го сырья чистую эссенцию поэзии. Ф ет вы соко
ценился теми, кто не мерил поэзию по ш кале про­
грессивной граж данственности. Н о принципы его
позднего творчества бы ли по-настоящ ем у усвое­
ны, восприняты то л ьк о символистами, с сам ого
начала признавш ими Ф ета одним из величайш их
своих учителей.
Если ж е не счи тать Ф ета, то п оэзи я «искус­
ства для искусства» уп ала т а к ж е низко, к а к и
граж данская. Д аж е по сравн ени ю с тогдаш ним и
ром анистам и п о эты , роди вш и еся между 1830 и
1850 гг., в ы зы в а ю т т о л ь к о презрение. О сновной
причиной эт о го яв л яется оп ять-таки п р ен еб р е­
ж ение к мастерству. О собен н о хорош о это видно
в п р о и зв ед ен и ях К о н с т а н т и н а С л у ч е в ск о го
(1837-1904), в к о то р о м бы ли зач атки ген и ал ьн о ­
сти, но к о то р ы й м ог в ы р ази ть себя то л ьк о заи ­
каясь. Он очен ь рано н ач ал п еч ататься, но, как и
Фет, бы л вы нуж ден за м о л ч а ть из-за свиста ниги­
листской кри ти ки и, как и Фет, п ерестал п убли­
коваться. Когда а тм о с ф е р а для поэзии стала л е г ­
че, он снова явился перед п убликой и в 1880 г. н а­
п ечатал сборник своих стихов. Радикалы п риня­
ли его не лучш е, чем за двадц ать л ет перед тем ,
но к этом у врем ен и появились н овы е читатели,
к о то р ы е м огли о ц ен и ть его не с точ ки зрения
общ ественной п ол ьзы . О н стал даж е чем -то в р о ­
де главы п о эти ч еско й ш к о л ы , и его иногда н а­
зы вали к о р о л ем п о это в , но, будучи то л ьк о заи ­
кой, не им ею щ им п р ед ставлен и я о самых основ­
553

Д. С. Мирский
ных полож ениях своего рем есла, он не мог иметь
п лодотворн ого влияния.
Н есм отря на низкий уровень поэтического
м астерства, С лучевский настоящ ий п оэт и при
этом поэт необы чайно интересны й. К ак и Н е к р а ­
сов, но по-иному, он стрем ился р азо р вать путы
романтической традиции и присоединить к поэзии
области, которы е ранее считались ей не принад­
леж ащ ими. У него бы л ф илософ ский ум, и он хо­
ро ш о знал совр ем ен н ую научную литературу.
У него бы ло вели колеп н ое видение мира, позво­
лявш ее наслаж даться безграничны м м н огообра­
зием ж ивых сущ еств и предметов. Е го «географ и ­
ческие» стихи, особенно вдохновленны е русским
Севером и мурманским побереж ьем , принадлеж ат
к числу лучших. Н о ещ е сильнее его притягивали
вечны е вопросы добра и зла, жизни и смерти. Он
р азм ы ш л ял о п роблем е л и чн ого бессм ертия, и
н екоторы е его стихи на эту тему поразительны .
У него был чудесный дар вы раж ать свою веру в
стихах запоминаю щ ихся и остры х. В одном из его
пасхальных стихотворений М ария обнаруж ивает,
что Х риста нет в могиле:

И мироносицы бежали...
Бегут... Молчат... П ризнат ь не смеют,
Что смерти - нет, что будет час,
Их гробы тоже опуст ею т ,
Пожаром неба осветясь.
И по контрасту с этим в другом стихотворе­
нии представлена уж асаю щ ая картина С траш но­
го суда:

...В зеленом свете,
Струившемся не от погасших солнц,
А от Господня гнева...
554

Глава I
Господъ, как в С траш ном суде М икеландж е­
ло, встает, чтоб проклясть все человечество, «ибо
прощ ение бесполезно, оно м ож ет бы ть даровано
лишь нерож денному младенцу».
Д ругое страш ное видение - П осле казни в
Ж еневе : поэт видит сон, что он стал «звенящ ей
чувствительной струной», натянутой на б алал ай ­
ку, как на пы точное колесо, и какая-то «старуха
страш ная» играет на этой струне псалом. А рядом
с этим стихотворением, исполненным тако го сим­
волического смысла (и так ценивш егося символи­
стами), - другое стихотворение - П оп Е лисей , по
ф орм е рассказ в стихах некрасовского толка, по
тем е п оразительно напоминаю щ ий толстовский
рассказ Д ьявол. В спы ш ки гения нередко м ел ьк а­
ют в его стихах, но в целом они не удовлетворяю т
и даж е сердят, потому что читаеш ь и чувствуеш ь,
что все это м огло бы бы ть вы раж ено гораздо луч­
ше, если бы С лучевский жил не в такое вы родив­
шееся время.
5. Л И Д Е Р Ы И Н Т Е Л Л И Г Е Н Ц И И :
М ИХАЙЛОВСКИЙ
У слова инт еллигенция два значения. В бо­
лее ш ироком смысле оно вклю чает все образован­
ные классы и свободны е проф ессии, независимо
от их политических взглядов и градуса политичес­
кой активности. В более узком смысле оно об о­
зн ач ает особы й сек то р этих классов - тех, кто
активно и ревн остн о заи н тересован в реш ении
политических и общ ественны х вопросов. В ещ е
более узком смы сле оно в дореволю ционной Рос­
сии стало обозн ачать тол ько более или менее р а­
дикально настроен ны е группы . С лавян оф илы и
консерваторы не бы ли «интеллигенцией». В этом
смысле интеллигенция - зам кнуты й круг посвя­
555

Д. С. Мирский
щ енных, секта, чуть ли не ры царский орден. Та­
кой русская интеллигенция стала в 60-х гг. и т а ­
кой оставалась до самой больш евистской револю ­
ции. іу д а никогда не входила вся интеллигенция
(и даж е ее больш инство) в ш ироком смысле. Н о
она о став ал ась ц ен тром , м агн и тн ы м полю сом ,
притягиваю щ им больш инство. Влияние ее было
велико. О сновную армию радикализм а составля­
ли университетские студенты , но они находились
под водительством прессы, ли тературы . Внутри
этой «церкви» были свои разногласия по мелочам,
и нем ало, но в нескольких основных вопросах они
были едины. В о-первы х, это бы ла враж дебность
к существую щему режиму; затем - вера в прогресс
и дем ократию и чувство долга по отнош ению к
тем , кого в 60-е гг. н азы вали «младшим братом»,
т. е. к необразованны м трудовы м классам. Б о л ь ­
ш инство радикалов бы ли социалистами, но и на
передовы х л и бералов они см отрели как на «сво­
их», если те бы ли настроены в достаточной мере
антиправительственно. И стория идей, господству­
ющих среди интеллигенции, много раз описана, и
историки интеллигенции не раз пы тались о то ж ­
дествить историю этих идей с историей русской
ли тературы . Э то грубая ф альси ф и каци я. Н о ни
одна история ли тературы не м ож ет пройти мимо
основных линий развития общ ественны х идей.
В 60-е и 70-е гг. бы ло два основных направ­
ления в радикализме - нигилисты (или «мыслящие
реалисты », как они себя назы вали) и народники.
Н игилисты придавали особое значение м атериа­
лизму и агностицизму. Н аука, особенно естество­
знание (Д арви н ), б ы л а их основн ы м оруж ием .
В антиэстетическом движении они пошли дальше
всех. Они были социалистам и, но их социализм
оставался на заднем плане. П ервы м своим долгом
они считали просветить народ, дать ему практи­
556

Глава I
ческие знания и сведения об эволю ции. Влияние
их бы ло особенно сильно в 60-е годы , когда их
лидером бы л б л естящ и й п а м ф л е ти с т П и сар ев
(1840-1868); но после смерти П и сарева влияние
нигилистов упало, и к началу рассм атриваем ого
нами периода оно исчезло почти окончательно.
Б о л е е ярко вы р аж ен н ы м и социалистам и бы ли
народники; сам ое название их ш ло от культа на­
рода, которы й они отож дествляли с трудящ имися
классами и - особо - с крестьянством . М ногие из
них были «каю щ имися дворянами», одерж им ы м и
идеей отдать жизнь народу во искупление зла, при­
чиненного крепостны м правом. В начале они были
аполитичны и надеялись, что социальная р ево лю ­
ция произойдет сама собой в итоге процессов, иду­
щих в крестьянской общ ине. Н о к концу 70-х го­
дов они породили «Н ародную волю», партию , ко­
торая обратилась к более активны м револю цион­
ным методам и организовала убийство А лександ­
ра II. Реакция 80-х годов на некоторое время поло­
жила конец активной револю ционной деятельнос­
ти, но народники оставались самой влиятельной и
многочисленной группой интеллигенции. До само­
го приш ествия марксизма в 90-х годах они сохра­
няли свою гегемонию среди радикальной интелли­
генции. Н еко то р ы е из них после разгром а тер р о ­
ризма склонились к большей аполитичности, и мно­
гие народники в 80-х годах приблизились к пассив­
ному анархизму Толстого или даж е к ещ е более
консервативному и славянофильскому анархизму
Д остоевского. Н о все они продолж али исповедо­
вать культ добродетелей русского народа, и деви­
зом их оставалось «Все для народа!». Ведь народ­
ничество, в конце концов, это ф орм а, которую при­
няло в России учение Ж ан -Ж ака Руссо.
Лидерами народников в 60-е и 70-е годы были
поэт Н екрасов и ром анист С алты ков. Они зада­
557

Д. С. Мирский
вали тон, они были популярны среди огромного
больш инства м олодого поколения, но они были
писателями, а не теоретикам и , и потому не могли
играть больш ой роли в составлении народниче­
ского катехизиса. «Д октором богословия» народ­
нической «церкви» стал более молодой человек,
Н иколай К онстантинович М ихайловский (18421904), авторитетнейш ий то л к о в ател ь учения, а в
последние годы ж изни, особен н о после смерти
С алты кова в 1889 году, - «великий старец» русско­
го радикализма. Он был социологом , и его книга
Что такое прогресс до сих пор считается у на­
следников народн и чества Sum m a Theologiae их
учения. М ихайловский назы вал свой метод в со­
циологии «субъективны м»; это значило, что соци­
альны е науки надлеж ит изучать не беспристраст­
но, как естественны е, а с точки зрения прогресса.
П рогресс же для него означал счастье не большин­
ства, а всех и каж дого, ибо человек - высш ая и
единственная ценность, и нельзя ж ертвовать им
ради общ ества. И именно социализм есть един­
ственный порядок, которы й будет способствовать
как счастью всех, так и полному расцвету каж до­
го. Способ достижения прогресса - сознательные
действия индивидуумов, вдохновленных Верой и
сознающ их свой долг перед Н ародом. Н ародниче­
ство в толковании М ихайловского отличается от
марксистского социализма по двум пунктам - сво­
ей этической основой и верой в человека-индивидуума. Оно ничего не знает ни о классовой морали,
ни о суеверной вере в марксовы законы эволюции.
О днако М ихайловский писал не только со­
ц и о л о ги ч еск и е труды : он бы л за м еч а тел ь н ы м
ж урналистом; и его полем ические статьи (хотя,
как это обы чно б ы вает с полемическими статья­
ми, они не всегда справедливы ) всегда блестящ и
и остры . Он был так ж е и критиком , и хотя, как и
558

Глава I
все критики того времени, в критиковавш ихся им
писателях он обращ ал внимание тол ько на «тен­
денцию» и меру общ ественной пользы , он о б л а­
дал великолепной критической проницательнос­
тью . У ж е в 1873 г. он сумел разглядеть в педагоги­
ческих статьях Толстого разруш ительную и а н ар ­
хическую природу толстовского учения и предска­
зать то т путь разви ти я, на которы й он встан ет
после 1880 г. {Десница и шуйца графа Льва Толсто­
го). К ритический ш едевр М ихай ловского - его
очерк о Д остоевском {Жестокий т алант , 1882).
Он полон подавленной, но несомненной враж деб ­
ности к идеям и личности Д остоевского, но с уди­
вительной точностью М ихайловский, указы вая на
лю бовь Д остоевского к страдаю щ им , увязы вает
это с его «садизмом». Он первы й указал на зн ач е­
ние Записок из п о дп о лья , признав их центральное
место в творчестве Д остоевского.
6. К О Н С Е Р В А Т О Р Ы
В политической жизни радикалы оставались
оппозицией. В л и тературе ж е они были больш ин­
ством, а оппозицией бы ли, наоборот, сторонники
сущ ествую щ его порядка. Консервативны е писате­
ли имели значительное влияние на правительство,
но читателей у них бы ло меньш е, чем у радикалов.
П ольское восстание 1863 года и особенно убий­
ство А лександра II в 1881 году оттолкн уло б о л ь­
шинство высш их и средних классов от радикализ­
ма в практической п о л и ти к е ,и реакционная по­
литика прави тельства А л ексан дра III п ользова­
лась в стране значительной поддерж кой. Н о эт о т
консерватизм (как часто происходит с консерва­
тизмом) бы л последствием страха и инертности.
Тут не б ы л о и н тер еса к идеям ко н сер в ато р о в.
М ыслящ ие слои нации оставались в больш инстве
559

Д. С. Мирский
своем радикалами и атеистами. И тол ько крош еч­
ное меньш инство среди мыслящ их лю дей - прав­
да, самые независимы е, оригинальны е и искрен­
ние умы своего времени - отнеслось критически
к догмам агностицизма и демократии и обратилось
к творческом у воскреш ению христианских и на­
циональных идей. Н о независимая мы сль вовсе не
и н тер есо вал а публику - она п р едп оч и тал а или
радикализм, или радикализм , разведенны й водич­
кой, - и независимы м писателям -консерваторам ,
таким как Григорьев, Д остоевский, Л еонтьев, Ро­
занов, приходилось бороться с общим равнодуш и­
ем и его последствиями - безработицей и нищ е­
той. Только Д остоевскому удалось победить в этой
борьбе. Рассчиты вать на внимание могли только
киты политической прессы, представители одно­
го из двух основн ы х к о н сер вати вн ы х течен и й.
Этими двумя теч ен и ям и бы ли - с л ав ян о ф и л ы ,
представляем ы е А ксаковы м , и практи чн ы е пра­
вительственны е националисты , возглавлявш иеся
К атковы м . И ван А ксаков (1823-1886), сын вели­
кого мемуариста, бы л последним представителем
старого идеалистического славяноф ильства соро­
ковы х годов. Он был блестящ им и смелы м публи­
цистом, имевшим огромное политическое влияние,
в особенности во время турец кого кризиса 18761878 годов. Н о творцом идей он не был. К атков
(1818-1888) ж е и того меньш е. Э то был красноре­
чивый и тверды й в своей позиции журналист, и его
сила воли и точн ость целей нередко заставляли
правительство проводить более твердую полити­
ку, чем она бы ла бы без катковской поддержки.
Н о он был цепным псом реакции, а не ее ф илосо­
фом. Титул э т о т скорее заслуж ивал знамениты й
П обедоносцев (1827-1907), обер-п рокурор Сино­
да в течение тридцати лет, имевший огром ное по­
литическое влияние на А лександра III и, в первые
560

Глава I
годы царствования, так ж е и на Н и колая II. Н о его
консерватизм был чисто негативны й, происходив­
ший из глубочайш его неверия в какие бы то ни
бы ло реф орм ы ; продукт скептицизм а, не верящ е­
го в в о зм о ж н о сть р а ц и о н а л ь н о г о улучш ен и я.
В глубине души он бы л нигилистом, считавш им,
что сущ ествую щ ий строй не хуж е всякого друго­
го и что лучш е поддерж ивать его всеми возм ож ­
ными средствами, неж ели пускаться в сом нитель­
ные эксперим енты .
Н о среди тех, кто бы л не т а к тесно связан с
правительством и политикой, бы ли люди, защ и­
щ авш ие традиционны е основы русского государ­
ства и Ц еркви по другим, б ол ее достойны м при­
чинам. И з стары х славян оф и лов, романтических
идеалистов, веривш их во врож денное, Б о го м дан­
ное превосходство русской нации и в великую о т­
ветственность, которую несет Россия за это т опас­
ный дар П ровиденья, последним был А ксаков.
С лавян оф ильство б о л ее позднего периода,
более дем ократи чн ое и м енее избирательное, по­
тер ял о с Григорьевы м (1822—1861) и Д остоевским
своих крупнейш их ли деров. О ставался С трахов
(1828-1896), ф и л ософ и кри тик, сою зник Д осто­
евского в ж урнализме, без особого восторга о т ­
носившийся к своему великом у партнеру; из всех,
кто знавал Д остоевского, т о л ь к о Страхову уда­
лось на мгновение с уж асом заглянуть в «инф ер­
нальную , подпольную » душу творц а С таврогина.
М ы не будем разбирать ф илософ ски е труды С тра­
хова, да и как критик он бы л не особо крупной
величиной. Н о он бы л центром антирадикального идеализма в 80-е гг., главны м связую щ им зве­
ном меж ду славян оф и л ам и и м истическим воз­
рождением последнего десятилетия XIX века. Его
биография для истории л и тературы значительнее,
чем его участие в ли тературн ом процессе. Он был
561

Д. С. Мирский
сотрудником Д остоевского, близким другом Тол­
стого и л и тературн ы м крестн ы м отцом самого
крупного писателя м истического возрож дения Розанова.
Д ругая интересная ф игура - Н иколай Дани­
левский (1822-1885), создатель научного славяно­
ф ильства. П о образован ию он был естествоиспы ­
та те л ь , больш ую часть ж изни провел, борясь с
ф илоксерой в своем кры м ском имении, и подвел
под свой национализм биологическую базу. Его
книга Россия и Европа (1869) р азви вает теорию
индивидуальных, взаим онепроницаем ы х цивили­
заций. Он видел в России и в славянстве зароды ­
ши новой цивилизации, которой суждено заменить
западную . Он не считал Россию в каком бы то ни
бы ло отнош ении вы ш е Зап ада, он просто считал,
что она другая и долг России оставаться самой
собой, - не потому, что тогда она будет лучш е и
святее, чем Зап ад, а потому, что, не будучи З а п а ­
дом, она, подраж ая Западу, стан ет только несовер­
ш енной обезьяной, а не истинным участником за­
падной цивилизации*.
Идеи Н. Д анилевского оказали больш ое вли­
яние на К онстантина Л еон тьева, единственного
действительно гениального консервативного ф и ­
ло со ф а то го времени.
7. К О Н С Т А Н Т И Н Л Е О Н Т Ь Е В
К онстантин Н и колаеви ч Л еонтьев родился в
1831 г. в ро д и тел ьско м имении Кудиново (близ
К алуги). В своих воспоминаниях он оставил нам
*Нет сомнения, что книга Данилевского в не­
мецком переводе была источником идей Освальда
Ш пенглера, чья книга Закат Европы произвела сен­
сацию в Германии.
562

Глава I
яркий портрет матери, оказавш ей на него в дет­
стве больш ое влияние, глубокую привязанность к
которой он сохранил на всю жизнь. В свое время
он поступил в гимназию , потом в М осковский уни­
верситет, где изучал медицину. П опал под влияние
тогдашней «человеколю бивой» литературы и стал
горячим поклонником Тургенева. Под влиянием
этой ли тературы он написал в 1851 г. пьесу, пол­
ную болезненного сам оанализа. Он отнес ее к Тур­
геневу, которому пьеса понравилась, так что по его
совету ее даж е приняли в ж урнал. О днако цензу­
ра ее запрети ла. Тургенев продолж ал п о кр о ви ­
тельствовать Л еонтьеву и н екоторое время счи­
тал его самым м ногообещ аю щ им молодым писа­
телем после Толстого (чье Дет ст во появилось в
1852 г.). В 1854 г., когда разразилась К ры мская вой­
на, Л еонтьев бы л на последнем курсе; студентаммедикам последнего курса бы ло разреш ено, если
они отправятся на ф ронт, получить диплом, не з а ­
канчивая учения. Л еон тьев пош ел добровольцем
в К ры мскую армию в качестве хирурга. Он р аб о ­
тал в основном в госпиталях, работал много, по­
тому что страстно лю бил свою работу. П римерно
в это время он р азраб отал свою парадоксальную
теорию эстети ческого им м орализм а, иногда при­
нимавшую странны е ф орм ы ; так, он рассказы ва­
ет в своих прекрасны х воспоминаниях, что поощ ­
рял м ародерство в казац ком полку, к котором у
был приком андирован. Н о сам он оставался щ е­
петильно честным. Он принадлеж ал к тем немно­
гим нестроевы м в К ры м ской армии, которы е име­
ли возмож ность обогати ться, - но этой возм ож ­
ностью не воспользовались.
Когда война закончилась, он вернулся в М ос­
кву без грош а. Он продолж ал п рактиковать как
врач и опубликовал в 1861-1862 гг. два романа, не
имевших успеха. Э то не великие произведения, но
563

Д. С. Мирский
они зам ечательны яростны м напором, с которы м
он вы зы ваю щ е и о тк р ы то вы сказы вал свой эсте­
тический им м орализм . «Все хорош о, если краси­
во и сильно, а будь то святость или разврат, р е ак ­
ционность или револю ционность - не им еет зн а­
чения». «В еликая нация велика и в добре и в зле».
Э тот странны й имморалистский паф ос лучш е все­
го виден в очен ь прим ечательном рассказе Суп­
ружеская исповедь , в к отором п ож илой супруг
п оощ ряет изм ены своей м олоденькой ж ены не с
позиции «ж енских прав» в стиле Ж о р ж Санд, а
потому, ч то хочет, ч тобы она ж ила полной, пре­
красной ж изнью , полной страсти, восторга и стра­
дания. Все эти вещи прош ли тогда н езам ечен н ы ­
ми. Он ж е в эт о время потянулся к славяноф илам
из-за их уваж ения и лю бви к оригинальности рус­
ской жизни; м оральн ы й ж е их идеализм о ставал ­
ся ему соверш енно чуждым.
В 1861 г. он женился на необразованной кры м­
ской гречанке. П рож и ть ли тературой оказалось
н евозм ож но, и он стал искать для себя подходя­
щ ее место. В 1863 г. его назначили секретарем и
переводчиком в русское консульство в КандииЛйм
он оставался недолго: вскоре его приш лось отту­
да перевести за то, что он избил хлы стом ф р ан ­
цузского вице-консула. Э то, однако, не помеш ало
его карьере. Он очень бы стро продвигался вверх
и в 1869 г. получил важ ны й и независимы й пост
консула в Янине (в Э пире). Н ельзя сказать, что
все это время он вел себя примерно. Героем его
был А лкивиад, и он старался ж ить «полной и пре­
красной ж изнью » по его образцу. Т ратил много
денег и не вы лезал из лю бовны х связей, о которы х
исправно доклады вал своей жене. Ей эт о не слиш ­
ком нравилось, и, вероятно, его откровения стали
причиной ее душ евной болезни. В 1869 г. она забо­
л ел а психически и так и не вы здоровела. Э то был
564

Глава I
первый удар. В 1871 г. последовал второй: умерла
его мать.
В том ж е году его перевели в Салоники, где
он за б о л е л м естной м а л яр и ей . Ем у у гр о ж а л а
смерть, и он на одре болезни дал обет отп рави ть­
ся на А ф он , чтобы искупить свои грехи. К ак т о л ь ­
ко он оправился, он выполнил об ет и провел на
А ф он е около года, подчиняясь строгому монас­
ты рскому распорядку под духовным руководством
«старца». С это го время он признал греховность
своей п реж н ей ж изни «по А лкиви аду» и своих
имморалистических писаний и обратился к визан­
тийскому православию в его самой строгой и ас­
кетической м онасты рской ф орм е. Н о по сути его
эстетический им м орализм не изменился, хотя и
склонился перед правилам и догм ати ческого хри­
стианства. В 1873 г., разойдясь с русским послом
И гнатьевы м по вопросу о раскол е греко-б олгар­
ской церкви, Л еонтьев оставил консульскую служ ­
бу. И гнатьев, будучи славян оф и лом , принял, как и
вся оф ициальная Россия, сторону болгар, потому
что те были славяне. Для Л еонтьева болгары , будь
они триж ды славяне, бы ли дем ократам и и м ятеж ­
никами, восставш им и п роти в своего зако н н о го
господина, экум ен и ческого патриарха. Это бы ло
характерн о для Л еонтьева: славянство как т а к о ­
вое его не и нтересовало. Х отел он, чтобы в наци­
ональном сво ео б р ази и и традиц и ях сохранялся
н езы блем ы й кон серватизм - а кон серватизм а в
греках, по его мнению , бы ло больш е, чем в б о л га­
рах, которы х он с полны м основанием подозревал
в том, что они л егко европеизирую тся и опустят­
ся до м ещ ан ского уровня дем ократи ческой запад­
ной цивилизации. Г реков ж е - старосветских гре­
ческих крестьян, деревенских торговц ев и м она­
хов - он страстно лю бил. Д ля него они были бас­
тионом византийской цивилизации, а она, с его
565

Д. С. Мирский
точки зрения, являлась величайш ей, ни с чем не
сравнимой ценностью .
П рим ерно в это время он прочел книгу Д а­
нилевского Россия и Европа, которая произвела
на него сильное впечатление своей научно-биоло­
гической тр а к то в к о й истории цивилизаций. Он
усвоил его идею отдельной цивилизации как пол­
ного и сам одовлею щ его организм а и развил ее в
зам еч ател ьн о м о ч ер к е Визант инизм и славян­
ство. О днако идею Д ани левского о том , что сла­
вяне - независимое культурное целое, он опроверг.
П о Леонтьеву, оригинальность России в том, что
она воспитанница и наследница Византии. В отли ­
чие от славян оф и лов Л еон тьев осудил западную
цивилизацию не в целом, а тол ько на ее последней
стадии. Средневековая Европа и Европа XVII века
ничуть не хуже В изантии, но цивилизации подоб­
ны ж ивы м сущ ествам и, п одвергаясь действию
закона природы , обязательно проходят три стадии
развития. П ервая —первоначальная или примитив­
ная простота; вторая - бурный рост со слож нос­
тям и т в о р ч е с к о г о и п р ек р а с н о го н еравен ства.
Только эта стадия и им еет ценность. В Европе она
длилась с XI по X V III век. Т ретья стадия - вто­
ричное опрощ ение: р азл о ж ен и е и гниение. Эти
стадии в жизни нации соответствую т жизни инди­
видуума: эм б р и о н , ж и зн ь и р а зл о ж е н и е после
смерти, когда слож ность ж ивого организм а снова
р асп ад ается на с о ста в л я в ш и е его эл е м е н т ы .
С X V III века Е вроп а находится в третьей стадии,
и есть основания думать, что ее гниением за р аж е ­
на и Россия.
О черк прош ел незам еченны м , и для Л еон ть­
ева, после того как он покинул консульскую служ­
бу, наступили плохие времена. Доходы у него были
незначительны е, и в 1881 г. ему приш лось продать
имение. М ного времени он проводил по м он асты ­
566

Глава I
рям. К акое-то время помогал редакти ровать ка­
кую -то п рови н ц и альн ую о ф и ц и ал ь н у ю газету.
П отом его назначили цензором. Н о до самой смер­
ти м атериальное полож ение его бы ло нелегким.
Ж ивя в Греции, он работал над рассказам и из со­
временной греческой ж изни. В I 876 г. он опубли­
ковал их {Из жизни христ иан в Турции , 3 том а).
Он очень надеялся, что рассказы эти будут иметь
успех, но это был новый провал, и немногие, их
заметивш ие, хвалили их то л ьк о как хорош ий опи­
сател ьн ы й ж урн али зм . В восьм и десяты х годах,
при разгуле реакции, Л еон тьев почувствовал себя
чуть-чуть м енее одиноким, м енее в разладе с вр е­
менем. Н о к о н сер в ато р ы , у важ авш и е его и о т ­
кры вш ие ему страницы своих периодических из­
даний, не сумели оценить его оригинального ге­
ния и относились к нему к а к к сом нительном у и
даж е опасному союзнику. И все-таки в последние
годы жизни он находил больш е сочувствия, чем
прежде. П еред см ертью он бы л окруж ен тесной
кучкой последователей и поклонников. Э то в пос­
ледние годы давало утеш ение. Он проводил все
больш е и больш е времени в О птиной, самом зна­
менитом из русских м он асты рей , и в 1891 г., с р а з­
реш ения своего духовного отц а старца А мвросия,
принял м он аш ество под им енем К л ем ен та. Он
поселился в Троице (древний м онасты рь под М ос­
квой), но ж ить ему оставалось недолго. Он умер
12 ноября 1891 г.
П исания Л еонтьева, кром е его первых ром а­
нов и рассказов из греческой жизни, делятся на
три категории: излож ение его политических и р е ­
лигиозны х идей; литературно-критические статьи;
воспоминания. П олитически е писания (в том чис­
ле Визант изм и славянст во) бы ли опубликова­
ны в двух том ах под общ им названием Восток,
Россия и славянст во (1885-1886). Н аписаны они
567

Д. С. Мирский
яростно, нервно, тороп ливо, отры висто, но эн ер ­
гично и остро. Их нервное беспокойство напоми­
нает Д остоевского. Н о в отличие от Д остоевско­
го Л еонтьев - логик, и общ ий ход его аргум ента­
ции, сквозь всю взволнованную нервозность сти­
ля, в ясности почти не уступает Толстому. Ф илосо­
ф ия Л еон тьева (если м ож но н азы вать ее ф и л о со ­
ф ией) состоит из трех эл ем ен тов. П реж де всего биологическая основа, результат его медицинско­
го образован ия, заставлявш ая его искать законы
природы и верить в их действенность в социаль­
ном и м оральн ом мире. В лияние Д ан и левского
ещ е укрепило эту сторону, и она наш ла в ы р аж е­
ние в леон тьевском «закон е триединства»: созре­
вание - жизнь - разлож ение общ еств. В о-вторы х тем п ерам ен тн ы й эстети ческий имморализм, бла­
годаря котором у он страстно наслаж дался м ного­
ликой и разн ообразн ой красотой жизни. И нако­
нец - бесп рекословн ое подчинение руководству
м о н асты р ско го п равосл ави я, господствовавш ее
над ним в последние годы жизни; тут бы ло скорее
страстное ж елан и е верить, чем просто вера, но от
это го оно бы ло ещ е б олее бескомпромиссны м и
ревностны м. Все три эти элем ен та вы лились в его
последню ю политическую доктрину, крайне р е ак ­
ционную, и в национализм . Он ненавидел совре­
м енны й З ап ад и за атеи зм , и за атеистические,
уравнительны е тенденции, разлагаю щ ие сложную
и р азн ообразн ую красоту общ ественной жизни.
Піавное для России - остан ови ть процесс р а зл о ­
ж ения и гниения, идущий с Зап ада. Э то вы раж ено
в словах, приписы ваем ы х Леонтьеву, хотя в его
произведениях они не встречаю тся: «Россию надо
подм орозить, чтобы она не сгнила». Н о в глубине
своей души биолога он не верил в возм ож ность
остановить естественны й процесс. Он бы л глубо­
чайшим антиоптимистом. Он не только ненавидел
568

Глава I
дем ократический процесс, но и не верил в р еал и ­
зацию собственны х идеалов. Он не ж елал , ч тоб ы
мир стал лучш е. П ессим изм здесь, на зем ле, он
считал основной частью религии. П олитическая
его «платф орм а» вы раж ена его х арактерно встре­
вож енны м и неровны м стилем в следую щ их ф о р ­
мулах:
1. ІЪсударство долж но бы ть м ногоцветны м ,
слож н ы м , сильн ы м , осн ован н ы м на к л ассо вы х
привилегиях и м еняться с осторож ностью ; в о б ­
щем, ж естким до ж естокости.
2. Ц ерковь долж на бы ть более независима,
чем теп ерь, епи скопат долж ен бы ть смелее, ав то ­
ритетнее, сосредоточеннее. Ц ерковь долж на о к а ­
зы вать на государство см ягчаю щ ее влияние, а не
наоборот.
3. Ж и знь долж на бы ть поэтичной, м н огооб­
разной в своей национальной - противопоставлен­
ной Западу - ф о р м е (наприм ер - или не тан цевать
вовсе и м олиться Богу, или тан цевать, но по-на­
ш ему; п ри дум ать или р а зв и в а т ь наш и н ац и о ­
нальны е тан цы , соверш енствуя их).
4. З а к о н , осн овы п равлени я долж ны бы ть
строже; люди долж ны стараться быть добрее; одно
другое и уравновесит.
5. Н аука долж на развиваться в духе глубоко­
го презрения к собственной пользе.
Во всем, что Л еон тьев делал и писал, бы ло
та к о е гл уб окое п р ен еб р еж ен и е к просто н р ав ­
ственности, такая страстная ненависть к дем окра­
тическом у стаду и та к а я яростная защ ита аристо­
кр ати ч еского идеала, что его много раз назы вали
русским Н ицш е. Н о у Н ицш е сам ое побуж дение
бы ло рели ги озн ы м , а у Л еон тьева нет. Э то один
из редких в наш е время случаев (в средние века
самый расп ростран ен ны й ) ч еловека, в сущности
н ерели ги озн ого, со зн ател ьн о п окоряю щ егося и
569

Д. С. Мирский
послушно вы полняю щ его ж есткие правила догма­
тической и замкнутой в себе религии. Н о он не был
богоискателем и не искал А бсолю та. М ир Леон­
тьева конечен, ограничен, это мир, самая сущность
и красота которого - в его конечности и несовер­
ш енстве. Л ю бовь к Д ал ьн ем у («Die Liebe zum
Fernen ») ему соверш енно незнаком а. Он принял и
полю бил православие не за соверш енство, кото­
рое оно сулило в небесах и явило в личности Бога,
а за подчеркивание несоверш енства земной ж из­
ни. Н есоверш енство и бы ло то, что он лю бил пре­
вы ш е всего, со всем создаю щ им его м ногообра­
зием ф орм - ибо, если когда и был на свете насто­
ящий лю би тель м ногообразия, то это Леонтьев.
Злейш им и его врагами были те, кто верили в про­
гресс и хотели втащ ить свое ж ал ко е второсорт­
ное соверш енство в это т блистательн о несовер­
ш енны й мир. Он с бли стательн ы м презрением ,
достойны м Н ицш е, тр ети рует их в ярко написан­
ной сатире Средний европеец как идеал и орудие
всемирного разруш ения.
Х отя Л еон тьев и п редпочитал л и тературе
ж изнь, хотя он и лю бил ли тературу лиш ь в той
степени, в какой она о траж ал а прекрасную , т.е.
органическую и разнообразную , жизнь, он был,
вероятно, единственным истинным литературны м
критиком своего времени. И бо только он был спо­
собен в разборе дойти до сути, до основ л и тер а­
турного м астерства, независимо от тенденции ав­
то р а. Е го кн и га о ром ан ах Т ол стого ( А н а л и з ,
ст иль и веяние. О романах графа Л. Н. Толстого ,
1890 г.) по своему проникновенному анализу то л ­
стовских способов вы раж ения является шедевром
русской ли тературной критики. В ней он осужда­
ет (как сам Толстой за несколько л е т перед тем в
статье Что т акое искусство?) излиш не подроб­
ную манеру реалистов и хвалит Толстого за то, что
570

Глава I
он ее бросил и не применял в то л ько что вы ш ед­
ших народных рассказах. Э то характеризует спра­
ведливость Л еонтьева-критика: он осуж дает стиль
Войны и мира , хотя он согласен с ф и л о со ф и ей
романа и хвалит стиль народны х рассказов, хотя
и ненавидит «Н овое христианство».
В последние годы жизни Л еонтьев опубли­
ковал несколько ф рагм ентов своих воспоминаний,
которы е для читателя и есть сам ое интересное из
его произведений. Н аписаны они в той ж е взвол­
нованной и нервной м анере, что и его п олити че­
ские эссе. Н ервн ость стиля, ж ивость рассказа и
беспредельная искренность ставят эти воспоми­
нания на особое м есто в русской мемуарной л и те ­
ратуре. Лучш е всего те ф рагм ен ты , где расск азы ­
вается вся история его религиозной жизни и о б ­
ращ ения (но задерж итесь и на первы х двух гл а­
вах о детстве, где описы вается его мать; и на исто­
рии его литературн ы х отнош ений с Тургеневым);
и восхитительно живой рассказ о его участии в
К ры мской войне и о вы садке сою зников в Керчи
в 1855 г. Это в самом деле «зараж ает»; читатель
сам становится частью леон тьевской взволнован­
ной, страстной, импульсивной души.
П ри ж изни Л еон тьева оценивали то л ьк о с
«партийных» точ ек зрения, и, так как он был преж ­
де всего п арадоксали стом , он удостоился лиш ь
осмеяния от оппонентов и сдержанной похвалы от
друзей. П ервы м признал леонтьевский гений, не
сочувствуя его идеям, Владимир С оловьев, п отря­
сенный мощ ью и оригинальностью этой личнос­
ти. И после смерти Л еон тьева он много способ­
ствовал сохранению памяти о нем, написав под­
робную и сочувственную статью о Л еонтьеве для
энциклопедического словаря Б р окгауза-Е ф р о н а.
С тех пор началось возрож дение Л еонтьева. Н а ­
чиная с 1912 г. стало появляться его собрание со­
571

Д. С. Мирский
чинений (в 9 том ах); в 1911 г. вы ш ел сборник вос­
поминаний о нем, предваренны й прекрасной кни­
гой Ж изнь Л еонт ьева , написанной его учеником
К оноплянцевы м. Е го стали признавать классиком
(хотя порой и не вслух). О ригинальность его мыс­
ли, индивидуальность стиля, острота критическо­
го суж дения никем не о сп ари ваю тся - это уже
общ ее место. Л итературоведы новой ш колы счи­
таю т его лучш им, единственным критиком второй
половины X IX века; даж е больш евистская крити­
ка признает его л и тер ату р н ы е заслуги; а евразий­
цы, единственная оригинальная и сильная ш кола
мысли, созданная после револю ции антибольш е­
виками, сч и таю т его в числе своих величайш их
учителей.

572

Глава II
1. В О С Ь М И Д Е С Я Т Ы Е Г О Д Ы
И НАЧАЛО ДЕВЯНОСТЫ Х
Ц ар ств о в ан и е А л ек сан д р а III (1881-1894)
бы ло периодом политической реакции. У бийство
А лександра II произош ло на гребне револю цион­
ной волны , и за ним последовало круш ение всего
движ ения. П р а в и те л ь с тв о н ач а л о эн ер ги ч н у ю
кампанию подавления, встретив поддержку общ е­
ственного мнения вы сш его и среднего классов. З а
два-три года удалось разгром ить все револю цион­
ные организации. К 1884 г. все активн ы е р ево лю ­
ционеры бы ли или в Ш лиссельбурге и в Сибири,
или за границей. П очти десять л ет никакого зна­
чительного револю ционного движения не бы ло.
Более законопослуш ны е радикалы тож е постра­
дали от реакции. Их главны е ж урналы были за­
кры ты . и они потеряли возм ож ность воздействия
на массы интеллигенции. Д овлели м ирны е и пас­
сивные внеполитические устрем ления. П опуляр­
ным стало толстовство, не столько своим огуль­
ным осуждением государства и Ц еркви, сколько
ученьем о непротивлении злу - именно тем , чем
оно о тл и чал ось от социализм а. Б о л ьш ая часть
среднего класса погрузилась в скучны й бы т и бес­
плодные мечтания - жизнь, знаком ую английско­
му читателю по произведениям Ч ехова. Н о конец
царствования совпал и с началом нового сдвига:
капиталистического предприним ательства.
573

Д. С. Мирский
В литературе восьмидесятые годы ознамено­
вались «эстетической» реакцией на утилитаризм
шестидесятых и семидесятых. Она началась еще до
1881 г. - таким образом это не результат полити­
ческого разочарования. Это был естественный и,
в основе, здоровый протест духа литературы про­
тив всепроникаю щ его утилитаризма предыдуще­
го двадцатилетия. Д вижение не выступало под л о ­
зунгом «искусство для искусства», но писатели ста­
ли проявлять интерес к вещам, которы е не давали
непосредственной, сиюминутной пользы - таким,
как ф орм а, как вечны е вопросы Ж изни и Смерти.
Д обра и Зл а, независимо от их социальной значи­
мости. Д аж е самые тенденциозные восьмидесятни­
ки теперь старались, чтобы тенденция не слишком
лезла в глаза. О ж ила поэзия. Н овы е прозаики ста­
рались избегать бесф орменности и растрепаннос­
ти «тенденциозных» романистов и журналистских
тенденций С ал ты кова и У спенского. Они опять
обратились к Тургеневу и Толстому и старались
бы ть, как говорится в России, «художниками».
У этого слова, благодаря значению , которое
в него вложили критики-идеалисты сороковых го­
дов (Б ели нски й), сущ ествует обертон, которого
чнет у его английского экви вален та. Среди проче­
го оно рож дало у интеллигента конца века пред­
ставлени е о м ягкости; об отсутствии грубости,
слиш ком явной тенденции, а такж е и нтеллекту­
ального элем ен та - логики и «рефлексии». Оно
бы ло окраш ено и учением Белинского, гласящим,
что сущ ность искусства - «мы ш ление образами»,
а не концепциями. Эта идея отчасти обусловила
тот почет, в котором находятся описания видимых
вещей - особенно эм оциональны е описания при­
роды в духе Тургенева.
Н о при всем возвращ ении к «ф орме» и «веч­
ным идеям» движение вовсе не являлось ренессан­
574

Глава II
сом. Ему не хватало оригинальности и силы. О но
было консервативны м и миролю бивым, эк л ек ти ч ­
ным и робким. О но боролось скорее за отсутствие
вели кого б е зо б р а зи я, чем за вели кую красоту.
В озрож дение истинно активного чувства ф орм ы
и истинно см елого м етаф и зи ческого м ы ш ления
произош ло потом , в 90-е годы X IX и в п ервы е
годы ны неш него столетия.
2. Г А Р Ш И Н
П ервы м и во многом сам ы м характер н ы м
представителем прозаиков-восьмидесятников был
В севолод М ихайлович Гйршин. Он происходил из
помещ ичьей семьи; родился в 1855 г. в Д онецком
уезде. Гимназию окончил в Х арькове, в 1873 г. по­
ступил в П етербургский ІЪрный институт, но его
не закончил. Он был человеком с необы чайно р аз­
витым нравственны м чувством и, так как он вос­
питывался в годы , последовавш ие за освобож де­
нием крестьян, естественно, приобрел образ м ы с­
лей «каю щ егося дворянина». Э то не привело его
в стан политической борьбы за народ, но когда
разразилась война с Турцией (1877), он пош ел на
войну солдатом. С делал он эт о не из патриотизм а
и не из авантю ризм а, но о т глубокого убеж дения,
что если народ страдает на ф р о н те, его долг стра­
дать вместе с народом. Ійршин бы л хорошим сол­
датом. Е го имя попало в газеты , он получил чин
серж анта. В августе 1877 он бы л ранен в ногу и
отправлен в Х арьков.Там он написал Четыре дня,
рассказ о раненом солдате, которы й четы ре дня
лежит, не в состоянии пош евелиться, на поле сра­
жения рядом с разлагаю щ и м ся телом м ертвого
турка. Рассказ появился в о ктяб р е 1887 г. и произ­
вел сенсацию. Репутация Ійрш ина бы ла установ­
лена раз и навсегда. Он стал проф ессиональны м
575

Д. С. Мирский
писателем. Н о постепенно хрупкая душевная орга­
низация привела его к заболеванию , вы рази вш е­
муся в постоянном и мучительном разладе со всем
мировы м порядком. Он постоянно находился на
грани психического сры ва. П оведение его стало
странны м. О днаж ды он пош ел к прем ьер-мини­
стру Л орис-М еликову и стал его уговаривать «по­
мириться» с револю ционерам и. Это бы л один из
первы х его странны х поступков. Н о то о б сто я­
тельство, что он на собственном опы те знал, что
такое психическая болезнь, помогло ему написать
самый зам ечательны й из своих рассказов - Крас­
ный цвет ок (1883). С остояние его ухудшалось. Он
чувствовал нем инуем ое п рибли ж ени е безум ия.
Э то усиливало его м еланхолию и в конце концов
привело к самоубийству. П осле особенно т я ж е л о ­
го приступа отчаяния он бросился в лестничны й
п ролет и слом ал ногу. Он так и не поднялся: после
пятидневной агонии 24 м арта 1888 г. он умер. Все
знавш ие его говорят о его необы кновенной чис­
то те и обаянии. ІЪворят особенно о его глазах, не­
сравненны х и незабы ваем ы х.
С ущ ность личности Г&ршина в том , ч то ему
бы л дан «гений» ж алости и сострадания, такой
ж е сильны й, как у Д о стоевского, но без «ницш е­
анских», «подпольны х» и «карам азовских» ингре­
диентов вел и ко го п и сателя. Дух ж алости и со ­
страдания п р о н и зы в ает все его тв о р ч еств о , к о ­
ли чествен н о н ебольш ое: о ко л о тридцати расск а­
зов, вош едш их в один том . В больш инстве из них
он является умным учеником Тургенева и р ан н е­
го Толстого. В нескольких ( С игнал , Сказание о
гордом А ггее) он и дет по указан н ом у Толсты м
пути создания народны х р ассказо в. То, чего не
бы ло и «Attalea Princeps» - басни с ж ивотны м и и
растениям и в человеческих ситуациях. В торой из
этих рассказов п рин адлеж и т к лучш им гарш ин576

Глава II
ским созданиям - он пропитан духом трагической
иронии. Он предвещ ает Ч ехова в великолепно по­
строенном рассказе Д ен щ ик и офицер. Э то рас­
сказ об «атм осф ере» - атм о с ф е р е уны лой тоски
и бессмы сленной скуки. В О чень корот ком р о ­
мане он обрабаты вает - более удачно - сю ж ет арцы баш евской Войны о неверности ж енщ ины , по­
кинувш ей героя, став ш его инвалидом . Э то м а­
ленький ш едевр по густоте и лирической иронии.
С амый известны й и сам ы й характерн ы й его рас­
сказ - Красный цвет ок, первы й из длинного ряда
русских рассказов, посвящ енны х сумасш едш ему
дому (вторы м по врем ени бы л рассказ Ч ехова
П алат а № 6). В нем б ол езн ен н ое и напряж енное
нравственное чувство Ійрш ина дости гает апогея.
Э то рассказ о безум це, одерж им ом ж еланием ис­
тр еб и ть зло в мире. Он д е л а е т о ткр ы ти е, что все
зло сосредоточено в трех цветках м ака, растущ их
в больничном саду, и ему удается, применив все­
возм ож н ы е хитрости и уловки, обм ануть сто р о ­
жа и сорвать эти цветы . Он ум и рает от нервного
истощ ения, но ум и рает счастливы й и уверенны й
в том, что осущ ествил свою задачу. Рассказ э т о т сильны й и м рачны й. У дручаю щ ая атм о сф ер а су­
м асш едш его дома п ередан а с впечатляю щ и м м а­
стерством . К онец приходит как облегчен ие, как
см ерть м ученика, но и тут таи тся ж ало горькой
иронии.
Н ельзя сказать, ч то Гйршин великий писа­
тель. Е го м анера слиш ком связана с годами упад­
ка л и т е р а т у р ы . Т ехника н ед о стато ч н а; д аж е в
Красном цвет ке ч и тател я сердят в стреч аю щ и е­
ся несоразм ерн ости . Н о со всем тем стиль его чистый, сдерж анны й и искренний, и даж е случай­
ные неловкости п ред п оч ти тел ьн ее, чем бойкая
р и то ри ка и картон н ы й драм атизм андреевской
ш колы .
577

Д. С. Мирский
3. В Т О Р О С Т Е П Е Н Н Ы Е П Р О З А И К И
В о сь м и д есяты е и д ев я н о с ты е годы бы ли
п лодотворн ы для русской белл етри сти к и . О на
бы ла не слиш ком в ы со ко го качества, и даж е в то
время никто не думал, что происходит великое
литературное возрож дение. Н о все же нельзя ска­
зать, что не бы ло ничего зн ачи тельного. Н ет не­
обходимости рассм атри вать каж дого из восьм и­
десятников в отдельн ости , достаточн о будет б ег­
л ого обзора. С тарейш ий из всех (в течен и е д ол­
гого времени «старш ина русской ли тературы »)
П. Д. Б о б о р ы к и н (1836-1921) бы л скорее ж урн а­
листом, чем писателем; его романы - ф отограф ии
разны х душ евных состояний, через кото р ы е про­
ходил типичны й «интеллигент», а та к ж е новых
социальных явлений, как, например, «культурный
купец». Н апи сан ы они « объ екти вн ы м » стилем,
имитирую щ им стиль ф ран ц узской натуральной
ш колы .Тож е ж урналистом , но другого то л ка, был
В асилий Н ем и рови ч -Д ан ч ен ко (р. 1848 г., не пу­
тать с его братом В ладимиром, основателем М ос­
ковского Х удож ествен ного те ат р а); эт о т возил
своего читателя по всему свету, позволяя себе л ег­
кий налет сенсационности. Е го читали простодуш ­
ные люди, наслаж давш иеся историческими р о м а­
нами Всеволода С оловьева (1849-1903), брата зна­
м енитого ф и л ософ а. Н о уваж аю щ ие себя и нтел­
лигенты этой литературой не увлекались, это был
«дурной тон».
Влияние Д остоевского ощ утимо в п роизве­
дениях М. Н. А льбова (1851-1911), чрезвы чайно
длинно описы вавш его болезненное психическое
состоян и е св ящ ен н и ко в и ц ер ко в н и ко в ; князя
Д. П. ІЪлицына-М уравлина (р. 1860), под вп ечат­
лением от князя М ы ш кина затеявш его галерею
портретов патологических типов из аристократи ­
578

Глава II
ческой среды. Д ругая сторона Д остоевского о т ­
р ази л ась в п рои зведен и ях К . С. Б а р а н ц е в и ч а
(р. 1851), которы й писал р ассказы в почтенной
традиции Бедных лю дей , описы вая страдания бед­
няков и угнетенны х. Б о л е е строгая нота звучит в
произведениях М амина-Сибиряка (1852-1912),соз­
давш его неподслащ енные картины тяж елой и без­
радостной жизни горняков У рала. И ероним Ясин­
ский (р. 1850), н атуралистический автор ф ран ц уз­
ского тол ка, очень рано провозгласил права И с­
кусства для И скусства. Он был первы м русским
писателем, писавшим на тем ы пола, и в 1917 г. первым беспартийным интеллигентом , примкнув­
шим к больш евикам . Ю мор ю ж но-русской души
наш ел вы раж ение в неп ри тязательны х повестях
И. Н. П отапен ко (1856-1929). Другой популярный
ю морист того времени - приятель Ч ехова Щ еглов
(псевдоним И. Л. Л еонтьева, 1850-1910). Н азвание
его пьесы Д ачны й муж (забавн ая картин ка рус­
ского пригорода) стало модным словечком и, м ож ­
но сказать, вош ло в язы к. Н овы й комический тип
создала и г-жа М икулич (псевдоним Лидии И. Весели тской , р. 1857). Е е М им очка - остр о у м н о е
изображ ение средней п етербургской бары ш ни из
бю рократической среды - воплощ ение б езм ятеж ­
ной пустоты.
Значительнее всех этих писателей был А л ек ­
сандр И ванович Э ртель (1855-1908). Он был на­
родником, но потом расстался с обы чны м для рус­
ского интеллигента агностицизм ом и занялся бо­
лее спиритуалистической ф илософ и ей. П оэтом у
около 1910 г., когда лозунгом дня стало возрож де­
ние религии, возродился и интерес к Эртелю ; опуб­
ликованы были его письма и собрание сочинений,
имевш ие значительны й успех.
П ервы е его рассказы появились в 1880 г, но
лучший и самый известны й его роман - ІЬрдени579

Д. С. Широкий
ны, их дворня , приверженцы и враги (1898,2 тома).
Роман при переиздании (1908 г.) удостоился чести
выйти с предисловием Толстого. Толстой особо по­
хвалил эртел евское искусство диалога. Он писал:
«Н еподраж аем ое, не встречаем ое нигде достоин­
ство этого романа, это удивительны й по вернос­
ти, красоте, разнообрази ю и силе народный язык.
Такого язы ка не найдеш ь ни у новых, ни у старых
писателей».
Н е говоря уже об этом , Гарденины - один из
лучших русских романов, написанных после эп о­
хи великих романистов. Э то ш ирокая панорама
ж изни в больш ом имении на ю ге Ц ентральной
России. Ifepoft - сын управляю щ его имением (как
и сам Э ртель). Х арактеры крестьян бесконечно
разнообразны и блистательно индивидуализиро­
ваны. То же мож но сказать и об изображ ении де­
ревенского среднего класса и деревенской поли­
ции, разум еется, представленной в сатирическом
освещении. Н о сами Ійрденины, один из которы х каю щ ийся дворянин, и зо б р аж ен ы зн ачи тельн о
хуже. Роман проникнут тонким поэтическим чув­
ством природы. Один из наиболее запоминающих­
ся эпизодов - ры систы е гонки в Х реновой - мо­
гут постоять за себя даж е в сравнении со сценой
скачек из А н ны Карениной.
Другой писатель, чьи произведения не по­
тер ял и своего об аян и я, - Н и ко л ай Георгиевич
М ихайловский, писавший под псевдонимом H. Iàрин (1852-1906). П о проф ессии он был инж енерпутеец и к л и тер ату р е обратился довольно по­
здно. Главное его произведение - трилогия: Д е т ­
с т в о Темы (\8 9 2 ), Ш мназисты (1893) и Ст уден­
ты (1895). Э ти вещ и, написанны е просто и ис­
кренно, не потеряли своего обаяния и теп ерь, а в
свое время бы ли н еобы чай н о популярны . П ер со ­
нажи, проходящ ие ч ерез все три книги, написа­
580

Глава II
ны с больш ой теп лотой , и ч и тател ь начинает о т­
носиться к ним, словно это м альчики, которы х
он знал всю ж изнь. П ом им о своих ли тературн ы х
качеств, эт а тр и л оги я - важ ны й и сторический
документ, ибо это «естественная история» типич­
ного и н тел л и ген тского воспитания, питом ника
нравственно н еп ри сп особлен н ы х и психически
нестойких лю дей.
П ереч и сл ен и е вто р о степ ен н ы х писателей
мож но закл ю ч и ть именем Петра, Ф илипповича
Якубовича (1860-1911), единственного среди них
ак ти вн ого р е в о л ю ц и о н е р а. Он после 1 мар'і'а
1881 г. вступил в партию «Н ародная воля», в 1884 г.
был арестован, три года просидел в П етропавлов­
ской крепости и восемь (1887-1895) - на каторге в
Сибири. Такой «послужной список» не позволял
ему появиться в литературе под собственным име­
нем, которое осталось почти неизвестны м, хотя
оба его псевдонима - П. Я. и Л. М ельш ин - стали
ш ироко и звестн ы м и . П ер вы м псевдоним ом он
подписывал свои стихи, очень «гражданственные»
и очень слабы е. П од вторы м он в 1896 г. напеча­
тал зам ечательную книгу рассказов о жизни к а­
торж ников - В мире отверж енных ; то была пер­
вая книга на эту тему после Записок из М ерт во­
го дома. Х отя она, разум еется, не достигает уров­
ня М ертвого дома, книга М ельш ина имеет боль­
шое значение. О на в ы р аж а е т характерн ую для
русского р е в о л ю ц и о н е р а-и д е ал и с та позицию .
М ельшин оп исы вает самых отвратительны х пре­
ступников с бескомпромиссной объективностью ,
такими, какие они есть, - с их преступлениями, с
их циничным бессердечием, но и с проблесками
человечности, и красной нитью в книге проходит
твердая вера в человеческую природу и несокру­
шимое уваж ение к человеку, даж е в глубочайш ей
его деградации.
581

Д. С. Мирский
4. Э М И Г Р А Н Т Ы
Революционеры, не попавшие ни в Сибирь, ни
в Ш лиссельбургскую крепость, нашли убежище за
границей. Больш ого места в истории литературы
они не занимают. П олитическая печать между 1881
и 1900 гг. была не слишком активна, да и потом не
произвела на свет ничего, что могло бы сравниться
с герценовским Колоколом. Н о это сравнительно
спокойное время породило целую серию интерес­
ных мемуаров. Вчерашние активные борцы, оказав­
шись на покое, сели за столы и стали писать воспо­
минания о своем участии в великой борьбе. Эти вос­
поминания были в значительной мере рассчитаны
на иностранную аудиторию (до 1905 г. их невозмож­
но, было ввезти в Россию) и многие были даже на­
писаны на иностранных язы ках. П редставление,
которое сложилось у западных людей о револю ци­
онном движении (когда не бы ло совершенно ф ан­
тастическим), основывалось на произведениях Сер­
гея М. Кравчинского, писавшего под псевдонимом
С. С тепняк (1851-1895). Он бы л террористом , в
1878 г. принимал участие в убийстве генерала М е­
зенцева, возглавлявш его политическую полицию.
В 1882 г. он опубликовал по-итальянски книгу Под­
польная Россия , которую сам же перевел на русский
язык. П отом он поселился в Англии и написал поанглийски Карьеру нигилиста (1889; в русском пе­
реводе Андрей Кожухов). Его сочинения пришлись
по вкусу западному читателю - живые, увлекатель­
ные. К ак документальные свидетельства, однако,
они не имели большой ценности. В этом отношении
гораздо более ценны воспоминания Владимира Дебагория-М окриевича (р. 1848). Они не лишены ли­
тературных достоинств: рассказ идет легко, непри­
нужденно и полон юмора - почти неизбежного дос­
тоинства южных россиян.
582

Глава II
Самым выдаю щ имся эм игрантом того вре­
мени был князь П етр К ропоткин (1842-1921). Он
происходил из древнего рода и образование полу­
чил в П аж еском корпусе. Служил в казацком пол­
ку в Сибири и сделал себе имя как географ . В се­
мидесятые годы примкнул к револю ционному дви­
жению. был арестован и в конце концов беж ал за
границу. С начала он жил в Ш вейцарии и во Ф ран­
ции, но из Ш вейцарии был вы слан, а во Франции
приговорен к тю ремному заклю чению за одно и
то же - за пропаганду анархизма. В 1886 он при­
ехал в Л ондон, где жил до 1917 г. У него бы ли
аристократические манеры , больш ое личное о б а­
яние и много друзей в разны х классах английско­
го общ ества. Во время войны 1914-1918 гг. он дер­
ж ался как патриот. В 1917 г. вернулся в Россию.
Бы л настроен к больш евикам враж дебно и отверг
все попы тки Ленина к сближ ению . У мер в 1921 г.
под М осквой. Е го литературн ое наследие очень
велико: кроме работ по географ ии, пропагандист­
ские брош ю ры и более основательны е работы по
анархизму; оптимистическая ф илософ ия, основан­
ная на эволю ционны х теориях; история ф ранцуз­
ской револю ции и история русской литературы *.
Все это на ф ран ц узском и английском язы ках.
Н аиболее интересная его книга (оригинал тож е
на английском язы ке) - Воспоминания револю ци­
онера (1899) - первоклассная автобиограф ия, са­
мое значительное произведение этого рода со вре­
мени герценовской книги Б ы лое и думы.
Вероятно, уместно будет назвать (только на­
звать) здесь имя М арии Б аш кирцевой (1860-1884).
Хотя она и не была политической эмигранткой, она
жила во Франции и писала по-французски. Е еДнев* Больш ая часть статей о России в Британской
энциклопедии принадлежит его перу.
583

Д. С. Мирский
ник, опубликованный посмертно в 1887 г, произвел
сенсацию в Европе и был переведен на многие язы ­
ки (на русский позднее, чем на английский и немец­
кий). Б ез сомнения, это зам ечательны й человече­
ский документ, откры ваю щ ий в авторе незауряд­
ную силу самонаблюдения. Н о его значение, пож а­
луй, переоценили, и во всяком случае, он находит­
ся вне линии развития русской литературы .
5. К О Р О Л Е Н К О
Владимир Ш іактионович К ороленко являет­
ся, бесспорно, самым привлекательны м предста­
вителем идеалистического радикализма в русской
литературе. Если бы не бы ло Ч ехова, он был бы
первы м среди прозаиков и поэтов своего време­
ни. Он родился в 1853 г. в Ж итом ире, главном го­
роде В олыни, наполовину польском. Его отец был
судьей (в то время граж данский чиновник с пра­
вами, примерно, мирового судьи), мать - польской
дворянкой. В детстве К оролен ко не слиш ком хо­
рош о понимал, какой он национальности, и читать
по-польски выучился раньш е, чем по-русски. Толь­
ко после польского восстания 1863 г. семье при­
ш лось сделать окон чательн ы й выбор: они стали
русскими. В 1870 г. К ороленко уехал в Петербург,
стал студентом Технологического института, а за­
тем -М осковской сельскохозяйственной академии,
но не окончил ни одного из этих учебных заведе­
ний: его исклю чили за принадлежность к тайной
политической организации. В 1879 г. он был арес­
тован и сослан в северо-восточную Сибирь: не­
сколько л ет он прожил в отдаленном районе Яку­
тии. В 1885 г. ему бы ло разреш ено вернуться в Рос­
сию и поселиться в Н иж нем Н овгороде. В том же
году он опять появился на страницах литературно­
го ж урнала с рассказом об якуте - Сон Макара.
584

Глава II
В Нижнем он провел десять лет, и там были напи­
саны почти все его лучш ие рассказы . Он работал
«на голоде» в 1891-1892 гг. и потом выпустил об
этом книгу. В 1895 г. ему бы ло разреш ено вернуть­
ся в Петербург. В 1900 г. был избран почетным ака­
демиком, но отказался от это го звания в связи с
известным инцидентом с М аксимом ІЪрьким (см.
ниже). В 1900 г. переехал в П олтаву, где прожил
до самой смерти. П осле смерти М ихайловского он
стал самой вы даю щ ейся ф игурой среди народни­
ков. С 1895 г. почти забросил ли тературу и посвя­
тил себя разоблачен и ю несправедливостей, тв о ­
рившихся в судах и в полиции. П осле 1906 г. во з­
главил кампанию против военны х судов и см ерт­
ной казни. Единственное произведение последне­
го периода (и, м ож ет бы ть, его лучш ее) - нечто
вроде авто б и о гр аф и и , И ст ория моего современ­
ника ; п ервая часть вы ш л а в 1910 г., остальн ы е п осм ертно - в 1922 г. В 1917 г. и позднее отн осил­
ся к б о л ьш еви кам вр аж деб н о , и последняя его
публикация - письма к Л уначарском у, где б о л ь­
ш евики р азо б л а ч аю тся к а к враги цивилизации.
Он умер в 1921 г. в П олтаве, к о т о р а я в годы гр аж ­
данской войны н еско л ько р а з переходи ла из рук
в руки.
Т ворч ество К о р о л ен ко очен ь типично для
того, что в 80-е и 90-е годы считалось «художе­
ственным», в том особом смы сле, о котором мы
говорили. О но полно эм оциональной поэтичнос­
ти и картин природы , введенны х по-тургеневски.
Лирический эл ем ен т сегодня представляется не­
сколько устарелы м и неинтересны м , и мы в боль­
шинстве, вероятно, предпочитаем его последню ю
книгу, в которой он почти полностью освободил­
ся от «поэтичности». Н о именно эта поэтичность
приш лась по вкусу русской читаю щ ей публике лет
тр и д ц ать-со р о к назад. В рем я, создавш ее славу
585

Д. С. Мирский
К ороленко, такж е ож ивило культ Тургенева. Хотя
всем бы ло известно, что К ороленко радикал и ре­
волю ционер, все партии приняли его с равным во­
сторгом. Н езависимый от партийной принадлеж ­
ности прием, оказы ваемый писателям в 80-е гг., был
знаком времени. Ійршин и К оролен ко были при­
знаны классиками (меньш им и, но классикам и!)
раньш е, чем Л есков (которы й гораздо крупнее их,
но родился в менее удачное время) получил хотя
бы отдаленное признание. П оэтичность К оролен­
ко хоть и поблекла с годами, но первы е его вещи
все ещ е сохраняю т часть своего очарования. Ибо
даж е эта его поэтичность поднимается над уров­
нем «миловидности», когда он описы вает величе­
ственную северную природу. С еверо-восток Сиби­
ри с его обш ирны ми необж иты м и пространства­
м и ,коротки м и полярными днями и ослепительны ­
ми снежны ми пустынями ж ц вет в его ранних рас­
сказах во всей своей вп ечатляю щ ей огромности.
Он м астерски пиш ет атмосферу. Все, кто читал,
п ом н ят ром ан ти ч ески й о стров с разруш енн ы м
зам ком и вы сокие, ш умящ ие на ветру тополя в
рассказе В дурном обществе. Н о неповторимость
К оролен ко - в соединении поэтичности с тонким
ю м ором и неум ираю щ ей верой в человеческую
душу. С очувствие к людям и вера в человеческую
доброту характерн а для русского народника; мир
К оролен ко —это мир, основанны й на оптимизме,
ибо человек по природе добр, и то л ьк о дурные
условия жизни, созданны е деспотизмом и грубым
эгоистическим капитализм ом , сделали его таким,
какой он есть, - бедным, беспомощ ны м, нелепым,
ж алким и вы зы ваю щ им раздраж ение созданьем.
В первом рассказе К ороленко - Сон Макара - есть
истинная поэзия не только в том, как написан якут­
ский ландш аф т, но, главное, в глубочайш ем и не­
истребимом авторском сочувствии к темному не­
586

Глава II
просвещ енному дикарю , наивно-эгоистичном у и
все-таки несущ ему в себе луч бож ественного све­
та. О собенно прелестен короленковский ю мор.
В нем соверш енно нет сатирических ухищрений.
Он непринужденный, естественны й, и есть в нем
та легкость, которая у русских авторов встр еч а­
ется редко; в этом его превзош ел только один, пре­
красный и все еще недооцененный писатель Кущев­
ский, которы й написал единственную книгу и умер
от пьянства двадцати девяти л ет от роду (18471876). У К ороленко ю мор нередко перевит с поэзи­
ей, как в прелестном рассказе Н очью , где дети но­
чью, в спальне, обсуж даю т захваты ваю щ ий воп­
рос - откуда берутся дети. Йом Кипур, со своим
забавным древнееврейским дьяволом, представля­
ет собой ту смесь ю мора и ф антазии, которая так
прелестна в ранних рассказах Гоголя, но краски
К ороленко мягче и спокойнее, и, хотя в нем нет и
грамма творческого богатства его великого зем ­
ляка, он превосходит его теплотой и человечнос­
тью. Самый чисто ю мористический из его расска­
зов - Без язы ка Л,1895) - повествует о трех украинцах-крестьянах, эмигрировавших в Америку, не зная
ни слова ни на одном язы ке, кроме своего собствен­
ного. Русская критика назы вала этот рассказ дик­
кенсовским, и это справедливо в том смысле, что у
К ороленко, как и у Д иккенса, нелепость, абсурд­
ность персонажей не м еш ает читателю их лю бить.
П оследняя вещь К оролен ко - его автоб и о­
граф ия, явно рассказ о собственной жизни, нео­
бы кновенно точн ы й и правдивы й, но которы й он,
из какой-то сверхщ епетильности, назвал истори­
ей не своей, но своего соврем енника. Она менее
поэтична, чем его первы е вещи, она никак не при­
украш ена, но там очень сильны два главных к а ­
чества королен ковской прозы - ю мор и человеч­
ность. М ы встреч аем там п рел естн ы е картины
587

Д. С. Мирский
жизни полупольской В олыни; видим его отца, ще­
петильно-честного, но своенравного. Он вспоми­
нает свои первы е впечатления - деревня, ш кола,
великие собы тия, свидетелем ко то р ы х он стал, освобож дение крестьян и польское восстание. Он
п о к азы в а ет нам н еобы кн овен н о ж и вы е ф игуры
чудаков и ори ги н ал ов - п ож алуй , их п о р тр еты
удались ему лучш е всех прочих. Э то, конечно, не
сенсационная книга, но эт о восхити тельн о спо­
койная история, р ассказан н ая стары м человеком
(ему бы л о всего п ятьдесят пять лет, когда он ее
начал, но что-то от «дедушки» всегда присутство­
вало в о б р азе К о р о л ен к о ), у к о то р о го времени
много, и он р ассказы в ает охотно и с удовольстви­
ем, о ж и в л я я п ам я ть о том, что б ы л о п я т ь д еся т л е т
назад.
6. А Д В О К А Т Ы -Л И Т Е Р А Т О Р Ы
О дним из главны х п реоб разован и й в ц ар ­
ствование А лександра II бы ла реф орм а судопро­
изводства. В м есто закры ты х процессов бы ло вве­
дено о тк р ы то е судоговорение по европейскому
образцу. Реф орм а сделала судей независимыми от
исполнительной власти и ввела в ж изнь корп ора­
цию адвокатов. С независимостью судей при А л ек ­
сандре III бы ло, в сущности, покончено, но адво­
катское сословие процвело с сам ого начала и пре­
вратилось в настоящ ий питомник общ ей культу­
ры. С ам ы е блестящ ие представители поколения
избрали адвокатуру своей проф ессией, и многие
адвокаты завоевали своим красноречием всерос­
сийскую известность. В отличие о т т о г о , что про­
исходило в других областях, они не пренебрегали
работой над ф орм ой своих выступлений, и в этой
о бласти п роявилось б ольш е м астерства, чем в
лю бом виде беллетри сти ки . А д вокатов - князя
588

Глава II
А. И. Урусова, В. Д. С пасовича и прокурора (по­
зднее министра ю стиции) Н. В. М уравьева - сле­
дует назвать самыми блестящ ими ораторам и того
времени. Н о они не п ренебрегали и чисто л и тер а­
турной работой. Спасович был автором обратив­
ших на себя внимание статей о П уш кине и Б ай р о ­
не; А натолий Ф. Кони (р. 1844), самый стары й из
ныне живущих русских писателей, составил себе
имя как автор книги о докторе Ійазе, известном
ф илантропе, и ещ е более как автор нескольких
томов воспоминаний. Они написаны легким и про­
зрачны м язы ком , приятно напоминаю щ им ф р а г­
менты воспоминаний Тургенева. Эстетическое воз­
рождение 80-х и 90х гг. многим обязано князю Уру­
сову (1843-1900). Он устан ови л в России культ
Ф лобера и Б одлера и был одним из лучш их л и те­
ратурны х критиков своего времени, хотя критика
его вы сказы валась в беседах и письмах.
Н о наиболее зам еч ател ен из всех этих юристо в-л и тераторов С ергей А ркадьеви ч А н д р еев­
ский (1847-1918). Он бы л одним из самых преус­
певаю щ их адвокатов, но имя его запомнится ско­
рее в связи с его ли тературн ы м и трудами. Стихи
его, как и все стихи того времени, незначительны .
З а то критические статьи его бы ли событием - он
был первым критиком , отдавш им долж ное Д ос­
тоевскому (статья о Б рат ьях Карамазовых , 1888),
и первы м, обративш им внимание на старую по­
эзию: он откры л Б ар аты н ско го . Н о главное его
произведение - Книга Смерт и , опубликованная
посмертно (Ревель, 1922). Он раскры лся в ней как
изящ ный и тонкий прозаик, прилеж ны й и умный
ученик Л ерм он това,ТѴргенева и Ф лобера. Н аи б о­
лее зам ечательна первая часть, написанная около
1891 г. В ней описана история его первого сто л к ­
новения со смертью , в которой есть пассажи по­
разительной силы и красоты . Такова, например.
589

Д. С. Мирский
глава о его старш ей сестре М аш е, о его болезнен­
ной лю бви к ней, о ее странной душевной болезни
и ранней смерти. Эта глава заслуж ивает вы соко­
го места в русской литературе. Она великолепна
по искреннему анализу собственны х чувств, по
живости рассказа и по вы держ анном у ритму, ко­
тор о го не встретиш ь ни у Л ерм онтова, ни у Турге­
нева. Вся глава (около пятидесяти страниц) пред­
ставляет единое ри тм ическое целое. Ритм совер­
шенно неназойлив и тем особенно прекрасен; обо­
роты речи настолько разговорны , что нетрениро­
ванное ухо и не заподозрит, а нарочито неритми­
зированное чтение не укаж ет слуш ателю , что тут
таится нечто особенное. Это одно из прекрасней­
ших достижений русской прозы .
7. П О Э Т Ы
А ндреевский как типичны й представитель
своего времени сказал в одной из статей, что един­
ственный законны й сю ж ет для поэзии - «красота
и печаль». Эти два слова и впрямь суммируют поэггическую продукцию восьм идесяты х и начала
девяносты х годов. В озрож дение поэзии началось
за несколько л ет до 1881 г. и затронуло как «граж ­
данственную» школу, та к и поборников «искусст­
ва для искусства». Н о разница между обеими «шко­
лами» очень невелика. П о стилю они неразличи­
мы. «Граж данские» п оэты предавались печали,
вызванной зловредным деспотизмом и социальной
несправедливостью , но не бы ло у них и в помине
м огучего и о тваж н о го реал и зм а Н екрасова - а
ведь именно от Н екрасова они себя вели. Ш кола
«искусства для искусства» разм ы ш ляла о красоте
и печали, рож даю щ ейся от движений сердца, но у
ее поэтов не бы ло ни вы сокого м астерства Ф ета,
ни обш ирности интересов Случевского.
590

Глава II
С амым знам ениты м из «гражданских» по­
этов был Семен Я ковлевич Надсон (1862-1887),
молодой человек полуеврейского происхождения,
очень рано умерший от чахотки. Стихи его вну­
шены бессильным ж еланием сделать мир лучш е
и жгучим сознанием собственного бессилия. Это
сближ ает его с Ійрш иным, но у него не бы ло ни
гарш инского воображ ения, ни его духовной эн ер ­
гии. П оэзия Надсона - гладкая, бескостная, она
избегает уродства, но в ней нет ни жизни, ни силы.
Это предел падения русской поэтической техни­
ки, а популярность Н адсона - п оказатель предела
падения русского поэти ческого вкуса. Е го студе­
нистая поэзия предпочиталась всему на свете, каж ­
дая гимназистка, каж ды й студент знали наизусть
сотни его строк, количество его сборников ещ е
до конца столетия исчислялось десятками ты сяч.
Е динственны м его соп ерн и ком бы л М инский
(псевдоним Н. М. Виленкина, р. 1855), первый чи­
стокровный еврей, завоевавш ий известность в рус­
ской литературе. Он вступил на свое поприще рань­
ше Надсона, но не мог тягаться с ним - его стихи
казались холодными и головными. М ы еще встре­
тимся с ним в следующ ей главе. В конце 80-х гг. он
отош ел от «гражданской» поэзии и стал первой
л асто ч к о й м о д ерн и стского движ ения вм есте с
М ереж ковским , которы й начинал как граж дан­
ский поэт под покровительством Надсона. Н о М е­
реж ковский с самого начала был по поэтической
культуре гораздо вы ш е своих современников.
С амым популярны м из неграж данских по­
этов был А лексей Н и ко л аеви ч А пухтин (18401893). Он был другом и однокаш ником Ч ай к о в­
ского, видной фигурой в петербургском обществе,
где выделялся своей ненормальной толщ иной. Он
был как бы аристократическим двойником Н ад­
сона: для дворянства и служ илого класса он был
591

Д. С. Мирский
то же, что Надсон для радикальной интеллиген­
ции. Э то тож е поэзия бессильного сож аления, но
это сож аление об ушедших днях юности, когда он
мог больш е н аслаж даться ж енской лю б о вью и
вкусом вина. Э то стихи человека, разруш ивш его
свое здоровье излиш ествами. Они не такие бес­
цветны е, не такие студенисты е, как стихи Н адсо­
на, потому что из них не так старательн о изгоня­
ется всякий реализм и каж дая конкретная подроб­
ность. Н еко то р ы е стали очень популярны в виде
романсов, как, например, известны е Н очи бессон­
ные, ставш ие «гвоздем» ц ы ганского репертуара.
Б о л е е достойны й п оэт - гр а ф А. А. ІЪленищевКутузов (1848-1913). Е го назы вали поэтом Н и р­
ваны. Он пы тался возродить строгий «классиче­
ский» стиль, но в его руках он стал ровны м и б ез­
ж изненны м . Л учш е всего ему удавалось писать о
смерти и разруш ении. О писание снежной бури в
одном из его сти хотворен и й не ли ш ено д о сто ­
инств. Н о главная причина, по которой он м ож ет
претендовать на известность, та, что некоторы е
его стихи полож ил на м узы ку М усоргский, питав­
ший странную слабость к его поэзии.
Другой аристократ, писавший стихи, был граф
П. Д. Бутурлин (1859-1895). Он был более чем на­
половину иностранец - в нем текла итальянская и
португальская кровь, а образование он получил
английское. П ервая его книга - английские стихи бы ла напечатана во Ф лоренции. Он сотрудничал в
Академи и в других английских газетах. На русском
язы ке он так и не научился говорить без ош ибок.
П оэтом у его поэзия не вы держ ивает критики, но
она интересна как изолированны й пример англий­
ского влияния - Бутурлин был преданный после­
дователь Китса и п рераф аэлитов.
В конце 80-х гг. критики-антирадикалы попы­
тались создать шум вокруг поэзии Константина
592

Глава II
М ихайловича Ф офанова (1862-1911). Соверш енно
некультурный и необразованны й (он был сыном
лавочника из петербургского предместья), он об­
ладал тем, чего не бы ло ни у кого^из его соврем ен­
ников - подлинным песенным даром. Стихи его о звездах, о цветах, о птичках - все это иногда впол­
не искренно, но, в общем, малоинтересно, и так как
он не владел техникой, то уровень тут крайне не­
ровен. Следующ ий поэтический бум был вокруг
М ирры Л охвицкой (1869-1905), вы пустивш ей в
1895 г. томик страстной и экзотической женской
поэзии. Стихи Л охвицкой и Ф оф анова казались
последним словом красоты в 90-е гг. Н о тут нача­
лось движение символистов и наступило истинное
возрождение поэзии.
8. В Л А Д И М И Р С О Л О В Ь Е В
В осьм идесяты е годы были периодом (м яг­
кой) реакции против утилитаристского позитивиз­
ма предыдущ ей эпохи. Э та реакция вы разилась в
хилом возрож ден и и поэзии и н ескол ьк о более
энергичном возрож дении религиозного идеализ­
ма. Радикалы были по природе идеалистами, но их
идеализм бы л основан (как шутил С оловьев) на
невозможном силлогизме: «Ч еловек произош ел от
обезьяны, следовательно, мы долж ны лю бить друг
друга». В осьм идесяты е годы постарались подвес­
ти под это т силлогизм более прочное основание.
Их религиозны й идеализм наш ел вы раж ен ие в
учении Толстого, которое влияло на современни­
ков именно потому, что бы ло религиозны м и на­
правленным против радикального материализм а.
Труды С оловьева - другое, более ортодоксальное
вы раж ение той ж е тенденции. Влияние рели ги оз­
ной ф илософ ии С оловьева, сначала незн ачи тель­
ное, в конце концов оказалось важнее толстовства.
593

Д. С. Мирский
С оловьев - и этим определяется его место в исто­
рии русской мысли - был первым русским мы с­
лителем, отделивш им мистическое и православ­
ное христианство от славяноф ильства. Он как бы
продолжил линию м енее зам кнутого и более «за­
паднического» славян оф и льского направления,
наиболее полно вы разивш егося в идеях Д остоевского-публициста. Н о для Д остоевского самым
сущ ественным в православии бы ло религиозное
чутье русского народа. Достоевский был в рели ­
гии нац и он али стом , м истическим народником:
православие истинно потому, что оно вера русско­
го народа. С оловьев ж е был соверш енно свобо­
ден от мистического национализма: он мог опи­
раться на построения идеалистической ф и л о со ­
фии или на авторитет экуменической церкви, - но
религиозны е взгляды русского народа не имели
для него никакого значения.
П равослави е С оловьева явно клонилось в
сторону Рима как символа христианского един­
ства, а в политике он был либералом-западником.
П оследнее во многом определило его ранний ус­
пех, потому что ли бералы сочли его ценным со­
ю зником в борьбе против правительства и славя­
нофилов, - тем более ценным, что обличения су­
щ ествую щ его порядка он подкреплял не Дарвиным и М арксом, а Библией и пророками. П омощ ь
С оловьева приш ла с неожиданной стороны и тем
радостнее бы ла встречена.
В ладимир С ергееви ч С оловьев родился в
М оскве в 1853 г. в больш ой семье. Отцом его был
известный историк С. М. Соловьев, и Владимир рос
в атм осф ере М осковского университета. Он при­
надлежал к тому слою московского общ ества, ко­
торы й вклю чал цвет культурного дворянства и
высшей интеллигенции. Соловьев рано присоеди­
нился к группе очень талантливы х юмористов, ко­
594

Глава II
торы е назы вали себя круж ком ш експиристов и
развлекались сочинением забавных стишков и по­
становкой пародийных пьес. Самым ярким из них
был граф Федор Соллогуб, лучший русский поэтабсурдист после Козьмы П руткова. Соловьев всю
жизнь был приверженцем этого искусства. Н о и в
науке его успехи были блистательны . Уже в 1875 г.
он опубликовал свою диссертацию Кризис запад­
ной философии , направленную против позитивиз­
ма. В том же году он поехал в Лондон, где не выхо­
дил из Британского музея, изучая мистическое уче­
нье Софии Премудрости Бож ией.Там в читальном
зале ему было видение, и он получил мистическое
повеление немедленно ехать в Египет. В пустыне
около Каира ему явилось его самое важное и пол­
ное видение - образ Софии. П утеш ествие в пусты­
ню сопровождалось забавны ми проишествиями с
арабами. Х арактерно для Соловьева, что в юмори­
стической поэме Три свидания . написанной через
двадцать лет, глубоко лиричное и эзотерическое
описание видений (вклю чая раннее, 1862 г.) сопро­
вождается стихами в духе Беппо или Дон Жуана.
П о возвращ ении в Россию С оловьев получил мес­
то приват-доцента ф илософ ии сначала в Москве,
потом в П етербурге. Н о его университетская ка­
рьера была короткой: в марте 1881 г. он произнес
речь против смертной казни, в которой старался
убедить нового императора не казнить убийц отца.
Он мотивировал это тем, что, пойдя «вопреки всем
расчетам и соображениям земной мудрости, Царь
станет на высоту сверхчеловеческую и самим де­
лом покаж ет бож ественное происхождение Ц ар­
ской власти». Н есмотря на такую мотивировку, Со­
ловьеву пришлось уйти из университета. В восьми­
десятых годах С оловьев разрабаты вал идею все­
ленской теократии, подводившей его все ближе и
ближе к Риму. Он поехал в Загреб и сблизился с
595

Д. С. Мирский
епископом Ш тросмайером, когда-то в 1870 г. про­
тестовавш им против постулата папской непогре­
шимости, но к этому времени уже послушным слу­
гой В атикана. Работы С оловьева это го периода
собраны во ф ранцузской книге La Russie et l'Eglise
Universelle (1889); тут он занимает крайне прорим­
скую позицию, защ ищ ая и непогреш имость папы,
и Н еп орочн ое З а ч ати е , и зображ ая папство как
единственный бастион истинного православия на
протяжении веков и отвергая русскую Ц ерковь за
то, что она подчиняется государству. Такая книга
не могла появиться в России, но за границей она
стала сенсацией. О днако Соловьев так и не сделал­
ся католиком и определение «русский ньюман»,
данное ему ф ранцузским иезуитом д ’Эрбини (в
книге Un Newman Russe), соверш енно неверно.
Книга La Russie et l'Eglise Universelle явилась куль­
минацией проримских настроений Соловьева. Они
скоро пошли на убыль, и в своей последней работе
Соловьев обрисовал окончательное единение хри­
стианских церквей как союз между тремя равны ­
ми церквами - православной, католической и про­
тестантской, - где римский папа всего лишь primus
inter pares (первый среди равных). В конце восьми­
десятых и в девяностых годах С оловьев вел эн ер­
гичную борьбу против националистической поли­
тики п равительства А лександра III. Эти статьи
очень подняли его репутацию в либеральны х сф е­
рах. При этом его мистическая жизнь продолж а­
лась, хотя видения Софии после Египта прекрати­
лись. В девяносты х годах мистицизм С оловьева
стал менее ортодоксальным и принял форму стран­
ного «м истического романа» с ф инским озером
Сайма, обильно отразивш егося в его поэзии. З н а­
вал он и дьявольские посещения: есть рассказ о том,
как на него напал дьявол в обличьи косматого зве­
ря. Соловьев пытался изгнать его, говоря, что Хри­
596

Глава II
стос воскрес. Дьявол отвечал: «Христос мож ет вос­
кресать сколько угодно, но ты будешь моей ж ерт­
вой». Утром Соловьева нашли лежащ им на полу без
сознанья. В последний год своей жизни Соловьев
вступил в переписку с провинциальной газетчицей
Анной Шмидт, которая уверовала, что она и есть
воплощение Софии, а Соловьев - воплощение лич­
ности Христа. (В горьковских Дневниках есть за­
мечательная глава об Анне Шмидт.) О тветы С о­
ловьева были внешне ю мористичны , а по сути со­
чувственны - он принимал ее поклонение. Н о его
мистическая жизнь осталась мало известной его
современникам. Е го знали только как ф илософ аидеалиста и либерального полемиста. П оследнее
настолько подняло его в глазах интеллигенции , что
радикальные издатели энциклопедического слова­
ря Б рокгауза-Е ф рон а пригласили его редактиро­
вать философский отдел, которы й тем самым стал
вестись в духе, противополож ном агностицизму и
материализму. У Соловьева бы ло много преданных
последователей, развивавш их его ф илософ ски е
взгляды. П ервы ми из них были братья князь С ер­
гей и князь Евгений Трубецкие. В 1900 г. Соловьев
опубликовал свое последнее и с литературной то ч ­
ки зрения самое важ ное сочинение - Три разгово­
ра о войне, прогрессе и конце всемирной истории,
с приложением повести об А нтихристе. Разговоры
были немедленно признаны ш едеврами, но П о­
весть об Антихристе вызвала некоторое недоуме­
ние своей странно-конкретной верой в этого пер­
сонажа. Соловьев к тому времени был изможден
слишком напряженной умственной, духовной и ми­
стической жизнью . Он поехал отды хать в подмос­
ковное поместье Трубецких У зкое. Там 31 июля
1900 г. он умер от общ его истощения.
Личность Соловьева бы ла необычайно слож ­
на, мы не привы кли видеть в одном человеке т а ­
597

Д. С. Мирский
кие контрасты . Трудно понять, как совмещ алась
в нем такая странная смесь: напряж енная религи­
озная и нравственная серьезн ость и непобедимая
тяга к абсурдному юмору, необы чайно острое чув­
ство православия и неож иданны е крены в сторо­
ну гностицизма и безудерж ного мистицизма; т а ­
кое же острое чувство социальной справедливос­
ти и непорядочность в полемических работах, глу­
бокая вера в личное бессмертие и веселы е цинич­
но-нигилистические вы сказы вания, земной аске­
тизм и б о л езн ен н ы й эр о т и ч е ск и й м истицизм.
С лож ность и м ногозначность его личности, как
каж ется, наш ла свое вы раж ен ие в его смехе, со­
верш енно незабы ваем ом и пораж авш ем всех, кто
знал С оловьева. М ногие описы вали это т смех и
ж уткое, потустороннее впечатление, которое он
производил на присутствую щ их.
С оловьев был блестящ им писателем - блес­
тящ им во всем, за что бы он ни брался; ему всегда
сопутствовал успех: где бы он ни появлялся - его
всегда встречали с восторгом и восхищением. В прозе он владел остры м и холодно-блестящ им сти­
лем, особенно подходящим для полемики. Б олее
сер ьезн ы е п розаи ч ески е сочинения С оловьева,
м ож ет бы ть, наименее для него характерн ы , так
как в них он был вынужден подавлять как свою
веселость, так и свой мистицизм. Н о именно в этих
работах вы раж ены важ нейш ие идеи Соловьева,
сделавш ие его знам ениты м. В ранних произведе­
ниях провозглаш аю тся его п ервы е ф илософ ские
принципы; произведения восьмидесяты х годов в
основном р азр аб аты в аю т вопросы церковной по­
литики sub specie aeternitatis (с точки зрения веч­
ности). Оправдание добра (1898) - т р а к та т о мо­
ральной теологии, направленны й главны м обра­
зом против «непротивленческого» учения Толсто­
го. С оловьев считается наиболее значительны м
598

Глава II
ф илософ ом России в «проф ессиональном» смы с­
ле слова. Он был зам ечательны м знатоком : его
знания по древн ей и со врем ен н ой ф и л о со ф и и
были невероятно обш ирны , - но его никак нельзя
поставить в один ряд с величайш ими ф и л о со ф а­
ми мира, и во всеобщ ей истории ф илософ ии м о­
ж ет не оказаться его имени. Е го ф илософ и я бы ла
неоплатонизмом , и его всегда притягивали гнос­
тики. Н о я не ком петентен, да и не считаю здесь
ум естны м п е р е с к а зы в а т ь его м етаф и зи ку. Ч то
касается его теологи и, - я уже упоминал об отн о ­
шениях С оловьева с католицизм ом . В рим ско-ка­
толических ш колах его изучают, хотя, конечно, не
признают авторитетом. В православной церкви его
положение двойственно: признано, что он дал луч­
шие сущ ествую щ ие определения православия в
противопоставлении каждой из ересей, но его тяга
к Риму и видимому единству, как и беспорядочный
и сомнительный характер его мистической жизни,
делаю т его подозрительны м.
Холодный блеск его стиля больш е всего про­
явился в полемических произведениях. Э то пре­
красный пример вы сокой ж урналистики, но, как
уже говорилось, в спорах с оппонентам и, которы х
не поддерж ивало общ ествен н ое мнение (напри­
мер, со С траховы м , Розановы м , декадентам и), он
предпочитал пользоваться аргументами, которы е
давали легкую победу в глазах читателя, не утруж ­
дая себя объ екти вн остью . С литературной точки
зрения, лучш е всех его прозаических сочинений
Три р азговора - н астоящ и й ш едевр в трудном
жанре. С оловьев дал волю своему буйному ю м о­
ру и блестящ ем у остроумию и написал книгу, по
зани м ательн ости достойную М арка Твена, а по
серьезности - Уильяма Д ж ейм са. И достигает он
этого без помощ и парадокса - лю бим ого оружия
всех «смеющ ихся ф илософ ов». Он упивается ка­
599

Д. С. Мирский
л ам б у р ам и , ан ек д о там и , ц и татам и из нелепы х
стиш ков, и речь всех его персонаж ей восхититель­
но индивидуализирована. При этом каж ды й (кр о ­
ме о ткровен н о смеш ной дамы , «которой ничто
человеческое не чуждо») зам ечательно логично
и п о сл е д о в ате л ь н о о т с т а и в а е т свои взгляды .
Dialogipersonae (помимо дамы): генерал, утверж ­
дающ ий право силы как справедливого карателя
грубого зла; политик, поддерживающий современ­
ную ц и ви ли зац и ю в ее б о р ьб е с в арвар ство м ;
князь-толстовец, проповедую щ ий непротивление
(отрицательны й персонаж ); и господин 3. - рупор
взглядов сам ого С оловьева, - считаю щ ий генера­
ла и политика представителям и частичной прав­
ды, которая долж на бы ть поглощ ена высшим син­
тезом действенного христианства. З а Разговора­
ми следует П овест ь об А нт ихрист е - до стран­
ности живая и подробная история о конце света и
непосредственно предш ествую щ их Судному дню
событиях. Б ольш ую опасность для христианства
С оловьев видел в подъем е К итая и Японии (он
писал об этом в 1900 г.) - подъем этих стран С о­
ловьев считал предтечей А нтихриста. Н о сам А н ­
тихрист у С оловьева европеец, филолог, католи ­
ческий свящ енник in partibus (в чужих краях), а
так ж е волш ебник и, по Н ицш е, сверхчеловек.
Те почитатели С оловьева, для которы х глав­
ное в нем - мистицизм, особенно ценят его стихи.
В поэзии С оловьев был последователем Ф ета, с
которы м поддерживал дружбу, хотя и сожалел о
воинствую щ ем атеизм е Ф ета, делаю щ им невоз­
можной их встречу в загробном мире. Н о, как и все
остальны е современники Ф ета, С оловьев не мог
перенять (и даже, наверное, распознать) великолеп­
ную технику Ф ета и, как все они, страдал вялос­
тью и слабостью ф ормы . При этом он был настоя­
щим поэтом, и безусловно лучш им поэтом своего
600

Глава II
поколения. Соловьев пользовался обычным слова­
рем романтизма, но в его устах избиты е слова по­
лучали новое значение, потому что он передавал
ими конкретны е мистические ф акты . П оэзия С о­
ловьева целиком мистическая и для ее понимания
необходимо постоянно помнить о его мистическом
опыте. Н аиболее продуктивным периодом для его
поэзии бы ло начало девяносты х годов, когда он
написал зам ечательны й цикл, обращ енны й к о зе­
ру Сайма, о котором говорил, как о живом сущ е­
стве. Для понимания поэзии С оловьева надо ещ е
помнить, что, когда он обращ ается к озеру, как к
«нежной даме», говорит о его глазах, настроениях
и мечтаниях, - это не поэтическая м етаф ора, а под­
линное чувство мистика. П оэм а Три свидания самое длинное, хотя и не лучш ее из его поэтиче­
ских произведений - во многих отнош ениях очень
характерна для него, так как мистицизм в ней пе­
рем еж ается с ю м ористической неп очти тельнос­
тью. Свое видение в пустыне он описы вает язы ком
возвыш енной мистической поэзии:

Все видел я, и все одно лиш ь бы ло Один лиш ь образ женской красоты...
Безмерное в его размер входило, Передо мной, во мне - одна лит ъ ты.
А рядом, чуть ли не в следую щ ем ч етв ер о ­
стишии, вернувш ись в К аир, слы ш ит от соседа по
гостинице:

«Конечно, ум дает права на глупость,
Но лучш е сим не злоупот реблят ь:
Не мастерица ведь лю дская тупость
Виды безумья т очно различать».
Соловьев не только юмористически обрамлял
мистические стихотворения, он написал больш ое
количество и чисто ш уточны х стихов. Они очень
601

Д. С. Мирский
разнообразны и, если бы их собрать - что ещ е не
бы ло сделано, - мог бы получиться хороший сбор­
ник. В нем были бы остроумны е пародии, злая са­
тира, притчи, русский экви вален т лимерика, - во
всех есть явный элем ент чистого ш утовства и со­
верш енной абсурдности. Если в поэме Три свида­
ния С оловьев вклю чал ю мористический элемент
в мистическое сочинение, то в одну из своих шу­
точны х пьес (Белая л и л и я ) он, наоборот, вклю ча­
ет куски, наполненные мистическим смыслом, при­
давая пьесе «второй смысл». Лю бовь к нелепицам
так ж е очевидна и в его письмах, бурлящих калам ­
бурами (он был неисправимый каламбурист) и вос­
хитительно неуместными цитатами. О бы чно боль­
шинство писем, написанных с целью рассмешить
адресата, при публикации не развлекаю т читате­
ля, которы й понимает, что от него ждут смеха, а
ему смеяться не хочется. Н о шутки Соловьева все­
гда веселят читателей, конечно, если среди них не
п опадется так о й , к о то р о м у о тв р ати тел ьн ы все
виды словесной игры, - таким как раз был их пер­
вый читатель. Только в письмах к особ© важным и
уважаемым людям (как, например, епископ Штросмайер) С оловьев удерживался от шуток. Н о и по­
мимо нелепиц, письма С оловьева необы чайно ост­
роумны, и читать их наслаждение. П осле Пушкина
(у которого нет соперников) Соловьев без сомне­
ния лучший русский м астер эпистолярного ж анра
и далеко позади третий - Чехов.
9. Ч Е Х О В
А нтон П авлович Ч ехов родился 17 января
1860 г. в Таганроге на А зовском море. Е го дедушка
был крепостны м в одном из громадных поместий
В оронеж ской губернии, но заработал деньги то р ­
говлей и смог выкупить себя и свою семью. Павел,
602

