Ю.В.Хоруев
и национальная
печать Северного Кавказа

Отсканировано в январе 2025 года
специально для эл. библиотеки
паблика «Бæрзæфцæг»
(«Крестовый перевал»).
Скангонд эерцыд 2025 азы январы
сэермагондэей паблик «Бæрзæфцæг»-ы
чиныгдонæн.
В КОНТАКТЕ НИр://ук.сот/Ьаггат'сад
ТЕЛЕГРАМ НИр5:/А.те/Ьаг2атсад1

Ь6 .

Ю.В. ХОРУЕВ
Русская
и национальная
печать Северного
Кавказа
Владикавказ 2013

ББК 65.03
Х14
Х14
Хоруев Ю.В. Русская и национальная печать Северного Кавказа:
Монография. Владикавказ, 2013.327 с.
Настоящая работа посвящена печати Северного Кавказа второй
половины XIX и начала XX века (1860-1917 гг.) - сложного и
своеобразного периода в истории России.
Книга адресована историкам, журналистам, филологам и
широкому кругу читателей.
ББК 65.03
© Хоруев Ю.В., 2013

СОДЕРЖАНИЕ
ВВЕДЕНИЕ 5
СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX -
НАЧ. XX ВВ 11
ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ КУБАНИ И СТАВРОПОЛЬЯ
НАЧАЛА ВТОРОЙ ПОЛ. XIX ВЕКА 31
ПЕЧАТЬ КУБАНИ И СТАВРОПОЛЬЯ ПОСЛЕДНЕЙ
ЧЕТВЕРТИ XIX И НАЧАЛА XX ВЕКА 45
НАЧАЛО ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ НА ТЕРЕКЕ 66
ПЕЧАТЬ ТЕРЕКА ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА.... 101
ПЕРВАЯ ЧАСТНАЯ ГАЗЕТА 118
ПОЛИГРАФИЧЕСКАЯ БАЗА 128
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ ГАЗЕТЫ «КАЗБЕК»... 140
УСИЛЕНИЕ КАВКАЗСКОЙ ЦЕНЗУРЫ И «ТЕРСКИЕ
ВЕДОМОСТИ» 167
К. Л. ХЕТАГУРОВ - ВЫДАЮЩИЙСЯ ПУБЛИЦИСТ
И РЕДАКТОР 178
МАССОВО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАБОТА
НА ТЕРЕКЕ В 1905-07 ГГ. 198
«ИСКРА» - ОРГАН ТЕРСКО-ДАГЕСТАНСКОЮ КОМИТЕТА
РСДРП 223
ДАЛЬНЕЙШИЙ РОСТ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ
И «СВОБОДА СЛОВА» ПО МАНИФЕСТУ 242
ЗАРОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ
(ОСЕТИНСКОЙ) ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ
И КНИГОИЗДАТЕЛЬСКОГО ДЕЛА 293
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 324
3

ВВЕДЕНИЕ
Настоящая работа посвящена печати Северного Кавказа
второй половины XIX и начала XX века (1860-1917 гг.)
сложного и своеобразного периода в истории России. И можно
с уверенностью сказать: русская
революционно-народническая нелегальная печать 70-х и 80-х годов есть одна из
знаменательных страниц в истории русской
журналистики. Недаром Ленин, создавая впоследствии первую
общерусскую марксистскую газету «Искра», самым тщательным
образом изучил и проанализировал опыт издания не
только «Новой Рейнской газеты» К. Маркса, но и герценовско-
го «Колокола» и всей нелегальной революционной печати
70-х и 80-х годов.
Подготовка, а затем возникновение и развитие
демократической и пролетарской печати в России
представляли собой сложный и длительный процесс, они
проистекали параллельно с развитием классовой борьбы,
демократического и социалистического движения.
Главное своеобразие печати Северного Кавказа
заключается в том, что она развивалась и выросла на почве не
только социальных и классовых различий, но и сложных
межнациональных взаимоотношений. Естественно, что
вплоть до Октября 1917 года процесс ее идейного
развития протекал сравнительно медленно и не всегда
одинаково, ибо в тяжелых цензурных условиях, в каких
находилась тогда печать, был совершенно невозможен ее
быстрый качественный рост.
5

В оковах царского самодержавия печать Северного
Кавказа не могла в полную меру и объективно выражать
общественно-политическое мнение революционного
рабочего класса и его партии, интересы всего трудового
народа. Тем более, что большинство газет и журналов или
преследовали сугубо меркантильные цели, помещая на
своих страницах платные рекламы, афиши, справки,
объявления и пр., или занимались интригами.
Но самой существенной чертой периодической
печати этого периода является то, что две трети всех изданий
защищали существующий государственный строй и
привилегии господствующих классов. Многочисленная армия
буржуазных литераторов и журналистов наводнила их
страницы, с одной стороны, сентиментальностью и
пессимизмом, идеями послушания и ложного патриотизма,
преданности царю и отечеству, с другой - шовинистическими
умонастроениями, идеями внутри- и - межнациональной
розни и вражды.
Этот поток пресловутых вымыслов был направлен на
достижение одной цели - на отвлечение трудящихся от
борьбы за свои интересы и радикальные перемены в
обществе.
Главным выразителем буржуазной идеологии в
Терской области были «Терские ведомости» -
официальный орган местной власти во Владикавказе. Реакционная
шовинистическая сущность этой газеты особенно
проявилась в 90 и 900-ые годы при редакторах Е. Максимове
(М. Слобожанин) и Г. Вертепове, отказывавшим горцам
в умственной и нравственной полноценности. В
антинародной пропаганде «Терским ведомостям» выгодную
партию составили газеты «Нарзан», «Пятигорское эхо» и
другие.
Однако вопреки всем потугам буржуазных апологетов,
демократическая струя в печати росла и крепла, все
более захватывая общественное мнение. В начале 80-х годов
6

в защиту прав и интересов трудящихся горцев одной из
первых подала голос газета «Терек» (1882-1884 гг.). Ее
редакция (И. Веру, И. Шанаев и другие), придерживавшаяся
взглядов еще революционных народников, смело
выступила против многих беспорядков в области, произвола
местной власти. Она рано явилась, в пору контрреформ,
и, одинокая, должна была погибнуть в атмосфере
реакции. Но доброе семя было посеяно, и в 1895 году на
общественную арену вышел «Казбек». Она продолжила дальше
демократические традиции, газета «Терек» собирала
вокруг себя передовую часть образованных горцев. И,
наконец, настоящим боевым преемником стал новый «Терек»
(1906-1918 гг.).
Не умаляя значения всей северокавказской печати,
следует сказать, что печать Терской области занимает
одно из ведущих мест в Северо-Кавказском регионе. По
числу издававшихся газет и журналов и разнообразию
их политической ориентации и наличию
полиграфической базы она не имеет себе равных в регионе. Вдобавок
ко всему только здесь существовала еще и национальная
печать, благодаря чему буквально за два десятилетия
выросла целая когорта талантливых осетинских
журналистов и публицистов, статьи которых охотно публиковали
во всех российских изданиях, в том числе и центральных.
Такими данными рассматриваемого времени не может
похвалиться ни одна другая область. Самыми выдающимися
публицистами, оказавшими заметное влияние на
политическую и экономическую ситуацию и развитие печати не
только на Тереке, но и на всем Северном Кавказе были
К.Л. Хетагуров и Г. М. Цаголов.
Прогрессивная часть русской и национальной
интеллигенции в стремлении послужить своему народу,
просветить и облагородить, поднять его культуру и
образование, помочь ему в хозяйстве и быту, искала выход своим
творческим замыслам и познаниям. Этот выход она виде-
7

ла главным образом в печати, как единственном и самом
доступном средстве.
Изучение истории периодической печати Терека и
ее первых создателей относится еще к 30-40-х годам XX
столетия. Интерес этот на первых порах носил больше
познавательный характер. Однако, и те редкие очерки и
воспоминания, основанные на богатом фактическом
материале, поскольку их авторами были преимущественно
современники и зачастую непосредственные участники,
страдали мелкотемьем и отсутствием глубокого научного
анализа.
Авторы их в прошлом сами журналисты, сотрудники
редакций. Поэтому их статьи интересны главным образом
со стороны фактического материала.
Из первых работ, посвященных отдельным темам и
вопросам печати, наиболее полезными являются
опубликованные воспоминания Цомака Гадиева «Первая
осетинская газета» (1924). В этом сравнительно небольшом
очерке дана объективная характеристика газеты «Ирон газет»,
непосредственным инициатором и участником которой
был сам автор. Ц. Гадиев, точно воспроизводя историю
создания в 1906 году этой первой национальной газеты не
только в Терской области, но и на всем Северном Кавказе,
глубоко анализирует ее содержание и делает правильный
вывод о том, что «политическая физиономия «Ирон газет»
- это демократический радикализм».1 Очерк Ц. Гадиева не
потерял своей научной ценности и в наше время.
«Ирон газет» привлекла внимание многих писателей и
литературоведов. И это понятно. Ведь с нее пошли у нас
национальная печать и книгоиздательское дело. Из
множества других статей, посвященных этой газете,
выделяются две - это «История осетинской газеты» К. К. Казбекова
и «Революция 1905-07 годов и осетинская литература»
1 Гадиев Ц. Первая осетинская газета (По личным воспоминаниям).
Журн. «Горский вестник», №2. Владикавказ, 1924, с. 70.
8

(1957 г.) X. Н. Ардасенова. Не претендуя на оригинальность
и новизну в трактовке газеты, они лишь в некоторых
деталях дополнили первый, иначе говоря, гадиевский обзор.
Начало серьезным и объективным исследованиям
периодической печати второй половины XIX и начала XX
веков, а затем и успешно продолженным, было положено в
60-70-х годах XX столетия. Одним из первых попытку
восполнить этот пробел сделал автор настоящей работы,
издавший в 1971 году монографию «Печать Терека и царская
цензура», а еще раньше (1966) справочник
периодической печати «109 голосов», вскоре ставший
библиографической редкостью, и переизданный с дополнениями (уже
121 издание) в 2003 году под новым названием «История в
печатной строке». Кроме того им было опубликовано еще
более семи десятков статей, посвященных
публицистической и редакторской деятельности известных
журналистов, литераторов и политических деятелей XIX - начала
XX веков. Спустя 12 лет, в 1983 году В. Н. Цаллагов издал
книгу «Публицистика Коста Хегагурова». Это специальные
работы по данной проблеме, подготовленные авторами с
привлечением вновь выявленных источников.
Северный Кавказ - край феноменальный, населенный
народами с уникальной самобытной культурой. Их отличает
беспримерное мужество и свободолюбие. Не менее
существенной чертой стала тяга к прогрессу, культуре и знаниям.
Наиболее способная часть их, прошедшая обучение в
российских образовательных учреждениях, была замечена
кавказской администрацией и содействовала их продвижению
по служебной карьере, уверенная в их благодарной
верности царю и Отечеству. Они были в числе тех, кто создавал
свою местную русскую и национальную печать. Первыми
такими талантливыми представителями Северного Кавказа
были Адиль Гирей Кешев, Коста Хетагуров, Георгий Цаголов,
Цомак Гадиев, Харитон Уруймагов, Александр Ардасенов,
Шора Ногмов, Б. Далгат и другие.
9

Зародившись в середине XIX века, печать Северного
Кавказа была представлена главным образом
правительственными изданиями - губернскими и областными
ведомостями. Но очень скоро появились и частные. Одним из
первых был пятигорский «Листок для посетителей
кавказских минеральных вод» (1863 г.), затем «Владикавказский
листок объявлений» (1881), «Терек» (1882-1884), «Северный
Кавказ» (1884) - самая крупная газета этого времени. Они
положили начало бурному развитию печати Северного
Кавказа. Все это стало возможным благодаря целой
плеяде прогрессивных русских и осетинских журналистов,
продолживших замечательные традиции российской
демократической печати.
70

СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ
XIX - НАЧ. XX ВВ.
С отменой крепостного права в России в 1861 году
произошла коренная ломка старого общественного уклада. В
результате, капитализм, получив необходимые
предпосылки для свободного развития, очень скоро перекинулся и на
Северный Кавказ, как на один из ближайших и экономически
важных районов царской России.
Имеющий тенденцию «к безграничному росту
производства, перерастающему старые, узкие границы прежних
хозяйственных единиц»,2 капитализм постепенно втягивал
Кавказ в мировое товарное обращение. При всех своих
отрицательных сторонах, капитализм на Кавказе имел и
прогрессивное значение: открывал новый этап в хозяйственной
и политической жизни горцев, приобщал последних к более
передовым формам общественного труда. Отмена
крепостного права создала в Терской области еще более
благоприятные условия для ее экономического развития.
С падением крепостного права в России и завершением
политического завоевания Кавказа началось в широких
масштабах «экономическое» завоевание последнего. «Причем,
совпадение этих двух событий еще более усиливало их
значение».3
Последние выстрелы Кавказской войны, прогремевшие в
черкесском урочище Кбаада в 1864 году, а вслед за ними
местные реформы в 1864-1867 гг., подорвавшие основы
патриархально-феодальных отношений среди коренного населения
2 Ленин В. И. ПСС т.З, с. 592.
3 Фадеев А. В. Вовлечение Северного Кавказа в экономическую
систему пореформенной России. Журн. «История СССР», №6,1959 г.
11

Северного Кавказа, явились началом массового переселения
в этот район русского крестьянства, вконец ограбленного в
результате проведения реформы
крепостниками-помещиками. Ленин писал: «Из центральной земледельческой полосы
население бежало и в промышленные губернии, и в столицы,
и на южные и восточные окраины Европейской России,
заселяя дотоле необитаемые земли».4
Азартно развивавшиеся фабрично-заводские и другие
промышленные предприятия не могли уже удовлетвориться
прежними размерами рынка» и стали искать его себе за
пределами центральной России, в частности «среди того нового
населения», которое успело к этому времени колонизировать
Новороссию, Юго-Восточное Заволжье, Северный Кавказ,
затем Сибирь и т.д.5 Таким образом, Северный Кавказ по
отношению к царской России был колонией. В. И. Ленин в своей
книге «Развитие капитализма в России» писал: «Еще более при-
ложимо это понятие к другим окраинам, например, к Кавказу.
Экономическое «завоевание» его Россией совершилось
гораздо позднее, чем политическое, а вполне это экономическое
завоевание не закончено и поныне... Страна, слабо заселенная
в начале пореформенного периода или заселенная горцами,
стоявшими в стороне от мирового хозяйства и даже в стороне
от истории, превращалась в страну нефтепромышленников,
торговцев вином, фабрикантов пшеницы и табака, и господин
Купон безжалостно переряживал горца из его поэтичного
национального костюма в костюм европейского лакея».6
С падением крепостного права стало быстро расти
население всей пореформенной страны. Однако темпы роста
населения ее южных окраин были значительно выше, чем по России
в целом. А. В. Фадеев приводит таблицу,7 которая
убедительно свидетельствует о том, что увеличение населения южных
4 Ленин В. И. ПСС, т.1 б, с. 227-228.
5 Ленин В. И. ПСС, т.З, с. 592.
6 Ленин В. И. ПСС, т.З, с. 593-594.
7 Фадеев А. В. Указ. соч., с. 44.
72

окраин происходило далеко не за счет только естественного
прироста, а за счет широкого притока извне, и в первую
очередь из внутренних губерний России. Так, с 1867 по 1897 годы
население Северного Кавказа (без Дагестана) увеличилось на
2.394 тыс. человек, из которых «пришлых» -1.586 тыс. человек.
Ясно, что несмотря на повышенный естественный
прирост, для Северного Кавказа пореформенной эпохи
основной причиной роста населения была колонизация. Эта мысль
убедительно доказана проф. В. К. Яцунским,
пронаблюдавшим за изменениями в размещении населения Европейской
России на протяжении почти двух столетий.8
Колонизация Кавказа самодержавием повлекла за
собой резкое сокращение земельных наделов горцев, она
сопровождалась обезземеливанием и обнищанием горских
трудовых масс. Причем, отнятые у горцев наиболее
плодородные земли царизм передавал казачеству, ставшему
основным собственником земли. «Царско-чиновнический
аппарат на местах всячески содействовал этой политике,
выдавал казачьей верхушке большие суммы денег для
приобретения «свободных» земель. В результате одна третья
часть лучших земель, ранее принадлежавших горцам,
оказалась в руках казачьей верхушки. Согнанное со своих
земель население области испытывало острый земельный
голод, пагубно отразившийся на экономике и жизни народа».9
С. Бойков отмечает, что привилегированное терское
казачество, составлявшее перед Октябрьской революцией всего
19,5% всего населения, владело 60% земли на плоскости, то
есть, не составляя даже пятой доли населения,
распоряжалось почти двумя третями наиболее полезных угодий.10
8Яцунский В. К. Изменения в размещении населения Европейской
России в 1724-1916 гг. Журн. «История СССР», 1957, №1, с. 213.
9 Гойгова З.А. Народы Чечено-Ингушетии в борьбе против
Деникина. Труды ЧИНИИ при Совмине ЧИ АССР, т.7. Грозный, 1963, с.11.
10 Бойков С, Буркин Н., Кандюрин 3. Октябрь на Сев. Кавказе.
Ростов/Дон, 1934, с.39.
73

Таким образом, русское казачество успешно
выполняло поставленную перед ней задачу. Колонизаторскую
сущность политики царизма не скрывал и сам царь Александр
II. «Главное назначение казачества, - писал он, - состоит
в выполнении той цели, которую ставит перед собою
русская политика. Эта цель заключается в завоевании Кавказа
путем его колонизации, и в этой колонизации казаки
призваны играть главную роль не только своей военной
службой, но они должны, сверх того, являться первыми
переселенцами на завоеванных местах и закреплять их своими
станицами».
«Всякая другая мера может иметь лишь временные
выгоды, но решительно не ведет к прочному утверждению
русской власти на Кавказе»,11 - поспешил уточнить за царем
верноподданный князь Барятинский, главнокомандующий
войсками на Кавказе.
При проведении земельной реформы всецело
соблюдались и интересы местного имущего класса, феодалов
вопреки и в ущерб интересам народов. В результате, самые
удобные для распашки и обработки угодия опять-таки не без
помощи царских властей вслед за казаками раздирались на
куски помещиками, кулаками, чиновниками и другими
«хищниками» - опорой самодержавия.
Замечательный публицист-демократ Г.М. Цаголов, гневно
осуждая грабительскую политику царизма, превратившего
Терскую область по его словам в «край беспросветной
нужды», писал: «При определении поземельных прав горских
обществ наша администрация допустила немало ошибок
(явное смягчение - авт), последствия которых долго еще
будут тормозить экономическую жизнь горцев... Происходила
страшная путаница. Явилась неведомо откуда, масса
претендентов на значительные участки земли... Стало процветать
лакейство. Только простой народ оставался в тени. А
начальство работало и работало, кроя и перекраивая разные участ-
11 Журн. «Революция и горец», 1929, №4, с.33.
74

ки... В результате - масса частных землевладельцев и почти
безземельный народ».12
Не мог скрыть истинного положения горцев Терской
области и начальник окружного штаба генерал Белявский.
«Вопрос о поземельном устройстве жителей нагорной
полосы, - писал он, - занимающей около 1/3 Терской
области, настолько уже назрел, а увеличивающиеся с каждым
годом земельные недоразумения между населением достигли
таких пределов, что всякое промедление в разрешении этого
вопроса представляется более, чем нежелательным».13
Царское правительство не предприняло никаких мер по
улучшению ужасного положения угнетенных
национальностей Северного Кавказа даже после подобных тревожных
сигналов со стороны «своих» же правительственных
чиновников.
Проблема землевладения не решалась здесь и оставалась
острой вплоть до Октября 1917 года. Хотел этого или нет, в
начале 90-х годов реакционер не питавший особых симпатий
к горцам М. Слобожанин14 также констатировал
«поразительное малоземелье» в Дигории, в частности в Донифарсе. Земли
здесь, - говорил он, - «на двор приходится менее
полудесятины: на душу мужского пола 0,27, а на «едока» - менее 0,15
десятины»... И это ничтожное количество земли дает урожаи
только после приложения к ней... колоссального труда».15
После реформы 1864-1867 гг. земельный голод вызвал
широкую волну переселения горского крестьянства на
равнины. Только в Осетии таких осевших на чужой земле, или,
12 Цаголов Г.М. Безземелье в Осетии. Газ. «Новое обозрение»,
№4677 от 12 августа 1897 года.
13 Бойков С. и др. Указ. соч., с. 42.
14 Слобожанин М. - псевдоним Е. Д. Максимова, статистика и
этнографа, в последующем редактора официальной газеты «Терские
ведомости».
15 Слобожанин М. В горах и предгорьях Северного Кавказа. В книге
«На культурной работе». СПб, 1908, с.287.
75

как их называли «временнопроживающих» горцев к 90-м
годам XIX века насчитывалось свыше 5 тыс. человек, а в начале
XX столетия эта категория крестьян составляла более
внушительную цифру: 5376 душ мужского пола, что в перерасчете
на среднюю семью составляет 20-25 тыс. человек.
В силу указанных причин цены на землю неимоверно
росли. В короткий срок они настолько высоко поднялись, что
большинство крестьян не в состоянии было в течение даже
всей жизни приобрести самый незначительный надел земли,
хотя бы повернул он на это все свое движимое и недвижимое
имущество.
Действительный член «Императорского Русского
Географического общества» Н.К. Зейдлица в 1873 году
писал: «Об осетинах, обитающих в горах, скажу только то, что
они весьма мало дорожат своим временем и весьма высоко
ценят каждый клочок пахотной земли, достигающей у них
баснословной цены 400,600 и даже 1000 рублей за десятину,
цены никогда не окупающейся обработкою...»16
Еще более худшее положение отмечал депутат от Терской
области в Государственной думе А. П. Маслов спустя три с
лишним десятилетия: «Вы не можете себе представить, как
ничтожны земельные владения, например, чеченцев: 1/10,
1/5,1/4,1/3 десятины. Если вы спросите, сколько у него
земли, то он вам скажет, что земли столько, сколько
помещается под буркой. Земля стоит там дорого. Так, например, кусок
земли под одной коровой стоит столько, сколько стоит сама
корова. Такое положение заставляет невольно задуматься,
каким образом они существуют».17
А так как земли крестьян были далеко не лучшие, а
напротив, самые скверные и непригодные для земледелия, то
и урожай на них горец получал самый мизерный. Хлеба не
16 Зейдлица Н. К. Поездка в нагорную Осетию. Известия Кавказского
отдела Императорского Географического Русского общества. Том 2,
1873,№3.
17 Газета «Терские ведомости», №126,1906 г.
76

хватало до следующего урожая, а часто его запасы иссякали
через два-три месяца, в начале или в лучшем случае в
середине зимы.
Тяжелое экономическое положение бедноты при царизме
усугублялось непосильными налогами, податями, штрафами,
а также различного рода повинностями. Непомерно высокие
налоги распределявшиеся непомерно среди горцев,
расходовались непропорционально: львиная доля налога шла на
содержание должностных лиц и лишь самая незначительная
на медицинское обслуживание, образование и другие
земские расходы.
Земельная и налоговая политика самодержавия всей
своей тяжестью ложилась на плечи беднейшего горского
крестьянства, удваивая гнет и жестокую эксплуатацию его с
одной стороны зажиточным казачеством, с другой -
местными богачами-мироедами. Антинародная политика царизма
окончательно доконала народ, обрекла его на голод и
вымирание.
С обнищанием трудящихся масс Северного Кавказа
параллельно идет процесс социального расслоения, классовой
дифференциации, постоянно растущей в связи с
проникновением в деревню капиталистических отношений. Этот
процесс особенно усиливается к концу XIX - началу XX вв.
Под роковыми ударами капитала рухнут и разоряются
мелкие хозяйства. Приходит дальнейшее еще более
ощутимое разделение общества на два прямо противоположных,
антагонистических лагеря. Не в силах больше устоять против
растущего обнищания, бедняки за бесценок продают свои
земли, в результате чего зажиточные крестьяне расширяют
свои владения, а бедняки-горцы лишаются последнего
источника жизни. «Свободные», вконец разорившиеся крестьяне
теперь нанимались батраками к казакам и землевладельцам,
уходили в город на заработки, чтобы протянуть свое
существование. Шел постепенный, но неумолимый процесс
отвлечения населения от земледелия к промышленности.
77
2 Заказ № 163

Оторвавшись от земли, крестьяне сначала занимались
промыслом, нанимались в качестве сезонных рабочих, а
затем и совсем вливались в ряды пролетариата.
Индустриализация Юга, особенно характерная для
Северного Кавказа в пореформенный период, вызвала
бурный рост городского населения. В центральных районах за
тридцать лет (1867-1897 гг.) увеличилось примерно вдвое.
Что касается Северного Кавказа, то в его пределах городское
население согласно Всероссийской переписи 1897 года за
это же время выросло более чем в три раза (с 140934 в 1867 г.
до 488529 человек в 1897 г.).18
Из всех городов Северного Кавказа наиболее быстро
росли индустриальные Ростов, Новороссийск, а также
Владикавказ и Грозный.
Возникший в целях военно-политических, Владикавказ
очень скоро делается центром умственной и культурной
жизни Терской области и даже оказывает «неотразимое
влияние на все условия общественной жизни всего Северного
Кавказа».19 Выгодное расположение - на путях в Грузию и
Закавказье - обусловило его быстрый рост, экономическое
развитие, придало городу чрезвычайно важное
стратегическое значение. В 70-80 годах прошлого столетия этому
способствовали и работы по расширению и улучшению Военно-
грузинской дороги, начатые в связи с войной России
против Турции, и в особенности - постройка железной дороги
Ростов-Владикавказ.
В 1894 году железная дорога протянулась через Беслан до
Петровска (Махач-Кала). Новая линия соединила Владикавказ
с портом, что значительно увеличило грузооборот. Только за
1900 год по Владикавказской ж.д. было перевезено 46463391
пуд разного груза (хлеба, вина, нефти, шерсти, дров, рыбы и т.д.).
Много моложе своих соседей, Грозный, раскинувшийся
на земле с богатейшими недрами, очень скоро стал одним из
18 Фадеев А. В. Указ. соч., с. 47.
19 Ракович Д. В. Прошлое Владикавказа. Владикавказ, 1911 г., с. 45.
78

ведущих промышленных центров области. Промышленное
развитие этого города качественно отличалось от других,
в результате чего возник и вырос рабочий класс с высоким
классовым, политическим сознанием. Справедливо считают,
что «по развитию промышленности, по численности и
организованности пролетариата Грозненский
нефтепромышленный район занимал второе место на Северном Кавказе
(после Ростова) и не имел себе равных в Терской области.
Здесь сложился промышленный пролетариат, благодаря
которому Грозный еще вначале XX века превратился в один из
мощных очагов и опорных пунктов революции на Северном
Кавказе».20
В конце XIX века нефть стала завоевывать прочное место
в экономической жизни страны. К этому времени относится
развитие грозненской нефтяной промышленности. Уже к
началу 1900 года на грозненских нефтяных промыслах
действовало одиннадцать нефтедобывающих фирм.
Возникает и развивается нефтеперерабатывающая
промышленность. В 1913 году в Грозном уже работало семь таких
заводов. В этом же году здесь «насчитывалось 381 торговое
заведение. Только с оборотом в год свыше 20000 рублей в
городе было 111 промышленных и торговых предприятий и
фирм».21
Колоссальным нефтяным богатством, как и по всей
стране, владел в основном иностранный капитал. В этой отрасли
он был наиболее сильным и ярко выраженным, хотя
первоначально развитие грозненских нефтепромыслов было
связано с отечественным капиталом.
Засилье иностранного капитала вело к хищнической
эксплуатации промыслов и перерабатывающих предприятий.
Однако, получая гигантские доходы, капиталисты и думать
не хотели о подъеме технического уровня, облегчения тру-
20 Киреев Е.П. Пролетариат Грозного в борьбе за победу Великой
Октябрьской соц. революции. Грозный, 1957, с. 4-5.
21 Там же, с. 8.
79

да рабочих, повышении их заработной платы. За заводскими
воротами, моля какую угодно работу, день и ночь томились
нищенствующие толпы. Наличие такого огромного
«людского» рынка почти дармовой рабочей силы позволяло
капиталистам еще больше совершенствовать формы и методы
варварской эксплуатации рабочих мускул.
Развитие и рост нефтяной промышленности вызвали
огромный приток рабочей массы, в основном состоящей из
разорившихся крестьян, мелких ремесленников. Так,
например, за один 1913 год только в Грозный прибыло на
жительство из разных областей 4410 человек. Положение рабочих
было исключительно тяжелым, эксплуатация носила здесь
наиболее хищнические формы.
С развитием капиталистического товарного
производства все больше трещат по швам и мелкие крестьянские
хозяйства.
Торговый капитализм, ворвавшийся в деревню, выбил
крестьянина из прежней колеи, когда в своем хозяйстве он
производил для себя все необходимые товары и
продукты. Теперь из-за усилившейся эксплуатации, новых
ограблений он едва сводил концы с концами и вынужден был,
производя то же самое, причем в больших размерах и
гораздо энергичнее, поставлять их на рынок и отдавать за
гроши. «...Произведения мануфактурной и заводской
промышленности, - писал известный этнограф и публицист
А. Ардасенов, - вытесняют всюду местные изделия, убивая
кустарные промыслы страны. Железные изделия,
доставлявшиеся местными кустарями, сделались покупными.
Выгода легкой литовки..., которою можно косить обе
стороны, слишком очевидна, чтоб ее не покупать. То же
самое и во всем. Лучшие оружейники - туземцы не находят
себе работы. Чтобы перебиваться хоть кое-как, они теперь
часто работают на запас, предупреждая заказы: сделают
несколько пистолетов, оправят их в серебро или золото
и разнося, предлагая за бесценок... Оружейное дело по-
20

дорвано даже в Дагестане, где оно стояло на высокой
ступени развития и могло более всего держаться».22 Деньги,
вырученные от продажи кустарных изделий и продуктов
хозяйства, шли на уплату налогов, процентов ростовщику,
на аренду земли и т.д.
В очерках, посвященных Кавказу того времени,
отмечалось, что «все кавказские крестьянские земли обложены в 10
раз выше, чем наиболее обложенные крестьянские земли в
России».23
Изменчивый характер рынка заставлял
горца-крестьянина приспосабливаться к его нуждам, искать пути борьбы с
растущей конкуренцией. И ему едва ли удается это, он
погибает прежде, чем успеет приспособиться или подделаться под
нужды потребителя. Сильные поглощают слабых, еще более
расширяя за счет последних свое хозяйство, способное же
использовать машинную технику.
Рост производства сельскохозяйственных продуктов
вызвал огромный приток продуктов на местный рынок.
Основным предметом торговли являлись хлеб (большей
частью кукуруза), скот, продукты животноводства,
лесоматериал, строительный камень и т.д.
Русские капиталисты, предприниматели и коммерсанты,
подсчитывая богатства и возможные прибыли с освоения
кавказского рынка, сетовали на слишком медленный
процесс завоевания Кавказа. Защитники буржуазной
идеологии не раз высказывались по поводу того, что «Кавказ не
эксплуатируется русскими предприимчивостью и
торговлею подобно тому, как эксплуатирует Англия свои
индийские владения».24
Имея в виду новые окраины России, не раз летели в
правительство доклады, что «рынки эти важны для русской тор-
22 В.Н. Л. Переходное состояние горцев Северного Кавказа. Газета
«Новое обозрение». Тифлис, 1896.
23 Погожев В. П. Кавказские очерки. СПБ, 1910, с. 250-251.
24 «Кавказский календарь». 1881, разд. II, с. 58.
27

говли и промышленности, как для сбыта своих изделий, так и
еще более для покупки сырья для фабрик».25
В системе всероссийского рынка Северный Кавказ
занимал видное место. Вывоз из пределов края достигал суммы
нередко более 120 млн. рублей, из которых две трети
отправляемых грузов приходились на продовольствие и сырье.
Во всей этой экономической жизни Северного Кавказа
солидную роль играла Терская область, ставшая на путь
специализации. Область направляла свои усилия на производство
товарного зерна - пшеницы, ячменя и главным образом
кукурузы. Последняя, как наиболее выгодная и урожайная
культура, заняла ведущее место. Посевы ее, вытесняя другие
культуры, быстро расширились.
Царизм, преследуя завоевательные цели, всячески
препятствовал политическому и культурному развитию края. Он
оставался глухим к острейшим нуждам народного
образования и здравоохранения. Государственная казна, куда
поступали с края миллионные доходы, не отчисляла и тысячной
доли их на удовлетворение жизненно важных духовных и
материальных запросов горцев.
Лучше всего об этом сказал сам Пуришкевич, ярый
реакционер и шовинист. В декабре 1908 года он вынужден был
признать в Государственной думе, что в гибельном положении
виновна только «администрация», во главе которой стояли
преступники и вся деятельность которой ограничивалась всякого
рода злоупотреблениями, взяточничеством, обманом,
произвольным обложением, денежными и натуральными
повинностями, различными взысканиями и штрафами, направленными
на личное обогащение, при почти полном отсутствии
заботливости о нуждах края со стороны правительства, не издавшего
за 35 лет ни одного законоположения, которое изменило бы к
лучшему хоть отчасти крестьянский быт на Кавказе.
Неудивительно поэтому, что еще к моменту
вступления Толстова СЕ. на пост начальник Терской области
25ТОДРСПИТ.187б,ч.9,с.4.
22

(1900-1905 гг.) благоустройство селений с туземным
населением, по его же замечанию, находилось «в первобытном
состоянии». В них не было ни школ, ни лечебниц, ни запасных
магазинов, ни бань, ни сколько-нибудь сносных дорог...
Эти примеры достаточно ясно показывают крайне
негативное отношение русского самодержавия к угнетенным
национальностям. Оно держало нерусские народы в темноте и
невежестве, чтобы, сохраняя над ними власть, обманывать и
грабить. В этих преступных деяниях помогала ему местная
знать, продажная верхушка, «приласканная» дарами,
деньгами, чинами.
Политика закабаления покоренных народов,
преднамеренного торможения их умственного развития больше
всего должна была сказаться на просвещении - самом
чувствительном барометре общественной жизни. И в Терской
области, как и в других, задерживалось строительство учебных
заведений, подготовка учителей и других специалистов из
коренных жителей. Преподавание на родном языке
преследовалось, зато поощрялось на русском, с целью
русификации горцев.
Все народности, за исключением осетин, - балкарцы,
кабардинцы, ингуши, чеченцы, а также ногайцы и кумыки не
имели по существу своей письменности.
Об одной из них Г. Апресян говорит по этому поводу:
«...только недавно чеченцы завели свою письменность
- латинскую графику, только после Октября Чечня
получила возможность организовать свои школы,
избы-читальни и др. культурные очаги. Наконец, еще не так
давно 98% чеченцев были неграмотными, совершенно
изолированными от всякой общественной и политической
деятельности. Два процента грамотных приходилось,
главным образом, на духовных лиц и состоятельных
людей».26
26 Апресян Г. «Серло» - чеченская газета. Журн. «Революция и
горец», 1928 г. №2, с. 50.
23

Однако, несмотря ни на что, присоединение к России
народов Северного Кавказа сыграло огромную роль в
деле их прогресса. Кавказские народности стали жадно
приобщаться к культуре страны, стоявшей на более
высокой ступени экономического и политического развития.
У передовых русских людей учились жить для своего
народа лучшие представители горцев. Цивилизующая роль
России по отношению к народам Кавказа состояла еще и
в том, что она в огромной мере содействовала
появлению и воспитанию светской кавказской интеллигенции,
получившей образование в ее вузах и техникумах. Они-то
и стали тогда у себя деятелями «первого призыва»,
пионерами зарождавшейся национальной культуры, науки,
печати и т.д.
Русский капитализм на Кавказе и сопутствующие ему
реформы (городская, судебная, земельная, земская и др.)
вместе с варварской эксплуатацией трудящихся масс и
ограблением края, имел также положительное значение.
Народности Терека, входившие в единую
административную единицу - Терскую область, - вовсе не имели единого
уровня общественного и экономического развития. Накануне
Октябрьской революции Чечено-Ингушетия, например, все
еще находилась в состоянии феодально-патриархального
строя; Кабардино-Балкария - во власти государственных
феодальных отношений.27 Северная Осетия уже вступала на
путь капиталистического развития.
Поэтому в силу относительно более высокого
развития производительных сил товарно-денежные отношения
наиболее подготовленную почву нашли прежде всего у
осетин.
В такой примерно плоскости и последовательности шло
у этих народностей и формирование национальной
интеллигенции.
27 Бербеков Х.М. Переход к социализму народов Кабардина-
Балкарии. Нальчик, 1964, с. 33.
24

Чтобы упрочить свои позиции и влияние на Кавказ,
царизм проводил политику «Разделяй и властвуй», веками
культивировал национализм, взаимную рознь и ненависть
горцев. Самодержавие боялось объединения
вольнолюбивых горцев, ибо понимало, что вслед за этим оно потеряет
Кавказ, укрепит силы революции. «Остерегаться больше
всего их (горцев) объединения и возжигать между ними огонь
внутреннего несогласия. На это никаких денег не жалеть,
сходно с высочайшим соизволением употреблять горских
жителей одних против других для укрепления взаимной
ненависти их»,28 - вот та программа, на которой зиждилась вся
политика царизма на Кавказе.
В завуалированной форме националистическая
политика проникала и на страницы периодической печати и как
результат - бесчисленное множество вооруженных
столкновений между обманутыми горцами: в одиночку, группами,
селами.
Передовые люди Осетии, Кабарды и Балкарии, Чечни,
Ингушетии, Кубани и Ставрополья разоблачали
антинародную политику царизма, боролись против межнациональных
распрей, укрепляли дружественные взаимоотношения
между горцами и русским населением.
На Северном Кавказе, как и на других «завоеванных»
окраинах России, положение народных масс было крайне
тяжелым. Капиталистическая эксплуатация «государственные
нормы», установленные здесь монархо-бюрократическим
аппаратом, иначе говоря, колониальный гнет царизма
переплетался с пережитками патриархально-феодального быта.
Можно представить себе, каково было в этих условиях жить
горцу, какой внутренней силой он должен был обладать,
чтобы выстоять в этой неравной борьбе с «России царственным
орлом», занесшим свою кровавую лапу над ним.
Неограниченный произвол и надругательство старшин,
предпринимателей и сельской буржуазии, жестокая экс-
28 Известия СОНИИ, тЛ/Ш, 1935, с.2.
25

плуатация, нужда и «безысходное горе народа», по словам
великого осетинского поэта Коста Хетагурова,
способствовали политическому пробуждению горских трудовых масс и
беднейшего казачества Терека, росту его классового
сознания. Терпению пришел конец. По примеру рабочего класса
России начались волнения на Тереке среди крестьянства и
молодого формирующегося пролетариата. Задавленный,
забитый горец-рабочий вместе с русскими выступал на борьбу
за экономические и политические права, за улучшение
условий труда, жизни.
Классовые противоречия острый характер приняли к
концу 90-х в начале 900-х годов. Крупные крестьянские
волнения произошли в Северной Осетии (сел. Дур-Дур 1900 г.),
в Кабарде (Нальчикский округ - 1897 г.). Вслед за событиями
в Дигории волнения охватили и другие районы Северной
Осетии. Из них самым революционным и значительным было
выступление гизельских крестьян в 1902 году, для
ликвидации которой администрацией была направлена целая сотня
казаков. Восстание было подавлено силой, среди 58
арестованных участников были и народные учителя Харитон
Уруймагов и Андрей Цаллагов.
Против произвола местных властей поднималась
беднота Христиановского, Тамиска, многих сел Чечни и Ингушетии,
Кабарды и Балкарии.
Упорное сопротивление властям на строительстве
Петровской железнодорожной ветви в 1892 году оказали
чеченские крестьяне села Барсуковского. По распоряжению
властей б человек, как «наиболее сопротивляющихся и
возбуждающих других, подвергнуты телесному наказанию при
полиции, остальные рабочие под конвоем были возвращены
к месту работы».29
В начале XX века на арену открытой политической
борьбы выступил пролетариат, - гегемон революции - и его аван-
29 Гриценко Н. Н. Экономическое развитие Чечено-Ингушетии в
пореформенный период (1861-1900 гг.). Грозный, 1963, с. 188.
26

гард - партия большевиков. Промышленный кризис в
стране 1900-1903 гг., а вслед за ней русско-японская война еще
более активизировали революционные выступления
пролетариата и крестьянства. Русская революция 1905-1907 гг.
окончательно разбудила национальные окраины России, а в
связи с рабочим движением росло и
«национально-освободительное движение.
Вскоре после выступления питерских рабочих в 1905 году
произошли крупные забастовки на Северном Кавказе. В
Терской области одними из первых выступили рабочие
Грозного и Садонских рудников. В Садонских рудниках
забастовка шахтеров соединилась с движением
рабочих-извозчиков, состоявших в основном из крестьян горной и
плоскостной Осетии. Движение охватило почти всю трудовую
часть Северной Осетии и длилось с конца января 1905 года
вплоть до осени. Забастовка перекинулась на
горнохимический завод «Алагир» во Владикавказе, а затем и на весь
город. 6-7 января в движение влились трамвайщики, пекари,
торговцы, ремесленники и др. Число бастующих в городе
выросло до 5 тысяч.
В Кабарде центром революционного движения стал
Нальчик. Временный генерал-губернатор Терской области
Колюбакин в марте 1906 года направил на имя
наместника Кавказа графа Воронцова-Дашкова письмо следующего
содержания: «Конец прошлого года показал, что слобода
Нальчик не чужда революционного движения и там...
революционеры нашли себе укромное местечко, начав
пропаганду на целом ряде митингов».30
В этих боевых выступлениях Терского
пролетариата активное участие приняли и типографские работники
Пятигорска, Грозного, Владикавказа. Изнурительный труд
наборщиков и печатников длился до 12-16 часов в сутки.
«Существующие условия труда крайне тяжелые и
непосильные для нас», - писали владикавказские наборщики в газету
30 СОНИИ, орф., ф-27, оп-1, д. 10, л.55.
27

«Казбек» в 1905 году. Рабочие-печатники тискали на машинах
прокламации и распространяли их по городу, призывая всех
прекратить работу и поддержать забастовку. Аресты,
наказания участников движения, различного рода запугивания
со стороны администрации и военных властей только еще
больше озлобляли рабочих.
На митингах, в прокламациях и листовках нередко
распространявшихся и среди солдат, резко
критиковали царский манифест 17 октября. Революционеры
призывали к свержению царизма и захвату помещичьих
земель. Руководство народным движением, а также
печатная работа осуществлялись на местах кубанскими и
ставропольскими партийными организациями РСДРП, а
также Минераловодской, Грозненской группами Терско-
Дагестанского комитета РСДРП. В Терскую область
проникали листовки и прокламации из Закавказья -Тбилиси и Баку.
Об этом совершенно недвусмысленно доносил начальник
Терского областного жандармского областного
управления заведующему полицией на Кавказе: «Во многих
осетинских селениях, преимущественно в окрестностях сел.
Ардон, где находится осетинская духовно-миссионерская
семинария, были распространены в значительном
количестве экземпляров на русском языке прокламации издания
Кавказского союза РСДРП, озаглавленные «К осетинам и
горцам Кавказа».31 Чаще всего были это издания Бакинского
комитета «Кавказского союза», установившим к этому
времени тесные организационные связи с
социал-демократическими организациями Северного Кавказа.
Революционное движение рабочих области было
широко поддержано крестьянством. Бедняки Стыр-
Дигоры, Христиановского, Салугардана, Алагира, Ардона,
Май рама да га, Магометановского (Северная Осетия), Ново-
Полтавского, Прохладного, Баксана и Куркужина (Кабардино-
Балкария), Назрани, Базоркина, Ведено и др. (Чечено-
31 ЦГИА Грузинской ССР, ф.1,1905, д.41, лл. 1 -21.
28

Ингушетия) громили помещичьи и кулацкие усадьбы,
захватывали их земли и объявляли собственностью народа.
Волна народного гнева захватила буквально все слои
населения. Среди бастующих, а часто во главе их была
передовая интеллигенция. Вскоре революционное брожение
охватило учащуюся и солдатскую среду.
На Северном Кавказе, как и в центре России, своего
кульминационного момента революция достигла в декабре
1905 года; всюду создавались боевые дружины, восстал весь
рабочий люд Владикавказской железной дороги.
Революция 1905-1907 гг., бесспорно, напугала власти,
вырвала у царя, его приспешников, некоторые свободы и
экономические права. И хотя все царские обещания вместе
с «Манифестом 17 октября» оказались не больше, как
мыльный пузырь, кровь народная была пролита не напрасно. Она
укрепила веру всех эксплуатируемых масс в возможность
победы над царизмом, укрепила союз рабочих и крестьян,
развила и дальше упрочила бескорыстную интернациональную
дружбу народов. Она дала такой могучий толчок росту
политического сознания трудовых масс, стала такой школой
воспитания и обучения по свержению самодержавия и захвату
власти, которые позволили с полным основанием признать,
что эта революция явилась «генеральной репетицией» к
следующим более решительным выступлениям пролетариата и
крестьянства. Понадобилось всего десять лет после первой
революции, чтобы начать второй штурм царского
самодержавия и вынести окончательный приговор старому строю.
В XX век страна вступила в совершенно новом качестве в
результате колоссального накопления развивающихся
противоречий между трудом и капиталом, между эксплуатацией
рабочей силы и присвоением работодателями результатов
труда рабочих, между капитализмом и
феодально-крепостническими пережитками в горской и казачьей среде,
между горцами и казаками, породившие острые национальные
и межнациональные проблемы. И чем южцее проникал ка-
29

питализм, тем острее и непримиримее они становились.
Неподдающиеся кардинальным переменам в ходе реформ,
они были разрешены в результате пронесшихся по России
революций.
Освободительное движение этих грозных лет изменило
не только размеренную жизнь и политический лик страны,
но и всю прессу вместе с той творческой интеллигенцией,
кто ее создавал и пестовал. На информационном горизонте
Кубани появляются «Майкопское эхо», «Кубанский казачий
листок», «Кубанская школа». На Ставрополье возобновила
выход частная газета «Северный Кавказ», появились
журналы «Кавказские курорты», «Наш альманах» и др. Особенно
«урожайным» этот период стал в Терской области. Один за
другим выходят частные газеты «Казбек», «Курортная жизнь»,
«Черкешенка», «Бесплатный терский листок объявлений»,
«Терский край», «Вперед», «Искра», «Терек» и др.
Мощно заявила о себе только что зародившаяся
национальная печать и книгоиздательское дело. Восторженно были
встречены долгожданные издания «Ирон газет» - первая
ласточка осетинской периодической печати, - газеты «Хабар»
(«Известие»), «Чырыстон цард» («Христианская жизнь») и др.
Все эти издания имеют огромную историческую ценность
как содержащие очень интересный, порой неповторимый в
познавательном отношении, фактический материал. В них
исследователь найдет те едва заметные на первый взгляд
черты и признаки происходивших тогда событий и
процессов, которые потом невозможно станет найти ни в одном
толстом журнале и сочинении.
30

ПЕРИОДИЧЕСКАЯ ПЕЧАТЬ
КУБАНИ И СТАВРОПОЛЬЯ В НАЧАЛЕ
ВТОРОЙ ПОЛ. XIX ВЕКА
Демократическая печать прошлого составляет одну из
ярких страниц развития передовой мысли, ее борьбы с
косностью и консерватизмом, за уничтожение угнетения и
эксплуатации. Именно о такой прессе высоко отзывались
К. Маркс и Ф. Энгельс. Маркс говорил, что это часть истории,
что она, печать, глубоко народная по сути своей, сама влияет
на ход истории, обогащает и одухотворяет современную ей
действительность. Беспощадно бичуя продажную
реакционную печать, он приветствовал печать народа, которая «живет
в народе и честно делит с ним его надежды и тревоги, его
любовь и ненависть, его радости и горести»32.
Печать как средство информационного общения и
влияния на умы и настроения масс самых различных слоев
населения, все более распространяясь из центра страны на
периферию за счет газет, главным образом официального
направления, постепенно к середине XIX века достигла Северного
Кавказа. Первенство принадлежало им, правительственным
газетам и журналам, как, например, «Донские Ведомости»,
«Кубанские областные ведомости», «Ставропольские
областные ведомости», «Терские ведомости» и др. Развивающийся
вглубь и вширь капитализм вызвал к жизни и такой новый
вид прессы, как частные печатные издания. В условиях
царского самодержавия печать Северного Кавказа не могла в
полную меру и объективно выражать
общественно-политические воззрения передовой общественности, интересы
всего трудового народа. Тем более, что большинство газет и
журналов, будучи частными изданиями преследовали
узкокорыстные цели, работали на популярность для повышения
Маркс К. и Фридрих Э. Соч., изд. 2, т.1. -М., 1955, с.166.
37

их доходности. Из всей массы дореволюционных изданий
примерно только одна треть стояла или пыталась стать на
демократические позиции. Но если учесть, что, к примеру, в
Терской области было 120 газет и журналов, то и эта ее часть
является весьма внушительной.
У прогрессивных изданий Северного Кавказа, за редким
исключением, сложилась примерно одна судьба. Цензура
жестоко преследовала их, как, дамоклов меч, висела над
всякой инакомыслящей газетой, и закрывала ее, когда ей
было угодно. И несмотря на свою сравнительную
недолговечность, в целом все прогрессивные издания, начиная от
либерально-демократических и кончая
революционно-демократическими, составляют значительную идейную силу, и
служили рупором передового общественного мнения,
трибуной лучших выходцев из народа.
Поэтому прогрессивную печать Северного Кавказа надо
рассматривать как исторический продукт общества,
проливающий свет на развитие идей, борьбу классов, рост
политического сознания трудящихся масс.
История дореволюционной печати есть одна из
важнейших сторон историко-культурного и
общественно-политического движения на Северном Кавказе, есть история
прогрессивной, демократической и революционной деятельности
многих выдающихся людей региона.
Что касается правительственных газет и журналов, то они
создавались в губернских и областных центрах «...для
облегчения и сокращения сношений войскового правления и
для скорейшего обнародования распоряжений войскового
и предписаний высшего начальства, а равно и других
известий, следующих к общему сведению или исполнению»33.
Помимо приказов и постановлений центральной власти
и управления печатались войсковые приказы и
распоряжения местных властей, МВД и жандармерии края и области,
назначения на должности, происшествия политического и
33 Наш край. Т.1. Ростиздат, 1963, с.485.
32

уголовного характера, объявления о торгах, сообщения о
состоянии экономики региона, о налетах саранчи и
нанесенном сельскому хозяйству уроне, о наводнениях и пожарах.
Эти материалы составляли основную массу публикаций и
занимали более половины газетной площади.
Оставшаяся часть отводилась неофициальному отделу.
Здесь помещались сообщения об открытии школ и других
учебных заведений, о здравоохранении, строительстве
мостов, мельниц, землевладении и землепользовании, о
различных промыслах, о театральной жизни, гастролях
известных деятелей культуры и искусства, благотворительных
акциях, о казачьей жизни и службе, о быте и нравах и другие
сведения из жизни коренного населения и иногородних.
Одной из первых официальных газет на Северном Кавказе
были «Ставропольские губернские ведомости». Их
появление относится к 1 января 1850 года и печатались в губернской
типографии, созданной еще в 1816 году для публикации
приказов и различных финансовых и канцелярских бланков.
Газету редактировал губернский чиновник Юрковский. В
ней часто выступал известный в крае этнограф и статистик
И. В. Бентковский. Его статьи по экономике и истории
казачьих станиц и хуторов, а также поселений местных жителей
становились украшением каждого номера и имели большой
успех.
Заметный след в жизни «Ставропольских губернских
ведомостей» оставил Михаил Павлович Крюков, надворный
советник, служивший в Ставропольском губернском
правлении. Он активно сотрудничал в газете, его перу принадлежат
путевые заметки, воспоминания и другие корреспонденции,
написанные ярким сочным языком талантливого публициста.
Большой интерес вызывает подборка исторических
материалов из Моздокского военного архива о поимке и бегстве
Емельяна Пугачева.
«Ставропольские губернские ведомости» в отличие от
многих провинциальных газет ввели новую рубрику, что
33
3 Заказ № 163

очень похвально, «Биографические очерки», под которой в
форме этого литературного жанра помещались материалы
о бедствующих семьях, невыносимых условиях их жизни и
безразличии к ним со стороны власть предержащих. К ним
следует отнести такие рассказы, как «Марья Гуляева», «Вдова
Наталья Росинская» и другие, повествующие о тяжелой и
беспросветной судьбе многодетных крестьянских семей,
голодных и полунагих детях, ютящихся в сырых и темных
помещениях, которых и комнатами назвать трудно. У Натальи,
например, не ни гроша, чтобы купить хотя бы свечу и избавить
от разъедающего глаза мрака своих пятерых сирот.
С не меньшим интересом читаются статьи А. П. Архипова,
члена Русского географического общества, такие. Как: «Три
дня в ауле Юсуп- Кади», «Очерки исследования древнего
города Маджара», в которых автор проявил себя способным
этнографом. Газета знакомила читателей и с той
информацией из других печатных органов, главным образом
регионального характера, которую не могла получить из центра
- Рос.Тел. Агентства, таких, как московская «Коммерческая
газета», «Москвитянин», «Посредник» и тифлисский «Кавказ».
В 60-70-х гг. периодическая печать делает новые шаги по
освещению экономической, политической, культурной
жизни своих губерний и областей и расширению рамок
информативного материала. Это позволило ей более активно
влиять на своих читателей и на окружающую действительность.
Буржуазные реформы этих лет и развивающийся
капитализм втягивал Кавказ в мировое товарное производство,
коренным образом преобразовывая этот
патриархально-сказочный край. Не способных выдержать натиск более
современных и дешевле обходившихся промышленных товаров, в
том числе и орудий труда, кустарные промыслы Северного
Кавказа и всего юга России, трещали по швам. Тысячи
крестьян и рабочих местных примитивных предприятий, а также
мастерских оставались без работы и вели полунищенскую
жизнь. Выросло число безработных и отходников, вынуж-
34

денных покидать свои семьи и искать заработки на стороне.
Удорожание жизни вело к нищете, росло недовольство в мас-
сах.жанра помещались материалы о бедствующих семьях,
невыносимых условиях их жизни и безразличии к ним со
стороны власть предержащих. К ним следует отнести такие
рассказы, как «Марья Гуляева», «Вдова Наталья Росинская»
и другие, повествующие о тяжелой и беспросветной
судьбе многодетных крестьянских семей, голодных и полунагих
детях, ютящихся в сырых и темных помещениях, которых и
комнатами назвать трудно. У Натальи, например, не ни
гроша, чтобы купить хотя бы свечу и избавить от разъедающего
глаза мрака своих пятерых сирот.
С не меньшим интересом читаются статьи А. П. Архипова,
члена Русского географического общества, такие. Как: «Три
дня в ауле Юсуп- Кади», «Очерки исследования древнего
города Маджара», в которых автор проявил себя способным
этнографом. Газета знакомила читателей и с той
информацией из других печатных органов, главным образом
регионального характера, которую не могла получить из центра
- Рос.Тел. Агентства, таких, как московская «Коммерческая
газета», «Москвитянин», «Посредник» и тифлисский «Кавказ».
В 60-70-х гг. периодическая печать делает новые шаги по
освещению экономической, политической, культурной
жизни своих губерний и областей и расширению рамок
информативного материала. Это позволило ей более активно
влиять на своих читателей и на окружающую действительность.
Буржуазные реформы этих лет и развивающийся
капитализм втягивал Кавказ в мировое товарное производство,
коренным образом преобразовывая этот
патриархально-сказочный край. Не способных выдержать натиск более
современных и дешевле обходившихся промышленных
товаров, в том числе и орудий труда, кустарные промыслы
Северного Кавказа и всего юга России, трещали по швам.
Тысячи крестьян и рабочих местных примитивных
предприятий, а также мастерских оставались без работы и вели
35

полунищенскую жизнь. Выросло число безработных и
отходников, вынужденных покидать свои семьи и искать
заработки на стороне. Удорожание жизни вело к нищете, росло
недовольство в массах.
00-е годы XIX века в истории освободительного
движения были ознаменованы политической демонстрацией в
Петербурге у Казанского собора, процессами 50-ти, 193 и
другими крупными выступлениями рабочих, в том числе и в
Москве, а также целым рядом крестьянских восстаний,
которые приходилось подавлять силой.
В крупные волнения вылилось недовольство и среди
горцев Северного Кавказа. Наиболее значительным из них были
восстания в Чечне и Дагестане. Так, весной 1879 года
крестьяне села Дербентовка выразили открытый протест против
введения непосильной оброчной подати с десятины земли
и других налогов, которыми, по словам В. Погожева, горцы
Северного Кавказа облагались в 10 раз больше, чем в России.
Это выступление было настолько масштабным, и серьезным,
что властям пришлось направить на усмирение
взбунтовавшихся горцев крупный воинский наряд. Крестьянские
выступления прошли и в других населенных пунктах Терской
области.
Вдохновителями этих событий во многом явились
народники Северного Кавказа. Конечно они в этом регионе не
играли такой роли, как в центральной России, но поступавшая к
ним из центра политическая литература и прокламации,
обращенные к крестьянской бедноте, зачастую переписанные от
руки, все же худо-бедно распространялись в народе. А один
из самых ярких народников Северного Кавказа А. Ардасенов
сам выступил с очень глубокой по содержанию работой
«Переходное состояние горцев Северного Кавказа»,
изданной под псевдонимом «В.Н. Л.» (что означает «Вера, Надежда,
Любовь» - авт.), в которой не отрицая в целом прогрессивного
значения промышленного капитализма, отмечал его пагубные
последствия для кустарно-промыслового производства гор-
36

цев. Он показал, что наряду с разорением последних,
капитализм переряживал их в костюм европейца, одновременно
развращал духовно и нравственно, выбивая у них из под ног
вековые традиции и устои, незыблемые, как окружающие их
величественные горы, где честь, порядочность сдержанность
и свобода ценятся превыше всего.
Народнические кружки возникли в крупных городах и
культурных центрах. Наиболее активно действовали кружки
в Новочеркасске, Таганроге и Владикавказе. Разночинцев-
народников здесь было не так много, но те, что были,
проявляли большую активность. Это не всегда проходило даром; они
подвергались, как, например, во Владикавказе, жестким
преследованиям и даже аресту.
Экономические и политические перемены в стране
вызвали дальнейший рост периодической печати. Этот процесс
значительно усилился в начале XX века после издания
царского «Манифеста 17 октября» 1905 года. Этому послужило
и некоторое послабление цензуры, продекларированное в
царском указе.
Вынужденная мера царя продержалась не долго.
Несмотря на это, деловые люди Северного Кавказа быстро
воспользовались ею и во всех культурных центрах этого
региона стали одно за другим появляться периодические
издания самых разных направлений. Юг России охватил
настоящий печатный бум.
Многие, ранее издававшиеся газеты, особенно
официальные, переименовывались и охватывали все большее
число читателей. Сугубо ведомственные издания
превратились в областные. Так, «Кубанские войсковые ведомости» в
1871 году стали «Кубанскими областными ведомостями», а
«Терские областные ведомости» - просто «Терскими
ведомостями».
Несмотря на свое официальное предназначение,
областные и губернские ведомости, не обходили вопросы,
связанные с жизнью гражданского, в том числе местно-
37

го населения. Они особенно часто помещали на своих
страницах материалы просветительского характера. В
«Ставропольских губернских ведомостях», например, при
редакторе И. В. Бентковском много внимания уделялось
вопросам народного образования. Примерно также
выглядели «Терские ведомости» при А. - Г. Кешеве, а в последующем
и при Н.А. Благовещенском.
В абсолютном большинстве случаев авторы статей о
народном образовании подчеркивали, что в учебных
заведениях не соблюдается социальная справедливость, в них
слишком мало детей из бедных семей. В статье «Извлечение из
отчета за 1872 год об учебных заведениях в станице Лазовской»
приводится такая классификация: «Детей казачьего сословия
55 (офицеров - 18, казаков - 37), дворян - 3, духовного
сословия 16, купеческого и мещанского - 4, крестьянского - б,
итого-84»34.
С другой стороны к этому социальному вопросу подошел
Г. Петров в статье «Верховья Кубани - Карачай», в которой,
наряду с очень впечатляющими зарисовками быта
карачаевцев, нет и намека на улучшение их материального и
духовного положения. Больше того, вслед за этой статьей в тех же
ведомостях появились отклики, одобряющие
шовинистическую политику правительства в отношении национальных
меньшинств.
На этом фоне реакционной какофонии статья «Местная
газета» некоего автора, стоящего за псевдонимом «А. С,»,
воспринимается как смелое неординарное выступление. В
защиту интересов этого народа. Он указывает, что в этой газете
непомерно много пишут о стихийных бедствиях, воровстве и
пьянстве и т. д., но, как и выше указанный автор, «о разгромах
земных, застое мысли и деятельности общества
корреспондент умалчивает, точно будто бы в самом деле во всякой
провинции тишь, гладь-да божья благодать!»35
34 «Кубанские областные ведомости», 1872, № 15.
35 Там же, 1879, №№3-6.
38

А. С. не только подверг резкой критике автора статьи и
бездеятельность властей, но и дал свои советы по
преобразованию газеты. «Всякая губерния, - писал он, - может дать
богатый материал для того, чтобы осмыслить содержание
губернских ведомостей: их можно наполнять выражением
местных нужд, потребностей края, описанием развития
торговли, улучшением промышленности, обзором
экономических вопросов местности, а главное, изображением местного
уровня развития и образования народа; словом, все то, что с
человеком живет, развивается, проявляется, крепнет,
уменьшается, упадает, умирает или отчего человек
благоденствует, наслаждается и почему он гибнет материально и коснеет
нравственно, все это, по нашему мнению, должно отражаться
в местном органе, как в любом зеркале»36.
В том, что «Кубанские ведомости» очень слабо
освещали реальную действительность в ее разнообразии
виноваты не только власти, которые, как видно,
ограничивали возможности газеты, но и редакторы М. Гегидзе,
И. КарпинскийД Беспалов и Е. Кириллов, которые стояли во
главе ведомостей в те годы.
Несколько лучше в 70-х гг. XIX века выглядели
«Ставропольские губернские ведомости». В этом заслуга
редактора И. Бентковского. При нем довольно часто
появляются статьи о народном образовании, но в которых, в отличие
от таких же газет других регионов края, наряду с общей
характеристикой его состояния в губернии излагается
критический взгляд их авторов на положение дела и внимание со
стороны губернских управленцев.
На Ставрополье и Кубани в разные годы с момента
принятия «Манифеста 17 октября» и до начала первой мировой
войны в 1914 году появилось более двух десятков газет и
журналов, а в Терской области и того больше. Вместе с
национальными изданиями они превосходили соседние регионы
в три раза, насчитывая их свыше 60-ти. Более того, владикав-
36 Там же, 1879, №49.
39

казский печатный магнат Сергей Казаров открыл, вдобавок
к тем, что были у него во Владикавказе, еще одну газету в
Ставрополе.
Первая частная газета в Ставрополье «Северный Кавказ»
возникла в 1884 году и просуществовала до 1906 года. Ее
первым редактором, заложившим в нее хорошие традиции,
работавшие на имидж самой газеты и прогрессивное
развитие края, был Д. И. Евсеев. Эта газета с самого начала
обратилась к пушкинской тематике в связи с 50-летней годовщиной
гибели Великого поэта. Особый вклад в эту тематику сделал
известный историк и краевед Г.Н. Прозрителев, поместив в
одном из февральских номеров статью о жизненном и
творческом пути А.С. Пушкина. А рядом были помещены
объявления о проводящихся в Ставрополе и других городах
губернии мероприятиях, связанных с этой датой: театральные
постановки, выставки, встречи и т.д.
Не прошли мимо этой даты и «Ставропольские
губернские ведомости». Редакция объявила своим
подписчикам и друзьям газеты, что «не лишним будет и в нашем
официальном органе напомнить по возможности читателям,
чем был и что сделал А. С. Пушкин для русского общества и
какое воспитательное значение имеют в настоящее время
его произведения». В очерке «А. С. Пушкин» было помещено
также обращение «От Императорского Лицея», в котором
выражалась просьба оказать помощь в собирании
материалов о Пушкине и его памяти. В газете имеется информация
и о тех пожертвованиях, которые были сделаны в пользу
учреждений, проводящих различные мероприятия,
посвященные этим датам.
«Северный Кавказ» стал одним из трех общественно-
политических центров в Ставрополе, а его редакция
своеобразным политическим клубом, где нередко с самыми яркими
представителями своего актива проводилась полемика по
насущным вопросам общественной жизни. В дни
полемических дуэлей клуб часто посещали политически неблаго-
40

надежные люди. С такой смелой газетой охотно
сотрудничали К.Л. Хетагуров, А. К. Лопатин, Я. В. Абрамов, тот самый,
который занимался в Терской области землеустройством
безземельных крестьян в годы первой русской революции.
Частные издания отличались от официальной прессы в
первую очередь тем, что больше внимания уделялось местной
жизни, происшествиям и всякого рода давлениям со
стороны администрации. Похвально и то, что в частной
периодике много места отводилось фельетонам, стихам, рассказам и
даже повестям.
Новые капиталистические производственные отношения
поменяли не только образ жизни, но существенно
повлияли на культуру и на все, что с ней связано. Новые владельцы
газет и журналов и их редакторы прекрасно сознавали, что
в новых условиях должна поменяться также печать и
отражать не только происходящие преобразования и
перспективы развития, но и знакомить «...администрацию, общество и
капиталистов с теми вопросами, разъяснение которых...
составляет насущную потребность»37.
Первым печатным органом на Кубани были «кубанские
областные ведомости», выходившие в Екатеринодаре с 1
марта 1863 года и дотянувшие до 1917 года. Вначале эта
газета выходила еженедельно под названием «Кубанские
войсковые ведомости», а одно время без указания принадлежности,
просто «Кубанские ведомости».
«Кубанские областные ведомости», как и все в России
газеты, принадлежавшие областной или губернской
администрации, состояли из двух частей - официальной и неофициальной.
Первая содержала правительственные распоряжения и
казенные объявления. Во второй части помещались очерки,
рассказы, статьи и различная информация светского характера.
Неофициальную часть с 1879 по 1893 гг. редактировал
Е.Д. Фелицин. Это время считается временем расцвета
газеты. Одаренный историк-краевед, не только сам много писал
37 ЦГИА СССР, ф.776, оп .4, д.291, л.1.
47

в газету, но и открыл двери корреспондентам, предлагавшим
статьи на исторические темы.
В1893 году с 40 номера редактором неофициальной части
«Кубанских областных ведомостей» становится В. В. Скидан.
Он добился ежедневного издания газеты и ввел новые
отделы. При нем в газете были опубликованы так называемые
«вольные» статьи, вызвавшие недовольство властей.
На смену В. Скидану пришел Л,М. Мельников. Не менее
талантливый, чем его предшественники, он превратил
газету в одно из лучших изданий Северного Кавказа. На
страницах неофициальной части «Ведомостей» поднимались
злободневные и острые вопросы. Однако после его ухода из
редакции материалы неофициальной части потеряли свою
остроту. Газета приняла еще более официозный характер и
в таком виде просуществовала до своих последних дней,
наступивших в 1917 году.
Особой популярностью у читателей пользовались
исторические, географические и статистико-экономические
материалы. А подчас в газете появлялись публикации, шедшие
в разрез с официальной точкой зрения.
Первыми редакторами неофициальной части были Лев
Прага, Георгий Есаулов и М. Гегидзе. Но более заметный след
в жизни газеты оставили Евгений Фелицын, Владимир Скидан
и Лука Мельников.
При Фелицыне много внимания уделялось вопросам
сельского хозяйства, рабочего класса Кубани, программам
подворного статистического описания кубанских станиц, во
многом составленные самим Фелицыным.
В официальной части «Кубанские областные ведомости»
выступали проводниками политики правительства и
идеологии самодержавной власти. Однако благодаря
руководителям неофициальной части газеты и главным образом
наиболее прогрессивной части, нередко подбиравших такой
материал из имеющихся под рукой, содержание которых
говорило об обратном и нейтрализовало их. В этом огромную
42

помощь им оказывал большой талантливый
корреспондентский актив, в который входили А. Белобородое, К. Макаренко,
Н. Попандопуло и другие.
Редакция огромную помощь в творческом развитии
оказывала начинающим писателям и журналистам. На
страницах «Кубансих Ведомостей» были опубликованы первые
рассказы Федора Гладкова - «К свету» (1900 г.), «Максютка»
(1901), а также Николая Канавецкого. Редактору газеты
было строго предписано «не дозволять к печати никаких
известий о проезде графа Льва Толстого на юг, о тех
встречах, устраиваемых ему, и о приветствиях, обращаемых к
этому писателю со стороны его почитателей». Однако это
предписание Главного управления по печати было
проигнорировано редактором и в номере 242 за 1901 год была
помещена статья «Л.Н. Толстой на южном берегу Крыма».
Это не прошло незамеченным, и редактору было
поставлено на вид.
С приходом Мельникова в неофициальной части
продолжились попытки обойти власти, помещая неугодные им
статьи. За это редактор не раз подвергался строгим
предупреждениям. Так за публикацию в номере за 9 июля 1899 года
заметки учителя станицы Родниковской Льва Розенберга о
крупном протестном выступлении сельскохозяйственных
рабочих против предпринимателя ему было указано на
недопустимость подобного в будущем. Несмотря на это в
скором времени появилась еще одна такая статья, вызвавшая
недовольство властей. Статья касалась отчета судебного
пристава Крюковского, который обвинялся в превышении
власти. Добавил возмущения к этому фельетон «Илько» на
украинском языке.
Но окончательно вывела из себя власти статья того
же Розенберга «Эпизод из доброго старого времени»,
написанной в фельетонной манере к 41 годовщине отмены
крепостного права в России. В главном управлении по
делам печати усмотрели, что эта статья подрывает престиж
43

дворянского сословия. Об этом был извещен министр
внутренних дел Д. Синягин, и редактор тут же был смещен с
должности. Досталось не только редактору, но и автору,
которому было запрещено отныне публиковаться в
периодической печати.
С уходом Мельникова и ряда других прогрессивных
корреспондентов, в том числе и Розенберга, газета потеряла
свое лицо правдивого отображателя действительности и
обличителя произвола и самоуправства капиталистических
дельцов и власть предержащих. И такой она оставалась до
конца своих дней.
44

