РОТИВОРЕЧИВОСТЬ
,w ДВИЖЕНИЯ
И ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯ
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА ЮСУДАНС1 ВЕННЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ имени А. А. ЖДАНОВА
В. И. СВИДЕРСКИЙ
ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ
ДВИЖЕНИЯ
И ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1959
Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Ленинградского университета
Книга посвящена исследованию важнейшей пробле-
мы диалектики— противоречивости движения и разви-
тия. В ней дается онтологический и логический анализ
противоречивости как единства устойчивости и измен-
чивости в движении и развитии, рассматривается их
отражение в основных положениях диалектического
материализма и в истории философии (от античности
до наших дней), анализируется проявление единства
устойчивости и изменчивости в явлениях и закономер-
ностях природы.
Книга рассчитана на преподавателей философии,
аспирантов и студентов вузов и на слушателей ве-
черних университетов марксизма-ленинизма.
ВВЕДЕНИЕ
Среди общих черт и закономерностей окружающего мае ми-
ра, уже начиная с древнейших времен, отмечалась противоре-
чивость явлений и закономерностей объективной действитель-
ности. Все древнегреческие философы так или иначе указывали
на эту черту. Специальное рассмотрение различных моментов
проявления противоречивости мы встречаем у Гераклита, .пифа-
горейцев, элейцев, Платона, Аристотеля, у других философов
на всем протяжении прошлой истории философии вплоть до
создания идеалистической диалектики Гегелем и материали-
стической диалектики Марксом и Энгельсом, у которых проти-
воречивость выступила главной характеристикой явлений дей-
ствительности.
В <ряду обнаружений этой противоречивости указывались
примеры соотношения движения и покоя, как взаимоисклю-
чающих сторон в вещах и явлениях. В истории философских
учений шла борьба по вопросу о том, что считать определяю-
щей характеристикой действительности—движение или покой.
Это была борьба диалектических и 'метафизических учений.
Вместе с тем, среди многообразных форм отражения противо-
речивых сторон действительности в полярных категориях поня-
тия движения и покоя, хотя и затрагивались в диалектической
философии (например, Энгельсом), однако специальному и си-
стематическому исследованию не подвергались. Между тем,
поскольку понятия движения и покоя затрагивают самые общие
свойства бытия, а диалектика движения и покоя имеет фунда-
ментальное значение для раскрытия закономерностей движения
и развития в объективном мире, представляется необходимым
и важным провести такое специальное исследование этих по-
нятий.
Настоящая работа ставит своей целью провести подобное
исследование с позиций диалектического 'материализма. В ней
3
более конкретно рассматриваются логическая, диалектико-ма-
териалистическая, историко-философская и общенаучная сто-
роны проблемы. Соответственно этому строится и план изложе-
ния. Он начинается с логического и онтологического анализа
понятий устойчивости и изменчивости и их диалектики, затем
рассматривается отражение их единства и диалектики в основ-
ных положениях диалектического материализма, а также в раз-
витии философских учений и, наконец, на отдельных примерах
прослеживаются их проявления в природе.
Части из перечисленных вопросов мы уже касались в на-
ших других работах и статьях, в том числе специально посвя-
щенных данной проблеме.1
Настоящую работу мы рассматриваем как некоторый итог
уже проведенного исследования и как отправной этап для даль-
нейшего рассмотрения ряда вопросов проблемы, выдвинутых
самим процессом исследования и пока что только в общем ви-
де поставленных в данной книге.
1 См. В. И. С в и д е р с к и й. Об обобщении противоречия движения.
Научн. бюлл. ЛГУ, 1947, № 21; Его же. Противоречивость движения и
ее проявления. Ученые записки ЛГУ, № 248, сер. филос. наук, вып. 13, 1958;
Его же. О противоречивости развития. Вестник ЛГУ, 1958, №17; Его же.
Единство изменчивости и устойчивости как закономерность объективного
мира. «Вопросы философии», 1959, № 2.
Глава I
ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ДВИЖЕНИЯ И РАЗВИТИЯ
1. ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ДВИЖЕНИЯ
Материалистическая диалектика учит, что все явления
объективной действительности, от 'простейших форм неоргани-
ческой материи до процессов мышления и общественной жизни,
несут в себе внутренние противоречия и заключают внутри
себя противоположные тенденции, борющиеся на основе этих
противоречий.
Марксистский диалектический метод рекомендует вскрывать
внутренние противоречия во всех вещах и явлениях, обнару-
живать те противоположные тенденции, которые противоречиво
относятся друг к Другу, борются, сталкиваются между собой.
Еще Джордано Бруно говорил, что «кто хочет познать наи-
большие тайны природы, пусть рассматривает и наблюдает ми-
нимумы и максимумы противоречий и противоположностей».2
Противоречивость явлений есть закон их бытия. Эта проти-
воречивость, как указывает материалистическая диалектика,
проистекает из противоречивой природы самого движения.
В истории философии и науки давно установлено, что важ-
нейшие особенности явлений окружающего нас мира следует
объяснять из свойств движения. Уже один из величайших диа-
лектиков древности Аристотель писал в своей «Физике»: «Так
как природа есть начало движения и изменения, а предметом
нашего исследования является природа, то нельзя оставлять
невыясненным, что такое движение: ведь незнание движения
необходимо влечет за собой незнание природы».3
Не случайно поэтому Гераклит, Зенон, Аристотель и другие
представители древнегреческой философии, одни с материали-
стических, другие с идеалистических позиций, пытались разо-
браться в сущности движения. И первое, с чем они столкнулись,
2 Дж. Бруно. О причине, начале и едином. Диалоги Госполитиздат,
М., 1949, стр. 291.
3 Аристотель. Физика. 3-я книга (Г). Соцэкгиз, М., 1936, стр. 40.
•	5
было обнаружение противоречивой природы движения самого
по себе.
Формулировка противоречивости движения и попытки до-
казать на этом основании неистинность движения принадлежат,
как известно, Зенону, который указал на ряд противоречий
движения в своих знаменитых апориях: «Дихотомия», «Ахиллес
и черепаха», «Стрела» и «Стадий». С тех пор на протяжении
почти двадцати четырех веков этот ряд обнаруженных противо-
речий движения неоднократно анализировался и до-
полнялся как философами-материалистами, так и идеалистами.
В частности, первые две антиномии Канта посвящены тому же
вопросу и не идут дальше апорий Зенона.
Наибольшей известностью пользовалась апория «Ахиллес
и черепаха». Нам все же кажется, что в наиболее полном и от-
четливом виде противоречивую сущность движения выражает
апория «Стрела», хотя она и привлекала к себе значительно
меньшее внимание. Апории «Дихотомия» и «Ахиллес и чере-
паха» в большей степени, чем «Стрела», связаны с такими по-
нятиями как прерывность и непрерывность пространства и
времени, бесконечность и т. д., смысл которых нам и сегодня
далеко не ясен, что значительно усложняет проблему.
Нам думается поэтому, что анализ противоречивости дви-
жения необходимо строить прежде всего на простейшей форме
противоречия-—противоречии механического движения, суть
которого и сформулирована Зеноном в апории «Стрела».
Вокруг упомянутых апорий Зенона создалась большая ли-
тература, содержащая попытки объяснить противоречия движе-
ния, объяснить их чисто логически, физически, математически
и т. д.4
Специальное рассмотрение этих вопросов мы находим у Ари-
стотеля, идеалиста Гегеля и у основоположников диалектиче-
ского материализма Ф. Энгельса и В. И. Ленина.
Мы не собираемся анализировать -всю историю обсуждения
апории «Стрела» в философской, математической и тому по-
добной литературе, а остановимся лишь на диалектической сто-
роне вопроса, на некоторых следствиях из этой апории для по-
нимания диалектики движения.
4 См. напр.: А, Богомолов, Актуальная бесконечность, М,, 1923;
В. П. С в а т к о в с к и й. Парадокс Зенона о летящей стреле. Журн. Мин.
нар. проев., апрель 1888 г.; А. Бергсо-н, Творческая эволюция. М.—СПб,,
1914; Его же. Материя и память. СПб., 1911; В, Г. Фридман, Возмож-
но ли движение? Л., 1926; Н. S 1 о n i m s k у. Heraklit und Parmenides, Ber-
lin, 1912; O. Hamelin. Sur un point du troisieme argument de Zenon
contre le mouvement. L’ Annee philosophique, t. 17, Paris, 1907; N. А. С о u r t.
The motionless arrow. The scientific Monthly. Oct., 1946, Washington;
A. U s h e n k o. Zenons paradoxes. Mind, vol. LV, No 218, April 1946;
P. T. Landsberg. The uncertainly principle as a problem in philosophy.
Mind, vol. LVI No 223, July, 1947.
6
Рассматривая природу движения, Аристотель в своей «Физи-
ке» указывает, что Зенон делает неверные выводы из анализа
движения. Воспроизводя ход рассуждений Зенона: «Если всег-
да. . всякое тело, имеющее равное (положение, покоится или
движется и движущееся тело всегда находится в моменте
„теперь”, то летящая стрела неподвижна», Аристотель заклю-
чает: «Но это неверно, так как время не слагается из недели-
мых „теперь”, а также и никакая другая величина».5
Как видим, в основе доказательства неподвижности стрелы
лежит предположение, будто время состоит из .суммы недели-
мых моментов времени. Таким образом, на первый взгляд мо-
жет показаться, что вся парадоксальность вывода покоится на
предположении о безвременности мгновения и отсутствия в нем
движения. Но дело не только в этом.
Как указывает акад. Маковельский,6 приведенное место из
«Физики» Аристотеля может быть истолковано как доказатель-
ство невозможности движения двояким образом.
Первой формой этого доказательства может быть следую-
щий вывод: если стрела в каждом пункте пути занимает вполне
определенное место, равное своему объему,— а движение невоз-
можно, если тело всегда занимает равное себе место, ибо для
движения предмет нуждается в пространстве, большем себя, —
то в каждом месте тело не движется, а покоится. Сумма таких
состояний покоя не может дать движения, следовательно, дви-
жение невозможно.
Второй формой подобного доказательства выступает анало-
гичное рассуждение в отношении времени. Двигаясь, стрела
постоянно находится в каком-нибудь мгновении, моменте; по-
скольку каждое мгновение времени неделимо, то в его пределах
стрела не может изменить своего положения. Так как время
состоит из отдельных моментов, то движение стрелы должно
складываться из суммы состояний покоя, а это снова доказывает
невозможность движения. Следовательно, из того соображения,
что стрела постоянно находится в определенных, но неразли-
чимых «теперь» и «здесь», вытекает, что положения стрелы
неразличимы, т. е. она покоится.
Отрицание истинности движения на основе указанных логи-
ческих выводов приводило и приводит многих исследователей
в тупик.
«Ужасной вещью является то,—говорит один из авторов,
исследующих парадокс со стрелой, — что теория Зенона пред-
сказывает 'результат, как раз противоположный наблюдае-
мому».7
5 Аристотель. Физика, стр. 119,
6 См. А. О, Маковельский, Досократики, ч. II. Казань, 1915,
стр. 61.
7 N. A. Court. The motionless arrow. The scientific Monthly, Oct,,
1946, стр. 254.	_
7
Одни исследователи считали подобную аргументацию чистой
софистикой, другие обнаруживали здесь Паралогизмы третьи,
хотя и находили аргументы Зенона безукоризненными но не
соглашались с выводом и т. д.
Многие авторы, подобно Аристотелю, Ищут ВЬ1ХОДа в отка-
зе от предположения, что время слагается из неделимых
«теперь».
Однако все попытки как-то обойти обнаруженное противо-
речие движения не могут увенчаться успехом. Решение пробле-
мы оказывается единственно возможным лишь на основе при-
знания объективной противоречивости движения
Исторически принципиальный шаг в анализе и решении
указанного противоречия был сделан Гегелем. Он выдвинул по
существу две нетождественные формулировки противоречи-
вости движения. В одной из них говорится о противоречивости
следующее: «Само внешнее чувственное движение есть его не-
посредственно' наличное бытие. Нечто движется не поскольку
оно в этом „теперь” находится здесь, а в другом „теперь” там,
а лишь поскольку оно в одном и том же „теперь” находится
здесь и не здесь, поскольку оно в этом „здесь” одновременно и
находится и не находится».8
Как известно, эта формулировка была использована и Эн-
гельсом в книге «Анти-Дюринг» для характеристики противоре-
чивости механического движения.
«Движение, — писал здесь Энгельс, — само есть противоре-
чие; уже простое механическое перемещение может осущест-
виться лишь в силу того, что тело в один и тот же момент вре-
мени находится в данном месте и одновременно—в другом,
что оно находится в одном и том же месте и не находится в
нем».9
Не касаясь в данном случае происходящих дискуссий по
поводу буквального понимания смысла приведенных формули-
ровок Гегеля и Энгельса и возможности их совмещения с за-
коном противоречия формальной логики,10 заметим, что в дру-
гом высказывании Гегеля содержится несколько иная мысль
о том, что тело при механическом движении в одном смысле
сохраняет свое место (как это указывал и Зенон), а в другом—
не сохраняет, т. е. изменяет его, что не было понято элеатами.
8 Гегель. Наука логики. Соч., т. V. Соцэкгиз, 1937, стр. 521.
эф. Энгельс. Анти-Дюринг, Госполитиздат, 1957, стр. 113.
1° См. «Вопросы философии», 1958, № 7, стр. 93—94; № 12, стр. 165—
172. Мы считаем, что данные формулировки не являются строгими, ибо они,
во-первых, не согласуются с требованиями закона противоречия формаль-
ной логики и, во-вторых, оперируют понятиями места, точки, мгновения,
момента, прерывности и непрерывности, нахождения и т. Д., смысл которых,
как показывает исследование, вовсе не так прост, как это казалось прежде
(см. В. И. Свидерский. Философское значение пространственно-времен-
ных представлений в физике. Л., 1956).
8
В «Философии природы» Гегель по этому поводу высказал-
ся так: «. . .Место есть всецело всеобщее „здесь”. Нечто зани-
мает свое место, оно изменяет 1последнее; это место становится,
следовательно, другим местом, но это нечто, как до, так и после
этого, занимает свое место и из него не выходит. Эту диалек-
тику, которую место имеет в самом себе, выразил Зенон, дока-
зывая отсутствие движения. Двигаться именно означало бы
менять свое место, но стрела не оставляет своего места».'1
Здесь противоречивость движения толкуется именно как
одновременное сохранение места (в смысле существования в
пространстве и локализации) и изменение места движущимся
телом (по отношению к другим телам). В этом диалектическом
противоречии Зенон признавал лишь одну сторону—сохране-
ние движущимся телом своего местоположения в пространстве
и не видел другой стороны — изменения им своего местополо-
жения, тем самым приходя к отрицанию истинности движения.
Та диалектика, которая свойственна местоположению стре-
лы в пространстве, присуща и ее нахождению во времени. В
самом деле, постоянное нахождение летящей стрелы во време-
ни и одновременное изменение ею этого нахождения во време-
ни демонстрируют все то же противоречивое единство сохране-
ния и изменения в применении к временному существованию
летящей стрелы.
Обобщая оба эти момента механического перемещения тела
в пространстве со временем, можно диалектику этого движения
выразить следующим образом: в механическом движении телу
постоянно присуще противоречивое единство нахождения его
в пространстве и во времени и одновременное изменение этого
нахождения.
Таково противоречивое единство моментов сохранения,
устойчивости, с одной стороны, и изменчивости, с другой, кото-
рое обнаруживается уже в простейшем виде движения—в ме-
ханическом движении.
Не представляет труда обобщить данное противоречивое
единство устойчивости и изменчивости и на случай любого дви-
жения, изменения вообще. В рассматриваемом нами смысле
диалектика любого состояния выразится в том, что явлению
всегда одновременно свойственно как сохранение его состояния,
так и изменение в рамках этого состояния. Именно в этом
смысле следует понимать замечание Энгельса в «Анти-Дюрин-
ге» о том, что в процессе изменения вещь остается сама собой
и в то же время становится иной.12
Чрезвычайно важное замечание Энгельса по данному вопро-
су находим также в подготовительных работах к «Анти-Дюрин-
гу»: «... В том, что вещь остается той же самой и в то же
" Гегель. Соч., т. П.Соцэкгиз, 1934, стр. 58.
>2 См, Ф. Э и г е л ь с.«Аити-Дюринг, стр. 77 и 114.
9
•время непрерывно изменяется, что она содержит в себе проти-
воположность 'между „устойчивостью” и „изменением”, заклю-
чается противоречие».'3
Таким образом, противоречие, вскрытое Зеноном еще два-
дцать четыре века назад для случая механического движения,
оказывается свойственным любому виду изменения. Весь смысл
апории со стрелой заключается в том, что момент движения
как перемена места в пространстве органически, неразрывно
связан с моментом покоя (сохранением места). Одно понятие
не имеет смысла без другого, движение и покой неразрывно свя-
заны друг с другом. Точно так же для случая изменения вообще
выступают в неразрывном единстве моменты изменчивости, с
одной стороны, и устойчивости, постоянства, сохранения, с
другой.
Покой, постоянство, устойчивость исключают движение и
изменение, но в то же время и предполагают их, и, наоборот,
движение и изменение отрицают неизменность, постоянство, со-
хранение и т. д., но одновременно и предполагают их как необ-
ходимое условие своего собственного существования. Иначе
говоря, они выступают как диалектическое единство противо-
положностей. Каждая из этих противоположностей противоре-
чива сама в себе; по своей сущности она одновременно утверж-
дает и отрицает другую противоположность и тем самым
утверждает и отрицает самое себя.
На основе заложенного в них внутреннего противоречия эти
противоположности взаимодействуют и переходят друг в друга.
Сам же переход противоположностей друг в друга (устойчи-
вости в изменчивость, изменчивости в устойчивость), разрешая
противоречие их соотношения, в то же время возрождает это
же противоречие.
Следовательно, мы здесь сталкиваемся с классическим вы-
ражением диалектического противоречия, причем противоречия
общего, лежащего в основе всех других противоречий, ибо оно
выражает самую общую природу всякого движения.
Энгельс неоднократно указывал на органическую связь про-
тивоположных моментов покоя, равновесия, устойчивости с дви-
жением, изменением, развитием.
В «Диалектике природы» он подчеркивал: «Равновесие не-
отделимо от движения»; «... движение находится в равновесии
и равновесие в движении».™
Указывая Дюрингу на диалектическую связь покоя и дви-
жения, Энгельс писал: «Бесспорно, что для нашего метафизика
является твердым орешком и горькой пилюлей тот факт, что
движение должно находить свою меру в своей противополож-
ы См. Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 327.
н Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат, 1953, стр. 195.
10
ности, в покое. Ведь это — .вопиющее противоречие, а всякое
противоречие, по мнению г. Дюринга, есть бессмыслица».15
Итак, анализ противоречивости всякого движения с необхо-
димостью приводит нас к признанию единства моментов изме-
нения и устойчивости в любом явлении и процессе, в смысле
изменения ими состояния и в то же время сохранения этого
состояния изменения.
Признание этого положения нисколько не принижает, как
можно подумать, значения движения, его всеобщности, абсо-
лютности, но оно лишь указывает на необходимость учитывать
его противоположность — устойчивость, без которой само дви-
жение не имеет смысла. Нетрудно видеть, что это находится
в полном согласии с основными принципами диалектики, ко-
торые требуют рассмотрения противоположных понятий в их
единстве.
Следует специально подчеркнуть, что понятие устойчивости
в смысле сохранения состояния является несравненно более ши-
роким по своему содержанию, чем просто покой и равновесие.
Когда мы говорим о покое, то обычно понимаем его в смысле
механического равновесия, механической неподвижности дан-
ного тела и т. д. Под понятием равновесия мы понимаем вре-
менное устойчивое сочетание связей, взаимодействие движений,
т. е. это понятие обычно требует участия во взаимодействии
целого ряда процессов, форм и видов движения. Однако по-
добное возникновение и прехождение во времени сложных со-
четаний становится возможным лишь на основе устойчивого
наличия целого ряда относительно более простых форм движе-
ния (ядерного, электромагнитного полей, гравитации, тепло-
вого движения, химического и т. д.). Поэтому, когда мы го-
ворим об устойчивости чего-либо, то это понятие означает у нас
наличие, сохранение, пребывание данного явления, данного со-
стояния движения наряду с другими явлениями и состояниями.