Глава II
отец писателя, перестал бы ть крепостны м в воз­
расте девяти лет. П авел стал купцом в Таганроге, и
дела его шли хорошо. И он, и его жена были про­
стыми, малообразованными, очень религиозными и
семейными людьми. Б ол ьш е всего П авел Ч ехов
любил петь псалмы вместе с семьей. В конце 90-х гг.,
когда А нтон Чехов был уже известным писателем,
Чеховы все ещ е пели псалмы под руководством
отца. Семья состояла из нескольких сыновей и од­
ной дочери. Всем им дали хорош ее образование.
А нтона (у него бы л то л ьк о ещ е один младш ий
брат) послали учиться в таганрогскую гимназию .
Н о когда А нтон Чехов был в гимназии, благосо­
стоянию семьи пришел конец. С троительство ж е­
лезной дороги через близлеж ащ ий Ростов нанесло
тяж елы й удар таганрогской торговле, и П авел Ч е ­
хов вынужден был закры ть дело. В 1876 г. он уехал
из Таганрога искать работу в М оскве, где учились
его старш ие сы новья. А нтон остался в Таганроге
один. В 1879 г. он закончил гимназию и тож е уехал
в М оскву к семье; там он поступил на медицинс­
кий ф акультет. П осле обы чн ого пятилетнего кур­
са, в 1884 г. А нтон Ч ехов получил диплом врача.
Со времени переезда в М оскву и до самой смерти
он не расставался с родителям и и сестрой, и его
литературны й зар аб о то к скоро стал главной о п о­
рой семьи. Ч еховы бы ли исклю чительно сплочен­
ной семьей - случай невероятн о редкий среди ин­
теллигенции, - и, конечно, здесь сказались крес­
тьянские и купеческие корни.
Сразу ж е по приезде в М оскву Чехов начал
сотрудничать в ю м ористической прессе и ещ е до
окончания университета стал там одним из самых
ценимых авторов. П оэтому, получив диплом, он не
занялся врачебной п р ак ти к о й , а полож ился на
литературны й труд как на источник сущ ествова­
ния. В 1886 г. н екоторы е из его ю мористических
603

Д. С. Мирский
рассказов бы ли изданы отдельной книгой. Книга
имела больш ой успех, и за ней вскоре последова­
ла вторая. К ри ти ки , особен н о ради кальн ы е, не
обратили внимания на книги Ч ехова, но два влия­
тельны х литератора -с т а р ы й прозаик Григорович
и издатель самой больш ой тогдаш ней газеты Н о­
вое время Суворин - их заметили. Умный и про­
н и ц ател ь н ы й С уворин н ем едл ен н о р азгл яд ел
б о л ьш и е способн ости Ч ех о в а и пригласил его
сотрудничать в Новом времени, где даж е орган и ­
зовал для него специальное еж енедельное л и те­
ратурное прилож ение. Они стали близкими дру­
зьями, и самое интересное в переписке Ч ехова письма к Суворину. О тны не Ч ехов утвердился в
«больш ой ли тературе» и освободился от тирании
мелких ю м ористических изданий. П ерем ена в об­
щ ественном полож ении п овлекла за собой тв о р ­
ческие перем ены —он оставил ю м ористику и на­
чал создавать то т стиль, которы й и есть чеховский
стиль. Эта перемена зам етна уже в рассказах 18861887 гг. В то же время Ч ехов написал свою пер­
вую пьесу И ванов, поставленную в М оскве в де­
кабре 1887 г., а в П етербурге - годом позже. Для
этого переходного периода характерно, что Чехов
продолж ал р аб о тать над произведениями и после
их первой публикации: Степь и И ванов , которы е
появились потом в Сочинениях, очень отл и ч аю т­
ся от того, как они вы глядели в 1887 г. О тны не
Ч ехов бы л писателем с установивш ейся репута­
цией, и он и его семья смогли вести сравнительно
безбедную жизнь'. В этой жизни бы ло довольно
м ало событий, а те, что были, связаны с чеховским
творчеством . О тдельны м эпизодом явилась поез­
дка Ч ех о в а на С ахали н. Он отп рави л ся туда в
1890 г. через Сибирь (это бы ло до Транссибирской
дороги), а вернулся морем через Ц ейлон. Он тщ а­
тельн о исследовал ж изнь заклю ченны х и опубли­
604

Глава II
ковал р е зу л ь таты в о тд ел ьн о й книге ( О ст ров
Сахалин , 1891). Ост ров Сахалин - книга, зам еча­
тельная по полноте, объекти вн ости и беспристра­
стности - представляет собой важны й историче­
ский документ. П олагаю т, что именно она повлек­
ла за собой н екоторы е тю рем н ы е реф ор м ы , про­
изведенные п равительством в 1892 году. П утеш е­
ствие на Сахалин бы ло величайш им вкладом Ч е ­
хова в дело гуманности, столь близкой его сердцу.
В личной жизни Ч ехов тож е бы л человеком доб­
рым и щ едры м. Б ол ьш ую часть своих денег он
раздавал. Таганрог - его родной город - обязан
Ч ехову библиотекой и музеем.
В 1891 г. Чехов бы л достаточно богат, чтобы
купить участок земли в пятидесяти килом етрах к
югу от М осквы - в М елихово. Т&м он поселился с
родителями, сестрой и младш им братом и прожил
там ш есть лет. Он принимал участие в сельской
жизни, лечил крестьян, построил школу. В 18921893 гг. во время холерной эпидемии он был на­
чальником санитарного округа. В М елихове Ч е ­
хов написал многие из своих лучш их и наиболее
зрелы х рассказов. В 1897 г. состояни е здоровья
заставило его покинуть М елихово. У него о к а за ­
лась чахотка, и остаток ж изни ему приш лось про­
вести на южном п обереж ье К ры м а и на иностран­
ных - ф ранцузских и нем ецких - курортах. Э то
бы ла не единственная перем ена в его жизни. Все
его окруж ение изменилось: у него завязались свя­
зи с Х удож ественны м театром , и политически он
заметно сдвинулся влево. Э то привело к разры ву
с Сувориным, котором у Ч ехов написал очень р ез­
кое письмо по поводу дела Д рейф уса (даж е в Рос­
сии дело Д рейф уса бы ло источником ссор!), и к
дружбе с более м олоды м и револю ционны м и пи­
сателями, главой которы х бы л ІЪрький. В послед­
ние годы жизни (особенно после 1900 г, пересе­
605

Д. С. Мирский
ливш ись в Я лту) он часто виделся с Толстым. В об­
щ естве в то время Ч ехова, Горького и Толстого
считали чем -то вроде святой Троицы , символизи­
рую щ ей все лучш ее, что бы ло в независимой Рос­
сии, в противополож ность темны м силам цариз­
ма. Ч ехов жил в соответствии со своими либераль­
ными убеждениями: поэтому, когда А кадемия, по
подсказке правительства, исклю чила Горького из
своих членов (почти сразу после избрания), Ч е ­
хов. как и стары й социалист К оролен ко, о тк а зал ­
ся от членства. Н о на литературную деятельность
Ч ехова эта сторона жизни не влияла - она не при­
внесла новых эл ем ен тов в его творчество. Гораз­
до важ нее бы ла связь с Х удожественным театром.
П осле И ванова Ч ехов написал несколько легких
одноактны х комедий, имевш их больш ой успех у
публики, но несущ ественны х для его творческого
развития. В 1895 г. он снова обратился к серьезной
драме и написал Чайку (по-английски ее смешно
п ер евели The Seagull, нуж но б ы л о п р о сто The
Gull). О на бы ла поставлена в И м ператорском т е ­
атре в П етербурге в 1896 г. П ьеса бы ла плохо по­
нята актерам и и плохо сы грана. П рем ьера с тр ес­
ком провалилась. П ьеса бы ла освистана, и автор,
пораж енны й неудачей, покинул театр после вто­
рого действия и уехал в М елихово, поклявш ись
больш е никогда пьес не писать. В это время К. С. С таниславский (А лексеев; вы ходец из богатой
московской купеческой семьи) и драм атург В ла­
димир Н ем и рови ч -Д ан ч ен ко основали Х удож е­
ственны й театр (этом у театру предстояло стать
важ ной вехой в истории русской сцены ). Им уда­
лось заполучить Чайку для одной из первы х по­
становок. С остав исполнителей был удивительно
удачны м и на редкость подходящим для пьесы,
которую предстояло поставить. Они поняли Чай­
ку, работали , не ж алея сил, - и постановка 1898 г.
606

Глава II
стала настоящ им триум ф ом . В дохновленны й ус­
пехом, Ч ехов с новыми силами обратился к д р а­
матургии и написал свои сам ы е знам ениты е пье­
сы непосредственно для труппы С таниславского.
Д ядя Ваня (задуманный ещ е в 1888 г.) был постав­
лен в 1900 г.. Три сестры - в 1901 г., Виш невы й
сад - в ян варе 1904 г. К аж дая пьеса имела ещ е
больший успех, чем преды дущ ая. М ежду драм а­
тургом, актерам и и зрителям и бы ла полная гар ­
мония, Ч ехов был на верш ине славы . Он повсюду
считался величайш им писателем России наряду с
Толстым и ІЪрьким. О днако он не стал так богат,
как Редьярд К иплинг или Ійбриэле Д 'А ннунцио,
даже как ІЪрький. Д ело в том , что, как и его л ю ­
бимые герои, он бы л удивительно непрактичен: в
1899 г. он продал все свои сочинения и зд ателю
М арксу за 75 000 рублей (37 500 долларов). П о с­
ле заклю чения сделки вы яснилось, что М аркс не
имел представления об объ ем е этих сочинений: он
рассчиты вал на четы ре том а рассказов, а получил
девять! В 1901 г. Ч ехов ж енился на актрисе Худо­
ж ественного театр а О льге Л еонардовне Книппер,
и жизнь его ещ е больш е изменилась. П оследние
годы он прож ил больш ей частью в Я лте, где ку­
пил дачу. Е го постоянно осаж дали н азой ли вы е
посетители, с которы м и он бы л добр и терпелив.
Б олезн ь прогрессировала. В ию не 1904 г. его здо­
ровье н астолько ухудшилось, что врачи п о р ек о ­
м ендовали Б а д е н в е й л е р - м ал ен ьки й к у р о р т в
Ш варцвальде. Там 2 ию ля 1904 года он умер. Е го
тело п еревезли в М оскву и похоронили рядом с
отцом, умерш им в 1899 г.
Л итературная деятельность Чехова отч етли ­
во делится на два периода: до и после 1886 года.
Английский читатель и более «литературная» рус­
ская публика зн аю т его по последним произведе­
ниям, но мож но сказать, что значительно больш ее
607

Д. С. Мирский
число русских знаю т его как автора ранних ю мо­
ристических рассказов, а не как автора Моей жиз­
ни или Трех сестер. Х ар актер н о , что наиболее
популярны е и типичны е для Ч ехова ю мористиче­
ские рассказы , известны е каждому даж е полуоб­
разованному русскому (например, Лошадиная фа­
милия, Винт, Жалобная книга. Хирургия и т. д.),не
были переведены на английский язы к. Верно, пе­
ревести эти рассказы очень трудно, - уж очень
силен в его ш утках местны й колорит. Н о верно
такж е, что англоязы чны й поклонник Ч ехова не
им еет вкуса к ш утовству и ищ ет у Ч ехова совсем
другого. У ровень ж урналов, в которы х сотрудни­
чал молодой Ч ехов, был крайне невысок. Ю мори­
стические издания были прибеж ищ ем пошлости
и дурного вкуса. Ш утки были грубыми и бессмыс­
ленными. Им не хватало благородного дара абсур­
дности, которы й приравнивает человека к богам;
не хватало остроумия, сдерж анности, изящ ества.
Э то бы ло просто банальное ш утовство, и расска­
зы Чехова не слишком выделялись на общем фоне,
хотя и отличались более вы соким уровнем мас­
терства. ІЪсподствующей нотой во всех рассказах
бы ла н езам ы словатая издевка над слабостями и
глупостями чел овеческого рода; даж е критик с
особо острым зрением не смог бы разглядеть в них
ч ел о в е ч е с к о го сочувстви я и т о н к о го ю м ора столь знакомы х читателю зрелы х произведений
Чехова. Больш инство этих рассказов Чехов никог­
да не переиздавал, но все-таки несколько десят­
ков ранних вещей вклю чены в первы й и второй
том а его собраний сочинений. Только несколько
из них - те, что потоньш е, - удостоились англий­
ского перевода. Н о даж е в самых грубых вещах
Ч ехова зам етно его вы сокое м астерство, а в эк о ­
номности его худож ественны х средств кроется
обещ ание таких рассказов, как Спать хочется и
608

Глава II
На святках. Д овольно скоро Ч ехов начал о тк л о ­
няться от прямой линии, навязанной ему ю м орис­
тической прессой, и уже в 1884 г. написал Хорис­
тку - рассказ ещ е несколько примитивны й и не­
уклюжий по лирическому построению , но в целом
почти на уровне лучш их его зрелы х рассказов. Со
сборника П ест ры е рассказы (1886 г.) н ачалась
литературная известность Ч ехова; кроме ш утов­
ских упраж нений сюда вош ли рассказы совсем
другого рода; в них под внешней веселостью скры ­
вается печаль: русская критика назы вала это из­
битой ф разой «смех сквозь слезы». Такова Тоска:
сырой зимней ночью извозчик, тол ько что поте­
рявший сына, пы тается рассказать седокам о сво­
ем горе, но ему ни в ком не удается пробудить со­
чувствия.
В 1886 г., как уже говорилось, Ч ехов освобо­
дился от гнета юмористических ж урналов и начал
развивать свой собственны й стиль, пробивавш ий­
ся и раньше. Э тот стиль был и остался поэтичны м
по существу, но п рош ло ещ е н ек о то р о е время,
прежде чем определились основны е признаки ти ­
пично ч ех о в ск о го р асск аза. В р а сс к аза х 18861888 гг. уже присутствую т многие эл ем ен ты , но
они ещ е не слились воедино: тон описательной
ж урналистики (в наиболее чистом виде в Перека­
ти-поле ); чисты й анекдот, иногда просто ирони­
ческий ( Пассажир 1-го класса ), иногда щ емящ е
трагиком ический (Ванька): лирическая атм осф е­
ра (Степъ, Счаст ье ); психология болезненного
состояния (Тиф): притчи и нравоучения, обрамлен­
ные условным, нерусским окруж ением (Пари. Без
заглавия). О днако в этих рассказах уже главен­
ствует одна из лю бим ы х и наиболее характерны х
для Ч ехова тем - отсутствие понимания между
людьми, невозм ож ность для одного человека чув­
ствовать так ж е, как другой. Тайный совет ник ,
609

Д. С. Мирский
Почта , И менины , Княгиня - все основаны на этой
идее, ставш ей лейтм отивом позднего творчества
Ч ехова. Д ействие наиболее типичны х рассказов
этого периода происходит в одной и той же мест­
ности - в степи между А зовским морем и Донцом,
где протекали детство и ю ность Ч ехова. Это мес­
то действия Ст епи, Счастья, В оров . Эти расска­
зы п остроен ы как лирические сим ф онии (хотя
последний из них такж е и анекдот). Их доминиру­
ю щ ая нота - суеверие, смутный ужас (Ч ехов де­
л ает его п оэти чны м ) перед чем -то невидимым,
населяю щ им тем ную и пустую степь: смутная на­
дежда, что в этой соверш енно неинтересной и бед­
ной степной крестьян ской ж изни м ож но найти
свое счастье. Степъ, над которой Ч ехов много
работал, возвращ ался к ней и после ее публика­
ции, - центральная вещь этого периода. В ней нет
зам ечательной архитектуры ранних рассказов это лирическая поэма, но поэма, сделанная из ма­
териала банальной, скучной и сумеречной жизни.
Д линное, м о н о то н н о е, бессоб ы ти й н ое п утеш е­
ствие м альчика по бесконечной степи от родной
деревни до д алекого города растягивается на сто
страниц, превращ аясь в тоскливую , мелодичную
и скучную колы бельную . Б о л ее светлая сторона
лирического искусства Ч ехова представлена в рас­
сказе Свят ою ночью. М онах, дежурящ ий ночью
на паром е, рассказы вает пассажиру о своем умер­
шем товарищ е, монахе, обладавшим редким даром
«ак аф и сты писать». М онах л ю бовн о, подробно
описы вает технику это го искусства, и ясно, что
Чехов искренне сим патизирует своему, никем не
замеченному, никому не нужному, тихому и непри­
тязательном у товарищ у по ремеслу. К тому ж е пе­
риоду относится и Каштанка - восхитительная
история собаки, подобранной цирковы м клоуном:
он вкл ю ч ает ее в труппу выступаю щ их на арене
610

Глава II
животных, а она сбегает посреди представления,
заметив старого хозяина. В рассказе зам еч ател ь­
ная смесь ю мора и поэзии, и, несмотря на сенти­
ментальное очеловечивание животных, его нельзя
не признать ш едевром. Е щ е одна ж ем чуж ина Спать хочет ся , настоящ ий ш едевр сжатости, эк о ­
номности и мощ ной силы. Рассказ такой к о р о т­
кий, что его нельзя пересказать, и такой хороший,
что его нельзя не прочесть.
В некоторы х рассказах это го периода уже
есть особенно характерн ая для Ч ехова манера, которую стали потом н азы вать «чеховской». С а­
мый ранний рассказ, в котором зам етна эта м ане­
ра, - Именины (1887) - Ч ехов вы соко ценил его,
но считал незаконченны м и писал Суворину: « ...я
охотно просидел бы над Именинами пол года... Н о
что мне делать? Н ачи н аю я рассказ 19 сентября с
мыслью, что я обязан кончить его к 5 октября крайний срок; если просрочу, то обману и останусь
без денег. Н ачал о пишу покойно, не стесняя себя,
но в середине я уж начинаю робеть и бояться, что­
бы рассказ мой не вы ш ел длинен... П отому-то на­
чало вы ходит у меня всегда м н огообещ аю щ ее,
точно я роман начал; середина ском канная, роб ­
кая, а конец, как в м аленьком рассказе, ф ей ер ве­
рочны й...». Н о в рассказе несомненно присутству­
ет главное, что характерн о для зрелого стиля Ч е ­
хова. Это «биограф ия» настроения, н арастаю щ е­
го от банальны х уколов ж изни, но по существу
вы званного глубинны ми психологическими или
ф изиологическим и причинами (в данном случае
беременностью ).
Рассказом Скучная ист ория (1889), можно
считать, откры вается зрелы й период. Е го лейтм о­
тив - одиночество всех и каж дого - звучит здесь с
особенной силой. П он ять, что именно в России
стало назы ваться «чеховским настроением», м ож ­
611

Д. С. Мирский
но, прочитав Скучную историю. А тм осф ера рас­
сказа создается глубоким и все растущ им р азо ч а­
рованием главного героя рассказа - профессора в самом себе и окруж аю щ ей его жизни, постепен­
ной утратой веры в свое призвание, постепенным
отдалением людей, связанных всей жизнью, посте­
пенным пониманием абсолю тной пош лости и не­
значительности близких. П роф ессор осознает бес­
смы сленность своей жизни, бездарность (типич­
но чеховское слово) и скуку, его окруж аю щ ие.
Единственный оставш ийся у него друг - Катя, опе­
куном которой он был раньш е, разочар о вавш ая­
ся во всем несостоявш аяся актриса, уже полнос­
тью сломана, раздавлена теми ж е чувствами. И хо­
тя его неж ность к ней подлинная, и страдает он от
тех же причин, что и она, он не м о ж ет найти слов,
не м ож ет приблизиться к ней. Он безнадеж но зак­
рыт, и единственное, что м ож ет ей сказать:

-Д а ва й , Катя, завтракать, - говорю я.
- Нет, благодарю, - отвечает она холодно.
Еще одна минута проходит в молчании.
- Не нравит ся мне Харьков, - говорю я. Серо уж очень. Какой-т о серый город.
- Д а , пожалуй... Некрасивый... Я ненадолго
сюда... Мимоездом. Сегодня же уеду.
- Куда?
- В Крым... то есть на Кавказ.
- Так. Надолго?
- Не знаю.
Кат я встает и, холодно улы бнувш ись, не
глядя на меня, прот ягивает мне руку.
Мне хочет ся спросить: «Значит, на похо­
ронах у меня не будешь? » Но она не глядит на
меня, рука у нее холодная, словно чужая. Я молча
провожаю ее до дверей... Вот она вышла от меня,
идет по длинному коридору, не оглядываясь. Она
612

Глава II
знает, что я гляжу ей вслед, и, вероятно, на по ­
вороте оглянется.
Нет, не оглянулась. Черное платье в послед­
ний раз м елькнуло, зат ихли шаги... Прощай, мое
сокровище!
Тккая м и н орная ко н ц о в к а п о в то р яется во
всех последую щ их чеховских рассказах и д ает то ­
нальность всему его творчеству.
Скучная ист ория о тк р ы в ае т череду чехов­
ских зрелых шедевров. П омимо того, что гений его
естествен н о р азви вался, у Ч ех о в а теп ер ь б ы ло
больш е времени для работы над каж ды м расска­
зом, чем в эпоху Именин. П оэтом у его рассказы ,
написанные в 90-х гг., почти все без исклю чения соверш енны е произведения искусства. Н ы неш няя
репутация Ч ехова основана главны м образом на
произведениях это го периода. Главные рассказы ,
написанные после 1889 г., - эт о (в хрон ологиче­
ском порядке): Д уэль,П а ла т а № 6 (1892); Рассказ
неизвестного человека (1893); Черный монах. Учи­
т ель словесности (1894); Три года, Ариадна, Анна
на шее, Дом с мезонином, М оя жизнь (1895); М у­
жики (1897); Д уш ечка, И оны ч, Дама с собачкой
(1898): Н овая дача (1899), На свят ках, В овраге
(1900). П осле 1900 г. (в период Трех сестер и В иш ­
невого сада ) он написал то л ьк о два рассказа: А р ­
хиерей (1902) и Невеста (1903).
Искусство Ч ехова считается психологичным,
но оно психологично по-иному, чем искусство Тол­
стого, Д остоевского или М арселя П руста. Н ет пи­
сателя, которы й превзош ел бы Ч ехова в и зобра­
ж ении н еп р ео д о л и м о й о б о с о б л е н н о с ти лю дей
друг от друга, невозм ож ности взаимопонимания.
Эта тем а л еж и т в основе больш инства произведе­
ний Ч ехова, однако, несм отря на это, персонаж и
Ч ехова на удивление ли ш ены индивидуальности.
613

Д. С. Мирский
Л ичность в его рассказах отсутствует. Е го персо­
нажи говорят (за исклю чением сословных особен­
ностей и некоторы х «словечек», которы е он им
время от времени одалж и вает) одним и тем же
язы ком , язы ком сам ого Ч ехова. Их нельзя узнать
по голосу , - как можно узнать героев Толстого или
Д остоевского. Все они похожи друг на друга, сде­
ланы из одного материала - общ ечеловеческого. и в этом смы сле Ч ехов самый «демократичный»,
самый «всеобщ ий» из всех писателей. П отому что
похож есть всех мужчин и женщ ин у него, кон еч­
но, не признак слабости, а вы раж ение его глубо­
кого убеж дения в том, что ж изнь однородна, а яв­
ление индивидуальности тол ько разрезало ее на
водонепроницаем ы е отсеки. Ч ехов. - как С тен­
даль. как ф ранцузские классицисты, в отличие от
Толстого. Д остоевского и П руста, - изучает «че­
л о века вообще», род человеческий. Н о, в отличие
от классицистов, он, как Пруст, останавливает вни­
мание на мельчайш их подробностях, на «булавоч­
ных уколах» и «соломинках души». С тендаль име­
ет дело с психологией «целых чисел». Он просле­
ж и вает главны е, сознательны е, творческие линии
психической жизни. Ч ехов сосредоточен на «диф­
ф еренциалах» сознания, его меньших, подсозна­
тельны х, невольных, разруш ительны х и растворя­
ющих силах. К ак искусство чеховский метод а к ­
тивен, - более активен, чем, например, прустовский, потому что основан на более четком и со­
знательном отборе м атериала и на более слож ­
ном и тщ ательном его располож ении. Н о как «ми­
ровоззрение», как «ф илософ ия» э т о т метод глу­
боко пассивен и «лишен сопротивляемости», по­
скольку представляет собой полную сдачу на ми­
лость «микроорганизмов» души, ее разруш и тель­
ных микробов. О тсю да общ ее впечатление, про­
изводим ое творч еством Ч ех о ва, - впечатление.
614

Глава II
будто бы у него был культ слабости и бездействия.
На самом деле у Ч ехова не бы ло другого способа
проявить сочувствие своим персонаж ам , кром е
как показать подробно процесс их подчинения сво­
им микробам. Сильный человек, которы й не те р ­
пит пораж ения в этой борьбе или вообщ е ее не
пережил, всегда вы зы вает у Чехова меньше сочув­
ствия и и грает у него в произведениях роль «зло­
дея», - насколько слово «злодей» вообщ е прим е­
нимо к чеховскому миру. С ильны й человек в этом
мире просто бесчувственное ж ивотное с толстой
кож ей, не чувствую щ ей «уколов», которы е явля­
ются единственно важ ны м в жизни.
Рассказы Ч ехова построены так, что конст­
рукция у них не п овествовательн ая - ее скорее
м ож но н азв ать м у зы к ал ь н о й , т о л ь к о не в том
смысле, что его проза мелодична - она не м ело­
дична, чеховский метод построения рассказа схо­
ден с методами м узы кального построения. Расска­
зы его одновременно текучи и точны . Чехов стро­
ит свои рассказы по чрезвы чай н о слож ны м кри­
вым, но эти кривы е точ н о рассчитаны . Рассказ
Ч ехова - серия то ч ек, через ко то р ы е мож но т о ч ­
но провести кривы е, к о то р ы е он разглядел в за­
путанной паутине сознания. Ч ехов зам ечательно
п р о сл е ж и в а е т п ервы е стади и эм о ц и о н ал ьн о го
процесса, у казы вает п ервы е симптомы о тк л о н е­
ния - ещ е не различим ы е для постороннего взгля­
да и даж е для того, в ком идет процесс, - первы е
симптомы, когда нарож даю щ аяся кривая, к аж ет­
ся. ещ е совпадает с прямой. Л егчайш ее прикосно­
вение - сначала почти не п ривлекаю щ ее внима­
ния читателя - дает нам ек на направление, в ко­
тором пойдет рассказ. П отом оно повторяется как
лейтм отив, и при каж дом повторении становится
яснее отклонение кривой, которая заканчивается
совсем в другом направлении, чем начальная пря­
615

Д. С. Мирский
мая. Такие рассказы , как Учит ель словесности ,
И оныч, Дама с собачкой, - превосходные приме­
ры этих эм оциональны х кривых. В Ионыче пря­
мая линия - это лю бовь доктора к мадемуазель
Туркиной, а кривая - его погружение в эгоисти­
ческое самодовольство успешной провинциальной
карьеры . В Учителе словесности прямая - опять
лю бовь героя; кривая - дрем лю щ ее в нем недо­
вольство эгоистическим счастьем и умственные
запросы . В Даме с собачкой прямая линия - отн о­
шение героя к своему роману с «дамой» как к ба­
нальной и преходящ ей интриж ке, кривая - его не­
преодолимая и всепоглощ аю щ ая лю бовь к ней.
В больш инстве рассказов Чехова эти конструкции
ослож нены богатой и мягкой атмосферой, создан­
ной изобилием эм оционально-значительны х дета­
лей. Ткким образом достигается поэтический, даже
лирический эф ф ек т: как и в лирике, интерес чи­
тателя сосредоточен не на развитии событий, а на
«зараж ении» настроением автора. Чеховские рас­
сказы - ли рически е м он олиты , их нельзя р а з ъ ­
единить на эпизоды , потому что каждый эпизод
ч е т к о обусловл ен ц елы м и без ц ел о го лиш ен
смысла. В архитектурном единстве Чехов превос­
ходит всех русских писателей реалистической эпо­
хи. Только у П уш кина и Л ерм онтова мы находим
равны й или даж е больш ий дар построения. Чехов
считал Тамань Л ерм онтова лучш им из всех рас­
сказов, когда-либо написанных, - и это мнение не
лиш ено оснований. Тамань предварила чеховский
метод лирической конструкции.Только воздух Та­
мани яснее и холоднее, чем мягкая, «сочно-осен­
няя» атм осф ера чеховского мира.
Н ескол ько в стороне от остального зрелого
тво р ч ества Ч ехова сто ят повести Моя жизнь и
В овраге. М оя жизнь - история толстовца, и нельзя
не зам ети ть, что Ч ехов старался приблизиться
616

Глава II
здесь к более ясному и рациональному стилю Тол­
стого. В рассказе есть прямота повествования и
разреж енность атм осф еры , редкие у Ч ехова. Н е ­
смотря на сравнительное отсутствие атм осф еры ,
это, возмож но, самый поэтически наполненный
его рассказ. И стория убедительно сим волична.
І£рой, его отец, его сестра, А ж огины , А ню та Б лагово вы деляю тся с четкостью персонаж ей «м ора­
лите». Общий и неопределенны й характер самого
названия пом огает сделать рассказ «жизнью к а ж ­
дого человека». П о поэтической мощ и и значи­
тельности М оя жизнь м ож ет считаться ш едевром
Чехова - пожалуй, превосходит ее только В овра­
ге. В овраге - один из последних рассказов Ч ех о ­
ва - удивительное произведение. М есто действия промы ш ленны й район недалеко от М осквы; сю ­
ж ет - история семьи лавочника. Рассказ порази­
тельно свободен от лишних деталей, его атм осф е­
ра создается с помощ ью нескольких описательных
мазков, самим движ ением повествования. Рассказ
бесконечно богат эм оциональны м и сим воличе­
ским значением. В обеих повестях ( М оя жизнь и
В овраге) есть редкие для Чехова убеж денность и
острота нравственной оценки, которы е ставят их
выше его остального творчества. Все произведе­
ния символичны , но в больш инстве их символика
вы раж ена не так кон кретн о, завораж иваю щ е ту­
манно. Они близки к М етерлинку, при всем огром ­
ном стилистическом различии между русским р е­
алистом и бельгийским мистиком. Палата №6 самый темны й и ж уткий из чеховских рассказов особенно п ри м ечателен этим завораж иваю щ им
символизмом именно в силу своей реалистичнос­
ти. ( Черный монах - единственны й случай, когда
Ч ехов отступил от чистого р е а л и з м а ,- полная
неудача.) Н о н аи б о л ьш его развития чеховский
символизм достиг в его пьесах, начиная с Чайки.
617

Д. С. Мирский
Первая чеховская попытка использовать дра­
матическую ф орму - На большой дороге (1885).
Это переделка его раннего рассказа. П ьеса не уви­
дела сцены: цензура сочла ее слиш ком «мрачной и
грязной». Она была напечатана только после его
смерти. В 1886 г. Чехов написал свою первую на­
стоящ ую пьесу - Иванов. И ванов , как и рассказ
Именины , да и другие произведения этого перио­
да - пьеса промеж уточная, в ней чувствуется, что
рука еще не владеет материалом. Иванов имел сце­
нический успех и, вдохновленный этим успехом,
Чехов почти немедленно начал следующую пьесу Леший. Н о друзья, которы м Чехов показал Леше­
го , отнеслись к этой пьесе так холодно, что Чехов
отложил ее и забросил серьезную драматургию. Он
написал ряд одноактных комедий ( Медведь , Свадь­
ба и т. д.) в стиле, близком к его ранним ю мористи­
ческим рассказам. Эти комедии были хорош о при­
няты поклонниками чеховского комического т а ­
ланта и стали пользоваться широкой популярнос­
тью . Их по-прежнему часто ставят в провинции и
особенно в лю бительских театрах. В 1896 г. Чехов
вернулся к серьезной драматургии и написал Чай­
ку. Я уже рассказы вал историю первоначального
провала и последую щ его успеха этой пьесы. П о­
том Чехов вернулся к Лешему , которы й превратил­
ся в Д ядю Ваню , за ним последовали Три сестры и
Вишневый сад. Это четы ре знамениты е пьесы че­
ховского театра. Все они, особенно две последние,
были ф антастически вы соко оценены английски­
ми критиками, которы е теряю т свою знаменитую
английскую «сдержанность», когда имею т дело с
Ч еховы м . Вишневый сад назы вали лучш ей пьесой
со времен Ш експира, а Три сестры - лучш ей пье­
сой в мире. Толстой был другого мнения: хотя он
терпеть не мог Ш експира, он все-таки предпочи­
тал его пьесы чеховским. Толстой, главным в пье­
618

Глава II
сах и романах считавш ий идею, и не мог думать
иначе: в чеховских пьесах нет ни идеи, ни сю ж ета,
ни действия. Они состоят только из «внешних де­
талей». Это, в сущности, самые недраматические
пьесы в мире - если, конечно, не считать пьес пло­
хих (а плохими были все!) подраж ателей Чехова.
Н едраматический их характер - естественное по­
рождение русской реалистической драмы. Пьесы
Островского, и особенно - Тургенева, содерж ат за­
чатки того, что достигло своего развития у Ч ехо­
ва. Русская реалистическая драма по сути своей ста­
тична. Н о Чехов довел эту статичность до крайне­
го предела и дал свое имя новому типу драмы - не­
драматической драме. В целом его пьесы построе­
ны так же, как и рассказы . О тличие только в м ате­
риале и является следствием использования диало­
га. М ожно сказать, что главное отличие в том, что
в пьесах не такой крепкий костяк, как в рассказах,
и больш е настроения. В рассказах Чехова всегда
есть одна центральная ф игура, которая является
главным элем ентом единства, - рассказ ведется с
точки зрения этой ф игуры . Н о использование диа­
лога делает невозм ож ны м такое м оноцентриче­
ское построение и уравнивает всех персонаж ей.
Чехов ш ироко пользуется этим приемом, с удиви­
тельной справедливостью распределяя внимание
зрителя между всеми действующими лицами. Ч е ­
ховские dramatis personae (действующие лица дра­
мы) живут в идеальной демократии, где равенство
не обман.Такой метод удивительно совпал с прин­
ципами М осковского Художественного театра, где
стремились создать труппу без звезд, в которой все
актеры были бы одинаково прекрасны. Форма ди­
алога зам ечательно подходит и для выражения од­
ной из лю бимы х чеховских мыслей: мысли о не­
проницаемости и странности всех человеческих
существ, которы е не м огут и не хотят понять друг
619

Д. С. Мирский
друга. Чехов постоянно заставляет своих персона­
жей обмениваться не связанны ми друг с другом
ф разами. Каж ды й персонаж говорит только о том,
что интересно ему или ей, не обращ ая внимания на
то, что говорят другие.Так диалог становится «лос­
кутным одеялом» из не связанных между собой ре­
плик: управляет «поэтическая атмосфера», а не ло ­
гическое единство. Э то дает ощущ ение «знакомости» происходящего, которое играет главную роль
в создаваемом Ч еховы м эф ф екте. Н а самом деле,
такая система, конечно, является художественной
условностью. В настоящ ей жизни никто никогда не
разговаривал так, как говорят герои Чехова. Опять
ж е вспоминается М етерлинк, чьи пьесы (как заме­
тил Ч естертон) имею т смысл только, если состоя­
ние зрителя точно соответствует изысканной на­
строенности поэта, - иначе все каж ется полной
ерундой. Так ж е у Ч ехова. Е го пьесы «заразитель­
ны» - в том смысле, в каком Толстой хотел, чтобы
все искусство бы ло «заразительно». Н о хотя на­
строение пьес Ч ехова менее «особое», чем в пье­
сах М етерлинка - более общ ечеловеческое, - всетаки если на него не настроиться, то диалог каж ет­
ся бессмысленным. П ьесы Чехова, как и его рас­
сказы , пропитаны эм оциональны м символизмом, и
в своих поисках поэтического намека он иногда пе­
реходит границы хорош его вкуса, - например, ког­
да в Вишневом саде рвется струна, или в заклю чи­
тельной сцене той ж е пьесы, когда старый слуга
Фирс один остается в старом доме, где его заперли
и забыли. Н ота м рака, отчаяния и безнадежности
ещ е сильнее звучит в пьесах Чехова, чем в расска­
зах. Концовки всех пьес напоминаю т конец Скуч­
ной истории. Все они написаны в минорном кл ю ­
че и приводят зрителя в состояние бессильной возможно, восхитительно бессильной - депрессии.
Если судить пьесы Ч ехова по их собственным за­
620

Глава II
конам (которы е вряд ли могут считаться общ епри­
менимыми законами драматического искусства), то
можно назвать их соверш енным произведением, но действительно ли они так хорош и, как расска­
зы Ч ехова? Во всяком случае, метод его опасен и
подражать ему невозможно. О пьесах, написанных
эпигонами Ч ехова, нечего и говорить.
Английские поклонники Чехова считают, что
все, что он сделал, прекрасно. Наводить в Чехове
недостатки - кощунство. И все-таки их надо указать.
Я уже говорил о полном отсутствии индивидуаль­
ности в чеховских персонажах и в их манере гово­
рить. Само по себе это не недостаток, ибо основано
на внутреннем глубоком убеждении, что жизнь не
признает личности. Н о и достоинством это не назо­
вешь. Отсутствие индивидуальности у персонажей
особенно заметно, когда Чехов заставляет их подо­
лгу рассуждать на абстрактны е темы. К ак это от­
личается от Достоевского, который всегда «чувство­
вал идеи» и делал их такими замечательно индиви­
дуальными. Чехов не «чувствовал идей», и его ге­
рои - когда им предоставляю т слово - говорят бес­
цветным и скучным газетны м язы ком. Особенно
такими разглагольствованиям и испорчена Дуэль.
М ож ет быть, рассуждения - это дань Чехова глубо­
ко укоренившейся традиции русской интеллигент­
ской литературы . В свое время рассуждения, навер­
ное, имели эмоциональное значение, но сейчас, во
всяком случае, потеряли его. Ещ е один серьезный
недостаток Чехова - его русский язык, бесцветный
и лишенный индивидуальности. У него не было чув­
ства слова. Ни один русский писатель такого масш­
таба не писал таким безжизненным и безличным
языком. П оэтому Чехова так легко переводить (не
считая местных аллюзий, реалий и некоторых «сло­
вечек»). Из всех русских писателей ему меньше все­
го опасно коварство переводчиков.
621

Д. С. Мирский
П рямое влияние Чехова на русскую литера­
туру незначительно. Успех его рассказов содейст­
вовал популярности этого ж анра, ставш его основ­
ным в русской прозе. Горький, Куприн. Бунин - на­
зовем главнейш их - смотрели на Ч ехова, как на
учителя, но их нельзя назвать его учениками. Н е­
сомненно, никто не научился от него искусству по­
строения рассказа. К азалось, что очень легко под­
раж ать его пьесам, - и многие попали в западню.
Сегодняш няя русская проза соверш енно свободна
от следов чеховского влияния. Н екоторы е моло­
дые писатели перед револю цией начинали как под­
раж атели Чехову, но никто из них не остался ему
верен. В России Чехов стал принадлежностью про­
ш лого - даж е более отдаленного, чем Тургенев, не
говоря уж о ІЪголе и Лескове. З а границей получи­
лось иначе.Там наш елся настоящ ий наследник че­
ховских тайн искусства - это К этрин М энсфилд: в
Англии она сумела сделать то, чего никто не сде­
лал в России, - выучилась у Чехова, не став его эпи­
гоном. Самые восторж енны е и преданные поклон­
ники у Ч ехова - в сегодняш ней А нглии. Там - и в
меньшей степени во Ф ранции - культ Чехова стал
отличительной чертой вы соколобы х интеллекту­
алов. И нтересно, что в России всегда смотрели на
Ч ехова как на «низколобого» писателя, - высшие
слои интеллигенции всегда относились к нему про­
хладно. Д вадцать л ет назад вы соколобы е даже де­
лали вид, что прези раю т его (или искренне прези­
рали). Н астоящ ую власть он имел над сердцами
честных обы вателей. Сейчас Ч ехов, конечно, стал
собственностью всей нации. Н а его место класси­
ка, крупного классика - одного из «первой десят­
ки» - никто не покуш ается.Т олько этого классика
временно полож или на полку.

622

П ром еж уточная глава I
П Е Р В А Я РЕ ВО Л Ю Ц И Я (1905)
И стория револю ции с н ачала девятнадцато­
го века м ож ет бы ть представлена как череда р е ­
волю ционных волн и м еж револю ционны х проме­
жутков. К аж дая из волн поднималась выш е пре­
дыдущ ей. П ервая волна р а зр ази л ас ь в 1825 г. в
никем не поддержанном и безуспеш ном бунте де­
кабристов. З а ней последовала долгая реакция в
царствование Н и колая I, когда стала нарастать
вторая волна. Она нарастала медленно и постепен­
но, - ее одноврем енно и задерж ивали, и укрепля­
ли ли беральн ы е реф орм ы ш естидесяты х годов, достигла кульминации в деятельности партии «Н а­
родная воля» и р азрази л ась в 1881 г. убийством
А лександра II. Спокойствие, наступивш ее после
этого, бы ло уже не столь полны м и долгим, как
раньше. В девяносты х годах (во многом за счет
голодн ого 1891-1892 года) р ево лю ц и я н абрала
силу, достигла небы валой вы соты и разрази лась в
1905 г. Револю ционное движ ение снова бы ло по­
давлено, чтобы снова возникнуть во время войны
и наконец достичь триумф а в 1917 г.Третья из волн
впервы е бы ла поддерж ана ш и роко р асп р о стр а­
нившимся народны м движ ением , - ее гребень на­
звали П ервой револю цией.
Револю ция 1905 г., в той м ере, в какой она
являлась сознательны м усилием для достижения
623

Д. С. Мирский
определенны х целей, бы ла целиком результатом
развития револю ционны х идей инт еллигенции , в
критический м ом ент поддержанной отказом иму­
щих классов защ ищ ать сам одерж авие. Н о она ос­
талась бы бесплодной, если бы не наш ла свою
армию в недавно развившемся классе промы ш лен­
ных рабочих. Э тот класс, в свою очередь, был про­
дуктом развития капитализм а во второй полови­
не девятнадцатого века. Русский капитализм за­
родился в эпоху реф орм А лександра II и стрем и­
тельно разви вался в восьмидесяты х-девяносты х
годах, в основном благодаря протекционистской
политике государства, воплощ енной в ф игуре гра­
ф а В итте. П одъем и рост русского капитализма
из консервативны х ф орм дореф орм енны х произ­
водства и коммерции - вопрос захваты ваю щ е ин­
тересны й, но мы не можем здесь на нем останав­
ливаться. М ежду тем он не лиш ен ч ерт ж ивопис­
ной и художественной ценности и был не раз пред­
ставлен в ли тературе: с наибольш им успехом это
сделал не кто иной, как ІЪрький (которы й при всех
своих м арксистских пристрастиях явно сочувство­
вал творческом у импульсу капитализм а). Он сде­
лал это в Фоме Гордееве и в Замет ках из дневни­
ка (глава о ниж егородском м иллионере-старообрядце Б угрове). К рупны е м осковские купцы сы г­
рали нем алую роль в девяносты х годах и позж е
как покровители искусства и ли тературы , - эсте­
тическое возрож дение в больш ой степени ф инан­
сировалось ими.
О дно из самых первых последствий капита­
лизм а - разви ти е больш ой еж едневной прессы.
П ервы м ж урналистом этого периода был А л ек ­
сей С ергеевич Суворин (1833-1911), основатель
газеты Н овое время - в течение долгого времени
наиболее хорош о оснащ енной из всех русских га­
зет и единственной, имевш ей н екоторое влияние
624

Промежуточная глава I
на прави тельство. Д н евн и к С уворина (недавно
оп убли кованн ы й советски м п р ави тел ьство м ) докум ент п ервоклассн ого значения, но вообщ е
Суворин интереснее как личность, чем как писа­
тель. Только отнош ения с Ч еховы м и Розановы м
даю т ему почетное м есто в русской литературе.
Величайш им поборником русского капитализма
и промы ш ленности в ли тературе был не кто иной,
как великий химик Дмитрий И ванович М енделе­
ев. М ож но сказать, что он бы л страш но влю блен
в производительны е силы своей страны и был их
поборником и трубадуром. К онечно, нельзя срав­
нивать его ли тературн ое значение с его научны ­
ми достижениями, но в нем мощ ны й писательский
тем п ерам ен т и настоящ ая ори ги нальн ость. Е го
дочь бы ла замуж ем за А лександром Б л о к о м , и,
хотя, конечно, п оэта вдохновляли другие идеи,
однажды он написал стихотворение, порадовавшее
бы свекра, если бы то т ещ е бы л жив, - в этом сти­
хотворени и Б л о к п о ет хвалу дон ец ком у углю :
«Черный уголь, подземный мессия...» {Новая А м е­
рика). Г раф В итте, добры й гений русской про­
м ы ш ленности, написал три то м а зам ечательны х
мемуаров. П лохо скомпонованны е и почти безгра­
мотные, мемуары В итте все-таки даю т почувство­
вать его могучий тем п ерам ен т, что и делает их
интересной книгой, не говоря уже о их докумен­
тальной ценности. К несчастью , в английском пе­
реводе мемуары бы ли возм утительно «вы правле­
ны» и «адаптированы »: ам ери кан ски й издатель
м ем уаров господин Я рм ол и н ски й б езж ал о стн о
вы бросил н аи б ол ее х а р а к т е р н ы е и п икан тн ы е
куски.
О б о р о тн о й сто р о н о й к ап и тал и сти ч еск о й
медали был подъем русского марксизма, ставш е­
го к 1894 г. мощ ным движением. Н ет нужды объяс­
нять ч итателю важ ность это го движения для рус­
625

Д. С. Мирский
ской истории - достаточно сказать, что Ленин был
одним из первых марксистов девяностых годов. Но
помимо роли марксизма в событиях 1905 и 1917 гг. и после этой даты - марксизм был важной стади­
ей истории развития интеллигенции. В девяностых
годах марксизм был прогрессивной и освободи­
тельной силой, потому что принес с собой осво­
бож дение от рутины народничества. М арксизм
и м п он и ровал русском у и н тел л и ген ту гегит
novarum cupidurn (лю би телю нового) как ф унда­
м ентальная научная доктрина. Б ол ьш е всего его
потрясали «диалектический метод» и концепция
истории как процесса, подчиненного неизменным
и непрелож ны м законам . М арксизм отделил по­
литику от этики, и, хотя это имело свою дурную
сторон у в р азви ти и и ск л ю ч и те л ь н о классовой
м орали (результаты мы видим в СССР), поначалу
это имело и хорош ую сторону, так как освободи­
ло изучаю щ их политическую науку от ш ор слиш ­
ком у зко го идеализм а. Главный п редставитель
русского м арксизм а, его зн аток и пророк Георгий
В алентинович П леханов (1852-1918) был челове­
ком старш его поколения; во время войны он был
лидером п атриоти ческого социализма. Н есмотря
на это, коммунисты счи таю т его учителем м арк­
сизма - вторы м по величине после самих М аркса
и Энгельса. П леханов повсюду считается мозгом
русской интеллигенции.. В середине девяностых
годов начал свою ж урналистскую деятельность
сам Ленин. Н о с ли тературн ой точки зрения наи­
б о л ее и н тересн ы м и м аркси стам и бы ла группа
молоды х лю дей, назы вавш ихся «легальны ми мар­
ксистами» (потому что они работали в легальной,
то есть русской прессе). Их блестящ им вы р ази те­
лем был П етр Струве (р. 1870), по влиятельности
уступавший в девяносты х годах то л ько П лехано­
ву. В начале двадцатого века Струве отош ел от
626

Промежуточная глава I
социализма, и его творчество после 1905 года бу­
дет упомянуто совсем в другой связи, потому что
он стал лидером национального либерализма, про­
тивостоящ его старому агностическому идеализму
русской интеллигенции. Э то показы вает, как ва­
жен был марксизм для освобож дения от народни­
ческого идеализма и каким могучим ры чагом не­
зависимой мысли он мог бы бы ть.
К концу девяносты х годов марксистам уда­
лось залож ить основы успешной пропаганды сре­
ди рабочего класса и организоваться в Российскую
с о ц и а л -д ем о кр а ти ч ес к у ю п арти ю . Н ар о д н и к и ,
подражая марксистам , назвали себя - партия социал-револю ционеров.Тйк, две партии.сы гравш ие
наибольш ую роль в собы тиях 1905-1906 гг. стали
известны как С.-Д. и С.-Р. Эсдеки, будучи м аркси ­
стами, не верили в действенность индивидуальной
борьбы и соответственно отвергали террор. Они
возлагали надежды на массовое движение, особен­
но на забастовки. В 1903 г. они разделились (по не
относящ имся к данной работе причинам) на две
фракции: меньш евиков и больш евиков (названия
относятся к числу голосов, поданных соответствен­
но при голосовании по определенному вопросу на
партийном съезде). Н о больш евики стали более
влиятельны гораздо позж е - только во время ми­
ровой войны, и С.-Д. оставались по существу еди­
ной партией. Эсеры, веривш ие - вслед за народни­
ками - в важность «критически мы слящ его инди­
видуума», с 1900 по 1906 гг. организовали ряд поли­
тических убийств. Это бы ла романтическая партия,
которая привлекала горячие головы - молодежь,
мечтавш ую о приклю чениях.
За несколько л ет до 1905 г. русский ли бер а­
лизм, всегда влачивш ий ж а л к о е сущ ествование,
вдруг собрал свои силы и н есколько л ет соперни­
чал с социализмом по активном у противостоянию
627

Д. С. Мирский
правительству. Б ы л а сф орм ирована револю цион­
ная организация л и бер ал о в - С ою з освобож де­
ния, - и П етр С труве, ценный новобранец, пере­
шедший в либерализм от марксизма, уехал из Рос­
сии в Ш тутгарт, где основал неподцензурную ли ­
беральную газету Освобождение , на время едва
не превзош едш ую по популярности выходивший
сорок пять л ет назад герценовский К олокол. Н е ­
удачная война с Японией (1904-1905) очень помог­
ла росту оппозиции, и три партии - эсдеки, эсеры
и С ою з освобождения - объединились против пра­
вительства. В первы й период револю ции все три
партии шли рука об руку, и октябрьской забастов­
ке 1905 г., которая п овлекла за собой м аниф ест от
17 о ктября, м атериально помогал С ою з С ою зов организация представителей свободных п роф ес­
сий - под руководством либерального лидера П ав­
ла М илю кова. Н о после 17 октября пути л и бера­
лизм а и социализма начали расходиться. Л и бера­
лы не приняли участия в вооруж енном восстании
в д екаб р е 1905 г., а соци алисты бой котировали
вы боры в Думу весной 1906 г. Л ибералы сф орм и­
ровали партию , получивш ую название конститу­
ционных дем ократов и ставш ую известной по пер­
вым буквам названия - К.-Д. - кадеты . Самой вли­
ятельной ф игурой русского либерализм а с девя­
н осты х годов до 1917 г. бы л п р о ф ессо р П авел
М илю ков (р. 1856), позитивист и убежденный за­
падник. Он сделал себе имя как историк (Очерки
по ист ории русской культ уры -стали классиче­
ским трудом), а после 1905 г. руководил всей дея­
тельн остью кадетской партии, - парламентской и
ж урналистской. Он действительно обладал о р га­
низационны м гением, но бы ла в нем некая зам ед­
л ен н ость реакц и и , засл уж и вш ая ему прозвищ е
«гений бестактности». М илю ков - типичная ф игу­
ра для традиционного позитивизм а и агностициз­
628

Промежуточная глава I
ма стары х русских ли бералов, но уже перед 1905 г.
началось новое движение, берущ ее свое начало от
С оловьева и стрем ивш ееся отож дествить л и б ер а­
лизм с христианским идеализмом и по странной,
хотя и естественной ассоциации - с патриотизмом
и империализмом. Это движ ение бы ло наиболее
талантливо представлено работам и бы вш его м ар­
ксиста П етра Струве и его едином ы ш ленников,
авторов Вех , про ко то р ы е я подробнее буду гово­
рить в четвертой главе.
П ервая револю ция бы ла движением, глубо­
ко проникш им и ш и роко распространивш им ся.
К акое-то время она господствовала над всей рус­
ской общ ественной м ы слью , и даж е символисты ,
которы е принципиально держ ались в стороне от
политики, вдруг стали револю ционерам и и «мис­
тическими анархистами». Н о за минутным возбуж ­
дением наступил спад политических - особенно
радикальны х - настроений. Годы, последовавш ие
за подавлением револю ции, бы ли временем анти ­
политического индивидуализма, вы разивш егося, с
одной стороны , в усилении эстети зм а и сексуаль­
ной свободы, а с другой стороны , в росте произ­
водственных сил капитализм а. Н аступило глубо­
кое разочарован и е в радикализм е и во всех т р а ­
диционных и нтелли ген тски х идеях. О но усили­
лось. когда Бурцев разоблачил А зеф а (видного и
влиятельного члена партии эсеров, орган изовав­
шего несколько политических убийств) как аген ­
та тайной полиции: за этим разоблачением после­
довал далеко заш едш ий распад револю ционны х
партий. К 1914 г. револю ци он н ы е партии п о тер я­
ли почти весь свой престиж и влияние, и интелли­
генция все больш е склон ялась к патриотизму и
империализму.
В ажны м результатом револю ции бы ла отно­
сительная (в 1905-1906 гг. более чем отн оситель­
629

Д. С. Мирский
ная) свобода печати. И счезла цензура, и хотя пра­
вительство всегда находило средства приж ать оп­
позиционные газеты , стало возможным обсуждать
в печати политические вопросы . Э то естественно
укрепило роль еж едневны х газет и ослабило роль
ж урналов - оп лота интелли ген тского идеализма.
П олитика и ли тература стали расходиться. П оли­
тика стала более практичной, а литература осво­
бодилась от необходимости служ ить партийным
целям.
Самым важным завоеванием революции ста­
ло создание п арлам ента с ограниченны ми полно­
мочиями - создание Думы. Н о Дума к литературе
не имела отнош ения. В отличие от новых судов,
откры ти е которы х произош ло на сорок лет рань­
ше. Дума не возродила ораторского искусства. Про
ораторов Думы с литературной точки зрения мно­
го не скаж еш ь. К адеты были лучшими из них. Н о
их самый знамениты й оратор - В. А. М аклаков до прихода в Думу уже был адвокатом с устано­
вивш ейся репутацией. А многие из посещавших
заседания Думы утверж дали, что лучшим орато­
ром, которого они когда-либо слыхали, был вовсе
не член Думы, а премьер-министр П. А. Столыпин.

630

Глава III
1. Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н А Я П Р О З А
ПОСЛЕ ЧЕХОВА
Когда Чехов был жив, казалось, что он о т ­
крыл новый золотой век реализм а и что он явля­
ется лиш ь его предтечей. М ежду 1895 и 1905 гг.
один за другим появлялись м олоды е писатели (ро­
дившиеся между 1868 и 1878 гг.), сразу вы ходив­
шие на первы й план, завоевавш ие всемирную р е­
путацию и продававш иеся лучш е, чем Тургенев и
Д остоевский. Самыми выдаю щ имися из них были
Горький и А ндреев, поэтом у движ ение в целом
можно назвать ш колой ІЪрького - А ндреева - без
лишней натяж ки, потому что все входившие в него
писатели имели много общ их черт, отделяю щ их
их и от старой - дочеховской - прозаической ш ко­
лы, чьим последним значительны м п редставите­
лем был К ороленко, и от символистов и современ­
ного им прозаического движения, более или м е­
нее затронутого символистским влиянием.
П ервы м по времени и н аиболее зн ач и тел ь­
ным писателем ш колы , о которой мы говорим ,
был ІЪрький, и следы его влияния мож но обнару­
ж ить у больш инства остальны х членов группы.
П ричина этого в немалой степени та, что ІЪрький
был первы м, кто освободил русский реализм от
его прежней «благовоспитанности» и «пуритан­
ства». Русский реализм всегда был м орально де631

Д. С. Мирский
ликатны м и избегал грубости и откровенности,
свойственной ф ранцузским ром анистам . М енее
сдержанный внешне, русский реализм по сути был
так же дели катен , как и английский викториан­
ский роман. У родство, грязь, а такж е ф изическая
сторон а сексуальны х отн ош ен ий , - все это для
старого русского ром аниста бы ло табу.Традицию
нарушил Толстой, первы м заговоривш ий о ф изи ­
ческих уж асах болезни и смерти в Смерти Ивана
И льича и о ф изической основе лю бви в Крейцеровой сонате. Тйким образом он внес сущ ествен­
ный вклад в разруш ение запретов и условностей
девятнадцатого века, и его влияние на русскую
прозу во многом схоже с параллельн ы м влияни­
ем З о л я , к о т о р о г о он н ен ави дел. В от одна из
«усмешек» истории: «классическое» и «религиоз­
ное» искусство Толстого последних л ет бы ло ш а­
гом по направлению к Санину. Н ач атая Толстым
работа по разруш ению запретов бы ла продолж е­
на ГЪрьким, А ндреевы м и А рц ы баш евы м . Кроме
того, велико бы ло влияние Толстого и как осно­
вателя нового ж анра - рассказа с м етаф изической
и нравственной п роблем ати кой, - которы й осо­
бенно процвел в руках А ндреева и А рцы баш ева.
К ак велико бы ло влияние Толстого на этих двух
писателей, мы ещ е увидим. В лияние Ч ехова было
другого рода - более техническим и ф ормальны м.
О тчасти благодаря Ч ехову рассказ стал для мо­
лодых писателей лю бимой ф ормой. Они старались
подражать его художественной экономности: уме­
нию избегать пустот, заряж ать каж дую часть рас­
сказа равной значительностью и вы рази тельн ос­
тью . В этом отнош ении он остался недосягаемым
идеалом, и, хотя произведения молоды х изобилу­
ю т чеховскими оборотам и и чеховскими вы раж е­
ниями, - молоды м так и не удалось о ткр ы ть сек­
рет чеховского повествовательн ого искусства.
632

Глава 111
М ежду 1900 и 1910 гг. русская л и тер ату р а
разделилась на две отч етли вы е и взаим онепрони­
цаемые части: с одной стороны ш кола Горького А ндреева, с другой - сим волисты и их последова­
тели. Разделение бы ло почти абсолю тны м . С на­
чала ш кола Горького - А ндреева затмила симво­
листов, но со врем енем полож ение изменилось, и
сегодня первая декада это го века представляется
нам эпохой символизма. Сегодня стало почти а к ­
сиомой, что из двух движений символизм был зн а­
ч ительн ее. В о зм о ж н о , ч то в грядущ ую эпоху
взгляды снова изменятся, и Куприн с С ергеевы м Ценским покаж утся п ривлекательн ее, чем Б а л ь ­
монт и Брю сов. Н о главное различие между ш ко­
лами не им еет отнош ения к талан там их предста­
вителей. так как идет по линии культуры : ш кола
ІЪрького - А ндреева - преемники старой интел­
лигенции, утрати вш и е нравственн ы е постулаты
стары х радикалов и взам ен не приобретш ие ни­
чего, кроме «алчущ ей пустоты » пессимизма и н е­
верия. Символисты были пионерами русской куль­
туры, которая, несмотря на свою односторонность
и несоверш енство, бесконечно расш ирила и об о­
гатила русское сознание и сделала интеллигенцию
одновременно и более европейской, и более на­
циональной.
К 1910 г. дело ш колы ГЪрького - А ндреева
бы ло закончено. Ш кола п ерестала бы ть живым
движением и потеряла литературное влияние. Это.
однако, не означает, что отдельн ы е члены ш колы
не создавали после 1910 г. произведений постоян­
ной и прочной ценности: книги, созданные ими за
последнее десятилетие, скорее всего затм ят пре­
дыдущие. Н о это творения одинокой и безучаст­
ной зрелости. Таковы рассказы Бунина, вклю чая
Господин из Сан-Франциско: автобиограф ические
книги и м емуары ІЪ рького, обеспечивш ие ему на­
633

Д. С. Мирский
деж ное м есто среди классиков, перевеш иваю щ ие
по своей внутренней значимости его ранню ю про­
зу; и последние произведения С ергеева-Ц енского,
которы й после десятилетнего м олчания неож и­
данно проявил себя как один их наиболее сильных
и обещ аю щ их современны х писателей.
2. М А К С И М Г О Р Ь К И Й
В еличайш им именем в возрож ден н ом р е а ­
ли зм е яв л я е тся имя М аксим а Горького. П осле
Толстого он единственный современный русский
пиеатель, обладаю щ ий подлинно мировой славой,
п ричем , в о тл и ч и е от Ч е х о в а, его ч и тател и не
ограничиваю тся тол ько интеллигенцией. К ар ье­
ра Горького удивительна: вы ходец из низов про­
винциального пролетариата, он в 30 лет стал наи­
б о л ее п оп ул ярн ы м и обсуж даем ы м писателем
России. П осле периода ослепительной известнос­
ти, - когда его имя стояло н аравн е с Толсты м и
безусловно выш е Чехова, - слава его померкла, и
он бы л п очти за б ы т русским и о б р азо в ан н ы м и
классам и . Н о за гран иц ей, как и среди низш их
слоев населения России, слава его устояла, и пос­
ле 1917 г. всемирная известность и связи с н овы ­
ми правителям и России сделали его первы м л и ­
цом русской литературы . О днако его новое поло­
ж ение бы л о о б у сл о в л ен о ск о р ее его личны м и,
чем л и тер а ту р н ы м и д о стои н ствам и , и хотя, по
общему мнению людей компетентных, последние
книги ІЪрького (начиная с Детства, 1913) лучше
его ранних рассказов, - его сегодняш ню ю л и те­
ратурную п опулярность нельзя даж е сравнить с
той, что бы ла четверть века назад. А те произве­
дения, благодаря которы м он, видимо, навсегда
останется классиком, никогда не познали радости
бы строго успеха.
634

Глава HI
Н астоящ ее имя М аксима ІЪрького - А лексей
М аксимович П еш ков. Е го отец, М аксим П еш ков,
был обойщ иком, достигнувш им благодаря т я ж е ­
лому труду места корабельн ого агента в А страха­
ни. Он был ж ен ат на дочери ниж егородского к р а ­
сильщ ика Василия К аш ирина. В Н иж нем Н о в го ­
роде 14 м арта 1868 г. и родился писатель. Е го увез­
ли в А страхань, но его отец умер, когда мальчику
бы ло пять лет, поэтому м ать привезла его опять в
Н ижний, в дом своих родителей. ГЪрький расска­
зал нам историю своего Д ет ст ва и нарисовал
н езабы ваем ы е п ортреты зам кнутого и сурового
дедушки и милой, доброй, лю бивш ей красоту б а­
бушки. Д ела К аш ирины х шли плохо, когда к ним
переехали П еш ковы , и по м ере того как мальчик
подрастал, атм осф ера бедности и убож ества сгу­
щ алась. М ать снова вы ш ла зам уж - за «полуин­
теллигента», о котором Горький не м ож ет сказать
ничего особенно хорош его. В скоре она умерла.
Дедушка послал м альчика в лю ди зараб аты вать
на хлеб, и за десять с небольш им л ет Горький уз­
нал все возм ож ны е виды тяж ел о го труда. Н ачи ­
нал он «мальчиком» у сапож ника. Н екоторое вре­
мя служил «посудником» на волж ском пароходе,
где пьяница-повар - бы вш ий солдат - научил его
читать и писать и залож ил основы его л и тер ату р ­
ного образования. Одной из первы х книг, которы е
он прочел, были Удолъфские т айны , и довольно
долгое время он читал т о л ь к о захваты ваю щ и е
романы этого рода, - что не м огло не сказаться
на его раннем творчестве. В пятнадцать л ет ГЪрь­
кий попы тался поступить в ш колу в К азани, но,
как он говорит, бесплатное образование бы ло не
в моде, - попы тка не удалась, и, чтобы спастись
от голода, ему приш лось р аб о тать в пекарне, так
памятно описанной в рассказе Двадцат ь шестъ и
одна. В К азани он сош елся со студентами, заро­
635

Д. С. Мирский
нившими в него семена его будущей револю цион­
ности, и п ознаком и лся с ж и знью тех «бывших
людей», которы х он впоследствии прославил и
которы е прославили его. П осле Казани он обошел
весь ю го-восток и юг России, перебиваясь случай­
ными заработкам и, тяж ел о работая и часто о ка­
зы ваясь без работы . В 1889 г. он вернулся в Н и ж ­
ний, - е м у приш ло время призы ваться на военную
службу, но он был освобож ден по болезни. Тогда
он устроился письмоводителем к ниж егородско­
му присяжному поверенному М. А. Ланину, кото­
рый много сделал для его образования, и ІЪрький
всегда вспоминал его как своего величайш его бла­
годетеля. Н о вскоре ІЪрький оставил работу и сно­
ва пустился стран ствовать по России. Во время
этих стран стви й он н ач ал писать. В о к тяб р е
1892 г. - он тогда р аб о тал в ж елезн одорож н ом
депо вТйф лисе - местная еж едневная газета Кав­
каз приняла и напечатала под псевдонимом, став­
шим с тех пор столь известны м , его первый рас­
сказ Макар Чудра. В последую щ ие годы ІЪрький
продолж ал писать для провинциальной прессы и
скоро стал зарабаты вать на ж изнь литературны м
трудом. Н о окон чательн о он вступил в «большую
литературу» то л ько в 1895 г., снова вернувшись в
Нижний. К ороленко, живш ий там тогда, опубли­
ковал один их рассказов ІЪ рького ( Челкаш ) во
влиятельном ж урнале Русское богатство. П р о ­
долж ая р а б о т а т ь для провин ц и альн ой прессы,
ІЪрький стал и ж еланны м гостем в петербургских
журналах. В 1898 г. рассказы ІЪрького были опуб­
ликованы в двух томах.
Рассказы имели огромны й успех, - для рус­
ского писателя в полном смы сле слова беспреце­
дентный. Из подаю щ его надежды провинциально­
го ж урналиста ІЪрький превратился в самого зна­
менитого писателя страны . С это го времени и до
636

Глава III
первой русской револю ции ГЪрький, наряду с Тол­
стым, был в России ф игурой, вы зы вавш ей наи­
больший общ ественны й интерес. Прессу наводни­
ли портреты Горького и интервью с ним, каж дый
считал своим долгом посм отреть на него лично.
М еждународная слава не замедлила себя ждать.
О собенно сходила по нему с ума ГЪрмания: в 19031904 гг. известная пьеса ІЪ рького На дне ш ла в
Берлине 500 вечеров подряд.
В П етербурге Горький сош елся с м арксиста­
ми и сам стал марксистом и социал-дем ократом .
П роизведения ГЪрького стали piece de resistance
(главным блюдом) марксистского журнала Ж изнь ,
куда он отдал Фому гЬрдеева и роман Трое (18991901). И менно из-за поэмы Горького Песня о Б у­
ревестнике журнал Ж изнь был запрещ ен. Песня
была прозрачной аллегорией грядущ ей р ево лю ­
ционной бури. ГЪрький стал одной из выдаю щ их­
ся ф игур русского радикального мира. Он такж е
стал одним из тех, кто ф инансировал движение:
его политические друзья постоянно пользовались
значительны м литературны м доходом ГЪрького
для револю ции. Это п родолж алось до 1917 г, так
что Горький, несм отря на н евероятн ы й , ф а н т а ­
стический успех своих книг, никогда не был столь
богат, как его западные собратья по перу. В России
1900-х гг. легко бы ло стать мучеником, и ГЪрького
вскоре арестовали и сослали в Нижний. В 1902 г.
Горький был избран почетны м членом И м пера­
торской А кадемии наук. Такого ещ е не случалось
с писателем тридцати трех лет. Н о преж де чем
Горький см ог в о сп о л ьзо в аться своими новыми
правами, его избрание бы ло аннулировано прави­
тельством, так как новоизбранны й академик «на­
ходился под надзором полиции». В связи с этим
Чехов и К ороленко отказались от членства в А к а­
демии. ГЪрький играл видную роль в первой рус­
637

Д. С. Мирский
ской револю ции. В январе 1905 г. он был аресто­
ван за участие в протесте против «9-го января», и
его арест повлек за собой волну демонстраций в
его защиту. П осле освобож дения Горький издавал
еж едневную газету, поддерживавш ую больш еви­
ков, в которой он опубликовал серию статей, где
объявил всех русских писателей двадцатого века,
вклю чая Достоевского и Толстого, мещанами. ІЪрький играл такж е видную роль в кампании против
иностранных займов России, а в декабре активно
помогал вооруженному восстанию в Москве.
В 1906 г. Горький уехал из России в Соединен­
ные Ш таты . Е го путеш ествие через Финляндию
и С кандинавию бы ло три ум ф альн ы м . Таким же
триум ф альны м был приезд в Н ью -Й орк. Н о вско­
ре вы яснилось, что ж енщ ина, с которой Горький
жил, н азы вая ее своей ж еной, не состояла с ним в
браке, - и ам ер и к ан ск о е общ ествен н ое мнение
вдруг яростно ополчилось на писателя. Ему бы ло
предлож ено вы ехать из отеля, М арк Твен отказал­
ся п редседательствовать на банкете в его честь.
Е стественно, что Горький был глубоко задет этим
внезапны м всплеском пуританизма, соверш енно
непонятны м для русского, и что он дал выход сво­
ему негодованию в серии американских рассказов,
вышедших под наводящим на размы ш ления назва­
нием Город Ж елт ого Д ьявола (1907). П о возвра­
щении в Е вропу ІЪрький поселился на Капри, где
жил почти до самой войны и был невероятно по­
пулярен среди м естного населения. П опулярность
ІЪрького в И талии возросла благодаря активно­
му участию , которое он принял в спасательны х
работах после страш ной мессинской катастроф ы .
Тем врем енем в России п опулярн ость Горького
среди интеллигенции пош ла на спад. П роизведе­
ния его после пьесы На дне (1902) встречались
сравнительно равнодуш но, и из величайш его л ю ­
638

Глава III
бимца нации, которы м он был в 1900 г., он пал до
положения партийного лю бим чика больш евиков,
так как они были почти единственными, п родол­
жавшими хвалить его новы е произведения. С дру­
гой стороны , книги ІЪрького начали проникать в
массы рабочего класса и во многом способство­
вали ф орм ированию тех умонастроений русского
раб очего, к о то р ы е обн аруж и ли себя в 1917 г. и
позднее. Вернувш ись в Россию, ІЪрький основал
ежемесячный ж урнал {Летопись), не упрочивший
его влияния. Д аж е Дет ст во и его продолж ения,
появивш иеся в 1913 и 1915 гг., м ало что изменили
в общ ем отнош ении к Горькому и заняли надле­
ж ащ ее место то л ько в свете его послереволю ци­
онного творчества.
Когда началась мировая война, ІЪрький за ­
нял явно и н терн ац и он ал и стскую и п о р аж е н ч е ­
скую позицию, а в 1917 г. снова поддерж ал своих
стары х друзей больш евиков. Н о на эт о т раз под­
держ ка не бы ла безоговорочн ой , и, хотя в общ ем
ІЪрький был на стороне Л енина и его политики,
он не отож дествлял себя с партией, стараясь иг­
рать роль третейского судьи и борца за мир и куль­
туру. Это привередливое отнош ение с оттенком
превосходства и сочувственной, но критической
отчуж денности с тех пор не менялось. Б о л ьш ев и ­
ки были от этого не в восторге, но личны е связи
Горького с вождями, с одной стороны , и больш ой
вес его заграничной репутации, с другой, постави­
ли его в ун икальн ое п олож ен и е: в 1918-1921 гг.
ІЪрький был практически единственной независи­
мой внеправительственной общ ественной силой
во всей С оветской России. М ож но не симпатизи­
ровать горьковском у отнош ению «разборчивого
превосходства», его политике «умывания рук», но деятельность его в те уж асны е годы бы ла нео­
бы чайно полезной и благотворной. Он играл из639

Д. С. Мирский
бранную им роль защ итника культуры и цивили­
зации в полную меру своих возможностей. Русская
культура в больш ом долгу перед ним. Все, сделан­
ное между 1918 и 1921 гг., чтобы спасти писателей
и других интеллигентов от голода, - бы ло сдела­
но благодаря ІЪрькому. В основном это удалось за
счет целой системы централизованны х литератур­
ных учреждений, где поэты и прозаики засели за
переводы . П лан этот, конечно, был далек от со­
верш енства, но при данных обстоятельствах он
был единственно возм ож ны м . П равда, с другой
стороны , эти «обстоятельства» наступили не без
активного участия Горького и его ближайш их по­
литических друзей. Хотя в 1919 г. ГЬрький опубли­
ковал свои воспом инания о Т олстом (Лев Тол­
стой), - снова заставивш ие всех осознать, что он,
в конце концов, больш ой писатель, - л и тератур­
ное влияние ІЪрького осталось незначительны м .
Громадное место Горького в современной русской
л и тературе обеспечено целиком за счет его лич­
ного участия в спасении тонущ ей русской циви­
лизации. В политическом смы сле Горький едва ли
представляет собой какую -либо силу, если не счи­
тать того, что слово его по-преж нему имеет вес
за границей. В последнее время привлекли внима­
ние два политических вы ступления ІЪрького: его
статья (1920) о Ленине, которого он расхваливает
до небес как великого рационального созидателя
идеального будущего, - чей единственны й недо­
статок: уж слиш ком хорош для грубого и лениво­
го русского народа; и его п ам ф лет (1922) о рус­
ском крестьянстве, где он с необы чайной горечью
осуж дает этот класс как средоточие всех пороков,
как класс, не принимавш ий участия в построении
национальной цивилизации и недостойный своих
ны неш них хозяев-интернационалистов. В 1922 г.
Горький уехал из России и поселился в Германии.
640

Глава III
О здоровье его - всегда слабом - постоянно дохо­
дят угрож аю щ ие слухи. Он п родолж ает работать,
и его новые книги неуклонно укрепляю т его по­
ложение классика. Он такж е издает непериодичес­
кие сборники Беседа , главны м образом популяри­
зирующие достижения научного прогресса. В пос­
ледние годы популяризация науки стала играть
важную роль в деятельности Горького, так как он
считает, что его страна нуж дается в первую о ч е ­
редь в распространении элем ентарны х знаний. П о
своему наивному и почти религиозном у п рекло­
нению перед знаниями и наукой ІЪрький близок
к Г. Дж. Уэллсу.
Л итературное творч ество ІЪ рького, не счи­
тая его чисто политических и ж урналистских про­
изведений, мож но раздели ть на три четко р а згр а ­
ниченных периода: первы й вкл ю ч ает в себя рас­
сказы , написанные с 1892 по 1899 г., залож ивш ие
основу его популярности; второй, продолж авш ий­
ся с 1899 по 1912 г., заполнен ром анам и и пьесами
с претензией на социальную значимость; третий
период начинается в 1913 г., когда ІЪрький пере­
шел главным образом к автобиограф ии и мемуа­
рам. П ервы й и последний периоды более важ ны ,
чем средний, в течение которого творческие силы
Горького претерпели н екоторы й спад.
В ранних произведениях Горького реализм
сильно смягчен ром антизм ом , и именно это т р о ­
мантизм обеспечил Горькому успех в России, хотя
именно реализм перенес его славу через границу.
Для русского ч итателя новизна ранних рассказов
Горького бы ла в их бодрой и бесш абаш ной м о л о ­
дости, а для иностранного читателя - в безж алост­
ной резкости, с которой он описы вает ж изнь ни­
зов общ ества. О тсю да огром ная разница между
русскими и иностранными оценками раннего ІЪрь­
кого, - она проистекает от разницы фона. Русские
641

Д. С. Мирский
увидели ІЪ рького на ф он е м рака и уныния Ч ехо­
ва и других п розаиков восьмидесятых, а иностран­
цы - на ф он е благопристойного, сдерж анного ре­
ализма викторианских времен. С амые первы е рас­
сказы ІЪрького чисто ром античны .Т аковы Макар
Чудра и Старуха И зергилъ (1895), как и его ран­
ние стихи и известнейш ая Песня о С околе , с при­
певом «Безум ству храбры х поем мы славу».
Э тот очен ь театр ал ьн ы й и безвкусны й ро­
мантизм был действительно заразителен и внушил
о б к о р м л ен н о м у Ч е х о в ы м русском у ч и тател ю
больш е лю бви к ГЪрькому, чем все остальны е его
произведения. Э то т ром антизм вы кр и стал ли зо ­
вался в ф и л ософ и ю , откровенн ее и прощ е всего
вы раж енную в очень ранней притче О чиже, ко­
т оры й лгал, и о дят ле - лю бит еле ист ины , ко­
торую м ож но сф орм ули ровать как предпочтение
угнетаю щ ей и низкой правде возвы ш аю щ ей лжи.
К 1895 г. ІЪрький отказы вается от традици­
онного набора ф орм своих рассказов о цы ганах и
разбойниках и переходит к манере, где реалисти­
ческая ф орм а сочетается с ром антическим вдох­
новением. П ервы й рассказ ІЪрького, опубликован­
ный в «больш ой» прессе, - Челкаги (1895) - явля­
ется и одним из лучш их. Тема его - кон траст м еж ­
ду веселы м, циничным и беззаботны м кон трабан ­
дистом Ч ел каш о м и парнем, которого он берет в
помощники в этом опасном деле, - типичным кр е­
стьянином , робки м и ж адны м . Р ассказ хорош о
п остроен, и, хотя ром ан тически й ореол вокруг
Ч елкаш а никак нельзя назвать «реалистичным»,
образ его нарисован с убедительной ж ивостью .
Д ругие рассказы та к о го ж е рода: М альва (1897),
где М альва - ж енская ипостась Ч елкаш а, и Мой
спутник (1896) —по созданному характеру лучший
из этой серии. П римитивны й и ам оральны й гру­
зинский князь Ш акро, с которы м рассказчик идет
642

Глава Hl
пеш ком из О дессы в Тйфлис, - действительно за ­
м ечательн ое создание, достойное стать рядом с
самыми лучш ими горьковским и зарисовкам и ха­
рактеров. В рассказе нет ни капли идеализации
Ш акро, хотя очевидно, что «худож ественная сим­
патия» автора целиком на его стороне. М ногих
п о к лон н и ков за в о е в а л а ранн ем у Горькому его
манера «описы вать природу». Типичный пример
этой манеры - н ачало М альвы с знам ениты м пер­
вым абзацем , состоящ ем из двух слов: «Море сме­
ялось». Н о надо признаться, что сегодня эти опи­
сания утратили свеж есть и уже не поражаю т. О к о ­
ло 1897 г. реализм начинает перевеш ивать: в Б ы в­
ших лю дях (1897) реализм доминирует, и герои ­
ческие поступки капитана К увалды не могут р а з­
веять унылую атм осф еру м еста действия. В этом
рассказе, как и в других рассказах тех лет, появля­
ется черта, гибельная для Горького: неумеренная
страсть к «ф илософ ским » разговорам . П ока эта
страсть его не обуяла, ІЪрький проявлял себя как
мастер композиции.Такое редко бы вает у русских
писателей: в некоторы х его ранних рассказах была
прочность сцепления, почти что сравнимая с че­
ховской. Н о у него не бы ло чеховской эко н о м н о ­
сти, и, хотя у таких рассказов, как Болесъ (1896) и
Скуки ради, сильный и крепкий костяк, сама ткань
рассказа не несет в себе той непрелож ности, ко ­
торая явл яется о тл и ч и тел ьн о й ч ертой Ч ехова.
К ром е того ( и в этом отнош ении Чехов был не
лучш е), русский язы к ІЪрького - «нейтрален», сло­
ва остаю тся знакам и, не имею щ ими собственной
жизни. За исклю чением некоторы х словечек, они
могли бы бы ть переводом с л ю б о го язы ка. Толь­
ко один из ранних рассказов ІЪрького заставляет
заб ы ть о всех е го н ед о статк ах (к р о м е п осред­
ственности стиля) - это Двадцат ь шестъ и одна
(1899), рассказ, которы й м ож но считать заверш е­
643

Д. С. Мирский
нием периода. Д ействие происходит в подвале бу­
лочной, где двадцать ш есть мужчин раб о таю т по
ш естнадцать часов в день без свеж его воздуха за
нищ енскую плату. М олодая девуш ка каж ды й день
приходит туда за свежими булками, ее свеж ая и
невинная красота - единственны й луч света в их
безнадеж ной жизни. Солдат, занимаю щ ийся в том
ж е дворе более легким трудом, закл ю ч ает пари,
что соблазнит ее, - и вы и гры вает пари. Когда де­
вуш ка появляется в булочной после падения, все
пекари улю лю каю т. Рассказ ж естоко реалистичен,
но он п ересекается таким мощ ны м потоком по­
эзии, такой убеж денной верой в красоту, свободу,
естественное благородство человека; повествова­
ние ведется с такой точн остью , с такой достовер­
ностью , что сомнений не остается: это ш едевр.
Ш едевр, которы й ставит ІЪрького, молодого Горь­
кого, среди подлинных классиков наш ей л и тер а­
туры . Н о по своей соверш енной красоте рассказ
Двадцат ь шестъ и одна остается единственны м,
и это последний рассказ хорош его раннего ІЪрь­
кого, - последую щ ие четы рн адцать л е т ІЪрький
скитался по скучным и бесплодны м лабиринтам .
ІЪрький рано попробовал выйти за пределы
социальны х границ, н алож енны х на него его ран­
ними п ереж и ван и ям и . Е щ е в 1897 г. он написал
рассказ Варенька О лесова , в кото р о м пы тался
изобрази ть образован н ы е классы , - забавно, что
эт о т рассказ п редваряет написанны е на н есколь­
ко л ет позж е рассказы А рц ы баш ева и других. Из
м емуаров ІЪ рького мы знаем, что ему не нрави­
лось бы ть просто писателем из народа, а хотелось
стать вождем и учителем . Э то стрем ление о тр а­
зилось в ряде его романов и пьес, написанных м еж ­
ду 1899 и 1912 гг. Они - наим енее ценная часть его
тв о р ч еств а. И х о б ъ ед и н яю т две черты : полное
исчезновение композиционного мастерства, кото­
644

Глава III
рое казалось таким м ногообещ аю щ им , и неум е­
ренное м ногословие в разговорах о «смысле ж и з­
ни» и тому подобное. ІЪрький не написал ни одной
хорош ей пьесы и ни одного хорош его ром ана, и
если есть достоинства в его произведениях это го
периода, - то вопреки тому, что это пьесы или р о ­
маны. Піавные ром аны это го периода: Фома Гор­
деев (1899), Трое (1900-1901), М я т ь (1907), И спо­
ведь (1908 ), Городок О куров (1910) и Ж изнь М ат ­
вея Кожемякина (1911). Все они ставят перед со­
бой задачу п о казать ш ирокие карти н ы русской
провинциальной жизни, ее бессмы сленной ж есто ­
кости, грязи и тьм ы , в которой просветы возника­
ю т тол ько благодаря усилиям отдельны х лю дей
познать «смысл жизни», вы рваться из омута про­
винциального застоя и указать путь невеж ествен ­
ным и угнетенны м массам. П ер вы е два ром ана
менее тенденциозны и менее отчетли вы по своей
социальной заданности. П ослереволю ционная се­
рия более очевидно связана с идеями больш еви­
ков, хотя эти идеи о траж ен ы в странно-м истиче­
ской интерпретации. И з этой серии лучш е всего
Фома Гордеев. Х о тя, как и о с тал ь н ы е ром ан ы ,
Фома Гордеев испорчен отсутствием архитектуры
и бесконечны м и разговорам и, в нем много перво­
классных достоинств. П ервы е главы , р ассказы ва­
ющие историю отца Ф омы, И гн ата ІЪрдеева, со­
здателя б о л ьш о го состояни я, - среди л учш его,
написанного ГЪрьким. Их динам ичны й и м у ж е­
ственный дух придает им аромат, редкий в русской
литературе. И стория Ф омы - сына, «лиш него ч е­
ловека», которы й не знает, что делать с ж изнью и
богатством, - содерж ит великолепно и ярко напи­
санные страницы , но в целом принадлеж ит к не­
эф ф ек ти в н о м у «беседую щ ем у» стилю . Романы
Горького почти всегда мастерски начинаю тся, и
первы е н есколько страниц ром анов Трое и И спо­
645

Д. С. Мирский
ведь держ ат ч итателя в напряж ении откры ты м и
прямым развитием повествования. Н о тут ж е на­
чинается бескон ечн ы й и надоедливы й «поиск»,
которы й становится все более надоедливы м, при­
ближ аясь к цели, когда герой думает, что нашел
социальную панацею . И з последних романов Го­
родок Окуров и Исповедь лучш е остальных, преж­
де всего потому, что короче (около 60 000 слов в
каж дом, тогда как в М атвее Кожемякине более
200 000!). К ром е того, в Городке О курове элем ен ­
та «поисков правды » поменьш е, - больш е живого
действия, собы тий. И споведь - произведение за­
м е ч а т е л ь н о е тем , ч то в нем ІЪрький и зл агает
квинтэссенцию той странной народной религии,
которую он исповедовал окол о 1908 г. и которая
гак непохож а на н астоящ его ІЪ рького - ІЪрького
ранних и поздних произведений. Э та религия ста­
ла известна как богост роит ельст во , в отличие
от богоискат ельст ва. Бог, по Горькому, должен
бы ть «построен» верой лю дей. Одна из закл ю чи ­
тельны х сцен Исповеди дает очень реалистичны й,
хотя и м алоубедительны й образец того, как м ож ­
но это сделать: больной излечивается с помощ ью
чуда, которое, на первы й взгляд, сотворяет чудо­
творны й образ, а на самом деле - пы лкая и истин­
ная вера собравш ейся толп ы . П омимо религии,
Исповедь - прим ерно до середины - довольно ин­
тересная п риклю чен ческая история поисков бро­
дягой правды , с бы стры м развитием повествова­
ния, на к отором л еж и т бледны й и отдален н ы й
(очень отдаленны й, но бесспорны й) отблеск лес­
ковского ш едевра Очарованный странник. П ье­
сы ІЪрького м ногочисленны , но даж е п роф ессио­
нальны й ч итатель не помнит их все по названиям.
П ьесы , написанны е после 1905 г, совсем не имели
успеха. С другой стороны , как я уже говорил, пье­
са На дне (1902) бы ла величайш им драматическим
646

Глава III
успехом за последние три дцать-сорок лет. Э то не
означает, что по сути она много лучш е остальны х:
ее успех был вы зван другими, нелитературны м и
причинами, и нет оснований вы делять ее для осо­
бой похвалы. К ак драматург ІЪрький (несмотря на
то, что Ч ехов осудил его первую пьесу за «уста­
ревш ую ф орм у») просто плохой ученик Ч ехова
(слово «плохой» здесь, конечно, неуместно, п о то ­
му что нельзя бы ть хорош им учеником этого дра­
матурга). Д рам атическая система соверш енно та
же, с теми ж е неизбеж ны м и четы рьм я актам и, не
разделенны ми на сцены; то ж е отсутствие види­
мого действия; то же стан дартн ое самоубийство в
последнем акте. Только ІЪрький не заметил в д ра­
матическом искусстве Чехова главного, что оправ­
д ы в ае т эт о искусство: с к р ы т о й ди н ам и ческой
структуры . Единственное, что ІЪрький добавил к
драматическому искусству Чехова (вернее,уделил
ему больш е места, так как Ч ехов не полностью
о т эт о го в о зд ер ж и в а л с я ), бы ли « р а зго в о р ы о
смысле жизни» - они могли бы убить даж е лу ч ­
шую драму Ш експира или самую напряж енную
трагедию Расина. К ак бы то ни бы ло, первы е две
пьесы Горького имели успех. В случае с пьесой
Мещане (1901)это был скорее succès d ’estime (уме­
ренны й успех). Н о вторая пьеса, На дне (1902),
б ы ла тр и у м ф о м . В России успех пьесы м ож но
объяснить зам ечательной игрой труппы Станис­
лавского. З а границей - тем , что это бы ла совер­
ш енная новинка: сен сац и он ны й реали зм места
действия, н ебы валое удовольствие вы слуш ивать
глубокие р а зго в о р ы ф и л о со ф ств у ю щ и х воров,
бродяг и проституток - «так по-русски!». На дне
больш е всего способствовала глупейш ему пред­
ставлению , кото р о е слож илось у среднего евр о ­
пейского и ам ериканского интеллигента о России:
страна разговорчи вы х ф и л ософ ов, заняты х поис­
647

Д. С. Мирский
ками пути к тому, что они назы ваю т «Богом». Сле­
дую щ ие две пьесы ІЪ рького - Д ачники (1904) и
Деты солнца (1905) - обманули ожидания: в них
не бы ло сенсационной обстановки пьесы На дне,
и они провалились. П оследовавш ие за ними Вар­
вары (1906), Враги (1907), Васса Ж елезнова (1911)
и т. д. и вовсе прош ли незамеченны м и.
О дновременно с пьесами и романами ІЪрький писал больш ое количество мелких произве­
дений: стихотворений, вроде Песни о Буревестни­
ке (1901) и (одно время знам енитого) Человека
(1903); политических сатир, которы е ему не уда­
вались, так как у него не бы ло никаких необходи­
мых для политической сатиры данных - ни ю мо­
ра, ни нравственной серьезности; ж урнальны х за­
р и совок (в кл ю ч ая ам ери кан ски е оч ерки Город
Ж елтого Д ьявола и Один из королей республи­
ки) и т. д. К концу это го периода он начал публи­
ковать короткие очерки, основанные на своих ран­
них воспоминаниях (Беглы е заметки, 1912), ко то ­
ры е вводят нас в последний, автобиограф ический
п е р и о д ІЪрького.
П роизведения это го периода до настоящ его
времени составили пять томов: три том а автобио­
гр аф и ч еской серии - Д ет ст во (1913), В лю дях
(1915), М ои университ ет ы (1923); том воспоми­
наний (о Толстом, К оролен ко, Ч ехове, А ндрееве
и т. д.) и том дневниковы х записей (1924). В этих
произведениях ІЪрький отказался от художествен­
ного вы мы сла и от всех как будто бы л и тератур­
ных изобретений; сам он тож е скры лся и перестал
принимать участие в «правдоискательстве» своих
персонаж ей. В этих произведениях ІЪрький - р еа­
лист, великий реалист, наконец освободившийся от
накипи ром антики, тенденциозности и догмы. Он
наконец-то стал объ екти вн ы м писателем. А вто­
б и ограф и ческая серия ІЪрького - самая странная
648

Глава 111
автобиограф ия в мире, потому что она р ассказы ­
вает обо всех, кроме него самого. Е го личность
служит то л ько поводом собрать вокруг нее зам е­
чательную портретную галерею . Самая зам еч а­
тельная черта этих книг ІЪрького - их п отрясаю ­
щая зрительная убедительность. ІЪрький приоб­
рел удивительное зрение, даю щ ее возм ож ность
читателю ярко видеть ж ивые, как будто написан­
ные маслом ф игуры героев. Н ельзя забы ть дедуш­
ку и бабуш ку ІЪрького, стары х К аш ирины х, или
хорош его епископа Х рисанфа, или странную язы ­
ческую, варварскую оргию ж ителей полустанка
(Мои университ ет ы ) . Н а иностранца, да и на рус­
ского читателя старш его поколения, серия неиз­
бежно производит впечатление неизбы вного м ра­
ка и пессимизма, но мы - уже привы кш ие к менее
благопристойному и сдержанному реализму, чем
реализм Д ж ордж Элиот, - не разделяем этого чув­
ства. ІЪрький не пессимист, а если бы и был песси­
мистом, то его пессимизм скорее связы вался бы
не с его изображ ением русской жизни, а с хаоти ч­
ным состоянием его ф илософ ских взглядов, к о то ­
рые ему не удалось поставить на службу оптим из­
му, как он ни старался. А втоби ограф и ческая се­
рия ІЪрького представляет мир уродливы м, но не
безнадежным, - просвещ ение, красота и сострада­
ние являю тся тем и ц ел и тельн ы м и м ом ентам и,
которы е м огут и долж ны спасти человечество.
Воспоминания и Зам ет ки из дневника даж е боль­
ше, чем а в т о б и о г р а ф и я , п о к а зы в а ю т величие
Горького-писателя. А нглоязы чны й читатель оце­
нил зам ечательны е воспоминания о Толстом (по­
явившиеся в Л ондонском М еркурии вскоре после
первой публикации); говоря о Толстом, я упоми­
нал об этих воспоминаниях как о лучш их страни­
цах, написанны х про это го вели кого человека.
И это при том , что Горького нельзя сравнить с
649

Д. С. Мирский
Толстым по силе мысли: дело здесь не в уме, а в
глазах, которы м и ІЪрький видит насквозь. З а м е ­
чательно, что он увидел то, что многие не смогли
увидеть, а если увидели - не смогли записать. С о­
зданны й ІЪ рьким о б р аз Т о л сто го ск о р ее д е­
структивный, чем конструктивный: ІЪрький пожер­
твовал единством м иф а ради сложности жизни. Он
наносит смертельны й удар по иконописному обра­
зу «святого Льва». Тккже зам ечательны воспоми­
нания ІЪрького об А ндрееве, где есть прекрасная
глава, описываю щ ая тяж елое и безрадостное пьян­
ство молодого писателя. Зам ет ки из дневника книга об оригиналах. Здесь, как нигде, Горький
вы р аж ает свою лю бовь - лю бовь худож ника - к
своей стране, остаю щ ейся для него лучш ей в мире,
несмотря на весь его интернационализм, на все его
научные мечтания, на всю грязь, которую он в Рос­
сии видел. «Россия - чудесная страна, где даж е ду­
раки оригинальны » - таков реф рен книги. Это со­
брание п ортретов, ярких образов, зарисовок свое­
образны х лю дей. К лю чевая нота книги - ориги­
нальность. Н еко то р ы е ее герои - очень известные
люди, например, два ф рагм ента посвящ ены А л ек ­
сандру Блоку. Запоминаю щ имися получились пор­
треты известного миллионера-старообрядца Буг­
рова, которы й сам считал ІЪрького оригиналом и
за это его ценил, и мистической корреспондентки
Владимира С оловьева А нны Шмидт. И нтересны
главы о том, как притягиваю т лю дей пож ары : ка­
кие ж уткие вещи делаю т иногда люди, оставаясь
одни и думая, что их никто не видит. З а исклю че­
нием воспоминаний о Толстом, дневниковы е запи­
си, пожалуй, лучш ее, написанное ІЪрьким. В пери­
одике появлялись другие рассказы ІЪрького, отча­
сти продолж аю щ ие манеру Замет ок из дневника ,
отчасти обозначаю щ ее возвращ ение к более тр а­
диционно закон ч ен н ы м ф орм ам . В этом таится
650

Глава III
опасность, но ІЪрький так часто обманы вал нас,
развиваясь не так, как мы ждали, что, м ож ет быть,
и на это т раз наши опасения окаж утся лож ными.
П оследние книги ІЪ рького имели всеобщ ий
и немедленны й успех. И все-таки он не обрел ж и ­
вого ли тературн ого влияния. Е го книги читаю тся
как заново обнаруж енная классика, а не как но­
винки. Н есм отря на его больш ое личное участие
в современной л и тературе (бесчисленны е м оло­
дые писатели см отрят на него как на своего пат­
рона в литературном мире), его творчество глу­
боко отличается от произведений м ладш его по­
коления: во-первы х, полны м отсутствием интере­
са к стилю , во-вторы х, очень несовременны м ин­
тересом к человеческой психологии. Ретросп ек­
тивны й х а р ак те р всех последних произведений
Горького ещ е усиливает впечатление, что он при­
надлеж ит миру, к о торого уже нет.
3. Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н А Я Ш К О Л А
«ЗН АН И Я»

В скоре после своего первого больш ого ус­
пеха ІЪрький основал издательство, получивш ее
название, х ар ак тер н о е для своего основателя, «Знание». «Знание» стало общ ей площ адкой для
всей молодой ш колы прозаи ков и на несколько
л ет почти м о н о п о л и зи р о в ал о русскую худ ож е­
ственную прозу. Все вы даю щ иеся м олоды е про­
заики присоединились к группе ІЪрького и стали
печататься в «Знании». Т рое стали оригинальны ­
ми и значительны м и писателями: Куприн. Бунин
и А ндреев. О стальн ы е не слиш ком выделились, и
их мож но для удобства сгруппировать как ш колу
ІЪрького - или ш колу прозаиков «Знания». О бщ ей
характеристикой ш колы является откры тая и под­
черкиваем ая тенденциозность - это револю цион­
651