ПЕЧАТЬ КУБАНИ
И СТАВРОПОЛЬЯ ПОСЛЕДНЕЙ
ЧЕТВЕРТИ XIX И НАЧАЛА
XX ВЕКА
Периодическая печать этих лет подверглась
существенным изменениям, вызванными внутриполитическими
событиями в России. Это прежде всего убийство народниками
царя Александра 11. Власти, жандармерия и широкая
агентурная сеть развернули масштабные поиски и
преследования всех причастных к этому преступному акту людей и
прежде всего народников. Начался этап, по выражению Ленина,
«разнузданной, невероятно бессмысленной и зверской
реакции»38.
Был составлен и обнародован Земский указ, по которому
вводился институт земских начальников. По новому
положению ими могли стать только дворяне, которым
предоставлялось, а по существу возвращалось право вмешиваться в
семейную жизнь крестьян, в их общинные и переселенческие
дела. Они могли также вмешиваться в производственные
отношения сельскохозяйственных рабочих, регулировать
условия найма их на работу и отстранения от работы в случае
их даже незначительных противоправных действий. Таким
образом, постепенно восстанавливались дореформенные
порядки и власть дворян, потерянные в результате
крестьянской реформы 1861 года.
В не меньшей мере пострадала периодическая печать. В
августе 1882 года были введены новые «Временные
правила о печати». Этот указ резко ужесточал цензуру и
издательскую деятельность. И здесь, как и в земщине, были
ликвидированы те уступки, на которые согласилось правительство в
38 «Кубанские областные ведомости». 1890, № 5.
45

связи с отменой крепостного права. Оберпрокурор синода
К. Победоносцев и граф Д. Толстой, известные своей
реакционностью, получали право по своему усмотрению решать
судьбу любого издания, заподозренного в отступлении от
новых правил вплоть до их закрытия. Примерно такой же
санкции мог подвергнуть газету или журнал цензор. Публикуемые
материалы отныне должны были подписываться их
авторами. Без этого они не могли выйти в свет и широко
распространенные до этого псевдонимы, стали в печати редкостью,
а то и вовсе исчезли. Но не навсегда. Как показало изучение
газетных комплектов в годы, когда острота политической
реакции спала, псевдонимы снова вернулись на газетные
полосы, а с ними вновь возросла критика всего нездорового и
порочного, что продолжало быть в обществе.
Даже за официальной прессой было установлено
наблюдение. А демократическая печать, которую в основном
составляли частные издания, подверглась настоящим гонениям.
В связи с успешным развитием капитализма и роста
промышленного пролетариата в России наступил пролетарский
этап освободительного движения. Внутриполитичесие
изменения в стране положительно влияли на развитие
демократической печати, придавали владельцам газет и журналов
смелость и веру в правоту их дела.
Официальная печать на Кубани, как и в предыдущие годы,
была представлена «Кубанскими областными
ведомостями». С 1879 года эту газету редактировал Е.Д. Фелицын, но
после того как он был назначен на должность председателя
Кавказской археологической комиссии в Тифлисе с 40
номера за 1882 года - В. В. Скидан. Она выходила еженедельно, а с
1883 года - два раза в неделю. С 1889 года совместный выход
официальной и неофициальной частей был прекращен, и
каждая из них стала выходить отдельно.
Однако преимущество сохранилось за неофициальной
частью, На полосах газеты больше отводилось мета
материалам этой части. Поскольку войсковые ведомости были пере-
46

именованы в областные, рубрика «Войсковая летопись»
отошла на второй план, но появились новые - «Екатеринодар»,
«Периодическая печать о Кубанской области», «Судебная
хроника», «Объявления» и др. Газета значительно
обогатилась историческими, этнографическими и статистическими
материалами.
Много и интересно писали: И. В. Бентковский («Крещеные
калмыки», «Новые материалы к истории заселения
Черномории», «Бывшее Кавказское казачье войско и его
наказные атаманы»), П. П. Короленко («Старое
рыболовство Черноморских казаков», «Крымская и Новороссийск»
и др.). Но первенство в этом принадлежало Фелицину.
Внимание читателей привлекли такие его статьи, как «К
вопросу о сословиях у горских племен Кубанской области»,
«Статистические сведения о бывшем Черноморском войске»,
«Описаниевосточного берега Черного моря, составленное в
1839 году генералом Н. Н. Раевским, «Документальные
сведения об основании города Екатеринодара» и др.
В поле зрения «Кубанских областных ведомостей»
постоянно находились и вопросы народного образования. Дела
в этой части в области обстояли неблагополучно, и газета
охотно публиковала материалы критического содержания. В
статье «Школьный недуг» учитель К. Живило отмечал, что «во
всех станицах обучается едва 7-12% детей школьного
возраста». Он указывает, что «у детей наблюдается тяга к знанию,
но им зачастую мешают родители, которые по всяким
случаям житейского порядка не дают им закончить школу»39. Его
поддержал П. Кириллов, который в статье «По поводу статьи
«Школьный недуг» указал, что следует «сделать так, чтобы
первоначальное образование было достоянием каждого»40.
«Кубанские областные ведомости» резко выступили и
по поводу состояния местной печати. В статье «Страничка
из истории провинциальной печати (печать на Северном
39 Там же, №7.
40 Там же, 1891 ,№30.
47

Кавказе) И. Щепинский отмечал, что местная печать мало
интересует население, о чем говорит незначительное число
подписчиков. «Недостаток подписчиков, - пишет он, -
происходит от пустоты газет, обусловленной в свою очередь, также
и провинциальной цензурой». В числе причин было названо
и тяжелое финансовое положение таких газет. И к их числу
относит в частности «Северный Кавказ», «единственной, -
как он называет, - частной газеты на весь обширный край»41.
К сожалению это так, хотя у Терской области уже
давно был опыт издания частных газет. Начало ему положил в
1863 году «Листок для посетителей кавказских минеральных
вод» и просуществовавший с новым названием «Сезонный
листок кавказских минеральных вод» до 1893 года. Другой
такой газетой был «Владикавказский листок объявлений
(1881 г.), затем «Терек» (1882-1884 гг.). Редакция такой
крупной кубанской газеты не могла не знать об этих изданиях
соседней области, и остается только сожалеть, что ее редакция
просмотрела в статье Щепинского эту досадную ошибку.
Не только в центре, но и на периферии сознавали
огромное значение печати в жизни общества. Об этом писала и
кубанская газета, поместив у себя статью атамана Кубанского
войска. «Печатное слово, - писал он, - это такая сила,
которая в состоянии остановить всякого человека от дурного
дела, когда он будет знать, что может быть изобличен печат-
но. Печать открывает такие темны уголки быта и проникает в
такие захолустья, в которые ни я, ни уездные начальники при
всем своем усердии проникнуть не могут»42.
Затем эти же ведомости выступили с критической
статьей, в которой высмеивалась деятельность станичного
начальства. Поскольку это был уже не первый случай, то
терпенье казачьей верхушки лопнуло, и они подали в суд на
редактора Фелицына. Судебное состязание редактором было
проиграно, и он был подвергнут штрафу за диффамацию, за
41 Там же, 1881 ,№1.
42 Там же, 1882, №17.
48

не подтвердившиеся позорящие факты. Сработал древний
принцип, заключенный в народной мудрости: «С сильным не
борись, с богатым не судись»43.
В 1881 году в Екатеринодаре была предпринята попытка
создания еще одной газеты. На этот раз частной. Ни тех, кто
выступил с таким ходатайством, ни даже редакцию
областных ведомостей не смутило то, что рядом с казенной газетой
может появиться частное издание, которое в силу того, что
оно будет свободно от прямого воздействия на нее
областного начальства, составит официальной газете существенную
конкуренцию. Но зато один из корреспондентов «Кубанских
областных ведомостей» В. Щербина заметил по этому
поводу, как бы упреждая возможные возражения, что «жизнь...
края так полна и богата самым интересным и богатым
материалом, что «Кубанским областным ведомостям» совсем не
будет тесно от появления рядом с ними в одном крае и в
одном даже городе другого печатного органа «Кубань». Нужно
только подметить и верно понять те стороны жизни, которые
ищут света и простора, и отвечать потребностям времени и
места»44.
Издание новой газеты «Кубань» было разрешено, но
вышло всего несколько номеров под редакцией Н. Г. Моисеенко.
Причину столь быстрого ее прекращения, установить не
удалось. Возможно, первая попытка зарождения частной
периодической печати на Кубани захлебнулась из-за
недостаточной инициативы со стороны редактора Н. Моисеенко
и местной интеллигенции, которая не обеспечила газету
необходимым материалом.
«Ставропольские губернские ведомости», несмотря на
свой проправительственный характер, много места
отводили отображению местной жизни и истории региона, хотя
нередко публиковали материалы и из международной жизни.
Из всех статей, посвященных региональной тематике, можно
43 Там же.
44«Ставропольские губернские ведомости», 1891, № 2.
49
4 Заказ №163

выделить статью самого И. Бентковского, заведующего
неофициальной частью газеты, «Кавказская губерния до
преобразования в область. 1804-1824» и заимствованный у
центральных газет «Обзор главнейших событий 1890 года в
разных отдельных государствах», опубликованный в 10 номере
за 1891 год. Последняя статья посвящена тяжелому
экономическому положению английского рабочего класса и его
стачечной борьбе с хозяевами лондонских доков и торговыми
заправилами, которые пытались случайных и не надежных
наймитов заменить постоянными рабочими.
В начале 80-х годов в Ставрополье появляется еще одна
крупноформатная газета «Северный Кавказ», которой очень
нелегко придется на первых порах рядом с набравшим
опыт и инерцию «Ставропольскими губернскими
ведомостями». Газета была основана в 1884 году по инициативе
хорошо известного в губернии и за ее пределами, краеведа
Г.Н. Прозрителева. Первым редактором-издателем газеты
«Северный Кавказ» был Д. И. Евсеев.
Как показало начало издания «Северный Кавказ» не мог
конкурировть с губернской газетой, так как у него еще не
сложился достаточный корреспондентский актив, который
бы обеспечивал редакцию необходимым материалом, а
также слишком мал был круг подписчиков, при финансовой
поддержке которого могла держаться газета. Все это и в первую
очередь недостаток средств вынудили инициаторов
временно приостановить свое детище. В связи с этим событием в
«Ставропольских губернских ведомостях» появился ряд
статей, рассказывающих о том, в каких непростых условиях
находится региональная печать.
Среди них можно назвать статью бывшего секретаря
редакции «Северного Кавказа» С. А. Цирульникова. «Несколько
слов о возобновлении издания газеты «Северный Кавказ»,
вышедшая впоследствии отдельной брошюрой. В ней автор
откровенно указывал читателю, что задача, которую ставила
редакция перед изданием, а именно «сделать его органом
50

отражения экономической и общественной жизни всего
Северного Кавказа, органом изучения этой жизни во всех ее
положительных и отрицательных проявлениях, не была
выполнена. В таком случае печальные последствия неизбежны,
дальнейшее существование любого печатного органа
обречено.
«Поскольку эти задачи, - писал автор статьи, цитируя
программное заявление Евсеева, - не под силу одним тем из
участвующих в издании лиц. которым принадлежит инициатива
его, редакция считала безусловно необходимым привлечь
к участию в нем наибольшего числа местных умственных
сил»45.
Всякий публичный орган нуждается в постоянной
поддержке читателей, и чем больше их число, тем надежнее
его перспектива. А это то, чего как раз очень не хватало
«Северному Кавказу».
Газета всегда должна отвечать запросам читателей, а
своим содержанием охватывать тот регион, который она
выбрала для своей деятельности по доставке ему всесторонних
новостей и формированию определенного общественного
мнения. В этом отношении выбор за издателем и
владельцем печатного органа, и он выбирает тот курс и рулит в том
направлении, в рамках дозволенного цензурой и властью,
который исходит из его убеждений, настроений и классовой
позиции.
Ставропольская частная газета «Северный Кавказ», в
названии которой указан регион, который она избрала в
качестве своего идейно- просветительского полигона, освещала
повседневную жизнь и чаяния его населения ни сколько не
больше, а в отдельных номерах даже меньше, чем то, что
происходило за его пределами. Нередко заполнялись
полосы сообщениями извне, случайными материалами отовсюду,
порой ничего не дающие ни уму, ни сердцу тех, для кого она
открывалась, - коренным жителям Северного Кавказа.
45 Там же, №20.
57

В качестве еще одной причины следует указать на то, что
редакция «Северного Кавказа» никакой работы не
проводила с национальной творческой интеллигенцией Северного
Кавказа, не привлекала ее к участию, из-за чего была очень
слабо представлена в газете. Между тем ее уже у всех
народов региона было много, и она активно сотрудничала с
местными редакциями. Не использовать такой потенциал
выходцев из десятков разноликих, со своей самобытной культурой,
верованиями, обычаями и бытом народов было
непростительно. Газета, обогащенная таким уникальным материалом,
заиграла всеми цветами радуги.
Показательна в этом отношении Терская область, где все
издания, начиная с «Терских ведомостей» и кончая самой не
популярной газетой, имели широкую поддержку со стороны
корреспондентов и читателей. Даже национальная
осетинская печать, которая имела также свои издания далеко за
пределами Осетии - в Питере, Тифлисе и Баку -
обеспечивалась материалами сверх нужды. В результате все они имели
громадный интерес. Их выписывали и на родине, и те, кто
узнавал о них в других регионах огромной империи.
Пожалуй, это было главное условие, которое лежало в
основе и первых двух причин. Но всего этого достигнуто не
было, и газета закрылась. Причину неуспеха газеты понял,
а затем и признал сам редактор Евсеев. Свою
положительную роль в этом сыграла и обширная аналитическая статья
Цирульникова, в которой содержались, помимо указанных
негативных причин, советы и конкретные предложения по
кардинальному изменению лица газеты, созданию широкой
корреспондентской сети, расширению географии
распространения и созданию таким образом массового читателя.
Об этом свидетельствует статья Евсеева «От
редактора-издателя «Северного Кавказа», помещенная в тех же
«Ставропольских губернских ведомостях» в номере 20, вслед
за Цирульниковым. В ней он, указывая на причины своих
неудач, пишет «Номера газеты заполнялись по преимуществу не
52

имеющими общего интереса сообщениями из жизни города
Ставрополя, или такими сведениями из общеимперской
жизни, какие читатель мог встретить ранее в любом из столичных
изданий»46. Вооруженный конкретной программой действий,
Евсеев и, надо полагать, его друзья, провели большую
организационную работу по привлечению к активному участию
необходимого корреспондентского и читательского актива,
после которой вскоре газета снова заявила о себе.
В связи с незавидной судьбой «Северного Кавказа» на
Кубани и Ставрополье в воздухе витала идея, что
провинциальная печать нежизнеспособна в существующих условиях
и у нее нет реальных шансов для выживания. Одним из
авторов этой идеи был Мордовцев, выступивший в столичном
журнале «Дело» со статьей «Печать в провинции». Автор
настойчиво проводил в ней мысль, что провинциальная
периодическая печать бесперспективна и не может обеспечить
себе существование хотя бы на какое-то длительное время,
потому что у нее нет той финансовой и интеллектуальной
поддержки со стороны заинтересованного широкого
круга читателей и общества в целом, какую имеют столичные и
другие центральные издания.
Мордовцев прав, но можно и не согласиться с ним. В
качестве опровергающего примера можно назвать Терскую
область. В области, населенной многими народностями, у
которых тяга к знанию, просвещению и культуре, стала
безудержной внутренней потребностью чуть ли не каждого
горца, были безумно рады любому изданию, как долгожданному
светочу добра и прогресса.
Поэтому в Терской области очень хорошо и надолго
приживалась частная периодика, порой успешно
конкурировавшая с казенной, как, например, газеты «Казбек» и «Терек».
Свидетельством этого является то, что в Терской области в
досоветский период выходило более 120 газет и журналов,
многие из которых, несмотря на цезурные преследования,
46 «Северный Кавказ», 1889, № 35.
53

просуществовали не один год. Печатный бум наблюдался
здесь особенно в первом десятилетии XX века. Таким числом
частных изданий, при этом от либерально-демократического
толка до леворадикального и социал-демократического
направления, не может похвастать и\А один северокавказский
регион.
В национальных округах Северного Кавказа каждое
издание население встречало так восторженно, как если бы
открыли новую школу или медицинское учреждение. Оно было
безумно счастливо и относилось к этому, как к очень
важному событию в их жизни.
В провинциях с русскоязычным населением появление
новой газеты или журнала не встречалось с таким
энтузиазмом и пафосом, как в национальных округах, где коренных
жителей, как людей второго сорта, держали в невежестве и
под колониальным гнетом и именовали не иначе как
«дикари», «туземцы», «гололобые» и т. п.
Отсюда такое преимущество за горцами, такая, разность,
как в математической формуле, в которой числительное
многократно больше знаменателя. Уверен, не подлежит спору и
то, что появление в Терской области 120 газет и журналов за
какие-нибудь 20-25 лет, это факт, говорящий о многом, и в
первую очередь о том, что они, эти «туземцы», представляли
собой, и какие надежды возлагали на свое будущее.
Такая газета, как «Северный Кавказ», рассчитанная на
огромный и богатейший этнополитический и экономический
регион, не могла быть предана забвению, и вскоре она вновь
заявила о себе. С новым рождением совсем другой стал
разброс тем, богаче и разнообразнее рубрики и отделы. О быте
и нравах казаков, их службе, социальном облике городов и
станиц, а также о народах, населяющих этот край, писалось
почти в каждом номере.
Газета «Северный Кавказ» проявляла большой интерес к
деятелям культуры и литературы, живо откликалась на
события, связанные с их именами, публиковала биографические
54

очерки и некрологи, сообщая своим читателям о важнейших
вехах их творческой жизни.
В одном из номеров за 1889 год в газете были
помещены два некролога - о М.Е. Салтыкове-Щедрине и о министре
внутренних дел графе Д. А. Толстом. Подписей под
некрологами нет. Поэтому можно предположить, что, если они не
центрального происхождения, то их подготовила сама редакция.
В некрологах подчеркивалась огромная роль этих двух
людей в общественной и государственной жизни России. Но
даже визуально было видно, что редакция делает
предпочтение С.-Щедрину как незаурядному писателю и громадной
общественно значимой фигуре. «Крупный художественный
талант, - говорится о С.-Щедрине, - непосредственно
воздействует на общество, воспитывая его в духе идеалов,
избранных художником за исходную точку своего творчества.
Вдохновенное слово писателя приковывает к себе внимание
общества, дает направление его образу мыслей, его взглядам
на вещи, дает тон душевному настроению»47.
Далее говорится о том, что «всякое отрицательное
явление жизни находит в творчестве писателя яркую» и
заслуженную критическую оценку. «Он громил порок в каждом
его проявлении», посвятив свой талант «служению русскому
народу». Газета, отдавая дань глубокой любви и уважения к
С.-Щедрину, указывает на его значение, как «единственного
сатирика, беспощадно бичевавшего все то, что мешало
поступательному движению русской мысли, что
противоречило интересам социального развития русской жизни»48.
Некролог о министре внутренних дел графе Д.А.Толстом,
подверстанном под некрологом С.-Щедрина, значительно
уступал по объему и состоял из сухих, трафаретных данных
послужного списка, но при этом подчеркивались его заслуги
перед Отечеством,
47 Там же.
48 См. Гутиев К. К. Хетагуров - в кн. К. Хетагуров. Собрание сочинений
в 3-х томах. - Дзауджикау, 1951, т.1, с.11.
55

Редакция «Северного Кавказа» еще в ряде последующих
номеров помещала очерки и статьи известных
современников, посвященных Щедрину. Продолжение
биографического очерка редакция дала в 36 номере, свои статьи и
воспоминания посвятили великому сатирику известный
ставропольский краевед Прозрителев - «Памяти М.Е. Салтыкова-
(Щедрина). Живая могила»(№37) и за подписью И. С. «Тургенев
о Щедрине» (№39).
Вообще этот раздел в газете представлен довольно
солидно, что свидетельствует о ее неослабном внимании к
писателям и видным деятелям культуры. На его страницах нашли
отражение жизнь и творчество Чернышевского, Новикова,
Плещеева, Добролюбова, Гончарова, Неверова, Крылова,
островского и др.
В вопросе о начале публицистической деятельности Коста
Хетагурова нет единого мнения. Точки зрения расходятся в
зависимости от подходов ученых. В основном их две: Одни
- К. Гутиев и Г. Кравченко относят начало публицистической
деятельности Коста к 1887 году, когда в «Северном Кавказе»
за подписью «К» была опубликована статья «Поминки у
осетин»49.
Версию Гутиева и Кравченко подхватил В. Корзун и их
предположение выдал уже за неопровержимый факт: «В
1887 году он (Коста - авт.) печатает в газете «Северный Кавказ»
статью «поминки у осетин» за подписью «К». Эта статья, -
пишет он, - было первым проявлением с его стороны интереса
к этнографии осетинского народа и в то же время - вообще
первым выступлением Коста в печати»50.
Такого же мнения придерживается Л. Орудина. «Коста
Хетагуров, - утверждает она, - печатает в газете «Северный
49 Кравченко Г. К вопросу об установлении начала литературной
деятельности Коста Хетагурова. - Ученые записки СОГПИ. - Дзауджикау,
1951,т.18,вып.2,с.71.
50 Корзун В. Коста Хетагуров. Очерк жизни и творчества. - М., 1957,
с.43.
56

Кавказ» статью «Поминки у осетин» за подписью «К». Это
было первым выступлением поэта в печати»51.
В. Цаллагов, более фундаментально занимавшийся
публицистикой Коста Хетагурова, путем анализа этой статьи и
фактов, связанных с жизнью поэта тех лет, убедительно опроверг
эту гипотезу, превращенную ее авторами в аксиому, и
пришел к выводу. Что «... пока не будут найдены другие, более
достоверные материалы и факты, началом журналистской
деятельности Коста Хетагурова следует, на наш взгляд,
считать стихотворный фельетон «Владикавказ»,
опубликованный в № 17 «Северного Кавказа» 28 февраля 1888 года»52.
С этой версией трудно согласиться, поскольку идет
подмена понятий. Стихи - это поэтика, поэтический жанр, и
автор такого сочинения причисляется к поэтам, а не к
журналистам или публицистам. Публицистика совсем другой жанр,
жанр прозаического происхождения и к поэтике не имеет
никакого отношения. Так что стихотворное произведение,
как бы оно ни называлось: фельетон, басня, эпиграмма и пр.,
помещенное даже в периодической печати, в данном случае
в газете «Северный Кавказ», не может служить началом
публицистической деятельности поэта.
Ваш покорный слуга, автор настоящей работы в своей
книге «Печать Терека и царская цензура», изданная еще в
1971 году, сославшись на другие совершенно факты,
выдвинул свою точку зрения, на наш взгляд, наиболее
достоверную, о чем может судить настоящий читатель. «Начало
публицистической деятельности Хетагурова, - говорится в этой
книге, - относится к 80-м годам. Его первые выступления в
периодической печати возможно связаны с газетой «Терек»,
издававшейся во Владикавказе в 1882-1884 годах Ипполитом
Веру, придерживавшимся демократических взглядов, не-
51 Орудина Л. Ставрополь-губернский. - Ставрополь, 1976, № 1,
с. 61.
52 Цаллагов В. Н. Публицистика Коста Хетагурова. - Орджоникидзе,
1983, с. 44.
57

смотря на свое дворянское происхождение. Но это только
предположение, так как Коста в эти годы находился в Санкт-
Петербурге. Зная личностные качества Коста, убежден -
расстояние не могло послужить помехой для него, остро
реагировавшего на все события, происходившие на родине. И не
исключено, что в «Терек» могли быть направлены им статьи
в защиту прав и интересов простых горцев. Однако из-за
отсутствия почти половины комплекта этого издания степень
предполагаемого участия Коста Хетагурова в газете «Терек»
(1882 г.) установить не удалось.
С 1888 года Коста Хетагуров печатается в
ставропольской газете «Северный Кавказ», вначале преимущественно
как поэт. Но уже в 1889 году он выступает как рецензент,
поместив статью «Владикавказ», в которой дал оценку пьесе
Л. Черского «Артистка». За ней в номерах 22, 23,24
последовала «Фатима» с припиской «Кавказская повесть под
аккомпанемент балалайки»53.
В 90-е годы XIX века редакция «Северного Кавказа»
проявила особый интерес к историко-биографическому жанру,
к выдающимся деятелям культуры и общественной жизни, к
самоотверженным защитникам интересов простого народа,
подлинным патриотам страны, не отступавшим от
подвижничества, несмотря на гонения и преследования.
Одним из первых из числа региональных деятелей в этот
период на страницы «Северного Кавказа» выносится
некролог, посвященный И. В. Бентковскому. Он подписан
инициалами «Я. А.». По всей вероятности они принадлежат
либеральному народнику Я. Абрамову.
В некрологе весьма лаконично. Но достаточно ясно
изложены основные вехи жизни поляка Бентковского, связанные
с его деятельностью на Кавказе, куда он из Польши,
охваченной революционным брожением, в 1832 году на Кавказ,
будучи закованным в кандалы. «Скоро он стал изучать быт
53 Хоруев Ю.В. Печать Терека и царская цензура. - Издательство
«Ир», Орджоникидзе, 1971, с.86.
58

калмыков и экономический уклад края, в котором он жил, -
говорится в некрологе54.
«Так Бентковский пришел в журналистику, - пишет
Станько А. И., - стал редактором неофициальной части
«Ставропольских губернских ведомостей», которые имели
при нем просветительскую направленность. И. Бентковский
выступал в печати по вопросам земледелия, скотоводства,
рыболовства, народного образования, административного
устройства края и пр. Сделался одним из самых известных
знатоков истории и этнографии Северного Кавказа, внес
значительный вклад в изучение его экономики и культуры»55.
Концовка некролога Бентковскому очень своеобразна.
«Пришел в наш край чужим, а умер одним из самых близких
ему людей. И если бы родные дети этого края делали для
него хотя бы небольшую долю того, что сделал этот чужой
человек, мы могли бы быть спокойными за будущность края».
Помещение в местной газете такого поучительного
материала, надо, наряду с его автором «Я. А.» поставить в заслугу и
самой редакции «Северного Кавказа».
В серии историко-биографических публикаций читатели
«Северного Кавказа» получили захватывающие рассказы о
творческой жизни многих выдающихся личностей России: Новикова,
Гончарова, Добролюбова, Неверова, Островского, Крылова и
многих других. Кроме того, популярности «Северного Кавказа»
способствовали также публикации таких известных местных
авторов, как Г. Замятин, А. Васильев, А. Бабич, В. Егоров.
Однако больше других популярности этой газеты
способствовало участие в ней выдающегося борца за свободу и
права горцев Северного Кавказа, основоположника
осетинского языка и литературы, революционного демократа Коста
Левановича Хетагурова.
54 Газета «Северный Кавказ», 1890, № 60.
55 Станько А. И. Журналистика дона и Северного Кавказа (допро-
летарский период). - Ростов-на-Дону, изд. Ростовского университета,
1990,с.98.
59

Коста Хетагуров родился высоко в горах, в осетинском
селении Нар. Но после того, как его отец Леван Елизбарович
возглавил в 1870 году переселение безземельных горцев
и обосновал в Кубанской области селение Георгиевско-
Осетинское, он, некоторое время спустя, не будучи
принятым в основные классы гимназии во Владикавказе из-за
отсутствия свободных мест и как переросток, переезжает к
отцу. По ходатайству отца, подпоручика милиции, в апреле
1871 года начальник Кубанской области делает
распоряжение об отправлении подростка Коста в пансион при
ставропольской гимназии, куда он по приказу наместника был
зачислен кандидатом на одну из горских вакансий. Теперь
учеба и почти вся его многообразная творческая жизнь
проходят на Кубани.
«Северный Кавказ» была той газетой, с которой
началась его бурная деятельность в периодической печати.
Публицистика Коста очень обширна как по своей тематике,
так и по территориальному размещению статей. Каждой его
корреспонденции были рады не только местные издания, но
и столичные. Им опубликовано 65 статей и заметок, а также
фельетон. Из них в «Северном Кавказе» - 45 вместе с
этнографическим очерком «Особа». Остальные 18 - в
центральных газетах «Сын Отечества», «Санкт-Петербургские
ведомости» и в «Юге». А из региональных следует назвать «Казбек»,
«Сезонный листок Кавказских минеральных вод», журнал
«Кавказские ведомости».
Самыми значительными по своему содержанию, кругу
охваченных социально-экономических и политических
вопросов в публицистике Коста Хетагурова являются очерки
«Накануне» и «Неурядицы Северного Кавказа»,
опубликованные в «Северном Кавказе» в феврале 1897 г. и «Санкт-
Петербургских ведомостях» в марте-апреле 1898г
соответственно. Первая за подписью «Нарон», вторая - «К. Хетагуров.
Каждая из этих публикаций состоит из нескольких статей,
в которых поднимаются наболевшие вопросы,
называются

ся причины бесконечных неурядиц и участие официальной
прессы в их решении и постановке перед властями.
Статью «Накануне» Коста Хетагуров начинает с
уверенности в том, что «край наш (Терская область - авт.) переживает
в высшей степени важный исторический момент», и что мы
находимся накануне таких реформ, которые коренным
образом изменят существующий у нас порядок вещей и, конечно,
к лучшему». В связи с этим К. Хетагуров отмечает, что «после
чудовищного похода на туземцев Кавказа многие газеты с
некоторого времени совершенно изменили свой тон и в
больших передовых статьях стали выяснять истинные причины
разбойничества и констатируемого вообще беспорядка на
Кавказе. Даже «Новое время» снизошло до требований
здравой логики.
Ссылаясь на воспоминания старого кавказского офицера,
опубликованные в газете «Гражданин» в январе 1897 года под
общим названием «О кавказских разбойниках», автор статьи
считает, что главная причина кроется не в ослаблении
значения русской власти в глазах туземцев, а в коренных
изменениях экономического и административного строя страны».
Газета «Новое время» в целом соглашаясь с автором
воспоминаний, признает, что настоящее разбойничество
началось после освобождения крестьян, так как реформа не
наделила крестьян землей, «из-за выгонных мест и воды
постоянно возникают споры, нередко кончающиеся
кровопролитием». Предметом частых конфликтов становятся межевые
границы. То же самое происходит с хизанами-бедняками,
спор которых из-за земель зачастую приводит к кровавому
исходу.
Называются и другие причины, провоцирующие
беспорядки на Северном Кавказе, - это крайне слабое культурное
воздействие на горцев специальных школ и
общеобразовательных учреждений, это и неудовлетворительное
управление краем, неадекватная судебная система и российское
законодательство, которое вследствие неподготовленности
Ы

к нему местного населения вступает в конфликт с их
внутренним миром, взлелеянном на адате и обычном праве, веками
передающимися из поколения в поколение. И выход из этой
ситуации, считает Хетагуров, один - устранение этих причин.
«Неурядицы Северного Кавказа» с точки зрения
затрагиваемых вопросов в какой-то мере являются
продолжением очерка «Накануне». В этой публикации Коста Хетагуров,
находившийся в Петербурге, вновь говорит о том, что «по
доходящим к нам с Кавказа и пропущенным сквозь
официальную призму сведениям оказывается, что во всей
сумятице, бесспорно совершающейся теперь на Кавказе, виновны
единственно и исключительно полудикие туземные племена,
упорно противящиеся приобщению их к всероссийской
цивилизации»56.
Из патриотизма, - пишет он далее, - мы искренно желали
бы, чтобы это объяснение соответствовало истине, но... мы
позволяем себе думать, что существуют и другие объяснения
происходящих ныне на Кавказе ненормальностей».
Чтобы не распыляться и сохранить идейную силу Статьи,
Хетагуров ограничивается примерами из жизни Северного
Кавказа и главным образом Терской области.
Каждый из этих очерков имеет одну направленность и
одну задачу - объяснить официальной печати,
изображающей в черных красках народности Северного Кавказа, -
осетин, чеченцев, ингушей, аварцев, абазинцев, кабардинцев, за-
кубанских черкесов и т.д., и русской администрации не
только на местах, но в центре страны, - что «режим,
установившийся на Северном Кавказе после его покорения, с первых
же шагов пошел совершенно вразрез с духовно-социальным
строем туземцев во всех его разнообразных проявлениях, -
до самых пустых мелочей исключительно. «Новые властители
Северного Кавказа, к сожалению, - пишет Коста, - не вполне
поняли правовые и бытовые особенности завоеванных пле-
56 Хетагуров К.Л. Публицистика. Собр. соч. в 5-ти томах. Т.4,
Владикавказ, 2000, с.133.
62

мен и решили сразу применить к ним такие государственные
нормы, к восприятию которых они решительно не были
подготовлены предшествовавшей своей историей. На
независимого, свободолюбивого, храброго и воинственного туземца
решили без всякой предварительной подготовки, наложить
бремя, о котором он раньше не имел ни малейшего понятия.
Это и послужило одной и главнейших причин несогласий,
установившихся между победителями и побежденными и
продолжающихся, увы! до сего дня»57.
Следующей причиной неприязни к русской власти
туземного населения, автор считает двурушническое поведение
соплеменников, находящихся на службе у русских,
«посредничество «благонадежных» и «влиятельных» лиц,
систематически вводивших власть в более или менее крупные ошибки,
которыми недобросовестные из этих посредников
пользовались для своих честолюбивых и корыстных целей.
Не меньшее зло, которое ведет «к большому количеству
недоразумений и преступлений на Северном Кавказе»
является то, что казачьи станицы поселены вперемежку с
плоскостными аулами туземцев. Такая чересполосица ведет к
нескончаемым столкновениям из-за межи, потравы, порубки
леса, «что с каждым днем усиливает их взаимную вражду».
По распоряжению начальника Терской области в отношении
неугодных лиц, борцов за справедливость нередко
практикуется высылка из области до 5 лет, ссылка на остров Чечень
и в холодные северные края. А чего стоит ответственность
за «доведенные следы», налагавшаяся не только на
отдельных подозреваемых лиц, но и на целые аулы?! «Нам известны
аулы, - пишет Коста Хетагуров, - где годовая сумма платежей
«за следы» доходит до 25-30 и более рублей с дыма... А как
производится самое взыскание штрафов «за следы»..? У
несчастной семьи отбирается последняя коровенка, арба,
котелок, а иногда даже «священная» цепь над очагом»58.
57 Там же, с.137.
58 Там же, с. 143.
63

Резкой критике подверг К. Хетагуров местную
администрацию - управленцев низшего звена, непосредственно
работающих с народом. «Легко себе представить, каким
авторитетом пользуются в туземных аулах старшины из
казачьих урядников, в большинстве случаев постоянно пьяные,
грубые в действиях и омерзительно непристойные в
выражениях. .., назначавшиеся прежде по выбору, а теперь, а теперь
назначаемые администрацией и обходящиеся более чем в
два раза дороже обществу - 500-600 рублей при квартире
с отоплением, освещении и прислугой вместо 150-200-300
рублей прежде». И, наконец, задается вопрос: «Много ли
сделала Терская область в смысле просвещения туземного
населения в смысле приведения его к началам гуманности,
приобщения его к общечеловеческой культуре и улучшения
его экономического благосостояния?»59
Категорический ответ на этот вопрос дают «к
величайшему удивлению «Терские ведомости», которые отмечают, «что
вообще немного, к сожалению,., сделано в этом отношени-
и»60. И, действительно, так немного, что меньше уж нельзя!
И настоящим обвинительным приговором звучит
заключительная фраза Коста Хетагурова о том, что «если
государство преследует всестороннее приобщение туземцев
Северного Кавказа к общегосударственному организму и его
культуре, то практикуемые до сих пор для этого меры ведут к
совершенно противоположным результатам»61.
Все другие статьи посвящены более частным
вопросам, хотя и весьма насущным и требовавшим внимания
властей и общественности, как-то: неоднократно
повторяющиеся «Владикавказские письма» - газета «Северный
Кавказ», «Горские штрафные суммы» - газ. «Сын Отечества»;
статьи, посвященные вопросам народного просвещения -
«Пятигорская церковно-приходская школа», «Пятигорское
59 Там же.
60 Газ. «Терские ведомости», № 71, от 23 июня 1896 г.
61 Там же, с.158.
64

городское двухклассное женское училище» - газ. «Сезонный
листок Кавминвод», «Развитие школ в Осетии, «Женское
образование в Осетии», «Сословный вопрос в Осетии» и др. -
газ. «Санкт-Петербургские ведомости», «Открытые письма к
осетинской интеллигенции» - газ. «Терские ведомости» и др.
Эти публикации сделаны не только под своим именем.
Поскольку псевдонимы были очень модны тогда, отдельные
статьи его выходили также за подписью «К.», «К. X.» и «Нарон»,
что на осетинском языке указывало на его происхождение из
сел. Нар, расположенного в верховьях Алагирского ущелья
Республики Северная Осетия-Алания.
65

НАЧАЛО ПЕРИОДИЧЕСКОЙ
ПЕЧАТИ НА ТЕРЕКЕ
Как известно, Россия в прошлом не была только
эксплуататорской и эксплуатируемой, реакционной или
революционной. Не была едина и печать. Россия крепостническая
имела свои печатные органы, революционная - свои. Между
революционными и реакционными печатными органами,
отражавшими интересы диаметрально противоположных
социальных сил, шла никогда не затухавшая идеологическая и
политическая борьба.62
На Северном Кавказе, в отличие от центра России, такая
идейная борьба зародилась много позже. И когда «открытая
вольная речь» русских дворянских революционеров
зазвучала над крепостнической Россией в заграничной прессе,
а на Родине - в подпольных прокламациях и на страницах
«Современника», на Северном Кавказе, в частности в Терской
области, не было видно еще истоков ее. Она пришла сюда
даже не в период колонизаторской горячки царизма, а лишь
с капитализмом, разделявшим общество на непримиримые,
антагонические классы. В руках каждого из них великим
оружием борьбы стала печать, защищавшая свой класс и
беспощадно разоблачавшая другой.
Говоря о цели и назначении революционной, истинно
народной прессы в условиях капитализма, К. Маркс указывал,
что: «первая обязанность печати состоит в том, чтобы
подкопаться под все основы существующего политического строя».63
Печать - это отражение борьбы классов, зеркало
общества, уровня его развития, и психоэмоционального со-
62 Большевистская печать. Краткие очерки истории 1894-1917 гг.
М.,1962,с.З-4.
63 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., изд.И-ое, т.1. М., 1955, с. 166.
66

стояния. Именно поэтому в каждый исторический период
развития она имеет свои характерные формы и
особенности, обусловленные социальной,
общественно-политической жизнью страны. Вторая четверть XIX века, например,
отмечена появлением «толстых» ежемесячных журналов.
Начиная уже с 60-х годов повышается роль газет, как более
оперативных изданий, живо откликающихся на события
текущего времени, отвечающих запросам буржуазного
читателя. Это были в основном официальные газеты,
выходившие в губерниях и областях России и потому получившие
название губернских или областных ведомостей. Проект
об издании губернских изданий возник еще в 1830 году, а
спустя восемь лет увидели свет первые из них. По-разному
сложилась их судьба: одни безвозвратно угасли в начале XX
века, другие дожили до Февральской революции, и даже до
вооруженного переворота, организованного
большевиками в Октябре 1917 года.
Губернские ведомости - официальный орган местных
управлений, царско-чиновничьего аппарата, - выражали
сугубо официальную точку зрения, выступали
проводниками царской политики, дворянско-буржуазной идеологии. В
них строго запрещались всякие политические выступления
и разрешалось печатать только правительственные
постановления и предписания, известия, казенные и частные
объявления. Редактором неофициальной части газеты обычно
назначался политически надежный, грамотный работник,
официальная же часть возлагалась на ответственного
чиновника из управления, а вся газета в целом находилась под
наблюдением самого губернатора. По этим мотивам губернские
ведомости не подвергались просмотру цензуры, царские
сатрапы были достаточно бдительны и преданы, чтобы с
фанатичной скрупулезностью нести охрану романовских
порядков. Лишь в семидесятые годы, в период нового подъема
освободительного движения, когда в Россию проник марксизм,
а революционеры-народники - в народ, зовя его на борьбу
67

с самодержавием, правительство во избежание всяких
недоразумений взяло под свое око и их.
Губернские ведомости выходили от одного до шести раз
в неделю тиражом в несколько сот или тысяч экземпляров.
В соответствии с обстановкой менялась программа. В 60-е
годы, например, воспользовавшись относительно большей
свободой печати, эти издания в своей неофициальной
части своей нередко публиковали актуальные экономические
материалы, статьи и заметки об освободительном движении
крестьян; появлялись статьи и политического характера. В
результате они стали играть более заметную роль в
общественной жизни провинции, что не очень нравилось властям.
И тогда главное управление по делам печати распорядилось,
подвергать цензуре и эти органы. Во второй половине 60-х
годов разрешалось еще публиковать политические,
юридические статьи, но уже взятые только из официальных
источников. А по программе 1871 года, губернским ведомостям
было отказано и в этом; на своих страницах они могли
помещать самые безобидные материалы, преимущественно
краеведческого характера. За выполнением этой программы
следила цензура. В результате губернские ведомости, как сухой
и серый официоз, вернувшийся к своему первоначальному
виду, стал хиреть и чахнуть. Это стало заметно особенно с
зарождением и развитием в провинции частной, более живой
и энергичной прессы.
Терские областные ведомости в ряду всех официальных
газет не были исключением, они испытывали те же
правительственные ограничения. Незавидная участь «Терских
ведомостей» облегчалась несколько в силу отдаленности от
центра и местных условий. Пестрый национальный состав,
многообразие нужд края, непокорный и вольнолюбивый
дух его обитателей накладывали свой отпечаток на орган,
способствовали расширению политических рамок. Эти
вопросы всегда волновали лучших людей области. Ратуя
за облегчение жизни горского населения, его передовые
68

представители со всех сторон «обстреливали» редакцию
«Терских ведомостей» статьями и корреспонденциями на
самые злободневные темы. Но голоса их часто гибли,
тонули в океане безмолвия, и только некоторые из них долетали
до «берега». Так было до начала 80-х годов, пока «Терские
ведомости» были единственным в области периодическим
печатным органом.
Появление «Терских областных ведомостей» относится к
началу 1868 года. Почему области понадобилась своя газета
и какие причины настоятельно требовали этого?
После проведения крестьянской реформы в
национальных окраинах России, в том числе и в Терской области,
создались благоприятные условия для ускоренного развития
капитализма, проникновения русского капитала в горскую
деревню. Реформа и развивающийся на юге капитализм
повлекли за собой некоторые изменения буржуазного
характера в управлении краем.
Царское правительство всячески старалось без ущерба
для себя приспособить аппарат политического и
административного управления к нуждам бурно развивающихся
капиталистических отношений.
Печать, являясь политической надстройкой, обслуживает
господствующие классы. Поэтому постановка вопроса об
издании периодической печати - газеты - было не случайной
прихотью местной администрации, она диктовалась всем
ходом социально-экономического развития Терека после
реформы 1867 года.
Обмен экономической, военной, техническое и прочей
информацией, сообщение о природных ресурсах и
богатствах края, конъюнктурных способностях местного рынка,
сырьевых источниках - все это в немалой степени
способствовало ускоренному проникновению капитализма на
Тереке.
Другим немаловажным фактором является то, что к
рассматриваемому периоду народами Терека были сделаны
69

и некоторые шаги по пути культурно-правового развития.
Появились первые представители национальной
интеллигенции, медленно, но все же растет сеть школ,
просветительских организаций, растут духовные запросы масс.
Необходимость в своем печатном органе была
продиктована также выделением Терской области из Ставропольской
губернии в самостоятельную военно-административную
единицу. Это вызвало к жизни широкую сеть хозяйственных
и управленческих аппаратов, которые не могли теперь
полноценно существовать без гибкого и оперативного
руководства ими.
В докладе наместнику Кавказа от 28 января 1867 года
начальник Терской области М.Т. Лорис-Меликов писал: «При
разнохарактерности населяющих Терскую область
элементов, именно гражданского, казачьего и туземного,
управляемых разнородными административными
учреждениями, ощущается крайняя необходимость в средствах к
скорейшему и одновременному обнародованию Манифестов,
указов Сената и других правительственных общих, а
также местных распоряжений по всем отраслям управлений.
Обнародование всякого рода распоряжений посредством
приказов, приказаний и объявлений по войскам и
подведомственным частям управления областью - никогда не
может заменить особого обнародования посредством особого
местного официального органа, а поэтому и чувствуется
настоятельная необходимость в его издании».64
Начальник Терской области напоминал, что
«необходимость в издании местных ведомостей предусмотрена
законом», а общее учреждение губернских правлений, что самое
главное, - «не распространяется на Терскую область, так как
она управляется по особенному учреждению, в коем нет
никакого постановления по предмету издания областных
ведомостей, между тем как менее населенная часть Северного
Кавказа, именно Ставропольская губерния, - управление
64 ЦГА СОАССР, ф.13, оп-1, ед.хр.-761, л.2.
70

(7 Се*Ш№ьескмл> у^т/тя^
В течение всего дооктябрьского времени в Терской области издавалось до 120
газет, журналов и ежегодников - 120 голосов, разных по звучанию и охвату жизни,
разных по правдивости и чистоте. Одни из них продержались годы, и даже десяти-
летия, другие - едва успели заявить о своем появлении на свет, третьим - вообще
было отказано властями. При всей разности судеб каждое издание имеет
определенную историческую ценность.
Ю. Хору ев.
77

1890 г.
120 лет со дня выхода «Терского
сборника» (1890-1910), литературно-научного
приложения к «Терскому календарю»
(г. Владикавказ).
Издатель - Терский областной
статистический комитет. Выходил один раз в год.
Редакторы - с 1890 г. - П. Стефановский
с 1893 г.- Г.А. Вертепов
с 1910 г. - НА Караулов 2-й.
«Терский сборник» фактически
являлся второй частью «Терского календаря»,
в отличие от которого бьш сборником
публицистических статей. Он содержал
большой справочный материал по
Терской области, преимущественно по
Владикавказу, а также литературные и
научные статьи, заметки о жизни и быте
народов Северного Кавказа.
Так, за 1892 г. помещены историко-
статистические очерки «Осетины» и
«Кабардинцы» Е. Максимова,
«Ингуши» Г, Вертепова, «Краткое изложение
основ Шариата» А. Грена, «Осетинские
сказки и поверья», записанные А. Кану-
ковым и др.
«Терский сборник» представляет
большой научный интерес для исследователя,
книга может служить богатым
источником исторических сведений о Терской
области и вообще о Кавказе.
хоруевю
ИСТОРИЯ В ПЕЧАТНОЙ СТРОКЕ-
СПРАВОЧНИК ПЕРИОДИЧЕСКИХ ИЗДАНИЙ
НА ТЕРЕКЕ (1863-1917). - ВЛАДИКАВКАЗ, 2003.
120 лет со дня выхода «Терского
календаря» (1890-1910),
общественно-политического статистико-экономического
сборника (г. Владикавказ).
Издатель - Терский областной
статистический комитет.
Редакторы - П. Стефановский,
с 1893 г. - Г. А. Вертепов,
с 1909 г. - М.А.Караулов 2-й,
с 1912 г. - СП. Гортинский
72

которой не может испытывать тоже затруднений,
требований и заявлений со стороны управляемых, коим
подвержено управление Терской области, образованной из недавно
покоренной части Кавказа, где еще не успели укорениться
начертанные правительством меры, где еще не дознано,
насколько применены эти меры к понятиям, обычаям,
состояниям и нуждам управляемых, - уже имеет местный
официальный орган, на издание коего отпускается по штату 1430
руб. в год. Таким же образом и в Кубанской области, тоже
управляемой по особенному учреждению, издаются
областные ведомости, на что отпускается ежегодно из войсковых
сумм 1416 рублей».65
В пространной докладной указывалась примерная
программа «Ведомостей». В ней предполагалось отвести
солидное место «устным историческим преданиям», «славным
подвигам» русских войск и кавказцев, которые,
несомненно «украсят собою страницы истории покорения Кавказа».
Наконец, газета может немало способствовать изучение
«туземного населения области» в смысле этнографии,
языка и вообще культуры. Отдел торговли и промышленности
должен будет заниматься публикацией не только местных и
внешних сведений о базарах, ярмарках и денежном курсе, но
и о спросе и предложении извне.
За штабом войск Терской области значилась небольшая
типография во Владикавказе и, пожалуй, единственная.
Имелось в виду, что именно там будет печататься новая
газета. Однако для этого необходимо было прежде всего
преобразовать ее, так как ранее она предназначалась для отпеча-
тывания только приказов, объявлений, инструкций и других
войсковых бумаг малого формата и не требовавшие особо
спешного выпуска. В типографии работало всего несколько
человек: наборщик, корректор, заведующий, нередко и сам
выполнявший работу по набору или корректуре, причем
члены типографии брались из частей войска, не опытные и
65 Там же, л.4.
73

мало сведущие. Шрифты также не могли устроить ни
количеством, ни ассортиментом, ни качеством.
Становилось очевидным, что войсковая типография
нуждается в полной модернизации, для чего потребуются
денежные отчисления. Например, на приобретение станка -
1091 рубль, шрифта и прочих типографических
принадлежностей - 1200 р. Итого 2291 рубль. Кроме того, настоящий
временный личный состав типографии должен был быть
заменен вольнонаемными рабочими, которые могли бы стать
постоянными квалифицированными кадрами.
Подготовка печатников «из казаков, туземцев и мещан»
по идее должна была протянуться не менее полугода,
примерно до начала следующего 1868 года. Несмотря на это,
начальник области обратился с ходатайством о
разрешении издавать «Терские ведомости» с 1 мая текущего года,
то есть с момента набора людей и преступления к
обучению их типографскому делу. Он же просил «соизволения
на отчисление из экономического капитала», состоящего
в его распоряжении, 3247 рублей для первоначального
устройства типографии и содержания его рабочих... «Что
же касается издания ведомостей в 1868 году, - писал
далее он, - то обязываюсь войти с особым ходатайством, в
основание коего будет принят результат, полученный с
окончанием издания за восемь месяцев текущего года,
- об ассигновании на областную типографию, по
примеру Ставропольского Губернского Правления, из
государственного казначейства по 1575 руб. в год; если же Ваше
Высочество не соизволите на отпуск этой суммы из
означенного источника, то испрошу в свое время повеления
об отчислении ежегодно такой суммы остаточных от
содержания чинов военно-народных управлений и Терского
Казачьего войска сумм, по равномерной части из обоих
источников».66 Дана была также полная статистика с
анализом расходов, прихода, издержек и т.д.
66Тамже,л.7.
74

10 марта такая же докладная была выслана по прежнему
адресу повторно. Но там и на этот раз не торопились. Лишь
спустя два с лишним месяца, а со времени первого запроса
- почуй пять месяцев, пришел ответ в канцелярию Терской
области. Ответ был положительный. Начальник Кавказского
Горского Управления сообщал, что «Его Императорское
Высочество Главнокомандующий армией изволил, согласно
ходатайству... разрешить издавать «Терские ведомости» по
программе и на основаниях, означенных в докладной
записке...»67 Расходы на издание возлагались взаимообразно на
бюджет Терской постоянной милиции с последующим
восполнением понесенных затрат. Начальнику области
поручалось решить вопрос о цензоре и свои соображения на этот
счет «в непродолжительном времени доставить».
Получив разрешение кавказского наместника, Войсковое
Правление Терского казачьего войска разослало 21 сентября
того же года циркуляры всем бригадным и полковым
правлениям. «Войсковое правление..., - говорилось в нем, - просит
выписку с будущего 1868 года Ставропольских губернских
ведомостей оставить, а взамен их будут высылаться в
бригадные и полковые правления в таком же числе экземпляров
от канцелярии начальника области «Терские ведомости» с
уплатою за это денег из канцелярских сумм по
принадлежности как и за губернские ведомости, в размере какой будет
назначен редакцией тех ведомостей, о чем и будет сообщено
особо».68
Таким образом, из всего вышеприведенного следует, что
издание и содержание газеты «Терские ведомости»
первоначально находились на бюджете терского казачьего войска и
Министерства внутренних дел. С нового же года, когда у
газеты появился «круг обязательных подписчиков», она перешла
на хозрасчет с дотацией правительства. Он не могла
обойтись без финансовой поддержки со стороны, ибо выручка в
67 Там же, л.8.
68Тамже,л.13.
75

начале выхода со всего тиража в несколько сот экземпляров
не окупала всех газетных расходов.
Как ни торопился начальник области «сделать ее (газету
- авт.) органом для быстрой и точной передачи
подчиненным местам и лицам общих правительственных и местных
распоряжений»,69 первый номер ее увидел свет лишь в
январе 1868 года. Размером около одного печатного листа она
была издана тиражом в 400-500 экземпляров. Выходила
еженедельно, то есть 52 раза в год, а стоимость каждого номера
равнялась 4 р. 50 коп.
Первым редактором «Терских ведомостей» был
назначен замечательный представитель коренной кавказской
интеллигенции второй половины XIX века Адиль-Гирей Кешев
(Каламбий). На этот факт указывает послужной список
коллежского асессора А.-Г. Кешева, который значится в фонде
канцелярии начальника Терской области. В нем сказано:
«Причислен к гражданскому управлению Терской области с
отправлением обязанностей редактора областных
ведомостей 3 августа 1867 года. Допущен к исправлению
должности младшего чиновника особых поручений при начальнике
Терской области 29 сентября 1867 года приказом по
кавказскому военному округу за №22...»70
Адыгеец Адиль-Гирей Кешев был на Кавказе одним из
образованнейших людей своего времени, талантливым
публицистом и писателем, прекрасным знатоком жизни горцев, их
нравов, обычаев. Едва ли можно было найти в те времена
более подходящую кандидатуру на пост редактора губернских
ведомостей, преминуть его, если не делать это с умыслом.
Правда нельзя, не упомянув, обойти без внимания то
обстоятельство, по которому без особых колебаний Терская
администрация поручила Кешеву редактирование своей
газеты. Молодой человек, связанный с княжеской
фамилией родственным узами (Кешев был женат на дочери князя
б9Тамже,л.15.
70 ЦГА СОАССР, ф.12, оп-5, ед.хр. 206, л.104.
76

Пшимафа Канокова), с заманчивой перспективной по службе
в официальных кругах, по-видимому, внушал доверие,
сходил за «своего».
Однако, сам факт, что первый редактор официальной
газеты русской власти на Кавказе - не русский, действительно,
знаменательный и говорит о многом: а именно, в середине
XIX столетия и даже ранее у кавказских народов, имеющих
«стремление к просвещению очень большое»71 появляется
своя работоспособная интеллигенция.
Имеются в виду, конечно, не те образованные горцы, что
ходили в государственных чиновниках и с рабской
покорностью «верой и правдой» служили трону. Таких интеллигентов
эти народы имели и многими десятилетиями раньше и
никакой особой гордости за них они не испытывали. Под этим
понятием подразумевается та именно часть передовых
представителей Кавказа, которая в благородных помыслах своих
создавала национальную литературу, искусство, историю,
созидала свою культуру, служила делу прогресса родного
народа, ставя его интересы выше личных. К числу последних
относятся такие прогрессивные люди, как первый
кабардинский ученый и просветитель Шора Ногмов, общественный
деятель и автор земельной реформы в Кабарде Дмитрий
Кодзоков, наиболее видные представители осетинской
интеллигенции «первого призыва»: этнограф, собиратель
народного творчества Василий Цораев, просветитель,
основоположник женского образования в Осетии Алексей Колиев,
братья Джантемир, Идрис [Панаевы и многие другие,
ингушский этнограф Чах Ахриев, талантливый адыгский журналист
Адиль-Гирей Кешев и т.д.
Знатного происхождения А. Г. Кешев родился в 1840 году
в ауле КечевВерхне-Кубанскогоприставства. Литературовед
из Майкопа Людмила Голубева собрала ценные документы,
показывающие процесс формирования личности и
мировоззрения А. Г. Кешева. Они ценны в том отношении, что
71 «Терские ведомости» за 1868 г.
77

проливают свет на природу его демократической
деятельности.72
В марте 1850 года А. Г. Кешев поступает учиться в
Ставропольскую гимназию на приготовительное отделение
для горских воспитанников. Юный горец, несмотря на
незнание русского языка, вскоре проявляет блестящие
способности, из класса в класс переходит с наградами. Особых успехов
он достигает в литературе и истории. «В последнее время»,
- указывается в журнале педагогического совета, - он
слишком оказал предпочтение литературе в ущерб другим
отраслям знания, а через то нарушил гармонию своего
умственного труда».73
В гимназии ежегодно устраивались литературные
конкурсы, на которых юный Кешев нередко выходил победителем.
О его незаурядных способностях говорит запись в протоколе
заседания педсовета от 1857 года, когда Кешев был учеником
6 класса гимназии. «...Адиль-Гирей Кешев, родясь в сфере не
только чуждой, но и противоположной нашему обществу,
интересам, привычкам, образу жизни, - умел не только понять,
но и почти верно оценить значение лучших типов нашей
литературы и показать отношение их к действительной жизни,
тем с большею признательностью отдаем заслуженную дань
хвалы его сочинению, которое написано языком более
чистым и правильным, нежели сочинения некоторых русских
воспитанников старшего седьмого класса».74
Забегая несколько вперед, хочется сказать, что подобное
преимущество Кешев, «дитя почетных горцев», сохранил за
собой и в будущем. Нерусское происхождение не помешало
ему среди многих десятков образованных русских стать
первым редактором русского официального органа на Тереке.
Несомненно, другие причины, мотивы социального и поли-
72 Голубева Л. Владеющий пером. Журнал «Дружба народов», 1963,
№9,с.261-268.
73 Голубева Л. Указ. статья, с. 263.
74 Там же.
78

тического порядка, явились главным и решающим условием
в назначении Кешева редактором «Терских ведомостей». Тем
не менее прекрасное знание русского языка, высокое
светское образование немало послужили тому, что выбор пал
именно на него.
Через год, в 1858-ом, Кешев успешно оканчивает
Ставропольскую гимназию. За прилежание и отличные
показатели в учебе награждается золотой медалью и заносится на
почетную доску в пансионе гимназии.
Учеба в Ставрополе оставила глубокие следы в
мировоззрении Кешева, пробудила и развила литературное
дарование, способствовала формированию политических взглядов.
На всем этом, несомненно, в первую очередь лежит
отпечаток деятельности Я.М. Неверова, в те годы стоявшего во
главе гимназии, человека большого ума и передовых воззрений.
Друг И.В. Станкевича и Т.Н. Грановского, вращавшийся в
кругу В. Г. Белинского, Н.А. Некрасова, И.С. Тургенева, Неверов
перенес в далекую провинциальную гимназию, где самым
широким образом соприкасались различные народы в лице
своих молодых посланцев-воспитанников, демократические
традиции Московского университета, из стен которого
вышли сам Неверов и лучшие, прогрессивные люди того
времени. Как утверждает Л. Голубева, «особую любовь проявлял
он к ученикам горцам. Его воспитательные методы явно шли
вразрез с русификаторской политикой царского
правительства на Кавказе, ибо он старался дать им такое образование,
которое помогло бы им быть полезным «не на воинственном,
а преимущественно на мирном поприще, не выходя из своей
сферы, т.е. не удаляясь от своих природных нравов, обычаев,
верований».75
Демократические традиции, поддерживаемые прогрес-
75 О введении преподавания в Ставропольской губернской
гимназии естественных наук и об освобождении некоторых воспитанников
из почетных горцев от изучения латинского языка и законоповедения.
ГАСК,ф.1039,ед.хр.1165,л.1.
79

сивно-настроенными педагогами, долго еще жили здесь и
после Неверова, неизменно оказывая самое благотворное
влияние на умы воспитанников. В стенах Ставропольской
гимназии выросла такая замечательная плеяда
национальных деятелей, как революционный демократ, поэт и
драматург, художник и публицист, основоположник
осетинской литературы Коста Хетагуров, переводчик «Капитала»
К. Маркса революционер Герман Лопатин, талантливый
писатель-демократ, автор первого перевода на осетинский язык
«Манифеста Коммунистической партии» К. Маркса Батырбек
Туганов, кабардинский просветитель Кази Атажукин,
осетинский этнограф Иналуко Тхостов и многие другие.
Как медалист и человек знатного происхождения Адиль-
Гирей Кешев 1 августа 1860 года без экзаменов был
зачислен на первый курс восточного факультета Императорского
С-Петербургского университета, где он должен был изучать
арабский, персидский, турецкий, татарский языки. Однако
окончить или пробыть в нем сколько-нибудь длительное
время ему не удалось.
Подъем просветительного движения в России в конце
пятидесятых годов прошлого столетия оказал революционное
влияние на широкие массы студенчества, внес
демократические элементы в жизнь высших учебных заведений,
особенно Московского и Петербургского университетов.
Волна свободолюбивых настроений среди передовой
части студенчества и демократическое движение, нередко
выражавшееся в антиправительственном выступлении
наиболее сильных духом из них, напугали и заставили царское
правительство прибегнуть к ряду обезвреживающих,
карательных мер. Повсюду в университетах были введены новые
правила, которые призваны были любые гуманистические
идеалы загубить в самом зачатке, лишали студентов
элементарных гражданских прав. Россия казарменная теперь и
здесь, в храмах наук, насаждала через своих скалозубов
полувоенный режим.
80

Начались преследования и изгнания лучших студентов. Не
привыкший жить в такой удушающей атмосфере, А. Г. Кешев 3
ноября 1861 года подает заявление на имя ректора
университета^ второе адресует управляющему делами Кавказского
комитета В. Буткову, и покидает Петербург.
«Несмотря на все мое желание, - пишет он В. Буткову, -
окончить свое университетское образование, я никак не в
силах остаться в университете при тех новых правилах,
которые теперь там введены. О чем считаю своей обязанностью
донести до сведения Вашего превосходительства и просить
Вас сделать распоряжение об увольнении меня из числа
кавказских воспитанников с выдачей документов на следование
на Родину».76
Адиль-Гирей Кешев пожертвовал очень многим, но
твердо поддержал передовую часть студенчества, на стороне
которого явно были его симпатии.
По возвращении на родину, в Ставрополь, 19 декабря
1861 года Кешев поступает на должность переводчика с
татарского языка в канцелярию начальника Ставропольской
губернии. С ноября следующего года он преподает татарский
язык в Ставропольской гимназии. В 1866 году в связи с
преобразованием гимназии в классическую должность учителя
татарского языка упраздняется, и Кешев устраивается
секретарем Ставропольской контрольной палаты. Проработав здесь
совсем немного, в 1867 году он переезжает во Владикавказ,
где вскоре и был назначен на должность редактора.
Свою литературно-публицистическую деятельность
талантливый адыгеец начал еще в Петербурге в ^бО году,
избрав себе псевдоним «Каламбий», что означает в
переводе с арабского «Владетель», «Повелитель». За год с
небольшим, которые он провел в столице, Кешев выступил с тремя
значительными произведениями. В пятом номере журнала
«Библиотека для чтения» за 1860 год были помещены три
рассказа под общим заголовком «Записки черкеса». В том
76 Там же, л.6.
87

же году в №11 «Русского вестника» публикуется рассказ
Каламбия «Абреки», а затем, уже в 1861 году, очерк «На
холме».
Каждое из этих произведений - кусочек правдивой
истории его родного народа. По глубине содержания, тонкому
психологическому анализу социально-экономических
процессов и, наконец, по емкости своей они превосходили
многие массивные тома и могли бы, пожалуй, сделать честь не
только начинающему автору. Скорбь за непростительно
униженную судьбу черкесской женщины и страстное желание
освободить ее от работы переплетается с тяжкими
раздумьями писателя о том, «что будет с моими соотечественниками,
скоро ли они выйдут из мрака заблуждения».
В газету Кешев пришел зрелым публицистом. Высокий
пост, какой занимал он в ней,явился замечательным
опровержением нелестного мнения о горцах, бытовавшего тогда в
реакционных кругах, которые зачастую не прочь бывали
высокомерно поскулить о невежестве и бездарности здешних
народов.
Журналистская деятельность Кешева началась в эпоху
революционных ситуаций 60-х годов. Минуло время
цензурного террора, продолжавшееся до окончания Крымской войны.
А террор этот с легкой руки знаменитого Бутурлинского
комитета выражался в непостижимых уму ограничениях. Дело
дошло до того, что под подозрение бралась музыка. «Имея
ввиду опасения, - говорилось в цензурных распоряжениях
этих лет, - что под знаками нотными могут быть скрыты
злонамеренные сочинения, написанные по известному ключу,
или что к мотивам церковным могут быть приспособлены
слова простонародной песни и наоборот, главное
управление цензуры для предупреждения такого злоупотребления
предоставило цензурному комитету право для
предварительного рассмотрения нот».77
77 Розенберг В. и Якушкин В. Русская печать и цензура в прошлом и
настоящем. М., 1905, с. 67.
82

В 60-е годы в России наступает новая эпоха - эпоха
революционных выступлений, общественно-политического
подъема, что, несомненно, вносит серьезные изменения в
цензурную политику царизма.
Если в 30-е и 40-е годы Россия представляла собой оплот
реакции, на который рассчитывали европейские монархи и
крупные буржуа, то всего через три десятка лет по размаху
революционного движения Россия выходит на первое место
в Европе.
Отголоски общерусского революционного движения
доходили до отдаленных окраин России, развивавшееся вширь
движение постепенно втягивало в свою орбиту и другие
народы, в частности народы Северного Кавказа. В такой
сложной обстановке, когда самодержавие вынуждено было
пойти на уступки народу, согласиться даже на отмену векового
крепостного права, и цензура не могла оставаться прежней:
ей тоже пришлось несколько сдать свои позиции. Для
сравнения обратимся к разным временам.
В 1828 году, когда еще совсем свежо было в памяти всех
выступление революционных дворян на Сенатской
площади, а в литературе и искусстве с приходом А.С. Пушкина,
поэтов-декабристов и истинно народных художников все
большее место стали занимать гуманистические идеалы,
гражданские и вольнолюбивые мотивы, был выработан
цензурный устав, «по коему все без исключения, даже самые мелкие
произведения печати и даже те, которые предназначены не
для публичного распространения, а для частных
потребностей известного, ограниченного числа лиц, подвергаются все
формальностям относительно предварительного
разрешения цензуры, выдачи позволительного билета...78
Цензурный режим 40-50-х годов нам известен: жесткость,
скалозубовщина и формализм. А по новому цензурному
уставу 1865 года уже допускалось освобождение от общих
цензурных формальностей «объявлений присутственных мест
78 ЦГИА ГССР, ф.480, оп-1, ед.хр.-267, л.2.
83

и произведений, имеющих предметом общежитейские и
домашние потребности,... которые он освобождает от
обязанности представления указанного числа экземпляров и даже
от предварительного цензурного дозволения».79
По мере роста освободительного движения, как
видно, цензурная политика царизма идет по линии некоторого
смягчения, уступок, но она никогда не забывала и не
изменяла своему назначению. Напротив, в каждый удобный
момент она желчным ядом вытравливала все, что не отвечало
интересам господствующего класса, - самое прекрасное,
прогрессивное, жизнеутверждающее.
В 60-е годы в силу новых политических веяний
появляется множество периодических изданий, каждая из которых
становится в меру своих сил защитницей определенного
общественно-политического направления. Между ними
разгорается ожесточенная борьба.
«Терские ведомости», как официальный орган,
защищали правительственные интересы. На этой арене отводить ей
хотя бы либеральные позиции - крайне трудно. Не под силу
сделать это было и редактору. Однако «Терские ведомости»
при Кешеве в 1868-1872 годах немало места отводили
горской тематике, вопросам общественно-политической и
экономической жизни горцев, этнографии. Именно эти
достоинства имел в виду профессор М.О. Косвен, отмечая, что «для
этнографии Северного Кавказа и Дагестана «Терские
ведомости» сыграли важную организующую роль».80
«Несколько слов о значении издания «Терских
ведомостей», - так называется редакционная статья,
опубликованная в первом же номере. В ней редакция изложила свою
программу. Из нее вытекает, что газета, конечно в
неофициальной части, будет широко и всесторонне освещать жизнь
редкого по своей пестроте населения Северного Кавказа,
79 Там же.
80 Материалы по истории этнографии Кавказа в русской науке. Т.2.
М., 1958 г.
84

представляющего собой такое «удивительное
разнообразие племен, из которых выражает собою какую-нибудь
типическую особенность как и в отношении нравов и
обычаев, так и общественного и домашнего быта, языка,
религиозных понятий».
Главными вопросами «Терские ведомости» считали -
земельный, просвещение горцев, здравоохранение,
судопроизводство, развитие местной промышленности и
банковского дела, проблема женского и национального равноправия.
Эти вопросы тем более интересовали газету, что «к изучению
Кавказа приступали с предвзятыми мыслями». «В России о
горцах, - писала она в одной из первых передовых статей
под названием «Владикавказ», - существовали до
последнего времени, да и теперь еще существуют два диаметрально
противоположные понятия, из которых одно сложилось по
мерке разного рода Амалат-беков, Казбичей, Бэл; а другое
обязано своим происхождением непосредственному
столкновению с горцами русских людей. Но на беду горцев, ни
тот, ни другой взгляд не осветил их в настоящем виде, - один
вследствие избытка поэтической идеализации, а другой по
причине слишком уж низкой оценки». «И всякий, - заключает
газета, - желающий ознакомиться поближе с историей,
этнографией, языками и вообще с прошлым и настоящим
строем горской жизни... должен будет выкинуть из своей головы
весь тот старый хлам, какой достался ему по наследству».81
Такая истинно научная оценка подлинной сути народов
Северного Кавказа, их самобытного уклада жизни на основе
веками выработанных обычаев и нравов, обеспечивших
достойное выживание всех их в непростом мире, возможна была
в правительственном органе только при
редакторе-аборигене, редакторе местного происхождения, каким был Кешев.
Обвиняя в необъективности «упомянутых наблюдений»,
неизвестный автор передовицы82 разбивает предрассудки
81 «Терские ведомости» за 1869 год, №4.
82 В те годы существовала устойчивая традиция, по которой редак-
85