«Пребывание, — пишет Гегель в „Философии природы” — есть
покой в том отношении, что оно как понятие противоположно
своей реализации, своему движению».16
Таким образом, понятие устойчивости должно в одинаковой
мере быть применимо не только к какому-либо сложному соче-
танию движений («равновесие»), но и к любому виду движения
в отдельности. Мы можем, например, говорить не только о том,
что тело участвует в механическом движении, т. е. движется,
но что оно одновременно и «покоится» как механически дви-
жущееся тело, как тело, сохраняющее данное состояние меха-
нического движения. Изменением положения тела, .покоящего-
ся механически, является его механическое перемещение, а из-
менением тела, движущегося механически, должны выступать
15 Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 59,
'6 Гегель. Сом,, т» II, стр. 65.
11
новые формы движения, превращение его в дпугие формы «ли
в механический покои.
Абсолютное единство моментов устойчивости и изменчи-
вости, свойственное всякому движению, следует понимать в
широком смысле.	7 -
Понятие движения, изменения имеет смысл лишь кик по-
нятие изменения состояния, т. е. чего-то пребывающего, отно-
сительно устойчивого. Но одновременно само это изменение
состояния есть в свою очередь определенное состояние, которое
пребывает, сохраняется, обладает моментом устойчивости уже
в силу того, что существует во времени наряду с другими со-
стояниями.
Отсюда следует, что необходимо иметь в виду не только
сторону связи покоя с движением (о чем подробно говорит
Энгельс в книгах «Анти-Дюринг» и «Диалектика природы»), но
и сторону связи движения с покоем.
Данный выше анализ противоречивости движения приводит
нас к раскрытию неразрывного единства устойчивости и измен-
чивости не только в процессе движения, изменения, но и в
пребывании явлений. Противоречивыми выступают не только
движение, но и покой, пребывание. Противоречивость пребыва-
ния обнаруживается в том, что оно оказывается органически
связанным со своей противоположностью — с изменением. Лю-
бому явлению свойственно не только сохранение его состоя-
ния, но и изменение внутри данного состояния. Отсюда следует,
что любое состояние бессмысленно, если в качестве его внутрен-
него содержания не признается изменение. Иначе говоря, вся-
кое состояние есть 'процесс, нет неподвижных состояний, вещей
и т. п., а есть лишь процессы.
Этот вывод, полученный из анализа противоречивости дви-
жения, непосредственно вытекает и из абсолютности движения,
из признания движения способом существования материи. Осно-
вываясь на всеобщности движения как способе существования
материи, Энгельс писал, что «мир состоит не из готовых, закон-
ченных вещей, а представляет собой совокупность процессов,
в которой вещи, кажущиеся неизменными, равно как и делае-
мые головой мысленные их снимки, понятия, находятся в бес-
прерывном изменении. . .»17
Таким образом, любое явление с точки зрения его внутрен-
него изменения противоречиво уже в том смысле, что оно одно-
временно есть и выражение сохранения, устойчивости этого
изменения. Точно так же оно противоречиво и с точки зрения
его пребывания как явления, ибо внутренним содержанием это-
го пребывания, сохранения, устойчивости, покоя выступает про-
цесс изменения.
<7 ф Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой фи-
лософии. Госполитиздат, J944, стр. 36.
12
Рассматривая пребывание, сохранение во времени любого
изменения как состояние, противоположное своему изменению,
как покой, неизменность, мы логически вправе заключить и
обратное, т. е. что любой покой есть лишь выражение сохра-
нения состояния движения. Этот вывод непосредственно следует
как из противоречивости движения, так и из абсолютной при-
роды движения как способа бытия материи.
Следовательно, различие движения и покоя в общем случае
относительно, ибо любое движение как пребывание есть покой
аг, наоборот, любой покой, в том числе и механический, есть
форма пребывания, сохранения, устойчивого существования
движения. Например, механический покой данного тела по
отношению к другим телам .всегда есть сложный результат
действия полей, молекулярного движения, уравновешиваю-
щего положение данного тела то отношению к другим телам,
и т. д.
Общая противоречивость движения состоит, стало быть, в
неразрывном единстве в нем моментов изменения и устойчи-
вости и является общей закономерностью объективного мира,
закономерностью существования всех его явлений.
Исключительную важность и интерес представляет поэтому
задача—проследить, как эта общая закономерность проявляет-
ся в общих законах и признаках движения, в законах и призна-
ках конкретных форм движения, в способах отражения движе-
ния материи в человеческом сознании и т. д. Однако, прежде
чем рассмотреть все эти вопросы, остановимся более подробно
на других особенностях проявления противоречивости дви-
жения.
Уже непосредственный анализ проблемы приводит к обна-
ружению ряда форм как устойчивости, так и изменчивости. В
самом деле, можно указать на ряд форм устойчивости, связан-
ных с движением и изменением явлений: сохранение самого со-
стояния движения, сохранение процесса движения (например,
сохранение состояния излучения света, процесса жизни, про-
цесса производства и т. п.); равновесное и в этом смысле
устойчивое состояние взаимодействия процессов, образующих
данный суммарный процесс (например, равновесное состояние
внутренних процессов живого организма, обеспечивающих его
жизнедеятельность); пребывание, сохранение связи и взаимо-
действия данного явления или процесса с другими явлениями
и процессами (например, взаимодействие организма и среды);
устойчивость определенной формы, закона, закономерности про-
цесса (например, устойчивость законов физических, органиче-
ских, социальных и духовных процессов); устойчивость, сохра-
нение основы, порождающей данный вид движения (например,
'устойчивость полей и элементарных частиц как условие воз-
никновения атомов, устойчивость атомов как условие образо-
вания неорганических и органических соединений) и т. д.
13
Аналогично обстоит дело и с формами изменчивости. Необ-
ходимо прежде всего различать такие ее виды: изменчивость
как содержание данного процесса движения (например, содер-
жанием процесса излучения света выступает изменение энерге-
тических уровней электронов в излучающих атомах и испуска-
ние ими соответствующих фотонов); качественное изменение
самого процесса в целом (например, переход процесса механи-
ческого движения в .процесс теплового движения); изменение
отдельных компонентов процесса, отдельных процессов, обра-
зующих данный суммарный процесс (например, изменение
уровня развития и формы использования техники в социалисти-
ческом сельском хозяйстве); изменение внутри самих этих от-
дельных компонентов (например, изменение орудий производ-
ства и производственных навыков и опыта людей в процессе
производства); изменение связей между компонентами (напри-
мер, изменение химических связей между атомами в случае
изомерии, изменение производственных отношений и т. п.); из-
менчивость отношений между явлениями (например, переход
этих отношений из необходимой формы в случайную или,
наоборот, как изменение их структурного закона и т. п.); из-
менчивость законов, управляющих явлениями и процессами, в
связи с изменением условий действия самих законов и т. Д.
Таковы наиболее общие виды и формы проявления сторон
устойчивости и изменчивости ,в процессах движения и измене-
ния в объективной действительности. Эти стороны несколько
иначе проявляются в процессах развития, поэтому на специ-
фике противоречивости последнего мы остановимся более
подробно.
2. ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ РАЗВИТИЯ
В марксистской философии проводится различие между дви-
жением и развитием. Если движение есть по своей сущности
изменение состояний, переход от одних состояний к другим, то
развитие есть такое изменение состояний, при котором проис-
ходит переход от простейших состояний к более 'сложным, от
низших к высшим. Причем имеется объективное основание для
различия более простого и более сложного, низшего и высшего.
Более сложным, высшим мы называем то явление, которое
содержит в себе основное положительное содержание более
простого явления, и, кроме того, включает в себя еще что-то
сверх этого содержания. Коммунизм, например, выше капита-
лизма, ибо коммунизм включает в себя все положительные до-
стижения капитализма в развитии производительных сил, на-
уки, культуры и т. д. и сам порождает огромные новые дости-
жения в этих областях.
В процессе развития, естественно, тоже должна проявиться
закономерность противоречивости изменения явлений, о которой
говорилось выше. А именно, все процессы развития являются
14
процессами изменения определенных состоянии, и в то же время
любой процесс развития, сохраняясь во времени, пребывая
как процесс развития, выступает как определенное устойчивое
состояние. Так, например, процессы развития неорганических
соединений в природе, органической жизни, общества и т. д. вы-
ступают устойчивым, сохраняющимся состоянием на протяже-
нии различных и весьма больших периодов времени.
Однако одним фактом проявления указанной противоречи-
вости в случае процесса развития дело не ограничивается. Про-
тиворечивое единство устойчивости и 'изменения приобретает
здесь более сложную форму, носит характер более сложного
соотношения. Устойчивость выступает здесь в форме сохране-
ния, удержания положительного содержания старого состояния
в новом состоянии, постоянства, равновесия основы, на которой
развертывается развитие, и т. д.
Как подчеркивал Энгельс, моменты устойчивости, равнове-
сия, покоя играют весьма важную роль в общем процессе дви-
жения и развития материи. Только благодаря наличию относи-
тельной устойчивости тех или иных форм движения материи
или их сочетаний появляется возможность усложнения форм
движения и возникновения новых высших форм.
В «Диалектике природы» Энгельс указывал, что «без от-
носительного покоя нет развития». «Возможность относительно-
го покоя тел,— писал он,—возможность временных состояний
равновесия является существенным условием дифференцирова-
ния материи и тем самым существенным условием жизни».18
Действительно, если бы, например, атомы и их соединения
не были устойчивыми, то стало бы невозможно существование
и органической жизни, человека, общества и т. д.
Далее, единство устойчивости и изменчивости в развитии
выступает также в том, что в процессе развития всегда имеет
место сохранение, преемственность, удержание положительного
содержания старого состояния в новом, более сложном состоя-
нии. Именно единство преемственности и изменения определяет
поступательный характер развития.
В целом, в процессе развития устойчивость и изменчивость
выступают в ряде форм как: 1) устойчивость самого процесса
развития, 2) устойчивость основы, составных компонентов про-
цесса развития, 3) устойчивость связи между компонентами,
образующими явление или процесс, 4) устойчивость в смысле
сохранения положительного содержания предшествующих со-
стояний, 5) устойчивость самого закона развития, 6) устойчи-
вость самой тенденции развития в объективном мире и т. д.
Аналогично и изменчивость приобретает при этом многооб-
разные формы: 1) изменение отдельных состояний внутри про-
18 Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат, 1953, стр.
193—156.
15
цесса в целом, составляющих этот .процесс, 2) изменение от-
дельных компонентов .процесса, 3) изменение внутри отдельных
компонентов, 4) изменение связей между компонентами, 5) из-
менение самого процесса развития, 6) изменение самого закона
развития, 7) изменение самой тенденции развития и т. д.
Нетрудно видеть, что понятие сохранения, устойчивости яв-
ляется в данном случае не абсолютным, а относительным по-
нятием. «Всякий покой, всякое равновесие,-—писал Энгельс в
„Аити-Дюринге”, —только относительны, они имеют смысл
только по отношению к той или другой определенной форме
движения».19 Точно так же и понятие движения, изменения,
развития относительно, ибо оно относится к изменению опреде-
ленных состояний.
Указывая на значение устойчивости явления или процесса
по отношению к отдельным внутренним и внешним связям, фи-
зик-теоретик Шредингер в своей книге «Что такое жизнь с точки
зрения физики?» правильно отмечает, что «если бы челове-
ческий организм был столь чувствителен, что несколько атомов
или даже отдельный атом мог бы произвести заметное впечат-
ление на наши органы чувств, — о небо, на что была бы по-
хожа жизнь!»20
Наиболее существенную роль в том, что в процессе развития
происходит усложнение, т. е. переход от низшего к высшему,
играет возникновение и сохранение основы для дальнейшего
развития. В реальной жизни мы -имеем следующую пирами-
дальную картину в образовании подобных основ: на базе полей
и элементарных частиц создается новая основа — атомы; на
основе устойчивого существования атомов возникают молеку-
лярные соединения, которые в свою очередь выступают осно-
вой для органических соединений. Последние являются основой
для жизни, жизнь — для высшей нервной деятельности, жизнь
и высшая нервная деятельность — для материально-практиче-
ской деятельности, последняя есть основа для духовной дея-
тельности и т. д.
При этом устойчивость основ уменьшается во времени по
мере перехода к более высшим и сложным качественным со-
стояниям: например, устойчивость, сохранение -полей и атомов
намного превосходит во времени устойчивость таких более вы-
соких и сложных форм, как трудовая и духовная деятельность
и т. д.
Создание новой более высокой основы для дальнейшего
развития означает возникновение новой качественной ступени
в развитии явлений. На базе новой основы создается жесткая
связь порождаемых ею явлений, что обусловливает появление
19 Ф. Энгельс, Анти-Дюринг, стр. 57.
20 Э, Шредингер, Что такое жизнь с точки зрения физики? М.,
1947, стр. 95.
16
HUBU1 и yciun4»i>uiu ixdHociod, cnuvvunui и uiyvnnib uvmmun дли
дальнейшего развития явлений, и т. Д.
Таким образом, для усложнения и развития процессов и
явлений существенно важны следующие моменты: 1) устойчи-
вость, сохранение процессов, выступающих в качестве основы,
2) изменчивость уже не самой основы, а порождаемых ею яв-
лений. Иначе говоря, в процессе развития особую роль при-
обретает не единство устойчивости и изменчивости в одном и
том же процессе или явлении, а единство устойчивости основы
и изменчивости ‘порождаемых ею явлений.
Удержание в процессе развития положительного содержания
старого, характерное для диалектического отрицания, дает нам
пример другой формы единства изменения и устойчивости, вы-
ступающего в виде, единства изменения, отрицания старого и
сохранения положительного содержания этого старого.
Итак, в процессах движения и (развития мы имеем много-
образие форм устойчивости и изменения, и при подходе к яв-
лениям и анализе свойственной им диалектики необходимо
учитывать проявления противоречивого единства устойчивости
и изменчивости. При этом, как мы видели выше, весьма важно
понимать устойчивость в широком значении, в смысле сохра-
нения состояния движения, а не просто временного равновесия,
механического покоя и т. п.
* ik
*
Таковы главные моменты противоречивой природы движе-
ния и развития. В целом их противоречивость выступает преж-
де всего в виде единства противоречивых, взаимоисключающих
моментов, сторон, свойств устойчивости и изменчивости. Бли-
жайший анализ показывает, что сами формы устойчивости и
изменчивости весьма разнообразны и могут быть соответствую-
щим образом классифицированы. Эту классификацию мы про-
ведем позднее, после того как проследим многообразное прояв-
ление единства устойчивости и изменчивости в самом объектив-
ном мире и в человеческих формах его отражения.
Начнем с рассмотрения проявления единства устойчивости
и изменчивости в самых общих свойствах, отношениях и законо-
мерностях объективного мира, отраженных в положениях диа-
лектического материализма.
2 В. И. Спидерский
Глава П
ОТРАЖЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИВОСТИ ДВИЖЕНИЯ
В ПОЛОЖЕНИЯХ ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА
1.	ОТРАЖЕНИЕ В ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЯХ МАТЕРИАЛИЗМА
ЗАКОНОМЕРНОСТИ ЕДИНСТВА УСТОЙЧИВОСТИ И ИЗМЕНЧИВОСТИ
Приступая к рассмотрению того, как закономерп-х’-ть един-
ства устойчивости и изменчивости проявляется в положениях
диалектического материализма, естественно ожидать, что все
основные понятия марксистской философии в той пли иной сте-
пени касаются этой закономерности. Так это в действитель-
ности и оказывается. Чтобы в этом убедиться, рассмотрим та-
кие важнейшие понятия материализма, как субстанция и акци-
денции, единство мира, бытие.
Материя как субстанция
Как будет показано в следующей главе, во всей прошлой
истории философии единство моментов устойчивости и изменчи-
вости метафизически сопоставлялось с материей и движением—
материя обычно воплощала устойчивость, а движение изменчи-
вость. Таким образом, одна из сторон движения — устойчивость
отрывалась от движения и переносилась на материю.
Более адэкватно единство устойчивости и изменчивости бы-
ло отражено в понятиях субстанции и акциденций.
Субстанция выступила самым общим выражением устой-
чивости в мире в том смысле, что она рассматривалась как по-
стоянная основа, причина и содержание всех явлений. Акциден-
ции же выразили сторону изменчивости. Недостатком такого
представления было то, что и в нем нет органического единства
устойчивости и изменчивости, устойчивость здесь не выступает
как устойчивость изменчивости, а изменчивость как внутреннее
содержание данной устойчивости. Устойчивость и изменчивость
в этом случае разделены, и изменчивость, выступающая в виде
многообразия сосуществующих явлений, процессов, выражена
при этом не в интенсивном плане, в смысле изменения и разви-
18
тия, а в экстенсивном — в смысле рядоположенного много-
образия явлений.
Рассматривая в онтологическом плане материю как суб-
станцию, необходимо подчеркнуть, что прямое противопоставле-
ние материи как носителя устойчивости движению как измен-
чивости не является научным и характерно для метафизическо-
го, а не диалектического подхода. Разрыв устойчивости и из-
менчивости— оставление за движением только изменчивости и
перенесение устойчивости на материю и является как раз мета-
физическим .приемом.
Однако в отношении к движущейся материи в целом можно
применить закономерность единства устойчивости и изменчи-
вости в вышеуказанном смысле субстанциальности и акци-
дентальности. Движущаяся материя как субстанция вовсе не
представляет собой воплощения косности и устойчивости, ибо
она по своему существу есть движущаяся материя. Но она вы-
ступает именно устойчивой основой по отношению к бесконеч-
ному многообразию своих конкретных форм. Эта устойчивость
материи как субстанции должна пониматься не как противо-
положность движению и не в качестве сохранения самого дви-
жения (ибо сохранение относится не к материи, а к самому
движению), а в смысле общего носителя всех конкретных изме-
нений, всеобщего содержания явлений.
Единство мира
Все философские учения (материалистические и идеалисти-
ческие) так или иначе решали проблему единства мира, ибо
без ее решения невозможно было создать учение о мировоз-
зрении. Объективный факт бесконечного разнообразия явлений
окружающего мира с неизбежностью требовал выработки в
философии определенного представления об их единстве. Проб-
лема единства мира есть в сущности проблема нахождения са-
мой общей устойчивости в бесконечном многообразии и измен-
чивости явлений. Эту устойчивость материалисты видят в мате-
рии, а идеалисты в духе, как общей основе всех явлений.
Марксистская философия показывает, что единство мира
заключается в его материальности, а материальность всех без
исключения явлений и процессов в онтологическом плане за-
ключается ® том, что их общим содержанием выступает движу-
щаяся материя, что, следовательно, все явления обладают есте-
ственной природой и подчиняются диалектическим закономер-
ностям движения и развития, существуют в пространстве и во
времени и различаются лишь по степени своего развития. В
гносеологическом плане материальное единство мира состоит
в том, что все явления существуют объективно и способны
прямо или косвенно отражаться в человеческих ощущениях,
представлениях и понятиях.
2*
19
Таким образом, решение проблемы единства мира есть в то
же время определение моментов устойчивости и изменчивости
в применении к миру в целом, есть выяснение сохраняющегося
в беспрерывном изменении и развитии. Это сохраняющееся со
стороны материи выступает как общая основа, общий носитель
всех явлений, а со стороны движения проявляется в наличии у
кажцого явления общих свойств и закономерностей движения
как способа существования материи.
Смысл понятия бытия
Такое исходное понятие мировоззрения, как бытие, суще-
ствование, также включает в себя органическое единство устой-
чивости и изменчивости. В самом деле, когда мы говорим о
бытии, существовании вещей, явлений, процессов, то в это по-
нятие мы всегда вкладываем смысл пребывания, сохранения
во времени, наличия и т. д., т. е. устойчивости. В то же время
понятие бытия, существования не имеет смысла без движения,
изменения. То, что вещь обнаруживает свое бытие, всегда свя-
зано с изменением каких-то ее сторон, состояний. Существо-
вание неизменной вещи бессмысленно и необнаружимо. Су-
ществовать— значит изменяться и одновременно пребывать.
Стало быть, понятие бытия —одно из исходных понятий фи-
лософии вообще — органически включает в себя противоречи-
вое единство устойчивости и изменчивости.
2.	ПРОЯВЛЕНИЕ ЕДИНСТВА УСТОЙЧИВОСТИ И ИЗМЕНЧИВОСТИ
В ОБЩИХ СВОЙСТВАХ ДВИЖЕНИЯ
Итак, противоречивость движения и развития, заключаю-
щаяся в единстве устойчивости и изменчивости, является всеоб-
щей закономерностью. Она обнаруживается также как в общих
свойствах движения, так и в любых его конкретных формах и
свойствах.
Остановимся вначале на проявлении противоречивости дви-
жения в общих свойствах движения.
Движение и покой
Прежде всего отметим, что противоречивость движения дает
основу для самого общего решения проблемы соотношения
движения и покоя. Движение означает изменение состояния, а
покой есть сохранение состояния. Состояние же само до себе
всегда есть определенное состояние движения. Поэтому покой
постоянно выступает как сохранение определенного состояния
движения, последнее же означает изменение одних состояний
движения «а другие.