Д. С. Мирский
ная худож ественная ш кола. Они вы раж ались сво­
боднее, чем стары е радикальны е писатели, особен­
но в 1905 г. и позж е, хотя цензура и держ ала их под
контролем. Они бы ли свободнее и в своем реали з­
ме, ш ироко пользуясь разруш ением условностей,
которое начал Толстой и закрепил ІЪрький. В лия­
ние Ч ехова и ІЪ рького на ш колу очевидно, но вли­
яние Ч ехова чащ е всего поверхностно, - в целом
произведения ш колы остаю тся преимущ ественно
приукраш енной ж урналистикой.
Этих писателей достаточно кратко перечис­
лить. С тарейш иной их был Евгений Н иколаевич
Ч ириков (р. 1864), умеренный представитель ш ко­
лы . В. В ересаев (псевдоним В икентия В икен тье­
вича Смидовича, р. 1867), врач по профессии, про­
извел в 1901 г. сенсацию книгой «разоблачений»
Записки врача , но больш инство его рассказов и
романов посвящ ено описанию настроений м ар к­
систской интеллигенции. А . С ераф им ович (псев­
доним А л ексан дра С ергееви ча П оп ова, р. 1863)
такж е «политический» писатель. Теперь он ком ­
мунист, и его последний роман Ж елезный пот ок
получил вы сокое признание оф ициальны х боль­
ш евистских п исателей как сам ое м аркси стское
послереволю ционное произведение. Сергей И ва­
нович І^сев-О ренбургский (р. 1867) - непритяза­
тельны й социальный реалист, описываю щ ий сель­
скую ж изнь в своей родной О ренбургской губер­
нии. Е го стары й роман Страна от цов (1904) был
недавно переведен на английский язы к.Типичны й
ученик ІЪ рького - С киталец (псевдоним Степана
Гавриловича П етр о в а, р. 1869), Ч ехов упоминает
его в одном из своих писем, говоря, что он пред­
почитает С китальца как ж ивого воробья «искус­
ственному соловью » - Андрееву. Рассказы С ки­
тальца очень просты и н евообразим о наивны; в
них о п и сы в ается р ев о л ю ц и о н н ы й идеализм и
652

Глава III
ж аж да просвещ ения в том социальном классе, к о ­
торы й откры л ІЪрький. Н есколько более интерес­
ной ф игурой был Семен С олом онович Ю шкевич
(р. 1868), еврей, сосредоточивш ийся на ж изни и
обы чаях своего народа. Е го самый известный ро­
ман Евреи п оказы вает ж изнь еврей ского п роле­
тари ата и впервы е и зо б р аж ает погром. П риклю ­
ченияЛеона Дрея - плутовской роман о легком ы с­
ленном и циничном еврейском мош еннике. Ю ш­
кевич писал так ж е пьесы, в которы х чувствова­
лось влияние Гауптмана и н ем ец ко го модерна.
Одна из них - Miserere - бы ла поставлена С танис­
лавским и имела некоторы й успех. М олоды е пи­
сател и , приш едш ие в л и т е р а т у р у после 19021903 гг., не так бы ли одерж им ы револю цией, и их
творчество носит отп ечаток других влияний.Толь­
ко один из них, В и к то р В аси л ьеви ч М уйж ель
(р. 1880), неуклю ж ий, м рачны й, с трудом ч и тае­
мый натуралист, м ож ет бы ть причислен к ш коле
«Знания». Т ем ати кой е го б ы л а кр есть ян ск ая
жизнь, и он все проверял, как д алеко мож но зай ­
ти, пользуясь тол ько черной краской. Э та избы ­
точная черн ота сбли ж ает его с пессимистической
ш колой А ндреева, хотя его зани м ало в первую
очередь социальное, а не м етаф и зи ческо е зло.
4. К У П Р И Н

А лександр И ванович Куприн (произнош ение
Куприн неправильное. - Прим, авт.) тож е начи­
нал как писатель ш колы «Знание», но его л и тер а ­
турная личность достаточн о оригинальна, чтобы
заняться им отдельно. Он родился в 1870 г., учился
в М оскве в кадетском корпусе, несколько л ет был
армейским оф ицером. О сновной темой его ранних
рассказов бы ла армия. Он и зо б р аж ает армию в
ортодоксальной «оппозиционной» манере, пока­
653

Д. С. Мирский
зы вая несчастного солдата, угнетаем ого глупыми
серж антам и и грубыми оф ицерам и. В центре рас­
сказа всегда стоит молодой оф ицер, подавленный
окруж аю щ ей его мрачной реальностью и разм ы ш ­
ляю щ ий о смы сле своей жизни и жизни вообще.
К ульминацией этих рассказов бы ла повесть
П оединок , появивш аяся в 1905 г., сразу после ве­
ликих к а тас тр о ф М укдена и Ц усимы , когда вся
радикальная Россия объединилась в ликовании по
поводу поражений императорской армии. П овесть
имела огром ны й успех и постоянно цитировалась
в нападках на армию . При этом П оединок вовсе
не револю ционное произведение. В повести ско­
рее о траж ается точка зрения типичного «чехов­
ского интеллигента». І^рой повести - подпоручик
Ромаш ов, очень чувствительный молодой человек
(и очень плохой оф ицер), которого постоянно р а­
нит грубая реальность жизни. Э то очень «пассив­
ная» и «болезненная», но при всех своих недостат­
ках хорош ая повесть. В П оединке превосходно
обрисованы характеры , и галерея п ортретов офицеров-пехотн и ков убедительна и разнообразн а.
Героиня - Ш урочка, ж ена поручика Н иколаева, один из лучш их женских п ортретов в современ­
ной русской прозе,. П оединок прославил Куприна,
о нем заговорили в литературном П етербурге, ещ е и в связи с его часты ми посещ ениями р есто ­
рана «Вена» - излю бленного прибеж ищ а старой
(д оп оэти ческой ) ли тературн ой богем ы . Куприн
много писал между 1905 г. и началом войны, но ему
не удалось создать единственного и незабы ваем о­
го ш едевра, в котором он бы вы разился весь. Он
разры вался между разны ми тенденциями. Будучи
по сущ еству человеком некультурны м , он не мог
восп ользоваться каким -либо ли тератур н ы м об­
разцом: не обладая большим художественным вку­
сом, он не мог сам судить, что в его произведени­
654

Глава III
ях лучше, а что хуже. Он стремился превзойти Тол­
стого, описы вая психологию ж ивотны х (скачки в
Изумруде)', впадал в удивительную безвкусицу,
стремясь возродить И ерусалим времен Соломона
в духе Ф лобера ( Суламифъ ) и приобрел сомнитель­
ную популярность (в России, а потом во Франции,
где эта вещь бы ла переведена в 1923 году но-журналистски реалистичны м, грубым и сентименталь­
ным романом из жизни проституток {Яма), кото­
рый появился незадолго до М ировой войны.
В творч естве Куприна бы ли зачатки , не су­
мевшие развиться: его прельщ али сю ж еты «вестернского» типа, построенны е (в отличие от рус­
ских сю ж етов) на действии, на остры х ситуациях
с бы стро развиваю щ ейся интригой. Е го притяги­
вали Киплинг и Д ж ек Лондон (которы х он очень
красноречиво прославлял) и н есколько условное
русское представлен и е об А нглии как о стране
курящих трубку, сильны х, м олчаливы х, пьющих,
буйных и сентим ентальны х м оряков. Ему так и не
удалось избавиться от «интеллигентности» и на­
чать писать в духе Д ж ека Л ондона. Н о раза два
или три он достиг того, что не удавалось никому
из его русских соврем енников: написал несколь­
ко хорош их рассказов с эн ерги чн ы м и броским
сю ж етом в ром античной и героической тон ально­
сти. Один из лучш их - Штабс-капитан Ры бников
(1906). история японского ш пиона в П етербурге,
зам ечательно п одраж аю щ его внеш ности и о б р а­
зу мыслей среднего русского пехотного оф ицера,
но во сне - в об ъ яти ях проститутки (деталь, несу­
щая клеймо «горьковской» ш кол ы ) - вы даю щ его
себя криком «Банзай!». Другой хорош ий рассказ
(на этот раз свободны й от горькизм ов) - Грана­
товый браслет (1911), ром антическая и мелодра­
м атичная и стория лю бви бедного чиновника к
светской даме. П о чистоте п овествовател ьн о го
655

Д. С. Мирский
построения это один из лучш их рассказов своего
времени.
П осле Ямы Куприн писал м ало и не написал
ничего значительного. Он убеж денный антиболь­
ш евик и эм игрировал после пораж ения белой ар­
мии. С ейчас ж и вет во Франции.
5. Б У Н И Н
П о мнению ряда ком петентны х судей, напри­
мер, ІЪ рького, величайш ий из ны не живущих рус­
ских п и сателей - И ван А л ек с ее в и ч Бунин. Е го
довольно трудно кл асси ф и ц и ровать. В течен и е
многих л е т он бы л верны м членом группы « Зн а­
ние», но внутренне у него м ало общ его с этой про­
заической ш колой, ориентированной на р ево лю ­
цию. В н екоторы х своих н аиболее значительны х
произведениях Бунин берется за очевидно соци­
альную тематику, но его тр а к то в к а этой тем ати ­
ки не им еет ничего общ его с разделением на «пра­
вых» и «левых». Бунин явно более крупный худож­
ник, чем Горький, А ндреев, да и лю бой другой пи­
сатель его поколения, не считая символистов. Л и­
тературны е предш ественники Бунина очевидны это Ч ехов, Толстой, Тургенев и Гончаров. И менно
родство с Тургеневым и Гончаровым придает Б у ­
нину то т «классический» вид, которы й отли чает
его от соврем енников. К том у ж е Бунин - вы хо­
дец из класса, давно потерявш его свою главен ­
ствую щ ую роль в русской культуре; в течение не­
которого времени Бунин был единственным пред­
ставителем своего класса в л и тературе, и это еще
подчеркивало его отличие. Бунин родился в 1870 г.
в В оронеж е в старинной помещ ичьей семье. В е­
ликий п о эт Ж уковский (1783-1852) - побочны й
сын пом ещ ика Бунина - принадлеж ал к той же
семье. Бунин рос в своем поместье и в губернском
656

Глава 111
городе Ельце: Е лец и его окрестности стали по­
чти неизменным местом действия его самых ха­
рактерны х рассказов. П осле елецкой гимназии он
поступил в М осковский университет и, ещ е буду­
чи студентом, начал п еч атать стихи в л и тер ату р ­
ных журналах. П ервая кн иж ка стихов Бунина по­
явилась в 1891 г. в столице его родной губернии Орле. П остепенно антимодернистская партия ста­
ла см отреть на него как на сам ого м н огообещ аю ­
щего из молодых поэтов. В 1903 г. А кадемия на­
градила его П уш кинской прем ией по литературе,
а в 1909 г. его избрали п очетны м членом А к ад е­
мии. В конце девяносты х годов Бунин присоеди­
нился к группе Горького, и в течен и е более чем
десяти л е т его произведения печатались в изда­
тельстве «Знание», но он никогда не отож деств­
лял себя с политическими экстрем истам и. Расска­
зы Бунина начали появляться ещ е в 1892 г., но его
продолжали считать в первую очередь поэтом, тем
более что его ранние рассказы были очень «ли­
ричны». В 1910 г. появилась его повесть Деревня
(русский п о д заго л о в о к — «п оэм а», что зн ач и т
«больш ое стихотворение», н еч то «эпическое»),
сразу поставивш ая его в первы й ряд русских про­
заиков. З а Деревней последовали четы ре книги,
содерж ащ ие главны е из его ш едевров: Суходол
(1912), И оанн-рыдалец (1913), Чаша жизни (1914)
и Господин из Сан-Франциско (1916). В годы, пред­
ш ествовавш ие войне, Бунин много путеш ествовал
по С р ед и зем н о м о р ью и тр о п и ч ески м стран ам .
М ногие его п рои зведен и я н ап и сан ы на К апри;
А лж ир, П алестина, К расное м оре и Ц ейлон - ча­
стый ф он его рассказов и стихотворений. В 1917 г.
Бунин занял твердую антибольш евистскую пози­
цию. В 1918 г. он уехал из С оветской России и пос­
ле многих трудностей и скитаний добрался через
Одессу до П ариж а, где и ж и вет с 1919 г, лето про­
657

Д. С Мирский
водя обы чн о в Грассе. Бунин, как и М ер еж ко в­
с к и й ,- один из самых непримиримы х антиболь­
ш еви ков. Е г о л и т е р а т у р н о е т в о р ч е с т в о почти
бы ло прекратилось в 1917-1920 гг., но возобнови­
лось с 1921 г, хотя рассказы , содерж ащ иеся в его
последней книге (Роза И ерихона , 1924), не свиде­
тельствую т о каком -либо развитии и редко дос­
ти гаю т уровня ранних произведений.
В начале своей литературной карьеры Бунин
много переводил с английского, и ему мы о б яза­
ны полны м русским переводом Песни о Гайавате
и мистерий Б ай рон а.
К ак п оэт Бунин принадлеж ит к старой, до­
сим волистской ш коле. Техника его осталась тех­
никой восьмидесяты х годов, но она достигает бо­
лее вы сокого уровня, и стих его м енее «пустой»,
чем у Н адсона или М инского. П оэзи я его в основ­
ном о бъ екти вн а, ее главная тем а - впечатления от
русской и иноземной природы . Н есомненно, как
прозаик он гораздо сильнее, чем как поэт, но по­
эзия его подлинная, и он единственный значитель­
ный поэт эпохи символизма, к символизму не при­
м ы каю щ ий. Стихи его до 1917 г. собраны в трех
книгах, из которы х вторая в кл ю ч ает в себя, веро­
ятно, лучш ие его стихотворения (1903-1906), в том
числе мощ ное и запом инаю щ ееся стихотворение
о дикой Б аш кирии Сапсан и н езабы ваем ы е кар ­
тины м агом етан ского В остока. П осле 1907 г. он
перестал публиковать стихи отдельно от прозы , и
во многих его книгах есть и проза, и стихи.
П роза Бунина субъекти внее и «поэтичнее»
стихов. В о всех его книгах м ож н о найти чисто
ли рически е ком позиции в прозе, а в последней
(Роза И ерихона ) они снова зани м аю т главное м е­
сто. Э тот лирический стиль был первой чертой его
прозы , привлекш ей общ ее внимание к его лично­
сти. В первы х сборниках (1892-1902) лирические
658

Глава III
рассказы бы ли, несомненно, наиболее и нтерес­
ны, - все остальное бы ло либо реалистически-сенти м ен тал ьн ы е р а сск азы в тради ц и он н ом духе,
либо попы тки превзойти Ч ехова в изображ ении
«мелких уколов», не даю щ их ж итья ( У чит ель ; в
ранних изданиях - Тарантелла). Л ирические рас­
сказы восходили к традиции Ч ехова (Степъ), Тур­
генева (Лес и степъ) и ІЪнчарова (Сон О бломо­
ва), но Бунин ещ е больш е усиливал лирический
элем ент, осв о бо ж д аясь о т п о в еств о в ател ьн о го
костяка, и в то ж е время старательно избегал (всю­
ду, за исклю чением некоторы х рассказов с нале­
том «модернизма») язы ка лирической прозы. Ли­
рический э ф ф е к т достигается у Бунина поэзией
вещей . а не ритмом или подбором слов. Самое зна­
чительное из этих лирических стихотворений в
прозе - Ант оновские яблоки (1900), где запах осо­
бого сорта яблок ведет его от ассоциации к ассо­
циации, ко то р ы е воссоздаю т поэтическую карти ­
ну отм ираю щ ей жизни его класса - среднего дво­
рянства Ц ентральной России. Традиция ІЪнчаро­
ва. с его эпической манерой изображ ения застой­
ной жизни, особенно жива в лирических «расска­
зах» Бунина (один из них даж е назы вается Сон
внука О бломова). В последую щ ие годы та же ли ­
рическая манера бы ла перенесена с умираю щ ей
Ц ентральной России на другие темы : например,
впечатления Бунина от П алестины (1908) написа­
ны в том ж е сдерж анном , приглуш енном и лирич­
ном «минорном ключе».
Д ер евня , появивш аяся в 1910 г., показала Б у ­
нина в новом свете. Э то одна из самых суровых,
темных и горьких книг в русской литературе. Это
«социальный» роман, тем а которого - бедность и
варварство русской жизни. П овествование почти
не развивается во времени, оно статично, почти
как картина, но при этом построено оно м астер­
659

Д. С. Мирский
ски, и постепенное наполнение холста обдуманной
чередой м азков производит впечатление непрео­
долим ой, созн аю щ ей себя силы . В ц ен тре «по­
эмы» - два брата К расовы , Тихон и Кузьма. Тихон
удачливы й лавочник, Кузьма неудачник и «прав­
доискатель». П ервая часть написана с точки зр е­
ния Тихона, вторая - с точки зрения Кузьмы. Оба
брата в конце приходят к заклю чен ию , что жизнь
прош ла зря. Фон - среднерусская деревня, бедная,
дикая, глупая, грубая, не имею щ ая никаких м о­
ральны х основ. ГЪрький, осуждая русское кресть­
янство, говори т о Бунине как о единственном пи­
сателе, осмеливш емся сказать правду о «мужике»,
не идеализируя его.
Н есм отря на свою силу .Д еревня не является
соверш енны м произведением искусства: повесть
слиш ком длинна и несобрана, в ней слиш ком мно­
го чисто «публицистического» м атериала; персо­
нажи Д еревни , как герои Горького, слиш ком мно­
го говорят и разм ы ш ляю т. Н о в своем следующ ем
произведении Бунин преодолел эт о т недостаток.
Суходол - один из ш едевров современной русской
прозы , в нем, больш е чем в каких-либо других про­
изведениях. виден подлинный тал ан т Бунина. К ак
и в Деревне, Бунин доводит до предела бессю ж ет­
ную («несоверш енного вида», как назвала ее мисс
Х ар р и сон ) тен ден ц и ю русской прозы и строит
рассказ н ап ерекор временному порядку. Э то со­
вер ш ен н ое п роизведен и е искусства, вполне sui
generis (своеобразн ое), и в европейской ли терату­
ре ему н ет п ар а л л ел е й . Э то и стория «падения
дома» Х рущ евы х, история постепенной гибели
помещ ичьей семьи, рассказанная с точки зрения
служ анки. К ороткая (в ней всего 25 000 слов) и
сж атая, она в то же время пространна и упруга,
она об л ад ает «плотностью » и крепостью поэзии,
ни на минуту не утрачивая спокойного и ровного
660

Глава III
язы ка реалистической прозы. Суходол как бы дуб­
ликат Деревни, и тем ати ка в обеих «поэмах» оди­
наковая: культурная нищ ета, отсутствие «корней»,
пустота и дикость русской жизни. Та же тем а по­
вторяется в серии рассказов, написанных между
1908 и 1914 гг., многие из которы х стоят на столь
же высоком уровне, хотя ни один из них не дости­
гает и деальн ого со в ер ш ен ств а Суходола. Тема
рассказов П уст ы ня дьявола (1908), Ночной раз­
говор (1911) и Весенний вечер (1913) - исконная
черствость крестьянина, его равнодуш ие ко все­
му, кроме вы годы . В Чаше жизни (1913) - б езр а­
достная и беспросветная ж изнь уездного города.
Хорош ая жизнь (1912) - история, рассказанная
самой героиней, бессердечной (и наивно сам одо­
вольной в своем бессердечии) женщ иной кр есть­
янского происхождения, о том, как она преуспела
в жизни после того, как послужила причиной смер­
ти богатого влю бленного в нее юноши, а затем причиной гибели своего сына. Рассказ зам еч ате­
лен, помимо всего прочего, своим язы ком - т о ч ­
ным воспроизведением ди алекта елецкой мещ ан­
ки со всеми его ф онети ческим и и грам м атически­
ми особенностями. З ам еч ател ьн о , что даж е при
воспроизведении диалекта Бунину удается остать­
ся «классиком», удерж ать слова в подчинении це­
лому. В этом смы сле м анера Бунина противопо­
лож на м анере Л ескова, которы й всегда играет с
язы ком и у которого слова всегда вы пячиваю тся
до такой степени, что обедняю т рассказ. И нтерес­
но сравнить двух писателей на примере Хорош ей
жизни Бунина и зарисовки Л ескова примерно т а ­
кого ж е х а р ак те р а - Воит ельница. П охож е на
разницу между иезуитским стилем в устах ф р ан ­
цуза и в устах мексиканца. Хорош ая жизнь - един­
ственный рассказ Бунина, целиком построенный
на диалекте, но речь елецких крестьян, воспроиз­
661

Д. С. Мирский
веденная так же точн о и та к ж е «невыпираю щ е»,
появляется в диалогах всех его сельских расска­
зов (особенно в Н очном разговоре). Н е считая
и сп о л ьзован и я д и а л е к т а , я зы к сам ого Бунина
«классический», трезвы й , конкретны й. Е го един­
ственное вы рази тельн ое средство - точное изоб­
р аж ен и е вещ ей: язы к «предм етен», потому что
производим ы й им э ф ф е к т целиком зависит от
предм етов, о которы х идет речь. Бунин, возм ож ­
но, единственный современны й русский писатель,
чьим язы ком восхищ ались бы «классики»: Турге­
нев или Гончаров.
П очти неизбеж ны м последствием «зависи­
мости от предмета» является то, что, когда Бунин
переносит действие своих рассказов из знакомы х
и домаш них реалий Е л ец кого уезда на Ц ейлон, в
П алестину или даж е в Одессу, стиль его тер яет в
силе и вы разительности. В экзотических расска­
зах Бунин оказы вается несостоятелен, особенно
когда старается бы ть поэтичны м : красота его по­
эзии вдруг п ревращ ается в мишуру. Ч тоб ы избе­
ж ать несостоятельности при описании иностран­
ной (и даже русской городской) ж изни, Бунину
приходится безж алостно подавлять свои ли риче­
ские наклонности. Он вынужден бы ть смелым и
резким , идя на риск упрощ енности. В некоторы х
рассказах резкость и дерзость удаются ему, напри­
мер, в Господине из Сан-Франциско (1915), к о то ­
ры й больш инство ч и тател ей Бунина (особенно
иностранны х) счи тает его непревзойденны м ш е­
девром.
Э тот зам ечательны й рассказ достаточно хо­
рош о известен в английских переводах, и нет нуж­
ды его п е р е с к а зы в а т ь . Он п р о д о л ж а е т линию
Ивана И льича , и его замы сел вполне соответству­
ет учению Толстого: цивилизация - тщ ета, един­
ственная реальн ость - присутствие смерти. Н о в
662

Глава III
бунинских рассказах (в отличие от лучших расска­
зов Леонида А ндреева) нет прямого влияния Тол­
стого. Бунин не аналитик и не психолог, поэтому
и Господин из Сан-Франциско не аналитическое
произведение. Это «прекрасны й предмет», плот­
ный и тверды й, как стальной брус. Э то ш едевр
художественной эконом ности и строгого «дори­
ческого» стиля. Господин из Сан-Франциско (как
и две «сельские поэмы » - Деревня и С уходол ) о к ­
ружен созвездием других рассказов на иностран­
ную и городскую тем ы , - сходных с ним стилис­
тически: та ж е смелость рисунка и строгая п роза­
ичность. Среди лучш их Казимир Станиславович
(1915) и П ет лист ы е уш и (1916) - смелое иссле­
дование преступных наклонностей.
Из наиболее лирических иноземных и город­
ских рассказов вы деляю тся Сны Чанга (1916) и
Братья (1914). В них лирическая поэзия Бунина,
оторванная от родной почвы , тер яет жизненность,
становится неубедительной и условной. Я зы к тож е
тер яет свою красочность, становясь «международ­
ным». И все-таки Братья - сильное произведение.
Э то рассказ о сингалезском рикш е из К олом бо и
его английском седоке. Рассказ мастерски избе­
гает сентим ентальности.
Лучший из бунинских послереволю ционны х
рассказов - Исход (1918). по плотности и бо гат­
ству ткани и по действенности атм осф еры почти
приближающ ийся к Суходолу. П осле 1918 г. Бунин
не написал ничего подобного. Н еко то р ы е из его
рассказов (Шутами , В некот ором царстве) - за­
м еч ател ьн ы е произведения «объекти вн ого» л и ­
ризма. Н о больш инство его нынеш них рассказов
дряблее, больш е «провисают». К аж ется, что лири­
ческий элемент, разрастаясь, взры вает границы
той самой сдерж ан ности , к о то р а я и делает его
мощ ным.
663

Д. С. Мирский
6. Л Е О Н И Д А Н Д Р Е Е В
К огда п оп ул ярн ость Горького пош ла на
убы ль, главным лю бимцем общ ества стал Леонид
А ндреев.
Э то т процесс н ач ался ещ е до револю ции
1905 г. В скоре после нее на смену револю ционной
приш ла новая ш кола, к о то р у ю м ож но назвать
м етаф изической, или просто пессимистической,
потому что ее авторы писали рассказы и пьесы о
м етафизических проблемах и неизменно разреш а­
ли эти проблем ы в пессимистическом и нигилис­
ти ческом духе. Эти писатели бы ли на верш ине
славы в годы, непосредственно последовавш ие за
поражением первой револю ции (1907-1911), и «со­
ц иологи чески е» историки русской л и тер ату р ы
всегда стараю тся объяснить это движение поли­
тическим разочарованием . П олитический мотив,
конечно, был важен для успеха движения у пуб­
лики, но само движ ение началось раньш е, и мно­
гие из лучших и наиболее характерны х произве­
дений А ндреева были написаны до 1905 г.
С таром одны е критики и читатели старш его
поколения правоверной радикальной (а тем более
консервативной) ш колы практически не отли ча­
ли А ндреева от символистов. И тот, и другие ка­
зались им одинаковы м уродством. На самом деле
между А н дреевы м и сим волистам и очень мало
сходства, кроме отхода от общ епринятых стандар­
тов и склонности к грандиозному и предельному.
Символисты и А ндреев всегда вы сокопарно
серьезн ы и то р ж ествен н ы , - чувства ю мора им
явно не хватает. Н о различия между ними значи­
тельн о важнее. Символистов объединял высокий
уровень сознательного м астерства; А ндреев опе­
рировал готовы ми клиш е и мастерством не отли ­
чался. К ром е того, символисты были людьми вы ­
664

Глава III
сочайшей культуры и играли главную роль в ве­
ликом культурном возрождении русской инт ел­
лигенции: Андреев ж е презирал культуру, которой
ему явно не хватало. Н акон ец - и это самое важ ­
ное, - символисты стояли на основе реали стиче­
ской (в средневековом смысле слова) м етаф и зи ­
ки и если и были пессимистами в жизни, то в о т­
ношении смерти были оптимистами, то есть мис­
тиками. Только Б л о к знал абсолю тную пустоту,
приближ аю щ ую его к Андрееву, но пустота Б л о ­
ка происходит от ощ ущ ения исключенност и из
высш его и реального П рисутствия, а не от осоз­
нания В селенской П устоты . А ндреев (и А р ц ы б а­
шев) шли от научного агностицизма и были чуж ­
ды лю бому мистическому оптимизму, - их песси­
мизм был полным и всеобъем лю щ им : пессимизм
и в отнош ении к жизни, и в отнош ении к смерти.
К оротко (и грубо) говоря, символисты шли от Д о­
стоевского. а А ндреев от Толстого. О трицание
культуры и острое сознание стихийных основ ж из­
ни - смерти и пола - в этом суть толстовства, ко­
торая вновь проявляется в ф илософ ии А ндреева
и Арцыбаш ева. Л итературное влияние Толстого на
этих двух писателей невозм ож но переоценить.
Леонид Н иколаевич Андреев родился в О рле
в 1871 г. Его семья принадлежала к мелкой провин­
циальной интеллигенции. О тец рано умер, и А нд­
реевы жили в бедности, но Леонид получил обы ч­
ное среднеинтеллигентское образование в орлов­
ской гимназии и затем (в 1891 г.) поступил в П е­
тербургский университет. В конце первого семес­
тра он пытался покончить с собой из-за лю бовно­
го разочарования, вернулся домой и провел не­
сколько лет в праздности. У Андреева, как прак­
тически у всех русских интеллигентных молодых
людей, не поглощ енных револю ционными идеями,
не бы ло никаких ж изненны х интересов. Вся его
665

Д. С. Мирский
жизнь бы ла попы ткой заполнить чем-нибудь ду­
шевную пустоту. О бы чно для заполнения пустоты
начинали пить, ибо человеку необходимо бы ло
опьянение, чтобы вы держ ать. Он вовсе не был
мрачным и одиноким: у него бы ло множество дру­
зей, он был общ ителен и весел. Н о его веселость
бы ла искусственной, натужной, под ней таилось
смутное, н еоф орм ленное смятение. Х арактерно,
что в молодости у А ндреева был такой эпизод: он
лег на ш палы между рельсами, и поезд прошел над
ним, не задев его. Андрееву нравилось играть уж а­
сами, позже его лю бимы м чтением были рассказы
Эдгара По. В 1893 г. А ндреев вернулся в универси­
т е т - на этот раз М осковский, - получил диплом
юриста и был принят в коллегию адвокатов (1897).
Н о уже прежде он начал свое литературное попри­
ще. Сначала он печатал отчеты из зала суда и мел­
кие рассказы в орловских газетах. Ю ридической
практикой он занимался недолго, так как скоро его
стали п ечатать в ли тературн ы х ж урналах, - а с
1898 г. его рассказы уже привлекали внимание кри­
тиков и собратьев по перу. Одним из первых, кто
одобрил А ндреева, был ІЪрький. У них завязалась
дружба, длившаяся до конца 1905 г. К 1900 г. в про­
зе А ндреева начинает звучать его собственная ан­
дреевская нота, и в 1901 г. появляется один из его
лучших рассказов Ж или-были. Е го сразу и спра­
ведливо приветствуют как надежду нового реализ­
ма и достойного младш его брата ІЪрького. П ервая
книга его рассказов имела огромны й успех. Это
были счастливейш ие годы в жизни А ндреева. Он
то л ько что счастливо женился, он был окружен
преданными друзьями, в основном молодыми про­
заиками. смотревш ими на него как на мэтра; слава
его росла, он зарабаты вал много денег. И именно
на верш ине счастья он наконец нашел ноту безна­
деж ного отчаяния, которая и есть Андреев.
666

Глава III
В 1902 г. были напечатаны два рассказа Без­
дна и В тумане , в которы х тема пола разрабаты ­
валась с необычным реализмом и смелостью . Н е ­
смотря на очевидную серьезность, даже морализм
обоих рассказов, консервативная и старомодная
радикальная пресса встретила их с возмущением,
а графиня С. А. Толстая написала гневное письмо
в газету, протестуя против такой грязи в ли терату­
ре. Она не могла не заметить в рассказе В тумане
влияния своего мужа. С тех пор об А ндрееве за­
спорила вся Россия; газеты , упоминая о нем, тер я­
ли последние остатки сдержанности. Н о успех А н­
дреева у читателей от этого только рос, и с 1902 до
1908 г. каждый его новый рассказ становился л и те­
ратурным событием и приносил ему новую славу
и новые деньги. Он разбогател. В 1906 г. умерла
первая жена А ндреева, он женился во второй раз,
но никогда больш е не обрел преж него счастья;
мрак и пустота воцарились теперь в его жизни, как
и в творчестве. А ндреев жил в Куоккале в Ф инлян­
дии, где построил претенциозны й дом в стиле «мо­
дерн». Одевался он не менее претенциозно. Ему
нужно бы ло постоянное возбуждение. Он не пере­
ставал пить, но потребность в новых стимулах вы ­
разилась главным образом в бы стро сменяющих­
ся увлечениях, которы м он предавался с трогатель­
ной искренностью: то он был моряком, то худож­
ником. - и все, что он делал, он делал «на выход»:
он любил грандиозное и в жизни, и в литературе.
Работал он так же, как и жил: приступами, диктуя
всю ночь напролет, необы чайно быстро заканчи­
вая рассказы и пьесы, а потом месяцами ничего не
делая. Когда он д и ктовал,то слова его извергались
монотонным потоком ритмической прозы с такой
скоростью , что маш инистки еле за ним поспевали.
П осле 1908 г. популярность А ндреева пошла
на убыль.Теперь против него было не только стар­
667

Д. С. Мирский
шее поколение, но и более опасный враг - м оло­
ды е л и тературн ы е ш колы , чье влияние бы стро
росло: эти просто считали его мыльным пузырем
в литературе.Талант его тож е пошел на спад. П ос­
ле Рассказа о семи повешенных (1908) он не напи­
сал ничего значительного. К 1914 г. он превратил­
ся в собственную литературную тень. М ировая вой­
на пробудила его к новой жизни. Это был новый
стимул. Он ударился в патриотизм и антигерм а­
низм, начал писать откровенно пропагандистские
книги, в 1916 г. стал редактором новой больш ой
газеты антигерм анского направления. В 1917 г. он,
естественно, занял твердую антибольш евистскую
позицию и во время Граж данской войны, звуки
которой доносились до его куоккальской дачи, внес
больш ой вклад в антибольш евистскую пропаган­
ду. Е го последнее произведение - S.O.S. - бы ло
страстным призы вом к сою зникам спасти Россию
от тирании больш евиков. Он умер в сентябре 1919 г.
под звуки пушек красных, отраж аю щ их последнее
наступление белы х на П етроград.
Личность Леонида А ндреева уже стала темой
м ногочисленны х мемуаров. С ам ы е интересны е ІЪрького и Ч уковского.
А ндреев начинал как наивный, н еп ри тяза­
тельный, довольно сентиментальный реалист в ста­
рой «филантропической» традиции, в манере, боль­
ше напоминаю щ ей К ороленко, чем ІЪрького, - и
именно этими рассказами привлек к себе внима­
ние {Бергамот и Гарасъка, А н гелочек). Н о доволь­
но скоро он вы работал свой собственный стиль вернее, два стиля, ни один из которы х не был впол­
не его собственным. Один из этих двух стилей - и
несравненно лучший - был почерпнут из проблем­
ных рассказов Толстого Смерть Ивана Ильича и
Крейцерова соната. Д ругой - «модернистское»
варево из По, М етерлинка, немецких, польских и
668

Глава III
скандинавских модернистов. П ервы й стиль тр е з­
вый и сдержанный, второй - пронзительный, рито­
ричный и, на современный вкус, вялый и несъедоб­
ный. Н о в русской литературе он был новш еством,
и поскольку темы А ндреева были доступны и ин­
тересны среднему читателю , он некоторое время
пользовался ф антастическим успехом. Стили эти
так различны , словно принадлеж ат разным писа­
телям, но вы раж аю т они одно и то же: нигилизм и
отрицание. Ч еловеческая жизнь, общество, мораль,
культура - все это лож ь: смерть и уничтож ение вот единственная реальн ость, «безумие и ужас»
(начальные слова Красного смеха ) - единственные
чувства, п ередаю щ и е ч ел о в еч еско е поним ание
правды. Суть этого отрицания одна и та же, н еза­
висимо от того, и злагается оно с риторическим
нажимом или с трезвой сдержанной силой. Таков
неизбежный результат всей истории интеллиген­
ции: как только интеллигент теряет револю цион­
ную веру, вселенная превращ ается для него в бес­
смысленную, ужасную пустоту.
Если бы больш ая часть произведений А нд­
реева осталась ненаписанной и мы знали бы его
только по трем лучш им рассказам , мы вы ш е це­
нили бы его как писателя и меньш е сомневались
бы в том, что он классик. Я имею в виду рассказы
Ж или-бы ли (1901), В тумане (1902) и Губернатор
(1906). Все они написаны в «толстовской» манере.
П ервы й и последний идут от Смерти Ивана И ль ­
ича , второй - от Крейцеровой сонаты. А ндреев
полностью и в то ж е время творчески усваивает
манеру Толстого. Ж или-бы ли - рассказ о провин­
циальном торговц е, ум ираю щ ем в университет­
ской клинике; Губернатор , написанный во время
револю ционны х волнений, р ассказы вает о про­
винциальном губернаторе, которы й, отдав приказ
расстрелять рабочую дем онстрацию , узнает, что
669

Д. С. Мирский
револю ционеры его убьют. Тема рассказа - ож и­
дание смерти. В обоих рассказах рост осознания
человеком предстоящ ей смерти написан сильной
и твердой рукой. Воздействие их тем могущ ествен­
нее, что автор ни разу не повы ш ает голоса и тщ а­
тельно избегает нажима. Концовка Губернатора равнодуш ная покорность неизбеж ному - сильно
отличается от религиозного возрождения в Смер­
ти Ивана Ильича. В тумане - сильная и ж естокая
история мальчика, обнаруживаю щ его последствия
своих рано начаты х половых отношений, - он уби­
вает проститутку и кончает с собой. При появле­
нии в печати его сочли порнограф ией, но на самом
деле он не менее морален и назидателен, чем то л ­
стовская Соната. Он наполнен настоящим трагиз­
мом, а разговор между юношей и его отцом, кото­
рый, не зная о болезни сына, читает ему лекцию о
вреде ранних половых связей. - прекрасный при­
мер трагической иронии. А ндреев был неспособен
к истинному юмору, но дар иронии у него был очень
силен. Он проявляется, например, в рассказе Х рис­
тиане , где проститутка отказы вается приносить
присягу в суде, мотивируя это тем, что не мож ет
считать себя христианкой. Высмеивающий судей и
чиновников диалог, граничащий с гротеском, испол­
нен толстовского духа.
Н о задолго до написания Губернатора Анд­
реев согрешил с сиреной модернизма. Е го первый
метаф изический рассказ в риторической модер­
нистской м анере - Стена - был написан ещ е в
1901 г. З а ним последовал ряд других «метаф изи­
ческих» проблемных рассказов в том же напряжен­
но-риторическом стиле. С начала А ндреев придер­
живался знакомы х ф орм реализма, но начиная с
рассказа Красный смех (1904) перешел к условно­
му оф ормлению , скоро ставш ему в его рассказах
преобладаю щ им. Главные из таких проблемны х
670

Глава 111
рассказов: Мысль (1902) - врач сходит с ума от ги­
пертрофии чистой мысли, работаю щ ей в пустоте;
Жизнь Василия Фивейского (1903) - свящ енник
сходит с ума, потеряв веру; Красный смех (1904) «безумие и ужас» войны - самый грубо-риторич­
ный из рассказов Андреева; Так было (1906) - ис­
конная тщ ета политических револю ций; Иуда И с­
кариот (1907) - проблема свободы воли и необхо­
димости; Елеазар (1907) - возвращ ение к жизни Ла­
заря, вкусившего смерть; Тьма (1908) - «право быть
хорошим»; Проклятие зверя (1908) - ужас больших
городов; Мои записки (1908) - воспоминания чело­
века, приговоренного к пожизненному одиночно­
му заклю чению - тщ ета свободы. Суета сует, бес­
смыслица, фальш ь, пустота всех человеческих тр а­
диций и установок, относительность нравственных
устоев, бесплодность земных желаний, непреодо­
лимое отчуж дение ч еловека от чел овека, - вот
темы рассказов А ндреева, а над ними одна вели­
кая реальность - смерть. Лишь два рассказа этого
периода вы деляю тся своими литературны ми дос­
тоинствами: Тьма (1907) и Рассказ о семи повешен­
ных (1908). Герои обоих рассказов - револю ционе­
ры. В рассказе Тьма террорист, за которы м гонят­
ся, ищет убежищ а в публичном доме (прошу про­
щения за постоянное упоминание подобных дета­
лей, но их невозмож но избеж ать в разговоре об
этой литературной ш коле). П роститутка, у кото­
рой он оказы вается, оскорблена его чистотой и
бросает ему в лицо типично андреевский вопрос:
«К акое ты имееш ь право бы ть хорошим, если я
дурная?» Левы е были оскорблены рассказом Тьма,
и чтобы снять с себя обвинение в неуважении к
террористам, А ндреев написал Рассказ о семи по­
вешенных. Это рассказ о пяти террористах и двоих
уголовниках-убийцах, ожидающих казни после при­
говора. Хотя в рассказе присутствует излюбленная
671

Д. С. Мирский
А ндреевы м тем а смерти, главное в нем не ужас
смерти, а героизм и чистота террористов. Это не
протест против насильственной смерти, а прослав­
ление русских револю ционеров, почему рассказ и
стоит особняком в творчестве А ндреева. Он стоит
особняком и от всего, что А ндреев написал в это
время - по своей благородной простоте и сдержан­
ности. Для атм осф еры русской общ ественной жиз­
ни того времени характерно, что, при всей аполи­
тичности А ндреева, он был твердо убежден в свя­
тости террористов. Д аж е проститутка не сомнева­
ется, что предел добра - бы ть политическим убий­
цей. Рассказ о семи повеш енных - акаф ист вели­
комученикам. П осле 1908 г. А ндреев писал в основ­
ном пьесы, а не рассказы . Е го последнее и самое
длинное повествовательное произведение - роман
Сашка Ж егулев - вы ш ло в 1912 г., когда об Андреве уже мало говорили, и роман привлек к себе от­
носительно мало внимания.
П ервую свою драм у (К звездам) А ндреев
написал в 1906 г, за ней последовала дю ж ина дру­
гих; н еко то р ы е стали очен ь знам ениты м и, но с
лучш ими рассказам и А ндреева они несравнимы.
Эти пьесы делятся на два вида: реалистические
пьесы из русской жизни, продолж аю щ ие тради­
цию Ч ехова и ІЪрького. беспреры вно понижая ее
и в конце концов сведя почти на нет {Дни нашей
жизни , 1908; Анфиса, 1910; Гаудемаус и т. д.), и сим­
волические драмы , действие которы х происходит
в некоем условном м есте {Ж изнь человека , 1907;
Царъ-голод, 1908; Черные м аски , 1909; Анат эм а .
1910; Тот, кт о получает пощ ечины , 1914). Н аи­
больш ий успех имели Ж изнь человека и Тот, кто
получает пощ ечины.
В символических драмах А ндреев старатель­
но избегает лю бого намека на подлинную жизнь и
ее краски. Они полностью абстрактны и риторич­
672

Глава III
ны. Это отдаленные потомки байроновских мисте­
рий, - через разных, главным образом тевтонских,
посредников. Н аписаны они напряженно вы соко­
парной, риторической, «международной» прозой и
грубо раскраш ены красно-черны м - без оттенков.
Лучшая из них все-таки Ж изнь человека , так как
монотонное завы вани е призрачны х персонаж ей
создает в итоге определенны й общий эф ф ект. Ее
успех был отчасти заслуженным; однако перечи­
ты вать ее невозмож но. Идея во всех пьесах одина­
ковая - смерть и небытие, тщ етность и ф альш ь все­
го человеческого. В последних пьесах А ндреева как реалистических, так и символических, - усили­
вается элемент мелодрамы. Благодаря ему они ста­
новятся более те атр ал ьн ы м и , более игровы м и.
В А мерике недавно экранизировали драму, харак­
терную для этого периода, - Тот, кто получает
пощечины, пьеса ничего не потеряет, если очистить
ее от литературщ ины , и вполне м ож ет иметь успех
в этом новом виде. Это сочетание дразнящ е непо­
нятного символизма, аллегорически интерпретиро­
ванного ф арса и обы чной сентиментальной м ело­
драмы - как раз то, что сделает из нее типичную
«парамаунтовскую картину» для якобы вы соколо­
бых. Андреев пробовал себя и в ю мористических
пьесах (Прекрасные сабинянки и др.), но его тяж е­
ловесное, безрадостное, напы щ енное веселье еще
хуже его мрачной риторики.
З а и склю ч ен и ем н ескольки х упом януты х
выше рассказов, А ндреев как писатель практиче­
ски мертв. В современном русском читателе невоз­
можно ож ивить ту наивность, с которой восприни­
малась риторика Красного смеха и Ж изни челове­
ка. А ндреевское ощ ущ ение пустоты мира нами (к
счастью) утрачено, так что мы можем ценить А н­
дреева только эстетически. Н о его риторический
стиль - это набор ш тампов; слова его не живут са673

Д. С. Мирский
мостотельной ж изнью - они засты ваю т бесф ор­
менными массами словесного бетона. «Он пугает,
а мне не страшно», - отозвался Толстой об одном
из его ранних рассказов: и пусть наш вкус отлича­
ется от толстовского, но больш ая часть произве­
дений А ндреева нас уже никогда больш е не испу­
гает. А ндреев был подлинным и искренним писа­
телем. Н о искренность немногого стоит, если не
подкреплена способностью к точному выражению,
иначе говоря - высшим мастерством. Андреев был
дилетантом ф ормы , с большими претензиями и без
такта. В истории русской культуры он останется
очень интересной и показательной фигурой: типич­
ным представителем мрачной и трагической ста­
дии в развитии инт еллигенции , - той стадии, ког­
да, потеряв веру в наивный револю ционный опти­
мизм, она вдруг оказалась во вселенской пустоте:
одинокие, опустош енные голы е люди на бессмыс­
ленной земле под пустым и холодным небом. Эта
стадия, безусловно, пройдена, и, если когда-нибудь
вернутся условия, порождавшие подобные чувства,
нам придется искать для них нового выражения потому что А ндреев нас не пугает. Все это отно­
сится к тому Андрееву, которы й - опьяненный ус­
пехом и собственным значением, лиш енный под­
держ ки культуры и вкуса - пустился в мрачны е
моря модернизма. Другой А ндреев - скромный и
умный последователь Толстого, написавший Жилибыли, В тумане и Губернатора , - навсегда занял
свое - пусть скромное - место в пантеоне русских
писателей.
7. А Р Ц Ы Б А Ш Е В
В скоре после первой револю ции популяр­
ность А ндреева затмил вошедший в моду автор
Санина М ихаил П етрович А рцы баш ев. А рц ы б а­
674

Глава III
шев родился в 1878 г. и впервы е выступил в п еча­
ти в 1902 г. В 1904 г. он привлек внимание и возбу­
дил надежды повестью Смерть Ланда - о жизни,
посвящ енной поискам смы сла и закончивш ейся
бессмысленной смертью . В 1905-1906 гг. он п ора­
довал радикалов серией рассказов о револю ции.
Н о револю ция потерпела пораж ение, хмель про­
шел, волна разочарования в общ ественны х идеа­
лах захватила инт еллигенцию. П огоня за наслаж ­
дением и свобода от морали вошли в обы чай, п о­
ловая распущ енность - часто с оттенком п ато ло ­
гии - приняла эпидем ические разм еры . Зн ам ен и ­
ты й роман А рц ы баш ева Санин , появивш ийся в
1907 г., с одной стороны , показал эту эпидемию , с
другой - способствовал ее усилению . Успех ром а­
на был немедленным и громадны м. С таромодны е
критики кричали о его аморальности, а модерни­
сты указы вали на полное отсутствие в нем ли те­
ратурны х достоинств. Н о эт о бы ла сенсация, и
роман необходимо бы ло прочесть. В течение не­
скольких лет Санин был библией каж дого гимна­
зиста и гимназистки России. Н е надо думать, что
А рцы баш ев созн ател ьн о стрем ился разврати ть
ш кольниц или добы ть денег, потакая животны м
инстинктам, - русская литература никогда не была
«распутной» в откры тую ; к том у ж е А рцы баш ев с
самого начала проявил симптомы того андреев­
ского нигилизма, которы й был клеймом п околе­
ния. И тем не менее роман имел воздействие, и с
автора Санина нельзя полностью снять обвинение
в моральном разлож ении русского общ ества во­
обще и провинциальны х гимназисток в особенно­
сти. Дидактический характер русской литературы
(или, во всяком случае, дидактизм, с которы м она
всегда восприним алась) бы л причиной странно
серьезного отнош ения к Санину, встреченному не
как легкое чтение, а как откровение. Сама по себе
675

Д. С. Мирский
эта книга действительно дидактична, - это тяж е­
ловесная проф ессорская проповедь на тему: будь­
те верны себе, следуйте своим личны м наклонно­
стям. А наклонности эти, проповедует А р ц ы б а­
шев, сводятся к половому желанию : тот, кто сле­
дует ему, хорош ; тот, кто его подавляет, - плох.
Лю бви не сущ ествует - ее придумали в искусст­
венной культуре; единственная реальность - ж е­
лание. П роповедь А рцы баш ева идет прямо от Тол­
стого -т о л ь к о от Толстого, вы вернутого наизнан­
ку и без его гениальности. Н о общ ая почва у них
соверш енно очевидна: презрение к условностям и
культуре, отрицание всего, кроме первичных им­
пульсов, Санин очень посредственная литература;
эт о длинны й, скучны й ром ан , п ерегру ж ен н ы й
«ф и лософ ски м и » р а зго в о р ам и . А р ц ы б а ш е в не
попадает в модернистские ловуш ки, как Андреев,
но психология у него одномерная, ее всю можно
свести к одной схеме, заим ствованной у Толстого:
он (или она) думал, что хочет того-то и того-то, а
на самом деле хотел лиш ь удовлетворить сексу­
альное ж елание, которое является единственной
человеческой реальностью .
Другая реальность арцы баш евского мира смерть; смерти посвящ ен его второй больш ой ро­
ман У последней черты (1911-1912). Он тож е на­
вязчиво дидактичен, его тем а - эпидемия сам о­
убийств, разразивш аяся в провинциальном горо­
де и уничтоживш ая всю верхушку интеллигенции.
Все п розаи чески е произведения А рц ы б аш ева короткие и длинны е - тенденциозны , и тенденция
одна и та же: п оказать бессмы сленность челове­
ческой жизни, нереальность искусственной циви­
лизации и реальность тол ько двух вещ ей - пола и
смерти. В ром анах, рассказах, зарисовках-при т­
чах - всюду одно и то же. С неутомимы м и одно­
образны м усердием проповедь вбивается в чита­
676

Глава III
теля - если только читатель согласен слуш ать эти
нудные лекции.
П осле романа У последней черты А рц ы б а­
шев посвятил себя драматургии. Е го пьесы (.Рев­
ност ь , Война и т. д.) тож е тенденциозны , и тен ­
денция все та же. П ьесы просто и последователь­
но построены , - и в театре это уместно. Именно
благодаря организую щ ей силе тенденции пьесы
А рцы баш ева, в отличие от больш инства русских
пьес, им ею т настоящ ий драм ати чески й костяк.
Они вполне пригодны к п остановке и с хорошими
актерам и имели заслуж енны й успех.
Б ольш евики очень плохо отнеслись к А р ц ы ­
башеву: Санина и другие его книги внесли в спи­
сок запрещ енны х книг, а потом А рц ы б аш ева и
вовсе вы слали из России. Н еудивительно, что он
занял непримиримую антибольш евистскую пози­
цию. А рцы баш ев занялся политической ж урнали­
стикой в русскоязы чной прессе в В арш аве. Слава
его в России (вклю чая эм игрантскую Россию) за­
катилась. П оказательн о, что Санин не переизда­
вался даж е вне России. С ейчас уже никто не счи­
тает А рц ы баш ева значительны м писателем - его
воспринимаю т как забавны й, а в целом прискорб­
ный эпизод в истории русской литературы .
8. С Е Р Г Е Е В -Ц Е Н С К И Й
С ергеев-Ц енский никогда не достигал таких
го л о вокруж и тел ьн ы х вы сот популярности, как
А ндреев и А рцы баш ев, и вне России - где его са­
мые удачны е современники стали международно
известными, - имя его практически никому не зна­
комо. Н о теперь, когда слава А ндреева померкла,
а слава А рц ы баш ева прош ла бесследно, он стал
гораздо более заметной ф игурой, а его последние
произведения представляю тся неожиданно много­
677

Д. С. Мирский
обещ аю щ им и. С ергей Н и колаеви ч С ергеев-Ц енский родился в 1875 г. и начал свою литературную
деятельность в 1904 г. Рассказы его скоро привлек­
ли общ ее внимание, бы ли теп ло встречены мно­
гими кри ти кам и , но п ори ц али сь за излиш ню ю
вы чурность стиля.
Главные произведения этого периода .Лесная
топъ (1907), Бабаев (1907), П ечаль полей (1909) и
Движ ения (1910). В 1914 г. появилась Н аклонная
Елена - роман неожиданно свободный от всех пре­
жних излиш еств. П отом С ергеев-Ц енский на мно­
го л ет зам олчал. Все это время он жил в К ры му и
писал Преображение - роман невероятного охва­
та, задуманны й как история умонастроений рус­
ской интеллигенции от н ачала войны до послере­
волю ционных времен. П ервая часть романа появи­
лась в 1923 г. К сож алению , роман был опублико­
ван в Крыму, а в С оветской России бы ло так пло­
хо с транспортом , что то л ьк о незначительное ко ­
л и ч е ст в о э к зе м п л я р о в п о п ал о в М оскву, а вне
России книгу вообщ е невозм ож но бы ло достать.
П о ка ее не переиздадут в М оскве или в П етербур­
ге, мы мож ем судить о ней тол ько понаслыш ке.
ІЪворят, что ІЪрький объявил эт о т роман лучш ей
русской книгой двадцатого века. И в это можно
поверить, судя по сгущ енному соверш енству того
нем ногого, что дош ло до нас из послереволю ци­
онны х произведений С ергеева-Ц енского.
Раннее творчество С ергеева-Ц енского отли­
чалось излиш ествами и вы чурностью стиля: язы к
его перегруж ен образн остью , сравнениями (час­
то н атянуты м и) и дерзки м и м етаф орам и . Н о у
н его ед и н ствен н ого из всей его л и тер ату р н о й
группы бы ло чувство слова, лю бовь к словесной
ткани произведения. Е го ранний стиль вибрирует
ж изнью и вы рази тельн остью . Э то «орнам енталь­
ная» проза, очень похож ая на ту, что развивали
678

Глава III
ученики Ремизова и Б ел о го , но у них разны е о т­
правные точки, и на самом деле С ергеев-Ц енский
не связан с модернистами. П ораж ает живость речи
персонажей ранних произведений: писатель в изо­
билии - точно и со знанием дела - пользуется ди­
алектом , ж аргон ом , неправильной разговорной
речью . Р азговоры героя Движений А нтона А н то ­
новича - ш едевр точности и ф онети ческой дей­
ственности; неутомимая и непобедимая энергия
этого выбивш егося в люди человека звенит в к аж ­
дом слоге, в каж дой интонации. Ц енский точен во
всем: он зн ает все, о чем пишет, он упивается тех­
нической терминологией и погруж ает персонажей
романа П ечаль полей в длинны е технические р а з­
говоры о строительстве дома, - но, удивительное
дело, технические разговоры у него такие ж ивы е,
что не надоедают. М ало кто из писателей так зн а­
ет и чувствует географ и ю России и особенности
ее губерний, как Ц енский. В Н аклонной Елене
(это стран н ое в ы р аж ен и е - н азван и е угольной
шахты в районе Д онецка) стиль Ц енского вдруг
у спокаи вается, п исатель к а к будто специально
стрем ится и збегать всех отвл екаю щ и х у к р аш е­
ний - героическое усилие со стороны человека с
таким ярко индивидуальным стилем. В послерево­
лю ц и онн ом произведен и и Рассказ профессора
(1924) Ц енский продолж ает и збегать образности
и украш ений, но снова дает чи тателю услы ш ать
живую речь персонажей: Рассказ профессора - это
рассказ в рассказе, и внутреннее повествование
ведется от лица красного оф и ц ера, чей язы к т а ­
кой ж е живой и характерн ы й, как у А нтона А н то ­
новича в Движениях.
С ер гее в -Ц е н с к и й п р и н ад л еж и т к той ж е
ш коле, ч то и А н дреев и А р ц ы б а ш е в , - то л ьк о
стиль у него другой, а главны е тем ы те же: смерть,
власть судьбы, н епреодолим ое одиночество, б о ­
679

Д. С. Мирский
лезненны е психические состояния, тяга к преступ­
лению . Лесная топъ (одно из наиболее услож нен­
ных произведений) - история крестьянской девуш­
ки, к оторая впадает в идиотизм после п ереж и то­
го в лесу страха, прож ивает ж изнь в невменяемом
состоянии, а потом ум ирает траги ческой и о твр а­
тительн ой смертью . Пеналъ полей - ж изнь ж ен ­
щины, у которой дети ум ираю т до рождения, и она
ж и вет в постоянном страхе перед таящ имися в ее
ч р еве загад о ч н ы м и р азр у ш и тел ь н ы м и силами.
Бабаев - молодой оф ицер, неврастеник, патологи­
чески ж аж дет соверш ить преступление и находит
выход своему ж еланию (и свою смерть) в подав­
лении револю ции. И нтересно, что Ц енскому уда­
ется д ел ать полити чески е сю ж еты соверш енно
аполитичны м и. Движ ения - история гибели чело­
века: неп реры вн ы е удары судьбы доводят эн ер ­
гичного, ж изнелю бивого А нтона А нтоновича до
бесчестья (его осуж даю т за подж ог), равнодуш ия
и см ерти. П оследние главы ром ана - отпры ски
вели кого рода Ивана И льича. В них звучит нота
благородного мужественного смирения, переходя­
щ ая в Н аклонной Елене (история о том, как ин­
ж енер р еш ает соверш ить самоубийство и как и
почем у он его не соверш ает) в более активное
приятие жизни. П ереход о т «вечного нет» к «веч­
ному да» является, видимо, и тем ой Преображе­
ния. Рассказ профессора, однако, стоит вне этой
линии: в нем спокойно и об ъ екти вн о исследуется,
как ч еловек становится убийцей, как он холодно
и спокойно м ож ет убить другого человека. Это
р а сс к азы в а ет проф ессору сам убийца (красны й
командир, бывш ий оф ицер старой армии) с такой
простотой и откровенн остью , что мураш ки бегут
по кож е. Э то ш едевр прямого и сгущ енного пове­
ствования, которы й п озволяет м ногого ж дать от
авто ра в будущем.
680

Глава III
9. В Т О Р О С Т Е П Е Н Н Ы Е П Р О З А И К И
В период после первой револю ции и до м и­
ровой войны в России бы ло написано очень мно­
го прозы, авторы которой были более или менее
связаны с теми ж е издательствам и, что и А ндреев
и А рцы баш ев. Рядом с А рцы баш евы м мож но упо­
мянуть А натолия К ам ен ского (р. 1877), чью кни­
гу рассказов, опубликованную в 1907 г., часто ци­
тировали наряду с Саниным как симптом расту­
щей развращ енности: в одном рассказы вается о
даме, которая принимала гостей, одетая то л ько в
домаш ние туф ельки ; в другом о поручике, в т е ч е ­
ние нескольких часов соблазнивш ем четы рех де­
вушек. Вряд ли это м ож но назвать литературой.
«Ф илософская» часть А рц ы баш ева перекочевала
и в м ногочисленны е ром аны и драм ы В. Винни­
ченко, вождя украинских эсдеков и в течение не­
скольких м есяцев гл авы п олубол ьш еви стско го
правительства У краины . Романы удались ему чуть
больше, чем политическая карьера. Рассказы О си­
па Д ы мова (псевдоним О. И. П ерельм ана, р. 1878)
вы держ ан ы в сти ле «и зм ельчен н ого» м одерна,
заим ствованного у венского модерниста А льтенберга; его ром аны из еврейской жизни то скли во ­
реалистичны , с психологическим и и идеологиче­
скими претензиями. Ч и татели предпочитали бо­
лее простой реализм , процветавш ий в то время.
Он и до сих пор п родолж ает сущ ествовать, хотя и
переш ел «в подвалы » л и тературы . Среди более
простых реалистов того поколения можно назвать
К. Т ренева, недавно опубликовавш его огромную
«народную драму» о «бол ьш еви ке» X V III века
П угачеве, а так ж е Георгия Гребенщ икова - сиби­
ряка, чьи очен ь посредственнрле рассказы при­
влекли внимание в эм играции именно описанием
сибирской жизни.
681

Д. С. Мирский
Б о л е е и н тер есн ы й и зн ач и тел ь н ы й писа­
тел ь - Иван С ергеевич Ш мелев (род. 1873). выпу­
стивш ий в 1910 г. сильны й и хорош о написанный
роман Человек из ресторана. Н едавно он написал
о ч ен ь и н тер есн о е п р о и звед ен и е То, что бы ло
(1923 г, уже переведено на английский): в военном
сум асш едш ем дом е н ед ал ек о от линии ф р о н та
пациенты бунтую т против сторож ей , и к власти
приходит безум ны й полковн и к. П овествовани е
иногда становится истеричны м и м ногословны м,
но с больш ой силой п ередает общ ую атмосферу, в
которой клиническое безумие полковника слива­
ется с нравственны м безумием войны.
Другой интересны й писатель - Борис Савин­
ков (р. 1879), чья жизнь, однако, еще интереснее его
произведений. Он был одним из вождей террорис­
ти ч еской орган изац ии эсеров, организовавш им
убийство великого князя Сергея (в ф еврале 1905 г.).
Б ы л арестован, приговорен к смертной казни и
ф антастическим образом беж ал. С 1906 г.до 1917 г.
он жил за границей, где сблизился с М ереж ковски­
ми и под большим влиянием мадам М ереж ковской
написал роман Конъ бледный (1909) - исповедь тер­
рориста, начинаю щ его сомневаться в своем праве
на убийство. К нига появилась под псевдонимом
«В. Ропшин» и произвела сенсацию .тем более что
после разоблачения А зеф а политический террор
стал приниматься не так однозначно и потерял свой
ореол. В 1913 г. С авинков опубликовал еіце один
роман о терроре - То, чего не было. В 1914 г. он
примкнул к той части социалистов, которы е защ и­
щали войну до победного конца во имя свободы и
демократии. В 1917 г. он стал самым громким ру­
пором социалистов-патриотов и величайшим вра­
гом больш евиков и других défaitistes (пораженцев).
Одно время Савинков был военным министром и
в этом качестве восстановил смертную казнь за де­
682

Глава III
зертирство. П осле больш евистской револю ции он
присоединился к белому движению , располож ил
свой ш таб в П ольш е и в согласии с поляками дей­
ствовал против С оветской России. «П артизаны »
Савинкова были известны своей ж естокостью и
неуправляемостью. П осле Риж ского мира он оста­
вался в П ольш е, продолж ая строить козни против
советского правительства. В 1923 г. он опубликовал
историю белого движения - Конъ вороной , кото­
рая, как и предш ествующ ий роман, заканчивается
сомнением в праве затевать граж данскую войну.
Ч ерез несколько месяцев он появился в М оскве, где
был арестован больш евиками и начал делать сен­
сационные разоблачения белого движения. Савинкова-Роншина нельзя назвать крупным писателем:
То, чего не было - бледное подраж ание приемам
Толстого. Конъ вороной - в общ ем, импрессионист­
ская ж урналистика, Конъ бледны й , вероятно, оста­
нется, но не как литературное произведение, а как
человеческий докум ент - рассказ «из первых рук»
о духовном складе террориста.
М ногие второстеп ен ны е писатели то го вре­
мени подраж али лирическом у стилю ко р о тк о го
рассказа, начинателем ко то р о го бы л Тургенев, а
продолж ателем Бунин (соврем енники различали
его и у Ч ехова), но довели его до уровня низкой
ж урналистики. Только один писатель привнес в
это т стиль свою индивидуальность. Это был Б о ­
рис К онстантинович Зай ц ев (род. 1881), первый
сборник рассказов ко то р о го вы ш ел в 1906 г. С ей­
час Зайцев считается одним из самых вы даю щ их­
ся писателей эм играции. Е го рассказы и романы
из русской жизни сотканы и склю чительно из а т ­
мосф еры . Л ирический мед его рассказов (они сла­
бее и мягче бунинских) сладок до тош ноты . У них
нет костяка, они бесхребетны , как устрицы. Н о
все-таки ему удается создать атмосферу, в к о то ­
683

Д. С. Мирский
рой преобладаю т розовы е и сероваты е тона. О т
прочих писателей, упомянуты х в этой главе, З а й ­
цева отли чает глубокое и искреннее религиозное
чувство - внеш не христианское, но по сути панте­
истическое. В п редвоен ны е годы Зай ц ев много
времени проводил в И талии. Е го итальянские впе­
чатления собраны в недавно вы ш едш ей книге за­
рисовок И т алия (1923). И талия служ ит ф оном и
его последующих рассказов, конечно, если их мож ­
но назвать рассказам и (Рафаэль и другие расска­
зы , 1924). Эти итальянские произведения тож е по­
строены и склю чительно на атм осф ере (без кос­
тяк а), но в них есть подлинная лю бовь к итальян­
ской земле и ее лю дям.
10. В Н Е Л И Т Е Р А Т У Р Н Ы Х
ГРУП П И РО ВО К
При всей популярности произведений ІЪрького, А ндреева и А рц ы баш ева они не удовлетво­
ряли читательскую ж аж ду вы мы сла. В ернее, они
не соответствовали ей. Русские прозаики всегда
п р ен ебрегал и сю ж етн о стью , в р е зу л ь тате чего
публике приходилось искать захваты ваю щ его чте­
ния в других местах: отсю да вечны й повыш енный
спрос на переводы и повы ш енное значение ром а­
нов, всерьез к л и тературе не относящ ихся. Труд­
но объяснить английском у ч итателю , сколько пе­
реводной прозы ч и таю т в России. Вкусы м еняю т­
ся, но ф а к т остается: году в 1900 лю бимы ми писа­
телям и бы ли З о л я и М опассан. Ч уть позж е - в
начале двадцатого века - самым лю бим ы м стал
Конан-Дойль. Б е з преувеличения мож но сказать,
что около 1914 г. самым популярны м русским пи­
сателем был Д ж ек Лондон.
И з нелитературны х русских романистов са­
мой известной бы ла А. А. В ербицкая (род. 1861),
684

Глава III
чей бесконечны й ром ан К лю чи счастья (19091912) был нарасхват во всех библиотеках. Роман
представляет собой привы чную смесь снобизма,
м ел о драм ы и сен ти м ен тал ьн о сти , сбры зн у ту ю
вульгарным ницш еанством, револю ционны м и л о ­
зунгами и «сексуальными проблемами» а Іа Санин.
Ром аны другой дам ы - Е. А. Н агрод ской стоят на более вы соком ли тературн ом уровне; ее
первый роман - Гнев Диониса (1910) - не то л ько
хорош о продавался, но и бы л теп ло встречен не­
которы м и вполне изы сканны м и критикам и. Гнев
Диониса и ее последую щ ие ром аны - типичны е
произведения «для взрослы х»; они «захваты ваю ­
щие», потому что в основе их л еж а т вопросы пола
и н а п и с а н ы они как интеллигентное подраж ание
ф ранцузской ш коле. И нтересно, что Н агродская
бы ла состоятельной дилетанткой, никогда не пи­
сала для зар аб о тк а и не бы ла связана с л и тер а ­
турными кругами.
Д етекти в ы на русской почве не процвели:
Ш ерлок Х олмс бы л сведен к чудовищ но сы ры м и
безграм отны м рассказам русского производства
о детективе Н ате П инкертоне; с 1907 г. миллионы
экзем пляров этих рассказов в копеечны х издани­
ях расходились по всей России. Д венадцатилетние
ш кольники и умудренны е годами сен аторы про­
водили бессонны е ночи над этим упоительны м ,
хотя и безграм отны м чтивом.
П р и к л ю ч е н ч е с к и м и р а сс к аза м и занялся
А лександр Грин: он был, бесспорно, талантливы м ,
но не смог (тем более что его не поддерж ала кри­
тика) соп ерн и ч ать с и ностранны м и м астерам и.
С ама ф ам и л и я п и сател я (Грин произн осится с
длинным «и») звучит как иностранная, ан гло сак­
сонская, и тем самым он вроде бы исклю чен из
семьи русских писателей. В рассказах Грина дей­
ствие всегда происходит в условны х экзотических
685

Д. С. Мирский
землях, и персонаж и у него смутной националь­
ности: то ли англичане, то ли ам ериканцы , то ли
голландцы . Н о Грин слиш ком сын своей страны и
своего поколения, чтобы устоять перед микробом
психологизма. Ткк что он скорее К онрад в мини­
атю ре (хотя, наверное, и не читал в свое время
К онрада), а не просто автор м орских приклю че­
ний. Н едавно Грин снова появился в печати, и из­
менения, произош едш ие в ли тературн ы х вкусах,
вероятно, пойдут ему на пользу.
И . Ф Е Л Ь Е Т О Н И С Т Ы И Ю М ОРИСТЫ
В конце девятнадцатого века и начале двад­
цатого века в русской ли тературной жизни боль­
шую роль играли еж едневны е газеты . К рупны е
издатели стрем ились во что бы то ни стало под­
нять л и тер ату р н ы й уровень своих публикаций.
Н е к о т о р ы е , наприм ер, кадетская газета Ренъ в
1906-1917 гг., заш ли так далеко, что стали печатать
настоящ ую литературу, но одноврем енно разви­
вался и особый полулитературны й журналистский
стиль, наш едш ий прибеж ищ е в суворинском Н о­
вом времени , а та к ж е в капиталистическом и ли­
беральном Русском слове. П олули тература печа­
талась, как и во ф ранцузских газетах, в нижней
части средних страниц, - то, что по-ф ранцузски
н азы вается feuilleton (ф ел ьетон ). Самым ярким и
популярны м ф ельетон и стом был В. Дорош евич
(род. 1864), работавш ий в Русском слове. У него
был особый стиль «стаккато», котором у подраж а­
ли бесчисленны е хорош ие, средние и плохие ф е ­
льетонисты .Толстой как-то (около 1900 г.) сказал,
что из ж и вы х п и сател ей Д о р о ш ев и ч уступает
то л ько Чехову.
Д ни свободы (1905-1906) дали больш ой уро­
жай сатирических изданий, которы е, правда, были
686

Глава III
недолговечны - правительство скоро их задуш и­
ло. Н о, благодаря их появлению , ож ивилась за ­
стойная атм осф ера стары х ю мористических газет,
а кроме того родился несколько более ли тер ату р ­
ный еж енедельник - Сатирикон. Сатирикон про­
цветал с 1906 до 1917 г, пригрев у себя целую ш ко­
лу ю мористов. Н аи бол ее известны м и из них ста­
ли Т эф ф и (псевдоним Н. А . Б учинской, сестры
п оэтессы Л охви ц кой ) и А ркад и й А в ер ч е н к о .
В творчестве Т эф ф и продолж аю тся лучш ие т р а ­
диции русского ли тературн ого ю м ора. Ее ю м ор тонкий, основанны й на точном вы боре деталей.
Она ученица Ч ехова: в ней нет ничего грубого,
ничего кричащ его. А верч ен ко, наоборот, вы уче­
ник англо-ам ериканской ком ической ш колы . Е го
рассказы полны грубого ш утовства и экстраваган ­
тных смеш ных ситуаций. Он настолько же м еж ­
дународный и плебейский, насколько Т эф ф и изы с­
канная и русская.
У Сат ирикона бы ли и свои поэты , извест­
нейший из которы х - Саш а Ч ерны й (псевдоним
А. Гликберга). Он писал недурны е сатирические
стихи и был единственны м стоящ им «непоэтиче­
ским» поэтом в ц арстви е сим воли зм а. П ри м ер
Саши Ч ерного повлиял на М аяковского, которы й
тож е н екоторое время (1915-1916) сотрудничал в
Сатириконе.
Другим известны м ю м ористом был ф е л ь е ­
тонист Н ового времени Юрий Б еляев. Его стиль несколько ж ем анная смесь сентим ентальной по­
эзии и причудливого ю м ора. П ользовались успе­
хом его сентим ентально-ком ические водевили из
жизни старого П етербурга. Е го самая известная
книж ка, тр о гател ьн о рассказы ваю щ ая скандаль­
ную историю о двух девочках из хорош ей семьи,
сбившихся с дороги, - Бары ш ни Шнейдер - вы ш ­
ла в 1912 г.
687

Глава IV
1. Н О В Ы Е Д В И Ж Е Н И Я
Д Е В Я Н О С Т Ы Х ГОДОВ
Н есм отря на больш ую разницу между двумя
партиями интеллигентов-радикалов (стары ми на­
родниками и новыми м арксистам и), у них были и
н екоторы е общ ие н езы бл ем ы е принципы: в пер­
вую очередь, агностицизм и стремление подчинить
все человеческие ценности идее социального про­
гресса и политической револю ции. О бразованны е
кон серваторы и славян оф и лы тож е взяли за пра­
вило ставить политическое и социальное превы ­
ше всех о с тал ь н ы х ц ен н остей , и п раво сл ави е
рассматривалось ими в первую очередь как оправ­
дание политических теорий. Сущ ествовал полный
альянс между атеизм ом и прогрессом, с одной сто­
роны , и между религией и политической р еакц и ­
ей - с другой. Разруш ить эти альянсы и подорвать
прим ат политики над культурны м и и ч ел о в еч е­
скими ценностями предстояло поколению интел­
лигенции последнего десятилетия девятнадцато­
го века.
П ервы м и на эт о т путь встали христианские
ли бералы , вы пускавш ие Вехи (1909), потом р аз­
личны е виды м истического револю ционерства от «христианского» обновления М ереж ковского
до соци алисти ческого мессианства И ванова-Разумника. О днако и христианские л и бералы , и ми-

Глава IV
стические обновленцы сохраняли другую черту,
присущую старой интеллигенции: отож дествляли
(м ож ет бы ть, не так грубо) нравственность с о б ­
щественной пользой - и общ ественная польза про­
долж ала главенствовать.
Н о од н о вр ем ен н о с р о с то м э т о г о нового
«гражданского» идеализма началось другое, более
р азруш и тельн ое н аступление на сам ы е основы
взглядов радикальной интеллигенции и граж дан­
ской нравственности. Н ападаю щ ими были эстеты ,
которы е заменили долг красотой , и с помощ ью
индивидуализма освободили индивидуума от вся­
ких общ ественны х обязанностей. О бе эти тенден­
ции, шедшие рука об руку, оказал и сь больш ой ци­
вилизую щ ей силой: они изменили лицо русской
культуры между 1900 и 1910 гг. и привели к воз­
рож дению поэзии и искусства. Главным тв о р ч е ­
ским вы раж ением нового движ ения в литературе
стала поэзия символистов; но, преж де чем мы к
ней перейдем, необходимо рассказать о новых дви­
жениях, не относящ ихся непосредственно к худо­
ж ественной литературе.
Различны е течен и я мы сли, сочетание к о то ­
рых изменило лицо русской культуры и полож и­
ло конец господству м ировоззрения старой интел­
лигенции, имею т так м ало общ его, что невозм ож ­
но дать им общ ее определение, кром е какого-н и ­
будь н ев ы р ази тел ьн о го н ей тр ал ьн о го п р и л ага­
тельного, вроде «современны й» или «новый». Од­
нако ясно, что они п рин адлеж ат к одному истори­
ческому срезу, и вместе вы ступ аю т против агнос­
тического идеализма старой интеллигенции, стре­
мясь распространить свое интеллектуальное, куль­
турное влияние. М ож ет бы ть, м арксисты в своем
объяснении ф ак то в не так уж далеки от истины:
по их мнению , новые движ ения бы ли симптомами
социальны х перемен, то есть рож дения бурж уа­
689

Д. С. Мирский
зии - образован ного класса, заним аю щ его свое
место в культурной жизни.
О т других литературны х групп своего вре­
мени, например, от марксистов и от «школы» Горь­
кого - А ндреева, этих писателей отличает гораз­
до более высокий уровень. М арксисты и реалис­
ты из ш колы Горького - А ндреева, каким бы ни
бы ло их личное превосходство (Горького, напри­
мер) над средним или даж е вы сококультурны м
ч ел о в еко м , оставал и сь на культ урном уровне
среднего русского и нтеллигента девяностых го­
дов. Э стеты , мистики и религиозны е ф илософ ы ,
каковы бы они ни были, работали на обогащ ение
и усложнение русской культуры. Рискуя отпугнуть
от них возм ож ны х ам ериканских читателей моей
книги, я поды тож у это одним словом: они были
«вы соколобы е».
В соответствии с зам ы слом этой книги я не
собираю сь подробно анали зи ровать их идеи, но
буду рассм атривать их произведения только как
литературу. С оответственно я уделю в этой главе
наибольш ее внимание тем , кто (как Розанов или
Ш естов) были не то л ьк о больш ими м ы слителя­
ми, но и больш ими писателями, или тем, кто (как
М ереж ковский), хотя и были писателями второго
порядка, играли важную роль в литературной эво­
лю ции своего времени. Н апротив, писатели вроде
Б ердяева, сы гравш ие видную роль в истории рус­
ской мысли, но не л и тературы , будут здесь то л ь­
ко упомянуты.
«И сточники» новых движений так же мно­
гообразны , как и сами «потоки». О тчасти они рус­
ского происхождения, отчасти иностранного. Из
русских писателей наибольш ее влияние на новые
движения оказали Достоевский (и как христианин,
и как индивидуалист) и С оловьев. Из иностран­
ных - больш е всего Ницш е. И менем Н ицш е мож ­
690

Глава IV
но бы ло бы начать эту главу, поскольку появле­
ние ницш еанства бы ло п ервы м сим птом ом, на
которы й обратили внимание читатели и критики.
П озж е ницш еанство принимало в русской л и те­
ратуре всевозм ож ны е ф орм ы : от зоологического
аморализма Санина до м иф опоэтических теорий
В ячеслава И ванова. В начале Н ицш е был прежде
всего могучим освободителем от оков «граж дан­
ского долга». И менно в этом аспекте он появился
впервы е в книге М инского П ри свете совести
(1890). М инский, которы й уже упоминался в пре­
дыдущей главе как «гражданский» поэт, считался
в девяносты х годах одним из вождей нового дви­
жения - вместе с Волынским и М ереж ковским. Но
его п роизведен и я м а л о и н те р е сн ы и не и м ею т
больш ого значения. Н е более интересен и А. В о­
лынский (псевдоним А. Л. Ф лексера, род. 1861) критик, нападавш ий на общ еприняты е автори те­
ты радикалов во имя довольно смутного ф илософ ­
ского идеализма. Такие нападки требовали муж е­
ства - Волынский получал в этой борьбе тяж елы е
удары. М ихайловский предлож ил «исклю чить его
из литературы », и в течение многих лет «граж дан­
ская» пресса бойкотировала В олы нского.Так что,
несмотря на незначительность его произведений,
В олынского нужно помнить как «мученика» борь­
бы за освобож дение. Н о главная работа по осво­
бож дению велась группой Д ягилева (с его ж урна­
лом Мир искусства) и кругом М ереж ковского.
2. Э С Т Е Т И Ч Е С К О Е В О З Р О Ж Д Е Н И Е :
БЕНУА
Э стетическое возрож дение - один из наибо­
лее важ ны х асп ектов вели кого бунта. В поэзии
оно стало одной из составляю щ их символизма, но
в наиболее чистом виде оно проявилось в изобра­
691

Д. С Мирский
зительном искусстве, особенно в живописи, в ис­
кусствоведении. К онечно, умение ценить искусст­
во и красоту не бы ло для русского общ ества но­
винкой. Н а заре интелли ген тского радикализма,
когда он ещ е не порвал связей с немецким идеа­
лизм ом и ф ран ц узски м ром ан ти зм ом , - Д обро,
П равда и К расота бы ли неразделим ой троицей.
К концу века трои ц а ещ е сущ ествовала, хотя и
влачила ж алко е сущ ествование, - мы видели, что
в восьмидесяты е годы произош ло некоторое роб ­
кое возрож дение худож ественны х ценностей. Н о
красота бы ла всегда Золуш кой , полностью под­
чиненной двум старш им сестрадо, - больш е всего
в идеалистической ф и лософ и и С оловьева. Вкус
бы л чудовищ но плох и ограничен. У инт еллиген­
ции не бы ло ж ивого чувства ф о р м ы , не бы ло ху­
дож ественной культуры . С ущ ествовало, конечно,
небольш ое число эстетически развиты х людей, но
они бы ли б езн ад еж н ы м и к о н се р в ат о р ам и . Их
нельзя бы ло пронять новыми впечатлениями, они
то л ьк о переж евы вали старую ж вачку идеалисти­
ческой эстетики.
Э с те ти ч е ск и е п и о н ер ы девян о сты х годов
бы ли, напротив, и подлинно культурны ми, и о т­
кр ы то револю ционны м и. Им предстояло испол­
нить две задачи: восстановить связь со старым
искусством и пролож ить дорогу искусству совре­
менному. В л и тер ату р е в ы п ол н ен и е этих задач
легло на символистов, в пластических искусствах на блестящ ую группу худож ников и знатоков, по­
лучивш их общ ее название «мирискусников». Ху­
дож ественны й ж урнал М ир искусст ва , основан­
ный в 1898 г. С ергеем П авл ови чем Д ягилевы м ,
стал на н есколько л ет центром нового движения.
В первую очередь он был посвящ ен искусству, воз­
рож дению русской живописи и архитектуры во­
семнадцатого века, пропаганде современной фран692

Глава IV
цузской живописи, популяризации таких русских
художников, как Врубель, Сомов, Левитан, Серов.
Н о ж урнал такж е щ едро откры л свои страницы
независим ы м к р и ти кам - Розан ову и Ш естову.
П ока символисты не основали собственного ж ур­
нала (в 1904 г.). М ир искусст ва бы л не т о л ь к о
единственным худож ественны м ж урналом в Рос­
сии, но такж е и единственным литературны м ж ур­
налом нового движения. Н евозм ож но переоценить
ц ивилизаторскую д еятел ьн о сть Д яги лева и его
друзей. М ы мож ем разочароваться в О бри Б ер д с­
ли - столь лю бимом М иром искусства, но то л ьк о
благодаря «мирискусникам» и их последователям
мы вновь откры ли своих художников дон атураль­
ной ш колы , ар х и т ек то р о в классиц и зм а и наш е
за м еч а тел ь н о е искусство д о п етр о в ск о й эпохи.
Только благодаря им русские хоть что-то зн аю т
об истории искусства и способны что-нибудь р а з­
глядеть во Ф лоренции или в Венеции, в В ел аск е­
се или в Пуссене. Если в 1890 г. единственной ф унк­
цией искусства в России бы ло вы раж ение идей, то
в 1915 г. русское общ ество стало эстети чески од­
ним из самых культурны х и образованны х в Е в ­
ропе. Среди тех, кому мы этим обязаны , главны ­
ми, помимо сам ого Д яги л ев а, бы ли А л ек сан д р
Бенуа, И горь Г рабарь и П. П. М уратов. Грабарь,
благодаря котором у бы ло заново о ткр ы то старое
русское искусство, не бы л значительны м писате­
лем; М уратов принадлеж ит к более молодому по­
колению , и о нем мы поговорим позж е; но Бенуа
нельзя обойти в этой главе молчанием, потому что
помимо того, что он сделал для возрож дения ху­
дож ественной культуры , он ещ е один из самых
блестящ их соврем енны х эссеистов.
А лександр Н и колаеви ч Б ен уа родился в П е­
тербурге в сем ье ф ран ц узского происхож дения,
уже давш ей нескольких известны х художников.
693

Д. С. Мирский
Сам он стал одним из талантливейш их и изы скан­
нейших художников ш колы Мира искусства, - а
о своих корнях и о родном городе он много писал
в своих литературны х произведениях. В современ­
ной России он величайш ий европеец, наилучш ее
вы раж ение западного и латинского духа. И менно
он оказал главное влияние на возрож дение куль­
та северной столицы , на восприятие его архитек­
турной красоты , так далеко запрятанной п околе­
ниями худож ественны х варваров. Б енуа один из
самых культурны х лю дей России. Он великолеп­
но знает западное искусство. Он пропитан духом
сем надцатого и восемнадцатого веков. Задолго до
знаменитой ф лорен ти йской вы ставки живописи
сем надцатого века он откры л заб ы то е оч ар о ва­
ние великих и тальянских худож ников барокко.
При этом он никогда не был слеп к русскому ис­
кусству, и в его работах, как и вообщ е в работах
«мирискусников», западничество и славян оф и ль­
ство были более, чем когда-либо, двумя ликами
Януса с одним сердцем. В статьях Б ен уа, главным
образом искусствоведческих, ярко вы разился его
особы й л и тер ату р н ы й дар. Он один из лучш их
прозаиков своего поколения, умеющ ий приспосо­
бить свой стиль к тонкости и изы сканности своих
суждений. Е го проза, легкая, разговорн ая, свет­
ская, равно удалена от научного педантизм а и от
ж у р н ал и стско й н ер яш л и во сти . Главная р аб о та
Б енуа - И ст ория живописи (н ачата в 1911 г. и изза трудностей напечатания оставлена в 1917 г.) им еет более чем локал ьн ое значение и заслуж и­
вает бы ть переведенной на все культурны е язы ­
ки. О баяние и легкость стиля соединяю тся в ней с
необы чайны м богатством достоверной и нф орм а­
ции и с тонким и критическими оценками. Бенуа
не только художник и художественный критик, он
так ж е важ ная ф игура в истории русской сцены:
694

Глава IV
Б ен уа автор нескольки х б а л е то в , для к о то р ы х
писал ли бретто и расписы вал декорации. Самый
значительны й из этих балетов - П ет руш ка , - му­
зы ка С травинского сделала его всемирно извест­
ным. И дея балета принадлеж ала Бенуа, и в ней
о п ять-таки в ы р аж ается его л ю б о в ь к родном у
П етербургу, как классическому, так и народному
городу.
3. М Е Р Е Ж К О В С К И Й
Главной фигурой «м одернистского» движ е­
ния в литературе на его первы х стадиях был Д м ит­
рий Сергеевич М ережковский. Он родился в 1866 г.
в П етер б у р ге (отец его служ ил по дворцовом у
ведомству), учился в П етербургском университе­
те и очень рано начал ли тературн ую карьеру. Е го
стихи стали появляться в ли беральн ы х ж урналах
ещ е до 1883 г., а вскоре его единогласно признали
самым м ногообещ аю щ им из молоды х «граж дан­
ских» поэтов. П осле смерти Н адсона (1887) М е­
реж ковский стал его законны м преемником. Ран­
ние стихи М ереж ковского (из сборника 1888 г.) не
слиш ком поднимаю тся над общ им (крайне низ­
ким) поэтическим уровнем, но в них видна боль­
шая забота о ф орм е, о п оэти ческом язы ке, они
точнее и изящ нее стихов его современников. Ре­
путация многообещ аю щ его поэта укрепилась пос­
ле появления его п овествовательн ой поэмы Вера
(1890), написанной в стил q Д он Жуана Байрона, до
неузнаваемости сентим ентализированного и иде­
ализированного двумя поколениям и русских по­
этов. Это история не верящ ей себе лю бви, закан ­
чиваю щ аяся на см утн о-рели ги озн ой ноте. Вера
удивительно соответствовала вкусам своего вре­
мени, - так о го успеха не бы ло у поэм в течение
многих десятилетий. П рим ерно тогда же М ереж ­
695

Д. С. Мирский
ковский ж енился на Зинаиде Н и колаевн е Гиппи­
ус - молодой поэтессе вы даю щ егося талан та, не­
много позж е ставш ей одним из главны х поэтов и
критиков сим волистского движения.
В воздухе носились новы е идеи: первая лас­
то ч к а появилась в 1890 г. в виде «ницш еанской»
книги М инского П ри свете совести. М ереж ков­
ский вскоре пош ел по этом у пути, отбросив граж ­
данский идеализм. В 1893 г. он опубликовал сбор­
ник статей О причинах упадка и о новы х т ечени­
ях современной русской лит ерат уры и книгу сти­
хов под агрессивно соврем енны м названием Сим­
волы . М ер е ж к о в ск и й (в м есте со своей ж еной,
М инским и В о л ы н ски м ) вош ел в редко л л еги ю
Северного вест ника , ставш его поборником «но­
вых идей». В целом «новы е идеи» были довольно
смутным бунтом против позитивизма и утилита­
ризма ортодоксальн ы х радикалов. В Символах и
в О причинах М ереж ковский был так туманен, как
В олы нский, но довольно скоро его «новые идеи»
начали принимать более определенную ф орму и
вы лились в религию греческой античности. С тех
пор у М ереж ковского развился вкус к антитети ­
ческому м ы ш лению , погубившему в конце концов
и его, и его стиль. А н ти тети ч еская тенденция на­
шла свое яр ко е вы раж ен ие в концепции Христа
и Ант ихрист а - трилогии исторических романов,
п ервы й из к о то р ы х , Ю лиан О т ст упник, или
Смерть богов, появился в 1896 г. З а ним последо­
вали Леонардо да Винчи, или Воскресш ие боги
(1902) и П ет р и Алексей. Третий роман принадле­
ж ит уже к следую щ ем у периоду творчества М е­
реж ковского, а п ервы е два характерн ы для той
стадии его деятельности, которая шла п араллель­
но западнической раб о те Д ягилева и Бенуа. Юли­
ан О т ст упник и Леонардо пропитаны язы ческим
«эллинским» чувством, типичны м для всех произ­
696

Глава IV
ведений М ер еж к о в ск о го , написанны х в период
между 1894 и 1900 гг. Сюда входят И т альянские
новеллы , переводы Дафниса и Х л о и и греческих
трагиков, а такж е Вечные спут ники (1897) - сбор­
ник статей об А крополе, Дафнисе и Х л о е , М арке
А врелии, М онтене, Ф лобере, И бсене и П уш кине.
Все эти произведения группирую тся вокруг цент­
ральной идеи: полярного противопоставления гре­
ческой концепции святости плоти христианской
концепции святости духа и необходимости о б ъ е ­
динить эти концепции в вы сш ем синтезе. Віавная
антитеза управляет рядом м елких антитез (напри­
мер, ницш еанской антитезой А п оллон а и Д иони­
са), так что общ ее впечатление от книги в целом м ногозначны е кон трасты и связи.Т ож дество про­
тивополож ностей и синтез контрастов господству­
ют над миром взаим освязанны х полю сов. К аж дая
идея - это «полюс», «бездна», «тайна». «Полюс»,
«бездна», «тайна» - вообщ е его лю би м ы е слова.
А лю бим ая сентенция - «небо вверху, небо внизу»
и ее символ: звездное небо, отраж аю щ ееся в море.
Э тот новый мир М ереж ковского, с его таинствен­
ными связующими нитями и взаимно отраж аю щ и ­
мися полюсами, приш елся по вкусу читаю щ ей пуб­
лике, которую десятилетиям и поили слабеньким
пивом идеалистически раскраш ен ного позитивиз­
ма. М ереж ковски й стал очен ь популярен среди
молоды х и передовы х и л е т десять бы л ц ен траль­
ной фигурой всего модернистского движения. Сей­
час весь э т о т символизм каж ется нам пустым и
ребяческим , - в нем нет тех качеств, кото р ы е де­
лаю т произведения истинных символистов чем-то
больш им, чем ш ахм атная доска с п ересекаю щ и­
мися прямыми. В М ереж ковском нет ни тонкости
и культуры И ванова, ни напряж енной серьезнос­
ти Б л о к а, ни воздуш ной «ариэлевской» нематериальности Б ел о го . И в стиле его нет обаяния. П р о ­
697

Д. С. Широкий
за М ереж ковского - просто сеть схем, ещ е в боль­
шей степени, чем его ф и лософ ская система. Од­
нако творчество М ереж ковского бы ло историче­
ски важ ны м для своего времени. М ереж ковский
показал русскому ч итателю дотоле неизвестный
ему мир культурны х ценностей, сделал знаком ы ­
ми и значительны м и ф игуры и эпохи, для многих
бы вш ие лиш ь словам и из учебн и ка, дал жизнь
предметам и постройкам - всей материальной сто­
роне ушедших цивилизаций, которую он в своих
романах наполнил напы щ енной символикой. П ос­
ле М ереж ковского Ф лоренция и А ф и н ы переста­
ли бы ть для русского читателя просто названия­
ми, - и ожили они благодаря утонченностям Юли­
ана и Леонардо.
В 1901 г. М ер еж ко вски й начал п еч атать в
Мире искусства свое сам ое важ ное произведение
Толстой и Дост оевский. О но состоит из трех ча­
стей, посвящ енны х соответственно жизни, тво р ­
честву и религии; первы е две части - самое умное
и л егк о ч и таю щ ееся из всего, что он написал.
М ного л ет его интерпретация личностей Толсто­
го и Д остоевского господствовала в русской ли­
тературе и ещ е сейчас господствует в немецкой.
К ак и все концепции М ереж ковского, это более
или м енее искусная ан ти теза, построенная так,
ч то б ы о бъ ясн и ть и уп орядочить все м алейш ие
подробности жизни, тво р ч ества и религии двух
великих писателей. П о М ережковскому,Толстой великий язы ч н и к и пантеист, «тайновидец пло­
ти», - полуправда, но к оторую важ но бы ло о т­
кры ть в 1900 г. Достоевский - великий христианин,
«тайновидец духа», - другая полуправда, откры ть
которую бы ло не та к трудно. Книгу Толстой и
Дост оевский до сих пор мож но читать с интере­
сом и пользой, но простой ч еловек - не привы к­
ший к лабиринтам М ереж ковского - м ож ет слиш­
698

Глава IV
ком легко попасться в сети его софистики, - если,
конечно, его с самого начала не оттолкн ут к ач е­
ли геометрических контрастов. С Толстого и Д ос­
тоевского начинается переход М ереж ковского с
Запада на В осток, из Европы в Россию, от грече­
ского к христианскому идеалу. Он постоянно ума­
ляет «великого язы чника» Толстого в сравнении с
«великим христианином» Достоевским и повсюду
акцентирует мессианскую миссию России. Книга
Петр и Алексей (третья часть Христа и А н т ихри­
ста), написанная нем едленно после Толстого и
Достоевского и опубликованная в 1905 г, - даль­
нейшее прославление «русского» и «христианско­
го» дела против зап адн ого и язы ч ес к о го духа
«Анти-Христа», воплощ енного в П етре Великом.
В 1903 г. «М ережковские» (в это определение
в к л ю ч ается не т о л ь к о его ж ен а, но и их друг
Д. В. Ф илософов) стали центром «религиозно-ф и­
лософского» движения. Они основали зам ечатель­
ный еж ем есячник Н овы й путъ, откры вш ий свои
страницы символистам и всем новым движениям
(Б ло к и Б елы й впервы е бы ли напечатаны в Н о­
вом пут и), и стали душой «рели ги озн о-ф илософ ­
ских собраний», главной целью которы х бы ло све­
сти культурную часть православного клира с р е ­
лигиозной частью интеллигенции. Эти собрания
были очень посещ аемы и вы зы вали больш ой ин­
терес. Здесь обсуждались важнейш ие религиозные
и ф илософ ские вопросы , и эт о внесло больш ой
вклад в то изменение атм осф еры русской духов­
ной жизни, которое и является темой этой главы.
В то время М ереж ковски е были на вершине
своего славян оф и льства и православия: они даже
склонялись к религиозному принятию самодерж а­
вия. Н о револю ционны й п оток отбросил их в сто ­
рону левы х, и в 1905 г. они заняли четко револю ­
ционную позицию . П о сл е п р о в ал а револю ци и
699

Д. С Мирский
М ереж ковские эм игрировали в П ариж , где опуб­
ликовали по-ф ранцузски сборник гневных пам ф ­
л етов Le Tzar et Іа Revolution {Царь и револю ция).
Зн ачен ие М ереж ковского пош ло на убыль.
Тот ф акт, что М ереж ковский принял револю ци ­
онную доктрину, не принес ему успеха в кругу р е ­
волю ционеров, так как русский радикализм - даже
мистический - не бы л заинтересован словесными
схемами М ереж ковского. Среди немногих, попав­
ших под влияние М ереж ковских, бы л террори ст
С авинков (см. гл. I ll, 9), но в его сенсационной
исповеди Конъ бледны й зам етно влияние скорее
мадам М ереж ковской , чем М ереж ковского.
В 1914 г. М ереж ковски е, как и больш инство
русских радикалов, бы ли настроены против вой­
ны, но все-таки не стали крайними défaitistes (по­
р аж ен ц ам и ), а в 1917 г. р еш и тел ь н о вы ступили
против Ленина и больш евизм а. П осле больш еви­
стского п ереворота М ереж ковски е продолж али
возлагать надеж ды на У чредительное собрание и
то л ьк о после его разгона перестали верить в по­
беду «религиозной» револю ци и . В 1918-1919 гг.
они жили в П етербурге, где мадам М ереж ковская
опубликовала книгу яростно антибольш евистских
стихов (то бы ли дни м ягкой или недейственной
цензуры) и написала свой Петербургский дневник.
К концу 1919 г. М ереж ковским удалось беж ать из
С оветской России; сначала они добрались до В ар ­
ш авы . где встретились с С авинковы м и стали под­
держ ивать это го и звестного авантю риста, о б ъ е ­
динивш егося с П ольш ей в борьбе против больш е­
виков. В скоре, однако, они раскусили п редатель­
скую двойную игру поляков и переехали в П ариж ,
где опубликовали Властъ А нт ихрист а - одну из
сам ы х неприм ирим ы х (и и стери чны х) книг, на­
правленны х против больш евизм а. Там они и ж и ­
вут, все так же непримиримо настроенны е. М ереж ­
700