русских реакционных чинуш, которые привыкли смотреть на
горцев как на дикарей и до сих пор не обращали на них
должного внимания.
Но ставя вопрос, автор несправедливо обходит
молчанием передовых русских деятелей. Лучшие представители
революционно-демократической России всегда были на
стороне горцев, давал и им высокую оценку, отмечая их умственные
и физические способности, трудолюбие, моральную чистоту
и честность, верили в их прогресс и всячески содействовали
им в этом.
Редакция «Терских ведомостей» во главе с Кешевым
смотрела на просвещение и образование горцев, как на фактор,
который должен вывести кавказские народы на путь
прогресса и культуры, избавить их от таких страшных
человеческих недугов и пороков, как воровство, грабеж, обман,
убийство, являющихся следствием нищеты и невежества. Газета
указывала на огромную тягу горцев к знанию.
«В среде туземного населения нашей области почти
ежедневно являются факты, свидетельствующие о его
пробуждении к новой жизни. Люди, еще так недавно занятые
исключительно разного рода джигитскими проделками, начинают
сознавать пользу и необходимость для них образования, и как
бы в оправдание свое за дурно проведенное ими прошлое,
стараются наверстать потерянное время».83
Автор, скрывающийся под псевдонимом «2», требовал
такой постановки народного образования, которая должна бы
поднять его на новую более высокую ступень.
«Если мы довольствовались до настоящего времени, -
писал он, - скромным уровнем познаний, почерпнутых в
уездных училищах и низших классах гимназий, и то не без греха,
или получали нужных для края деятелей совсем готовыми из
России, то обстоятельства эти никак не могут служить руча-
ционные работники печатали свои статьи без подписи или под
псевдонимами. А передовицы писались в большинстве случаев редакциями.
83 «Терские ведомости», №51 от 24 декабря 1868 г.
86

тельством, что нам и впредь возможно обходиться точно так
же. Думать так - значит жить задним числом».
В защиту интересов горцев нередко выступали
передовые русские люди. Движимые чувством дружбы и
справедливости, они подвергали критике правительственную политику
умышленного затягивания всяких нововведений
преобразований...
Одним из таких смелых публицистов был Андрей
Прянишников. В небольшой статье «Что говорят в Кизляре»,
он указывал: «Много выстрадал этот город в давно и
недавно прошедшем от мирных, немирных и своих; тихо ворча,
терпит он и теперь, в ожидании лучшего. Эту-то воркотню и
намерен я сделать гласною... И быть может, эта же воркотня
даст возможность уразуметь нужды и потребности Кизляра,
а также укажет и средства для их удовлетворения. А как было
бы хорошо, если бы и его пригрело солнышко. Здоровые
ростки пустил бы он на свет Божий, себе и другим на пользу,
а не такие солодовые, как теперь впотьмах».84
В фонде начальника Терской области хранится «Дело», по
которому узнаем, что Андрей Михайлович Прянишников -
отставной лейтенант.85 Он давно вызывал подозрение у местной
власти и полиции как близкий друг кавказцев. Выступления
в печати и личные действия послужили обвинением его «в
защите интересов горских народов» и побудили
начальника области принять меры к выселению Прянишникова из
Владикавказа.
В середине 1870 года неугодный автор покинул центр
области и поселился в Моздоке. Напрасно А. Прянишников
обращался потом с просьбой к Терским властям и к
начальнику главного управления наместника Кавказского в
Тифлисе с просьбой о «дозволении ему въезда по временам
во Владикавказ». Ему и в этом было отказано.
Несомненно, что подобные выступления доставляли не-
84 «Терские ведомости», 1869 г.
85 ЦГА СОО АССР, ф.12, оп.6, ед.хр.1218.
87

приятности со стороны администрации и Кешеву как
редактору.
Видное место в «Терских ведомостях» отведено отделу
библиографии. Газета широко знакомила своих читателей
с лучшими сочинениями по истории и этнографии народов
Северного Кавказа, регулярно давала критические обзоры
наиболее значительных работ по кавказоведению. Большой
интерес общества вызывали анализы трудов «История
адыгейского народа, составленная по преданиям кабардинцев
Шота-Бек-мурзин Ногмовым», изданная в «Кавказском
календаре» за 1862 год, «Сборники сведений о кавказских горцах»,
выходившие в Тифлисе и другие.
Глубокое содержание обзоров свидетельствует о
высокой эрудиции, прекрасном знании автором всех сторон
современной и прошлой жизни местных народов, и особенно
адыгейского, откуда он больше всего извлекал для своих
работ живой фактический материал.
Значит он был обязательно черкес. Подписей под
обзорами нет, но думается что это Адиль-Гирей. По этому поводу
Людмилой Голубевой приводится ряд убедительных
доказательств.
Неплохо представлено в «Терских ведомостях» и русское
казачество, уже твердо обосновавшееся здесь к этому
времени. Статьи «Свадебные обычаи жителей Кизлярского
казачьего полка», «Несколько слов о настоящем положении гребен-
ских казаков» и другие ярко рисуют картины службы, жизни и
нравов русского населения. Много материалов о прошлом и
настоящем горцев извлекалось из различных официальных
источников.
В начале 1872 года А.-Г. Кешев внезапно умер на тридцать
втором году жизни, и «Терские ведомости» перешли в другие
руки. Редакторская деятельность Кешева заслуживает
положительной оценки. На страницах официальной газеты,
которая по принятому в верхах проекту должна была быть сугубо
казенной, А.-Г. Кешеву удалось провести ряд статей
прогрессе

сивного направления, предоставить место оппозиционным
элементам.
К заслугам Кешева относится и то, что он привлек к
участию в газете горскую интеллигенцию, ее лучшие
творческие силы. Постепенно в этот круг вошли первый
ингушский этнограф Чах Ахриев, осетины: М.Г. Баев, Б. Гатиев,
Гуцыр Шанаев, а также уже известные нам Кази Атажукин,
Иналуко Тхостов, Адиль-Гирей Долгиев, Д. Кодзоков; из
русских: А. Прянишников, Н. Семенов,86 А. Косташ, В. Вербицкий
и другие.
В своих статьях они поднимали актуальнейшие
проблемы современности, обращали внимание администрации и
влиятельных лиц на крайние нужды горского населения,
боролись за справедливое решение земельного вопроса в
области. Нередко резкое осуждение под их пером находили
крутые меры ермоловских времен, твердолобые самодуры,
невежды и деспоты, «которых неумолимые капризы и
привязанности не склонялись даже ни на какие разумные
убеждения».87
Молодая горская интеллигенция, сама того не замечая и
не придавая особого значения своему труду и
наблюдениям, по крупицам собирала и создавала богатейшую историю
многоликого Северного Кавказа.
В 70-е годы в среде русских революционных
народников идея чудодейственной, спасительной крестьянской
общины, которую ошибочно признавали тогда как базу
социализма в России, получила дальнейшее развитие. Кавказ
86 Н.С. Семенов - публицист-этнограф, четверть века (1869-1893)
изучавший жизнь и быт населения Северо-восточной части Кавказа
(чеченцев, кумыков, ногайцев). Из русских собирателей
этнографического материала С. Кавказа в 70-е годы Н. Семенов наиболее видная
фигура. Однако в силу национальной и классовой ограниченности он
не был совсем беспристрастным в своих исследованиях и описаниях,
из-за чего нередко умалялись умственные и нравственные качества
кавказских горцев, в частности чеченцев, ногайцев и кумыков.
87 Кодзоков Д. Газета «Кавказ», №50 от 2/14/ мая 1869 г.
89

- вторая родина русских вольнодумцев и ссыльных - и на
этот раз не остался в стороне от столбовой дороги. Сюда
бежали от преследования и продолжали революционную
работу русские рабочие, студенты,
интеллигенты-разночинцы. В 1869 году на Кубани был задержан, бежавший на
Кавказ и долго разыскиваемый полицией В.Ф. Орлов,
активный участник петербургских студенческих беспорядков.
В 1871 году в Ставрополе был схвачен народник Герман
Лопатин. Спустя год начальнику Терской области сообщили
из Ставропольского жандармского управления о
продвижении на Кавказ и в Закавказье, с целью, якобы, поправить
свое здоровье Ю. Боборыковой, Ф. Волковского и его жены
Марии. В донесении указывалось, что эти лица имеют
причастие к Нечаевской организации и потому предлагалось
установить за ними надлежащий надзор на все время их
пребывания в области.
На Кавказе, как и в России, нередко имело место
хождение «в народ» революционной интеллигенции, создавшей
разного рода товарищества, коммуны, общества и т.д. В этой
пропаганде немалую роль играли молодые женщины,
ходившие в «народ» и выдававшие себя за учительниц,
повивальных бабок.
Особенно ощутимую работу по распространению
революционной «заразы» на Северном Кавказе проводила
местная молодежь, получившая образование в столичных и
московских вузах, главным образом в Петербургском Лесном и
Технологическом институтах. За время своего пребывания
здесь кавказская молодежь усвоила революционные идеи,
приобщилась к передовой русской культуре. Оппозиционно
настроенная, она сразу же по возвращении на родину
приступила к политическому просвещению своего народа. Эта
работа строго преследовалась властью и полицией, поэтому
носила скрытый характер.
Чтобы придать своей деятельности организованность,
молодые народники стали оформляться в кружки. В1874 году
90

такой кружок революционно настроенной молодежи был
создан и в г. Владикавказе. Национальный состав его был
очень пестрым. Но главным образом в него входили
осетины, грузины, армяне и отчасти русские, а по роду занятий это
были по большей части землемеры межевой части,
лесничие, учителя, адвокаты и т.д.
В этот кружок входили: Ал.Ардасенов, X. Тускаев,88
Ибрагим Шанаев,89 Джантемир Шанаев,90 Годжиев,91 Ефим
Газданов,92 Айдаров,93 Агабеков,94 Дрис Сохиев,95 Дзибека
Голиев,96 Степан и Петр Поповы (армяне), Алексей Вертепов,97
Яхнев, Ольга Казбек (полуосетинка), Лавров (сотрудник
газеты «Терские ведомости»), В. Кизер (учитель гор. училища).
Душой кружка была кабардинка Л. Серебрякова,
содержавшая во Владикавказе «пансион» для обучения
грамоте «туземных» детей. Близко к кружку стоял ученик
Владикавказского реального училища балкарец Н. Абаев.
Вместе с ним Ал.Ардасенов, самый горячий революционер
из указанного состава, готовый перейти от слов к делу,
изучал кузнечное ремесло, чтобы потом пойти на работу в село,
88 X. Тускаев - осетин из станицы Новоосетинской, окончил Пет.
Разум. Акад. (Сноски из биографий даются по Б. В. Скитскому).
89 Ибр. Шанаев окончил в 1872 г. Лесной институт, служил в лесном
управлении.
90 Джант. Шанаев окончил одесский университет в 1874 г. был адв.
91 Годжиев (из Ардона) отличался большой революционностью, не
окончил гимназию.
92 Ефим Газданов окончил лесной институт, служил лесничим.
93 Айдаров (из Ардона) учился в Моск. технологич. институте, не
окончил.
94 Агабеков окончил землемерное училище (в Тифлисе), служил
землемером.
95 Дрис Сохиев (из Мизура, Алагир.ущелья) окончил лесной
институт в 1874 году, занимался частными уроками.
96 Дз. Голиев учился сначала в духовной семинарии, а потом в
Горийской учительской семинарии.
97 Ал.Вертепов окончил Землемерное училище, служил в Лесном
управлении.
97

а позже собирался отправиться в Сванетию для
поддержания там народного восстания.
У кружка не было своей программы действий, не был он
связан и с широкими массами. Но, вовлекая в свою
организацию учащуюся молодежь, члены кружка изучали
произведения Герцена, Чернышевского, знакомились с азбукой
социальных наук.
Одним из первых мероприятий Владикавказского
революционного кружка было создание тайной библиотеки,
имеющей «целью распространять в народе книги
тенденциозного направления». Инициатором стала «известная крайней
неблагонадежностью», Ольга Кананова, жена Тифлисского
революционера, грузина Николая Кананова. Эта
библиотека через О. Кананову была тесно связана с центром, оттуда
получала запрещенную литературу, которой зачитывалась
учащаяся молодежь. Доставлять такой политический «груз»
нередко приходилось самим владикавказцам и было очень
опасно, ибо за действиями подобных лиц устанавливался
«строжайший политический надзор».
В 1874 году у Терских семидесятников возникла мысль
создать и свою подпольную типографию. С этой целью было
даже решено приобрести небольшой участок земли, завести
на нем для отвлечения внимания администрации хозяйство.
По поручению А. Ардасенова Д. Сохиев принимал уже меры
к покупке земли у Туганова, но дело так и не увенчалось
успехом.98 Какие причины помешали, неизвестно.
Деятельность терских, и особенно осетинских
семидесятников скоро была замечена администрацией, начались
преследования, обыски, аресты. Несмотря на это, терская
интеллигенция «первого призыва», по удачному определению
М.С. Тотоева," продолжала свое благородное дело борьбы
98 Скитский Б. В. «Из истории революционного движения 70-х
годов в Осетии», с. 254.
99 Тотоев М.С. Народное образование и педагогическая мысль в
дореволюционной Северной Осетии. Орджоникидзе, 1962, с. 62.
92

за интересы народа: революционный кружок не только не
распался, но к 1877 году еще более оживился, а круг
семидесятников, революционно-настроенных элементов и
сочувствующих им значительно расширился.
Эта замечательная плеяда в своей
общественно-политической деятельности наибольшее внимание уделяла
публицистике, культуре, просвещению. Она понимала, что по тому
времени в крае не было, если не иметь в виду социальный
и аграрный вопросы, более серьезных задач, чем вырвать
свои народы из тенет невежества, приобщить их к
передовой культуре.
Поэтому в 70-ые годы XIX века острее всех других проблем
стояло народное образование и педагогика. Вот почему
наибольший удельный вес в «Терских ведомостях» того времени
и других периодических изданиях стали занимать статьи по
просвещению. Этому способствовала и отмена крепостного
права, благотворно сказавшаяся на Кавказе. Новые
производительные силы и производственные отношения,
складывавшиеся в связи с проникновением на Кавказ капитализма,
выявили крайнюю нужду в грамотных, образованных людях.
Однако постановка учебного дела в Терской области не
претерпела какого либо серьезного улучшения. Она всегда
хромала, не отвечала высоким требованиям нового времени
и запросам населения. Такое положение серьезнейшим
образом волновало передовую терскую интеллигенцию,
которая адекватно реагируя на него, помещала в местной печати
статью за статьей по этому вопросу.
Вот несколько из них: «Несколько слов о назрановской
горской школе» - 1870 г.; «Попытка введения кабардинской
письменности» - 1870 г.; «Сведения об учебных заведениях
Терской области» - 1870 г.; «Владикавказ -15 октября 1874 г.»
(по делу народного образования 1874 г.); «О современном
состоянии станичных училищ Пятигорского, Владикавказского
и Грозненского округов» -1875 г.; «Сельхозшколы на Кавказе»
- 1875 г.; «Станичная школа в Терской области» - 1875 г.;
93

«Женские школы в станицах» - 1878 г.; «Несколько слов о
народном образовании в Кабарде» - 1879 г.; «Каким мерами
можно увеличить средства содержания местной народной
школы и учителя?» - 1879 г. и многие другие.
Публицисты 70-х годов выступали против
великодержавного шовинизма, клеветнических измышлений о
бездарности и природной тупости горцев, низком нравственном
уровне. Самая реакционная часть русского общества на Кавказе
умышленно рисовала здешнее местное население
мошенниками, ворами, абреками, убийцами, дикарями. Передовая
интеллигенция притеречных народов: осетин, балкарцев,
кабардинцев, ингушей, чеченцев - в своих статьях и очерках
резко выступала против измышлений подобных идеологов
буржуазного национализма.
Больше всего досталось Надеждину, составителю книги
«Природа и люди на Кавказе и за Кавказом», а также «Книг
для чтения». В этих печатных трудах представитель теории
«официальной народности», предлагал такое
«народоописание,-пишет Афанасий Гассиевв 1873 г.,- ...которое не
только не объясняет, - даже не описывает сколько-нибудь
цельно и точно своего предмета... о народах Кавказа».100 В них
тенденциозно извращалась действительность, унижалось
и оскорблялось достоинство здешнего населения,
разжигалась рознь и вражда между горцами.
В одно время с Гассиевым с разоблачающей критикой
подобных клеветнических измышлений выступил Инал
Кануков: «Пора уже понять, - писал он в том же 1873 году, -
что времена Казбичей и т.п. людей ушли в область мифов и
надо их забыть... Кавказ был каким-то пугалом для мирных
обитателей России... И не возмутительно ли, если подобные
устарелые уже понятия распространяются еще в наше время
с воспитательной целью».101
100 Цит. по книге М.С. Тотоева «Из истории дружбы осетинского
народа с великим русским народом». Орджоникидзе, 1963 г., с. 75.
101 Там же, с. 75.
94

В глубоко научной рецензии «По части книжных
древностей» Афанасий Гассиев осуждал подобных Надеждину за
однобокий поверхностный подход к бытописанию горцев, считал и
подчеркивал, что всякий, кто борется за распространение
подобных знаний, несомненно обязан подходить к делу только с
научных позиций и объективно. «Никакой народ, - говорится
в статье, - в отношении бытовом, социальном, моральном и
религиозном в этнографии не может быть предметом только
одного описания, но должен быть в то же время и предметом
исследования, анализирующего и объясняющего».102
В одно время с И. Кануковым и А. Гассиевым голоса
протеста против злых наветов и клеветы подняли многие другие
видные семидесятники Терека: А. Ардасенов, Дж.Шанаев,
Б. Гатиев, И. Тхостов, Чеченец,103 и т.д.
Все они хорошо владели пером публициста. Они
выступали в прессе не одной только своей области, но и далеко за ее
пределами. Их статьи появились в «Сборнике сведений о
кавказских горцах», в газетах «Кавказ», «Тифлисский листок» и
др., выходивших в Закавказье, в «Ставропольских губернских
ведомостях» (Северный Кавказ), в больших петербургских
изданиях. И это не только потому, что единственные в
области «Терские ведомости», выходившие в неделю раз, не
могли удовлетворить писательские нужды наших публицистов.
Скорее всего, это был выход за тесные рамки края к более
массовому читателю, в русский научный мир, попытка уйти
от излишних придирок местных властей и весомей сказать
свое слово. Это было горячим желанием патриотов лишить
всякой почвы предвзятое мнение русских буржуазных
исследователей (Н. Семенов и др.) о низких «физических и
нравственных качествах» кавказских туземцев.
Антинародную позицию занял в одном из первых
материалов Евг. Максимов.104 В статье «Из Хасав-Юрта» за
102 Газ. «Кавказ», №33 за 1873 год.
юз Чеченец - псевдоним, автор не установлен.
104 Евгений Дмитриевич Максимов - псевдоним М. Слобожанин. В
дальнейшем редактор «Т. В.».
95

1876 год (№50) М. Слобожанин, выступив по поводу
сельского самоуправления, с горечью заявил, что «дела на
сходах решают не лучшие люди, а те, которые чаще
принадлежат к худшим людям в селениях». Автор считает, что грубый
произвол сельских сходов «лучше всего доказывается
полным отсутствием на сходах привилегированного класса,
домовладельцев, а равно и других сословий, заслуживающих
уважения».105
Наиболее передовая часть зарождавшейся горской
интеллигенции совершила выстрел в тех, кто в интересах
царизма представлял кавказцев в дурном свете. Начало было
положено, хотя оно не носило характера открытой
политической борьбы. В последующем поколение революционных
демократов во главе с Коста Левановичем Хетагуровым это
начинание предшественников подхватило и развило до
жестокой и непримиримой идейной борьбы.
Терские семидесятники, по замечанию Коста Хетагурова,
«полны (были) незыблемых надежд исправить социальный
строй». И они делали все, чтобы создать «революционное
настроение», которое насытило «атмосферу осетинской
общественности... революционной энергией...»106
Это были демократы - просветители в первую очередь.
«Очевидно, горец ни в чем так сильно не нуждается, как в
просвещении, - писал А. Ардасенов. - Нужно прийти на
помощь ему, внести свет в темные и дымные сакли... сделать
хоть начальные шаги из мрака к свету. Это - дело высшей
национальной гордости, которая ... может преодолевать
величайшие препятствия...»107
Вместе с этим лучшие представители «первого призыва»,
как образно называют терскую интеллигенцию 60-х и 70-х
годов, и в частности осетинскую, были кровно связаны с публи-
105 «Терские ведомости» «Из Хасав-Юрта», №50,1876 г.
106 Скитский Б. В. Указ.соч., с.258.
107 В. Н. Л. (А. Ардасенов). Переходное состояние горцев Северного
Кавказа. Газ. «Новое обозрение». Тифлис, 1896 г.
96

цистикой. Выступление в печати расценивалось ими как
важное патриотическое дело. Уже тогда им известна была сила
печати и привился вкус к ней.
Значение деятельности лучшей части горской
интеллигенции огромно. Одно то, что они стояли у истоков
кавказской журналистики, положили в ее основание первый
пробный камень, стоило очень многого. Они явились первыми
выразителями общественной, философской,
социально-политической мысли, критического отношения к рутинной,
бесправной действительности, воспитали острое чувство
ненависти к царизму и готовность вступить в борьбу за
торжество высоких идеалов свободы и национального
суверенитета.
А. Хачиров, анализируя процесс формирования
осетинской интеллигенции, отмечает: «Несмотря на
отдельные срывы, они подняли на значительную высоту мотивы
гражданственности, критического отношения к
существующей действительности, мотивы гуманизма и
человеколюбия, на которых воспитывалось новое поколение борцов
за народное счастье - поколение
революционеров-демократов».108
Данную характеристику можно в полной мере отнести ко
всей терской интеллигенции того времени.
Период от А. Г. Кешева до Н.А. Благовещанского
(1872-1879 гг.) в жизни «Терских ведомостей» был самым
незаметным, особенно три года после смерти первого
редактора. В 1873-74 годах, например, почти исчезли со страниц
газеты исторические и этнографические материалы, Зато чаще
стали публиковаться материалы о нуждах Владикавказа, о
театре и спектаклях, происшествиях, и очень редко - о
просвещении, здравоохранении, экономике. Жизнь горцев
перестала интересовать газету. Надолго закрылся и
библиографический отдел.
108 Хачиров А. О формировании осетинской интеллигенции.
Орджоникидзе, 1964, с. 17.
97

Некоторое оживление наметилось в 1875 году. Страницы
«Терских ведомостей» украсили ряд статей о грамоте и
школах, причем большую долю занимал вопрос улучшения в
крае женского образования.
Упавшая в тираже газета, теперь снова стала
пользоваться спросом. Если в течение двух лет после Кешева тираж
«Терских ведомостей» не превышал 600 экземпляров, то в
1875 году он достиг 700, после чего снова стал падать в связи
с цензурными преследованиями. Так, к 1879 году, к началу
редакторства Благовещанского, тираж казенной газеты вновь
упал почти до первоначальной цифры - 550.
Волна оживления периодической печати в середине 70-х
годов прошла по всему Кавказу. Как бы в ответ на
критическое со стороны газет отношение к действительности, в
декабре 1876 года одним из цензоров Кавказского цензурного
комитета, которому было поручено составить новую
инструкцию для руководства им по цензурованию выходящих
изданий, в рапорте Кавказскому наместнику делалось следующее
интересное сообщение: «Задача Кавказского цензурного
комитета усложняется как особенностями Кавказской
окраины, так и нашим характером местной прессы. Значительно
развившись в короткий период времени, она приняла
легкомысленное и пасквильное (подчеркнуто мной - авт.)
направление».109
Подобное опасное направление местной прессы
толкало не только к разработке новой более жесткой инструкции
(уложения), но заставило в комитете подумать и о штатах. В
том же 1875 году в Кавказский цензурный комитет
добавилась единица младшего цензора туземных и восточных
языков. Основание - появление новых периодических изданий у
населяющих юг народов.
На деле же увеличение цензорского штата произошло не
из-за умножения изданий, как это хотели представить власти,
а для вероятной борьбы с ростом революционных веяний в
109 ЦГИА ГССР, ф.480, оп-1, ед.хр.354, л-50 (об).
98

печати. Теперь Кавказский цензурный комитет состоял из
четырех человек: председателя, двух старших цензоров 1)
русского и европейских языков, 2) туземных и восточных языков
- и одного младшего цензора, тоже туземных восточных
языков. И этот новый состав с правами вершителя газетных
судеб должен был относиться к представляемым на просмотр
статьям политического характера с «возможно большим
вниманием», как подсказывалось обстановкой и требовал
наместник Кавказа.
Новые ограничения встретили газеты во время
русско-турецкой войны (1877-1878 гг.). В самом начале ее весной
1877 года Главное управление по делам печати разослало
цензурным комитетам циркуляр, по которому «на все время
войны все известия и статьи..., касающиеся военных
приготовлений, передвижений войск и действий нашей армии,
подлежат предварительному рассмотрению компетентных
военных властей».110
Настоящий указ совсем ограничил поступление в газеты,
особенно в провинциальные, и без того скудную
информацию с театра военных действий. Так, шаг за шагом
правительство и цензура брали в кандалы развивающуюся кавказскую
прессу.
Из вышеизложенного вытекает вывод. Проникновение
капитализма на Северный Кавказ содействовало появлению
не только промышленных предприятий, акционерных
обществ и т. д., но и частных изданий, а прогрессивная
общественная мысль на многие из них оказала свое идейное
влияние. Одной из таких газет, в частности в Терской области, был
«Терек».
С появлением «Терека», как либерально-радикальной
газеты с демократическим уклоном, в начале восьмидесятых
годов прошлого века периодическую печать начинают
представлять издания двух различных направлений. При этом,
элементы народной демократии, в крупицах встречавшиеся
110 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, ед.хр-398, л-7.
99

в казенных «Терских ведомостях», нашли в частной газете
более благодатную почву для своего развития. Это были в
основном материалы, в которых критиковались общественные
беспорядки, социальное неравенство, выдвигалось
требование смягчить экономическую и политическую кабалу
трудового народа. С этого времени в меру легальных условий
началась в печати Терека борьба двух разных идейных течений
- буржуазного и либерально-демократического, каждое из
которых по мере дальнейшего развития капитализма и
освободительного движения в стране приняло более резко
очерченные формы и партийную, классовую направленность.
700

ПЕЧАТЬ ТЕРЕКА ПОСЛЕДНЕЙ
ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА
80-ые и 90-ые годы являются одним из самых
неспокойных и тревожных периодов в истории романовской России,
когда террор стал средством борьбы не только
революционеров, но и власти. С воцарением Александра III к власти
пришли каратели во главе с обер-прокурором святейшего
синода Победоносцевым. Наступило время, когда Россию стали
именовать не иначе, как «тюрьмой народов», а его правителя
- «Всероссийским жандармом».
Это годы разгула черной реакции и бесчинства, годы,
когда свободомыслие преследовалось как самое опасное
преступление, а царизм мог безнаказанно играть судьбами
завоеванных народов.
Но была и другая Россия - Россия Радищева и Пушкина,
Добролюбова, Некрасова и Репина, Писарева и Салтыкова-
Щедрина, Чернышевского и Глинки, - Россия великих
революционных демократов, борцов и мыслителей, которые
выступали в защиту этих народов, против их угнетения и
дискриминации.
В конце XIX века центр революционного движения
перемещается в Россию. Наступление реакции, аресты и ссылки,
штыки и кандалы не столько отпугивают, сколько сплачивают
и мобилизуют революционеров, весь рабочий класс в их
священной борьбе за социальное равенство и свободный труд.
В этом движении активно участвовали и народы
Северного Кавказа. Зарождающийся рабочий класс и
крестьянство Терека, поддерживая общий революционный
подъем в стране, самоотверженно выступали против
царизма, национальной буржуазии и остатков феодального
строя.
707

Прогрессивная терская интеллигенция, стоявшая на
революционно-демократических позициях, представляла
собой значительную силу. Ее питали идейно и вдохновляли
народное возмущение, общий революционный подъем в
стране. В неравной борьбе - неравной потому, что на стороне
идейных врагов стоят законы и.власть, - терские
социал-демократы жертвовали жизнью ради утверждения на их земле
свободы, добра и правды, «грудью грудь насилия встречали»
и верили, что скоро «забрезжит луч зари, играя на штыках».
Выразителями этих настроений, дум и чаяний народа
были К. Хетагуров, Г.М. Цаголов, X. Уруймагов, А. Цаллагов,
С. Кокиев, А. Коцоев, Ц. Гадиев, Ш. Ногмов, К. Атажукин,
Б. Пачев и другие, продолжавшие лучшие традиции
революционного народничества. Они с резкой критикой выступали
против антинародной политики господствующих классов и
проповедей из буржуазно-монархического лагеря.
Из глубоких симпатий и уважения к горцам всегда
исходили в своей деятельности и передовые люди России.
Среди многих русских имен, значение которых неоспоримо
в становлении науки и культуры народов Терской области
(В.Ф. Миллер, М.М. Ковалевский и другие), следует назвать
Н. А. Благовещанского, немало потрудившегося для развития
статистики, печатного дела и культуры вообще в Терской
области.
Печать в рассматриваемый нами период была очень
стеснена цензурой, загнана в узкие рамки Сводов и Уложений о
печати, всяких текущих постановлений и указов
правительства. Выступать в прессе по «сомнительным», т.е.
политическим, социальным, общественным вопросам, разрешалось
«лишь с особенною осмотрительностью и осторожностью»,111
что было на языке цензуры почти равносильно запрещению.
Огромная держава покрылась сетью новых тюрем и
лагерей, где томились тысячи политических ссыльных и «госу-
111 Рубакин Н.А. В первые дни Министерства гр. М.Т. Лорис-
Меликова. Берлин, 1881, с.5.
702

дарственных преступников», лишенных элементарных
человеческих прав и сколько-нибудь сносных условий
существования. Правительство и в частности Министерство
внутренних дел принимали деятельные меры к тому, чтобы скрыть
от народа весь ужас противоправных деяний монархической
власти и ее приспешников.
«...Признано в настоящее время настоятельно
необходимым, - указывалось в циркуляре от 18 января 1880 года,
спущенном губернским властям Главным Управлением по делам
печати за подписью его начальника В. В. Григорьева, - чтобы
в печати не появлялось решительно никаких сведений и
известий об арестах по политическим делам и о производимых
по оным дознаниях и следствиях».112
В своей записке о политическом состоянии России весной
1880 года Н.А. Рубакин так же замечает: «Не дозволяется
обнаруживать в печати факты, хотя бы справедливые, но так или
иначе компрометирующие правительственные органы. Всем
понятен хотя бы недавний случай с «Голосом»,113 который
подвергся тяжелой каре за то только, что обнародовал
совершенно справедливое известие о противозаконном заключении
раскольничьих архиереев. Остается или молчать, или
лицемерить или наконец, выражаться языком иносказательным».114
Такая рецептура не могла устроить всю печать.
Несомненно, молчала именно та пресса, которая не могла, а
точнее, не смела сказать свободно и прямо подлинную
правду и лицемерила та, которая предала интересы народа,
выслуживалась перед троном, оказывая ему, в конечном счете,
своим трусливым лицемерием худую услугу.
112 ЦГИА ГССР, ф.480, оп-1, ед.хр. 435, л-1.
113 «Голос» - одна из популярных петербургских газет 70-х годов,
выходившая под редакцией Краевского. Несмотря на свой
либеральный характер, в период политической реакции 80-х годов и она
подвергалась преследованию. Весной 1880 года под давлением цензуры
«Голос» окончательно замолк.
114 Рубакин Н.А.Указ. соч., с.5.
703

Не свернула со своего курса только демократическая
печать. Она, как и прежде, находила средства и формы
доводить до своих читателей, до народа идеи, которые волновали
лучшие умы русского революционного общества. Нередко
это был иносказательный, эзоповский язык. Но и тогда,
«когда печать осуждает правительственные мероприятия в
узких пределах дозволенного, читатель ищет между строк еще
большие, скрытые ожидания. Когда же в печати
появляется похвала правительству, ей не верят, считая ее
лицемерною».115 Полная откровенность оставалась уделом только
подпольной, бесцензурной печати.
Общественная жизнь в стране была в центре внимания
всей печати. Отвечая на запросы читателей или просто
подделываясь под них, газеты широко освещали политические
события. И тем самым волей-неволей поддерживали
брожение в массах. Вскоре на это из МВД последовало
секретное предупреждение: «С некоторых пор в наших
периодических изданиях особенно часто стали появляться известия
из губерний, заключающие в себе рассказы о событиях или
совершенно вымышленных, или хотя и действительных,
но изображенных в крайне преувеличенном и даже
вполне извращенном виде. Подобные известия, печатаемые не
только без какой-либо оговорки со стороны редакций,
распространяют в обществе напрасную тревогу и возбуждают
неудовольствие и недоверие к мерам и распоряжениям
правительства.
Опыт показал, что правительственные опровержения и
сообщения, публикуемые в видах постановления истин,...
далеко не всегда могут исправить сделанный вред и
оказываются даже бесполезными в тех случаях, когда вслед за
одним опровергнутым неправильным известием, немедленно
появляется другое, подобного же характера, чем и
поддерживается постоянное возбуждение в обществе».116
115 Там же, с. 5-6.
116 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, ед.хр.435, л-14.
704

В 80-ые годы газетное дело в России быстро развивается,
растет число писчебумажных фабрик, типографий, книжных
магазинов, появляются десятки новых повременных изданий
- газет и журналов, особенно первых. Обратимся к
статистике второй половины XIX века.
Если в 1871 году на 14 журналов разного содержания
приходилось 36 газет общественно-политического
характера, то в 1890 году на 29 журналов - 79 газет.117 Газеты,
оттесняя на задний план журналы, начинают играть
главенствующую роль как наиболее оперативные органы. В стране
создаются первые крупные газетные объединения, так
называемые агентства: РТА (Русское телеграфное агентство), МТА
(Международное телеграфное агентство) и т.д. Появляются
газетчики-миллионеры. Факты, свидетельствующие о том,
что в России приняли широкий размах буржуазные порядки,
а печать и издательское дело становятся одной из сфер
капиталистического предпринимательства.
Несомненно, такое умножение прессы идет не за счет
только столицы, но и других городов. Возникают газеты,
ведомственные и частные, на всей обширной территории страны.
Частная предпринимательская инициатива в печати
находит своих сподвижников и в Терской области. В начале
80-х годов выходит «Терек» (1882) - первая частная газета,
приложение к газете «Листок для посетителей Кавказских
минеральных вод» под названием «Записки
бальнеологического общества» под редакцией доктора, Действ, стат.
советника Смирнова (1887), в 90-ые же годы - «Терский календарь»
(1890) с приложением,118 «Владикавказские епархиальные
ведомости» (1895) и вторая частная газета «Казбек» в 1896 году.
Иметь свою газету становилось модным, о своем таком
желании заявили еще несколько лиц. Так, мещанин Зиновий
117 См. Б. Е. Есин. «Русская журналистика 70-80 годов XIX века». М.,
1963,с.149.
118 С 1892 г. к «Терскому календарю» выходило бесплатное
литературно-научное приложение «Терский сборник».
705

Шувалов 28 ноября 1884 года пода на имя начальника области
прошение - разрешить ему издавать газету «Терский вестник
объявлений». Интересно, что к этому времени Шувалов уже
содержал свою типо-литографию. Это была первая частная
типография во Владикавказе.
Издавать во Владикавказе на арабском языке с
переводом на русский язык газету «Несырхой» изъявил желание
житель из селения Палиева Гой Мирзебей Осканов Бей.
Причина невыхода в свет первой газеты неизвестна,
второй - было отказано категорически.
Несмотря на появление в 80-ые годы второй
сравнительно большой газеты «Терек», просуществовавшей
полтора года (с июля 1882 г. по январь 1884 г.), ведущим печатным
органом оставались «Терские ведомости». Немаловажная
роль в этом принадлежит Н.А. Благовещанскому,
известному в свое время писателю-беллетристу, статистику и
публицисту.
Николай Александрович Благовещенский (1837-1889)
родился в Москве в семье бедного полкового
священника. Отцом ему был предуготовлен сан духовного служителя,
вследствие чего и воспитание получил соответственно
будущей карьере. Сначала он был определен в Петербургское
Александро-Невское духовное училище, где несколькими
годами раньше учился Н.Г. Помяловский, ярко и выпукло
обрисовавший в «Очерках бурсы» жизнь в училище. Затем
Николай Благовещенский поступает в столичную духовную
семинарию и застает в ней будущего автора «бурсов», с
которым до конца жизни связывает их большая искренняя
дружба, какая может быть между единомышленниками.
Через год, после окончания семинарии в 1858 году, как
усвоившего греческий язык и рисование, его
прикомандировали к экспедиции архимандрита Порфирия,
отправлявшегося в Палестину, Фессалию и Афон с научной целью. За два
года поездки по странам Востока Н.А. Благовещенский
накопил огромный научный и литературный материал.
706

В 1860 году, возвратившись в Петербург, посещает
университет и преподает в школах за Невской заставой. По
материалам экспедиции, а также по мотивам современной
восточной жизни Благовещенский приготовил 400 рисунков, а
в 1862 году в журнале «Время» (М. Достоевского) появились
его первые навеянные Палестиной очерки «Странница», «Из
воспоминаний бывалого в Иерусалиме» и др.
В это время Помяловским на гласный суд дворянской Руси
были отданы «Очерки бурсов», вызвавшие злобные нападки
со стороны старого общества, унижения и оскорбления,
приведшие автора через год к трагическому концу.
В 1864 году Благовещенский становится редактором
одного из популярных журналов «Русское слово». В
первой книжке журнала Благовещенский помещает рассказ
«Печальные встречи», а уже во второй печатает обширную
повесть «Афон». В том же году, т.е. в 1864, он издал в
журнале и биографию своего друга Н.Г. Помяловского. В 1866 году
«Русское слово» закрывают. Благовещенский вместе с
Шеллер-Михайловым предпринимает издание «Женского
вестника» «и...продолжает работать с замечательной
энергией и любовью к отечественной литературе».119 За
отсутствием средств «Женский вестник» вскоре прекратил свое
существование, и Благовещенский сотрудничает в
дальнейшем в «Неделе», «Отечественных записках».
В 1869 году Благовещенского внезапно разбил
паралич. Через год он повторился, и работа его в столичных
журналах прекращается. По совету врачей он уехал на
Кавказские Минеральные воды. Там в Железноводске
случайно встретился с бывшим губернатором Терской области
гр. М.Г. Лорис-Меликовым, предложившим ему
переселиться во Владикавказ, что он и сделал. Лорис-Меликов принял
горячее участие в судьбе Благовещенского, содействовал
ежегодным поездкам больного в Железноводск, предоста-
119 Е. М. (Евг.Дм. Максимов - авт.) «Н.А. Благовещенский»
(биографическая заметка). «Тер.вед.», №59,1889 г.
707

вил в 1875 году место секретаря Терского Статистического
Комитета. Эту должность он занимал в течение 10 лет до
1885 года, совмещая ее с ноября 1880 с должностью
редактора «Терских ведомостей». Последние три года (1886-1889)
здоровье Благовещенского ухудшилось, он почти не вставал
с кресел, но трудную работу журналиста и руководителя
продолжал.
Университет, работа в школе в 1860 году, а вскоре смерть
отца и пришедший затем первый материальный успех
окончательно разорвали связь Н. Благовещенского с
духовенством.
Мировоззрение Благовещенского формировалось под
влиянием прогрессивных идей, демократической
литературы, занимавших видное место в общественной мысли
50-60 годов XIX века. В эту пору мрачной действительности
произведения русских демократов Герцена, Чернышевского,
Писарева, Добролюбова становятся самыми модными в
среде студенчества и никакие искусственные преграды не могли
предохранить даже духовные заведения от проникновения в
них свободомыслия и оппозиционных настроений.
Вот что говорил о бурсах сам Благовещенский: «Бурса для
птенца то же, что отречение от мира для монаха, что
мертвый дом для арестанта, и с первых же дней она кладет на него
клеймо свое или бесшабашного ухарства или забитого
рабского пресмыкания или испуга».
«К счастью бурса» не сделала из Н. А. ни «бесшабашного»
ухаря, ни пресмыкающуюся, находящуюся в вечном страхе за
свою шкуру, безличность,120 - говорит Ф. Смирнов. Напротив,
критическая оценка знаменитых бурсов Благовещенским -
лучшее свидетельство его демократических взглядов.
После в семинарии некий «молодой учитель», по
замечанию самого Благовещенского, «дал толчок мысли» оживил
среди мертвецкой умы своих слушателей, показал лицевую
120 Смирнов Федор. «Н.А. Благовещенский (1889-1914)». «Терские
ведомости», №154 от 17 июля 1914 года.
708

сторону жизни, надавил на скрытую от глаз пружину в
некоторых, сохранивших еще ум, слушателях, и в них пробудилась
идея самостоятельной работы».121
Время революционеров - шестидесятников и
семидесятников - по мнению Благовещенского - лучшее время
для России. «На родине было то хорошее время, о котором
и до сих пор приятно вспомнить... В то время трудно было
не увлечься: даже старики увлекались. Так легко, так сладко
верилось тогда в широкое и светлое будущее»,122 - заявлял
Благовещенский через десятилетие в период нового
реакционного мракобесия.
Н. А. Благовещенский правильно схватил изменения в
общественной жизни России 60-х годов. И.Н. Кубиков в своей
книге «Рабочий класс в русской художественной литературе»
(1923) указывает, что у Благовещенского в его первых двух
повестях «На погосте» и «Невинные забавы»... есть
кое-какие черточки для понимания психологии разночинца. В
особенности любопытные черты жизни демократической части
русской интеллигенции мелькают в повести «Невинные
забавы»... Здесь перед нами интересные психологические
предпосылки для будущего революционного настроения
обездоленного умственного пролетариата» (стр.104).123
В 1870 году в «Неделе» и «Отечественных записках»
появляется ряд очерков и рассказов Благовещенского,
как, например: «На болоте» (картинка обработки торфа),
«Сельские фарфоровые заводы» и «На литейном заводе».
Названия произведений говорят сами за себя и нам
остается только сказать, что изображению русского рабочего,
тяжелой эксплуатации его еще в самом зарождении
пролетариата свое писательское перо Благовещенский обратил
одним из первых.
121 Там же.
122 Там же.
123 См. Семенов Л. П. «Н.А. Благовещенский на Кавказе».
Владикавказ, 1929 г., с. 36.
709

Анализ глубины и философское содержание этих
произведений не входит в задачу настоящей работы. Однако
следует заметить, что Н.А. Благовещенский никогда не был даже
демократом в полном смысле слова. Это
либерально-настроенный разночинец, честный труженик, отдающий силы
и знания родине ради общего блага и прогресса. Думается,
что из этого следует исходить и в оценке его деятельности на
поприще редактора неофициальной части «Терских
ведомостей», которые он принял в 1880 году.
По переезде во Владикавказ Благовещенский в
сентябре 1875 года занял место секретаря Терского
областного Статистического комитета, созданного по инициативе
Лорис-Меликова тремя годами ранее, 25 ноября 1872 года.
Учреждение областного Статкома явилось результатом
административно-хозяйственных преобразований в 1870 году. С
введением в Терской области общих губернских учреждений
появилась настоятельная необходимость в статистико-эко-
номических данных для правильной постановки их
административной и хозяйственной деятельности.
По представлению Лорис-Меликова статком должен
«Снабдить каждое учреждение области данными,
всесторонне определяющими предмет его введения».124
И Николай Александрович, несмотря на совсем
незначительное улучшение здоровья, старательно принялся за дело.
Работа, связанная с изучением нового края, захватила его
полностью и носила продуманный, программный характер.
За три предыдущие года до прихода Н.А. Благовещенского
статкомом по существу ничего сделано не было. Все
важнейшие вопросы хозяйственной и культурной жизни края
оставались не решенными, отсутствовала всякая сколько-нибудь
сносная плановость в его деятельности.
Вот как об этом говорил сам Благовещенский: «Местная
статистика находится в крае еще в самом зародыше и стра-
124 30-летие Терского областного Статистического Комитета.
«Терский сборник», вып. 6,1903 г.
ПО

дает до сих пор не только недостатком сведений вообще, но
и отсутствием многих, самых элементарных точных цифр,
довольствуясь пока только «приблизительными».125
Выполнить столь огромную работу одному человеку было
не под силу, и Благовещенский привлек к
научно-статистической исследовательской деятельности, а затем и к
журналистской ряд наиболее способных лиц, которые действительно
собрали и опубликовали большой фактический материал по
экономике, истории и этнографии народов Терской области.
В числе их: Е. Д. Максимов - автор работ «Чеченцы», «Терское
казачье войско» и др.; К. В. Долгов - заведующий чертежным
отделом при межевом управлении 1877 г., давший
географическое описание Терской области; Б. К. Далгат, автор
известного очерка «Первобытная религия чеченцев»; О. В. Марграф,
исследовавший кустарные промыслы Северного Кавказа;
В.Н. Гаевский, занимавшийся состоянием шелководства и
садоводства на Тереке и другие.
Немало подобных очерков написано самим
Благовещенским. Наиболее ценными являются «Сборник
сведений о Терской области» (1868 г.), явившийся
первым опытом свода важнейших сведений о Терском крае,
«Список населенных мест Терской области» (1883 г.),
«Статистические монографии» - детальное описание восьми
станиц Н. Благовещенским, П. Линтваревым, О. Марграфом,
Ф. Бузиловым; «Описание кустарных промыслов», изданное
под редакторством Благовещенского и составленное по его
же программе для Всероссийской промышленно-техниче-
ской выставки в Москве.
Многолетняя деятельность Н.А. Благовещенского на
поприще редактора весьма положительно сказалась на
газете. С 1884 года «Терские ведомости» стали выходить
вместо одного два раза в неделю, несколько понизился
официальный тон и, наоборот, повысился живой интерес
к изучению местной истории. Эти материалы редактор пу-
125 «Сборник сведений о Терской области». Владикавказ, 1878, с.5.
111

бликовал весьма охотно, и они занимали в номерах
доминирующее место.
Расширив краеведческий отдел, Благовещенский в то же
время выправил другую ошибку предыдущих редакторов -
однобокость в публикации корреспонденции. Теперь
наряду с материалами по народному образованию на страницах
газеты в одинаковой мере появляются статьи по истории
края и археологии, географии и этнографии, статистике и
народному хозяйству, промышленности и водному ресурсу,
пчеловодству, шелководству и рыболовству, медицине и
минеральным источникам и т.д.
Вот некоторые из них: 1882 год - П. С. - в, «Очерки из
жизни станицы»; А. «Из быта жителей станицы Закан-Юртовской»;
А. Сильвестрович, «Выгоды от разведения кукурузы»;
И. Шлыков, «Легенда о канаве на горе Лысой», Н. Дмитриенко,
«Кустарные промыслы на Северном Кавказе», «Станица
Петропавловская».
1883 - С. Толмачев, «Селение Алагир»; Земляк, «Природа и
люди в Кизлярском округе».
1884 - М. Кипиани, «От Казбека до Эльбруса»; Н. Н.,
«Очерк станичного суда»; Д. Борисов, «Свадебные обычаи в
станице Наурской»; А. Медоев, «Из селения Христианского»;
Н. Семенов, «Ногайцы»; Дигорец, «Из горной Дигории»;
Аргус, «Празднество в честь чеченского знамени», «Из гор.
Грозного»; С. Туганов, «Тугановские скачки и воровство».
1885 - Н. Б.,126 «На осетинском празднике», «Съезд
представителей кабардинского народа в Нальчике».
1886 - Н. Харузин, «Археологическая экскурсия в Чечню
и Осетию»; П. Ницик, «Из Дигории», «О происхождении
осетин»; Земляк, «Судьба архива Кизлярской комендантской
канцелярии»; А. Медоев, «Из селения Христианского».
1887 - С. Кокиев, «Калым у осетин».
1888 - А. Медоев, «Несколько слов о чеченцах»,
«Лесоводство в горной Осетии Алагирского ущелья», «Из се-
126 Н. Б. - псевдоним Н. Баратова.
772

ления Христианского», «Учительский съезд в сел. Алагир»;
Б. Тулатов, «Восхождение на Казбек» и другие.
В «Терских ведомостях» участвовали лучшие творческие
силы, зачастую из самих же горцев. Нередко
корреспонденты получали специальные задания. Приток материалов
настолько вырос, что газета стала выходить с Прибавлениями
к номерам, а когда и это уже не устраивало, по ходатайству
редактора газета выпускалась два раза в неделю.
При надломленном здоровье совмещать две работы -
секретаря областного статкома и редактора газеты при его
двукратном выходе в неделю - становилось не под силу, и
Благовещенский ровно через год, в 1885 году, оставляет
первую, чтобы всецело отдаться любимому занятию журналиста,
с которого и начинал свою творческую деятельность. Но
болезнь тайно подтачивала здоровье, последние три года она
приковала его к креслу, с которого больше никогда не
вставал, но и дома в постели он продолжал выполнять
обязанности редактора. 16 июля 1889 года Благовещенский подписал
последний - 57-й - номер «Терских ведомостей».
Благовещенский был вхож в высшие круги области,
лично знаком с графом Лорис-Меликовым и его преемником
генералом А. П. Свистуновым, пользовался их поддержкой.
Известно, что они, и особенно первый, обладая большой
властью на Кавказе, заигрывали с народом, делали вид,
что они стоят за распространение народного образования
среди горцев, за нестесняемость науки, за расширение и
предоставление большей самостоятельности управлению.
Такую оценку ординарная деятельность Лорис-Меликова
получила и в официальной печати. «По его почину (Лорис-
Меликова - авт.) и настоянию, - писал известный юрист
А.Ф. Кони, - был совершен ряд важных личных перемен;
печатное слово облегчено от лежавшего на нем
лишенного разумного основания гнета; исправлены и смягчены
последствия многих поспешных и близоруких распоряжений;
наконец, упразднено пресловутое 7 отделение, ушедшее
773

далеко в сторону от своей первоначальной задачи,
оставившее по себе тяжелый след в умственной жизни
русского общества и вносившее своим устройством и действиями
полную неустойчивость и неуверенность в деятельность
других отраслей управления».127
Несомненно, близость к высшим правительственным
чиновникам не могла не отразиться в какой-то мере на
Благовещенском и на газете. А к концу жизни Благовещенский
и сам разделял взгляды умеренного либерала.
Все это накладывало особый отпечаток на «Терские
ведомости». Было бы наивно ожидать от официоза каких либо
существенных отступлений от цензурных норм и радикальных шагов в
сторону его демократизации. Газета вполне устраивала местную
власть, и ей ни разу не было сделано даже замечание. Ее
редактор обходил материалы, поднимающие вопросы острых
социальных противоречий, но публиковал обширный краеведческий
материал, который так или иначе менял лицо газеты, делал ее
«народнее», выделял ее тем самым из среды таких же официозов.
Редакторская деятельность Благовещенского
получила высокую оценку журналистов-современников
Е.Д. Максимова, Г. А. Вертепова, Н.П. Волкова. Не совсем
лояльные к местному «туземному» населению, они
вынуждены были признать, что при этом редакторе газета достигла
наивысшего расцвета. «Явившись проводником взглядов и
убеждений гр. Лорис-Меликова и успев добросовестно
изучить край и его нужды, - писал он, - Благовещенский в
короткое время сумел поставить «Терские ведомости» в ряды
лучших губернских ведомостей, уделив в них главное место
краевым этнографическим и историческим материалам. Газета в
это время шла ходко и пользовалась вниманием со стороны
местной интеллигенции».128
127 Кони А.Ф. Памяти графа М. Г. Лорис-Меликова. (Доклад, прочит,
автором в обществе ревнителей истории 5 декабря 1913 г.), с.2.
128 Городецкий Б. М. Известия общества любителей изуч. Кубанской
области, вып. VI. Екатеринодар, 1913, с.165.
774

Позднее к такому же выводу пришел другой буржуазный
журналист. «Неофициальная часть наших «Ведомостей», -
вспоминал Н.П. Волков, - редактировалась им так умело и
даже образцово, что традиции этого редактора надолго еще
оставались заветными и для следующих за ним
редакторов... При всей узости тогдашней программы и редком
выходе газеты, издание все же представляло из себя солидный
орган».129
Благовещенский делал все, что мог. И для
современников то, как выглядели «Терские ведомости» -
правительственный официоз - было сверх ожиданий. Но это не
совсем так. За ее «расцветом» надо видеть в основном чисто
внешнюю сторону. Газета как будто потеряла облик
типичных провинциальных казенных ведомостей, больше других
представляя на своих страницах историю и жизнь народов
области. Однако в постановке и толковании событий,
вопросов социально-экономической жизни горцев эта газета
и ее редакция никогда не шли дальше дозволенных
властями либеральных решений.
Терская область, как и весь Кавказ, по своему положению
и складу, представляла для научных исследований
неистощимую кладовую. Разнообразие местных географических
условий, племен с их самобытной культурой, разнообразие
наречий, верований, отношений, производительных сил,
многочисленные археологические остатки и исторические
предания населения - все это безотлагательно требовало
тщательной научной разработки. И, конечно, ни за какое
десятилетие выполнить эту огромную работу скудными
научными силами, которыми располагала тогда Терская область,
было невозможно.
Сделанного в этой области и при Благовещенском
оказалось далеко недостаточно. Е.Д. Максимов, Г. А. Вертепов и
Н.П. Волков, разновременно заступившие на пост редактора
129 Волков Н.П. Из воспоминаний сотрудника «Терских
ведомостей». Владикавказ, 1906, с. 14-15.
775

«Терских ведомостей» вслед за Благовещенским, не могли не
продолжить дело, начатое их предшественником, чтобы не
показать свое враждебное отношение к нерусским народам.
Они публиковали, и даже много, кавказоведческие статьи, но
предвзято, тщательно перебирая материалы по своему
предубеждению.
Те из них, в которых звучал голос нужды и скорби, боль
исстрадавшейся души крестьянина, справедливый упрек в
сторону властей и требование предоставления
национальной свободы - замораживались в редакции своей
внутренней цензурой или открыто отвергались. Публиковались
охотно и без задержки, иногда прямо в номер, только статьи,
утверждающие устои существующего строя или в худшем
случае - безобидные. Так, например, редактор Е. Максимов
(1889-1892) в одном из первых подписанных им
номеров «Терских ведомостей» поместил очерк Б.З. Тулатова
«Несколько слов о тагаурских алдарах и отношении их к
другим сословиям». В этой статье симпатии явно на
стороне имущего класса. Автор прямо заявляет, что особые
привилегии алдар - это исторически обусловленный фактор, и
потому все остальные сословия должны признать их власть
и права привилегированных.
Нередко на страницах редактируемой газеты выступал
сам Е. Максимов. Занимая до этого разные должности,
связанные часто с разъездами по области, он изучал жизнь и быт
коренных народов.
Добродушные горцы и не подозревали тогда, что все
знания и сведения, которыми они так любезно делятся, будут
затем повернуты против них же. Е. Максимов, выступавший
под псевдонимом М. Слобожанин, как автор историко-этно-
графических очерков и статей, клеветал на здешние народы
и особенно на ингушей, чеченцев, кумыков и ногайцев. Он
давал им характеристику племен, обреченных на вечное
прозябание в полудиком состоянии, нравственно нищих,
лишенных всяких задатков культурного развития.
776

Время пребывания Максимова в «Терских ведомостях»
- самые скорбные страницы в истории области и газеты.
Звериный облик этого человека вызывал гнев и возмущение
в каждом уважающем себе горце.
Вот почему революционный демократ Коста Хетагуров
назвал «Терские ведомости» «мерзкими», а перо редактора
«разбойничьим». Злобные нападки Максимов продолжал и
тогда, когда покинул Терскую область, переехав в Петербург
в 900-х годах.
На этот раз он «обстреливал» кавказских горцев со
страниц столичной прессы, обильно поливая «жертву» ядом
ненависти. Но история посмеялась над подобными
измышлениями. В новых социалистических условиях и малые кавказские
народы превратились в высоко развитые нации, имеющие
свою культуру, литературу, искусство, а также специалистов
во всех областях науки и техники.
С 1892 по 1895 годы редакторами «Терских ведомостей»
были П.Ф. Стефановский, А. П. Самойлов, П.А. Головинский,
не опытные и мало сведущие в журналистике люди. При них
социально-экономические и краеведческие материалы в
газете помещались еще меньше, ибо к тому времени от нее
отвернулись и последние представители национальной
интеллигенции. Таким образом, официальный орган Терской
администрации в 90-х годах прошлого века принял невыносимо
реакционный, антинародный характер. Рьяный Защитник
монархического режима, он станет верным оружием
правительства в борьбе с надвигающимся рабочим движением в
России.

ПЕРВАЯ ЧАСТНАЯ ГАЗЕТА
В 1879 году купец Зиновий Иванович Шувалов открыл
собственную типо-литографию, а через два года
выхлопотал разрешение на издание газеты «Владикавказский листок
объявлений». Это была первая частная газета в Терской
области и выходила с конца 1881 года.
Надежды на доход, которые строил Шувалов, не
оправдались, газета не только не приносила прибыли, но даже не
окупала себя, была убыточной, и ее владелец с разрешения
главноначальствующего гражданской частью на Кавказе
через несколько месяцев (в июле 1882 года) передал газету
учителю Владикавказского городского училища Ипполиту
Веру. «Владикавказский листок объявлений» был
переименован в «Терек».
Дать «Владикавказскому листку объявлений»
сколько-нибудь точную характеристику очень трудно, ибо, кроме
упоминания о нем в №1 «Терека» и воспоминания Г.М. Цаголова,
никаких других сведений о газете нет.
«Я видел один только номер этой газеты, - писал Цаголов.
- Судя по этому номеру, газета была неважная. Умерла она за
неимением средств».130
Первый номер переименованной в «Терек» газеты вышел
28 июля 1882 года. Редактором-издателем газеты был
назначен Ипполит Александрович Веру. Инициатором «Терека»
была группа прогрессивных представителей терской
интеллигенции, одним из которых был демократ историк-этнограф
Индрис Шанаев.
Газета имела размер почти в полный печатный лист и
выходила три раза в неделю. К этому времени наблюдалось
некоторое послабление в цензуре. Контроль за газетой осу-
130 Цаголов Г. М. Воспоминания. СОНИИ, орф., ф.11, оп.1, д.33, л.322.
778

ществлялся не в Тифлисе, как ранее, а на месте, так как по
новому указу, вышедшему в 1881 году, предлагалось «цензиро-
вание частных периодических изданий в губернских городах,
в которых нет цензурных учреждений, возложить без
производства особого вознаграждения, на вице-губернаторов или
на исправляющих эту должность...»131 Интересно, что по
этому же указу ведомости, как издания правительственные,
совершенно освобождались «от просмотра предварительной
цензуры» и передавались в ведение губернского или
областного начальника.
Газета «Терек», на первый взгляд, не ставила перед собой
больших просветительских и гуманистических задач. В
соответствии с программой, представленной правителю
канцелярии области, газета как будто должна была состоять из тех
же семи отделов, что и казенная партнерша: тот же
официальный отдел, освещающий действия правительства, те же
руководящие статьи по местным и общим вопросам,
телеграммы Северного Агентства, городская хроника, известия,
фельетоны».132
Однако, «Терек», внешне ничем не отличавшийся от
старшего собрата скоро обрел свое политическое лицо. Новый
орган обратил на себя внимание своим критическим
направлением. В статьях, публикуемых под рубрикой «фельетон»,
редакция выходила за принятые тогда рамки этого понятия,
и вместо безобидного юмора нередко звучал осуждающий
голос. Местная власть стала подозревать в редакторе
сомнительную и даже опасную личность.
Хотя сведений о Веру весьма мало, удалось выяснить,
что он дворянского происхождения и в 70-х годах проживал
в Одессе. В 1874 году, состоя учителем в железнодорожных
мастерских, привлекался к дознанию по делу об устройстве
131 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, ед.хр.43б, л-31.
132 «Фельетон» - так назывался отдел, публиковавший научные и
общественно-политические статьи, рецензии на театр, музыку, стихи,
рассказы, зарисовки на бытовую или служебную тему и т.д.
779

в Одессе дворянином Евгением Заславским
революционного кружка (сообщества) среди рабочих. Основанием
задержания Веру послужило подозрение на близкие отношения
его с одним из главных участников упомянутого кружка
студентом Щербиным. Впоследствии Веру был запрещен
выезд.
В 1877 году определением Правительствующего Сената
дело по отношению Веру было прекращено за
недостаточностью улик. Все же полиция продолжала наблюдать за Ип.Веру,
и он переезжает во Владикавказ, где вскоре исходатайствовал
позволительный билет на издание газеты. Во Владикавказе
Веру входит в связи с единомышленниками -либералами,
знакомится с революционерами и даже участвует в их
мероприятиях, устраивая у себя тайные встречи. Так, например, у него в
квартире Тер-Григорьянц встречался с Галиной Чернявской,133
приезжавшей во Владикавказ под именем Е.И. Дубенской, в
первые же годы пребывания в этом городе самого Веру.
В 80-е годы Веру отходит от своих прежних
либерально-демократических взглядов и настроений. Об этом
свидетельствуют бумаги Департамента полиции. «Веру, - гласят
они, - человек радикальный и некогда был
революционером, но после женитьбы активно ни во что не вмешивается,
оказывая услуги лишь своим положением и деньгами».134
Вместе с этим тот же Департамент не мог не признаться
и в том, что «около» него во Владикавказе группируется
кружок либералов с радикальным оттенком, который состоит
в знакомстве с другим Владикавказским кружком.135 Газета
«Терек» издается лишь в видах группирования около
редакции либерального направления людей и приучения их к
общественной деятельности».136
133 Галина Чернявская (Е. И. Дубенская) - революционерка.
134 ЦГИА СССР, ф.Д. П., ед.хр.1130, л-11,12.
135 Вероятно имеется ввиду кружок семидесятников, основ, в
1874 г.
136 Там же.
720

По последней мысли можно предположить, что «Терек»
появился на свет по политическим соображениям, а Веру -
подставное лицо.
Теперь становится ясной и причина обязательного и столь
спешного переименования газеты. «Владикавказский листок
объявлений» с крайне узкой и ограниченной программой не
мог ни в коей мере устроить либеральную оппозицию. И ими
был немедленно предпринят шаг к расширению ее
программы. Наиболее важным, существенным моментом в этой
перестройке органа является введение отдела «Фельетон». Под
этой рубрикой печатались обычно статьи
общественно-политического и научного характера, театральные и
музыкальные рецензии, стихи, рассказы и т.д.
Состав редакции и ее либеральное окружение властям
известны не были. Все эти люди держались в большой
конспирации. Только этим можно было объяснить и тот факт, что в
сохранившемся в Московской центральной библиотеке им.
В. И. Ленина комплекте под статьями не стоит почти ни одна
настоящая подпись автора, вследствие чего трудно
установить сотрудников этой газеты и ее корреспондентский актив.
Кандидатура И. Веру также была вполне подходящей, ибо
к этому моменту он сумел, как мы видели выше, почти
полностью реабилитировать себя перед властями.
Однако у газеты, взявшей сразу неприятный для
барского слуха тон, скоро появились противники, которые не могли
упустить повода, чтобы донести на нее.
Случай подвернулся, донос был состряпан, и из
канцелярии главнокомандующего гражданской частью на Кавказе
пришел отзыв за подписью самого начальника Главного
управления генерал-лейтенанта Старосельского. В нем
указывалось, что фельетонные статьи под названием «Секта
плакальщиков», опубликованные в №№15 и 16 газеты «Терек»,
издающейся во Владикавказе, «ввиду ст.1035 Улож. о наказ,
уголовн. и исправ., признаны весьма неудобными в
цензурном отношении. В соответствии с этим Управляющему
727

Терской областью предназначалось обязать цензора,
относиться более серьезно к возложенным на него
обязанностям...», а редактора - издателя газеты «предварить, что при
новом повторении подобных нарушений закона последует
со стороны Главного Управления распоряжение о присылке
этой газеты на цензуру в Тифлис».137
Это было 12 апреля 1883 года. А спустя две недели из
Департамента полиции пришло в Ставрополь начальнику
губернского жандармского управления письмо с секретным
предписанием: «Ввиду сведений, имеющихся в Департаменте
о сомнительной политической благонадежности врача
Криштопенко (Александр Андреевич - авт.) и редактора
газеты «Терек» Ипполита Александровича Веру... Департамент
полиции имеет честь просить Вас, милостивый государь,
учредить за означенными лицами негласный надзор».138
И, как некогда, Ипполиту Веру, к его газете и редакции
было тайно приставлено «недреманное око» шпиков.
А газета «Терек» продолжала жалить. Терская
администрация пришла в негодование. Цензору было предложено
не жалеть красных чернил при просмотре выходящих
номеров газеты. И цензор старался изо всех своих сил,
«производил настоящие опустошения в присылаемом материале».
Но канцелярский чиновник не всегда оказывался на высоте
задач. «Опыт научил редакцию разным приемам и способам,
при посредстве которых можно было ускользнуть от острия
цензорского пера. Газета вследствие этого пользовалась
любовью передовой читающей публики».139
Примерно через полгода в «Тереке» появилась
передовица «Круговая ответственность горцев», в которой защищались
права туземного населения. В ней осуждались убийство
горцев казаками, которым всячески покровительствует власть,
желание приписать все преступления коренным жителям.
137 ЦГИА СОАССР, ф-12, оп-2, ед.хр.537, л-8 об.
138 ЦГИА СССР, ф-ДП, ед.хр.1130, л-2.
139 Цаголов Г.М. СОНИИ, орф., ф.11, оп-1, д.ЗЗ, л.323.
722

Причину и следствие всех бед искали только в них даже
тогда, когда факты уличали вовсе не туземцев. Проворуется ли
чиновник - укажут на горца, застрелит или зарубит кого
казак - убийца только черный дикарь, вскроется насилие или
другое безнравственное деяние - опять он же, «турок» голо-
лобый. И получалась круговая ответственность горцев - быть
виновным за все и во всем.
Газета обличала подобную бесстыжую вероломность
Терской администрации и ее многочисленных прислужников
на местах, культивировавших межнациональную вражду.
И снова полетела жалоба в Тифлис. В ней говорилось, что,
невзирая на первое предупреждение, в газете «Терек» время
от времени допускалось печатание статей, которые по
характеру изложения имели целью подорвать доверие общества
к распоряжениям и действиям правительственной власти.
«Наконец, появившаяся в №102 газеты «Терек» передовая
статья под заглавием: «Круговая ответственность горцев»...
исключительно направлена к возбуждению одной части
населения против другой и при этом изложении вовсе не
соответствующем действительности, а измышленных газетою «Терек»
для выводов и замечаний, направленных преимущественно к
защите прав туземного населения от каких-то произвольных
действий власти, будто бы допускающей под видом
самообороны безнаказанное убийство туземцев казаками.
Признавая такое направление газеты «Терек» крайне
вредным... и не имея при том никакой возможности
установить взгляд цензурующего означенную газету на все
неудобства подобного направления газеты,... покорнейше Прошу о
совершенном воспрещении издания газеты «Терек» или, по
крайне мере, о перенесении цензуры ея в Тифлис, так как в
Терской области я не имею в виду лица, на которое мог бы
возложить цензурование упомянутой газеты».140
Теперь уже донос исправляющего должность начальника
области возымел желаемое действие. Главноначальствующий
140 ЦГА СО АССР, ф-12, оп-2, ед.хр.537, л-13 об, 14.
723

-великий князьДондуков-Корсаковналожил визу:«Объявить
цензору для прекращения цензуры, а редактору предложить
отправлять для этой цели газету в Тифлис».
Владикавказский полицмейстер сообщил адресатам о
настоящем решении, а с Ипполита Веру взял еще расписку,
по которой тот обязывался издаваемую им газету впредь
отправлять на цензуру в Кавказский Цензурный комитет.
Строгость по отношению к редактору была не случайной.
Департамент полиции сообщал, что газета «Терек» издается
лишь в видах группирования около редакции
либерального направления людей и приучения их к общественной
деятельности».
Работать в новых условиях стало очень трудно.
Постоянные дерганья редактора, отказ в публикации многим
интересным материалам отрицательно сказались на
газете. Из-за плохого сообщения по Военно-грузинской дороге,
статьи и отдельные номера, отправлявшиеся за перевал для
предварительного просмотра, задерживали газету, а
нередко приводили и к срывам. В результате тираж стал падать, а в
1884 году газета перестала выходить вообще.
До сих пор остается невыясненным, почему «Терек» так
рано прекратил свое существование. Но думается, по двум
совпавшим причинам. Во-первых, по цензурным
соображениям, хотя прямого указания на этот счет нет. Во-вторых,
из-за материальных затруднений. Еще в первом году
издания, после первых же неутешительных финансовых
подсчетов, Ипполит Веру обратился в Главное Управление главно-
начальствующего гражданской частью на Кавказе с
просьбой о разрешении ему увеличить с 1-го января 1883 года
подписную плату на эту газету до 6 руб. в год для городских и
до 7руб. для иногородних подписчиков.
Изучение комплекта газеты показывает, что она начала
выходить с перебоями особенно на втором году жизни, когда
усилились цензурные преследования и значительно иссякли
денежные ресурсы. Вот цифры. В 1882 году (с 28 июля) при
724

трехразовое™ газеты вышло бб (то есть регулярно), в
следующем - 135 (вместо 156), а в 1884 году - всего 2.
Поздравив своих читателей с Новым годом «Терек»
появился снова спустя девять месяцев, 9 октября. На номере
не было обозначено даже цензурное дозволение, и по
этому поводу Кавказским цензурным комитетом было сделано
специальное сношение с начальником Терской области. Но
это уже была последняя и очень слабая попытка редакции
возродить газету. Не в силах больше бороться с цензурой,
издатели «Терека» вынуждены были сами, «с болью в сердце,
закрыть ее...»
Через год, 2 декабря 1885 года, к газете «Терек» была
применена ст.29 цензурного устава 1876 г., по которой
«всякое повременное издание, уже выходившее в свет, но по
каким-либо причинам не появлявшееся в течение года,
считается прекратившимся, и на возобновление оного
требуется новое разрешение».141 Одновременно Кавказский
цензурный комитет просил канцелярию начальника Терской
области сделать распоряжение о том, чтобы типография,
где печаталась газета, не принимала более в набор статей
для этого издания. И «Терек» на 208 номере окончательно
замер.
Тогда же на основании ст.29 была закрыта и другая
северокавказская газета «Кубань», издававшаяся в Екатеринодаре
купцом 2-й гильдии Моисеенко. Она появилась позже
«Терека» и просуществовала еще меньше.
Такова история первой частной газеты на Тереке. После
закрытия «Терека» областное начальство решило не
допускать больше издания частной газеты в Терской области и
твердо придерживалось в дальнейшем своего решения.
«...Ходатайства об издании частной газеты во
Владикавказе, - вспоминал Г. М. Цаголов, - возбуждались
потом неоднократно. Ходатайствовали не только
интеллигенты, но и люди совсем «не страшные», вроде коммерсантов.
141 ЦГА СО АССР, ф-12, оп-2, ед.хр.537, л-29.
725