20
В свете изложенного известное положение материалистиче-
ской диалектики об абсолютности движения и относительности
покоя следует понимать в общем случае не в том смысле, что
движение есть всегда, а покой лишь иногда, а в том смысле,
что в объективных процессах движению принадлежит ведущая,
определяющая роль, а покою вторичная, подчиненная роль.
Все новое в мире порождается движением, изменением, раз-
витием, а покой лишь фиксирует результат этого изменения и
развития.
Абсолютность и относительность движения
Абсолютность и относительность движения в философском
смысле понимаются в диалектическом материализме следую-
щим образом.
Под абсолютностью движения мы подразумеваем его все-
общность, обязательность, непреложный характер как способа
бытия материи. Иначе говоря, абсолютный характер движения
находит свое прямое выражение в том, что движение выступает
основным, коренным способом бытия 'материи, что материи
всегда присуще движение, что без движения нет и самой ма-
терпи.
Однако абсолютная природа движения никогда не выступает
непосредственно, она всегда и везде проявляется только через
конкретные формы изменения явлений природы, общества
и человеческого мышления. Абсолютная способность материи
к движению всегда реализуется в относительных, конкретных,
качественно- и количественно-определенных, локальных, исто-
рически-преходящих, зависимых от конкретных условий и т. д.
и в этом смысле относительных формах ее бытия, которые раз-
нообразны и вместе с тем внутренне взаимосвязаны друг с дру-
гом и переходят друг в друга. Именно так следует понимать
относительность движения в философском, а не в узкомехани-
ческом или каком-либо ином смысле.
Исходя из этого, марксистская философия выступает против
отождествления понятия о движении как основном, всеобщем
способе бытия материи с понятием о каком-либо конкретном
виде движения, т. е. против отождествления абсолютной при-
роды движения материи с относительными формами проявле-
ния этого свойства.
Нетрудно указать на опосредованную связь понятий абсо-
лютности и относительности движения с противоречивым един-
ством устойчивости и изменения, с противоречивостью как за-
кономерностью объективного мира.
В самом деле, понимая под абсолютностью движения его
всеобщность, постоянное наличие, мы имеем дело, по существу,
с формой сохранения и, следовательно, устойчивости.
Точно так же тот факт, что постоянно свойственное мате-
рии движение существует и проявляется через вечную смену
21
конкретных его форм и видов, может характеризоваться поня-
тием изменчивости.
Следовательно, противоречивое единство устойчивости и из-
менчивости в применении к любым процессам движения и раз-
вития означает единство сохранения данного процесса с изме-
нением состояний, составляющим содержание данного процесса.
В применении же к движению как способу бытия материи
это противоречивое единство выступает в виде единства абсо-
лютности и относительности движения.
Абсолютность и относительность движения материи высту-
пает, таким образом, самым общим случаем проявления един-
ства устойчивости и изменчивости. Все остальные проявления
этого единства относятся к более частным его выражениям.
Конечное и бесконечное
Более сложное выражение находит проявление устойчивости
и изменчивости в соотношении конечного и бесконечного. Для
того чтобы это показать, остановимся более подробно на самом
понятии бесконечности.
Как известно, в домарксистской философии и в особенности
в философии Гегеля было в значительной степени исследовано
понятие бесконечности, обнаружена его противоречивость,
вскрыты метафизические стороны так называемой «дурной» бес-
конечности, выдвинуто понятие «истинной» бесконечности и т. п.
В дальнейшем в марксистской философии все основные сторо-
ны проблемы бесконечности получили последовательное диалек-
тико-материалистическое истолкование.
Большой заслугой Гегеля явилось то, что он вскрыл недо-
статочность обычного понимания бесконечности как возмож-
ности безграничного увеличения какого-либо количества, на-
пример, бесконечного продолжения прямой линии в оба конца,
увеличения числа через прибавление единиц, чередования при-
чин и следствий и т. д.21
Гегель правильно указывал, что в обычном представлении
бесконечное как потустороннее конечного, как «вековечный пе-
реход туда и обратно от одного члена остающегося противоре-
чия к другому, от границы к ее небытию и от последнего снова
обратно к такой же самой границе... есть не поступательное
шествие и продвижение дальше, а как раз повторение одного и
того же, полагание, устранение, и снова полагание и снова
устранение».22
Он высмеивал людей, останавливающихся только на подоб-
ном представлении о бесконечности, отмечая, что оно «возве-
личивает не самый предмет, который, напротив, оказывается
«о 2м- Гегель. Наука логики. Второй отдел
22 Там же, стр. 254.	’
22
убегающим, а лишь субъекта, (поглощающего в себя столь боль-
шие количества».23
Наконец, иронизируя над астрономами, считающими глав-
ным достоинством их науки то, что она имеет дело с неизмери-
мым множеством звезд, неизмеримыми пространствами и вре-
менами, Гегель с гениальной глубиной заметил: «А между тем
она достойна изумления не вследствие такой количественной
бесконечности, а, напротив, вследствие тех отношений меры и
законов, которые разум познает в этих предметах и которые
суть разумное бесконечное в противоположность указанной не-
разумной бесконечности».24
Однако Гегель не смог дать на основе идеалистической диа-
лектики действительного решения проблемы бесконечности.
Главным пороком «дурной» бесконечности Гегель считал ее не-
достижимость, потусторонность по отношению к конечному, аб-
солютную разъединенность конечного и бесконечного. Главное
же достоинство «истинной» бесконечности Гегель видел в ее
достижимом характере, в снятии в некотором новом понятии
конечного и бесконечного. Приведя в качестве примера «дур-
ной» бесконечности прямую линию, безгранично распростра-
няющуюся в обоих направлениях, он противопоставил ей зам-
кнутую линию как образец истинной бесконечности. В послед-
нем случае, утверждал Гегель, снято как конечное движение
точки, так и бесконечное протяжение линии.
И все же Гегель конкретно не показал, почему несостоятель-
на концепция «дурной» бесконечности и в чем конкретный
смысл примеров истинной бесконечности (в числе последних
Гегель называл, кроме вышеуказанной замкнутой линии, также
уравнение кривой, конечное значение суммы бесконечной гео-
метрической прогрессии, снятие чередования причины и след-
ствия и понятии взаимодействия и т. д.), которые по существу
содержат в себе в скрытом виде все те же моменты «дурной»
бесконечности. В самом деле, бесконечное движение точки хотя
бы и по конечной замкнутой кривой демонстрирует нам все ту
же «дурную» бесконечность. Бесконечные вариации отдельных
переменных в уравнении геометрической линии, в математиче-
ском выражении 'физического закона и т. д. также выражают
едурную» бесконечность.
Положительное решение проблемы бесконечности надо
искать, как нам думается, прежде всего на основе диалектико-
материалистического учения о связи количественных и качест-
венных изменений, учения о мере, учения о развитии. Действи-
тельно, если мы говорим о каком-нибудь количественном изме-
нении (чисел ряда, элементарных частиц, гравитационных
масс, (продолжаемости концов прямой линии, простран-
ственно-временных масштабов), то всегда имеем в виду коли-
23 Гегель. Наука логики, стр. 255.
24 Там же, стр. 257.
2*
чественные изменения конкретных качеств. Количественные из-
менения всегда связаны с данными конкретными качествами в
рамках свойственной им меры.
Отвлечься от меры как границы изменения данного коли-
чества можно только в пустой абстракции. Подобное представ-
ление о бесконечности, отвлеченное от качественной природы
количества и тем самым от меры, можно назвать метафизиче-
ской, абстрактной бесконечностью.
Таким образом, нельзя предполагать, что в объективном
мире возможны какие-либо количественные изменения без того,
чтобы на определенной ступени они не приводили к качествен-
ным изменениям, а тем самым и к изменению характера самих
количественных изменений. В реальной действительности нет
процессов, протекающих по принципам вышеуказанной метафи-
зической, абстрактной бесконечности. Представление о беско-
нечном изменении какого-либо реального количества приложи-
мо было бы лишь к абсолютно изолированным процессам, что
абсурдно в принципе. Абсолютная способность материи к из-
менению своих состояний представляется всегда в конкретных,
качественно-определенных относительных формах. Эти каче-
ственно-определенные формы изменения в своих количествен-
ных границах всегда ограничены конкретной мерой.
Отсюда следует, что о бесконечности в материальном мире
можно говорить лишь в смысле абсолютного характера дви-
жения и развития материи, отсутствия в бытии материи каких-
либо конечных, застывших состояний, в смысле неисчерпае-
мости качественных превращений материи. Все же конкретные'
состояния материи преходящи как в количественном, так и в
качественном отношении и в этом смысле выступают лишь от-
носительным выражением абсолютной природы движущейся
материи.
Стремление представить бесконечность как количественное
выражение абсолютного, но так, чго это абсолютное взято как
определенное качество, тем самым противоречит самому смыслу
абсолютного. Выразить абсолютное количественно, без сведения
абсолютного к определенному качеству (а значит, к относитель-
ному) принципиально невозможно, так как количество всегда
качественно, и, следовательно, оно свойственно всегда лишь
относительному.
С другой стороны, само понятие бесконечности по самому
своему обычному смыслу приковано к понятию конечного, не-
разрывно с ним связано.
Резюмируя воззрения Гоббса, Маркс писал: «Слово бес-
конечный — бессмысленно, если оно не означает способности
нашего духа без конца прибавлять к какой-нибудь данной ве-
личине».25
25 К. Маркем Ф. Энгельс, Соч., т. 2, изд. 2-е, стр. 143.
24
Энгельс <в книге «Анти-Дюринг» указывал: «Бесконечность-
есть противоречие, и она полна противоречий. Противоречием
является уже то, что бесконечность слагается из одних только'
конечных величин, а между тем это именно так. Ограниченность
материального мира приводит к не меньшим противоречиям,
чем его безграничность, и всякая попытка устранить эти .проти-
воречия ведет, как мы видели, к новым и худшим противоре-
чиям. Именно потому, что бесконечность есть противоречие, она
представляет собой бесконечный, без конца развертывающийся
во времени и пространстве процесс. Уничтожение этого проти-
воречия было бы концом бесконечности. Это уже совершенно-
правильно понял Гегель, почему он и отзывается с заслужен-
ным презрением о господах, мудрствующих по поводу этого
противоречия».26
Противоречивость бесконечности не означает, однако, того,
что характер этого противоречия остается всегда одним и тем
же. Реальная бесконечность как раз и связана с качественным,
ограниченным, преходящим характером противоречий бесконеч-
ности. Действительно, обычно рассматривают понятие беско-
нечности не вообще, а лишь как понятие бесконечности по от-
ношению к данному конечному, как отрицание данного конеч-
ного. Будучи отрицанием данного конечного, само бесконечное
тем самым ограничено, ибо оно может выступать лишь как
данное бесконечное. Бесконечность по отношению к данному
конечному, неограниченность по отношению к данному ограни-
ченному и является сущностью «дурной», метафизической, аб-
страктной бесконечности. В этом случае бесконечное восприни-
мает качественную природу конечного, оно не в силах
оторваться от конечного, ибо оно есть отрицание данного
конечного. «Дурная» бесконечность есть, таким образом,
произвольное снятие нами в мысли ограничения с ограни-
ченного, утверждение неограниченности ограниченного. Подоб-
ный произвольный акт с (нашей стороны не -может найти под-
тверждения в объективной действительности.
Реальная бесконечность, наоборот, связана с ограничением
внешне, на первый взгляд, неограниченного. Она постоянно свя-
зана с выходом за конечное, но сам этот выход за конечное
имеет строго определенную качественную форму. Поэтому не-
обходимо во внешнем, мысленно неограниченном искать каче-
ственные границы и таким образом прийти к действительному
бесконечному.
Противоречие реальной бесконечности в действительности
выступает, как и указывает Энгельс, противоречием бесконечно-
го и конечного. Но это противоречие не означает неразрывности
данного конечного с данным бесконечным, т. е. наличия «дур-
ной» бесконечности, а показывает, что противоречие «представ-
26 Ф. Энгельс. Антн-Дюринг, стр. 49.
25-
ляет собой бесконечный, без конца развертывающийся во вре-
мени и пространстве процесс». Иначе говоря, .противоречие бес-
конечного и конечного находит свое реальное проявление в
противоречии общего и единичного, абсолютного и относитель-
ного, вечного и преходящего.
Приведенное истолкование противоречия бесконечности яв-
ляется принципиальным и имеет важное методологическое зна-
чение. Только оно позволяет совместить представление о бес-
конечности с принципом развития.
Концепции же, трактующие противоречие бесконечности в
смысле неразрывной связи бесконечного с данным конечным,
метафизически навязывают действительности лишь повторение
одного и того же, топтание на месте, круговорот.
Таково диалектико-материалистическое понимание бесконеч-
ности как реальной бесконечности. Нетрудно показать, что оно
существенно связано с изложенным выше пониманием диалек-
тической противоречивости движения, диалектикой устойчи-
вости и изменчивости.
В самом деле, в основе «дурной» бесконечности лежит
одновременная абсолютизация конкретной устойчивости и кон-
кретной изменчивости. Беря за исходное какое-либо абсолютное
конкретное качество, величину (например, атомы как перво-
кирпичики материи, отрезок геометрической линии, число
и т. п.) и затем безгранично умножая их, метафизики и при-
ходят к «дурной» бесконечности.
В действительности же абсолютизировать можно лишь со-
хранение движения как всеобщего, непреложного способа су-
ществования материи. В этом случае мы имеем дело с абсолют-
ностью движения в философском смысле. Аналогичным образом
абсолютизация изменчивости приводит к понятию относитель-
ности движения в философском смысле. Это обстоятельство и
учтено в понятии «реальная бесконечность», которое основано
не на абсолютизации устойчивости конкретных состояний дви-
жущейся материи и присущих им количественных изменений, а
на признании относительной устойчивости, ограниченности и
тех и других.
На невозможность ограничиться представлением о мире,
как состоящем из бесконечного количества однокачественных,
абсолютно устойчивых форм, совершенно правильно указывал
в одной из своих статей акад. С. И. Вавилов. В статье «Разви-
тие идеи вещества» он писал:'
«. .. необычайные успехи, полученные современной физикой,
чрезвычайно окрыляют, — и трудно найти физика, который в .глу-
бине души не верил бы, что принципиально, исходя из свойств эле-
ментарных частиц: электронов, протонов, нейтронов, нейтрино,
нейтретто и т. д., — можно количественно до конца объяснить
свойства всей вселенной. Мы думаем, что такие надежды преуве-
личены и (просто ошибочны, что физик подходит к делу слишком
26
механистически и упрощенно. Едва ли можно мыслить мир как
бесцветное нагромождение одних и тех же сущностей в боль-
шом количестве экземпляров. Едва ли можно представить себе
мир огромным складом одинаковых объектов. Такой мир в
своем однообразии нетерпим.. .»27
Непрерывность и прерывность
В числе общих свойств движения материи важное место
занимает единство прерывности и непрерывности движущейся
материи, пространства, времени и т. д. Указанное единство в
своем основании также имеет противоречивое единство устойчи-
вости и изменчивости.
Но прежде, чем это показать, остановимся на связи пробле-
мы непрерывности с вопросом о бесконечности.
Такую связь подметил еще Аристотель. «Движение, — писал
он в „Физике”, — по всей видимое пи, относится к непрерывно-
му, а бесконечное (проявляется прежде всего в непрерывном;
поэтому, определяя непрерывное, приходится часто пользоваться
понятием бесконечного, так как непрерывное бесконечно де-
лимо».28
Зенон, как известно, постулировал абсолютную непрерыв-
ность пространства и времени и вследствие этого приходил
к своим апориям. Аристотель в анализе апорий Зенона также
стоял 'на позиции абсолютной непрерывности пространства и
времени, хотя и различал потенциальную и актуальную абсо-
лютную непрерывность.
Рассматривая материю, пространство и время как чистые
количества, философы-идеалисты, в том числе Гегель, из не-
прерывности чистого количества выводили непрерывность ма-
терии, пространства и времени. «Пространство, время, материя
и т. д., — писал Гегель, — суть непрерывные величины, так^как
они суть отталкивания от самих себя, изливающееся исхожде-
ние из себя, которое вместе с тем не есть переход или отноше-
ние к некоторому качественно другому».29
В «Философии природы» ,Гегель писал: «Время столь же
непрерывно, как и пространство, ибо оно есть абстрактная, со-
относящаяся с собою отрицательность, и в этой абстракции
еще пет реального различия».30
Таким образом, у Гегеля непрерывность пространства и вре-
мени выступает как абсолютное сохранение их качественной
природы, свойственное абстрактному количеству.
На основе идеалистической диалектики Гегель приходил
к заключению, что движение, пространство и время являются
27 «Под знаменем марксизма», 1941, № 2, стр. 111 —112.
28 Аристотель. Физика, стр. 40.
29 Гегель. Наука логики, стр. 217.
зо Гегель. Соч., т.*!!, стр. 49.
27
не только непрерывными, но и прерывными. Прерывное пони-
малось им 'как внесение в непрерывное пространство и время
каких-либо условных ограничений, границ, делений. Никакого
качественного 'перехода при непрерывном изменении простран-
ства и времени Гегель не допускал. «Непрерывность, — говорил
он,— есть существенное определение; :в пространстве, правда,
существует наименьшее, т. е. отрицание непрерывности, но это
отрицание есть нечто совершенно абстрактное».31
То обстоятельство, что непрерывность пространства и вре-
мени бралась как абсолютная, основанная на возможности
бесконечного деления пространства и времени, приводило к ря-
ду парадоксов и как бы неразрешимых противоречий. Именно
на этом предположении покоились доказательства Зенона о
невозможности движения в апориях «Дихотомия» и «Ахиллес
и черепаха». Из допущения абсолютной непрерывности прост-
ранства и времени вытекают все парадоксальные выводы из
указанных апорий. Смысл апории «Дихотомия» заключается,
как известно, в том, что, принимая абсолютную делимость про-
странства, мы не можем дойти до какой-либо цели в простран-
стве, ибо, прежде мы должны пройти половину пути до нее, а
еще раньше половину пути этой половины и т. д. .до бесконеч-
ности. Поскольку пространство и время абсолютно непрерывны,
то их деления нельзя приостановить. Движение будет склады-
ваться из прохождения бесконечного числа моментов, но в та-
ком случае оно никогда не окончится и мы не дойдем до вы-
бранного нами конечного пункта. Эти парадоксальные вы-
воды проистекают из представления о бесконечной делимости
пространства и времени в плане «дурной» бесконечности.
Выход из трудностей Аристотель видел в признании того,
что следует допускать не бесконечную разделенность простран-
ства и времени, а лишь их бесконечную делимость.
йегель пытался найти решение парадокса «Дихотомия» в
том, что при движении вовсе не необходимо неограниченное де-
ление пространства и времени.32
В своем конспекте лекций Гегеля по истории философии
В. И. Ленин отмечает, что «движение есть единство непрерыв-
ности (времени и пространства) и прерывности (времени и
пространства). Движение есть противоречие, есть единство про-
тиворечий».33 Таким образом, Ленин подчеркивает важность
признания единства прерывности и непрерывности простран-
ства и времени для понимания сути движения.
Как же понимать единство прерывности и непрерывности в
применении к материальным явлениям и пространству и времени?
31 Гегель. Лекции по истории философии. Соч., т. IX. Партиздат,
1932, стр. 239.
32 Гегель. Лекции по истории философии, стр. 238.
33 В. И. Ленин. Философские тетради. ОГИЗ, 1947, стр. 241.
28
Вое дело в том, что диалектико-материалистическое представле-
ние о прерывности и непрерывности материи, пространства и вре-
мени отнюдь не требует ни бесконечной разделенности про-
странства и времени, ни даже бесконечной возможности их де-
ления. Решение проблемы прерывности и непрерывности воз-
можно, как нам думается, только на основе диалектического
учения о единстве качественных и количественных изменений.
В действительности понятие непрерывности означает не что
иное, как саморавенство в изменении, т. е. сохранение данного
качества в ходе определенного изменения. Вещь существует
непрерывно лишь постольку, поскольку она сохраняет свое ка-
чество. Прерывность же в существовании вещи, явления, про-
цесса есть изменение ее качественных состояний. Иными слова-
ми, действительность лишь постольку прерывна, поскольку она
разнокачественна, и постольку непрерывна, поскольку она одно-
качественна. Таким образом, когда мы рассматриваем измене-
ние количества, то оно выступает как непрерывное лишь в со-
ответствии с прерывностью качества. Качественное изменение
есть нарушение непрерывности, порождение прерывности. В
непрерывном проявляется не что иное, как сохранение качества
наряду с количественным изменением. В прерывном проявляет-
ся изменчивость качества в "результате количественных изме-
нений. Энгельс специально подчеркивал, что новая атомистика
вместо общих разговоров о том, что материя только дискретна,
рассматривает дискретность материи (атомы, массы, небесные
тела) как различные узловые точки, обусловливающие различ-
ные качественные формы ее бытия.