Глава IV
ковский занялся изучением Е гипта и, помимо кни­
ги аф оризм ов, написал роман из египетской ж и з­
ни Рождение богов, или Тутанкамон на К рит е , но читать все это просто невозмож но.
Н е имеет см ы сла обсуж дать м ногочислен­
ные «ф илософ ские» сочинения М ереж ковского,
написанные после Толстого и Дост оевского. Го­
голь и черт , П ророк русской револю ции , Не мир,
но м еч , Б ольная Россия, статьи о Л ерм он тове,
Т ю тчеве и Н екрасове и т. д., и т. д. В них М ер еж ­
ковский сохран яет и даж е р азви в ает основную
черту своего стиля - неуемную лю бовь к ан ти те­
зе. Ранние его произведения были написаны всетаки в разумной и «аккуратной» манере, но при­
мерно с 1905 г. в них появилась словесная истерия,
из-за которой их соверш енно невозм ож но читать.
Все книги и статьи М ереж ковского представля­
ют собой антитезы , которы е, раскачиваясь вверхвниз, взвизгиваю т истерическим ф альцетом . И с­
терический стиль появился у М ереж ковского в тот
момент, когда он осознал себя великим ф илосо­
ф ом и пророком , то есть прим ерно в то время,
когда его учение о кон чательн о оф орм илось. Это
учение стилизуется под христианство Т р етьего
завета. О но утверж дает неизбеж ность нового о т ­
кровения и приближ ения новой религиозной эры .
Н о мистицизм М ереж ковского не конкретно ли ч­
ный, как у С оловьева; он представляет вселенную
как систему взаим освязанны х идей, отраж енны х
в индивидуальных и м атериальн ы х символах. Его
Христос - абстракция, а не личность. Е го религия
основы вается не н ал и ч н о м религиозном опы те, а
на разм ы ш лениях ума, склон н ого к симметрии.
Если мерить произведения М ереж ковского рели­
гиозной меркой, - они то л ьк о ли тература. А если
мерить их ли тературн ой м еркой, то и плохая ли­
тература.
701

Д. С. Мирский
С лава М ереж ковского за пределами России
основана на его романах. П ервы й из них - Смерть
богов (Юлиан О т ст упник. 1896) - самый лучший.
Э то совсем не великий роман, вернее, даж е и не
роман в настоящ ем см ы сле слова. Ему не хватает
художественной силы . Н о э т о хорош ая популяри­
зация, зам ечательны й «домашний университет»,
по-настоящ ему сумевш ий заинтересовать русских
читателей античностью . То ж е мож но сказать и
про Леонардо да Винчи, но с некоторы м и оговор­
ками. В Юлиане М ереж ковский управляет м ате­
риалом : ром ан не стан ови тся энциклопедией, а
Леонардо переполнен цитатами из всевозмож ны х
источников, всяким историческим хламом, оказав­
шимся в книге то л ьк о потому, что М ереж ковский
его знает. К ром е то го , ром аны обезображ ены ис­
кусственностью навязанны х им идей - обы чны х
грубых антитез М ереж ковского. И Юлиан, и Л ео­
нардо хуже О гненного ангела Брю сова. Романы
(Петр и А лексей, А лександр /, 14 декабря) и пье­
сы (П авел /, Романт ики) М ереж ковского на рус­
ские тем ы гораздо ниже по литературном у к ач е­
ству. Э то б есф о р м ен н ы е массы сы рого (иногда
плохо п он ятого, всегда плохо и столкованн ого)
м а т е р и а л а м начала до конца написанного невы ­
носимо истеричным ф альцетом и до тош ноты про­
питанного искусственны ми гомункулусами рели ­
гиозных идей. М ереж ковский - ж ертва идей. Если
бы он не старался бы ть м ы слителем , то писал бы
хорош ие ром аны для м альчиков, ибо даж е в его
худших последних ром анах всегда есть одна-две
страницы, показы ваю щ ие, что он умеет описывать
собы тия. В скучнейш ем ром ане 14 декабря есть
сцена: м ятеж н ы е гвардей ц ы бегут по улице со
ш ты ками наперевес, а о ф и ц ер ы ,то ж е на бегу, р аз­
м ахиваю т саблями, все зады хаю тся от бега, все
захвачены револю ционны м возбуж дением. - т а ­
702

Глава IV
кая сцена бы ла бы очень уместна в менее услож ­
ненном повествовании.
П оды тож им: М ереж ковском у принадлеж ит
важное место в истории ли тературы , потому что
более десяти л е т (1893-1905) он бы л наи более
представительной ф игурой важ ней ш его дви ж е­
ния. Н о вряд ли он останется как писатель; то л ь ­
ко первую часть его книги Толстой и Дост оевс­
кий будет читать следую щ ее поколение.
4. Р О З А Н О В
Имя М ереж ковского обы чн о упоминается
вместе с именами Розанова и Ш естова. Н о поми­
мо того, что они были современниками, писали на
темы «религиозной ф илософ ии» и лучш ие их р а ­
боты написаны в ф орм е ком м ентариев к Д осто­
евскому, - между М ереж ковским и этими двумя
писателями нет ничего общ его. Х отя ни Розанов,
ни Ш естов не играли в ли тературном движении
центральной роли, как М ереж ковский, в истории
русской литературы они гораздо более значитель­
ные ф и г у р ы , - не тол ько по силе и сам остоятель­
ности их религиозны х идей, но и как первокласс­
ные, необы кновенно оригинальны е писатели.
В асилий В аси л ьеви ч Р о зан о в родился в
1856 г. в В етлуге (К остром ская губерния) и почти
всю свою ю ность провел в К остроме. Он выходец
из бедной м ещ анской семьи. П олучив обы чное
гимназическое образование, он поехал в Москву
и поступил в университет, где изучал историю . По
окончании университета он долгие годы был учи­
телем истории и географ и и в гимназиях разных
провинциальны х городов (в Брянске, Ельце, Б е ­
лом). Д елал он это безо всякого интереса - у него
не бы ло педагогического призвания. О коло 1880 г.
он ж енился на А поллинарии Сусловой - ей тогда
703

Д . С. М и р с к и й

бы ло лет сорок; в молодости она была в близких
отношениях с Достоевским. Б р ак оказался на ред­
кость несчастливым. Аполлинария была холодная
и гордая, «инфернальная» женщина, в ней таились
запасы жестокости и чувственности, видимо, став­
шие откровением для Достоевского (сразу после
поездки с ней за границу он написал Записки из
подполья). А поллинария прожила с Розановым
около трех лет и ушла к другому. На всю жизнь
они сохранили ненависть друг к другу. А поллина­
рия отказалась дать Розанову развод. Ч ерез не­
сколько л ет после разры ва Розанов встретил в
Ельце Варвару Дмитриевну Рудневу, ставшую его
гражданской женой. Он не мог официально ж е­
ниться на ней из-за несговорчивости первой жены,
и этим отчасти объясняется горечь во всех его
п роизведениях на тему развода. Э т о т второй
(«неофициальный») брак был настолько же счаст­
ливым. насколько несчастливым был первый.
В 1886 г. Розанов опубликовал книгу О nounм.ании, которую назвал потом «продолжительной
полемикой против М осковского университета», то есть против позитивизма и официального аг­
ностицизма. Книга не имела успеха, но привлекла
внимание Страхова, который вступил с Розановым
в переписку, ввел его в консервативную ли тера­
турную печать и наконец устроил ему оф ициаль­
ное назначение в Петербург. Однако это не очень
помогло Розанову, которы й оставался в стеснен­
ных обстоятельствах, пока Суворин в 1889 г. не
пригласил его сотрудничать в Новом времени единственной к о н сер в ати в н о й газете, к оторая
могла хорошо платить своим авторам. В ранних
произведениях Розанова нет замечательной ори­
гинальности его более позднего стиля, но некото­
рые из них очень значительны. Прежде всего это
Легенда о Великом И нквизит оре (1889) - коммен­
704

Глава IV
тарий к известному эпизоду из Братьев Карама­
зовых. Это был первый из длинного ряда коммен­
тариев к Достоевскому (продолжателями были
Шестов и М ережковский), к оторы е стали важной
чертой современной русской ли тер ату р ы . Это
была первая попытка проникнуть в глубины пси­
хологии Д остоевского и обнаружить движущие
пружины его индивидуальности. Очень важно, что
через первую жену Розанов знал кое-что о скры ­
тых свойствах Д о с то е вс к о го «из первых рук».
В этой связи интересно отметить, что Розанов при­
дает большое значение Запискам из подполья как
центральному произведению Достоевского. З а м е ­
чательно тонко, кдк никто до него, Розанов чув­
ствует страстное, болезненное стремление Досто­
евского к абсолютной свободе, включая свободу
не желать счастья. Книга кроме того содержит
прекрасную главу о Гоголе; Розанов был первым,
обнаружившим то, что сейчас кажется трюизмом:
Гоголь не был реалистом, а русская литература в
целом была не продолжением ІЪголя, а реакцией
против него. Одной Легенды хватило бы, чтобы
назвать Розанова большим писателем, но у зрело­
го Розанова были достоинства еще более высоко­
го порядка.
В девяностых годах Розанов жил в Петербур­
ге, активно общаясь с немногими людьми, способ­
ными его слушать и понимать. Этот круг вклю ­
чал всех представителей независимой консерва­
тивной мысли России.Туда входили И.Ф. Романов оригинальный писатель, выступавший под псевдо­
нимом Рцы. - и Федор Ш перк (1870-1897), рано
умерший ф илософ , которого Розанов считал ве­
личайшим гением. Ш перк и Рцы, по словам Роза­
нова, оказали большое влияние на формирование
его стиля. К концу девяностых годов Розанов по­
знакомился с модернистами, н о ,х о тя эта партия
705

Д . С. М и р с к и й

не скупилась на похвалы Розанову, он так и не со­
шелся с ними близко. В творчестве Розанова все­
гда был один странный дефект, особенно когда он
писал на темы , его глубоко не затрагивавшие. ему не хватало сдержанности, он слишком подроб­
но развивал парадоксы, которы м сам не придавал
серьезного значения, но которы е возмущали сред­
него читателя. З а это его колко и остроумно о т ­
читал Соловьев, прозвавший Розанова Порфирием ІЪловлевым - имя лицемера из Господ Голов­
левых С алтыкова, - П орф ирию Головлеву тоже не
хватало чувства меры в его бесконечных и до тош ­
ноты елейных вещах. Е щ е один неприятный эпи­
зод для Розанова - предложение М ихайловского
«исключить его из литературы » за недостаточно
уважительную статью о Толстом.
В 1899 г. Розанов стал постоянным сотрудни­
ком Н ового времени . что наконец дало ему при­
личный заработок. Суворин предоставил Розано­
ву возможность писать, что ему захочется и то л ь­
ко когда захочется, при условии писать кратко и
не занимать слишком много места в одном номе­
ре. С очетание такой свободы с такими ограниче­
ниями с ы гр ал о больш ую роль в ф ормировании
особого розановского стиля - ф рагм ентарного и
внешне б есф орм енного. П римерно в это время
интерес Ро зан о ва со сред оточ ился на вопросах
брака, развода и семейной жизни. Он повел реши­
тельную кампанию против ненормального состо­
яния семейной жизни в России и в христианстве
вообще. Существование незаконнорожденных де­
тей он считал позорным для христианства. По его
мнению, ребенок должен был считаться законным
самим ф ак то м своего появления на свет. С горе­
чью он рассуждал о ненормальном положении
вещей, вызванном невозможностью развода. Кри­
тика Розанова выливается в атаку на христианство
706

Глава IV
как на аскетическую по сути религию, которая в
душе все половы е отнош ения считает отврати ­
тельными и только скреия сердце дает разреш е­
ние на брак. В то же время христианство непрео­
долимо притягивало Розанова, особенно тем, что
он называл «темными лучами» - менее зам етны ­
ми чертами христианства, без которы х оно, одна­
ко, не могло бы существовать. П о Розанову, самым
существенным в христианстве являются грусть и
слезы, сосредоточенность на смерти и на «после
смерти» и отречение от мира. Розанов говорил, что
в выражении «веселый христианин» уже содер­
жится противоречие. Религии Христа Розанов про­
тивопоставлял религию Б о га Отца, которую он
считал естественной религией - религией роста и
продолжения рода.Такую примитивно натуралис­
тическую религию он находил в Ветхом Завете, в
благочестивом отношении к полу средневеково­
го иудаизма и в религии древних египтян. Мысли
Розанова о философии христианства и о его соб­
ственной естественной (по сути фаллической) ре­
лигии содержатся в ряде его книг - В мире неяс­
ного и нерешенного (2 т., 1901), О коло церковных
стен (1906), Русская церковь (1906), Темный лик
(Метафизика христианства; 1911) и Люди л у н ­
ного света (1913). Размы ш ления Розанова о еги­
петской религии появились в серии статей, напи­
санных в последние годы его жизни (Из вост оч­
ных мот ивов). В политике Розанов остался кон­
серватором. И хотя в глубине души он был совер­
шенно аполитичен, для его консерватизма были
свои причины. Агностицизм радикалов.естествен­
но, отталкивал его глубоко мистичный и религи­
озный ум. Н еобы чайн о независимый мыслитель,
он ненавидел их принудительную одинаковость.
Как имморалист - презирал их унылую респекта­
бельность. К тому же он был прирожденным сла­
707

Д . С. М и р с к и й

вянофилом: человечество существовало для него
только поскольку оно бы ло русским (или еврей­
ским, но его отнош ение к евреям было двойствен­
ным), - и космополитизм инт еллигенции был ему
так же противен, как ее агностицизм. Кроме того,
в течение многих лет он получал признание и под­
держку то л ьк о справа: от Страхова, от Суворина,
потом от декадентов. Радикалы перестали считать
его п р езр е н н ы м р е ак ц и о н е р о м т о л ь к о после
1905 г. Однако события 1905 г. как-то смутили Ро­
занова, и некоторое время революция его притя­
гивала главным образом кипучей юностью рево­
л ю ционной молодеж и. Он даж е написал книгу
Когда начальст во уш ло, полную похвал револю ­
ционному движению. О днако в то же время он
продолжал писать в своем обы чном консерватив­
ном духе. К ак о е-то время консервативные статьи
в Новом времени он подписывал своей фамилией,
а радикальны е в прогрессивном Русском слове псевдонимом В. ВарваринЛйкая непоследователь­
ность для него была в порядке вещей. Политика
представлялась ему такой незначительной, что ее
нельзя бы ло рассматривать sub specie aeiernUatis
(с точки зрения вечности). В обеих партиях Роза­
нова интересовали то л ько индивидуальности, их
составляющие, и их «вкус», «аромат», «атмосфе­
ра». В Республике Словесности это мнение не раз­
деляли, П етр Струве обвинил Розанова в «мораль­
ной невменяемости» и ему опять стали угрожать
бойкотом.
Между тем гений Розанова возмужал и на­
шел собственную характерную форму выражения.
В 1912 г. появилось Уединенное , почт и на правах
рукописи. В каталоге Бри тан ского музея написа­
но. что эта книга состоит из «афоризмов и коро гких эссе». Н о это описание не дает представления
о невероятно оригинальной ф орм е Уединенного.
708

Глава IV
Составляющие книгу отры вки звучат живым го­
лосом, потому что они не вы строены по правилам
традиционной грамматики, а построены со свобо­
дой и р азнооб рази ем интонаций живой р е ч и , голос часто падает до едва слы ш ного прерывис­
того шепота. А по временам ничем не стесненный
голос достигает подлинного красноречия и мощ ­
ного эмоционального ритма. З а этой книгой по­
следовали Опавшие лист ья (1913) и Короб вт о­
рой (1915), написанные в той же манере. Причуд­
ливая и. как он сам говорил, «антигутенберговская» натура Розанова странно вы раж ается в том,
что, помимо этих книг, самые лучшие его выска­
зывания находишь там, где не ждешь: в примеча­
ниях к письмам других людей. Так, одна из его ве­
личайших книг - издание писем Страхова к Роза­
нову (.Литературные изгнанники , 1913), - в при­
мечаниях вы сказаны гениальны е и соверш енно
оригинальные мысли.
Революция 1917 г. бы ла для Розанова ж есто ­
ким ударом. С начала он испытал т о т же мимо­
летны й энтузиазм, что и в 1905 г., но скоро впал в
состояние нервного расстройства, продолж авш е­
еся до самой смерти. Уехав из П етербурга, он по­
селился в Троице (Т роице-С ергиевский монас­
ты рь под М осквой). Он продолжал писать, но при
новом п равительстве за его книги денег не пла­
тили. П оследнее произведение Розанова А п о к а ­
липсис наш его времени (ап о к ал и п си с русской
револю ции) выходило в Троице в виде брош ю р
очень м ален ьки м числом эк зе м п л я р о в и сразу
стало редкостью .
Два последних года жизни Розанов провел в
нищете и невзгодах. На смертном одре он нако­
нец примирился с Христом и умер, получив при­
частие. 5 ф евр ал я 1919 г. (по новому стилю). Так
что его слова из Опавших лист ьев сбылись: «Ко709

Д . С. М и р с к и й

нечно, я умру все-таки с Ц ерковью , конечно. Ц ер­
ковь мне неизмеримо больше нужна, чем лит ера­
тура (совсем не нужна), и духовенст во все-таки
всех (сословий) милее».
Религия - его н ат у р ал и сти ч е ск а я религия
пола и продолж ения рода - бы ла основным в Ро­
занове. П р еж де всего она бы л а религией брака и
семьи, моногамной религией, в ко то р о й ребенку
принадлеж ит т а к а я ж е б о л ьш ая роль, к ак жене.
Розанов был проникнут глубоки м уваж ением ко
всему, связанному с п равославной церковью , - к
ее службам, святым, поэзии, священству. Он бес­
к он еч н о сочувствовал самой сути христианства
и его аскетичному и пуританскому идеалу. Н о в
глубине его сердца б ы л а религия, вк л ю ч авш ая в
себя к ак христианство, т а к и натуралистическую
религию . Чувство общ ности со вселенной было
главны м эл е м е н т о м его религии - religio, pietas.
Х ристианство п р и в л ек ал о Розанова как религия
и в то же время о тта л к и в а л о как враг другой р е ­
лигии - р елигии жизни. О со бен н о интересно в
Розанове - и это с б л и ж а ет его с Достоевским св оеоб разное отн ош ен ие к морали. Он бы л.глу­
боким и м м оралистом и в то же время превыш е
всего ценил сочувствие, ж ало сть и доброту. Н р ав ­
ственное добро сущ ествовало для него то лько в
виде естественной, непосредственной, н еразру­
шимой доброты . Ему не нужны были ни систе­
мы, ни логика. Он был н асквозь интуитивен: по
глубине интуиции с ним н икто из писателей не
м ож ет сравниться, даж е Д остоевский. Э тот дар
о тр а ж ае тс я на каждой странице его произведе­
ний - о т Л егенды о В еликом И нквизит оре до
Апокалипсиса нашего времени , - но больш е все­
го там, где он говорит о религии и ж ивых людях.
Ч е л о в е ч ес к ая личность бы л а для Розанова вы с­
шей ценностью - то л ь к о она приравнивалась к
710

Глава IV
религии. И страницы, посвящ енны е ж ивы м л ю ­
дям, ни с чем не сравнимы. У каж у только два при­
мера (слиш ком длинных, ч то б ы цитировать) ин­
туиции и стиля Розанова - последние три с тр а ­
ницы из В мире неясного и нереш енного , где он
говорит о разнице в отнош ении церкви к шести
таинствам Н ового завета и к единственному древ­
нему таинству - браку, - и кусочек о Владимире
Соловьеве (с точки зрения стиля достижение рус­
ской прозы, непревзойденное со времен А в в ак у ­
ма), типично для Розанова помещ енны й в прим е­
чаниях к письмам к нему С трахова (Литератур­
ные изгнанники).
Разумеется, стиль Розанова - более чем л ю ­
бого другого писателя - непереводим. ГУіавное в
нем - ин гонация. Для передачи интонации Р о за ­
нов пользуется р а зн ы м и ти п о гр аф с к и м и сред­
ствами - кавы ч к ам и , скобкам и, - но на другом
язы ке э ф ф е к т теряется: слиш ком специфичны
русские интонации, слиш ком велико богатство
эмоциональных обертонов и оттенков, пропитан­
ных русским духом. В от как пишет Розанов о себе
и о вселенной (в примечании к одному из писем
Страхова):

Есть у меня (должно бытъ) какая-то враж­
да к воздуху, и я соверш енно не помню за всю
жизнь случая, когда бы «вышел погулят ь» или
«вышел пройтись» ради «подышать чистым воз­
духом». Даже в лесу старался забиться поскорее
в сторонку («с глаз» и «с дороги»), чтобы немед­
ленно улечься и начать нюхать мох или (лучше)
попавшийся гриб, или сквозь вершины колеблю ­
щихся дерев смотреть в небо. Раз гимназистом
я так лег на лавочку (в городском саду): и до того
ввинт ился в звезды, «все глубже и глубже», «даль­
ше и дальше», что т олько отдаленно сознавая.
711

Д . С. М и р с к и й

что «гимназист» и в «Нижнем» - стал себя спра­
ш иват ь, т рогая пуговицы мундира: «Что же ис­
тина, то ли, что я гимназист и покупаю в со­
седней лавочке табак, или эт ой ужасной невоз­
можности, гимназист ов и т.п., табаку и прочее,
вовсе не существует, а эт о есть наш сон, несча­
стный сон заблудивш егося человечества, а суще­
ствуют... Что?.. Миры, колоссы, орбиты, вечно­
сти!!.. Вечность и я - несовместимы, но Веч­
ность - я ее вижу, а я - просто фантом...
Вот как он пиш ет о своем друге Ш перке и о
бессмертии (из Опавших лист ьев ):
' Сказать, что Шперка теперь совсем нет на
свете - невозможно. Там м. б. в плат оновском
смысле «бессмертие души» - и ошибочно: по для
моих друзей оно ни в коем случае не ошибочно.
И не то, чт обы «душа Шперка - бессмерт­
на»: а его бороденка рыжая не м огла умереть,
«Бызов» его (такой прият ель был) дожидается
у ворот, и сам он на конце - направляется ко мне
на П авловскую. Все как было. Л «душа» его «бес­
смертна» ли: и - не знаю, и - не интересуюсь.
Все бессмертно. Вечно и живо. Д о дырочки
на сапоге, кот орая и не расширяется, и не «заплатываегпся» с тех пор, как была. Это лучш е
«бессмертия души», кот орое сухо и отвлеченно.
Я хочу «на т от свет» прийт и с носовым
платком. Пи чут очки меньше.
О Б оге и мировом порядке (из Опавших л и ­
ст ьев ):

Что же я скажу (на т. с.) Богу о том, что
Он послал меня увидеть?
Скажу ли чт о мир Им сот воренны й пре­
красен?
712

Глава IV
Нет.
Что же я скажу?
Б[о г] увидит, что я плачу и молчу, что лицо
мое иногда улыбается. Н о Он ничего не услышит
от меня.
О национальности (из Уединенного):

П осмотриш ь на русского человека острым
глазком...
П осмотрит он на т ебя острым глазком...
И все понятно.
И не надо никаких слов.
Вот чего нельзя с иностранцем.
Последняя цитата напомнит читателю, как
трудно, как невозможно передать на другом я з ы ­
ке аромат, вкус, запах так о го человека, как Роза­
нов. А мож ет быть, и не стоит (с точки зрения рус­
ского патриота) пропагандировать его среди ино­
странцев. Есть люди, ко то р ы е просто ненавидят активно ненавидят - Розанова, считают его отвра­
ти тельн ы м . В этой ненависти о р то д о к сал ьн ы е
священники объединяю тся с людьми совсем дру­
гой догмы, например, с Троцким. Розанов - анти­
под классицизма, дисциплины, порядка, всякой
прямой линии и воли. Его тал ан т женский: голая
интуиция без следов «архитектуры». Это апоф еоз
«естественного ч еловека», отрицание усилия и
дисциплины. Андрэ С ю арес сказал о Достоевском,
что он представил «скандал обнаженности» (le
scandale de la nudité). Н о по сравнению с Розано­
вым нагота Достоевского вполне прилично при­
крыта. К тому же нагота Розанова не всегда к ра­
сива. При всем том Розанов - величайший писа­
тель своего поколения. Русский гений не измерить.
713

Д. С. М и р с к и й

не принимая в расчет Розанова; мы отвечаем за
своих великих людей, какими бы они ни были.
5. Ш Е С Т О В
У Шестова с Розановым много общего. Оба
они иррационалисты и имморалисты. Оба боль­
ше всего ценят человеческую личность - превы ­
ше всех идей и систем. Оба начинали с Д остоев­
ского, а позж е п ер еш л и к В етхому Завету. Оба
мистики, но Розанов биологический мистик, мис­
тик плоти, а Шестов - мистик чистого духа. Роза­
нов иррационален на практике, как и в теории: он
не л о ги к , он бы л способен т о л ь к о на э м о ц и о ­
нальные, «интуитивные» аргументы. Шестов сра­
ж а етс я с Разум ом его соб ствен н ы м оруж и ем о п р о в ер гая логику, он проявил себя б е зу к о р и з­
ненны м л о ги к о м . К орни Ро зан о ва - гл у б о к о в
русской и « с л а в ян о ф и л ьс к о й » почве, и д аж е в
иудаизме его привлекала именно почва, животво­
рящ ие корни. У Ш естова нет корней ни в какой
почве: его мысль интернациональна, или, скорее,
н ад н аци о н альна, - в это м см ы сле он больш е
сродни Толстому, чем Достоевскому. Н астоящ ее
имя Льва Ш естова - Лев И саакович Ш варцман.
Он родился в К иеве в семье богаты х еврейских
то р го вц ев в 1866 г. Ш естов изучал ю риспруден­
цию; ф илософ ия и литература привлекли его до­
вольно поздно. П ервая книга Шестова - Шекспир
и его кр и т и к Б рандес - появи лась в 1898 г.; в
этой книге он нападал на позитивизм и национа­
лизм сильно переоцененного датского критика во
имя довольно тум анного идеализма, наш едш его
своего героя в о б р а зе Б р у та. В этой книге п ро­
явились лучшие литературные качества Шестова,
но своим отношением к идеализму она отличает­
ся от его более позднего творчества. Ибо война с
714

Глава IV
идеализмом стала главной тем о й всех поздней­
ших книг Шестова, начиная с Добра в учении гр.
Толстого и Ф. Н ит ш е (1900) и Д ост оевский и
Нитше: ф илософ ия т рагедии (1901). Эти две
книги образую т введение в творчество Шестова,
и в них со сред оточилась вся сила его р а зр у ш и ­
тельн ой кри тики . З а ними п оследовала книга
фрагментов и максим - Апоф еоз беспочвенности
(1905), название неудачно переведено на англий­
ский как Все возможно, и серия эссе об о тд ел ь­
ных писателях - И бсене, Ч ехове, Бердяеве. П о ­
том Шестов замолчал на долгие годы: он жил за
границей, изучая ф илософ ию и мистику. Следую­
щая книга - Potestas clavium (Власт ъ клю чей,
1916) - в о з в е щ а е т новую ступень в т в о р ч е с тв е
Шестова: не изменив главному в своем мировоз­
зрении, он от современных писателей переходит
к известным религиозны м деятелям и мистикам
п р ош лого (к Лютеру, Б л а ж е н н о м у Августину,
Плотину, св. Павлу, к Библии) и находит в них ту
же правду, что наш ел в Н и ц ш е и Д остоевском .
В 1917 г. Ш естов (к бо л ьш о м у р а з о ч а р о в а н и ю
многих своих поклонников, считавших, что р а з ­
р у ш и те л ьн ы й дух Ш есто ва д о л ж ен с о ч у в с т в о ­
вать р азр у ш и тел ь н о й д е яте л ь н о с ти б о л ь ш е в и ­
ков) занял четко антибольш евистскую позицию.
Он уехал из России и посели лся в П ар и ж е, где
привлек вним ание ф р ан ц у зск и х л и тер а ту р н ы х
кругов. П о с л е д н яя книга Ш есто в а {Гефсиманская ночь - о П а с к а л е ) п о яв и лась снач ала пофранцузски.
Ш естов - человек одной идеи, и во всех сво­
их книгах он снова и снова повторяет одно и то
же. Лейтмотив его творчества можно найти в зак ­
лю чительны х строках Толстого и Н ит ш е : «Доб­
ро - братская любовь, - мы знаем теперь из оп ы ­
та Н итше, - не есть Бог. „Горе тем любящим, у
715

Д . С. М и р с к и й

которы х нет ничего вы ш е сострадания*: Нитше
откры л нам путь. Н уж но искать того, что выше
добра. Нужно искать Бога».
Со времен С о к р ата отож дествление Добра
и Разума с Б о г о м б ы л о к р а е у го л ь н ы м камнем
нашей цивилизации. Ш естов поставил себе цель
опровергнуть эт о отож дествление. Он противо­
поставляет ему религиозны й опы т великих мис:
тиков, почерпнуты й у Н и цш е и Д остоевского и
подтверж денны й П аск алем , св. П авлом, П л о ти ­
ном и В етхим З а в е т о м ; по это м у оп ы ту Б о г высш ая и единственная ценность - превосходит
человеческие нравственные и логические нормы,
и единственное, чем стоит заниматься, - это по­
исками т а к о г о и р р а ц и о н а л и с т и ч е с к о го и а м о ­
рального Бога. С особым удовольствием Шестов
цитирует сам ые остры е и парадоксальны е изло­
жения это го ученья, к о т о р ы е он находит у Тертуллиана. у Л ю тер а и у других авторитетов, на­
стаивая на единстве о п ы та всех великих мисти­
ков и на коренной несовместимости их «библей­
ского» м ы ш л е н и я с гр е ч ес к и м м ы ш лен ием .
Единственный путь к Богу - преодолеть и отвер­
гнуть м о р а л ь и логику. Э т о г о м о ж н о достичь
только в минуты непреодолимого кризиса - пос­
ледней трагедии, после ко то р о й человек стано­
вится м ер тв для ж изни. Т олько когда он мертв
для жизни, он о ж и в а е т для истинной р еал ьн о с­
ти - для Бога. «Философия трагедии», откры ваю ­
щая человеку истинную реальность, - единствен­
ная философия, которую Шестов признает. Идеа­
листические размы ш ления общепризнанных ф и ­
л о со ф о в , о т С о к р а т а и с то и ко в до Спинозы и
Канта, в ы з ы в а ю т у него лиш ь презрение и сар­
казм. При поверхностном чтении Шестов может
показаться нигилистом и скептиком. И в какомто смысле это та к и есть, ибо, хотя внутренний
716

Глава IV
стерж ень его ф и л о со ф и и - глуб окая р е л и ги о з­
ность и благочестие, - ни то, ни другое не имеет
и не м о ж ет иметь п р акти ч еско го значения. О б ­
раз мыслей символистов глубоко чужд Шестову:
для него явления этого мира представляют собой
неполноценную реальность, не имею щ ую н и к а­
кого отношения к другой - настоящей - реально­
сти. Они н езн а ч и те л ь н ы , они adiaphora , к ним
нельзя применять религиозны е мерки. Для Шестова правда - это математическая точка, не име­
ющая измерений, она не м о ж е т бы ть связана с
внешним миром. В неш ний мир сущ ествует сам
по себе, не п од вер гаясь ее воздей ствию . К ак
только Шестов обращается к миру повседневнос­
ти (к ч ел о в еческо м у поведению , историческим
ф ак та м и т. д.), он о т б р а с ы в а е т свой р е л и ги о з­
ный имморализм и иррационализм, возвращаясь
к со в ер ш ен н о но р м ально м у зд равом у смыслу.
Б о л ьш ев и к о в он осудил именно с точки зрения
здравого см ы сла, а не с то ч к и зрения религии.
Но нужно сказать, что именно в произведениях
на р е л и ги о зн ы е и ф и л о с о ф с к и е тем ы Ш естов
вы ковал оруж и е, к о т о р о е л у чш е всего м о ж е т
служить здравому смыслу: свой стиль, лучший,
отточеннейший полемический стиль в России. Из
многих, кто читал Ш естова, мало кто чувствует
его основную идею. - больш инство ценят в нем
мастера иронии, сарказма и спора. Как писатель
и диалектик Шестов идет от своих злейших вра­
гов, больше всего пострадавших от его разруш и­
тельной критики, - от С ократа и Толстого-моралиста (в о т л и ч и е от Т о л сто го -м исти ка, автора
Записок сумасшедшего и Хозяина и работника).
Для разрушения логики и разума Шестов с заме­
чательным искусством пользуется оружием логи­
ки и разума. Проза его полярна прозе Розанова она точна, необычайно изящна и концентрирова­
717

Д. С. М и р с к и и

на; иначе говоря, э го самая классическая проза
во всей современной русской литературе.
6. Д Р У Г И Е Р Е Л И Г И О З Н Ы Е Ф И Л О С О Ф Ы
Розанов и Шестов - самые важные фигуры
« р е л и ги о зн о -ф и л о с о ф с к о го » движения 19001910 гг., как бы мы их ни рассматривали: как мыс­
лителей или как писателей. Н о они почти не по­
влияли на развитие этого движения. Оно пошло
от Владимира Соловьева. Друзья Соловьева, бра­
тья Трубецкие - князь Сергей (1862-1905) и князь
Евгений (1863-1920) продолжали соловьевскую
традицию политического либерализма, свободно­
го о т мессианского национализма и коренящ его­
ся в католическом христианстве, твердо основан­
ном на ф илософ ском идеализме. Евгений Трубец­
кой был блестящим политическим памфлетистом,
его сочинения могут считаться «голосом совести»
русской политической жизни.
Самыми замечательны ми из «религиозных
философов», пытавшихся христианизировать по­
литику, были два человека, начавшие свою дея­
тельность в девяностых годах как марксисты, но
в результате постепенной эволюции дошедшие в
конце концов до более или менее строгого право­
славия. Это были Сергей Н иколаевич Булгаков
(род. в 1.871 г. в г. Ливны) и Николай Александро­
вич Бердяев (род. в 1874 г. в Киеве). Такая эволю ­
ция от социализма к православию и национально­
му либерализму типична для больш ого числа рус­
ских интеллигентов 1900-1910 гг. В работах П ет­
ра Струве она проявляется в более поли тическом
аспекте. Булгаков и Бердяев скорее принадлежа т
к ис'гории общественной мысли, чем к истории
литературы . Талантливыми литераторами они не
были. Именно они (особенно Бердяев) во многом
718

Глава IV
ответственны за тот тяж елы й и педантичный ф и ­
лософский жаргон, которы м сейчас пользуется
большинство современных писателей на религи­
озно-философские темы и которы й так отлича­
ется от языка Толстого, Шестова, Розанова и даже
Соловьева. Булгаков по образованию экономист
и, даже приняв сан (во время войны), он продол­
жал занимать кафедру экономики в К рымском
университете. Его теология тесно связана с т е о ­
логией Соловьева - главное место в ней отведено
церкви как живому организму. Э коном ическое
образование Булгакова отразилось в его те о л о ­
гии. одна из его книг - Ф илософия хозяйст ва.
Сейчас он один из наиболее влиятельных умов
русской церкви, но некоторы е считают его уче­
ние ск орее гностическим , чем православны м .
В последние годы Булгаков, подражая Соловье­
ву. избрал диалог своей излюбленной формой (На
пиршестве Богов. 1918 г., переведено на англий­
ский), но его диалогам не хватает остроумия и ж и­
вости Трех разговоров.
Бердяев как прозаик немногим лучше Булга­
кова. но его темперамент оригинальнее, поэтому
его произведения, независимо от их теологическо­
го и ф илософского содержания, интереснее и жи­
вее. Он типичный богоискатель (термин, который
был в большой моде лет двадцать назад): религия
для него - постоянные поиски и развитие. Его кни­
ги образуют что-то вроде ф илософского дневника
его эволюции «от марксизма к идеализму» (назва­
ние одной из его книг), а затем к православному
или квази-православному мистицизму. Он полон
апокалиптических и эсхатологических предчув­
ствий и. как и Соловьев и Достоевский, остро чув­
ствует символическое и сверхчеловеческое значе­
ние истории. Самая интересная его книга - Смысл
творчества (1916) - что-то вроде переложения
719

Д. С. М и р с к и й

Бергсона на язы к православного спиритуализма.
Книги Бердяева, написанные после революции
(Философия неравенства и Новые Средние века)
полны ощущения конца европейской цивилизации.
Былой национальный либерализм (десяти-пятнадцатилетней давности) в них уступает место неис­
товой антидемократической жажде нового средне­
вековья. Бердяев стал выразителем той части ин­
теллигенции своего поколения, которая больше не
надеется на мирские блага и мирской прогресс для
России, но в озлагает надежду только на приход
новой эры религиозного восторга, напоминающе­
го эпоху раннего христианства.
Особняком от других стоит Павел Флорен­
ский - очень интересная фигура. Прежде чем стать
священником, он получил прекрасное математиче­
ское образование; теперь, после долгих лет священ­
ства и изучения теологии, он снова вернулся к выс­
шей м атематике и сейчас читает в Москве курс
«Мнимости в геометрии». Репу тация Флоренского
как писателя и философа основывается на книге
Столп и утверждение истины (1913) - с подзаго­
ловком Опыт православной теодицеи. В отличие
от Бердяева, Флоренский стремится не к вечному
поиску, а к вечному миру и покою; он принимает
догмы православия в их самой жесткой византий­
ской ф орме и добавляет к этой жесткости жест­
кость собственного - натренированного на мате­
матике -у м а :т а к достигается непреклонная,несги­
баемая схоластика. Мысль Флоренского необычай­
но сложна и утончен на: он с наслаждением прини­
мает самые несовременные толкования и громит
ересь с пылом средневекового схоласта. Но как
только он дает свободу своей собственной ф ило­
софской мысли, становится ясно, что по суч и мысль
его вовсе не ортодоксальна.Учение святой Софии женской ипостаси Божества - ему дороже, чем под­
720

Глава IV
линно православные церковные догмы. Под богат­
ством и роскошью стиля, эрудиции и диалектики
Флоренского таится душа, полная раздоров, гор­
дыни и безграничной духовной жажды. Самые за­
поминающиеся места в его книге посвящены опи­
санию мучительной пытки сомнением, равносиль­
ной для него мукам ада. Флоренский прежде всего
эстет, для которого православная догма - прекрас­
ный мир идей, полный приключений и опасностей.
Он принимает догму, чтобы побороть муки сомне­
ния, но обращается с ней, как художник с роскош ­
ным и пышным материалом. Стиль Флоренского
изысканный, витиеваты й, напоминает, как ни
странно, некоторые английские сочинения семнад­
цатого века с их изысканным и замысловатым язы ­
ком, жесткой схоластикой и постоянным чувством,
что под жесткой, непроницаемой корой горит пла­
мя рассудочной страсти.
Хотя возвращение к православию было за­
вершением мыслительной эволюции начала двад­
цатого века, не все «богоискатели» его достигли.
Н екоторы е остановились на разных промежуточ­
ных стадиях пути от агностицизма и позитивизма.
Самый значительный из этих «некоторых» - М и­
хаил Осипович Гершензон (род. 1869), еврей, чьи
биографические и исторические изыскания так
помогли нам узнать русских идеалистов тридца­
тых-сороковых годов девятнадцатого века. М ета­
физика Гершензона близка к метафизике симво­
листов: это мистика безличны х сил, которую он
связывает с динамической ф илософ ией Геракли­
та «темного». Исторические изыскания привели
его к Пушкину. В книге М удрость Пушкина (1918)
Гершензон обнаруживает удивительно тонкое по­
нимание некоторых проблем пушкинизма и столь
же удивительное отсутствие понимания самой
сущности великого поэта, его личности. Гершен721

Д . С. М и р с к и й

зон был одним из тех русских интеллигентов, кто
п р иветство вал ком м у н и сти ч еск у ю револю ци ю
как опустошительную бурю, призванную освобо­
дить современную душу от гнета культуры и из­
лишних знаний и о тк р ы ть путь к «голому челове­
ку на голой земле». Э тот новоруссоистский ниги­
лизм Гершензона с пронзительной искренностью
выразился в его переписке с Вячеславом И вано­
вым, которую они вели, когда леж али оба в 1920 г.
в здравнице «для работников науки и культуры»
под М осквой (см. гл. V, 7).
7. « В Е Х И » И П О С Л Е «В ЕХ »
В 1909 г. группа либеральны х интеллигентов
опубликовала сборник статей семи авторов под
названием Вехи. Среди других в сборнике участво­
вали Бердяев, Езршензон. Булгаков и Петр Стру­
ве. Книга была обвинительным актом против духа
русской интеллигенции, которая объявлялась ан­
тирелигиозной, антиф и лософ ской , антигосудар­
ственной и антинациональной. Вехи заложили ос­
нову нового национального либерализма, который
быстро распространился среди наиболее культур­
ного слоя интеллигенции и много способствовал
патриотическим настроениям в войне 1914 г. и ус­
пехам белогвардейского движения в 1918 г. Фило­
софская сторона национального либерализма луч­
ше всего отразилась в работах Булгакова и Б е р ­
дяева, а политическая - у П е гр а Струве (см. П ро­
межуточную главу I). которы й более двадцати лет
был центральной фигурой в эволюции интелли­
гентских воззрений. В девяностых годах Струве
был лидером « л егальн ого» м арксизм а, в 19031904 гг, - р е в о л ю ц и о н н о го л и б ер ал и зм а; после
1905 г. он стал главой той части либеральной ин­
теллигенции, которая была прежде всего патрио­
722

Глава IV
тичной и принимала традиционный русский импе­
риализм, идущий от П етра Великого, отвергая в то
же время упадочный, ограничивающий национа­
лизм преемников Александра II. После 1917 г. Стру­
ве стал «политическим мозгом» антиболыпевизма.
и сейчас он крупнейший политический писатель
эмиграции. Струве - с его глубоким чувством и
пониманием русской истории - несомненно, один
из самых блестящих политических философов на­
шего времени; его заметки - часто подлинные ш е­
девры мысли и выразительности. Он такая живая
и активная политическая сила, что многие по-на­
стоящему его ненавидят - даже ближайшие сосе­
ди слева (Милюков и старомодные позитивистырадикалы). но, когда партийные чувства несколь­
ко притупятся, его без сомнения признают одним
из классиков русской политической мысли.
Влияние Струве на политическую и истори­
ческую мысль было огромным. В следующей про­
межуточной главе мы займемся некоторыми пи­
сателями, идущими от Струве. А сейчас я упомяну
только Дмитрия Васильевича Болды рева - много
обещ авш его писателя, умерш его в больш евист­
ской тю рьме в Сибири в 1920 г. Те, кто знал этого
человека, говорят о его исклю чительной нрав­
ственной и духовной чистоте. П о образованию он
был ф илософ ом , а opus magnum (главная работа)
должна была быть по психологии. Работа осталась
незавершенной. В ли тературе он останется т о л ь ­
ко несколькими статьям и, опубликованны м и в
1917 г. в Освобождении Струве и направленными
против défaitisme (пораж енчества) социалистов.
В этих стаіъях он п роявляет замечательны й по­
лемический талан т и оригинальнейш ий л и тер а ­
турный дар. Едкий, резкий, живой стиль Б о л д ы ­
рева ставит его в первые ряды русских прозаиков.
723

Глава V
1. С И М В О Л И С Т Ы
С лож ное и многостороннее движение идей,
описанное в предыдущей главе, тесно связано с
движением в художественной литературе, извест­
ным под названием символизма. Русский симво­
лизм - часть общ екультурного подъема, изменив­
ш его ли цо русской цивилизации между 1890 и
1910 гг. Это бы ло одновременно эстетическое и
мистическое движение: оно подняло уровень по­
этического мастерства и бы ло объединено мис­
тическим отнош ением к миру, вы раженны м в са­
мом слове символизм. Н азвание, конечно, было
заимствовано у французской школы символистов.
Н о не нужно преувеличивать значение ф ранцуз­
ского влияния. М ало кто из русских символистов
был знаком с произведениями своих французских
крестных отцов, и Эдгар По. несомненно, повли­
ял на них сильнее и глубже, чем кто бы то ни было
из французских поэтов.
Главное р азл и ч и е между ф ран ц узски м и и
русскими символистами в том. что для французов
символизм был всего лишь новой формой поэти­
ческого выражения, а русские сделали его еще и
ф илософ ией. Они увидели вселенную как систе­
му символов. Для них все бы ло значительным не
то л ьк о само по себе, но и как отраж ение чего-то
другого. И зв естн ы й сонет Б о д л е р а Correspon724

Глава V
dances (С оот вет ст вия ) с его словами «des forets
de symboles» («леса символов») использовался как
наиболее законченное вы раж ение этого м етаф и ­
зического отношения к действительности, а строч­
ка «les parfums, les couleurs et les sons se repondent »
(«перекликают ся звук, запах, форма, цвет ...»)
стала любимым лозунгом. Ещ е они любили строч­
ки из последней сцены Фауста: «Alles Vergängliche
Ist nur ein Gleichniss » («все преходящ ее т олько
подобье»). Представление о мире как о «лесе сим­
волов» бы ло сущ ественной ч ер то й тв о р ч ес тв а
каждого русского символиста, придавая всей ш ко­
ле отчетливо метаф изический и мистический ха­
рактер. Единственное различие между отдельн ы ­
ми поэтами состояло в степени нежности, к о т о ­
рую они придавали мистической философии: для
некоторых (например, для Брю сова) символизм
был прежде всего ф орм ой искусства, а «лес сим­
волов» - материалом для его постройки. Н о для
других (среди них самые оригинальные и х ар ак­
терны е для ш колы поэты Иванов, Б л о к и Б елы й)
важнее всего бы ло сделать символизм м етаф и зи ­
ческой и мистической ф и л о с о ф и е й .а поэзию слу­
жанкой высших целей этой «теургии». Различие
между поэтами обострилось около 1910 года и ста­
ло одной из причин распада этой школы.
Символисты очень различаются по стилю, но
у них и много общего. Во-первых, они всегда край­
не серьезны и торж ественны . П ро что бы ни го­
ворил русский символист, он всегда говорит sub
specie aeternitatis (с точки зрения вечности). П оэт
предстает перед профанами как ж рец эзо тер и че­
ского культа. Вся ж изнь его ри туализирована.
У Сологуба и Б л о к а ритуальная торжественность
несколько снимается остры м и горьким чувством
«метафизической иронии», но только у Белого она
уступает место настоящ ему и неотразимому чув­
725

Д. С. MupCKuii
ству юмора. О т торжественности происходит при­
страстие к «высоким словам»: «тайна», «бездна»
и т. д. - знакомые нам еще по Мережковскому, они
становятся самыми употребительны ми словами в
словаре символистов. Другая общая черта - зна­
чение, придаваемое эмоциональной ценности са­
мих звуков. Подобно М алларме, русские символи­
сты старались приблизить искусство поэзии к его
близнецу - искусству м узы ки. В их творчестве
логическая ценность слов отчасти стиралась; сло­
ва - особенно эпитеты - употреблялись не столько
ради их прямого значения, сколько ради эмоцио­
нальной ценности их ф орм ы и звучания: из знаков
слова становятся, как сказал русский критик, «ф о­
нетическими жестами». Это частичное подчинение
смысла звуку и использование слов как символов,
отчего у каждого слова и образа оказывал ось-мно­
жество значений, производило общее впечатление
темноты, которую читатели долго считали неиз­
бежной чертой «декадентской» поэзии.
С начала символизм был «западническим»,
поскольку главной его задачей бы ло поднять уро­
вень п о эти ч е с к о го м астер ств а и ввести новые
ф о р м ы п о эти ческого вы раж ения, - а это легче
всего бы ло сделать, учась на иностранных приме­
рах. « И н остран н ы й » эл е м е н т навсегда остался
одной из составляю щ их символизма, но у него
была и «славянофильская» душа. Развитие симво­
лизма шло от иностранных образцов обратно к
национальной традиции. Б о л ьш у ю роль в этой
эво л ю ц и и сы гр ал Д о с то е вс к и й , - сим волисты
были в полной мере захвачены общей для своего
времени «достоевщиной». Чуть ли не каждый сим­
волист находился под влиянием индивидуализма
и тр аги ческой концепции жизни, свойственной
великому писателю. Но, кроме того, символисты
играли ту же роль в «открытии» и переоценке рус­
726

Глава V
ской литературы , какую Дягилев и Бенуа играли
в русском искусстве. Они вернули к жизни многих
забытых, полузабытых или недооцененных писа­
телей и влили свежую кровь в понимание русских
классиков. Они освободили классику от глянца,
наложенного на нее авторами учебников, и от ин­
теллигентских общих мест, и, хотя иногда сами
затемняли ее лаком своих мистических и нтерпре­
таций. они все-таки зам ечательно справились со
своей задачей, представив прош лое русской л и те­
ратуры в новом и неожиданном свете.
Кроме всего прочего, несмотря на свою ма­
нерность и известную ограниченность, символис­
ты были очень талантливы и очень много внима­
ния уделяли мастерству, отчего они и занимаю т
такое больш ое место в истории русской л и тер а ­
туры. Их стиль м о ж ет не нравиться, но нельзя не
признать, что они оживили русскую поэзию, в ы ­
вели ее из состояния безнадежной прострации и
что их век был вторы м золоты м веком стиха, ус­
тупающим только первому золотому веку русской
поэзии - эпохе Пушкина.
П ервы е слабы е симптомы нового движения
проявились о к о л о 1890 г. в произведениях двух
поэтов, начавших с зауряднейших гражданских
стихов. - М инского и М ереж ковского. Но поми­
мо большего интереса к м етаф изике, вкуса к ме'гафоре и (у М ереж ковского) чуть более вы соко­
го уровня техники, эта поэзия мало отличается от
общего направления поэзии восьмидесятников и
особой ценности не имеет. Бал ьм о н т и Б рю сов вот кто были настоящие зачинатели, которы е т а ­
раном пошли на о б ы вател ьску ю тупость. - и ког­
да они выиграли битву, те же обы ватели призна­
ли их величайш ими поэтами века. Б а л ь м о н т и
Брю сов появились в печати в одном и том же году
(у Бальм онта выш ел сборник Под северным нс727

Д . С. М и р с к и й

бом , у Б рю сова стихи в альманахе Русские симво­
лист ы ) - в 1894 г. - последнем году царствования
Александра III.
2. Б А Л Ь М О Н Т
Константин Дмитриевич Б ал ьм о н т родился
в 1867 г. в поместье своего отца недалеко от И ва­
ново-Вознесенска - «русского Манчестера». Он
считал, что его семья - выходцы из Шотландии.
С нач ала Б а л ь м о н т а по политическим мотивам
исключили из гимназии, потом из М осковского
университета. Все-таки ему удалось получить дип­
лом юриста в Ярославле. Там в 189U г. он напеча­
тал первую книгу стихов - соверш енно незначи­
тельную и не обративш ую на себя никакого вни­
мания. П о -н а сто я щ е м у л и т е р а т у р н а я карьера
Б а л ь м о н т а начи нается с публикации сборника
Под северным небом в 1894 г. В девяностых годах
Бальм он та считали самым многообещ аю щ им из
«декадентов», и журналы, претендовавшие на «со­
временность», охотно откры вали ему свои стра­
ницы. Бальм он т продолжал печатать поэтические
сборники, лучш ие его стихи вошли в сборники
Горящие здания (1900) и Будем как солнце (1903).
После них та л ан т его бы стро стал клониться к
закату, и хотя он продолжал выпускать по сбор­
нику в год, все. что появилось после 1905 г, ценнос­
ти не представляет. В 1890-х гг. он забыл о своих
гимназических революционных настроениях и, как
и прочие символисты, был на удивление «неграж­
данственным». но в 1905 г. вступил в партию С.-Д. и
выпустил сборник тенденциозны х и крикливых
партийны х стихов Песни м ст и т еля . О днако в
1917 г. Бальм онт занял твердую антибольшевист­
скую позицию и в конце концов эмигрировал. Сей­
час он живет во Франции. Он успел много попуте­
728

Глава V
шествовать и видел много экзотических стран, в
том числе М ексику и острова Южных морей.
Написал Бальмонт очень много. Н о большую
часть им написанного можно смело откинуть за
ненадобностью, в том числе все стихи после 1905 г.,
большинство его многочисленных переводов (пол­
ный метрический перевод Шелли особенно плох;
Эдгар По. напротив, вполне приемлем) и всю без
исключения прозу - наиболее вялую, напыщенную
и бессмысленную в русской литературе. В пантео­
не подлинных поэтов он останется шестью стихот­
ворными сборниками, опубликованными с 1894 по
19U4 г. Даже в этих книгах он очень неровен, пото­
му что, хотя у него в ту пору был настоящий песен­
ный дар. он никогда не умел работать над стихом,
а только пел. как птичка. Но у него было острое
чувство ф ормы , которая играет в его стихах важ ­
ную роль, потому что главное в них звук и напев.
В 1890-х и в начале 1900-х гг. читатели были пора­
жены богатством его ритмов и вокальным узором,
который казался даже излишним, смущающим, а
для уха радикальных пуритан - безнравственным.
В русской поэзии такое пиршество звука было нов­
шеством; элементы его были заимствованы (без
рабского подражания) у Эдгара По и у Шелли, ав­
тора О блака , Индийской серенады и К ночи. Толь­
ко Бальмонт менее точен и математичен, чем По,
и бесконечно менее тонок, чем Шелли. Успех бро­
сился ему в голову, и сборник «Будем как солнце»
переполнен восклицаниями типа; «Я - изы скан­
ность русской медлительной речи».Такая нескром­
ность не совсем безосновательна, так как по звуку
Бальмонт действительно превзошел всех русских
поэтов. Н о его стихам не хватает именно изыскан­
ности. Они удивительно лишены оттенков и «окон­
чательной отделки». У Бальмонта был достаточно
широкий диапазон чувств: от смелого fortissimo
729

Д. С. М и р с к и й

наиболее характерных стихов из Будем как солн­
це до нежных, приглушенных тонов Б ы линок и
Сонной одури , но каждый раз чувство получается
у него простым, монотонным, однообразным. Еще
один серьезный недостаток поэзии Бальмонта, при­
сущий такж е Брюсову, полное отсутствие чувства
русского языка, что, видимо, объясняется западни­
ческим характером его поэзии. Стихи его звучат
как иностранные. Д аже лучшие звучат как пере­
воды. Многие стихи Бальмонта были переведены
на английский, - переводить их легко. Особенно
хорош и п ереводы П. С ельвера в книге Modern
Russian Poets (Современныерусасие поэты). О сти­
ле Бальм онта можно получить полное представ­
ление по хорошо известному, знакомому (для мно­
гих русских до тош ноты знакомому) стихотворе­
нию Камыши.

КАМ Ы Ш И
П олночной порою в болот ной глуш и
Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши.
О чем они шепчут? О чем говорят ?
Зачем огоньки между ними горят?
Мелькают, мигают - и снова их нет.
И снова забрезжил блуждающий свет.
П олночной порой камыши шелестят.
В них жабы гнездятся, в них змеи свистят.
В болот е дрожит умирающий лик.
То месяц багровый печально попик.
И т иной запахло. И сырость ползет.
Трясина заманит, сожмет, засосет.
«Кого? Д л я чего?» - камыши говорят.
«Зачем огоньки между нами горят?»
Но месяц печальны й безмолвно поник.
Не знает. Склоняет все ниже свой лик.
И вздох повт оряя погибшей души,
Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши.
730

Глава V
3. Б Р Ю С О В
Валерий Яковлевич Б рю сов родился в 1873 г.
в купеческой семье. Он получил хорошее о б р а зо ­
вание и позже, постоянно читая и занимаясь, стал,
быть может, одним из образованнейш их людей
своего поколения. В 1894 г. вместе с А.Л. Миропольским он опубликовал получившую скандаль­
ную известность книгу Русские сим волист ы . Эта
и последующие книги стали на целое десятилетие
излюбленным о б ъ ек то м насмешек в печати. Имя
Брю сова стало в литературе синонимом шута, и,
хотя других символистов (Б альм онта. Сологуба,
Гиппиус) довольно доброж елательно принимали в
литературны х журналах, для Б рю сова их двери
были закры ты вплоть до 1905 г. Брю сов соверш ен­
но не соответствовал такой репутации: он вовсе
не был шутом, он вообщ е был самой тор ж ествен ­
ной и невыносимо серьезной фигурой во всей рус­
ской литературе. Н о его ранняя поэзия настолько
отличалась от того, что обы чно печаталось в рус­
ских журналах, что критики не могли расценить
ее иначе, как оскорбительны й розы гры ш . На са­
мом деле Б рю сов просто подражал (довольно подетски) французским поэтам своего времени. В т е ­
чение многих л ет каж дую новую книгу Брю сова
встречали с возм у щ ен и ем или насм еш кой. Н о
Брю сов не сдавался. Его стиль мужал. Росло чис­
ло его последователей. К 1903 г. он стал признан­
ным главой больш ой и энергичной литературной
школы; к 1906 г. его школа выиграла битву; сим­
волизм был признан как русская поэзия, а Б р ю ­
сов как первый поэт России.Те критики, что изде­
вались над ранним творчеством Брю сова, привет­
ствовали его сборник Stephanos (Венок), появив­
шийся в 1906 г. на в ер ш и н е р е в о л ю ц и о н н о го
подъема. Успех книги был. возможно, самой зна­
731

Д. С. М и р с к и й

чительной датой в истории движения символизма
к господствую щему п олож ению в современной
литературе.
В 1900 г. Брю сов стал de facto руководителем
издательства, объединивш его силы нового движе­
ния. В 1904 г. они начали вы пускать об озрение
Весы - без сомнения, самое культурное, самое ев­
ропейское издание своего времени, выходившее
до 1909 г. С 1900 до 1906 гг. Б р ю со в был главой
единой и сильной партии, шедшей к успеху; после
1906 г. его положение еще больше укрепилось. Но
талан т его начал клониться к закату. П о сравне­
нию со Stephanos сборник Все напевы (1909) не
принес ничего нового, а последующие сборники
оказы вались все хуже и хуже. Н ачиная с девянос­
тых годов, Б р ю со в с удивительной энергией ра­
ботал в самых различны х областях литературы . стихи Б р ю со в а лишь малая часть его ли тератур­
ной деятельности: он успешно переводил иност­
ранную поэзию, писал прозу и пьесы, рецензиро­
вал почти все выходившие поэтические сборни­
ки, издавал классиков, работал в архивах, готовя
материалы о жизни Пушкина. Тю тчева и других,
невероятно много читал, и все время был ф ак ти ­
ческим р ед ак то р о м журнала. П ри том Б рю сов
отнюдь не был аскетом, - его лю бовная лирика
основана на богатом жизненном опыте, а кроме
того, он на себе испытывал «искусственный рай»
опиума и кокаина. Н о это никогда не мешало ему
работать. Зам ечател ьн ы й пример работоспособ­
ности Б р ю со ва - сборник армянской поэзии, со­
ставленный им по просьбе комитета армянских
патриотов. К ом итет в 1915 г. обратился к Б р ю со ­
ву с просьбой издать подборку избранных сочи­
нений армянских поэтов на русском языке. Менее
чем за год Бр ю со в выучил армянский язык, про­
чел все. что можно бы ло достать на эту тему, по­
732

Глава V
чти все переводы сделал сам и в 1916 году выпус­
тил огромный том П оэзия Армении. К ниж ка ста­
ла замечательны м памятником человеческой ра­
ботоспособности и лучшим изданием такого рода.
По сути Брю сов был аполитичен. Его о тн о­
шение к политике бы ло чисто эстетским. Это хо­
рошо выражено в его строках 1905 г.:

Прекрасен в мощи грозной власти
Восточный царь Ассаргадон,
И океан народной власти,
В щепы дробящ ий ут лы й т рон!
Но ненавистны полум еры ...
До 1917 г. Брю сов не участвовал в политиче­
ской жизни, но, когда большевики пришли к влас­
ти, он стал коммунистом. Это бы ло вызвано не по­
литическими убеждениями, напротив, их отсутстви­
ем, потому что именно политические и нравствен­
ные убеждения не позволяли большинству граж ­
данственно настроенных людей сделать этот шаг.
Возможно, причина еще и в том. что Брю сов боль­
ше не чувствовал себя лидером и надеялся, примк­
нув к самой передовой политической партии, сно­
ва стать передовым и современным. Кроме того,
революция 1917 г. соответствовала его эстетиче­
скому идеалу «океана народной власти», - и он явно
сочувствовал механическим схемам Ленина.
С начала Б р ю со в получил синекуру, потом
более ответственный пост главы цензурного ко ­
митета. но ему так и не удалось приспособиться к
правоверным коммунистам, и его сменил на этом
посту более надежный партиец (романист С ера­
фимович). Не удалось Б р ю со ву и добиться при­
знания у поэтов «левого ф р о нта» , кото р о го он
искал со времени возникновения футуризма. П ос­
ледние годы Б рю сов проводил в одиночестве и
733

Д . С. М и р с к и й

очень страдал от того, что оказался вне движения.
Единственным его утешением была работа с мо­
лодыми пролетарскими поэтами, которым он да­
вал регулярные уроки поэтического мастерства.
Брю сов умер в о к тяб р е 1924 г. в возрасте пятиде­
сяти одного года, на пятнадцать л ет пережив рас­
цвет своей славы.
Поэзия Брю сова, так же как и Бальмонта,
наполнена «иностранным» воздухом, потому что
связь с французской и латинской поэтической тр а ­
дицией была у них теснее, чем с русской. Роднит
Брю сова с Бал ьм о н то м и отсутствие тонкой о т­
делки. тонких оттен ков и «последнего штриха».
Лучшие его сгихи великолепны: пурпур и золото:
худшие - полная безвкусица.
К ак и у большинства русских символистов,
стихи Брю сова состоят в основном из «высоких»
слов и всегда торж ествен н ы и иератичны. В ран ­
них стихах (1894-1896) он пытался привить России
«поющее звучание» В ерлена и ранних француз­
ских символистов, а та к ж е оживить и осовреме­
нить «напевы» Фета. Н о в целом Брю сов поэт не
музы кальны й, хотя, как и все русские символис­
ты, часто пользуется словами как эм оциональны ­
ми жестами, а не как знаками с четким значени­
ем. Хотя его поэзия пропитана культурой веков.
Брю сов не ф илософ ский и не «думающий» поэт.
Одно время под влиянием Ивана Коневского Б р ю ­
сов занялся м етаф изической поэзией, некоторые
его стихи в этом роде - чудная риторика, но ф и ­
лософии в них мало, больше патетических возгла­
сов и противопоставлений. Я зы к поэзии Брю сова
более сжатый и вы разительны й, чем у Бал ьм о н ­
та. и иногда он достигает вершин поэтической вы ­
разительности. но точности ему не хватает: его
слова (иногда зам еч ател ьны е) никогда не бы ва­
ю т «счастливы м и находками». Л ю би м ы е тем ы
734

Глава V
Брюсова - размы ш ления о прошлом и будущем
человечества, изображ ение половой любви как
мистического ритуала и. как лю били говорить
двадцать лет назад, «мистицизм повседневности»,
т о есть описание крупных современных городов
как таинственного леса символов. Лучшие стихи
Б р ю со ва со д ер ж атся в с б о р н и к ах Urbi et orbi
(1903) и Stephanos (1906). В Stephanos входит и за­
мечательный цикл вариаций на вечные темы гр е ­
ческой мифологии ( Правда вечная кумиров). Та­
кие стихи, как А хи ллес у алт аря (Ахиллес ждет
рокового обручения с П оликсеной). Орфей и Эвридика . Гевей А риадне — л у ч ш и е д о стиж ен и я
«классической» стороны русского символизма,
стремившейся к иератической возвы ш енности и
символической наполненности.

Проза Брю сова в целом такая же. как и сти­
хи: торж ественная, иератическая и академичная.
В прозе затрагиваю тся те же темы: картины про­
шлого и будущего, таинственны е «бездны» л ю б ­
ви - часто в самых ее извращ енных и ненормаль­
ных проявлениях. К ак и у стихов, у прозы - явно
«переводной с иностранного» вид. Брю сов сам это
чувствовал и часто нарочно стилизовал прозу под
иностранные образчики прош лы х эпох. Один из
лучших рассказов Брю сова - В подземной т ю рь­
ме - написан в стиле новелл итальянского ренес­
санса. Лучший роман Б р ю со ва -- Огненный ангел
(1907) - р ассказы вает о немецком купце времен
Лютера. Прием стилизации спас прозу Брю сова
от «поэтизации» и импрессионистичности. В це­
лом, проза его мужская, прямая, в ней нет манер­
ности. На сю ж еты и композицию прозаических
сочинений сильно повлиял Эдгар По. Особенно
влияние великого южанина чувствуется в подроб­
ном документальном описании будущего цивили­
зации в Республике Южного Креста и в хладно735

Д. С. Мирский
кровном изучении патологических психических
состояний в рассказе Теперь, когда я проснулся.
Во всей прозе Б р ю со в а есть холодность и
ж естокость: там нет ж алости, нет сострадания,
только холодный огонь чувственной экзальтации,
желание проникнуть в потаенны е уголки челове­
ческой порочности. Н о Бр ю со в не психолог, и его
картины чувственности и жестокости всего лишь
ярко раскрашенный карнавал. Главное произведе­
ние Б р ю со ва в прозе - Огненный ангел - лучший,
возможно, русский роман на иностранный сюжет.
С ю ж ет - колдовство и суд над ведьмой. П оявля­
ются доктор Фауст и Агриппа Неттесгеймский.
Роман проникнут подлинным пониманием эпохи
и полон «эрудиции», как романы М ережковского,
но свободен от наивного мудрствования этого ав­
тора и несравнимо занимательнее. В сущности.это
очень хороший, умело построенный исторический
роман. Спокойная манера ландскнехта, в которой
он ведет рассказ о страш ных и загадочных собы ­
тиях, свидетелем к о торы х он был, делает роман
особенно захватывающим чтением. Второй роман
Брю сова - А лт арь победы (1913). действие к о то ­
рого развивается в четвертом веке в Риме, гораз­
до хуже: книга длинная, скучная, лишенная тв о р ­
ческого элемента.
4. П О Э Т Ы - М Е Т А Ф И З И К И :
ЗИ Н А И Д А ГИППИУС
Брю сов и Бальм он т были западниками, П е т­
рами Великими (в миниатюре) русского символиз­
ма. Их творчество не ф и л о со ф ск о е и не лириче­
ское - оно громкое и риторичное. Оба они искали
новый язык для выражения «великой поэзии». Оба
были эстетами и их идеал красоты был достаточ­
но близок к общепринятому, что и сделало их в
736

Глава V
конце концов популярными поэтами. Н о появи­
лись и другие поэты, которы х можно назвать сла­
вянофилами символизма. Для них главным было
не делать красивые вещи, а понимать смысл ве­
щей. Они принесли с собой сильнейшее желание
«знать» и сделать поэзию инструментом познания.
Они не стремились к красноречию и блеску, но
пытались создать поэтический язы к, пригодный
для выражения их часто сложных и трудных для
понимания идей. Их можно назвать поэтами-ме­
тафизиками.
Начнем с Ивана Коневского (1877-1901: псев­
доним И. И. Ореуса - ф амилия шведского проис­
хождения). редкостно привлекательного м олодо­
го человека, подававшего больш ие надежды, ко­
торый в двадцать четы ре года утонул, купаясь в
реке. Он был мистическим пантеистом, страстно
желавшим постичь все многообразие вселенной.
Он был на пути к созданию сжатой и сильной м а­
неры вы раж ения, со о тветству ю щ ей слож ности
его идей. Он говорил, что поэзия должна быть
грубовата. Е го поэзия реш ительно грубовата, но
это грубость М икеландж ело в борьбе с сопротив­
ляющимся мрамором. У Коневского было зам еча­
тельно острое чувство ценности русских слов, яв­
ляющихся ему в обнаж енном виде, очищенными
от литературны х ассоциаций. В этом отношении
он был предшественником Х лебникова. В его по­
эзии не бы ло банальности и дешевой миловидно­
сти. Его лучшие стихи посвящены воссозданию
Природы: леса {Дебри), дождя {Тихий дождь), во­
допада {Взрывы воды ), ветра {Сон борьбы).
Ещ е один зам ечательны й человек этого пе­
риода - Александр Михайлович Добролюбов. Он
родился в 1876 г. в девяностых годах появился в
кружке модернистов, производя впечатление то ли
сумасшедшего (так думало большинство), то ли
737

Д. С. Мирский
святого (как думали немногие). Он опубликовал
два маленьких сборничка стихов и исчез. Он по­
шел «в народ», где стал основателем мистической
и анархической секты. Он настолько уподобился
крестьянину, что. когда он приехал в Ясную П о ­
ляну, Толстой, п р оговори в с ним два часа, был
убежден, что говорил с настоящим крестьянином
и отказывался верить, что он «декадентский» поэт.
В 1905 г. Брю сов опубликовал книгу мистических
сочинений Добролю бова //.? книги Невидимой. Но
сам Д обролю бов исчез, и никто о нем больше не
слышал. М о ж ет быть, он все еще жив и бродит
где-то по России. Ранняя поэзия Добролюбова (как
и Коневского) агрессивно своеобразна и гем на. но
эта темнота происходит от попытки выразить в
новой ф о р м е новые и неожиданные чувства. Его
поэзия у д и вител ьн о свободна о т банальности.
Сборник И з книги Невидимой состоит из ф р а г ­
ментарных прозаических заметок о духовных пе­
реж иваниях а в то р а, особенно о его общении с
Природой. П роза перемежается необычайно све­
жими и оригинальными стихами - мистическими,
библейскими и посвященными природе гимнами,
отчасти идущими от гимнов русских протестант­
ских сект, но передающими нервное биение ж из­
ни настоящ его поэта.
Н аиболее интересным из ранних м етаф изи­
ческих символистов была Зинаида Гиппиус. Как и
Коневской и Добролю бов. Гиппиус избегает «ми­
ловидности» и риторики. Суть для Гиппиус важ ­
нее стиля, и она работает над формой, только по­
ск о льк у эт о в аж н о для ги б к о го и а д ек в атн о го
выражения ее идей. Гиппиус такж е славянофилка.
так как п р о д о л ж а е т тр ад и ц и ю Б а р а т ы н с к о г о ,
Тю тчева и Достоевского, а не французов. Зинаи­
да Н и к о л а е в н а Гиппиус (р. 1869) зам уж ем за
Д. С. Мережковским, но в литературе более изве­
738

Глава V
стна под девичьей фамилией; то. что нужно знать
о ее жизни, бы ло излож ено в предыдущей главе.
За границей Гиппиус почти не знают, но в ли тера­
турных кругах России ее сч и та ю т более о р и ги ­
нальным и зн ач и тел ь н ы м писателем, чем ее во
многом п ер е о ц ен е н н ы й муж. Д е я т е л ь н о с т ь ее
почти такая же многосторонняя, как и у него: она
пиш ет к о р о тк и е р а с с к а з ы и длинны е р о м ан ы ,
п ь е с ы .к р и т и ч е с к и е и п оли ти ч еск и е статьи, - и
стихи. С ам ы е в ы д аю щ и ес я ч ер ты тв о р ч е с т в а
Гиппиус - ред ки е в ж е н щ и н е сила ума и о с т р о ­
умие. Вообще, за исклю чением некоторой переутонченности и своенравия блестящей и избало­
ванной кокетки , в ней мало ж енского. А к о к е т ­
ство то л ьк о придает особую пикантность ее на­
пряженно серьезному творчеству. Как и для Д ос­
тоевского. идеи для нее нечто живое, реально су­
щ ествую щ ее. и вся ее л и т е р а т у р н а я ж изнь жизнь «среди идей». Гиппиус написала очень мно­
го худож ественной п р о зы , но к ач е ст ве н н о она
ниже ее стихов. Е е проза состоит из нескольких
томов рассказов, двух романов и одной или двух
пьес. Все эти сочи н ен и я и м е ю т «цель» - в ы р а ­
зить некую идею или т о н к о е п си х о л о ги ч еско е
наблюдение. Идеи - настоящ ие герои ее р асск а­
зов, но у нее нет Таланта Достоевского делать их
объемными, живыми людьми. Персонажи Гиппи­
ус - аб стракц ии . Два р ом ан а Гиппиус Чертова
кукла (1911) и Роман-царевин (1914) - м истиче­
ские изыскания в политической психологии, сла­
бые отростки от могучего ствола Бесов Достоев­
ского. Пьеса Зеленое кольцо (1914) - типичный
пример стиля Гиппиус (это единственное ее про­
изведение, переведенное на английский).
П о эзи я Гиппиус го р а зд о значи тельнее.
Часть ее стихов тож е абстрактна и чисто умозри­
тельна. Но с сам ого начала она сумела сделать

Д. С. Мирский
свой стих утонченны м , п рекрасно настроенным
инструментом для в ы р аж е н и я своей мысли.
И она продолжает настраивать его, делая его все
более послушным каждому изгибу своих тонких
р азм ы ш л ен и й . П о д о б н о героям Д о сто евск о го ,
Гиппиус колеблется между двумя полюсами: ду­
ховностью и за зе м л е н н о с ть ю - между горячей
верой и вялым скепсисом (причем моменты отри­
цания, нигилистические настроения вы раж ены в
ее стихах лучш е, чем м о м е н ты веры ). У нее
очень острое чувство «липкости», слизи и тины
повседневной жизни, чувство, что эта жизнь дер­
жит в рабстве самое существенное в ней. Типич­
ные для нее мысли отчетливо вы раж ены в пере­
веденном С ел ь вер о м сти хотворен и и Психея.
Свидригайлов в П рест уплении и наказании раз­
мышляет, а не есть ли вечность всего лишь рус­
ская баня с пауками по всем углам. Мадам Гиппи­
ус подхватила свидригайловскую идею, и ее луч­
шие стихи - вариации на эту тему. Она создала
что-то вроде причудливой м иф ологии с малень­
кими, грязненькими, прилипчивыми и болезненно
п р и в л е к ате л ьн ы м и чер тен ятам и . В о т пример:
стихотворение А потом...?, написанное томным,
протяжным поэтическим размером:

А ПОТОМ...?
А нгелы со мною не говорят.
Л ю бят осиянные селенья,
Крот ост ь лю бят и печать смиренья.
Я же не смиренен и не свят:
А нгелы со мной не говорят.
Темненький приходит дух земли.
Лакомый и больш еглазы й , скромный.
740

Глава V
Что ж такое, что малют ка - темный?
Сами мы не далеко ушли...
Робко приползает дух земли.
Спрашиваю я про смертный час.
Мой младенец, хотъ и скромен - вещий.
Знает многое trpo эт и вещи.
Что, скажи-ка, слыш ал ты о нас?
Что эт о такое - смертный час?
Темный ест усердно леденец.
Шепчет весело: «И все ведь жили.
Смертный час пришел - и раздавили.
Взяли, раздавили - и конец.
Дай-ка мне четвертый леденец.
Ты рожден дорожным червяком.
На дорожке долго не оставят,
Ползай, ползай, а потом раздавят.
Каждый в смертный час под сапогом
Лопнет на дорожке червяком.
Разные бывают сапоги.
Давят, впрочем, все они похоже.
И с тобою, милый, будет то же,
Чьей-нибудь отведаешь ноги...
Разные на свете сапоги.
Камень, нож илъ пуля, все - сапог.
Кровью ль сердце хрупкое зальется,
Болью ли дыхание сожмется,
Петлей ли раздавит позвонок И ль не все равно, какой сапог?»
741

Д. С. Мирский
Тихо понял я про смертный час.
И ласкаю гостя, как родного,
Угощаю и пыт аю снова:
Вижу, много знаете о нас!
Понял, понял я про смертный час.
Но когда раздавят - что потом?
Что, скажи? Возьми еще леденчик.
Кутай, кушай, мертвеиъкий младенчик!
Не взял он. И поглядел бочком:
«Лучше не скажу я, что - потом».
В 1905 г. Зинаида Гйппиус. как и ее муж, ста­
ла пламенной революционеркой. С тех пор она на­
писала много прекраснейших политических сти­
хов - л е г к и х , неожиданных, свежих, язвительных.
Ей прекрасно удался сарказм, например, стихот­
ворение Петроград', сатира на переименование
Санкт-Петербурга. В 1917 г, как и Мережковский.
Гиппиус стала яростной антибольш евичкой. П о­
здние политические стихи Гиппиус часто не хуже
ранних. Но в поздней прозе Гиппиус выглядит ма­
л о п р и в л екател ьн о . Н апр и м ер , в ее П ет ербург­
ском дн евн и ке , где о п и сы в ается ж изнь в 19181919 гг., больше злобной ненависти, чем благород­
ного возмущения. И все-таки нельзя судить о ее
прозе только по таким примерам. Она блестящий
литературны й критик, мастер замечательно гиб­
кого. вы разительного и необы чного стиля (свою
критику она подписывала - «Антон Крайний»), Ее
суждения бы стрые и точные, лет пятнадцать-двад­
цать назад она убивала своим сарказмом дутые
репутации. К ритика Гиппиус откровенно субъек­
тивна, даже капризна, в ней стиль важнее, чем суть.
Н едавно она опубликовала - симптом приближа­
ющейся старости - интересные отры вки из ли те­
ратурных воспоминаний.
742

Глава V
5. С О Л О Г У Б
Все писатели, о которы х мы говорили в этой
главе, вышли из культурных столичных семей из верхушки среднего класса, но самым лучшим,
самым изысканны м поэтом первого поколения
символистов был выходец из низов, чей странный
гений расцвел при самых неблагоприя тных обсто­
ятельствах. Федор Сологуб (настоящее имя - Ф е­
дор Кузьмич Тетерников) родился в Пе тербурге в
1863 г. О тец его был сапожником, а после смерти
отца мать пошла в прислуги. С помощью ее хо­
зяйки Сологуб получил сравнительно приличное
образование в У чительском институте. Закончив
учение, Сологуб получил место учителя в захолу­
стном городишке. Со временем он стал инспекто­
ром начальных школ, в девяностые годы был на­
конец переведен в Петербург.Только после огром­
ного успеха своего знам енитого романа М елкий
бес он смог оставить педагогическую службу и
жить на ли тературн ы е заработки. К ак и другие
символисты. Сологуб был аполитичен и, хотя в
1905 г. был настроен револю ционно, в 1917 г. и по­
зднее был холодно отчужден от происходящего.
В 1921 г. при трагических и таинственных обстоя­
тельствах погибла жена Сологуба - известная в
литературе под именем Анастасия Чеботаревская,
но кроме этого в личной жизни Сологуба не было
крупных событий, и его биография состоит из ис­
тории его творчества.
Он начал писать с восьмидесятых годов, но
первые десять л ет не имел никаких связей с л и те­
ратурным миром. Его первые книги были изданы
в 1896 г. - сразу три: сборник стихов, сборник рас­
сказов и роман Тяжелые сны . над которым он р а­
ботал больше десяти лет. Следующий сборник сти­
хов и следующий сборник рассказов появились
743

Д. С. Мирский
только в 1904 г. Для лучш его своего романа М ел­
кий бес , над которы м он работал с 1892 по 1902 гг.,
Сологуб в течение многих лет не мог найти изда­
теля. Его наконец стали печатать в 1905 г. в при­
ложениях к журналу, но журнал закрылся. И то л ь­
ко в 1907 г. роман наконец был издан в виде книги
и был принят на ура. М елкий бес принес Сологубу
всеобщее признание и всероссийскую славу. Но в
позднейших книгах Сологуб стал давать слишком
много воли своим настроениям, что не понрави­
лось читателям; книги его такого успеха уже не
имели, и после 1910 г. решено было, что талант его
пошел на убыль. Творимая легенда (1908-1912) очень интересная и странно своеобразная книга была встречена равнодушно. Последний роман
Сологуба - Заклинат ельница змей - решительно
слаб, но стихи Сологуба, которы е он продолжает
печатать, по-прежнему остаются на высоком уров­
не, хотя лю бителям новинок и сенсаций не понра­
вится некоторая их монотонность.
В творчестве Сологуба необходимо разли­
чать два аспекта, не связанных между собой и не
зависящих друг от друга, - это его манихейский
идеализм и особый «комплекс», являющийся ре­
зультатом подавляемого, порочного libido. Н ет со­
мнения, что многие произведения Сологуба, осо­
бенно последнего периода, не были бы написаны,
если бы не потребность удовлетворять этот «ком­
плекс», выражая его в материальной форме. Для
изучения этого вопроса нужен опытный психоана­
литик, а не историк литературы. Наслаждение ж е­
стокостью и унижением красоты - один из глав­
ных его симптомов. Второй - вечно повторяюща­
яся деталь «босые ноги». Это как наваждение. Во
всех романах и рассказах Сологуба бродят босые
героини. Манихейство Сологуба, напротив, чисто
идеалистическое - в платоновском смысле слова.
744

Глава V
Существует мир Добра, состоящий из Единства.
Покоя и Красоты, и мир Зла, который состоит из
разброда, желаний и пошлости. Н аш мир - творе­
ние Зла.Только внутри себя можно найти мир Един­
ства и Покоя. Ц ель человека - освободиться от
злых оков материи и стать умиротворенным боже­
ством. Но человек проецирует свои мечты о небе
на внешний мир, в этом состоит «романтическая»
ирония жизни. Эту иронию Сологуб символически
изображает двумя именами, взятыми из Дон Кихо­
т а : Дульцинея и Альдонса.Та, кого мы мнили иде­
альной Дульцинеей, на деле оказывается пошлой
Альдонсой. Материя и желание - главные вы рази­
тели зла, а Красота - идеальная красота обнажен­
ного тела - единственное воплощ ение высш его
мира идеалов в реальной жизни. В этом пункте иде­
ализм Сологуба встречается с его чувственностью.
Его отношение к плотской красоте всегда двойное:
одновременно платонически идеальное и извра­
щенно чувственное. При вкус сологубовской чув­
ственности многим читателям так отвратителен,
что становится препятствием к наслаждению его
творчеством. Н о и помимо этой извращенности,
сама философия Сологуба тяготеет к нигилизму,
близкому к сатанизму. Мир и Красота отождеств­
ляются со Смертью, а Солнце - источник жизни и
деятельности - становится символом злой силы.
В своем отношении к существующей религии Со­
логуб занимает позицию, противоположную сво­
им средневековым предшественникам - альбигой­
цам: он отождествляет Бога со злым создателем
злого мира, а Сатана становится у него царем спо­
койного и прохладного мира красоты и смерти.
Поэзия Сологуба развивалась не в том на­
правлении. что поэзия других символистов. Его
словарь, его поэтический язы к, его образность
ближе к эклектической поэзии «викторианцев».
745

Д. С. Мирский
Он пользуется простыми размерами, но утончает
их до совершенства. С ловарь у Сологуба почти
такой же маленький, как у Расина, но пользуется
им он почти с такой же точностью и меткостью.
Он символист в том смысле, что слова его - сим­
волы с двойным значением и употребляются во
втором - непривы чном значении. Н о закончен­
ность его ф илософ ской системы позволяет Соло­
губу пользоваться этими словами с почти класси­
ческой точностью. Это относится, однако, только
к той части его поэзии, которая отр аж ает его иде­
альны е небеса или стрем ление к ним. В других
циклах - например, в П одземных песнях - мрачно
и ж естоко изображается злой разлад мира, и по­
этический язы к в них грубее, колоритнее и бо­
гаче. В Подземные песни входит странный цикл
Л ичины переживаний - воспоминания о разных
формах, которы е принимала душа в своих преды­
дущих воплощениях. Одно из них - жалоба соба­
ки, воющей на луну, одно из лучших и своеобраз­
нейших стихотворений Сологуба. Бесполезно пы­
таться переводить идеалистическую лирику Соло­
губа - это под силу лишь мастеру английского сти­
ха. Конечно, именно лирическая поэзия Сологу­
ба - лучшее, что он написал. - ее классическая
красота происходит от неуловимых свойств рит­
ма и смысла. К ак во всей классической поэзии,
умолчание поэта так же важно, как его слова: то.
что осталось недосказанным, - так же важно, как
и сказанное. Это самые изысканны е и тонкие сти­
хи во всей современной русской поэзии.
Хотя стихи Сологуба - это совершеннейший
и редчайший цветок его гения, его слава в России
и особенно за границей больше основывается на
его романах. П ервый роман Сологуба - Тяжелые
сны - лирически-автобиографический. Героя ро­
мана, провинциального учителя Логина, преследу­
746

Глава V
ют те же извращ енные наваждения и те же иде­
альные видения, которы е наполняю т поэзию С о­
логуба. Это история человека, способного достичь
идеала в гуще мира пошлости, жестокости, эгоиз­
ма. глупости и похоти. Русское провинциальное
общество изображается с разящ ей жестокостью ,
напоминающей Гоголя. Н о это не реализм - в доб­
ром старом русском смы сле слова, - так как в
изображаемой жизни символизируется не только
русская широта. Второй роман Сологуба - М ел­
кий бес (английский перевод названия - The Little
Demon - совсем нехорош , ф ран ц у зск и й - І.е
Demon Mesquin - получше) - самое знаменитое из
всех его произведений, его можно считать лучшим
русским романом после Достоевского. К ак и Тя­
желые сны , М елкий бес внешне реалистичен, но
внутренне символичен. Роман выходит за рамки
реализма не потому, что С ологуб вводит в него
загадочного бесенка Н едоты ком ку (его ведь м ож ­
но было бы объяснить как галлю цинацию Передонова). а потому, что цель С ологуба - описывать
жизнь не русского п р о в и н ц и ал ьн о го города, а
жизнь в целом - злое творение Бога. Сатириче­
ский рисунок Сологуба восхити телен, чуть более
гротескный, а потому - более поэтический, чем в
предыдущем романе, но изображаемый город о ка­
зывается микрокосмом всей жизни. В романе два
плана: жизнь Передонова - воплощение безрадо­
стного жизненного зла. и идиллическая любовь
мальчика Саши П ы льникова и Людмилы Рутило­
вой. Саша и Людмила - эманация красоты, но их
красота не чиста, она заражена дурным прикос­
новением жизни. В сценах отн о ш ен ий Саши с
Людмилой есть тонкий привкус чувственности,
которая вводится не только в силу композицион­
ной и символической необходимости, но и по внут­
ренней потребности libido поэта. Передонов стал
747

Д. С. Мирский
знаменитым персонажем, самым запоминающим­
ся со времен Братьев Карамазовых , его имя стало
в России нарицательным. Оно обозначает угрюмое
зло. человека, которому чужда радость и которого
злит, что другие знаю т это чувство; самый ужас­
ный персонаж, которого мог создать поэт. Передонов живет, ненавидя всех и считая, что все нена­
видят его. Он лю бит причинять страдания и давить
чужие радости. В конце романа мания преследова­
ния полностью овладевает им, он окончательно
сходит с ума и соверш ает убийство.
Третий роман Сологуба - Творимая легенда
(англий ский п ер ево д чи к первой части, мистер
Курнос, удачно подметил, что эт о «легенда в про­
цессе создания») - самый длинный. Он состоит из
трех частей, каждая из ко то р ы х - законченный
роман. В первой части действие происходит в Рос­
сии в 1905 г. І£рой романа Триродов - сатанист, из
тех, кого та к лю би т Сологуб. Триродов еще и ре­
волюционер, правда, только созерцательный. В то
время сам Сологуб был настроен очень рево лю ­
ционно: естественно, что при его ф илософской
системе существующий порядок вещей, силы ре­
акции и консерватизма представлены в романе как
воплощ ение зла. П ервая часть полна страшных и
жестоких сцен подавления револю ционного дви­
жения, - отсюда ее название К апли крови. Триро­
дов - идеальный человек, почти приблизившийся
к спокой ствию смерти, он создает вокруг себя
атм о сф ер у покоя и прохлады , символизируемую
его колонией «тихих мальчиков», - странное ви­
дение б ольного воображ ен и я Сологуба. Во вто­
рой и третьей частях ( Королева Ортруда и Дым
и пепел) д ействи е п ер ен о си тся в к о р о л ев с тв о
О б ъ ед и н ен н ы х остр о во в в С редиземном море.
Острова - вы мы ш ленны е, вулканического проис­
хождения. В этих книгах есть мощ ное и тонкое 748

Глава V
но какое-то подозрительное - обаяние. В отличие
от большинства русских романов их просто инте­
ресно читать. Это очень запутанный сюжет, с л ю ­
бовной и политической интригой. Ситуация о б о ­
стряется постоянным присутствием опасности вулкана, которы й наконец извергается в третьей
части. История символическая, как я уже говорил,
помимо символизма, в ней есть обаяние. В конце
трилогии Триродова избираю т королем Республи­
ки О бъединенных островов!
Рассказы С ологуба - связую щ ее звено м е ж ­
ду поэзией и романами. Н е к о т о р ы е из них - к о ­
роткие зарисовки в стиле Тяж елых снов и М ел­
кого беса. Другие, особен н о написанные после
1905 г., о тк р о в ен н о ф ан та ст и ч е ск и е и сим воли ­
ческие. В них С ологуб дает полную свободу сво­
им патологическим чувственным запросам.Типич­
ные примеры - М илы й паж и переведенная на а н ­
глийский Дама в узах. А Чудо отрока Лина - р е ­
волюционный сю ж ет в условно-поэтической о б ­
становке - один из лучших образцов современной
русской прозы. В ообщ е проза Сологуба п р екрас­
на: прозрачная, ясная, уравновешенная, поэтичная,
но с чувством меры . В поздних произведениях,
правда, появляется р а зд р а ж а ю щ ая манерность.
Особняком стоят П олит ические сказочки (1905):
восхитительные по едкости сарказма и по пере­
даче народного языка, богатого (как всякая народ­
ная речь) словесными э ф ф е к т а м и и напоминаю­
щего гротескную манеру Лескова.
Пьесы Сологуба несравнимо хуже других его
произведений. В них мало драматических досто­
инств. Победа смерти и Дар м удры х пчел - пы ш ­
ные зрелищ а, сим во л и зи р у ю щ и е ф и л о со ф ск и е
концепции автора. В них меньше искренности, чем
в его поэзии, красота их ф альш ива. Более инте­
ресна пьеса Ванька-клю чник и паж Жеан: забавно
749

Д. С. Мирский
и иронически рассказанный привы чный сю ж ет о
молодом слуге, которы й соблазняет хозяйку дома,
развивается в двух параллельны х вариантах - в
средневековой Франции и в Московской Руси. Это
сатира на русскую цивилизацию, с ее грубостью и
бедностью форм, и в то же время символ глубин­
ной образности дурного разброда жизни во всем
мире и во все века.
6. А Н Н Е Н С К И Й
Е щ е старш е С ологуба, еще отдаленнее от
общ его направления и еще позже признан был
И ннокентий Федорович Анненский. Он родился в
185S г. в О м ске (Зап адн ая Сибирь), был сыном
видного чиновника, образование получил в П етер­
бурге. В т а м о ш н е м у н и в е р с и т ете он закон чи л
классическое отделение и был оставлен при ка­
федре, но обнаружил, что неспособен сосредото­
читься на писании диссертации - и стал препода­
вателем древних язы ков. Со временем он стал ди­
р е к т о р о м Ц а р с к о с е л ь с к о г о лицея, а вп о сл ед ­
ствии - инспектором П е тер б у р гс к о го учебного
округа. Вся его преподавательская карьера про­
ходила на б о л ее вы соком уровне, чем карьера
Сологуба. Он был выдающимся знатоком в о б л а­
сти античной литературы , сотрудничал в ф и л о л о ­
гических журналах, посвятил себя переводу всего
Еврипида на русский язык. В 1894 г. он опублико­
вал Вакханки, а затем и все остальное. Н еслучай­
но им был выбран Еврипид - самый «журналист­
ский» и наим енее рели ги озн ы й из трагических
поэтов. Склад ума А нненского был в высшей сте­
пени неклассичным, и он сделал все, что мог. для
модернизации и вульгаризации греческого поэта.
Н о все это доставило бы ему лиш ь крош ечное
место в русской литературе, если бы не его соб­
750

Глава V
ственные стихи. В 1904 г. он опубликовал книгу
лирики (половина которой была занята перевода­
ми из французских поэтов и из Іорация) под на­
званием Тихие песни и под причудливым псевдо­
нимом Ник. Т-О (одновременно и анаграмма, час­
тичная, его имени, и - «никто»). Для него это еще
и аллюзия на известный эпизод из Одиссеи, когда
Одиссей говорит Полифему, что его зовут Утис
(по-гречески - Н икто). Для Анненского характер­
ны такие дальние и сложно построенные а л л ю ­
зии. Тихие песни прошли незам еченны м и, даже
символисты не обратили на них внимания. Стихи
его продолжали время от времени появляться в
журналах, и он выпустил две книги критических
очерков, замечательны х как тон костью и прони­
ц ател ьн о стью к р и ти ч е ск и х наблю дений, т а к и
претенциозными в ы вер там и стиля. К 1909 году
кое-кто стал понимать, что Анненский - н ео б ы к­
новенно оригинальны й и интересны й поэт. Его
«подхватили» петербургские символисты и ввели
в свои поэтические кружки, где он сразу стал цен­
тральной фигурой. Он был на пути к тому, чтобы
стать основным влиянием в литературе, когда вне­
запно скончался от сердечного приступа на П е ­
тербургском вокзале, возвращ аясь домой, в Ц а р ­
ское Село (ноябрь 1909). Он подготовил к печати
вторую книгу стихов - Кипарисовый ларец , к о то ­
рый вышел в свет в следующ ем году и среди рус­
ских поэтов стал считаться классикой.
Поэзия Анненского во многом отличается от
поэзии его современников. Она не метафизична,
а чисто эмоциональна, даже, пожалуй, нервна. Рус­
ских учителей у А нненского не было. Если вооб­
ще они у него были, то это Бодлер, Верлен и М ал­
ларме. Н о в сущности его лирическое дарование
замечательно оригинально. Это - редкий случай
очень позднего развития. И совершенства он дос­
751

Д. С. Мирский
тиг далеко не сразу. Тихие песни явно незрелы, хотя
написаны в сорок восемь лет. Н о большинство сти­
хов Кипарисового ларца - ж емчуж ины безупреч­
ного соверш енства. Анненский - символист, по­
скольку его поэзия основана на системе «соответ­
ствий». Н о это - чисто эмоциональны е соответст­
вия. Стихотворения развиваются в двух связанных
между собою планах - человеческая душа и вне­
шний мир; каждое - тщ ательно проведенная па­
раллель между состоянием души и мира вне ее.
Анненский близок к Чехову, потому что его м ате­
риал - то ж е мелочи и булавочные уколы жизни.
Его поэзия в основе своей человечна и могла бы
стать понятной всем, потому что состоит из о б ы ч ­
ного ч ел о в е ч е с к о го , внятного всем м атериала.
Стихи п остроены с удивляю щ ей и смущающ ей
то н ко стью и точностью ; сж аты е, лакон и чн ы е все конструктивны е леса с них сняты, оставлены
то л ь к о о сновн ы е то ч к и , по к о то р ы м читатель
м ож ет восстановить весь процесс и постичь един­
ство стихотворения. Н о м ало кто из читателей
способен на требуем ое для это го творческое уси­
лие. А между тем творчество А нненского стоит
этого труда. Те, кто овладел Анненским, обычно
предпочитают его всем другим поэтам, ибо он уни­
кален и неувядаем. О б ъ ем созданного им неве­
лик - две книжки; в обеих не более ста стихотво­
рений, в каждом из которы х не более двадцати
строк. П оэтом у изучать его сравнительно нетруд­
но. Да и для перевода он нетруден, ибо главное в
его стихах - их структурная логика.