Но всякий раз, благодаря стараниям Терского областного
начальства, Петербург в удовлетворении этих ходатайств
самым аккуратным образом отказывал».142
Действительно, резонанс, вызванный в обществе первой
частной газетой «Терек», был по тому времени велик и
неожидан. Со страниц «Терека», казалось, звучало эхо
семидесятых годов, а обличительный характер газеты еще больше
оттенял ее либерально-радикальное направление. Газета
«Терек» надолго отбила у властей охоту иметь дело с каким
либо неофициальным изданием. Только спустя одиннадцать
лет в 1895 году во Владикавказе появилось следующее,
долгожданное издание, предпринятое Казаровым.
Утверждение русской власти на Северном Кавказе
привело к концентрации больших военных сил и
насаждению огромного аппарата чиновной администрации.
Многочисленные хозяйственные, культурные и
руководящие органы были очень плохо между собой связаны.
«Терские ведомости», явившиеся началом
периодической печати на Тереке, были задуманы и несли в себе
функции органа, который призвал знакомить область только с
официальными сведениями.
Однако единственная в области газета не могла
замкнуться в столь узкие рамки, скажем, официального листка
объявлений, приказов, донесений, статистических сведений
и т.д. Жизнь активно вторгалась в пределы даже казенных
«Ведомостей», из года в год отвоевывая на ее страницах все
больше места для себя.
В неофициальной части газеты стали появляться
материалы по этнографии, истории, статистике, экономике,
публицистические статьи и очерки по самым различным
злободневным вопросам. С каждым новым этапом их становилось все
больше. Авторы их делали полезное и очень важное дело:
по крупицам собирали богатейшую историю кавказских
народов. Пусть не всегда газета и отдельные русские авторы
142 Цаголов Г.М. Указ. вспом. л-324.
726

(М. Слобожанин, Н. Семенов) были не беспристрастны в
своих изложениях и выводах, но и они принесли определенную
пользу, собрав фактический материал о крае, его древней
культуре. Большой вклад в изучение истории и культуры
горских народов внесли прогрессивные русские
литераторы, ученые, питавшие симпатии к Кавказу и его обитателям
(В. Миллер, Н. Харузин, Н. Благовещенский и др.).
Немалая заслуга принадлежит и местной интеллигенции
- молодым исследователям своей истории: прошлого и
настоящего.
Второй полноценной газетой в Терской области, если
не считать «Владикавказский листок объявлений», является
«Терек». Это был первый опыт, первый экзамен на жизнь и
признание частной инициативы в северокавказской прессе.
И примечательно то, что он удался: деятельная и
прогрессивная редакция «Терека» избрала для своей газеты наиболее
трудный и опасный курс - критика бюрократизма,
человеконенавистничества, насилия - и провела его до последнего
номера.
Появившись на свет в начале 80-х годов, в пору
«контрреформ» Александра III, вызвавших новую волну реакции,
издание с подобным направлением не могло продержаться
долго. Не было у него и достаточной материальной базы.
В середине 90-х годов печать на Северном Кавказе делает
в своем идейном развитии новый, дальнейший шаг в сторону
демократизации. Но об этом ниже.
727

ПОЛИГРАФИЧЕСКАЯ БАЗА
Третий, пролетарский период освободительного
движения в России начинается с середины 90-х годов. К этому
времени пролетарско-демократическая струя успела
самоопределиться и занять свое выдающееся место как
самостоятельное и высвободившееся от народнических иллюзий течение.
Общество делалось все более неспокойным, выступления
рабочих становились все более массовыми и частыми. В
борьбе с царизмом рос и мужал, набирался опыта русский
рабочий класс.
Стремясь усилить политическое влияние на трудовые массы,
направить их борьбу по определенному руслу, марксисты
приступили к созданию своей печати. В 1895 году Петербургский
«Союз борьбы за освобождение рабочего класса» стал издавать
газету «Рабочий». Она, первая русская социал-демократическая
газета, явилась прямой предшественницей массовой рабочей
печати в России. Вслед за ней появляются такие печатные
органы, как «С. Петербургский рабочий л исток», сборник «Работник»,
две газеты киевской социал-демократической группы «Вперед»
и «Рабочая газета», признанная 1 съездом РСДРП официальным
органом партии, другие.
Свои газеты имели и экономисты. Они затемняли
сознание рабочего класса, уводили его от политической борьбы,
навязывали либеральную рабочую политику. Врагам
марксизма дал достойную отповедь В. И. Ленин. Он развенчал
экономистов и подверг суровой критике реакционные взгляды
либеральных народников и «легальных марксистов»,
пытавшихся выхолостить из марксизма его основное зерно -
революционное учение.
В этой принципиальной борьбе великая роль
принадлежит «Искре» - первой общерусской марксистской газете, де-
728

тищу гения В. И. Ленина. Она беспощадно разила буржуазных
идеологов всех мастей.
Огромная заслуга «Искры» еще и в том, что с ее
появлением в 1901 году в России наступила новая эпоха, эпоха
начала партийной печати. «Искра» стала поворотным пунктом
в истории печати России и даже Западной Европы, явилась
родоначальницей пролетарской, коммунистической печати
в нашей стране, и не только.
Пролетарская печать во главе с ленинской «Искрой» стала
руководящей и направляющей для всей остальной
демократической прессы, образцом высокой идейности, мужества
и непримиримого отношения к врагам рабочего движения.
Искровские годы были временем нового подъема
революционных сил страны, оживления печати. Именно с рождением
«Искры» и вся демократическая печать научилась более
смелым выступлениям.
На общественную жизнь Северного Кавказа
воинствующий дух ленинской «Искры» оказал могучее революционное
влияние. В стачках забастовках, прокатившихся в
северо-кавказских городах Ростове, Грозном, Армавире, Владикавказе
в 1902-04 годах, несомненно огромная мобилизующая роль
принадлежит «Искре».
Под нажимом революционных масс меняла лицо и
печать Северного Кавказа. Однако частные и казенные
издания, сосредоточенные в руках чиновников, мещане дворян,
оставались почти без изменения. В лучшем случае наиболее
«передовые» из них помещали на своих столбцах
материалы о народных волнениях и оставались в рамках пассивных
регистраторов событий. А новой рабочей, пролетарской
печати здесь, в частности в Терской области, еще не было.
Социально-политическая база для ее создания только
складывалась, подготавливалась историей.
Десятилетие с 1895 года по 1905-ый, год рождения
первой русской революции, является периодом
дальнейшего развития капитализма, рабочего движения, а вме-
729

сте с ними общественной мысли и культуры. Указанные
факторы вызвали к жизни в России массу различных
изданий. Десять новых названий насчитывает в эти годы и
печать Терской области. В их числе можно назвать газету
«Казбек» (1896 г.), «Владикавказские епархиальные
ведомости» (1895-1917 гг.), «Известия Владикавказского
городского общественного управления» (1903-1913 гг.), журналы
«Сборник трудов Терского отделения Русского технического
общества» (1900-1912 гг.), издававшиеся во Владикавказе, а
также «Грозненский торгово-промышленный бюллетень»
(1902-1905 гг.) - в Грозном, «Записки Русского
бальнеологического общества в Пятигорске» (1898-1914 гг.), «Кавказские
минеральные воды» (1902-1906 гг.), газеты «Пятигорский
листок» (1904-1905 гг.), «Пятигорское эхо» (1904-1917 гг.).
Следует заметить, что из перечисленных изданий почти
половина (четыре) -журналы. В дальнейшем этот новый вид
печати получит широкое распространение, хотя ведущее
место останется за газетой, как за органом наиболее острым и
оперативным. Вотличиеот газет журналы, как мы видим, был и
научного или строго целевого назначения. «Владикавказские
епархиальные ведомости», например, носили
религиозно-нравственный характер, выходили два раза в месяц.
Редакторами журнала, как правило, были
священнослужители, преподаватели местного духовного училища, кандидаты
богословия. В период разгула реакции в 1907-08 годах, когда
многие другие издания закрывались властями совсем,
журнал становится еженедельным. Подобное великодушие
царские власти могли оказать в такой период только верному
партнеру. Злейший враг народа, защитник
буржуазно-клерикальной идеологии, он всегда пользовался поддержкой
местных властей и продержался вплоть до революции.
Другим журналам официального направления был
думский орган «Известия Владикавказского городского
общественного управления». Первоначально это была газета и
выходила два раза в неделю. В 1912 г. она преобразуется в
730

ежемесячный журнал. Он издавался владикавказской
управой, а редакторами были городские головы А.Ф. Фролков (с
начала выхода) и Г. В. Баев (с 1912 г.). Отдельные номера
редактировал и А.Н. Сухов. С 1907 по 1911 год журнал не
выходил. «Известия» представляла собой в основном свод
обязательных постановлений владикавказской городской думы.
В последней четверти XIX века в культурной жизни
страны Пятигорск начинает играть видную роль. Стали вырастать
курорты Кавказских минеральных вод, умножилось и
число их посетителей. Но не только больные заполняли улицы
города, особенно оживавшего в летний сезон. Сюда, в
сказочно-поэтический уголок России стекались на постоянное
жительство люди самых различных профессий, особенно из
числа русской интеллигенции. В этой зоне вместе с
торговлей и мелким ремеслом, направленным на удовлетворение
повседневных бытовых нужд курортников, развивалась и
культура. Как грибы, росли, торговые предприятия,
рестораны, забегаловки, возникали клубы, театры, в которых все
чаще выступали заезжие цирковые и другие труппы.
Бойкая коммерция нуждалась в броской зазывающей
рекламе и объявлениях, а пестрая отдыхающая публика
из класса обеспеченного, привилегированного, такая же
неоднородная в своих умственных и нравственных
запросах равно как и по социальному происхождению, не
могла ограничиться только общением с узким кругом
знакомых. В какой-то мере ей нужно было выйти за эти пределы,
знать, если уже не события в стране и за рубежом, то хотя
бы жизнь в Кавминводах, в Пятигорске. «Сезонный листок»
В. Белобородова как раз и явился тем органом, который
помог удовлетворить потребности и дельцов-коммерсантов, и
отдыхающей публики. В дальнейшем эту миссию
основательней выполнили другие более солидные газеты, которые
появляются здесь в 900-х годах. Ими явились в 1904 году
бесплатный «Пятигорский листок» К. Кибардина и «Пятигорское
эхо» А. Попова, с №185 тоже перешедшее в руки первого. Оба
737

издания были малоформатными (34-57 см), но
четырехполосными и ежедневными.
Типографии в Пятигорске возникают много раньше. Об
этом свидетельствует «Листок для посетителей Кавказских
минеральных вод» 1863 года, опередивший даже «Терские
ведомости» на ряд лет. Несомненно, эта типография была
незначительной и примитивной.
В90-ыеи особенно в 900-ые годы в Пятигорске их становится
уже несколько. Одна из первых - типография И. П. Афанасьева.
По воспоминаниям старого печатника Федора Пащенко к
1898 году, когда он, будучи мальчиком, поступил в нее
учеником, это была маленькая типография, состоявшая из
нескольких реалов со шрифтами, одной скоропечатной машины и ба-
стонки. Обе машины приводились в движение людьми. Были,
так называемые, крутильщики. Штат состоял из 7-8 человек и
одного-двух учеников. Типография получала мелкие заказы от
купцов, врачей, владельцев дач и ресторанов. Летом печатала
афиши для театра и заезжего цирка.
Крупнее были типография Е.П. Садовникова - до 15
человек рабочих. Но и она так же, как и первая, содержалась
исключительно на доходах от частных заказов.
Третья - типография А. М. Мануйлова - была, пожалуй,
самой большой. В1902 году здесь печатался «Сезонный листок».
Издателем этой газеты был К. К. Кибардин, член Пятигорской
городской думы. Издавалась она только летом, когда била
ключом курортная жизнь.
«Газета давала Кибардину хороший доход, -
вспоминает Ф. Пащенко. - В 1903 году он решил приобрести свою
типографию. Помещалась она в его собственном доме по
Теплосерной улице (ныне улица Урицкого). В начале 1904 года
Кибардин начал выпускать газету «Пятигорское эхо» уже в
своей типографии».143
Маленькую типографию имел Розин (два реала и бастон-
ка). Но эта «теплушка», как в шутку называли ее рабочие, про-
143 Пятигорский краеведческий музей, дело Ф. Д. Пащенко, с.2.
732

существовала недолго. Она была продана куда-то на сторону.
Таким образом, в 1903 году в Пятигорске насчитывалось
уже пять частных печатных предприятий. Самым крупным
была типография Кибардина. Она быстро росла. Доход от
«Пятигорского эха» дал возможность хозяину построить
новое здание, значительно расширить предприятие, оснастить
его новейшими наборными и печатными машинами,
шрифтами. «Кибардин считал себя либералом, общественным
деятелем, но это не мешало ему быть хорошим эксплуататором и
выжимать соки из рабочих и сотрудников конторы и
редакции».144
В Кибардине-либерале очень скоро просыпается
буржуа-стяжатель. Напав на «золотую» жилу, он энергично
развивает издательскую деятельность, использует свою
карьеру, как член городской думы, связи с чиновниками управы.
Ему не удается развернуться до тех масштабов, каких достиг
Казаров, почти безграмотный владикавказский издатель.
Но в Кавминводской группе это был самый
предприимчивый делец, приспособленец, сколачивавший капитал с
нескольких газет («Сезонный листок», «Пятигорский листок»,
«Пятигорское эхо» и др.).
В целях наживы Кибардин предавал интересы народа, вел
грязную игру со своими подписчиками и читателями, ловко
дурача их на пустых сенсациях, «ужасных» новостях,
фразерстве, словоблудии - это то, что характеризует все кибардин-
ские издания. Неспроста в 1906 году широко афишированная
как республиканско-демократическая газета «Пятигорское
эхо», вместе с другими органами приостановленная
администрацией в связи с введением военного положения в
области, через несколько дней была снова разрешена к изданию.
Кроме указанных частных типографий, в Пятигорске из-
давно существовала еще одна. Первоначально она была
открыта в 1863 году конторой Кавмивод, издававшей, как
говорилось выше, «Листок для посетителей Кавказских мине-
144 Там же.
733

ральных вод». В 1875 году с разрешения начальника области
типография перешла к статскому советнику Андрею Байкову,
служившему контрагентом на Кавминводах, а затем
принадлежала Ольге Андреевне Гнедич, жене потомственного
дворянина.145 В этой одной из старейших типографий, ныне,
по-видимому, снова числящейся за конторой, или теперь уже
за управлением Кавминводами, печатались «Записки
русского бальнеологического общества в Пятигорске». Это был
сравнительно большой медицинский журнал объемом в 8
печатных листов и выходил в год своего рождения
ежемесячно. После начались перебои, а с 1901 года регулярность была
совсем нарушена - в год обществом выпускалось всего б и
редко 9 номеров. В год закрытия журнала (1914) его вышло
только 2 книги. Было к нему и приложение.
В этой типографии выходили «Кавказские минеральные
воды», с 1903 года ставшие ежедневной газетой. В первый
и последний годы (1902 и 1906) - это был уже просто
сезонный справочный листок. Редактировал газету директор
Кавминвод В. В. Хвощинский.
Сою типографию имел и Георгиевск. Ею владел
владикавказский мещанин Федор Тарасенко. Заведение было открыто
19 апреля 1890 года с разрешения наказного атамана. В
типографии никаких современных изданий не печаталось, кроме
различных объявлений и афиш.
С разрешения Главного штаба Кавказских войск в
1879 году была открыта в Моздоке типография для местной
команды.
В г. Грозном сеть печатных предприятий к 900-м годам
выглядела скуднее, чем в Пятигорске. В молодом нефтяном
городе работала единственная частная типография. Она
была открыта в 1888 году владикавказским мещанином
Семеном Ивановичем Тюковым.146 Остальные, считаясь
литографиями, принадлежали в основном воинским частям и
145 ЦГА СО АССР, ф-12, оп-2, ед.хр.209, л-12.
146 ЦГА СО АССР, ф-12, оп-2, ед.хр.209, л-7.
734

управлениям и служили для тиснения бланков, приказов и
других срочных заказов. Таких сугубо военных литографий
на сунженско-веденской линии насчитывалось четыре, что
говорит о большом скоплении здесь войск. Царская
политика колониального режима продолжала свое наступление
и в двадцатом веке.
Две литографии находились непосредственно в самом
Грозном. Одна из них, самая первая, была создана
начальником дивизиона в 1867 году и закреплена за 79 пехотным
Куринским полком.147 Другая - «образца» 1871 года -
появилась на основании циркуляра Главного штаба и находилась в
77-ом пехотном Тенгинском Его Высочества полку.148
Третья типография в Грозном являлась частным
предприятием. В один год с Тюковым ее открыл черниговский
мещанин Павел Богомазов.149
Далеко шагнув вперед в 80-90-ые годы, Грозный уже в
начале нового века по своему промышленному
потенциалу выдвинулся почти на первый план среди других городов
Терской области. Развивавшаяся здесь техническая мысль
нуждалась в обстоятельной пропаганде среди инженеров,
техников, рабочих. На этой основе в Грозном появляется
«Сборник трудов Терского отделения Русского технического
общества». Богато иллюстрированный журнал оснащался
таблицами, чертежами и выходил 1-2 раза в год. С1909 года, по
мере дальнейшего технического прогресса, он стал
ежеквартальным.150
С 1904 года по 1907 год «Сборник» не существовал. По-
видимому, не успев очередной номер журнала издать перед
147 ЦГА СО АССР, ф.-12, оп.-2, д.-186, л-28.
148 Там же, л-15. (По этому циркуляру типографии получили
также 78-ой Навагинский (в Укреплении Воздвиженском) и 80-ый
Кабардинский (в слоб. Хасав-Юрте) пехотные полки.
149Тамже,д.-209/л.-7.
150 В 1909 году журнал получил новое название «Труды Терского
отделения Русского технического общества».
735

первой русской революцией, в следующие два трудных года
осуществить выпуск его не удалось.
Нужным и полезным органом явился и «Грозненский
торгово-промышленный бюллетень». Это была еженедельная
газета, посвященная вопросам роста и нужд торговли и
промышленности, и охватила все Терскую область. С 4-6 страниц
вначале, объем его дошел до 18 страниц, а с 1903 года
выходил с «Прибавлениями» и «Телеграммами». Редактором-
издателем на протяжении всей жизни бюллетеня был горный
инженер Е.М. Юшкин. В 1905 году и этот безобидный в
политическом смысле орган был закрыт под одну гребенку с
другими изданиями.
Владикавказ, как центр Терской области, располагал
самой большой издательской базой. К 900-м годам здесь
действовало семь типографий и одна литография. При трех
типографиях были еще и свои литографии. Отцом всех
печатных заведений на Тереке была типография штаба войск
Терской области, появившаяся во Владикавказе примерно
в 1860-62 годах, та самая типография, в которой печатались
«Терские областные ведомости». За ней в 1871 году
открылась типография Терского областного правления, и «Терские
ведомости» с того времени были закреплены за ней вплоть
до крушения старого строя. В том же году отставной
коллежский секретарь Даниил Кирмунец открыл первую частную
типографию, а Вердовский - литографию. Через пять лет и она
перешла к Кирмунцу. В 1884 году оба они по неизвестным
соображениям были формально151 переданы отставному
губернскому секретарю Владимиру Павловичу Просвирину.
Бизнес на печати задумал сделать и купец Зиновий
Иванович Шувалов. В 1879 году он открыл типо-литографию.
Нам сейчас неизвестно, какую работу выполняли ее
рабочие, но по всей вероятности акцидентскую, принимая
многочисленные заказы от частных предприятий, быстрый рост
которых обусловил проникший на Кавказ капитализм. Через
151 ЦГА СО АССР, ф-12, оп-2, д.-186, Л.-24.
736

два года, в конце 1881 года Шувалов добивается разрешения
на издание газеты «Владикавказский листок объявлений».
Это была первая частная газета на Тереке. С ее появлением
значительно выросли расходы на бумагу, шрифты,
понадобилась редакция со штатом постоянных сотрудников, которые
обеспечивали бы регулярный выпуск газеты. К тому же
редакторская деятельность требовала для себя много времени,
специального опыта и знаний.
Дефицит, обнаружившийся вскоре в коммерции и
материалах, заставил Шувалова, одного из родоначальников
частной периодики на Тереке, отказаться от своей затеи. В
середине 1882 года «Владикавказский листок объявлений»
был передан другому лицу с разрешением издавать его в той
же типографии. Новый владелец Ипполит Веру, бежавший из
Одессы от преследований за «сомнительную деятельность»,
переименовал газету в «Терек». Это было формальным
продолжением одного и того же издания. На деле же программа
подверглась значительным изменениям и администрация
затребовала ее для нового рассмотрения. Теперь это была
совершенно новая газета, в которой ведущее место
отводилось вопросам общественного устройства Терской области,
жизни и быта казачьего и местного населения.
К 1879 году относится начало работы литографии
Управления Терского губернского воинского начальника. В
1884 году на базе этой литографии открыл типографию
мещанин Петр Корнеевич Григорьев. Право на разрешение им
было получено еще при исходотайствовании им разрешения
на открытие литографии.152 К этому побудило Григорьева не
что иное, как тяга к наживе. Впоследствии в его типографии
выпускались многие издания, от которых он имел
существенный доход.
В ведомостях 1892 г. приписана как «совершенно
молодое заведение» типография отставного коллежского
регистратора Константина Григорьевича Ткачева, на создание
152 ЦГА СО АССР, ф-12, Д.-209, Л.-20.
737

которой было получено разрешение от начальника области
тремя годами раньше.
Несколько позже вступила в действие казаровская
типография. Ее рождение относится примерно к 1895 году.
Казаров Сергей Иосифович, вначале мелкий собственник,
а впоследствии крупный предприниматель, издатель многих
солидных газет, родился в Грузии в гор. Душет в очень бедной
большой семье.153 На скудные средства, поступавшие в дом,
Сергей не мог посещать школу и принялся за
самообразование. Однако скоро пришлось бросить и это.
Судя по воспоминаниям младшей дочери Марии
Сергеевны Мошинской,154 нужда заставила пойти на работу,
и Сергей устроился в железнодорожных мастерских.
Скопив какой-то капиталец, предприимчивый юноша
решил пустить их в доходное дело. Таким делом он считал
газету, издательство вообще. «Соединившись с одним, вероятно,
имущим, товарищем, они решили издавать газету», - пишет
Мария Мошинская. Компаньон Казарова нам неизвестен. Кто
он, каков род его занятий, мы не знаем. Когда была
приобретена типография - тоже остается без ответа. «Как это они
сделали, - продолжает Мария Сергеевна, - я ничего не знаю,
но газета155 начала издаваться в год моего рождения - 3
декабря 1895 года». Исходя из фразы, можно думать, что к этому
времени относится и появление типографии.
Типография была очень маленькой и размещалась на
втором этаже над жилыми помещениями Казаровых. Четыре
рабочих крутили печатную машинку вручную, по двое
чередуясь. Когда печаталась газета, от машины стоял гул, дрожали
стены, потолок, вспоминает Мария Сергеевна. Текст набирал-
153 Родители С. Казарова - огрузинившиеся армяне и
разговаривали только по-грузински. Сергей же и его семья уже владели и русским
языков. Например, его дети, как отмечает дочь Мария Сергеевна,
умели говорить только по-русски.
154 После замужества - Мошинская М.С.
155 Имеется в виду газета «Казбек».
738

ся тоже вручную. Впоследствии типография стала
оснащаться новейшей печатной техникой - были куплены
заграничные наборные машины «Линотип».
Таким образом, из приведенного следует, что
полиграфическая база в Терской области к 1900 году была
сравнительно богатой. В своем арсенале она насчитывала 20
производственных единиц - типографий и литографий. Особенно она
выросла в последние два десятилетия и главным образом за
счет частного сектора. Частное предпринимательство,
вытекающее из хищнической природы капитализма, стало
широко проникать и в область печати.
Если к вопросу подойти с топографической точки
зрения, посмотреть на размещение типографий и литографий,
то можно заметить, что даже такой городок, как Пятигорск,
значительно уступавший Владикавказу и в масштабах, и как
административно-хозяйственному центру области, имел
одинаковое с ним количество этих предприятий (по
восьми). Пятигорск, наводнявшийся богатой и праздной
публикой, большую часть года бывал особенно многолюдным. В
капиталистическом обществе это наиболее важный стимул,
благодатная почва для развития частной печати. Нацеленная
на доход, она развивается там, где имеет на то безусловную
гарантию на спрос.
739

ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ТЕНДЕНЦИИ
ГАЗЕТЫ «КАЗБЕК»
Впервые название газеты «Казбек» встречается в
1884 году в делах цензуры. В апреле этого года
поручик запаса Александр Григорьевич Бабич обратился в
Кавказский цензурный комитет с просьбой разрешить
ему «издавать и редактировать в г. Владикавказе газету
под условием предварительной цензуры... под заглавием
«Казбек».156
Новая газета должна была выходить три раза в
неделю в размере «одного печатного листа малого формата»,
иметь цену для иногородних подписчиков 7 рублей, для
городских - 6 рублей. Предполагалось, что печататься
будет в типографии Терского областного правления.
Третьего мая тифлисский цензурный комитет сообщил
ходатаю через владикавказского полицмейстера, что по
данному вопросу ему следует обратиться к «господину
министру внутренних дел через Главное управление по
делам печати».157
Никаких других бумаг по этому вопросу больше нет. И
мы не знаем ничего о дальнейшем поведении А. Бабича,
так же, как и о программе газеты. Возможно, что он
обратился в Петербург,лЗднако газета свет не увидела. Этого и
следовало ожидать, ибо слишком свежа еще была у
цензуры и кавказской администрации память о немало
донимавшем их «Тереке», чтобы дать согласие на издание
новой частной газеты.
ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, Д.-599, л.-1.
Там же, л.2.
740

Вторая попытка издавать газету «Казбек» была сделана
десять лет спустя. По этому поводу 23 декабря 1894 года
к Главноначальствующему гражданской частью на Кавказе
обратился Душетский армянин Сергей Казаров. Но и ему
было отказано. Не понравилась Представленная
программа не понравилась, показалась слишком пространной и
далеко идущей. Казаров обратился вторично. В своем
новом заявлении он указал, что «нашел нужным сократить
первоначально проектировавшуюся программу газеты».158
И снова не обошлось без препонов. Теперь уже
зацепка - редактор. В качестве его Казаров пригласил
А. И. Колубейко. По мнению властей малограмотный
уездный учитель для этой должности не подходит. Обширная
программа требовала такого редактора, который не
запутался бы в содержании политических и специальных
научных материалов, направлял бы газету в соответствии с
политикой верховной власти. Кандидатура Колубейко не
внушала такого доверия. Начальник Главного
управления по делам печати К. Феоктистов сообщал
конфиденциально председателю Кавказского цензурного комитета
«Ввиду того, что новая программа в общем смысле мало
разнится от программы, препровожденной при
отношении от 24 декабря 1894 года (т.е. первой - авт.). Главное
управление по делам печати вполне разделяет... лмнение,
что г. Колубейко, при невысоком образовательном цензе,
не будет в состоянии справиться с широкою и
многостороннею программой газеты «Казбек».159
По сути это был новый отказ. Но Казаров не отступал,
хотя дело подвигалось крайне туго. И только спустя
полгода, в августе 1895 года в Главном управлении
«признали» возможным разрешить появление частной газеты во
Владикавказе», но при условии, что будет разрабатывать
«по преимуществу местные областные и городские инте-
158 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, д.1268, л.6-7.
159 Там же, л.6.
747

ресы, исключая обсуждение общих вопросов, касающихся
всего Кавказа».160
21 сентября Главное управление окончательно решило
вопрос и Казарову было выдано свидетельство. Второго
декабря 1895 года редактор Александр Колубейко
получил цензурное дозволение на печатание газеты «Казбек»,
а уже на следующий день вышел в свет ее первый номер.
Газета печаталась в типографии К. Г. Ткачева. Арендовал
ее П. К. Григорьев. По-видимому он и есть тот самый
«имущий товарищ», совладелец и напарник Сергея Казарова, о
котором говорит М. Мошинская.
«Казбек» с самого начала принял характер
информационно-коммерческий. Добрая половина площади
отводилась всевозможным доходным для редакции
объявлениям, коммерческим рекламам, сенсационной судебной
и городской хронике вплоть до... угона коровы, за что
издатель получил от вице-губернатора области
полковника Писарева, которому в нагрузку было дано следить за
повременными изданиями, строжайшее предупреждение
- «печатать... только достоверные факты... и не обращать
свою газету в явочную книгу», а заявителей всяких
происшествий (воровства, покушений и т.д.) направлять в
полицию.
Однако газета не могла обходиться только
такими материалами. На ее страницах стали появляться
художественные произведения, стихи, рассказы,
фельетоны, общественно-политические статьи, очерки.
Двадцатипятилетний Георгий Михайлович Цаголов,
успевший зарекомендовать себя в «Терских ведомостях» как
талантливый публицист, был первым из осетинской и всей
терской интеллигенции корреспондентом новой газеты.
Уже в четвертом номере «Казбека» за подписью Сау Алдар
он выступил со стихами, тематически объединенными им
в поэтический цикл «Осетинские мотивы».
1б0Тамже,л.Ю.
742

В 19, 20, 21 номерах редакция поместила большую
статью А.Ф. Фролкова, посвященную выдающемуся
русскому педагогу К.Д. Ушинскому, а через номер - опять
«Осетинские мотивы» Сау Алдара, подчеркивающего
псевдонимом чувство собственного достоинства («Алдар» -
«господин») и свое происхождение из народа («Сау» -
черный). Стихотворение называется «Горный поток». Гордый
и сильный поток - олицетворение родного осетинского
народа. Их судьба одна. «Мучительных страданий ряд,
обид и унижений» яд, он вскоре должен был узнать...» - с
горькой обидой замечает поэт. Но он верит, что «придет
конец теснинам гор, и хлынут воды на простор... Тогда-то
здесь, средь чудных грез, он позабудет горечь слез...
Вперед! Вперед!» - зовет поэт.
Мотивы свободолюбия к властьимущим, всюду
чинящим беззакония и грубый произвол, эмоционально
выражены в поэме «Месть певца» (№№43-47). Безвозвратно
ушло в прошлое время гимнов, торжественных тирад,
наступила эпоха жестокой непримиримой борьбы. Поэт
восклицает:
«Остановись, певец» не оскорбляй слащавым
Напевом этот край страданья и труда,
Край захлебнувшийся в пучине волн кровавых,
Край, не видавший дней счастливых никогда... >
Закон здесь жить не мог - царило право сильных,
И спали мертвым сном и правда и любовь.
Здесь сильный слабому безжалостно, спокойно
Кинжал холодный в грудь горячую вонзал.
И стон, предсмертный стон то смехом непристойным,
То пляской наглою безумно осквернял...
Выход из рабского положения, по мнению Сау Алдара,
говорящего устами своего певца, один - вооруженная
борьба!
Мы верить не хотим, чтоб светлый дух свободы
В Осетии родной уж перестал гореть...
743

Готов наш край всегда, как мы в былые годы,
С оружием в руках за волю умереть!»
Ужели ж кто-нибудь средь нас сейчас найдется,
Кто может не питать любви к стране родной,
В ком сердце злобою к насилию не бьется,
Кто может, как жена, дрожать перед борьбой?
Не в силах я уж петь... и убойною рукою
Уже водить смычком по струнам не могу...
Давайте меч скорей! Скорее в бой за мною!
Вперед, друзья, вперед! Проклятье, смерть врагу!»
Не много было тогда поэтов не только на Кавказе, но и
во всей России, столь мужественно и открыто заявлявших
о ненависти к царизму, к угнетателям трудового народа,
готовых смычок сменить на меч, чтобы поразить
ненавистного врага. По своему идейному звучанию и
эмоциональной силе это произведение можно поставить в один
ряд с лучшими творениями русских социал-демократов.
Высокий революционный пафос позволяет нам сравнить
поэму с «Песней о Буревестнике» А. М. Горького. Певец
Кудайнат, от лица которого идет повествование, ищет боя
подобно горьковскому Буревестнику, с радостью
возвещающему, что «Скоро грянет буря!», очистительная,
жизнеутверждающая буря революции.
В пору подъема рабочего движения во второй
половине 90-х годов приведенные строки обретали особое
революционное звучание. Тем необходимее была такая
поэзия, что на гребень общественной жизни в искусстве и
литературе стали взбираться буржуазные
нивелировщики - символисты и декаденты. Выступление газеты с
подобными произведениями явилось замечательной
заявкой о ее прогрессивности, демократичности. Вдумчивый
читатель не мог не заметить правильных начальных шагов
газеты, пусть пока еще робких, но в те времена
достаточных, чтобы поверить в ее успех.
744

Газета «Казбек» не была подлинно народным органом,
она не выражала в полном объеме интересы широких
трудящихся масс, но по своему духу и идейной
направленности она вплотную подходила к демократическому
решению целого ряда социальных вопросов. Вот почему круг
ее читателей и корреспондентов с каждым днем
расширялся и укреплялся.
Вслед за Г. М. Цаголовым, пионером и постоянным
сотрудником «Казбека», одними из первых сюда приходят
поэт и прозаик Юрий Кази-Бек Ахматуков, украсивший
газету своими «Черкесскими рассказами», Гадиев Цомак и
другие.
В номере 362-м выступили одновременно и Цаголов
(Фельетон «Брошенная») и Гадиев (статья «У
прокаженных»). Это были резко обличительные материалы. Газета
много и часто помещала корреспонденции из жизни и
быта горцев, в которых нередко звучал голос униженного
и оскорбленного человека. С приходом этих двух
писателей-публицистов критическая струя в газете возрастает. В
статье «У прокаженных» - большое человеческое
сострадание к пораженным проказой и негодование по поводу
черствого и бездушного отношения к ним
администрации. В «Брошенной» - осуждение адата, суровый упрек
заскорузлым хранителям дикого обычая кровной мести. А
еще раньше в статье, подписанной Араби Паша^ Цаголов
критиковал Владикавказскую городскую управу, которая
дурачила народ и сама чинила беззакония.
Со временем редакция нашла новую, очень.удобную
форму критики. «Мой дневник» - так назывался
редакционный дневник, где остроумно высмеивались пороки
общества.
Критическое направление газета сохранила до
конца своего существования. Именно эта ее усиливающаяся
с каждым номером сторона, растущие тенденции
либерально-демократической печати послужили поводом для
745

закрытия ее в острый, драматичный для царизма момент
- в 1906 году.
По сравнению с другими газетами «Казбек» очень
быстро пошел в гору. 17 февраля 1896 года С. Казаров
обратился за разрешением ему в дни невыхода газеты (по
средам, пятницам и субботам) «выпускать особые листы в
виде отдельных добавлений к газете «Казбек», помещая в
них телеграммы, справочные сведения...»161
А уже в конце мая того же года С. Казаров снова
обращается за правом «в выпускаемых... бесплатных
прибавлениях помещать, кроме телеграмм, справочных
сведений и объявлений, еще а) правительственные
распоряжения; б) общеполезные сведения; в) смесь».162
Типография перестала устраивать Казарова из-за
низкой производительности. Нужно было сменить старые
печатные машины на новые.
В середине 1896 года (15 июля) он вытребовал себе
«увольнительную», по которому имел право в течение
года выезжать в разные города и селения Российской
империи для собственных надобностей, а вскоре читатели
прочли сообщение, что газета «Казбек» печатается в
собственной типографии С. И. Казарова. Там же указывалось,
что приобретение новых более совершенных машин, а
также шрифтов позволяют редактору-издателю
развернуть печатную деятельность и что в скором времени
газета будет выходить с более полным охватом вопросов, чего
нельзя было делать раньше.
Так, трехразовая газета постепенно стала
приближаться к первоначально задуманной программе. И
опасения, что учитель Колубейко не справится с ней, были
просто-напросто предлогом, чтобы ограничить
неофициальную часть газеты и застраховать себя от
неприятностей.
161 ЦГИ АЛ, ф.776, оп-12, д.81, Л.-32.
162 Там же, л.38.
746

Демократические тенденции, вольнолюбивые мотивы
в газете обратили на себя внимание цензуры. Начались
предупреждения, вызовы, изъятия материалов с полос.
Младший помощник губернатора полковник Писарев,
выполнявший и обязанности цензора, мог, в силу
своих особых полномочий от администрации, не только
существенно влиять на редакцию, но и изменять ее состав
по собственному усмотрению. Казаров вынужден был
искать покровительства от излишнего вмешательства
и резких мер, к которым прибегал вице-губернатор. 12
января 1897 года он направил в Кавказский цензурный
комитет телеграмму, в которой указал, что «цензор
кроме перепечаток ничего не разрешает, зачеркивает все у
нас одновременно пропуская однородные статьи
области ведомостях заставил удалить сотрудника находя его
неблагонадежным, удаленного немедленно приняли
редакцию областных ведомостей оттуда по городу
распускают слух, что цензор зачеркиванием вынудит сократить
подписчиков и уничтожит издание частной газеты, прошу
покровительства и Вашего ходатайства пред его
сиятельством об обязании исполнить его предписания прошлого
года о назначении особого цензора для газеты «Казбек».
Казаров».163
Покинул редакцию и Колубейко. С. Казарову самому
было разрешено в течение трех месяцев редактировать
свои газеты, пока подыщется подходящее для этой
должности лицо.
В канцелярии Терской области «усмотрели в этом
разрешении вред» и поторопились предупредить об этом.
Из штаба Кавказского военного округа генерал от
инфантерии граф Татищев затребовал объяснений. Генерал-
лейтенант Каханов доносил в своем ответе, что Казаров не
имеет для этого никакого образовательного ценза, а как
армянин соберет вокруг себя негласных редакторов, при-
163 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, д-1286, Л.-38.
747

надлежащих к той же национальности или вообще
случайных людей, которые, прикрываясь именем официального
редактора и под его влиянием обратят «Казбек» в
проводника армянских идей. «Стремление к тому замечается
и в настоящее время в огульном осуждении городского
управления, с очевидною целью подготовить почву для
известной партии в предстоящих городских выборах».164
Под огульным осуждением городского правления
(имеется в виду критическая статья Г. Цаголова в №106
«Казбека») Терская администрация, сыграв на
национальных мотивах, хотела парализовать направление газеты.
Особенно новый губернатор Каханов, заступивший
после А. М. Смекалова на пост начальника Терской
области. СМ. Каханов, по выражению Коста Хетагурова, был
автором длинной вереницы репрессивных мер. Жесткий
и бесцеремонный от природы, он с самого начала своего
правления областью (1890) повел злостную борьбу с
горцами. «Его приказы и циркуляры поражали
реакционностью и человеконенавистничеством даже людей
умеренного направления».165
С. Казаров предлагал на должность редактора свою
супругу Анну Петровну. Но и ей было отказано. В такой
замене редактора власти никакой разницы не видели, так
как она будет находиться под влиянием мужа,
принадлежащего «к числу тех армян, которые враждебно относятся
ко всему русскому».166
С февраля 1897 года редактором был назначен Лев
Петрович Малкоедов, ставропольский мещанин,
окончивший курс классической гимназии. Каханов не возражал:
«...хотя Лев Малкоедов и состоял под негласным
надзором, но таковой с него ныне снят»,167 - заявил он.
164 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, д-1268, л.-13 (об).
165 Коста. Публицистика. Орджоникидзе, 1941, с. 170.
166 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, д-1268, л-13.
167 ЦГИАЛ, ф.776, оп-12, д-81, л-53.
148

Л. П. Малкоедов постоянно общался с
прогрессивной северо-кавказской интеллигенцией и в этой
близости с ними не находил большую идейную поддержку. Он,
еще в бытность секретарем управы, встречался с Коста
Хетагуровым у Варвары Григорьевны Шредере,
большого друга горской молодежи и интеллигенции. Знакомство
это поддерживалось и дальше. Несомненно, что все эти
встречи положительно сказывались на редакторской
деятельности Малкоедова.
Терская администрация ошиблась в новом редакторе.
Газета углубила вредное направление. Посыпались
жалобы. В одной из них (коллективной), подписанной
дворянином Михаилом Бибиковым, гласным Владикавказской
городской думы (фамилия неразборчива), надворным
советником М.Н. Сорокиным и другими, указывалось: «В
последнее время редакция газеты «Казбек» стала
позволять себе печатать слишком смелые и резкие статьи», а
также отличается «резкою способностью обойти» (черта
Малкоедова) всякие цензурные запрещения «путем
изложения газетных статей в форме шуток, фельетонов,
сказок, легенд», и потому считают «необходимым прекратить
издание этой газеты».168
О Казарове писали, что «вначале он торговал свежими
кавказскими фруктами, а потом старыми велосипедами, а
до назначения его издателем «Казбека» продолжительное
время не занимался никаким делом». И далее: «Что
касается сотрудников газеты «Казбек», то они ниже всякой
критики: весь сотруднический состав редакции состоит почти
из людей всегда пьяных, оборванцев и вообще людей
отталкивающей наружности и не внушающей к себе
никакого доверия и из людей бесшабашных и темных. Например,
главный сотрудник «Казбека» некий Мансуров, ведущий
всегда ненормальную и нетрезвую жизнь и крайне
бедный, до нищеты оборванный, в половине февраля сего
168 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-52, д-625, лл.102-104.
749

года покончил жизнь самоотравлением. Такой же участи
подвергнется, надо полагать, и остальной состав
редакции».
Такая же жалоба была направлена и в Главное
управление по делам печати.
Напрасно изощрялась пятерка жалобщиков. Донос не
устраивал своим содержанием администрацию,
ответственную за положение в области, и наказной атаман
наложил визу: «Оставить... жалобу без последствий и
движений».169
Приостановив коллективную жалобу, как неумно
состряпанную, Каханов, однако, не мог не предупредить
своего младшего помощника лично о повышении
бдительности.
Критические статьи стало труднее помещать, на них
было наложено твердое вето, но критическая струя
оставалась жить на страницах «Казбека» в
художественных произведениях. Так, вскоре, после предупреждения
Каханова в 59 номере от 13 мая 1897 года под рубрикой
маленький фельетон, было помещено стихотворение без
заголовка и без подписи. В нем с ехидной издевкой, «в
шутовском и обидном духе», как отмечал хозяин области,
преподносилась деятельность Владикавказского
епископа Владимира. Богослужитель высшей в области гильдии
предстал перед публикой во всем своем неприкрытом
цинизме. Под черной мантией священника скрывается
человек, обирающий трудовой народ. Для него сан - средство
наживы. Епископ Владимир, делает вывод поэт, - одна из
многих пиявок на исхудалом теле бедняка.
В канцелярии Терского начальника вновь засуетились.
«Стихотворение написано слишком прозрачно, - писал
Каханов, - чтобы не понять цели автора (?) выставить в
смешном, карикатурном виде всеми уважаемого
местного преосвященника епископа Владимира. А раз это так, то
1бд/ЦГА СО АССР, ф.11, оп-52, д-625, л.-104.
150

для цензирующего газету «Казбек» казалось бы было
обязательным не пропускать в свет подобного
стихотворения, оскорбляющего своею глумливою формою высокий
святительный сан местного архипастыря...
Давая об этом знать, предлагаю..., дабы,
произведения, подобные вышеупомянутому «Маленькому
фельетону», в будущем уже не могли иметь места».170
Лев Малкоедов был хитрее и опытнее Александра
Колубейко. Для критики административных порядков и
должностных лиц он избрал форму иносказательную. В
этом плане и велась работа с корреспондентами. Язык
Эзопа не только не мешал, но часто облегчал донести
идею до читателя. А в случае спроса ответственности
давал возможность выкрутиться, отказаться от понятого
смысла данного произведения или статьи.
Неосвобожденному цензору следить за газетой стало
вдвойне трудно. Поток корреспонденции заметно
увеличивался. Не дремала и цензура. На особую заметку
брались почти все критические материалы, вычеркивались
из них целые абзацы, а нередко полностью снимались с
полос. И все-таки критическая струя просачивалась через
препоны.
Против газеты было заведено дело, тщательно
собирались улики. Скоро ей был нанесен тяжелый удар. В первый
день нового года (1898 г.) из Петербурга пришла
телеграмма за подписью М.П. Соловьева. В ней новый начальник
Главного управления по делам печати (1896-1900 гг.)
сообщал, что министр внутренних дел определил«приоста-
новить издание газеты «Казбек» на восемь месяцев. В тот
же день с визой Каханова: «Прошу немедленно
исполнить» телеграмма была переслана генералу Писареву. А
5 января 1898 года во Владикавказе получили
дополнение к телеграмме, где приказывалось «устранить вовсе
мещанина Льва Малкоедова от исполнения обязанностей
170 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-52, д-625, л.-101.
757

редактора... Ввиду сего выпуск ея и по истечении восьми
месячного срока приостановки этой газеты не может быть
допущен впредь до утверждения нового лица в звании
редактора».171
Казаров стал обивать пороги кабинетов. После долгих
и безуспешных устных просьб 10 января им было подано
на имя начальника области Каханова прошение,
отпечатанное типографским способом. В виду важности
документа привожу его полностью.
«По распоряжению его пр-ва г. МВД издаваемая
мною газета «Казбек» приостановлена на 8 месяцев.
Приостановление газеты поставило меня в крайне
безвыходное положение, так как приобретя для газеты
собственную типографию, я произвел большие затраты и
вложил в это дело все мои средства, войдя и в кредит. Кроме
того все служащие у меня поставлены тоже в безвыходное
положение, так как должны остаться без места и лишиться
с семьями куска хлеба. Независимо того вследствие
приостановки газеты я лишен возможности удовлетворить
моих подписчиков, словом, мне грозит полное разорение
и нищета. Принимая до настоящего времени участие в
газете лишь как ея издатель, я несу на себе все последствия
к газете редактора г.Малкоедова и несу ответственность
совершенно не будучи виновным в ея направлении,
доселе не зависевшим от меня. Обстоятельства эти вынуждают
меня обратиться к В. Пр-ву с почтительнейшею просьбою
не оставить оказать мне содействие в ходатайстве г. МВД
о сложении наложенного на меня тяжелого наказания. Во
избежание повторения таких случаев, я желаю принять
газету на полную мою ответственность, как в издании, так и
редактировании ея.
Ввиду неотложности удовлетворения подписчиков
и во избежание окончательного разорения я теперь не
'имею выехать в Петербург для личного ходатайства пе-
171Тамже,л.-бО.
752

ред г. Министром и потому имею честь просить В. Пр-во
не отказать в выдаче мне удостоверения в том, что я, как
издатель газеты, лично совершенно не виновен в том
направлении, которое она приняла при редактировании ея
не мною и что со стороны В. Пр-ва не имеется препятствий
к тому, чтоб издаваемая мною газета «Казбек» выходила
бы по возобновлении под моим редакторством. Такое
удостоверение необходимо мне для представления лично
г. МВД при подаче прошения о сложении наложенного на
меня наказания и о допущении издания газеты «Казбек»
под моею редакциею.172
Издатель газеты «Казбек»
Сер.Казаров».
В левом уголке прошения Каханов пометил для Писарева:
«Прошу объяснить просителю, что я не могу принять на
себя ручательства за г-на Казарова... (далее не ясно). И на
этом дальнейший ход дела был закрыт. Здорово насолил
Малкоедов властям, что цензура была так разгневана.
При Малкоедове не только повысилась злободневность
и острота публикуемых статей. Редакция совершенно
отказалась от зарубежной информации, сократила перепечатки
из других газет, особенно официальных и полуофициальных,
и полностью отдалась жизни Северного Кавказа. Ее
интересовали события и нужды Ростова, Новороссийска, Армавира,
Ставрополя, Краснодара, Майкопа и других крупнейших
городов зоны.
Предметом постоянного и особого внимания оставалась
Терская область. Этого требовали ее разноплеменность,
неурядицы и нужды, малая изученность края. Высокая задача не
только собирать и разрабатывать научные материалы, но и
неустанно раскрывать язвы местной жизни, ставить вопросы
реорганизации общего благоустройства газета решала
неплохо.
172 ЦГА СО АССР, ф.11, оп-52, д-625а, л.56.
753

154

В мартовской книге журнала «Новое слово» за 1897 г.
дается обзор кавказской периодической печати, с которым
по некоторым вопросам можно согласиться. Вот что
говорится в нем о «Казбеке» и других соседних органах. По
мнению автора, некоторые газеты, как например: тифлисские
«Кавказ» и «Новое обозрение», а также «Северный Кавказ»
и «Черноморский вестник», желая походить на столичные
издания, сильно грешат и причиняют себе ущерб. Особенно
последние «крошечные издания», отдающие много места
столичным сведениям и только 6-7 столбцов местному
материалу.
По мнению автора, «Казбек» выступает гораздо
основательнее, исключив из своей программы заграничные
известия, благодаря чему он имеет возможность посвящать свои
страницы более близким и насущным вопросам. Указывая на
демократичность кавказской частной печати, автор статьи
высказывает, что ее обличительная часть все же оставляет
желать большего. Однако кавказская печать, благодаря
«тяжелым независящим обстоятельствам», грозящим ей со всех
сторон, не сможет стоять на страже общественных интересов
на должной высоте пока эти «независящие обстоятельства»
не изменятся к лучшему. Пока кавказской печати не
перестанет грозить «из всех углов диффамация и прочие прелести
включительно до красного карандаша, - прессе трудно
приносить ту пользу, которую она могла бы и желала приносить».
Автор, объективно отмечая недостатки кавказской
печати, признает, что она стоит «несравненно выше многих
других провинциальных периодических изданий и, в
пределах возможности и наличности интеллигентных сил, весьма
удовлетворительно исполняет свое нелегкое дело».
Второго сентября 1898 года издание «Казбека»
возобновилось. Редактором стал А.Н. Сухов, бывший член
Владикавказской управы. Однако газета не изменила свой
курс: вначале осторожно, а затем смелее продолжала
вскрывать язвы общества.
755

С целью привлечения более широкого круга
подписчиков для увеличения доходности от своего бизнеса Казаровы
играли на вольнолюбивых революционных настроениях
народа. Поэтому пытались внести на страницы газеты
критическую, демократическую струю.
Чаще и ярче всего демократические идеи выражались в
прогрессивных художественных произведениях. И редакция
широко обращалась к ним, особенно к стихам, так как за
поэтической формой и необычными слогосочетаниями было
более удобно скрывать критическое идейное содержание.
Из всех предлагаемых местными авторами
художественных произведений, особенно стихов, одобрительную
оценку получают лишь немногие, что говорит о повышенном
вкусе и требовательности газеты. Притом проходят только
те, в которых хоть как-то отражена тяжелая народная доля,
и ни одного стихотворения, где бы в красивых тонах и
красках восхвалялась праздная жизнь, существующий строй.
Вот, например, стихи «Я верю» некоего И. Атшума. Автор
пишет, что вся история страны - одни лишь истязания и
злодеяния, история «казней ужасных, огнем и мечом». Обращаясь
к тиранам-эксплуататорам, к тем, кому даны власть и право
судьи, он говорит:
«Как тигры, вы были жестоки,
Бессильных тираня, невинных казня;
Без счету - те слезы и крови потоки,
Что в недрах безмолвных сокрыла земля».
И заключает:
«Да, верю, я верю, так страстно и свято,
Что мгла унесется и солнце взойдет,
Что свергнется рабство и будет проклято,
И дух примиренья на землю сойдет».
Стихи, конечно, не совсем ровные и в художественном
отношении собой ценности не представляют. Но для автора
756

и газеты важно содержание, идейное звучание этих стихов -
ненависть к рабству и тьме, вера в близкий восход
лучезарного дня.
В феврале 1899 года «Казбек» делает еще шаг к читателю и
становится ежедневной газетой. Вместе с этим разрешалось
иметь освобожденного цензора. Исполнять эту должность
было поручено учителю словесности Владикавказского
реального училища В. И. Успенскому. Младший помощник не
переставал, однако, следить за изданием и требовал от
редактора «продолжать высылку одного экземпляра газеты по
мере выхода каждого номера».
«Казбек» оказался в трудных условиях. За официально
утвержденным цензором стояло еще должностное лицо
контролировавшего его действия. Выход газеты стал затягиваться,
количество цензурных купюр выросло. Критические статьи
появлялись редко. В течение двух лет -1900-1901 гг. - их было
единицы. Самой значительной из них явилась статья «Кавказский
край» (от нашего корреспондента), помещенная в одном из
октябрьских номеров 1901 года. Неизвестный автор выступил
в ней с критикой пятигорской полиции «Много писали о
недостатках пятигорского курорта: досталось и орлу на Ваннской
горе и клопам, обитающим в здешних квартирах, а про более
выдающегося забыли. Самый крупный недостаток Пятигорска
- распущенная до высшей степени полиция. Стоит только
проследить за уличными сценками, и тогда легко убедиться, что во
всем виновата разнузданная полиция». Заканчивается статья:
«Если перечислять все проделки полиции, то это слишком
надоест читателю. Скажем только одно, что пятигорские
обитательницы боятся выходить на улицу, опасаясь нарваться на
комплимент нахальных блюстителей порядка».
Атаман Пятигорского отдела генерал-майор Ржевуский в
рапорте Писареву отметил, что «допущение... в печати
подобного рода корреспонденции может иметь результатом
осуждение действий и высших правительственных
органов...»
757

В январе 1901 года А.Н. Сухов оставил редактирование
«Казбека». Выпускать газету без своего человека в ней
администрация не решалась и начальник области
генерал-лейтенант С. Е. Толстов распорядился «о временном
приостановлении с сего числа (3 апреля 1902 года - авт.) издания газеты
«Казбек» впредь до утверждения постоянного к ней
редактора».
В середине мая газету стали издавать техник Н. С. Лавров и
присяжный поверенный Я. А. Берман. В канун августа
редакция решила передать ее снова А.Н. Сухову. Но Министерство
Внутренних дел теперь уже отказалось утверждать его в этой
должности. В январе 1903 года должность получил
преподаватель гимназии А. Родионов. Периодически между ними
газету подписывал сам Казаров. И только с приходом в
редакцию П.Е. Митника поиски руководителя газеты
прекратились.
Частая смена редакторов не могла не отразиться
отрицательно на газете. Тем более это должно было сказаться,
потому что не все они придерживались прогрессивных взглядов.
Однако самым бесцветным в истории «Казбека» следует
считать время Бермана и Лаврова. Лучшие передовые
публицисты, украшавшие газету, покинули ее. Три месяца (с 15 мая
1902 года по 15 августа) «Казбек» непреклонно
деградировал. Из номера в номер делался хуже, скучнее, принял
официальный тон. Страницы заполнялись серыми материалами
случайных авторов, исчезли критические корреспонденции.
Появилась угроза закрытия, что больше всего пугало
издателя, предпринявшего ряд экстренных мер по его спасению. В
№1409 от 19 сентября 1902 года в «Казбеке» было помещено
два обращения к читателю: «От редакции» и «От издателя»,
в которых было выражено признание, что «за дело взялись
лица, не сумевшие оправдать возлагавшихся на них надежд.
Казаров, снова приняв издание газеты на себя, обещал
выпускать ее аккуратно, без задержки, а редакция - улучшить
газету в целом.
758

Во-вторых, был возвращен А.Н. Сухов, которого, как
известно, Петербург не пожелал больше признать постоянным
редактором и отклонил его кандидатуру. Высшее начальство
поступило так с ним не без основания. Это по его, Сухова,
инициативе, в новогоднем номере «Казбека» были вновь
опубликованы стихи Коста «Новый год»,173 ряд лет известных
уже читателю из ставропольской газеты «Северный Кавказ»,
где оно было впервые опубликовано еще в 1899 году.
В этом стихотворении Коста спрашивает:
.. .«Что миру принес он с собой?
Насилье и зло ли достойно накажет,
Иль вызовет правду на бой?
Безумных ли пиршеств он будет кумиром,
Купаясь в слезах и крови?
Подымет ли знамя свободы над миром...
Скоро вторую жизнь получило еще одно
стихотворение Хетагурова «Страстная неделя». Это второе
произведение Коста на одну и ту же тему. Первое стихотворение
- «Страстная неделя» было написано поэтому в 1895 году и
опубликовано в периодической печати.
Прошло пять лет с тех пор, но в жизни ничего не
изменилось: те же мрачные дни и скорбные ночи, та же затаенная
вражда палачей-фарисеев, те же предатели, с одной
стороны, и борцы за идеи - с другой. Коста глубоко, до слёз
скорбит «за людей и за жизнь»..., где «речи, полные лжи, ласки,
полные лести, и продажная честь, и такая ж любовь!..»
Эти стихи в пору безвременья ближе всего были духу и
настроениям Сухова, честного труженика на поприще
журналистики, и они с новой силой зазвучали в редактируемой
им газете.
Крупным событием в жизни «Казбека» явился большой
очерк, представляющий собой серьезный историко-эконо-
мический труд. «Современная Северная Осетия» Михаила
173 Газета «Казбек», №1231 от 1 января 1902 года.
759

Гарданти. Очерк, остро ставивший вопросы улучшения
социально-экономического положения осетин, сразу
обратил внимание верховной цензуры, от которой местной
администрации пришлось выслушать не одно горькое слово.
Немалый интерес вызвал историко-этнографический очерк
А. Бутаева «В горах Осетии».
В бытность А.Н. Сухова через газету «Казбек» терская
периодическая печать впервые обратилась к творчеству
великого пролетарского писателя А.М. Горького. Газета
напечатала одно из его ранних произведений «Песню о
слепых», прославляющее гуманное начало в человеке. А вскоре
с ее страниц зазвучала вторая, теперь уже революционная
«Песня о Буревестнике», перепечатанная из прогрессивного
петербургского журнала.
Занимаясь практикой перепечатывания, редакция
обращалась только к материалам, передового,
демократического направления. Так, из «С. Петербургских ведомостей» была
взята речь профессора Томского университета Рейснера,
явно проникнутая по замечанию управления по делам
печати идеей превосходства представительного образа
правления перед существующим в России государственным
порядком.
Подобная инициатива редакции шла вразрез с
требованиями администрации, против установленных для газеты
условий. Цензура прибегла к более жестоким мерам. Она не раз
делала попытку уничтожить ее, выбрасывая до 50 процентов
корреспонденции. В один из таких дней, 13 апреля 1902 года,
в типографии «Казбека» был отпечатан специальный лист
с телеграммами и объявлениями. В них содержались два
очень интересных сведения. В одном из них говорилось, что
«по независящим от редакции обстоятельствам очередной
нумер в полном объеме не может быть выпущен». В другом -
«о выдаче в мае месяце годовым подписчикам газеты, в виде
приложения, сочинений Гоголя или Жуковского, по выбору».
По этому случаю Главное управление по делам печати на-
760

правило начальнику Терской области Толстову отзыв
следующего содержания: «Оба эти объявления не подлежали
дозволению к печати - первое, как имеющее характер протеста
против цензуры, а последнее потому, что утвержденною для
газеты «Казбек» программою не разрешено выдавать
подписчикам какие либо приложения.
Понятно, что в последнем случае приложения пугали
не сами по себе, как факт, а их содержание. И пугал Гоголь-
сатирик в первую очередь.
1903 год был тяжелым для газеты: она находилась под
неослабным наблюдением цензора и многих
верноподданных царя. Цензурные купюры, изъятия с полос статей и
предупреждения отмечали почти каждый номер «Казбека».
В 1904 году Япония напала на Россию. Военная информация
заняла в газете одно из главных мест. И несмотря на все это,
«Казбек» медленно, но неуклонно пошел вновь на подъем.
Стали появляться исчезнувшие в пору усиленных гонений
газеты статьи по социально-экономическим, а также правовым
вопросам, просвещению, культуре, литературе.
Царская власть внутри страны была ограждена
солдатскими штыками и многочисленным отрядом жандармов и
полицейских. Эта сила, направленная на поддержание
общественного порядка, имела также целью сломить волю
«непокорных», заставить общество действовать и думать так, как
угодно правительству. Россия была наводнена ревнивыми
охранителями государства спокойствия и собственного
благополучия в лице тупых и безмозглых пришибеевых. Эти
царские прислужники тупой страж деспотизма, всегдайыли у
передовых писателей, начиная с Радищева, предметом
негодования и злого насмехания над человеческим ничтожеством.
Эту сторону жизни остро и тонко подметил известный
осетинский публицист-демократ Николай Гатуев. Он,
активный корреспондент «Казбека», в 1904 году под
псевдонимом «Бывший» напечатал ряд критических материалов, как,
например, «Не анекдот» (об учителях и постановке учебной
767

и воспитательной работы во владикавказской гимназии),
«На страже «основ» и т.д. Последний очерк - острая
сатира на полицейских и урядников, стоящих на страже
существующих основ. Гатуевскии урядник сродни знаменитому
чеховскому унтер-офицеру. Как и тот, он враг трезвой
мысли и чувства, деспот. Он тоже не терпит сборищ, потому что,
кто его знает, зачем люди сходятся, а может революцию
хотят призвать. А он, урядник, страж царев, для чего?! Чтоб не
допустить. Так всегда думает урядник станицы Лабинской
Кубанской области. И вот однажды на базаре он видит:
группа людей во главе с хозяином мучной лавки читают газету.
- Вы чего это здесь собрались? Разойдись! - раздался
вдруг над ними громовой окрик.
Чтецы опешили. Перед ними во всем своем величии стоял
местный «страж общественного спокойствия» - полицейский
урядник.
- Разойдись, говорю!
- Да мы, почтенный, газетку читаем. Окончить бы надо.
- Я вам покажу, какая такая газета есть! Недозволенную
газету читаете, вот что. Да к тому же и сборище у вас
незаконное.
- Да как же недозволенную, когда нам ее из Петербурга
присылают», - робко протестовал хозяин лавки, показывая
уряднику «Свет».
- Поговори еще у меня, сучий сын, - гремел урядник.
- «Свет»!.. Гмм... И название - то того.... Подозрительное.
Разойдись, честью прошу, разойдись.
- Да, как же...
- А! Так вы еще хвилософствовать! - урядник дал
полицейский свисток. - Подождите же, - запляшете вы у меня
сейчас».
В изобилии угощая пинками в шею и спину, «нарушителей»
поволокли в станичное правление. «И ни один такой урядник
у нас на Руси», - с горьким сожалением заключает Бывший.174
174 Бывший - псевдоним Николая Гатуева - бывшего студента.
762

Очерк был замечен Толстовым. В секретном предписании
Писареву он сообщал: «В газете «Казбек» от 22 сего апреля за
№1874 вновь появилась статья с инсинуациями на гимназию
под заглавием «Не анекдот», подписанная бывшим..., а в
сегодняшнем №1879 той же газеты помещена статья того же
автора под заглавием: «На страже «основ», дискредитирующая
административную власть».
Начальник области был не на шутку встревожен. Он
признал «помещение подобного рода статей в местной прессе
крайне неудобным и нежелательным». Особенно в
настоящее трудное время, когда общество, не отличающееся и без
того устойчивостью своих убеждений, находится в
приподнятом и даже возбужденном настроении...»175
Первая русская революция приближалась. Печать как
идейное оружие обретало новое растущее значение. Всякое
явление общественной жизни должно было
рассматриваться только с классовых позиций. Размах рабочего движения,
рост большевистской партии и ее влияния на массы в
известной мере отразились на всей печати России.
Частные издания, около которых к этому времени
сгруппировались оппозиционные элементы, испытали более
ощутимое влияние. Так было и с казаровским изданием. Однако
«Казбек» не всегда был с самого начала последовательным и
постоянным в своих прогрессивных настроениях.
Нередко на его страницах отводилось место Для
антинародных, шовинистических выступлений. Еще чаще для
корреспонденции, на которых лежала печать
буржуазной тенденциозности, лицемерия, ханжества. В Т897 г. об
одном таком периоде «Казбека» Коста Хетагуров писал:
«Казбек», которого ошибочно называют «желторотым»,
с удивительной настойчивостью занимался в последнее
время избирательной агитацией, переполняя свои
столбцы всевозможными докладами, письмами, телеграммами,
адресами и т.п. «официальными» документами необыкно-
175 ЦГА СО АССР, ф.11, оп-52, д-729, Л.-49.
763

венно плодотворной деятельности проводимых им
кандидатов.
Особенно изумительна в этой агитации эпопея тюремных
чтений, где газета с необыкновенной виртуозностью
ухищрялась приписать своей креатуре все, что сделано было
инициатором и первым устроителем этих чтений В. Г. Шредере.
Агитация, впрочем, не удалась потому, должно быть, что
избиратель не воробей - на мякине его не проведешь, да и
каждый владикавказский обыватель хорошо чувствовал
запах зарытой где-то неподалеку кошки».176
Прогрессивные деятели Терека, социал-демократы
нетерпимо относились к подобным письмам, они возмущали
их до глубины души. И демократы смело выступали с
обличительными статьями против всякого, кто посягал на
священное право горцев быть равными со всеми, бороться за свое
освобождение, культурное развитие и т.д. Идейные
разногласия, определившиеся раньше в «Терских ведомостях» в
60-70 годы, на страницах «Казбека» нашли свое дальнейшее
развитие и вылились в борьбу двух противоположных сил -
реакционной и демократической. Наступательная тактика,
идейное превосходство демократического лагеря
составляют лучшие страницы «Казбека».
Отдавая себе отчет в могучей силе печати, демократы
отвечали, по мере возможности и сообразно с цензурой, на
каждый, даже малозначительный с виду, факт. Не прощались
ошибки, если допускались людьми из своего лагеря - пример
весьма показательный, насколько принципиальной была эта
борьба.
В девятом номере «Казбека» (1896 г.) Гаппо Баев поместил
статью «Осетинская письменность». В ней автор замечает, что
«горцы Кавказа до сих пор еще лишены самого слабого
светоча просвещения и поневоле пребывают во мраке
первобытного невежества». А вскоре, буквально в течение одного
176 Хетагуров К.Л. Собр.соч. т.1\/. М., 1960. Владикавказские письма,
с.167-168.
764

месяца, тот же Баев в статье «Отрадное движение» делает
совершенно противоположное заявление, что «из всех горских
племен Кавказа просвещение пустило наиболее глубокие
корни среди осетин».177
Далее. В первой статье говорится о том, что деятельность
30 сельских школ (с контингентом 2500 учащихся ежегодно) в
течение всех 30 лет существования не принесли ожидаемых
плодов, что просвещение не проникло глубоко «в народные
массы». Подавляющим большинством учащихся в них
«приобретались самые поверхностные» знания, не получали «ни
умственного, ни религиозно-нравственного развития», что
«между школой и народом не было тесной и непрерывной
связи», и нет ее до сих пор.
Вместе с этим в «Отрадном движении» он говорит, что «с
самого начала в этих школах преподавателями являлись
природные осетины-семинаристы, которые своим серьезным
отношением дело насаждения цивилизации на родине
поставили очень высоко в глазах народа...»
Непонятно, где правда и чего все-таки хотел этот автор? В
одном случае ругает, в другом - хвалит. Думается, что Гаппо
Баев сыграл не красящую его роль непоследовательного
человека: в одном случае - человека, скорбящего по
поводу страшного отставания соплеменников в просвещении, в
другом - как самоупоенная личность. Кроме вреда, такая
позиция корреспондента ничего не могла принести. -
Статьи Баева явно вводили осетинский народ в
заблуждение. С критикой их сразу же выступил Коста Хетагуров, в
«Северном Кавказе», где он тогда сотрудничал. «Чему верить?
- писал он. - Если верно первое положение, то требовать от
осетин сознательного уничтожения «варварских» и
разорительных обычаев» равносильно обряжению китайца-в
европейский фрак, если же верно второе положение, то, душевно
приветствуя его, нужно дать время, пока народ
действительно проникнется «сознанием человечности» и перестанет
177 «Терские ведомости», 1896 г., №44.
765

«нарушать приговоры обоих уничтожений (речь о свадьбе и
похоронах - авт.). Тем более, что это время, кажется, не так
далеко, так как потребность в просвещении проникает уже и
в среду магометан».
Коста Хетагуров писал как-то, что у кавказских горцев
невесть откуда появилась мания: всякий, кто сколько-нибудь
получил образование, считает своим долгом поучать других.
Подчеркивая, что поучения, подобные Баевским, не только
не приносят пользу, а причиняют вред,
революционер-демократ писал: «Эти наблюдения заставляют еще больше
задуматься над целесообразностью той агитации, какую ведут
«передовые» осетины среди своего народа, да еще с
помощью «Терских ведомостей». Невольно припоминается басня
о «пустыннике».178
Идейные разногласия нашли определенное место и на
страницах «Казбека». В этой связи следует сказать, что
наступательная тактика, идейное превосходство демократической
части составляют лучшие страницы «Казбека».
178 Имеется в виду басня И.А. Крылова «Пустынник» и медведь».
«Хотя услуга нам при нужде дорога».
166

УСИЛЕНИЕ КАВКАЗСКОЙ ЦЕНЗУРЫ
И «ТЕРСКИЕ ВЕДОМОСТИ»
В то время, как газета «Казбек», по мере развития
рабочего движения в России и в частности на Тереке, принимала все
более активный характер, «Терские ведомости» двигались в
обратном направлении. Реакционная суть этого органа
становилась с каждым номером очевидней. В этом отношении
роль Г. А. Вертепова, как редактора, была самой
неблаговидной. Как и Е. Максимов, он имел два лица: внешне вежливый и
корректный, он не питал благоволения к местному
коренному населению. Публикуя о нем статьи и очерки, - не знал
подлинных богатств его души. Такой человек не нуждался даже в
подсказке со стороны. Что делать, он знал и сам - столько в
нем было скрытой неприязни к горцам. При таком редакторе
цензура могла быть всегда спокойной. Поэтому все
внимание полковника, а затем генерал-майора Писарева было
направлено на частные издания, и в первую очередь на газету
«Казбек». С одной стороны, одобрение направления газеты, с
другой - сплошные купюры, предупреждения, штрафы.
Огромная организаторская и пропагандистская работа
социал-демократов в 90-х годах принесла замечательные
плоды в воспитании масс. Рост самосознания рабочего
класса, делавшего буквально скачок, вынуждал правительство
прибегнуть к применению защитных мер. В определенной
мере они коснулись и печати, и цензуры. Различные
авторитетные комиссии, государственные чиновники представляли
их в выгодном для монархии свете. Они хотели на прессе
показать, что в обществе царит прочный мир и лад, а разговоры
о классовых противоречиях, - это неудачная выдумка
социалистов. Буржуазные критики пытались доказать, что время,
когда проводились внезапные налеты и обыски редакций и
767