Итак, понятие прерывности и непрерывности имеет смысл
лишь в применении к изменению количества, но при обязатель-
ном его соотнесении с качеством. Сохранение или изменение
качества определяет непрерывный или прерывный характер из-
менения. Когда говорят, что величина прерывна и непрерывна
(например, линия, состоящая из точек), то тем самым предпо-
лагают свободный переход в процессе изменения от одного ка-
чественного состояния к другому качественному состоянию, в
частности, от линии к точке. Деление линии на какие угодно
мелкие части предполагает, что любой получаемый результат
все же будет частью линии, .но что при этом точка будет уже не
обычной частью линии, а бесконечно малой ее частью.
 Представление о возможности бесконечного и непрерывного
деления основывается обычно на абстрактном предположении,
что при неограниченном количественном изменении качество
должно сохраняться. Наука в наше время показывает, что по-
добное абстрактное представление о прерывности и непрерыв-
ности нельзя применять ни к веществу, ни к энергии, ни к про-
странству и времени. Обнаруживается предел делимости (т.е.
непрерывности) вещества в виде существования целого ряда
элементарных частиц — электронов, протонов, мезонов и т. д.
29
Действие делится до конечного предела, характеризуемого ’По-
стоянной Планка h. Допущение бесконечной делимости про-
странства и времени приводит к абсурдным выводам о бес-
конечном действии точечного заряда (например, электрона) на
самого себя и т. д.
Все эти примеры подтверждают истинность представления
о мере, которая, соотнося данное количество с данным качест-
вом, ограничивает пределы изменения данного количества как
по линии его уменьшения, так и по линии увеличения.
Приведенные соображения о роли меры в рассмотрении пре-
рывности и непрерывности и многочисленные противоречия до-
пущения абсолютной непрерывности с действительностью сви-
детельствуют о важности диалектического понимания противо-
речивости бесконечности и в данном случае.
Противоположные понятия прерывности и непрерывности,,
подобно понятиям конечности и бесконечности и, всем другим
полярным понятиям, диалектика рассматривает в единстве.
Между понятиями прерывности и непрерывности, с одной сто-
роны, и понятиями конечности и бесконечности, с другой, имеет-
ся глубокая внутренняя связь.
Метафизичность представлений о связи конечного и беско-
нечного определяет собой столь же метафизические представле-
ния и о соотношении прерывного и непрерывного. «Дурная»
бесконечность лежит в основе абстрактной, абсолютной непре-
рывности.
Реальная бесконечность, соотношение абсолютного и отно-
сительного, единство качественных и количественных измене-
ний, диалектическое противоречие конечного и бесконечного,,
все это определяет относительность прерывного и непрерывного.
Действительное единство непрерывности и прерывности заклю-
чается в единстве качественных и количественных изменений.
Мера кладет предел данному единству прерывного и непрерыв-
ного и приводит к новому единству прерывного и непрерывного,
определяя тем самым относительность последних. Узловая ли-
ния отношений меры дает нам картину связи прерывного и
непрерывного в общем случае.
Таким образом, различие метафизического и диалектиче-
ского толкования протигюречивости бесконечности применитель-
но к проблеме прерывности и непрерывности выражается в.
различии между ‘Механическим чередованием моментов прерыв-
ности и непрерывности чистого, абстрактного количества, свя-
занного с признанием соответствующего абсолютного качества,
с одной стороны, и узловой линией отношений меры, характери-
зующей реальный процесс развития, с другой.
Следовательно, здесь вновь обнаруживается органическая-
связь диалектического понимания противоречивости бесконеч-
ности с признанием развития объективной действительности.
Вместе с тем, проблема непрерывности и прерывности весь-
зо
устойчивости и изменчивости.
В самом деле, в основании понятия непрерывности,, как по-
казано .выше, всегда лежит понятие сохранения состояния, ибо
непрерывность означает непрерывность, продолжение, сохране-
ние, неизменность данного состояния. Точно так же в основе
прерывности лежит понятие изменения состояний, ибо прерыв-
ность всегда есть .прерывность состояний, прекращение одного
состояния и замена его другим, переход одних состояний в дру-
гие и т. д.
Поскольку в реальной действительности непрерывность и
прерывность выступают всегда в органическом, диалектическом
единстве, шостолыку и здесь проявляется все то же противоре-
чивое единство устойчивости и изменения.
В то же время абсолютизация устойчивости и изменчивости
в данном случае, как и применительно к проблеме бесконеч-
ности, приводит к ненаучным представлениям об абсолютной
непрерывности и прерывности в духе «дурной» бесконечности
(например, к представлению о возможности бесконечного деле-
ния отрезков линии, пространственных интервалов, дробления
вещества и т. д.).
Относительность любой конкретной устойчивости и измен-
чивости, проявляющаяся в историчности любых качественных и
количественных характеристик в силу действия закона меры,
делает неправомерной их абсолютизацию и сама несовмести-
ма с абстрактным представлением об абсолютной непрерыв-
ности 'и прерывности каких-либо конкретных состояний дви-
жущейся материи.
Таким образом, единство устойчивости и изменчивости ле-
жит в основе непрерывности и прерывности, а относительность
конкретных проявлений устойчивости и изменчивости опреде-
ляет и относительность конкретных форм непрерывности и пре-
рывности.
Пространство и время
Закономерность единства устойчивости и изменчивости опре-
деляет во многих отношениях также сущность и свойства основ-
ных форм существования движущейся материи — простран-
ства и времени.34 Прежде всего необходимо отметить, что эга
закономерность лежит в основе самого существования про-
странства и времени и их сущности.
Действительно, если в соответствии с принципами марксист-
ской философии рассматривать природу, сущность и свойства
34 Подробнее по этим вопросам см.: В. И. Свидерский. Философ-
ское значение пространственно-временных представлений в физике. Изд.
ЛГУ, 1956; Его же. Диалектический материализм о пространстве и вре-
мени. Л., 1956; Его же. Пространство и время. М., Госполитиздат, 1958.
31
пространства и времени на основе общих свойств их содержа-
ния— движущейся материи, то нужно сперва установить самые
общие признаки, характеристики, стороны, особенности движу-
щейся материи в целом; самым общим из них является то, что
движущаяся материя выступает разнородной в своих конкрет-
ных состояниях.
ААатерия — это не аморфное целое; она проявляется в мно-
гообразии различных явлений, предметов, процессов. Разно-
родность состояний материи есть следствие ее движения н в то
же время причина конкретных видов этого движения. Движение
было бы бессмысленным, если бы материя была только непре-
рывной и однородной.
Однако разнородность состояний движущейся материи имеет
две совершенно различные стороны. Первая из них выражает
собой наличие, сосуществование различных качественных со-
стояний материи. Сосуществование, рядоположенность различ-
ных качественных состояний материи — неотъемлемый признак
движущейся материи.
Вторая сторона разнокачественности состояний материи за-
ключается в постоянном изменении качественных состояний
любого предмета, любого явления, любой части материи. Каж-
дое явление не только выступает отличным от других явлений,
но и само меняет свои состояния.
Таким образом, одна сторона существования материи свя-
зана с постоянным изменением состояний, порождением все
новых и новых состояний, другая же — с сосуществованием,
рядоположенностью разнокачественных состояний материи. Обе
эти стороны полностью исчерпывают содержание понятия раз-
нородности материи.
Обратим теперь внимание на то, что отмеченные здесь сто-
роны разнородности материи непосредственно связаны с про-
тиворечивым единством устойчивости и изменения.	*
В самом деле, смена состояний движущейся материи пря-
мым образом выражает сторону изменчивости в ее бытии. Со-
существование же разнокачественных состояний материи есть
прямое следствие их пребывания, сохранения, т. е. наличия
устойчивости в бытии движущейся материи.
Следовательно, универсадьное противоречие бытия движу-
щейся материи — закономерность единства изменения и устой-
чивости— находит свое непосредственное проявление и разви-
тие в сохранении, устойчивости и изменении не только каж-
дого отдельного явления, но и всего разнообразия явлений
в целом.
Как показывает исследование (см. об этом в вышеупомяну-
тых наших работах), пространство и время в своем существо-
вании в качестве основных форм бытия движущейся материи
оказываются органически связанными с рассмотренными двумя
сторонами разнородности материи. А именно: пространство яв-
32
ляется формой бытия сосуществующих явлений, время же —
формой бытия сменяющихся состояний материи.
Заметим, что закономерность единства устойчивости и изме-
нения проявляется и в других общих свойствах пространства и
времени—абсолютности и относительности, бесконечности и
конечности, непрерывности и .прерывности, в том же плане, как
это мы видели выше, рассматривая эти понятия.
Остановимся, однако, более подробно на том, как противо-
речивая сущность пространства и времени оказывается непо-
средственно связанной с закономерностью единства устойчи-
вости и изменения.
В сущности и свойствах пространства с полной ясностью
выступает как момент изменения, так и момент постоянства.
Первый проявляется в виде отражения в свойствах простран-
ства изменения типа связи сосуществующих явлений, ограни-
ченности каждого конкретного типа связи, ограниченности лю-
бой конкретной протяженности, в виде структурности, отра-
жающей рядоположенность вещей. Второй момент — постоян-
ство выступает в виде отражения в свойствах пространства
протяженности вещей, т. е. устойчивого сохранения типа свя-
зей сосуществующих явлений.
Это единство устойчивости и изменения в применении к про-
странству находит свое выражение в единстве протяженности
и изменчивости и выступает уже в элементарной геометрии в
виде единства протяженностей и геометрических соотношений.
Аналогично обстоит дело и со временем. Изменение состоя-
ний явлений отражается в течении времени, в преходимости его
моментов. Сохранение материальных явлений, их устойчивое
существование как изменяющихся, находит свое выражение во
времени как длительности. Следовательно, единство моментов
изменения и устойчивости в существовании вещей отражается
в таких свойствах времени, как течение и длительность.
Таково самое общее проявление закономерности единства
устойчивости и изменчивости в сущности и общих свойствах
пространства и времени.
Как мы покажем в дальнейшем, современная наука обна-
ружила эту закономерность и в конкретных свойствах про-
странства и времени.
3.	ОТРАЖЕНИЕ ЕДИНСТВА УСТОЙЧИВОСТИ И ИЗМЕНЧИВОСТИ
В ПОЛОЖЕНИЯХ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ
О смысле понятий: предмет, процесс, связь, отношение
Мы видели, что при рассмотрении общих свойств движу-
щейся материи и основных форм ее существования —простран-
ства и времени постоянно проявляется противоречивое един-
ство устойчивости и изменчивости.
3 в. И» Сьидерский	33
Для того чтобы более детально проследить проявление этих
черт в общих отношениях и закономерностях объективной дей-
ствительности, отражаемых философскими принципами, зако-
нами, категориями и -понятиями, рассмотрим под углом зрения
диалектики устойчивости и изменчивости смысл таких исходных
понятий, как предмет, тело, явление, процесс, связь, взаимо-
связь, взаимодействие, взаимозависимость- и отношение.
Как известно, рассмотрение людьми сущности бесконечного
многообразия окружающих их предметов и явлений прошло
несколько стадий.
Первоначальное стихийное и наивное представление о явле-
ниях как процессах, находящихся во взаимной связи и -постоян-
но переходящих в другие состояния, процессы, было свойствен-
но древнегреческой философии и наиболее ярко выражено Ге-
раклитом. Однако это было лишь общее представление о пото-
ке явлений, без осознания и понимания образующих его част-
ностей. Изучение этих -частностей, т. е. отдельных явлений
окружающего мира—природы, истории и -мышления потребо-
вало рассмотрения явлений, прежде всего, со стороны их устой-
чивости, сохранения. Главной задачей явилось выяснение каче-
ственной специфики отдельных явлений, их свойств, их особых
причин и следствий и т. д. Именно в -силу относительной устой-
чивости явлений, тел, предметов люди смогли сосредоточить на
них свое внимание и хотя бы в первом приближении изучить
их природу.
Начиная -со второй половины XV в., естествознание пошло
именно по этому пути и добилось больших успехов. Оценивая
этот период в развитии науки, Энгельс писал: «Разложение
природы на ее отдельные части, разделение различных процес-
сов природы и природных вещей на определенные классы,
исследование внутреннего строения органических тел по их
многообразным анатомическим формам—все это было основ-
ным условием тех исполинских успехов, которыми ознаменова-
лось развитие естествознания за последние четыре столетия.
Но тот же способ изучения оставил нам привычку -рассматри-
вать вещи и процессы природы в их обособленности, вне их ве-
ликой общей связи, и в силу этого—не в движении, а в непо-
движном состоянии, не как изменяющиеся существенным обра-
зом, а ка-к вечно неизменные, не живыми, а 'мертвыми. Пере-
несенный Бэконом и Локком из -естествознания в философию,
этот способ понимания создал специфическую ограниченность
последних столетий — метафизический способ мышления».35
Таким образом, первоначальное представление о мире как
о всеобщем процессе оказалось недостаточным, точно так же,
как оказалось недостаточным и представление элейской школы
о нем как о чем-то абсолютно неподвижном. Переход к более*
35 ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 21.
34
♦
детальному изучению явлений мира основывался .прежде всего
на использовании такой стороны явлений, как их устойчивость,
сохранение в процессе их изучения. Последнего можно было
достичь лишь при условии изолирования явлений друг от дру-
га, их обособления, ибо взаимная связь, взаимодействие и взаи-
мообусловленность явлений привносили в них момент измен-
чивости и безгранично расширяли сферу исследования, что на
первых порах было не под силу науке.
Следующий шаг в научном познании явлений природы, об-
щества и мышления явился как бы отрицанием отрицания пер-
вых двух этапов. Он преодолел неконкретность, беспредмет-
ность наивного, стихийного представления о мире как о некоем
общем процессе и отверг представление об абсолютной устой-
чивости явлений, доказав, что вое явления, вещи, тела по свое-
му внутреннему содержанию суть процессы. Этот шаг был свя-
зан с превращением науки из собирающей в упорядочиваю-
щую, т. е. в науку о процессах, о происхождении и развитии
вещей и их взаимосвязи, а философии из метафизической
в диалектическую. В этом новом представлении природа, по
словам Энгельса, «простирается перед нами как некоторая сис-
тема связей и процессов, объясненная и понятая по крайней
мере в основных чертах».36
Принципиальным моментом при этом выступило признание
того, что мир не есть совокупность абсолютно устойчивых тел,
вещей и явлений, а есть совокупность процессов.
«Великая основная мысль, — писал Энгельс, — что мир со-
стоит не из готовых, законченных вещей, а представляет собой
совокупность процессов, в которой вещи, кажущиеся неизмен-
ными, равно как и делаемые головой мысленные их снимки,
понятия, находятся в беспрерывном изменении, то возникают,
то уничтожаются, и 4то 'Поступательное развитие, при всей
кажущейся случайности и вопреки временным отливам, в ко-
нечном счете пробивает себе дорогу, — эта великая основная
мысль со времени Гегеля до такой степени вошла в общее со-
знание, что едва ли кто-нибудь станет оспаривать ее в ее об-
щем виде».37
Итак, с точки зрения диалектическо-материалистического
взгляда все явления рассматриваются как процессы, а мир как
совокупность процессов.
В том случае, когда нас интересует лишь суммарный резуль-
тат и пребывание данного процесса, мы говорим о нем как
о явлении, вещи, предмете, теле и т. д. Когда же нам важно
вскрыть внутреннее содержание явлений, вещей, предметов,
тел, то мы говорим о процессах. Иными словами, онтологиче-
36 ф Энгельс. Диалектика природы, стр. 157.
37 Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой
философии, стр. 36.
3*	.^4^....	35
скому единству устойчивости и изменчивости гносеологически
соответствуют понятия явления (вещи) и процесса.
Далее, пребывающие во времени устойчивые процессы нахо-
дятся сами во взаимодействии друг с другом. Это взаимодей-
ствие тоже есть в своей основе процесс, т. е. содержанием лю-
бых взаимодействий тоже выступают процессы. Однако эти по-
следние процессы не однопорядковы с первыми, ибо они выра-
жают изменение, порождаемое устойчиво существующими про-
цессами. Например, связь организма и среды есть процесс, но
он отличен от .процессов, составляющих содержание организма
и среды в отдельности. Точно так же связь общества и приро-
ды осуществляется через процесс труда, но общество и природа
не сводятся к этому процессу: общество включает в общий про-
цесс своей жизни процесс труда как важнейший, но не един-
ственный момент.
Понятие связи применяется в теории и литературе в весьма
различных смыслах. Так мы говорим о связи как процессе, 'Осу-
ществляющем взаимодействие одних устойчивых состояний с
другими устойчивыми состояниями. Часто под связью подразу-
мевается процесс перехода одних состояний в другие, как при-
чинно-следственная зависимость, и т. п. Иногда понятие мате-
риальной связи отождествляется с понятием материального про-
цесса. Наконец, связь зачастую означает констатацию сущест-
вующих между процессами отношений.
Такие понятия, как взаимосвязь, взаимодействие, взаимоза-
висимость, взаимообусловленность и т. п., с разных сторон кон-
кретизируют общее понятие связи.
Таким образом, понятие связи является весьма широким,
способным отразить самые разнообразные процессы и отноше-
ния действительности. Мы имеем, например, связи: непосред-
ственные и опосредованные, прямые и косвенные; существенные
и несущественные; главные и второстепенные; генетические; про-
странственные и временные; интенсивные и экстенсивные; пря-
мые и обратные; необходимые и случайные; противоречивые и
непротиворечивые; качественные и количественные; абсолютные
и относительные; соотносительные; взаимные; последователь-
ные; субординации и координации; всеобщие, частные и еди-
ничные; 'сложные и простые и т. д.
Для наших целей особый интерес представляет более под-
робное рассмотрение такого частного класса связей, как отно-
шения.
Отношения не являются выражением непосредственных про-
цессов, а всегда указывают на их отдельные стороны, конечные
результаты и т. д.
Отношение есть всегда некоторая опосредованная связь яв-
лений, процессов, без указания на промежуточные звенья этой
связи, на процессы, осуществляющие эту связь.
Так, мы говорим об отношении материального к духовному,
36
головы к туловищу, отца к сыну, качества к количеству, верха
к низу, числа к числу и т. д., опуская процессы, осуществляю-
щие взаимную связь между этими явлениями и сторонами дей-
ствительности.
Во-первых, в относительной связи, т. е. в отношении, нахо-
дятся явления, которые существуют самостоятельно, но взаимо-
действуют и благодаря этому приходят в соотношение друг к
другу, например, отношение солнца и планет, форм обществен-
ного сознания и т. д.
Во-вторых, отношение выражает результат генетической свя-
зи, например, отношение отца к сыну, материи к сознанию
и т, д.
В-третьих, отношение выражает соотношение двух и более
моментов, сторон в едином процессе, например, отношение ту-
ловища и головы, классов в обществе и т. п.
В-четвертых, отношение выражает связь предшествующего
состояния с последующим, в которое оно перешло, например,
капиталистической и социалистической формаций и т. д.
В-пятых, отношение выступает как результат сравнения
большего и меньшего, высшего и низшего, более интенсивного
и менее интенсивного и т. п.
На многообразие толкований понятия отношения не раз ука-
зывалось в истории философии.
Лейбниц, например, рассматривая соотношение понятий свя-
зи и отношения, писал: «По-моему, можно сказать, что связь
есть не что иное, как отношение, взятое в общем смысле. И я
уже заметил выше, что всякое отношение — это либо отношение
сравнения, либо отношение связи (conoours)».38
В общем случае мы различаем отношения — неорганиче-
ские, органические, социальные, психические, пространствен-
ные, временные, логические, математические и др., отражающие
связь как между явлениями, так и между их свойствами, а так-
же отношения между отношениями.
В соотношении могут находиться только те стороны действи-
тельности, которые связаны между собой каким-то общим про-
цессом. Где нет последнего, там не может быть и отношения.
Все явления и стороны действительности могут и должны нахо-
диться в каком-либо соотношении в силу хотя бы их общей ма-
териальной природы. Для социальных отношений, например,
основой выступает общественно-историческая практика людей.
«.. .Производство жизни, — писали Маркс и Энгельс в „Не-
мецкой идеологии”, — как собственной, посредством труда, так
и чужой, посредством рождения — появляется сразу в качестве
двоякого отношения: с одной стороны, в качестве естественного,
а с другой — в качестве общественного отношения, обществен-
38 Г В. Лейбниц. Новые опыты о человеческом разуме. Соцэкгиз,
М,—Л, 1936, стр. 315. .