М АКИ
Веселый день горит... Среди сомлевш их трав
Все маки пят нами - как жадное бессилье,
Как губы, полны е соблазна и от рав ,
Как алы х бабочек развернут ы е крылья.
752

Глава V
Веселый день горит... Но сад и пуст и глух.
Давно покончил он с соблазнами и пиром,
И маки сохлые, как головы старух,
Осенены с небес сияющим потиром.
О К Т Я Б Р Ь С К И Й МИФ
Мне т оскливо. Мне невмочь.
И шаги слепого слышу:
Надо мною он всю ночь
Оступается о крышу.
И мои ль, не знаю, жгут
Сердце слезы, или эт о
Те, кот орые бегут
У слепого без ответа,
Что бегут из м ут ны х глаз
По щекам его поблеклы м,
И в глухой полночны й час
Растекаются по стеклам.
Надо сказать, что язы к А нненского созна­
тельно зауряден, тривиален. Это лишенный к р а ­
сот каждодневный язык - но поэтическая алхимия
превращ ает уродливый ш лак пошлости в чистое
золото поэзии.
Трагедии Анненского, написанные в подража­
ние Еврипиду, не достигаю т уровня его лирики.
Самая интересная из них последняя - Фамира Кифаред. Е е сю ж ет - один из мифов об Аполлоне:
гордый К иф аред вызвал бога на музыкальное со­
стязание и заплатил за свою дерзость утратой зре­
ния. В этой трагедии много душераздирающей по­
эзии. но она совершенно не классична. В общем,
учитывая никогда не прерывавшуюся связь Аннен­
ского с античными авторами, можно только удив­
ляться тому, что он так далек от античного духа.
753

Д. С. Мирский
7. В Я Ч Е С Л А В И В А Н О В
Соединение русского символизма и гречес­
кой традиции осуществилось в произведениях дру­
гого поэта-ученого, Вячеслава Ивановича Ивано­
ва. Он родился в М оскве в 1866 г., в семье мелкого
чиновника. И зучал античную литературу и исто­
рию. частично под руководством М оммзена, и
опубликовал диссертацию об объединениях о т­
купщиков в Древнем Риме. Д олгое время жил за
границей, не поддерживая никаких связей с рус­
ской литературной жизнью. Из всех современных
авторов влияние на него оказали то л ьк о Ницше и
Соловьев. Н о он жил в тесном общении с велики­
ми поэтами античного мира, с Данте и с Гете, и с
мистиками и ф ил о со ф ам и всех времен. Особенно
его привлекали мистические религии Греции, и
позднее (1903-1904) он опубликовал серьезную
работу о культе Диониса. Стихи писать он начал
рано, но долгие годы их не печатал, благодаря
чему сумел свободно развить свой собственный
стиль,иератический.архаический.поэтически бо­
гатый и вы разительны й, проникнутый величест­
венной гармонией и соверш енно непохожий на
поэзию его современников. В 1903 г. он опублико­
вал книгу стихов Кормчие звезды - первый плод
его уединенного развития. Н есмотря на внешнюю
непохожесть, символисты немедленно разглядели
в нем своего и признали его большим поэтом. Он
вошел в символистские кружки и даже подпал под
влияние М ереж ковского, но в целом дал симво­
листам больш е, чем получил. Е г о невероятная
о б р а зо в а н н о с т ь и могучий л и ч н ы й м агнетизм
вскоре сделали его признанным мэтром и вождем.
В 1905 г. он, как и другие символисты, приветство­
вал р е в о л ю ц и ю и вместе с м олоды м поэтом и
револю ционером Георгием Ч улковы м (р. в 1879)
754

Глава V
стал провозвестником новой револю ционной ф и ­
л о соф и и, получи вш ей н азв ан и е м и сти ч еск о го
анархизма. Эта философия проповедовала «непри­
ятие мира» и бунт против всех внешних условнос­
тей с целью полного освобождения духа. М исти­
ческий анархизм на поверку оказался эф емерны м,
но влияние И в ан о в а на п етер б у р гски е круж ки
модернистов стало неоспоримы м и длилось лет
шесть-семь. Он стал мэтром петербургских сим­
волистов, в противополож ность москвичам, чьим
мэтром был Брю сов. Входить в детали их споров
невозможно. Смысл ивановского кредо был в том,
что искусство - мистическое религиозное действо,
вид синкретической человеческой активности, в
ко то р о м д о л ж н ы го с п о д ств о в а ть м и стически е
ценности и судить о котором следует согласно р е ­
лигиозным стандартам. Сама религия его бы ла
синкретической, вклю чавш ей все на свете рели ­
гии. Один из ее характерн ы х догматов - т о ж д е ­
ство Христа и Диониса. Все бы ло одно - христи­
анство и язы чество, святость и лю ц и ф ерова гор­
дыня. аск ети ческ ая чистота и эр о тич ески й э к ­
стаз - и все бы ло религией, и все было свято. М ос­
квичи встали в оппозицию к И ванову частично
потому, что, как Брю сов, хотели охранить незави­
симость искусства от религии и философии, час­
тично потому, что, как Б е л ы й , ж елали более т о ч ­
но определенной и менее всеобъем лю щ ей рели­
гии, которая не искала бы «синтеза добра и зла.
Христа и Люцифера». С 1905 по 1911 г. Иванов ос­
тавался некоронованным королем петербургских
поэтов. Его квартира на шестом эт аж е дома, воз­
вышавшегося над зданием Думы и над Тавриче­
ским садом, бы ла известна под названием « Б а ш ­
ни». Каждую среду там встречался весь модерни­
стский и поэтический П е т е р б у р г а самые близкие
адепты мэтра оставались до восьми-девяти часов
755

Д. С. Мирский
утра, продолжая мистические беседы и литератур­
ные чтения. В 1907 г. Иванов потерял жену (извес­
тную в литературе под именем Лидия ЗиновьеваА нни бал),ноэто не нарушило «сред».Только в 1912
году в результате целого ряда несчастий Иванов
отош ел от своих ближайших друзей. Он бросил
«Башню», уехал за границу, а когда вернулся, обо­
сновался не в Петербурге, а в Москве. В это же са­
мое время произошел распад символизма как шко­
лы: идейное главенство Иванова кончилось: отны ­
не он стал «одним из многих». Период «Башни» был
временем расцвета ивановской поэзии: стихи этой
поры вошли в сборник Cor Ardens (два тома. 1911).
Вторая революция не воспламенила Иванова, как
первая. Он жил в Москве и под Москвой, как по­
чти все русские интеллигенты терпя тяжкие лише­
ния. голод и холод. В 1920 г. он написал прекрасней­
шие Зимние сонеты и. совместно с ГЪршензоном.
Переписку из двух у гло в : то и другое принадлежит
к важнейшим памятникам эпохи. В 1921 г. он был
назначен профессором греческого языка в А зер ­
байджанский Государственный университет, в Баку,
где в течение трех лет читал лекции молодым тю р ­
кам о ГЬмере и Эсхиле. В 1924 г. вернулся в Москву,
где. по слухам, поддерживает прекрасные отноше­
ния с большевистскими вождями.
Ш естов, мастер острого слова, дал Иванову
прозвище «Вячеслав Великолепный», и слово «ве­
ликолепный» лучш ее из возможных определение
его стиля. В первой книге еще был некий прими­
тивизм, «ш ероховатость», придававш ая ей све­
жесть, которой уже не найти в его зрелых произ­
ведениях. Н о Cor Ardens - высший уровень орна­
ментального стиля в русской поэзии. Его стих про­
питан красотой и вы разительностью ; он сверка­
ет. горит драгоценностями и самоцветами, он по­
хож на б огатое византийское облачение. К его
756

Глава V
стиху подходят эпитеты «византийский» и «алек­
сандрийский»: они полны прош лы ми веками, про­
питаны ученостью и самосознанием - и лишены
всякой импровизационное™. В русской поэзии это
самое большое приближение к сознательному и
обдуманному м и л ьто н о вско м у блеску. К аж д ы й
образ, каждое слово, каж ды й звук, каждая каден­
ция - э т о часть великолепно спланированного це­
лого. Все тщ ательно взвеш ено и обдуманно о т о ­
брано для наибольш его э ф ф е к т а . Я зы к архаичен,
к тому же Иванов лю би т вводить греческую л е к ­
сику. Это великая традиция церковнославянского
язы ка, усиливаю щ ая вели ч ествен н о сть стихов.
Больш инство стихотворений метафизичны : прав­
да, он написал т а к ж е м н о ж е ств о лирических и
политических стихов, но и любовь, и политика все­
гда рассматриваю тся sub specie aeternitatis (с т о ч ­
ки зрения вечности). Разумеется, его поэзия слож ­
на и вряд ли доступна первому встречному, но те,
кто могут вращаться в сф ере его идей, найдут в
этом крепком и пряном вине манящий и волную ­
щий вкус. В его великолепии и учености спрятано
жало рафинированной и экстатической чувствен­
ности - ж ало Астарты , скорее чем Диониса. Его
поэзия м о ж ет бы ть недоступной, алексан дри й ­
ской, вторичной (в том смысле, в каком вторична
и вся наша культура), но что эт о истинная, а, воз­
можно. и великая поэзия - соверш енно несомнен­
но. Единственное возражение, которое можно ей
предъявить - что в ней всего слишком много. Зим ­
ние сонеты (1920) стоят н есколько особо от все­
го остального: они проще, человечнее, менее м е­
тафизичны . Их тема - вы ж ивание неумираю щ е­
го духовного огня, несмотря на извечных стихий­
ных врагов - холод и голод. К ак многие символи­
сты, Иванов был та к ж е и переводчиком, и его пе­
реводы Пиндара, Сапфо. А л к ея. Новалиса и, осо­
757

Д. С. Мирский
бенно, неопубликованный перевод Агамемнона.
принадлежат к величайшим достижениям русско­
го стихотворного перевода.
П роза Иванова та к же великолепна, как его
стихи, - это самая искусная и величественная ор ­
наментальная русская проза. Ранние эссе И вано­
ва составили два тома - П о звездам (1909) и Б о­
розды и межи. (1916). В них он развивает те же
мысли, что и в своих стихах. Он верил, что наше
время способно возродить м иф ологическое тв о р ­
чество религиозных эпох. Он о ткр ы л в Достоев­
ском великого мифотворца и верил, что современ­
ный театр может стать религиозным и отдать важ­
ное место хору, подобно дионисийскому театру в
Афинах. Самая зам ечательная его проза - диалог
в письмах, которы й они вели с Гершензоном. ког­
да оба ф ил о со ф а леж али в двух углах одной и той
же больничной палаты , в сам ы е страш ны е дни
большевистской разрухи (Переписка из двух у г­
лов. 1920). Іерш ензон мечтает, по-руссоистски, о
новой и полной свободе, о голом человеке на но­
вой земле, которы й будет свободен от векового
ига культуры. Иванов же защ и щ ает культурные
ценности и с силой и благородны м энтузиазмом
напоминает о великих прош лы х свершениях сво­
ему оппоненту-нигилисту. Ш есть писем - его часть
диалога - являются благородной и гордой защи­
той культуры, которой обстоятельства ее написа­
ния придают особенную силу.
8. В О Л О Ш И Н
Если бы не его последние стихи о р ев о лю ­
ции, М аксимилиан А лександрович Волошин, воз­
можно, числился бы среди «малых поэтов»; но эти
последние стихи так интересны, что тут не обой­
дешься простым упоминанием.
758

Глава V
Он родился в 1877 г. на юге России, много
путешествовал по Центральной Азии и по среди­
земноморскому побережью , и много л ег прожил
в Париже, где изучал живопись. Потом поселился
в К октебеле, близ Феодосии, на ю го-восточном
побережье К ры м а. В 1906-1910 гг. он был одним
из завсегдатаев «Башни». В ранних своих произ­
ведениях Волошин - типичный западник. Е го ду­
ховной родиной был Париж. Он переводил ф р а н ­
цузских п исателей , зн ак о м я русскую публику с
такими именами, как Б а р б е д’Оревильи, Анри де
Ренье. Поль де Сен-Виктор и П оль Клодель. С ти­
хи его. н ес к о л ьк о м еталл и ч еск и е, о б л ад а ю т х о ­
лодным блеском. Они подобны сверкающей выс­
тавке самоцветов или витраж ей: кстати, одна из
его длиннейших поэм написана о витражах в Ру­
анском соборе. Он находился под сильным в п е ­
чатлением от католического мистицизма, оккуль­
тных наук, эгейской и архаической Греции и сре­
диземноморского лан дш аф та. Среди его лучших
стихотворений б л ес тящ и е воспоминания о г р е ­
ческом лете, пропитанном ароматом сухой лаван­
ды, и К им мерийские сум ер ки , цикл сонетов о
крымской зиме. Стихи его до 1917 года были чис­
то д е к о р а ти в н ы и а к ад е м и ч н ы , б л естящ и и х о ­
лодны. Р ев о л ю ц и я в ы з в а л а к ж изни серию его
замечательны х «исторических» стихотворений о
судьбах России. О сн о в н ая тем а их - концепция
«святой Руси», с тр ан ы ч и с то го х р и стиан ского
мистицизма, подавленного государством, которое,
по Волошину, есть чуждое для Руси образование;
1917 год был стихийным ры вком, усилием России
освободиться от чужеземных оков. «Святая Русь»
(из одноименной поэмы) не хочет быть царевной
в царских палатах, она х о ч ет б ы ть свободной и
потому слуш ает дурного совета, «отдалась р аз­
бойнику и вору, подожгла усадьбы и хлеба, разо­

159

Д. С. Мирский
рила древнее жилище, и пош ла поруганной и ни­
щей, и рабой последнего раба». Н о, говорит В о ­
л ош и н , «я ль в т ебя посмею бросит ъ камень?
(...) В грязъ лицом тебе лъ не поклоню сь, след
босой ноги благославляя, - ты, бездомная, гуля­
щая, хм ельная, во Х рист е ю родивая Русъ!»
В другой поэме Пресуіцествление он набрасыва­
ет картину Рима в шестом веке, когда погас пос­
ледний отблеск им ператорского Рима, и папский
Рим, «новы й Рим процвел, вели к и необъят ен,
как ст ихия. Так семя, дабы прораст и, должно
истлеть... И ст лей Россия, и царством духа рас­
цвети!»
Так самый западный и космополитический из
русских поэтов построил теори ю сверх-славяноф и л ь с к о г о кви ети зм а. Эти сти х о тв о р ен и я (из
сборника Дем оны глухонем ы е. 1918) завоевали
огромную популярность среди эмигрантов, мно­
гие из которы х считаю т В олош ина величайшим
из живущих поэтов. Н о это т анархический квие­
тизм не м еш ает их автору бы ть в наилучших о т ­
ношениях с коммунистами. Его учение закл ю ч а­
ется в том, что все русские должны примириться
и простить друг друга. Если они отказы ваю тся
сделать это, он делает это за них. Последняя его
книга ( Стихи о терроре. 1924) - обличение граж ­
данской войны в том же примиренческом духе.
Н есмотря на жгучую актуальность этих стихов,
нельзя не увидеть в конце концов, что они такие
же холодные и академичные, как и ранние его со­
чинения. Россия и революция, Христос и Люцифер.
Ц ерковь и И нтернационал - для него чисто эсте­
тические сущности, необычайно интересные в сво­
их сочетаниях, не менее значительны е, чем руан­
ские витражи или миф об А тлантиде, но никак не
связанные с практическими и сиюминутными во­
просами.
760

Глава V
9. Б Л О К
Величайшим из символистов был А лександр
Александрович Блок. Его творчество одновремен­
но и очень типично для всей ш колы - ибо никто
не зашел дальше его в реалистическом мистициз­
ме русского сим волизма, и очен ь сво ео б р азно ,
потому что он несомненно родственен великим
поэтам романтической эпохи. Е го поэзия более
непосредственна, более вдохновенна, чем поэзия
его современников. Д аж е внешность у него была
поэтическая. В нем б ы л о вро ж д ен н о е величие
падшего ангела. Все знавшие его чувствовали в
нем существо в ы сш его порядка. Он был очень
красив, выглядел, как великолепный образчик той
расы, которую теперь принято назы вать нордиче­
ской. Он был точкой пересечения многих тради ­
ционных линий - он был одновременно и очень
русский, и очень европеец. Э то еще подчеркива­
лось его смешанным происхождением.
Предки отца пришли вместе с Петром III из
Голштинии, в XVIII веке, но сам отец, профессор
гражданского права в В арш авском университете,
был уже больше чем наполовину русским по к р о ­
ви и крайним славянофилом по взглядам. Это был
несчастный, истерзавший себя эгоист, очень при­
в л ек а те л ь н ы й , но н ев ы н о си м ы й в совм естн ой
жизни. Его первая жена, мать поэта, откры ла это
очень скоро; они разош лись после рождения сына
и потом были разведены. О ба вступили во второй
брак. Мать поэта бы ла дочерью профессора Б е ­
кетова, известного ученого, в течение многих лет
занимавшего пост р е к то р а П етербургского уни­
верситета.
П о эт родился в 1880 г. в квартире деда, в зда­
нии университета. П осле развода родителей он
остался с матерью . О тца он видел только изред­
761

Д. С. Мирский
ка. Ж изнь в семье Б е к е то в ы х была культурная,
идиллическая. З и м ы проходили в университете,
лета в небольш ом имении Ш ахматово, под М оск­
вой. Люди, с которы м и общались Б ек ето в ы , при­
надлежали к верхушке русской интеллигенции в том числе семья великого химика Менделеева
(на дочери к о то р о го Б л о к женился в 1903 г.) и се­
мья М. С. Соловьева, которы й был братом и «луч­
шим я» знам енитого писателя.
В 1898 г. Б л о к поступил в университет и учил­
ся там довольно долго, потому что перешел с ф а ­
культета права на ф илологический; поэтому он
получил диплом то л ьк о в 1906 г., когда уже был
известным поэтом. Стихи он начал писать очень
рано. В 1900 г. он уже был оригинальным поэтом,
как по стилю , так и по сути. В начале его стихи не
публиковались.Только в 1903 г. несколько стихот­
ворений б ы ло напечатано в журнале М ер еж к о в­
ского Н овы й пут ь. В 1904 г. они вышли отдель­
ной книжкой под названием Стихи о прекрасной
даме. Б л о к всегда настаивал, что его поэзия мо­
ж ет бы ть по-настоящ ему понята и оценена то л ь­
ко теми, к то с о чу в ств у ет его мистицизму. Это
утверждение особенно справедливо, когда речь
идет о первой его книге. Если читатель не пони­
м ает мистического «фона», стихи покажутся ему
просто словесной музыкой. Ч то б ы бы ть поняты ­
ми, эти стихи долж ны бы ть истолкованы. Это, од­
нако, не слишком трудная задача, если пользовать­
ся собственной статьей Б л о к а О современном со­
стоянии русского символизма (1910) - очень важ ­
ное его сам ораскры тие - и подробным коммента­
рием Б е л о го в его зам ечательны х Воспоминани­
ях о Блоке. Стихи О прекрасной даме - мистичес­
кая «любовная история» с Особой, которую Блок
отожествлял с героиней Трех видений Соловьева Софией, Бож ественной мудростью, женской ипо­
762

Глава V
стасью Б о ж еств а. П о сле к о м м ен тар и ев самого
Блока и Б ел о го разобраться в его лирике уже не
так трудно. Друзья Б л о к а - мистики - да и он сам
всегда настаивали, что эти Ст ихи - самая важная
часть его творений, и хотя обы чны й читатель сти­
хов мож ет предпочесть могучую поэзию т р е т ь е ­
го тома, эти ранние С т ихи , кон ечн о же, очень
интересны и биографически важны. Н есмотря на
влияние Соловьева (материал) и Зинаиды Гиппи­
ус (метрическая ф о р м а), они вполне оригиналь­
ны и стилистически странно зрелы для двадцати­
двадцатидвухлетнего человека. Основная черта
этой поэзии - полная свобода от всего чувствен­
ного и конкретного. Это туманность слов, к о то ­
рая действует на неподготовленного читателя про­
сто как словесная музыка. К ак ни одна другая, эта
поэзия отвечает верленовском у правилу: «de Іа
musique avant toute chose» («музыки, музыки п реж ­
де всего!»). Н е т в мире ничего «plus vague et plus
soluble dans l’air» («более смутного и более раство­
римого в воздухе»), чем эта поэзия. П озднее, в
пьесе Незнакомка Б л о к заставляет П о эта (к о т о ­
рый, несомненно, самопародия) читать свои сти­
хи половому в тракти ре, и т о т выносит свой вер­
дикт: «Непонятно-с, но весьма утонченно-с!». Не
считая нескольких п освящ енны х, отн ош ен ие к
Блоку его тогдашних поклонников бы ло во мно­
гом похоже на отнош ение полового.
Дальнейшая популярность его ранней поэзии
(заклю ченной в первом том е его сочинений) как
раз и вызвана бы ла помеш ательством на стихах,
к оторы е были бы та к же чисты и свободны от
содержания, как и музыка.
Вначале поэзию Б л о к а ценили лишь немно­
гие. Критики или не обращали на нее внимания, или
же третировали ее с насмешкой и негодованием,
что было общим уделом символистов. Читать Б л о ­
763

Д. С. Мирский
ка стали значительно позже. Н о литературные кру­
ги сразу поняли значение нового поэта: Брюсов и
Мережковский очень тепло его приняли. Младшие
символисты пошли в своем энтузиазме еще даль­
ше: два молодых москвича, Андрей Белы й и Сер­
гей Соловьев (сын М. С. Соловьева) увидели в его
поэзии весть, близкую их собственному духовному
настрою, и Б л о к стал для них пророком и провид­
цем. чуть ли не основателем новой религии. Эти
молодые мистики с горячей и странно-реалистиче­
ской верой ожидали нового религиозного откро­
вения, и эфирная блоковская поэзия показалась им
Благовещ еньем новой эры. В своих Воспоминани­
ях Б ел ы й описывает напряженную атмосферу ми­
стического ожидания, в которой молодые Блоки
(Блок женился на Л .Д. Менделеевой), он сам и Сер­
гей Соловьев жили в 1903-1904 гг.
Н о это продолж алось недолго. Стихи о пре­
красной даме еще печатались, блокисты были в
полном экстазе, когда внезапно визионерский мир
Б л о к а резко изменился. «П рекрасная дама» о тк а ­
зала своему поклоннику. Мир для него опустел,
небеса покрылись тучами и потемнели. О твергну­
тый мистической возлю бленной поэт обратился
к земле. Э тот поворот сделал Б л о к а несомненно
более несчастным и. вероятно, худшим человеком,
чем он был, но большим поэтом. Только гут его
поэзия приобрела общ ечеловечески й интерес и
стала понятной не то л ьк о немногим избранным.
Она стала более земной, но вначале и земля его
не была материальной землей. Его вскормленный
небом стиль при первом контакте с грубой дей­
ствительностью тут же дематериализовы вал ее.
Его мир в 1904-1906 гг. - завеса миражей, набро­
шенная на более реальны е, но невидимые небеса.
Его стиль, бесплотный и чисто музыкальный, ире764

Глава V
красно подходил для изображения туманов и ми­
ражей П етербурга, иллю зорного города, т р е в о ­
жившего воображение ІЪголя, Григорьева, Д о сто ­
евского. Э тот романтический Петербург, сновиде­
нье, возникаю щ ее в нереальной мглистой а т м о ­
сфере северных невских болот, стал основой б ло­
ковской поэзии, едва он коснулся земли после сво­
их первы х м и стических п о л ето в. « П р е к р а с н а я
дама» исчезает из его стихов. Ее сменяет Н е зн а ­
комка, тож е нематериальное, нб страстное, в еч ­
но-присутствующее видение, которым он одержим
на всем протяжении второго тома (1904-1908 гг.).
С особой четкостью она является в зн ам енитей­
шем стихотворении (пожалуй, после Двенадцат и
самом известном), написанном в 1906 г., х а р а к т е р ­
ном сочетанием реалистической иронии с ро м ан ­
тическим лиризмом. С тихотворение начинается
гротескно-ироническим и зо б р аж ен ием д ачного
места под П етербургом . В этом логове кипучей
пошлости, где «испы танны е остряки» гуляю т с
дамами и «пьяницы с глазами кроликов „ш vino
veritas" кричат», появляется Н езнаком ка:

И каждый вечер, в час назначенный
(Илъ эт о т олько снится мне?),
Д евичий стан, ш елками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Ды ш а духами, и туманами.
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И ш ляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
765

Д. С. Мирский
И странной близост ью закованный.
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную далъ.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
П ронзило т ерпкое вино.
И перья страуса склоненны е
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Ц вет ут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище,
И клю ч поручен т олько мне!
Ты право, пьяное чудовищ е!
Я знаю: истина в вине.
Р азу м еется, п еревод м о ж е т дать то л ьк о
очень несоверш енное представление об оригина­
ле - впечатление от поэзии Б л о к а очень сильно
зависит от звучания, от гармонии гласных, от эмо­
ционального и музы кального колорита того, что
иначе могло бы показаться смутным и бессвязным
набором поэтических слов.
К тому же периоду относится целая серия
прелестны х стихов, где Б л о к для разнообразия
демонстрирует неожиданный дар ую тного и ша­
ловливого юмора.
Серия названа цитатой из Макбета - П узы ­
ри земли. Это стихи о простеньких шаловливых
духах, живущих в полях и лесах. Н емногие стихи
Б л о к а завоевали больш е симпатии к нему, чем
Б олот ны й попик, таинственны й, проказливый,
добродушный, созданный его фантазией, который,
на палец возвышаясь, стоит на кочке
766

Глава V
И т ихонько м олит ся,
П риподняв свою илляпу,
За стебель, что клонит ся ,
За больную звериную лапу,
И за Римского папу.
К ак и большинство символистов. Б л о к при­
ветствовал р еволю цию 1905 года. Он примкнул к
мистическим анархистам. О днажды он даже нес
красный флаг. П ораж ен и е револю ции, наступив­
шее в 1906-1907 гг., усилило его пессимизм, и чув­
ства безнадежности и уныния овладели его душой.
Его поэзия стала навсегда вы раж ением «роковой
пустоты» (о ко то р о й он го в о р и т в стихах 1912
года), знакомой многим людям его поколения. Эта
«пустота» сродни андреевской. Разница в том, что
Б лок гений и человек несоизмеримой культуры и что он знал состояние мистического блаженства,
о котором А ндреев и не подозревал. Бессильное
желание возвратиться к Сияющему Присутствию,
откуда он был исключен, и горькая обида на то.
как с ним о б о ш л ась « П р е к р а с н а я дама», стали
сюжетом его «лирических драм», написанных в
1906-1907 гг. - Балаганчика и Н езнакомки , к о то ­
рые можно отнести к его самым ранним и самым
чарующим шедеврам. Б алаганчик - арлекиниада.
Он был поставлен в 1907 г. и шел довольно долго.
На тех, кто его видел, он произвел незабы ваемое
впечатление. В нем м н ого л у чш ей бл о ко вско й
лирики, но по сути своей эт о сатира, пародия, да и
мрачно-богохульная притом. Э то пародия на соб­
ственный блоковский мистицизм и сатира на его
же надежды и ожидания. Е го друзья - Б ел ы й и
Сергей С оловьев - восприняли это не только как
оскорбление в свой адрес, но и как оскорбление
их общей веры в С офию - Божественную Премуд­
рость. Это повлекло за собой отдаление от Блока
767

Д. С. Мирский
его московских друзей, и следующ ий период стал
для него врем енем м рачного одиночества. Для
больш инства читателей страш ны й пессимизм Ба­
лаганчика скры т за его лирическим очарованием
и капризны м символизмом. Н о по сути дела это
одна из самых мрачны х и богохульны х пьес, ког­
да-либо и где-либо написанных поэтом .
Незнакомка - м ечтательн ая, романтическая
драма-видение, развиваю щ ая сю ж ет стихотворе­
ния под тем же названием. В ней м еньш е лириче­
ского очарования, чем в Балаганчике , но в ней про­
явился блоковски й иронический и гротескн ы й
реализм , которы й тол ько усиливает мистический
романтизм главной тем ы . П ервая сцена р азво р а­
чивается в кабачке, где влю бленны й в Н езн аком ­
ку П оэт вступает в разговор с половы м, и в конце
концов его вы брасы ваю т на улицу, потому что он
слиш ком пьян. В торая сцена - пустырь на краю
П етербурга: городовы е тащ ат П оэта, соверш ен­
но пьяного. В это время с неба падает звезда и
превращ ается в ту Н езнакомку, о которой м еч та­
ет Поэт. Н о он так пьян, что не в состоянии уз­
нать ее. и ее уводит пош лы й господин, которы й
обещ ает утолить ее жажду земной л ю б о вью .Т р е­
тья сцена - в пош ло-элегантной гостиной. Там на­
ходятся П о эт и Звездочет, огорченны й внезапным
падением звезды первой величины . В незапно по­
является Н езн аком ка, преследую щ ая господина,
которы й увел ее с собой. П оэту каж ется, что он
узнает ее - но нет! Н еузнанная, она исчезает, и
упавш ая звезда опять сияет на зимнем небе. Д аж е
те, кому не по вкусу придется романтизм этой пье­
сы, оценят единственны е по мастерству прозаи­
ческие диалоги, искусную структуру первой и тр е­
тьей сцены, которы е построены параллельно, так
что разговоры в гостиной еж ем инутно напомина­
ю т зрителю , пугаю щ е и ж утко повторяя их, р аз­
768

Глава V
говоры в кабачке. С этих пор кабак часто появля­
ется в блоковской поэзии. Теперь она н ап олн яет­
ся вином, женщ инами и цыганскими песнями - и
все это на ф оне страстного отчаяния и б езн ад еж ­
ной тоски о навеки утраченном видении «П рекрас­
ной дамы». С трастное и безн адеж н ое р азо ч ар о в а­
ние - та к о в а отн ы н е а тм о с ф е р а поэзии Б л о к а .
Только изредка его вы ры вает из постоянного уны­
ния вихрь земной страсти. Такой вихрь отразился
на цикле Снежная маска; эта экстати ческая, л и ­
рическая ф уга написана в первы е дни 1907 года.
Пзний Б л о ка достигает зрелости к 1908 году.
Стихи, написанные за последую щ ие восемь лет,
вошли в трети й том , к о то р ы й вместе с поэмой
Двенадцать несомненно является самым крупным
из того, что бы ло создано русским поэтом за пос­
ледние восемьдесят лет. Б л о к не бы л человеком
огромного ума или огромной м оральной силы. Н е
был он в сущности и великим м астером . И скусст­
во его пассивно и непроизвольно. Он скорее реги ­
стратор п оэтического оп ы та, неж ели строитель
поэтических зданий. В еликим его делает наличие
переполняю щ его его п оэти ч еского духа, словно
явивш егося из иных миров. Он сам описал свой
творческий процесс в одном из замечательнейш их
своих стихотворений - Худож ник (1913), как со­
верш енно пассивное состояние, очень близкое к
мистическому экстазу, как его описы ваю т вели­
кие западны е (испанские и н ем ецкие) мистики.
Экстазу предш ествует состояние тоскливой ску­
ки и прострации; потом приходит неизъяснимое
блаж енство от ветра, дую щ его из иных сф ер, к о ­
торому поэт отдается безвольн о и послушно. Н о
экстазу м еш ает «творческий разум», которы й на­
сильно закл ю ч ает в оковы ф орм ы «легкую , доб­
рую птицу свободную » - птицу вдохновения; и
когда произведение искусства готово, то для по­
769

Д. С. Мирский
эта оно м ертво, и он снова впадает в свое прежнее
состояние опустош енной скуки.
В третьем том е блоковский стиль пульсиру­
ет полнее и сильнее, чем в ранних произведениях.
Он напряж еннее и полнокровнее. Н о, как и в ран­
них вещ ах, он так сильно зависит от тончайш их,
легчайш их особенностей язы ка, звука, ассоциаций,
что все попы тки перевода становятся безнадеж ­
ными. С ам ы е чисто лирические стихи можно чи­
тать то л ьк о в подлиннике. Н о стихи другой груп­
пы, более иронические и ,сл е д о в ате л ь н о , более
реалистические, не вполне непереводимы .

П Л Я С К И С М ЕР ТИ
К ак тяжко мертвецу среди людей
Ж ивым и страстным прит ворят ься!
Но надо, надо в общество вт ират ься,
Скрывая для карьеры лязг костей...
Ж ивые спят. М ертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат...
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.
М ерт вец весь день т рудит ся над докладом.
П рисут ст вие кончается. И вот Наш ептывает он, ви ляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот...
Уж вечер. М елкий дождь заш лепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор...
А мертвеца - к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.
В зал м ноголю дны й и м ногоколонны й
Спешит мертвец. На нем - изящ ны й фрак.
Его дарят улы бкой благосклонной
Х озяйка - дура и супруг - дурак.
770

Глава V
Он изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей м узы кой заглушен...
Он крепко жмет прият ельские руки Живым, живым казаться должен он!
Лишь у колонны вст рет ит ся очами
С подругою - она, как он, мертва.
За их условно-свет скими речами
Ты слыш ишь настоящие слова:
- Усталый друг, мне странно в этом зале.
- Усталый друг, могила холодна.
- Уж полночь. - Да, но вы не приглаш али
На вальс NN. Она в вас влюблена...
А там - N N уж ищет взором страстным
Его, его - с волнением в крови...
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный вост орг живой любви...
Он шепчет ей незначащие речи,
П ленит ельны е для живых слова,
И смотрит он, как розовею т плечи,
Как на плечо склонилась голова...
И острый яд привы чно-свет ской злост и
С нездешней злост ью расточает он...
- Как он умен! Как он в меня влю блен!
В ее ушах - нездешний, странный звон:
Го кости лязгаю т о кости.
У ныние и отчаяние, вы разивш иеся в П ля с­
ках смерти , характерны для больш инства блоков­
ских стихов после 1907 г. Н о иногда, на какое-то
время каж ется, что Б л о к откр ы л для себя какойто луч надежды, которы й зам енит «П рекрасную
даму» - и это лю бовь к России. То бы ла странная
лю бовь, прекрасно знаю щ ая о гнусных и низких
чертах лю бимой и все-таки порой доходящая до
настоящ их п арокси зм ов страсти. О браз России
771

Д. С. Мирский
отож дествился в его воображ ении с Н езн ако м ­
кой - таинственной женщ иной его мечтаний - и
со страстны ми, раздвоенны ми женщ инами Д осто­
евского: Н астасьей Ф илипповной (И диот) и Гру­
шенькой ( Братья Карамазовы). Другим символом
и м истическим о тр аж ен и ем России становится
метель, вьюга, которая в Снежной маске была сим­
волом холодны х и обж игаю щ их бурь плотской
страсти и которая становится основным фоном
Двенадцати. Русский ветер страстей снова ассо­
циируется с цыганскими хорами М осквы и П етер ­
бурга. Е щ е до Б л о к а многие великие русские пи­
сатели (в том числе Д ерж авин,Толстой и Лесков)
знали прелесть и великолепие цыганских хоров.
В середине девятнадцатого века жил гениальный
и не проявивш ийся полностью поэт А поллон Гри­
горьев, душа которого была наполнена цыганской
поэзией. Он написал несколько необы чайны х пе­
сен, которы е были присвоены цыганами, хоть они
и забы ли сам ое имя А п оллон а Григорьева. Б лок
практически откры л Григорьева-поэта (как кри­
тик он бы л хорош о известен) и «поднял его». Он
издал собран и е стихов Г ригорьева (1915). к к о ­
тором у написал предисловие - одну из немногих
прозаических статей, достойны х великого поэта.
В нем он благородно отдает долж ное своему за­
бы тому предш ественнику.
Л ю бовь Б л о ка к России вы раж алась в ост­
ром переж ивании ее судеб, доходившем порой до
истин н о-п ророческого дара. В этом отнош ении
лирическая ф уга На поле К уликовом (1908) осо­
бо прим ечательна: она полна мрачных, зловещ их
предчувствий грядущ их катастр о ф 1914 и 1917 гг.
Другое зам ечательное стихотворение (написанное
в августе 1914 г.) раскры вает полностью эту стран­
ную лю бовь к своей стране. Они начинаю тся сло­
вами:
772

Глава V
Грешить бесстыдно, непробудно.
Счет пот ерят ь ночам и дням,
И, с головой от хмеля трудной,
Пройт и сторонкой в Божий храм.
Далее, деталь за деталью , он пиш ет портрет
максимально отврати тельн ого и опустивш егося
типа русского человека, и внезапно заканчивает:

Да, и такой, моя Россия,
Ты всех краев дороже мне.
Н евозм ож но подробно рассказать тут обо
всех стихах Блока, написанных между 1908 и 1916 г.
Д остаточно будет назвать несколько н езабы вае­
мых ш едевров, таких как Унижение (1911) - об
унижении продаж ной лю бви ; Шаги командора
(1912), одно из лучш их когда-либо написанных
стихотворений о возмездии; страш ный крик о тч а­
яния - Голос из хора (1914); и Соловьиный сад . по
стилю «классичнее» и строж е больш инства его
лирических стихотворений, символическую поэму,
неожиданно приводящ ую на память другую вели­
кую символическую поэму - М ою жизнь Чехова.
К ром е лирических сти хотворен и й , трети й том
вклю чает два более крупны х произведения того
ж е времени: поэму Возмездие и лирическую тр а ­
гедию Роза и крест.
Возмездие бы ло начато в 1910 г. под вп ечат­
лением смерти отца. По плану оно должно было
состоять из трех частей, но то л ько первая бы ла
полностью заверш ена. П о стилю это реализм, по­
пы тка приближения к методу П уш кина и Л ермон­
това. Это история его отца и его самого, и Б лок
собирался создать вещь больш ой значимости, про­
иллю стрировав законы наследственности и пока­
зав последовательное разлож ен ие старого реж и­
ма в России. Б л о к не способен был справиться с
773

Д. С. Мирскии
этой задачей, и в целом поэма не бы ла его удачей.
О днако в ней есть сильны е и прекрасны е места.
Н ач ал о второй главы о тк р ы в ает неожиданный в
Б л о к е дар ш ирокого и сторического видения: это
великолепны й синтетический очерк русской ж из­
ни при А лександре III, которы й мож но бы ло бы
ц итировать во всех учебниках русской истории.
Роза и крест (1913) более традиционна и менее
п о р ази те л ь н а, чем все о стал ь н о е, что написал
Б л о к. Д ействие происходит в Л ангедоке X III века.
П ьеса очень хорош о построена, и лирическая по­
эзия Б л о к а тут на вы сочайш ем уровне. О т начала
до конца лейтм отивом в ней проходит припев т а ­
инственной песни, которую поет бретонский м е­
нестрель Ійэтан:

Радость, о, Радость-Страданье Болъ неизведанных ран!
Ф инальная сцена, возможно, самое больш ое
достижение Б лока в области патетической иронии.
О тнош ение Б л о к а к В еликой войне, как и
отнош ение больш ей части передовой интеллиген­
ции, вы раж алось в пассивном пацифизме. Когда
приш ел его черед идти на фронт, он использовал
все доступны е ему средства, чтобы и збеж ать м о­
билизации, и ему удалось заменить военную служ ­
бу службой в инж енерно-строительной дружине,
строивш ей укрепления в тылу. К ак только до него
дош ли слухи о падении монархии, он дезерти ро­
вал и вернулся в П етроград. В скоре он был назна­
чен секретарем Ч резвы чай н ой следственной к о ­
миссии, расследовавш ей деятельность министров
старого реж им а, приведш ую к револю ции.
В то т год Б л о к попал под влияние левы х эсе­
ров и их представителя, «скиф а» И ванова-Разумника, которы й развивал нечто вроде м истическо­
го р ев о л ю ц и о н н о го м есси ан и зм а, с упором на
774

Глава V
револю ционную миссию России и на ф ундам ен­
тальное отличие социалистической России от бур­
ж уазного Зап ада. Л евы е эсеры объединились с
больш евиками и приняли активное участие в свер­
жении В рем енного правительства. Так Б л о к о к а ­
зался на стороне больш евиков, вместе со своим
другом Б елы м , но против больш инства своих пре­
жних друзей, вклю чая М ереж ковских. Б о л ь ш е ­
визм Б лока не был ортодоксальны м марксистским
коммунизмом, но все-таки больш евиком он стал
не случайно. Больш евистская револю ция со все­
ми ее ужасами и с ее анархией бы ла встречена им
положительно, как вы раж ение всего, что он о то ж ­
дествлял с душой России - душой Вьюги. Э та кон ­
цепция больш евистской револю ции наш ла вы р а­
жение в его последней, величайш ей поэме - Д в е­
надцать. Двенадцат ь - эт о двенадцать к р асн о ­
гвардейцев, патрулирую щ их улицы П етрограда в
зиму 1917-1918 года, задираю щ их буржуев и пу­
лей реш аю щ их свои ссоры за девуш ек. Ц и ф ра две­
надцать превращ ается в символ двенадцати апос­
толов. и в конце возн икает ф игура Х риста, указу­
ющая, против их воли, дорогу двенадцати красным
солдатам. Э го поклон в сторону путаного р ево лю ­
ционного мистицизма И ванова-Разумника и д о ка­
зательство соверш енной нерелигиозное™ мисти­
цизма Б л о к а. Те, кто зн аю т блоковскую поэзию ,
знают, что имя Х риста значит для него не то, что
оно значит для христианина, - это поэтический
символ, существую щий сам по себе, со своими собсгвенны ми ассоциациями, весьма отличны ми от
Евангелий и о т церковны х традиций. Л ю бое т о л ­
кование «Христа» в Двенадцати, не учитываю щ ее
блоковскую поэзию в целом, будет просто бес­
смысленным. Здесь у меня нет места обсуж дать
это т вопрос, но не и нтеллектуальны й символизм
делает Двенадцат ь тем , что они есть, - величай­
775

Д. С. Мирский
шей поэмой. В аж но не то, что она означает, а то,
что она есть. М узы кальны й гений Б л о ка достига­
ет в ней своих верш ин. С точки зрения ритмичес­
кой конструкции это чудо из чудес. М узыкальный
э ф ф е к т п остроен на диссонансах. Б л о к вводит
слова и ритмы грубой и пош лой «частушки» и до­
стигает э ф ф е к т а н евероятн ого простора и вели­
чия. П остроена поэма с чудесной точностью . Р аз­
вивается она ш ирокими взмахами, переходами из
одного ритма в другой и переплавлением диссо­
нансов в вы сш ую гармонию . Н есм отря на грубый
реализм и язы к, находящ ийся на грани ж аргона,
хочется сравнить поэму с таким и ш едеврами ли­
рического построения, как Ку бла Хан или первая
часть Фауста. С ущ ествую т два английских пере­
вода Двенадцат и. Их мож но прочесть, чтобы по­
лучить общ ее представление о «содержании», но
они не даю т н и какого понятия о величии и совер­
ш енстве оригинала. П оэм а каж ется непереводи­
мой, из чего м ож но сделать вывод, что перевести
ее как следует - нем ы слим ое чудо. О днако такое
чудо осуществил немецкий переводчик В ольфганг
Грегер. чей перевод почти достигает уровня ори­
гинального текста.
В том ж е месяце, когда были написаны Д ве­
надцать (январь 1918), Б л о к написал Скиф ов , на­
пряж енно риторическую инвективу против запад­
ных народов, ко то р ы е не хотят заклю чать мир,
предлож енны й больш евикам и. Э то весьма крас­
норечиво, но не слиш ком умно, и во всяком слу­
чае гораздо ниже по уровню , чем Двенадцать.
Это бы ло последнее стихотворение Б лока.
Н овое правительство, ценивш ее своих немногих
интеллигентны х сою зников, загрузило Б л о к а р а­
ботой, и целых три года он трудился над всякого
рода культурны ми и переводческим и начинания­
ми, которы ми руководили Горький и Луначарский.
776

Глава V
После Двенадцати его револю ционный энтузиазм
спал и сменился пассивным унынием, куда не про­
никал даже ветер вдохновения. Он пы тался п ро­
долж ать работу над Возмездием , но из этого ни­
чего не выш ло. Он см ертельно устал - и был пуст.
В отличие от многих других писателей он не
страдал от голода и холода, потому что б ольш е­
вики заботились о нем, но он был мертв задолго
до своей смерти. Такое впечатление слож илось у
всех, кто вспоминает Б л о к а в это время. Он умер
от сердечной болезни 9 августа 1921 г. Двенадцать
прославили его больш е, чем все предыдущ ее, но
л евы е л и тер ату р н ы е ш колы в последние годы
жизни Б л о к а друж н о его н и сп ровергал и . Е го
смерть стала сигналом для признания его одним
из величайш их национальны х поэтов.
В том, что Б л о к - великий поэт, нет и не мо­
ж ет быть сомненья. Но при всем своем величии он.
безусловно, поэт нездоровы й, болезненный, вели­
чайший и типичнейш ий представитель поколения,
лучшие сыны которого были пораж ены отчаяни­
ем и. неспособные победить свой пессимизм, либо
впадали в опасный и двусмысленный мистицизм,
либо находили забвение в вихре страстей.
10. А Н Д Р Е Й Б Е Л Ы Й
Рассказы вая о жизни Б л о к а, я несколько раз
упомянул имя другого зам ечательного писателя Андрея Б ел ого. Б л о к был величайш им, но А нд­
рей Б елы й, конечно же. - самым оригинальны м и
саЪіым влиятельны м из всех символистов. В о тл и ­
чие от Б л ока, которого больш е всего влекло про­
ш лое с его великими ром антикам и. Б ел ы й был
весь обращ ен к будущему и из символистов был
ближ е всех к ф утуристам . Он и сегодня далеко
оп ереж ает всех сим волистов по силе своего влия­
777

Д. С. Мирский
ния; пожалуй, он единственный символист, ко то ­
рый участвует в литературном развитии как ак ­
тивная сила. В особенности больш ое влияние ока­
зала его п роза, к о то р ая револю ц и он и зи ровала
стиль русских писателей. Б ел ы й - ф игура более
слож ная, чем Б л о к , да и все прочие символисты; в
этом см ы сле он м о ж ет со п ер н и ч ать с самыми
слож ны м и и смущ аю щ им и ф игурам и в русской
литературе - ІЪголем и Владимиром С оловьевы м,
к оторы е оказали нем алое влияние на самого Б е ­
лого. С одной стороны , Б ел ы й - это самое край ­
нее и типичное вы раж ение символистских воззре­
ний; никто не пошел дальш е его в стремлении све­
сти мир к системе «соответствий», и никто не вос­
принимал эти «соответствия» более конкретно и
реалистично; но именно эта кон кретн ость его не­
м атериальны х символов возвращ ает его к реали з­
му, как правило, находящ емуся вне сим волистско­
го способа сам овы раж ения. Он настолько владе­
ет тончайш им и оттен кам и реальности, вы рази ­
тельнейш им и, значительнейш им и, подсказы ваю ­
щими и одноврем енно ускользаю щ ими деталями,
он так велик и так оригинален в этом , что неволь­
но возникает соверш енно неожиданное сравнение
с реалистом из реалистов - сТолсты м . И все-таки
мир Б ел о го , несмотря на его более чем ж изнепо­
добны е детали, есть невещ ественны й мир идей, в
которы й наш а здеш няя реальность лиш ь проеци­
руется как вихрь иллю зий. Э тот невещ ественны й
мир сим волов и абстракций каж ется зрелищ ем,
полным цвета и огня; несмотря на вполне серьез­
ную, интенсивную духовную ж изнь, он пораж ает
как некое м етаф и зи ческое «шоу», блестящ ее, за­
бавное, но не вполне серьезное. У Б елого до стран­
ного отсутствует чувство трагедии, и в этом он
опять-таки соверш енная противоположность Б л о ­
ку. Е го мир - это мир эл ьф ов, которы й вне добра
778

Глава V
и зла, как та страна ф ей, которую знал Томас Р и ф ­
мач; в нем Б елы й носится, как П эк или А риэль,
но А риэль недисциплинированный и сумасброд­
ный. Из-за всего этого одни видят в Белом про­
видца и пророка, другие - мистика-ш арлатана. Кем
бы он ни был. он разительн о отличается от всех
символистов полным отсутствием сакрам енталь­
ной торж ественности. И ногда он невольно бы ва­
ет смешон, но вообщ е он с необы чайной дерзос­
тью слил свою наружную ком ичность с мистициз­
мом и с необы чайной оригинальностью использу­
ет это в своем творчестве. Он великий юморист,
вероятно, величайший в России после ІЪголя. и для
среднего читателя это его самая важ ная и привле­
кательная черта. Н о ю мор Б е л о го сперва озада­
чивает - слиш ком он ни на что не похож. Русской
публике понадобилось двенадцать лет, чтобы его
оценить, и вряд ли он сразу заво ю ет н еподготов­
ленного западного читателя. Н о те, кто его о тв е­
дал и получил к нему вкус, всегда будут призна­
вать его в точном смы сле слова единственным редчайш им, изы сканнейш им даром богов.
К ак и многие соврем енны е русские писате­
ли, Андрей Б елы й прославился под псевдонимом,
в конце концов заменивш им его наследственное
имя даж е в частной жизни. Н астоящ ее его имя Борис Н иколаевич Бугаев. Он родился в М оскве
в 1880 г. - в том же году, что и Б л о к. Е го отец, про­
ф ессор Бугаев (проф ессор Л етаев в сочинениях
сына), был выдающимся матем атиком , корреспон­
дентом В ейерш трасса и П уанкаре, деканом ф а ­
культета М осковского университета. Сын унасле­
довал от него интерес к самым трудны м для по­
нимания м атем атически м задачам . Он учился в
частной гим назии Л. И. П о л и в ан о в а, одного из
лучших педагогов России то го времени, которы й
внушил ему глубокий интерес к русским поэтам.
779

Д. С. Мирский
В доме М. С. С оловьева Б ел ы й встречался с В ла­
димиром С оловьевы м и рано стал знатоком его
м истического учения. Годы конца века и начала
следую щ его стали для Б е л о го и для его не по го­
дам разви того друга С ергея (сына М. С. С оловье­
ва) временем экстати ческого ожидания апокалип­
сиса. Они вполне реально и конкретно верили, что
первы е годы нового столетия принесут новое о т ­
кровен и е - о тк р о в ен и е Ж енской И постаси, С о­
ф ии, и что ее приш ествие полностью перем енит и
п реобрази т ж изнь. Эти ож идания ещ е усилились,
когда друзья узнали о видениях и поэзии Б лока.
В это время Б е л ы й учился в М осковском универ­
ситете, что заняло у него восемь лет: он получил
диплом по ф илософ и и и по м атем атике. Н есм от­
ря на его б л естящ и е сп особн ости , п роф ессура
см отрела на него косо из-за его «декадентских»
писаний - н еко то р ы е даж е не подали ему руки на
похоронах отца. П ервое из «декадентских» писа­
ний появилось в 1902 г. под раздраж аю щ им назва­
нием Симфония (Вт орая драмат ическая). Н е ­
с к о л ь к о и с к л ю ч и те л ь н о тон ки х кр и ти к о в
(М. С. С оловьев, Б рю сов и М ереж ковски е) сразу
распознали тут нечто соверш енно новое и м ного­
обещ аю щ ее. Э то почти зрелое произведение дает
полное представление как о ю м оре Б ел о го , так и
о его и зум и тел ьн ом д аре - писать м узы кальн о
организованную прозу. Н о критики отнеслись к
этой симфонии и к тому, что за ней последовало, с
негодованием и злобой, и на несколько л ет Белы й
зам ен и л Б р ю со в а (к о т о р о г о начинали п ризн а­
вать) - теп ерь все нападки на «декадентов» о б р а­
щ ены бы ли на Б е л о го , Б ел ы й был основной ми­
шенью. Его обзы вали непристойным клоуном, чьи
ужимки оскверн яю т свящ енную область л и тер а­
туры . О тн ош ен ие критики безусловно понятно и
простительно: почти во всех произведениях Б е л о ­
7 80

Глава V
го бесспорно есть элем ент дурачества. За Второй
симфонией последовала Первая ( Северная , геро­
ическая , 1904), Третья (Возвращение , 1905) и Чет­
вертая (Кубок мет елей , 1908), а такж е сборник
стихов Золот о в лазури (1904) - и все встретили
такой ж е прием.
В 1905 г. Б елы й (это все время приходится
повторять, рассказы вая о символистах) был за­
хвачен волной револю ции, которую он пытался
объединить с соловьевским мистицизмом. Но пос­
ледовавш ая реакция вы звала у Б ел ого подавлен­
ность, как и у Блока, депрессию, и он потерял веру
в свои мистические идеалы . П одавленность изли­
лась в двух стихотворны х сборниках, появивших­
ся в 1909 г.: реалистическом - П епел , где он под­
хваты вает некрасовскую традицию , и Урна, где он
рассказы вает о своих блужданиях по абстрактной
пустыне неокантианской м етаф изики. Н о о тч ая­
ние и подавленность Б е л о го лиш ены угрюмой и
трагической горечи Б л о к а, и читатель поневоле
относится к ним не так серьезно, тем более что
сам Б елы й поминутно о твл екает его своими ю м о­
ристическими курбетами. Все это время Б елы й
писал прозу том за томом: писал блестящ ие, но
ф ан тастически е и импрессионистские кр и ти ч е­
ские статьи, в которы х объяснял писателей с то ч ­
ки зрения своего мистического символизма; писал
изложения своих м етаф изических теорий. Симво­
листы высоко его ценили, но ш ирокой публике он
был почти не известен. В 1909 г. он опубликовал
свой первый роман - Серебряный голубъ. Это за­
мечательное произведение, которому вскоре пред­
стояло оказать такое огром ное влияние на исто­
рию русской прозы, вначале прош ло почти неза­
меченным. В 1910 г. он прочел ряд докладов в П е­
тербургской «поэтической А кадемии» о русской
просодии - дата, с которой мож но отсчиты вать
781

Д. С. Мирский
само сущ ествование русской просодии как отрас­
ли науки.
В 1911 г. он ж енился на девуш ке, носившей
п оэти ческое имя Ася Тургенева, а в следующ ем
году м олодая п ара п ознаком и лась с известны м
немецким «антропософ ом » Рудольф ом Ш тейне­
ром. Ш тейнеровская «антропософ ия» есть грубо
конкретизированная и детализированная обработ­
ка сим волистского м ировоззрения, которое счи­
тает человеческий м икрокосм во всех его деталях
параллельны м вселенскому макрокосму. Б елы й и
е г о ж е н а бы ли заворож ен ы Ш тейнером и четы ре
года прож или в его м агическом заведении в Дорнахе, близ Б а зе л я («Гетеануме»), Они принимали
участи е в с тр о и тел ьс тв е И оганн еум а, которы й
д о л ж ен бы л б ы ть в ы стр о ен т о л ь к о адеп там и
Ш тейнера, без вм еш ательства непросвещ енны х,
т.е. п роф ессиональны х строителей. За это время
Б ел ы й опубликовал свой второй роман П ет ер­
бург (1913) и написал Котика Летаева, которы й
был опубликован в 1917 году. Когда разразилась
война, он занял ч етко-п ац и ф и стскую позицию .
В 1916 г. он был вы нуж ден возвратиться в Россию
для военной служ бы . Н о от это го его спасла ре­
волю ция. К ак и Б л о к , он попал под влияние Иванова-Разум ника и его «скиф ского» револю ци он ­
ного мессианизма. Б ол ьш еви ков он приветство­
вал, к а к о св о б о д и тел ьн у ю и р азр у ш и тел ь н у ю
бурю, которая разделается с одряхлевш ей «гума­
нистической» европей ской цивилизацией. В его
(очень слабой) поэме Христ ос воскрес (1918) он,
ещ е более настойчиво, чем Б л о к, отож дествляет
больш евизм с христианством .
К ак и Б л ок, Б ел ы й очень скоро потерял веру
в это тож дество, но, в отличие от Б л о ка, не впал в
унылую прострацию . Н апротив, именно в самые
худшие годы больш евизм а (1918-1921) он развил
782

Глава V
бурную деятельность, вдохновленную верой в ве­
ликое мистическое возрож дение России, нараста­
ющ ее вопреки больш евикам . Ему казалось, что в
России на его глазах возн икает новая «культура
вечности», которая зам енит гуманистическую ци­
вилизацию Европы. И действительно, в эти страш ­
ные годы голода, лишений и террора в России про­
исходил удивительны й расц вет м истического и
спи ри туали сти ческого тв о р ч еств а. Б ел ы й стал
центром этого брожения. Он основал «Вольфилу»
(Вольная ф илософ ская ассоциация), где свобод­
но, искренно и оригинально обсуждались самые
жгучие проблемы мистической м етаф изики в их
практическом аспекте. Он издавал Записки меч­
т ат еля (1919-1922), непериодический ж урнал,
смесь, в которой содержится почти все лучшее, что
бы ло опубликовано в эти тяж елейш ие два года.
Он преподавал стихослож ение пролетарским по­
этам и с невероятной энергией читал лекции чуть
не каждый день. За этот период, кроме множества
мелких произведений, им были написаны Запис­
ки чудака . Преступление Н иколая Летаева (про­
долж ение Котика Летаева), больш ая поэма П ер­
вое свиданье и Воспоминания о Блоке. Он был
вместе с Блоком и ГЪрьким (которы е ничего не
писали и потому в счет не шли) крупнейш ей ф и ­
гурой в русской ли тературе, причем куда более
в л и ятел ьн ой , чем они оба. К огда возрод и лась
книжная торговля (1922), издатели первым делом
стали печатать Б елого. В том же году он уехал в
Берлин, где стал таким ж е центром среди писателей-эм игрантов. каким был в России. Н о его э к ­
статический и беспокойны й дух не позволил ему
оставаться за границей. В 1923 г. он вернулся в
Россию, ибо только там он чувствует соприкосно­
вение с тем. что счи тает мессианским возрож де­
нием русской культуры .
783

Д. С. Мирский
А ндрей Б е л ы й об ы ч н о счи тается преж де
всего поэтом, и, в общ ем, это верно; но его стихи
и по объему, и но значению меньше, чем его про­
за. В стихах он почти всегда экспериментирует, и
никто не сделал больш е,.чем он, в откры тии досе­
ле неизвестных возможностей русского стиха, осо­
бенно в его традиционны х ф ормах. Е го поэзия не
отмечена величественностью и страстным напря­
ж ением, как у Б л о к а. Ее воспринимаеш ь легче
всего, если относиться к ней как к словесной игре.
П ервая его книга переполнена древнегермански­
ми ассоциациями (более в сю ж етах, чем в форме).
На многих страницах вы встретите Н ицш е с его
символами Зар ату стр ы и Б еклин а с его кентавра­
ми, но уже и тут видны первы е плоды его ю мори­
стического натурализм а. П епел , самая реалисти­
ческая его книга, одновременно и самая серьез­
ная, хотя в ней с о д ер ж атся н ек о то р ы е самы е
смеш ные его вещи {Дочъ священника и Семина­
рист). Н о господствую щ ая нота - мрачное и ци­
ничное отчаяние. В этой книге находится самое
серьезное и сильное стихотворение Б ел о го - Рос­
сия (1907):

Довольно: не жди, не надейся, Рассейся, мой бедный народ!
В пространство пади и разбейся
За годом м учит ельны й год.
И оно заканчивается словами:

Исчезни в пространство, исчезни,
Россия, Россия моя!
Ч ерез десять лет, с вы соты второй револю ­
ции, он переписал эти стихи, закончив их так:

Россия! Россия! Россия! Мессия грядущего дня.
784

Глава V
Урна (написанная после Пепла и опублико­
ванная одновременно с ним) - лю бопы тное собра­
ние пессимистических и причудливо-иронических
размыш лений о несуществовании мира реальнос­
тей. откры том ф илософией К анта. С этого време­
ни Белы й написал немного стихов; последняя кни­
га его лирики ( После р а злуки . 1922) - прямо гово­
ря, сборник словесных и ритмических упражнений.
Н о одна его поэма - Первое свиданье (1921) - пре­
лестна. К ак и Три встречи С оловьева, это смесь
серьезности и веселья, которы е у Б ел ого стран­
но-неразделимы. Б ольш ая часть опять п окаж ет­
ся непосвящ енному пустой словесн о-ф он ети ч е­
ской игрой. Н адо принять ее как таковую - с удо­
вольствием, потому что она необы кновенно весе­
лит. Н о реалистическая часть поэмы - это нечто
большее. Там его лучш ие ю мористические порт­
реты - портреты С оловьевы х (Владимира, М иха­
ила и С ергея) и описание больш ого сим ф ониче­
ского концерта в М оскве (1900 г.) - шедевр сло­
весной вы разительности, мягкого реализма и пре­
лестного ю мора. Эта поэма тесно связана с про­
заическим творчеством Б ел о го и так же основа­
на на очень сложной системе м узы кального пост­
роения, с л ей тм о ти вам и , «соответстви ям и » и
«ссылками» на себя же.
В предисловии к первому своему прозаиче­
скому произведению (Драматическая симфония )
Белы й говорит: «Эта вещь имеет три смысла: му­
зы кальны й смысл, сатирический смысл и, кроме
того, ф и л ософ ски -си м вол и чески й смысл». Э то
можно сказать обо всей прозе, разве что отметить
еще, что второй смысл не всегда чисто сатириче­
ский - правильнее бы ло бы назвать его реалисти­
ческим. Последний смысл, ф илософский, вероят­
но. по мнению Б елого, самый важный. Н о для чи­
тателя. которы й хочет получить удовольствие от
785

Д. С. Мирский
прозы Б ел о го , важ но не принимать его ф илосо­
ф ию слиш ком всерьез и не лом ать голову над ее
смыслом. Э то будет бесполезно, особенно в отно­
шении его более поздних «антропософских» про­
изведений, ф илософ и я которы х не м ож ет быть
понята без предварительной долгой инициации в
Дорнахе. К тому ж е это и не нужно. П роза Белого
ничего не потеряет, если воспринимать ее ф и л о ­
софские символы просто как орнамент.
Е го проза - «орнам ентальная проза» - вы ра­
жение это, которое теперь стало техническим тер­
мином, о б о зн ач ает почти все лучш ее, написанное
прозой в России, начиная примерно с 1916 года.
В этой орнам ентальной прозе символы (и звукисим волы ), к о то р ы е Б ел ы й уп отребляет, чтобы
вы разить свою метафизику, никак не худший ор­
намент. «О рнам ентальная» проза не означает «ви­
тиеватая». О на не обязательно отм ечена припод­
няты м п оэти чески м язы ко м , как у сэра Томаса
Брауна или у В ячеслава И ванова. Н апротив, она
м ож ет бы ть подчеркнуто-реалистической, даже
агрессивно-грубой (н ек о то р ы е м олоды е «орнам енталисты » заш ли в этом отнош ении значитель­
но дальш е, чем когда-либо осмеливались натура­
листы ). О сновное в ней то. что она привлекает
внимание читателя к малейш ей детали: к словам,
к их звучанию и ритму. Она прямо противополож ­
на аналитической прозе Толстого или Стендаля.
Э то деклараци я независимости малы х величин.
Западны е м астера «орнам ентальной прозы» - это
Рабле, Лэм, К арлейль. В еличайш им русским орн ам ен тал и стом бы л Гоголь. У орн ам ен тальн ой
прозы отчетли вая тенденция: ускользнуть из-под
ко н трол я больш ей величины , разруш и ть цель­
ность произведения. Э та тенденция полностью
развернулась почти у всех продолж ателей Б е л о ­
го. Н о в творчестве сам ого Б ел о го эта тенденция
786

Глава V
уравновеш ивается м узы кальной архитектоникой
всего произведения. Это м узы кальная архитекто­
ника вы раж ена в самом слове Симфония и осу­
щ ествляется продуманной системой лейтм отивов
и повторов-ссы лок, «крещ ендо и диминуэндо»,
параллельным развитием независимых, но (по сво­
ему сим волизм у) связанны х между собою тем.
Однако центробеж ная тенденция орнам ентально­
го стиля обы чно побеж дает центростремительны е
силы музы кальной конструкции, и (за исклю че­
нием, м ож ет бы ть. Серебряного голубя ) Симфо­
ния и романы Б ел ого не являю т соверш енного це­
лого. В этом смысле их нельзя сравнить с высшим
единством Двенадцати. Симфонии (особенно пер­
вая, так н азы ваем ая Вт орая, Драмат ическая)
содерж ат много прекрасны х страниц, особенно
сатирического плана. Н о неопытному начинающ е­
му чи тателю их не пореком ендуеш ь. Н ачинать
читать Б елого лучш е с Воспоминаний об Алексан­
дре Б локе или с первого романа - Серебряный
голубъ.
Серебряный голубъ не так пораж ает ориги­
нальностью , как другие произведения Б елого. Он
смоделирован по великому образцу Гоголя. Н ельзя
сказать, что это имитация, ибо нужна могучая ори­
гинальность. чтобы , пойдя на выучку к Гоголю, не
п ереж и ть ж а л к о го п ровал а. П ож алуй , Б ел ы й
единственный из русских писателей, кому это уда­
лось. Роман написан блистательной, равном ерно­
прекрасной прозой; эта-то проза прежде всего и
поражает читателя. П равда,это не столько Белый,
сколько ІЪголь. отразивш ийся в Белом, но это все­
гда Гоголь на самом вы соком уровне, что с самим
Гоголем случалось редко. Серебряный голубъ не­
сколько одинок в творчестве Б елого, поскольку в
нем есть человеческий интерес, и трагедия воспри­
нимается как трагедия, а не как орнам ентальная
787

Д. С. Мирский
ш тучка шутника. Действие происходит в сельской
местности, в Ц ентральной России. Герой, Дарьяльский, - интеллигент, которы й впитал изысканней­
шую европейскую и античную культуру, но не­
удовлетворен и хочет найти новую правду. О т З а ­
пада он хочет обратиться к Востоку. Е го оскорб­
ляет баронесса Тодрабе-Грабен, бабуш ка его на­
реченной невесты , и это пом огает ему порвать с
западной цивилизацией. Он встречает группу кре­
стьян, принадлеж ащ их к мистической и оргиасти­
ческой секте Б ел ы х голубей; герой присоединя­
ется к ним и ж и вет ж изнью крестьянина. Он чув­
ствует, что его засасы вает их чувственный мисти­
цизм, и хотя у него б ы ваю т минуты эк стати ч е­
ского блаж енства в новой среде, он ощ ущ ает, что
его опять тян ет к чистому образу его отвергну­
той «западной» лю бви. Он пробует беж ать от Б е ­
лых голубей, но его зам аниваю т в ловуш ку и уби­
вают мистики, опасаясь разоблачений, которы е он
м ож ет сделать, ускользнув от их чар. Роман это т
по содерж анию интереснее больш инства русских
романов. У него слож ны й и отлично распутанный
сю ж ет; ж и вы е образы , как у Гоголя. - охаракте­
ризованны е больш ей частью с ф изической сторо­
ны; живой и вы разительны й диалог. Н о, пожалуй,
особенно зам еч ател ьн ы там картины Природы,
завораж иваю щ ие, пронизанны е поэзией. Вся кни­
га пропитана ощ ущ ением монотонной и безгра­
ничной русской равнины. Все это, вместе с блис­
тательно-орнам ен тальны м стилем, делает Сереб­
ряного голубя одним из самых богаты х сокрови­
щами произведений русской литературы .
П ет ербург , как и Серебряный голубъ, - ро­
ман о ф илософ ии русской истории.Тема Серебря­
ного голубя - противостояние В остока и Запада;
тем а Петербурга - их совпадение. Русский ниги­
лизм, в обеих своих ф орм ах - ф орм ализм а петер­
788

Глава V
бургской бю рократии и рационализм а револю ци­
онеров, представлен как точка пересечения опус­
тош ительного западного рационализма и разру­
ш ительных сил «монгольских» степей. О ба А блеуховых, бю рократ-отец и террорист-сы н - т а та р ­
ского происхож дения. Н а с к о л ь к о Серебряный
голубъ идет от ІЪголя. настолько же П етербург
идет от Д остоевского, но не от всего Д остоевско­
го -т о л ь к о от Двойника, самой «орнаментальной»
и гоголевской из всех «Достоевских» вещей. По
стилю Петербург непохож на предш ествую щ ие
вещи, тут стиль не так богат и, как и в Двойнике,
настроен на лейтм отив безумия. К нига похожа на
кош мар, и не всегда мож но понять, что, собствен­
но, происходит. В ней больш ая сила одерж им ос­
ти. и повествование не менее увлекательно, чем в
Серебряном голубе. С ю ж ет вертится вокруг ад­
ской маш ины , которая долж на взорваться через
двадцать четы ре часа, и читатель все время дер­
жится в напряжении подробны ми и разн о о б р аз­
ными рассказами об этих двадцати четы рех часах
и о реш ениях и контрреш ениях героя.
К от икЛ ет аев - самое оригинальное и ни на
что не похож ее произведение Б ел ого. Это исто­
рия его собственного м ладенчества, и начинается
она с воспоминаний о жизни до рождения - в м а­
теринской утробе. Она построена на системе па­
раллельны х линий, одна развивается в реальной
жизни ребенка, другая в «сферах». Н есомненно,
это гениальная вещ ь, несм отря на смущ аю щ ие
детали и на то, что ан тропософ ское объяснение
детских впечатлений как повторения преж него
опы та расы не всегда убедительно. Главная линия
повествования (если тут мож но говорить о пове­
ствовании) - постепенное ф орм и рован и е пред­
ставлений ребенка о внеш нем мире. Э тот процесс
передан с пом ощ ью двух терм и н ов: «рой» и
789

Д. С. Мирский
«строй». Э то кристаллизация хаотических беско­
нечных «роев» и четко очерченн ы е и упорядочен­
ные «строи». Развитие символически усиливается
тем, что отец ребенка - известны й математик, ма­
стер «строя». Н о для антропософ а Б ел о го ничем
не ограниченны й «рой» представляется более ис­
тинной и более значащ ей реальностью . П родол­
жение Котика Летаева - Преступление Николая
Летаева гораздо менее абстрактно-сим волично и
м ож ет без труда бы ть прочитано непосвящ енны ­
ми. Э то самое реали стическое и самое забавное
произведение Б ел о го . О но разверты вается в р е­
альном мире: речь в нем идет о соперничестве
меж ду его роди телям и - м атем ати ком отцом и
элегантной и легком ы сленной м атерью - по по­
воду воспитания сы на.Тут Б елы й в своей лучшей
ф орм е как тонкий и проницательны й реалист, и
его ю мор (хотя символизм постоянно присутству­
ет) достигает особенной прелести. Записки чуда­
ка , хотя они блистательно орнам ентальны , чита­
телю , не посвящ енному в тайны антропософии,
лучш е не читать. Н о последнее его больш ое про­
изведение - Воспоминания об Александре Блоке
(1922) читать легко и просто. М узы кальная кон­
струкция отсутствует, и Б ел ы й явно сосредоточен
на передаче ф ак то в , как они были. Стиль тож е
менее орнам ентален. П орой даж е небреж ен (чего
никогда не б ы вает в других его произведениях).
Д ве-три гл ав ы , п освящ ен н ы е ан тр о п о со ф ск о й
интерпретации блоковской поэзии, надо пропус­
тить. О стальн ы е ж е главы - это залеж и интерес­
нейших и неожиданнейш их сведений из истории
русского символизма, но, преж де всего, это вос­
хитительное чтение. Н есм отря на то, что он все­
гда смотрел на Б л о к а снизу вверх, как на высшее
сущ ество, Б ел ы й анализирует его с изумительной
п р о н и ц ател ьн о стью и глубиной. Р ассказ об их
790

Глава V
мистической связи 1903-1904 гг., мастерски восста­
навливаю щ ий атм осф еру этих связей, необы чай­
но жив и убедителен. Н о думается, что самое луч­
шее в этих Воспоминаниях - портреты второсте­
пенных персонаж ей, которы е написаны со всем
присущим Б елом у богатством интуиции, подтек­
ста и ю мора. Фигура М ереж ковского, например, чистый шедевр. Э тот п ортрет уже ш ироко извес­
тен среди читаю щ ей публики, и, вероятно, тап о ч ­
ки с кисточками, которы е Б ел ы й ввел как л ей т­
мотив М ер еж ко в ско го , навсегда останутся как
бессмертный символ их носителя.
11. М А Л Ы Е С И М В О Л И С Т Ы
Одним из основных результатов символист­
ского движения стало то, что количество поэтов
увеличилось чуть не в сто раз и почти во столько
же раз вы рос средний уровень их м астерства, а
такж е их полож ение в общ естве и котировка у
издателей. П рим ерно с 1905 г. все новые люди в
русской поэзии были в больш ей или меньшей сте­
пени учениками сим волистов и примерно с того
же времени все, кром е разве неграм отны х, писа­
ли стихи на таком техническом уровне, которы й,
скаж ем, в 1890 г. бы л доступен тол ько самым ве­
ликим. Влияние сим волизма распространилось в
нескольких направлениях; возникли всевозм ож ­
ные ш колы - ш кола мистически-метафизическая;
ш кола ритма и словесной зрелищ ности; академ и­
ческая ш кола, имитировавш ая стиль зрелого Б р ю ­
сова; «оргиастическая» ш кола, рвущ аяся из оков
ф орм ы к спонтанному вы раж ению «стихийной»
души; ш кола прославления порока и ш кола чис­
той технической акробатики.
М етаф изи ческая поэзия старш их символис­
тов представлена, например, строгими, неброски791

Д. С. Мирский
ми стихами Юргиса Балтруш айтиса (р. 1873), ли­
товца, усердно переводивш его на русский язы к
скандинавов и Д ’А ннунцио (мы обязаны ему ве­
ликолепны м переводом байроновского Видения
суда), которы й в настоящ ее время является по­
слом Л итвы в С оветском Союзе. Сергей С оловь­
ев (р. 1886), рано созревш ий блестящ ий мистик, о
котором я несколько раз упоминал, говоря о Б л о ­
ке и Б елом , в своих стихах оказался всего лишь
послуш ным учеником Б рю сова (его академ иче­
ской м ан еры ). Н есм отря на его мистицизм, не­
смотря на его истинное православие (в 1915 г. он
стал свящ енником), стихи его античны, в самом
язы ческом смы сле этого слова. О днако написан­
ная им ж изнь его знам енитого дяди Владимира одна из самых прелестных биографий, написанных
на русском язы ке.
У символистов читателям нравился больше
всего словесны й блеск и л аскаю щ и е мелодии.
П ы ш ность символистов в опош ленном виде мож ­
но встретить в стихах Т эф ф и , известнейш ей ю мо­
ристической писательницы; бальмонтовское опья­
нение мелодичны ми ритмами - в стихах Виктора
ІЪ ффмана (1884-1911), которого мож но считать
типичным «малым символистом», с его сентимен­
тальной красивостью и тоской, со всеми его пре­
красны ми дамами и верны ми пажами, так опош ­
ленны ми впоследствии.
Б о л ее обещ аю щ им, чем все эти поэты , по­
казался Сергей Городецкий (род.1884) со своими
веселыми первыми стихами. В первой своей кни­
ге Яръ (1907) он проявил прекрасны й дар ритма и
удивительную способность создавать им самим
сочиненную квазирусскую миф ологию . Н еко то ­
рое время ли тераторские круги и обы чны е чита­
тели видели в нем величайш ую надежду русской
поэзии, но следующ ие его книги показали, какое
792

Глава V
у него короткое дыхание; он очень бы стро вы ро­
дился в ловкого и незначительного версиф икато­
ра. О днако Яръ останется как самый интересный
памятник своего времени, времени, когда в возду­
хе был мистический анархизм , когда В ячеслав
Иванов верил в возмож ность новой миф ологиче­
ской эпохи и когда ш ироко распространилась вера
в то, что ж изненны е силы стихийной природы че­
ловека разорвут оковы цивилизации и мирового
порядка. Эта вера наш ла свою ф ормулу в трех
с т р о к а х ІЪродецкого:

Мы поднимем древний Хаос,
Древний Хаос потревожим
Мы ведь можем, можем, можем!
Лю бопы тной и соверш енно изолированной
фигурой был граф Василий А лексеевич К омаров­
ский (1881-1914). П очти всю ж изнь он был на гр а­
ни безумия и не раз эту грань переходил. И менно
это придает особый привкус его писаниям - а их
очень немного. Его стихи, больш ая часть которы х
вошла в его единственную книжку Первая при­
стань (1913), чрезвы чайно оригинальны , причуд­
ливы и витиеваты . В них есть ощ ущ ение страш ­
ной бездны, над которой он беспечно тк е т осве­
щ енные солнцем паутинки своего блистательно­
го язы ка и странного ю мора. М ож ет быть, ни один
поэт не сумел так естественно придать своим сти­
хам соверш енно неопределимы й отпечаток своей
личности. П роза его ещ е более неописуема и ни
на кого не похож а. Б о л ьш ая часть ее осталась
ненапечатанной. Тут буш ует его капризное свое­
волие. и он словно подмигивает лукаво, как сущ е­
ство, обладаю щ ее более чем человеческой свобо­
дой, свободой от всех законов причинности. Я не
знаю ни на одном язы ке ничего подобного прозе
К омаровского, но для того, чтобы ее оценить, чи­
793

Д. С. Мирский
татель долж ен бы ть лиш ен педантизма и откры т
для соверш енно неож иданны х ощущений. К ома­
ровский был связан с символизмом, особенно с
А нненским и с А нри де Ренье. но сам он не был
символистом, ибо не был «истом» вообще.
12. « С Т И Л И З А Т О Р Ы » : К У З М И Н
Важ ны м аспектом эстети ческого возрож де­
ния России - символизм бы л только главным ли ­
тературны м его вы раж ением - бы ло ож ивление
интереса к художественной жизни прош лого, как
русского, так и иностранного. И в живописи, и в
л и тер ату р е эт о часто приним ало ф орм у созна­
тельной имитации старинны х художников и писа­
телей. Т^кой вид тво р ч еско го пастиша в России
носит название «стилизации». В ли тературе она
коснулась в основном прозы . У символистов не
бы ло предвзятой идеи - какую именно прозу им
писать - и каж ды й пош ел своим путем; таким об­
р азо м , сим волистской п розаи ческой ш колы не
сущ ествует, хотя есть п оэти ч еская. Н ек о то р ы е
символисты разреш или эту трудность, распрост­
ранив на прозу правила поэзии (Бальм онт. С оло­
губ, Белы й), другие предались свободному импрес­
сионизму (Гиппиус), третьи , не доверяя себе, ста­
ли искать руководства у признанных авторитетов
и приціли к имитации прозы минувших веков.Т ак
произош ло с Б рю совы м , чья лучш ая проза - все­
гда стилизация. М етод стилизации применялся не
только в прозе; многие «малые» поэты частично
или полностью посвятили себя этому. Таков, на­
пример, Юрий В ерховский, величайш ий зн аток
пушкинской эпохи и умелый имитатор поэтов того
времени. Н о самое крупное имя среди них - М и­
хаил А лексеевич Кузмин (род. 1875), который, хотя
и принадлеж ал к сим воли стском у кругу (и не794

Глава V
сколько лет жил на «Баш не»), как писатель стоит
в стороне от символистской ш колы . Он эстет чи­
стой воды. Любимые его эпохи - александрийская,
ранневизантийская и восемнадцатый век. С другой
стороны, он крепко врос в религиозную традицию
и странно сим патизирует старообрядцам . В его
творчестве отчетливо звучат религиозны е м оти­
вы, но не так, как у символистов - не м етаф и зи ­
чески, а обрядно, ритуально. Религиозный элемент
в нем неотделим от изысканной и порочной чув­
ственности. Эта смесь, хоть и пикантна, не всем
по вкусу. П оэзия его отличается от символистской
большей конкретностью и меньш ей торж ествен ­
ностью. П очти всегда в его стихах речь идет о
любви. Он обладает больш им м астерством и сти­
хи его часто восхитительны . П ервы й его поэти ­
ческий сборник - Александрийские песни (1906) остался его лучшим сборником. Он был вдохнов­
лен Песнями Билит ис П ьера Луи; но не м ож ет
бы ть н икакого сомнения, ч то александрийские
лю бовны е песни, реконструи рован н ы е русским
поэтом, и тоньш е, и изы сканнее, и многозначнее.
За песнями последовала ш аловли во-очарователь­
ная п асто р ал ь « в о сем н ад ц ато го века» Сезоны
лю бви (1907), где он п роявляет свое почти ак р о ­
батическое умение владеть риф м ой. Его дальней­
шее творчество состоит частью из скучноватых
аллегорических лю бовны х стихов в духе петрарковых Триумфов, частью из восхитительно-легко­
мысленных стихов о «прелестны х мелочах ж и з­
ни», и в этом жанре он не имеет соперников. В про­
зе он защ и щ ает идеал «п рекрасной ясности» и
вдохновляется примерами поздних греческих р о ­
манистов, житиями святых, итальянской новеллой
и французским романом X V III века.
Стиль его - ж ем анны й и нарочито оф ранцу­
женный. Е го очарование заклю чается в пикант­
795

Д. С. Мирский
но-порочном привкусе его вещей, потому что, хотя
он и пиш ет романы приклю чений, ему до стран­
ного не хватает умения рассказы вать. Рассказы о
современной жизни (самая крупная вещь - роман
Нежный И осиф , 1910) построены посредственно
и редко бы ваю т интересны . Н о что в них прекрас­
но - это диалог, в котором он пош ел даже дальш е
Толстого в воспроизведении произнош ения и не­
ровностей разговорного язы ка. Он пиш ет такж е
л и бретто для балетов и оперетт; пиш ет и пьесы.
О бы чно они написаны с легком ы сленны м озор­
ством, и их прелесть - в риф м ованны х пассажах.
С ам ая прелестная из всех - Комедия о святом
А лексее , ранн ее произведение (1907), особенно
типичное для его м анеры говорить о священных
вещ ах, вкл ю ч аю щ ее н ек о то р ы е из его лучш их
песенок.
13. Х О Д А С Е В И Ч
П оэты , родивш иеся после 1880 г., не добави­
ли к символизму ничего или очень мало. И склю ­
чение п р ед с та в л я ет В лади слав Ф елицианович
Х одасевич (по-польски Chodasiewicz , род. 1886).
Х отя техника его п о ч т и с в о б о д н а о т с и м в о л и с т ­
ских влияний, общий дух его поэзии значительно
ближ е к символизму, чем к более молодым ш ко­
лам, ибо он, единственны й из всех молодых по­
эт о в - м истик. П ер вая его книга п оявилась в
1908 г., но общ ее признание он получил только
после публикации своих последних, уже послере­
волю ционны х книг Путем зерна (1920) и Тяже­
лая лира (1923), которы е являю тся произведени­
ями зрелого и уверенного искусства. Ходасевич
мистический спиритуалист, но в выражении своих
интуитивных ощ ущ ений он иронист. Его поэзия
есть вы р аж ен и е и р о н и ч еск о го и тр аги ч еск о го
796

Глава V
противоречия между свободой бессмертной души
и ее норабощ енностью м атерией и необходимос­
тью. Эта вечная тема вы раж ена в его стихах с чет­
костью и изящ еством, несколько напоминаю щим
остроумие древних времен. С обственно, о стр о ­
умие есть главная черта поэзии Х одасевича, и его
мистические стихи обы чно заканчиваю тся колкой
эпиграммой. Эта м анера очень действенна - его
стихи доходят до самых несклонны х к поэзии чи­
тател ей . Он вн езап н о стал популярен в 1919—
1920 гг., когда после перенесенных нечеловеческих
страданий русские интеллигенты больш е обы чно­
го были откры ты соблазну мистических настрое­
ний. Н о даж е такой не-мистик (и не-поэт), как
Горький,считает Ходасевича величайш им из ныне
живущих русских поэтов. И если судить поэзию по
нормам X V III века, то Горький прав, ибо Х одасе­
вич величайш ий из живущих м астер поэти ческо­
го остроумия. Н есм отря на его мистические веро­
вания, он классицист и стиль его - мастерское вос­
креш ение ф орм и манер З о л о то го пуш кинского
века.

797

П ром еж уточная глава II
ВТО РАЯ РЕВО ЛЮ Ц И Я
1
В еликая война не слиш ком затронула рус­
скую литературу. Русская интеллигенция реагиро­
вала на нее не так. как образован ны е классы Гер­
мании, А нглии, Ф ранции и И талии. М нож еству
ли тераторов этих стран, которы е воевали или по­
гибли на ф ронтах, русская ли тература м ож ет про­
тивопоставить тол ько одно имя - Гумилева. Н аци­
о н альн ы й л и б ер ал и зм , ко то р ы й п роповедовал
С труве и его друзья, способствовал поднятию во­
инственного духа в тылу, но за малы м исклю че­
нием никого не послал на ф ронт. Войну вел класс
кадровы х военны х и тех. кто был традиционно
связан с ним. П рям ое влияние войны на русскую
ли тературу стало ощ ущ аться то л ьк о тогда, когда
м олоды е люди рождения 1895 года и последую­
щих, начавш ие ж изнь как солдаты , кадеты или
добровольцы , освободились и смогли писать. Это
произош ло только в 1921 г., после окончания граж­
данских войн. П о своему отнош ению к войне ин­
теллигенция разделилась почти поровну на пат­
риотов, равнодуш ны х и пораженцев. Я упоминал
уж е об усилиях Б л о к а и зб еж ать мобилизации;
Б л о к не был исклю чением. П оэтом у нас не долж ­
но удивлять, что война гораздо менее интересно
798

Промежуточная глава II
отразилась в русской литературе, чем в л и терату­
ре западных стран. То немногое, что сущ ествует
(за исклю чением стихов Гумилева и того, что на­
писали молодые писатели, появившиеся после вой­
ны), написано военными корреспондентами, а не
солдатами.
Ф ев р ал ьская р ево лю ц и я 1917 г. п оначалу
вы звала всеобщ ий энтузиазм , но вскоре развитие
событий полож ило конец всякому патриотическо­
му оптимизму. О птим истическая стадия р ево лю ­
ции почти не отрази лась в русской литературе.
Растущий пессимизм, ощ ущ ение, что все кончено,
с силой вы разилось уже в августе 1917 г. в ремизовском Слове о погибели Русской земли. М емуа­
ров о 1917 г. сущ ествует множ ество: немногие из
них являю тся литературой, но среди этих нем но­
гих такие зам ечательн ы е вещи как Взвихренная
Русъ Р ем и зова и Ф ронт и р ево лю ц и я (п ер вая
часть Сентиментального путеш ест вия) В икто­
ра Ш кловского.
В дохновила рев о л ю ц и о н н у ю п оэзи ю О к ­
тябрьская револю ция, больш евистская р ев о л ю ­
ция. А вторам и величайш их произведений, вдох­
новленных ею , были не коммунисты, а мистики,
очень мало общ его имевш ие и с вождями, и с це­
лями револю ции - Б л о к и Б елы й . О ба они в 1917—
1918 были тесно связаны с левы м и эсерами; од­
ним из вождей и теорети ков этого движения был
И ванов-Разумник, историк ли тературы , которы й
и придумал «скифскую » доктрину. «С киф ы » были
мистическими револю ц и он ерам и , веривш ими в
религиозную суть больш евистской револю ции и
в очистительную силу разруш ительны х к атакл и з­
мов. Н ем ало и н телли ген тов, ничего общ его не
имевших с атеи сти ческим оптим изм ом Л енина,
приветствовали его револю цию , охваченны е ду­
хом сам оубийственного экстаза. Они надеялись и
799

Д. С. Мирский
верили, что старый буржуазный мир, так беспо­
лезно нагородивший всю эту культуру, будет раз­
рушен и новое человечество родится к новой ж из­
ни на новой и голой земле. Они верили, что разру­
шение материальны х богатств, политического и
эконом ического величия даст больш ую свободу
духа и что н аступаю щ ая эпоха станет великой
эпохой духовной культуры - культуры вечности,
по вы р аж ен и ю Белого. Эти чувства присутству­
ют в произведениях Б лока, Б ел о го , Гёршензона.
Волош ина, Ремизова, Ходасевича и других людей
символистского поколения. Эти чувства нараста­
ли и распространялись в худшие годы голода, раз­
рухи и т е р р о р а . В 1918-1920 гг. мистицизм был
живым, как никогда. В П етербурге его центром
была «Вольфила», учрежденная Андреем Белы м
(Вольная ф ил о со ф ск ая ассоциация), объединяв­
шая принимающих большевизм и тех, кто отвер­
гал больш евизм, но принимал новую эпоху - эпо­
ху м атериальн ого разрушения и духовного сози­
дания. П одобны е чувства были распространены и
среди православного духовенства, которое, осуж­
дая злую силу атеистического коммунизма, гото­
вилось к новой эре «примитивного христианства»,
когда Ц ерковь, преследуемая и преданная, восси­
яет ярче и более чистым мистическим светом.
2
Русский б о л ьш ев и зм есть ветв ь русского
марксизма, и то, что характерно для больш евист­
ской политической литературы , характерно для
русской марксистской л и тературы вообще. В це­
лом это н елегкое чтение: все написано на партий­
ном жаргоне, которы й непонятен читателю, если
сам он не начитанны й марксист. Это сплошной
догматизм; ав то р и т ет тут играет гораздо более
800

Промежуточная глава 11
важную роль, чем свободное исследование - м ар­
ксист верит в авторитеты та к же свято, как сред­
невековый схоласт. П рои звед ени я М аркса, Э н ­
гельса и (после его смерти) Ленина считаются
непогрешимыми. Писания ортодоксальных м арк­
систов, таких как Каутский и Плеханов, уваж аю т­
ся. пока они не впадают в ересь. Аргумент М ар к ­
са неоспорим, р азве т о л ь к о оппоненту удастся
найти ему другое толкование. Тексты Маркса (а
теперь это начинается и с Лениным) интерпрети­
руются на множество манеров. как когда-то Б и б ­
лия, ибо не существует ничего достоверного, кро­
ме Святого Писания.
Из всей большевистской литературы писа­
ния Ленина - самое интересное со всех точек зре­
ния. Ленин, безусловно, был великолепным о р а­
тором и в речах, и в своих писаниях. Язык его срав­
нительно свободен от о ф и ц и а л ь н о го ж аргона.
И злож ение ясное. У него есть дар иронии и гени­
альное умение о б лекать свои идеи, как и свои по­
вороты и перевороты в политике, в оракулоподоб­
ные. запом инаю щ иеся ф ор м у л и р о вк и . Его с та­
тьи - статьи человека действия. У него есть о р а­
торский темперамент, но нет литературной куль­
туры. и его речи и статьи не есть литература в том
смысле, например, как речи Ж ореса. Троцкий в
своих писаниях - немногим более, чем воодушев­
ленный h ловкий полемист. Стиль его - неряш ли­
вый. газетный, изуродованный обы чны м больш е­
вистским жаргоном. Это русский язык только в
самом ш ироком смы сле слова. Он развлекался
такж е и «литературной критикой» и в этом виде
деятельности проявил довольно либеральный для
коммуниста образ мыслей. Н о. как и всякий боль­
шевистский официальны й критик, он интересует­
ся не литературной ценностью произведения, а его
педагогической полезностью для воспитания про­
801

Д. С. Мирский
летариата. Единственная разница между больш е­
вистскими критиками в том. что некоторы е, как
Троцкий и Воронский, п оним аю т воспитание в
более широком смысле, вклю чая туда и некото­
рую общую культуру, а другие думают, что оно
должно сводиться к вколачиванию марксизма и
«ленинизма».
Главный ли тератор большевистской олигар­
хии - Л уначарский, комиссар просвещения. Но
если на писаниях Ленина и Троцкого, что бы мы
ни думали об их ли тер ату р н ы х и ф илософ ских
заслугах, несомненно л еж и т отпечаток могучей
личности, то Луначарский, хотя он человек срав­
нительно более высокой культуры и с ли тератур­
ными притязаниями. - не более, чем тр етьесорт­
ный провинциальный ш кольный учитель с приме­
сью журналиста. Е го проза по уровню ниже при­
личной журналистской прозы. Стихи же его счи­
тались бы безн ад еж н о плоскими и неумелыми
даже во времена Надсона. Его драмы - которы е
встретили в Англии такой необъяснимо хороший
прием (во всяком случае, со стороны прессы) ж алкие ребяческие аллегории самого дурного и
скучного сорта. Конечно, неумелость его стихов
несколько теряется в переводе, но даже и тут вид­
на его полная неспособность сделать свои персо­
нажи живыми и надутая пустота его мнимо-глу­
б оком ы сленного символизма. Дистанция между
Бурей Ш експира и сам ым худшим А н дреевы м
меньше, чем дистанция между худшим Андреевым
и Луначарским. Но, вероятно, к счастью для репу­
тации Л уначарского за границей, полная бездар­
ность так же непереводима, как и абсолю тное со­
вершенство.
С самого начала союзниками большевиков
были футуристы, но отношение больш евиков к
таким опасным друзьям бы ло несколько подозри­
802

Промежуточная глава II
тельным и осторожным, хотя грандиозный успех
Мистерии Буфф М аяковского и его зам еч ател ь­
ные достижения в политической сатире научили
коммунистических вождей его ценить. Но об этом,
как и о крайне желанном и поощряемом возник­
новении ш колы пролетарских поэтов, мы погово­
рим в главе, посвященной современной поэзии.
3
Гражданская война, длившаяся почти ровно
три года (с «Октябрьской», по старому стилю, р е ­
волюции, которая произош ла 7 ноября 1917 г., до
падения Врангеля в ноябре 1920 г.), повлияла на
русскую жизнь гораздо больш е и глубже, чем В е­
ликая война. Бои шли почти на всей российской
территории.Там же, где их не было, всех молодых
мужчин мобилизовали в Красную армию. Кроме
того, гражданская война была гораздо страшнее,
чем война с Германией. Бел ы е, красные, зеленые все проявляли неимоверную жестокость. Эпиде­
мии (девяносто процентов состава войск, дравших­
ся на юге России, п ер еб о л ел о ти ф о м ) и полная
материальная разруха увеличивали ужасы войны.
В литературе гражданская война нашла широкое
отраж ение и стала лю бимы м материалом для но­
вой ш колы беллетристов. М ы говорим об этом в
последней главе.
В результате поражения белых армий боль­
шое количество граждан России оказалось за ее
пределами. Надо считать, что политических бе­
женцев или эмигрантов б ы ло более миллиона, и
так как среди них представители образованных
классов имелись в очень вы сокой пропорции, то
со в ерш ен н о есте с тв ен н о в о зн и к л а л и тер а ту р а
эмигрантов и для эмигрантов. С самого 1920 г. ста­
ли появляться русские издательства во всех вре­
803

Д. С. Мирский
менных и постоянных центрах «Заграничной Рос­
сии»: Стокгольм, Берлин, Париж. Прага, Белград.
София. Варшава, Ревель, Харбин, Н ью -Й орк - все
внесли свою лепту в издание русских книг. В 1922 г.
когда Германия была самой дешевой страной Ев­
ропы , в Б е р л и н е был настоящ ий бум русского
книгопечатания, и там стали публиковаться изда­
ния как для эмигрантского, так и для внутреннего
советского рынка.
Однако стабилизация марки и ужесточивша­
яся больш евистская цензура, которая ф акти ч ес­
ки не впускает в Россию русских (и не только рус­
ских) книг, напечатанны х за границей, положили
конец процветанию русских издателей в Берлине.
Только немногие удержались на поверхности. Те­
перь главным культурным центром русской эм иг­
рации стал П ариж - соединяющий сравнительную
дешевизну жизни со всеми приманками западной
цивилизации - и П рага, где чехословацкое прави­
тельство о тк р ы л о русский университет и русские
гимназии.
Ч исло эмигрантов, в особенности принадле­
ж ащ и х к в ерхуш ке и нтел л и ген ц и и , постоянно
растет и получило зн ачи тельное подкрепление в
1922-1923 гг., когда советское правительство вы с­
л ало из России наиболее «подозрительных» пред­
с т а в и т е л е й и н т е л л и ге н ц и и . О с н о в н ы е имена
эм игрантского литературного мира: романисты Куприн, Бунин, А р ц ы б а ш е в . Ш м ел ев. Зайцев:
ю м ористы - Т э ф ф и и А вер ч енко ; поэты - Б а л ь ­
монт. Зинаида Гиппиус, М арина Ц ветаева; Шес­
тов. М ережковский. Бердяев, Булгаков, Муратов,
А лдан ов-Л ан дау, к н язь С. В о л ко н ск и й . В эт о т
список не входят многие писатели, к оторы е ж и ­
вуч’ или жили за границей, не о тказы ваясь от со­
ветск о го подданства и не о то ж д ествл яя себя с
белой эмиграцией.
804

Промежуточная глава Л
В целом известные писатели, оказавшиеся за
советской чертой, не сохранили своей творческой
энергии.
О трыв от родной почвы - суровое испытание
для писателя. И хотя Бунин и другие продолжают
писать достойные уважения произведения, русские
беллетристы мало что дали за пределами России.
Худшее, что м о ж н о сказать об эмигрантской ли­
тературе: у нее нет здорового подлеска; молодое
поколение, оказавшееся вне России, не выдвинуло
ни одного заметного поэта или прозаика.
С п о л ити ч еско й л и т е р а т у р о й (в ш ироком
смысле слова) происходит обратное. Э то е сте ­
ственно. потому что русская политическая и на­
циональная мы сль то л ьк о вне СССР мож ет р а з­
виваться в условиях свободы печати, необходимых
для ее существования. Среди эмигрантов находит­
ся большое число интересных политических пи­
сателей старш его (довоенного) поколения. В их
числе Бердяев и Струве (о которы х я уже гово­
рил); Шульгин (о политических мемуарах к о то р о ­
го пойдет речь в следующей главе); церковник и
монархист И. А. Ильин (один из интеллигентов,
высланных в 1922 г); умеренный социалист Алданов-Ландау. о котором речь пойдет позже, как об
историческом романисте; эсер Бунаков-Ф ондаминский, самый интересный представитель наци­
он али сти ч еск о й д е м о к р а т и и , и Федор Степун,
пытающийся примирить социализм и демократию
с православной Ц ерковью . Самый интересный из
них, вероятно, Григорий Ландау, автор Закат а
Европы (развивш егося из эссе, опубликованного
в декабре 1914 п), где он с точки зрения позитиви­
стской и научной социологии рассуждает об оску­
дении европейской цивилизации в результате В е­
ликой войны и В ерсальского мира. Но, главное,
русская политическая мысль вне России не бес­
805

Д. С. Мирский
плодна, как художественная литература, и самые
интересные ее проявления исходят от группы мо­
лодых людей, до револю ции безвестных: они на­
зы ваю т себя евразийцами. Евразийцы - крайние
националисты, считающие, что Россия - особый
культурный мир, отличаю щ ийся от Европы и от
Азии, - откуда и их имя. Их идеи частично идут от
Д анилевского и Л еонтьева, но сами они - люди
отчетливо послереволюционной формации. Они
принимают Великую Революцию как непрелож ­
ный ф а к т - не без некоторой национальной гор­
дости за ее разруш ительное величие, - но подчер­
кнуто осуж даю т ее «сознательную злую волю,
направленную против Бога и Его Церкви». Они
церковники, но не «богоискатели» - они стрем ят­
ся черпать силу от религии, а не отдавать ей все
свои силы. Они практически реалисты и, возм ож ­
но, оставят след в истории скорее, чем в литерату­
ре. Движение евразийцев особенно значительно и
интересно тем, что оно, несомненно, о тв еч ает не­
которым важным тенденциям внутри России. В ли­
тературе евразийцы пока ничем особенно не вы ­
делялись; т о л ь к о один из них. князь Н. С. Т р у ­
бецкой (сын ф и л о со ф а, князя С. Трубецкого), не­
смотря на свою склонность к эпатажу, является понастоящ ему одаренным памфлетистом. Е го пре­
дисловие к русскому переводу России во мгле Гер­
берта Уэллса - шедевр уничтожаю щ его сарказма.
В 1921 г., когда большевики начали свою не­
долго продержавш ую ся политику уступок, неко­
то р ы е эм игранты (в основном из крайних импе­
риалистов) сделали «открытие», что большевизм,
хоть и интернационален снаружи, но по сути империалистичен. и начали движение за возвращ е­
ние на родину. В результате этого движения, не­
к о то р о е время субсидировавш егося Советским
п р ав и те л ьс тв о м , н е с к о л ь к о писателей (самый
806

Промежуточная глава II
выдающийся из них А. Н. Толстой) вернулись в
Россию и приняли советское подданство. Н о в це­
лом движение не имело успеха. Причиной этого
была иллю зорность советских уступок, но, глав­
ным образом, то т очевидный факт, что сменове­
ховцы (названные по своей первой публикации
Смена вех - отсы лка к Вехам Струве), за исклю ­
чением профессора У стрялова, все как один были
платными агентами М осквы и не внушали уваж е­
ния. В целом эмигранты остались бескомпромисс­
но враждебны ми к коммунизму, и если когда и
произойдет слияние большевизма и национализ­
ма. оно пойдет не по тому пути, которы й предла­
гали сменовеховцы.
4
Русская литература внутри России прошла,
как и все в стране, через два равных периода, м еж ­
ду которыми пролегал Н Э П (новая экон ом и чес­
кая политика). Н Э П был провозглаш ен в 1921 г. и
выразился в отказе от строж айш его эко н о м и ч е­
ского коммунизма и в разреш ении частной т о р ­
говли. которая до тех пор считалась преступным
деянием, наказуемым зачастую смертной казнью.
В течение первого периода р езко е усиление абсо­
лютной монополии государства в соединении с
повсеместным политическим (и экономическим)
террором и полное разрушение ж елезнодорож но­
го сообщения сделали жизнь в городах Советской
России, особенно в П етербурге, такой неописуе­
мо ужасной, что попытки просто пересказать ф а к ­
ты наталкиваю тся на естественное недоверие кажется невозмож ны м, что человек мог прожить
т р и -ч е т ы р е года в гаком н еп р е к р а щ а ю щ е м с я
кошмаре. В мою задачу не входит рассказывать о
страданиях петербургских жителей (в Москве, где
807

Д. С. Мирский
находилось правительство и которая была ближе
к хлебородным районам, условия были чуть-чуть
лучше). П исатели страдали меньше, главным об­
разом благодаря «просветительским» затеям Горь­
кого, но и они месяцами жили на осьмушке хлеба
в день - да и эта осьмушка не всегда им достава­
лась. Больш инство провели зимы 1918 и 1919 гг.,
не вы лезая из шуб, потому что топлива не хвата­
ло ещ е более, чем еды. У словия литературн ой
жизни в П етерб урге в 1918-1920 гг. живо описаны
в С ент им ент альном пут еш ест вии В и к то р а
Ш кловского. П исание денег не давало, потому
что за 1918 год все частные издательства вы м ер­
ли и государство практически монополизировало
печатное дело. Для того чтобы выжить, писатели
должны были р аб отать над переводами для горь­
ковского предприятия под названием «Всемирная
литература», или в театрах, или читать лекции в
разных заведениях. Да и за это их рацион увели­
чивался незначительно. Книги с датой выпуска
1919 и 1920 очень редки, особенно если выпущ е­
ны не ІЪсударственным издательством (Госизда­
том), и в будущем, вероятно, будут приманкой для
коллекц ион еров. К н и гоп ечатан ие не п рек р ати ­
лось вовсе благодаря просвещенным спекулянтам,
с одной стороны, и изобретательности некоторых
молодых авторов - с другой; эти последние умуд­
рялись доставать бумагу и печатать свои книги бес­
платно (особенно ловкими себя показали в этом
деле имаж инисты );Государственное издательство,
со своей стороны, печатало литературную пропа­
ганду (М аяковского). О т террора литературный
мир пострадал сравнительно мало; конечно, все
писатели не-коммунисты отсидели но нескольку
месяцев в тюрьме, но казнен был из всех извест­
ных писателей один Гумилев. Н екоторое количе­
ство не менее известных авторов и университет­
808

Промежуточная глава II
ских профессоров были, в неформальном порядке,
убиты в провинции или умерли в тюрьме.
Несмотря на все это литературная жизнь не
прекратилась. В П етербурге независимая л и тер а­
турная жизнь сконцентрировалась вокруг «Вольфилы» Андрея Б ел о го и подобных ей групп и при­
няла отчетливо мистическую окраску. В Москве
она была более шумной, менее пристойной, и глав­
ными центрами ее были поэтические каф е, где
футуристы и имажинисты читали свои стихи и
вели ли тературны е битвы. Для всей России этого
времени характерно господство шумных и агрес­
сивных левых ли тературны х групп: патологически-преувеличенный интерес к театру в соедине­
нии с полным пренебреж ением к зрителю (теат­
ры жили на правительственные дотации и потому
могли обойтись без зрительского ободрения); по­
давляющее преобладание стихов над прозой и нео­
бычайное множество литературны х «студий», где
молодых учили азам своего искусства признанные
мастера. С амые известные из этих студий: П е тер ­
бургская. где искусство поэзии преподавал Гуми­
лев. а искусство прозы Зам ятин, и М осковская,
поддерживаемая государством студия п р о л етар ­
ских поэтов, которую вел Брю сов.
Для литературы первым результатом Н ЭП а
было закры тие многочисленных субсидируемых
государством учреждений, что ей соответственно
повредило. В торы м результатом бы ло рождение
частных издательств (больш инство их базирова­
лось в Берлине, но раб о тал о на русский рынок);
большая часть этих издательств просущ ествова­
ла недолго, и сегодня Госиздат опять самый глав­
ный книгоиздатель, выпускающий больше книг,
чем все частные издательства вместе. А тмосф ера
литературной жизни изменилась, стала не такой
нервной, более или менее нормализовалась и ста­
809

Д. С. Мирский
ла похожа на дореволю ционную в худшие време­
на. Создана весьма суровая цензура, которая ста­
новится с каж ды м годом суровее. То, что было
возможно в 1922 г., совершенно невозможно в 1925.
а о политическом журнализме, кроме строго ком­
мунистического. не мож ет быть и речи. Даже жур­
налисты -коммунисты подчинены строж айш ему
контролю Л И Т О (Литературный отдел - так ныне
зовется цензура). К ак и во дни Н и колая 1. некото­
рой свободой пользуются то л ьк о беллетристика
и поэзия. Н о и художественная литература очень
страдает о т тирании цензора: нам известно нема­
ло произведений, написанных лучшими авторами,
которы е та к и не увидели света, и не увидят его,
пока остается в силе нынешнее положение. В этих
условиях, особенно после вы сы лки писателей и
ф илософ ов из СССР, очень немногие из оставших­
ся там ли тер ато р о в не выразили, так или иначе,
активной поддержки властям предержащим: рус­
ские писатели, начиная с 1921 г., проявляю т гораз­
до больш ую сервильность, нежели принято было
при старом режиме. Тем больш его уважения зас­
л у ж и в а ю т те. к то в о зд ер ж а л ся от вы раж ен ий
преданности. Тем не менее очень немногие писа­
тели. за и ск л ю ч е н и е м ф у ту р и с то в , у которы х
больш евизм - ещ е д о револю ци он н ая традиция,
стали коммунистами. Частично это объясняется
тем. что ж елаю щ ие вступить в компартию подвер­
гаются очень строгой проверке, но еще и тем. что
русская литература на родине, так же как и мыс­
лящая часть нации, по духу м о ж ет быть больш е­
вистской, но не коммунистической, и уж безуслов­
но не интернационалистской. Самое очевидное
чувство во всех их писаниях - это агрессивный,
самоуверенный, неловкий национализм и презре­
ние к странам Запада; это ж е звучит в разговорах
тех, кто п риезж ает за границу. Никогда Россия не
810

Промежуточная глава 11
была так пропитана национализмом, как с тех пор,
что в ней воцарился Интернационал. Писатели, не
выступающие о тк р ы то против советской власти
и признающие, хоть на словах, мудрость М аркса и
величие Ленина, назы ваю тся «попутчиками», что
озн ачает - те, с кем нам до какого-то места по
дороге. Вопрос о том, как к ним относиться, партия
реш ает по разному: «либеральное» к р ы ло (воз­
главляемое Троцким и «критиком» В оронским )за
то. чтобы их поддерживать, коль скоро они «от­
крыто не вредят коммунистическому воспитанию
народа». Левое кры ло, состоящее в основном из
амбициозных, но бесталанных писателей-коммунистов, утверждает, что в государственную пери­
одику можно допускать то л ьк о тех, кто приносит
прямую пользу коммунистическому воспитанию
масс. На дискуссии по этому поводу, происходив­
шей в мае 1921 п, комиссия, собранная Ц К партии,
приняла резолю цию в пользу политики Воронского. Благодаря этой политике государственная пе­
чать в состоянии заполнять свои литературн ы е
журналы творениями попутчиков, которы е могут
более или менее прилично жить на получаемые
гонорары.