типографий, прошло. Сейчас, де, даже самая строгая
цензура в деятельности периодических изданий не находит
решительно ничего антиправительственного. В силу этих
обстоятельств цензоры обратились из губителей местной печати в
ее защитников и спасителей и всячески стараются сделать ее
положение мало-мальски терпимым.
Некий правительственный чиновник, служивший в 90-х
годах на Кавказе, в Тифлисе, и имевший доступ к местным
цензурным делам, писал: «В этом отношении Кавказский
цензурный комитет во главе с его председателем широко
образованным и гуманным М.П. Гаккелем играл тогда в
жизни Кавказа весьма любопытную и необычную роль, будучи,
вопреки всем прочим цензурным комитетам, не пугалом для
местной прессы, а прибежищем и добрым советчиком в ее
печалях и затруднениях».179 В унисон этой тираде о
благодеяниях царской цензуры выступали «Терские ведомости».
Выражая как бы сочувствие частной провинциальной печати
за ее нелегкую судьбу, официальный орган в 1901 году
отмечал, что дело вовсе не в суровых законах, а в публике, от
которой газеты «терпят гораздо более, нежели от цензуры».
«Терские ведомости» буквально надрывались, доказывая эту
мысль. Они писали, что нигде так часто газеты не
привлекаются к суду, как в нашей глухой провинции, что
корреспондентов бьют, травят, иногда даже стреляют, а слово
«репортер» стало чуть ли не ругательным словом.
Автор анализируемой статьи «Провинциальная печать»,
скрывающийся под псевдонимом «Ш» пытался определить ее
задачи. Он считал, что мнение захолустной газетенки в грош
не ставится, и все, что от нее требуется, - это доставление
в возможно большем количестве новостей. И автор сделал
вполне резонный вывод о том, что если газеты не пользуются
высоким уважением у публики, то в этом виновна не одна
публика. Значительная доля вины падает на саму печать.
179 Известия общества любителей изучения Кубанской области.
Екатеринодар, 1903, с.103-104.
768

Трескотня и «образцы площадной ругани, которыми
сплошь и рядом обмениваются газеты», тоже оказывается
вовсе не вызваны объективными причинами. Их нет. «Вражда
среди них, - утверждал «Ш», - объясняется не различием
убеждений - до убеждений им по большей части нет дела, -
а просто погоней за розницей: недаром бранятся только те
газеты, которые видят друг в друге конкурента».180
Автор статьи усмотрел в прессе последних лет весьма
серьезные «симптомы»... «деморализации» печати, о чем
свидетельствует длинный ряд убедительных цифр. Какой-то
статист легко подсчитал, что газетами, выходящими в России
в течение только одного дня, можно покрыть целую
квадратную версту. И не смог ответить сколько квадратных дюймов
из этой версты пишется с хорошими, идейными целями, а не
из личных видов авторов? Иначе говоря, корысти и
преступной беспринципности.
Нетрудно догадаться, что под «деморализацией» печати
имелся в виду идеал социализма и народной революции, а
под «хорошими, идейными целями» - та самая
самоупоенная буржуазная пропаганда, которая по мнению дворянских
интеллигентов и прочих призвана исцелить общество от его
временных недугов?!
Как ни желали они того, чтобы частные издания
сохраняли минорный тон, удержать от проникновения в них
передовых идей, нередко будораживших общество и власти, было
невозможно. Искусственные барьеры не могли помешать и
их количественному росту.
Исключительный интерес в крае к печатному делу
побудило великого князя Дондукова-Корсакова, главноначаль-
ствующего гражданской частью на Кавказе, обратиться в
1883 году в главное управление по делам печати за
расширением штата кавказского цензурного комитета, так как с
1874 года (года его создания - авт.) занятия местных
цензоров «более чем учетверились...»
180 Там же.
769

Со времени вышеприведенного изменения штатов
прошло всего лишь 16 лет, «а между тем, - писал теперь
новый шеф кавказской цензуры Михаил Павлович Гаккель в
1901 году, - ныне снова ощущается самая настоятельная
потребность в новом усилении состава сего комитета...»181
Мотивы были те же, что и первый раз. Непрерывное
развитие периодической и другой печати в крае часто ставило
цензурный комитет в такое трудное положение, когда
справиться с массой лежащих на нем дел было невозможно. За
10 лет с 1888 г. по 1898 г. было рассмотрено рукописей в год:
по русской цензуре 137 (т.е. 4.886 стр.), по армянской цензуре
- 146 (13.683 стр.), по грузинской цензуре - 120 (10.985 стр.).
Несмотря на убедительные цифры и доводы, Гаккелю
было отказано в ходатайстве. Столица объяснила это тем, что
дело об увеличении штатов Кавказского цензурного
комитета связано с общим вопросом о пересмотре штатов всех
цензурных учреждений империи, который поставлен на очередь
и будет разрешен в ближайшем будущем.
Развитие печатного дела на Кавказе не было каким-то
исключением из общего правила. Оно было частью единого
процесса развития печати, который охватывал всю Россию.
Всего 30 лет тому назад, а именно в 1870 году число
периодических изданий в России не доходило и до 400 (350), теперь
это число около 1000»182.
Неуклонный рост изданий в России был обусловлен
не только экономическими факторами. Это объяснялось в
огромной мере общим подъемом культуры и образования,
который наметился в стране в эти три десятилетия, а также
тем, что более, чем удвоилось число лиц, для которых чтение
газет и журналов стало насущной потребностью, на сколько
181 ЦГИА ГССР, ф-480, оп-1, д-1639, л.1-2.
182 Мижуев П. Г «Несколько слов по поводу статистики
периодической печати в России и за границей»/Сборник статей по истории и
статистике русской периодической печати 1703-1903 гг. С-Петербург,
1903,с.30.
170

об этом можно судить по возникновению ряда изданий,
рассчитанных на сравнительно широкое распространение
среди населения.
Печать Кавказа, особенно национальная, выглядела бы
значительно лучше, если бы не испытывала особых
препятствий со стороны его превосходительства наместника края.
Бурное время второй половины 90-х и начала 900-х годов
совпало с правлением здесь самого спесивого и
самонадеянного, каких еще не знал край, ставленника Голицына. Немало
претерпело кавказское население бед и унижений от этого
надменного властолюбца, из-за неприязни к нерусским.
Не лишенные здравого рассудка люди недоумевали по
поводу его правления, выражали искреннее сочувствие
кавказским народам. В статье «Кавказская цензура» (Из
недавнего прошлого) некий С. У. писал: «Мне всегда казалось
странным и логически совершенно необъяснимым, каким образом
управление целым обширным краем, как Кавказ, могли
вручить такому изумительному, не поддающемуся даже
описанию самодуру, как князь Г.С. Голицын. Я назвал его
«самодуром» только потому, что не приискал другого слова, которое
бы сразу характеризовало этого полубольного человека,
совершенно непоследовательного во всех своих действиях,
смотревшего на управляемый им край, как на
неприятельский лагерь, а на туземцев, как на замаскированных врагов,
ищущего вечно и всюду «крамолу» и каких-то заговоров,
которые надо поскорее «подавить» и при всем этом
раздражительного и вспыльчивого до потери сознания».183
Самодур-Голицын не мог терпеть рядом ничего
такого, что могло нарушить привычную затхлую атмосферу. Все
новое, передовое он объявлял противозаконным, и это
означало, что подлежит безоговорочному уничтожению. Вся
энергия реакционера была направлена на изоляцию и
медленное духовное вымирание Кавказского населения. В ряде
его нечеловеческих желаний стояла, как основная, задача
183 Журн. «Исторический вестник», июнь 1912 г., с.913.
777

«бороться с левыми течениями в обществе».184 Ненавидя
все «туземное», Голицын особенно внимательно следил и за
этими изданиями. Если в его годы была загнана на Кавказе
русская печать, то о всякой другой не приходится и говорить:
она была в полном угнетении. Цензоры из коренного
населения умело и добросовестно выполняли свои обязанности. И
все же отношение к ним было весьма недоверчивое, потому
что каждого из них подозревали в преступном мирволенье
своим единомышленникам. Особенно это испытывали
цензоры национальных изданий, о содержании которых властям
не было ничего известно. Во избежание всяких «эксцессов» к
таким цензорам главноначальствующий приставил
бдительный страж служащих из собственной канцелярии и
жандармского управления.
«Это последнее, - писал С. У., - всячески стараясь
отличиться и стать спасителем Кавказа, то и дело выдумывало
разные страхи, сознательно пугая местную власть
фантастическими вымыслами тайного брожения в стране, и
председатель цензурного комитета очень часто подвергался на
еженедельном общем приеме у главноначальствующего
пытливым допросам князя Голицына...»185
Голицын такой был не один на Кавказе. Его политический
двойник в Терской области губернатор Каханов не
отличался ни большим умом, ни большим уважением к горцам. Их
роднило удивительное сходство внутренней пустоты и
человеконенавистничества. Терский голова буквально повторял,
копировал своего шефа, изощрялся в действиях,
выслуживаясь перед ним. Пожалуй, еще неизвестно, в ком из них было
больше яда и ненависти к тому населению, управлять
которым были призваны. Все преступления в области, убийства,
грабежи, насилия, приписывались горцам.
Подобная травля велась и в печати. Страницы местных
изданий, особенно «Терских ведомостей», были наводнены
184 Там же.
185 Там же, с.919.
772

статьями, оскорбляющими и компрометирующими
кавказские народы. Противотуземная, шовинистская пропаганда
буржуазии вышла за всякие границы и приняла такие
размеры, что вызвала беспокойство многих в собственном же
стане. Местный агент буржуазии вынужден был признать, что
«99% содержания этих бесчисленных статей, заметок,
корреспонденции были посвящены вопросу о разбоях. «Чудный
край, - продолжал он в статье «Из жизни горцев», -
обратили в страну Фра-диаволов. Вырабатывались особые способы
борьбы... клеймилось все туземное население, как банда
хищников... Обезумевшие от ужаса публицисты из разряда
кабинетных каплунов напрягали все силишки своих жидких,
как выжатый лимон, мозгов, чтобы выдумать
исключительный способ обуздать туземца.
Вся эта разбойническая литература, оснащенная
голословными обобщениями и приправленная тенденциозной
ложью, дает совершенно превратное представление о
настоящем положении вещей на Кавказе и вводит в опасное
заблуждение все общество.
Своими явно лживыми писаниями они совершенно
оттеснили на задний план все великие положительные стороны
жизни всякого общежития, в том числе и местного.
Ведь Кавказ, одна из бесподобных богатейших стран
мира, по пространству равен Франции, по количеству
населения 12 млн. - нескольким европейским государствам, - и
вдруг оказывается, что в этой стране нет никаких других
достойных внимания печати вопросов, как преступность...»186
Редактор «Терских ведомостей» Григорий Абрамович
Вертепов подошел к этой высокой должности официального
органа как нельзя лучше. В короткий срок он так понял
своего шефа-губернатора, что тот не мог пожелать для «своей»
газеты более подходящей кандидатуры. Грязная кахановская
политика нашла достойного проводника, ни на йоту не
отступавшего от требований администрации. В этом признался
186 ЦГА СО АССР, ф-24, оп-1, д.-7, л.2 (об).
773

Вертепов еще в 1897 году. Младшему помощнику начальника
области и наказного атамана Терского казачьего войска г.Пи-
сареву он писал: «...я ни разу до сих пор не заявлял каких
бы то ни было претензий на Ваши права цензора и ни разу
не возражал против запрещения той или другой статьи или
заметки. Я не печатал даже таких статей, которые Вы
разрешали с оговоркой, что по Вашему мнению их можно и не
печатать».187
Карьерист и трус, который, как он сам заявляет, ни разу не
посмел возразить даже самому легкому замечанию цензора,
на страницах подписываемого издания вел нечестную игру в
порядочного редактора и газету, в покровителя обиженных
судьбой. На самом деле им было причинено терским
народам столько вреда, что и спустя десятки лет последствия его
«деятельности» давали о себе знать.
Выступая в защиту кавказских народов, обвинявшихся
всюду в грабежах и разбоях, Г. М. Цаголов в 1917 году
неспроста вспомнил Г. Вертепова, этого царского верноподданного,
которому принадлежит далеко не последняя роль в
распространении всяких анекдотов и слухов по поводу невежества
и дикости горцев, в стравливании их друг на друга. Он писал:
«...теперь, наконец, когда пал царский режим, вроде хотя бы
«делегата Терского казачьего войска» г. Вертепова, - пора
теперь, говорю я, взяться за настоящую разумную борьбу с
этим злом, борьбу путем улучшения хозяйственного
положения туземных народностей, широкого распространения
среди них просвещения, замены враждебного к ним отношения
отношением человеческим и т.д.
Скажут: это - меры не текущего дня. Нужны другие меры,
полицейские, меры «непосредственного воздействия»...
Старая это песня... Двадцать лет тому назад распевал ее
все тот же медоточивый Вертепов... За эти двадцать лет
принималось немало таких мер, «непосредственного
воздействия».
187 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-52, д.-625а, л-30 (об).
174

Что же?... Удалась борьба?.. .»188
Г. Вертепов был в тесных и дружеских связях с
ответственными чиновниками канцелярии и лично с младшим
помощником начальника Терской области Писаревым,
наблюдавшим за деятельностью местных периодических изданий.
Пользуясь его безграничной поддержкой, Вертепов
расправлялся в редакции «Терских ведомостей» с неугодными ему
лицами. В редакции была создана «атмосфера недоверия,
доноса и антагонизма», как писал один из его сотрудников.
С назначением Г. Вертепова редактором «Терских
ведомостей» абсолютно изгонялись со страниц официоза и без того
скудные крупицы правды и всех кто умудрялся «протащить»
ее в своих статьях и корреспонденциях. Так, например, с
самого начала ему не понравился журналист С. Головчанский.
Вертепов стал притеснять его и в конце концов уволил с
работы. «Сам по себе Г. Вертепов бессилен, но он явно
пользуется громаднейшей солидарностью г.Писарева...», - указывал
А. П. Самойлов в докладной записке начальнику области.189
«Терские ведомости» - официальный орган местной
администрации - придерживались определенной идейной
ориентации в духе триединой редакционной формулы:
самодержавие, народность и православие. Поэтому из номера
в номер помещались материалы о незыблемости
самодержавного строя в России, буржуазной теории народности,
распространялась православная религия среди горцев, и
особенно среди мусульманского населения. Таковы статьи
Ковалева «Казачество в историческом отношении» (1877 №7),
Н. Волкова «Присоединение Грузии к России» Овв^ №148),
Г. Вертепова «Судьба религиозно-исторических учений в
Чечне» (1892 №54), «Антропологический очерк терских
казаков» (1892 №127), «Краткий исторический очерк Терского
казачьего войска» (1898 №101), Эсадзе «Вступление русских
войск в Тбилиси» (1899 №136), «Об историческом прошлом
188 Газета «Терский вестник», №55 от 9 июля 1917 г.
189 ЦГА СО АССР, ф.11, оп.52, д.625, л.10.
775

казачества» (1901 №169), «Грамота среди мусульманского
населения Терской области (1903 №278), П. В. - «Из истории
наместничества на Кавказе» (1903 №215) и др.
Провинциальные ведомости предоставляли свои
страницы и для краеведческих материалов. И это не случайно.
Царское правительство нацеливало местные
управленческие аппараты на изучение наиболее характерных
национальных черт, проявляющихся в психологии, традициях,
обычаях и религии для более гибкого и оперативного
управления и осуществления своей колонизаторской политики.
«Терские ведомости» не составляли исключения в этом
отношении. Поэтому на страницах этой газеты можно найти
богатый краеведческий материал по истории, экономике,
этнографии, культуре горских народов Терека.
В этом была заинтересована и местная национальная
интеллигенция, которая, побуждаемая патриотическими
чувствами, хотела донести до общественного мнения более
широкую и объективную информацию о своем народе.
Наиболее значительными в 90-ые годы и первую
половину 900 годов являются статьи: «Этюды об ингушах» (1891
№20), «По вопросу о формах землевладения у
кабардинцев» (1891 №99), «Размеры земельных владений у осетин»
(1891 №19), Малявкин «Очерк откупного землевладения в
Кабарде» (1891 №96), Вертепов «Наши горы и их обитатели»
(1897 №150), Цаголов «Просвещение горцев» (1898 №79), его
же «Заметки об осетинской жизни» (1899 №138), «Айсоры»
(1903 №224) и другие.
За «Терскими ведомостями» в этот период окончательно
закрепился эпитет «Мерзкие ведомости». Даже тогда, когда
бдительный и осторожный редактор мог проглядеть
крамольную статью или думал сыграть на публику либерала,
газету от «ошибок» предупреждал сам наблюдающий. Однажды
Писареву на апробацию была переслана статья «К добрым
людям». В ней автор призывал людей оказать посильную
помощь в виде пожертвований благотворительным обществам,
776

крайне нуждающимся в материальной поддержке. Писарев
отказал в публикации этого письма. Тогда Вертепов
обратился к нему письменно: «...Относясь и на этот раз с полным и
глубоким уважением к Вашему мнению, я полагаю, что
запрещение статьи «К добрым людям» явилось результатом
какого-то недоразумения... Есть люди, которые вынут из
кармана десять рублей под влиянием минутного настроения, на
которое рассчитана эта статья, и не догадываются послать
гривенника в какое-нибудь общество, которых у нас много и
которые все получают очень мало».190
Но Писарев был непоколебим. На углу вертеповской
записки он пометил: «...редактору объяснить, что нельзя
печатать воззвание, а следует направлять в благотворительное
общество. Г.М. Писарев».
При таком строжайшем отборе материалов со
страниц «Терских ведомостей» постепенно совершенно
исчезли и статьи о текущих делах и насущных нуждах области.
Огромные газетные столбцы заполнялись происшествиями,
грабежами, разбоями, некрологами, перепечатками из
других официозов.
Коста Хетагуров, неоднократно подчеркивавший
реакционную сущность «Терских ведомостей», писал в одном
из «Владикавказских писем», что «эта газета с каждым днем
принимает все более и более нежелательный характер
недоверия, а подчас и враждебного отношения к туземному кра-
ю».191
Чем явственней становилось освободительное движение
в России, чем ближе была революция, тем злей и коварней
становились «Терские ведомости», тем энергичней они
боролись со всем прогрессивным в области. Но, несмотря ни на
какие потуги, она не могла помешать распространению идеи
свободы и равенства, не могла предотвратить народную
революцию.
190 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-52, д.625а, л.ЗО.
191 Хетагуров К. Публицистика, т.1\/. М„ 1960, с. 168.
177

К.Л. ХЕТАГУРОВ-
ВЫДАЮЩИЙСЯ ПУБЛИЦИСТ
И РЕДАКТОР
Характерной чертой России на этапе пореформенного
развития и в начале XX столетия является наличие в ней как
буржуазной, так и демократической культуры.
В период второй революционной ситуации, в 80-ые годы
господствующей культурой на Тереке продолжала
оставаться буржуазно-монархическая. Но уже тогда элементы
демократической культуры возникли здесь вместе с появлением
прогрессивной интеллигенции, лучшие представители
которой всегда выступали на страже интересов народа.
По мере развития капитализма, обострения классовых
противоречий на Кавказе, а также созревания и
перерастания народностей в нации, или иначе говоря, начиная с
третьего этапа русского освободительного движения, втянувшего
в свою мощную орбиту и окраины России, демократическая
культура на Кавказе, и в частности на Тереке, развивается и
крепнет. Ее творцом и пестуном была передовая часть
тогдашней интеллигенции.
В этой плеяде общественных деятелей наиболее яркой
фигурой является Коста Леванович Хетагуров (1859-1906 гг.),
снискавший всенародную любовь своим неувядаемым
творчеством. Неиссякаемая и самоотверженная вера и
любовь не только к осетинам, но и другим народам Кавказа и
всей России сделали его поистине всеобщим любимцем. Он
вобрал и соединил в себе столько разностороннего
дарования, что его с лихвой могло хватить не на одну личность, и
этим напоминал лучших людей Возрождения. Он был поэтом
и прозаиком, драматургом и публицистом, художником, и
общественным деятелем. Причем история, дав России Коста да-
778

леко не первым по времени, сделала его таким почти во всех
областях деятельности.
В. Г. Белинский, отмечая заслуги М.В. Ломоносова в
литературе, писал: «С Ломоносова начинается наша литература:
он был ее отцом и пестуном; он был ее Петром Великим».
Эти слова великого русского критика на осетинской
основе в полной мере можно отнести к Коста Хетагурову. Как
бы в подтверждение данной мысли драматург Елбыздыко
Бритаев, современник поэта, записал у себя в дневнике:
«Сердце мое теперь спокойно - есть прочный фундамент
нашей литературе, нашему языку. Коста для нас является тем
же, что Пушкин для русской литературы.. .»192
Основоположник осетинской художественной
литературы и литературного языка Хетагуров был одновременно
и незаурядным публицистом. Публицистика как жанр,
привлекала Коста своей боевитостью и оперативностью. Там, где
время не ждало, где дела требовали срочного
вмешательства, Хетагуров обращался всегда к печати. Статьи писались
остро и на злобу дня. И чем тяжелей становилась жизнь
кавказцев, тем более хлесткими они были.
Начало публицистической деятельности Хетагурова
относится к 80-ым годам.
С 1888 года Хетагуров печатается в ставропольской
газете «Северный Кавказ», в первое время преимущественно
как поэт. Но уже в следующем году он выступил как
рецензент, поместив статью «Владикавказ» (1889 г.), в которой дает
оценку пьесе Л. Черского «Артистка». За ней в №№22, 23, 24
последовала «Фатима» с припиской: «кавказская пов'есть под
аккомпанемент балалайки».
С «Северным Кавказом» связано более чем 10 лет активной
творческой деятельности Коста Хетагурова,а рядлетбыл его
непосредственным сотрудником. Так, с 1893 по 1895 год Хетагуров
- секретарь редакции, а с марта 1896 по февраль 1897 года -
192 Юбилей Коста Хетагурова 1859-1939 г. Орджоникидзе. 1941,
с.281. Цитируется по докладу И. Джанаева.
779

соиздатель Д. И. Евсеева и практически осуществлял полное
руководство этой газетой и сотрудниками. Основная масса
статей и самая большая школа журналиста Хетагурова, пожалуй,
приходятся на эти годы. Со страниц «Северного Кавказа», как
зрелый и горячий публицист, он шагнул в другие издания
страны, вплоть до столичной прессы, где его охотно принимали в
«Санкт-Петербургских ведомостях», «Сыне Отечества».
Коста Хетагуров участвует в «Северном Кавказе» и после
херсонской ссылки с марта до ноября 1901 года.
Либеральная до этого газета при Коста Хетагурове
приняла еще более левое направление. Здесь было
опубликовано до 50 его статей, а также большая часть стихотворений.
Вышел приложением к газете сборник стихотворений на
русском языке.
В 1896 году поэт закладывает родовой земельный участок
и заключает с Д. И. Евсеевым контракт о компаньонстве,
вложив «на улучшение газеты и нужды редакции» капитал в
сумме 2000 рублей. Он становится пайщиком и другой, только
что предпринятой Евсеевым газеты «Листок объявлений для
«Северного Кавказа».
Согласно договору, Коста Хетагуров брал на себя все
руководство газетой, начиная от контроля за идейным
содержанием и кончая составом редакции, подбором и
расстановкой сотрудников.
«Вступая с г. Евсеевым в товарищество по изданию
«Северного Кавказа» и «Листка объявлений», - говорится в
одном из пунктов договора, - я, Хетагуров, обязуюсь
участвовать в нем своим личным трудом, который должен
выражаться как в сочинении статей для нумеров «Северного Кавказа»,
так, главным образом, в непосредственном наблюдении за
составом нумеров... Сообразно с таким назначением моего,
Хетагурова, участия в издании, предоставляется мне право,
без вмешательства его, Евсеева, заведывать личным
составом редакции как в его настоящем виде, так и по мере
пополнения его новыми лицами, приглашение которых во всяком
780

случае должно быть с ведома моего и не иначе, как с моего
согласия в определении всех условий работы, в том числе и
условий вознаграждения за труд. Современный личный
состав редакции, поступая в мое заведывание, подчиняется
моим распоряжениям как относительно распределения
труда по составлению нумеров, так и характера сотрудничества.
Затем, общее руководство изданием в смысле его
направления и характера за ним, Евсеевым, как за ответственным
перед властью и публикой редактором».193
Признание Хетагурова, сделанное позже в письме к
Ю.А. Цаликовой от 8 сентября 1889 года, что он целый год
«в этой несчастной газете проработал, как каторжный,
контролируя ее содержание от первой строки до последней»,
говорит о том же и лишний раз подчеркивает, насколько
значительны были и роль и авторитет его в газете.
«Северный Кавказ» при Хетагурове стал выходить с
множеством купюр, а уже в августе 1896 года Главное управление
по делам печати отметило, что направление газеты вообще
довольно тенденциозное.
С приходом в «Северный Кавказ» Хетагурова,
общественное направление газеты изменилось значительно. Газета
стала более радикальной, большое внимание уделяла горским
и национальным вопросам, остро реагировала на события в
России, вела энергичную полемику с либеральной теорией
культурничества и малых дел.
Цензурные документы убедительно свидетельствуют
также о том, что и после газета оставалась
«тенденциозно-либеральной». В этом большая заслуга опять-таки быйа самого
Коста Хетагурова, продолжавшего участвовать в жизни
газеты, как пайщик, и состава редакциидоже во многом обязанном
ему. Вотте имена, которые поддерживали воинственный хета-
гуровский дух в газете - А. Г. Михайловский, Г. Н. Прозрителев
(основатель «Северного Кавказа»), И. А. Санжур, Б.А.Лопатин,
Н.И. Кулябко-Корецкий, М.А. Попов, М.П. Клестов, и другие,
193 Ученые записки СОГПИ, т.ХХМ. Орджоникидзе, 1959, с.185-186.
787

за которыми в канцелярии губернатора и следственных
кругах сохранилась репутация политически неблагонадежных
и которых было не раз «желательно устранение от главного
сотрудничества.. .»194
Коста Хетагуров, несмотря на увлечение в одинаковой мере
и прозой, и драматургией, и живописью, а еще больше поэзией
был одновременно очень плодовитым журналистом. Горячий,
страстный публицист, он печатался почти во всех
прогрессивных кавказских газетах. Его публицистические статьи и
корреспонденции, острые и ядовитые, как памфлет, украшали
страницы «Кавказского вестника», «Нового обозрения», «Казбека»,
«Терских ведомостей», и других, а также столичных, уже
указанных нами выше. Выход из редакции «Северного Кавказа» не
помешал ему продолжать сотрудничать с этой газетой.
В этой связи хочется сказать, что перечень хетагуровских
статей и корреспонденции, который мы имеем на сегодня
(около 80-ти), далеко не исчерпывающий и требует своего
дополнения. Исследователям-хетагуроведам удалось
обнаружить не так давно ряд новых статей, созвучных и сходных
в идейно-тематическом и стилистическом отношениях с его
другими уже известными произведениями. К сожалению,
тот единственный факт, но самый существенный, что
псевдонимы, которыми подписаны эти материалы, остаются пока
еще не «приписанными» твердо ни к кому, не дает нам права
окончательно признать их за Коста Хетагуровым.
Однако все другие «прогнозы» складываются пока в
желаемом направлении и скоро должны найти свое
подтверждение. А многие статьи еще просто не найдены и ждут своих
«колумбов».
Большая научная полемика велась вокруг псевдонимов
Коста Хетагурова. Г. И. Кравченко считает, что псевдоним «Князь
Кавказский», а отсюда и «К. К.» принадлежат Коста Хетагурову.
Мои возражения против этого были первыми. Я доказал, что
доводы его не убедительны по следующим соображениям.
194 Ученые записки, т. XXIV. Орджоникидзе, 1959, с.194.
782

Во-первых, как могло получиться, что из множества
произведений Князя Кавказского (73 названия, из них: романов - 2,
повестей - 1, пьес - 1, остальные - стихи, рассказы и
публицистические статьи), опубликованных в 1889-1903 годах, не
сохранился ни один автограф? Во-вторых, Коста Хетагуров даже
к подбору псевдонимов подходил очень строго, обдуманно,
им здесь руководили классовые, социально-нравственные
мотивы. Посмотрите на известные нам по автографам или
прямым указаниям самого автора псевдонимы «Старик», «Нарон»,
«Осетин», и вы не найдете в них даже намека на то, что он мог
принять псевдоним, хоть как-то сближающий его с тем
классом, который был до глубины души ненавистен ему и борьбе
с которым была посвящена вся его жизнь. В-третьих, если
согласиться с Кравченко, то Князь кавказский должен был
развернуть свою публицистическую деятельность не в 1897 и
тем более не в 1898,1900 годах, а в 1896, как этого требовали
условия контракта с Евсеевым. В-четвертых, Хетагуров не мог
не обмолвиться словом хотя бы об одном из этих
произведений в письмах друзьям и близким, в обширной доверительной
переписке с Ю.А. Цаликовой. Все эти аргументы убедительно
говорят не в пользу гипотезы Кравченко, многие положения
которого кажутся натянутыми и надуманными.
В этом еще раз убеждаешься, читая «Князя Кавказского».
Не может быть никакого сравнения с Хетагуровым ни по
уровню художественного мастерства, но по идейному
звучанию произведений.
В отношении Князя Кавказского существовало еще три
гипотезы. Одни утверждали, что за этим псевдоним'ом стоит
пятигорский журналист Федор Шошин, другие склонны были
думать, что им был грузинский писатель Парфен Готуа, третьи
называли имя черкесского публициста Кази-Бека Ахматукова.
Оказалось правильным первое предположение.195
195 Спустя всего несколько лет после нашей с Г. Кравченко
полемики выяснилось, что псевдоним «Князь Кавказский» принадлежит
пятигорскому писателю и публицисту Федору Шошину.
783

Обширная публицистика Коста Хетагурова - предмет
специального изучения, самостоятельной монографии. Поэтому, дав
ряд необходимых сведений о публицистике К.Л. Хетагурова
вообще, автор настоящей работы считает более
целесообразным, согласно с темой, ограничиться только той частью статей
и корреспонденции, которые публиковались непосредственно
в Терской периодической печати. Как составная, неотъемлемая
часть единого, она проливает достаточно яркий свет на всю
боевую публицистику поэта; на ее фоне отчетливо
вырисовывается характер всей прессы области.
Публицистика Коста оказала огромное влияние на печать
Терека. В своих статьях он поднимал жгучие вопросы
современности, ратовал за социальное равенство, пробуждение
классового самосознания кавказских народов, за улучшение
экономического и правового положения их, просвещение, приобщение
горцев к русской и общечеловеческой культуре. И, конечно,
основной темой, с которой он неизменно выступал, - было
экономическое и правовое положение горских народов после
«умиротворения царизмом Северного Кавказа» в 1864 году.
Чтобы приковать внимание высшего начальства,
широкой общественности к нуждам горцев и произволу со
стороны местных властей, Хетагуров обращался к тифлисской
краевой или петербургской прессе. Лучшие его статьи
имели такой политический резонанс, что не реагировать на них
царское правительство и местная администрация не могли.
И администрация Терской области в ответ готовила
народному заступнику новый арест, новую высылку.
Беспощадность к врагам трудового народа, глубокий
историзм и интернационализм - характерные качества
публицистики К.Л. Хетагурова. «Коста... почти никогда не
говорит только об одном осетинском народе, а всегда и везде
имеет в виду интересы всех горских народностей Северного
Кавказа»,196-отмечаетвидный советский публицист Мариэтта
196 Хетагуров Коста. Сборник памяти великого осетинского поэта.
М.,1941,с.59.
784

Шагинян. Это выводит публицистику Коста Хетагурова за
«осетинские» рамки, придает ей общекавказский и даже
общерусский характер. «В 90-ых годах в русской печати России
Коста был крупнейшим кавказским журналистом».197
А если взять поэзию, то великий сын Осетии остался
никем во всей тогдашней России непревзойденной вершиной.
В 90-900-ые годы на арену общественной жизни поднялись
декаденты, символисты и всякие прочие «исты»,
наводнившие тогдашнюю литературу и искусство упадочничеством и
пессимизмом. Больше всего была поражена этой «заразой»
литература и особенно поэзия. Таланты как будто
перевелись. Тогда и зазвучал могучий голос Коста Хетагурова. Даже
самые признанные поэты нередко писали туманно,
витиевато, подражая Эзопу, а Хетагуров и в поэзии, и в публицистике
оставался до конца воинственным демократом, открыто звал
народы под святое знамя свободы, к борьбе с врагом.
Дети Осетии,
Братьями станем
В нашем едином
И дружеском стане.
С нами высокое
Знамя народа.
К свету, с победною
Песней похода!
Высокую честь поэта он видел в исполнении
гражданского долга перед своей Родиной.
.. .Я не стою любви, я не смею любить,
Меня родина ждет уже к бою, -
Коль врага ее мне не удастся сразить.
То не встретимся больше с тобою...
Заключение поэта - жизнь каждого честного
человека должна увенчиваться подвигом во имя родины. Коста
197 Семенов Л.П. Избранное. Статьи об осетинской литературе.
Орджоникидзе, 1964, с.129.
785

Хетагуров, продолжатель идей и традиций великих русских
революционных демократов Чернышевского и Некрасова,
видел, что «минуты сочтены, повсюду бьют тревогу... уж
брезжит луч зари, играя на штыках» и верил в скорый
восход ее, зари Свободы».198 Это было пророчеством грядущей
революции. А пока на очереди дня предстояло бескомпро-
мисное, повседневное бичевание произвола и деспотизма
терских властей.
Как и следовало ожидать, Коста Хетагуров не мог
долго оставаться в редакции газеты. Тем более у ее кормила.
Сохранять за ним и дальше такую трибуну было опасно:
слишком много хлопот и работы доставлял он своим противникам,
чтобы не понять этого. Неугодный властям, К.Л. Хетагуров
стал в тягость шкурнику и картежнику Евсееву,
превратившему газету в средство наживы, дрязг и сплетен.
«...Вместо благодарности, он (Евсеев - авт.) и особенно
его Дульцинея (жена Евсеева - авт.), - писал Коста, - стали
устраивать мне сцены, разыгрывать из себя начальство
потому, что я постоянно горячо протестовал, когда она делала
из газеты орудие личных счетов со своими конкурентками на
почве «благотворительности», а на самом деле - погони за
кавалерами и дешевой популярности».199
Выход из евсеевской газеты не помешал Коста в
дальнейшем деятельно работать в области публицистики.
Напротив, после этого им были написаны самые зрелые
по остроте и глубине мысли статьи «Накануне» (1897 г.
«Северный Кавказ»), «Неурядицы Северного Кавказа» (1899 г.
«Санкт-Петербургские ведомости»), фельетоны «Чичиков»
и «Тартарен» (1901 г. «Северный Кавказ»), этнографический
очерк «Особа» (1902 г. Кавказский вестник»), «Избави бог и
нас от этаких судей» (1900 г. «Казбек»), не опубликованная
при жизни статья «Я приведу их целиком...» и многие другие.
198 Хетагуров К.Л. Соч., т.2. М., 1960, с. 77-78, стихотворение «Не
упрекай меня».
199 Письмо к Ю. А. Цаликовой от 8 сентября 1899 года.
786

К истории, а также к оценке текущих событий Коста
Хетагуров подходил сточки зрения будущности народа. Еще
в 1885 году, сразу же по возвращении из Петербурга, им был
выдвинут основной исторический вопрос: «И что мы такое
сейчас? И чем мы со временем будем?» Отныне вся жизнь и
все его творчество были посвящены ответу на этот вопрос и
им руководствовался во всем.
Ставя их, Коста Хетагуров хотел показать своему народу,
как низок его социальный статус сегодня и как печальна и
бедственна может быть его судьба завтра, если смириться со
своей настоящей жизнью, с существующим строем.
Коста Хетагуров отмечал два события как самые
значительные в современной ему истории осетинского и других
народов Северного Кавказа - это присоединение их к России
и отмена крепостного права. Вот как писал он об этом
времени: «...наш край переживает в высшей степени важный
исторический момент и... мы находимся накануне таких реформ,
которые коренным образом изменят существующий у нас
порядок вещей и, конечно, к лучшему».200
Вместе с этим Коста Хетагуров гневно осуждал
колонизаторскую политику царизма, его ставленников на местах,
оправдывавших свой произвол и насилие тем, что престиж их
на Кавказе так ослабел, что «хоть вновь завоевывай Кавказ».
И полки самоуправствовали. С другой стороны,
капиталисты-предприниматели, акционеры всех мастей, пЬмещики,
кулаки и казаки отбирали и скупали за бесценок землю у
крестьян, непокорных ссылали на гибельный остров Чечень, а от
введенного в крае законодательства стало еще горше жить,
потому что у горцев отняли последние права. Иначе не
называли горцев, как: «голодные азиаты», «проклятые нехристы»,
«гололобые собаки» и т.д.
«Много ли сделала администрация Терской области, -
писал Коста, возмущенный столь надменной наглостью ее, - в
смысле просвещения туземного населения, в смысле приве-
200 Хетагуров Коста, том IV, публицистика. М., 1960, с. 148.
787

дения его к началам грамотности, приобщения к
общечеловеческой культуре и улучшения его экономического
благосостояния? Нет!.. Вся деятельность начальника области
ограничивается рассмотрением и разрешением бумаг и переписок,
восходящих до него в порядке служебном от начальников
округов и атаманов отделов; исход же каждого дела зависит
от того, как составлена в канцелярии бумага, весьма часто
расходящаяся, по неведению ее составителя, с живыми и
действительными интересами ее населения».201
«Но что это в сравнении с экзекуцией! - с болью в душе
восклицал Коста. - Если самое обыкновенное квартирование
войск в деревнях редко когда не сопровождается
нравственной грязью, духовным растлением и множеством обид и
оскорблений, то надо себе представить, что делается в ауле,
где, «по приказанию командира гуляет» рота солдат или
сотня казаков, «чтобы, значит, гололобому нехристю неповадно
было бунтовать». Если у самой заурядной, благополучно
обставленной туземной семьи всего годового заработка и
запасов зачастую хватает только на то, чтобы еле-еле сводить
концы с концами, то не трудно понять, до какого
безвыходного положения, отчаяния и ужаса бывает доведена большая
часть населения аула, где экзекуция стоит месяц, два, а
иногда и больше...»202
Огромное политическое значение этой статьи признавал
весь демократический лагерь того времени. Газета «Иверия»,
например, возглавляемая знаменитым грузинским поэтом
Ильей Чавчавадзе, 3 мая 1899 года сообщала, что «в газете
«Петербургские ведомости» (№№82 и 112) печатаются весьма
заслуживающие внимания письма г-на Хетагурова под
заголовком «Беззакония на Северном Кавказе». Автор писем, в
основном, касаясь деятельности местной администрации,
приводит общественную мысль, что от самоуправства и
беззакония действий администрации местное население испытывает
201 Газета «Северный Кавказ», №№82,112,129 за 1899 год.
202 Там же.
188

большие мучения. Особенно заслуживают внимания те места
писем, где автор говорит о так называемой экзекуции».203
Наступательная публицистика Коста обладала
великой действенностью, способна была взбудоражить и
напугать даже правительственные сферы. Так случилось и с
этой статьей. По словам самого Хетагурова, редактор князь
Э.З. Ухтомский так встретил автора «Неурядиц». «Ну,
говорит, - наделали же мы своей статьей... читается нарасхват...
только и разговоров... Куропаткин прислал ко мне своего
адъютанта... Министр, говорит, страшно возмущен... надо,
говорит, положить конец этим безобразиям... Такой порядок
вещей не может продолжаться... В это же лето пошлем
целую комиссию подробно исследовать все, что происходит в
Терской области... Если хоть сотая доля того, что передается
в «Петербургских ведомостях» правда, то и тогда это выше
всякого вероятия...»204
Проверкой правительственной комиссии все
подтвердилось. Главарь «внутренних врагов» Каханов был снят с
должности. Об этом Коста узнал, находясь в херсонской ссылке.
Тогда же сразу пришла другая весть - об его освобождении.
Но первая тронула Коста куда сильнее: от нее он был в
неописуемом восторге.
В серии статей «Владикавказские письма», «Письма
из Владикавказа» Коста Хетагуров продолжает эту тему.
Критикуя колониальную, русификаторскую политику
царизма на Кавказе, Коста разоблачает хищническое лицо
местной феодальной знати - алдар и баделят, а также
прислужников из интеллигенции, продавшихся царизму и
предавших народ, вроде монархиста Гаппо Баева и
белоэмигранта полковника С. Хоранова, выслужившегося до
генерала, и других.
Коста Хетагуров сотрудничал почти во всехтогдашнихтер-
ских изданиях - «Казбек», «Терские ведомости», «Сезонный
203 Ученые записки СОГПИ, т.ХХМ. Орджоникидзе, 1959, с.227.
204 Письмо К. Л. Хетагурова к А. И. Цаликовой от 8 мая 1899 г.
789

листок кавказских минеральных вод» (Пятигорск). Находясь
во Владикавказе, не забывал он и «Северный Кавказ», где у
него оставались друзья. Свои статьи Коста отсылал и в том
случае, если по каким-либо соображениям, разумеется, чаще
цензурным, публикация их затруднялась. Статей
сравнительно не много - тринадцать. Но в них революционный
демократ поднимает важные актуальные вопросы.
Многое связано у Коста с типографией З.И. Шувалова.
Отсюда впервые вышли в свет сборник стихов поэта «Ирон
фандыр», отдельным изданием «Дуня» (фантазия в 4-х
действиях).
Статья «Я привожу их целиком...» написана после
херсонской ссылки поэта. Истинного патриота ссылки и
тюрьмы только закаляют. Еще более твердым, последовательным
борцом вернулся на родину Коста. Он видел, что за время,
которое отбывал в изгнании, ничего не изменилось. Та же
дискриминация горцев, розги, остров Чечень, нищета. А еще
обиднее -лакейство «своих» перед царскими чиновниками.
И Коста обрушивает на них все свое негодование.
В этой статье осуждаются насильственная русификация
кавказских народов, грубые методы царизма,
направленные на уничтожение всякой национальной самобытности
под предлогом борьбы с вредными адатами. Как на лучшее
и самое безболезненное средство освобождения народов
от пережитков прошлого Коста указывал на просвещение и
культуру и верил, что как только люди убедятся в
нецелесообразности этих верований и адатов, они сами откажутся от
них и без «ашиновских законов».
Терская администрация не гнушалась никакими
средствами в достижении своей цели. Введение «приговора»
достигалось в одних случаях посредством арестов «бунтовщиков», в
других - благодаря чудовищным разорительным штрафам.
Не просвещение, а грубая физическая сила » вот
средство терских начальников «к совершенному»
искоренению зла. В этой системе особенное распространение по-
790

лучил шестой пункт приговора - розги, общественная
порка. Этот пункт рьяно отстаивал Голубов, начальник
Владикавказского округа. Всякого, кто не пожелает
подписать приговор, «секут так, что ой люли-малина! Секут
всенародно в Назрани с толком, с расстановкой сначала
ингуша, потом осетина, потом опять ингуша и т.д. А как
секут - это надо видеть. Дай казаку волю над горцем, так он
гусиным пером вышибет кровь. А штрафы! Сколько их
наберется за год - страсть!»205
Коста заклеймил презрением лакействующую местную
знать, выступавшую проводником «нововведения» от
народа. «Ашиновы», стоя на словах за народ, на деле -
против него. Они не пользуются доверием среди населения,
их не выбирают в старшины, и они в отместку склоняют
начальство назначать в осетинские селения старшин из
русских. В результате, почти во всех осетинских селах эту
должность замещают урядники из казаков да выгнанные со
службы офицеры и чиновники. А что это значит, нам
говорят следующие строки: «Беда еще не столь большой руки,
если бы эти «старшины» сколько-нибудь соответствовали
своему назначению... а то... пьянство, разврат, русская
площадная ругань - плохие проводники цивилизации!
Кто не знает линейного казака, когда он сам «начальство»!
Довольно, кажется, писаря из казаков, а тут еще старшины
из них же...»206
«Ашиновы» лезут из кожи, чтобы выслужиться, получить
на чаек, но в то же время «не поступило ни одного ломаного
гроша от «шайки ашиновцев» в кассу таких
благотворительных заведений, как Общество распространения технического
образования среди горской области, общество
распространения православия на Кавказе и т.д. «Нет, господа Ашиновы!
- заключает Коста, - если вы хотите быть действительными
представителями народа, то не будьте прежде всего лакеями,
205 Хетагуров Коста, том IV, публицистика. М., 1960, с. 383.
206Тамже,с.379.
797

не позорьте доброе имя осетин, как и вообще всякого
народа...»207
«Я привожу целиком...» уничтожающая сатира -
столько в ней сарказма и негодования. Поэтому статья не была
напечатана при жизни автора, не увидела свет и после. Она
была опубликована только при советской власти, когда
достоянием народа стало все творчество поэта. Надо
полагать, что и тогда Коста Хетагуров не был уверен в том, что
ему удастся выступить с ней в печати. Но молчать больше
не мог. Он понимал, видел воочию, что «ашиновцы вместе
с «нововведениями» принимали характер огромного
социального зла и развенчать ее в глазах народа - такова был
цель Коста Хетагурова. Во-вторых, ценность этой статьи
заключается еще и в том, что она была написана
незадолго до первой всероссийской буржуазно-демократической
революции. В-третьих, она показывает позицию и
настроение передовой осетинской и всей терской интеллигенции
перед революцией.
Другой выдающейся фигурой протестного направления
был Г.М. Цаголов. В определении места и роли
интеллигенции в общественной жизни он исходил, как и Коста из дело-
воых и классовых позиций. Давая оценку значению
интеллигенции в развитии духовной культуры народа, он разделил
ее на два поколения, действовавших сообразно своим
убеждениям и требованиям времени. Он восхвалял первое
поколение и ругал последнее - своих современников, которые
больше краснобайствуют, шумят о своей любви к родине,
народу, на самом же деле ничего для них не делают. В
статье «Культурное движение среди осетин» он поднял еще ряд
важных проблем, но об этом в следующей работе.
Коста Хетагуров был не согласен со многими
положениями Г. Цаголова. В статье «Избави бог и нас от этаких судей»
обвинял Цаголова в том, что тот воскуривает фимиам первым
пионерам осетинской культуры, тогда как они не заслужива-
207Тамже,с.381-382.
792

ют этого. Если кто из них проявил самопожертвование, так
это люди, утверждал Коста, очень ограниченного кружка во
главе с протоиреем А. Колиевым.
Возражал он и против огульного обвинения
современной интеллигенции в бездействии и непонимании, какому
классу она служит, иронически замечал, «что из этого
«нехорошего, серенького периода... в Осетии есть немало
священников, учителей и других общественных деятелей,
которые по своему значению нравственному влиянию и пользе
не уступают своим «самоотверженным» предшественникам.
Однако в полемике с Цаголовым Коста Хетагуров был
излишне субъективен. Нельзя не согласиться с Цаголовым,
который в указанной выше статье упрекает в отсутствии
патриотизма ту часть осетинской интеллигенции первого
поколения, которая, получив образование в России, не вернулась
назад, а осталась там работать на ниве просвещения и
культуры, тогда как Осетия, пребывающая в темноте и
невежестве, ждет их как своих спасителей.
Коста Хетагуров был неправ и в вопросе о сельских
банках, общественных амбарах и кукурузниках - кооперативных
организациях крестьян. Он выступал в защиту этих
организаций и был убежден, что в «сельских банках кулак не имеет
никакой привилегии, что капитал сельских банков
составляется из общественных сумм и что сельские банки
ссужают бедных односельцев за 8-10, а то и меньше процентов...
Общественные амбары-кукурузники являются самым
необременительным для поселян...»208
На первый взгляд сельские банки ничего опасного для
бедного крестьянина не представляют, наоборот,
кредитуют его, чтобы поднять падающее хозяйство. Но вскоре
крестьянин убеждался, что горько обманулся. Выплатив
бесчисленные налоги, он, возвращая долг с процентами, лишался
последней копейки. Участвовать в операциях банков могли
только кулаки, зажиточные крестьяне.
208 Газ. «Казбек», №674,1900 г.
793

«Всеми этими кредитами, улучшениями, банками и т.п.
«прогрессами», - писал В. И. Ленин, - в состоянии будет
воспользоваться только тот, кто имеет при правильном,
прочном хозяйстве известные «сбережения», т.е. представитель
ничтожного меньшинства, мелкой буржуазии».209
Ленинское положение полностью подтвердило
правильность взгляда Цаголова на эти «прогрессы», вконец
разоряющие крестьян. Цаголов утверждал: «...устроить сельский
банк значит взять у бедняка последнюю копейку и отдать ее
богачу-кулаку, чтобы он этой копейкой выколотил из горба
оборванного хозяина целковый на свою собственную
потребу».210
Воинствующая публицистика Коста охватывала все
стороны жизни области, все события и большие и малые - все они
были важные. То он призывал бороться против спекуляции, с
этой возмутительной эксплуатацией и так бедного населения
(«Открытое письмо к осетинкой интеллигенции» - «Терские
ведомости», №207, 1901 г.) или против мясных воротил,
искусственно создающих мясные кризисы с целью наживы
(«Мясной кризис» - Сезонный листок Кавказских
минеральных вод», №4, 1900 г.), то от имени «кружка лиц»,
заинтересованных в достижении физического развития взрослых и
детей» обращался ко всем сочувствующим с просьбой
«основать во Владикавказе, по примеру других городов,
гимнастическое общество...» («Письмо в редакцию газеты «Казбек»
- №1246,1902 г.) или требовал у городской управы отвести
помещение под класс рисования и живописи («Открытое
письмо любителям рисования и живописи» - «Терские
ведомости», №277, 1901 г.), то осуждал нерадивое отношение
пятигорской управы к вопросам просвещения («Пятигорское
городское двухклассное женское училище» - «Сезонный
листок кавказских минеральных вод», №7,1900 г.), то беспощад-
209 Ленин В.И.ПСС,т.1,с.244.
210 Газ. «Северный Кавказ», №12,1900 гг. Цаголов «Культурное
движение среди осетин».
794

но бичевал шкурников и вымогателей («В ремесленной
управе» - «Казбек», №676,1900 г.).
Коста Хетагуров много внимания уделял товарищеской
взаимопомощи, развивал в своем народе чувство локтя и
дружбы. Узнав, что в результате страшного пожара
сильно пострадал Гокинаевский хутор станицы Черноярской
(Моздокский район), Коста обратился с письмом к землякам.
«Вспомните наш лучший традиционный обычай - зиу, как
каждый осетин от всей души откликался на нужду другого,
не принимая во внимание ни родства, ни своих личных
интересов».211
В капиталистических условиях, когда простой труженик
не был гарантирован в том, что его не коснется беда,
активное деловое участие людей в судьбе друг друга было
жизненно необходимым делом.
Интернационалист-демократ Хетагуров постоянно
заботился о нуждах и русского населения. В то время, как Каханов
и его подчиненные принимали меры по созданию
невыносимых условий жизни для переселенческой бедноты и даже
всячески старались выдворить ее за пределы Терской
области, Коста Хетагуров вместе с демократической группой
энтузиастов вынашивал план основания Общества
вспомоществования переселенцам следующим из центральных
губерний России на Кавказ и обратно. В 1890 году названное
Общество уже существовало, постепенно разворачивало
свою деятельность. Но Хетагуров ни на минуту не забывал о
призвании публициста.
В Терской области, где крестьяне едва сводили концы
с концами, положение переселенцев было втрое хуже. В
надежде на лучшую жизнь, украинские крестьяне из села
Майдановского Киевской губернии приехали в Терскую
область. Здешние власти встретили их далеко не как «братьев»,
211 «Зиу» - «Казбек», №637, 1899 г. ЗИУ - означает бескорыстную
коллективную помощь кому-либо из остро нуждающихся в
сельскохозяйственных или других работах.
195

поселив в хуторе подальше от железной дороги. «Болотистая
котловина со стоячей водой, где размещены наскоро
сколоченные жилища, быстро напитала организмы переселенцев
малярией, и с 7 июля по 5 октября из 170 душ умерло 16, из
них семеро детей.
«Ко всему этому, - писала.газета «Казбек», - многократные
нападения ингушей, оканчивающихся похищением у
крестьян лошадей, коров и быков».212
И Хетагуров, взяв в эпиграф знаменитые некрасовские
строки из «Размышления у парадного подъезда», восклицает
вместе с поэтом:«.. .Родная земля! Назови мне такую обитель,
- я такого угла не видал, где бы сеятель твой и хранитель, где
бы русский мужик не стонал?»
Таков в основном круг вопросов и тем, которые
волновали Коста Хетагурова как публициста. Можно представить,
как много было бы им еще сделано, если бы не постоянная
травля и гонения, преждевременно подорвавшие здоровье
и силы поэта.
Коста Хетагуров в публицистике, как и в поэзии,
остался верным своим высоким идеалам Свободы, Равенства и
Братства. Два десятилетия неравной, но самоотверженной
борьбы - итог кипучей деятельности альтруиста, путеводной
звезды униженных и оскорбленных.213
Каждый день борьбы этого кавказского Прометея с
царизмом был похож на молот, отбивающий от огромной
гранитной скалы кусочки счастья своему народу, и всем горцам,
ютившимся на бесплодных каменистых землях в седловинах
гор.
Коста Хетагуров по праву считается самым
выдающимся кавказским публицистом своего времени, а статьи его
- классическими. Мужает Коста-демократ, мужает и перо.
Непримиримость к произволу и самоуправству,
правдивость, логика ученого, простой лаконичный слог - вот те
212 Газ.»Казбек», №1217,1901 г.
213 Абаев В. Газета «Терек» от 21 марта 1916 г.
796

качества хетагуровской публицистики, которые роднят ее с
газетной школой великих русских демократов прошлого. Эта
черта была впервые выявлена Мариэттой Шагинян. «И Коста
не простой представитель этой школы, - писала она, - а
блестящий, один из крупнейших и лучших творцов газетной
публицистики».214
Журналистская деятельность К.Л. Хетагурова, статьи и
корреспонденции его в свою очередь явились
замечательной школой журналистики для современников и
последующих поколений. Поэтому именно он, а не кто другой, должен
был возглавить газету «Казбек». «Кроме того, в ближайшем
будущем газета «Казбек» переходит в руки солидной
компании вполне интеллигентных людей, которые редактирование
поручат мне»,215 - писал Коста по этому поводу.
Несмотря на ряд ошибок субъективного характера,
высокий демократизм, глубокая беспощадная критика старого
строя и революционный пафос «делают публицистику Коста
очень близкой по типу и форме газетной работы
большевиков...»216
Он не был марксистом, но своей публицистикой стоял у
истоков партийной печати, и в этом еще одна его заслуга.
214 Шагинян М.Об искусстве и литературе. Статьи и речи. «Советский
писатель», 1958, с.209.
215 Хетагуров Коста. Письмо А.Л. Хетагурову от 7 марта 1902 года.
Собр. соч., том 5. М., 1961 г., с.271.
216 Шагинян. Указ. соч., с.211.
797

МАССОВО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ
РАБОТА НА ТЕРЕКЕ
В 1905-07 ГГ.
Революция 1905-1907 гг. в России - новая значительная
веха в освободительном движении русского пролетариата
и крестьянства, а также национальных окраин царской
империи. Она явилась первой народной революцией эпохи
империализма. Веками и десятилетиями зревшие в недрах
феодализма и капитализма экономические,
социально-классовые противоречия в эпоху империализма всплыли наружу
и вылились в революцию, которая должна была во что бы ни
стало окончательно погубить породившие ее противоречия.
Непримиримость последних стала очевидна, общественный
антагонизм достиг своего апогея, и о сохранении мира
между самодержавием и народом не могло быть и речи.
Революция 1905-1907 гг. с самого начала носила
буржуазно-демократический характер. Однако, каждый день этой
революции по своему влиянию на массы, накоплению опыта
борьбы с царизмом был равен месяцам и годам мирного
развития русского рабочего движения.
События 1905 года революционизировали народные
массы, интеллигенцию. Растущее изо дня в день рабочее и
крестьянское движение пробуждало «спящих», увлекало за
собой колеблющихся, ускоряло решение интеллигенции чью
сторону принять.
С ростом революционной борьбы закономерно протекал
процесс коренного размежевания классовых и
идеологических сил, борьба между которыми становилась тем острее,
чем отчетливей была разность их полюсов, чем ожесточенной
была схватка рабочего класса и крестьянства с
самодержавием. Реформисты, буржуа и их многочисленные подголоски
798

заняли сторону царя и монархии, передовая интеллигенция,
в основном выходцы из народа, стала под революционное
знамя освобождения. В развитии революционной ситуации в
России в росте политического сознания масс велика,
огромна роль большевиков, организовывавших и направлявших
штурм царского самодержавия. Вождь революции - русский
пролетариат явил собой великий пример борьбы за
освобождение от капиталистического рабства для всех
национальных окраин России.
«В ходе ожесточенной борьбы с царизмом в 1905-1907 гг.
был заложен прочный фундамент для создания единого
революционного фронта угнетенных народов России, во главе
которых выступал героический русский пролетариат».217
Революционное движение на Тереке с самого начала
проходило под руководством Терско-Дагестанской организации
РСДРП. За короткий период революция всколыхнула почти
все слои общества, приняла значительный размах. Однако, в
тактике местного партийного центра имели место и
серьезные политические ошибки. Нередко меньшевистская группа,
входившая в социал-демократическую организацию, своей
соглашательской тактикой и националистическими
действиями наносила вред революции, отпугивала от нее рабочих,
вносила раскол в их среду.
В борьбе с революцией реакция использовала весь
арсенал военного и идейного оружия. Пользуясь ширдкими
легальными возможностями, жалкая кучка черносотенцев и их
приверженцы из либерально-монархического блока прямо
или косвенно поносили марксизм, подменяли
революционную теорию общими декларативными фразами, предавали
жандармам ее лучших сынов.
Однако лагерь революционно-настроенной
интеллигенции был значительно сильнее. В одной шеренге с
профессиональными революционерами стояла боевая когорта про-
217 Пятьдесят лет первой русской революции (тезисы).
Госполитиздат. М., 1955, с.26.
799

грессивной горской интеллигенции, среди них ГМ. Цаголов,
Ц. Гадиев,Х.Уруймагов, Г.Дзасохов, Н. Гатуев, Ч. Баев, Г. Кесаев,
Б. Туганов, А. Магомаев и другие. За свою идейную
приверженность к РСДРП многие из них поплатились: Ц. Гадиев,
Г. Дзасохов, А. Бутаев, Н. Гатуев были брошены в тюрьму. Но
светлые идеалы свободы и равенства придавали
восставшему народу новые силы. В литературе тех лет эта идея была
ярко выражена в стихотворении Цомака Гадиева «Адæм»
(«Народ»), написанном после поражения декабрьского
вооруженного восстания в Москве в 1906 году и объявления
Терской области на военном положении.
Он пишет:
Если люди устали от рабской доли,
Торжествует виновник их тяжкой судьбы, -
Знай, - однажды они встанут против неволи,
Знай, - однажды раздастся их песня борьбы.
(перевод мой - авт.).
Пафосом революционной борьбы проникнут целый
ряд стихотворений замечательного публициста и поэта
Г.М. Цаголова. Народ, говорит поэт, который верит в добрые
намерения царя и помещиков, глубоко ошибается, только
силой, только ценой пролитой крови можно добиться счастья.
«Не жди же правды здесь... С своих высот лазурных
Сама на землю к нам не спустится она...
Берите силой все... И дней не бойтесь бурных...
К борьбе зову тебя... Живи одной лишь местью.
Добудь ты все себе, добудь иль... погибай...»-
призывает Цаголов в стихотворении «Песнь Кудайната».
Эти стихи на русском языке, понятные не только осетину, но
и всем народам Северного Кавказа, приобретали особое
звучание.
В грозовом воздухе 1905-1907 гг. продолжала звенеть
могучая лира Коста Хетагурова. Вообще, первая
общероссийская революция не только закалила пролетариат и
200

крестьянство в борьбе с царизмом, она вызвала к жизни и
подняла на один уровень со временем все социальные и
культурные силы края, значительно окрепла и развилась
демократическая культура, в том числе и художественная
литература.
Революционную деятельность рабочего класса,
крестьянства и передовой интеллигенции Терека питали идеи
революционного марксизма. Они всецело захватили лучшие
умы в среде местной демократии, которые от изучения их
нередко переходили к более значительному шагу - знакомили
свои народы с революционным наследием прошлого, с
теорией социалистической революции.
Любопытный факт в этом отношении представляет собой
перевод на осетинский язык величайшего документа
научного коммунизма «Манифеста Коммунистической партии»
К. Маркса и Ф. Энгельса. Автором этого первого на Северном
Кавказе перевода (1906) выступил писатель Батырбек
Туганов, порвавший еще в 90-х годах со своим
привилегированным классом - баделятами.
В 1906 году в Осетии возникло издательское общество
«Ир»,218 в состав правления которого входил и Б. Туганов. По
некоторым сведениям перевод «Манифеста» был поручен
ему левым крылом общества «Ир», а также отдельными
членами местной социал-демократической организации.
Однако выполнив большую часть работы, Б. Туганов не
сумел завершить перевод. Угрозы ареста в период
начавшейся реакции заставили писателя покинуть родину. Не смог
он вернуться к «Манифесту» и позже.
Попытка перевода «Манифеста Коммунистической
партии» - убедительное свидетельство того, что к началу XX сто-
218 «Ир» - краткое от «Иристон», означающего «Осетия». Общество
«Ир» было основано в 1906 году во Владикавказе передовыми
деятелями Осетии и ставило перед собой культурно-просветительские
задачи. По примеру северных осетин такое же общество было создано
в Юго-Осетии.
207

летия осетинская действительность была достаточно
подготовлена к радикальным социальным и общественным
преобразованиям.
В общественно-политической жизни Терека, особенно
в годы первой русской революции, видное место
занимала печать. Воззвания, прокламации и листовки Терско-
Дагестанской и других кавказских организаций РСДРП
сыграли огромную роль в мобилизации восставших масс.
В них, как набат, звучал призыв к всенародному
восстанию.
Листовки и прокламации, отпечатанные типографским
способом и на гектографе, а то и переписанные от руки,
получили на Северном Кавказе широкое распространение. К
ним прибегали местные социал-демократические
организации и в мирное предреволюционное время, как к одному из
средств общения их с народом, воспитания и руководства
его движением. Нередко через своих агентов они поступали
и из Центрального комитета РСДРП. Большевики при участии
передовых рабочих и сочувствующих распространяли их
повсюду - в городах и селах, на заводах и фабриках, в учебных
заведениях и в армии, в клубах и театрах, расклеивали прямо
на улицах. Как ни старались власти и жандармерия
нейтрализовать революционные воззвания большевиков, им это
оказалось не под силу. Вместо перехваченных десяти-пят-
надцати листовок в одном месте, появлялось их вдвое-втрое
больше в другом.
РСДРП оказывала громадное революционизирующее
влияние на рабочий класс и крестьянство, и потому так
рьяно царские власти ограждали от них народ. Вот что
секретно доносил начальник Терского областного жандармского
управления Департаменту полиции в день «кровавого
воскресения» в 1905 году: «9-го сего января во Владикавказском
театре, во время антракта вечернего представления, с
верхнего яруса посыпались свернутые треугольниками бумажки,
как оказалось, - подпольные прокламации «Слово и дело
202

Русского самодержавия» Российской
социал-демократической рабочей партии».219
Полицейский помощник пристава обнаружил тогда в
театре 60 экземпляров этой прокламации, принесенных сюда
двумя мальчишками, успевшими скрыться.
В первый год революции в городах Терской области в
течение двух только месяцев января и февраля было
распространено среди населения более двадцати названий
прокламаций. Вот некоторые из них, обращенные к разным
слоям общества: «Народ и война», «Ко всем товарищам»,
«Правда о войне», «Послание священника Георгия Гапона к
рабочим, написанное им вечером в первый день бойни», «К
ответу», «Ко всему русскому народу», «Царь, святейший
синод и рабочий класс», «К учащейся молодежи», «К солдатам»,
«Революционные песни», «Освобождение», «Искра», «Для
чего должен умирать русский солдат», «Купля-продажа»,
«Обращение Рос. Соц. ДРП к рабочим относительно
всенародного учредительного собрания», «Кто виноват?» и другие.
Эти прокламации поступали в Терскую область не
только из центра России. Их завозили из Кубани, Баку, Тифлиса,
Ставрополя, Ростова, Одессы. Немало прокламаций
составлялось самим Терско-Дагестанским комитетом РСДРП.
Отчет Грозненской группы Бакинского комитета РСДРП о
листовках, распространенных ею за июль 1905 года,
дополняет вышеприведенный список воззваний партии. Среди
них: «К рабочим Владикавказской линии» - «Ко всем рабочим
гор. Грозного», «К солдатам», «К обществу», «Бюллетень об
июньских событиях», «Три конституции» (изд. «Пролетарий»,
«Борьба пролетариата» №1.220 «Резолюция Бакинских
рабочих по поводу «Временных правил» о выборах от рабочих
комиссии».
219 ЦГАОР, ДП.ОО, ф.102, оп.1905, д.61, лл.2-3.
220 «Борьба пролетариата» - орган кавказского Союзного Комитета
РСДРП. Газета начала выходить в марте 1903 года на базе объединения
двух газет: «Брдзола» и «Пролетариат».
203

Каждая из прокламаций насчитывала по 30 экземпляров
и только газета «Борьба пролетариата» - 15, а всего более
1815 экземпляров.221
Многие прокламации, как живой отклик на только что
всплывшие события, писались от руки, оперативно, под свист
царских пуль и нагаек, например, - «К Владикавказским
рабочим и приказчикам», «Памяти Ладо Кецховели»222 и другие.
В августе-сентябре 1905 года наметился новый подъем
революции в России. Нарастало забастовочное движение и на
Тереке. Одним из самых значительных событий в этот период
был антиправительственный митинг в городе Владикавказе 4
сентября 1905 года. Большевики Владикавказа и Закавказья
организовали его в знак протеста против царской охранки,
расстрелявшей 20 августа рабочий митинг в Тифлисе. Во
время митинга по рукам ходили листовки Тифлисского комитета
кавказского Союза РСДРП. «Льется кровь, готовьтесь к
восстанию!» Это был прямой призыв к вооруженной схватке с
царизмом.
Свою солидарность с тифлисскими рабочими выразили
также трудящиеся Минеральных Вод, Грозного, Нальчика,
Пятигорска и других населенных пунктов области.
Владикавказский полицмейстер рапортовал
заведующему полицией на Кавказе, что «по разбросанным
прокламациям по поводу тифлисских событий и по характеру
демонстрации видно, что таковая произведена по распоряжению
извне, Тифлисского, вероятно, комитета».223
Истоки непосредственного воздействия Бакинского и,
особенно, Тифлисского комитета РСДРП на освободительное
движение на Тереке восходят к более раннему времени. Это
было особо отмечено газетой «Искра» еще в 1903 году. «На
221 Газ. «Пролетарий» №15 от 28 августа 1905 года.
222 Ладо Кецховели - профессиональный революционер,
предательски убит тюремщиком в 1903 г.
223 Джанаев А. К. «Из истории революции 1905-1907 гг. в Северной
Осетии». Орджоникидзе, 1956, с.113.
204

Кавказе, - писала «Искра», - была распространена в большом
количестве прокламация «Кавказского
социал-демократического рабочего союза». Прокламация разъясняет
крестьянам, что спасение их в присоединении к пролетарскому
движению».224
Велика была роль в пропаганде марксизма, стратегии и
тактики большевиков и самой «Искры», нелегально
доставлявшейся на Терек.
Большевики Терека, как и в центре России, держали курс
на последовательное нарастание рабочего движения. На
репрессии самодержавия пролетариат каждый раз отвечал
новыми организационными выступлениями. Не был забыт и
Тифлисский погром. Годовщину этого позорного злодеяния
трудящиеся Терской области встретили однодневной
всеобщей забастовкой. И снова в толпах бастующих звучали
гневные слова прокламации «К гражданам», выпущенной Терско-
Дагестанским комитетом РСДРП и отпечатанной в количестве
5000 экземпляров.
Трудно установить, сколько всего и какие прокламации
были распространены в Терской области, но можно сказать
твердо, что в массово-политической работе большевиков,
наряду с периодической печатью, они занимали видное
место. Наместник Кавказа граф Воронцов-Дашков,
обратившийся к населению с просьбой сохранять спокойствие и не
поддаваться антиправительственной агитации, в обращении «К
населению Кавказского края» вынужден был признать, что за
последние годы в Кавказском крае так же, как и во
внутренней России, образовалось много кружков, тайных партий и
сообществ, разъединенных между собою по цели
образований и по средствам действий, но имеющих то общее, что все
они стремились к одному - к изменению путем нелегальной
борьбы существующего государственного строя.
Эти партии, сообщества и кружки, действуя среди
разнообразных слоев населения, орудием пропаганды своих идей
224 Джанаев А. К. Указ. соч., с. 110-111.
205