37
кого в том -смысле, что имеется в .виду -сотрудничество многих
индивидов. . ,»39 40
Все это означает, что в отношении мы имеем некий новый
устойчивый результат процессов. Это уже не просто процесс
изменения и не просто его устойчивость .и сохранение, и не
просто некая связь между -процессами, а некий результат про-
цесса -связи между явлениями и процессами. Связи и отноше-
ния сами по себе содержат в себе единство устойчивости и из-
менчивости — они сохраняются и изменяются.
Таким образом, бесконечное разнообразие постоянно изме-
няющихся явлений, конкретных состояний движущейся материи
обнаруживает новую форму устойчивости в этом изменении в
виде устойчивости определенных видов связей и отношений.
Связи и отношения явлений реальной действительности как вы-
ражения всеобщей связи многочисленны и изменчивы, однако,
они же характеризуются и моменто-м устойчивости. Эта устой-
чивость связей и отношений выступает, прежде всего, непо-
средственно в смысле их пребывания, существования во време-
ни. Более сложной и опосредованной формой устойчивости яв-
ляется сохранение ряда связей и отношений, их повторяемость
наряду с изменением самих явлений и других связей и отноше-
ний.
Этот последний тип связей и отношений фиксируется людьми
в законах, категориях, понятиях.
Закон в своем объективном содержании есть выражение все-
общих, необходимых, существенных и устойчивых, повторяю-
щихся связей и отношений. Подчеркивая последний признак
-закона, В. И. Ленин в «Философских тетрадях» писал, что за-
кон выступает как нечто «прочное (остающееся) -в явлении»,10
как «спокойное отражение явлений».41
В зависимости от степени общности этих устойчивых связей
и отношений -выступает и степень общности самих законов. Так,
законы диалектики выражают всеобщие и, следовательно, наи-
более устойчивые связи и отношения. Законы же конкретных
форм движения материи -выражают частные и конкретные спе-
цифические формы устойчивых связей и отношений.
Закон единства и борьбы противоположностей
Основной -закон материалистической диалектики — закон
единства и борьбы противоположностей, естественно, оказы-
вается органически связанным с противоречивостью движения.
Эта связь выступает, во-первых, в том, что противоречивый ха-
рактер движения, т. е. наличие в нем противоположных, взаи-
моисключающих -сторон, распространяется на все формы бытия
39 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, изд. 2-е, стр. 28.
40 В. И. Ленин. Философские тетради, стр. 126.
41 Там же.
38
и виды движущейся материи, на все явления объективного мира.
Все они противоречивы, и борьба заключенных в них внутрен-
них противоположных тенденций есть закон их существования.
Во-вторых, в явлениях объективного мира находит свое про-
явление та особенность противоречивости движения, что проти-
воположные стороны взаимно переходят друг в друга, подобно
тому как в движении устойчивость становится изменчивостью,
и наоборот.
Наконец, в-третьих, в противоречивой природе всех явле-
ний находит свое конкретное выражение также единство мо-
ментов устойчивости и изменчивости.
В соотношении противоположностей их единство, взаимо-
проникновение, сосуществование выражает сторону устойчи-
вости, а их борьба, взаимоотрицание—сторону изменчивости.
Далее, в процессе движения и развития мы всегда имеем
дело с двумя противоположными тенденциями: одна из них
стремится сохранить данное состояние, другая — изменить его.
Отмечая в «Святом семействе» подобное единство устойчивости
и изменчивости в соотношении буржуазии и пролетариата,
Маркс и Энгельс писали: «Частная собственность как частная
собственность, как богатство, вынуждена сохранять своё соб-
ственное существование, а тем самым и существование своей
противоположности — пролетариата. Это — положительная сто-
рона антагонизма, удовлетворённая в себе самой частная соб-
ственность.
Напротив, пролетариат как пролетариат вынужден упразд-
нить самого себя, а тем самым и обусловливающую его проти-
воположность — частную собственность, — делающую его про-
летариатом. Это — отрицательная 'сторона антагонизма, его бес-
покойство внутри него самого, упразднённая и упраздняющая
себя частная собственность.
, . .В пределах всего антагонизма частный собственник пред-
ставляет собой консервативную сторону, пролетарий — разру-
шительную. От первого исходит действие, направленное на со-
хранение антагонизма, от второго — действие, направленное на
его уничтожение».42
Таким образом, в процессе возникновения, созревания и раз-
решения противоречий одна из противоположностей, связанная
с сохранением данного состояния, выражает сторону устойчи-
вости, другая же противоположность, связанная со стремле-
нием изменить данное состояние, выражает сторону изменения.
Качество, количество, мера
Весьма непосредственное проявление противоречивого един-
-ства устойчивости и изменения мы обнаруживаем и в наличии
«К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 2, изд. 2-е, стр. 38—39.
39
у всех явлений количественной и качественной определенностей
и закономерной связи между ними.
В самом деле, качество характеризует специфику и устойчи-
вость явлений. Вещь, предмет, явление лишь постольку суще-
ствуют, поскольку они сохраняют свое качество. Качество есть
в этом смысле выражение устойчивости вещи, явления.
Количество же есть такая определенность, изменение кото-
рой возможно в рамках данного качества без изменения послед-
него. Единство качества и количества, следовательно, выражает
единство сторон устойчивости и изменчивости.
Нетрудно видеть, что устойчивость, как она проявляется в
качестве, всегда выступает в двоякой форме: в смысле сохра-
нения общего процесса, выражающего содержание качества как
целого, и в виде устойчивости равновесного типа, устойчивости
сочетания образующих качество компонентов, процессов, свя-
зей. Изменчивость же в последнем случае выражается изменчи-
востью этих отдельных компонентов.
Вместе с тем, среди входящих в качество компонентов не
все обладают одинаковой устойчивостью; в частности, имеются
связи столь же устойчивые, как и качество, органически прису-
щие данному качеству и выступающие в виде его существенных
свойств. Так, например, существенные свойства человека как
животного, производящего орудия производства, суть способ-
ность мышления, обладание речью, коллективность бытия
и т. д. Без этих связей человек теряет свое качество человека,
хотя они выступают всего лишь компонентами данного каче-
ства.
Отметим, наконец, что проблема многокачественности явле-
ний в свете приведенных нами соображений о единстве устой-
чивости и изменчивости получает свое рациональное и простое
решение. Многокаче-ственность проистекает из того простого
факта, что любое явление выступает устойчивым и существен-
ным моментом (а, следовательно, качеством) не в одном процес-
се, а в ряде процессов. Данный человек, например, есть не толь-
ко социальное качество, но и биологическое, он может быть
мужчиной или женщиной, военным или гражданским лицом,
членом партии или беспартийным, семейным или холостым, ра-
бочим или служащим, или учащимся, спортсменом, артистом
и т. л.
Материалистическая диалектика учит, что при этом более
сложной формой устойчивости выступает мера как граница воз-
можного изменения количества в рамках данного качества.
Однако данная мера как характеристика устойчивости отвер-
гается, преодолевается превращением количественных измене-
ний в качественные. Устанавливается новая мера, которая
вновь-преодолевается и т. д. Процесс преодоления меры как мо-
мент изменения, однако, органически связан с моментом посто-
янства, характеризуемым узловой линией отношений меры-
40
Узловая линия отношений меры тоже представляет собой устой-
чивость — это устойчивость отношений, выражаемых законом
развития.
Закон отрицания отрицания
Своеобразную форму проявления единства устойчивости и
изменчивости мы наблюдаем в третьем главном законе диалек-
тики — законе отрицания отрицания.
Согласно' этому закону исходное устойчивое состояние из-
меняется на новое противоположное ему состояние, а это-
последнее, в свою очередь, — на противоположное ему, и возник-
шее третье состояние в результате отрицания отрицания оказы-
вается связанным с восстановлением ряда основных черт пер-
вого исходного состояния. В этом законе устойчивость высту-
пает в ряде форм: в виде устойчивости отдельных состояний
(положения, отрицания и отрицания отрицания), в виде сохра-
нения положительного содержания отрицаемых состояний в но-
вых состояниях, в форме устойчивой повторяемости указанных
трех моментов закона, в виде восстановления в третьем состоя-
нии характерных черт исходного состояния и т. д.
Аналогично обстоит дело и с формами изменения в этом
случае. Изменение выступает содержанием каждого из трех со-
стояний, оно же выражает переход первого состояния во второе
и второго в третье.
Особый интерес представляет пока что недостаточно выяс-
ненный в философии вопрос о природе формы устойчивости, вы-
ражающейся в повторении, восстановлении существенных черт
первого состояния в третьем состоянии (в отрицании отрица-
ния).
Причина и следствие
Рассмотрим, наконец, как диалектическое единство устойчи-
вости и изменчивости проявляется, отражается в важнейших
категориях и .понятиях материалистической диалектики.
Остановимся на категориях причины и следствия.
В общем процессе изменения и развития явлений в объек-
тивном мире понятия причины и следствия призваны отразить
особый характер связи старых и новых состояний, раскрыть
сторону происхождения новых состояний из старых состояний.
Поскольку мир есть бесконечный процесс перехода одних со-
стояний в другие, то необходимо установить, как последующие
состояния связаны с предшествующими. В самом общем смысле
можно сказать, что эта связь включает в себя все диалектиче-
ские закономерности движения и развития и в частности, на-
пример, количественно-качественные, борьбу противоположно-
стей и т. ,д.
41
Категории причины и следствия фиксируют только одну из
сторон этой связи, р именно—сторону непосредственного про-
исхождения одних состояний из других, не углубляясь в весь
сложный механизм этого происхождения. Причиной марксист-
ская философия называет такое явление, которое предшествует
другому явлению, вызывает его и определяет его природу. Под
следствием же понимается такое явление, которое последует за
другим явлением в качестве его результата.
Причинно-следственная связь, таким образом, лишь одно-
сторонне выражает всеобщую связь явлений, выступает лишь
отдельным звеном в общей картине движения и развития в
объективном мире. Диалектико-материалистическая теория этих
категорий показывает, что сами понятия причины и следствия
являются достаточно сложными, ибо в силу всеобщей связи
явлений как причина, так и следствие выступают сложными
комплексами связей и взаимодействий.
В каком же смысле обнаруживаются в связи причин и след-
ствий моменты устойчивости и изменчивости? Устойчивость
здесь выступает в виде устойчивости отношений причины и
следствия. В бесконечном и непрерывном процессе смены со-
стояний материи постоянным, сохраняющимся, устойчивым,
всеобщим остается отношение причины и следствия, причинно-
следственная зависимость сменяющихся состояний.
Объективная, естественная, диалектико-материалистическая
природа изменения и развития состояний в объективном мире
содержит в себе как свой необходимый элемент это устойчивое
отношение. Что же является здесь стороной изменчивости?
Можно указать на два вида проявления изменчивости в этом
случае. Во-первых, изменчивость состояний материи служит
основой и причиной возникновения устойчивости причинно-
следственной зависимости. Во-вторых, как всякая форма устой-
чивости, эта зависимость не только порождается изменением, но
и сама подвержена изменению. Изменчивость всеобщей при-
чинно-следственной зависимости явлений следует вадеть
прежде всего в изменчивости ее конкретных форм проявления.
Так, например, современная физика показала, что причинно-
следственная зависимость явлений микромира имеет свою спе-
цифику по сравнению с явлениями макроскопическими. По-
разному проявляется причинно-следственная связь в области
органических и социальных процессов и т. д.
Необходимость и случайность
Рассмотрим в том же плане категории необходимости и
случайности. В характеристике всеобщих связей и отношений
действительности категориям необходимости и случайности
принадлежит своя специфическая роль. Она состоит в сле-
дующем.
42
В бесконечном сплетении, связях и переходах явлений и про-
цессов философия выделяет необходимые и случайные связи и
отношения. Необходимость есть такая связь явлений, из кото-
рой однозначно определяются отдельные звенья этой связи, от-
дельные явления.. Последние не могут не быть, если имеет место
данная связь, данный процесс, и не могут быть другими, чем это
требуется процессом.
Наоборот, под случайностью мы подразумеваем связь явле-
ний, ,при которой отдельные ее звенья могут быть и не быть,
быть такими или иными, хотя данная связь, данный процесс
все же будет существовать.
Таким образом, главным признаком необходимой связи яв-
лений выступает жесткий, устойчивый характер этой связи. Не-
обходимость в процессах неорганической и органической приро-
ды, в социальной жизни, в логических операциях и т. п. всегда
и прежде всего характеризуется этой жесткой связью элементов
в едином процессе.
Точно так же при анализе случайности, случайной связи мы
видим, что главным ее признаком выступает неустойчивость,
непостоянство, изменчивость связи явлений, связи элементов
процесса. Последнее одинаково относится как к внешней, так
<и к внутренней случайности.
Следовательно, в основе качественного различия необходи-
мости и случайности лежит соотношение устойчивости и Измен-
чивости.
С этой точки зрения не представляет особого труда понять и
диалектическое соотношение между этими категориями, а
именно — их взаимную связь, относительность, взаимный пере-
ход и т. д.
Диалектический материализм показывает, что случайность
есть форма проявления и дополнения необходимости, что необ-
ходимость проявляется только через случайность, что в любом
случайном есть стороны небходимостн и т. д. Это значит, что
в объективном мире жесткая, устойчивая связь явлений постоян-
но выступает в сочетании с неустойчивой связью явлений. По-
чему это происходит?
Чтобы ответить на этот вопрос, отметим, что «жесткая»
связь явлений не есть какая-то особенная связь, а любая связь
явлений, рассматриваемая со стороны ее устойчивости, пребыва-
ния. Следовательно, любая пребывающая связь явлений будет
необходимой и тем самым жесткой. В этом смысле сама слу-
чайность есть в определенном отношении и необходимость, ибо
выступает как устойчивость, пребывание неустойчивой связи
явлений.
Однако пребывание данного типа связи явлений имеет внут-
реннее основание, заключающееся в механизме связи и перехо-
да одних состояний в другие .в процессе изменения и развития.
Например, переход ojjhhx форм энергии в другие в данных
43
условиях необходимо определен, изменение семени растения под
влиянием питательной среды, влаги и температуры в существен-
ных чертах определено вполне жестко и однозначно (из семени
кукурузы не вырастет арбуз), материальные условия жизни
людей в своих существенных чертах устойчивы и необходимы
и т. д.
Откуда же появляется неустойчивая связь явлений и тем
самым случайность? Она является следствием всеобщей связи
явлений, вторжением в данную устойчивую цепь процессов но-
вых, внешних, окружающих процессов, органически не связан-
ных с данной устойчивой цепью процессов.
Итак, устойчивость и изменчивость являются хотя и внеш-
ними, но обязательными признаками необходимости и случай-
ности. С этой точки зрения взаимный переход необходимости и
случайности, и, следовательно, их относительность, означает
переход и относительность самих сторон устойчивости и измене-
ния. Так, неустойчивые, спорадические акты обмена продуктами
в первобытно-общинном обществе становятся устойчивым и не-
обходимым процессом в ряде последующих формаций.
Точно так же любое явление, будучи неустойчиво связано- с
одними явлениями, всегда оказывается устойчиво связанным с
другими явлениями, и наоборот. Например, .случайные, неустой-
чивые условия погоды по отношению к данной местности, вре-
мени года и т. д. оказываются устойчивыми, необходимыми по
отношению к метеорологическим условиям в данной области в
данный момент.
Таким образом, в понимании специфики необходимых и слу-
чайных связей существенную роль играет учет единства устой-
чивости и изменчивости.
Содержание и форма
Несколько иначе обнаруживается единство устойчивости и
изменчивости в таких сторонах действительности, как содержа-
ние и форма.
Диалектический материализм .понимает под содержанием
совокупность элементов, процессов, материальных связей, отно-
шений, образующих данное явление. Под формой же подразу-
мевается закон строения содержания, структура явления, прин-
цип, способ соединения между собой элементов содержания.
Очевидно, что любое явление и процесс образованы, состоят из
соответствующих элементов, и эти элементы, будучи соединены,
связаны между собой соответствующим образом, только и мо-
гут в совокупности создать данное явление или данный процесс.
Так, в способе .производства мы в производительных силах
усматриваем его содержание, а в производственных отноше-
ниях — его общественную форму.
44
'С точки з-рения единства устойчивости и изменчивости содер-
жание и форма не тождественны, а именно — содержание в яв-
лении связано со стороной изменчивости, а форма со стороной
устойчивости. Как показывает диалектический материализм,
форма всегда более устойчива по отношению к содержанию, об-
ладает по отношению к нему относительной самостоятельно-
стью, она консервативна, отстает в своем развитии от развития
содержания и т. д.
В связи с особенностями содержания и формы и диалектикой
их соотношения между собой в процессе развития большой ин-
терес представляет более детальное рассмотрение диалектики
устойчивости и изменчивости в этом случае. В содержании мы
имеем обычную изменчивость процессов; элементы содержа-
ния— это отдельные .процессы, и в данном .случае нам важна
их изменчивость. В форме же мы имеем дело не просто с устой-
чивостью типа сохранения, пребывания во времени элементов
содержания как процессов и не с устойчивостью типа устойчи-
вости равновесного'состояния, а с постоянством, сохранением
связей и отношений.
Устойчивость формы есть устойчивость связей и отношений
элементов содержания между собой, есть устойчивость струк-
туры явления.
Как мы уже выяснили выше, устойчивость связей и отноше-
ний является вторичным результатом в том смысле, что она вы-
ступает результатом связей и отношений устойчивых состояний
между собой и как связь этих состояний сама устойчива.
Таким образом, соотношение содержания и формы прямым
образом вырджает соотношение изменчивости явлений с устой-
чивостью их связей между собой. В чем же конкретно выра-
жается это соотношение?
Первое, что дает нам в этом плане теория содержания и
формы, это единство, неразрывная связь и взаимообусловлен-
ность содержания и формы, а следовательно, соответствующих
им изменчивости и устойчивости.
«Форма, — указывал К- Маркс, — лишена всякой ценности,
если она не есть форма содержания».'13 Иначе говоря, устойчи-
вость связей и отношений элементов в явлении бессмысленна
без наличия самих этих элементов, и наоборот, элементы, обра-
зующие данное явление, не могут существовать внутри этого
явления обособленно, вне связи друг с другом.
Но изменчивость и устойчивость в данном случае не только
неразрывны в своем существовании, но они также взаимообус-
ловливают друга друга, определяют природу каждого из них.
Так, живые организмы развиваются в результате взаимодей-
ствия с условиями существования, непрерывно реагируют на
окружающие природные факторы. И в зависимости от измене-
на К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 1, изд. 2-е, стр. 159.
45
ния этих факторов изменяются и материальные связи, элемен-
ты организма, которые в свою очередь необходимо вызывают
изменение формы, т. е. строения, структуры организма.
«В самых тонких, субмикроскопических молекулярных
структурах, — пишет Н. М. Сисакян, — лежащих в основе мик-
роструктур, .процессы и структуры настолько сближены и на-
столько взаимосвязаны, что должны рассматриваться в их един-
ств е, в з а и моо б ус л ов лен нос ти ».4 4
Далее, соответственно тому, как в физических, химических,
органических, социальных и духовных процессах мы наблюдаем
специфический характер содержания и формы, точно так же
изменчивость и устойчивость будут качественно различными,
например, в атомном ядре и в логическом суждении.
Дальнейшим различием в характере изменения и устойчи-
вости типа содержания и формы выступает различная степень
их общности. Если форма есть способ связи элементов данного
единичного конкретного тела или явления, то она выступает,
частной, индивидуальной и в этом смысле случайной формой,
структурой; соответственно частной оказывается и данная
устойчивость. Когда же форма выступает в качестве закона
связи, структуры не для отдельного явления, а для большого
круга явлений, то в этом случае она приобретает характер за-
кона явления. Еще Гегель указывал, что развитая форма есть
закон.44 45 Например, два атома водорода и один атом кислорода
сочетаются в молекулу воды. Все молекулы воды имеют одина-
ковое строение. Это строение, структура и есть их внутренняя
форма.
Подобным же образом соответствующие формы, структуры
выступают законами существования растительных и животных
организмов, социальных явлений, психических актов, логиче-
ских операций и т. д. Устойчивость, однотипная для многих яв-
лений, есть общая устойчивость и основа закона.
Очевидно, далее, что в реальном мире формы выступают
законом не только связи элементов содержания устойчивых
явлений, но и процессов, т. е. законом не только строения явле-
ния, но и его изменения, законом связи не только сосуществую-
щих элементов, но и сменяющихся состояний.