Глава VI
1. Г У М И Л Е В И Ц Е Х П О Э Т О В
Движение, начатое символистами, имело в
виду расш ирение поэтического горизонта, осво­
бождение индивидуальности, повыш ение уровня
техники; в этом смысле оно находится на подъе­
ме, и вся заслуживающая внимания русская поэзия
с начала века и до наших дней принадлежит к од­
ной и той же школе. Н о differentia specifica (видо­
вые отличия) поэтов-символистов - их м етаф изи­
ческие устремления, их концепция мира как сис­
темы подобий, их тенденция приравнять поэзию
к музыке - не были подхвачены их наследниками.
П околение поэтов, родившихся после 1885 г., про­
долж ило револю ционную и культурную работу
символистов - но перестало бы ть символистами.
П римерно в 1910 г. ш кола символистов стала рас­
падаться, и в последующие несколько лет возник­
ли новые, соперничающ ие ш колы, самые главные
из которы х - акмеисты и футуристы.
А кмеизм (это нелепое слово бы ло впервые
иронически произнесено символистом-противником, а новая ш кола вы зы ваю щ е приняла его. как
название; однако это название никогда не было
особенно популярно и вряд ли еще существует)
базировался в П етербурге. О сновоположниками
его были Городецкий и Гумилев, и это была реак ­
ция на позицию символистов. Они отказались ви812

Глава VI
деть вещи то л ько как знаки других вещей. Они
хотели восхищаться розой, как они говорили, по­
тому что она прекрасна, а не потому, что она сим­
вол мистической чистоты.
Они ж елали видеть мир свежим и непреду­
бежденным глазом, «каким видел его Адам на заре
творения». Их учением бы л новый реализм, но
реализм. о тк р ы ты й конкретной сущности вещей.
Они стремились избегать волчьих ям эстетизма и
о б ъ яви л и своими м э тр ам и (странн ы й подбор)
Виллона, Рабле, Ш експира и Теофиля Готье. О т
поэта они тр еб о в ал и живости взгляда, эм о ц и о ­
нальной силы и словесной свежести. Но, кроме
того, они хотели сделать поэзию ремеслом, а по­
эта - не жрецом, а мастером. Создание Цеха по­
этов было вы раж ением этой тенденции. Симво­
листы. ж елавш ие превратить поэзию в религиоз­
ное служение («теургию»), неодобрительно встре­
тили новую школу и до конца (особенно Б л о к )
оставались убежденными противниками Гумиле­
ва и Цеха.
Об одном из основателей Цеха поэтов, ІЪродецком. я говорил ранее. К 1912 году он уже пере­
жил свой талант. О нем можно больше и не упо­
минать в этой связи (отметим только, что писав­
ший в 1914 году крайне шовинистические военные
стихи Городецкий в 1918 г. стал коммунистом и
сразу же после того, как Гумилев был казнен боль­
шевиками. написал о нем в тоне самого сервиль­
ного поношения).
Н иколай Степанович Гумилев, не говоря уже
об его историческом значении, истинный поэт.
Родился в 1886 г. в Царском Селе, учился в П ар и ­
же и П етербурге. П ервая книга была опублико­
вана в П етербурге в 1905 г. Она была д о б рож ела­
тельно отрецензирована Б рю совы м , чье влияние
в ней отчетливо чувствуется, как и в последую­
81 3

Д. С. Мирский
щих. В 1910 г. Гумилев женился на Анне А хм ато­
вой. Б р а к оказался непрочным, и во время войны
они развелись. В 1911 г. он путешествовал по Абис­
синии и Б р и т а н с к о й В о сто ч н о й А ф р и к е , куда
опять отправился незадолго до войны 1914 г. Он
сохранил особую лю бовь к Э кваториальной А ф ­
рике. В 1912 г. как мы уже говорили, он основал
Цех поэтов. Поначалу стихи участников Цеха осо­
бого успеха у публики не имели. В 1914 г. Гумилев,
единственны й из русских писателей, пошел на
ф р о н т солдатом (в кавалерию ). Принимал учас­
тие в кампании августа 1914 г. в Восточной Прус­
сии, был дважды награжден Георгиевским крес­
том; в 1915 г. был произведен в оф ицеры. В 1917 г.
был откомандирован в русские части в М акедо­
нии, но больш евистская револю ция застала его в
Париже. В 1918 г. возвращ ается в Россию, в нема­
лой мере из авантюризма и любви к опасностям.
«Я охотился на львов, - говорил он, - и не думаю,
что большевики много опаснее». Три года он жил
в П етербурге и окрестностях, принимал участие в
обширных переводческих предприятиях Горького,
преподавал искусство версификации молодым по­
этам и писал самые лучш ие свои стихи. В 1921 г.
он был арестован по обвинению (по-видимому,
лож ному) в заговоре против советской власти и
после нескольких месяцев тю р ем н о го з а к л ю ч е ­
ния был по приказу Ч К р а сстр ел ян 23 августа
1921 г. Он был тогда в расцвете таланта; послед­
няя его книга лучш е всех предыдущих и самая
м н о го о б ещ аю щ ая.
Стихи Гумилева собраны в нескольких кни­
гах, главны е из которых: Жемчуга (1910), Чужое
небо (1912), Колчан (1915), Костер (1918), Шатер
(1921) и Огненный столп (1921); Гондла, пьеса в
стихах из истории Исландии, и М ик , абиссинская
сказка. Рассказов в прозе у него немного, и они не
814

Глава VI
имею т значения - они п р и н ад л еж ат к раннему
периоду и написаны под очень заметным влияни­
ем Брю сова.
Стихи Гумилева с о в ер ш ен н о непохожи на
обычную русскую поэзию: они ярки, экзотичны ,
фантастичны, всегда в мажорном ключе, и господ­
ствует там редкая в русской ли тер ату р е нота лю бовь к приключениям и мужественный ром ан­
тизм. Ранняя его книга - Ж емчуга , - полная э к з о ­
тических самоцветов, иногда не самого лучш его
вкуса, в клю чает К апит анов , поэму, написанную
во славу великих моряков и авантю ристов о т к р ы ­
того моря; с характерным романтизмом она закан­
чивается образом Летучего ГЪлландца. Его воен­
ная поэзия совершенно свободна, как это ни стран­
но. от «политических» чувств - меньше всего его
интересуют цели войны. В этих военных стихах
есть новая религиозная нота, непохожая на мис­
тицизм символистов - эт о мальчиш еская, нерас­
суждающая вера, исполненная радостной жертвен­
ности. Ш атер , н аписанны й в б о л ьш еви стск о м
Петербурге. - что-то вроде поэтической геогра­
фии его л ю б и м о го контин ен та А ф р и к и . Самая
впечатляю щ ая ее часть - Экват ориальны й лес история ф ранцузского исследователя в малярий­
ном лесу Ц ентральной А ф р и к и , среди горилл и
каннибалов. Лучшие книги Гумилева - Костер и
Огненный столп. Здесь его стих о б р етает эм оци­
ональную н апряж енность и серьезность, отсут­
ствующие в ранних произведениях. Здесь напеча­
тан такой интересный манифест, как Мои чит а­
т ели , где он с гордостью говорит, что кормит сво­
их читателей не ун иж аю щ ей и расслабляю щ ей
пищей, а тем, что пом ож ет им по-мужски спокой­
но посмотреть в лицо смерти. В другом стихотво­
рении он вы раж ает желание умереть насильствен­
ной смертью, а «не на постели, при нотариусе и
815

Д.

С.

Мирский

враче». Это ж е лан и е исполнилось. П оэзия его
иногда становится нервной, как странный при­
зрачный Заблудивш ийся трамвай, но чаще она
достигает мужественного величия и серьезности,
как в замечательном диалоге его со своей душой
и телом, - где монолог тела заканчивается благо­
родными словами:

Но я за все, что взял и что хочу,
За все печали, радост и и бредни,
К ак подобает мужу, заплачу
Н епоправимой гибелью последней.
П о след н яя п оэм а эт о й книги - З вездны й
ужас - таинственный и странно убедительный рас­
сказ о том. как п ер в о б ы тн ы й человек впервые
осмелился посмотреть на звезды. Перед смертью
Гумилев работал над другой поэмой о первобы т­
ных временах - Дракон. Это до странности ори­
гинальная и ф ан тастическая космогония, только
первая песнь которой бы ла закончена.
О стальны е поэты Ц еха в основном подража­
тели Гумилева или их общ его предшественника Кузмина. Хотя пишут они приятно и умело, не сто­
ит на них останавливаться; их работа - «школьная
работа». Запомнятся они скорее как главные пер­
сонаж и в еселой и л е г к о м ы с л е н н о й «vie de
B ohem e », ж изни п ет ер б у р гс к о й бо гем ы 1913—
1916 гг., центром которой бы ло артистическое ка­
баре «Бродячая собака». Н о два поэта, связанные
с Цехом - Анна А хматова и Осип М андельштам ф игуры более значительные.
2. А Н Н А А Х М А Т О В А
Самое больш ое имя, связанное с акмеизмом
и с Цехом поэтов, - имя А нны Ахматовой. Это
псевдоним (но псевдоним, которы й ф актически
816

Глава VI
заменил подлинное имя даж е в частной жизни)
Анны А ндреевны Горенко. (А хматова - девичья
фамилия ее матери.) Родилась она в Киеве в 1889 г.
В 191U г. она вы ш ла замуж за Гумилева, в 1911 г.
впервые были напечатаны ее стихи. В 1912 г. вы ш ­
ла ее первая книга Вечер с предисловием Кузмина. не привлекш ая внимания вне литературной
среды. Н о вторая ее книга - Четки , появившаяся
в 1914 г, за несколько месяцев до войны, имела
б еспрецедентны й успех. Она сразу же сделала
Ахматову знаменитой и вы держ ала больше изда­
ний, чем лю бой из стихотворных сборников но­
вой школы. Третья книга - Белая стая - появи­
лась в 1917 г., а четвертая - A n n o Domini - в 1922.
После развода с Гумилевым она выш ла замуж за
Владимира К азимировича Шилейко, блистатель­
ного молодого ассириолога (и очень оригиналь­
ного. хотя очень мало пишущего поэта), но через
несколько л ет они разошлись. Ж и вет она в П е ­
тер б у р ге и после смерти Б л о к а стала princeps
(первой) в литературной республике этого горо­
да. Поэзия ее - чисто личная и в значительной сте­
пени автобиограф ичн ая, но, разумеется, всякий
б и о гр а ф и ч е с к и й к о м м е н т а р и й сейчас был бы
преждевременным.
Успех А х м ато в о й состоялся именно из-за
личного и автобиограф ического характера ее сти­
хов: они откровенно чувствительны, в том смы с­
ле. что говорят о чувствах; чувства же вы ражены
не в символических или мистических терминах, а
на простом и внятном человеческом языке. Глав­
ная их тема - любовь. Она всегда реальная, при­
чем не только само чувство, но и его трактовка.
Стихотворения ее реалистичны, живо-конкретны;
их легко представить себе зрительно. У них все­
гда о п р ед ел ен н о е м есто действия - Петербург.
Царское Село, деревня в Тверской губернии. Мно­
817

Д . С М и рски й

гие могут быть охарактеризованы как лирические
драмы (термин, которы й вполне уместно вы зы ва­
ет в памяти Браунинга ): Н очная встреча и Утрен­
нее расставание могли бы бы ть написаны А хма­
товой. Главная черта ее коротких стихотворений
(они редко бы ваю т длиннее, чем двенадцать строк,
и никогда не п ревы ш аю т двадцати) - их величай­
шая сж атость. Техническое соверш енство их не
м о ж ет бы ть передано переводом.

Н аст оящ ую нежность не спутаешь
Н и с чем , и она тиха.
Ты напрасно бережно кутаешь
М не плечи и грудъ в меха.
И напрасно слова покорны е
ТЪворишъ о первой любви.
Как я знаю эт и упорны е
Н есыт ые взгляды твои.
Другое л ирико-драм атическое стихотворе­
ние н есколько другого тона:

Со дня Купа лы и іцы-А гра фены
М алиновы й плат ок хранит.
М олчит , а ликует , как царь Давид.
В морозной келье белы стены,
И с Hilm никт о не говорит.
П риду и стану на порог.
Скажу: «Отдай мне мой п ла т о к!»
О ба стихотворения написаны в ее первой
манере, которая ее прославила и которая господ­
ствует в Четках и, большей частью, в Белой стае.
Н о в этой последней книге уже проявляется но­
вый стиль. Он начинается с пронзительных и про­
роческих стихов под многозначительным назва­
нием И ю ль 1914. Это более строгий, более суро­
вый стиль, и материал его трагический - тяжкие
испытания, к оторы е начались для ее родины с на­
818

Глава VI
чалом войны. Легкая и грациозная м етрика ран ­
них стихов сменяется суровой и торж ественной
героической строф ой и другими подобными р а з­
мерами нового ритма. Иногда ее голос достигает
грубого и мрачного величия, которое заставл яет
вспомнить о Данте. Н е переставая бы ть женским
по чувству, он становится «мужским» и « м у ж е­
ственным». Э тот новый стиль постепенно в ы тес­
нил ее раннюю манеру, а в A nno D om ini овладел
даже ее любовной лирикой и стал доминантой ее
творчества. Ее «гражданскую» поэзию нельзя на­
звать политической. Она надпартийна;скорее она
религиозная и пророческая. В ее голосе с л ы ш и т­
ся авторитет того, кто имеет право судить, и серд­
це. чувствующее с необычной силой. В от х а р ак ­
терные стихи 1916 г.:

Чем хуже эт от век предшествующих? Разве
Тем, что в чаду печали и т ревог
Он к самой черной прикоснулся язве,
Но исцелит ь ее не мог.
Еще на западе земное солнце светит,
И кровли городов в его лучах блестят,
А здесь уж белая дома крестами метит
И кличет воронов, и вороны летят.
В своих последних произведениях А хматова,
как кажется, сознательно стремится избавиться от
всего, что привлекало к ней читателей. О т утон­
ченности сконцентрированных, предельно сгущен­
ных романов о любви, какими являются ее лири­
ческие драмы, она ушла в строгий и аскетический
высокий стиль, к оторы й вряд ли многим придется
по вкусу. А вангардны е поэтические ш колы счи­
таю т Ахматову старомодной «реакционеркой», но
нет сомнения, что место ее в пантеоне потомства
сохранится среди немногих истинных поэтов.
819

Д. С. Мирский
3. М А Н Д Е Л Ь Ш Т А М
Осип (И осиф ) Эмильевич М андельш там по­
явился в то же время и в том же издании, что и
А хматова. Он один из самых неплодовитых по­
этов: все им написанное вошло в две маленькие
книжки: Камень (1916) и Tris На (1922): в обеих вме­
сте не более ста коротких стихотворений. М ан­
дельштам - человек, пропитанный культурой. Он
хорошо знает русскую, французскую и латинскую
поэзию, и больш ая часть его стихов написана на
ли тературны е и художественные темы. Диккенс,
Оссиан, Бах, Н отр-Д ам, св. София, гомеровский
список к о раблей , расиновская Федра, л ю те р а н ­
ские похороны - вот характерны е для него темы.
Все это вводится не как декорация, как делает
Б р ю с о в , и не к ак сим во л ы како й -н и б у д ь Ens
Re ali us , как сделал бы Вячеслав Иванов, но с на­
стоящим историческим и критическим проникно­
вением, как отдельное реальное явление с твер­
дым местом в истории. П оэтический язы к М ан­
дельш тама достигает иногда блистательной «ла­
тинской» звучности, какой со времен Ломоносова
не достигал ни один русский поэт. Но главное в
его поэзии (как бы ни были интересны его исто­
рические взгляды ) - это форма и то. как он ее
подчеркивает, делает ощутимой. Достигает он это­
го, пользуясь словами, полными различны х про­
тиворечивых ассоциаций: великолепными, вышед­
шими из у п о тр е б л е н и я ар х аи зм ам и и словами
ежедневного пользования, еще не вошедшими в
употребление в поэзии. Особенно лю бопы тно пе­
ремешан его синтаксис - риторические периоды
борются с чисто разговорны ми оборотами речи.
Д аж е построены его стихотворения так. чтобы
ощущалась трудность, шероховатость формы: это
ломаная линия, меняющ ая направление с каждым
820

Глава VI
поворотом стр о ф ы . В спы ш ки величественного
красноречия особенно полно звучат в такой свое­
образной. неожиданной оправе. К расноречие его
действительно великолепно и. будучи основано на
поэтическом язы ке и ритме, не поддается перево­
ду. Но. помимо всего этого, М андельштам инте­
реснейший мыслитель; в его прозаических эссе (к
сожалению, не собранных) заклю чен ы , пожалуй,
самые замечательны е, н епредвзяты е и независи­
мые высказывания, когда-либо произнесенные по
поводу современной русской цивилизации и поэти­
ческого искусства. Когда они будут собраны, они
составят книгу, захваты ваю щ е интересную и для
тех, кто изучает поэзию, и для тех, кто изучает
историю русской цивилизации.
4. В У Л Ь Г А Р И З А Т О Р Ы : С Е В Е Р Я Н И Н
Символизм был аристократической поэзией,
которая нравилась, в конечном счете, только из­
бранным. Поэзия А хматовой более общ еинтерес­
на, но если она не тр еб у ет специальной подготов­
ки, то все-таки требует более тонкой чувствитель­
ности. чем у среднего читателя газет и посетите­
ля кино. Но читатели газет и посетители кино хо­
тели и своей собственной поэзии, и разреш енное
символизмом расш ирение границ поэтического
вкуса позволило включить в пределы поэзии мно­
гое такое, чего не потерпели бы «викторианцы».
Наступил момент, когда вульгарность потребова­
ла для себя места на Парнасе и выпустила свою
Декларацию прав в стихах И горя Северянина.
Северянин (псевдоним И горя Васильевича
Лотарева. род. 1887) назвал себя футуристом (эго­
футуристом). но с творческим движением русско­
го футуризма у него мало общ его. Его поэзия это идеализация вожделений среднего горожани­
821

Д. С. Мирский
на, которы й м е ч тае т об автомобилях, ш ампан­
ском, роскошных ресторанах, нарядных женщинах
и тонких духах. Оригинальность Северянина в том,
что он имел смелость представить все это в самой
неприкрыто-наивной форме и придать философии
помощ ника пари км ахера осанку ницш еанского
индивидуализма. У него был настоящий «песен­
ный дар» и немалая ритмическая изобретатель­
ность; неудивительно, что его стихи приятно по­
разили пресы щ енны й вкус крупнейших символи­
стов. Сологуб, самый из них утонченный, написал
восторженное предисловие к северянинскому Гро­
мокипящ ему кубку (1912), а Бр ю со в увидел в нем
лучш ую надежду русской поэзии. К акое-то время
вся поэтическая Россия бы ла ослеплена и опьяне­
на северянинскими ритмами. Правда, этот бум ско­
ро закончился, и Северянин сошел с авансцены.
Н о тем временем он покорил массы и несколько
л ет его книги раскупались по всей России бы ст­
рее, чем книги всех остальных поэтов. С настоя­
щим футуризмом у него нет ничего общего. Его
притязания на футуризм основывались на любви к
таким современным вещам, как автомобили и па­
лас-отели, а такж е на щедрой чеканке новых слов большая часть которых находилась в полной дис­
гармонии с духом языка. Он очень любил вводить в
свои стихи плохо переваренные французские выра­
жения из жаргона ресторанов и парикмахерских. Бо­
лее поздние его книги не имеют и тех достоинств,
которые можно обнаружить в Громокипящем куб­
ке , и сегодня Северянин (который живет в Эстонии),
по-видимому, забы т своими прежними читателями.
С нач ал а с л о в е ч к о С еверянина - э г о ф у т у ­
ризм - собрало вокруг него группу молодых по­
этов, но те, кто были получше, вскоре отстали от
своего вождя и присоединились к одному из двух
лагерей: акмеизму или подлинному футуризму.
822

Глава VI
5. М А Р И Н А Ц В Е Т А Е В А
В те года, когда главным предметом чита­
тельских восторгов была Анна А хматова, расцве­
ли и получили признание многие поэтессы. У всех
у них были общие черты: они были чувствитель­
ны и м о н о п о л и зи р о в ал и между собой п о эзи ю
чувств. Н аи б о л ее заметны ми из этих дам были
М ариэтта Ш агинян (род. 1888), армянка из Росто­
ва, чья книжка Orientalia (1912), имевшая большой
успех, стремилась к «библейской» силе чувств и
восточной смелости красок; и Мария М оравская,
соединявшая крайню ю сентиментальность с инте­
ресными попы тками учиться у современной час­
тушки.
Н а го р азд о б о л ее в ы со к о м п о эти ч ес к о м
уровне стоит замечательно оригинальный и све­
жий тал ан т М арины Ц ветаевой, соверш енно сво­
бодный от сомнительных прелестей дамской по­
эзии. Ц ветаева - девичья фамилия М арины И в а­
новны Э ф рон (р. в Москве, с 1922 г. живет в П р а ­
ге). Ее развитие шло соверш енно независимо от
всяких школ и цехов, но представляет общую тен ­
денцию самой жизненной части современной рус­
ской поэзии - вырваться из оков «тем» и «идей» в
свободный мир форм.
П ервая ее книга вы ш ла в 1911 г. Б ы л о ясно,
что книга написана школьницей, но казалось, что
она о б е щ а ет ч то-то лучшее. Э то обещ ание бы ло
выполнено с лихвой. З а годы револю ции Ц в е т а ­
ева не о п у б ли ковала ничего, но стихи, написан­
ные ею между 1916-1920 гг., ходили в рукописи
по М о скве и, когда она (едва во с ста н о в и л а сь
книжная то р го в л я) почти одновременно напеча­
тала н е с к о л ь к о с т и х о тв о р н ы х сб о р н и к о в , они
были восприняты как откровение. Она стала сра­
зу же одним из главных светочей на нашем по­
823

Д С. Мирский
этическом небосклоне. П и ш е т она много и. ви­
димо. легко, что иногда о тр а ж ае тс я на уровне ее
стихов: среди них нем ало второстепенны х и не­
ряш ливых. Н о она всегда оригинальна, и ее го­
лос не спутаеш ь ни с чьим другим. П о богатству
ритмов м ало кто ей равен. О собенно ей удаются
ритмы «стаккато», к о т о р ы е производят впечат­
ление звука к о п ы т несущейся галопом лошади.
Ее поэзия - вся огонь, восторг, страсть; но она не
сентиментальна и даж е не эм оциональна в истин­
ном смысле. Она « зар аж ает» не тем, что в ы р а­
жает, а чистой силой движения. Сила эта совер­
шенно стихийна, потому что Ц ветаева не боль­
шой мастер, и уровень ее тв о р ч еств а подвержен
большим колебаниям. В худших стихах она в ы ­
м ученно-претенциозна и невнятна. Н о мало что
так радует, как ее к о р о тк и е стихотворения, про­
стые, п р ям ы е, п о л н ы е ды хания. С ама природа
этой п о эзи и д е л а е т ее н еп ер ев о д и м о й . К ром е
то го . Ц в е т а е в а оч ен ь русская (хотя без следа
мистицизма или р е л и ги о зн о сти ), а в стихах ее
постоянно звучат отзвуки народны х песен. Един­
ственная ее больш ая поэма. Ц арь-девица (1922).
в этом смы сле настоящ ее чудо. К р о м е Б л о к а в
Д венадцат и никому никогда не удавалось сде­
лать ничего подобного с помощ ью русских песен:
это изумительная ф уга на народную тему и, в о т­
личие от поэмы великого поэта, она свободна от
какого бы то ни б ы л о мистицизма.
П оскольку Марина Ц ветаева жива (и даже
хочется добавить: «живее некуда»), то правило
«aut bene aut nihil » к ней неприлож им о и будет
только справедливо сказать, что ее проза - самая
претенциозная, неряшливая, истерическая и вооб­
ще самая плохая проза, когда-либо написанная на
русском языке.
824

Глава VI
6. « К Р Е С Т Ь Я Н С К И Е П О Э Т Ы »
И ИМ АЖ ИНИСТЫ : ЕСЕНИН
В 1912 г., когда символизм начал распадаться,
а новые ш колы мало что обещали, когда даже т а ­
кие левиафаны, как Сологуб и Брю сов, объявляли
Игоря Северянина великим поэтом завтрашнего
дня, внимание читающей публики привлекла м а­
ленькая книжка стихов, носившая имя Н иколая
Клюева. В ней были отчетливо заметны следы вли­
яния символистов, но еще больше в ней было под­
линно народных образов и преданий. Она дышала
свежим духом северных русских земель. К лю ев
оказался крестьянином с О неж ского озера. Прионежье больше всех других областей сохранило и
прирастило старинные сокровища: народную по­
эзию, художественные ремесла, деревянное зодче­
ство и древние обряды. П оэзия Клю ева была оду­
хотворена культом народа. В ней соединилась ре­
лигиозная традиция с мистической революционно­
стью. В 1917 г., когда Иванов-Разумник проповедывал свои скифские теории, а Б л о к и Белы й были
его последователям и , вполне естественно, что
Клюев, поэт мистического народничества и рево­
люционности, был этими скифами превознесен до
небес. Н екоторое время он и более молодой крес­
тьянский поэт Есенин казались главными светоча­
ми русской поэзии. Н о с тех пор их слава как по­
этов мистического и революционного крестьянства
поблекла и пути их разошлись. Есенин отрекся от
скифского знамени. К лю ев возвратился к себе до­
мой, на Север и, напечатав сатиру на ренегата Е се­
нина. замолк. Его поэзия - выражение своеобраз­
ной религии, которая приемлет весь символизм и
обрядность народной веры, но отбрасы вает ее р е­
лигиозную субстанцию: христианство заменяется
825

Д. С. Мирский
культом народа и образы христианских святых ста­
новятся священными не из-за тех, кого они изоб­
ражают, но из-за тех, кто им поклоняется.
К л ю е в с к а я поэзия п ер егр у ж ен а орнаментальностью, смелыми, цветистыми метафорами и
символизмом. Несмотря на свое крестьянское про­
исхождение. К л ю ев весь пропитан традициями и
перегружен веками культуры чуть ли не больше,
чем все остальны е поэты. Он старается дать боль­
шевистской революции мистическую интерпрета­
цию в том ж е духе и отож дествить ее с древними
религиозными движениями русского народа. Одна
из его самых характерны х поэм - Л енин . где он
о б н ар у ж и в ает в коммунистическом вожде бли­
зость к религиозны м предводителям раскола, ста­
рообрядцам!
Второй крестьянский поэт, выдвинутый «ски­
фами». - Сергей Есенин (род. 1895). Он дитя ю ж ­
ной Великороссии (Рязань), которая не обладала
древней архаической цивилизацией русского Се­
вера и где к р е сть я н е всегда имели н ек о то р у ю
склонность к бродяжничеству, не были крепко свя­
заны с землей. С киф ская револю ционность Е се­
нина была другого рода, чем клюевская: у Есени­
на нет интереса к религиозному символизму и о б ­
рядности; мистицизм его поверхностен, и почти бо­
гохульные поэмы, к о то р ы е он писал в 1917 и 1918
годах. - не больше, чем дань моде, свирепствовав­
шей среди запоздалых символистов того време­
ни. Эти стихи, показавшиеся таким глубочайшим
откровением доброму Иванову-Разумнику (а по­
том и некоторы м добрым европейцам-критикам).
в сущности ничто иное, как чистейшая застенчи­
вая чепуха. К счастью для Есенина его репутация
не зависит от этих стихов. Он подлинный поэт с
редким песенным даром. Он по-настоящему бли­
зок к духу русской народной песни, хотя и не
826

Глава VI
пользуется ее метрикой. Такая смесь тоскливой,
задумчивой меланхолии и дерзкой бесш абаш нос­
ти характерна для русского человека из централь­
ной России; она присутствует в русских народных
песнях и проявляется у Есенина как в задумчивой
нежности его элегий, так и в агрессивной грубости
Исповеди хулигана . В основе у Есенина нет ни на­
стоящ его мистицизма, ни религиозности, а есть
некий веселый, беззаботны й нигилизм, которы й в
любую минуту мож ет перейти в сентиментальную
печаль под влиянием любви, выпивки или воспо­
минаний. В нем отсутствует мощь; если Клюев - де­
ревенский византиец или александриец, то Есенин что-то вроде крестьянского Тургенева, который видит, как исчезает столь дорогая ему красота, скор­
бит о ней. но покоряется неизбежному. Его лири­
ческие стихи часто необыкновенно хороши, хотя,
если читать их подряд, несколько монотонны. Все
их очарование в нежности мелодии. Единственная
его крупная вещь, «трагедия» Пугачев (1922). нис­
колько не трагедия, а просто ряд (часто восхити гельных) лирических стихов, произносимых знаменитым
мятежником. его соратниками и врагами.
В жизни Есенин с самой революции 1917 г.
старался соответствовать своей репутации «поэтахулигана». Он был главной фигурой в поэтических
к а ф е , к о т о р ы е п р о ц в е та л и в М о скве в 19181920 гг..а в 1922 г. получил всемирную известность,
благодаря недолговечной ж енитьбе на Айседоре
Дункан. Все свои подвиги он совершал вместе с
несколькими другими поэтами, называвшими себя
имаж ин и стам и и б ы в ш и м и весьма зам етной и
шумной принадлежностью московской литератур­
ной жизни. В худшие дни большевистской ти р а­
нии. когда печатать книги стало невозможно, има­
жинисты были живым напоминанием о неумира­
ющей свободе: они были единственной независи­
827

Д. С. Мирский
мой группой, не боявшейся, что ее заметят влас­
ти, и необыкновенно ловко, законными и незакон­
ными способами, умудрялись п еч атать свои т о ­
ненькие сборники и м аниф есты . Как поэты има­
ж инисты не и м ею т осо б о го значения, и имена
Ш ершеневича, М ар и ен го ф а и «черкеса» Кусикова вряд ли останутся. Теория имажинизма гласи­
ла. что в поэзии главное «имажи» (образы ), и их
поэзия (как многое в есенинской) - нагроможде­
ние «образов», невероятно преувеличенных и при­
тянутых за волосы. На практике они не отделяли
«чистых» от «нечистых» и ставили самые грубые
и непристойные свои «образы» рядом с высокими
и патетическими. Н е к о т о р ы е имажинисты были
просто «хулиганами», но в других ясно ощущался
трагический надрыв (используя слово Д остоев­
ского). Они. как человек из подполья, чувствовали
нездоровую тягу к грязи, унижению и страданию.
Самый «достоевский» из этих поэтов - Р ю ­
рик Ивнев, которому, несмотря на истеричность
его вдохновений, иногда удается дать им запоми­
нающееся и пронзительное выражение, особенно
в стихах о трагической судьбе России, которы е
неожиданно напоминаю т ахматовские.
7 Н А ЧА ЛО Ф УТУРИЗМ А
Русский символизм вел свои традиции от ино­
странных источников, но в конце концов развил­
ся в национальных масштабах. Русский футуризм
не имеет ничего общ его с итальянским движени­
ем того же имени, кроме самого имени. Это самое
отечественное движение в развитии русской ли­
тературы. Если пришлось бы обязательно искать
западное движение, больш е всего напоминающее
первы е шаги русского ф утуризма, я бы указал на
французский дадаизм, которы й, однако, начался
828

Глава VI
позже (1919-1920). В дальнейшем русский ф уту­
ризм сделался очень многосторонним, и между
такими поэтами, как Х лебников. М аяковский и
Пастернак, мало общ его, кроме желания бежать
прочь от поэтических условностей прежних лет и
проветрить поэтический словарь.
В целом о тво р ч естве русских ф утуристов
можно сделать следующ ее заклю чение: они про­
должили начатую символистами работу по р ево ­
люционному преобразованию метрических ф орм
и о ткры ти ю новых возмож ностей русской просо­
дии; боролись против символистской идеи о мис­
тической сущности поэзии, заменяя представление
о поэте как свящ еннослужителе представлением
о поэте как о работнике, ремесленнике; трудились
над разрушением поэтических канонов п ро ш л о ­
го, отлучая поэзию от того, что традиционно счи­
талось поэтическим, от всякой традиционной и
идеальной красоты; и работали над созданием но­
вого языка, свободного от эм оциональны х ассо­
циаций принятого тогда язы ка поэзии.
Русский ф утуризм начался в 1910 г., когда
появилось ныне знаменитое хлебниковское э т и ­
мологическое стихотворение, которое представ­
ляло собой цепь свежеотчеканенных производных
от слова «смех». С 1911 по 1914 гг. ф утуристы изо
всех сил старались «эпатировать буржуа» своими
агрессивно-нетрадиционными публикациями, вы ­
ступлениями и даже внешним видом (они, напри­
мер. рисовали у себя на лице картинки). К ним
относились как к сумасшедшим или наглым хули­
ганам. но вскоре их принципы и произведения на­
ложили свой о тп ечаток на других поэтов, и ф у ту ­
ристы быстро стали самой сильной литературной
группой в стране. Н е т сомнения, что их р е в о л ю ­
ционная работа по ом олож ению мастерства и под­
рыву мистической торж ественности символизма
829

Д. С. Мирский
укрепила и оздоровила русскую поэзию, которая
проявляла опасные симптомы анемичности, воз­
никшей от слишком духовной и бесплотной пищи.
Все те, кто был отброш ен «буржуазной» ли­
тературой, нашли пристанище у футуристов. Мно­
гие из приставших были просто незначительны ­
ми и амбициозными стихоплетами. Н о они сберег­
ли память об одной, по крайней мере, действитель­
но интересной писательнице - Елене Іуро (умер­
ла молодой в 1913 г.). Е е тонкие и точн ы е свобод­
ные стихи и великолепная легкая проза прошли
для символистов незамеченными. Две ее книжки
Шарманка (1909) и Небесные верблюжата (1912) это страна чудес по мягкому и неожиданному вы­
раж ению тончайшей ткани переживания. Они ни­
когда не перепечаты вались и теперь практически
недоступны. Конечно же, их когда-нибудь о тк р о ­
ют, и их автор займет подобаю щ ее ему место.
Основателем русского футуризма был Вик­
тор (или, к ак он себя переи м еновал, В елемир)
Хлебников (1885-1922). умерший в крайней нище­
те в то время, когда его друзья были на высоте из­
вестности и официального фавора. Это необычай­
но интересная и оригинальная фигура. В отличие
от других футуристов он был своего рода мисти­
ком. вернее - у него мистико-реалистическое мыш­
ление первобытного человека. Н о его мистицизм
был мистицизмом вещей и слов , а не идей и симво­
лов. В жизни он был до странного суеверен, в сти­
хах он, скорее, заклинатель, играющий с языком,
чем то. что мы понимаем под словом «поэт». С ло­
ва и ф ормы для него вели самостоятельное суще­
ствование. и делом его жизни бы ло создание ново­
го мира слов. У него бы ло глубокое, первозданное
чувство русского языка. Он был славянофилом, но
дохристианским, чуть ли не доязыческим славяно­
филом. Его Россия - это Россия, свободная от всей
830

Глава VI
шелухи христианской и европейской цивилизации,
Россия, которую «доскребли - до татар». В его ви­
дении первобытный мир был не нарядный, как в
гумилевской мифологии, и не добродетельно-про­
стой, как у Руссо: он искал не естественного ч ел о ­
века, а человека-мага. Все было для него лишь м а­
териалом для построения нового мира слов. Э тот
мир слов, несомненно, творение гения, но, совер­
шенно очевидно, не для всех. Его не читают, и, ве­
роятно, никогда не будет читать никто, кроме по­
этов и филологов, хотя можно бы ло бы отобрать
из его произведений антологию ad usum prof аnorum
(для непосвящ енных), чтобы представить его в
более привлекательном и доступном виде, чем он
предпочел сделать это сам. П о эты же нашли в нем
неистощимые залежи прекрасных примеров и по­
лезных соображений. Они используют его произ­
ведения как амбар, откуда берут семена для соб­
ственной ж атвы . Для ф и л о л о га его труды то ж е
очень интересны, потому что.он был властителем
языка: он знал его скры ты е возможности и вынуж­
дал его их являть. Его труды - микрокосм, о тр а ­
жающий с огромным увеличением творческие про­
цессы всей истории жизни языка.
В своей творческой лингвистике Х лебников
был верен истинному духу русского языка; метод
его тог же, что и метод самого язы ка - аналогия.
Другой футурист. Крученых, пробовал создать со­
верш енно новый я з ы к , или д аж е со зд а в а ть ad
hoc новый язы к с каждой новой поэмой. Это ни к
чему хорошему не привело, так как ни сам К р у ч е ­
ных, ни большинство его последователей не чув­
ствовали фонетической души русского языка, и их
написанные изобретения, как правило, просто непроизносим ы . Н о когда э т о т «заумный» я з ы к
у п отребляется в с о о тветстви и с ф о н е ти ч е с к о й
душой языка, это дает неожиданные и интересные
831

Д . С. М и р с к и й

результаты . Віавное, что надо сделать, чтобы его
ож ивить. - хорош о читать - тогда заумные слова
в соединении с соверш енно разумной интонацией
со здаю т и л лю зи ю , что ты слуш аеш ь «русский
язы к, каким он мог бы быть». М олодой футурист
И лья Здан еви ч (ж ивущ ий в П ари ж е) особенно
хорош о справляется с этой игрой. «Заумная» пье­
са в его исполнении слуш ается с больш им инте­
ресом. «Заум ное» движение, безусловно способ­
ство вал о «деи тальян и зац и и » русского язы ка и
возвращ ению его к более ш ероховаты м и грубым
ф онетическим гармониям.
Б о л е е э к л е к т и ч е с к а я группа ф утуристов,
такж е ощ ущ авш их необходимость укрепления и
р еф о рм и рован и я п оэтических м етодов, о б р ати ­
лась, вместо и зобретения нового язы ка или воз­
вращ ения к корням старого, к изучению старых
авторов, особенно авторов З о л о то го века (18201830) - в частности, Я зы кова, которы й был ф уту­
ристом до ф утуризм а, а та к ж е и авторов восем­
надцатого века. Они тщ ательн о изучали русскую
поэзию и продолж али м етри ческие разы скания
А ндрея Б елого, но задачей их бы ло, как и задачей
истых ф утуристов, найти свежие ф орм ы и новые
силы. У этих учены х ф утуристов много общ его с
М андельш тамом, и из их рядов вы ш ла зам ечатель­
ная поэзия П астерн ака.
8. М А Я К О В С К И Й
Все эти проявления ф утуризма остались чемто вроде эзо те р и ч е с к о й л и тер а ту р ы , важ ной и
необходимой для внутренней жизни русской по­
эзии, но по самой своей природе неспособной дой­
ти до читаю щ ей публики. Для среднего читателя
стихов, как и вообщ е для среднего человека, ф у­
туризм - это синоним поэзии М аяковского.
832

Глава VI
Владимир Владимирович М аяковский родил­
ся в 1893 г. в З акав казье. М альчиком тринадцати
или четы рнадцати л ет он стал членом б о л ьш е­
вистской партии. В 1911 г. он познаком ился с на­
чинающ ими ф утуристами и начал писать стихи.
В начале он почти не отличался о т других ф уту­
ристов. но постепенно стал вы являться, как нечто
соверш енно иное, чем прочие. Е го поэзия бы ла не
для кабинетов, а для улицы; она бы ла свободна от
«зауми»; она бы ла полна человеческого и нтере­
са; она бы ла откровенно ри торична - но ри тори ч­
на в соверш енно новом и неож иданном смысле.
Когда в 1916 г. его стихи появились в виде книги
под х ар ак тер н ы м назван ием П рост ое как м ы ­
чание, они имели значительный успех.Ъ 1917 г.Маяковский разделил триум ф своей партии и стал
чем-то вроде оф ициального больш евистского по­
эта. Б ольш ая часть того, что он написал в 1918—
1921 гг. - прямая политическая пропаганда ( М ис­
терия Буфф, 150 000 000) или сатиры , написанные
более или менее по заказу. С 1923 г. М аяковский ответственны й редактор ком м унистическо-ф уту­
ристического ж урнала ЛЕФ . Он такж е и худож­
ник, и в 1918-1920 гг. главной его работой бы ло
рисование пропагандистских плакатов.
П оэзия М аяковского п орази тельн о непохо­
жа на поэзию символистов; единственным поэтом,
имевшим на него влияние - кром е ф утуристов, он признает сатирика Сашу Ч ер н о го , которого я
уже упоминал как единственного человека, писав­
шего «непоэтические» стихи в царствование сим­
волизма. В просодии М аяковский продолж атель
символистов: но если для сим волистов разруш е­
ние к л асси ч еск о го си л л аб и зм а русского стиха
бы ло лиш ь одной из тенденций, то у М аяковского
это сделалось полностью разви той системой. Е го
версификация основана на счете количества уда­
833

Д. С. М и р с к и й

рений (по-русски это экви вал ен тн о количеству
слов) в строке и не обращ ает никакого внимания
на неударны е слоги. Система риф м овки тож е раз­
вивает сим волистскую тенденцию , но и тут М ая­
ковский сделал из тенденции последовательную
систему: главное ударение делается на согласных,
предш ествующ их и сопровождаю щ их рифмую щ у­
юся гласную: качество и даже количество гласных,
идущих после ударения, неваж но. Он купается в
длинных риф м ах, состоящ их из более чем одного
слова и в калам бурны х риф м ах - метод его риф ­
мовки ж иво напомнил бы англичанину Браунин­
га: ranunculus и Tommy-make-room-for-you.r-u.ncleU.S - н еп лохой эк в и в а л е н т о б ы ч н о й ри ф м овки
М цяковского. Н овая версиф икация М аяковского
имела очень больш ое влияние на русскую поэзию,
но ей не удалось вытеснить старую силлабическую
систему, которая все-таки гораздо более разнооб­
разна и богата.
П оэзи я М аяковского очень гром кая, очень
н еотесанная и стоит соверш енно вне понятия о
«хорош ем» и «дурном» вкусе. Он пользуется р аз­
говорны м язы ко м в его грубейш их ф орм ах, де­
формируя его по своей надобности в направлении,
прямо противополож ном старой поэтической тр а­
диции. Я зы к его свободен от элем ентов «зауми»;
но если рассматривать его как литературны й язык,
то это новый диалект, полностью сотворенны й им
самим. Он так уп отребляет эл ем ен ты р азго в о р ­
ного язы ка, ч то они начи наю т звучать соверш ен­
но н еобы ч н о. Гармония его стихов с их тяж елой
у д ар н остью и в ы б о р о м грубы х, « н ем у зы к а л ь ­
ных» звуков нап ом и н ает игру на барабан е или на
саксоф он е. Е сть близость между М аяковским и
м-ром В ейчелом Линдзи. Н о, не говоря уже о р аз­
нице духа, поэзия м-ра Линдзи м узы кальна, рас­
считана на хоровое пение - а М аяковского петь
834

Глава VI
вообще невозмож но: он деклам ационен, ритори­
чен - это стихи уличного оратора. Если судить по
«викторианским» стандартам, стихи его вовсе не
поэзия: то же будет, если судить их по символист­
ским стандартам. Н о именно благодаря выучке у
символистов, так расш иривш ей наше поэтическое
восприятие, мы способны оценить эту грубую и
шумную риторику. М аяковский по-настоящ ем у
популярен, и круг его читателей очень широк. Его
притягательность пряма и проста, его темы инте­
ресны самым некультурны м лю дям, а в то же вре­
мя высокая оригинальность его мастерства дела­
ет его выдаю щ ейся ф игурой и в глазах проф есси­
ональны х поэтов.
Лю бимы й метод вы раж ения у М аяковского
(кроме чисто словесных эф ф екто в , основанных на
«непоэтическом » язы к е) в к л ю ч ает м етаф ору и
гиперболу. И м етаф оры , и гиперболы разви ваю т­
ся реалистически, что до н екоторой степени на­
поминает «кончетти» сем надцатого века. О чень
лю бит он то, что его ко м м ен тато р ы н азы ваю т
«реализацией м етаф оры », а это могучий способ
оживления истертых клиш е: если он вводит истре­
панную м етаф ору своего сердца, горящ его л ю б о ­
вью. то тут же зао стр яет ее. набрасы вая целую
реалистическую картину пож ара, с пож арны ми в
касках и в сапогах, наводняю щ ими горящ ее серд­
це. Если он создает символ русского народа в к о ­
лоссальной ф игуре мужика И вана, борца за ком ­
мунизм. то подробно описы вает, как тот перехо­
дит вброд А тлантический океан, чтобы сразиться
на поединке с п оборни ком капи тализм а Вудро
Вильсоном. Дух поэзии М аяковского м атериали­
стический и реалистический - это его главная о б ­
щая черта с атеистическим коммунизмом. Лучше
всего он вы раж ает свое кредо в четы рех стихах
из пролога к М истерии Буфф\
835

Д . С. М и р с к и й

Нам надоели небесные сласти,
Хлебищ е дайте жрать ржаной!
Нам надоели карт онные страсти.
Дайт е жить с живой женой!
Н о н астоящ его ком м унистического духа в
М аяковском очень мало, и руководящ ие комму­
нисты чую т в нем опасны й индивидуализм. Хотя
тот «М аяковский», которы й является героем боль­
шей части ранних стихов поэта, мож ет быть истол­
кован как и зображ ен и е-си н тез, он естественно
воспринимается как сам автор, и хотя его полити­
ческие стихи проникнуты , конечно же. револю ци­
онны м и атеи сти ч еск и м п аф о со м , они то л ьк о
сверху в ы к р аш ен ы в со ц и ал и сти ч еск и е цвета.
М аяковский не ю морист: в своих сатирах он напа­
дает, а не осмеивает. Он оратор, и даж е его гру­
бость и н еотесан н ость служ ат целям серьезной
поэзии. Э то одна из самых оригинальны х его черт.
Главные произведения М аяковского - его поэмы.
Н аписанны е до 1917 г. в основном вдохновлены
эготизм ом . З а громкими криками нетрудно р аз­
глядеть эл ем ен ты декаден тства и неврастении.
Н аи более прим ечательны е из них Человек . атеи ­
стический ап оф еоз себя самого, и Облако в шта­
нах , «сентиментальная» поэма с четкими револю ­
ционными «предчувствиями». Война и мир - уже
социальная поэма. Все это бы ло написано в 19151916 гг. В 1917-1918 гг. он пиш ет блестящ ую , смеш­
ную и остроумную М истерию Буфф - аристоф ановскую сатиру на буржуазный мир. разрушенный
п р о л етар и ям и . В 1920 г. он пиш ет 150 000 000
(циф ра о зн ач ает количество ж ителей России) инвективу против «блокады » С оветской России
бурж уазны м Западом . П осле 1921 г. он пиш ет са­
тиры на внутренние советские неполадки, но уже
возвращ ается к эготистической поэзии, в которой
836

Глава VI
главной темой является лю бовь. Лирическая по­
эма Л ю блю (1922). вероятно, самая п ривлекатель­
ная для среднего читателя: там нет чрезмерной
грубости, и она вся построена на сложной систе­
ме «кончетти». П оследн яя его больш ая поэма
тож е посвящ ена тем е лю бви. Она гораздо менее
привлекательна и, в общем, скучна. П оявилась она
с портретом ж енщ ины , которой она адресована.
Всем известно как ее имя, так и то. что она ж ена
одного из литературны х и личны х друзей М аяков­
ского. В поэме видно ослабление его таланта, как
и во всех последних вещ ах (написанных в 19231924 гг.), многие из которы х опять - сатира или
пропаганда, написанная по заказу.
9. Д Р У Г И Е П О Э Т Ы Л Е Ф А
М аяк о в ск и й в о з г л а в л я е т Л Е Ф (Л евы й
фронт ), ж урнал ф утуристов, искренне о то ж д е­
ствивших себя с коммунизмом.
Лефовцы - экстремисты , агрессивные в своих
изобличениях «реакционных», «буржуазных» и ми­
стических тенденций. Н о револю ция в искусстве
интересует их куда больше, чем социальная рево­
люция. И поэтому, несмотря на весь их большевист­
ский ныл. официальные коммунистические вожди
смотрят на них подозрительно. Их журнал субсиди­
руется. но реального влияния они не имеют.
Л ЕФ п еч атает всех ф утуристов, даж е таких
аполитичны х, как поздний Х лебников, «заумный»
К ручены х и П астернак. Н о их главны е авторы поэты револю ции. К ром е М аяковского, это К а ­
менский, Асеев и Т ретьяков.
Василий К ам енский, из первой ф утуристи­
ческой когорты , им еет много общ его с М аяков­
ским. но немало (особенно в дореволю ционны х
стихах) и с И горем С еверянины м . Он знаток «за­
837

Д . С. М и р с к и й

уми». С амые известны е его стихи - лихие песни
товарищ ей Разина - знаменитого мятежника XVII
века. Н иколай А сеев и Сергей Т ретьяков начина­
ли печататься в полуфутуристских изданиях доре­
волю ционны х лет. К ак и многие другие футурис­
ты , они провели годы гражданской войны на Д аль­
нем В остоке, где акти вн о служ или советскому
делу. Они лучш ие коммунисты, чем М аяковский.
Т ретьяков писал «заумь», но в главном он ученик
М аяковского. Н едавно опубликовал очень умелую
п р о ази атскую пропаганду - Рычи, Китай! П о ­
стр о ен а она на ф о н е ти ч е с к о м использовании
уличных криков в П екине.
А сеев, как и М аяковский, оратор в той же
м ере, как и поэт; на него, кром е М аяковского,
сильно повлиял П астернак, но его тянет к более
традиционному и патетическому ораторскому сти­
лю: его стихи нередко напом инаю т обличитель­
ную поэзию Б арбье, Гю го и Л ермонтова. Стих у
него энергичны й и нервный; он великолепно вла­
деет бы стры м и, металлическим и ритмами. Он с
силой выразил лю бимую коммунистическую идею
возведения в идеал индустриализации и машины:
одна из его книг так и н азы вается - Стальной
соловей, и первое стихотворение в ней - ода меха­
нической птице, которая лучш е живой. Как и М а­
яковский. Асеев пиш ет много чисто пропагандист­
ских вещей, как. например, поэма Буденный, где
дается риф м ованная биограф ия знаменитого ко­
мандира красной кавалерии в стиле, среднем м еж ­
ду М аяковским и народной песней.
10. П А С Т Е Р Н А К
Если бы между русскими поэтами моложе
сорока лет провели голосование - кто является
первы м из молоды х поэтов, - вероятно, больше
838

Глава VI
всех голосов собрал бы Б ори с Леонидович П ас­
тернак. Он начал печататься в 1913 г. в Ц ент ри­
фуге - так назы валась ассоциация «умеренных»
ученых футуристов. В течение нескольких лет он
был только одним из более или менее обещ аю ­
щих поэтов, и единственная его книга, опублико­
ванная до 1917 года, не обратила на себя внима­
ния. В 1917 г. он написал изумительны й цикл сти­
хов. составивший книгу Сестра моя жизнь. В то
время она не была опубликована, но ходила в спис­
ках, и П астернак постепенно сделался общ епри­
знанным мастером и образцом . П одраж ания ему
стали появляться в печати ещ е до того, как появи­
лась его книга, и влияния его избеж али лишь не­
многие поэты. Оно затронуло не только ф утурис­
тов, вроде Асеева, но и поэтов совсем иных ш кол,
как М андельш там и Ц ветаева, и даже последние
стихи Брю сова представляю т собой старательное
подражание П астернаку. Сестра моя жизнь была
напечатана тол ько в 1922 г. З а ней появилась вто ­
рая книга Темы и вариации (1923), которая, хоть и
не всегда остается на уровне первой, иногда дос­
тигает даже больш его. З а последний год он напи­
сал несколько вещей в прозе, такого же ориги­
нального и интересного стиля. В отличие от по­
этов, обы чны й ч итатель остался к П астерн аку
холоден по причине его крайней «трудности».
Очень соблазнительно сравнить П астернака
с Джоном Донном: как и стихи Донна, хотя и не
так долго, стихи П астернака оставались ненапе­
чатанными и были известны только поэтам: как и
Донн, он «поэт для поэтов», и влияние его на со­
братьев по мастерству гораздо больш е, чем попу­
лярность у читателя. С м енее внешней стороны
можно сказать, что П астерн ак напоминает Донна
сочетанием громадного эм оционального напора с
высшей степенью п оэтического «остроумия»; как
839

Д . С. М и р с к и й

и у Донна, одно из основны х его новшеств - вве­
дение технических и низких образов взамен стан­
дартного поэтического словаря; и. как и у Донна,
стих П астерн ака сознательно избегает сладкозву­
чия преды дущ ей эпохи и разруш ает «итальяни­
зированную » сладость поэтического язы ка. П рав­
да, в этом отношении П астернак - всего лишь один
из ф утуристов.
В П астерн аке читателя особенно пораж аю т
две вещи: огромны й напор поэтической страстно­
сти, которая заставляет сравнивать его с Л ерм он­
товы м , и необы чайная аналитическая острота ви­
дения, соединенная с сознательной новизной вы ­
раж ения. П ейзаж и и натю рм орты П астернака яв­
ляю тся, бьггь может, главны ми его о т к р ы т и я м и .
Они создаю т у ч и тател я впечатление, что он в
первый раз видит мир; поначалу они кажутся до
смеш ного натянутыми, но чем чащ е их перечиты ­
ваеш ь. тем больш е понимаеш ь почти матем атиче­
скую точность образности. Вот. например, как он
передает привычнейш ий образ русской дороги, до
того отполированной колесами, что ночью в ней
отраж аю тся звезды: «И через дорогу за тын перей­
ти Н ельзя . не топча мирозданья». Это романтич­
но по духу. А вот типичное прозаическое сравне­
ние из стихотворения Весна: «...воздух синь, как
узелок с бельем у выписавшегося из больницы».
Ритмы П астернака тож е удивительны; ниг­
де он не достигает такой силы , как в изумитель­
ном цикле стихов ( Темы и вариации) - Разрыв - о
р азры ве с лю бовницей. П о эм оциональной и рит­
мической силе эти девять стихотворений не име­
ю т себе равны х в соврем енной русской поэзии.
И менно эм оциональность так отли чает П астер­
нака от других ф утуристов, с которы м и у него
общ ее тол ько стрем ление тран сф орм и ровать по­
этический язы к. О тличие подчеркивается его аио840

Глава VI
литичностью и отсутствием «зауми». То, что он
«темен» для п оверхн остн ого ч и тател я, идет от
того, что поэт видит и поним ает виденное по-но­
вому; чи тателю , чтобы понять поэта, нужен не
какой-нибудь особый клю ч, а тол ько - внимание.
Если П астернак идет от какого-либо из мастеров,
то преж де всего от А н н ен ско го , к о то р ы й бы л
тож е несколько «темен» по той ж е причине; но
Анненский был болезненны м декадентом до са­
мой сердцевины - П астерн ак ж е соверш енно сво­
боден от всякой болезненности: его стихи взбад­
ривают, и его поэзия вся - в маж орном клю че.
Н аписанны е им н есколько рассказов в про­
зе зам ечательны той ж е см елостью сам остоятель­
ного в и д е н и я ; п ервое в п еч атл ен и е стран н ости,
производимое этим распадом мира по новым ли ­
ниям разлом а, п остепенно приводит к приятию
это го нового мира, или, вернее, нового способа
сведения его м нож ественности к ясным ф орм ам .
Есть основания п редполагать, что П астернак ра­
зовьется в интересного п розаи ка, но прежде все­
го он останется больш им лирическим поэтом.
11. П Р О Л Е Т А Р С К И Е П О Э Т Ы
Больш евистский поэт-лауреат - Демьян Б ед­
ный, которы й явно и не п оэт вовсе, а более или
менее ловкий риф м оплет, ав то р комических и са­
тирических стиш ков, какие до револю ции имелись
в каждой провинциальной газете. Вожди предпо­
читаю т его М аяковском у, поскольку он вполне
правоверен, но к л и тер ату р е он им еет так о е же
отнош ение, как и Л уначарский, т. е. никакого.
С разу же после револю ции больш евики на­
чали разви вать п р о л етар ску ю культуру и даж е
создали специальное учреж дение, которое долж ­
но бы ло за этим присматривать, - «П ролеткульт».
841

Д . С. М и р с к и й

О дной из о б язан н о стей « П р о л етк у л ьта» бы ло
о р ган и зо в ать п р о л етар ску ю поэзию и научить
пишущих стихи рабочих писать как надо, на уров­
не современных стандартов. Сначала главной про­
летарской студией руководил Брю сов, и первый
контингент пролетарских поэтов был отмечен его
вы сокопарной и пустой риторикой. Эта ритори­
ческая ш кола пролетарских поэтов не родила ни­
чего интересного и до н екоторой степени скомп­
ром етировала самую идею пролетарской поэзии.
Единственным поэтом , которого можно было бы
поставить в актив пролетарской поэзии, был А. Ійстев, написавший несколько стихотворений в про­
зе во славу машин и индустриализации, но, види­
мо, поняв их пустоту, он бросил литературу. Н ы ­
нешние пролетарски е поэты поднялись на более
высокий технический уровень, поскольку их обу­
чали сам ы е разны е м астера, и по современности
своей техники они вполне на уровне буржуазных
поэтов. Н о, несмотря на всю эту техническую мо­
дернизацию , поэзия Б езы м енского и Обрадовича.
которы х больш е всего поднимает коммунистиче­
ская критика, есть не более, чем зариф мованная
газета, зам ечательная более чистотой марксист­
ского вдохновения, нежели поэтическими досто­
инствами.
Единственный пролетарский поэт, которы й
не просто м арксист в стихах, - Василий Казин,
молодой м осковский рабочий, чьи стихи ещ е с
1921 г. привлекли внимание всех лю бителей рус­
ской поэзии. Х оть он и писал гимны О ктябрьской
револю ции, К азин в принципе аполитичен. Его
основны е тем ы - поэзия труда и красота мира.
Каждому, кто пиш ет о нем, неизбеж но приходит в
голову слово «свежесть». Е го стих - волш ебная
палочка, превращ аю щ ая в чистое золото поэзии
все, к чему она прикасается: одно из самых преле­
842

Глава VI
стных его стихотворений написано о струж ках;
другое реш ает вопрос, кого предпочитает поэт Солнце или своего дядю Семена Сергеевича, порт­
ного, которы й так тщ ательн о гладит его брю ки,
что в них он см ож ет понравиться своей девушке.
И никто свежее, светлее и не банальнее, чем он,
не пишет о весне и дожде.
12. М Л А Д Ш И Е П О Э Т Ы
П ЕТЕРБУРГА И М ОСКВЫ
Главная линия разви ти я русской поэзии про­
легла в основном через Москву, где обосновались
все л евы е ш колы , и откуда идут все п о сл ер ево ­
лю ционны е п оэти чески е новинки. С еверная сто ­
лица им ператоров, напротив, - гнездо п о эти ч ес­
кого кон серватизм а, и тво р ч ество ее лучш их п о ­
этов - Гумилева, А хм атовой, М андельш там а - б о ­
лее коренится в п рош лом , чем в будущем. М лад­
шие поэти чески е п околен и я то ж е более к о н сер ­
вативны и традиционны . С 1917 г. П етер б у р г р о ­
дил меньш е и нтересны х п оэтических п рои звед е­
ний, чем М осква. Типичные м олоды е поэзьі П е ­
тербурга («п рол етарски е» п оэты там н езн ач и ­
тел ьн ы ) п р и н ад л еж ат к гум и левском у Ц еху и
объединены вы соким техническим уровнем и оггсутствием больш ой см елости. Один из и н тер ес­
нейших недавних п оворотов поэзии Ц еха - мода
на английскую балладную ф орм у; м олоды е п о­
эты , как, наприм ер, И ри на О доевцева и В лади­
мир П озн ер, написали и нтересн ы е баллады о р е ­
волю ции и граж дан ской войне в стиле, очень п о­
хож ем на подлинны е баллады с ан гло-ш отлан д ­
ской границы .
Б о л е е н езави си м ы е п етер б у р гски е п оэты
объединены некоторы м пристрастием к ритори­
ческому напору. Он принимает чрезвы чайно на­
843

Д. С. Мирский
тянутую и тяж ел ую ф орм у в поэзии А нны Радловой, единственной из поэтов послереволю ционно­
го времени, для кого ни мистицизм, ни «высокие»
сим волистские слова не стали «табу». Та же тен ­
денция, в более конденсированной и острой ф о р ­
ме, видна в стихах самой одаренной и м ногообе­
щ аю щ ей из м олоды х поэтесс - Е ли заветы П олон­
ской. С амый оригинальны й и м ногообещ аю щ ий
из поэтов северной столицы - Н иколай Тихонов,
оф иц ер красной кавалери и , появившийся в ли те­
р ату р н ы х кругах П е тер б у р га после окончания
граж данской войны . Е го стихи о тр аж аю т общую
петербургскую тенденцию к сгущенной вы рази ­
тельности; они очень насы щ енны и сж аты , порой
до непонятности. Главная его цель - сделать каж ­
дый стих и каж дую строку м аксим ально э ф ф е к ­
тивной. Е го то ж е тян ет к балладной ф орм е, но он
обращ ается с ней оригинальнее, чем остальны е.
Н ек о то р ы е его лучш ие стихотворения - предель­
но сж аты е баллады о граж данской войне. П о тону
они строго-об ъ екти вн ы и тесно связаны с м оло­
дой послевоенной ш колой прозы своим сознатель­
ным и нам еренны м невозмутимо-спокойны м рас­
сказом об уж асах и ж естокостях.
В М оскве тож е сущ ествую т консервативны е
и традиционны е поэтические группы (самую важ ­
ную из них возгл авл яет символист С. С оловьев),
но тон там задаю т авангардны е поэты . И н терес­
нейш ий из м олоды х п оэтов красной столицы «кон структи ви ст» И. С ельви н ски й , и н тер есу ю ­
щийся. как и Тихонов, главны м образом сконцен­
трированной вы рази тельн остью . Н о, так как он
происходит от ф утуристов, его больш е занимает
ф онети ческая сторона стиха, и он нередко скло­
няется к «зауми». Он написал несколько велико­
лепны х по сж атости и вы разительности стихов, в
к о то р ы х с п о эти ч еско й целью ввел интонации
844

Глава VI
разговорной речи. О собенно зам еч ательн ы его
цыганские песни, которы е умудряются передавать
с помощ ью расстановки слов и акцентов ритм хо­
рового пения.
Н есмотря на таки е интересны е ф игуры м о­
лодого поэтического поколения, как К азин,Тихо­
нов и С ельвинский, в целом, мож но сказать, что
русская поэзия сейчас п ереж и вает упадок и что
после пятнадцати л е т господства (1907-1922) в
настоящ ее время она вновь уступает первенство
прозе. С 1921-1922 гг. лучш ие силы молодого по­
коления ушли в прозу, и последние два-три года
характеризую тся ее возрож дением .

845

Глава VII
1. Р Е М И З О В
С им волисты , победивш ие в поэзии, не сразу
сумели найти стиль в прозе. Их усилия в этом на­
правлении оставал и сь разрозн ен н ы м и и б е зр е ­
зультатны м и. П ри м ерн о до 1910 г. в худож ествен­
ной прозе господствовала ш кола Горького - А нд­
реева. Н о постепенно стало ощ ущ аться влияние
символизма и писателей, с символизмом связан­
ных. Н ы неш н яя русская проза идет не от ІЪрького, А ндреева или Бунина, а от двух писателей сим­
волистской партии - Б е л о го и Ремизова. О ром а­
нах Б ел о го , о его роли в становлении орнам ен­
тальной прозы и о его собственной прозе тут уже
говорилось в связи с остальны м его творчеством .
Д еятельность Ремизова разворачивалась в том же
направлении - тщ ательн ого, сознательного мас­
терства в отборе и расстановке слов, но с одним
отличием. П р о за Б е л о го ритмична и «симфонична»; проза Ремизова преж де всего разговорна. Его
манера основана на сказе - термин, означаю щ ий
воспроизведение в написанной прозе интонаций
разговорного язы ка, в котором особое внимание
обращ ено на индивидуализацию предполагаем о­
го рассказчика. Эта м анера, когда-то принадле­
ж авш ая Лескову, теп ерь, под влиянием Ремизова,
стала в русской худож ественной прозе п реобла­
дающ ей.
846

Глава VII
А л ексей М ихайлович Рем изов настоящ ий
москвич. Он родился в 1877 г. на Таганке (москов­
ский «Ист-энд»), Е го предками были богаты е куп­
цы, но родители Рем изова поссорились с семьей и
оказались в стесненны х обстоятельствах. Таким
образом , Ремизов вы рос в относительной беднос­
ти, и первы е его впечатления были от уличной
жизни промыш ленных кварталов столицы. Ж изнь
эта отразилась в отврати тельн ы х кош м арах его
первого романа Пруд. Он получил, однако, о б ы ч ­
ное среднее образован ие и стал студентом М ос­
ковского университета. П и сать он начал очень
рано (первые произведения датированы 1896 г.), но
печататься стал то л ько в 1902 г. Тем временем в
1897 г. он за какую -то пустяковую провинность
был исклю чен из университета и сослан сначала
в сравнительно цивилизованную Пензу, потом в
далекий У сть-С ы сольск. потом в более крупный
город - Вологду. Эти стары е. Б огом забы ты е го­
рода - место действия самых характерн ы х его ве­
щей - Часы , Ст ратилатов, П ят ая язва. В В олог­
де он женился на С ераф им е П авловне Д овгелло,
которой посвящ ены все его книги; она известный
п алеограф (теперь преподает русскую п алеогра­
ф ию в С орбонне). В 1904 г. с него был снят поли­
цейский надзор, и он получил возм ож ность вы б­
рать место проживания. Он поселился в П етербур­
ге, где прожил до 1921 г. П роизведения его с 1902 г.
стали появляться в изданиях модернистов. П ервая
книга появилась в 1907 г. Д ол гое время у его про­
изведений бы ло очен ь м ало ч и тател ей , и даж е
модернисты смотрели на него с легким удивлени­
ем и не всегда охотн о п редоставляли ему свои
страницы. Так. в 1909 г. ред акто р А п о лло н а , глав­
ного ж урнала м одернистов, отказал ся печатать
Историю Стратилатова, которая сейчас призна­
на ш едевром и первоисточником чуть ли не всей
847

Д . С. М и р е кий

последующ ей русской художественной прозы. Но
в литературны х кругах Ремизов стал чрезвы чай­
но популярен. Со свойственным ему причудливым
и лукавы м ю мором он изобрел целую организа­
цию, которой был канцлером - В еликую Вольную
О безьянью Палату. У многих видных русских пи­
сателей и издателей имею тся грам оты , подтвер­
ж даю щ ие то т или иной их сан в этой палате, напи­
сан н ы е в е л и к о л еп н ы м рукоп исн ы м ш ри ф том
X V II века и подписанны е propria cauda А сы ка,
царь обезьяний. П ервы м и кавалерам и этого ор­
дена стали ближ айш ие друзья К ан ц лера - ф и л о ­
соф ы Розанов и Ш естов. Е го комнаты были на­
стоящ им зверинцем всевозм ож ны х игруш ечных
зверей и ч ер ти ко в, к о т о р ы е являю тся героями
многих его произведений. П остепенно, особенно
ж е после С т рат илат ова , ставш его известным
ещ е до того, как был напечатан, Ремизов сделал­
ся главой новой ли тературн ой ш колы , и к началу
войны п еч а ть б ы л а за п о л н ен а п одраж ан иям и
Страт илат ову и другим ремизовским рассказам.
П риш вин, А. Н. Толстой и Зам яти н были первы ­
ми его последователям и. В 1916 г., когда эгоистич­
ная и близорукая политика А н тан ты требовала,
чтобы Россия м обилизовала больш е лю дей, чем
м огла вооруж ить, был м обилизован и Ремизов, но
после врачебного обследования был освобожден
по болезни. П осле своего исклю чения из универ­
ситета Ремизов не принимал участия в политике,
но то, что он писал во время войны, в 1917 и в пос­
ледую щ ие годы, зам еч ател ьн о необы кновенной
отзы вчи востью на ж изнь нации. Нигде атм о сф е­
ра П етербурга в траги ческие 1914-1921 годы не
передана так убедительно, как в книгах Ремизова
М ара , Взвихренная Русъ и Шумы города. Он не
становился ни на чью сторону - ни в 1917 г, ни
потом. Слово о погибели Русской земли, написан­
848

Глава Vil
ное в августе-сентябре 1917 г., хотя и «политично»
в лучш ем, ш ирочайш ем греческом смысле слова,
соверш енно вне партийной политики. П рож ив в
П етербурге все самые голодные и холодные годы.
Ремизов, чье здоровье бы ло серьезно подорвано
п еренесенны м и лиш ениям и, п олучил, н аконец,
разреш ение советского правительства уехать из
России. В конце 1921 г. он приехал в Б ерлин , по­
том в 1923 г. переехал в П ариж. Н есмотря на жизнь
за границей Ремизов по-преж нему заним ает стро­
го аполитичную позицию , даж е когда пиш ет о
«политике». Э то не пом еш ало советскому прави­
тельству запрети ть ввоз его книг в С ССР - из-за
их мистического и религиозного характера.
Т ворчество Ремизова - самое разнообразное
в русской литературе; оно настолько р азн о о б р аз­
но, что немногие из его поклонников могут вос­
хищаться им в целом.Тем, кто ценит «подпольную»
достоевщ ину П руда , вряд ли покаж ется интерес­
ной кам ерная наивность В поле блакит ном ; тех,
кто лю би т лирическое красноречие его мистерий
или Слово о погибели Русской зем ли , о тв р а тят
н ап ечатан н ы е в частном п орядке н ецензурны е
сказки вроде Царя Дадона. У хвати ть сущ ность
ремизовской личности или понять принцип, о б ъ е ­
диняющий его творчество, - труднейш ая, почти
невы полнимая задача, н астолько он неуловим и
м ногосторонен. Он величайш ий ю м орист - и в то
же время иной раз п роявл яет т а к о е отсутствие
чувства ю м ора, что хочется записать его в разряд
сам ы х «свящ ен н одей ствую щ и х» сим воли стов.
Связь его с ними непрелож на. Он принадлеж ит к
тому ж е пласту в истории русской цивилизации.
Н о в нем есть нечто больш ее, чем просто симво­
лизм, и о тл и ч ает его от соврем енников глубокая
укорененность в русской почве. Он впитал и усво­
ил всю русскую традицию , о т м иф ологии язы ч е­
849

Д. С. М и р с к и й

ских времен до русиф ицированны х ф орм визан­
тийского христианства, до Гоголя, Д остоевского и
Лескова. Он самый натуральны й славянофил из
современны х русских писателей. Он, кстати, один
из тех, кто о п ровергает распространенное и по­
верхностное представление о России как главным
образом крестьянской стране. Все самые ориги­
нальны е и «русские» из русских писателей - Го­
голь, Григорьев, Достоевский, Лесков - не принад­
леж али к крестьянству и не знали его.То же мож ­
но сказать о Ремизове: он жил в московском «Истэнде», в П етербурге, в больш их и м алы х провин­
циальных городах, но в деревне никогда не про­
вел более двух дней кряду.
Ремизов человек книжны й, рукописный, не
зря он ж енился на п алеограф е. Н и кто в России не
говорил о книгах с такой искренней лю бовью ; ни
в чьих устах слово «книжник» не звучит такой
похвалой и неж ностью . В его творчестве многое
есть п ереработки ф ольклора или древних легенд.
Одна из его книг Россия в письменах - ком м ента­
рий к некоторы м старинным рукописям, оказав­
шимся в его владении. Он писатель-труж еник, и
не в одном, а во многих смыслах. Он не только
раб о тает над стилем так ж е тщ ательн о и терп е­
ливо. как Ч ар л ьз Лэм (с которы м у него есть коечто общ ее), но даж е сам его почерк - тщ ательное
и искусное возрождение рукописного ш рифта сем­
надцатого столетия.
Творчество Ремизова можно разделить на то,
что мы условно назовем его прозой и поэзией.
Собственно, м етрически-иоэтического он не со­
здал ничего, но разница в язы ке и худож ествен­
ном предм ете между его рассказам и и, скажем,
Словом о гибели п озволяет нам говорить о его
поэзии, отличной от его же прозы . И по своей
внутренней ценности, и по историческому значе­
850

Глава VU
нию его проза важ нее его поэзии. И менно своей
прозой он оказал такое больш ое влияние на мо­
лодое поколение писателей. Н есмотря на свое гро­
мадное разнообразие эта проза объединяется о б ­
щим устремлением - «разлатинить». «расфранцузить» русский литературны й язы к и восстановить
его природную русскость. Русская литературная
проза, с самого начала своего, с XI века и до се­
годняшних газет никогда не бы ла свободна от ино­
странны х грам м ати чески х влияний. Г р еческо е
влияние славянских переводов церковных текстов,
латинское влияние ш кол в Х Ѵ ІІ-Х Ѵ ІІІ вв., ф р ан ­
цузское влияние, преобладаю щ ее со времен К а ­
рамзина и П уш кина, - все это густым слоем н ало­
жилось на соврем енны й русский литературны й
язы к, и потому он так непохож на разговорны й
народный и на язы к высш их классов до вм еш а­
тельства ш кольного учителя. Разница закл ю чает­
ся в основном в синтаксисе, и даж е такие писате­
ли, как Толстой, старавш иеся писать намеренно
разговорны м язы ком , не могли обойтись без л а ­
тинизированного и оф ранцуж енного синтаксиса.
Только Розанов в своей «до-гутенберговской» про­
зе стал создавать более «разговорны е» ф орм ы
письменного русского язы ка. Ремизов пошел даль­
ше. Его проза, как я уже говорил, — это сказ: ина­
че говоря, она воспроизводит синтаксис и интона­
цию разговорного язы ка, причем в его наименее
литературны х и наиболее необработанны х ф о р ­
мах. У него острое чувство слова, индивидуально­
го слова и грамматической композиции. Проза его,
часто умы ш ленная и затейливая, всегда остается
новой и никогда не впадает в литературны е ш там ­
пы. Он научил русского писателя ценить слова,
думать о них как о сам остоятельны х существах и
не употреблять их как знаки или просты е части
стандартных речевы х групп. Н ередко он заходит
851

Д. С. Мирский
в этом направлении слиш ком далеко: не мож ет
преодолеть искуш ения употребить хорош ее ста­
рое слово, на к о то р о е он наткнулся в каком -ни­
будь старом докум енте или, в случае нужды, со­
чинить новое. Е го влияние на язы к параллельно
влиянию ф утуристов, которы е тож е занимались
лингвистическим творчеством (Х лебников) и де­
латинизацией язы ка.
П роза Рем изова - это его романы и расска­
зы из соврем енной русской жизни; легенды , взя­
ты е из П ролога или апокриф ов; народны е расска­
зы и сказки; сны; мем уары и дневники; ком м ента­
рии к древним документам.
Он не рассказчи к в настоящ ем смы сле этого
слова, и его влияние на м олодое поколение нема­
ло сп о со б ств о в ал о распаду п овествовател ьн о й
ф орм ы . В ранних его рассказах силен лирический
элемент. В них постоянно присутствует гротеск­
ное, н е о б ы ч н о е, с о тте н к о м п си хологи ческой
странности, напоминаю щ ей Д остоевского.Т ипич­
ный прим ер - Принцесса Мымра (1908), один из
последних —и лучш их —рассказов этой серии, где
речь идет о ж естоком разочарован и и ш кольника,
платонически влю бленного в проститутку. Рассказ
пропитан «Достоевской» атм осф ерой сильнейш е­
го стыда и униж ения. Д ругие ранние его рассказы
ф ан тастичн ы ; там действую т зн аком ы е домовы е
и чер тен ята русских народны х верований, о кото­
рых Ремизов рассказы вает, словно бы подмигивая,
но которы е при всем том норой приносят серьез­
ный вред. С ам ы е крупны е вещи это го периода Часы (написано в 1904, н апечатано в 1908) - рас­
сказ о провинциальной жизни, которы й каж ется
только начальны м наброском по сравнению с по­
следующ ими; и П руд (1902-1905) - роман о М оск­
ве, где писатель воспользовался впечатлениям и
своего детства. В романе ещ е немало неряш ливо­
852

Глава Vil
го поэтического «модерна», напом инаю щ его не­
приятную манеру некоторы х польских и немецких
романистов, - но он производит сильнейш ее впе­
чатление. Сила страдания, сила сочувствия чуж о­
му страданию, болезненное внимание к страданию,
где бы оно ни проявлялось (как у Д остоевского),
в этом ром ане находит свое сам ое глубокое вы ­
раж ение. Вся книга как бы непрекращ аю щ ийся
пароксизм страдания и мучительного сострадания.
Грязь и ж естокость изображ ены с беспощ адным
реализмом, ужаснувшим даж е тех, кто привы к к
ГЪрькому и Андрееву.Та ж е тем а в Крест овых се­
страх (1910), где нищ ета и убож ество оби тателей
больш ого петербургского дома - Д ома Буркова вы растает в символ мира нищ еты . Главная тем а
книги - ж естокость судьбы к «безответны м», веч­
но невезучим сущ ествам, к о то р ы е рож даю тся на
свет лиш ь для того, чтобы стать ж ертвой ж есто ­
кости и предательства.
В 1909 г. Ремизов написал И ст орию Ивана
Семеновича Ст рат илат ова (сначала она н азы ­
валась Неуемный бубен). В ф орм альном смысле
это его ш едевр. Д ействие повести происходит в
провинциальном городе и строится вокруг чинов­
ника С тратилатова. одного из самых п орази тель­
ных и необы чайны х созданий во всей портретной
галерее русской л и тер ату р ы . К ак больш инство
ремизовских персонаж ей, это подпольны й ч ело­
век. но с такими особенностями, которы е остались
вне внимания Д остоевского. П овесть великолеп­
но построена, хотя не в чисто повествовательном
плане. Из всех русских писателей тол ько Ремизов
умеет вы звать ощ ущ ение странной жути какимито средствами, в ко то р ы х вроде бы нет ничего
ужасного или ж уткого, а все-таки является непре­
одолимое впечатление, что тут присутствую т дья­
волята. Пят ая язва (1912) - та к ж е история из про­
853

Д . С. М и р с к и й

винциальной ж изни. Тут м еньш е странностей и
больш е пронзительного ч еловеческого интереса.
Это история щ епетильно-честного, но холодного
и бесчеловечного и потому чрезвы чайно не л ю ­
бимого в городе судебного следователя на ф оне
провинциальной лени, грязи и злости. В конце кон­
цов ненавистного следователя вы нуж даю т совер­
ш ить вопию щ ую и н еп рости тельн ую судебную
ошибку, и поэтический суд Ремизова представля­
ет его круш ение как искупление прежней холод­
ной и бесчеловечной неподкупности. К тому же
периоду относится П ет уш ок (1911), пронзитель­
ная, траги ческая история м альчика, убитого слу­
чайным вы стрелом во время подавления револю ­
ции. Э тот рассказ имел особенное влияние благо­
даря ч р езв ы ч ай н о б огатом у «орн ам ен тальн остью » разговорном у стилю .
В более поздних рассказах стиль Ремизова
становится чище, строж е, оставаясь таким же ха­
р а к т е р н ы м и б е р еж н о -в н и м ат ел ьн ы м к слову.
Годы войны отразились в Маре (1917). куда вошел
Чайник , удивительно тонкий рассказ о ж алости и
чувствительности. П остроен он с чеховским искус­
ством и принадлеж ит к длинному ряду рассказов
о жалости - характерны х для русского реализма, куда относятся гоголевская Шинель и тургенев­
ская Муму. Револю ция и больш евистский П етер ­
бург отразились в Шумах города (1921), в ко то ­
ром такж е много лирики и легенд. Последний его
роман, ш ироко задуманный, появился только час­
тично в Русской М ысли (1923-1924). Он содержит
сильно написанный, синтетический характер зло­
радствую щ его пессимиста, ф и л ософ а Будилина.
к о то р ы й , п одобно С тр ати л ато в у , весь окутан
аурой бесовского присутствия.
Н е с к о л ь к о в сто р о н е о т п р о ч его стоит
В поле б ла ки т н о м ; Р ем и зов начал писать его в
854

Глава VII
1910 и н ап еч атал в 1922 г; с тех пор п ояви ли сь
продолжения. Это история девочки Оли, сначала
дома в деревне, потом в ш коле, потом в ун ивер­
ситете, где она становится эсеркой . Э то одна из
лучш их его повестей - ещ е и потому, ч то здесь
он воздерж ивается от излиш еств стиля и оригинальничания, сохраняя главное - чистоту р а зго ­
ворного язы ка. Тут зам ечательно воссоздана то н ­
кая и мягкая атм осф ера старосветского деревен ­
ского дом а и п р ел естн о написана геро и н я. Н о
это, скорее, не ром ан, а ряд ж и знен ны х зар и со ­
вок и анекдотов.
Рем изов все бо л ьш е и б о л ьш е стрем ился
вы рваться из ж естких границ худож ественного
вы мы сла и обратиться к ф орм ам более свобод­
ным. И з того, что создано в этих ф орм ах, инте­
реснее всего Взвихренная Русъ , зам ечательно сво­
бодно, не по-ж урналистски написанный дневник
его рев о л ю ц и о н н ы х в п еч а тл е н и й , и Розановы
письма (1923) - принош ение, достойное памяти
этого удивительного человека, которы й был его
близким другом; но это книга, написанная русским
для русских, и иностранцам будет соверш енно не­
понятна. Та ж е тенденция к более свободному и
неф ормальному способу вы раж ения явлена в Рос­
сии в письменах , где ком м ентирую тся документы
начала X V III века. Н о везде Ремизов остается изу­
мительным стилистом; нигде его лукавы й и кап ­
ризный ю м ор не проявляется свободнее и стран­
нее. Э то подмигивание, иногда просто ш утливое,
а иной раз неож иданно ж утковатое, и есть, пож а­
луй, окон чательн ое и истинное вы раж ение ремизовской личности. О но снова появляется в Снах ;
тут в самом деле рассказы ваю тся сны, вполне р е ­
альны е, настоящ ие, сам ы е обы кновенны е, какие
каж дому случается видеть, но ож и влен н ы е той
особой логикой, которая понятна только спящ е­
855

Д. С. Мирский
му и становится странной и дикой ему же. когда
он проснулся. В веденны е в Взвихренную Русъ, они
и придаю т ей ту неподраж аем ую атмосферу, ко­
торая свойственна то л ьк о ремизовским вещам.
С воя л о ги к а есть не т о л ь к о у снов, но и у
народных сказок, притом соверш енно непохожая
на нашу. И менно эта восхитительная «сказочная»
логика придает особое очарование многочислен­
ным и р а зн о о б р а зн ы м ск азк а м Рем и зова (рус­
ское слово «сказки» обы чн о переводится на анг­
ли йски й к а к fa iry-ta le , но э т о не совсем точн о.
Н е м е ц к о е сл о в о Märchen т о ч н е е ). Н е к о т о р ы е
сочинил он сам и они связаны с О лей, героиней
Блакит ного поля. Они, пожалуй, самые прелест­
ные —до то го убедительны и несомненны обита­
ю щ ие там соверш ен н о ж и вы е зайцы , медведи и
мы ш и, до то го ж у тко вато -о б ы д ен н ы дом овы е и
черти, до того заразительна их неподдельная сон­
ная логи ка.
Эти сказки собраны в книгу под названием
Сказки обезьяньего царя А сы ки. Те ж е качества,
но уж е без д етской а т м о с ф е р ы , мы находим в
Сказках русского народа , основанны х на настоя­
щем ф о л ьк л о р е, но обретаю щ и х восхитительную
новизну в руках Рем изова. Тем ж е стилем написа­
ны Н иколины пр и т чи , но они серьезнее и имеют
явно рели ги озн ое устрем ление. Н ародное пред­
ставление о Н и колае-чудотворц е, добром святом,
пом огаю щ ем в каж дом деле, помогаю щ ем даже
обм ануть и украсть и всегда готовом заступиться
перед Б огом за бедного ч еловека, особенно близ­
ко р ем и зовском у сердцу. П р и т чи - связую щ ее
звено меж ду сказкам и и легендам и. Н екоторы е
легенды , особенно те, что входят в Траву-мураву просто забавны е, слож ны е истории с приклю че­
ниями и чудесами, в стиле греческих романов - где
абсурд с особой лю бовью подчеркивается рассказ­
856

Глава Vil
чиком. П рекрасны й пример этой м анеры А п о л л о ­
нии Тирский, которы й , к тому же, является ш едев­
ром русского народного язы ка. Другие легенды
более риторичны и орнам ентальны и в них о т ч е т ­
ливее сказалась религиозная направленность, к о ­
торая близка розановском у культу доброты . Ре­
мизов особенно останавливается на известной л е ­
генде о схождении Б огороди ц ы в ад, где она бы ла
так растрогана страданиями греш ников, что п о­
ж елала разделить их, и в конце концов добилась
от Б ога, что на сорок дней в году греш ны е души
будут вы пускаться из ада. Эта легенда, византий­
ского происхождения, особенно популярна в Рос­
сии, и Ремизов видит в ней основное религиозное
установление русского народа - религию чистого
милосердия и сострадания. Больш инство ремизовских легенд взято из древнеславянских текстов,
канонических или апокриф ических, тож е в конеч­
ном счете византийского происхождения. Н о он
не избегает и других источников. Н еко то р ы е его
легенды идут с З ап ада. Н едавно он предпринял
обработку ф ольклора разны х примитивных н аро­
дов и уже опубликовал кавказски е, сиби рские,ти ­
бетские и кабильские народны е сказки в собствен­
ной редакции.
Р ем и зо в ски е л е г е н д ы - св язу ю щ ее звен о
между его прозой и п оэзи ей . А п о лло н Тирский
написан в чистейш ей р азго в о р н о й манере, а ран ­
ний Лимонарий (1907) - в вы соком славянском
стиле с лирической окраской . Е го «стихи» (за м а­
лы м исклю чением н ап и сан н ы е не стихотворны м
разм ером , а ри тм и ческой п розой) почти так же
разн ообразн ы , как его «проза». Сюда входят о ч а ­
р о в а т е л ь н ы е с ти х о тв о р ен и я в п розе, к о т о р ы е
вместе со сказкам и А сы ки составили книгу П о­
солонь и ее раздел К м орю -океану. Сюда входят
и лучш ие страницы из Шумов города, внуш енные
857

Д . С. М и р с к и й

ж изнью П етербурга в 1918-1921 гг., как, напри­
мер, изум ительны е «заборы », лирика о весне пос­
ле «звериной» зимы 1919-1920 гг.: проходя по пе­
тербургском у предм естью , где последние заборы
разби раю тся на дрова, он внезапно видит вдали
безгран и чн ое море. М ногие его стихотворения в
прозе полны п аф оса и ри тори ки , но это искупа­
ется вели колеп н ы м м астерством слова и силой
эмоции. Таково Слово о погибели Русской зем ли ,
н ап и сан н о е в с е н т я б р е 1917 г. О но п р о н и зан о
страстной лю бовью и горячим страданием за род­
ную землю .
Н о в целом рем изовская поэзия «вторична»;
это стихи «книжника», которы е не были бы напи­
саны, не будь старинной поэзии в древних кано­
нических и апокри ф ически х книгах. Э та вторичность видна и в его пьесах-мистериях, так ж е ос­
нованны х на апокриф ических и народных пьесах.
Тем, кто лю би т Рем изова-ю м ориста, не придется
по вкусу ни Бесовское дет ст во , ни Георгий Х раб­
р ы й , ни Иуда, принц Искариогпский. Э то пьесы
ритуальны е, иератические, пропитанны е древни­
ми поверьями и символизмом. Д аж е Царь М акси­
милиан (1918), основанны й на нелепой и забавной
народной одноименной пьесе, превращ ен в мисте­
рию с глубокими символами. Тут Ремизов более
чем где-либо является современником символис­
тов. Н аско л ько велико бы ло влияние стиля его
прозы и его провинциальны х вещей, настолько же
м ало влияния оказали его поэзия и драматургия.
О сновное отличие между Ремизовы м и его после­
дователям и коренится в разнице п о ко л ен и й ;те,
кто родились около 1885 г., в главном своем вы ра­
жении мистики и символисты; те, кто родился поз­
же, - нет. Рем изов - м астер, лингвист, р е а л и с т им еет множ ество последователей; Ремизов - поэт
и мистик - влияния не имеет.
858