выбирали те средства, которые в данный момент могли
найти наиболее подходящую почву».225
Нетрудно догадаться, что «наиболее подходящую
почву» в пропаганде революционных идей имели марксистские
прокламации.
Кавказский Союз РСДРП считал массовые забастовки,
вооруженные выступления рабочих Терской области
составной частью общекавказского рабочего движения и оказывал
свое политическое влияние на их ход. В ноябре 1905 года им
снова «были распространены в значительном количестве
экземпляров на русском языке прокламации кавказского
Союза РСДРП, озаглавленные «К осетинам и ко всем горцам
Кавказа».226
Прокламация призывала весь многонациональный
Кавказа к единению и вооруженному восстанию против
царизма.
Терско-Дагестанский Комитет, как местная
социал-демократическая организация, более конкретно руководил
рабочим движение на Тереке. Имея подпольную типографию, он
до образования в нем меньшевистской фракции и раскола,
проводил большую работу по революционному воспитанию
масс, распространяя множество прокламаций и
политической литературы. Идейно насыщенная атмосфера, как
грозовая туча, носила в себе электрический заряд, готовый в
любую минуту дать вспышку.
О том, насколько революционизирован был дух народа,
убедительно свидетельствует экстренное донесение атамана
Сунженского отдела начальнику 1-го участка Терской области
от21 февраля 1905 года:«Последнеевремя,-писалон,-упор-
но носятся слухи, что среди осетин Владикавказского округа
под влиянием злонамеренных людей, во главе которых стоит
осетинская интеллигенция, начинается брожение умов,
направленное к низложению правительства, верховной власти
225 СОНИИ орф., ф.-1, оп-1, д.68, л А
226 СООПА, ф.1849, оп-2, Д.-26, М-3-6.
206

и захвату частной собственности. Слухи стали
подтверждаться разбрасываемыми в населенных пунктах
прокламациями, в которых порицаются действия правительства в грубой
форме и все население призывается примкнуть к рабочей
социал-демократической партии союза для ниспровержения
престола и существующего государственного строя.
Если такое брожение существует в осетинских селениях,
то можно опасаться, что оно может передаться и в туземные
селения...»227
На то же самое указывалось в рапорте начальника
Владикавказского округа от 17 февраля 1905 года: «Слухи о
том, что «брожение среди осетинского населения
направлено к низложению правительства, захвату частной
собственности», подтверждаются задержанными,
распространяемыми в округе прокламациями. Одна из таких прокламаций от
Терско-Дагестанского отделения социал-демократического
союза была задержана в конце прошлого года, в сел. Алагир у
псаломщика осетина Зарамагского прихода, в котором
порицались все осетины, поступившие добровольцами в
действующую армию; действия монарха и правительства
критиковались и высмеивались в крайне грубо-дерзкой форме и все
население призывалось сплотиться с рабочей
социал-демократической партией союза для неиспровержения престола
и существующего государственного строя.
За тем те же недоброжелатели России воспользовались
высочайшим повелением прошлого года об отмене права
осетин плоскостных селений на бесплатное получения леса
для с/хоз. нужд, распространяют в данное время
прокламации, в которых также, критикуя правительство, ссылаются
на беспорядки, бывшие в южных губерниях России, и
призывают население к захвату казенной и частной земельной
собственности, говоря, что даже русский безграмотный и
порабощенный мужик и тот начал захватывать частную соб-
227 Дзитоев С. А. Краткий очерк рев. 1905 г. в Осетии. Известия
СОНИИ, т.УШ. Орджоникидзе, 1934 г., с.41.
207

ственность, а для свободных горцев этому уже давно
пора».228
В революционное движение активно влились и
печатники. Как один из передовых отрядов рабочих Терека, они
показали высокую организованность и дисциплину. Типографские
рабочие не раз предъявляли экономические требования, но
действовали робко, и не всегда добивались успеха. Волна
революции захватила их своим могучим течением, подняла
в них моральный дух. Теперь выступления печатников стали
более решительными и организованными, развилась
солидарность между ними.
Забастовочное движение среди печатников началось
весной 1905 года. В начале мая наборщики г. Владикавказа
бросили работу и предъявили хозяевам требования.
«Существующие условия типографских служащих, - заявили
они, - крайне тяжелы и непосильны для нас. Нуждаемся в
облегчении труда и условий».229
Они настаивали на повышении заработной платы, на
сокращении рабочего дня с 10 часов до 9, а в дни накануне
праздников работу заканчивать часом раньше, т.е. через 8
часов работы. Служащие не могут увольняться хозяевами
без заявления хозяина за 15 дней и т.д.
Исполняющий должность областного начальника
Ржевуский передал требования печатников городской
управе. Последняя нашла их совершенно справедливыми и даже
весьма скромными, «выражающими собой элемент
человеческой потребности», тем не менее отказалась
удовлетворить эти требования, сославшись на отсутствие у нее
законного основания издавать подобные постановления.
На волнения печатников г. Владикавказа откликнулись
почти во всех городах Терской области. Об этом писала газета
228 См.: раб. С. А. Дзитоева «Краткий очерк революции 1905 года
в Северной Осетии». Известия СОНИИ, том VIII. Орджоникидзе, 1934,
с.41.
229 Газ. «Казбек», №2208 от 8 мая 1905 года.
208

«Казбек» 8 мая, а на следующий день забастовал и пятигорские
рабочие типографии. Формальной причиной послужило
указание издателя Кибардина произвести удержание с рабочих
за 1 мая, как за нерабочее время. Хозяева трех других
типографий сначала были согласны оплатить этот день, но, узнав
о решении Кибардина, отказались это сделать. Тогда рабочие
всех типографий, решили 9 мая на работу не выходить,
избрали стачечный комитет, выработали требования и предъявили
их предпринимателям. В них были указаны те же пункты, что
и у владикавказских печатников: сокращение рабочего дня,
повышение зарплаты на 15%, сохранение за больными
рабочими зарплаты в течение 10 дней. «После двухнедельного
препирательства со стороны хозяев наши требования с
незначительными поправками были удовлетворены. Это была
крупная победа рабочих-печатников в Пятигорске», - пишет
в своих воспоминаниях Федор Пащенко.230
Брожение умов коснулось не только гражданского
населения, оно быстро перекинулось и в армию, где среди солдат
все чаще стало проявляться недовольство. Особенно
задавал тон Апшеронский полк. И снова пламенное слово
партии в армию приносили прокламации. Их жадно разбирали
солдаты. Прятали и тайно, под угрозой наказания, читали и
распространяли дальше, передавая из рук в руки. Высшее
начальство бессильно было остановить, парализовать
«брожение умов в частях», антиправительственные настроения все
больше захватывали армию.
Терское жандармское управление доносило
заведующему полицией на Кавказе: «На днях агентурном путем
добыт представляемый при сем экземпляр прокламации
Т.Д. К. РСДРП, озаглавленный «Ко всем запасным», причем
установлено, что прокламация эта в большом количестве
экземпляров распространена среди нижних чинов
расквартированных в г. Владикавказе 81 пехотного Апшеронского
полка, которые, однако, ни ее, ни других, попадающих в их
230 Пащенко Ф. Д. Указ.соч., с.1.
209

руки листков преступного содержания, не передают своему
начальству, а тщательно скрывают».231
Далее указываются события в г. Пятигорске, которые
усиливают брожение среди апшеронцев, а местное военное
командование бессильно предупредить «те резкие проявления
недовольства, которые всегда можно теперь ожидать». Автор
донесения просит «сформировать немедленно казачьи
части в большем против теперешнего числе». Подобная
предосторожность представляется жандармскому управлению
далеко не лишней и послужит лишь «некоторой острасткой
для апшеронцев, так как их «пехота почему-то боится и на
сочувствие... не рассчитывает».232
Но власти, а также военное начальство глубоко
просчитались, веря в слепую преданность царю терских казаков и
воинских соединений. Революционные идеи стали широко
проникать в их среду, в результате многие из них, а иногда и
целые части выражали свои антиправительственные
настроения.
Начальник областного жандармского управления
специальным документом с грифом «секретно» доносил
командиру отдельного корпуса жандармов о волнениях в Терской
области и в осетинском конном дивизионе, что во Владикавказе
«устраиваются митинги, на которых произносятся
зажигательные речи. Широко ведется пропаганда в войсках, и
настроение последних не вполне надежное, пропаганда
коснулась в значительной степени уже казачьих частей и там
заметны следы брожения; так, например, 2-я сотня 2-го Горно-
Моздокского полка ночью 17-го декабря отказалась седлать
по тревоге лошадей».233
В связи с угрозой революции, охватившей весь Северный
Кавказ, временный генерал-губернатор Колюбакин в
декабре 1906 года выступил в «Оповещением». Прямым поводом
231 СОНИИ, орф., ф.-27, оп-1, д.10, л.24.
232 Там же.
233 ЦГА СО АССР, ф-102, оп-5, д.-1350, лл.39-53.
270

к нему была массовая забастовка рабочих Владикавказской
железной дороги, длившаяся с попеременным спадом и
подъемом несколько месяцев. В нем он изложил последние
радикальные меры, принятые им и властями по
умиротворению области. Привилегированное общество встретило
«Оповещение» с одобрением.
«Имея ввиду, - заявил генерал-губернатор, - что
длительность железнодорожной забастовки, остановившей
все отрасли промышленности, чрезвычайно отзывается на
благосостоянии населения Терской области и ведет таковое
быстрыми шагами к неизбежной нищете и смуте, каковая
только и желательна революционерам, уже повлиявшим на
многие неустойчивые умы и добивающимся
всевозможными, лишь по виду заманчивыми способами, установления на
нашей Родине совершенно несоответствующего духу народа
и началам Манифеста 17 октября 1905 года строя, т.е.
полного разложения России, - я... признаю необходимым теперь
же принять по представленной мне власти все меры к
водворению должного в Терской области порядка.
Единственно в этих целях я, главным образом, ради
исключительного воздействия на железнодорожных
революционеров, объявляю всю Терскую область на военном
положении, присваивая себе по отношению к ней права
генерал-губернатора».234
Фраза «...главным образом, ради исключительного
воздействия на железнодорожных революционеров»
всего-навсего дипломатический трюк. Колюбакин хотел восстановить
народ против революционеров, чтобы рабочие своими
руками задушили собственное детище - революцию. Но
генерал-губернатор просчитался.
Между тем царское правительство уже усиленно
готовилось к борьбе с революцией. Устаревший принцип кнута и
пряника нашел свое новое и исчерпывающее воплощение в
грубой русской дипломатии. Для борьбы с революцией в ход
234 СОНИИ, орф., ф.-1, оп-1, д.68, л.119.
277

было пущено все: с одной стороны, - возвещались «свободы»
и щедро раздаривались народу права, с другой -
проводились аресты, создавались карательные отряды, устраивались
провокации.
Лицемерная политика царского правительства была
разоблачена революционером и публицистом Николаем
Гатуевым. В октябре 1905 года в период всероссийской
политической стачки в статье «Всероссийская провокация и
всеобщая забастовка» он писал: «Чем сильнее волны
освободительного движения раскачивали гнилые устои
самодержавия, тем наглее, тем циничнее правительство пускало в ход
способы провокационной борьбы. И вот, когда эти устои
готовы были рухнуть под напором всеобщей октябрьской
забастовки, появился Манифест, за которым последовал
неслыханный акт правительственной провокации. Была
спровоцирована вся Россия. В самый день объявления Манифеста
(впрочем, кое-где на второй и даже на третий день) казаки и
солдаты по приказанию свыше расстреливали толпы мирных
граждан, радовавшихся полученным «свободам». Вслед за
тем начинался ряд организованных небывалых погромов».
Отвоеванные революцией «свободы» были вновь
запрещены, без суда и следствия бросали людей в тюрьмы.
Кровавые усмирители народа не несли никакой
ответственности за злодеяния, напротив к местам волнений стягивались
отряды казаков и солдат. Терская администрация, помимо
всего этого путем шантажей и провокаций стравливала
между собой разноязычные племена. В гнусной роли
провокаторов, на словах любивших свой народ, выступили монархисты
черносотенцы во главе с Гаппо Баевым.
Гаппо Баев рассыпался в похвалах Колюбакину по поводу
введения им в области крайних
административно-полицейских мер.
Об этом мрачном времени немало писалось в
центральной прессе. Просачивались туда корреспонденции и из
далекой Терской области. 29 апреля 1906 года в прогрессивной
272

газете «Волна» под рубрикой «Жизнь окраин» было
помещено «Письмо из Северной Осетии». Его автор, подписавшийся
псевдонимом Горец, нарисовал яркую картину
неистовствующего мракобесия на Тереке. «Мироеды торжествовали,
- писал он. - Съезд235 разошелся в угнетенном состоянии.
«Осетинская группа» нашла невозможным продолжать
открыто работу и решила уйти в подполье».
Баев, вернувшись во Владикавказ, демонстративно
благодарил генерал-губернатора Колюбакина за введение
военного положения, «которое положит конец всем дурным
инстинктам народной массы».
Реакция неистовствовала. Начались обыски и аресты.
Первым был арестован редактор социал-демократической
газеты «Искра» Г. Дзасохов. Брату его, дьякону, удалось
бежать. Затем арестовали студентов Егикова, Кесаева и
гимназиста Баева.236
В Осетию была направлена карательная экспедиция под
начальством полковника Ляхова, с целью, якобы, наказать за
погромы...237
Меньшевики, во главе с их лидером Ахмедом Цаликовым,
окончательно перешли на сторону самодержавия и стали
идеологами реакции. Оппортунизм меньшевиков и всех их
подпевал стал очевиден. Они теперь крестились и
благодарили бога, что так еще легко обошлось, и, относя все беды и
страдания народные на счет большевиков, поучали
знаменитой плехановской фразой: «Не надо было браться за оружие».
Революция 1905-1907 годов вдохнула жизнь буквально во
все сферы общественной жизни. Быстро и существенно
возросла и идейно обогатилась периодическая печать. Она
стала представлять собой политическую силу, способную вли-
235 Имеется ввиду съезд учителей в Алагире, проходивший в
марте-апреле 1905 года.
236 Чермен Баев - родной брат Гаппо Баева, профессиональный
революционер.
237 СОНИИ, орф, ф.-19, оп-1, д.27, л-3.
273

ять на ход исторических событий. Не считаться с ней было
уже невозможно. В течение трех революционных лет только
во Владикавказе, Грозном и Пятигорске появилось до двух
десятков новых газет и журналов.
В начале XX века Россия, вступившая на путь
империализма, предоставила господствующим классам широкие
просторы для частного предпринимательства. Однако такой живой
интерес к печатному слову был вызван далеко не из одних
коммерческих и конъюнктурных побуждений. Он был
продиктован политическими мотивами.
Действительно, наличие большого количества
периодических изданий на Тереке в этот период явствует о
повышении пульса общественно-политической жизни края,
показывает расстановку классовых сил и соответствующую
дифференциацию политических течений, группировок и партий.
Являясь общественным рупором, печать, стоящая на
народно-революционных позициях, активно содействовала
демократизации края, участвовала в формировании
национальной интеллигенции и развитии демократической
печати.
В легально существующих многочисленных частных и
ведомственных типографиях невозможно было создать
подлинно рабочую пролетарскую печать. Хозяева их и
редакторы многих издающихся в них газет и журналов состояли
неофициальными агентами царской охранки. В таких условиях
социал-демократы Владикавказа стали создавать свои
типографии.
Одна из первых подпольных типографий была собрана
в 1904 году на квартире социал-демократа, «межрайонца»
Дмитрия (Тембола) Алексеевича Дзагурова. Начальную
школу нелегальной работы Дзагуров прошел в Петербурге, где
он учился в политехническом институте и принимал
активное участие в революционном движении студенческой
молодежи. По возвращении на родину, в Осетию, он вступил
во Владикавказский социал-демократический кружок и был
274

одним из его активных деятелей. Скрывая у себя дома
подпольную типографию, Дзагуров сам печатал прокламации.
«Мне известен был рецепт изготовления гектографической
массы..., - пишет Д.А. Дзагуров в своих воспоминаниях. -
Прокламации писались на осетинском и русском языках.
Проверяя их качество, я не раз испытывал приятное
удовольствие от сознания исполненного долга».238
Несколько позже Терско-Дагестанский Союз приобрел
вторую типографию. Ее он получил в подарок от Бакинских
большевиков. Несмотря на то, что 25 ноября 1906 года она
была захвачена полицией, за то короткое время, которое
она просуществовала (примерно год), большевики
отпечатали немало прокламаций по несколько тысяч
экземпляров, распространили их затем по всей территории Терской и
Дагестанской областей.
Свою типографию имел и Владикавказский
военно-гарнизонный комитет Всероссийского союза. Она находилась в
доме по улице Тифлисской, 25. В ней комитетчики
выпускали прокламации «Гарнизонные известия», обращенные в
основном к солдатам, к армии. Прокламации призывали солдат
вступить в военные союзы, объединиться для совместной
борьбы с самодержавием.
Знакомство с секретной перепиской канцелярии Терской
области с департаментом полиции значительно расширяет
наши представления о полиграфической базе сбциал-демо-
кратических организаций Терека в годы первой русской
революции.
Меду тем и этот перечень нельзя признать' абсолютно
полным, ибо как полиция ни ухищрялась, не могла раскрыть
все явочные места и конспирации большевиков.
В донесении особого отдела по политической части
канцелярии наместника на Кавказе в Департамент полиции о
конференции Терско-Дагестанского Союза РСДРП,
состоявшейся 12 ноября 1906 года в г. Владикавказе, говорится: «...
238 СОНИИ, орф., ф.-19, оп-1, д.57, л-15.
275

Во Владикавказе имеется 370 организованных
социал-демократов, 10 человек боевой дружины; денег в организации
весьма мало, техника (типография) поставлена хорошо и ею
очень дорожат, так как только и могут вести пропаганду
путем прокламаций...
Грозненские делегаты заявили, что у них 600
организованных членов, партия имеет сильное влияние на население,
скоро будет готова хорошая типография.
По словам Дербентского делегата, у них 100
организованных членов из числа железнодорожных рабочих, денег нет,
типография устанавливается...
Пятигорские и Минераловодские делегаты
констатировали весьма слабое развитие движения в их районе;
«организации, - указывали они, - собственно говоря, нет, денег
тоже, типография арестована, в общем угнетенное
положение».239
В середине 1907 года последовал другой такой же
документ. На этот раз сообщалось «о подпольных типографиях,
обнаруженных в 1906 году на Северном Кавказе». Из настоящего
документа видно, что власти, особенно верховная, очень плохо
были осведомлены о наличии печатных средств у
социал-демократических организаций Северного Кавказа. Приведем
документ полностью, так как он охватывает весь край.
«На докладе текста шифрованной телеграммы ротмистра
Вечеслова о задержании 1 сего июля в гор. Новороссийске
двух бомб и подпольной типографии, Ваше пр-во изволили
положить следующую резолюцию: «Кажется, это первая
тайная типография, найденная на Северном Кавказе».
В этом же донесении отмечалось, что в указанном районе
уже были обнаружены следующие подпольные типографии
революционных организаций:
1. 24 апреля 1906 г. в сел. Армавир, Кубанской области
арестована типография «Армавирской группы РСДРП».
239 ЦГИОР, ф.ДП.00,1906 г., д.7, лл.29-31.
276

2.1 июля того же года в гор. Екатеринодаре задержана
типография партии социал-революционеров.
3.1 июля того же года в г. Владикавказе обнаружена
типография «Военной организации Терско-Дагестанского
комитета».
4. 20 октября в г. Пятигорске у Федора Касьяненко был
отобран ручной типографский станок.
Мнение о непобедимости царизма революция 1905 года
поколебала основательно. Теперь все видели, что в стране
появилась и развивается такая сила, которая может и должна
похоронить самодержавный строй.
Русская и национальная буржуазия в страхе за свою
судьбу отчаянно защищалась. Царизм всегда устанавливал
глубокую слежку за своими внутренними врагами, а в период
революции сеть шпионажа он расширил до предела. Народ
воспитывался в духе эгоизма, взаимной неприязни, чтобы
в его среде всегда мог оказаться нужный доносчик, грязная
служба которого поощрялась властью. В каждом квартале
были расставлены предательские глаза и уши. Конспирация
в таких условиях давалась большевикам все трудней. Облаву
за облавой устраивали полицейские на членов партии,
редакции газет, типографии. Платили своей свободой и те, кто,
сочувствуя большевикам, пытался укрыть их дела. Особенно
тщательно следили власти за средствами пропаганды: за
печатью и типографиями.
3 апреля 1906 г. заведующий полицией на Кавказе
генерал-лейтенант Ширинкин сообщал наместнику края об
обнаружении революционной литературы и подпольной
типографии в г. Владикавказе. Он писал: «...начальник
Терского областного жандармского управления донес
мне по телеграфу о заарестовании во Владикавказе
большой подпольной типографии, в которой
воспроизводились воззвания от имени «Военной организации Терско-
Дагестанского комитета». В помещении типографии
задержаны: учительница Елена Казахашвили и назвавшийся
277

Иосифом Бабиладзе, и, кроме рукописного и оттиснутого
материала, обнаружены две бомбы. Что же касается
деятельности «Союза солдат»240 в Тифлисе и содействующих
этой группе серьезных революционных организаций, то
ныне все еще они тщательно обследуются агентурою и
наблюдением Тифлисского охранного отделения и
результаты сего обследования я буду иметь честь своевременно
представлять вашему сиятельству».241
Из материалов грузинского Центрального Исторического
архива видно, что Иосиф Бабиладзе, наборщик села
Маквинети Озургетского уезда, в 1903-04 годах принадлежал
к Тифлисской организации РСДРП и обвинялся в
организации в собственной квартире тайного собрания и читке
нелегальной литературы. В начале 1906 года Бабиладзе без
разрешения властей переехал на жительство во Владикавказ,
«где числился в боевом отряде».
Здесь, в апреле того же года он был арестован за
содержание на своей квартире нелегальной типографии и
хранение ручных бомб и был заключен в областную тюрьму.
Дело Бабиладзе было передано Тифлисской судебной
палате. 6 октября 1906 года Бабиладзе, обвиненного в
революционной деятельности, печатании и распространении
революционных прокламаций приговорили «к
переселению в Тобольскую губернию с поражением
имущественных прав».
Казаха ш вил и Елена Алексеевна состояла в этом же
сообществе и участвовала в распространении
«сочинений, возбуждающих к ниспровержению существующего
240 На одном из партийных съездов РСДРП было принято
решение относительно системы военных организаций и тактики ведения
пропаганды в войсках. При каждом местном комитете существовала
военная организация во главе с ЦК, имелась коллегия
работников-агитаторов и пропагандистов, на обязанности которых лежало создание
из кружков полковых организаций, которые д.б. чисто солдатскими.
241 СООПА. Ф.1849, оп-2, ед.хр.-26, лл.-1 -2.
278

строя». Казахашвили была приговорена в Тифлисе «к
заключению в крепости на два года» и отбывала наказание во
Владикавказской тюрьме.
С целью выследить и выловить организаторов «смут»,
власти нередко прибегали к ложным обвинениям,
устраивали провокации, подсылали подставных лиц. Об одной
такой провокации в Терской области писалось в
центральной прессе. В Московской газете «Русское слово», а затем
в Петербургской «Речи» летом 1906 года была помещена
корреспонденция, в которой подробно объяснялись
действия провокатора по розыску социал-демократических
типографий.
«Во Владикавказе, - говорилось в ней, - произошел такой
случай: на пасху в одной из типографий был арестован
провокатор, при котором была найдена бомба. Через месяц его
выпустили. Теперь этот провокатор предложил
социал-демократам нелегальную типографию. Социал-демократы
перевели свою типографию на указанную им квартиру, но едва
лишь провокатор удалился, тут же перевели типографию в
другое место.
Опасения оказались основательными. Через час на место,
куда перевели социал-демократическую типографию, по
указанию провокатора, нагрянула полиция, но уже, разумеется,
не застала».
Такая комедия в действиях Терской жандармерии
вызвала у шефа кавказской полиции Ширинкина недоумение. «...
прошу доложить мне имел ли место подобный розыск в
действительности, и, в утвердительном случае, представить мне
о нем подробное описание».242
У большевиков был богатый опыт в конспирации, они
умели вовремя и незаметно уйти от преследования
полиции, запутать следы. Не раз сыщики нападали на след
типографии Терско-Дагестанского комитета, но пока давалось
распоряжение закрыть ее, на месте ничего не оказывалось:
242 СООПА, ф-1849, оп-2, ед.хр.-22, л-7.
279

усилиями подпольных смельчаков типография получала
новую прописку.
27 мая 1906 года по требованию Колюбакина был
совершен полицией налет на дом армянского протоиерея Минаса
Миронянца, расположенного на углу Вровской и Осетинской
улиц №15/32, где по агентурным данным у молодого
грузина-квартиранта хранилась действующая подпольная
типография. Квартира в момент обыска уже была пуста, остались
только признаки действительно существовавшей, но
свезенной типографии: типографская бумага, несколько
прокламаций «К русской армии» ЦК РСДРП, испорченных при
тиснении, шрифты и «шесть разных рукописей возмутительного
содержания, по-видимому, приготовленных для тиснения,
два небольшого формата листка с отпечатанным на
грузинском языке текстом».
Опрошенный при обыске домохозяин «утверждал, что
ничего подозрительного в двухнедельном пребывании в его
доме неизвестного «квартиранта» не замечал.
Исполнявший приказ полковник Бабушкин
присовокупил к делу дополнительные улики, которые выражались в
том, что ранее был арестован и сослан в Армавир за
хранение оружия сын Миронянца. Находя между этими фактами
связь, педантично пунктуальный полковник ставил вопрос
о наложении какой-либо административной кары на
протоиерея «по докладываемому случаю, т.е. за отдачу квартиры
неизвестному лицу, не имеющему вида на жительство, с
недонесением об этом полиции».243
После этого случая и многих других в газете «Терские
ведомости» было опубликовано обязательное
постановление вр. генерал-губернатора, которым
признавалось необходимым «привлечь всех владельцев
недвижимых имуществ и их управляющих к внутреннему надзору в
границах их владений с возложением на них обязанности
немедленно доводить до сведения местной полицейской
243 СООПА. Ф-1849, оп-2, ед.хр.-22, лл.-5-б.
220

власти или жандармской власти о всех преступных
предприятиях...»244
Народы Терека не поддержали своего наместника.
Рабочие, передовая интеллигенция области еще
энергичней охраняли большевиков, бдительно следили за
происками реакции, шпиками. Однако, последним иногда
сопутствовала удача. Они хватали и бросали в тюрьмы активных
борцов революции, накрывали собрания, сходки, громили
типографии.
В ноябре 1906 года полковник Лупаков направил в
департамент полиции шифрованную телеграмму, в которой
доносил об аресте еще одной подпольной типографии.
«Доношу, - телеграфировал он, - сегодня ночью мною
взята во Владикавказе тайная полная типография Терско-
Дагестанского союза социал-демократической рабочей
партии и более 2000 воззваний. Арестовано два».
Как ни свирепствовала реакция, она не могла сломить
дух народа. Его лучшие представители искали все новые
пути к завоеванию трудовых масс, проявляя при этом
удивительное бесстрашие и смекалку. Одну из таких
операций в 1906 году провел Ной Буачидзе. Один из соратников
Буачидзе Н. Д. Кикнадзе в своих воспоминаниях о
подпольной революционной работе на Тереке писал: «В связи с
разгоном Государственной думы была необходимость срочно
отпечатать листовки и прокламации. Буачидзе с этой целью
решил захватить типографию газеты «Казбек». Буачидзе
поддержали рабочие типографии. Договорившись с ними
предварительно, Буачидзе вместе с другими товарищами в
одну ночь захватил типографию газеты «Казбек». Рабочие
типографии отложили в сторону очередную работу
редакции «Казбек» и приступили к печатанию текстов,
переданных им Ноем Буачидзе. Пока продолжалось печатание этих
прокламаций, доступ в типографию был закрыт, ее
охраняли расставленные большевиками рабочие. Таким путем
244 «Терские ведомости» №244 от 16 ноября 1906 г.
221

было отпечатано несколько тысяч экземпляров
прокламаций, которые были распространены во всей Терской
области».245
245 северная Осетия в революции 1905-1907 гг. Орджоникидзе,
1955,с.142.
222

«ИСКРА» - ОРГАН ТЕРСКО-
ДАГЕСТАНСКОГО КОМИТЕТА
РСДРП
Прокламации и воззвания, как простая, хотя и очень
нужная форма листовочного обращения к народу, не могла
устраивать терских социал-демократов на всех этапах
революционного движения на Тереке. 1905 год выдвигал
требования более тесного контакта с восставшими массами, более
гибкого и конкретного руководства их действиями, а главное
- постоянно доводить до масс стратегическую и тактическую
линию партии, держать в курсе всех важнейших событий и
процессов в стране.
Одни листовки не решали всей этой сложной и высокой
задачи; нужен был такой орган, который по размеру был
бы больше листовки, выходил ежедневно и давал
читателю сведения обо всем, что происходит в стране и мире. Эта
роль, прежде всего принадлежит периодической печати,
и Терско-Дагестанский комитет РСДРП решил издавать во
Владикавказе свою газету «Искра». Название ее
символично, продиктовано политическими соображениями. ТДК
РСДРП хотел сделать свой орган подобием общероссийской
«Искры», чтобы следовать за ней в пропаганде идей
социализма, и подчеркивал это даже в наименовании газеты.
Предполагалось издавать газету ежедневно.
Редактором-издателем ее стал учитель Владикавказского
реального училища Григорий (Гиго) Дзасохов. Дзасохов не
был единоличным инициатором «Искры». По его
собственному признанию в «Дневнике педагога» редакторство
новой газеты ему предложила «группа граждан». В эту «группу»
входили Николай Гатуев, Георгий Бичерахов, Ахмет Цаликов,
Хусин Хадзарагов, Михаил Егиков, Ф. Нестерчук и другие,
223

принявшие затем активное участие в жизни издания. Эта
группа и входивший в нее Г. Дзасохов и дали газете
политическое направление.
18 (31) декабря 1905 года вышел первый и единственный
номер газеты. Газета не сохранилась, и о ней мы можем
судить, к сожалению, в основном только по двум обозрениям
Л.Ф.Успенского.246
Из-за отсутствия других материалов и самой газеты, автор
настоящей работы вынужден в анализе газеты доверяться
этим статьям. Не удается разыскать в архивах и программу
газеты. Возможно, что их было две: одна - более
упрощенная, с некоторыми изъятиями наиболее революционных
пунктов, для представления цензуре на утверждение. Другая -
та, которой должна была бы руководствоваться редакция. О
последней можно хотя бы примерно судить по материалам,
опубликованным в первом номере.
Возьмем передовицу под рубрикой «Владикавказ. 18
декабря». В этой статье редакция газеты указывает на основные
задачи, выдвинутые революцией, пытается объяснить роль и
место пролетариата в ней. Однако, в трактовке этих и многих
других вопросов газета выдвигает ошибочные положения.
Она не видит у пролетариата верного союзника в его
борьбе, считает, что он может добиться освобождения
исключительно собственной рукой без поддержки крестьянства.
«Революционный пролетариат, - пишет редакция, - знает, что
в великой борьбе, затеянной им, ему нечего рассчитывать на
союзников, он знает, что «освобождение рабочих есть дело
самих рабочих»; он рассчитывает только на товарищескую
солидарность всех рабочих, он уповает на мощь своей
революционной энергии».
Это меньшевистская трактовка, она ничего общего не
имеет с ленинской оценкой русского крестьянства. В марте
246 Статьи Л.Ф. Успенского находятся в отделе рукописных фондов
СОНИИ и имеют одно название: «Первая социал-демократическая
газета во Владикавказе». СОНИИ, орф. ф-27, Оп-1, Д.11.
224

1905 года В. И. Ленин писал: «Городское рабочее движение
приобретает нового союзника в революционном
крестьянстве. Вопрос об отношении сознательного авангарда
пролетариата, социал-демократии к крестьянскому движению
приобретает непосредственное практическое значение и
должен быть поставлен на ближайшую очередь дня во всех
наших партийных организациях, при всяком выступлении
пропагандистов и агитаторов».247
Ясно, что пролетариат, выступая в авангарде всего
рабочего движения, имеет преданного союзника в лице
революционного крестьянства.
Каковы же ближайшие задачи пролетариата? На этот
вопрос «Искра» отвечает: «Свобода слова, печати, собраний,
союзов и стачек; неприкосновенность личности; всеобщее
начальное образование на государственный счет; распу-
щение постоянной армии и всенародное вооруженное
восстание, 8-ми часовой рабочий день - вот ближайшие
требования пролетариата. Без осуществления этих требований
немыслимо свободное развитие в организации
пролетариата».248
Совершенно иначе звучит формулировка В. И. Ленина,
сделанная им в сентябре 1905 года. Он писал: «Мы должны
миллионы и миллиарды раз повторять теперь «тройку» ближайших
революционных задач (вооруженное восстание,
революционная армия, временное революционное правительство)».249
Исходя из этого, Российская социал-демократическая
рабочая партия ставила своей ближайшей политической
задачей низвержение царского самодержавия и замену его
демократической республикой. Как видно, владикавказские
искровцы даже не стоят на большевистской платформе.
247 Ленин В. И. ПСС, т.9, с.341.
248 Успенский Л.Ф. Первая социал-демократическая газета во
Владикавказе. Доклад на заседании научного общества этнографии,
языка и литературы при Горском пединституте. Владикавказ, 1930 г.
249 Ленин В. И. ПСС, том.11, с.207.
225

Далее, об отношении к Учредительному собранию. Не
указывая как на обязательное условие низвержение
самодержавия, авторы передовой статьи настаивают на созыв
Учредительного собрания, с помощью которого думают,
как говорил Плеханов, «вырвать свои права». Этот тезис
Плеханова был подвергнут резкой критике со стороны
В. И. Ленина, как чисто кадетская формулировка.
Учредительное собрание, на котором настаивали
все фракции и течения партии, не отвечало задачам дня.
Остановиться только на нем означало отступить от главной
стратегической задачи - свержение самодержавия - и
нанести непоправимый ущерб революции.
В связи с тем, что революция 1905 года носила
буржуазно-демократический характер, в ней выступали открыто все
классы общества и их партии. Каждая партия выбросила свой
лозунг в соответствии со своей программой. В центре всех
этих лозунгов были общие требования с конечной целью
демократических преобразований без свержения царского
правительства.
Лозунг большевиков в отличие от всех других призывов
требовал революционных преобразований вплоть до
замены самодержавия демократической республикой с
конституцией, обеспечивающей самодержавие народа.
Таким образом, тактическая линия большевиков была
несовместима с тактической линией, которую предлагала
Владикавказская «Искра» революционным массам,
партийным организациям Терской и Дагестанской областей.
Дальнейший анализ статей указывает на меньшевистский
характер всей газеты. Николай Гатуев в статье «Всероссийская
провокация и всеобщая забастовка», считая манифест 17
октября «поворотным пунктом в истории русской революции»,
допускает преувеличение значения царско-думского указа.
Неправ Гатуев и в схеме расстановки классовых сил в
революции. В ней он совершенно упускает буржуазию, она у него
не участвует в революции, или по крайней мере не находится
226

в стане врага. «Весь народ, - заключает он, - борется с
маленькой кучкой самодержавного правительства, чтобы
сбросить с себя вековое ярмо произвола и беззакония и
установить более справедливый порядок». Гатуев требует
установления «более справедливого порядка» неизвестно какого и
кем, что тоже расходится с программой
социал-демократической партии, требовавшей установления демократической
республики.
Статья М.Е. (вероятно, Михаил Егиков - авт.) «К
гражданам», - одна из самых боевых по духу, также не лишена
серьезных ошибок. Временное правительство почему-то не
революционное и устанавливается оно не в результате
победоносного вооруженного восстания. Ничего нового не внес
в тактическую линию «Искры» Георгий Бичерахов. В статье
«Революция и казачество» он повторил те же ошибки, что и
другие. «Отметим только, - замечает Л. Успенский, - что
автор ставит вопрос о неизбежной победе пролетариата над
правительством». Но о какой победе и какой конечной цели
революции не говорит.
В начале своей военной карьеры, когда еще состоял в
низших офицерских чинах молодой казак Георгий Бичерахов,
как и многие другие, был подхвачен веянием времени, модой
на социализм и разделял передовые идеи современности.
Он импонировал революционному настрою масс и входил в
состав Терско-Дагестанского Комитета РСДРП. Вот почему в
статье «Революция и казачество», подписанной просто (тогда
был еще рядовым) «Казак Г. Бичерахов», он связал два эти
казалось бы несовместимых понятия, выступил в ^исле самых
первых авторов в первом же номере «Искры», самой
революционной из всех выходивших тогда в крае газет. Его
современники, кто был с ним близок, говорили потом, что он был
даже знаком с СМ. Кировым.
В своей громко названной статье он заявил, что
значительная часть терского казачества приветствует революцию
и готова ее поддержать. Но он не был последовательным
227

в своем политическом выборе. И винить его в этом очень
непросто. Спустя много лет Георгий Бичерахов, оставаясь
на позициях меньшевизма и сторонником Всероссийского
Учредительного собрания, стал отходить от тех, кто
придерживался ультралевых взглядов. Его не устраивали
бесшабашный радикализм, безоглядная неразборчивость в
достижении цели (власти), исходившая из формулы, что для
этого все средства хороши и неважно, какой кровью это
будет добыто.
Окончательный разрыв с революцией произошел после
того, как большевики единолично узурпировали власть
втайне от всех других левых партий, совершив вооруженный
переворот в октябре 1917 года и отказались от коалиционного
правительства, создав таким образом власть исключительно
большевиков. К этому времени уже полковник Г. Бичерахов
принял решение, которое ему подсказывали его
несбывшиеся, обманутые надежды, текущий момент и сложившаяся
политическая ситуация.
«Спасибо вам, отцы города» (автор «3»), «Кровавые дни в
Ростове» и другие материалы в поднимаемых ими вопросах
не идут также дальше половинчатых решений. В последней
статье, например, говорится, что для свержения
самодержавия вполне достаточно и одного средства - это выборка
населением всех своих вкладов из банка, отказ от уплаты
налогов, податей и т.п., т.е. лишить правительство финансовой
поддержки.
Анализ издания подводит нас к выводу, что
Владикавказская «Искра», именуя себя
социал-демократической газетой, стояла на позициях новоискровцев, то есть
меньшевизма. Это и понятно, ибо сотрудниками редакции
были члены меньшевистского Терско-Дагестанского
комитета, который с самого своего возникновения был таковым.
Особенную неустойчивость проявила владикавказская
группа социал-демократов, которая взяла в свои руки
руководство газетой. Редакция в абсолютном большинстве состояла
228

из представителей осетинской интеллигенции, почему и
газету можно с полным основанием считать осетинской.
Соглашаясь в основном с выводами Л. Успенского,
вызывает возражение то обстоятельство, что газета,
лишенная, как он говорит, «большевистской струи», от начала и
до конца реакционная. Здесь он, думается, впадает сам в
ошибку. «Искра» на обе ноги хромала в вопросах тактики и
способах борьбы, но оставалась социал-демократической
в рамках меньшевистской программы и оказывала
революционизирующее влияние на народные массы. Из донесения
начальника Терского жандармского управления командиру
отдельного корпуса жандармов видно, что «Искра» была
самой независимой, самой нежелательной газетой в области.
«Во Владикавказе, - говорилось в донесении, - пропаганда
ведется открыто при посредстве газеты «Казбек» и, в
особенности, вновь народившейся социал-демократической газеты
«Искра».250
Можно понять, какую политическую угрозу представляла
эта новая газета, если ее первый и единственный номер
вызвал тревогу у местной жандармерии и поднял ее выше всех
других газет в области.
Генерал-губернатор затребовал газету и редактора.
Ознакомившись с «Искрой» лично, он запретил ее дальнейший
выход и вместе с редактором направил жандармов для обыска
редакции и типографии СИ. Казарова, где она печаталась. В
типографии был изъят второй номер «Искры», уже набранный
и подготовленный к печати. В редакции жандармами было
обнаружено 23 рукописи. Чтобы установить, какой м'огла быть
газета, назовем рукописи: 1. Гатуев «Учредительное собрание»;
2. Г. Бичерахов «Собрание казаков 9 декабря»; 3. А. Цаликов
«Революция и армия»; 4. Г. «Об осетинском дивизионе», 5.
Ф.К. Нестерчук «Роль учителя, как политического деятеля»; 6.
«Открытое письмо атаману Сунженского отдела
генерал-майору Суровецкому»; 7. «О военном положении» (с программными
250 ЦГА СО АССР, ф-102, оп-5, д.-1350, лл.39-53.
229

пунктами восстания и с отметками карандашом селений и
фамилий, по-видимому, порайонных агитаторов); 8. «Воззвание
казаков второго Кавказского казачьего полка ко всем
казакам» с пометкой «3 декабря 1905 года»; 9. «Открытое письмо
осетинского конного дивизиона к Владикавказским
гражданам»; 10. «Казакам»; 11. «Ко вниманию солдат и казаков»; 12.
Корреспонденция» (Гергиевско-Осетинская, Куб. обл.); 13. «Мы
чувствуем» (за подписью «нижние чины»); 14. «Рукопись
начинающаяся «21 декабря в помещении приказчичьего клуба...»;
15. «Письмо в редакцию» (17 декабря 1917 года г. Грозный); 16.
«Дни тоски... письмо запасных сидящих во Владикавказе»; 17.
«Последнее средство»; 18. Прокламации на арабском и
татаро-казанском языке.
Вероятно, редакция «Искры» думала выпускать и
осетинский вариант своей газеты. Об этом говорит наличие в
редакции некоторых рукописей на осетинском языке для газеты
«Цахар» («Искра»). Но, несомненно, подавляющее
большинство рукописей было подготовлено для «Искры».
«Искра» была задумана как ежедневный орган, но до
конца декабря, в период становления газеты, намечалось
выпустить всего четыре номера. Замысел не был осуществлен: 23
декабря, в день объявления области на военном положении,
администрация наложила на газету запрет, а в ночь с 4 на 5
января был арестован и сам редактор Г. Дзасохов.
Григорий (Гиго) Дзасохов получил образование в России.
По окончании в 1905 году Казанской духовной академии
Григорий Дзасохов получил звание кандидата богословия
и, вернувшись на родину в Осетию, устроился учителем
русского языка 1-го реального училища в г. Владикавказе.
Энергичный молодой человек не ограничился рамками
профессии. В свободное от работы время он писал статьи,
рецензии, которые чаще печатал в либерально-демократической
газете «Казбек», больше всех других отвечавший его
воззрениям. Из года в год крепли его демократические настроения,
развивалась публицистическая деятельность.
230

Главное место в выступлениях Дзасохова занимали
вопросы народного просвещения. На этой ниве он готов был
принести большую практическую пользу и делал все, что мог.
Гиго Дзасохов-большой патриот Осетии. Поэтому и не
терпел тех, кто препятствовал развитию национальной культуры,
стоял тормозом на ее пути к прогрессу. Особенно ненавистен
был Дзасохову наблюдатель осетинских школ Кодзаев,
прозванный им «иезуитом». Подозревая Кодзаева виновником в
похищении заявления Дзасохова, в котором он просил
разрешить ему давать уроки осетинского языка во Владикавказском
осетинском женском приюте, последний решил рассчитаться
с ним публично, через печать. «Этот ренегат, продавший со
своими человеческими достоинствами и свой народ за
лишнюю звездочку на петличке, готов до конца не изменять своей
программе», - заявил Дзасохов в письме к осетинскому
народу. Зло высмеяв в Кодзаеве повадки хамелеона, он обратился
к осетинскому народу: «Взгляни еще раз, кого ты терпишь в
своей среде в качестве народного деятеля. Он готов вырвать
и затоптать в тебе все святое, даже родной язык!
Пора, пора избавить Осетию от этого вредного
человека».251
Дзасохов считал, что школам, народному образованию в
целом религия наносит огромный вред, если они находятся
в ее ведении. Поэтому отчуждение осетинских школ от
религии, в частности выделение их из-под ведения
владикавказского епархиального училищного совета, признавал
вопросом насущным, нетерпящим отлагательства. «Для осетинских
школ нужен самостоятельный наблюдатель», - Писал он в
статье «Осетинский викариат, опубликованной в 1913 году в
«Тереке».
По Дзасохову у руководства осетинскими школами
должны стоять лица с высшим педагогическим образованием,
любящие свою нацию, «ибо так тяжела и непривлекательна эта
работа». Его наблюдения показали, что «духовным лицам не-
251 Газ. «Казбек» №2354 от 27.11.1905 г.
237

когда заниматься детальным изучением школьных вопросов,
поэтому под их руководством церковно-приходские
школы всегда будут по качеству стоять ниже министерских. «Не
важно, - заключает Дзасохов, - в каком ведомстве находятся
школы, лишь бы они давали разумное общее образование. А
для этого надо, чтобы во главе дела стоял человек,
вооруженный всеми научными данными в области школьных вопросов
и любящий это дело».252
Бурно развивающиеся события 1905 года сменяли одно
другое. Огромная масса трудящихся, в основном из крестьян,
была плохо осведомлена о происходящем вокруг, не
успевала осмыслить и «переварить» насыщенную драматизмом
политическую борьбу. Требовалась разъяснительная работа. И
Гиго Дзасохов решил открыть с этой целью публичные
чтения в селении Алагир (ныне город), которые вызывали живой
интерес у окружающих. Но по «независящим от него
обстоятельствам» публичные чтения не состоялись, о чем с
сожалением сообщил в газете «Казбек».253
Заметка эта знакомит нас с тематикой лекций. Дзасохов
думал «разъяснить народу высочайшие манифесты, так как
они для него изданы». Он хотел также познакомить народ с
современным освободительным движением, охватившим
мыслящее русское общество, так как он имеет о нем в своей
массе самое превратное понятие, последствием чего
являются такие ужасающие события, как Бакинские.254
Далее, - пишет Дзасохов, - нужно, по-моему, теперь же
готовить народ к предстоящим коренным реформам в
нашей государственной жизни, чтобы безболезненнее были
роды при предстоящем перерождении нашего государства.
Все сказанное слишком понятно для всякого, кто не потерял
способность мыслить, чтобы все это доказать, и, если все еще
встречаются «независящие обстоятельства», что тормозят
252 «Терек» №4628, от 9 июня 1913 г.
253 «Казбек» №2227, от 3 июня 1905 г.
254 «Казбек» №2227, от 3 июня 1905 г.
232

всякое намерение внести свет и умиротворение в
возбужденную сейчас народную массу, то это служит лишь
доказательством того, как мало еще произошло перемен в условиях
нашей жизни, и как многое еще ждет своего изменения».
Попытка Дзасохова объяснить происходящие события,
- факт положительный, и несомненно вызвала одобрения у
друзей. Дзасохов думал всего лишь «внести свет и
умиротворение в возбужденную... народную массу», но официальные
круги, куда Дзасохов обратился за разрешением, сочли в
данный момент даже эти либеральные действия
выходящими за рамки допустимого. Власти считали, что всякие чтения
будоражат настроения масс, могущие вылиться неизвестно
во что, и Дзасохову было отказано в означенных чтениях.
Г. Дзасохов имеет ряд обзорных статей по русской и даже
зарубежной литературе. Знакомясь с ними, опять-таки
бросается в глаза меньшевистская позиция их автора в оценке
творчества писателей.
Вот одна из этих статей. В годовщину смерти А. П. Чехова
Дзасохов выступил в «Казбеке», где он сотрудничал, со
статьей «О художественном таланте А. П. Чехова». В ней он дает
правильную оценку творчества А. П. Чехова, осмеявшего
отрицательные явления жизни, бюрократизм и ничтожество.
«За каждым рассказом мы видим автора как бы говорящим:
если поставить на место этих безвольных, слабых людей силы
мощных, то явления эти не будут так фатальны, и жизнь будет
иною....Кто так смотрит на жизнь, - заканчивает Дзасохов, -
тот не пессимист. Если указано средство, значит - есть вера в
светлое будущее, может быть далеко от нас, но приближение
которого зависит от нас же самих. Вот жизненный смысл,
идеал художника и его услуга обществу и науке... В лице Чехова
русская литература потеряла даровитого, талантливого
художника».255
Правильно, но чересчур умеренно и сдержанно сказано
о большом писателе земли русской; Дзасохов явно недооце-
255 Газ. «Казбек» №2252, от З.УН. 1905 года.
233

нивал значения Чехова-писателя, снискавшего себе уже при
жизни славу великого, неповторимого сатирика. О самой же
статье можно сказать, что это обычное дежурное
выступление с очень наивным анализом творчества. Таков Дзасохов-
публицист. Поднимая многие вопросы общественной и
социальной жизни Осетии, он допускал половинчатость, а порой
и серьезные ошибки в их решении.
Теперь рассмотрим следующий вопрос: почему на пост
редактора был выдвинут Дзасохов, а никто другой?
Ответ простой. Дзасохова пригласили быть редактором
«Искры» из целого ряда тактических соображений, а
именно: к этому времени в общественных кругах города он был
известен как лояльный сторонник существующего строя, как
человек не стоящий в оппозиции к царизму. Он не
значился в полиции, не было его в списке неблагонадежных лиц, и
власти относились к нему доброжелательно. Поэтому из всех
участников инициативной группы он раньше других мог
получить официальное разрешение на издание газеты. Отсюда
вывод: Дзасохов не был решающей фигурой в искровской
редакции и в руководстве газетой он далеко не был главным,
первым.
Чтобы полнее представить, какова же была роль
Дзасохова в «Искре», обратимся к его записям в «Дневнике
педагога». Вот что он писал о себе.
«По освобождении от занятий я также принял участие в
общественной жизни. Не обладая сильной глоткой и
ораторскими способностями, на митингах я не выступал. Для меня
осталась одна возможность пропаганды своих взглядов - это
путем печатного слова. Я стал деятельным сотрудником той
газеты (К.) (газета «Казбек» - Ю. X.), где и раньше изредка
печатал свои заметки.
Газета эта была без определенной программы и в ней
появлялись рядом со статьями правого октябриста статьи
социал-демократа или социал-революционера. Работа в
такой газете была тяжела и я стал охладевать к ней. В это вре-
234

мя мне группа граждан предлагает принять редакторство
новой газеты. Я дал свое согласие и выхлопотал на свое имя
разрешение.
Фактически редактором газеты должны были быть все
члены редакции, я же должен был главным образом
отдуваться перед правительством. Газета была разрешена, и мы
стали готовиться к выходу первого номера. Сотрудников
у нас много, и мы устроили состязание между статьями.
Предполагаемые члены редакции сообща выработали темы
и раздали сотрудникам. Номер вышел содержательный. Мне,
как редактору, представили статьи, я их прочитал и
вычеркнул некоторые резкие выражения вроде призыва к
вооруженному восстанию...
Мелкие заметки и хронику я рассмотреть не успел, а
поручил это сделать секретарю. Но каково же было мое
удивление, когда в газете появились и зачеркнутые мною места в
статьях. Оказалось, что авторы статей были и корректоры их
и они вписали свои строки. Я сразу понял, что бразды
правления надо крепче взять в свои руки, иначе газета сделается
не серьезной.
В хронике оказались известия, также не подобающие для
серьезного органа. Я бы вообще не хотел давать в своей
газете места личным интересам; сводить счеты с отдельными
личностями тем более неудобно самому редактору, ибо его
газета сразу теряет к себе доверие. И вдруг как раз в хронике
нашей газеты оказалась ругань по адресу моих идейных
противников... Виноват в этом был секретарь, который мстил
этим личностям. Обиженные же лица, конечно, во всем
обвиняли меня. Один из них даже вызвал меня на дуэль»:256
«...Бедный редактор! Я, конечно, не предвидел, как я
дорого заплачу вскоре же за эти приятные минуты...
Вскоре мы стали готовить материал для второго номера:
по случаю забастовки мы не могли ежедневно выпускать га-
256 Дзасохов Г. Дневник педагога (Рукопись). СОИГСИ. Ф.№27, оп.1,
д.11,лл.15-16.
235

зету и решили в декабре выпустить всего номера четыре, а
уже с января начать правильную работу. Но второй номер так
и не появился в свет, хотя был уже набран и оттиски для
корректуры отпечатаны. Разъяснились слухи о том, что вводится
военное положение. Хозяин типографии и побоялся без
разрешения начальства печатать. Я было по телефону обратился
к губернатору, но меня дежурный чиновник попросил лично
приехать с оттисками газеты. Делать было нечего, и я поехал.
Но губернатор меня лично не пожелал видеть, а попросил
оттиски. Рассмотревши их, он по телефону сообщил в
типографию, чтобы номер не печатали.
В этот день объявили и военное положение, хотя
забастовка уже закончилась и обыватели принялись за мирные
занятия...»
«Сани помчались, и мы быстро очутились у дверей моей
редакции. Предложили мне отпереть, но ключ был раньше
еще передан секретарю, который и заведовал помещением.
Постучались. Оттуда ни звука. Я смекнул, что секретарь,
наверно опять переменил свой ночлег. Этому обстоятельству
я был рад, ибо знал, что раз жилец не нашел возможности
ночевать здесь, то значит предполагал нашествие «галлов»
и, наверно убрал из редакции все «лишнее». Мои
предположения оправдались: как после мне передавали, оказывается,
накануне этого дня из редакции вывезли целые тюки
литературы с документами многих сотрудников. Я ничего этого не
знал, так как в редакции не был недели две. Жандармы
выломали замки, и мы очутились в пустом помещении редакции.
Нашли кое-какие черновики сотрудников. Написали
протокол с описью количества найденных бумажек, я подписал его.
Редакцию запечатали и приставили к дверям городового».257
Приведенные отрывки из дневника проливают свет на
Дзасохова, как на социал-демократа меньшевистского толка.
Не вдаваясь в подробный анализ отрывков - в этом нет
необходимости, - можно сказать, что Дзасохов был очень осторо-
257 Там же, лл.16-17.
236

жен и действовал даже трусливо, как не сформировавшийся
политический деятель. В смысле революционности более
внушительная из всего состава редакции фигура - это
секретарь, вместе с другими сотрудниками вписавший снова
в текст резкие выражения призыва к вооруженному
восстанию, вычеркнутые Дзасоховым. Оставшийся неизвестным,
секретарь сразу же открыл огонь и по «идейным
противникам» газеты и редактора, а после приказания губернатора
закрыть газету, предпринял решительные меры по укрытию
всего «лишнего», что могло расконспирировать сотрудников
газеты и их действия.
Роль Дзасохова во всем этом совсем незначительна,
второстепенна, а в отношении самой газеты даже отрицательна,
так как выхолостил из статей наиболее революционные
места. Именно поэтому Дзасохов был недоволен характером
выпущенной газеты. «И если газета и сохранила свой
несколько революционный тон, то это случилось не благодаря,
а, очевидно вопреки воле редактора», - признавался он.258
Не мог не отразиться на содержании газеты и следующий
факт. Мы уже говорили, что наиболее инициативную часть
редакции составляли владикавказские социал-демократы, в
основном осетины. К концу 1905 года в Терско-Дагестанской
организации и главным образом в ее руководстве
образовалась солидная меньшевистская фракция, которая оказывала
решающее влияние на дальнейшую работу организации. В
результате этого Терско-Дагестанский комитет РСДРП
выступил против большевистских решений III съезда партии и
поддержал Женевскую конференцию меньшевиков. Он
принял также участие в Тифлисской конференции меньшевиков
в апреле 1905 года и поддерживал мартовскую,
меньшевистскую «Искру».259 Все это послужило поводом к тому, что
258 Там же, л.19.
259 К 1905 году большинство редакции центральной «Искры»
составляли сторонники Мартова, они вытеснили большевиков, и первая
социал-демократическая газета стала проводником их идей и взгля-
237

грозненские социал-демократы, как самая революционная
часть ТДК РСДРП и дагестанская группа не пожелали более
находиться в одной организации с меньшевиками и заявили
о своем выходе, желая работать самостоятельно или под
руководством Кавказской большевистской организации.
Поэтому владикавказская «Искра» - первый печатный
орган ТДК РСДРП, руководство которой осуществляла, главным
образом, осетинская часть Терско-Дагестанского комитета,
имела меньшевистское направление.
Не сумел стать до конца революционным
социал-демократом и сам Г. Дзасохов. Некоторые заблуждения
меньшевистского характера в общественно-политических вопросах
он допускал и позднее. В знакомой нам статье «Осетинский
викариат», решительно требуя отделения школ от религии,
Дзасохов ошибочно утверждал, что «осетинам чужды
вопросы политические, ибо их пока угнетает нищета духовная
и материальная». И это заявляет он в 1913 году, когда
передовая осетинская интеллигенция в своих рядах насчитывала
сотни представителей, а всего лишь через пять лет лучшие
сыны Осетии самостоятельно создали революционную
партию «Кермен», плечом к плечу с большевиками боровшуюся
за Советскую власть в Осетии и на всем Тереке.
Как и многие деятели той эпохи, Дзасохов по ряду
объективных и субъективных причин впадал в ошибки и
колебания. Это относится к началу его общественно-политической
деятельности. Однако его педагогическая и
публицистическая деятельность в целом должна быть признана
демократической, прогрессивной.
Кроме того, Дзасохов не был пассивным сторонним
наблюдателем современной ему жизни. Мужал в борьбе с
царизмом рабочий класс России, рос как революционер и
Дзасохов. Захваченный революционной бурей он нередко
дов, более социально ориентированной. Не согласные с таким
направлением переродившейся газеты, большевики во главе с Лениным
покинули её.
238

оказывался в гуще событий и принимал в них активное
участие. В день выхода «Искры» Дзасохов в числе местных
революционеров участвовал в организации митинга, призывал
народ к борьбе против самодержавия.
Владикавказский полицмейстер в рапорте от 19/20
декабря 1905 года, сообщая заведующему полицией на Кавказе
об этом событии, отмечал, что особенно возмутительно вели
себя ораторы. «Оказавшись в группе недовольных толп, они
призывали к противодействию правительству, обвиняя его
во всех бедах, переживаемых Родиной. Разбрасывались
прокламации того же содержания, возбужденная толпа начала
петь «Марсельезу» и другие революционные песни.
Оратор, исключенный гимназист Томашевский, -
подробно информировал полицмейстер, - приподнятый за ноги
товарищами своими, говорил, обращаясь к казакам, и увещевал
их примкнуть к движению толпы, уверяя, что толпа борется
за их, казачье, благоденствие... Командиры сотен, дабы не
дать казакам выслушивать речи ораторов, передвигали свои
части и тем отделывались от толпы.
Появились новые ораторы: Баев, Дзасохов, Паликов и
другие, которые, сменяя один другого, говорили до б часов
дня. Затем толпа с пением пошла по Александровскому
проспекту и к 7 часам вечера разошлись, не учинив насилий,
драк и бесчинств. Двое других, доставленных под конвоем
Апшеронского полка, были: Сергей Александрович Попов,
мещанин гор.Таганрога, и Николай Павлович
Гудушаури,житель сел. Казбек.
Все трое, а равно и другие ораторы привлекаются к
законной ответственности за учинение сбора толпы на
улице без разрешения. Протокол направлен г. прокурору
Владикавказского окружного суда 20-го сего декабря».260
15 января 1906 года тому же заведующему полицией
докладывал начальник областного жандармского управления,
что выделившиеся своею нелегальной деятельностью и не
260 СООПÆ Ф.-1849, оп-2, д.1, лл. 1 -3.
239

успевшие скрыться учитель местного реального училища
Гиго (Григорий) Дзасохов, он же редактор-издатель
местной социал-демократической газеты «Искра»,
воспитанники старших классов классической гимназии Роман (Чермен)
Баев и Михаил Томашевский, а также студенты Михаил Егиков
и Иван Месяцев заключены под стражу.
Дзасохов сперва был посажен в Назрановскую крепость,
потом его препроводили в Пятигорскую тюрьму, а уже оттуда
сослали в Астраханскую губернию. Больной Дзасохов дорого
заплатил за свою общественную деятельность. Жизнь
ссыльного проходила в тяжелых муках. Дни шли в тоске и
отчуждении. Столыпинская реакция особенно беспощадна была
к политическим заключенным. В нечеловеческих условиях
здоровье Г. Дзасохова сильно подорвалось. Его состояние
было так скверно, что своей тревоги за его судьбу не могли
скрыть даже сами виновники, власти. Он нуждался в
неотложном лечении.
29 июля 1906 года в «Местной хронике» газеты «Терек»
появилось короткое тревожное сообщение: «Нам передают,
что ссыльный Гиго Дзасохов, тяжко заболел, вследствие
неблагоприятных климатических условий в гор. Красный Яр,
Астраханской губернии; астраханский губернатор дважды
срочно телеграфировал в департамент полиции об отправке
Дзасохова на родину, так как дальнейшее пребывание его в
Астраханской губернии грозит его жизни. Департамент
полиции передал просьбу Астраханского губернатора на
благоусмотрение кавказской администрации. Возможно, что
больной Дзасохов скоро прибудет для лечения на Кавказские
Минеральные воды».261
Из пределов Терской области за революционную
деятельность был выслан и студент Чайкин. В городе Красный
Яр он повстречался в Дзасоховым и вместе с ним отбывал
наказание. Не находя никакого заработка в чужих местах, оба
они испытывали крайнюю нужду.
261 Газ. «Терек» №127 от 29. VI.! 906 г.
240

Несколько месяцев спустя после тревожного сигнала в
газете «Терек», дело Дзасохова было вновь рассмотрено на
особом совещании Министерства Внутренних Дел, после
чего последовало распоряжение о снятии с него надзора
полиции. Ему было разрешено также беспрепятственно
проживать во всей Российской империи. Однако право на
жительство на Кавказе, у себя на родине, Дзасохов не мог получить
без разрешения самого наместника Кавказа. Такое
разрешение тоже было получено, но мытарства его и преследования
на этом не кончились...
Последние годы Дзасохов жил на родине в с. Георгиевско-
Осетинское и работал там инспектором высшего начального
училища. После установления Советской власти на Северном
Кавказе, он работал председателем Георгиевско-Осетинского
совдепа. Умер в 1918 году.
Из вышеизложенного следует, что первая
социал-демократическая газета «Искра» под редакторством Г. Дзасохова,
была новоискровской закваски. Несмотря на это, она была
первой революционной ласточкой на небосклоне терской
печати в грозовые дни начала XX века. А сам редактор как
социал-демократ в годы первой русской революции был не
до конца последовательным, колебался, склонялся к
меньшевизму. И лишь с установлением Советской власти вступил
в ряды ВКП (б).
И если мы говорим о владикавказской «Искре», как о
первой социал-демократической газете на Тереке, то для
того, чтобы показать не только политическую обстановку в
Терской области и расстановку классовых сил, но и
зарождение на Северном Кавказе оппозиционной печати в самом
начале XX века.
247

ДАЛЬНЕЙШИЙ
РОСТ ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ
ПЕЧАТИ И «СВОБОДА СЛОВА»
ПО МАНИФЕСТУ
Манифестом 17 октября 1905 года правительство
даровало народам «незыблемые основы гражданской свободы
на началах действительной неприкосновенности личности,
свободы совести, слова, собраний и союзов».
Печать на время получила значительные облегчения, и
периодические издания стали возникать повсюду без особых
затруднений. Газеты и журналы открывали отдельные лица,
группы лиц, кружки и товарищества, блоки и партии. Для
одних - лояльных к политике - это была просто
капиталистическая коммерция, для других - они служили средством
идейной борьбы. Демократические элементы на Тереке быстро
воспользовались возвещенными «свободами».
Одним из первых изданий на Тереке после 17 октября
был «Народ», издававшийся в г.Пятигорске Д. К. Коршуновым.
«Общественно-политическая народная газета», как
указывалось в подзаголовке, появилась 23 октября, то есть сразу
после Манифеста, опередив владикавказскую «Искру»
почти на месяц. Направление газеты не понравилось властям, и
на 27 номере (25 декабря) она была запрещена. 30 декабря
1905 года редакция газеты была опечатана, а типография
закрыта.
Всего 18 номеров вышло другой пятигорской
газеты «Народная правда». Первый номер ее увидел
свет 4 декабря 1905 года, издавалась в типографии
А. П. Нагорова Г. А. Горбуновым и П. П. Маслаковцем. Редактор
«Народной правды» А. В. Траубе, человек прогрессивный и
242

деятельный, разделял, как видно, платформу
конституционно-демократической партии.
Как указывает сама газета, «Народная правда» посвящена
«интересам трудящихся и разработке тех путей, какими
рабочий класс и крестьяне могут добиваться в государственных и
общественных учреждениях полного, соответственно их
экономическому значению, представительства».
Задачи газеты ничего общего не имели с
большевистской программой, в целом они отвечали интересам
партии кадетов. Однако по тому времени эта газета сыграла
положительную роль. Такие материалы, как например:
«Марсельеза», «На баррикады» и др., поднимали боевой дух
восставшего народа.
Всероссийские стачки, волнения в армии и флоте находят
широкое отражение на страницах газеты. Городская полиция,
чиновники управы, земское начальство, городская дума
подвергались резкой критике. А такие стихи, как «Красное знамя»
(№6), «Гимн русской революции» Константина Горбунова,
статьи «Что такое революция» Ю. Ярошевича в №1, «Готовьтесь,
граждане» - в №5, обращение «К казакам» в №13 и другие
содержат прямой призыв к революции.
«Народная правда» призывала к действиям, не
выходящим за рамки буржуазно-демократической революции, она
была против коренных и решительных революционных
преобразований. Однако с таким составом редакции она
представляла большую опасность и была закрыта в одно время с
газетой «Народ».
Редакторы «Народа» и «Народной правды» Коршунов
и Траубе, издатели Горбунов и Маслаковец и сами
активно участвовали в народном движении. В декабре 1905 года
в Пятигорске, как и всюду, начались большие волнения.
Поддержать рабочих и революционные дружины прибыло
500 вооруженных осетин. Весь город сотрясали забастовки. И
примечательно, что в числе непосредственных организаторов
и руководителей народного восстания были журналисты.
243

Шеф Терского областного жандармского управления
докладывал начальнику области: «Главарями создавшегося
положения в Пятигорске являются доктор Кобылин, Горбунов
и Маслаковец, служащий в управлении Минеральных вод
Траубе (последниетрое редакторы-издатели революционной
газеты «Народная правда»), бывший студент, редактор
прогрессивной газеты «Народ» Коршунов, учитель Зароченцев и
привлекавшийся к политическим дознаниям крестьянин,
репортер газеты «Пятигорский листок»262 Леонид Орлов.
Редакции служили местом не только выпуска боевых
номеров газет, но и хранилищем боевого оружия. Журналисты
доставляли оружие и снабжали им восставших. Об том
свидетельствуют и показания обвиняемого коллежского
асессора Ф. Коченова. «Из комитета (Пятигорский комитет
самообороны - авт.) я зашел в редакцию газеты «Народ». Здесь в
одной комнате нагромождено было разного рода оружие.
Несколько лиц занимались разбором его».263
В январе 1906 года начал выходить «Грозненский
листок». В городе Грозном, крупнейшем промышленном
центре Терской области, эта газета была единственной в этот
период: «Грозненский торгово-промышленный бюллетень»,
издававшийся с 1902 года, и тот не дотянул целых полгода до
новоявленца. «Грозненский листок» редактировали Стрижев,
Харичков, Рутенберг. Не просуществовав и месяца, эта газета
тоже была закрыта администрацией.
Во Владикавказе второй после «Искры» газетой была
«Лавина». Ее редактировал и издавал известный публицист
и беллетрист Ф.Т. Шошин. Всего вышло 76 номеров и
печаталась в электропечатне П. К. Григорьева.
«Лавина» публиковала все доступные ей материалы и
старалась быть в них объективной, часто выступала с
информацией о революционных выступлениях рабочих и студентов,
как, например, «Революционное движение в Прибалтийском
262 Архив СОИГСИ, ф.1, оп.1, д.71, л.9.
263 Там же, д.74, л.2.
244

крае» (№12) («Кровавые дни в Ростове-на-Дону» (№13),
«Новороссийские революционные дни» и т.д.
В газете широко представлены научные и литературные
статьи, а также политическая сатира. Наибольший интерес
представляют «Основы жизни и строение живой материи»
(№5), «Новое произведение Тургенева» (№8), «Из юношеских
произведений А. П. Чехова» (№12) и т.д. А 18 января 1906 года
газета отметила годовщину народного восстания 1905 года.
Среди самых активных корреспондентов - сам Ф. Шошин,
юрист по образованию.
Газета принимала все более революционный характер.
«Лавина» действительно становилась слишком опасной, и
губернатор области распорядился пресечь ее окончательно.
24 мая она последний раз вышла к своим читателям.
Необыкновенно сложилась судьба другой
владикавказской газеты «Жизнь Северного Кавказа». Ее история не
изучена и неизвестно, одному или группе лиц принадлежала
инициатива ее издания. Она была задумана как большая
общественно-политическая и литературная газета. Редактором-
издателем был инженер путей сообщения И. П. Дзалаев и
печаталась у Григорьева. Первый номер вышел 4 июня, а ровно
через десять дней издание на 9 номере было прекращено.
«Жизнь Северного Кавказа» была закрыта
генерал-губернатором в виду вредного ее направления и в связи с
военным положением в области. Однако редакция и ближайшие
корреспонденты не складывали рук. Закрывалась одна
газета, ей на смену появлялась другая - одна и та же по существу,
но под новым названием. Так, «Жизнь Северного 'Кавказа»
менялась семь раз. Последовательность выхода газет,
заменявших «Жизнь Северного Кавказа» такова: сразу после нее
вышел «Голос Кавказа» 1906 г. №1 (15Л/\) - №24 (13-УИ), потом
«Черкешенка» №1 (16Л/И) - №4 (20Л/И), «Отклики Кавказа»
№1 (25Л/Н) - №10 (4Л/Ш), снова «Черкешенка» №5 (6Л/Ш) - №9
(11-VIII), «Эхо Кавказа» - №1 (12Л/Ш) - №3 (15Л/1Н), «Горец»
№1 (1 -IX) - №8 (10-1Х). Соответственно редакторами их были:
245

М.М. Далгат, Г. П. Валаев, А.М. Дзалаева, опять Г. П. Валаев,
К. Н. Дигуров, А. И. Кайров (возможно Каиров).
Газета обещала быть интересной и прогрессивной. К
тесному сотрудничеству, как указывает газета, были
приглашены Е.З. Баранов, Х.А.Уруймагов, Г. М. Ца голов, А.А.Долгушин,
Н.О. Кудинов. Корреспондентов имела во всех городах
Северного Кавказа и в Закавказье. Она ставила «своей
специальной задачей всестороннее изучение условий жизни и
защиту интересов трудовых слоев населения Северного
Кавказа без различия национальностей».
«Жизнь Северного Кавказа» писала о волнениях в войсках,
об отношении правительства и народа к думе, о
бюрократическом режиме царской России - виновнице столкновений
между коренным кавказским населением и казаками, о
профсоюзах и экономической борьбе пролетариата в России, о
казаках и иногородних и т.д.
Газета опубликовала целую серию статей, в которых
выступила против походов осетин, ингушей и всех
кавказских горцев в северные и западные районы страны в
качестве стражников, где они должны будут охранять интересы
помещиков и кулаков. Вот, например, как писала «Жизнь
Северного Кавказа» в седьмом номере за 11 июня в статье «К
горской интеллигенции»: «Если осетины и ингуши, гонимые
нуждой и соблазняемые 40 рублями и едут к помещикам, то
это всецело относится на счет неведения их о происходящем
в России освободительном движении. Они не знают того, что
реакция пользуется ими, как палачами свободы, что они
становятся тормозом на пути к улучшению народом своего
положения, что, идя в стражники, они идут против того самого
народа, с которым имеют так много общего по своей
экономической необеспеченности и бесправию».
Автор статьи Горский обращается к осетинской
интеллигенции, чтобы она путем соответственной разъяснительной
работы на общественных сходах и собраниях положила
конец этому возмутительному явлению.
246