Например, с точки зрения устойчивости общественное про-
изводство можно характеризовать формой, выражающей струк-
туру этого явления, способ связи его элементов — орудий про-
изводства, самих производителей, предмета труда. С точки зре-
ния изменения форма выражает структуру уже не устойчивых
элементов, а сменяющихся состояний. «Какова бы ни была
общественная форма процесса производства, — указывал
К- Маркс в „Капитале”, — он во всяком случае должен быть
44 Н. М. Сисакян. Биохимия обмена веществ. Изд. АН СССР, 1954,
стр. 107.
4!) Гегель, Соч., т. 1. Госиздат, М.—Л., 1930, стр. 223—224.
46
непрерывным, т. е. должен периодически все снова и снова про-
бегать одни и те же стадии. . . Поэтому всякий процесс общест-
венного производства, рассматриваемый в постоянной связи и в
. непрерывном потоке своего возобновления, является в то же
время процессом воспроизводства».'16 Такова форма обществен-
ного .производства как процесса.
Из сказанного 'следует, что существуют статические и дина-
мические формы, причем различие их относительно.
Динамические формы, иначе говоря, динамические структу-
ры, охватывающие многие явления, выступают в собственном
смысле тем, что мы подразумеваем под законами. Когда дина-
мическая форма относится к самой общей связи моментов дви-
. жения и развития, она является всеобщим диалектическим за-
коном. В этом смысле, например, закон отрицания отрицания
есть динамическая форма. Интересно отмстить, что всеобщие
статические формы суть не что иное, как то, что выражается
диалектическими категориями (например, причина и следствие'
в отдельности, качество и количество, общее и единичное, необ-
ходимость и случайность, пространство и время и т. д.). Вместе
с тем, в силу относительности динамической и статической
форм, структур, относительно также и различие между закона-
ми и категориями.
Далее, в теории содержания и формы .различают внутрен-
нюю и внешнюю формы.
Еще Гегель указал на примере книги, что наряду с ее вну-
тренней литературной формой имеется внешнее оформление
в виде написанной или напечатанной книги, переплетенной
в папку пли сафьян, и т. д.* 47 Внешняя форма книги относитель-
но безразлична для ее внутреннего содержания.
Формы можно относительно разделить на внутренние и
внешние в зависимости от круга тех связей, которые опреде-
ляются и объединяются законом данной формы. Каждое явле-
ние имеет внутренние и внешние связи, внутреннюю и внешнюю
сторону; но они существуют только в единстве. Притом внеш-
ние связи зависят от внутренних. Внешняя форма также суще-
ствует в связи с внутренней формой и является структурой,
законом соединения внешних связей, внешним способом суще-
ствования предметов и явлений.
Все предметы и явления отличаются друг от друга прежде
всего по внешней форме, по внешним различиям. Например,
в зависимости от внутренней формы, от внутренних связей, ст
внутренней энергии молекулы воды могут иметь различные
внешние связи между собой, внешние формы. Они могут в па-
рообразном состоянии свободно летать с большой скоростью,
испытывая лишь упругие столкновения друг с другом. В твер-
4б К. Маркс н Ф. Энгельс. Соч., т. XVII, ч. I, стр. 621.
47 Гегель. Соч., т I, стр. 224.
•	47
дом состоянии они просто колеблются около определенного по-
ложения равновесия, которое остается неизменным длительное
время. В этом случае каждая молекула будет находиться под
действием сил взаимодействия со стороны всех соседних моле-
кул. Между ними будут уже другие связи и отношения. В жид-
ком состоянии они также колеблются около определенного по-
ложения равновесия, ню в течение гораздо более короткого
промежутка времени, по истечении которого молекула меняет
свое положение равновесия. Сама вода имеет свои внешние
формы, обусловленные ее внутренней формой, так как она все-
гда принимает форму того сосуда, куда она влита.
Внешняя форма также не равнодушна к своему содержа-
нию. Она может быть равнодушной к нему только до опреде-
ленного предела. Например, стол, удовлетворяющий определен-
ные нужды людей, может иметь разнообразные внешние фор-
мы только в определенных границах, переходя которые он уже
.перестает быть столом.
Наличие в вещах, явлениях и процессах внутренних и внеш-
них форм, структур указывает тем самым на различие в этом
случае типов устойчивости и изменчивости. Имеется единство
изменчивости и устойчивости, свойственное не только самому
явлению, но и его связям с другими явлениями. В то же время
очевидна и относительность различия внутренней и внешней
изменчивости и устойчивости.
В единстве содержания и формы (и, соответственно, изме-
нения и устойчивости) существует определенная субордина-
ция— содержание является определяющим по отношению
к форме; оно определяет характер формы и ее изменение. Ина-
че говоря, характер и изменение устойчивости связей и отно-
шений типа формы, структуры определяются изменчивостью
типа содержания.
Однако, как показывает диалектический материализм, фор-
ма не меняется автоматически вслед за изменением содержа-
ния, в своем развитии она отстает от содержания. В этом нахо-
дит свое проявление .относительная независимость формы от
содержания, ее относительная самостоятельность.
Относительная самостоятельность внутренней формы заклю-
чается прежде всего в том, что форма в целом как закон связи
внутренних элементов содержания, его структура не реагирует
автоматически на изменение этих элементов в отдельности и
на любую степень изменения элементов содержания в целом.
<Она, в частности, не сразу реагирует на все количественные
изменения, происходящие непрерывно в содержании. Не всякие
количественные изменения нарушают основной принцип связей
формы, ее основной закон.
Например, форма живого организма всегда должна допу-
скать возможность некоторых изменений в его функциях. Функ-
ции организма изменяются в рамках данной структуры до опре-
48
деленного предела. Иначе организм не мог бы существовать,
ибо внешняя среда его постоянно меняется, следовательно, из-
меняется и его содержание.
Относительная самостоятельность формы по отношению к
содержанию позволяет раскрыть относительную независимость
связей и 'Отношений явлений и процессов, т. е. структуры их
связей между собой от изменения их в отдельности. Устойчи-
вость типа формы имеет относительную самостоятельность по
отношению к изменчивости типа содержания, структура явле-
ния обладает известной независимостью от образующих его
компонентов. Собственно говоря, именно эта относительная
самостоятельность структуры, формы и позволяет говорить об
устойчивости и изменчивости в содержании и форме; при допу-
щении же автоматического изменения формы вслед за измене-
нием содержания никакого смысла в подобном различии измен-
чивости и устойчивости не было бы.
Вся проблема, таким образом, сводится к соотношению
устойчивости структуры и изменчивости компонентов явления.
Рассмотрим в этой связи вопрос об обратном влиянии струк-
туры (формы) на явления и процессы.
Относительная самостоятельность формы предполагает ее
активную роль по отношению к содержанию. Но эта роль мо-
жет быть как положительной, так и отрицательной', форма мо-
жет способствовать развитию содержания и может тормозить
это развитие. Положительная активность формы лежит в основе
всякого развития. Эту способность формы широко используют
конкретные науки. На ее значение в области биохимии указы-
вает, в частности, Н. М. Сисакян: «Форма или структура, —
пишет он, — которые возникают как результат биохимического
процесса, придают качественно иную направленность, совер-
шенно иную динамику протеканию процессов обмена веществ.
Поэтому биохимическая активность пластид коренным образом
меняется ;С изменением их морфологической структуры».48
На признании активной роли формы по отношению к содер-
жанию покоится марксистско-ленинское учение об активном
влиянии производственных отношений на развитие производи-
тельных сил.
Относительная устойчивость структуры, формы наряду с ак-
тивностью последней может привести и к деградации содержа-
ния. Например, современные капиталистические производствен-
ные отношения тормозят развитие мирных отраслей народного
хозяйства капиталистических стран и в то же' время способ-
ствуют развитию военных отраслей производства. Во время
кризисов капиталистические производственные отношения при-
водят к уничтожению уже существующих производительных
сил. Иногда машинный труд заменяется 1ручным, более прими-
те Н. М. Сисакян. Биохимия обмена веществ, стр. ПО.
4 В. И. Свидерский
49
тивным трудом. Это означает деградацию явления, обусловлен-
ную консервативной ролью структуры, ее относительной само-
стоятельностью.
Примером деградации явления служат также живые орга-
низмы, ведущие паразитический образ жизни. В этом случае и
сама структура деградирует.
Обратимся теперь к более детальному рассмотрению соот-
ношения между содержанием и формой, к анализу их диалек-
тики, а тем самым к раскрытию диалектики явления и его
структуры, изменчивости и устойчивости.
Будучи двумя сторонами явления, содержание и форма в
процессе изменения и развития явлений вступают в сложные
диалектические соотношения, которые в марксистской филосо-
фии характеризуются понятиями соответствия, несоответствия,
взаимообусловленности, противоречия, закона соответствия
и т4 д.
Содержание понятия соответствия заключается в следующем.
Неразрывно связанная с содержанием форма находится в соот-
ветствии с содержанием в том смысле, что она положительно
влияет на его развитие, создает возможность, простор для раз-
вития всех основных элементов содержания, а следовательно и
для явления в целом; В этом случае имеется полная согласо-
ванность взаимодействия между различными элементами содер-
жания и формы, соответствие элементов явления и структуры
как по их характеру, так и по уровню и темпам их развития.
Относительная самостоятельность формы приводит также
к периодическому несоответствию степени и постоянному несоот-
ветствию темпов развития содержания и формы. Наличие отно-
сительной независимости изменения формы от изменения от-
дельных элементов содержания, существование у формы соб-
ственных закономерностей изменения и развития — все это ле-
жит в основе возникающего несоответствия формы содержанию
в смысле степени и темпов развития их в целом и их отдельных
элементов.
. Будучи органически связанными в явлениях действитель-
ности, содержание и форма в силу их качественно различной
природы и несоответствия закономерностей их изменения и раз-
вития приводят к возникновению различных и ,в конечном итоге
противоположных тенденций в явлении. Расхождение в харак-
тере, степени и темпах развития между содержанием и формой
вызывает столкновение тенденций, идущих от содержания и от
формы. Первая связана с прогрессивным развитием элементов
явления, вторая с тормозящим, реакционным, консервативным
влиянием его внутренней структуры.
Возникшее противоречие в процессе дальнейшего изменения
и развития элементов содержания все более и более обостряет-
ся. Условием его разрешения выступает небходимость новой
формы взамен устаревшей, пришедшей в несоответствие с со-
50
держанием. Противоречие разрешается за счет тенденции, иду-
щей от содержания .и приводящей к разрушению старой формы
и возникновению новой формы, возникновению нового более
соответствующего содержанию способа взаимосвязи и взаимо-
действия его элементов.
Приведение в соответствие содержания и формы создает не-
обходимые условия для дальнейшего развития элементов 'Содер-
жания, а следовательно, и для явления в целом. Далее диалек-
тика противоречивого соотношения содержания и формы повто-
ряется и т. д.
Непреодолимость процесса движения и развития в объек-
тивном мире обусловливает обязательность периодического соот-
ветствия формы содержанию. Закон соответствия формы содер-
жанию выражает тот непреложный факт, что развитие невоз-
можно без определенного способа связи и взаимодействия
элементов, процессов, материальных связей, образующих дан-
ное явление. Только в периоды такого соответствия имеет место
наиболее прогрессивное развитие явления. Отсюда исключи-
тельная сила тенденции приведения содержания и формы в
соответствие. Именно из этого проистекает величайшее зна-
чение для исторического развития закона соответствия про-
изводственных отношений характеру и уровню производитель-
ных сил.
Следует оговорить, что развитие отдельных элементов со-
держания возможно и в рамках формы, в общем несоответ-
ствующей содержанию в целом; в данном 'случае отдельные
элементы формы могут соответствовать отдельным элементам
содержания, создавать условия для их развития. Этим можно
объяснить, например, тот факт, что в рамках общего несоответ-
ствия производственных отношений производительным силам
в современном капиталистическом обществе мы наблюдаем раз-
витие отдельных элементов производительных сил (например,
автоматизация, развитие счетно-электронных машин, использо-
вание атомной энергии и т. д.), отдельных отраслей науки и т. д.
Анализ диалектики содержания и формы показывает, что
развитие явлений происходит двумя главными этапами. Первый
из них — это изменение и развитие элементов содержания при
условии относительного соответствия формы содержанию,
и второй этап — это развитие вследствие замены старой формы
новой. Первый этап характеризуется количественными измене-
ниями явления, второй — качественным изменением.
Смена формы, структуры —обязательный признак качест-
венного изменения, будь то изменение агрегатного состояния
воды, ядерная реакция распада химического элемента и пере-
хода его в другие элементы, возникновение нового органическо-
го вида, установление нового общественного строя и т. д.
С этой точки зрения значение прогрессивности формы и пе-
риода ее соответствия содержанию заключается прежде всего
4*	*	51
в том, что они обеспечивают наибольшее -количественное и ка-
чественное изменение и развитие элементов содержания.
Добавим, что процесс смены содержания и структуры под-
чиняется общей закономерности развития, перехода как содер-
жания, так и структуры от более простых, низших состояний
к более сложным, высшим состояниям.
Таковы в общем виде важнейшие моменты диалектики со-
держания и формы, элементов явления и его структуры, выра-
жающие особенности единства устойчивости и изменчивости
в этом случае. Как мы видим, речь здесь идет об изменчивости
отдельных процессов и об устойчивости их взаимодействий,
связей между собой, т. е. об устойчивости их структуры. Един-
ство изменчивости компонентов явлений и устойчивости обра-
зуемой ими структуры своеобразно и более опосредованно
выражает все ту же общую противоречивость движения.
Сущность и явление
Иначе проявляется противоречивое единство устойчивости я
изменчивости в соотношении явления и 'сущности. Категории
явления и сущности — важнейшие в системе диалектических
категорий. Они выступают в качестве основных понятий как
в онтологическом, так и в гносеологическом плане.
Для наших целей главный интерес представляет онтологи-
ческое содержание указанных категорий. Онтологически явле-
ние есть относительно устойчивый комплекс, узел, совокупность
процессов, материальных связей и отношений, их суммарное
выражение.
Под сущностью диалектический материализм понимает
внутренние органические связи в явлениях, связи устойчивые,
повторяющиеся, определяющие характер явления и направле-
ние его развития.
Соотношение явления и сущности сводится, таким образом,
к соотношению всей совокупности процессов, материальных
связей и отношений, с одной стороны, и отдельных процессов,
связей и отношений, определяющих явление в целом, с другой.
В соотношении явления и сущности стороны изменчивости
и устойчивости проявляются следующим образом. Сущность
выступает внутренней и относительно устойчивой стороной ве-
щей и процессов, явление же, соответственно,— внешней и более
изменчивой и подвижной их стороной.
Сущность, как совокупность определяющих связей и отно-
шений в общем комплексе связей и отношений, образующих
явление, более устойчива, чем явление, потому что наличием
существенных связей и отношений определяется существование
самого явления, без них нет явления. Устойчивость явления
тождественна устойчивости его сущности. Однако явление
включает не только существенные связи и отношения, но и не-
52
существенные, привходящие от связи его с окружающими его
процессами. Эти последние, не будучи определяющими для су-
ществования явления, более независимы .от него, более подвиж-
ны и изменчивы, чем существенные связи. Именно эти связи,
взаимодействуя с существенными связями, придают явлению
•в целом большую подвижность и изменчивость по сравнению
с сущностью.
Когда мы рассматривали соотношение необходимости и слу-
чайности, то отмечали жесткость связи в необходимости и ее
изменчивость в случайности. Эти стороны переносятся и на
сущность, и на явление — сущность есть тоже сторона жесткой
связи и необходимости, а явление несет на себе черты случай-
ности. Однако в соотношении сущности и явления нам важна
устойчивость и изменчивость не просто в виде жесткой или не-
устойчивой связи, а в виде определяющей и подчиненной сторон.
Определяющая сторона (сущность) оказывается и более устой-
чивой; подчиненная же сторона (явление) оказывается более
изменчивой.
Применительно к содержанию и форме изменчивость высту-
пала как процессность элементов, образующих явление, а устой-
чивость воплощалась в устойчивости структуры. В данном же
случае изменчивость представляется в виде изменчивости явле-
ния в целом, а устойчивость — в виде сохранения в нем одних
и тех же определяющих связей.
Итак, соотношение определяющих и неопределяющих связей
находит своеобразное выражение в виде устойчивых и изменчи-
вых связей.
4. ОТРАЖЕНИЕ ЕДИНСТВА УСТОЙЧИВОСТИ И ИЗМЕНЧИВОСТИ
В ЛОГИКЕ И ГНОСЕОЛОГИИ
Остановимся теперь на некоторых моментах, связанных с
гносеологическим и логическим смыслом противоречивости дви-
жения.
Прежде всего необходимо подчеркнуть, что известные в ис-
тории науки и философии способы и методы подхода к позна-
нию процессов действительности — метафизический, реляти-
вистский и диалектический имеют свои корни в противоречивой
природе самого движения. .
Метафизический метод всегда вырастал и вырастает на поч-
ве абсолютизации устойчивости. Метафизика абсолютизирует
сторону устойчивости в движении различным образом: в одном
случае она попросту отрицает движение и все сводит к покою и
неподвижности (например, элейская школа), в другом — абсо-
лютизирует, увековечивает те или иные конкретные формы дви-
жения материи (вся домарксистская материалистическая фило-
софия и все виды идеализма).
Релятивизм, наоборот, абсолютизирует сторону изменчиво-
сти, признавая толу>ко чистое движение, изменение без всяких
53
моментов покоя. Так в онтологическом и гносеологическом пла-
не ставил вопрос Кратил; подобным же образом в гносеологи-
ческом плане рассуждают современные релятивисты. Реляти-
визм в данном случае оказывается как бы метафизикой на-
изнанку.
В противоположность метафизике и релятивизму диалектика
свободна от абсолютизации какой-либо из противоречивых сто-
рон движения и рассматривает обе стороны (устойчивость и
изменение) в органическом единстве, подчеркивая при этом
определяющее значение стороны изменения..
Приведенными соображениями решается, как нам думается,
весьма важный и интересный вопрос о соотношении диалекти-
ческой и формальной логики,
Как показывают результаты дискуссий по проблемам логи-
ки, первый вопрос, который требует своего разрешения при вы-
яснении предмета формальной логики и ее соотношения с мате-
риалистической диалектикой, это вопрос об объективном со-
держании формальной логики.
Уже из самой сущности марксистско-ленинской теории отра-
жения следует, что формальная логика при рассмотрении и
выработке принципов и законов правильного мышления должна
выражать определенные объективные стороны и отношения ма-
териальных явлений и процессов, определенную логику вещей.
Однако вопреки прямым и многократным указаниям классиков
марксизма-ленинизма на то, что категории и законы мышления,
законы логики «суть отражение объективного мира в субъек-
тивном сознании человека» (Ленин), многие авторы пытаются
отрицать за формальной логикой объективное содержание и
сводят ее только к учению о формах правильного мышления.
Так, в статье К. С. Бакрадзе, специально посвященной выяс-
нению предмета формальной логики, многократно подчерки-
вается, что логика «это наука о правильном, последовательном
мышлении, о его формах и законах».49 Автор всячески избегаег
говорить о каком-либо объективном значении формальной
логики.
Трактует ее как «конкретную науку о мышлении» (с учетом
внесения в формальную логику в будущем соответствующих
диалектических поправок) и И. И. Осьмаков. «Логика, — пишет
он, — есть и остается частной, конкретной наукой о законах и
формах человеческого мышления. . .»50
Что же заставляет указанных авторов обходить основной
вопрос марксистско-ленинской гносеологии об объективном со-
держании форм мышления, рассматриваемых в формальной
логике? Секрет раскрывается просто. Представители рассма-
триваемой концепции считают, что признание объективного со-
49 «Вопросы философии», 1950, № 2, стр. 201.
50 «Вопросы философии», 1950, № 3, стр. 329.
54
держания у формальной логики будет означать признание пра-
вомерности метафизического способа познания действительно-
сти, ибо объективным содержанием формальной логики в этом
случае явится отражение якобы лишь статических отношений
в окружающем нас мире.
Формальная логика, примененная к объективной действи-
тельности, «это метафизика», — утверждает И. И. Осьмаков.
По мнению автора даже «советская» формальная логика, снаб-
женная соответствующими диалектическими поправками, в слу-
чае признания за ней объективного содержания, также «прини-
жается до метафизики, превращается в метафизическую на-
уку».51
Единственной возможностью избежать опасности сползания
к метафизике является, по мнению представителей рассматри-
ваемой концепции, отказ от приписывания формальной логике
какого-либо объективного содержания, ограничение области ее
действия лишь сферой «чистого» мышления. Правда, открыто
об этом обычно не говорится, но это дела не меняет.