Глава VII
2. А . Н . Т О Л С Т О Й
Х арактерной чертой для писателей пост-символистского поколения (как я уже указы вал в пре­
дыдущей главе, говоря о более молоды х поэтах)
является сознательное отверж ен и е всякой идей­
ности. В севозмож ны е «вопросы», проблемы и вся­
ческая мистика стали немодными и вскоре станут
полностью запретны ми. Ж изнь принимается т а ­
кой, какая она есть, и новый реализм вы рос на
месте ухищрений символизма и бесплодны х иска­
ний Горького и А ндреева. Э тот реализм и отсут­
ствие какой бы то ни бы ло «идеологии» о тч етл и ­
во видны в произведениях первого романиста но­
вой ш колы , которому удалось завоевать всеобщ ее
читательское располож ение. А. Н. Толстого м ож ­
но причислить к новой пост-символистской ш ко­
ле, во-первы х, потому, что его ли тературн ая ин­
дивидуальность сф о р м и р о в ал ась под влиянием
символизма - на «Баш не» В ячеслава И ванова и в
населенной обезьян ам и к в ар ти р е Рем изова; вовторы х, потому, что, хотя в основе своей он наи­
менее мистический и м етаф изический писатель из
всех, он при этом соверш енно свободен от «идео­
логических требований», без которы х не м огло
бы ть досим волистского писателя реалистической
ш колы .
Г раф А лексей Н и колаеви ч Толстой родился
в 1882 г., в С ам арской губернии. Он принадлеж ит
к той же ветви семьи, что и его знамениты й одно­
ф ам илец, и другой одн оф ам и лец и те зк а - поэт
Толстой. М ать его бы ла Тургенева. Он происхо­
дит из класса, не им евш его ничего общ его с ин­
т еллигенцией. Да и как писатель он с самого на­
чала принадлеж ал к новой поэтической и артис­
тической петербургской богем е, а не к старому,
воодуш евляем ом у о б щ ествен н ы м и и нтересам и
859

Д. С. Мирский
литературному миру. Он появился в печати в 1908 г.
книгой стихов, за которой в 1909 г. последовала
прелестная книга народны х сказок, а в 1911 - вто­
рая книга стихов. Он обещ ал стать очень интерес­
ным поэтом , но ещ е до это го стал писать расска­
зы, и его книга рассказов в 1910 г. имела большой
успех. П осле 1911 г. он больш е стихов не писал.
В довоенны е и военны е годы он был видной ф и ­
гурой петербургского литературн ого мира, и его
рассказы и романы с удовольствием читались мно­
гочисленными читателям и. Он начал писать пье­
сы, которы е тож е имели некоторы й успех. Н о во­
енны е его рассказы (он отправился на ф ронт как
военный корреспондент) ничего не прибавили к
его репутации и не д елаю т ему чести. Во время
Гражданской войны он оказался на стороне белых
и после эвакуации из О дессы (1919) поселился в
П ариж е. Н о в 1921 г., когда началась сменовехов­
ская кампания примирения с большевиками, он, со­
блазнивш ись подобием больш евистского нацио­
нализма, переш ел на сторону С оветов. В течение
некоторого времени он был литературны м редак­
тором больш евистской газеты в Берлине, а затем
возвратился в Россию. Е го «смена вех» не о к аза­
ла влияния на эм игрантскую среду, поскольку его
м оральная и интеллектуальн ая репутация никог­
да не стояла особенно вы соко, и никто никогда не
принимал всерьез его поступков.
Самая выдаю щаяся черта личности А. Н.Тол­
стого - удивительное сочетание огромных природ­
ных дарован и й с п олны м отсутствием м озгов.
П ока он просто и доверчиво отдается потоку сво­
ей природной творческой мощ и, он оч ар о ватель­
ный и ни на кого не похожий писатель; стоит ему
покуситься на вы раж ение мыслей - и он становит­
ся ж алок. П оскольку он очень редко полностью
воздерж ивается о т м ы слей, очень немногие его
860

Глава VII
произведения безупречны. Н о по изобразительно­
му дару и стихийной творческой силе мало кто из
современных писателей ему равен, и уступает он
разве только одному Андрею Белому. Одно из луч­
ших его качеств - в ели ко л еп н ы й , вкусны й, не
книжный русский язы к, которому он научился у
себя дома, в Самаре, и которому дал волю под вли­
янием Ремизова.
Стихи его по больш ей части написаны на
ф о льклорн ы е сю ж еты ; их тем ы - м и ф о ло ги ч е­
ские картины природы или народны е легенды .
М иф ологические стихи были очень вы соко оц е­
нены м иф опоэтическим и мистиками «Башни»; но
лучшие качества Толстого ярче проявились в л е ­
гендах, свободных от всяких м иф ологических до­
думываний; они полны мы слей и, даж е когда гр а­
ничат с бессмы слицей, зар аж аю т своей непобеди­
мой жизненной силой. То ж е мож но сказать о Со­
рочьих сказках (1909), таких бодрящ их и восхити­
тельны х именно потому, что они свободны от м а­
лейших умственных и эм оциональны х элементов:
это чистая радость воображ ения, освободивш его­
ся от законов причинности.
Из рассказов Толстого лиш ь немногие впол­
не хороши, и это не то л ьк о из-за его вечных ста­
раний преодолеть свою умственную ограничен­
ность, но и по причине глубинного деф екта его
таланта: у него великолепная манера рассказа, но
полное неумение его построитъ. Все его расска­
зы производят вп ечатление какого-то странного
алогичного головокруж ения: никогда не знаеш ь
ни что произойдет, ни почему. Закон причинности
в его мире отсутствует, и рассказы развиваю тся
не то как сны, не то как сказки. Это могло бы и не
быть недостатком, если бы Толстой понимал свою
ограниченность и не старался залатать нехватку
логики заемны ми идеями и картонной психологи­
861

Д . С. М и р с к и й

ей. Его достоинства - изумительная яркость и сила
воображ ения, п рям ота рассказа, и высший д а р умение сообщ ать своим персонаж ам жизнь. Н о и
тут м еш ает его природны й н едостаток ума; он
умеет создавать то л ьк о дураков, чудаков, п роста­
ков и идиотов: все его люди отм ечены печатью
глупости. Когда появились первы е его рассказы все они были о разлож ивш емся дворянстве З а в о л ­
ж ья - глупость его п ерсон аж ей объ ясн ял и как
неминуемый результат этого дворянского р азло ­
ж ения. Сам Толстой весел о соглаш ался с этим
объяснением , но стоит прочесть рассказы , где он
описы вает другую среду, как становится ясно, что
эта черта присуща скорей автору, чем его персо­
нажам. Ранние рассказы принадлеж ат к числу луч­
ших: в них он и збегает умствований, и некоторы е
из них даже, та к уж случилось, великолепно пост­
роены , как, например, трогательн ая (и нелепая)
история глупого, ром античного, провинциально­
го дворянина А ггея К оровина в П етербурге. Ро­
маны, написанны е перед войной, менее хороши:
Сокровищ а земны е (1911) - предел нелепости;
Хром ой барин (1912) об езоб раж ен соверш енно
неуместны ми попы ткам и соревноваться с психо­
логическим и тонкостям и Д остоевского. Рассказы
о войне и револю ции (П ривидение , 1918) написа­
ны по-толстовски, но как рассказы о войне и р е­
волюции нем ногого стоят. Роман его Хождение по
мукам (192Ü-1921), задуманный как синтез русской
жизни до и во время войны , в своем выполнении
этого зам ы сла - то ж е неудача. А элит а - история
о людях на М арсе в стиле Г. Дж. У эллса - как буд­
то написана сп ец и ал ьн о ,ч то б ы продем онстриро­
вать недостатки своего автора. Н аучная и ф ан та ­
стическая части до смеш ного плоски и нелепы.
З а то в книге есть один из самых восхитительны х
толстовских персонаж ей - красноарм еец Гусев со
862

Глава VU
своим деловы м и ничуть не удивленным о тн о ш е­
нием к Марсу и марсианам. П оследний роман Тол­
стого - Ибикус (пока напечатано только начало) история приклю чений соврем енного спекулянта
во время револю ции и Граж данской войны. Здесь
нелепость Толстого достигает своего предела, но
она тут такая беспримесная и беспечная, что, м ож ­
но сказать, п ерестает бы ть недостатком и стан о­
вится достоинством.
Самая лучш ая повесть Толстого - Дет ст во
Н икит ы , написанная во Ф ранции в 1919-1920 гг.
Это рассказ о десятилетнем м альчике в отцовском
имении под С ам арой. П овесть написана без пре­
тензий, без волчьих ям, которы м и изобилую т дру­
гие его произведения. С ю ж ета нет, но несколько
эпизодов (вполне обы чны х) рассказаны с изуми­
тельной яркостью и искренностью . Русских книг
для детей много, н еко то р ы е из них - великие, но
Никит а А. Н. Толстого долж ен занять свое, уни­
кальное место между ними за неподдельную ж и з­
ненность и яркость.
То, что бы ло сказан о о неумении А. Н. Тол­
стого строить повествование, ещ е более справед­
ливо относительно его пьес, не доставивш их ему
зам етного места среди драм атургов. Д остоинства
его проявились в них всего меньш е, а недостатки
сказались даж е в п реувеличенном виде. Н о в них
есть здоровая и приятная черта честной и ни на
что не претендую щ ей м елодрам ы .
3. П Р И Ш В И Н
Михаил М ихайлович П риш вин старш е Реми­
зова: он родился в 1873 г. Н о лучш ие его вещи на­
писаны под несомненны м влиянием более м оло­
дого писателя. В л и тер ату р е П риш вин начал с э т ­
нографии. П ервы е его две книги В краю йену га-

863

Д. С. Мирский
ны х пт иц (1907) и За волш ебны м колобком
(1908) - отчеты о его путеш ествиях по северной
России, содерж ащ ие ценный м атериал для изуче­
ния очень своеобразной крестьянской цивилиза­
ции в краю между О неж ским озером и Б елы м
морем, а такж е бы та и нравов моряков-североморцев. И зучение эт о го б ы та п о к азал о П риш вину
ценность и оригинальность необразованного рус­
ского человека и «нелатинизированного» русско­
го язы ка. Д аж е познаком и вш и сь с Рем изовы м ,
Пришвин не отдался целиком литературе, и боль­
шая часть написанного им оставалась «граж дан­
ской» и «общ ественно-полезной» описательной
ж у р н ал и сти кой . Т олько к а ч е ств о его русского
язы ка ставит эти вещи выш е общ его уровня по­
добных писаний. Н о перед войной Приш вин на­
писал несколько рассказов, доставивш их ему по­
четное м есто среди писателей-худож ников. Эти
рассказы о провинциальной жизни, свободны е от
социальных забот и пропитанны е крепкими, кис­
ловаты ми запахами лесной почвы его родной Смо­
ленской губернии. Б ол ьш ей частью это рассказы
об охоте и о жизни животны х, жизни, общ ей с при­
родой. Один из эти х рассказов - К рут оярский
зверь (1913) - бесспорный шедевр, лучший рассказ
о ж ивотны х на русском язы ке. З а один это т рас­
сказ Приш вин долж ен бы ть признан классиком.
Это рассказ о пом ещ ике-охотнике П авлике Верхне-Бродском и его сеттере Лэди. Ремизовский про­
винциальны й ф он то л ьк о рам ка для стихийной
силы природы - борьбы за самку, - которая и яв­
ляется основной тем ой рассказа.
П осле рев о л ю ц и и П риш вин оп убли ковал
одну книгу - Курымушка (1924), по всей видимос­
ти, авто б и о гр аф и ю . Э то очень хорош ая книга,
полная восхитительны х эпизодов с подлинной а т­
м осф ерой детства. С ю ж ет первой части очень
864

Глава Vil
похож на Котика Летаева - постепенное ф о р м и ­
рование детского мира как процесс объяснения
слов - но до чего же м анера П риш вина о тл и ч ает­
ся от манеры А ндрея Белого! О собенно зам еча­
тельна в книге ее крайняя простота и отсутствие
претензий, столь непохож ие на общ ее н ап равле­
ние русской литературы .
Другой писатель без претензий, находящ ий­
ся под влиянием Ремизова, - И ван С околов-М икитов, чьи «сказки» и рассказы , написанные зам е­
чательны м , чистым и характерн ы м русским язы ­
ком, д ы ш ат подлинны м , н еп оддельн ы м духом
ф ольклора.
4. З А М Я Т И Н
Евгений И ванович Зам ятин, ставш ий в ито­
ге очень оригинальны м писателем , тож е начинал
как ремизовец. Он родился в 1884 г. в Лебедяни
(Тамбовская губерния, Ц ентральная Россия), учил­
ся кораблестроению в П етербургском политехни­
ческом институте. В 1908 г. получил диплом инжен ера-кораблестрои теля и предлож ение готови ть­
ся к научной карьере. П ервы м и его л и тер ату р н ы ­
ми произведениями были техн ически е статьи о
кораблестроении. Л итературная деятельность его
началась в 1911 г., когда он опубликовал Уездное.
Во время войны он жил в А нглии, где строил ко­
рабли для русского ф л о та . В 1917 г. вернулся в
Россию. В м есте с Гумилевым сделался главой ли ­
тературной студии, и больш инство петербургских
молодых прозаиков стало его слуш ателями. О д­
н оврем ен н о он п реп одавал к о р а б л е с тр о ен и е в
П олитехническом институте. Соединение в одном
человеке писателя и инженера не прош ло бесслед­
но для писателя: Зам ятин стал одним из главных
проводников «ф орм ального»,техн и ческого отно­
865

Д. С. Мирский
шения к литературе среди молодого писательско­
го поколения. С оветские власти недолю бливаю т
Зам ятина и считаю т его одним из опаснейш их «ос­
тавш ихся эмигрантов». Л итературная продукция
его невелика, что неудивительно, учиты вая его
инж енерны е занятия и тщ ательн ую манеру пись­
ма. Им написаны три том а рассказов. Уездное (и
другие рассказы ) (1916); О ст ровит яне и На ку­
личках; несколько сказок - вернее, сатирических
басен в п розе (Б ольш им дет ям ск а зк и ), пьеса
Огни свят ого Доминика (все это вы ш ло в 1922
году) и роман М ы, которы й не будет опублико­
ван до тех пор, пока советская цензура не перем е­
нит своих методов.
Ранние рассказы Зам яти н а, ко то р ы е вошли
в сборник Уездное, прямо происходят от ремизовск о го С т рат илат ова. П р о в и н ц и ал ьн ая ж изнь
дана в самом своем пош лом и гротескном аспек­
те. Н аписаны рассказы продуманно отобранны м
и вы разительны м язы ком , с явны м предпочтени­
ем редких и м естны х словеч ек. Ж уткая, б езд ар ­
ная пош лость и мертвящ ая скука - такова атмос­
ф ера в этих рассказах. П озднее Зам ятин отры ва­
ется от русской провинциальной почвы и ремизо в ск о го сл о в ар я и п остеп ен н о р а зв и в а е т со б ­
ственную манеру, основанную на подчеркивании,
при помощи сложной системы м етаф ор и сравне­
ний, вы разительной ценности многозначительной
детали. Е го стиль перегруж ен словесной вы рази­
тельн остью и образностью . Э то и збы точн ое бо­
гатство вы рази тельн ы х средств часто наруш ает
течение рассказа, превращ ая его в простую моза­
ику деталей. Тккой метод близок к кубизму в ж и­
вописи - персонажи Зам ятина отож дествляю тся с
гео м етр и ч ески м и ф о р м ам и , к о т о р ы е ав то р им
придает. Так, главной характери сти кой англи ча­
нина, героя О ст ровит ян, стан о в и тся квадрат866

Глава VII
ность. И О ст ровит яне , и Л овец человеков , тож е
написанный об англи чан ах, о тч етл и в о -сати р и ч ­
ны, как и На куличках, утон ч ен н о-гротескн ая и
преувеличенная карикатура на скучную уединен­
ную ж изнь восточн оси б и рского гарн изон а. П о ­
весть На куличках бы ла опубликована во время
войны, и автор попал под суд. И тут, и в своих ан­
глийских п овестях З а м я т и н , н есм о тр я на т щ а ­
тельность и продуманность своего худож ествен­
ного метода, п роявляет странную несведущ есть:
он недостаточно знает как русскую, так и англий­
скую арм ейскую ж изнь. Э то го нельзя ск азать о
его рассказах из советской ж изни. Один из л у ч ­
ших и, возмож но, его ш едевр - Пещера - переве­
ден на ан гли й ски й я зы к . Э то расск аз оч ен ь х а ­
рактерны й для его метода: весь - одно сплош ное
сравнение. Ж изнь бурж уазной пары в нетоплен­
ной ком н ате бол ьш еви стского П етер б у р га в се­
верную зиму с р ав н и в ае тс я с ж и зн ь ю в п ещ ер е
ч ел о века эпохи п ал еол и та; б огом п ещ еры явл я­
ется ж елезн ая печка, на час в день согреваю щ ая
ком н ату; э т о т бог м и лости в, т о л ь к о если удов­
л етворен ж ертвоп ри н ош ен и ям и - топливом . Та­
ков м етод, к о то р ы м З а м я т и н п ри дает единство
своим р а с с к а за м : ц е л а я сем ья м е т а ф о р (или
ср ав н ен и й ), над к о т о р ы м и го с п о д ств у е т одна
м е таф о р а-м атк а. Ром ан М ы, к о то р ы й н еи звест­
но когда появится, - научны й ром ан о будущем,
н ап и сан н ы й , если судить по р а с с к а за м о нем, в
новой п о р а зи те л ь н о й м ан ер е, яв л яю щ ей собой
д а л ь н е й ш е е р а зв и т и е за м я т и н с к о г о ку б и зм а.
О гни свят о го Д о м и н и ка - с л а б а я п ьеса (к а к
пьеса) - с л и ш ко м п е р е гр у ж е н н а я детал ям и , от
ко то р ы х З а м я ти н не м о ж е т о т к а за т ь с я и к о т о ­
ры е в п ьесе н еум естн ы . Э то р а сс к аз об И н кви ­
зиции и оч ен ь п р о зр ач н ая а л л е го р и я Ч К . Б о ль ­
шим дет ям сказки т о ж е о стр о -сати р и ч н ы и
867

Д. С. Мирский
этим, как и большой изысканностью стиля, напо­
м и н аю т П олит ические сказочки, к о то р ы е в
1905 г. написал Сологуб.
Зам ятин имел больш ое влияние как мастер,
или. скорее, как учитель литературы , и современ­
ная худож ественная литёратура, особенно п етер­
бургская, своей ф орм альной услож ненностью в
значительной степени обязана ему. Он к тому же
интересны й критик, и его рецензии всегда заслу­
ж иваю т внимания.
5. М Е М У А Р Ы И И С Т О Р И Ч Е С К И Е
РО М А Н Ы
В ел и ки е собы ти я 1914-го и последую щ их
годов породили обильный урожай произведений,
стоящ их вне основной линии развития ли терату­
ры и интересны х в основном с инф ормативной
точки зрения. Н о н екоторы е из них выделяю тся
своими литературны м и достоинствами.
В войну их появилось немного. Единственная
книга участника войны, достойная упоминания,
это И з писем прапорщика-аргпиллериста (1918)
Ф едора Степуна. Степун - необы кновенно глубо­
кий и искренний м ы слитель, истинный дем ократ
и истинный патриот, сочувственно и проникновен­
но анализирую щ ий трагическую судьбу армейско­
го оф ицера.
Книги о войне Эренбурга и Ш кловского бу­
дут разобран ы позднее. О стается Народ на войне
С офьи Ф едорченко (1-е изд. 1918; потом много­
кратно переиздавалась). Э то, по утверждению ав­
тора, точная запись солдатских разговоров и пе­
сен, услы ш анны х во время войны. В какой степе­
ни тут участвовало авторское воображ ение, пока
неясно. Это, безусловно, крайне интересная кни­
га, необходимая каждому, кто изучает вклад Рос­
868

Глава Vil
сии в войну и склад ума русского солдата. Главное
литературное достоинство ее - вкусный солдат­
ский язы к, передаваемы й г-жой Ф едорченко.
С ам ы е и нтересны е воспоминания о Г р аж ­
данской войне со стороны белы х написал Васи­
лий В и тал ьеви ч Ш ульгин, м онархист, д еп у тат
Думы, которы й был членом П арлам ентского ис­
полнительного ком итета, узаконивш его Ф евраль­
скую револю цию , и одним из двух делегатов, в чьи
руки Н иколай II передал свое отречение. Это кни­
га 1920-й год, явно нелитературная, написанная в
запоздалом ж урналистском стиле Д орош евича, с
дешевыми и наивными эф ф ектам и , которы е были
хороши двадцать пять л ет назад. Н есмотря на это,
книга Ш ульгина обладает огромной ценностью,
благодаря величайшей искренности, с которой она
написана. Это история отступления белых из К и­
ева в Одессу, а оттуда к румы нской границе, исто­
рия о том, как Ш ульгин попал в плен к красным,
как он затевал заговоры в красной Одессе и как
беж ал к В рангелю в К ры м . К нига полна юмора,
зачастую обращ енного на себя, и атм осф ера тех
времен воспроизведена с зам ечательной ж ивос­
тью . Д ругие его воспоминания м енее прим еча­
тельны , но так ж е интересны для историков.
Книга Ш ульгина им еет заслуж енную репу­
тацию среди думающих людей, но читаю щая эмиг­
рантская масса п редпочитает сочинения генера­
ла П етра Н иколаевича К раснова. В 1918-1919 гг.
Краснов был атаманом донских казаков и проявил
большой организаторский талант. Е го воспомина­
ния о 1917-1919 гг. написаны четким, ясным, ли­
шенным претензий стилем человека действия и
как документ имею т больш ое значение. Н ельзя
сказать того же о его «литературны х» произведе­
ниях. Е го четы рехтом ны й роман От двуглавого
орла к красному знамени (1921-1922) имел самый
869

Д. С. Мирский
больш ой успех из всех русских книг, напечатанных
после револю ции за рубежом. Эта книга, по-види­
мому, вдохновлена честолю бивы м замыслом пре­
взойти и затм ить Войну и мир. Среди старш его
поколения эм игрантов нередко приходится слы ­
ш ать, как сравниваю т эти романы , причем не все­
гда в пользу Толстого. В действительности роман
К раснова просто не ли тература. Написан он в са­
мой бульварной манере госпожи Вербицкой. Л ю ­
бовные сцены и «психология» мучительно пошлы.
П олитическая сторона ненамного лучше: Ленин
и Троцкий представлены получаю щ ими указания
от сионских мудрецов. Успех романа среди эм иг­
рантов не делает им чести. Единственно интерес­
ны в романе (ибо генерал К раснов все-таки хоро­
ший солдат) батальн ы е сцены, написанные прав­
диво и просто.
Одним из последствий револю ции был воз­
росший интерес к прошлому, к этому убежищу, где
те, кто не в ладах с настоящ им, могут найти забве­
ние. Б егство в прош лое - главная движущая сила
воспоминаний князя С ергея В олконского. Князь
В олконский (род. в 1860 г.) стал известен в А м е­
рике после своего лекционного тура в 1899 г. Н е ­
которое время он был директором императорских
театр о в. П озднее он занялся популяризацией в
России идей Ж ак-Д алькроза. Е го книги Вырази­
тельная речь и Выразительное движение - зам ет­
ный вклад в теорию актерского искусства. Самые
страш ны е годы советского хаоса Волконский пе­
реж ил в России и вы рвался оттуда только в 1922 г.
С тех пор он издал три том а мемуаров, из кото­
рых два - его автобиограф ия, а третий (О декаб­
ристах) рассказы вает историю его деда, декабри­
ста В олконского, и его ж ены . С ю ж ет хорош о зна­
ком русским читателям (об этом написана знам е­
нитая поэма Н екрасова). Волконский пишет в то ­
870

Глава VU
нах лирико-сентим ентальны х, идеализируя своих
револю ционных дедушку и бабушку даже больше,
чем принято. «Идея» книги - сож аление о тех вре­
менах, когда даж е револю ционеры были изящны
и аристократичны . Е го автобиограф ически е за­
писки тож е пронизаны лирической идеализацией
жизни старой аристократии, с примесью весьма
благовоспитанного и изящ ного либерализма, ког­
да автор говорит о самодерж авии и бю рократии.
П ослереволю ционная Россия, все время возника­
ющая в его мемуарах, представлена тол ько как
кипящий котел грязи. С тиль его несколько наро­
чито небрежен, отры вочен , иногда слиш ком гла­
док, но легок и приятен.
Другой беж енец в прош лое - П авел П етр о ­
вич М уратов, один из колумбов древнерусского
искусства, о чем я уже говорил в предыдущей гла­
ве; его И ст ория древнерусской живописи (1914)
до сих пор остается самым полным исследовани­
ем на эту тему. Е го Образы И т алии . тож е напи­
санные до войны , своим стилем напомнили бы
английском у ч и тател ю хорош о зн аком о го ему
Вернона Ли, разведенного пожиже. В голодные и
холодные 1918-1921 годы он обратился к худож е­
ственной ли тературе и написал роман Э герия , об
итальянском X V III веке.Тйм есть сложная лю бов­
ная и политическая интрига, и весь он проникнут
лю бовью к барочному Риму и римской Кампанье.
Стиль имитирует стиль восхитительного романа
Анри де Ренье La double Maitresse. Эгерия не сви­
детельствует о больш ой творческой силе, но она
продукт вы соч ай ш ей к у л ьту р ы и сильнейш ей
любви к красоте. П атети ч еское звучание сообщ а­
ет ей помещ енная на последней странице дата:
М осква, 1920 год. С тех пор М уратову удалось еще
раз увидеть И тали ю и разделить восторги италь­
871

Д. С. Мирский
янцев по поводу заново откр ы то го искусства ху­
дож ников барокко.
Е щ е один о б р а щ е н н ы й в п р о ш л о е п и са­
тел ь - М арк А лданов (псевдоним М арка А л е к ­
сандровича Л андау), но его и сторически е р о м а­
ны отню дь не бегство от соврем енности. Н ап р о ­
тив, он и зучает прош лое, ч тобы понять н астоя­
щ ее, и его р о м ан ы о ф р ан ц у зск о й револю ц и и
надо читать с точ ки зрения револю ци и русской.
У А лдан ова «латинский» ум, он ироничен и п ре­
вы ш е всего п о ч и та е т здравы й смысл. В нем есть
ч то -то от С трэй чи , хотя он очен ь далек от свой­
ственного автору Королевы Викт ории идеально­
го чувства м еры . П ервы й его ром ан Святая Еле­
на (1921), которы й переведен на английский язык,
является лучш им его ром аном ; он менее перегру­
ж ен эр у д и ц и ей и а л л ю зи я м и на сегодн яш н ий
день, чем Д евят ое термидора (1923). Н о оба р о ­
мана - зани м ательн ое чтение и к тому же свобод­
ны от греха и зли ш него м удрствования, которое
уби вает и сторически е ром ан ы М ереж ковского.
А лданов, кром е то го , остры й и колкий п олити ­
ческий автор. Е го ф р ан ц у зская книга о Ленине
(1921) н ап и сан а со сли ш ком оч еви д н ы м п р ед ­
убеж дением , но эссе Клемансо иЛ ю дендорф , н а­
п ечатан н ое тогд а же, в ы д ер ж и вает сравнение с
сам ы м и
б л ес тя щ и м и
портретам и
м-ра
Д ж . М. К ейнза.
Другой п исатель, к о то р о го мож но сравни­
вать с м-ром Л иттоном С трэйчи, - Георгий Б лок
(двою родны й брат вели кого поэта), чьи прекрас­
ные эссе о жизни Ф ета (особенно Рождение по­
эта., 1924) - чуть ли не первый в России оп ы т соз­
дания биографии, даю щ ей надежную информацию
и одноврем енно читаю щ ейся как ли тературн ое
произведение.
872

Глава VII
6. Ш К Л О В С К И Й И О Р Е Н Б У Р Г
П ослереволю ционная русская проза х а р ак ­
терн а п реувел и ч ен н ы м вним анием к сти лю , в
ущерб «идеям» и «вопросам». Она сделалась о т ­
кры то и подчеркнуто ф ормальной. П рои зош ло
это под влиянием Рем изова, Б ел о го и Зам яти н а.
С пособствовало этом у и рож дение новой ш колы
литературны х кри тиков, объединенны х тем, что
(не совсем верно) назы вается формальным мет о­
дом. «Ф орм али стам » п р и н ад л еж и т сентенция:
«произведение искусства равно сумме прием ов ,
использованных для его изготовления» - ф о р м у ­
ла, снимающая все «идеологические» и «ф илософ ­
ские» интерпретации и сводящ ая все развитие л и ­
тературы к развитию ли тературн ы х ф орм . Я ещ е
буду говорить о ф орм алистах в главе о ли тер ату р ­
ной критике, но здесь уместно поговорить о самом
заметном из них - В и кторе Ш кловском.
Ш кловски й род и лся в 1893 г. в ев р ей ско й
семье, из которой уж е вы ш ло н есколько за м е т ­
ных л и тер а то р о в . И зу ч ал ф и л о л о ги ю в П е т е р ­
бурге и стал главны м инициатором ф о р м ал и с т­
ского движ ения и одним из основателей О пояза
(О бщ ества изучения п оэти ч еского язы ка), став ­
шего основным таран ом нового учения. В 1916 г.
он был мобилизован и служил механиком в авто ­
мобильной роте в П етербурге. Он сыграл зам ет­
ную роль в ф ев р а л ьск о -м ар т о в ск о й револю ции
1917 года, как член партии эсеров, и стал членом
П етроградского совета; его сделали комиссаром
В рем енного п рави тельства на ф ронте, сначала в
Шіиции (где он был ранен во время разгрома при
К алуш -Ій личе), п отом в П ерсии. В 1918-1920 гг.
он частью занимался р азр аб о тко й своих л и тер а ­
турных теорий, частью строил заговоры против
873

Д. С. Мирский
больш евиков и воевал на их стороне против б е­
лых. В 1921 г. он бы л самой заметной л и тер ату р ­
ной фигурой среди п етербургского молодого по­
ко л ен и я, к о т о р о е он учил теори и л и тер а ту р ы .
В 1922 г. он беж ал из России и таким образом из­
беж ал суда за свою заго в о р щ и ч еску ю д е я т е л ь ­
ность. Н о после ко р о тко го пребывания в Б ер л и ­
не он вернулся в Россию и помирился с советски­
ми властям и. Т ео р ети к он, несом ненно, б л ес тя ­
щий, хотя стиль у него аф ф ек ти р о в ан н ы й и не­
ряш ливы й, а сам он поверхностен и соверш енно
лиш ен чувства исторической перспективы и чув­
ства м еры . Н о идеи, к о т о р ы е он пустил в о б о ­
ро т - зд р ав ы е идеи, о к а за в ш и е ся оч ен ь п л о до ­
творны м и. К ак критик он умело прим еняет свои
лю бим ы е теори и к лю бом у ли тературном у про­
и зведени ю , с тар о м у и новому, о тб р а сы в а я их
«идеи» и « ф и л ософ и и » и сводя их к чисто ф о р ­
м альн ы м э л е м е н т а м . Л ю би м ы й его п исатель
Стерн, и на примере Тристрама Ш енди он проде­
монстрировал два своих лю бимы х явления: «игру
с сю ж етом » и «обн аж ен и е приема». Н едавно он
опубликовал подробный анализ Крошки Дор puni,
в котором демонстрирует приемы «романа тайн».
Сам он не писал худож ественны х произведений,
но у него есть м есто не тол ько в теории л и тер а­
туры, но и в самой литературе, благодаря зам еча­
тельной книге воспоминаний, название для кото­
рой он, верн ы й себе, взял у своего л ю б и м о го
Стерна - Сентиментальное путешествие (1923);
в ней рассказан ы его приклю чения от Ф евраль­
ской револю ции до 1921 года. По-видимому, книга
н азван а та к по принципу «lucus a non lucendo»
(«рощ а не свети т» - лат. ф о р м а, о зн а ч а е т «по
п ротивополож ности»), ибо всего зам ечательнее,
что сентим ентальность из книги вы травлена без
остатка. С амые кош м арны е события, как, напри­
874

Глава VII
мер, резня курдов и айсоров в Ю рмии, описаны с
нарочиты м спокойствием и с изобилием ф а к т и ­
ческих подробностей. Н есм отря на а ф ф е к т и р о ­
ван н о-н еряш л и вы й и н еб р еж н ы й стиль, книга
за х в а ты в а ю щ е и н тересн а. В о тл и ч и е о т сто л ь
многих нынеш них русских книг, она полна ума и
здравого смысла. П ритом она очень правдивая и,
несмотря на отсутствие сен ти м ен тальн ости , н а­
п ряж енн о эм о ц и о н ал ьн а. П ри всех своих н ед о­
статках это самая зам ечательная книга на подоб­
ную тему. П осле С ент им ент ального пут еш е­
ствия Ш кловский выпустил «роман в письмах» Zoo (1923). Здесь все недостатки его предыдущей
книги непомерно вырастаю т, а достоинства не со­
храняю тся. Она ж еманна, неряш лива, визглива и
слиш ком охотно заним ается личной ж изнью ав ­
тора и его друзей. К сож алению , эти черты стиля
Ш кловского имели т а к о е ж е бол ьш ое влияние,
как его теории, и у молодых людей теперь модно
начинать литературное поприщ е с натянуто-ш ут­
ливой и претенциозной «автобиограф ии»*.
В лияние Ш кл о вско го ш ло в направлен и и
п ерен оса вним ания с м ен ьш и х узлов на более
крупны е, со стиля на конструкцию . С ейчас это
назы ваю т «западной» тенденцией прозы , в о тл и ­
чие от «восточной» тенденции к избы точно орна­
м ентальном у письму. Н о сам Ш кловский более
заинтересован в стернианских «играх» с сю ж етом,
чем в самом сю ж ете.
Он оказал больш ое влияние на кое-кого из
«Серапионовых братьев» - литературное братство
молодых лю дей, созданное в 1921 г. и выдвинув­
шее нескольких видных писателей. С амые «запад­
ные» из «С ерап и оновы х б р а т ь е в » - В . К аверин
*Пик этой моды был в 1922 году, а сейчас, повидимому, мода проходит.
875

Д. С. Мирский
(псевдоним В. Зи льбера) и Лев Лунц (1901-1924),
чья ранняя смерть бы ла больш ой утратой для рус­
ской литературы и о ком я ещ е буду говорить в
главе о драматургии. К аверин в своих рассказах
занялся реализацией идеи Ш кловского об «игре с
сюжетом», избрав для себя образцом ф антастиче­
ские конструкции Гофмана.
Бесспорно, русскому читателю надоела ор­
нам ентальная проза с ее гипертроф ией стиля и
отсутствием п овествовател ьн ого элем ента; она
жаждет, больш е чем когда-либо, настоящ его «за­
падного» сю ж етного повествования. М ногие пи­
сатели пы таю тся создать роман чистого действия,
но пока это никому не удалось, и в литературе попрежнему царят орнам енталисты и бессю ж етны е
реалисты. Не слиш ком привередливые и искушен­
ные вновь накинулись на импортное чтиво; с тех
пор, как в 1922 г. бы ла возрож дена книжная то р ­
говля, Тарзан пром чался по России, как лесной
пож ар, и сегодня там так ж е популярен, как в
1908 г. был Н ат П инкертон.
Литературны й роман «западного» типа в Рос­
сии ещ е предстоит создать. Ближ е всех к этому
подошел Эренбург.
И лья Григорьевич Э ренбург (род. 1891 г.) евр ей ско го происхож дения, родился в М оскве.
Н ачал он со стихов, в которы х проявил удиви­
тельн ое умение приспосабливаться к вкусам вре­
мени; его стихи с 1911 до 1922 гг. могли бы слу­
ж ить учебником по смене ли тературн ы х школ.
П р едвоен н ы е годы он провел в П ариж е и как
никто из русских писателей проникся духом М он­
парнаса и «Ротонды». Во время войны был кор­
респондентом на Ф ранцузском и М акедонском
ф р о н те и написал одну из лучш их книг о войне
на русском язы к е {Лицо во й н ы . 1921). О на вто­
рична и, м ож ет бы ть, п о-ф ранцузски бы ла бы
876

Глава Vil
написана лучш е, но короткие отры вки, вп ечатле­
ния и трогательны е рассказики, ее составляю щ ие,
не ли ш ен ы п одлинной зн ач и тел ь н о с ти . Годы
1917-1921 он провел в России и после долгих ски­
таний и метаний от одной партии к другой стал
больш евиком и ф утуристом .
В 1921 г. Эренбург приехал во Ф ранцию, но
был выслан оттуда как больш евик. Он нашел убе­
жище в Бельгии и там написал самую зам ечатель­
ную свою книгу Необычайные похождения Х улио
Хуренигпо. Х уренито - мексиканец, которы й р е­
шил делать все, что может, для того чтобы разру­
шить и взорвать гнилую западную цивилизацию.
М етод у него п ровокационны й: он п оощ ряет в
цивилизации все то, что наверняка ускорит ее рас­
пад. Віавное его орудие - мистер Куль, ам ерикан­
ский пуританин и миллионер, воплощ ение сам о­
довольного англосаксонского лицемерия. Х улио
Хуренито написан нейтральным «латинским» сти­
лем: конструкция взята у В ольтера (его повести).
Книга полна сухой концентрированной иронии,
которая д елает ее серьезной, значительной, под­
линно подрывной и нигилистической.
П осле Х уренит о Э ренбург с н еобы кновен­
ной быстротой стал экспериментировать в различ­
ных стилях, неизменно оставаясь поверхностно­
интересным и по сути деш евы м . Он постепенно
стал автором русских бестселлеров. В особеннос­
ти это подтвердилось его последней книгой Л ю ­
бовь Ж анны Ней (1924) - «западной» и откровен ­
но рассчитанной на сенсацию. Она написана в сти­
ле французских «бульварных» романов сороковых
годов прош лого века и поздних романов Д иккен­
са. К ак все, что пиш ет Эренбург, она вторична и
оставляет нереш енной задачу создания литератур­
ного русского ром ана по западному образцу.
877

Д. С. Мирский
7. В О З Р О Ж Д Е Н И Е Х У Д О Ж Е С Т В Е Н Н О Й
П Р О З Ы П О С Л Е 1921 Г.
Довольно долго, с самого триум ф а символис­
тов, проза заним ала в русской л и тературе второ­
степ ен ное м есто. З а к а т ее заверш и л ся в 19181921 гг., когда за все три года практически не по­
явилось ни одного нового ром ана или повести.
В 1921-1922 гг. первым результатом возрождения
книжной торговли стало появление в печати ве­
ликого множ ества стихов, написанных в беспечат­
ные времена. Н о за этим последовало возрож де­
ние худож ественной прозы , ставш ее самым выда­
ющ имся ли тературн ы м ф акто м последних трех
л ет (1922, 1923, 1924). «Зап адн ы е» тенденции, о
которы х я только что говорил, являю тся боковым,
в сущности, и незначительны м течением , и новая
проза преж де всего является глубоко, ф ундам ен­
тал ьн о, со зн ател ьн о , даж е агресси вн о русской.
Н есмотря на индивидуальные различия, она обла­
дает нескольким и основными чертам и, х ар ак тер ­
ными для всего движения: прежде всего подчерк­
нутым «ф орм ализм ом » и орнам ентализм ом , осо­
бо упираю щ ими на стиль и манеру и практически
теряю щ им и из виду тему; везде видно влияние
Ремизова на стиль. Б ел о го и Зам яти н а - на конст­
рукцию . Только теперь, после 1921 г., полностью
осознаеш ь м асш табы их влияния на русскую ли­
тературу. Рем изов (и из стары х - Л есков) о твет­
ствен н ы за почти п олное п р ео б л ад ан и е сказа
(имитации разговорного язы ка) и лю бовь к сло­
весным курьезам ; Б ел ы й - за стрем ление писать
ритмично и за метод «пересечения плоскостей» и
«разъединения поверхностей», исклю чаю щ ий пря­
мое повествование, почему русские рассказы вы г­
лядят как картины кубистов. Н о при всем этом
новая л и тература реалистична, даж е агрессивно
878

Глава VU
реалистична в английском смы сле слова: крайний
орнаментализм стиля идет рука об руку с предель­
ным натурализмом описаний всего отвратительно­
го, всего, что бы ло «табу»: здесь П ильняк и Бабель
оставили Горького и А ндреева далеко позади.
Русская л и тература ж ивет под очень вним а­
тельн ы м и не всегда д о б р о ж е л а те л ьн ы м оком
коммунистической партии, ее цензоров и оф и ц и ­
альных критиков. Я уже объяснял в другом месте
значение слова «попутчик» и отнош ение к «попут­
чикам» разны х секторов партии. М олоды е р о м а­
нисты все - попутчики и более или менее о тв е ч а ­
ю т коммунистическому требован и ю - бы ть «со­
временными» и револю ционны м и. Они соврем ен­
ны, потому что сю ж еты их взяты из русской се­
годняшней жизни; они револю ционны , потому что
их сегодняш ний день - это револю ция; к тому же
они больш евики в том смысле, что их отнош ение
к револю ции не враж дебно - но в них нет ни кап ­
ли истинно ком м унистического духа, пусть даж е
некоторы е их них члены партии. В этом отнош е­
нии даже у М аяковского, не говоря уже об Асееве,
нет аналога среди замечательны х прозаиков совре­
менности. О тнош ение этих молодых писателей к
больш евистской действительности, которую они
описывают, мож ет быть названо «незаинтересован­
ным интересом» и художественным лю бованием
великими катаклизм ам и, вы званными по воле рус­
ской нации, с оттенком бесспорной национальной
гордости исклю чительны м, бескомпромиссным и
самобытным характером русской револю ции.
П исатели, о которы х я собираю сь говорить,
не составляю т, конечно, всей посленэповской рус­
ской ли тературы . Е сть кром е них писатели стар ­
шего поколения, о последних произведениях ко­
торы х я уже говорил; есть и устарелы е реалисты
преж него образца, которы е начали писать поздно
879

Д. С. Мирский
и потому каж утся молоды ми (как, например, П ан­
телеймон Романов, род. 1884), напечатавш ий две
первы е части огром н ого и скучнейш его романа
Россия , по-видимому, имею щ его целью дать син­
тез новейшей русской истории; есть пролетарские
п исатели, б о л ьш и н ств о к о то р ы х - н еуклю ж и е
неоперивш иеся птенцы , которы м надо работать
и учиться, преж де чем они смогут произвести на
свет что-нибудь значительное. П исатели, о к о то ­
рых я тут говорю , - литературны й пик поколения,
родивш егося прим ерно между 1892 и 1900 гг., при­
чем писатели, а не ж урналисты . Э ти-то писатели
и есть самый интересны й и ценный ф а к т сегод­
няшней русской ли тературы .
П ервы й из новы х писателей, обративш ий на
себя общ ее внимание, бы л Б ори с П ильняк (псев­
доним Б ори са А ндреевича Вогау, смеш анного рус­
ско-нем ецкого происхож дения, р. 1894 г.). Он на­
чал писать до револю ци и (в 1915 г ), но ранние его
вещи неоригинальны и о тр аж аю т сам ы е разны е
влияния, больш е всего - Бунина. В 1922 г. появля­
ется его «роман» - Голый год, которы й произвел
нечто вроде сенсации как своим сю ж етом , так и
новой манерой. Э тот роман не роман вовсе: харак­
терн ое для новой русской прозы отсутствие повествовательности достигает тут своего предела.
Э то, скорее, сим ф он и я, разво р ач и в аю щ ая ся но
законам , и зобретен н ы м автором , задуманная как
панорам а России в родовы х муках револю ции и
Граж данской войны . Главное ли тературн ое влия­
ние, которое тут ощ ущ ается - влияние Петербур­
га А ндрея Б ел о го . К ак и Пет ербург , это, прежде
всего, ф и л о со ф и я истории: единственны й р еал ь­
ный персонаж книги - Россия, Россия как стихий­
ная сила и и сторическое единство. Револю ция для
П и льняка - эт о восстан ие крестьян ски х масс и
низших классов против нерусского государствен­
880

Глава VII
ного устройства П етербургской империи. З а Го­
лым годом последовали Иван-да-Маръя (1923),
Третья ст олица (1923) и м н ож ество к оротки х
«повестей» того же характера. «Романы» и «по­
вести» П ильняка можно рассм атри вать как поли­
тический журнализм вы сокого класса, принявший
ф орму м узы кальной фуги. К сож алению , П и ль­
няк слиш ком туп, некультурен (несм отря на п о ­
верхностны й лак «сим волистской» культуры ) и
безы деен, чтобы его концепция русской истории
п р ед став л я л а к а к о й -л и б о гл у б и н н ы й и н терес.
М анера его, в значительной степени развиваю щ ая
манеру А ндрея Б ел ого, в деталях, однако, принад­
леж и т ему самому: она п остроена на ш ироких па­
норамах и массовых эф ф е к та х , с изобилием исто­
рических аллю зий, и сознательном использовании
«пересекаю щ ихся плоскостей», - так, чтобы ли ­
ния повествования (если его мож но так назвать)
то и дело резко обры валась и п отом п одхваты ва­
лась вновь в другой гео гр аф и ч еско й и кон струк­
тивной точке. Он доходит до то го , что ради «пе­
ресечений» и «разъединений» в став л яет в свои
произведения куски из чужих книг: Третья сто­
лица содерж ит длинны е цитаты из ТЬсподина из
Сан-Франциско и из рассказа В севолода И ван о­
ва. В целом, манера П и льн яка - тупик и не более
чем курьез. Е го «романы» бы ли бы ж алки, если
бы не подлинный дар яркого, реалистического ж и­
вописания, благодаря котором у в голой пустыне
его исторических рассуж дений возн икаю т осве­
ж аю щ ие островки. Глава Голого года - Поезд №
58 - р ассказы ваю щ ая о езде по С оветской России
в 1919 г. - великолепны й п рим ер его грубого, неподслащ енного и откровенн ого натурализма. Ксе­
ния О рды нина в книге Иван-да-М аръя , дворянс­
кая девуш ка, ставш ая аген том Ч К и соверш аю ­
щ ая н еслы хан н ы е ж есто к о с ти на почве своего
881

Д. С. Мирский
полового извращ ения (она говорит, что для нее
р е в о л ю ц и я «п ахн ет п о л о в ы м и о р ган ам и » ), страш ная и достоверная, хоть и, разум еется, не­
п ривлекательн ая ф игура. П ильняк побы вал в А н­
глии (в 1924 г.) и написал книгу Английские рас­
сказы (1924), но о них - чем меньш е, тем лучше,
ибо они просто глупы до невероятности.
М анера П ильняка получила распростране­
ние. Ему п одраж аю т многие м олоды е писатели.
С амый видный из «пильняковцев» - Н. Огнев; его
повести о револю ции ( Евразия и Суд республи­
ки) воспроизводят манеру П ильняка с несколько
б ольш ей л о ги ч н о стью и вводят б олее крепкий
костяк в повествование. В лияние Б ел о го , в более
притуш енной ф орм е, ощ ущ ается в произведени­
ях В ладимира Лидина (род. 1894), которы й начи­
нал в 1915 г. как последователь Ч ехова и последние
книги кото р о го посвящ ены описанию «советских
будней» в М оскве. Э то, как и м ногое в современ­
ной л и тературе, описание без повествования: ви­
тиеваты й и притязаю щ ий на больш ее вид художе­
ственного ж урнализм а.
Л еонид М аксим ович Л еон ов (род. 1899 г. в
М оскве) принадлеж ит к более молодому п околе­
нию . П е р в ы е его р а сск азы п ояви ли сь в 1922 г.
Больш ая часть их вы держ ана в ортодоксально-рем изовской сказовой м анере, где внимание читате­
ля привлекается в первую очередь к орнам енталь­
ной ф ак ту р е стиля. Он ещ е не проявил своего ис­
тинного лица, но доказал выдаю щ ую ся литератур­
ную одаренность в произведениях, очень отли ча­
ющихся друг от друга по стилю . Он в принципе
pasticheur (имитатор), но pasticheur вы сокого клас­
са. Конец м елкого человека - мастерской пастиш
Д остоевского. Записи некот оры х эпизодов, сде­
ланны е в городе Гогулеве Андреем Петровичем
Ковякыным до тон кости воспроизводят ж аргон
882

Глава VII
полуобразованного п риказчика в заш татном го­
родке. К ри ти ки -ком м ун и сты учуяли в Л еон ове
опасный дух сочувствия и сострадания к «м елко­
му человеку», чье благосостояние бы ло принесе­
но в ж ертву револю ции, и готовы о тказать ему
даже в звании попутчика. О собо от прочих его ве­
щей стоит Туатамур (1924), оригинальнейш ая по­
эма в прозе, написанная от лица одного из чингизхановых военачальников и рассказы ваю щ ая о по­
ражении русских при К алке (1224) с точки зрения
монголов-победителей. Н аписана она с великолеп­
ной энергией и крепостью стиля и пересыпана тю р ­
кскими словами и оборотами. Она дышит дикой, ж е­
стокой поэзией кочевых степей. Это одно из самых
оригинальных явлений новой русской прозы.
В П етербурге возрож дение художественной
прозы происходило вокруг «С ерапионовы х б рать­
ев», братства п исателей , сф о рм и ровавш его ся в
основном из слуш ателей зам ятинской студии, к о ­
торы м п окровительствовал ІЪрький и на которы х
влиял Ш кловский.Туда входили поэты - Тихонов,
П ознер и Е л и завета П олонская; критик Груздев,
драматург Лунц, прозаики - Каверин, Слонимский.
Федин. З о щ ен к о , Н икитин и В севолод И ванов.
В 1922 г. о «С ерапионовы х братьях» очень ш уме­
ли, и их автобиограф ии (написанны е в к о к етл и ­
вом и небреж ном стиле, введенном Ш кловским)
стали известны читаю щ ей публике раньш е, чем
они опубликовали свои произведения. Между «Сераиионовы ми братьями» м ало общ его; даж е если
исклю чить крайних западников К аверина и Лунца, остальны е похожи друг на друга не больше, чем
больш инство молоды х писателей. Н иколай Н ики­
тин (р. 1896) - ученик Зам ятина, крайний орнаменталист, в запутанны х рассказах которо го почти
н ево зм ож н о р а згл я д еть ли н и ю п овествован и я.
Всего характерн ее для него эпизоды из Граж дан­
883

Д. С. Мирский
ской войны, рассказы ваем ы е с нарочитой холод­
ностью и без всякого сочувствия. Один из луч­
ших - Камни , эпизод войны в К арелии: белы е за­
ним аю т деревню , п ри казы ваю т крестьянам вы ­
дать председателя сельсовета, казнят его и велят
вы брать старосту; потом белы е уходят и прихо­
дят красны е, п риказы ваю !’ вы дать старосту, к аз­
нят его и опять создаю т сельсовет. М ораль рас­
сказа та, что жизнь деревни и ж изнь М атери-зем ­
ли одна и та же - что под красны ми, что под бе­
лыми, - и врем ена года сменяю тся независимо от
людских раздоров.
М ихаил Зощ ен ко (1895) - более повествова­
тельны й писатель: он тож е орнаменталист, но его
орнам ентализм - чистый сказ, идущий от Л еско­
ва. Е го рассказы - просты е анекдоты о войне или
советской жизни, рассказанны е забавным сленгом
полуобразованного капрала. Зощ ен ко прежде все­
го великолепны й пародист. Он пиш ет зам ечатель­
ные пародии, и главное достоинство его писаний аб солю тн о верная интонация. М ихаил С лоним­
ский и Константин Федин ещ е не обрели своей ма­
неры , но Федин (р. 1892) писатель м ногообещ аю ­
щий. П ервы й опубликованны й им рассказ (Сад.
1922) - отличное упраж нение зрелого писателя в
бунинском стиле. Н о он не стал продолж ать в этой
м ан ере: н едавн о о п у б л и к о в ан н ы е ф р агм ен ты
больш ого ром ана, ш ироко задуманного, с боль­
шим историческим и социальным охватом, напи­
саны в прямой, энергичной конструктивной мане­
ре, почему его появления в полном виде ож ида­
еш ь с нетерпением.
Н аи б о л ее зам еч ател ен из «С ерапионовы х
братьев» Всеволод И ванов (р. 1895). Н о он стоит
особняком - он родом из Сибири и «сам себя сде­
лал». Ж изнь его романтична и полна авантю р: он
был и ф аки ром , и наборщ иком и переж ил много
884

Глава VIJ
злоклю чений в 1918-1920 гг. во время Граж данс­
кой войны в Сибири. Н е раз он находился на во­
лосок от смерти. П ервую свою книгу он набрал
сам (она была издана в 1919 г. на станции Тайга, в
Ц ентральной Сибири). В 1921 г. он приехал в П е­
тербург. был принят ІЪрьким и стал одним из «Серапионовы х братьев». С ю ж еты для своих книг он
брал из Граж данской войны в Сибири, которая
особенно богата ужасами и остры ми полож ения­
ми. Н о И ванов р ассказы вает о них как о чем-то
само собой разумею щ емся, чуть ли не в скобках,
в придаточных предложениях. Он очень плодовит,
и его проза, хоть и орнам ентальна, но не отд ела­
на. В ранних его книгах зам етен лиризм пантеис­
тического толка, но из более поздних он стар а­
тельн о вы травлен . Он м астер массовы х сцен и
атм осф еру Граж данской войны, когда вся страна
стоит дыбом и каж ды й каж дому враг, когда чело­
век не знает, кого больш е бояться - стаи волков
или вооруженного человека, - передает с большой
силой. В ранних романах не хватает п овествова­
тельного костяка, но он постепенно учится рас­
сказы вать, и в последнем ром ане Возвращ ение
Будды (1921) его манера становится более прямой,
не утрачивая умения создавать атмосф еру. Е го
ш едевром пока остается Д ат е - рассказ сильный,
сж аты й и великолепно построенны й. Его ж алко
пересказы вать, до того м астерски, до того неож и­
данно он построен. Он был переведен на ф ранцуз­
ский язы к и мог бы стать великолепны м введени­
ем в новую русскую литературу для ан глоговоря­
щей публики.
Н е один В севолод И ванов описывал Граж ­
данскую войну в Сибири. О на стала такж е сю ж е­
том рассказов В ячеслава Ш иш кова и его романа
Ватага (1924). Ш иш ков хорош о пиш ет по-русски
и более традиционны й рассказчик, чем болыпин885

Д. С. Мирский
ство его соврем енников. В его романе немало ме­
лодраматических эф ф ек то в и даж е есть налет сен­
тим ентальности. Д ругая сибирячка - Лидия Сейф уллина (род. в 1889 г. под О рском - это админис­
тративно ещ е не Сибирь, но уже за У ралом). Она
более старом одна и м енее смела, чем И ванов или
П ильняк, и пишет, в сущ ности, в старой доброй
реалистической манере девятнадцатого века с лег­
ким привкусом устаревш его (ему уже лет двадцать
пять) модернизма. Дух ее писаний более совмес­
тим с ортодоксальн ы м коммунизмом, чем у дру­
гих писателей так о го ж е значения; для нее рево­
лю ция не смерч и не катакли зм , а медленный про­
цесс просвещ ения. Е е коммунисты - герои света,
и лю бим ая тем а ее рассказов - сотворение ком ­
муниста (П равонаруш ит ели , Перегной, Виринея).
Д остоинства ее - прямой и честный повествова­
тельны й дар и великолепны й, скрупулезно-реали­
стический диалог. Она не коммунистка, но, учиты ­
вая ее данны е, л егко понять, что она стала балов­
нем ком м унистической критики.
К ом м унист по паспорту, но вовсе не о р то ­
доксальны й ком м унист по духу - А ртем Веселый.
Он написал оч ен ь мало, но п роявил себя как ма­
стер удивительной и о свеж аю щ ей ори ги нальн о­
сти. О н то ж е орнам енталист, но его ор н ам ен та­
лизм на удивление свободен о т книж ности и «по­
этичности». П р о за его эн ерги чн а. О на вибриру­
ет так и м ж и зн ен н ы м н ап ором , что по вы р ази ­
тельн ости п ри б л и ж ается к стиху. У него крайне
сво еоб разн ы й м етод п остроен и я вещ ей, чудесно
соответствую щ ий э ф ф е к т у массовости: воспоми­
нание о том , к а к красн ы е м атросы гуляли в Н о ­
вороссийске весной 1918 г. (Вольница), - ориги­
нальнейш ий ш едевр, п ол и ф он и я голосов, слива­
ю щ ихся в м ассовую картину огром ной вы р ази ­
тельн ости . Такого в л и тер ату р е ещ е не бы вало, и
886

Глава Vil
это обесп ечи вает А ртем у В еселом у соверш енно
особое место.
П оследний по врем ени величайш ий успех
русской прозы - И. Б абель, которы й обещ ает за т­
мить всех послереволю ционны х прозаиков. П е р ­
вый рассказ Б аб ел я появился в 1916 г. в гор ько в­
ской Лет описи и ничего особенного не обещ ал.
П осле этого он исчез из ли тературы на семь лег.
В 1920 г. он принимал участие в польской кам па­
нии буденновской красной конницы . В 1923 г. в
литературны х ж урналах стали появляться его к о ­
роткие рассказы - и они сразу создали ему славу
первоклассного писателя. М ногие сегодня счита­
ю т его первы м из м олоды х, и его слава дош ла
даже до эм игрантской печати. С ам ы е типичны е
для него рассказы - те, что войдут в книгу Конар­
мия :, - его впечатления от служ бы в казацкой а р ­
мии Буденного. Они очень коротки е, редко б оль­
ше чем в несколько сот слов. В сущности, это ж ур­
налистские впечатления - choses vues (то, что ви­
дел) - или траги ческие анекдоты . Н о рассказаны
они со сдерж анной силой, делаю щ ей их подлин­
ными произведениями искусства. Они героичны по
существу, это ф рагм ен ты огром ного эпоса, к о то ­
ры е ближ е к стары м балладам , чем к чему бы то
ни бы ло современному. В связи с ними поминали
Тараса Бульбу, героический казацкий роман Гого­
ля: и в самом деле, Б аб ел ь не и збегает самых т р а ­
диционных красот, самого обы чного паф оса.Т оль­
ко он дает им новое обрам ление. Е го рассказы - о
крови и смерти, о хладнокровны х преступлениях,
о героизме и ж естокости. Один из лю бимы х его
сю ж етов - единоборство. В нем всегда есть кру­
пица иронии, которая не разруш ает, а усиливает
героический пафос. Он л ю би т предоставлять сло­
во самим героям, и сочетание великолепно воспро­
изведенного ж аргон а красны х казаков, набитого
887

Д. С. Мирский
диалектны м и наруш ениями и плохо перепаренны­
ми револю ционны м и ш тампами, с эпическим мас­
ш табом их подвигов - характерно для Бабеля. Эта
пряная смесь ещ е и приправлена грубостью , ис­
клю чительной даж е и сегодня, когда несдерж ан­
ность стала столь обы чн ы м достоинством. Для
Б аб еля никакие табу не существую т, и самые гру­
бы е слова у него стоят рядом с почти викториан­
ской поэзией. Е го мир - эт о мир вверх то р м аш ка­
ми, где люди ж ивут по законам , весьма отли чаю ­
щимся от законов европейской гостиной, где так
ж е л егк о убивать, как умирать, и где ж естокость
и грязь неотделимы от храбрости и отваги. О гром­
ный тал ан т Б а б е л я застав л яет читателя мгновен­
но принять закон ы это го мира и понять его логи­
ку. Он непревзойденны й м астер сказа, и это к аче­
ство присутствует и в его Одесских рассказах , по­
вествую щ их об удивительны х подвигах знамени­
то го еврей ского бандита и написанных характер­
ным русско-еврейским ж аргоном .

888

Paralipom ena
1. Д Р А М А
История драмы, если это не драма только для
чтения, не м ож ет бы ть написана отдельно от ис­
тории сцены, для которой она предназначалась, а
история русской сцены за последние пятьдесят лет
слиш ком обш ирная тем а, чтобы затраги вать ее
здесь. О драматических произведениях писателей,
которы е были не тол ько драматургам и, я говорил
в связи с их литературной деятельностью другого
рода, и здесь я дам тол ько кратчайш ий очерк глав­
ных ф акто в развития русской драматургии в свя­
зи с эволю цией театр а.
Во второй половине X IX века на русской
сцене господствовал бы т (непереводим ое русское
слово, озн ачаю щ ее ж изнь и обы чаи той или иной
части ч ел о в еч еств а). Ц ел ь ю д рам атур га, к ак и
актера, бы ло преж де всего воспроизведение ти ­
пов современной жизни. В ли тературе возглавил
эту школу великий О стровский, которы й между
1850 и 1886 (год его см ерти) годами м ог бы ска­
зать: «Русская драма - это я».Театрами, лучш е все­
го воплощ авш им и идеалы б ы то в о го р еал и зм а,
были им ператорские драм атические те атр ы о б е­
их столиц, особенно М алы й театр в М оскве. И а к ­
теры . и авторы т о го врем ени сосредоточивали
внимание исклю чительно на типах и нравах. Д р а ­
матическое построение бы ло в загоне, и все его
889

Д. С. Мирский
традиционны е аспекты , всякая «скрибовщина» и
всякий «сардуизм» (от имени Сарду, ф ранцузско­
го д рам атурга) тщ ател ьн о избегались. О стр о в­
ский, чрезвы чайно плодовиты й автор, не оставил
достойных преемников. Все драматурги, следовав­
шие за ним, не поднимались вы ш е второго р азр я­
да, и к концу века русская драматургия пришла в
состояние застоя, хотя на сцене продолж али по­
являться первоклассны е бы товы е актеры и поток
бы товы х пьес не истощ ался. Самыми популярны ­
ми драматургам и этой ш колы были Н. Я. С оло­
вьев (1845-1898), которы й имел честь сотрудни­
чать с самим О стровски м в нескольких пьесах;
В иктор К ры лов (1838-1906), многолетний заведу­
ющий репертуаром П етербургского им ператор­
ского театра; романист П отапенко; и Виктор Р ы ж ­
ков, творчество которого приш лось уже на пер­
вые годы двадцатого века.
П ервую револю ци ю в русской драматургии
произвели пьесы Ч ехова и основание М осковско­
го Х удож ественного театр а К. С. Станиславским
(А лексеевы м ) и В ладимиром Н ем ировичем -Д ан­
ченко. П остановка Чайки этой труппой ознам е­
новала начало новой эпохи. П ринципом С тани­
славского был реализм а outrance (беспощ адный).
Театр был двойником М ейнингенской труппы и
театра А нтуан. В сякая «театральность» и услов­
ность безж алостно изгонялись со сцены; в поис­
ках реализм а доходили до того, что иной раз за­
ставляли актеров говорить, повернувшись спиной
к публике, и зам еняли традиционную трапецию
сценической ком наты на «реалистические» ком ­
наты с прямы ми углами. В этом смы сле С тани­
славский только продолжил и преувеличил старую
традицию . И стинны м его нововведением бы ло
полное подчинение ак тер а постановщ ику и суро­
во навязы ваем ое равенство актеров между собой.
890

P a ra lip o m e n a

Это бы ла труппа из одних звезд, или, вернее, труп ­
па без звезд. С истема эта великолепно подходила
для чеховских пьес, которы е то ж е убираю т «ге­
роя» и доводят реализм до упразднения всякого
сю ж ета, превращ ая пьесу в серию «кусков ж и з­
ни». Другой характерной чертой чеховской драм а­
тургии бы л перенос главного интереса с соци­
альных ф ак то в —типов и нравов —на эм оци он аль­
ные ф акты : психологию и атмосферу. В главе, по­
священной Чехову, я достаточно останавливался
на его пьесах, а в главах о Горьком и А ндрееве
у казал на п еч а л ь н ы е р е зу л ь т а т ы , к к о то р ы м
подражание Чехову привело. Н е драматичная, пси­
хологическая и ультрареали стическая ш кола Ч е ­
хова сохранила господство то л ьк о на к о р о тк о е
время. Э то был слиш ком очевидный тупик, и со­
верш енство, достигнутое идеальным соответстви­
ем актера и драм атурга в чеховских постановках
Станиславского, бы ло бесплодное соверш енство:
у него не бы ло завтраш него дня. П оп ы тка влить в
чеховские ф орм ы социальное значение не принес­
ла плодов, несмотря на огромны й успех пьесы На
дне к Детей Ванюшина , проблемной пьесы С. Н ай­
денова (1868-1922). К 1910 г. чеховский реализм (но,
конечно, речь не о самих чеховских пьесах) был
мертвее, чем стары й реализм О стровского.
Н овы й тип реали зм а возник в пьесах А р ц ы ­
б аш ева, к о то р ы й (под н ек о то р ы м влиянием
С триндберга) попы тал свои силы в психологиче­
ской проблемной драме и сумел написать несколь­
ко довол ьн о грубы х, но вп олн е и гровы х пьес.
В другом направлении пошел И лья Сургучев, воз­
родивший обы чную психологическую драму XIX
века. В 1914 г. нем алы й успех имели его Осенние
скрипки , хорош о вы строен н ая психологическая
драма на старинную тему - лю бовн ое соперниче­
ство между женщ иной средних л ет и молоденькой
891

Д. С. Мирский
девуш кой. Она традиционна по архитектуре, но
полна чеховских «атм осф ерны х деталей» (и сце­
нических рем арок), и конец у нее типично чехов­
ский, «размытый». В это ж е самое время А .Н .Тол­
стой писал свои л егк о м ы сл е н н ы е , откр о вен н о
м елодрам атические пьесы, где при слабой конст­
рукции бы ло много действия. Н о всего этого было
недостаточно, чтобы вдохнуть в реалистическую
драму новую ж изнь и возродить драм атурги че­
скую манеру письма. Реализм был обречен. Задол­
го до 1914 г. С таниславский переш ел от ультра­
реализм а к новой условности а Іа Гордон Крейг.
М ейерхольд в 1906 г. создал соверш енно нереали­
стический те атр и начал свой путь к ещ е более
«подры ваю щ ей основы», чисто зрелищ ной и ан­
тилитературной режиссуре.
П ервой антиреалистической порослью ста­
ли символистские и м етаф и зи чески е драмы в тр а­
диционной п о стан о в к е. С и м воли стски е драм ы
А ндреева (которы е в 1906-1907 гг. не сходили со
сцены ), помимо того, что эт о посредственная ли­
тература, на сцене очень скучны . Это просто диалогизированны е молебствия, написанные плохой
прозой. Б о л е е поздняя андреевская манера, такая
же плохая литературно, с драм атургической то ч ­
ки зрения гораздо лучш е, и Тот, кт о получает
пощечины могла бы полож ить начало развитию
грубой народной м елодрам ы с метаф изическими
претензиями. Н о этого не произош ло.
Н астоящ ие символисты тож е не преуспели
в создании собственной драматургии, да и не очень
старались. Д рамы Сологуба, как и драмы Іуго фон
ГЪфмансталя, просто сборники лирической декла­
мации. которы е надо судить по поэтическому зна­
чению отдельны х пассажей. Зн ачи тел ьн о важнее
и перспективнее были опы ты Б л о к а в этом на­
п равлении. Б а ла га н чи к (1906) и Н езнакомка
892

P a ra lip o m e n a

(1907) - ш едевры ром антической иронии в тради­
ции Тика и Гоцци и, будучи поставлены , оказались
прекрасны ми спектаклями. Роза и крест (1913) первоклассная ром антическая трагедия, но всетаки пьесы Б лока - это прежде всего поэзия и уже
попутно - драма.Тем не менее они остаю тся един­
ственным достижением русской поэтической дра­
мы последнего времени.
Символисты пытались возродить настоящую
трагедию . Н о тем ны е и перегруж енны е украш е­
ниями трагедии В ячеслава И ванова - всего лишь
разросш иеся хоровы е оды. М ладш ие символисты
и постсимволисты обратились к К орнелю и Раси­
ну вместо слиш ком далеких аф инян. Гумилев и
Н иколай В ладим ирович Н едоброво (1883-1919.
тонкий критик и теорети к уходящ его символиз­
ма) писали неоклассические трагедии. О бе тр а ге ­
дии, Гондла Гумилева (1917, написана ри ф м ован ­
ным анапестом ) и Юдифь Н едоброво (издана по­
смертно, написана александрийским стихом), заме­
чательны более по намерению, чем по исполнению.
Однако обе имею т достоинства - подлинно герои­
ческий дух и благородную наготу рисунка.
Тесно связано с символизмом творчество и
идеи Н иколая Н иколаевича Евреинова (род. 1879),
реж иссера и драм атурга. Его мысли о театре как
великой религиозной и утеш ительной силе, истин­
ном воплощ ении Б ож ества, породили лозунг «те­
атрализации жизни» - превращ ения жизни в веч­
ную радость и преображ ение ее бедности веселым
вином драм атического искусства. Всего характер­
нее эта м ы сль вы раж ен а в комедии Е вреинова
Главная вещь, где символический П ар ак л ет (У те­
ш итель), появляясь в самых неожиданных и р а з­
ных масках, приносит веселье и радость жизни
подавленны м и уны лы м оби тателям пош лого и
скучного пансионата, заставив их «играть в ж из­
893

Д. С. Мирский
ни, как на сцене» и ж и т ь и л л ю з и я м и . В л и я н и е Евреинова на сценическое искусство м иновало, и, в
общ ем, он стоит вне основного направления.
С ам ы е представительны е люди этого глав­
ного направления - М ейерхольд позднего перио­
да и Таиров. Ц ель направления - «разлитературить» сцену; насколько это возмож но, упразднить
автора; полностью изгнать идеи и психологию .
П ьеса им еет тенденцию стать более зрелищ ной чистым шоу, spectacle риге. Н овы е реж иссеры с
удовольствием вводят трю ки и клоунаду, и шут
елизаветинской драмы практически возродился в
России. Э то направление на первых порах (до вой­
ны) бы ло тесно связано с огромны м успехом юмо­
ристических театров «миниатюр», один из кото­
рых (и не лучш ий) - «Летучая мытъ» В алиева снискал мировую славу. Е стественно, театр этого
типа стоит вне ли тературы , хотя я, в другой связи,
и н азы вал одного из авторов та к о го театр а - во­
девилиста Юрия Б ел яева.
Револю ция, разруш ивш ая п рактически все
области культуры , для театр а не бы ла разруш и­
тельной. В годы голода, военного коммунизма и
Граж данской войны театр переж ивал свой звезд­
ный час. Россия никогда так м ного не ходила в
театр , как в 1918-1920 годы. К аж ды й уездный го­
род, каж дая узловая станция, чуть ли не каждое
войсковое соединение К расной армии имело по
театру, если не по несколько. К онечно, уровень
этих народны х театров был очень низок, но в сто­
лицах л ев ы е реж иссеры находились под покрови­
тельством государства и могли воплощ ать такие
замы слы , которы е при коммерческом управлении
театрам и бы ли бы нем ы слимы . Л евы е идеи в р е­
ж иссуре естественно вступали в сою з с левы ми
идеями в живописи и архитектуре и с л и тератур­
ным ф утуризм ом . Н о достиж ения ф утуристиче­
894

P a ra lip o m e n a

ской драматургии невелики и, в сущности, о гр а ­
ничиваются действительно великолепной М исте­
рией Буфф М аяковского - умелой и неприкры той
пропагандой и одноврем енно - великолепно вы ­
строенным шоу.
О ф ициальная больш евистская драматургия
представлена преж де всего А натолием В асилье­
вичем Л уначарским, о его многочисленны х и б ез­
дарны х пьесах я говори л в П р о м еж у то ч н о й
главе II. Вся власть комиссара народного просве­
щения не м ож ет заставить даж е государственны е
газеты восхищ аться этим и пьесами. М ногие ав то ­
ры пишут подобные револю ционны е драмы в тр а ­
диционном обрамлении, и некоторы е из этих драм,
литературно стоящ ие не вы ш е драм Л уначарско­
го, превосходят их драм атургически. Таковы, на­
пример, пьесы В ол ькен ш тей н а. Н о самый эт о т
стиль позволяет достичь больш его и в хорош их
руках способен породить подлинную трагедию .
Ближ е всего к этому подош ла в своих пьесах О л ь­
га Форш (р. 1873; Рабби).
К этой ш коле п ри м ы каю т и пьесы ум ерш е­
го в 1924 году в возрасте двадцати двух л ет Льва
Лунца, хотя они соверш енно не тронуты р ево лю ­
ционным ханж еством и гораздо ближ е к истинно­
му духу трагедии. Лунц был сам ы м крайним и бес­
компромиссным из ли тературн ы х «западников»,
противопоставлявш им развитую западную техни­
ку глубоко укорененной недрам атичной и бессю ­
жетной русской традиции. Е го трагедии Вне за­
кона (1921) и Берт ран де Б орн (1 9 2 2 )- чисты е
трагедии действия, с бы стры м и логичны м разви ­
тием сю ж ета, без ненужной психологии. Н есм от­
ря на то. что в них очень много мы сли, это не про­
блем ны е пьесы, а трагедии полож ений. Н о это
были тол ько первы е ш аги к настоящ им сверш е­
ниям. П оследняя пьеса Лунца Город правды - на895

Д. С. Мирский
чало пути к более ф илософ ском у стилю проблем­
ной пьесы. Ни одна из этих пьес не является ше­
девром, но Лунц обладал хваткой и целенаправ­
ленностью , обещ авш ими настоящ ие сверш ения, и
его безврем енная смерть - серьезная утрата для
русской драматургии.
2. Л И Т Е Р А Т У Р Н А Я К Р И Т И К А
Главной разновидностью русской литератур­
ной критики во второй половине девятнадцатого
века бы ла «общ ественная» критика, введенная в
со р о ковы е годы Белинским . П осле него вожди
общ ественного направления бы ли одновременно
и ли тературны м и критикам и, и установили нечто
вроде ди ктатуры над ли тературн ы м и взглядами
л и б е р а л ь н о й и р ад и кал ьн о й интелли ген ц и и.
С 1870 г. место диктатора занял М ихайловский, ко­
то р ы й оставал ся н есм ен яем ы м до самой своей
смерти в 1904 г. М етод «общ ественной» критики в
прилож ении к худож ественной ли тературе оста­
вался чисто «общ ественны м » и «граж данствен­
ным» - т.е. критики р ассм атри вал и ли тературу
то л ько с точки зрения ее социальной и политиче­
ской значимости. К ритики не требовали от писа­
теля четкой политической тенденции - только до­
стоверны х сведений о теп ереш н ем состоянии об­
щ ества, к о то р ы е могли бы б ы ть использованы
критикам и и публицистами в их собственны х со­
циальны х теориях. Н о в итоге (особенно после
классической эпохи великих ром анистов) писате­
лей стали судить в зависимости от их гражданской
позиции, и вся критика стала партийной.
К ак правило, эти «общ ественны е» критики
были недостаточно квалиф ицированны м и, чтобы
судить о ли тературе, и как критики не стоят вни­
мания. И склю чен ий нем ного. С ам ое видное из
896

P a ra lip o m en a

них - сам М ихайловский; у него бы ло больш ое
критическое дарование, которое он так и не р а з ­
вил. но которое все-таки иногда проявлялось, как,
например, в его проницательной статье о Д о сто ­
евском. О прочих «общ ественных» критиках мало
что мож но сказать; следует упомянуть то л ьк о о
тех. кто писал книги по истории ли тературы , к о ­
торы е немало повлияли на представление средне­
го русского о русской л и тературе прош лого и к
которы м , за неимением лучш его, приходится о б ­
ращ аться и сегодня.
Старш ий из них А .Н . П ы пин (1833-1904), р а ­
дикальный демократ, автор четы рехтомной И ст о­
рии русской лит ерат уры с древних времен и до
Гоголя, в которой вся история л и терату р ы рас­
сматривается как борьба прогрессивных западных
и реакц и он н ы х н ац и он ал ьн ы х идей. Н ар о дн и к
С кабичевский (1838-1910) написал Ист орию н о ­
вой русской лит ерат уры (1848-1893; 1-е изд. 1893).
которая вы глядит как кари катура на весь метод в
целом, настолько она наивно-тенденциозна и од­
нобока. однако содерж ит ценны е биограф ические
м атериалы . П озитивист Д. Н. О всянико-К уликов­
ский (1853-1920) кроме многочисленны х м оногра­
фий в духе общ ественной критики (Іо го л ь ,Турге­
нев. Толстой) написал трехтом н ую И ст орию рус­
ской инт еллигенции и издал (он редактор) пяти­
томную И ст орию русской лит ерат уры девят ­
надцатого века (начиная с 1810 г.). М ладшим был
Семен А ф ан асьев и ч В ен гер о в (1855-1920), чьи
заслуги в области русской библиограф ии и л и те­
ратурной биограф ии неоценимы . Благороден был
и его труд в качестве п роф ессора ли тературы в
П етербургском университете, где он поощрял сту­
дентов, занимающ ихся изучением литературы . Н о
его исторически е, кр и ти ч ески е и редакторски е
труды (он редактировал м онум ентальное издание
897

Д. С. Мирский
Пуш кина в 1908-1915 гг.) не п озволяю т похваль­
но отозваться о его умении разбираться в ли тера­
турных вопросах.
П одъем марксизма вывел на сцену марксист­
ских критиков и историков литературы , которы е
к общ ей тенденции общ ественной критики доба­
вили ж естко догм атическую систему объяснения
ли тературны х ф актов, исходя из экономической
эволюции. Самый ранний из критиков-марксистов,
Евгений А ндреевич С оловьев (1863-1905; псевдо­
ним «А ндреевич»), обладал настоящ им критиче­
ским тем перам ентом , и его Философия истории
русской лит ерат уры (1905), несмотря на односто­
ронность и узость, вполне читабельна и достойна
прочтения. Н о средние м арксистские критики и
историки ли тературы являю т чрезвы чайно ж ал ­
кое зрелищ е. К ритика и история л и тературы у
Фриче, К ранихф ельда, К огана или Львова-Рогачевского - не что иное, как более или менее лов­
кие упражнения в увлекательной игре: как прикре­
пить то или иное литературное произведение к той
или иной ступени эконом ического развития. С тех
нор, как победили больш евики, марксистская кри­
тика обрела оф ициальное полож ение. Ее метод
заклю чается исклю чительно в оценке литератур­
ных произведений с точки зрения их политиче­
ского, общ ественного и воспитательного воздей­
ствия и в присуждении отдельны м писателям зва­
ния «пролетарского писателя», «попутчика» или
«контрреволю ционера». С амый видный из этих
оф и ц и альн ы х кри тиков - В оронский, редактор
Красной Н о ви , котором у нельзя отказать в неко­
тором критическом чутье, поскольку ему удалось,
как редактору, создать очень хорош ий ж урнал.
В критических статьях Т роцкого встречаю тся ин­
тересны е замечания о «воспитательной» ценнос­
ти литературны х произведений.
898

Para lip o m ena

Н о, если не говорить о нынеш нем оф ициаль­
ном положении марксизма, «общ ественная» кри­
тика уже с 80-х годов стала тер ять значение, и ее
адепты поддались влиянию всякого рода ересей.
В работах Н естора К отляревского (род. 1863). на­
пример. интерес переносится с общ ественного раз­
вития на социальную психологию , как у Брандеса, что, однако, не делает эту критику лучш е, чем
критика О всянико-К уликовского или В енгерова.
Работы И ванова-Разумника - лю боп ы тное скре­
щение «общ ественных» и м етаф изических забот.
Его «скифство» и отнош ения с Б л о ко м и Б елы м
для историка литературы интереснее, чем его соб­
ственные исторические работы . Е го История рус­
ской общественной мысли (недавно переизданная
в п ереработан н ом виде под названием Русская
литература X X в. ) есть тщ ательн о составленный
схоластический отч ет о развитии индивидуализ­
ма (которы й он отож дествляет с социализмом),
каковы м история ли тературы и подменяется.
Общественная критика была созданием ради­
калов, но не их монополией. С лавяноф ильская и
консервативная критика второй половины X IX
века такж е по большей части бы ла общественной.
Только немногие критики-консерваторы были спо­
собны на подлинную литературную критику. С тра­
хов, например, как правило был в своей критике
«общ ественен» и только изредка (в Заметках о
Пушкине) рассматривал ли тературны е ф акты как
таковы е. В еличайш ее исклю чение - Константин
Леонтьев, чья чудесная книга о Толстом является
единственной подлинно литературно-критической
за всю вторую половину девятнадцатого столетия.
В эпоху, когда общ ественная критика бы ла
всемогуща в журналах и даже в университетах, двое
учены х п ар ал л ел ьн о трудились над созданием
прочной научной базы для изучения литературы:
899

Д. С. Мирский
А лександр Н. В еселовский (1838-1906) залож ил
основание для естественной истории литературных
ф орм и ж анров, а А. А. П отебня (1835-1891) иссле­
довал глубинные связи поэзии с природой языка.
Н о влияние В еселовского ограничилось изучени­
ем средневековой литературы и почти не распрос­
транилось за пределы университетов. Идеи Потебни были в значительной степени извращ ены его
учениками. Они такж е остались достоянием ака­
демических кругов и оказались плодотворными в
основном для изучения ф ольклора. В литературной
критике его влияние сказалось на работах ІЪрнф ельда (р. 1867), в течение многих л ет единствен­
ного сотрудника радикальной прессы, писавшего
о литературны х ф актах и реалиях, а не о социоло­
гических и журналистских абстракциях.
«Эстетическое возрождение» восьмидесятых
годов благоприятствовало возрож дению чисто эс­
тети ческой критики, и так о е возрож дение до из­
вестной степени имело место. Н о хорош их «эсте­
тических критиков» бы ло немного. Забавны й и
свирепый Буренин вы родился в п роф ессиональ­
ного З о и л а , спец и ал и зи ровавш егося на травле
каж дого м олодого писателя и на осмеянии к аж ­
дого нового направления. Лучш им критиком , вы ­
ступившим в 80-х гг., был С. А. А ндреевский, чья
книга Лит ерат урные чтения стала важной вехой
в освобож дении русского читателя от чисто об­
щ ественны х м ерок в ли тературе.
Н о не так-то легко бы ло освободить русскую
ли тературную критику от внелитературной опе­
ки. З а к а т общ ественной критики совпал с подъе­
мом критики метафизической. П ервы м, применив­
шим м етаф изический метод интерпретации, был
В ладимир С оловьев. Э тот писатель, вдобавок к
прочим своим достоинствам, обладал ещ е и ост­
рым, хотя и ограниченны м критическим чутьем.
900

P a ra lip o m e n a

и его зам етки о русских «викторианских» поэтах
(в энциклопедии Б рокгауза) всегда интересны. Но
самая вы даю щ аяся из его кри тически х р аб о т статья П оэзия Тютчева (1896), которая, вер о ят­
но, есть вы сш ее дости ж ен и е м е та ф и зи ч е с к о го
м етода в кр и ти к е, п о ско л ьку здесь концепция
крепко посаж ена на ф ак ты и развивается с убе­
дительной логичностью . С оловьевская и нтерпре­
тация поэзии Т ю тчева перевернула представление
об этом поэте и глубоко зап еч атл ел ась в умах
мыслящ ей России.
М етаф изи ческая критика процвела в руках
«религиозны х ф и лософ ов» и кое-кого из симво­
листов. П ервы м выдвинул ее теории В олынский.
В своей книге о русских критиках (1896) он осу­
дил их за отсутствие ф и л ософ ского взгляда и осу­
ществил свою теори ю на практи ке в книгах о Л ес­
кове и о Бесах Д остоевского ( Книга великого гне­
ва). Великими мастерами м етаф изической крити­
ки бы ли Р озан ов, М ер еж ко вски й , Гершензон и
В ячеслав И ванов. Розанов, без сомнения, был ве­
личайш им. Е го интуитивный гений даж е в самых
своих заблуж дениях с невероятной остротой ви­
дел то, что бы ло скры то от прочих, и некоторы е
его страницы, особенно о ІЬголе, принадлеж ат к
высочайш им достиж ениям вы сокой критики. Н о
он никогда не б ы в ает заи н тересован в первую
очередь в литературн ы х ценностях, и его книги ф илософ ия, а не критика. Ц енн ы е главы и стра­
ницы мож но найти у М ереж ковского (особенно в
первой части Толстого и Д ост оевского ), у Ifepш ензона ( М удрост ь П уш кина) и у И ванова (ста­
тьи о Д остоевском и о пуш кинских Цыганах), но
в целом метод эт о т соверш енно неудовлетвори­
телен, потому что подчиняет критикуем ого писа­
теля м етаф изическим воззрениям критика. Рабо­
ты кри ти ков-м етаф и зи ков м огут бы ть (и часто
901

Д. С. Мирский
бы ваю т) великолепной литературой и первокласс­
ной ф илософ и ей, но это не критика.
М етаф изический метод был усвоен многими
молоды ми авторам и, особенно в десятилетие пос­
ле первой револю ции и сущ ествует и сейчас, хотя
мода на него м иновала. П лодови ты м критиком
этой ш колы бы л рано начавш ий свою д еятель­
ность несчастны й А лександр Закрж евский (18891918), чьи м н огочи сленн ы е книги, выходивш ие
перед револю цией, хотя и не отличались понима­
нием разби раем ы х авторов, характерн ы для того
образа мы слей, которы й напоминает «подпольно­
го человека» Д остоевского и был в то время очень
распространен среди инт еллигенции.
С им волисты не основали собственной кри­
тической ш колы , как не основали и прозаической.
Из поэтов, занимавш ихся критикой, И ванов был
чистым м етаф и зи ком . Б ал ьм о н т и А нненский пи­
сали лирические рапсодии в импрессионистском
духе - Б альм он т пресно-риторические, Анненский
агрессивно-капризны е. К ритические работы Б л о ­
ка ч резвы чай н о субъективны : произведения дру­
гих лю дей были для него поводом для уяснения и
выражения собственных взглядов. Когда писатель,
о котором он пишет, ему близок, критика получа­
ется необы чайно интересная, глубокая и худож е­
ственная в лучш ем смысле этого слова Л укова его
известная статья об А п оллон е Григорьеве. З и н а­
ида Гйппиус (подписы вавш ая свои критические
статьи псевдонимом «А нтон Крайний») и Брю сов
выносили критические приговоры : они были су­
дьями, а не истолкователям и. И х оценки всегда
интересны , а у Гйппиус к тому ж е прекрасно напи­
саны. О днако Б рю сов во всяком случае один раз
написал критическую работу, которая поднимает­
ся над обы чны м уровнем. Э то статья о ІЪголе ( И с­
пепеленный г, 1909) - самая, после розановской, ин­
902

P ar a lip o m en a

тересн ая, где содерж атся ценнейш ие мы сли об
этом великом писателе.
Самый зам ечательны й из критиков-символистов - Андрей Белы й. К ритические его статьи, как
и почти все, что он писал, полны вспы ш ек гени­
альности и удивительных интуитивных прозрений.
Н о он соединяет ярко вы раж енную м етаф и зи ч е­
скую тенденцию с таким путаным, истерическим
стилем, без м алейш ей сдерж анности, а иной раз и
без малейш ей логики, что в литературном о тн о ­
шении его статьи нельзя поставить рядом с его же
поэзией или художественной прозой. С точки зр е­
ния критики его статьи, не считая часты х вспы ­
шек прозрения, слиш ком субъективны , слиш ком
личностны , из-за чего им ею т тол ько отн оситель­
ную ценность. П оследнее его критическое выступ­
ление (к р и ти ч еск и е гл авы в Воспом инаниях о
Блоке) непонятно никому, кром е антропософ ов.
Н о. оставляя в стороне его м етаф и зи ческую кри ­
тику, надо сказать, что Б ел ы й - человек, возродив­
ший русское стиховедение. Е го работа о вариан ­
тах русского восьм ислож ника («четы рехстоп но­
го ям ба»), со д ер ж а щ а я с я в кн иге С им волизм
(1910), полож ила н ачало всем работам о п о эти ч е­
ских формах, сделавш ихся столь заметной чертой
русской ли тературной критики.
Общая тенденция критики под влиянием сим­
волистов пош ла в сторону крайнего субъекти виз­
ма и импрессионизма. Н аибольш им успехом из
кр и ти ко в -и м п р есси о н и сто в п о л ьзо в ал ся Юлий
А йхенвальд (р. 1872), чьи С илуэт ы русских писа­
телей (1-й том - 1907) много раз п ереп еч аты ва­
лись и даж е проникли в ш колы . А йхенвальд бес­
п редельн о э к л е к т и ч е н и то ш н о тв о р н о сладок.
О его стиле говорили, что это толсты й слой п ато­
ки, под которы м н евозм ож н о отличить Тургенева
от пош лейш его л и ри ч еского ж урналиста.
903

Д. С Мирский
ІЪраздо более заним ательны й критик - К ор­
ней И ванович Ч уковский (р. 1882), первы е статьи
к о то рого произвели ф урор в 1907 г. Ц елью его
бы ло сделать критику читабельной и интересной,
и в этом он преуспел. С тиль его, полный парадок­
сов, образовался под влиянием О скара Уайльда и
Ч естертон а. М етод его таков: он вы бирает однудве резко противоречивы х характеристики авто­
ра, о котором собирается писать, а затем группи­
рует ф ак ты , подтверж даю щ ие его выбор. Резуль­
татом , в лучш ем случае, оказы вается блистатель­
ная и убедительная карикатура, которая отп еча­
ты вается в мозгу читателя. К онечно, такой метод
лучш е всего приспособлен к осмеянию автора, и
лучш ие статьи Ч уковского те, где он всего злее.
С татья об арцы баш евском Санине - шедевр убий­
ственной критики. Н о в больш инстве случаев он
или не попадает в цель, или упрощ ает до пош лос­
ти чрезвы чай н о слож ны е вещи, и при всей своей
ч и таб е л ьн о сти и зан и м ател ь н о сти Ч у ко вски й ,
преж де всего, страш но поверхностен. Н о это пи­
сатель с настоящ им природным даром. Е го мему­
арны е (об А ндрееве) и биограф ические (о Н ек р а­
сове) статьи, такие же поверхностные и лихие, как
и кри ти ч ески е, то ж е п рекрасн о читаю тся. Е го
Воспоминания о Л еониде Андрееве были переве­
дены на английский язы к и рецензенты оценили
их как на редкость забавны е.
Новейший этап развития русской литератур­
ной критики связан с так называемым «ф ормаль­
ным методом» и деятельностью Опояза (Общества
изучения поэтического язы ка). Это движение на­
правлено сразу против всех существующих крити­
ческих методов - против подмены литературны х
вопросов и мерок политическими или м етаф изиче­
скими и против безответственного субъективизма
критиков-импрессионистов. Формалисты Опояза во
904

P a ra lip o m e n a

всеуслышание заявляют, что отказы ваю тся от вся­
ких оценок: они анализирую т и описы ваю т - но не
судят. О бъ ект их изучения - литературны е формы
в самом ш ироком см ы сле, вклю чаю щ ем выбор
темы и сюжет. (Х арактерно название статьи В ик­
тора Ш кловского - Сюжет как явление стиля. )
«Произведение искусства равно сумме использован­
ных для его создания приемов» - таков главный
принцип этой ш колы. П о своему происхождению
эта школа представляет пересечение формальных
устремлений футуризма с современными идеями в
лингвистике. И нициаторами движения была груп­
па молодых лингвистов, более или менее связанных
с поэтами-футуристами, - Виктор Шкловский, Осип
Брик и Роман Якобсон. П ервы е их труды вышли
еще до революции, но главным - и самым влиятель­
ным - их манифестом стал сборник П оэт ика , опуб­
ликованный в 1919 г. за счет Владимира М аяков­
ского. Новая школа богата талантами, и ее привер­
женцы многочисленны и воинственны. Им удалось
произвести впечатление, они запомнились и теперь
мужественно борются против официальных м арк­
систских доктрин. У них надежный союзник - ф у­
туристы, откры вш ие для них колонки своего ж ур­
нала Леф. Внутри ш колы много оттенков. Э кстре­
мисты практически отож дествляю т изучение лите­
ратуры и лингвистики: они занимаются в основном
фонетическим аспектом поэзии и являются сторон­
никами «заумного» поэтического язы ка. Один из
них - Осип Брик - опубликовал интересный анализ
фонетической структуры пушкинского стиха, а дру­
гой, Роман Якобсон, - замечательную работу о чеш ­
ской просодии в сравнении с русской. О блестящих,
непринужденных и лихих статьях Ш кловского я уже
говорил. П етербургская группа состоит из более
умеренных - это Борис Эйхенбаум, Юрий Тынянов,
Борис Томашевский и, особенно, Виктор Ж ирмун­
905

Д. С. Мирский
ский. Для всех них характерен пристальный инте­
рес и глубокое проникновение в процессы истории.
История литературы для них - это история литера­
турной традиции, и их главная задача - объяснение
почвы, из которой вырастаю т индивидуальные про­
изведения, и образуемой ими органической целост­
ности. Самый блестящий из них Эйхенбаум, чья ста­
тья о гоголевской Шинели стала «гвоздем» сборни­
ка Поэтика. Его труды Молодой Толстой (1922). о
Н екрасове и о Лермонтове (1924) - шедевры исто­
рического анализа, обращ енного непосредственно
к способам литературного выражения и направлен­
ного на создание подлинно-органической evolution
des genres. Томашевский занят изучением Пушкина
и его связей с французской литературой, а такж е
изучением просодии. Жирмунский, более эклектич­
ный, написал первую стоящую книгу о влиянии Бай­
рона на П ушкина, - вопрос, о котором чего только
не говорили. Все эти труды - в строгом смысле сло­
ва не критика, поскольку авторы принципиально
воздерживаю тся от эстетических оценок.
Н о теперь уже появляется связанная с ф о р ­
мализмом критика, которая выносит суждения о
современной литературе, не порывая с ф ормалист­
ским прочно историческим взглядом на вещи. Из
ф ормалистов умными и острыми критиками совре­
менной ли тературы являю тся Ш кловский и Ты ня­
нов; из романистов - Замятин, о всегда интересных
статьях которого я уже говорил. П ервоклассный
критик - поэт М андельш там. Н о его в высшей сте­
пени историчное и плодотворное мышление не все­
гда находит членораздельны е способы выражения.
Его, к сож алению , редкие статьи так богаты мыс­
лью и переполнены идеями, что само это изобилие
затрудняет и запуты вает их смысл.