«Жизнь Северного Кавказа» осудила антисемитизм, как
одну из крайних форм расового шовинизма. Русская
буржуазия не скрывала своего враждебного отношения к евреям.
Такая ненависть была недавно подтверждена СЮ. Витте,
который по поводу еврейской депутации, цинично заявил: «В
случае если евреи войдут в думу, пусть они не затрагивают
вопросов внутренней политики империи, а пусть ведают
собственные дела».
«Выражения эти, как видите, - заявляет газета, - не только
бессмысленные, но и глубоко враждебные».264
Газета выступила и по вопросам культуры,
литературы и искусства. В том же номере под рубрикой «Театр и
музыка» была помещена рецензия на пьесу «Новая жизнь»
И.Н. Потапенко. Автор статьи В. Никулин ратует за горьков-
ский стиль в литературе и искусстве, за вдохновляющий
реализм, за революционную романтику буден.
«Но вот раздалось дерзновенное слово Максима Горького.
Заговорили его люди снизу, со дна... И все дрогнули!» -
одобрительно, писала газета.
...Бурный поток революции, с головокружительной
быстротой несущийся по родной ниве, требует выдающихся
горячих борцов и огненных пророков!...
И прочитав название «Новая жизнь», мы надеялись
увидеть здесь хоть частичное отражение переживаемого
бурного момента - но... к сожалению, И.Н. Потапенко нам не дал
даже намека на «Новую жизнь».
Автор и газета отмечали классовый, социальный характер
искусства и литературы. Этому высокому общественному
назначению должно служить каждое художественное произведение.
Таково в основном политическое лицо газеты «Жизнь
Северного Кавказа», которое было пронесено всеми
последующими газетами этого цикла.265
264 «Жизнь Сев. Кавказа» №1 от 4 июня 1906 г.
265 Г.М. Цаголов в своих воспоминаниях, хранящихся в фондах
СОИГСИ, указывает, что фактическим редактором «Голоса Кавказа»
247

Вслед за ней в 1906 году вышел ее близнец «Голос
Кавказа» - редактор-издатель М.М. Далгат.1 Тогда же
появились «Известия Владикавказского городского
общественного Управления». Новый официальный орган Владикавказской
управы возглавил А.Ф. Фролков. Выход этой пустой
газеты с негодованием был встречен Г.М. Цаголовым. В статье
«Городские заметки», помещенной в газете «Голос Кавказа»
он подверг резкой критике эту газету и ее редактора
А.Ф. Фролкова - «Сразу же чем-то сухим, казенным и до
тошноты скучным повеяло от страниц этого издания. Журналы,
протоколы, объявления... объявления, протоколы, журналы
- вот и все, на что устремил свое внимание новорожденный
орган»266.
Наступило 17 октября. Вышел царский Манифест. Как
будто началось цензурное послабление. «Несмотря на это,
- продолжает Цаголов, - это чахоточное худосочное
детище г.Фролкова продолжает оставаться тем же чахоточным и
худосочным существом... Та же тошнотворная скука, та же
канцелярская мертвечина, то же чиновничье отношение к
серьезному делу».
И далее для пользы дела он предлагает отстранить от
редакторства Фролкова. «Опыт нескольких лет, - пишет он,
- показал, что г.Фролков абсолютно не годен для этого дела,
негодны для этого дела почти все ближайшие его сотрудники,
вся эта покрытая плесенью канцеляризма рать. Дело поэтому
должно быть поручено силам свежим, силам не заряженным
ядом канцеляризма»267.
В другой статье «Среди ингушей» (№17 от 5 июля)
Г.М. Цаголов саркастически высмеял «примирительный»
съезд ингушей и казаков и его организатора - терскую
администрацию. Съезд был собран после частых столкновений
был он, Цаголов; Далгат был только формальным обладателем
позволительного билета на газету.
266 Газ. «Голос Кавказа», 1906 г., №20 от 8 июля.
267 Там же.
248

между ингушами и казаками, виной которым чаще всего
являлись последние. Съезд имел целью объятиями и
рукопожатиями снять вину с казаков. «Какое-то до боли тяжелое
чувство, что-то очень щемящее овладевает вами, когда вы
всматриваетесь в те результаты, какие дал этот съезд».
Обращаясь к ингушским представителям, от имени этого
народа, он спрашивает и в этом звучит лейтмотив всей
статьи: «Зачем все прямо и открыто не заявили там, в роскошно
убранном зале, что эти частые столкновения и стычки между
казаками и нами происходят под несомненную диктовку
какой-то третьей стороны, которой выгодно взаимное
несогласие народов и общественных групп? Отчего вы не сказали,
что вражда и неприязнь между казаками и нами разжигается
и поддерживается какою-то темной силой? Почему затем вы
не назвали имя этой темной силы? Вы же знаете ее, знаете что
это - все она же, издыхающая гидра бюрократического
режима. Вы должны были сказать все это там и чистосердечно
объяснить казакам истинное положение вещей...»268
В №18 от б июля в газете «Голос Кавказа» была
помещена с продолжением статья: «Нужно ли земство населению
Терской области». Автор ее К. Дигуров, затрагивая вопросы
медицинского обслуживания населения, образования,
дорожного строительства, критиковал современное местное
самоуправление и призывал к скорейшему открытию в
области земских учреждений.
Издание приостановлено генерал-губернатором,
последний номер не установлен.
«Черкешенка» - редактор-издатель Г. П. Валаев, по
профессии инженер путей сообщения. Газета выходила с 1 б по 20
июля и с б по 11 августа 1906 года. Всего вышло девять
номеров. В перерыве издания «Черкешенка» выходили «Отклики
Кавказа».
«Черкешенка», как и ее предшественницы, была
либерально-демократического толка. По ряду вопросов ее оп-
268 «Голос Кавказа», 1906, №20 от 8 июля.
249

позиция совпадала с той, какую занимали
социалисты-революционеры. Редакция с сожалением отмечала, что ей
приходится приступать к изданию газеты «в мрачное,
тяжелое время».
«Черкешенка» писала: «Темные силы реакции, видимо,
решились на все, чтобы дезорганизовать и сломить
освободительное народное движение». Но редакция считала, что
в этот период ответственность перед народом и историей
должна сделать каждого журналиста смелым и
дерзновенным. Усилия газеты должны быть направлены на то, чтобы
не допустить торжества реакции, которая в случае победы
лишит народ «даже тех мизерных приобретений, которые
добыты им в титанической борьбе за элементарные права
человека и гражданина».269
Редакция призывала к открытой всеобщей борьбе с
самодержавием, ибо в этом, по ее убеждению, один из залогов
победы народа: «...реакция смело и сразу покончила с
вредными иллюзиями, которые поддерживались нашими так
называемыми конституционалистами-демократами, а перед народом
теперь оголились до нага как его социальные, так и
политические интересы, и интересы его врагов, и борьба за идеалы
освободительного движения приняла открытые формы».270
В первом номере «Черкешенки» помещена статья
Г. Биева271 «Осетия и стражники». Она была гневным
откликом на паломничество осетин и других кавказских горцев в
центральную Россию, где они, за гроши нанимаясь к буржуа
и помещикам, служили в руках эксплуататоров орудием
угнетения трудового народа. Автор статьи указывал на этот факт,
как на национальный позор, какого еще не знала Осетия. Как
можно, говорил он, равнодушно взирать на то, что
осетинские крестьяне и рабочие избивают и даже убивают таких же,
как сами, крестьян и рабочих России.
269 «Черкешенка», 1906, №1, от 11 июля.
270 Там же.
271 Г. Б-иев, псевдоним не установлен.
250

Статья обращена была к родственникам стражников с
призывом вернуть их всех в ближайшее же время на родину.
«Черкешенка», в отличие от буржуазных газет, почти не
давала реклам и объявлений, все больше акцентируя
внимание читателей на политических вопросах. Ее
интересовали «Куда идут народные деньги», «Крестьянское движение в
России», «Обзор рабочего и профессионального движения в
России» и т.д.
Как политрепортер часто выступал сам редактор
Г. Валаев. Его статьи, в отличие от других, витиевато
написанные, не были лобовой критикой терской администра-
257

ции. Однако это ее не спасло и вскоре тоже попала в число
опальных изданий.
Следующей газетой были «Отклики Кавказа» -
редактор-издатель А. М. Дзалаева.
В этой газете редакция заявила, что она «чужда узкой
партийности» и ее интересуют общенародные задачи. «Отклики
Кавказа» были газетой либерально-радикального,
анархического направления.
Вокруг «Откликов Кавказа», как и других краткосрочных
изданий, не успел собраться корреспондентский актив, как
она погибла. Газету пытались поддержать Г.М. Цаголов и
С. Бритаев, выступившие в ней со своими статьями.
Созрыко Бритаев с горькой обидой писал о том, что
спустя четыре месяца после того, как «Осетия лишилась своего
поэта первенца Коста Хетагурова», его могила забыта всеми.
Статьей «Фандараст!» «Отклики Кавказа» приветствовали
выход в свет первой осетинской газеты «Ирон газет».
Вслед за «Откликами Кавказа» вновь стала выходить
«Черкешенка» (пять последних номеров), после чего
появилась газета «Эхо Кавказа». Ее редактором-издателем был
К.Н.Дигуров.
«Эхо Кавказа» придерживалось того же курса, что и
предыдущие издания: «Черкешенка», «Отклики Кавказа», «Голос
Кавказа» и т.д. В газете активное участие приняли
представители передовой осетинской интеллигенции: М. Гарданти,
Г.М. Цаголов и другие. Это способствовало демократизации
издания. Однако, очень скоро «Эхо Кавказа» уже не
раздавалось». Оно просуществовало менее всех других газет,
издававшихся редакцией газеты «Жизнь Северного Кавказа».
«Горец» - редактор-издатель А. И. Кайров - было
последней, седьмой по счету газетой из серии «Жизнь Северного
Кавказа». Газета близко стояла к думам и чаяниям народа, она
писала горькую правду о его судьбе и вместе с ним искала
выход из этого «проклятого» положения.
Газета нередко занимала смелую позицию защитницы
252

прав и свободы горцев. «...Какую еще возможно обрушить
«мощь государства» на крамолу, когда вся она уже
обрушена! - с возмущением писала газета в передовице «Вся мощь»,
опубликованной в №4 от 5 сентября 1906 года. - Военное
положение, чрезвычайная охрана, карательные
экспедиции, блиндированные поезда, пулеметные автомобили,
военно-полевые суды - все пущено в ход. Города и села,
хутора и станицы превращены в военные лагери. Расстрел и
казни, переполненные тюрьмы, транспорты ссыльных,
дисциплинарные батальоны и каторга - что же еще возможно
придумать».
Газета стояла в политической оппозиции к правительству.
Не располагая еще достаточным авторским активом
единомышленников, редакция «Горца» обращалась к
прогрессивным русским изданиям и делала для себя из них вырезки
нужных материалов. Дух «Горца» в официальных сферах стал
нетерпимым далее и на восьмом номере был закрыт, как и
предшествующие, начальником области.
Краткий анализ перечисленных семи газет
свидетельствует о том, что все они имели одну общую редакцию, составляли
единый цикл периодических изданий и были
либерально-радикального и либерально-демократического направления.
Все они являлись продолжением первоначальной газеты
«Жизнь Северного Кавказа». Подтверждением этого является
тот факт, что в последнем номере каждого закрывавшегося
издания подписчикам сообщалось время выхода следующей
газеты, которую они и будут получать в дальнейшем взамен
прекращенной.
Между газетами не было никакого перерыва,
периодичность не нарушалась, каждая новая газета выходила
буквально на следующий день, и все они издавались в
электропечатной Григорьева, который, несомненно, думал только о
том, как больше сколотить капитала, и поэтому готов был
выполнить каждый новый заказ редакции в срок. Но это чисто
внешняя сторона.
253

Главное же, в чем усматривается единство этих газет, -так
это в единстве их программ, направлений. Даже
корреспондентский актив был один, а если редакторы-издатели и были
разные, то это не что иное, как тактический прием редакции,
единого в своем составе инициативного товарищества, чтобы
ввести в заблуждение или отвести от себя и газет внимание
властей и цензуры. С этой целью делалось и переименование
газет, хотя и здесь, если посмотреть, не отказать в смысловом
сходстве их названий.
В 1907 году в Москве издательством «Верность» была
выпущена книжица «Периодическая печать и Временные
Правила 24-го ноября 1905 года». В ней автор на
анализе русской прессы за последние полтора года доказывал
вредность Временных Правил и обвинял выступившего с
ними графа Витте. Витте никогда не был либералом, тем
более демократом, потворствующим интересам народа,
каким представлял его этот реакционер. «Теперь уже
настала пора, - предупреждает он, - разоблачать
злокозненность Временных Правил о периодической печати,
подсунутых графом Витте и его сподвижниками, дабы при
нынешней дилетантической тороватости на узаконение
свобод, сей акт временного законодательства о печати
не обратили в постоянный закон, который отменить
будет труднее...
Полуторагодичное существование этих правил
раскрыло их потворствующее революционным тенденциям печати
значение».
Так казалось самым реакционным элементам, к числу
которых принадлежал и автор статьи. Главную причину в
гражданственности и демократичности периодической печати
в данный момент жалкий пигмей видел в неоправданном,
опасном либерализме и добродетельстве властей.
Он с умилением вспоминал прежние времена, когда
периодических изданий было не так много, потому что
выход новых газет и журналов было обставлено целым ря-
254

дом труднопреодолимых условий. «...Счастливцам нужна
была не одна не опороченность по суду..., а ничем не
запятнанная в политическом, нравственном и общественном
отношениях репутация». Он выходил из себя, что теперь
губернатор или градоначальник обязан в пределах двух
недель выдать свидетельство всякому, достигшему
25-летнего возраста, не лишенного по суду прав... По его
мнению «Это сразу увеличило число газет и журналов в
невероятном количестве; в столицах, где они нарождались
единицами и редко десятками, они стали плодиться сотнями; а
в провинциях, где десятилетие давало одну, две газеты, их
появляются десятки...»
Автор книжки с негодованием раскрывал секреты, к
которым прибегали деятели демократической печати,
чтобы пройти через все цензурные рогатки. «Дело доходит до
удивительных явлений, группы единомышленников и даже
соумышленных лиц получают в соответствующих
свидетельствах права на ряд однородных и близких по программе и
даже названиям изданий... И вот сегодня закрывают одну
газету, а завтра в той же типографии, тем же шрифтом, при том
же составе сотрудников, в том же направлении, глумливо
печатается тождественная газета, которой тождество прикрыто
только фиговым листком похожего названия. Вместо
запрещенной газеты «Вперед» появляется «Новый путь», вместо
него просто «Путь» и т.д.; и все это без зазрения совести
высылается старым подписчикам первозапрещенной газеты.
Насмешники говорят, будто стоит название «Мечь» писать
через букву ять, чтобы можно выпускать его на другой же день
после запрещения...»
Совсем нетакбезобидна была цензура и после Временных
правил, как хочет представить их этот ненавистник свободы.
Временные правила - это один из методов бескровного
наступления реакции на революцию, на передовую мысль.
«Даровав» некоторые свободы, правительство тут же отняло
их, необычайно подняв критерий в оценке антиправитель-
255

ственных деяний. Власти в революцию закрывали газеты,
опечатывали типографии, накладывали арест на
произведения искусства и литературы за малейшие отступления от
«нормы». Зато широкий простор был предоставлен тем, кто
вел разнузданную клевету на все передовое, на социализм,
на освободительное движение - мелкобуржуазным
партиям и течениям, подручным самодержавия. В болото реакции
лезли и те дельцы-коммерсанты, кто из конъюнктурных
соображений открывал периодические издания, ибо известна
истина - жить в обществе и быть свободным от общества
невозможно. А чтобы не погибнуть, нужно подпевать, в
данном случае властям. В общем хоре пасквилянтов не
последняя скрипка принадлежала и терской реакционной печати. В
этой роли одной из первых на Тереке была кисловодская
газета «Нарзан» под редакцией А. М. Россини. Редакция ставила
своей целью «посильно содействовать мирному проведению
в жизнь реформ, обещанных манифестом 17 октября.
«Осуждая ошибки правительства последних лет, -
продолжал «Нарзан», - мы убеждены, что русский народ может
и должен развиваться без революции и анархии, и это свое
убеждение мы постараемся доказывать на страницах нашей
газеты».
Небольшая газетенка была очень ядовитой, имела черно-
сотенно-погромное направление. Издавалась и содержалась
на сборные средства черносотенных организаций и даже
субсидировалась правительством.
Газета не была принята массовым читателем. О том, как
она была встречена народом, пятигорская
социал-демократическая газета «Народная правда» писала в заметке
«Кисловодск»: «Газета при своем выходе в свет была
выхвачена у разносчиков, прочитана, затем - разорвана, растоптана;
некоторые лица даже сжигали номера газеты. Таким образом
пострадало номеров 200».
«...Короче говоря, - заключает автор заметки «У\1», -
«Нарзан» не попал в боевой тон высоко настроенных граж-
256

дан и жаждущие пламенного слова боевой правды граждане
отвергли «Мир и правду», считая, что в настоящий момент
правда может быть добыта только борьбой».272
Газета «Нарзан» наносила огромный вред рабочему
движению. Минераловодская социал-демократия и рабочие с
момента появления этой реакционной газеты повели работу по ее
ликвидации. На помощь пришли передовые печатники других
типографий. Вот как пишет об этом печатник Федор Пащенко.
«В начале августа 1906 года вызывает меня из типографии
представитель из подпольной социал-демократической
организации и поручает снять рабочих с газеты «Нарзан»,
которая издавалась в типографии Белоусова.
...Нужно ее, как газету черносотенную, погромную
закрыть. Нам это удалось. Мы отозвали всех рабочих с этой
газеты и в силу того, что на эту газету никто не шел работать,
она сама прекратила существование. Но кто-то из редакции
этой газетенки сообщил в жандармское управление о
наших действиях. Жандармы повели следствие и в начале
октября 1906 года меня, а со мною еще пять человек
печатников по постановлению начальника Терской области ген-фон
Крюгера из Пятигорска выслали».
Ими были, как указывает газета «Терек», «наборщики
типографии Нагорнова два брата Живодеровы (Тимофей и
Емельян -авт.), Маевский и из типографии Кибардина
наборщик Пащенко и корректор газеты «Пятигорье» Безбородое.
Было предписание о высылке бывшего управляющего
типографии Кибардина Буянова, но последний еще около месяца
назад по своей воле покинул Пятигорск».273
Другим таким реакционным органом была «Правда»,
издававшаяся во Владикавказе с первого января 1906 года
творческим объединением «Товарищество». Во главе газеты
стояли с виду очень интеллигентные и прогрессивные люди,
а на деле злобные ненавистники прогресса и национального
272 Газ. «Народная правда» №1 от 4 декабря 1905 г.
273 «Терек» №176 от 10 октября 1906 г.
257

равноправия, как ГА. Вертепов и Н.А. Поляков. С номера 89
Вертепова заменил Н.Л. Решетин.
«Правда» выходила ежедневно без выходных, сея ложь и
робость в массах. Она объявила себя «беспартийным
органом». Обвязав себя шарфом беспартийности, этим
анархистским лозунгом, редакция и. «Товарищество» хотели скрыть
свое неприятие к революции и под маркой истинной,
объективной правды отравлять народ ядом контрреволюции. Но
злой замысел редакции не удалось скрыть. Местная
национальная интеллигенция на протяжении почти года
существования газеты (254 номера) не поддержала ее ни единой
статьей, если не считать Васан-Гирея-Джабаги, напечатавшего в
ней статью «Ингуши и грамотность» (№29).
Газета много места отводила политическим вопросам:
жизни партии, освободительному движению, рабочему
классу и т.д. Но отношение к революции было самое
враждебное. Помещая на своих страницах множество статей на
эту тему, как, например, «Двадцать революционных дней в
Новороссийске», «Революционное движение в Кутаисской
губернии» и другие, газета показывала жалкую силу
восставших масс и могущество царской армии, воспитывая тем
самым у народа страх и покорность.
«Во всей Кутаисской губернии, - писала «Правда», -
различные селения и местечки занимаются войсками, нигде не
встречая сопротивления. Во многих местах их встречают с
выражением покорности с хлебом и солью и просят лишь о
пощаде жилищ...
Массовые аресты производятся в различных пунктах
губернии».274
В теоретической статье некоего А. Белова
«Социалистическое государство» (№№56,58,60) дан
буржуазный анализ научных положений социализма, а его столпа и
основателя Карла Маркса называет «романтиком революции».
Статья эта была ранее помещена в «Новом времени» под за-
274 Газ. «Правда» №32 от 1 февраля 1906 г.
258

главием «Мнимый Эдем». Оттуда редакция «Правды» с
незначительными сокращениями перепечатала статью себе, что
достаточно ярко свидетельствует о симпатиях этого органа.
Газета умело использовала некоторые ошибочные
положения Г. В. Плеханова, спекулируя его громким именем и
выдавая себя за его сторонника и единомышленника.
Политическая платформа, на которой стояла
буржуазная «Правда», особенно четко выражена в передовой
статье «Владикавказ 26 января 1906 года». «В наше тревожное
время, когда социальный вопрос в России пробует решать
огнем и железом, особенного внимания и симпатии
заслуживает попытка к мирному освобождению труда от власти
капитала».
Местные власти благосклонно относились к рьяной
защитнице строя и существующих порядков. Веря поэтому в
долговечность «Правды», объединение «Товарищество»
думало поставить свое издательское дело на солидную ногу.
На содержание газеты требовалось много средств, особенно
большими были типографские расходы. Находя невыгодным
тратить громадные деньги на печатание своего издания в
казенной типографии, «Товарищество принимало меры
открыть собственную. Но вскоре оно отказалось от своей затеи:
помешала та же канцелярия, что и поощряла ее в
реакционной деятельности.
Заполучив такую могучую общественную трибуну, как
газета, зарвавшиеся сотрудники «Правды» и особенно ее
редакторы стали сводить счеты со своими врагами - не
только политическими. Много личных врагов' у
«правдистов» оказалось и в собственном стане. Они поливали
грязью пролетариат, трудовое крестьянство, революцию и
вместе с этим полемизировали с «Терскими ведомостями»
и «Кавказским листком». Пустая и беспринципная
полемика сводилась всегда к обоюдным оскорблениям,
распространению анекдотов по поводу вчерашних приключений
алкоголиков и развратных сотрудников обстреливаемой
259

газеты. Нападкам отводились целые столбцы «Правды».
«Терские ведомости» не выдержали и обратились с
жалобой в администрацию.
Младший помощник начальника Терской области и
наказного атамана Терского казачьего войска генерал-майор
Соловьев пригласил Полякова и Решетина в областное
правление и потребовал, чтобы газета «Правда» «раз и навсегда
прекратила всякую полемику с «Терскими ведомостями» и
«Казачьей неделей».
Генерал-майор предупредил, что если его требование не
будет исполнено, то как сама газета «Правда», так и ее
руководители будут подвергнуты суровой административной каре.
Общее собрание «Товарищества», выслушав сообщение
Полякова и Решетина, постановило приостановить издание
газеты, чтобы не подвергать ее в дальнейшем «каким-нибудь
непоправимым случайностям».275
«Товарищество» записало: «Принимая во внимание, что
при настоящих условиях редакция не гарантирована от
предъявления к ней и других требований, неисполнение
которых может повлечь за собой суровую административную
кару, - приостановить издание газеты «Правда» на
неопределенное время, сохранив за «Товариществом» право
возобновить ее при иных условиях».276
Спустя месяц «Товарищество» обратилось в канцелярию
вр. ген.-губернатора с просьбой выдать свидетельство на
выпуск нового издания - «Кавказский край». Затребовав от
объединения некоторые дополнительные сведения, областной
голова дал на то согласие.
Н.Л. Решетин приступил к изданию «Кавказского края».
Редактор и его новая газета, в отличие от «Правды»,
открыто заявила о своей партийности. 23 ноября в своем первом
номере «Кавказский край» писал: «...год тому назад было
возможно оставаться вне партии, тем более, что тогда партии
275 «Терек» №177 от 11 октября 1906 г.
276 Там же.
260

еще не обрисовались, политические их идеалы еще не
определились. Теперь совсем другое дело».
Из этого следует, что тактика мелкой буржуазии к
концу 1906 года изменилась: она открыто перешла на
сторону самодержавия. «Кавказский край» стал органом
местных октябристов. Вот кредо газеты: «Так как всем этим
условиям (прогрессу страны, демократизации жизни - авт.)
наиболее соответствует Союз 17 октября, то «Кавказский
край» и примыкает к этой программе и будет
поддерживать ее».277
Народ с помощью представителей левых партий и
особенно большевиков очень скоро понял, что царский
манифест есть обман, а партия октябристов, поддерживавшая его,
- филистерская, поэтому и печатный орган их не был
поддержан. «Кавказский край» с первых же дней задыхался от
недостатка средств. В хроникерской заметке «Терека» говорилось,
что «1 февраля прекратила свое недолгое существование
газета «Кавказский край» - орган союза «17 октября». Издание
прекращено ввиду крайней убыточности и совершенного
отсутствия средств».278
Идейным собратом «Правды» и «Кавказского края» был
«Кавказский листок», просуществовавший с марта по ноябрь
1906 года. Редактировал газету Николай Павлович Волков, а
его соиздателем был Петр Корнеевич Григорьев. Газета
печаталась в собственной типографии Волкова.
«Кавказский листок» объявил себя «независимым
органом «Кавказской печати». Однако и модный для того времени
лозунг независимости ему не помог. Уже в первых номерах
газета обращалась за «моральной и материальной»
поддержкой читателей «без различия национальностей и религии».
Редактор Н.П. Волков использовал газету и в
корыстных целях как орудие борьбы с личными врагами. Он
нередко устраивал нападки на сотрудников «Правды», по-
277 «Терек» №27 от 2 февраля 1907 года.
278 Там же.
267

зволяющих себе нелестно отзываться о его деятельности.
В ответ на одну такую критику Волков выступил в третьем
номере «Кавказского листка» с «Открытым письмом «прав-
динцам».
«Кавказский листок», пожалуй, не имел себе равных в
Терской области как защитник монархического строя. В этом
смысле она побила все «рекорды», даже официальный
правительственный орган «Терские ведомости»: и там и здесь в
кресле редактора сидел все один и тот же царский
приспешник Волков.
Несколько своеобразным был «Молоканский вестник»,
выходивший в казаровской типографии под редакцией
Н.Ф. Кудинова. Это был ежемесячный иллюстрированный
духовно-нравственный журнал с многообещающим лозунгом:
«Свобода, Равенство, Братство». Журнал не был столь
реакционным, как скажем «Правда» и другие.
В насаждении среди «братьев» своих религиозной
мистики и раболепия он был умеренней остальных. Но
умеренность тоже наказывалась. Угодить в это тревожное время в
число преступников, противников правительства было
совсем не трудно: стоило хотя бы раз не досмотреть
какой-нибудь сомнительный текст и выпустить в свет, как этого было
достаточно, чтобы начались преследования, штрафы,
вызовы. А здесь в «Молоканском вестнике» сам подзаголовок
такой - призывающий к свободе, равенству, братству.
Каких взглядов придерживался Кудинов, сказать трудно.
Но «его» цензурные дела дают нам право считать, что он
был человеком из низов, не всегда настроенный в тон
правительственной политике. Из предписания канцелярии
начальника области наблюдающему за повременными изданиями
генерал-майору Соловьеву мы узнаем следующий
любопытный факт:
«Редактору-издателю журнала «Молоканский вестник»
- крестьянину Николаю Кудинову разрешено печатать этот
журнал в гор. Владикавказе, в типографии П. К. Григорьева,
262

между тем, он печатает его в типографии Казарова, не
получившей на то разрешения».279
Надо полагать, что это была не ошибка и не просто
случайность. Думается, что Кудинов предпочел последнего из
личных корыстных соображений, как делец дельца, у
которого можно извлечь немало полезного в начале своей
коммерческой практики, а может быть получить и помощь.
Соловьев, как этого требовала ниже канцелярия, поручил
сообщить прокурору Владикавказского окружного суда для
привлечения Кудинова и Казарова к уголовной
ответственности.
Поводом к такому преследованию послужило не одно
только непослушание. Хотя «Молоканский вестник» считался
религиозным органом, за ним было установлено обычное
наблюдение. В первых же номерах власти усмотрели
крамольные мысли и уже после одиннадцатого номера предприняли
вышеупомянутые кардинальные меры: журнал был закрыт, а
сам Кудинов подлежал высылке.
Пристав 3-го участка Богаевский, которому было
поручено разыскать недосланные в цензуру номера «Вестника» и
проверить исполнение «виновником» принятого в
отношении его постановления, докладывал городскому
полицмейстеру: «Доношу, что бывший редактор журнала «Молоканский
вестник» Николай Кудинов за помещение статей в
издаваемом журнале, направленных против существующего
государственного строя и порядка, постановлением временного
генерал-губернатора Терской области подлежал высылке в
гор. Кизляр. Но Кудинов до приведения этого постановления
в исполнение неизвестно куда скрылся из гор. Владикавказа,
вследствие чего, не представляется возможным разыскать
изданные Кудиновым номера «Вестника Молоканского». В
редакции газеты «Терек», где печатался этот журнал, также не
осталось ни одного номера».280
279 ЦГА СО АССР, ф.-11, оп-55, Д.-2333, л-46.
280 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-53, д.-1169, л.29 (об).
263

Административные меры были предприняты и против
сына Кудинова. 16 января «Терек» сообщил читателям, что
«постановлением вр. генерал-губернатора высылается из
гор. Владикавказа... Н.Ф. Кудинов и его сын Григорий;
первый - в Кизляр, а второй - в слоб. Ведено, Терской области,
- оба под надзор полиции». .
Таким образом, исходя из приведенных материалов
следует, что религиозно-нравственный журнал «Молоканский
вестник» был либерально-буржуазного направления.
Подзаголовок, модно возвещающий о свободе, равенстве
и братстве, был всего-навсего пиаром и банальной
приманкой подписчика. А ряд инкриминируемых мыслей,
содержащихся в журнале, проникли непроизвольно, помимо воли
недальновидного редактора, не умевшего заметить и
разобраться в них. Н. Кудинов - крестьянин, переродившийся в
дельца, мелкого буржуа, неудачно кончил свое
предприятие из-за своей ограниченности, а не по политическим
мотивам.
Всем сборищем реакционной прессы дирижировали
«Терские ведомости», - они задавали тон во всей
антинародной пропаганде. И вот результат. Газета, как инструмент
связи с народом, настолько сильно подорвала свой авторитет в
массе простого читателя, что стала убыточной. Самая
большая из всех газет области в 1906 году имела меньше всех
подписчиков, которыми оставались только чиновничьи круги.
Особенно низко пали «Терские ведомости» при
Б.Л. Ширинкине, недалеком и эгоистичном редакторе,
случайном человеке в прессе. Его неуемная деятельность на
посту редактора официального органа была даже полезной для
дела революции. Младший помощник начальника области
доносил в рапорте: «Редактор неофициальной части «Терские
ведомости» Ширинкин, оставляющий службу в областной
типографии с 1-го января для перехода корректором в газету
«Правда», как можно усмотреть из номера «Терских
ведомостей» за декабрь месяц, принимает все меры к тому, чтобы
264

«Терские ведомости» потеряли всякий интерес в глазах
читающей публики, чем уже настолько подорвал средства
типографии, что из 191 постоянного городского подписчика
на «Терские ведомости» на будущий год подписались до сего
числа только четыре, кроме того приходящих в типографии
корреспондентов и сотрудников, предлагающих свое
сотрудничество... и обращающихся к нему как к редактору..., тут
же... уговаривает перейти в газету «Правда».281
Размах освободительного движения понудил к
бдительности и самого начальника Терской области. Зная силу
и опасность, которую несет печать в такой
революционной обстановке, он внимательно следил за каждым
номером подозрительных изданий, в том числе и за «Терскими
ведомостями», чтобы в областной казенной газете не
случилось никаких непредвиденностей. Официальный орган
должен быть всегда образцовым, для этого каждый
номер выверен так, чтобы любая ошибка и даже неточность
были предупреждены и выправлены. Критически
просматривая свою газету, у него сложилось ужасное
впечатление. 3 апреля 1905 года СЕ. Толстов направил редактору
«Терских ведомостей» Б.Л. Ширинкину письмо, в котором
указал:
1. «Упразднить заголовок «Разные сообщения», ибо это
совсем не разные, а относящиеся к войне сообщения
особого отдела и т.д., причем полезно и надо указывать из какого
№Русского Инв. Или Правит. Вест, это взято.
2. Хронику войны Вы опять пополняете вырезками из
Европ. и Америк., газет, часто враждебных России и
удручающих наших читателей даже здесь, как мне заявляют, не
говоря уже о столичных и сельских.
3. Перепечатайте из № 70 от 29 апреля Правит. Вестника
представленное начальником Куб. области прошение 178
Екатериноградских дам и телеграмму членов Новиковского
Нижегородской губернии е. - хоз. Общества.
281 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-53, д.993, л-5-6.
265

4. И вообще, пишет он, отдел по России «нельзя наполнять
только злодействиями и скандалами, ибо в ней есть много
лучшего и более достойного внимания, что и надо иметь в
виду редакции «Т.в.» как каждой русской газете, а не давать
только материал для печальных и превратных толкований о
своем же Отечестве».
5. Также и «Местные известия», состоят иногда только из
случаев воровства и убийства, тогда как эти происшествия -
общие явления местной городской и областной жизни. Есть
еще и другие просчеты, если потрудиться и наблюдать и
думать о них».
Редактору, которого подозревают в том, что он не думает,
оставаться в этой должности было уже немыслимо, и он
оставил ее.
После Ширинкина редактором неофициальной части
«Терских ведомостей» назначили Г. П. Валаева, а заведующим
областной типографией П. Чудовского. Валаев подкупил
своей преданностью закону, верной предшествующей службой
власти.
«Что я человек, охраняющий интересы спокойствия и
мира в нашей стране, - писал новый редактор «Терских
ведомостей» в ближайшем рапорте вр. генерал-губернатору
области в апреле 1906 года, - ясно из того, что в разгар
революционного движения, еще до разбития революционеров
в Москве, я стремился к водворению порядка и спокойствия
в городе, как известно из моих действий лично вашему
превосходительству, более чем кто либо другой.
Брошюра моя отпечатана по моему заказу по
распоряжению заведующего типографией г. Чудовского».282
Напоминание о брошюре тоже было сделано неспроста.
Надо думать, что она дополняла портрет автора как царского
верноподданного.
Валаеву было мало одного редактирования газеты, он
стал добиваться и заведывания типографией, клянясь, что
282 Там же, л-53.
266

он сможет всегда «оказать посильную помощь»
администрации. Чудовский же в свою очередь делал все, чтобы убрали
Валаева. Он писал в рапорте в канцелярию, что «появление
в «Терских ведомостях» только одной подписи Валаева, как
редактора неофициальной части, возбудило среди
областного населения массу нежелательных толков, уменьшило
число подписчиков на «Терские ведомости» за три месяца его
пребывания редактором более чем на двести, и совершенно
прекратило розничную продажу их...»283
Из неофициальной части газеты при Валаеве были
обронены последние крупицы из жизни края, представлявшие
общественный интерес. В том же рапорте Чудовский
замечает, что неофициальная часть «совершенно не удовлетворяет
своему назначению, точно определенному законом, и
никому не нужна, так как в области издается много частных газет,
гораздо полнее и интереснее неофициальной части «Терских
ведомостей»...»
Это видно из того, что из печатающихся только в
одном Владикавказе газет расходятся по городу и области
«Терек» - в количестве 5000 экземпляров, «Лавина» - 3000
экземпляров. Даже «Правда», «представляющая собой
целиком неофициальную часть «Терских ведомостей» в том
виде, в каком она должна бы быть в «Терских ведомостях»,
имеет тираж 800 экземпляров, а «Терские ведомости» -
600. Да и то эти подписчики получают газету против своего
желания, в силу нужды по службе для того, чтобы следить
за казенными публикациями, приказами, циркулярами,
распоряжениями правительства и местного начальства.
Инженер путей сообщения знал газету не лучше
предыдущего, но он был опасней его. При этом он не прощал и личной
обиды. Когда в единственном номере «Искры» была
опубликована критическая корреспонденция рабочих о Валаеве,
последний счел это за оскорбление своей персоны в печати
и потребовал возмещения обиды: он вызвал редактора газе-
283 Там же, л-55.
267

ты Г. Дзасохова на дуэль. Дуэль не состоялась. Дзасохов был
вскоре арестован, а в 1907 году по возвращении ссыльного
на родину, Валаев подал на него в суд.
Со стороны же Чудовского веяло недоверием и
ненавистью к коренному населению. Возненавидев Валаева за то,
что он поместил в газете статью о неправильном ведении
типографского дела Чудовским, с чего и загорелся весь
сыр-бор, последний жаловался, что «вся редакция Валаевым
превращена в осетинский».284
Губернатору было предложено принять срочные меры,
ибо, «при таком отношении к делу, где между редактором и
заведующим типографией идет пикировка, можно ожидать
о скором приостановлении существования газеты «Терские
ведомости». О грубости и нетактичности г-на Чудовского, -
сообщалось далее в докладной, - заявили советник Немцов
и Тукович, а равно многие члены областного правления. Он
же года два тому назад публично избил бывшего редактора
«Казбека» Казарова».285
В тот же день младший чиновник особых поручений при
начальнике области советник Немцов сообщал в другом
рапорте, что «розничная продажа газеты настолько упала, что
не окупает найма рассыльного».286
Испугавшись за судьбу своего официального органа,
бойкотируемого большинством бывших своих читателей и
народом, терская администрация поспешила поправить дела:
и Валаев и Чудовский были освобождены от служебных
обязанностей.
Новый редактор Волков, посаженный для возрождения
газеты, начал с того, что потребовал от своих сотрудников и
корректоров представления полицейских свидетельств о
политической благонадежности. Тогда же, осенью 1906 года
стала выходить еще одна верноподданническая газета «Казачья
284Тамже,д.1059,л.З.
285Тамже, л.3-4.
286Тамже#л.1.
268

неделя». Она была приложением к терскому официозу,
выходила раз в неделю и подписывал ее сотник М. А. Караулов 2-й.
В «Казачьей неделе» печатались «высочайшие» приказы,
манифесты правительства и воззвания, материалы по
казацкой службе и станичной жизни. Как газета военного
сословия, верного стража царя и Отечества, она призывала народ
к объединению с царем. В этом, утверждала она, избавление
народа от всех зол и бедствий.
«Теперь наступило время, - писала газета, - когда армия
должна доказать, что оное понимает порученное ей
государством и отечеством дело - быть стражей порядка. Если армия
сама пойдет не по тому пути, которому она обязалась
присягой, то пропала наша Родина, пропала могучая Русь... В
среде России много инородцев, присоединенных в разное
время силой оружия к России. Конечно, эти инородцы только и
могут радоваться падению русского царизма и вместе с ними
и отщепенцы - русские по рождению, но не по духу...»287
Такого содержания вся газета. Она не пользовалась
уважением у населения, в нее не писали, в результате нечем
было заполнять страницы. В 1907 году редакция расширила
программу газеты с целью превратить ее из терского в
общекавказский казачий орган. Но безуспешно: творческие силы
края продолжили ее бойкот, как и «Терские ведомости», и она
вскоре погибла.
Революция 1905-07 годов всколыхнула все классы,
общественные группы в стране вызвала политическую активность
различных социальных слоев, которые, стремясь
действовать в унисон революционной обстановке, желая идти в ногу
с революцией, в своих официальных и неофициальных
органах подвергали критике те или иные отрицательные стороны
существующего строя, бравируя модными революционными
фразами и лозунгами.
Однако мы ни на минуту не должны забывать той,
очевидной истины, что каждый класс и политическая партия защи-
287 «Казачья неделя» №1, от 24 сентября 1906 г.
269

щали свои узко-классовые, корыстные интересы. Поэтому в
таком государстве, как Россия, выступления печати того
времени нужно рассматривать в строгом соответствии с
принципом классовости и партийности тех или иных печатных
органов. Это очень важно потому, что оппозиционность и
«революционность» изданий многих даже левых партий, как
то: кадетов, эсеров, меньшевиков, не шли дальше желания
обновить одряхлевший строй и укрепления политических
позиций этих партий.
В походе на революцию царское правительство
использовало все: шантаж, подкупы, армию. Люди рано радовались
выхваченным свободам. Их отняли, так же, как дали. Во
многом народ стеснили больше, чем он был одарен в 1905 году
напуганным правительством. В выборе средств и методов
борьбы с революцией, царизм не гнушался ничем и
предпочитал самые жестокие. Точную характеристику этому
страшному времени дает в статье «Всероссийская провокация и
всеобщая забастовка» Николай Гатуев, считающий Манифест
17 октября всероссийской провокацией. «Наряду с этой
«подпольной» деятельностью, - писал он, - правительство не
менее энергично провоцировало и открыто, легально. После
всех возвещенных «свобод» оно не стеснялось вырвать из
среды русского народа лучших его деятелей, закрывать
газеты, издавать новые законы о «свободе печати», на основании
ответственности; не постеснялось запрещать собрания,
закрывать союзы, объявить на военном положении почти всю
Россию, угрожать тяжелыми наказаниями за участие в
стачках, словом топтать в грязь элементарные права только что
оперившихся русских граждан».288
Правительство закрывало не только
революционно-демократическую печать, открыто выступавшую против
правительства, за свержение самодержавия/Многие газеты
и журналы как Терека, так и всего Северного Кавказа,
совершенно не намечали коренных преобразований в об-
288 СОИГСИ, орф., ф.1, оп.1, д.71, л.17.
270

щественных отношениях, смену общественного строя. Они
порой не шли дальше либерально-демократических, а
некоторые из них едва поднимались до
либерально-буржуазных требований. Тем не менее они тоже признавались
оппозиционными, подвергались преследованиям реакции и
в конце концов прекращали свое существование. Причину
этих действий властей надо искать не столько в
политической сущности изданий, сколько в самой природе царского
самодержавия, которое не терпело даже
либерально-буржуазной периодики, допускавшую робкую критику
устоявшихся порядков.
Такую суровую меру наказания терская администрация
применила и к «Казбеку», имевшему за плечами
десятилетнее существование. Эта газета все более принимала характер
общественно-политического и научно-краеведческого
издания. По мере роста ее популярности, вокруг нее собирались
наиболее интересные и влиятельные деятели, своим
активным участием в ее жизни и дальше поднимавшие престиж
газеты.
Просвещение, медицинское обслуживание населения,
народная культура в конце XIX и начале XX века были
самыми волнующими, первоочередными вопросами коренного
населения области. Передовая терская интеллигенция
видела в них три условных рычага прогресса своих народов,
и если не единственный, то по крайней мере главный путь к
освобождению кавказских народов от всех зол и язв,
патриархальщины. Вот почему лучшие люди этой эпохи не
упускали случая высказаться по этим вопросам в печати, сделать
даже самые малейшие практические шаги в этом
направлении, каких бы им усилий это не стоило.
1905 год в «Казбеке» заметно отличается от всех
предыдущих лет. С ростом освободительного движения
идет в газете нарастание демократических требований.
Революционизировались непосредственно и сами
печатники, они бросали работу, выходили на улицу и вливались в ба-
277

стующие массы, протестуя против тяжелых условий труда в
казаровской типографии. Так было 6-го мая, а через день 8-го
мая 1905 года в «Казбеке» появилось сообщение «От
редакции»: «По случаю бывшей 6-го мая во Владикавказе
забастовки, вчера № «Казбека» не мог быть выпущен». Типографии
приняли участие в забастовке из-за «крайне тяжелых и
непосильных условий труда».
Казаров-предприниматель не был ярым противником
революции, но он и не питал никаких симпатий к ней. Трудно
поверить в то, что имел подобные чувства и редактор «Казбека»
П.Е. Митин, врач по образованию, обслуживавший до этого
казаровских рабочих. Однако опытный издатель Сергей
Казаров хорошо разбирался в том, что нужно для
сохранения и расширения его производства независимо от
политической конъюнктуры - лавирование. И он лавировал, как
умел, зная вкусы читателя и требования властей. Читатель
получал объективные сообщения о происходящих в крае и
в России событиях, а цензура и власти были довольны
характером изложения их. «Казбек» выходил с этими материалами
без сопровождения их революционными призывами. И все
же цензура накладывала свою руку и на эту газету за самую
незначительную вольность.
Десятого и одиннадцатого июля 1905 года в Минводах,
Грозном и Владикавказе забастовали железнодорожники.
Одних только рабочих депо Владикавказской дороги
насчитывалось 800 человек. По сообщению газеты, «первые два
дня движение совершенно было прекращено. В настоящее
время из пяти пар поездов по главной линии проходит
только одна пара, а из 23-х по ветке только 6-ть. Вчера, 15-го
прибыло 22 человека солдат из железнодорожного батальона
в Минеральные Воды, 20 человек в Грозный и столько же в
Кавказскую.
Всего же прибыло из Закавказья 60 человек. Этого
количества людей, мы думаем, недостаточно, чтобы
обслужить все пассажирские поезда по главной линии, не гово-
272

ря уже о Минераловодской линии. Сегодня станция и путь
окружены войсками, так что пропуск на станцию почти
прекращен...»
Газета «Казбек» подготовила материалы об этих
событиях и опубликовала, не дождавшись окончательного
ответа цензуры. Младший помощник начальника Терской
области, курировавший печать, был выведен из себя,
когда узнал наутро, что «означенная статья («К забастовке на
Владикавказской жел.дор.» - авт.) неразрешенная к печати,
уже отпечатана». Он нашел «действия редакции не только
неправильными, но даже демонстративными» и, имея
ввиду, что подобные случаи напечатания статей редакцией
имели уже место и раньше, обратился к губернатору с
ходатайством довести об этом до сведения Кавказского
цензурного комитета.289
Ознакомившись с рапортом, Кавказский цензурный
комитет направил ответ начальнику области. В нем
указывалось: «...ввиду неоднократных случаев уклонения
редакцией газеты «Казбек» от цензурных правил, а в данном
случае ввиду напечатания ею неразрешенной цензурой
статьи «К забастовке на Владикавказской ж.дороге», я
полагал бы применить к названной редакции
административную кару взятием газеты под билет, т.е. не разрешать
выпуск газеты в свет без предварительного на основании
ст.55 Уст. о ценз, и печ. сличения цензурой номера с
корректурным листом».290
В затребованном канцелярией объяснении Казаров
обвинял самого цензора, который неправильно зачеркивает
«статьи и заметки (перепечатки), пропущенные во всех
провинциальных изданиях», и, задерживая у себя цензурные
листы, задерживает своевременный выпуск газеты, тем самым,
заставляя рабочих работать сверхурочное время. Казаров
предупредил, что в случае нового задержания цензурных л и-
289 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-52, Д.-729, л.71.
290Тамже,л.73.
273

стов «за невыход очередного номера будет предъявлена вам
иск в сумме по 150 руб. дневного убытка».291
Оскорбленный цензор, чиновник канцелярии
губернатора, не мог снести такой дерзости незнатного и почти
неграмотного издателя. Цензирование «Казбека» превратилось,
по существу, в постоянное преследование газеты и ее
владельца. В конце 1905 года было предъявлено обвинение в
преступной деятельности Казарова, который, содержа
книжный магазин в г. Владикавказе, занимался продажей книг
«Вперед», «История революционного движения» и другой
нелегальной литературы».292
А вскоре, 15 января следующего года прокурорским
надзором снова было возбуждено против редактора, (после
Митина некоторое время редактором был сам издатель)
газеты «Казбек» Казарова преследование по второму пункту
129 статьи.
На этот раз отвести удар цензуры не удалось, и по ее
настоянию газета «Казбек» была администрацией
«приостановлена впредь до снятия в области военного
положения». Казаров понес материальный ущерб. Станки и люди
стояли без дела. За каждый час простоя надо было платить
рабочим или увольнять. Казаров усиленно хлопотал о
возобновлении издания: помогали рабочие, оставшиеся без
работы. В Казарове никто не видел крамольника, но
администрация не соглашалась на возобновление издания
газеты «Казбек». Такая комедийная игра подрывала в глазах
населения авторитет солидного органа управления -
администрации.
В борьбу за газету вступила жена Казарова - Анна
Петровна. Она неоднократно пыталась выступить в печати,
но всякий раз цензура и власти отвергали ее кандидатуру,
зная за ней такой «грех», как чрезмерную любовь к своей
нации. Они боялись, что печатный орган в ее руках станет сред-
291 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-52 «а», Д.-691, л.138.
292 ЦГА СО АССР, ф-480, оп-4, Д.-1209, л.З.
274

ством пропаганды сугубо национальных и, главным образом,
армянских идей. Тем не менее Анна Петровна постоянно
участвовала в делах мужа.
На этот раз волевая, энергичная Казарова не отступала.
Прошение за прошением писала она губернатору и добилась
того, что власти выдали ей разрешение, но только на газету с
новым названием.
22 февраля 1906 года, спустя месяц после закрытия
«Казбека», вышел первый номер газеты «Терек». А. П. Казарова
была ее первым издателем и редактором. В 1907 году с
№68 по 93-й в качестве редактора «Терека» был приглашен
В. А. Левандовский, а уже с 1912 года постоянным
редактором и издателем газеты считался Сергей Иосифович Казаров.
Но Казаров никогда не был фактическим редактором
своих изданий, не выполнял он эту роль и в «Тереке».
Обычно работа по редактированию газеты поручалась,
возможно за дополнительную плату, одному из более
грамотных журналистов в редакции. Казаров вообще не мог
заниматься чисто журналистскими делами, хотя бы потому,
что он, во-первых, не в силах был физически и практически:
к 1912 году он уже был владельцем многих типографий и
изданий, и ему нужно было заниматься хозяйственными и
финансовыми делами, чтобы стричь готовые купоны,
максимально выколачивать доходы из своих предприятий. А
это было связано и с разъездами, которые требовали
много времени.
Шесть прошедших лет не пропали даром, они ушли на
развертывание своего предприятия. Он установил свои
типографии в Пятигорске, Грозном и даже в Екатеринодаре, где
выпускал большую газету «Кубанский край». Казаров стал
печатным магнатом.
Первоначально газета «Терек» выглядела весьма скудно.
Да это и понятно. Во-первых, в газете некому было
выступать. Самые активные осетинские журналисты-демократы
были частью высланы из пределов области, частью посаже-
275

ны в тюрьму или поставлены в такие условия, когда писать
рисковали лишь единицы. Во-вторых, после закрытия
одного издания, другое не могло сразу заявить о своих
политических симпатиях и направлении. Это сразу обратило бы на
себя внимание цензуры. Газета «Терек» объявила себя
всего-навсего «ежедневной газетой» и превратилась в реклам-
но-хроникерский орган, каких было не счесть в буржуазной
России.
Помимо того, что две полосы - первая и четвертая -
были из объявлений, афиш, реклам, транспортных
расписаний и т.д., две внутренние состояли, за редким
исключением, из материалов Санкт-Петербургского телеграфного
агентства, перепечаток из других, большей частью
центральных, изданий.
Однако «Терек» постепенно обретал свое лицо,
набирался сил. До девятьсот девятого и даже десятого года идейный
рост газеты был сравнительно медленным и
незначительным. С приходом в редакцию Сергея Мироновича Кирова
газета претерпела серьезные изменения - из
либерально-буржуазного издания она превратилась в
демократический орган, нередко становившийся настоящей трибуной
революционных воззваний к народу, беспощадной критики
буржуазно-самодержавного строя.
Подписчики «Казбека», получающие теперь взамен газету
«Терек», видели, как эта новая газета понемногу брала курс
большого краеведческого и политического издания. Киров
широко использовал ее для пропаганды сочинений Ленина,
опубликовав по ним более 1200 своих статей293.
Одним из коренных вопросов в дореволюционной
России вплоть до Октября 1917 года было землеустройство
горцев. Аграрную комиссию Терской области по
землеустройству временнопроживающих в 1906 году возглавил
Г. А. Вертепов.
293 См. Мостиев Б. Революционная публицистика СМ. Кирова. -
Орджоникидзе, 1971.
276

277

Деятельность этой комиссии и ее председателя вызвала
недовольство у всей терской бедноты и передовых
образованных людей. В докладе «О мерах к поднятию
благосостояния среди туземного населения Терской области», сделанном
во владикавказском городском общественном собрании,
Вертепов обратился к молодой осетинской и всей горской
интеллигенции с призывом помочь комиссии для
быстрейшего завершения ее работы. Но, зная, что комиссия устроена
«по старому шаблону всевластной бюрократией»,
интеллигенция не отозвалась.
В мае 1906 года газета «Терек» опубликовала письмо
студента Д. Хетагурова «Еще о комиссиях г. Вертепова».
Автор письма упрекает Вертепова в том, что его
«комиссия» располагает очень скудными и недостоверными
сведениями, имеет поверхностное отношение к делу и потому
«молодая осетинская интеллигенция» не желает в ней
участвовать.
«Прежде всего бросается в глаза, - писал автор, -
желание комиссии разрешить земельный вопрос частично и
паллиативно, а не в целости и принципиально. Ею
упускаются из виду недавнее массовое истребление лесов,
столкновения малоземельных осетин с землевладельцами из
туземцев и с привилегированными казачьими станицами,
кои сдают крупную часть данной им земли в аренду,
причем главным арендатором этих земель являются осетины,
как горцы, так и плоскостные, - не только
временно-проживающие...»294 Д. Хетагуров указывал на «необходимость
коренного переустройства порядка землевладения
вообще». С этих позиций, писал он, «задачи и деятельность
теперешней комиссии по землеустройству осетин нужно
признать вредным, как вносящие большую путаницу в
положение вещей и вводящие население в излишние
затраты труда и денег».295
294 «Терек» №76 от 30 мая 1906 г.
295 Там же.
278

Совсем другой точки зрения придерживались «Терские
ведомости». Официальный орган администрации
предоставил у себя место В. Станишевскому.
В докладе ГА. Вертепова указано, что аграрные
беспорядки явились следствием не политических, а социальных и
экономических причин. При этом главными причинами
докладчик считает социальные, так как беспорядки начались в
сел. Хумалаг, где живет много интеллигентных лиц и где
земельный надел достаточен.
В. Станишевский в статье по поводу доклада Вертепова
высказал, как видно, не свое только мнение, но и редакции и
реакционной общественности. «Я со своей стороны
соглашаюсь с последним мнением на том основании, что
плоскостные селения не обрабатывают до сего времени всей земли,
которая находится в их владении».296
Через два номера в «Тереке» выступил А. Б., по-видимому,
А. Бурлак, специалист по аграрным вопросам. В статье «К
вопросу о землеустройстве в нагорной полосе» А. Б. заявляет,
что административные комиссии по земельным делам
«учреждаются только для отвода обывательских глаз, когда та или
иная потребность стала слишком острой и дальнейшее
игнорирование ея уже немыслимо».297
Характерная черта всех этих комиссий та, что они на
пушечный выстрел не подпускали к себе не чиновных людей, -
местных деятелей, подчас знатоков дела. В результате,
заключает автор, - «Работы кончаются, доклады представляются
куда следует, и, - в лучшем случае, - в конце концов
рождается на свет какое-нибудь худое мероприятие, никого и ничем
не удовлетворяющее».298
Частное заявление А. Б., его критика характера и
деятельности агрокомиссий не могло понравиться тем, кто
заинтересован был в такой их двойственности. Против точки зрения
296 «Терские ведомости» №№ 53-55 от 8-11 марта 1906 г.
297 «Терек» №78 от 1 июня 1906 г.
298 Там же.
279

А. Б. выступил некий Н. И. в статье «О землеустройстве»,
помещенной в №90. Не располагая никакими опровергающими
доказательствами, Н. И. ничего другого не нашел, как сказать,
что статья А. Б. «является странною и ни на чем не
обоснованною».
Русская колонизаторская политика в XVIII и XIX веках
не менее интенсивно проводилась царизмом в XX веке.
Прямым продолжением военного и экономического захвата
Кавказа была политика насильственной русификации края.
Образованные современники видели, что вместе с
прогрессом, общей культурой приход царской России лег тяжелым
бременем на народы Кавказа. «Русские, - писал А. Ца-ов,
- появившись на Кавказе, искусно воспользовались
безвыходным положением осетин, запертых в горах
враждебными племенами. Покорив Осетию, они предложили части
осетин выселиться на плоскость, что те охотно и сделали,
и в дальнейшем русские пользовались осетинами, как
незаменимым боевым материалом при покорении остального
Кавказа».299
Но это еще не все, продолжал автор. «К
характеристике современного состояния горцев нужно добавить еще, -
огромные правительственные поборы и ужасный
административный гнет. Начиная со старшины и кончая высшими
чинами области, - все продажно. Продажны и чины
судебного ведомства. Школы, которыми дорожат горцы и которые
существуют почти в каждом селении, - испорчены
миссионерским духом и явным желанием правительства обратить их в
орудие русификации и сделать рассадниками православия,
самодержавия и народности».300
Выражая свое недовольство и борясь против царизма,
горцы всегда питали глубокие симпатии к русскому народу,
тяготели к дружбе с ним и его культуре. Дружба между на-
299 «Терек» №85 от 9 июня 1906 г. ст. «Революционное движение в
Северной Осетии». (А. Ца-ов, по-видимому, Ахмет Цаликов - авт.).
300 Там же.
280

родами укреплялась взаимной поддержкой, всякая попытка
ущемить интересы русских трудящихся находила
сочувственный отклик в среде горцев.
Царизм вербовал себе на Кавказе людей для несения
внутренней службы в центральной России. Заевшая бедность
толкала многих горцев за гроши наниматься в презренные
стражники и выполнять карательную волю буржуа,
помещиков и кулаков. Передовые горцы - осетины, ингуши,
чеченцы, кабардинцы, балкарцы, кумыки и др. - видели в этом
позорное для своих народов явление и всячески боролись
против паломничества в царские стражники: проводили
собрания, сходки, беседовали с родными и близкими. Большую
помощь в этом оказала печать, осудившая вместе с ними и
народом царских наймитов. Так, в коротенькой заметке,
«Владикавказ», служащей вместо передовой, газета «Терек»
в №83 писала: «Ингуши постановили отозвать из России и из
Осетии тех своих соплеменников, которые служат там
стражниками, ввиду той некрасивой роли, которую ингушам
приходится выполнять на полицейской службе.
Приветствуя такое решение ингушей, мы полагаем, что
примеру их последуют и осетины, многие из которых тоже
водворяют порядок в России, делая лихие набеги на мирные
деревни...»301
Вскоре по этому же поводу «Терек» выступил повторно.
В статье «Они еще не узнали своих» М. Г-ев302 с Сожалением
замечает, что с каждым днем из России доходят все больше
и больше печальных известий о столкновениях
горцев-ингушей и осетин с крестьянами, об их бесчинствах, б расстрелах
ни в чем не повинных людей и т.д.
Автор с горечью спрашивает, знают ли «эти темные дети
гор и предгорий, - против кого их ведут, взвесили ли они,
оценили ли они свою «службу»? - И отвечает - «Они не
могли этого сделать; они еще слишком наивны для того, чтобы
301 «Терек» №83 от 7 июня 1906 года.
302 М. Г-в - псевдоним не установлен.
281

понять смысл освободительного движения и разгорающейся
борьбы двух совершенно противоположных начал.
Кто взял их, кто сманил их?
Это сманили их враги народа, организаторы темных сил
против него, провокаторы, возбуждающие и
натравливающие одну часть населения против другой. Уже близок
грозный суд народа, распознавшего своих и не своих...
Свободолюбивые сыны Кавказа!..
Против кого идете вы? Против своих же!
Кого убивают, кого истязают ваши братья там, в России?...
Таких же, как и вы, таких же, как и они - обездоленных и
нищих...
...Скоро-скоро все поймут свое положение и узнают
своих: и тогда уже трудно будет распоряжаться людьми, как
манекенами, тогда брат уже не поднимет руку на брата.
Великий трагизм и великое несчастье этих еще темных
сил и людей состоит в том, - заключает автор, - что они еще
не узнали своих.. .»303
В том же номере «Терека» редакция выступила с
критикой некоторых действий правительства, в частности
обмана народа и лавирования его в период революции. В
передовице 20 июня 1906 года газета писала: «Несмотря на то,
что у нас уже провозглашена свобода печати, что изданы
временные правила, долженствующие гарантировать эту
свободу,...многозаботливое сердобольное правительство
нашло пути, чтобы... по прежнему водворять везде
мертвую тишь.
Правительство издает правила, когда к тому понуждают
обстоятельства окружающей жизни, оно идет на уступки до
широковещательных манифестов. Но как только оно
ощупывает сколько-нибудь твердую почву под ногами, сейчас же
начинается обратная маршировка к «исконным началам,
сейчас же попираются только что изданные правила, сейчас
же газеты лишаются возможности появляться на свет божий,
303 «Терек» №92 от 17 июня 1906 года.
282

появляющиеся же отправляются в полицейские застенки для
назидания «вахмистров и городовых...»
Редакция обращается к читателю: «Неужели долго еще
будет продолжаться царство «вахмистров» и «городовых»,
неужели долго еще эти милые создания будут душить
сознательную здоровую жизнь в стране...». Читатель, конечно, не
оставался безмолвным к подобным вопросам.
«Из всех насилий самое отвратительное - насилие над
словом, - писала газета, твердо обещая: - И сколько бы оно
(правительство - авт.) ни упорствовало, сколько бы ни
зажимало нам рты, ни душило свободную печать, мы будем
говорить».304
Когда об этом в пору разгула черной реакции нельзя уже
было говорить открыто, редакция прибегала к эзоповскому
языку. Иносказательная форма передачи материала с этого
времени все больше распространяется в печати. К ней
широко прибегала и первая ласточка осетинской периодики
«Ирон газет», заявившая о рождении на Кавказе
национальной печати вообще.
«Как Гора родила Мышь», - так называется старинная
легенда, написанная Евг.Мауровым. Она появилась в «Тереке» 13
января 1907 г. и была перепечатана из «Утра». Легенда
рассказывает о том, как в одной стране высшим существом была Гора.
Люди верили в страшную, непоколебимую Гору, а «была
страшна только в той темноте, которую она же сама образовала».
За горой расстилалось голубое море, свет,тепло -то, чего
людям не хватало.
Жизнь становилась все хуже и хуже, - повествует автор. -
Решил народ двинуться на Гору, сдвинуть ее с пути и придти
в страну счастья. Пришел грозный час расплаты за все
человеческие страдания и муки. Жрецы, охранители покоя Горы,
объявили людям, что волноваться не надо, что настал час
милостей Горы. Люди всегда верили жрецам, Горе - и
обманывались, но решили проверить еще раз.
304 «Терек» №94 от 20 июня 1906 г.
283

«И вдруг Гора заволновалась... Казалось, будто в муках
родов содрогается, и верилось, что она сейчас рассядется и
явит обещанное чудо.
И вдруг раздался звук оглушительного взрыва, и тучи
дыма окутали Гору. В ужасе пал народ ниц, а когда все
успокоилось, поднял он свою голову и видит... пустое место. Народ
в недоумении. А жрецы в это время с видом восхищенья,
довольные, указывают на мышь, маленькую, еле-еле видную.
- Где же чудо, где милость, обещанная нам? - воскликнул
народ.
- А это не чудо разве? - отвечали жрецы, указывая на
маленькую серенькую мышь, сидящую около расщелины. -
Гора родила мышь, это ли не чудо, это ли не знак милости ее?
Люди стали спорить, объяснять друг другу значение
«чуда», что надо делать дальше.
«...страсти стали разгораться у них и, забыв о их общем
враге, стали угрожающими жестами подходить они друг к
другу, а жрецы с беззвучным смехом катались по земле,
шепча друг другу: «Как мы их надули!».
Мышь маленькая, серенькая Мышь, которую явила Гора
в тяжелых муках, - это царский Манифест, то самое
мизерное «чудо», которое было отнято правительством у народа
тут же. Автор легенды очень умело, средствами
иносказательного письма, просто и доходчиво раскрыл
антинародный характер буржуазного правительства и всех его
мероприятий. В легенде нашло свое отражение определение
тактики дряхлеющего правительства, высказанное Энгельсом,
которое заключалось в том, что правительство то делало
либеральные уступки, то забирало их в страхе, все больше
запутываясь.
Газета «Терек», перепечатав этот материал из центрального
издания, содействовала разъяснению массам, что они вновь
обмануты царизмом, уже в который раз. В статье Е. Б-ко305 «К
рабочему движению» она преследовала пропагандистские цели.
305 Е. Б-ко - псевдоним не установлен.
284

Этой статьей газета объясняла так, как умела ошибки русской
революции 1905 года, причины поражения. «Освобождение
рабочих-дело самих рабочих» пробовал напомнить автор
известный принцип, осуждая детскую наивность, с которой
многие еще «верят в постороннюю помощь».
«...Начавший и так бодро шагающий российский
«прогресс снизу» нельзя остановить никакими самыми жесткими
репрессиями, никакими тонкими ухищрениями
бюрократической клики, ибо он, по всем своим слагаемым, - прочная
основа надвигающегося народовластия и истинно
человеческой государственности...»306
«Терек» вступил в непримиримую борьбу с
ультрареакционной газетой «Правда». В одном из июньских номеров
«Правда» опубликовала по вопросу народного
просвещения пасквилянтскую статью, пытаясь, как это бывает, черное
выдать за белое. В статье говорилось, что «областная
администрация делает все возможное, чтобы побудить туземное
население к открытию школ, забота дирекции народных
училищ не оставляет желать лучшего - само же туземное
население относится к школам с полным равнодушием».307
Далее автор подкрепляет свои доводы несколькими
аргументами и фактами, что открытие новых школ в большинстве
случаев оказывается не более, как уступкой настоятельным
требованиям начальства. Равнодушие самого народа, по
мнению газеты, такая каменная стена, о которую
разбиваются все благие начинания начальства.
Газета «Терек» выступила с резкой критикой этого
шовинистского, заявления продажной «Правды». «Во вчерашнем
номере местной газеты «Правда», - писал «Терек» в
передовице, - помещена передовая статья, в которой возносится до
небес областная администрация и обливается помоями все
туземное население Терской области».308
306 «Терек» №92 от 17 июня 1906 г.
307 «Правда» (Владикавказ) от 17 июня 1906 г., передовая статья.
308 «Терек» №93 от 18 июня 1906 г.
285

Автор передовицы, по всей вероятности кавказец по
происхождению, кровно воспринял оскорбительное,
унизительное заявление буржуазной прессы. Он с негодованием писал
далее: «Нужно или не хотеть доискиваться истины или быть
по меньшей мере наивным, чтобы начинания начальства о
просвещении туземного населения считать благими, а самый
туземный народ равнодушным к просвещению.
Нужно полагать, что автор статьи или совершенно не
знаком со способами распространения просвещения среди
туземного населения, или хотел написать заведомо наглую
ложь».309
«Терек», смело выступавший за интересы края, очень
скоро приковал к себе внимание простого народа,
интеллигенции, значительно выросли их симпатии к нему. Он мог
уже двигать нравственными и духовными силами людей.
Возросший авторитет «Терека» был недоброжелательно
встречен в административных кругах области. Началось
преследование. К «пресечениям» усердствующей цензуры
добавились захваты полицией газеты на улицах, шантажи.
Так, например, было в Петровске, где «два дня подряд
петровская полиция отбирала у газетчиков газету «Терек», не
допуская ее к продаже».310 А спустя месяц, 3 августа по
распоряжению вр. генерал-губернатора типография Казарова
была «запечатана» на 10 дней, и газета все это время не
выходила.
Несмотря на все грозные меры терской жандармерии,
газета «Терек» не изменила своему курсу. Она продолжала
критиковать равнодушие, лицемерие, беспорядки,
защищать национальное равноправие, требовать должного
внимания к краю со стороны правительства и местной власти. С
А. П. Казаровой, а главным образом с теми передовыми
людьми, кто стоял за ней и газетой не так легко было говорить
администрации.
309 Там же.
310 «Терек» №102 от 29 июня 1906 года.
286

По одному из очередных доносов генерал-губернатор
Колюбакин 22 июня 1907 года наложил новый штраф на
А. П. Казарову в размере 500 рублей. Но и это наказание
властей не сломило духа газеты.
В номере 154 «Терек» вновь вернулся к одной из самых
жгучих, насущных проблем - постановке образования и
школьного дела в области. Причем, статья опять носила
обличительный характер и была направлена против
неправильных действий терской администрации.
В статье «К школьному вопросу в Осетии» редакция
газеты заявила, что желание администрации области пригласить
на должность наблюдателя осетинских школ священника
наводит на грустные размышления. «Видно, не скоро еще
школы осетинские станут на ноги и долго еще будут влачить
такое жалкое существование, как сейчас...», - писала газета.
Осетинские школы нуждаются в настоящем
руководителе, а не в начальниках, от наблюдений которых школы Осетии
пришли «в упадок»; при этом в таком, который бы сумел
вдохнуть жизнь в школьное дело».
Для исправления школьного дела в Осетии нужен
человек энергичный, авторитетный, указывала газета, и
назвала одну из наиболее заслуживающих кандидатур,
которую всегда поддержат учителя и народ, - учителя Харитона
Уруймагова. Назначение на этот пост X. Уруймагова «было
бы самым полезным для дела»,-заключала газета. Народная
кандидатура не внушала доверия администрации и была
отклонена.
Некоторые руководящие чиновники из русских
нередко старались представить себя истинными благодетелями,
считая свою деятельность неповторимо полезной для
прогресса края. Так считал и Завадский, попечитель Кавказского
учебного округа, напечатавший в №166 «Терека»
прощальное письмо. В нем он признавался в особенном уважении
к труженикам просвещения, в отеческой любви вообще к
школе.
287