Так или иначе, убоясь метафизики, указанные авторы посту-
паются коренными принципами материализма, переходят на
позиции идеалистической интерпретации формальной логики
в духе ранних богословов, средневековой схоластики, априориз-
ма Канта, современных буржуазных логиков.
Выступая против подобной неправильной точки зрения, не-
которые советские логики (Строговпч, Черкесов и др.) пытают-
ся конкретно раскрыть присущее формальной логике объектив-
ное содержание.
Основываясь на указаниях классиков марксизма-ленинизма
о том, что категории формальной логики применимы в ограни-
ченной области, для отношений, чаще .всего бросающихся в гла-
за, «для повседневного обихода», для небольших масштабов и
кратких промежутков времени и т. д., эти авторы утверждают,
что категории формальной логики отражают относительные,
временные состояния покоя и устойчивости явлений, их каче-
ственную определенность, а категории диалектической логики
призваны отражать изменения явлений объективного мира.
«Я придерживаюсь той точки зрения, — пишет М. С. Стро-
гович, — что предметом формальной логики являются элемен-
тарные законы правильного мышления, отражающие простей-
шие свойства и отношения объективной . действительности,
и именно те свойства и отношения, которые характеризуют
предметы и явления в их сложившемся виде в тот или иной
момент, в их относительно устойчивом состоянии. . . в каком они
находятся в течение определенного промежутка времени, пока
изменения, происходящие в них, не становятся настолько суще-
51 «Вопросы филосефии», 1950, № 3, стр. 327.
55
ственными, чтобы придать предмету или явлению новое каче-
ство, т. е. изменить его».52
Что касается законов материалистической диалектики, то,
как пишет В. И. Черкесов, они «отображают не только обычные
отношения вещей, но и глубочайшие, существенные связи —
общие законы развития природы, общества и человеческого
мышления».53
Однако подобная постановка вопроса не является удовле-
творительной и вызывает многочисленные возражения.
Во-первых, нельзя не согласиться с К. С. Бакрадзе, отме-
тившим, что ссылки М. С. Строговича на применимость фор-
мальной логики лишь в сфере «обыкновенных, простейших от-
ношений, вещей, предметов, явлений. . ,»54 еще ничего не разъ-
ясняют.
«Но ведь законно поставить вопрос,—пишет К. С. Бакрад-
зе, — а какова область простейших отношений, где нужно при-
менять логику, и какова область сложных отношений, где гос-
подствует диалектика?»55
В своем ответе К. С. Бакрадзе М. С. Строгович56 вновь
уверяет, что такая грань имеется, приводит некоторые приме-
ры, но так и не выясняет существа той «простоты» отношений
предметов и явлений, выразить которую призвана формальная
логика.
Во-вторых, как это признает и сам Строгович, формальная
логика оказывается на деле одинаково применимой и в области
простейших, и в области сложнейших явлений и их отношений.
«Диалектическое мышление, — пишет он, — строго логично
в том смысле, что оно не допускает никаких отклонений от зако-
нов формальной логики». Труды классиков марксизма-лениниз-
ма являются блестящим свидетельством этого.
Наконец, попытки М. С. Строговича, В. И. Черкесова и др.
как-то конкретизировать упомянутые «простейшие» свойства
и отношения объективной действительности, понимать под ни-
ми временные, относительные состояния покоя, качественной
устойчивости явлений и т. д. также не являются удовлетвори-
тельными. Как справедливо отметил И. И. Осьмаков, подобная
концепция придает формальной логике чисто метафизическое
истолкование, а диалектическую логику сводит к релятивизму.
«Определение материалистической диалектики,— пишет он,—
как метода, отражающего лишь движение и развитие (посколь-
ку рассмотрение предметов и явлений в том виде, как они сло-
жились в тот или иной момент, М. С. Строгович относит цели-
ком к ведению формальной логики), обедняет диалектику, сво-
32 «Вопросы философии», 1950, № 3, стр. 312.
5з «Вопросы философии», 1950, № 2, стр. 217.
34 М. С. Строгович. Логика. М., 1949, стр. 72.
35 «Вопросы философии», 1950, № 2, стр. 200.
53 См. «Вопросы философии», 1950, № 3, стр. 314.
56
дит ее к релятивизму, по сути своей враждебному материали-
стической диалектике».57
Таковы важнейшие и нужно сказать вполне справедливые
возражения против предлагаемого М. С. Строговичем, В. И.
Черкесовым и др. понимания объективного содержания фор-
мальной логики.
Однако указанные возражения не могут служить основанием
для отрицания самого объективного содержания формальной
логики, поскольку в рассуждениях М. С. Строговича, В. И. Чер-
кесова и др. это объективное содержание раскрывается непра-
вильно.
Все дело заключается в том, что формальная логика отра-
жает не просто временные состояния покоя у явлений и тел,
а стороны устойчивости и постоянства, органически .присущие
любому процессу изменения явлений, неразрывно связанные
с самим изменением, выражающие сохранение самого состояния
изменения, его пребывания во времени и т. д.
Точно так же диалектическая логика — материалистическая
диалектика отражает не просто изменение явлений вне их вре-
менных состояний покоя (в этом случае она не была бы диалек-
тической логикой, а свелась бы к релятивизму), а органическое,
неразрывное и противоречивое единство противоположных мо-
ментов постоянства и изменчивости во всех явлениях и процес-
сах объективного мира и человеческого мышления.
Разница в объективном содержании между формальной и
диалектической логикой состоит прежде всего в том, что первая
только частично, односторонне отражает диалектическую при-
роду материальных процессов, оттеняя стороны устойчивости
во всяком изменении, вторая же охватывает моменты устойчи-
вости в их органическом единстве и подчиненности по отноше-
нию к моментам изменения и развития.
Следует отметить вместе с тем, что сама элементарная
(формальная) логика, как и все остальное в объективном мире,
не может ограничиться только устойчивостью, а включает
в свою функцию и отражение изменчивости. Это выражается
непосредственно в том, что логика имеет дело не только с по-
строением мыслей, но и с их изменением. При этом она пред-
ставляет собой прежде всего устойчивость типа структуры, что
подчеркивали все логики, начиная от Аристотеля.
Так, советский логик А. В. Савинов, наиболее глубоко иссле-
довавший данный вопрос, пишет: «Когда дело идет о логиче-
ском процессе мышления как о процессе построения и измене-
ния (логического развития) мыслей, то нужно иметь в виду,
что построение означает не только действие, но и структуру—
некоторую устойчивую организацию элементов, проходящих
процесс построения, определенную форму, в которой строятся
57 «Вопросы философии», 1950, № 3, стр. 327.
57
эти элементы. Собственно говоря, логический строй мышления
и исследуется логикой».58
Логика как формальная, так и диалектическая изучает
структуру форм мысли и с помощью учения о понятии, суж-
дении и умозаключении дает принципы и правила построения,
соединения и изменения мыслей.
При этом, как справедливо подчеркивает А. В. Савинов, мы
не можем ограничиться только представлением о статической
структуре (порядке), но обязаны прежде всего учитывать ди-
намическую структуру. «Порядок, — пишет он,—по своему
существу не есть что-то изначально данное, раз навсегда уста-
новленное. Логическое мышление имеет динамическую струк-
туру, в логических рядах 'Последовательного мышления выяв-
ляется единство структуры и процесса, порядка и пути, способа
действования и направления действия».59 Логика покоится на
отражении устойчивости типа структуры в области мысли,
но сама структура включает моменты статические и динами-
ческие,
Таким образом, у формальной логики обнаруживаются две
формы отражения устойчивости —во-первых, отражение устой-
чивости состояний в мыслительных операциях и, во-вторых, вы-
ражение устойчивой структуры мыслей и мыслительного про-
цесса. Для выполнения первой задачи формальная логика при-
звана обеспечить ряд более элементарных форм устойчивости
в отношении мышления, выражающихся в шоследователь-
ности, определенности и 'обоснованности мыслей. Эту задачу
она решает на базе совокупного применения своих основных
законов — тождества, противоречия, исключенного третьего и
достаточного основания.
Отражение специфических сторон устойчивости в понятиях
последовательности, определенности и обоснованности мыслей
подробно раскрывается в уже цитируемой нами монографии
А. В. Савинова, и мы не будем касаться этого вопроса. Рассмо-
трим, однако, кратко специфику отражения сторон устойчиво-
сти в самих основных операциях и законах формальной логики.
В плане логического рассмотрения остановимся кратко на
используемом в научном познании аппарате понятий, суждений
и умозаключений.
Нетрудно видеть, что необходимость использования понятий
и суждений непосредственно связана с противоречивым един-
ством устойчивости и изменения в реальных процессах и с не-
обходимостью выразить их в соответствующих логических
формах.
Понятия и категории являются, как известно, мыслями, вы-
деляющими в предмете существенные признаки. Выделение
58 А. В. Савинов. Логические законы мышления. Изд. ЛГУ, 1958,
стр. 33.
59 Там же стр. 81.
58
в мысли группы существенных признаков предмета и образова-
ние на этом основании понятия о предмете дает нам возмож-
ность характеризовать в нем статическую, устойчивую сторону.
Показать же сторону (изменения в предмете можно только
путем раскрытия связи его с другими предметами, связи пред-
мета с его сторонами, свойствами и т. д. Это достигается в суж-
дении посредством связывания субъекта и предиката отноше-
нием. Правда, в формально-логическом суждении момент изме-
нения выступает в полустатической форме посредством обога-
щения понятия о предмете указанием на присущность ему но-
вых свойств, отношений и т. д.
Так, например, в суждении «дерево горюче» указывается
•на принадлежность свойства, которое не фиксируется в призна-
ках понятия дерева. В суждении, устанавливающем принад-
лежность предмета к определенному классу, например, «дерево
есть живой организм», выход за понятие дерева идет в направ-
лении показа у того же предмета более общих свойств и отно-
шений, чем те, которые зафиксированы в понятии.
В суждениях отношения двух предметов (свойств, качеств
и т. д.) по величине, по положению в пространстве, по после-
довательности во времени, по интенсивности качеств и т. д.
(например, «дерево легче железа») выражены другие случаи
изменчивости по отношению к понятию о предмете.
Это обогащение понятия в изменении, в процессе его рас-
крытия в суждении Гегель характеризовал следующим образом:
«Суждение есть положенная в самом понятии определенность
понятия».60 «Процесс суждения есть постольку другая функция,
чем постижение в понятии (или, вернее, другая функция поня-
тия), поскольку он есть процесс определения понятия самим
собой, и дальнейшее поступательное движение суждения, пере-
ход к разным видам суждения есть это дальнейшее определе-
ние понятия».61
Дальнейшее движение, изменение, обогащение понятия до-
стигается в более сложной логической форме — в умозаключе-
нии.
Гегель указывал, что умозаключение есть восстановление
понятия в суждении, единство и истина обоих, «полностью по-
ложенное понятие», «разумное» и т. д.
Таким образом, уже в формально-логическом понимании
логических форм мышления мы обнаруживаем определенное
единство моментов устойчивости и изменения. С еще большей
силой это единство проявляется в диалектической логике.
Остановимся, наконец, в интересующем нас плане на смысле
таких 'основных законов элементарной логики, как законы тож-
дества, противоречия, исключенного третьего и достаточного
во Гегель. Соч., т. VI. Соцэкгиз. М., 1939, стр. 57.
61 Там же, стр. 58. *
59
основания, которые также связаны с противоречивым единством
устойчивости и изменчивости в явлениях и в их отражениях
'В мысли.
В самом деле, закон тождества требует в процессе мышле-
ния сохранения предмета или его свойств, отражаемых в дан-
ной мысли. Устойчивость предмета мысли—обязательное усло-
вие правильного мышления.
Вместе с тем, тождество предмета самому себе всегда есть
тождество процесса самому себе и уже по одному этому
в нем проявляется неразрывная связь устойчивости с изменчи-
востью.
Кроме того, тождество предмета предполагает различие его
состояний во времени и отличие этого предмета от других пред-
метов. Следовательно, закон тождества формальной логики
как раз и учитывает единство устойчивости (тождества) с раз-
личием, изменчивостью как в интенсивном, так и в экстенсив-
ном планах. С отражением стороны устойчивости в явлениях,
процессах непосредственно связан и закон противоречия фор-
мальной логики, утверждающий, что «не могут быть сразу
истинными два высказывания, из которых одно утверждает
нечто о предмете, а другое отрицает то же самое об этом же
самом предмете и в то же самое время».62 Этот закон идет
дальше закона тождества в том смысле, что не только подразу-
мевает тождество предмета мысли, но и предупреждает против
смешения тождества и различия, иначе говоря, устойчивости и
изменчивости.
Тождество несовместимо с изменчивостью в отношении одно-
го и того же предмета, в одном и том же отношении и в одно
и то же время. Законом противоречия как бы подчеркивается
полная несводимость, качественное различие, противополож-
ность сторон устойчивости и изменчивости. То, что выступает
устойчивостью, не может быть в то. же самое время и в том же
самом отношении изменчивостью, и наоборот.
Своеобразно отражается единство устойчивости и изменчи-
вости в законе исключенного третьего. Как учит формальная
логика, если имеются два противоречащих суждения, т, е. та-
ких, в которых одно из противоположных высказываний общее,
а другое частное, то они не могут быть ложными оба —одно
из них обязательно ложно, а другое истинно, третьего же не
дано. При этом закон исключенного третьего распространяется
и на противоположные высказывания об одном единственном
предмете.63
Последний момент представляет в нашем рассмотрении осо-
бый интерес, а именно: утверждение о том, что из двух проти-
воположных суждений об одном и том же предмете одно долж-
62 В. Ф. Асмус. Логика. Госполитиздат, 1947, стр. 17.
63 Там же, стр. 20—22.
60
но быть непременно ложным, а другое истинным, означает, что
и при рассмотрении явления с точки зрения устойчивости или
изменчивости оно должно рассматриваться в данный момент
и в данном отношении или как устойчивое или как изменчивое,
третьего же не дано.
Несколько особый смысл в плане нашего рассмотрения
имеет закон достаточного основания. Закон гласит, что «всякая
истинная мысль должна быть обоснованной». Главное требова-
ние этого закона состоит в обеспечении логической необходи-
мости в изменении мыслен. «Для установления истинности мыс-
ли, — пишет А. В. Савинов, — надо ввести ее в такое соотноше-
ние с другой истинной мыслью, в котором она утверждалась
бы как следствие этой другой мысли, как ее основания, и не
могла бы быть отрицаемой без противоречия с нею».64
Следовательно, данный закон требует закономерной связи
к необходимого следования мыслей, отражающего объективную
связь вещей.
С точки зрения выражения устойчивости закон достаточного
основания отражает, как и всякая необходимость, жесткую,
устойчивую связь явлений и мыслей, а не всякую их связь, не
случайную н не неустойчивую связь. Иначе говоря, этот закон
касается не существа мыслей и их общего характера, а только
их связи и отношения в плане основания и следствия, прежде
всего в смысле жесткости, устойчивости этой связи.
Таково проявление противоречивости движения, единства
устойчивости и изменчивости в’ сфере элементарной логики.
В гносеологическом плане остановимся только на одном
случае — на проявлении противоречивости движения в диалек-
тико-материалистическом учении об истине.
Марксистская теория познания исходит из диалектического
соотношения объективной, абсолютной и относительной истин.
В процессе отражения объективного мира человек приближается
к полному исчерпывающему знанию о мире (как абсолютной
истине) через частичное, одностороннее, несовершенное знание
на каждой ступени развития человеческого познания, т. е. через
накапливание суммы относительных истин. Причем, это прибли-
жение к абсолютной истине возможно только в силу того, что
внутри относительной истины всегда имеется зерно абсолютной
истины, что любые относительные истины всегда являются объ-
ективными истинами.
Как бы ни менялись относительные истины, в них всегда
имеется устойчивое, объективное содержание, составляющее
зерно абсолютной истины. Следовательно, соотношение абсо-
лютной и относительной истин определенным образом выра-
жает все ту же противоречивость движения—единство в про-
цессе познания моментов устойчивости и изменчивости.
64 А. В. Савинов. Логические законы мышления, стр. 346.
61
Таково многообразное проявление противоречивого един-
ства устойчивости и изменчивости в объективном мире и таково
его отражение в понятиях диалектического материализма.
Естественно полагать, что это отражение явилось обобще-
нием длительной истории развития философии и науки в целом,
и что в учениях отдельных философских школ мы должны об-
наружить отражение тех или иных сторон противоречивости
движения. Так оно и оказывается в действительности. Для того
чтобы это показать, рассмотрим под интересующим нас углом
зрения основные философские учения в домарксистской и совре-
менной буржуазной -философии.
Глава III
ОТРАЖЕНИЕ ПРОТИВОРЕЧИВОСТИ ДВИЖЕНИЯ
В ФИЛОСОФСКИХ УЧЕНИЯХ
1. ПРОБЛЕМА УСТОЙЧИВОСТИ И ИЗМЕНЧИВОСТИ В АНТИЧНОЙ
ФИЛОСОФИИ
Милетская школа
Первая известная материалистическая школа в Древней
Греции — милетская школа, выдвигая тезнс об устойчивой ма-
териальной .основе всех вещей, конкретной у Фалеса (вода) и
Анаксимена (воздух), неопределенной у Анаксимандра (алей-
рон), принуждена была ставить вопрос и об изменчивости. Из-
менчивость представлялась в виде превращений состояний
воды, совершающихся под влиянием естественных движущих
начал, душ, демонов (Фалес), или взаимодействия противопо-
ложностей теплого и холодного, сухого и влажного в апейроне
(Анаксимандр), или сгущения и разряжения воздуха (Анакси-
мен) .
Уже милетцы поняли, что представление об устойчивой пер-
вооснове вещей необходимо соединить с понятием о каких-то из-
менениях в ней под влиянием каких-то причин, иначе из перво-
основы было бы невозможно объяснить происхождение много-
образия явлений. Милетская школа в качестве первоосновы
выдвигает такие явления, с которыми было бы непосредственно
связано представление об изменении.
Герцен в «Письмах об изучении природы» писал о воде как
начале вещей у Фалеса: «Ничего не могло быть естественнее,
как принятие воды за это начало: она не имеет определенной
стоячей формы, она везде, где есть жизнь, она — вечное дви-
жение и вечное спокойствие».65 Разъясняя основную мысль Фа-
леса, диалектик Герцен .правильно усмотрел в воде воплоще-
ние общей закономерности — противоречивого единства устой-
чивости и изменчивости.
«Вода, — писал он там же, — спокойная, глубокая среда,
вечно деятельная раздвоением (сгущаясь, испаряясь), верней-
65 А. И. Герцен. Письма об изучении природы. Избр, филос, произп.,
т. 1. Госполитиздат, 1948, стр. 145,
63
ший образ понятия, расторгающегося на противоположные
определения и служащего связью им».66
Таким образом, милетская школа выдвинула, хотя и в наив-
ной форме, представление о мире как единстве некоей мате-
риальной основы (определенной или неопределенной) с неко-
торыми формами изменения. При этом обнаружилось, что этих
форм изменения оказалось недостаточно для выведения всего
многообразия явлений из данной конкретной основы, а также
и из апейрона.
Кроме того, должен был в конце концов возникнуть вопрос:
какие же конкретно формы движения и изменения могли про-
извести самую конкретную основу, например, воду, воздух
и т. д.?
Тем не менее, главная мысль о единстве устойчивости и из-
менчивости была верна, и она так или иначе должна была по-
лучить свое дальнейшее развитие.
Гераклит
Сознательный и решительный шаг в направлении признания
органического единства устойчивости и изменчивости сделал
Гераклит.
Для материалиста Гераклита огонь выступает не только
субстанцией мира, но и вечным процессом. Фазы в превраще-
ниях огня и составляют всеобщий круговорот природных явле-
ний — переход от огня к воздуху, воде, земле и, наоборот, от
земли к огню и т. д. Гераклит при этом подчеркивал всеобщ-
ность изменения — все течет, все изменяется, нет ничего непо-
движного, кроме вечного сохранения самого процесса изменения.
Он утверждал, по свидетельству Аристотеля в «Метафизике»,
что «все существует и не существует».67
В другом месте (De Coelo, III, 1) Аристотель выразил ос-
новную мысль Гераклита о единстве устойчивости и изменчи-
вости в мире следующими словами: «Остается лишь одно, и из
него через преобразование получается все другое; все осталь-
ное, кроме этого одного, непрочно».
Энгельс, говоря о диалектичности этих представлений Ге-
раклита, писал: «Этот первоначальный, наивный, но по сути
дела правильный взгляд на мир был присущ древнегреческой
философии и впервые ясно выражен Гераклитом: все суще-
ствует и в то же время не существует, так как все течет, все
постоянно изменяется, все находится в постоянном процессе
возникновения и исчезновения».68
66 А. И. Герце н. Письма об изучении природы. Избр. филос. проиэв.,
т. I, стр. 145.