906

У К А ЗА ТЕ Л Ь И М Е Н И Н А ЗВ А Н И Й

Аблесіш ов Александр Онисимович (1742-1783) 28,
31

Аввакум (1620 или 1621-1682) 7 2 - 7 6 , 7 8 , 711
А вгуст ин , бл. (354-430) 4 5 0 , 5 1 8 ,7 1 4
Аверкиев Дм ит рий Васильевич (1836-1905) 4 2 8
Аверченко Аркадий Тимофеевич (1881-1925) 6 8 7
804

Авсеенко Василий Григорьевич (1842-1913) 4 8 6
Азеф Евно Фишелевич (1869-1918) 6 2 9 ,6 8 2
Айхенвалъд Юлий Исаевич (1872-1928) 903
Аксаков Иван Сергеевич (1823-1886) 3 1 1 ,3 8 2 ,3 9 8 ,
560

Аксаков Константин Сергеевич (1817-1860) 311,
382

Аксаков Сергей Тимофеевич (1791-1859) 1 0 5 ,2 0 0 ,
2 6 2 , 2 8 6 , 297, 2 9 8 , 3 0 8 -3 1 6 , 4 4 2 , 477, 505

Аксаковы 2 5 8 , 3 1 0 , 382
Алаяр-хан 2 0 4
Алданов М арк Александрович (1886-1957) 8 0 4 ,8 7 2
Александр І,росс. император (1777-1825) 1 0 8 ,1 2 1 ,
1 2 6 ,1 2 8 . 1 2 9 ,1 6 0 , 2 0 8 , 3 5 9 , 3 6 6 , 5 4 7 ,7 0 2

Александр II, росс, император (1818-1881) 148,3 1 9 ,
3 2 5 .3 5 5 ,3 8 3 , 38 9, 4 0 1 ,5 7 3 ,5 8 8 , 6 2 3 ,6 2 4 , 7 2 3

907

Д. С. Мирский
А лександр III, росс, император (1845-1894) 382.
3 9 4 . 5 7 3 ,5 8 8 ,5 9 6 ,7 2 8 , 774

А лександр М акедонский (356-323 до н. э.) 37
А лександр Невский, св. (1220-1263) 58
Алексеев см. Станиславский Константин Серге­
евич 6 0 6
А лексей М ихайлович, русский царь (1629-1676)1 1,
7 4 ,8 7

А лкей ( К ОН .7-1-Я пол. 6 в. до н.э.) 757
А лки ви а д (ок. 450-404 до н.э.) 564
А льб о в М ихаил Н илович ( 1 8 5 1 - 1 9 1 1 ) 578
А льт епберг Петер ( 1 8 5 9 - 1 9 1 9 ) 681
А м арт ол Георгий ( 2 - я пол. 9 в.) 37
Амвросий, старец (А. М. Гренков) ( 1 8 1 2 -1 8 9 1 ) 567
Андреев Л еонид Н иколаевич (1871-1919) 2 7 0 .5 0 1 .
5 0 2 , 6 3 1 - 6 3 3 , 6 4 8 , 6 5 0 -6 5 2 , 6 5 6 , 6 6 3 -6 7 4 , 6 7 6 -6 7 8 .
6 8 1 ,6 8 4 , 6 9 0 ,7 6 7 ,8 0 2 ,8 4 6 , 8 5 3 , 8 5 9 ,8 7 9 , 904

А ндреевич см. Соловьев Евгений Андреевич 898
Андреевская М ария Аркадьевна 5 9 0
Андреевский Сергей Аркадьевич (1847-1918) 5 8 9 ,
590, 9 0 0

Анна Иоанновна, росс, императрица (1693-1740)
9 4 ,1 2 2

А нненков Павел Васильевич (1813-1887) 359
Анненский И ннокент ий Федорович (1855-1909)
7 5 0 - 7 5 3 ,7 9 4 ,9 0 2

А нт он К райний см. Птпиус Зинаида Николаевна
902

А полло н и й Тирский 9 1 ,8 5 7
А пухт ин Алексей Н иколаевич (1840-1893) 591
Арист оф ан (ок. 445 - ок. 385 до н. э.) 83 6
908

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Арсеньева Валерия Владимировна (1836?-?) 436
Арсеньева Елизавет а А лексеевна (Ст олыпина)
(1773-1845) 2 3 8
Арсеньева Мария М ихайловна (1795-1817) 2 3 8
Арцы баш ев М ихаил П ет рович (1878-1927) 502,
50 4 , 6 3 2 , 6 4 4 , 6 6 5 , 6 7 4 -6 7 7 , 6 7 9 , 6 8 1 , 684, 804, 8 9 1 ,
904

Асеев Н иколай Н иколаевич (1889-1963) 837, 8 3 9 ,
879

Ауэрбах Берт олъд (1812-1882) 3 1 8
Ахмат ова А нна Андреевна (1889-1966) 814, 8 1 7 8 2 2 ,8 2 8 ,8 4 3

Бабель Исаак Эммануилович (1894—1941) 2 6 8 ,5 0 2 ,
8 7 9 ,8 8 7 , 8 8 8

Байрон Джордж Н оэл Гордон (1788-1824) 145,147,
2 2 6 , 2 3 9 , 2 4 3 , 2 7 6 , 3 6 0 , 3 6 5 , 3 9 4 , 4 1 0 , 503, 589, 6 5 8 ,
6 7 3 ,6 9 5 . 906

Бакунин М ихаил А лександрович (1814-1876) 292
Балиев Н икит а Ф едорович (1877-1936) 894
Б алт руш айт ис Юрий (Ю ргис) К азим ирович
(1873-1944) 192
Бальзак Оноре де (1799-1850) 2 9 8 , 308, 3 5 0 , 476
Бальмонт Константин Д м ит риевич (1867-1942)
5 0 2 .6 3 3 , 7 2 7 - 7 3 1 ,7 3 6 , 7 9 4 ,8 0 4 ,9 0 2

Баранович Лазарь (ок. 1620-1693) 80
Барангп Эрнест де (1818-1859) 2 4 0
Баранцевич Казимир Ст аниславович (1851-1927)
519
Баратынский (Борат ы нский) Евгений Абрамо­
вич (1800-1844) 1 4 6 ,1 4 7 ,1 5 6 ,1 8 7 -1 9 3 ,1 9 5 ,1 9 6 ,2 1 1 ,
2 2 2 ,5 8 9 , 7 3 8

Барбе д'О ревилъи Ж ю ль Амеде (1808-1889) 159
909

Д. С. Мирский
Карбъе А н р и Огюст (1805-1882) 838
Б арклай-де-Т олли М ихаил Б огданович (17611818) 176
Барон Брамбеус см. С енковский Ю зеф-Ю лиан
И ванович 281
Барсуков Н иколай П лат онович (1838-1906) 285
Батюш ков Константин Н иколаевич (1787-1855)
132,146,153.154,157,159.164, 190, 210
Бах И оганн Себастьян (1685-1750) 820
Б аш кирцева М ария К онст анст иновна ( I8601884) 583
Бедный Дем ьян (Ефим А лексеевич П ридворов)
(1883-1945) 840
Безыменский А лександр И льич (1898-1973) 841
Бекет ов А ндрей Н иколаевич (1825-1902) 760
Беккария Чезаре Бонезано (1738-1794) 117
Беклин А р н о льд (1827-1901) 784
Белинский Виссарион Григорьевич (1811-1848)146,
2 2 0 ,2 2 2 ,2 2 6 ,2 5 1 .2 5 8 ,2 6 2 ,2 8 2 .2 8 3 . 290-296, 298,
304, 305, 317, 341, 346, 358, 367, 376, 377, 380. 385,
401 ,403.405.464,574, 896
Белы й Андрей (1880-1934) 298. 476. 503, 679, 697,
699, 703, 725. 755, 762, 764, 767. 775, 777-792, 794,
7 9 9 ,8 0 9 .8 2 5 ,8 3 2 ,8 4 6 ,8 6 1 ,8 6 5 .8 7 3 ,8 7 8 , 880-882,
899,903
Бельский (либрет т ист Римского-Корсакова) 429
Беляев Юрий Д м ит риевич (1876-1917) 687,894
Бенедикт ов Владимир Григорьевич (1807-1873)
223.224, 392
Беницкий Александр П ет рович (1781-1809) 142
Бенуа Александр Николаевич (1870-1960) 690,693.
696,727
910

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Беранже П ьер-Ж ан (1780-1857) 4 1 0
Бергсон А н р и (1859-1941) 3 6 6 .3 7 1 ,7 2 0
Бердсли Обри (1872-1898) 6 9 3
Бердяев Н иколай А лександрович (1874-1948) 715.
7 1 8 .7 2 0 , 7 2 2 ,8 0 4 ,8 0 5

Бернс Роберт (1759-1796) 1 4 4 ,2 2 8
Берс Софья Андреевна см. Толстая С. А. 436
Бестужев А лександр А лекса ндр о ви ч ( М арлин ский) (1797-1837) 1 8 6 ,2 1 3 ,2 1 4 ,4 4 6
Бибиков Александр И льич (1729-1774) 107
Бирюков Павел И ванович (1860-1931) 4 3 3 ,4 5 4 .5 3 6
Бичер-Стоу Гарриет (1811-1896) 523
Б лок Александр А лександрович (1880-1921 9 111,
2 4 5 , 2 4 9 , 3 6 3 , 5 0 1 , 6 2 5 , 6 5 0 , 6 6 5 , 697, 6 9 9 , 7 2 5 , 7 6 1 7 8 4 , 787, 7 9 0 , 7 9 2 , 7 9 8 , 8 0 0 , 8 1 3 , 817, 8 2 4 , 8 2 5 , 8 9 2 ,
8 9 9 ,9 0 2 .9 0 3

Б ло к Георгий П ет рович (1888-1962) 872
Боборы кин Петр Д м ит риевич (1836-1921) 487,
578

Бобров Семен Сергеевич (1763 или 1765-1810) 132
Богданович И пполит Ф едорович (1743-1803) 106
Бодлер Шарль (1821-1867) 5 8 9 ,7 2 4 ,7 5 1
Болды рев Дм ит рий Васильевич (?-1920) 723
Б олот ов Андрей Тимофеевич (1738-1833) 122
Болт ин Иван Н икит ич (1735-1792) 120
Боратынский см. Барат ынский Евгений Абрам о­
вич 188
Борис Годунов, русский царь (ок.1552-1605) 130
Борис, св. (7-1015) 3 9 ,4 2
Боян (Баян) 47, 51
Брандес ІЬорг (1842-1927) 7 1 4 , 8 9 9
911

Д. С. Мирский
Браун Томас, сэр (1605-1682) 786
Браунинг Роберт (1812-1889) 818,824
Браунинг Элизабет (1806-1861) 224
Брейгель Старший (между 1525 и 1530-1569) 544
Брентано Клеменс (1778-1842) 150
Б рик Осип М аксимович (1888-1945) 905
Брюсов Валерий Я ковлевич (1873-1924) 633, 725,
726, 730-736, 738. 7 5 4 ,7 5 5 ,7 6 4 ,7 8 0 ,7 9 1 . 794, 809,
812,815, 820, 822,825, 839, 842,903
Бу ало Н иколя (1636-1711) 104, 312
Бугаев Борис Н иколаевич см. Белы й А ндрей 789
Бугаев Н иколай 789
Б угров 624, 650
Буденны й Семен М ихайлович (1883-1973) 838
Б улгаков Сергей Н иколаевич (1871-1944) 718,719,
804
Булгарин Фаддей (Тадеуш) Венедикт ович (17891859) 211,219-221
Бунаков-Фондаминский см. Фондаминский И. И. 805
Бунин И ван Алексеевич (1870-1953) 297, 501, 622,
633,651, 656-663,683,804,805.846. 880, 884
Бунин, отец Ж уковского 147, 656
Буренин Викт ор П ет рович (1841-1926) 900
Бурцев Владимир Л ьвович (1862-1942) 629
Б ут ков Я ков П ет рович (1821-1856) 280,281
Б ут урлин Петр Д м ит риевич (1859-1895) 592
Бучинская И.А. см. Тэффи 686
Бэринг М орис (1874-1945) 138, 248, 338, 391, 550
Бюргер Готфрид А вгуст (1747-1794) 148
В. А л о в см. Гоголь Н иколай Васильевич 257
912

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Вагнер Н иколай П ет рович (1829-1907) 4 4 8
Вагнер Рихард (1813-1883) 522
Валери Полъ (1871-1945) 553
Валуев Петр А лександрович (1815-1890) 391
Варварин В. см. Розанов В. В. 7 0 8
Василий, свящ еник 45
Василъко Ростиславич, князь Теребовлъский (?1124) 45
Ваш ингтон Джордж (1732-1799) 126
Вейерштрасс Карл Теодор Вильгельм (1815-1897)
779

Вейнберг Петр Исаевич (1830-1908) 4 1 0
Веласкес Д иего (1599-1660) 693
Beлъгпман А лександр Фомич (1800-1870) 2 5 3 ,2 5 4
Венгеров Семен Аф анасьевич (1855-1920) 5 0 3 ,8 9 7 ,
899

Веневит инов Д м и т р и й В ладим ирович (18051827) 2 0 0 , 2 2 3 ,3 5 8
Вербицкая Анастасия Алексеевна (1861-1928) 684,
870

Вересаев Викент ий Викент ьевич (1867-1945) 652
Верзилина Эмилия Александровна (1815-1891) 241
Верлен Полъ (1844-1896) 3 9 6 , 5 5 2 ,7 3 4 ,7 5 1
Верховский Юрий Н икандрович (1878-1956) 794
Веселитская Л идия И вановна (1857-?) 579
Веселовский Александр Николаевич (1838-1906) 900
Веселый Арт ем (Н иколай И ванович Кочку ров)
(1899-1939) 8 8 6 ,8 8 7
Виардо П олина (1821-1910) 3 2 4 , 327
Вийон (Б иллон) Франсуа (1431-?) 813
Виленкин Н иколай М аксимович см. Минский 591
913

Д. С. Мирский
В илинская М ария А лекса ндр о вна см. М арко­
вич М. А. 346
Вильсон Джон (1785-1854) 181
Вильсон Томас Вудро (1856-1924) 835
Винниченко Владимир Кириллович (1880-1951) 681
Вит т е Сергей Ю льевич (1849-1915) 383. 624
Вишенский Иван (Иоанн) (16/17 в.) 79
Владимир Всеволодович Мономах, князь (10531125) 40, 4 4 ,4 5 ,5 0
Владимир, св. (7-1015) 39.44
Воган Генри (1622-1695) 198
Вогау Борис Андреевич см. П ильняк Борис 880
В олков Федор Григорьевич (1729-1763) 112
Волконская Мария Н иколаевна (1806-1863) 406
Волконская Мария Николаевна см. Толстая М. Н.
432
В олконский Сергей Григорьевич (1788-1865) 870
Волконский Сергей М ихайлович (1860-1937) 804.
870
Волоцкий Иосиф (Санин) (1439-1515) 61
В олош ин М аксим илиан А лекса ндр о вич (18771932) 758-760,800
Волы нская лет опись 45
Волы нский А ким Л ьвович (1861-1926) 696,901
Волъкенш т ейн Владимимр М ихайлович (18831974) 895
Вольт ер (1694-1778) 103,104,113.117,142,164,168,
215,430, 522,537,877
Вольф Христ иан (1679-1754) 97
Вордсворт Уильям (1770-1850) 200, 503

914

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Воронский Александр К онст ант инович (18841943) 8 0 2 , 8 1 1 ,8 9 8
Воронцова Е лизавет а Ксаверъевна, гр. (17921880) 160
Врангель Петр Н иколаевич (1878-1928) 8 0 3 ,8 6 9
Временник (Тимофеева) 65
В р у б е л ь М и хаи л А л е к с а н д р о в и ч (18 5 6 -1 9 1 0 ) 245,
693

Вульф Чарльз (1791-1823) 186
Вяземский Петр Андреевич (1792-1878) 146, 147,
1 5 7 ,1 5 8 .2 1 0 ,2 1 1

Гааз Федор П ет рович (1780-1853) 589
Ган Елена Андреевна (1814-1842) 2 5 2 ,2 5 5
Ганнибал Абрам Петрович (ок. 1697-1781) 1 5 9 ,2 1 6
Гарин Н. см. М ихайловский Н. Г 580
Гарнетт Констанс (1861-1946) 4 6 6
Гарсиа Полина см. Виардо П олина 324
Гаршин Всеволод М ихайлович (1855-1888) 574-577.
586, 591

Гастев А лексей К апи т о но ви ч (1882-1939 или
1941) 842
ГЬуптман Герхарт (1862-1946) 653
Гегель Георг Вильгельм Фридрих (1770-1831) 2 9 2 ,
2 9 3 ,3 2 4 , 422

Гейне Генрих (1797-1856) 2 3 1 ,4 1 0 , 4 9 2 , 494
Гельвеций К лод Адриан (1715-1771) 121
Геннадий Гонозов, архиепископ (1484-1504) 34
Гераклит Эфесский («темный») (ок. 500 до н.э.)
720

Герберт Джордж (1593-1633) 198
Гервег Георг (1817-1875) 3 6 8 , 375
915

Д. С. Мирский
Гердер И оганн Готфрид (1744-1803) 125
Геродот (между 490 и 480 - ок. 425 до н. э.) 43
ІЬрцен А лександр И ванович (1812-1870) 2 5 0 . 282.
2 9 0 -2 9 2 , 316, 3 4 4 , 3 6 4 , 3 6 6 - 3 7 6 380. 3 8 2 , 3 8 4 , 402.
4 5 9 ,4 6 2 ,4 6 3 , 4 6 8 , 481

Герцен Н ат алья Александровна (1817-1852) 367
Гершензон М ихаил Осипович (1869-1925) 7 2 0 ,7 2 1 ,
7 5 6 ,7 5 8 ,8 0 0 , 9 01

lim e Иоганн Вольф ганг (1749-1832) 1 8 0 ,1 9 3 , 2 0 0 ,
2 7 8 , 3 8 6 , 3 8 9 , 3 9 7 ,4 3 0 , 7 5 4

Піббон Эдуард (1737-1794) 44
Птпиус Зинаида Н иколаевна (1869-1945) 6 9 6 ,7 3 1 .
7 3 6 - 7 4 0 ,7 4 2 , 7 6 3 , 7 9 4 , 8 0 4 .9 0 2

Глеб, св. (7-1015) 3 9 ,4 2
Гликберг А лекса н д р М и ха й ло ви ч см. Черный
Саша 687
Глинка М ихаил И ванович (1804-1857) 252
Глинка Федор Н иколаевич (1786-1880) 1 9 8 ,2 8 8
Глюк Эрнст (1655-1705) 85
Гнедич Н иколай И ванович (1784—1833) 152, 266
Гоголь Н иколай Васильевич (1809-1852) 8 6 , 109,
1 1 6 ,1 4 3 , 149, 184, 196, 2 1 8 , 2 2 1 , 2 5 1 , 2 5 2 ,2 5 5 - 2 7 5 ,
2 7 9 , 2 8 1 . 2 9 3 , 2 9 8 - 3 0 2 , 3 0 4 - 3 0 9 , 3 1 1 , 3 1 2 , 316, 320,
3 2 5 , 3 3 0 , 3 3 2 , 3 3 6 , 3 4 2 , 3 4 4 , 3 4 9 , 357, 3 7 6 , 377, 412,
4 1 4 , 4 1 6 , 417, 4 2 3 , 4 3 9 , 4 4 0 , 4 6 5 , 4 6 6 , 4 7 8 , 5 2 4 , 587.
6 6 2 , 7 0 0 , 7 0 5 , 747, 7 6 5 , 7 7 8 , 7 7 9 , 7 8 6 , 7 8 7 -7 8 9 , 850,
8 5 4 .8 8 7 ,8 9 7 ,9 0 1 .9 0 2 ,9 0 6

Гоголь-Яновский Василь Панасович 256
Голенищ ев-Кутузов Арсений Аркадьевич (18481913) 592
Голицын-М уравлин Д. П. (I860-?) 578
Голит овский И оанникий (7-1688) 80
916

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Гомер 104, 152. 2 3 0 . 517. 522, 7 5 6
Гончаров Иван Александрович (1812-1891) 170,171,
195, 2 8 0 , 2 9 8 , 3 02, 3 0 9 ,3 1 6 - 3 2 3 , 3 4 5 , 3 7 8 ,4 1 3 ,4 1 4 ,
4 8 4 .4 8 6 ,5 3 8 , 5 4 4 . 6 5 6 . 6 5 9 , 662

Гончарова Екатерина Николаевна (1809-1843) 163
Гончарова Н ат алья см. П уш кина H. Н. 1 6 2 ,1 6 3
Гораций (65 до н. э. - 8 до н. э.) 105, 109. 110, 116,
757

Горбунов Иван Федорович (1831-1895) 356
Горенко А нна Андреевна см. Ахмат ова А. А. 817
Горнфелъд Аркадий Георгиевич (1867-1941) 9 0 0
Городецкий Сергей М ит роф анович (1884-1967)
7 9 2 ,7 9 3 ,8 1 2 ,8 1 3

Горький Максим (1868-1936) 2 7 0 ,2 9 7 ,3 0 0 ,4 9 9 ,5 0 1 ,
502, 516, 5 2 8 , 5 8 5 . 597, 6 0 5 , 607, 6 2 2 , 6 2 4 , 6 3 1 -6 5 2 ,
6 5 5 -6 5 7 , 6 6 0 , 6 6 4 , 6 6 6 , 6 6 8 , 6 7 2 . 6 7 8 , 684, 690, 7 7 5 ,
7 7 6 , 7 8 3 , 797, 8 0 8 . 814, 8 1 6 , 8 5 3 , 8 5 9 , 8 7 9 , 8 8 3 , 8 8 5 ,
887. 891

Готье Теофиль (1811-1872) 8 1 3
Гофман Эрнст Теодор Амадей (1776-1822) 2 1 3 ,2 1 6 ,
2 5 4 ,2 6 6 ,2 7 1 ,3 0 8 ,8 7 6

Гофмансталь Гуго фон (1874-1929) 892
Гоффман В икт ор Викт орович (1884-1911) 792
Гоцци Карло (1720-1806) 893
Грабарь И горь Эммануилович (1871-1960) 693
Грановский Тимофей Н иколаевич (1813-1855) 291,
324

Гребенщиков Георгий Дмитриевич (1883-1964) 681
Грегер Вольф ганг 7 7 6
Грегори Иоганн Готфрид, основат ель театра в
России 87
Грей Томас (1716-1771) 1 3 4 ,1 4 8 ,1 5 1 ,1 9 1
917

Д. С. Мирский
Греч Н иколай И ванович (1787-1867) 281
Грибоедов А лександр Сергеевич (1795-1829) 29.
114, 116, 131, 201-209, 225. 251, 309, 319, 344, 413,
442
Г ригорович Д м и т р и й В асильевич (1822-18997
1900) 304, 345, 352, 387, 604
Григорьев А п о л ло н А лександрович (1822-1864)
111, 184, 285, 344, 348, 393, 403, 407, 409, 413, 416.
419,-459, 460, 462-464, 468, 541, 560. 561, 765, 772,
850,902
Гримм Ф ридрих М ельхиор (1723-1807) 117,118
Грин А лександр Степанович (1880-1932) 685,686
Грифиус Андреас (1616-1664) 100
Груздев И лья Александрович (1892-1960) 883
Груш евский М ихаил Сергеевич (1866-1934) 50, 55
Гумилев Н иколай Степанович (1886-1921) 798,799,
808, 809, 812-817, 831,843, 865, 893
Гуро Елена Генриховна (1877-1913) 830
Гусев-Оренбургский Сергей И ванович (1867-1963)
652
Гюго В икт ор (1802-1885) 196, 226, 266, 365. 838
Гюнтер И оганн-Х рист иан (1695-1723) 100
Давид Волы нский (7-1112) 45
Д авы дов Денис Васильевич (1781-1839) 156, 158,
159,210,211
Далъ Владимир И ванович (1801-1872) 252,256,280
Далъкроз-Ж ак см. Ж ак-Далъкроз Эмиль 870
Дамаскин Иоанн, св. (676-777) 34, 39 О
Д аниил Зат очник (12 в.) 41
Даниил, игумен (12 в.) 40
Данилевский Григорий П ет рович (1829-1890) 489
918

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Данилевский Н иколай Я ковлевич (1822-1885) 383
5 6 2 ,5 6 6 , 5 6 8 ,8 0 6

Данилов М ихаил Васильевич (1722-1790) 122
Д 'А ннунцио Габриэлъ (1863-1938) 6 0 7 ,7 9 2
Данте А лигьери (1265-1321) 3 9 1 ,7 5 4 ,8 1 9
Дантес Жорж (1812-1895) 163
Дарвин Чарльз Роберт (1809-1882) 5 5 6 ,5 9 4
Дебагорий-М окриевич Владимир Карпович (18481926) 582
Девгениево деяние 3 6 , 46
Д ельвиг А н т о н А н т онович (1798-1831) 147, 1 5 5 1 5 7 ,1 8 8 ,1 9 5 ,2 2 0 ,2 2 7 ,2 5 7

Денисъева Елена Александровна (7-1864) 2 3 2 ,2 3 6
Державин Ій врила Романович (1743-1816) 1 0 4 -1 1 2 ,
122, 126, 131, 132, 144, 150, 154, 164, 174, 197, 2 3 3 ,
2 3 4 ,2 6 4 ,3 9 0 ,4 0 4 ,7 7 2

Джеймс Генри (1843-1916) 3 0 1 , 3 2 9 , 3 3 2 ,4 5 1
Джеймс Уильям (1842-1910) 599
Джойс Джеймс (1882-1941) 301
Джонсон Бен (1573-1637) 2 7 2 ,4 2 3
Джонсон Н. Б . 5 04
Дидро Д ени (1713-1784) 117
Диккенс Чарлз (1812-1870) 2 9 9 , 4 6 5 , 4 7 6 , 587, 8 2 0 ,
877

Димит рий Ростовский, св. (Даниил Саввич Туппшло) (1651-1709) 34, 63, 8 1 , 8 2 , 88
Дмит риев И ван И ванович (1760-1837) 1 1 1 , 132,
1 3 3 ,1 3 6

Дмитриевский Иван Афанасьевич (1734-1821) 112
Добролю бов Н иколай Александрович (1836-1861)
3 2 6 ,3 7 6 , 3 7 8 , 3 7 9 ,4 0 3 ,4 1 6 ,4 1 9 , 441

919

Д. С. Мирский
Добролю бов Александр М ихайлович (1876-?) 737,
738
Д овгелло Серафима П авловна (1876-1943) 847
Д олгорукая Н ат алья Борисовна (1714-1771) 122,
134,186
Долгорукие 122
Д олгорукий Иван М ихайлович (1764-1823) 134
Домострой 63
Донн Джон (1572-1631) 191,839,840
Дорош евич Власий М ихайлович (1864-1922) 686,
869
Дост оевская Анна Григорьевна (1846-1918) 460
Д ост оевский М ихаил М ихайлович (1820-1864)
303, 362,458,460
Дост оевский Федор М ихайлович (1821-1881) 27,
170,173, 184, 185, 264, 269, 272, 280, 294,302-309.
330, 335, 342, 344, 345, 358. 362. 365. 381, 383, 387,
398, 401, 403, 429, 430, 453, 458-481, 486, 499, 505,
515, 523, 528. 550, 557, 559-562, 568, 576, 578. 589,
594, 613, 614, 621, 631, 638, 665, 690, 698, 699, 701,
703-705, 710. 713-716, 718. 726, 738, 739, 747, 758,
765, 772, 789. 828, 850. 852, 853. 862. 882. 897, 901.
902
Драгомиров М ихаил Иванович (1830-1905) 383
Драйден Джон (1631-1700) 151
Дрейфус А льф ред (1859-1935) 605
Дружинин Александр Васильевич (1824-1864) 316,
359
Дункан Айседора (1878-1927) 827
Ды мов Осип (О.И.Перельман) (1878-1959) 681
Д ’Эрбини 596
Дюма Александр (1803-1870) 480
920

Дягилев Сергей П авлович (1872-1929) 6 9 1 -6 9 3 .6 9 6
Евреинов Н иколай Н иколаевич (1879-1953) 893
Еврипид (ок. 480-406 до н. э.) 7 5 0 , 7 5 3
Екатерина I, росс, императрица (1684-1727) 85
Екатерина II, росс, императрица (1729-1796) 32,
4 6 ,1 0 5 , 1 0 6 ,1 1 3 ,1 1 4 ,1 1 7 - 1 2 0 ,1 2 3 , 314, 357. 370

Елагина А вдот ья П ет ровна (1789-1877) 289
Елагины 283
Елизавета Петровна, росс, императрица (17091761) 1 0 1 ,1 1 2
Епифаний, монах (7-1682) 74
Епифаний Премудрый (?- ок. 1426) 59, 67
Ерголъская Татьяна Александровна (1792-1874)
433

Ермолов Алексей П ет рович, ген. (1777-1861) 203,
204

Есенин Сергей Александрович (1895-1925) 8 2 6 ,8 2 7
Ж ак-Далькроз Эмиль (1865-1950) 8 7 0
Жан П оль см. Рихтер И оганн Паулъ Фридрих 254
Жанен Ж юль (1804-1874) 266
Жемчужников Алексей М ихайлович (1821-1908)
399

Жемчужниковы (братья А. М. и В. М., 1830-1884)
3 8 9 ,3 9 1

Ж ирмунский В и кт ор М аксим ович (1891-1971)
904, 906

Ж итие Александра Н евского 58
Ж итие Бориса и Глеба 42
Ж итие Сергия Радонежского 59
Ж итие Стефана Пермского 59
921

Д. С. Мирский
Ж итие Феодосия Печерского 39
Жорес Жан (1859-1914) 801
Ж уковский Василий Андреевич (1783-1852) 128,
132, 134, 136, 1 4 6 -1 5 3 . 156, 1 5 8 -1 6 0 , 164, 175. 185,
187, 2 0 1 ,2 1 0 , 2 2 3 , 2 2 5 . 2 3 3 , 2 4 5 , 2 5 6 , 2 5 8 . 656

Завадовский Александр Петрович (1794-1826) 202
Загоскин М ихаил Н иколаевич (1789-1852) 212
Задонщ ина 58
Зайцев Борис Конст ант инович (1881-1972) 682.
804

Закржевский А лександр (1889-1918) 902
Зам ят ин Евгений И ванович (1884-1937) 8 0 9 . 848.
8 6 4 - 8 6 8 ,8 7 3 ,8 7 8 , 8 8 3 , 906

Засодим ский П авел Владим ирович (1843-1912)
487, 507

Зданевич И лья М ихайлович (пс. Илъязд) (18941975) 8 3 2
Зилъбер В. см. Каверин Вениамин Александрович
876

Зинаида Р-ва см. Ган Елена 2 5 3 , 3 5 1 . 383
Зиновьева-Аннибал Л идия ( 7-1907) 756
Злат оврат ский Н иколай Н иколаевич (1845-1911)
487. 4 9 3 , 507

З о ля Эмиль (1840-1902) 3 5 0 ,6 3 2 ,6 8 4
Зощ енко М ихаил М ихайлович (1895-1958) 8 8 3 .8 8 4
Зубов Валериан А лександрович (1771-1804) НО
Зубова Софья 315
Ибсен П нрик (1828-1906) 697, 715
Иван III Васильевич, великий князь (1440-1505) 56.
60

Иван Грозный, царь (1530-1584) 6 1 ,6 2 ,1 0 4 .4 2 6 ,4 2 8
922

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Иванов Всеволод Вячеславович (1895-1963) 881,
882,884-886
Иванов Вячеслав И ванович (1866-1949) 132, 173,
690, 697. 722,754-758,786, 793, 820. 859
И ванов-Разум ник , Разумник Васильевич (18781946) 688, 774, 775, 782, 799, 825, 826, 899
Ивнев Рю рик (М. А. Ковалев) (1891-1981) 828
Игнатьев Н иколай П авлович (1832-1908) 565
Измайлов Александр Еф имович (1779-1831) 136,
143
И зяслав II (Мстислав), вел. князь (7-1154) 45
Иларион, м ит риполит К иевский (11 в.) 38
Ильин Иван Александрович (1883-1954) 805
Иоанн Злат оуст , св. (347-407) 32, 34
Иосиф, патриарх московский (7-1652) 72,73
Иосиф Флавий (37 - после 100) 36, 64
Исаева Мария Дмит риевна (1825-1864) 458
Искандер см. Герцен А лександр И ванович 367
И у лиания Лазаревская, св. (7-1604) 66
Кавенъяк Эжен (1802-1857) 368
К аверин Вениамин А лекса н д р о ви ч (1902-1989)
875,883
Казин Василий Васильевич (1898-1981) 842,845
Каменев Гаврила П ет рович (1772-1803) 133
Каменский А нат олий П авлович (1877-1941) 681
Каменский Василий Васильевич (1884-1961) 837
Кант Иммануил (1724-1804) 716,785
Кантемир А н т иох Д м ит риевич (1709-1744) 9396,100,102
К ант емир Д м ит рий К онст ант инович (16731723) 93
923

Д. С. Мирский
Капнист Василий Васильевич (1757-1823) 1 0 5 ,1 0 6 ,
1 1 6 ,1 1 7

Карамзин Н иколай М ихайлович (1766-1826) 116,
1 2 2 -1 3 3 , 135, 144. 146, 148, 1 4 9 ,1 5 3 ,1 5 4 .1 5 6 , 174,
1 8 8 .1 9 5 ,2 0 1 ,2 8 0 ,2 9 0 ,8 5 1

Карлейлъ Джордж Уильям (1802-1864) 3 6 5 ,7 8 6
Катенин Павел Александрович (1792-1853) 131,
1 5 4 -1 5 6 .1 7 6

Кат ков М ихаил Н икиф орович (1818-1887) 384,
510, 560

Катырев-Ростовский Иван М ихайлович, кн. 64
Каут ский К арл (1854-1938) 801
Каширин Василий (дед Горького) 6 3 5 , 649
К вит ка Григорий Федорович (1778-1843) 256
Кейнз Джон Мейнард (1883-1946) 872
Кемпбелл Томас (1777-1844) 151
Керн А нна Петровна (1800-1880) 1 6 1 ,1 7 5
Киево-Печерский пат ерик 38
Киевская лет опись 4 2 ,4 7
К иплинг Джозеф Редъярд (1865-1936) 607, 655
Киприан, м ит рополит М осковский (ок. 13361406) 5 8 . 63
Киреевские 2 8 6
Киреевский Иван Васильевич (1806-1856) 2 8 9 ,2 9 0
Киреевский Петр Васильевич (1808-1856) 1 8 9 ,1 9 9,
2 0 0 , 2 2 0 , 2 8 9 ,2 9 0

Кирилл, св. (ок.827-869) 2 8
К ирилл Туровский (ОК.1130 - не позднее 1182) 39
Ките Джон ( 1 7 9 5 - 1 8 2 1 ) 3 8 5 , 592
Клемент см. Леонтьев Константин Н иколаевич
567

924

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
К лодель П оль (1868-1955) 759
Клюев Николай Алексеевич (1884-1937) 825,826
К лю ш ников Викт ор П ет рович (1841-1892) 486
К лю ш ников Иван П авлович (1811-1895) 250,251
Книга степенная царского родословия 63
Книппер-Чехова Ольга Леонардовна (1868-1959) 607
Княжнин Я ков Борисович (1742/1740?-1791) 113,
116
Коган Петр Семенович (1872-1932) 898
Козлов Иван И ванович (1779-1840) 146,185,186
Козма И ндикоплов (6 в.) 36
Колридж Сэмюэл Тейлор (1772-1834) 235
Кольцов Алексей Васильевич (1809-1842) 227-230,
399
Комаровский Василий Алексеевич (1881-1914) 793
Конан Д ойлъ А рт ур (1859-1930) 684
Коневской Иван (1877-1901) 734
Кони А нат олий Федорович (1844-1927) 589
К оноплянцев Алексей М ихайлович (биограф Л е­
онтьева) 572
Конрад Джозеф (1857-1924) 686
Константин Н иколаевич, вел. князь (1827-1892)
409
Константиновский Матвей 263
Корнель Пьер (1606-1684) 893
К орнуолл Барри см. П рокт ер Брайан Уоллер 181
Коро Камилъ (1796-1875) 544
Короленко Владимир Галактионович (1853-1921)
584-588, 606, 631, 636, 637, 648, 668
Костров Ер мил (Эр мил?) И ванович (?-1796) 123
925

Д. С. Мирский
Кот-М урлыка см. Вагнер Н иколай П етрович 488
К от ляревский Иван П ет рович (1769-1838) 106
К от ляревский Нестор 899
К охановская Надежда Ст епановна см. Сохан­
ская Н. С. 356
Коцебу А вгуст (1761-1819) 135
Кравчинский Сергей М ихайлович см. СтепнякКравчинский 582
Краевский Андрей Александрович (1810-1889) 281,
2 9 2 ,2 9 3 , 358

Кранихфелъд Владимир П авлович 898
Краснов П ет р Н иколаевич (1869-1947) 869
Крейг Генри Эдуард Гордон (1872-1966) 892
Крестовский Всеволод Владимирович (1840-1895)
486

К ропот кин П ет р Алексеевич (1842-1921) 583
Крученых А лексей Елисеевич (1886-1968) 831,8 3 7
К ры лов В икт ор А лександрович (1838-1906) 890
К ры лов И ван Андреевич (1769-1844) 2 8 ,1 0 5 .1 2 0 ,
1 3 1 ,1 3 6 -1 4 0 , 206

Кузмин М ихаил Алексеевич (1875-1936) 7 9 4 ,8 1 6
К укольник Нестор Васильевич (1809-1868) 251,
2 5 2 ,4 2 6

Куприн А лександр И ванович (1870-1938) 504,622,
633, 6 5 1 ,6 5 3 -6 5 7 .8 0 4

Курбский Андрей М ихайлович (1528-1583) 6 1 ,6 2 ,
64

Курнос 748
Курочкин Василий Степанович (1831-1875) 410
Кусиков А лександр Борисович (Кусикян) (18961977) 828
926

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Кутузов М ихаил И лларионович (1745-1813) 4 5 4 ,
455

Кущевский Иван Афанасьевич (1847-1876) 4 9 4 ,4 9 5 ,
587

К ю хельбекер Вильгельм К арлович (1797-1846)
1 3 1 ,1 9 8 - 2 0 0

Лавров Петр Лаврович (1823-1900) 3 7 6 ,3 8 0 , 381
Лажечников Иван И ванович (1792-1869) 212
Лазарь, свящ енник (7-1681) 74
Ландау Григорий А дольф ович (1877-1940?) 805
Ландау Марк Александрович см. А лданов М арк
8 0 4 ,8 0 5 ,8 7 2

Ланин М. А. 636
Лафонтен Жан де (1621-1695) 104, 105, 132, 136,
1 3 7 ,1 3 9 ,2 0 6

Левитан Исаак И льич (1860-1900) 693
Левитов Александр Иванович (1835-1877) 4 9 2 ,4 9 4
Л еклерк Н иколай-Габриэлъ (1726-1798) 120
Ленин Владимир И льич (1870-1924) 5 0 0 , 5 8 3 , 6 2 6 ,
63 9 , 6 4 0 ,7 0 0 ,7 3 3 , 7 9 9 ,8 0 1 , 8 0 2 ,8 1 1 , 8 2 6 , 8 7 0 ,8 7 2

Леонов Леонид М аксимович (1899-1994) 882
Леонт ьев Иван Л еонт ьевич (1850/67-1910) 579
Леонтьев Константин Н иколаевич (1831-1891)
2 7 ,3 8 4 ,4 4 1 ,4 6 2 ,4 6 3 ,5 0 0 ,5 0 2 ,5 1 7 ,5 6 0 ,5 6 2 - 5 7 2 ,8 0 6 ,
899

Леопарди Джакомо (1798-1837) 193
Лермонт Джордж 2 3 8
Лермонтов М ихаил Юрьевич (1814-1841) 2 8 ,1 4 9 ,
170, 171, 2 2 1 , 2 2 5 , 2 3 0 , 2 3 6 - 2 5 1 , 2 7 5 -2 7 9 , 2 9 8 , 2 9 9 ,
3 0 1 , 3 1 3 , 317, 3 2 3 , 3 2 9 , 337, 3 4 4 , 3 6 0 , 3 6 5 , 3 8 4 , 387,
3 8 8 , 3 9 1 ,4 0 7 ,4 4 6 ,4 4 7 , 5 8 9 , 6 1 6 , 7 0 1 ,7 7 3 , 906

927

Д. С. Мирский
Л ермонт ов Юрий П ет рович (1787-1831) 238
Лесам А лен Рене (1668-1747) 143,266
Лесков Н иколай Семенович (1831-1895) 27,111.323,
3 4 2,3 5 0 ,3 5 1 ,4 1 4 ,4 2 4 ,4 8 6 , 489, 4 9 1 .5 0 0 ,5 0 2 .5 3 8 55 1,586.622,66 1,749,772.846, 850, 878, 884. 901
Ли Вернон (1856-1935) 871
Лидин Владимир Германович (1894-1979) 882
Л индзи Вейчел (1879-1931) 834
Ломоносов М ихайло Васильевич (1711-1765) 94,
96-105,117,122-124,132, 174, 233, 280,283, 820
Л онгф елло Генри Уодсворт (1807-1882) (Песнь о
Гайавате) 658
Лондон Джек (1876-1916) 655, 684
Л орис-М еликов М ихаил Тариелович (1825-1888)
576
Лотарев И горь Васильевич см. Северянин Игорь
820
Л оуэлл Эми (1874-1925) 385
Л охвицкая М ирра (М ария) Александровна (18691905) 593,687
Л уи Пьер (Louys Pierre) (1870-1925 ) 795
Л уначарский А нат олий Васильевич (1875-1933)
5 8 5,776,802,841,895
Л унцЛ ев (1901-1924) 876, 893
Л ут овинова см. Тургенева В. П. 323
Л ьвов-Рогачевский Василий Л ьвович (1874-1930)
898
Лэм (Лэмб) Чарльз (1775-1834) 786
Лютер М артин (1483-1546) 715,716,735
Майков А по лло н Николаевич (1821-1897) 358.385387.389, 396,551
928

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Майков Валериан Н иколаевич (1823-1847) 358, 385
Майков Василий И ванович (1728-1878) 106,139
Макарий, м ит рополит М осковский (1482-1563)
34,63,81
Макарьевский сборник 66
М аклаков Василий А лексеевич (1869-1957) 630
Малала Иоанн (7 в.) 36
М алерб Франсуа (1555-1628) 101
Малларме Стефан (1842-1898) 503, 553, 726,751
М альборо Джон Черчилл (1650-1722) 123
Мамай (?-1380) 58, 64, 66
М ам ин-С ибиряк Д м и т р и й Н аркисович (18521912) 579
Мандельштам Осип Э мильевич (1891-1938) 816,
820,821,832,839,843.906
Мариво Пьер Карле де Шамблен де (1688-1763) 142
Мариенгоф А нат олий Борисович (1897-1962) 828
Мария Александровна, росс, императрица (18241880) 541
Марк А врелий (121-180) 40, 697
Маркевич Болеслав М ихайлович (1822-1884) 486
Марко В овчок см. М аркович М. А. 346
М арков Евгений Л ьвович (1835-1903) 488
М аркович Аф анасий Васильевич (1824-?) 346
М аркович Мария А лександровна (1829-1907) 346
Маркс А дольф Ф едорович (1838-1904) 607
Маркс Карл (1818-1883) 370,558,594,626,801,811
М арлинский А. см. Бестужев А. А. 213
Мартынов Александр Евстафьевич (1816-1860) 424
М арт ы нов Н иколай С олом онович (1817-1876)
240,242
929

Д. С. Мирский
Матвеев Арт амон Сергеевич (1625-1682) 80,87
М итинский М ихаил Алексеевич (18 в.) 116
М атюрин Чарльз Роберт (1782-1824) 266
М аяковский Владимир Владимирович (1893-1930)
501, 687, 803, 808, 829, 832-838, 841,879, 895, 905
Мезенцев Николай Владимирович, ген. (1827-1878)
582
Мей Лев Александрович (1822-1862) 426
М ейерхольд Всеволод Эмильевич (1874—1940) 892,
894
М ельников П авел И ванович (1819-1883) 355
М елъш инЛ . см. Я кубович П. Ф. 581
М енделеев Д м ит рий И ванович (1834-1907) 506,
625,762
Менделеева Л ю бовь Дмит риевна (1880-1939) 625,
762,764
М енологион, или Календарь Свят ых 63
Мережковская см. Птпиус Зинаида 682,700
Мережковские 682, 699,775,780
Мереж ковский Д м ит рий Сергеевич (1866-1941)
502, 591, 658, 682, 6 8 8 ,6 9 0 ,691,694-703, 705, 726,
727, 736, 738, 742, 754, 762, 764, 791,804, 901
М ерзляков Алексей Федорович (1778-1830) 133
Мериме Проспер (1803-1870) 177,219, 328
М ет ерлинк М орис (1862-1949) 617,620,66#
Мефодий, св. (ок.815-885) 29
Мещерский Владимир П ет рович (1839-1914) 461
Микеланджело Б уонаррот и (1475-1564) 555,737
М икулич см. Веселит ская Л. И. 579
Милъвуа Чарльз Хью берт (1782-1816) 190
М ильт он Джон (1608-1674) 509,757
930

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
М илю ков Павел Н иколаевич'(1859-1943) 628,723
Минский (Николай Максимович Виленкин) (18551937) 591, 658, 691, 696, 727
М ирлиз Хоуп 76
М ирополъский А. Л. (Ланг А. А .) (1872-1917) 731
М ихайлов М ихаил Л арионович (1826-1865) 410
М ихайловский Н иколай Георгиевич (1852-1906)
508
М ихайловский Н иколай Конст ант инович (18421904) 376, 380, 381, 438, 466, 473, 510, 555, 558. 559,
585,691,706,896,897
М ицкевич Адам (1798-1855) 224
М иш ле Ж юлъ (1798-1874) 365, 373
М огила Петр Симеонович (1596/7-1647) 80
Мод Эйлмер 519
Мойер Мария П. (Протасова) 148,150
М оление Даниила Зат очника 41
М ольер (1622-1673) 114, 205,207, 266, 524
Моммзен Теодор (1817-1903) 754
Моне Виллим И ванович (1688-1724) 85
М онтень М ишель де (1533-1592) 754
М онтескье Шарль Л уи (1689-1755) 94,117,175
Мопассан TU де (1850-1893) 90, 329, 350, 524, 526
М оравская М ария Л ю двиговна (1889-1947) 823
М ордовцев Д аниил Л укич (1830-1905) 487
М оцарт Вольф ганг Амадей (1756-1791) 144, 181,
182
М очалов Павел Степанович (1800-1848) 252,360
Муйжелъ Викт ор Васильевич (1880-1924) 653
Мур Томас (1779-1852) 151,186,245
Муравьев М ихаил Н иколаевич (1796-1866) 402
931

Д. С Мирский
Муравьев Н иколай Валерианович (1850-1908) 589
М урат ов П авел П ет рович (1881-1951) 693, 804.
871
М усин-П уш кин А лексей И ванович (1744-1817) 46
М усоргский М одест П ет рович (1839-1881) 730.
429,505, 592
М энсфилд К эт рин (1888-1923) 622
Нагродская Е вдокия Аполлинариевна (1866-1930)
685
Надеждин Н иколай И ванович (1804-1856) 189.221,
292
Надсон Семен Я ковлевич (1862-1887) 591,658, 695.
802
Найденов Сергей А лександрович (1868-1922) 891
Наполеон 1, франц. император (1769-1821) 126,
131, 135,137,148, 174, 202, 246, 366, 454
Нарежный Василий Трофимович (1780-1821) 143,
266
Начальная лет опись 42
Н едоброво Н иколай В ладим ирович (1883-1919)
893
Некрасов А лексей 400
Некрасов Н иколай А лексеевич (1821-1877/8) 230.
293, 304, 329, 345, 359, 366, 367, 385, 396, 399, 400408,428,429,434,464,469,482,495,551,552,554,557,
590,701,870, 904,906
Н еледи н ски й -М елец ки й Юрий А лекса нд р о ви ч
(1752-1829) 133
Н емирович-Данченко Василий Иванович (1848/91936) 578
Н емирович-Данченко Владимир И ванович (18581943) 578, 606
932

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Немцевич Юлиан Урсын (1757/8-1841) 187
Нестор (1056-1114) 38,42,44
Ник. Т-О см. А нненский И. Ф. 751
Никит ин Афанасий ( 7-1472) 59
Н икит ин Иван Саввич (1824-1861) 399,400
Н икит ин Н иколай Н иколаевич (1895-1963) 883
Н иколай I, росс, император (1796-1855) 146, 148,
162. 177, 203, 204, 221, 224, 240, 244, 259, 274, 285,
2 9 6 ,370,496,623,810
Николай II, росс, император (1868-1918) 512,869
Никон, патриарх (1605-1681) 72, 73
Ницше Фридрих (1844-1900) 470,472,569,570,576.
600, 690,715,716, 754,784
Новалис (1772-1801) 757
Новиков Н иколай И ванович (1744-1818) 118,119,
125
Н оводворский А ндрей О сипович (1853-82) 494
О. Генри (Уильям Сидни Порт ер) (1862-1910) 543
Обрадович Сергей Александрович (1892-1956) 842
Овсеенко 507
О всян и ко -К ули ко вски й Д м и т р и й Н и колаевич
(1853-1920) 896,899
Огарев Н иколай П лат онович (1813-1877) 250,365
Огнев Н. (М ихаил Григорьевич Розанов) (18881938) 882
Одоевский А лександр И ванович (1802-1839) 225,
244
О доевский В ладим ир Ф едорович (1803/4-1869)
200,225,253,254
Одоевцева Ирина Владимировна (П йнике) (19011990) 843
933

Д. С. Мирский
Озеров Владислав Александрович (1769-1816) 135,
201

О лег , князь киевской Руси (7-912) 43
Ольденбургская , герцогиня 128
О м улевский И н н окент ий В а сильевич (1836/71883/4) 487, 507
Опии, М артин (1597-1639) 101
Ореус И. И. см,. Коневской И ван 737
Осипова П расковья А лександровна (1781-1859)
161
Осипович А. см. Н оводворский А. О. 494
Основъяненко см. К вит ка Григорий 256
О сор ы т Дружина (ок. 1570 - ок. 1640) 66
Оссиан (3-й в.) 46,123,134, 820,
Островский А лександр Н иколаевич (1823-1886)
275, 348, 350, 355, 361, 364, 365, 378,411-421, 439,
440,619, 889,890,891
Оффенбах Ж ак (1819-1880) 426
П авел I, росс, император (1754-1801) 108,111,119,
121,126, 129,702
П авел св. 470, 715,716
П авлов Н иколай Ф илиппович (1803-1864) 224,253,
255
П авлова Каролина Карловна (1807-1893) 224,255,
283
П алея 33, 35
П алицы н Авраамий (7-1626) 64
Палъмер В ильям (1811-1879) 288
Панаев Иван И ванович (1812-1862) 293
Панаева А вд о т ья Я ковлевна (1820-1893) 402
Панаевы (А. Я. и И. И.) 402
934

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Панин Н икит а И ванович (1718-1783) 113
Парни Эварист (1753-1814) 144,153,164,168,190
Паскаль Б лез (1623-1662) 470,715,716
Паскевич Иван Федорович (1782-1856) 204
П аст ернак Борис Л еонидович (1890-1960) 245,
829,832,837-841
Паусс Иоганн Вернер 85
Пашков Истома (Филипп Иванович) (17-й в.) 73,75
Перельман О. И. см. Д ы м ов Осип 681
Перз Бернард 28,140, 205, 504
Перовский А лексей А лексеевич (1787-1836) 213,
389
Пестель Павел И ванович (1793-1826) 186
Петр III\ росс, император (1728-1762) 761
Петр Великий, росс, император (1672-1725) 34,
80-85, 87-90,92, 9 3 ,9 5 ,1 0 1 ,1 0 4 ,1 2 0 ,1 2 3 .1 2 8 ,1 5 9 ,
163,174,177,179,219,287,370,455,457, 696,699,723
Петрарка Франческо (1304-1374) 153
Петраш евский М ихаил Васильевич (1821-1866)
305,398
Петров Василий П ет рович (1733/6-1801/1799) 105
Петров Степан Гаврилович см. Скиталец 652
Печерский А ндрей см. М ельников Павел И вано­
вич 355
Печерский пат ерик 39
Пешков Алексей М аксимович см. Горький Максим
635
Пеш ков Максим 635
Пико делла М ирандола Дж ованни (1463-1494) 200
П ильняк Борис А ндреевич (1894—1941) 879-882,
886
935

Д. С. Мирский
Пиндар (ок . 518-442/438 до н. э.) 101, 757
Писарев А лександр И ванович 201
Писарев Дм ит рий И ванович (1840-1868) 327, 376,
379,380,384,410,483, 557
Писемский А лексей Ф еофилакт ович (1821-1781)
90, 323, 346-355, 357,412,413, 535, 538
П лат онов Сергей Федорович (1860-1933) 65
П лет нев Петр А лександрович (1792-1865/6) 188,
251,257,293,401
П леханов ІЪоргий Валент инович (1856-1918) 626.
801
Плещеев А лексей Н иколаевич (1825-1893) 398,410
П лот ин (ок.204/205-269/270) 715
По Эдгар А л л а н (1809-1849) 271,666,668,724,729,
735
П обедоносцев К онст ант ин П ет рович (18271907) 560
Повесть дивна (о И улиании Лазаревской) 66
Повесть о Басарге 38
Повесть о Бове К оролевиче 68, 89, 91,165
П овест ь о Варлааме и Иосафате 34
Повесть о Горе-Злосчастии 65
Повесть о Еруслане Лазаревиче 69,91,165
Повесть о Ерше Ерш овиче 70
Повесть о житии Александра Н евского 58
П овест ь о Карпе Сут улове 70
П овест ь о молодце и девице 69
П овест ь о Петре и Ф евронии 67
Повесть о Савве Грудцыне 67
Повесть о Фроле Скобееве 70,120
Повесть об обороне А зова 65
936

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Повесть об ослеплении Василъко 45
Погодин М ихаил П ет рович (1800-1875) 200, 253,
256,284-286,290, 292, 361, 392
Погорельский А нт оний см. П еровский А. А. 213,
214.389
Познер Владимир (1905-1992) 843, 883
Полевой Николай Алексеевич (1796-1846) 216,221.
222,252
Полежаев Александр И ванович (1804-1838) 224226
П оливанов Лев И ванович (1838-1899) 779
П олонская Елизавет а Григорьевна (1890-1969)
844,883
П олонский Я ков П ет рович (1819-1898) 387-389,
551
П о ло ц ки й Симеон (П ет ровский-С ит инианович)(1629-1680) 84,87
П ом яловский Н иколай Герасимович (1835-1863)
358,489-491,494
Поп Александр (1688-1744) 105,190,191
Попов Александр Сергеевич см. Серафимович А.
652
П осош ков Иван Тихонович (1652-1726) 83
Потапенко Игнатий Н иколаевич (1856-1929) 579,
890, 900
Потебня Александр Аф анасьевич (1835-1891) 900
Поучение к детям Владимира Мономаха 40
П риш вин М ихаил М ихайлович (1873-1954) 848,
862-865
П рокопий Кесарийский (ок. 500 - после 565) 36
П рокопович Феофан (1681-1736) 81, 82, 84, 89, 94
П ролог 34, 35, 66, 91, 852
937

Д. С. Мирский
Протасова Мария см. Мойер Мария П. 148
Пруст Марсель (1871-1922) 269,301,313,4581,613,
614
П рут ков Козьма см. Толстой А. К., Жемчужни­
ковы брат ья 389, 391, 392, 595
Пуанкаре Ж юль А н р и (1854—1912) 779
Пугачев Емельян Иванович (1740/42-1775) 707,118,
216,276, 681,827
Пуссен Н икола (1594-1665) 693
П уш кин Александр Сергеевич (1799-1837) 43,109,
111, 125, 130,143-149, 151, 154-186, 192, 195, 196.
198-200, 202, 209-211, 214-222, 225. 230, 231, 233,
238, 240, 241, 244, 247-249, 252.257-259, 265, 271,
277. 278, 283, 286, 290, 298, 299, 301. 303, 309, 311,
323, 335, 336, 341, 342, 344, 359, 364, 365, 380, 386,
387,426,427,430,433.446,457,462,468,469,481.522,
524, 589, 602, 616. 697, 721, 727, 732, 773, 851. 898,
901,906
П уш кин Василий Л ьвович (1770-1830) 132
Пуш кина Н ат алья Н иколаевна (1812-1863) 162,
163
Пыпин А лександр Н иколаевич (1833-1904) 897
Рабле Франсуа (1494-1553) 786
Радищев А лександр Н иколаевич (1749-1802) 120122
Радлова А нна Дмит риевна (1891-1949) 844
Раевские 160
Раевский Александр Н иколаевич (1795-1868) 160
Раевский Н иколай Н иколаевич (1801-1843) 160
Раевский Н иколай Н иколаевич, ген. (1771-1829)
160
Раевский Святослав Афанасьевич (1808-1876) 276
938

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Разин Степан Тимофеевич (ок.1630-1671) 410,838
Раич Семен Егорович (1792-1855) 231,233
Райт Хегберг (7-1940) 503
Рамбо А льф ред (1842-1905) 40
Расин Жан (1639-1699) 103,199, 312, 424, 469, 521,
522, 647, 746, 893
Рафаэль Санти (1483-1520) 175
Рейналь Тийом Тома Франсуа (1713-1796) 121
Ремизов Алексей М ихайлович (1877-1957) 35, 56,
298, 503, 679, 799, 800, 846-859,861,863, 864, 873,
878
Ренан Жозеф Эрнест (1823—1892) 329
РенъеАнри Франсуа Жозеф де (1864-1936) 759,795,
871
Решетников Федор М ихайлович (1841-1871) 491,
492,494
Ризнич А м алия (ок. 1803—1825) 160,176
Рим ский-К орсаков Н и ко ла й А н дреевич (18441908) 492, 505
Рихман Георг Вильгельм (1711-1753) 98
Рихтер Иоганн Паулъ Ф ридрих (пс. Жан Полъ)
(1763-1825) 254
Ричардсон Сэмюэл (1689-1761) 124
Роджерс Сэмюэл (1763-1855) 506
Розанов Василий Васильевич (1856-1919) 407,460,
462, 472, 502, 560, 562, 599, 625, 690,693, 702-715,
717-719,848,851,901
Розанова Варвара Дмит риевна (1862/3-1913) 704
Розен Егор Федорович (1800-1860) 252
Роман М ст иславич (7-1205) 55
Романов Иван Федорович см. Рцы 704
939

Д. С. Мирский
Романов Пантелеймон Сергеевич (1884-1938) 880
Романовы 371
Ронсар Пьер де (1524-85) 149
Ропишн в. см. Савинков Борис 682, 683
Рубинш т ейн А нт он Григорьевич (1829-1894) 245
Руднева Варвара Дмит риевна см. Розанова В. Д.
704
Руссо Жан Ж ак (1712-1778) 121.124,125.445, 449.
557,891
Рцы (Романов Иван Федорович) (1861-1913) 204
Рыжков Викт ор 890
Ры леев Кондратий Федорович (1795-1826) 186.
187, 213
Рэдст ок 541
Савинков Борис Викт орович (1879-1925) 682.683.
700
Садовников Дм ит рий Н иколаевич (1843/46-1883)
410
Садовский П ров М ихайлович (1818-1872) 411
Салиас-де-Турнемир Е вгений А ндреевич (18401908) 488. 507
Салт ы ков-Щ едрин М ихаил Евграф ович (18261889) 322.401,423,480-485,492.495, 500,567,574,
706
Самарин Юрий Федорович (1819-1876) 381
Санд Жорж (1804-1876) 255, 293, 298. 299, 347. 564
Сапфо (7-6 в. до н. э.) 175.757
Сарду Викторъен (1831-1908) 420, 535,890
Саути Роберт (1774-1843) 151
Свербеевы 283
Свифт Джонатан (1667-1745) 137, 216,423
940

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Святослав, кн. 44
Северянин И горь (1887-1941) 821-824,837
Сейфу длина Л идия Н иколаевна (1889-1954) 886
Селъвер П. 730, 740
Сельвинский И лья Л ьвович (1899-1968) 844
Семенова Екат ерина Семеновна (1786-1849) 135
Сен-Виктор П олъ де (1827-1881) 759
Сен-Симон К лод А н р и де Рувруа (1760-1825) 283,
369
Сенковский Юзеф-Юлиан И ванович (1800-1858)
281,296,484
Сераф имович А лекс а н д р Сераф им ович (18931949) 652,733
Сервантес Сааведра М игель де (1547-1616) 413,
421
Сергеев-Ценский Сергей Н иколаевич (1875-1958)
504,632, 634, 676-680
Сергей Александрович, великий князь (1857-1905)
682
Сергий Радонежский, св. (ок.1321-91) 59
Серов Валент ин А лександрович (1865-1911) 693
Сильвестр, наст оят ель Вы дубецкий (?-1123) 42
Сильвестр, свящ енник (7-1566) 63
Симон, св. (7-1226) 39
Синг Джон М и ллингт он (1871-1909) 408
Скабичевский Александр М ихайлович (1838-1910)
897
Сказание (П алицы на) 65
Сказание о Мамаевом побоищ е 58
Сказание о П сковском взят ии 64
Сказание о Трое 66
941

Д. С. Мирский
Скиталец Степан П іврилович (1869-1941) 652
Скобелев М ихаил Д м ит риевич, ген. (1843-1882)
382
Скотт Вальт ер (1771-1832) 147, 151,201,212. 216,
217,268,488
Скриб Эжен (1791-1861) 420, 535
Слепцов Василий А лексеевич (1836-1878) 491
Слово (моление) Д аниила Зат очника 41
Слово Адама в аду к Лазарю 55
Слово о законе и благодат и 38
Слово о погибели Русской земли 55
Слово о полку Игореве 38,46-51, 54
Слонимский М ихаил Л еонидович (1897-1972) 882,
884
С лучевский К онст ант ин К онст ант инович
(1837-1904) 26, 409, 550, 553, 555, 590
С мидович В и кент и й В икент ьевич см. Вереса­
ев В. В. 652
Смоллет Тобиас Джордж (1721-1771) 143
С нит кина А н н а Г ригорьевна см. Д о ст о ев­
ская А. Г 460
С околов-М икит ов Иван Сергеевич (1892-1975)
865
Сократ (470/469-399 до н. э.) 512,716,717
С оллогуб Владим ир А лександрович (1813-1882)
280,281
С оллогуб Федор, гр. 392, 595
Соловьев Владим ир Сергеевич (1853-1900) 392.
502, 571, 593-602, 629, 650, 691, 692, 701,706, 711.
718, 719,754, 778, 785, 900
Соловьев Всеволод Сергеевич (1849-1903) 489,578
942

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Соловьев Евгений Андреевич (1863-1905) 898
Соловьев Михаил Сергеевич (1862-1903) 162-164 ,
780, 785
Соловьев Н иколай Я ковлевич (1845-1898) 890
Соловьев Сергей М ихайлович (1820-1879) 230,463,
594
Соловьев Сергей М ихайлович (1886-1942) 764.767,
780.792
Сологуб Федор Кузьмич (1863-1927) 725,731,742750,794,822,825, 868,893
Сомов Константин А ндреевич (1869—1939) 693
Сорский Н ил (1433-1508) 60
Софроний (Софоний) Рязанский (15 в.) 58
Софья П алеолог (7-1503) 60
Соханская Надежда Степановна (1825-1884) 356
Спасович Владимир Д анилович (1829-1906) 588
Спенсер Эдмунд (1553-1599) 150
Сперанский М ихаил М ихайлович (1772-1839) 128
Спиноза Барух (1632-1677) 512,716
Ст аниславский К онст ант ин Сергеевич (18631938) 411, 536, 606, 607, 647, 653, 890, 891
Станкевич Н иколай Владимирович' (1813-1940)
227.282,283.291.324
С т аню кович К онст ант ин М ихайлович (18431903) 488
Ст елловский Федор Тимофеевич (7-1875) 460
Стендаль (1783-1842) 278, 443, 446, 451, 521, 614,
786
Степняк-Кравчинский Сергей М ихайлович (18511895) 582
Степун Федор А вгуст о ви ч (1884-1965) 805,868
943

Д. С. Мирский
СтернЛоренс (1713-1768) 170,254,266.445,494,874
Стефан Пермский, св. (о к. 1345-1396) 58
Стоглав 63
Ст олыпин Петр Аркадьевич (1862-1911) 630
Столыпина см. Арсеньева Е. А. 238
Стравинский И горь Федорович (1882-1971) 695
Страхов Н иколай Н иколаевич (1828-1896) 3 62,
383, 435, 459, 510, 561. 599, 704, 708, 711,899
Стриндберг Юхан А вгуст (1849-1912) 891
Струве Петр Бернгардович (1870-1944) 626,628,
629, 708,718, 722, 723, 798, 805, 807
Струйский Л еонт ий 225
Ст рэйчи Л ит т он (1880-1932) 166,872
Суворин Алексей Сергеевич (1834-1912) 604,605,
6 1 1,624,704,706.708
Суворов Александр Васильевич (1729/30-1800) 109,
123,383
Суинберн Алдж ернон Чарлз (1837-1909) 196
Сумароков А лександр П ет рович (1717-1777) 93,
101-103, 105,112,113,117,133,136
Сургучев И лья Д м ит риевич (1881-1956) 891
Суслова А полли на р и я П рокофьевна (1840-1918)
459,473,703
С ухово-К обы лин А лександр Васильевич (18171903) 420-423, 425
Сюарес Андрэ 713
Сюлли-Прюдом Франсуа Арман (1839-1907) 503
Таиров Александр Я ковлевич (1885-1950) 894
Тассо Торквато (1544-1595) 153
Татищев Василий Н икит ич (1686-1750) 83, 94
Твен М арк (1835-1910) 599, 628
944

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Теккерей Уильям М ейкпис (1811-1863) 207
Тепфер Родолъф (1799-1846) 445
Терпигорев Сергей Н иколаевич (1841-1895) 488
Тершуллиан К винт Септимий Ф лоренции (ок.
160-220) 716
Тетерников Федор Кузьмич см. Сологуб Федор 743
Тибулл А льбий (ок. 50-19 до н. э.) 153
Тик Людвиг Иоганн (1773-1853) 266.893
Тимофеев Иван (ок. 1555-1631) 64
Тихонов Николай Семенович (1896-1979) 844,845,
883
Толстая Александра Л ьвовна (1884-1979) 537,538
Толстая Софья Андреевна (1844-1919) 436, 437,
531.537.667
Толстой Алексей К онст ант инович (1817-1875)
388-392.399,488,551,552
Толстой Алексей Н иколаевич (1882-1945) 807, 848,
851.859-863,892
Толстой Лев Н иколаевич (1828-1910) 26,111,171,
213, 264, 265, 269. 270, 300. 314. 329. 335, 342, 344,
381. 383. 393, 396, 424, 430-457, 462-464, 470-472,
476-478, 488, 498, 505, 506, 509-539, 542, 543, 546,
548. 557, 559, 562, 563, 568, 570, 574, 576, 580, 593,
598, 606, 607, 613, 614, 617, 618, 620. 632, 634, 637,
638.640,648-650, 652, 6 5 5 ,6 5 6 ,6 6 2 ,6 6 5 ,6 6 8 , 669.
674, 676, 683. 686. 698, 699. 701,703,706, 714. 715,
717, 719, 738, 772, 778, 786, 796, 870, 897, 899, 901.
906
Толстой Н иколай Н иколаевич (1823-1860) 436
Томас Рифмач (ок.1220?-1297) 238,779
Томашевский Борис Викт орович (1890-1957) 905,
906
Томсон Джеймс (1700-1748) 124,151
945

Д. С. Мирский
Тредиаковский Василий К ириллович (1703-1768)
93, 95, 96,100,102, 122
Тренев Константин Андреевич (1876-1945) 681
Трет ъяков Сергей М ихайлович (1892-1939) S37,
838
Троллоп А н т о ни (1815-1882) 545
Троцкий Лев Д авы дович (1879-1940) 713,801-803,
811,870, 899
Трубецкой Евгений Н иколаевич (1863-1920) 5 96,
718
Трубецкой Н иколай Сергеевич (1890-1938) 806
Трубецкой Сергей Н иколаевич (1862-1905) 596,718
Тургенев А лександр И ванович (1784-1845) 210
Тургенев А ндрей И ванович (1781-1803) 134
Тургенев И. 77., масон, друг Карамзина 125
Тургенев Иван Сергеевич (1818-1883) 26, 170, 171,
184,210,251,258,297,299,305,309,312,317,318,320,
322-346, 349, 352, 355, 359, 366, 376, 387, 393, 396,
402,407,410,411,413,417,435,476,477,481,487,488,
505, 516, 539, 5 4 4 ,5 6 3 ,5 7 1 ,5 7 4 ,5 7 6 ,5 8 6 ,5 8 9 ,6 1 9 ,
622, 631, 656, 659, 662, 683, 827, 897, 903
Тургенева А нна Алексеевна (Ася), жена А. Белого
782
Тургенева Варвара Петровна (1787-1850) 323,324
Тургенева, матъ А. Н. Толстого 859
Туссен-Лувертюр Франсуа Доминик (1743-1803) 126
Ты нянов Юрий Н иколаевич (1894-1943) 905, 906
Тэффи Надежда Александровна (1894-1952) 687,
792,804
Тютчев Федор И ванович (1803-1873) 230-238,359,
382,701,732,738, 901
Тютчева, дочъ поэта, жена Ивана Аксакова 382
946

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Уайльд Оскар (1854-1900) 904
Уитмен Уолт (1819-8992) 501
Уитьер Джон Гринлиф (1807-1892) 501
Уланд Л ю двиг (1787-1862) 150
Урусов Александр И ванович (1843-1900) 588
Успенский Глеб Иванович (1843-1902) 403,491,492495, 500, 507 574
Успенский Н иколай Васильевич (1837-1889) 491
Устрялов Н иколай Васильевич (1890-1937) 807
Уэллс Герберт Джордж (1866-1946) 640,806, 862
Фадеев Ростислав Андреевич, ген. (1824-1883) 383
Фадеева Елена см. Ган Елена 253
Федин Конст ант ин А лександрович (1892-1977)
883.884
Федор Алексеевич, царь (1661-1682) 74
Федорченко Софья Захаровна (1888-1959) 868
Феодосий Печерский, св. (7-1074) 39,42
Феокрит (кон. 4 - 1-я пол. 3 вв. до н. э.) 152
Фет Афанасий Афанасьевич (1820-1892) 385,392397, 409, 435, 500, 510, 551-553, 590, 600, 734, 872
Фет Ш арлотта-Елизавета (ок. 1798-1844) 392
Физиолог 36
Филдинг Генри (1707-1754) 142,143,207, 213
Философов Д м ит рий Владим ирович (1872-1940)
699
Фихте И оганн Готлиб (1767-1814) 282,292
Флексер А к и м Л ьво ви ч см. В о лы нски й А. Л. 691
Флеминг Паулъ (1609-1640) 100
Флетчер Гулд 385
Флобер Гюстав (1821-1880) 318,328,549,589,655,697
947

Д. С. Мирский
Ф лоренский П авел А лекса н д р о ви ч (1882-1937)
720,721
Фонвизин Денис И ванович (1744/5-1792) 112-115,
205
Фондаминский И лья И сидорович (1880-1942) 805
Фонтенелъ Бернар Ле Бовъе де (1657-1757) 94
Форш О льга Дмит риевна (1873-1961) 895
Фофанов Конст ант ин М ихайлович (1862-1911)
593
Франко И ван Я ковлевич (1856-1916) 55
Фрейд Зигм унд (1856-1939) 444
Фридрих II В еликий (1712-1786) 118,123
Фриче Владим ир М аксимович (1870-1929) 898
Фуке Ф ридрих-Іёнрих-К арл (1777-1843) 152
Фурье Шарль (1772-1837) 283, 305
Харди Томас (1840-1928) 339
Харрисон Джейн Э ллен (1850-1928) 75, 321, 322,
504,660
Хемницер Иван И ванович (1745-1784) 105,106,136,
139
Херасков М ихаил Матвеевич (1733-1807) 104,105,
312
Х л е б н и к о в В елем ир (В и кт о р В ладим ирович)
(1885-1922) 737, 829-831,837,852
Х м ельницкий Н иколай И ванович (1789-1845) 201
Х огг Джеймс (1770-1835) 229
Ходасевич Владислав Ф елицианович (1886-1939)
796, 797, 800
Хождение (Даниила) 40
Хожение за т ри моря (Афанасия Н икит ина) 59
Холъберг Л ю двиг (1684-1754) 114
948

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Х ом яков А лексей Ст епанович (1804-1860) 200,
224, 283,286-290, 367, 381, 382
Хом яковы 283
Христ ианская космография Козмы И ндикоплова 36
Хэпгуд Изабел Ф. 550
Цветаева Марина И вановна (1892-1941) 804,823,
824, 839
Цезарь Гай Юлий (100/102-44 до н. э.) 125,215,219
Цыганов Н иколай Григорьевич (1798-1831) 227
Чаадаев Петр Я ковлевич (1794—1856) 222,283,344,
463
Чавчавадзе Нина Александровна 204
Чайковский Петр И льич (1840-1893) 505, 591
Чамот А. Е. 550
Чеботаревская Анаст асия Н иколаевна (7—1921)
143
Черный Саша (А. М. Гликберг) (1880-1932) 687,
833
Чернышевский Н иколай Гаврилович (1828-1889)
326,376-379
Черняев М ихаил Григорьевич, ген. (1828-1898) 383
Чертков Владимир Григорьевич (1854-1936) 439,
529,535-537
Честертон Гилберт Кит (1874-1936) 620,904
Четьи-Минеи 62
Чехов А н т о н П авлович (1860-1904) 170, 278, 297,
299, 309, 333, 335, 346, 412, 430, 499, 544, 550, 573,
577, 579, 584, 602-622, 624, 631-634, 637, 642, 643,
647, 648, 652, 656, 659, 672, 683, 686, 687, 715, 752,
773,882,890, 891
949

Д. С. Мирский
Чехов Егор, дед писат еля (7-1899) 536
Чехов П авел Е горович 603
Чириков Евгений Н иколаевич (1864-1932) 652
Чуковский Корней И ванович (1882-1969) 668, 904
Чулков ІЬоргий И ванович (1879-1939) 754
Чулков М ихаил Дм ит риевич (1743-1792) 142
Шагинян М ариэт т а Сергеевна (1888-1982) 823
Шаликов П ет р И ванович (1767-1852) 142
Шамиль (1799-1871) 531
Шаховской Александр Александрович (1777-1846) 201
Шварцман Л ев И саакович см. Шестов Лев 714
Шевченко Тарас Григорьевич (1814-1861) 149
Шевырев Степан П ет рович (1806-1864) 200,286
Шекспир Уильям (1564-1616) 118,134,145,151,180.
199,252, 360, 397, 427, 522, 618, 647, 714, 802, 803
Ш еллер-М ихайлов А лександр Конст антинович
(1838-1900) 487, 507
Шелли Перси Биш и (1792-1822) 729
Шеллинг Фридрих Вильгельм (1775-1854) 200,231,
282,292
Шеншин Аф анасий Н еоф ит ович (ок. 1776-?) 392
Шенье А н дре Мари (1762-1794) 144,166,168, 396
Шереметев Василий Васильевич (1794—1817) 202
Шереметева см. Д олгорукая Н. Б. 122
Шершеневич Вадим П ібриэлевич (1893-1942) 828
Ш естовЛев (1866-1938) 472,690,693,703,705,7147 19,756,804,848
Шилейко Владимир К азимирович (1891-1930) 817
Шиллер И оганн К рист оф Фридрих (1759-1805)
150,360, 365,523
950

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ
Ш иринский-Ш ихматов Сергей А лекса н д р о ви ч
(1783-1837) 132,199
Ш ишков А лександр Семенович (1754-1841)130,
154,198, 286,310,311,316
Шишков Вячеслав Я ковлевич (1873-1945) 885
Ш кловский Викт ор Борисович (1893-1984) 294,
440,799,808,868, 872, 875, 876, 883, 905, 906
Шкотт 539
Шмелев Иван Сергеевич (1873-1950) 682, 804
Шмидт А нна 597, 650
Шопенгауэр А рт ур (1788-1860) 394
Шпенглер Освальд (1880-1936) 383,562
Шперк Федор Эдуардович (1870-1897) 705,712
Штейнер Рудольф (1861-1925) 782
Штросмайер Йосиф-Гёорг (1815-1905) 596,602
Шувалов Иван И ванович (1727-1797) 98
Шульгин Василий Вит альевич (1878-1976) 805,869
Щеглов см. Леонт ьев И. Л. 579
Щедрин Н. см. Салтыков-Щ едрин М. Е. 480, 482
Щепкин М ихаил Семенович (1788-1863) 252, 275,
411,417,421
Щербатов М ихаил М ихайлович (1733-1790) 120
Щербина Н иколай Федорович (1821-1869) 386,396
Эйлер Леонард (1707-1783) 98
Эйхенбаум Борис М ихайлович (1886-1959) 905
Элиот Джордж (1819-1880) 523,649
Элиот Томас Стернз (1888-1965) 191
Элтон 229, 397
Эмерсон Ралф Уолдо (1803-1882) 365
951

Д. С. Мирский
Эмин Федор А л ек с а н д р о ви ч (М агом ет -А ли)
(1735-1770) 142
Энгельс Фридрих (1820-1895) 626,801
Эренбург И лья Григорьевич (1891-1967) 868.873,
876,877
Эртелъ А лександр И ванович (1855-1908) 579,580
Эсхил (ок. 525-456 до н. э.) 756
Эфрон Марина Ивановна см. Цветаева М. И. 823
Юнг Эдуард (1683-1765) 134
Ю шкевич Семен Соломонович (1868-1927) 653
Яворский Стефан (1658-1722) 81. 82
Я зы ко в Н иколай М иха й ло ви ч (1803-1847) 146,
195-197 264,287,832
Якобсон Роман О сипович (1896-1982) 905
Я ковлев Иван А лексеевич (1767-1846) 366
Я кубович А лександр И ванович (1792-1845) 202,
205
Я кубович Петр Ф илиппович (1860-1911) 581
Яниш К аролина см. П авлова К аролина 224
Ярм олинский 625
Ярослав М удры й (ок.978-1054) 43, 44
Ясинский Иероним И ероним ович (1850-1931) 579

952

Геннадий П Р А Ш К Е В И Ч
ЕЩ Е Р А З О Б А В Т О Р Е ЭТОЙ КН И ГИ
Д м итрий П етр о в и ч М ирский - известн ы й
русский советский критик и литературовед. Сын
либерального царского министра он окончил ф и ­
лологический ф ак у л ьтет П етербургского универ­
ситета. В 1911 году вы пустил книгу стихов. П осле
револю ции оказался в эмиграции. С 1922 года жил
в А нглии, читал курс русской ли тературы в Л он­
донском университете и К оролевском колледж е.
Выступал в ж урналах «Criterion» (издатель Т. С. Элиот) и « Echange » (Ф ранция), в сменовеховском
альманахе «В ерсты » (Б рю ссель). Н а английском
язы ке написал книгу «И стория русской л и тер ату ­
ры» («А history o f Russian literature», 1927) и ее про­
д о л ж ен и е « С о вр ем ен н ая русская л и тер а ту р а »
(«Contemporary Russian literature», 1926). Владимир
Н абоков, не слиш ком щ едры й на похвалу, считал
эту книгу «лучшей историей русской ли тературы
на лю бом язы ке, вклю чая русский». Выпустил не­
сколько антологий русской поэзии. В 1930 году
вступил в Коммунистическую партию В еликобри­
тании, а через два года неож иданно вернулся в
СССР.
«Его всегда приглаш али на московские при­
емы показат ь присут ст вую щ им иностранцам,
953

Геннадий Прашкевич
что настоящий князь может оставаться целым
и невредимым при дикт ат уре пролетариата, писал английский писатель и ж урналист М элком
М аггеридж в «Х ронике времени, растраченного
попусту». - М ирский всегда приходил, думаю, что
из-за бесплатного шампанского. Он был большой
лю бит ель выпитъ, а денег имел немного. В л ю ­
бом случае, он зарабат ывал т олько рубли - пи­
санием статей для «Литературной газеты», в
кот оры х рвал на части современных английских
писателей, т аких как Д. X. Лоуренс, Т. С. Элиот
и О. Хаксли, кот орых в разговоре именовал „бед­
ны й Л о ур енс“ „бедный Том'; „бедный О лдос:
В гражданской войне он сражался на стороне бе­
лых, пот ом жил в эмиграции в Париже и слы л че­
ловеком самых р еа кц и о н н ы х взглядов. Затем
прибы л в Лондон, где неизбежно стал профессо­
ром и п о лучи л заказ написать книгу о Ленине.
В ходе работ ы над ней он стал видеть в нем про­
свещенного спасителя, а не злобного вырожден­
ца, как раньше. В итоге перестал бытъ князем и
ст ал т оварищ ем. Когда я обрисовал карьеру
М ирского корреспондент у „ Temps“Лучани, тот
кисло заметил, чт о М ирскому удался совершен­
но необы кновенны й трюк: он умудрился быть
паразитом при трех режимах - князем при цариз­
ме, профессором при капит ализме и человеком
пера при коммунизме».
«К его чести, - писал ж урналист Д ж ералд
Смит, лично знавш ий М ирского, - в от личие от
многих инт еллект уалов, как наезжавших в СССР,
т ак и живших там, М ирский никогда не строил
из себя человека из народа и не приписывал ему
никакой чудодейст венной мудрости. Праведная
много страд алъностъ и терпеливост ь, упомина­
емые с т ош нот ворной регулярност ью в каче­
стве верховны х добродет елей русского народа,
954

ЕЩЕ РАЗ ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ
всегда бы ли для М ирского дост ойными презре­
ния. Он называл Плат она Каратаева, крест ьян­
ского гуру из „Войны и мира'; просто невы носи­
мым. „Это - абстракция, миф, существо совсем
других измерений и законов, чем все прочие в р о ­
мане': Единственным человеком бесспорно скром­
ного социального происхож дения, с кот оры м
М ирский имел дело не так, как с обычным слу­
гой или солдатом, бы л (еще прежде, чем встал в
ряды пролет арской инт еллигенции СССР) М ак­
сим Горький».
В России М ирский активно вклю чился в л и ­
тературную жизнь.
В течен и е нескольких л ет он опубликовал
несколько заметны х работ по теории и истории
русской и западной литературы , эссе «И нт еллиджентсиа» (1934). статьи «И з современной англий­
ской л и тер ату р ы » («К расн ая новь», 1933), «О б
„У лиссе“» («Л итературны й современник», 1935),
«О некоторы х вопросах изучения русской ли тер а­
туры X V III в.» («Литературное наследство», 1933),
весьма инф орм ативны е предисловия к собраниям
сочинений Т. С м оллетта, П. Б. Ш елли, О. Хаксли.
Н аписанная им б и о гр аф и я П уш кина частично
была опубликована в журнале «Звезда» в 1937 году.
Много писал Мирский о молодых советских поэтах
Эдуарде Багрицком , Н иколае Заболоцком , П авле
Васильеве. «Самой позорной дистанцией на этом
пути к плахе, - писал в статье «Красный князь»
непримиримый антикоммунист Алексей Цветков, было участие в работе над известным коллек­
тивным лит ерат урным творением, прославляв­
шим ст роит ельст во Б елом орско-Балт ийского
канала. Впрочем, - оговаривается А. Ц ветков, поведение Мирского видится мне куда более про­
ст ит ельны м, если вспомнит ъ восторж енный
отзыв Беатрис Уэбб, соратницы Бернарда Шоу,
955

Геннадий Прашкевич
о великом инженерном подвиге ГП У и о триумфе
человеческого возрождения».
Знаниям и М ирский обладал глубочайшими.
Х ар актер н о е воспом инание оставил Юрий
О леш а.
«Когда, начитавшись Морозова, я с аплом­
бом заявил крит ику Д м ит рию Мирскому, что
древнего мира не было, эт от сын князя, изыскан­
но вежливый человек, проживший долгое время в
Лондоне, добряк, ударил меня тростью по спине!
- Вы говорите это мне, историку? В ы ... в ы ...
Он побледнел, черная борода его ушла в рот.
Все-таки перетянутъ человека трост ью тяже­
ло физически, главное, морально.
- Да-да, А крополь пост роили не греки, а кре­
ст оносцы ! - кричал я. - Они наш ли мрамор и...
Он зашагал от меня, не слушая, со своей бах­
ромой на штанах и в беспорядочно надетой ста­
рой лондонской шляпе. Мы с ним помирились за
бут ы лкой вина и цыпленком, кот оры й так мас­
т ерски приго т о вляю т в ш аш лычны х, испекая
его между двумя раскаленны ми кирпичами, и он
объяснил мне, в чем мое, а значит, и Морозова,
невежество...»
В 1937 году М ирский был арестован.
Собранная им «А нтология новой английской
поэзии» вы ш ла в свет уж е без имени составителя.
«Когда-нибудь в будущем, м ож ет даж е в его соб­
ственной стране, - писал Д ж ералд Смит, - найдут
способ почт ит ь память М ирского достойным
образом». Д умаю , тако е время приш ло. Лучшим,
самым достойны м пам ятником М ирскому служи­
ла и служ ит его превосходная книга.
Новосибирск, 2004

956

ОГЛАВЛЕНИЕ

Александр Бирюков. КНЯЗЬ И ПРОЛЕТАР­
СКИЙ ПИСАТЕЛЬ (Что влекло ІЬрького к
Святополк-Мирскому?) .................................................... 7
ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ С Д РЕВ ­
НЕЙШИХ ВРЕМЕН ДО СМЕРТИ ДОСТОЕВСКО­
ГО (1881)
Предисловие автора.........................................................27
Глава I. ДРЕВ Н ЕРУ С СК А Я ЛИТЕРАТУРА (X IXVII вв.)
1. ЛИТЕРАТУРНЫЙ Я З Ы К .....................................29
2. ЛИТЕРАТУРНАЯ СИТУАЦИЯ........................... 31
3. ОБЗОР ПЕРЕВОДНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ...32
4. КИЕВСКИЙ П Е Р И О Д ......................................... 38
5. ЛЕТОПИСИ.............................................................41
6. ПОХОД ИГОРЯ И ЕГО БРАТЬЕВ..................... 46
7. МЕЖДУ КИЕВОМ И МОСКВОЙ...................... 56
8. МОСКОВСКИЙ П Е РИ О Д ...................................60
9. МОСКОВСКИЕ ПОВЕСТИ.................................64
10. НАЧАЛО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРА­
ТУРЫ .......................................................................66
И. КОНЕЦ СТАРОЙ МОСКОВИИ: АВВАКУМ .71
Глава II. КОНЕЦ ДРЕВНЕЙ РУСИ
1. ВОЗРОЖДЕНИЕ Ю ГО-ЗАПАДА..................... 79
2. ПЕРЕХОДНОЕ ВРЕМЯ В МОСКВЕ И П Е­
ТЕРБУРГЕ ............................................................... 80
957

3. ПЕРВЫЕ ЛИТЕРАТУРНЫЕ СТИХИ................84
4. ДРАМА.....................................................................85
5. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА И
КНИЖКИ ДЛЯ Н А РО Д А ................................... 89
Глава III. ЭПОХА КЛАССИЦИЗМА
1. КАНТЕМИР И ТРЕДИАКОВСКИЙ................. 93
2. ЛОМ ОНОСОВ....................................................... 96
3. ПОВЕСТВОВАТЕЛЬНАЯ И ЛИРИЧЕСКАЯ
ПОЭЗИЯ ПОСЛЕ ЛОМОНОСОВА..................102
4. ДЕРЖ А ВИН ..........................................................106
5. ДРАМ А................................................................... 112
6. ПРОЗА XVIII В Е К А ............................................117
7 КАРАМЗИН :..........................................................123
8. СОВРЕМЕННИКИ КАРАМ ЗИНА..................131
9. КРЫ ЛОВ................................................................ 136
10. РО М А Н ................................................................ 141
Піава IV ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОЭЗИИ
1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА......................... 144
2. Ж УКОВСКИЙ...................................................... 147
3. ДРУГИЕ ПОЭТЫ СТАРШЕГО ПОКОЛЕ­
НИЯ ......................................................................... 153
4. ПУШ КИН.............................................................. 159
5. МАЛЫЕ П О Э Т Ы ................................................. 185
6. БАРАТЫ НСКИЙ................................................. 188
7. ЯЗЫ КОВ................................................................. 195
8. ПОЭТЫ-МЕТАФИЗИКИ...................................197
9. ТЕАТР.....................................................................201
10. ГРИБОЕДОВ.......................................................202
11. ПРОЗА ПО ЭТО В............................................... 208
12. РАЗВИТИЕ РО М А Н А ..................................... 211
13. ПРОЗА ПУШ КИ Н А ......................................... 214
14. РАЗВИТИЕ ЖУРНАЛИСТИКИ.................... 220
Біава V ЭПОХА ГОГОЛЯ
1. УПАДОК П О ЭЗИ И ...........................................223
958

2. КОЛЬЦОВ............................................................. 227
3. ТЮ ТЧЕВ................................................................230
4. ЛЕРМОНТОВ....................................................... 237
5. ПОЭЗИЯ РЕФЛЕКСИИ......................................249
6. ДРАМА...................................................................251
7. РОМАНИСТЫ ТРИДЦАТЫХ ГОДОВ XIX ВЕ­
КА ........................................................................... 253
8. ГО ГО ЛЬ................................................................. 256
9. ПРОЗА ЛЕРМОНТОВА......................................275
10. ПЕРВЫЕ НАТУРАЛИСТЫ.............................279
И. ПЕТЕРБУРГСКИЕ ЖУРНАЛИСТЫ.............281
12. МОСКОВСКИЕ К РУ Ж К И ..............................282
13. СЛАВЯНОФИЛЫ.............................................. 286
14. БЕЛ И Н С К И Й .....................................................290
Піава VI. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (I)
1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ОСОБЕННОСТИ
РУССКОГО РЕАЛИСТИЧЕСКОГО РОМА­
Н А ...........................................................................297
2. РАННИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ДОСТОЕВ­
СКОГО................................................................... 302
3. АКСАКОВ............................................................ 309
4. ГОНЧАРОВ..........................................................316
5. ТУРГЕНЕВ........................................................... 323
6. СЕНТИМЕНТАЛЬНЫЕ ГУМАНИСТЫ...... 345
7. ПИСЕМ СКИЙ...................................................... 347
8. ПРОВИНЦИАЛЬНЫЙ РОМ АН..................... 354
Глава ѴП. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: ЖУРНАЛИСТЫ,
ПОЭТЫ, ДРАМАТУРГИ
1. КРИТИКА ПОСЛЕ БЕЛИНСКОГО................ 358
2. АПОЛЛОН ГРИГОРЬЕВ................................... 360
3. ГЕРЦ ЕН ................................................................. 366
4. ВОЖДИ РАДИКАЛОВ...................................... 375
5. СЛАВЯНОФИЛЫ И НАЦИОНАЛИСТЫ .... 381
6. ПОЭТЫ -ЭКЛЕКТИКИ...................................... 384
959

7 АЛЕКСЕЙ ТОЛСТОЙ......................................... 388
8. ФЕТ.......................................................................... 392
9. ПОЭТЫ-РЕАЛИСТЫ..........................................397
10. НЕКРАСОВ..........................................................400
И. ПОЛНЫЙ УПАДОК П О Э ЗИ И ...................... 409
12. ДРАМАТУРГИЯ, ОБЩИЙ ОБЗОР; ТУР­
ГЕНЕВ .................................................................. 410
13. ОСТРОВСКИЙ................................................... 412
14. СУХОВО-КОБЫЛИН, ПИСЕМСКИЙ
И МАЛЫЕ ДРАМАТУРГИ...............................421
15. КОСТЮМНАЯ ДРАМА.....................................426
Глава VIII. ЭПОХА РЕАЛИЗМА: РОМАНИСТЫ (П)
1. ТОЛСТОЙ (ДО 1880 г .) ........................................ 430
2. ДОСТОЕВСКИЙ (ПОСЛЕ 1849 г .) ................... 458
3. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН.......................................481
4. УПАДОК РОМАНА В 60-е И 70-е ГОДЫ...... 485
5. БЕЛЛЕТРИСТЫ-РАЗНОЧИНЦЫ................... 489
СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА
(1881-1925)
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА......................................... 499
Віава I
1. КОНЕЦ ВЕЛИКОЙ ЭПОХИ.............................505
2. ТОЛСТОЙ ПОСЛЕ 1880 Г ..................................510
3. ЛЕСКОВ..................................................................538
4. ПОЭЗИЯ: СЛУЧЕВСКИЙ..................................551
5. ЛИДЕРЫ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ: МИХАЙ­
ЛОВСКИЙ..............................................................555
6. КОНСЕРВАТОРЫ............................................... 559
7. КОНСТАНТИН Л Е О Н ТЬЕВ ........................ 562
Віава II
1. ВОСЬМИДЕСЯТЫЕ ГОДЫ И НАЧАЛО
ДЕВЯНОСТЫ Х................
573
2. ГА РШ ИН............................................................... 575
960

3. ВТОРОСТЕПЕННЫЕ П РО ЗА И К И ................578
4. ЭМИГРАНТЫ........................................................582
5. КОРОЛЕНКО........................................................584
6. АДВОКАТЫ-ЛИТЕРАТОРЫ............................ 588
7. П О ЭТЫ ................................................................... 590
8. ВЛАДИМИР СО ЛО ВЬЕВ..................................593
9. Ч ЕХ О В ................................................................... 602
Промежуточная глава I. Первая революция (1905) ...623
Глава III
1. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ПРОЗА ПОСЛЕ
ЧЕХОВА.................................................................631
2. МАКСИМ ГО РЬ К И Й ......................................... 634
3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ШКОЛА «ЗНАНИЯ» . 651
4. КУПРИ Н .................................................................653
5. Б У Н И Н ...................................................................656
6. ЛЕОНИД А Н ДРЕЕВ........................................... 664
7. АРЦЫ БАШ ЕВ....................................................... 674
8. СЕРГЕЕВ-ЦЕНСКИЙ.........................................677
9. ВТОРОСТЕПЕННЫЕ П РО ЗА И К И ................681
10. ВНЕ ЛИТЕРАТУРНЫХ ГРУППИРОВОК ... 684
И. ФЕЛЬЕТОНИСТЫ И Ю МОРИСТЫ.............686
Глава IV
1. НОВЫЕ ДВИЖЕНИЯ ДЕВЯНОСТЫХ
ГОДОВ.................................................................... 688
2. ЭСТЕТИЧЕСКОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ:
БЕНУА.....................................................................691
3. М ЕРЕЖ КОВСКИЙ..............................................695
4. РО ЗА Н О В ..............................................................703
5. ШЕСТОВ.................................................................714
6. ДРУГИЕ РЕЛИГИОЗНЫЕ ФИЛОСОФЫ..... 718
7. «ВЕХИ» И ПОСЛЕ «ВЕХ»..................................722
Глава V
1. СИМВОЛИСТЫ.................................................... 724
2. БА Л ЬМ О Н Т..........................................................728
3. БРЮ СОВ.................................................................731
961

4. ПОЭТЫ-МЕТАФИЗИКИ:
ЗИНАИДА ГИ П П И УС.......................................736
5. СОЛОГУБ.............................................................. 743
6. А Н Н ЕН С К И Й ......................................................750
7. ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ ........................................754
8. ВОЛОШ ИН........................................................... 758
9. Б Л О К ......................................................................761
10. АНДРЕЙ Б Е Л Ы Й .............................................. 777
11. МАЛЫЕ СИМВОЛИСТЫ.................................791
12. «СТИЛИЗАТОРЫ»: КУЗМ ИН........................794
13. ХОДАСЕВИЧ......................................................796
Промежуточная глава II. Вторая революция............798
ГЛАВА VI
1. ГУМИЛЕВ И ЦЕХ ПОЭТОВ............................. 812
2. АННА АХМАТОВА............................................ 816
3. МАНДЕЛЬШТАМ................................................820
4. ВУЛЬГАРИЗАТОРЫ: СЕВЕРЯНИН................821
5. МАРИНА ЦВЕТАЕВА....................................... 823
6. «КРЕСТЬЯНСКИЕ ПОЭТЫ» И ИМАЖИ­
НИСТЫ: ЕСЕНИ Н ...............................................825
7. НАЧАЛО ФУТУРИЗМА..................................... 828
8. МАЯКОВСКИЙ.................................................... 832
9. ДРУГИЕ ПОЭТЫ Л Е Ф А ....................................837
10. П АСТЕРНАК......................................................838
11. ПРОЛЕТАРСКИЕ П О ЭТЫ ..............................841
12. МЛАДШИЕ ПОЭТЫ ПЕТЕРБУРГА И
М ОСКВЫ .............................................................843
Біава VII
1. РЕМИЗОВ ............................................................. 846
2. А. Н. ТОЛСТОЙ....................................................859
3. ПРИШВИН............................................................ 863
4. ЗА М Я Т И Н .............................................................865
5. МЕМУАРЫ И ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫ. 868
962

6. ШКЛОВСКИЙ И ЭРЕН БУРГ........................... 873
7. ВОЗРОЖДЕНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ
ПРОЗЫ ПОСЛЕ 1921 г......................................... 878
Paralipomena
1. ДРАМ А...................................................................889
2. ЛИТЕРАТУРНАЯ К РИ ТИ К А ........................... 896
Указатель имен и названий..............

907

ТЬінадий Прашкевич. ЕЩЕ РАЗ ОБ АВТОРЕ
ЭТОЙ КНИГИ ................................................................ 953

963

Д .С .М И Р С К И Й
ИСТОРИЯ РУССКОЙ Л И ТЕРАТУ РЫ

Редактор Г. М . П раш кеаич
Компьютерная верстка ТА . Воронина
Художественное оформление В. И.Сапожникоаа
Корректор Е. Н. Б у лгакоиа
Издательство «Свиньин и сыновья»
г. Новосибирск, e-mail: isis(a4rs.ru
Подписано в печать 24.01.2005. Формат 84x108/32
Бумага офсетная. Уел. п. л. 50.61. Тираж 5000 акз.
'Гипография ИПП «Арт-Авеню». Заказ № 005
630058. г. Новосибирск, ул. Русская, д.39. ком.222