По поводу письма ушедшего в отставку попечителя
высказался неизвестный автор под псевдонимом «Бывший
учитель». В статье «Поздняя оценка» он дал объективную
характеристику деятельности этого чиновника, вклад которого в
развитие области вылился больше, как часто приходилось
наблюдать на Кавказе, в личную выгоду.
«Читая его, можно подумать, - писал автор, - что 23 года
службы г. Завадского протекли в период золотого века
Кавказской школы и ее тружеников». А между тем, «в это
время был совершен вопиющий разгром армянских школ; в
это время в туземных школах самым откровенным образом
культивировалась русификация молодого туземного
поколения; из этих школ изгонялось преподавание на родном
языке и вводился знаменитый естественный метод Левитского;
туземные учителя, не желавшие умышленно калечить детей
родного народа, подвергались гонениям, хотя и к ним
вполне применимы прощальные слова г. Завадского: «они отдали
свои душевные силы дорогой для них школе - честно, бодро,
самоотверженно работали».311
Отвратительная постановка школьного дела в Терской
области вызывала опасения и тревогу у передовой
общественности. Мириться с удушливой атмосферой в школе, где
«умерщвляется дух живого человека», было дальше невозможно,
настоятельно требовалось изменение системы обучения.
27 января 1907 года редакция «Терека» предоставила
на страницах своей газеты место корреспонденту С-ей.312 В
письме в редакцию «Голос общества» он поднял голос
против «нравственного калечания и физического самоубийства
среди детей, которые имеют место благодаря невыносимым
условиям господствующего в школе режима».
Автор и газета со всей передовой общественностью
области требовали «неотложного коренного переустройства
учебно-воспитательного дела..., поставить воспитание и
311 «Терек» №170 от 3 октября 1906 г.
312 С-й, псевдоним не установлен.
288

образование будущих граждан и общественных деятелей
на должную высоту современных культурных требований и
духа времени».
В стране гор в силу социальных и религиозных причин
женщины не имели равных прав с мужчинами. Это была
поэтому самая отсталая часть населения. Уже в XIX веке стали
раздаваться на Кавказе отдельные голоса, ратовавшие за равные
права и женщин и мужчин, за привлечение более
образованных женщин к общественной и государственной
деятельности. В начале XX века этих сторонников стало еще больше.
Газета «Терек» неоднократно выступала за эмансипацию
женщин. В номере 50-ом, она обратила внимание читателей,
а главным образом женщин Кавказа на воззвание москвичек,
призвавших всех русских женщин подписать требование о
своем равноправии с мужчинами, которое предполагается подать
в Государственную Думу. Упомянутые требования «Союзом
равноправности женщин» были разосланы по всей стране.
«Тогда же мы, остановившись на этой инициативе
московских женщин, довольно подробно выяснили всю вопиющую
несправедливость бесправия женщин и ссылкой на факты,
полагаем, убедили своих читателей в необходимости
уравнения гражданских и политических прав женщин наравне с
мужчинами..., писал Старик313 в статье «К случаю».
Теперь настал момент доказать кавказским женщинам,
что мы были правы, говоря о их гражданской зрелости,
настал момент, когда они не только на словах, но и на деле
могут доказать, что они далеки от идеала гарема, что им
противны эти идеалы, что они все, как один человек, жаждут
общественной работы, жаждут вложить и свою лепту труда и
знания на славу и процветание родины, на развитие и
укрепление тех свобод, за которые борется ныне весь мир».314
313 Старик - весьма распространенный псевдоним, им, например,
подписывался и Коста Хетагуров. В данном случае лицо,
скрывающееся за ним, неизвестно.
314 «Терек» №53 от 7 марта 1907 года.
289

Периодические выступления «Терека» по женской
проблеме имели большой общественный резонанс. Она стала
темой важных принципиальных дискуссий. Много сил
раскрепощению женщины-горянки отдали революционные
демократы Кавказа. И все же положение ее в
дореволюционное время оставалось почти неизменным. Полную свободу и
равноправие горянки Кавказа, как и других окраин царской
России, получили после свержения самодержавия и
установления советской власти.
Второй год своего выхода (1907) «Терек» завершил
серией статей Г.М. Цаголова по земельному вопросу и
социально-бытовому положению терских крестьян нагорной
полосы. Статьи печатались за подписью «Г»315 под общим
названием «Заметки о нагорной полосе» и были непосредственным
откликом на выступления буржуазных
социалистов-аграрников, запутавших вопрос окончательно.316 В них Цаголов
подверг критике тенденциозную деятельность современных ему
землеустроительных комиссий и доказал, что как в нагорной
полосе, так и на равнине Терской области земельный надел
горцев-крестьян крайне ничтожный. Урожай, полученный с
такого надела, едва ли хватает даже самой небольшой семье
на треть года, остальные две трети семья должна голодать.
Заслугой Цаголова является и то, что он требовал
удовлетворения земельных нужд не только осетин, но в
одинаковой мере и всех кавказских народов.
Одна из заметок о нагорной полосе вызвала со
стороны старшего землемера областной чертежной конторы
Н.П. Тульчинского, более других осведомленного в
нагорной полосе, «Открытое письмо» Цаголову, помещенное в
№273 «Терека». В этом письме Тульчинский вынужден был
дать пояснения к своей статье, которую он, Цаголов,
цитировал в упомянутой «заметке». Дело в том, что Тульчинский,
315 «Г» - псевдоним Г.М. Цаголова.
316 Газета «Терек» №№206, 218, 226, 233, 274, И-Х1-1907 г. Статьи эти
позднее были собраны в книгу «Край беспросветной нужды».
290

опираясь на данные буржуазной статистики, доказывал, что
земельный голод горцев не такой уж сильный, как его
представил Цаголов, и тем самым поддержал выводы Вертепова и
Станишевского.
В полемической статье «По поводу письма г.Тульчинско-
го» Цаголов указал на заблуждения автора «Открытого
письма» и предупредил землеустроительную комиссию, куда
входил и Тульчинский, от ошибок.
«Нужно помнить, - утверждал Цаголов, - что ошибки в
подобных вещах не имеют того безразличного характера,
как, например, ошибки при решении арифметических задач.
Ошибки, допущенные при решении земельных вопросов,
неизбежно влекут за собой страдания ни в чем не повинных
людей. Каждая ошибка здесь ложится тяжелым гнетом на
население. Каждую ошибку потом, впоследствии, приходится
поливать слезами и кровью человеческой..., а слез и
страданий здесь и без того много.. .»317
С момента опубликования в «Тереке» «Заметок о
нагорной полосе» Цаголов становится ведущим публицистом
области, лучшим знатоком и теоретиком в вопросах аграрной и
социально-общественной жизни Терской области. Цаголов-
журналист дал верный научный анализ процесса полного
обнищания кавказского крестьянина в результате
проникновения в деревню капитализма, банковского капитала в
частности. Цаголов был против учреждения крестьянских
земельных банков, потому что он видел в них новую форму
ограбления и закабаления крестьян. В статье «Еще два слова»
он писал в 1908 году: «...банк по своему старому Ьбыкнове-
нию пригревает своими лучами не тех, кто плохо одет и кому
холодно.. .эти остались где-то в стороне..., - а, наоборот, тех,
кто и без этих лучей чувствует себя не особенно скверно».318
Из короткого анализа казаровских изданий следует, что
газета «Терек» по сравнению с «Казбеком» сделала шаг впе-
317 «Терек» №281 от 18 декабря 1907 года.
318 «Терек» №29 от 5 февраля 1908 года.
297

ред в сторону демократизации. Газета «Терек» порой была
даже очень резка в критике местной администрации,
насильственной русификаторской политики. Этот курс был
сохранен при редакторе В.А. Левандовском и СИ. Казарове,
вернувшемся к этому изданию после первых грозных бурь
столыпинской реакции.
Недостатком и той и другой газеты было то, что они
не придерживались четкой линии в выборе материалов.
Желая идти в ногу со временем, помещая на своих
страницах статьи и корреспонденции либерального и
демократического направления, газеты «Терек» и особенно «Казбек»
параллельно давали материалы религиозно-мистического
и монархического содержания. Эти газеты охотно отводили
место статьям государственных служащих и реакционно
настроенным людям.
Однако «Терек» в своем политическом развитии
неуклонно прогрессировал. В состав редакции вошли такие опытные
журналисты, как мастер сатиры Александр Солодов,
репортер Дмитрий Коренев. Все эти обстоятельства позволили в
1909 году С. М. Кирову, молодому томскому рабочему,
бежавшему от преследования жандармов, выбрать для
продолжения политической борьбы именно эту газету.
292

ЗАРОЖДЕНИЕ И РАЗВИТИЕ
НАЦИОНАЛЬНОЙ (ОСЕТИНСКОЙ)
ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ
И КНИГОИЗДАТЕЛЬСКОГО ДЕЛА
Осетинская периодическая печать имеет более чем
вековую историю. Ее возникновение непосредственно связано
с первой русской революцией, волны которой разбудили и
Кавказ.
Детище народной революции, осетинская
периодическая печать всегда выступала выразительницей дум и чаяний
широких трудящихся масс. Одной из ее заслуг является то,
что она никогда не ограничивала себя рамками
узконациональных интересов. Она часто обращалась к жизни соседних
народов, братьев по судьбе: чеченцев, ингушей,
кабардинцев, балкарцев, дагестанцев, черкесов, карачаевцев...,
предоставляла им свои страницы.
На заре своего рождения молодой осетинской печати
приходилось особенно тяжело. Причин было много. В числе
главных следует назвать колониальную политику русского
самодержавия. Царизм старался держать в темноте и
невежестве народы окраин России, тормозил их культурное и,
более того, политическое развитие, неохотно реагировал на
все новое, прогрессивное. Экономически отсталые народы
слабо противостояли царской политике угнетения, рост
духовной и материальной культуры подвигался едва заметно.
В силу этого не многие народности Северного Кавказа могли
похвастаться наличием в дореволюционное время
значительных культурных сил, настолько подготовленных, чтобы
организовать у себя, а затем и двигать вперед печатное дело.
В этом отношении более выгодно отличалась от своих
соседей Северная Осетия, еще задолго до начала XX века
293

заметно выделявшаяся по уровню своего образования и
культурного развития. Согласно Терскому календарю на
1915 год в Северной Осетии грамотных было 15,8%, по
другим данным - 17%, т.е. каждый шестой осетин. По данным
Д. Ахмедова у карачаевцев -1,5, адыгейцев и черкесов -
1, 2, кабардинцев - 1,9, балкарцев - 0,9, чеченцев в селах
- 0,9%.319
Нередко отдельные недоброжелатели пытаются
обвинить ученых в необъективности, когда встречают не
устраивающие их факты и цифры из жизни другого народа. Но
«винить» в таком случае надо не этих исследователей, а народ,
который упорным трудом и тягой к просвещению достиг
таких результатов.
Известный кавказовед, проф. Краснов, немало лет
посвятивший исследованию истории народов Кавказа, и в
частности осетин, в конце XIX века писал в своих очерках:
«Осетины, один из немногих народов Кавказа, не только
способный к быстрому восприятию культуры, но и
делающий на этом поприще большие успехи. Они обещают
сделаться для Кавказа тем, что швейцарцы для Альп... Осетины
жаждут образования, они охотно открывают школы,
посылают туда детей, изучают русский язык, и население им уже
владеет».320
Об этом писали и «Терские ведомости» в №120 за 1899
год в статье «Народное образование в Терской области»
М. Лысенко приходит к выводу: «Если же из общего числа
туземцев, населяющих Терскую область, выделить Осетию,
которая, благодаря школам Общества восстановления
христианства на Кавказе, постепенно прониклась стремлением
к образованию и имеет уже на 98 тыс. населения 57 училищ,
319 См. Ахмедов Д.М. Национальная печать Северного Кавказа,
1917-1937 гг. - Махачкала, 1989, сс.47,84,97,114; Бербеков Х.М. Очерки
истории советской Кабардино-Балкарии. - М., 1958, с.10.
320 Краснов, проф. «В горах и предгорьях Кавказа» (очерки). -
Владикавказ, 1898, с.15.
294

то на все остальное туземное население области,
простирающееся численностью до 434 тыс., приходится только 13
училищ, или одно училище на 33,4 тыс. населения».
Осетинская письменность, дошедшая до нас по
различным археологическим источникам, относящимся к началу IV
века н.э., не получила широкого применения ни в свое
время, ни позднее из-за отсутствия государственности у алан, и
была утеряна. Спустя несколько столетий, когда в IX—XII веках
уже была государственность в ее раннефеодальной форме и
появилась необходимость в фиксации правовых актов и
передаче другой важной информации официального толка, от
старой письменности предков не осталось никаких следов,
разве что смутные коды ее в генетической памяти народа.
Второе возрождение осетинской письменности
сохранившейся до наших дней относится ко второй половине XVIII
века. В 1764 году в Моздоке была открыта первая осетинская
школа, из которой вышли первые грамотные люди, многие из
которых затем продолжили учебу в Астраханской духовной
семинарии. Выпускники этой школы, превосходно знали и
русский язык и русскую письменность.
Несмотря на преобладающую неграмотность
населения, ингуши и чеченцы также были не далеки от создания
своей письменности. В газете «Правда», выходившей во
Владикавказе, в 29 номере за 29 января 1906 года была
опубликована статья Васан-Гирея-Джабаги «Ингуши и
грамотность». Автор этой статьи указывает, что «общество
народных чтений задумало издать первую ингушскую книжку с
алфавитом Услара, которым пользуются в настоящее время
осетины».
Идея, говорит автор, похвальна. Однако по трем
основным причинам: «по технологическим соображениям,
во-первых; во-вторых, ввиду малого распространения у населения
русской грамотности и в третьих, из чисто религиозных
оснований найдет среди ингушей и чеченцев многих
влиятельных противников».
295

Поэтому автор предлагал положить в основу
письменности более родственный арабский шрифт. Васан-Гирей также
считал, что «привить ингушам и чеченцам родную
письменность, а также разработку и приспособление арабских
знаков к туземным языкам» должны взять на себя
интеллигентные ингуши и чеченцы.
Такая попытка уже была сделана. Автор этой попытки (по
видимому сам Васан-Гирей-Джабаги. - авт.) «убедившись из
практики, что наиболее подходящим является не русский,
а арабский шрифт, составил несколько лет назад
начальную ингушскую книжку, которая им была передана для от-
печатания приват-доценту Киевского университета г. Грену.
Последний, завладев чужой рукописью, - пишет газета, - по
настоящее время не возвращает ее автору. Конечно, при
первой возможности по черновым наброскам рукопись эта
будет восстановлена».
Мне неизвестно, была ли восстановлена рукопись
В.-Г.-Джабаги, но можно сказать, что ингуши и чеченцы еще в
начале XX века стояли на пороге создания своей
национальной письменности.
Не прошло и двух десятилетий, как в мае 1923 года во
Владикавказе появилась ингушская газета «Сердало», а
немного позже, в марте 1925 года - чеченская газета «Серло» в
Грозном. Оба эти названия означали в переводе на русский
язык «Свет».
Обретя еще во второй четверти 19 века свою
письменность, осетины к описываемому времени имели свою
художественную литературу, сложившихся литераторов: гиганта
поэзии Коста Хетагурова, а также талантливых поэтов и
писателей Блашка Гурджибекова, Александра Кубалова, Инала
Канукова, Елбыздыко Бритаева и др.
Другой причиной, тормозившей развитие местной
печати, было отсутствие материальной базы - шрифта, станков
и других необходимых для печати технических атрибутов, а
также крайняя скудость денежных средств.
296

И, наконец, самой существенной, пожалуй, является
административный режим, царивший в национальных окраинах.
Проводи царское правительство еще до октябрьского
переворота 1917 года более гуманную политику в отношении
инородцев, пожалуй все народы Северного Кавказа имели бы свою
национальную печать, поскольку к этому времени все они уже
имели достаточную творческую интеллигенцию. Но, к
сожалению, они не получили необходимых для этого предпосылок. И
только в начале 20-х годов XX века их инициатива получила
государственную поддержку и появилась национальная печать.
1905 год для Терской области, как и для многих регионов
центральной России, был годом начала массового рабочего и
крестьянского движения. В связи с этим для борьбы с
народными волнениями царская охранка активизировала все силы.
Чиновники и власти были наделены чрезвычайными
полномочиями, область была объявлена на военном положении. Это
облегчало борьбу с трудящимися края, ее демократическими
слоями и, конечно, местной печатью, правовое положение
которой было много хуже, чем где-либо.
Вспыхнувшая однажды декабрьским утром 1906 года
владикавказская «Искра» была тут же погашена. Это была тогда
первая на Тереке социал-демократическая газета, первый и
единственный номер которой вышел по инициативе
меньшевиков Терско-Дагестанского комитета РСДРП.
Революция 1905 года разбудила и всколыхнула горские
народы, вовлекла их в политическую борьбу. Бурно
развивавшиеся революционные события стали занимать
центральное место в общественной жизни горцев. Все понимали
- происходит что-то великое.
Однако из-за отдаленности столицы и других
промышленных центров России, слабой связи с ними, следить за
происходящими событиями, за развитием революции было очень
трудно, почти невозможно. Потребность в такой
осведомленности совсем незначительно удовлетворяли редкие
агитаторы-пропагандисты, преимущественно студенты, приезжавшие
297

на побывку домой, а также прокламации на русском и
осетинском языках, отчасти печатные, отчасти гектографированные.
Нередко известия приходили с опозданиями и
извращениями. Русские тексты могла читать только небольшая
горстка грамотных людей (17%), вся же остальная масса
осетинской бедноты оставалась в неведении происходящего или
знала со слов случайных и заезжих людей. Появилась острая
необходимость в своей газете.
Передовые образованные осетины задолго до первой
русской революции хотели иметь печатный орган, который
был бы понятен и доступен всем. Об этом мечтал еще в 90-е
годы Коста Хетагуров. Несомненно, и издание осетинской
газеты имел он ввиду как журналист, когда писал: «Во
всяком случае, рано или поздно, все служащие в разных концах
России, интеллигентные осетины, как и их
предшественники, вернутся в Осетию, и, вероятно, примут более активное
участие в общей культурной работе осетин».321
В конце 90-х годов Коста Хетагуров обратился с призывом к
наиболее видным представителям осетинской интеллигенции
поддержать его в создании специальной горской
общественно-литературной газеты. Однако его обращение было
встречено интеллигенцией очень холодно, из-за чего Коста, по
словам Андукапара, дяди поэта, «был очень огорчен и подавлен».
Первая русская революция ускорила возникновение
национальной газеты, создала для нее необходимые
предпосылки. Но для этого необходимо было иметь постоянный состав
сотрудников-энтузиастов, которые работали бы в редакции
на общественных началах, найти средства на содержание
газеты, пока появятся у нее подписчики и станет
самоокупаемой. В числе первых могли быть Цомак Гадиев, А. Бутаев,
К.Л. Хетагуров и Г.М. Цаголов. Но Коста уже не было в живых,
а что касается второго, который имел такой же солидный опыт
журналиста, много лет сотрудничавшего с разными газетами
и журналами - Г.М. Цаголов, то он не владел осетинской пись-
321 Хетагуров Коста. Публицистика.! IV. М., 1960, с.218.
298

менностью в той мере, чтобы писать статьи на родном языке,
но мог принять участие как переводчик.
Постепенно идея охватила массы. В селах и горных аулах все
явственнее стали раздаваться голоса, требующие своей газеты,
и все чаще стала собираться и дискутировать по этому
вопросу осетинская интеллигенция. Наконец, летом 1906 года
наиболее деятельная группа - Дзыбын Газданов, Сабан Коченов,
Цоцко Амбалов, Алмахсит Кануков, студенты Асланбек Бутаев,
КамболатУртаев и Цомак Гадиев приступили к созданию газеты.
Редакционная коллегия, отмечал впоследствии Ц. Гадиев,
подобралась весьма случайно, но очень удачно. В ее состав вошли:
доктор, агроном, педагог, составитель осетинской «Начальной
книги», студент-юрист, студент-медик, студент-филолог.
Предлагались многие названия газеты: «Рухс» («Свет»),
«Хур» («Солнце»), «Хурзарин» («Солнечное сияние»), «Райсом»
(«Утро»), «Фадис» («Набат»), «Ирон газет» («Осетинская
газета». Редколлегия остановилась на последнем предложении.
Редактором избрали Асланбека Бутаева.
Юрист по образованию, Асланбек Бутаев более других
подходил на эту должность, так как хорошо знал газетное
дело. Редактор «Ирон газет» до последнего времени работал
в газете «Казбек», а еще раньше - управляющим
крупнейшей ашхабадской типографией. Седьмого марта 1906 года
Александр (Асланбек) Бутаев подал прошение на имя
начальника Терской области. В нем он заявлял о себе
следующее: «Так как типографское дело мне близко знакомо, то
прошу, Ваше превосходительство, назначить меня
заведующим областной типографией. Я два года был управляющим
самой крупной типографией в Туркестане, типографией
К.М. Федорова, контр-агента среднеазиатской дороги, в
которой установлены новейшие машины до наборных машин
включительно, служащих и рабочих до 150 человек и
обороты свыше 200 тыс. руб. В виду этого обстоятельства, я
полагаю, что сумел бы заведовать и областной типографией».322
322 ЦГА СО АССР, ф-11, оп-53, д.993, д.65.
299

Асланбеком Бутаевым предпринималась также попытка
издавать осетинскую газету лично. Она должна была
называться «Фидиуаг» и выходить в г. Владикавказе. Но
«возбужденное... ходатайство»... было отклонено.
Несмотря на журналистский опыт редактора, выпуск
«Ирон газет» был сопряжен с многими организационными
трудностями.
Но, благодаря находчивости и связям, главным
образом, самого редактора, они были успешно преодолены.
СИ. Казаров, у которого до этого состоял сотрудником
Бутаев, согласился поставлять бумагу, хозяин другой
типографии З.И. Шувалов выделил наборщика, единственного
печатника, знакомого с осетинским шрифтом. И тот и другой
издатели хотели извлечь из нарождающейся газеты обычную
выгоду, окончательно перетянуть на свою сторону и
расширить за ее счет свое производство. Например, Казарову были
нарисованы «блестящие перспективы» осетинского
издательства и обещано, что оно будет всецело сосредоточено у
него, как только он приобретет осетинский шрифт.
Тогда же появилась в «Тереке» заметка: «Имеет выйти на
днях осетинская газета не «Фидиуаг», как предполагалось, а
«Ирон газет» (Осетинская газета)».323
Первый номер осетинской газеты «Ирон газет» появился
на свет 23 июля 1906 года. С этого времени почти месяц, пока
власти не закрыли газету, она исправно выходила два раза в
неделю, каждое воскресенье и четверг. Всего вышло девять
номеров. Газета становилась на прочные ноги, имела все
предпосылки для дальнейшего развития. Средства ее «уже достигли почти
250 рублей - сумма значительная по тому времени и
обстоятельствам. Круг подписчиков, читателей и корреспондентов
расширялся все больше и больше. Создавалась база... И вдруг
один росчерк пера генерал-губернатора прекратил
существование газеты, - с горечью вспоминал Цомак Гадиев.324
323 Газ. «Терек», №117,1906 г.
324 Журн. «Горский вестник», №2. - Владикавказ, 1924, с. 66-72.
300

Последний 9-й номер вышел 20 августа 1906 года, а через
несколько дней ее редактор был заключен в тюрьму.
Появление первенца осетинской периодики было
встречено во всей Осетии с великой радостью. В ней, как и в
первой ласточке, видели добрую и счастливую предвестницу
осетинской издательской весны.
По словам того же современника «весть о выходе
газеты облетела всю Осетию. В адрес редакции направлялись
отовсюду одобряющие приветственные и благодарственные
письма. Потекли средства в виде подписной платы и в виде
«посильной помощи». Во многих местах образовались
«колонии читателей», отдельные группы сочувствующих
устраивали даже празднества по случаю выхода газеты. Стали
поступать корреспонденции с мест...».
307

На появление первой осетинской газеты откликнулись
многие соседние газеты. Вот что писала грузинская «Шрома».
«Из наших соседей, мелких национальностей Северного
Кавказа, самой культурной является осетинская нация.
В Северной Осетии (в Терской области) за последнее
время заметно развилось просвещение.
23 июля вышла первая осетинская газета «Ирон газет»,
направление которой, как явствуют первые два номера,
прогрессивное. Обязанностью своей эта газета считает в силу
своих возможностей служить осетинам как Северной Осетии,
так и Южной, внести среди осетин просвещение,
всесторонне осведомлять их о происходящем на Кавказе, в России и в
других странах.
В современном освободительном движении и
потусторонние осетины (т.е. Северная Осетия - авт.) приняли
горячее участие. В этом отношении они не отстали от Грузии. Они
тоже, как мы, подверглись репрессиям, слышали выстрелы из
пушек. Вместе с этим, мы должны констатировать, что
движение потусторонних осетин приняло культурный характер...
Новая осетинская газета не стесняется разоблачать
недостатки своего народа. Это первый признак того, что у
осетин хорошее будущее и что новая газета будет в пользу
нации.
Желаем нашему соседу - вновь поднимающемуся
собрату - успеха. Георгий».325
Придерживаясь единого мнения о направлении газеты,
которое должно было быть прогрессивным, члены
редколлегии расходились в целях и содержании издания. «Старшая»
половина редколлегии делала акцент на
культурно-просветительские задачи, как то: обучение населения грамоте,
распространение знаний, рассказы о жизни других народов,
искоренение устаревших и вредных обычаев, подъем
национального самосознания родного народа, объединение двух
частей Осетии - Северной и Южной.
325 Газ. «Шрома», №100, от 6 августа 1906 г. Перевод В. Цабаева.
302

Другая «младшая» половина редколлегии, воспитанная
на идеях и лозунгах эпохи, и потому более решительная,
ставила перед газетой революционные задачи. Как главное и
непреходящее требование выдвигалось воспитание масс в
духе абсолютной политической свободы, для чего
обязательно помещать на страницах «Ирон газет» воззвания и
прокламации революционных партий. Автор указанной выше
статьи в журнале «Горский вестник» Цомак Гадиев отмечает,
что «и по направлению, и по содержанию газета
представляла компромисс между этими двумя тенденциями, но тем не
менее она сохраняла до конца замечательную для первой
национальной газеты и для такого бурного и взбаламученного
времени, как лето 1906 года, цельность и единство».
Передовица первого номера этой газеты выражала
программу «старшего» состава редколлегии. Возможно это
было продиктовано тактическими соображениями, чтобы с
первого номера не навлечь на газету «недреманного ока»
цензуры и официальных приспешников «ощетинившейся
власти».
И хотя «у газеты не было четкой и ясной программы»,326 ее
голос часто звучал по-революционному. В передовой статье
второго номера газеты, принадлежащей писателю Цомаку
Гадиеву, проводится идея свержения самодержавия, смены
старого строя новым, разумным строем.
«Идутгоды... Меняются времена..,-писал Цомак.-Жизнь
стремится вперед... И люди берутся за другие дела,
добиваются новых порядков, нового счастья. Чем дальше, тем
трудней и невыносимей жизнь.
Стал роптать народ: нельзя жить дальше по-прежнему. Не
в силах больше переносить муки и страдания. Горя хлебнули
по горло... Не скупились господствующие каннибалы на
унижения и издевательства, ни во что нас не ставили алдары, не
щадили нас, голову и спину разогнуть не давали...
326 Ардасенов Х.Н. «Революция 1905-1907 годов и осетинская
литература». Орджоникидзе, 1957. Оттиск из XIX т. «Известий» СОИГСИ.
303

Поняли люди, что власть не богом дается, и начали
борьбу: кто словом, кто пером, а кто и делом.
...Правительство засуетилось. Стало ясно, что народ
больше не успокоится, пока не добьется своего».
Подобные статьи революционизировали народ, вселяли
в него веру в успех борьбы, в победу, учили, что только силой
можно добиться свободы и счастья.
Эта мысль прозвучала и в последнем номере газеты. Она
писала: «Народы замучены тяжелой жизнью. Они повсеместно
всколыхнулись, требуют новых порядков, новой жизни». - И
далее вывод, намекающий на необходимость насильственного
захвата власти трудовым народом. - «Правители, которые до
сих пор сидели на шее народа, пили его кровь, кто до сих пор
для своего удовольствия обирал трудящихся, добровольно не
согласятся установить новые порядки, изменить строй».327
Через всю газету красной нитью проходит политическое
бесправие, нищета и безземелие осетин. Редакция
систематически помещает статьи и корреспонденции о тяжелом
экономическом положении угнетенных классов, воспитывая
горцев в духе солидарности с русскими рабочими и крестьянами.
Газета утверждает, что у горца - осетина, ингуша, кабардинца,
балкарца и у русского мужика - одна судьба, одна тяжкая доля.
Русский мужик, надломленный жизнью, также умирает под
царским игом от голода на бескрайних просторах России, как тот же
горец-осетин, ингуш, кабардинец, мечтающие о клочке земли.
И русского, и горца объединяют общие интересы и цели, и
для их достижения особенно необходимо взаимопонимание
и единство. Важно сохранить сплоченность и не
поддаваться провокациям властей, натравливающих русских на
евреев, татар на армян, казаков на горцев, осетин на ингушей и
наоборот. «Для горских народов, - указывала газета, - в
особенности для осетин и ингушей, - это вдвойне необходимо в
такое тревожное время».328
327 Газ. «Ирон газет» №9,30 августа 1906 г.
328 Там же, №2 от 27 июля 1906 г.
304

В атмосфере подогреваемой властями вражды,
преступлений отдельных лиц - разбоев и грабежей, вселяющих
тревогу во взаимоотношения осетин и ингушей, - «Ирон газет»
призывал к миру и добрососедству. «Мир, мир, - обращался
неизвестный автор «Балццон» в статье «Село Батакаюрт», - да
не послужат преступления отдельных сумасшедших лиц
поводом для вражды и недоразумений двух соседних народов.
Одинаково угнетены мы, одинаково нищи, одинаково малы,
и если еще понапрасну истреблять будем друг друга, то что
тогда останется от нас?..»329
«Бесчинство властей и в том, - заявляет Ас-бек (Асланбек
Бутаев - авт.), - что когда бывают напуганы, выход из
состояния паники они находят в натравливании народов друг на
друга...
К этим грязным делам власти прибегают для того, чтобы
поссорить между собой народы, чтобы не было у них общего
лада, чтобы отвлечь их от борьбы за новую жизнь и чтобы не
выступали они в братском единении против правительства».
Дальнейшее развитие эта мысль получила в статье
«Ардауынц на» («Нас стравливают»), автором которой снова
является сам редактор газеты.
Редакция обращала внимание и на внутреннее состояние
своего народа. Как самое тяжелое и губительное для нации
зло, она называла разброд, наметившийся внутри одного
народа. «Мы - рассыпавшееся стадо, - писала редакция. - Нет у
нас ни единства, ни взаимопонимания. Кто называет себя «ала-
гирцем», кто «куртатинцем», кто «дигорцем»... Перед лицом
грозной опасности нам нужно понять, наконец, нашу
взаимную близость, общность наших интересов. Только в этом
случае народ наш в силах будет уберечь себя...» от разброда.330
«Ирон газет» решительно выступила против другого
общественного зла - против стражничества. Редакция
указывала, что и уход горской молодежи в Россию в качестве царских
329 «Ирон газет» №6 от 10 августа 1906 г.
330 «Ирон газет» №4 от 3 августа 1906 г.
305

стражников - результат разброда и политической отсталости
масс. Газета открыла целую кампанию борьбы против него,
называя это явление самым постыдным, самым позорным в
жизни осетин, ингушей, чеченцев. Газета чуть ли не в каждом
номере выступала по этому вопросу и требовала отозвать
домой молодых кавказских парней, состоящих на службе в
России для охраны помещичьих имений, не разрешать
вербоваться тем, кто еще не успел этого сделать.
«Против кого выступают там стражники? Против таких же
бедняков, забитых и обездоленных, как мы», - убеждала
читателей газета. Под влиянием передовой осетинской
интеллигенции, социал-демократов и под не меньшим влиянием
«Ирон газет» аульские общества стали выносить
постановления о запрещении своим односельчанам идти в стражники, о
возвращении на родину уже отправившихся, стали клеймить
позором стражников, за гроши предающих собственные
интересы, интересы своего народа, помогающих царю и
помещикам держать в рабском повиновении своего русского собрата.
Редакция газеты осудила шпионаж и доносы,
умыкание девушек и кровомщение, распространенные среди
горцев. В статьях «Чизг чи скафы?» («Кто похищает
девушку») - №2, «Кавказы хабартта» («Кавказские новости») - №2,
«Дзауджикау» (№3) и других газета сурово осудила все эти
антиобщественные деяния отсталой части горского населения.
Как легальный орган «Ирон газет» не всегда могла открыто
выступать против правительственного режима и буржуазного
правопорядка. Но она все равно не отказывалась от борьбы с
ними. В этом случае газета умело прибегала к различным
формам завуалированного изложения. В статьях «Фарсласджыта»
(«Приспешники») - №4 и «Уырыта» («Крысы») - №3 газета
иносказательно в лице волков и крыс обличает обман,
надувательство, жестокость царских чиновников и купцов, на словах
выступающих будто за народ, а на деле - против него.
Первая осетинская газета широко знакомила своих
читателей и с материалами, поступавшими со всех концов стра-
306

ны. Отбирались в основном корреспонденции
политического характера. Газета старательно выбирала из поступавшей
почты самые яркие факты освободительной борьбы
пролетариата и крестьянства. С особой охотой она помещала
материалы, в которых указывалось на образование в некоторых
городах России «Советов рабочих депутатов».
«Ирон газет» постепенно переходила от культуры
общества к пропаганде революционных идей. Вторая программа
более революционной части редакции стала находить на
страницах газеты все большее воплощение.
Терская администрация не могла потерпеть у себя под
боком антиправительственный орган, и по приказанию
генерал-губернатора «Ирон газет» была закрыта. Тогда же с
Шувалова, в типографии которого она печаталась, была
взята подписка о прекращении дальнейшего выпуска газеты, а
ее редактор арестован и заключен в областную тюрьму. 18
октября того же года Асланбек Бутаев был освобожден из
тюрьмы с предписанием покинуть в течение 3-х дней
пределы Терской области. Начались гонения еще одного
демократа-публициста.
«Ирон газет» могла и того не продержаться. Русские
издания даже с меньшей силой политического звучания и более
осторожной критикой существующего строя закрывались
моментально. Осетинскую газету от приостановления после
первых же номеров спасал язык, затруднявший чтение
материалов без переводчика. Всячески прикрывал газету и
коллежский асессор Даниил Сергеевич Газданов - цензор
осетинских периодических изданий в г. Владикавказе.
Несмотря на то, что «Ирон газет» просуществовала очень
мало, значение ее огромно. Во-первых, возникнув в
результате освободительного движения в России, в том числе и в
Терской области, «Ирон газет», наряду с воплощением
культурнической программы, активно содействовала
пропаганде принципов демократического устройства общества,
вселяла в массы дух протеста, революционное настроение. Во-
307

вторых, она выступала смелой защитницей национальных
интересов осетин и в их лице всех народов Северного Кавказа,
подвергала острой критике беспорядки в области и терскую
администрацию, высмеивала такие пороки общества,
уходящие корнями в патриархальную старину, как: кровная месть,
похищение девушек, надувательство, алчность. В-третьих,
это был первый и притом удачный опыт национальной
газетной практики: «Ирон газет» по праву следует считать
удачным и успешным началом осетинской периодической печати
и книгоиздательского дела вообще.
При всей этой огромной положительной роли «Ирон
газет» имела и свои отрицательные стороны. В качестве
главного недостатка газеты следует указать, что она страдала
национальной ограниченностью, некоторые материалы были
узкотерриториального местнического содержания.
Вслед за газетой «Ирон газет» в Северной Осетии
юридически оформилось издательское общество под названием «Ир»
(«Осетия»). В это общество не только входил, но составлял его
ядро, основной состав редакции осетинской газеты -А. Бутаев,
Д. Газданов, А. Кануков. Никаких других оснований, что «Ирон
газет» появилась в результате прямых усилий общества «Ир»,
у нас нет. Несмотря на это, мы не можем отказать ему в
логическом подведении редакции к этой мысли; именно
существование общества «Ир» ускорило выход столь долгожданной
осетинской газеты. И если нет возможности привести ссылку
на этот счет, то есть на документы, то это только потому, что
«Ир» не был тогда еще узаконен, чтобы говорить от его имени.
С другой стороны, есть уверенность, что появление «Ирон
газет» ускорило становление издательского общества «Ир».
Идея создания своего издательского общества у осетин
возникла еще раньше, за много лет до первой русской
революции. В одном из писем В.Ф. Миллеру за 1897 год
сообщалось из Осетии: «Летом мы выработали устав осетинского
издательского общества», но пока боимся его представлять
по начальству. Времена не те, что прежде. Смотрит здешнее
308

казачье начальство крайне враждебно на осетинцев и на
горцев вообще».331
В течение почти десяти лет осетинское издательское
общество не было нигде зарегистрировано. Поэтому указать на
какие-либо практические дела общества очень трудно. Хотя,
несомненно, все это время оно не бездействовало. Мощное
революционное движение 1905 года в России вынудило
царское правительство принять 4 марта 1906 года Временные
правила, которые представляли право обществам и союзам
легально существовать при условии регистрации
администрацией по месту их нахождения. Во Владикавказе не
преминули воспользоваться этим правом и в 1906 году,
общество уже официально заявило о своем существовании.
Издательское общество считало своей непреложной
обязанностью увековечить память великого осетинского поэта и
сделать достоянием народа все его творчество. Рассчитывая
на помощь и поддержку народа, оно сообщало о своем
намерении в «Терских ведомостях»: «Осетинское издательское
общество в настоящее время отыскивает неизданные
произведения недавно умершего Коста Хетагурова для выпуска
сборника на осетинском и русском языках».332
Регистрация общества была произведена позже -
осенью; Пятнадцатого сентября 1906 года начальнику Терской
области были поданы заявление и «Устав издательского
общества «Ир». В заявлении говорилось:«.. .мы желаем
образовать... осетинское издательское общество «Ир», устав коего
в двух экземплярах при сем представляем для регистрации.
Издательское общество «Ир» образовано с цеЛью
содействовать просвещению осетин. Свои действия общество
распространяет на Терскую область и Тифлисскую губернию,
открывая в указанном районе отделения».333
331 Калоева Б. А. «В.Ф. Миллер-кавказовед». Орджоникидзе, 1963,
с. 33.
332 «Терские ведомости» №78 от 12 апреля 1906 года.
333 ЦГА СО АССР, ф-199, оп-1, л.1.
309

Для осуществления своих целей с соблюдением
существующих указаний Уставом предоставлялось обществу право:
а) Издавать на осетинском и других языках
периодические органы печати, книги, брошюры, листки
беллетристического и научного содержания, а также художественные
(графические) произведения;
б) иметь типографию с приспособлениями, нужными для
издательского дела;
в) иметь книжный магазин и киоски с продажею
произведений печати, учебных пособий и писчебумажных
произведений и т.д., всего пунктов более двадцати.
Генерал-майор Ржевуский, вр. исполняющий
обязанности генерал-губернатора, наложил на заявлении следующую
резолюцию: «Утверждаю - за исключением слов в п.З сего
Устава - «и Тифлисскую губернию».334
Но правление общества, которого власти вынуждали
изъять эти слова из Устава, и не думало отступать от своего
плана. Оно было одинаково озабочено судьбой как Северной,
так и Южной Осетии.
3 октября 1906 года Терское Областное присутствие по
делам об открытии, регистрации, воспрещении и закрытии
обществ и союзов постановило внести в свой реестр
осетинское издательское общество «Ир».
В результате тесных контактов двух Осетий идея создания
издательского общества дошла и до Южной Осетии. Но в
отличие от северян, югоосетинской интеллигенции создать
такое общество и добиться официального признания его
властями удалось быстрее и с меньшими физическимиизатра-
тами. Юго-Осетинское издательское общество было
образовано в Тбилиси, по существу с первой попытки весной 1906
года. Его организаторами были Пора Джиоев, Бетре Тедеев,
Бидзина Кочиев. Первый председатель Юго-Осетинского
издательского общества Пора Джиоев одновременно
состоял цензором осетинской литературы и печати в Кавказском
334 Там же, л.2.
370

цензурным комитете. Это положительно сказалось на всей
деятельности общества, ибо Джиоев как цензор «никогда не
ставил никаких препон к изданию... произведений в том виде,
в каком они поступали к нему из цензурного комитета».335
Южное общество преследовало те же цели, что и
северное, - просвещение, подъем культуры трудового народа.
Однако им сделано было на этом поприще гораздо меньше
чем то, на что рассчитывали его организаторы.
Деятельность южного общества была направлена
главным образом на выпуск в Тифлисе прогрессивных осетинских
изданий. По примеру «Ирон газет» патриоты Южной Осетии
уже следующей весной учредили в Тифлисе газету «Ног
цард» («Новая жизнь»), а в 1910 г. Журнал «Афсир» (Колос).
Редактором газеты был Т.Г. Тедеев, а журнала - А. Коцоев.
Оба издания были либерально-демократического
направления и главная задача, которая ставилась перед ними,
состояла в том, чтобы поддержать свои национальные
литературные таланты и выпестовать из них настоящих
писателей и поэтов.
«Ног цард» представлялась читателям, как
литературно-общественная и научно-популярная газета и само
название предполагает всего нового, передового, что вносит
в жизнь бурно развивающаяся современная цивилизация.
Выходила 2 раза в неделю. Первый номер появился 8 марта
1907 года, последний (75-й) - 31 декабря того же года.
По размеру «Ног цард» был больше «Ирон газет»
примерно в полтора раза. Газета пользовалась большой
популярностью. Тираж в начале не превышал 400, затем поднялся
до 800. С номера 18 «Ног цард» редактировал Т.Ш. Цхурбаев
(Тадиоз Шамелович).
В инициативную группу входили люди самых разных
профессий, иногда ничего общего не имеющими с печатью:
учитель Бетре (Петр Гулич) Тедеев, Н.Джиоев, Б.Кочиев, началь-
335 Собиев И.Т. Юго-Осетинское издательское общество 1906-
1909 гг. и газета «Ног цард». Воспоминания, 1946, с.2-3.
377

ник депо ст. Тиерлик, социал-демократ Инал Собиев, ученый
садовод М.Рамонов, рабочий Ал.Кабулов. Активное участие
в жизни газеты принимали Цомак и Сека Гадиевы, Андрей
Гаглоев, П.Санакоев, Ал.Тибилов и др.
Однако популярная и очень нужная газета «Ног цард»
оказалась недолговечной. Она прекратила свое существование
из-за разлада в составе редакции, разнополярной во взглядах
и убеждениях, как писала сама газета «по почину редакции».
Общество «Ир» существовало на средства от членских
взносов. Членом общества мог быть каждый, сделавший
установленный членский взнос. Член общества, не выполнивший
в течение года этого пункта Устава, выбывал из общества.
Большим пополнением кассы были пожертвования членов
общества и сочувствующих, а также деньги, вырученные от
продажи книг. В 1908 году членские взносы составили 167
рублей, выручено от продажи книг - 307 р. 14 коп., а сборы от
разных лиц - 721 р. 25 коп.
12 ноября 1906 года состоялось первое общее
организационное собрание членов общества, на котором
избрали правление из пяти человек. В состав первого правления
общества «Ир» вошли доктор Л. Б. Газданов, присяжный
поверенный А.З. Кубалов, инженер И. П. Дзалаев, учитель
Х.Уруймагов, частный поверенный А. А. Кануков. Кандидатами
в члены правления были названы присяжные поверенные
Ж.Т. Шанаев, Г. В. Баев и Б. Туганов. Редакционную комиссию
составили Ф. Коченов, А. Гасиев, М. Кануков с кандидатами
Ф. Голиевым и Н. Кесаевым.
Спустя два дня на заседании правления «Ир» был избран
председатель (А.З. Кубалов), казначей (И.П. Дзалаев) и
секретарь (А. А. Кануков).
Правление общества «Ир» сразу же энергично принялось
за дело. На том же заседании оно постановило приступить
к изданию газеты на осетинском языке. 16 декабря того же
года правление получило официальное разрешение властей
на издание газеты «Ирон ныхас» («Осетинская речь»).
372

Для подготовки номеров и выпуска газеты были
приглашены опытные журналисты Годжиев и Кайров. К середине
января 1907 года были решены все организационные вопросы
и редакция газеты приступила к подготовке первого номера.
Под рубрикой «Местная хроника» газета «Терек»
подробно сообщила тогда своим читателям почти обо всех
приготовлениях новой осетинской газеты. Она писала: «В
настоящее время идет спешная заготовка материала для
номеров осетинской газеты «Ирон ныхас» («Осетинская
речь»), издание которой разрешено временным
генерал-губернатором осетинскому издательскому обществу «Ир».
Квартира для редакции газеты снята на Александровском
проспекте в доме Оганова - ход через фотографический
магазин Рогозинского. Редакционную обстановку для
молодой только что нарождающейся газеты пожертвовал
бывший редактор-издатель газеты «Жизнь Северного Кавказа»
инженер И. П. Дзалаев. Годовая цена на газету назначена в
4 рубля, причем допускается и рассрочка по одному рублю.
Подписка принимается у редактора присяжного
поверенного А.З. Кубалова (Евдокимовская, 5) и в фотографическом
магазине Рогозинского. По всей вероятности №1 газеты
выйдет в 20-х числах сего месяца. Подписчики закрытой газеты
«Ирон газет» будут удовлетворены газетой «Ирон ныхас».336
Корректором газеты «Ирон ныхас» и других изданий
общества, а также письмоводителем был приглашен учитель Цоцко
Амбалов, но «ввиду неустойчивости дел общества Амбалов
оставить должность учителя считал рискованным».337
Осетины радовались появлению в ближайшие дни
новой газеты, совместно с редакцией строили надежды на ее
долгую жизнь и помощь. Но очень скоро поняли, что
жестоко обманулись. Временный генерал-губернатор Колюбакин,
объявив область на военном положении, повелел закрыть
все «вредные» издания.
336 Газ. «Терек» №13 от 17 января 1907 года.
337 ЦГА СО АССР, ф-224, оп-1, Д.-15, л.2.
373

Еще по первому осетинскому изданию «Ирон газет»
власти предполагали, какого, примерно, содержания может быть
эта национальная газета, и решили уничтожить ее в
зародыше. Так, «Ирон ныхас» была закрыта, не успев народиться на
свет. В отчете о деятельности правления общества «Ир» за
1906-08 годы говорится об этом так: «Для увеличения средств
общества, особенно необходимых на издание газеты, было
решено устроить ряд вечеров, но таковых губернатор ввиду
военного положения в области не разрешил. Обстоятельство
это в связи с тем, что редакция не заготовила ни одного
номера, были причиною того, что газета не вышла и по настоящее
время (1909 год - авт.). Правление не раз возвращалось к
этому вопросу, но всегда безуспешно».338
Неудача не сломила волю правленцев. Они считали, что
после школьного обучения ничто так не может поднять
политическое сознание, художественно-эстетический и в целом
общекультурный уровень человека, как литература, и
активизировали свою деятельность в области культуры и
книгоиздательства. К тому времени передовая осетинская литература
уже имела свою маленькую сокровищницу, которая
составляла национальную гордость Осетии: сочинения К.Л. Хетагурова,
Б. Гурджибекова, А. Кубалова, Ц. Гадиева и произведения на
русском языке И. Канукова и Г. Цаголова. Члены правления
ясно представляли, какую великую пользу принесут они
родному народу, если донесут до его глубин все разумное
наследие его лучших представителей, героическую историю
народа, его культуру, его самобытное творчество.
Исходя из этих гуманистических целей, правление
общества «Ир» в соответствии со своим уставом разработало
мероприятие по распространению в народе образования,
пропаганде научно-политических знаний, художественной
литературы и приступило к их осуществлению.
5 апреля 1907 года правление уполномочило
председателя и секретаря общества переговорить с владельцем ти-
338Тамже,л.1.
374

пографии З.И. Шуваловым, на каких условиях можно купить
у него «Райдайан чиныг» («Начальная книга») Алмахсида
Канукова и издавать журнал «Зонд» («Знание»). Плата,
которую запросил за них издатель, оказалась не по карману
обществу и затея сорвалась.
Вслед за этим 27 апреля того же года правление
постановило открыть во Владикавказе книжную и писчебумажную
торговлю, для чего решило войти в соглашение с владельцем
магазина А. К. Джанаевым и пригласить его в качестве
ответственного организатора этого дела. Однако, и на этот раз,
из-за отсутствия «свободных» средств в кассе общества,
мероприятие осталось не выполненным. Поистине пророчески
звучат слова поэта: «Суждены нам благие порывы, но
свершить ничего не дано...»
Они оставались незыблемо правдивыми для всех эпох
самодержавной России, они всецело отвечали и осетинской
дореволюционной действительности.
К середине 1907 года дела издательского общества «Ир»
стали меняться в позитивную сторону. Выросли сборы и
пожертвования, в кассе общества наметилась дополнительная сумма
денег, необходимая для решения первоочередных задач. Одной
из них было налаживание печатного, книгоиздательского дела.
До этого вся осетинская литература, за исключением од-
ного-двух случаев, была разбросана по страницам
периодической печати. Другой возможности печататься у
литераторов не было. Но известно, газета живет один день: ее прочли
и выбросили. И тогда вместе с ней уходят из жизни, не только
обычная газетная информация, но и творения таланта,
плоды высокого творческого вдохновения. Чтобы сохранить их
на века, оставить потомству наследие, нужно было собрать
их в книги, которые обязательно вызовут в народе горячий и
глубокий интерес к своей литературе, пробудят в нем новые
прекрасные дарования и высокое чувство любви к людям.
Для воплощения замечательной идеи инициаторы
перво-наперво обратились к Коста Хетагурову. Имя певца сво-
375

боды и счастья угнетенных было лучшей гарантией на
признание и успех издательства, в пропаганде книги, научных
знаний, высоких общечеловеческих идеалов - свободы,
равенства, братства. Вместе с тем, это было бы первой
скромной данью благодарных современников великому
национальному поэту.
В июне 1907 года правление общества «Ир» вынесло
решение издать сборник стихотворений Коста Хетагурова
«Ирон фандыр» тиражом в тысячу экземпляров с
биографией и портретом поэта. Работа была выполнена, и книга стихов
самым большим тиражом того времени легко разошлась в
народе. На издание сборника у общества запросили 200 руб.,
и оно передало эти деньги издателю.
Окрыленные успехом, члены правления «Ир» в течение
1907-1908 годов издали одну за другой книги: «На райгуран
баста», («Наша родина»), «Осетинские мотивы» Г. Цаголова,
«Афхардты Хасана», «Смерть горянки», «сказание об одиноком»
«Стъалы» («Звезда»), «Фыдын быбызы циу» («Гадкий утенок»).
Деятельность общества не ограничилась изданием
только художественных произведений. В эти годы было
выпущено также несколько книг и брошюр по вопросам науки,
русско-японской войне и экономике: «Тамако ма дымут, йа
ноет марг у» («Не курите, табак вреден»), «Цыппар боны ха-
сты быдыры» («Четыре дня на поле битвы»), сборник
постановлений и циркуляров крестьянского поземельного банка,
проведено чествование памяти известного
ученого-кавказоведа В.Ф. Миллера, поэта Блашка Гуржибекова, ушедшего
добровольцем и погибшего в русско-японской войне, и др.
Доставка адресатам всей этой печатной продукции,
составлявшей многие десятки и даже сотни экземпляров,
лежала в основном на самом издательстве и на добровольцах.
Поскольку эта работа не простая, требовала много времени
и больших физических усилий, священник М. Коцоев,
редактор журн. «Чырыстон цард» («Христианская жизнь»), зная,
какую нужду испытывает общество «Ир» и мер Гаппо Баев,
376

обещавший оказывать ему всяческое содействие, решил и
сам помочь. Главе Владикавказа, своему
соотечественнику он направил следующее письмо: «Милостивый Георгий
Васильевич! Рекомендую Вам подателя сего Дзамболата
Гагкаева в книгоноши для сбыта осетинских книг. Он, мой
ученик, парень очень расторопный и честный, - вполне
подходящий для намеченного Вами дела. С искренним
почтением к Вам свящ. М. Коцоев. 22 марта 1907 г. сел. Кадгарон».339
Спустя полгода после закрытия неосуществленной
газеты «Ирон ныхас», правление общества «Ир» снова вернулось
ко второму пункту устава, который обязывал общество иметь
свой печатный орган, как наиболее могущественное
средство влияния на массы.
Еще весной было решено издавать журнал «Зонд»
(«Знание»), но из-за дороговизны запроса, сделанного
владельцем типографии З.И. Шуваловам, дело не состоялось. К
лету 1907 года общество стало располагать некоторой
суммой денег, и была сделана вторая попытка в отношении
журнала. На этот раз успешно: у властей было упрошено
разрешение, а с Шуваловым заключен договор на издание.
Боясь, что из-за нерасторопности новый орган постигнет
неудача, как газету «Ирон ныхас», редакция журнала «Зонд»
энергично подготовила и выпустила первый номер.
Газета «Терек», с радостью встретив выход
осетинского журнала, писала тогда: «Еженедельный журнал «Зонд»
(«Знание»), затеянный частным поверенным А. Кануковым на
осетинском языке, выхода которого так долго и с таким
нетерпением ожидала вся Осетия, наконец, вышел из печати и
поступил в продажу с 16 сентября».
Поднимая политические и научные вопросы, журнал
преимущественно был литературно-просветительского
направления, и об этом говорит само его название - «Зонд».
В нем активно сотрудничали писатель Сека Гадиев, учитель
Харитон Уруймагов, агроном вЗаварин, Асламурза Есиев,
339 ЦГА РСО-Алания, ф. 224, оп.1, д. 15, л.8.
377

Бола Дзусов, Елбыздыко Тменов и другие. Редакция помимо
художественных произведений помещала на страницах
журнала политические и научные статьи, желая тем самым
поднять его общественную значимость.
Однако усилия редакции не имели успеха. Из-за
недостатка материалов, редакции вскоре пришлось отказаться от
первоначального замысла, и журнал, намечавшийся ранее,
как еженедельный, должен был выходить раз в месяц. Но и
этот срок не соблюдался. Второй номер, и он же последний,
вышел 25 ноября, через два с лишним месяца. Причина столь
короткой жизни журнала, по видимому, заключалась не
только в недостатке материалов. Но как бы ни было, появление
общественно-научного и литературного журнала само по
себе важное политическое и культурное событие в жизни как
северных, так и южных осетин.
Областная администрация неохотно, с большой
осторожностью и даже опаской выдавала каждый раз
разрешительные билеты на издание новой национальной газеты
или журнала. В основном это было вызвано незнанием
осетинского языка, а положиться только на цензора из этого же
народа не избавляло ее от беспокойства за содержание и
политическую направленность публикуемых материалов.
Но громко заявившая о себе и полюбившаяся народу
национальная печать вдохновляла и побуждала осетинскую
интеллигенцию продолжить это чрезвычайно нужное и
полезное дело, и ничто уже не могло ее остановить.
Через год с небольшим после почившего журнала «Зонд»,
24 февраля 1909 года, во Владикавказе стала выходить газета
«Хабар» («Известия») под редакцией все того же Александра
Канукова, что выпускал скоротечный журнал, выдержавший
всего два номера. Инициатором и издателем «Хабара» была
дочь казачьего офицера из станицы Черноярской,
придерживавшаяся передовых взглядов, Н.А. Валаева, а с номера
4-го стала еще и ее редактором. Газета издавалась на двух
языках - русском и осетинском.
378

379

Редакторы никак не характеризовали свою газету. Но
знакомство с ней позволяет признать «Известия» боевым и
независимым печатным органом. Содержание и тематика
помещенных в ней статей и корреспонденции свидетельствуют о
прогрессивном характере газеты и мужестве ее редакторов.
Начиная с обширной статьи «Происхождение
осетинского народа», «Алагирский погром», «О женском образовании»
и «Известий с Америки», куда за тридевять земель
отправлялись соплеменники в поисках лучшей доли и достойного
заработка, и кончая «Песней о Соколе» М. Горького, «На
могиле Коста Хетагурова» Г.М. Цаголова, и извечного вопроса о
том «Как поделить землю», газета держала курс на сплочение
своего народа и поиска путей выхода его из безысходной
нужды и невежества. «Осетия осознавала, что не меч и огонь
являются оплотом нации, а культурный прогресс и взаимная
поддержка», - говорилось в передовице ее первого номера,
и это стало лейтмотивом всех последующих номеров.
Газета просуществовала две недели и вышло всего пять
номеров. ЕЕ политические ориентиры не внушали доверия,
и власти поспешили избавиться от нее. Этого следовало
ожидать. Призыв к тому, чтобы сильнее грянула буря в пору
разгула реакции не могла позволить себе даже самая смелая
пресса.
Наряду с работой по консолидации осетинского
народа, двуязычные «Известия» ставили задачу взрастить и
воспитать талантливую писательскую молодежь. «Мы соберем,
- продолжала редакция, - распространим осетинскую
литературу и покажем, что осетинская литература не
исчерпывается именем талантливого Коста, что есть у нас и молодые
таланты. И пустившая ростки лирическая и драматическая
литература, и безукоризненные переводы».340
Газета обещала также, что будут собраны все
исследования об осетинском народе, разработаны сказания о нартах
340Хоруев Ю.В. История в печатной строке. - Владикавказ, 2003,
с.60.
320

и другие произведения старины. Благородная цель, которую
ставила перед собой газета, - «Борьба за добро и борьба со
злом», - стала ее непреложным девизом. Вместе с тем одной
из своих задач газета считала также поднятие на новый более
высокий уровень самосознания народа.
Однако в целом народная и перспективная газета
имела один существенный недостаток. Она писала о Сибири, ее
народах, об Америке, о горцах Северного Кавказа, но все же
преимущественно об Осетии и осетинском народе, его
истории и назревших проблемах, что в общем-то было верно с
учетом его материального и общекультурного состояния. За
то, что, как признала сама издательница Н. Валаева, газета
«Хабар» «приняла чересчур национальную окраску» в ней не
приняли участия представители соседних народов, несмотря
на призыв и обращение к ним редакции. В какой-то мере и
это сказалось на ее судьбе.
Осетинская печать раздвинула свои границы далеко за
пределы Осетии. Осетинские диаспоры Санкт-Петербурга и
Баку вслед за сородичами на родине учредили свои
солидные издания по месту своего жительства.
В1910 году по инициативе «Бакинского осетинского
кружка» вышел первый номер альманаха «Утро гор». По замыслу
редакции альманах должен был быть
общественно-политического, экономического и литературного направления и
посвящен исключительно жизни горцев.
Редакция считала, что «Издание подобного рода сборника,
хотя бы и не периодического, может сыграть значительную
роль и в смысле защиты общих интересов горцев и в
смысле пробуждения среди них общественного самосознания». В
единственном номере альманаха со статьями выступили
видные осетинские и чеченские публицисты того времени.
Наибольший интерес представляют статьи: «Право или
усмотрение» К.Н. Дигурова, «Начальная школа в Осетии»
X. Уруймагова, «О горских словесных судах» Б. К. Далгат, «О
медицинской беспомощности горцев» д-ра Гарданова, «Роль
327

кавказских горцев в политической и общественной жизни
Турции».
Высокую оценку изданию дал Сергей Миронович Киров. В
газете «Терек» он писал: «Первый номер альманаха составлен
очень удачно и разнообразно. В него вошли стихи Георгия
Цаголова, проникнутые тяжелой тоской народов
заброшенного края и вместе с тем горячей верой в светлое будущее.
Особенно привлекают внимание статьи «Начальная
школа в Осетии» и «К вопросу об искоренении грабежей и
разбоев на Кавказе».
Затем заявила о себе столичная диаспора. В
апреле 1912 года редактор и издатель писатель и драматург
Елбыздыко Бритаев в типографии «Якорь» выпустил в свет
первый номер журнала с символическим названием «Хуры
тын», что означает «Луч солнца». Символично потому, что
вся периодическая печать Осетии, несмотря на имеющийся
уже большой список различных изданий и опыт их
подготовки, рассматривалась как всего лишь луч солнца, как начало
большой издательской весны.
«Хуры тын» - литературно-общественный
иллюстрированный журнал, который выходил на осетинском языке, и
состоял в основном из четырех разделов: 1)
художественно-публицистический, 2) в мире животных, 3) грамматика,
4) смесь.
Редакция готовила номера с учетом интересов
диаспоры: «О потребительских обществах», «Осетинский язык»,
«Раздумья» и др. В жизни журнала активно участвовали
писатели Сека Гадиев, сам редактор-драматург Е. Бритаев,
будущий известный ученый, лингвист- филолог Борис
Алборов, а также Егор Каболов, А. Бидтаев, Давид Короев
и др.
Всего вышло три номера, последний - в июне того же
1912 года.
Помимо всего этого общество проделало большую
хозяйственную и организационную работу, без чего невозмож-
322

но было дальнейшее развитие печатного дела в Северной
Осетии.
Характер деятельности общества, непоколебимость
и энтузиазм правленцев и всех его членов, особенно в
1910-1914 годах, а также идейная направленность газет и
журналов и изданных им художественных книг заставили
призадуматься ответственных чиновников канцелярии
начальника области. Общество «Ир» стали подозревать в
антиобщественной деятельности, ввиду чего в 1912 году
владикавказский полицмейстер получил из
канцелярии предписание взять его под свое личное
наблюдение. Кроме того, за лицами, стоявшими во главе этого
общества: Симоном Такоевым, Алмахситом Кануковым,
Саукудзом Тхостовым и Мухарбеком Тугановым, -
обвинявшимся в примыкании к социал-демократам, была
установлена неусыпная слежка.
Как видно, местная администрация и цензура не очень
благоволили осетинскому издательскому обществу и
никакой поддержки ему даже в самом начале не оказали, хотя,
как всякое новое начинание, оно в этом нуждалось. Но,
несмотря ни на что, «Ир» и дальше смело разворачивал
национальное издательство. И в этом отношении он и
особенно члены его правления заслуживают самой высокой
похвалы. Вопреки всему с началом первой мировой войны
осетинское издательское общество «Ир» перестало
функционировать.
Издательское общество «Ир» не было столь затратным,
чтобы хотя бы худо-бедно даже в условиях военного
времени поддержать как национальное достояние. Общество
никакой финансовой поддержки со стороны государства не
имело и существовало только на свои средства и
добровольные пожертвования волонтеров из числа тех осетин, в ком
общенациональное патриотическое чувство было выше всех
других.
323

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
История печати Северного Кавказа неразрывно
связана с историей развития общества, политических воззрений
и культуры. Вместе с тем является историей формирования
творческой национальной интеллигенции горских народов.
Это развитие проходило непосредственно под влиянием
русской передовой общественной мысли, в тесном
сотрудничестве с прогрессивными деятелями великого русского
народа.
Печать Северного Кавказа, как печать
многонационального края, имела свои особенности, обусловленные местной
спецификой, низким уровнем просвещения, статусом
завоеванной колонии и т.д. Несмотря на это, она, как и легальная
печать России, упорно шла по пути демократизации, а затем
и большевизации.
На протяжении всей истории русской, а затем и
национальной, в частности осетинской, печати характерными
признаками ее была борьба двух течений, двух идеологий
антагонистических классов. Казенная, правительственная,
консервативно-реакционная и прогрессивная, демократическая
печать, исповедовавшая высокие нравственные идеалы.
Крестьянская реформа 1861 года и все последующее
время, особенно в годы революций, общедемократические
издания способствовали активному росту политического и
национального самосознания горских народов,
консолидации их передовой интеллигенции. Царское правительство и
местные власти придерживали культурное развитие
нерусских народов, памятуя, что темные массы легче
эксплуатировать и держать в повиновении.
324

Против политики правящих кругов выступали наиболее
прогрессивные публицисты Кубани и Ставрополья. Но ярче
и бескомпромиснее всех были выходцы из горских
народов, не по слухам, а воочию убедившиеся в национальной
и социальной дискриминации, революционные
демократы Коста Хетагуров, Георгий Цаголов, демократы И. Шанаев,
X. Уруймагов, Ц. Гадиев, Б. Долгат и другие.
Их острые политические статьи и памфлеты существенно
влияли на общественное мнение, на решение многих
вопросов экономического и административно-правового
характера, связанных с участью не только отдельной личности, но
нередко и целого села. Деятельность большинства из них
была объявлена незаконной, за что эти люди стали
подвергаться гонениям, арестам, ссылкам. Но никакие ужесточения
властей и цензуры не могли сломить вольнолюбивый дух
замечательных журналистов, деятелей
революционно-демократической культуры. Их жизнь и публицистическая
деятельность в те первые и трудные годы освободительной
борьбы служат прекрасным образцом стойкости, мужества,
служения своему народу.
В период сразу после подавления первой русской
революции наметился заметный спад демократическихтенденции
в северокавказской печати. Но они были продолжены жить и
в годы мрачной реакции, разгула черных сил. Благодаря им
и влиянию революционного подполья казаровская газета
«Терек» 1907-1918 гг. сумела не только сохранить тот
политический заряд, который она получила в годы всеобщего
рабочего подъема, но и значительно приумножить его с
приходом в эту газету С. М. Кирова и А. Солодова.
Главный вывод, вытекающий из вышеизложенного по
рассматриваемой проблеме, заключается в том, что печать
Северного Кавказа являет собой богатейший и
разнообразный информационный арсенал, созданный русскими и
населяющими его этнически разными народами и в первую
очередь осетинами, поскольку они уже тогда имели свою
325

национальную печать, а число их журналистов,
участвовавших в жизни северокавказских изданий, намного
превосходили других. Поэтому эти обстоятельства позволяют, как мне
кажется, признать, что северокавказская печать, несмотря
на свою русскоязычность, является не только русской, но и
национальной, поскольку в ее поддержке и развитии
принимала участие передовая творческая часть горской
интеллигенции как в качестве редакторов и корреспондентов, так и в
качестве сотрудников редакций и типографий.
Уважаемый читатель, познакомившийся с настоящей
работой, а также с ранее вышедшими справочниками
периодической печати - «109 голосов» (Владикавказ,! 966 г.) и
переизданным под новым названием «История в печатной строке»
(2003 г.), воочию убедится в том, что благодаря многим
талантливым и прогрессивным журналистам из числа
аборигенов северокавказская печать стала походить на богатейшую
палитру жизни простых горцев, казаков и иногородних.
Одной из ярких страниц печати на Тереке являются
национальные осетинские издания «Ирон газет» («Осетинская
газета»), «Зонд» («Знание»), «Хуры тын» («Луч солнца»), «Авсир»
(«Колос») и другие. Журнал «Хуры тын», редактором которого
был драматург Ел. Бритаев, несмотря на то, что издавался в
Санкт-Петербурге, выходил на осетинском языке. Было очень
важно поддерживать тесную связь в далекой северной
столице со своей диаспорой и знакомить ее с делами дома, на
родине. В нем активно сотрудничали писатели, общественные
деятели, учителя - Сека Гадиев, Давид Короев, Егор Каболов,
А. Бидтаев, Борис Алборов.
А в Баку на русском языке по инициативе «Бакинского
осетинского кружка» выходил альманах «Утро гор». Высокую
оценку ему дал Сергей Миронович Киров. В газете «Терек»
он писал: «Первый номер альманаха составлен очень удачно
и разнообразно. В него вошли стихи Георгия Цаголова,
проникнутые тяжелой тоской народов заброшенного края и
вместе с тем горячей верой в светлое будущее.
326

Особенно привлекают статьи «Начальная школа в Осетии»
и «К вопросу искоренения грабежей и разбоев на Кавказе»341.
Заслуга этих изданий и особенно «Ирон газет» в том, что
они с первых номеров, не вдаваясь особенно в политику и
критику дискриминирующего инородцев режима, -
ставили перед собой самые злободневные на тот момент задачи,
связанные с просвещением и культурой, а также
этносоциальные вопросы, призывая свой народ отказаться от
древних замшелых обычаев и традиций, вступающих в конфликт
с новым миропониманием. В ряду самых насущных, стоял и
вопрос искоренения деления и без того немногочисленного
осетинского народа по диалектному признаку и подлинного
единения всех его частей.
Обходя и преодолевая цензурные препоны и запреты
властей под угрозой закрытия лучших частных
оппозиционных изданий, печать Северного Кавказа из ничего не
значивших «Листков» и «Объявлений» за каких-нибудь два-три
десятилетия XIX и XX веков выросла в солидную
многоголосую прессу, которая несла в широкие народные массы слово
правды и надежду на обновление жизни.
Самыми успешными в проведении этой линии, с умением
мастерски ставить и решать самые насущные и повседневные
задачи, были «Северный Кавказ» (Екатеринодар), «Казбек»,
«Терек»1906-1918 гг., владикавказская «Искра», «Лавина» и
уникальный цикл «Жизнь Северного Кавказа»,
издававшийся группой революционно настроенных единомышленников
в разгар первой народной войны за свободу и равенство в
1905-1907 гг. Принципам и направлению этих газет
следовала и молодая осетинская печать: «Ирон газет», «Ног цард»,
«Хуры тын» и другие.
341 Хоруев Ю.В. «История в печатной строке». - Владикавказ, 2003,
с.68.
327

Научное издание
ХОРУЕВ Юрий Владимирович
РУССКАЯ И НАЦИОНАЛЬНАЯ ПЕЧАТЬ
СЕВЕРНОГО КАВКАЗА
Книга издана в авторской редакции
Технический редактор - Е.Н. Маслов
Компьютерная верстка -Аб. Черная
Дизайн обложки - Е.Н. Макарова
Подписано в печать 20.11.2013
Формат бумаги 60x84 У16. Бум. 65 гр. Гарнитура шрифта «Мупас!»
Усл.п.л. 18,4. Тираж 500. экз. Заказ № 163.
Отпечатано ИПК «Литера»
362040, РСО-Алания, г.Владикавказ, пер. Павловский, 3.
е-глаН: по-$01д51@ таН.ги, 8 901 497 31 77