67 Аристотель. Метафизика. Соцэкгиз. М.—Л., 1934, стр. 63, 76.
68 ф Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 20.
64
Важность мысли Гераклита многократно подчеркивал Ге-
гель, заменяя .понятие единства устойчивости и изменчивости
понятием становления, как единства бытия и небытия.
Касаясь провозглашенного Гераклитом всеобщего принципа
движения и изменения, Гегель писал: «Ближайшим определе-
нием для этого всеобщего принципа является становление, исти-
на бытия; так как все есть и вместе с тем не есть, то Гераклит
этим высказал, что вселенная есть становление. В последнее
входит не только возникновение, но и исчезновение; оба они не
самостоятельны, а тождественны. Такова эта великая мысль —
перейти от бытия к становлению, хотя она, как лишь первое
единство противоположных определений, еще абстрактна. Так
как эти определения, таким образом, не находятся в покое
в этом их соотношении и, следовательно, заключают в себе на-
чало жизни, то отсутствие движения, которым, как показал
Аристотель, страдают прежние философские учения, устранено
и теперь само движение представляет собою здесь первона-
чало».69
Познание того, говорил Гегель там же, что бытие и небы-
тие суть лишенные истинности абстракции и что первым истин-
ным является становление, представляет большой шаг вперед.
Однако, выражая главную мысль Гераклита о всеобщем из-
менении абсолютно пребывающей субстанции (огня) понятием
становления, Гегель при этом толковал становление в несколько
узком смысле только как переход существующего в несуще-
ствующее, «чистого бытия» в небытие, а не как всеобщее изме-
нение.
Вместе с тем Гегель правильно отметил, что Гераклит, рас-
сматривая природу как процесс, с основанием отдает предпо-
чтение огню по сравнению с водой, воздухом и т. д., как наибо-
лее динамичной сущности, «абсолютному беспокойству», «абсо-
лютному разрушению существующего».70
Но, как только речь заходила об истинной основе всех изме-
нений, пребывающей сущности этих изменений, идеалист Ге-
гель стремился выхолостить матер нал нстическое содержание
из воззрений Гераклита, подменить материальную основу ду-
ховной.
«Мы должны сказать,—писал Гегель, — что его (Геракли-
та, — В. С.) пониманию процесса недостает лишь того, чтобы
его простая сущность была познана как всеобщее понятие. Чув-
ствуется, пожалуй, в этом понимании отсутствие того пребы-
вающего и покоящегося, которое дает Аристотель. Гераклит,
правда, говорит, что все течет, ничего не существует постоянно
и лишь единое пребывает; но это есть лишь понятие единства
сущего в противоположности, а не единства, рефлектированного
69 Гегель. Соч., т. IX, стр. 249—250.
70 Там же, стр. 253.
Г
5 В. И. Свидерский
65.
в себя. Это единое в его единстве с движением индивидуумов
есть род или простое в своей бесконечности понятие, как.
мысль».7'
Здесь мысль Гераклита о пребывании огня, его сохранении
как основы во всех фазах его превращений, подменяется Геге-
лем идеалистической идеей о пребывании общего понятия.
Глубокое материалистическое истолкование этой стороны
учения Гераклита мы находим у Герцена.
«У Гераклита, — писал он, — вместо последних безжалост-
ных выводов субстанциального отношения, вы встречаете время
и огонь наглядными представителями процесса движения. В са-
мом деле, время —образ безусловного возникновения; сущ-
ность его состоит только в том, чтобы быть и вместе с тем не
быть; во времени не прошедшее и будущее, а настоящее дей-
ствительно; но оно существует только для того, чтоб не суще-
ствовать, оно тотчас прошло, оно сейчас наступит, оно есть
в этом движении, как единство двух противоположных момен-
тов. Огонь в природе соответствует также превосходно его мыс-
ли: огонь сожигает противоположное собою, — безусловное бес-
покойство, безусловное распущение существующего, переходи-
мость другого и самого себя».71 72
Природа для Гераклита, указывал Герцен,—метаморфоза
огня. «Мало того, что он понял природу процессом, — он понял
ее самодеятельным процессом».73
Таким образом, в философии Гераклита мы обнаруживаем
глубокое понимание и раскрытие общей закономерности един-
ства устойчивости н изменения на примере огня и фаз его .не-
прерывных превращений. Однако здесь нет еще общего реше-
ния вопроса — первосущность еще конкретна и процесс превра-
щения ее состояний ограничен 'определенным количеством кон-
кретных фаз (огонь—воздух—вода—земля) и их кругово-
ротом.
Пифагорейская школа
Пифагорейцы, представляющие одну из первых школ объ-
ективного идеализма, в основу своей философии положили аб-
солютизацию устойчивости, но не устойчивости процесса миро-
вого бытия в целом, а устойчивости отношений, точнее — коли-
чественных отношений. В основе вещей и структуры вселенной,,
по учению пифагорейцев, лежит число. Познание мира сводится
к познанию управляющих нм чисел.
Аристотель в «Метафизике» свидетельствовал о пифагорей-
цах, что они, «занявшись математическими науками, впервые
двинули их вперед и, воспитавшись на них, стали считать их
71 Гегель. Соч., т. IX, стр. 257—258.
72 А. И. Г ер цен. Избр. филос. произв., т. I, стр. 155.
73 Там же.
66
начала началами всех вещей. Но в области этих наук числа
занимают от природы первое место, а у чисел они усматривают,
казалось им, много сходных черт с тем, что существует и про-
исходит, — больше, чем у огня, земли и воды, например такое-
то свойство чисел есть справедливость, а такое-то душа и ум,
другое — удача, и можно сказать — в каждом из остальных
случаев точно так же. Кроме того, они видели в числах свой-
ства и отношения, присущие гармоническим сочетаниям. Так
как, следовательно, все остальное явным образом уподоблялось
числам по всему своему существу, а числа занимали первое
место во всей природе, элементы чисел онн предположили
элементами всех вещей и всю вселенную <?признали> гармо-
нией И ЧИСЛОМ».74
У пифагорейцев, говорил далее Аристотель, число, видимо,
играет роль и в качестве материального начала вещей и в каче-
стве их состояний и свойств.
Полатание пифагорейцами чисел в основу явлений и мира
в целом означало одну из первых форм абсолютизации устой-
чивости отношений в объективной действительности, абсолюти-
зации структуры явлений и мира, выражаемую количественны-
ми, числовыми соотношениями. Однако узость чисел как сред-
ства отражения в понятиях устойчивых отношений материаль-
ной действительности очевидна. Поэтому не случайно пифаго-
рейцы попытались расширить понятия чисел до понятий более
широких, отражающих более общие соотношения, чем только
соотношения количественные. Это выразилось прежде всего
в том, что единицу они связали с принципом единства н мно-
жества, двойку с принципом противоположности и отрицатель-
ности в мире, тройку с единством первоначала и его противо-
речивых сторон (в частности, с единством начала, середины и
конца), четверку с развитием и завершением тройки, ибо содер-
жание тройки, триады, — единство, инобытие и единство этих
моментов, взятое как целое по отношению к этим трем пере-
численным понятиям, дает четвертое понятие, а следовательно,
четверку, тетраду. Наконец, сумма единицы, двойки, тройки и
четверки дает число десять, тетрактию, завершающее развитие
всех моментов четверки и выступающее единицей в высшем
исчислении десятков.
В реальной действительности пифагорейцы связывали с еди-
ницей всеобщее первоначало, основу всех явлений, с двойкой —
противоположность и отрицательность в природе, с тройкой —
тело и природу в целом, с четверкой — совокупность главных
элементов природы (земли, воды, воздуха и огня), с десяткой—
общую закономерность и образ вселенной, состоящей из десяти
небесных сфер с десятью светилами.
74 Аристотель. Метафизика, стр. 26—27*.
5*
67
Дальнейшее расширение понятий, выражающих более ши-
рокий круг соотношений действительности, чем это в состоянии
выразить числа, пифагорейцы, по свидетельству Аристотеля,
связывали с существованием в мире десяти пар противополож-
ных начал: предела и бесконечного, нечета н чета, единого и
множества, правого и левого, мужского и женского, покояще-
гося н движущегося, прямого и кривого, света и тьмы, хоро-
шего и дурного, четырехугольного и разностороннего.75
В философии пифагорейцев обнаруживается (ряд метафизи-
ческих и идеалистических моментов.
Метафизической была, с одной стороны, абсолютизация мо-
мента устойчивости в действительности в виде абсолютизации
структуры мира, отношений в мире и, с другой стороны, сведе-
ние этой структуры к узкому кругу абсолютно-устойчивых от-
ношений, характеризуемых количественными мерами, числами
и их соотношениями.
Метафизический характер учения пифагорейцев подметил и
подверг критике уже сам Аристотель. В «Метафизике» он ука-
зывал, что пифагорейцы пришли к числам как началам всего
не от чувственных вещей, а от математических предметов. Ма-
тематические же предметы «чужды движению».76 «.. .Откуда
получится движение,—писал Аристотель, — когда в основе
лежат только предел и беспредельное, нечетное и четное, — об
этом они ничего не говорят, и вместе с тем <не указывают^»—
как возможно, чтобы без движения и изменения происходили
возникновение и уничтожение, илн действия несущихся по небу
</гел>».77
К критике пифагорейцев Аристотелем присоединился Гегель.
Он писал: «Этот указанный им (Аристотелем, — В. С.) недо-
статок не лишен значения: арифметические числа суть сухие
формы и скудные принципы, которым недостает жизненности и
движения».78
Отмечая узость круга вводимых пифагорейцами понятий,
не отражающих не только движения явлений, но и самих явле-
ний и отношений действительности, Аристотель писал, что пи-
фагорейцы, сводя сущности вещей к числам, «действовали слиш-
ком упрощенно», что «определения их были поверхностны».79
Аристотель спрашивал, как конкретно из таких начал, как пре-
дел и беспредельное, образуется величина, и «если бы было до-
казано это, — все же каким образом получится, что одни тела—
легкие, а другие—имеют тяжесть?» Ведь не случайно «об
огне, земле и других таких телах у них совсем ничего не сказа-
но, думаю — потому, что в отношении чувственных вещей они
75 См. Аристотель. Метафизика, стр. 27.
76 Аристотель. Метафизика, стр. 33.
77 Там ж^.
78 Гегель. Соч., т. IX, стр. 209.
79 Аристотель. Метафизика, стр. 28.
68
никаких специальных указаний не давали».80 Аристотель под-
черкивал, что пифагорейцы не отвечают и на многие другие
подобные вопросы.
Гегель отмечал у пифагорейцев тот же недостаток: «вселен-
ная,— писал он, — имеет у них спекулятивную простую фор-
му, а именно — изображается как система числовых отноше-
ний; но этим физическое еще не определяется».81
Глубоко и тонко анализировал воззрения пифагорейцев Гер-
цен. В «Письмах об изучении природы» (третьем письме) он
указывал, что их обращение к числам оправдано, поскольку
последние занимают промежуточное положение между «край-
ностями сущего и отвлеченного», между чувственными и логи-
ческими определениями.82
«Они исторгли — писал Гернен, — постоянное отношение из
вечной переменяемости феноменального бытия, и оно в самом
деле царит над всем сущим. Математическое миросозерцание,
основанное пифагорейцами и получившее богатое развитие
в новейшие времена, потому и сохранилось через все века, что
в нем есть сторона, глубоко истинная; математика стоит между
логикой н эмпирией, в ней уже признана объективность мысли
и логичность события; ее враждебное отношение к философии
формально не имеет никакого основания».83
Следовательно, отражение пифагорейцами в числах устой-
чивых отношений объективной действительности дело вполне
ваконное, если помнить, «что отношение предметов, моментов,
фаз, гармонические законы, их связующие, ряды, которыми
они развиваются, не исчерпывают всего содержания ни приро-
ды, ни мысли».84
Герцен отмечал, что пифагорейцы своим выходом за чисто
числовые понятия в известной мере преодолели опасность, тая-
щуюся в том, что «в числе остается нечто мертвое, бесстраст-
ное, пренебрегающее конкретным содержанием, равнодушная
мера».
Однако Герцен подчеркивал, что число не могло сохранить-
ся на той высоте, на которую его поставили пифагорейцы, ибо
оно не имело в себе начала самодвижения. Он тонко подметил,
что абсолютизация отношений в числах в их отрыве от реаль-
ных процессов движения и развития всегда ведет к фантасти-
ческому и мистическому, к астрологии, каббалистике и т. п.
Таковы метафизические следствия из абсолютизации пифа-
горейцами стороны устойчивости в отношениях реального мира.
Рассмотрим теперь, в чем проявлялся при этом их идеализм.
Как мы видели выше, пифагорейцы не только абсолютнзиро-
8° Аристотель. Метафизика, стр. 33.
81 Гегель. Соч., т. IX, стр. 200.
82 А. И. Герцен. Иэбр, филос. произв., т. I, стр. 147.
83 Там же, стр. 148.
8,1 Там же. _
69
вали устойчивость ряда отношений материальной действитель-
ности (прежде всего количественных) и человеческие представ-
ления о них, но и отрывали сами эти человеческие представле-
ния от реальных вещей и их соотношений и клали их в основу
самих вещей. Материальная природа вещей выступала тем са-
мым вторичной по отношению к числам, т. е. вторичной по от-
ношению к представлениям и понятиям людей о количествен-
ных соотношениях материальной действительности. Здесь, как
это обычно имеет место у идеалистов, причинно-следственная
зависимость представлена в извращенном виде: истинная осно-
ва, причина — материальная действительность оказывается не
первичной по отношению к порождаемым ею соотношениям и
их отражению человеком, а вторичной по отношению к ним.
Этот идеалистический шаг пифагорейцев открыто привет-
ствовал Гегель. Он писал: «Пифагорейская философия пред-
ставляет собою переход от реалистической философии к интел-
лектуальной. Ионийцы говорили: сущность, первоначало, есть
йечто .материально определенное. Ближайшее дальнейшее воз-
зрение должно было состоять в том, чтобы абсолютное понима-
лось не как природная форма, а как форма определения мысли,
и кроме того определения должны быть теперь положены, меж-
ду тем как первоначало ионийцев было совершенно неопреде-
ленным. Оба эти шага сделала пифагорейская философия».85
Следовательно, в воззрениях пифагорейцев с очевидностью
выступает органическая связь метафизичности и идеализма.
Но не только это. Важно заметить, что в основе идеалистиче-
ских представлений пифагорейцев лежит метафизическая абсо-
лютизация устойчивости как одной из противоречивых сторон
движения и развитиям притом устойчивости именно структуры,
отношений, а не процесса как такового. Эта устойчивость отно-
шений является содержанием всех общих понятий, без нее обра-
зование последних не имело бы смысла. Только на основе
отражения в мысли объективных устойчивых отношений возни-
кают общие понятия. В отрыве этих понятий от вещей и поста-
новке их над миром вещей заключены гносеологические корни
объективного идеализма.
Если для объективного идеализма характерны абсолютиза-
ция устойчивости отношений, структуры и отрыв понятий о
структуре от реальных отношений, то субъективный идеализм
абсолютизирует отношения субъекта к объекту, сводит объек-
тивное к субъективному, подставляет субъективное под всю
объективную природу.
Таким образом, абсолютизация устойчивости отношений —
характерная черта как объективного, так и субъективного идеа-
лизма.
85 Гегель, Соч., т. IX, стр. 185.
70
Элейская школа
Элейская школа в лице Ксенофана, Парменида, Мелисса и
Зенона оторвала устойчивость от изменчивости, абсолютизиро-
вала устойчивость, а изменчивость рассматривала как неистин-
ное. Истолковывая многообразные и изменчивые явления при-
роды как предмет л ожных мнений, элеаты за истинное призна-
вали лишь единое, неподвижное, неизменное бытие, бытие во-
обще. Ксенофан трактовал его материалистически, как неуни-
чтожающееся и невозникающее «единое» мировое бытие; Пар-
менид же это бытие вообще, неизменное, неподвижное и еди-
ное, отождествлял с мыслью.
Создание подобного рода абстракции неподвижного, неиз-
менного, единого, всеобщего бытия и признание всего конкрет-
но реального и изменчивого неистинным идеалист Гегель оце-‘
нил весьма положительно. Он писал: «Это громадный шаг
вперед; мысль, собственно говоря, лишь в элеатской школе
выступила, таким образом, свободно и самостоятельно. Бытие,
единое элеатской школы, есть лишь это погружение в бездну
абстрактного, рассудочного тождества».86
При этом Гегель указывал, что создание абстракции единой,
неизменной духовной основы мира, лишенной изменчивости в
силу оторванности этой духовной основы от реальных вещей и
явлений, есть обычный 1прием идеализма и религии.
«Мы идем к этой абстракции, — писал Гегель, — более три-
виальным путем и не нуждаемся в такой диалектике, какой
пользовалась элеатская школа; мы говорим: бог неизменен,
изменение свойственно лишь конечным вещам (это мы выстав-
ляем в качестве как бы опытного положения); мы, таким обра-
зом, имеем, с одной стороны, конечные вещи и изменение, а, с
другой, неизменность в этом абсолютном абстрактном единстве
с собою. Это то же самое деление, с тем лишь отличием, что мы
и конечное также признаем бытием, а это отвергалось элеа-
тами».87
Приветствуя подмену реального мира абстракцией бытия
в духе элеатов, Гегель вместе с тем считал, что элеаты «взялись
за дело спекулятивно—спекулятивна именно мысль, что изме-
нения вовсе не существует».88 Гегель был вынужден признать,
что всегда остается вопрос: как связано это неизменное с реаль-
ным изменением явлений, безграничное с конечным, неопреде-
ленное с определенным, неподвижное с подвижным и т. п.
Итак, метафизический разрыв сторон устойчивости и измен-
чивости в учении элеатов выразился в абсолютизации имя
устойчивости, а эта метафизическая позиция явилась прямым
/путем к идеализму.
86 Гегель. Соч., т. IX, стр. 214.
87 Там же, стр. 216,
88 Там же, стр. 217.
П
В то же время выявилась парадоксальная картина — элеат
Зенон, пытаясь логически обосновать свою позицию и доказать
неистинность движения, сразу же столкнулся, как мы видели
выше, с объективным противоречием неразрывного единства
устойчивости и изменчивости.
Раскрывая неправомерность понимания элеатами действи-
тельности только в смысле чистого неизменного бытия, Герцен
писал: «Чистое'бытие было принято за истину, за безусловное
элеатиками: они абстракцию чистого бытия приняли за дей-
ствительность более действительную, нежели бытие определен-
ное, за верховное единство, царящее над многоразличием. Такое
логическое, холодное, отвлеченное единство безотрадно; в нем
гибнет всякое различие, всякое движение; это — вечный покой,
немая безграничность, штиль на море, летаргический сон, нако-
нец, смерть, небытие».89
По Герцену бытие действительное это вовсе не мертвая кос-
ность, а беспрерывное возникновение, борьба бытия и небытия,
беспрерывное стремление к определенности, с одной стороны,
и такое же стремление отречься от всякой задерживающей по-
ложительности. Для элеатов же «бытию, для того только чтоб
быть, нет нужды в движении».90
Следует заметить, что, строго говоря, бытие не только не мо-
жет быть оторвано от движения в самой действительности, но и
само понятие бытия является бессмысленным вне его связи с
понятием движения, изменения. Бытие, как мы видели выше,
есть единство сторон изменения и пребывания. Элеаты же све-
ли понятие бытия только к одной стороне — к пребыванию, ко-
торое не имеет смысла без изменения, ибо пребывать может
только изменяющееся.
Кратил
Противоположную элеатам позицию в вопросе единства
устойчивости и изменчивости занял ученик Гераклита Кратил.
Кратил абсолютизировал сторону изменения в реальных про-
цессах и пришел к выводу, что в этих процессах нет моментов,
покоя, а есть лишь чистое изменение как таковое. Именно по-
этому Кратил утверждал, что в одну и ту же реку нельзя вой-
ти не только дважды, но и один раз, ибо в каждый момент река
уже другая. Вследствие постоянного изменения вещей Кратил
рекомендовал даже не пользоваться для их обозначения поня-
тиями и словами, а указывать на них пальцами.
Онтологический релятивизм дополнялся у Кратила реляти-
визмом гносеологическим — отрицанием абсолютной истины ч
сведением всякого знания только к относительному знанию.
89 А. И. Герцен. Избр. филос. проиэв,, т. I, стр. 150.
90 Там же, стр. 151.
72
Нетрудно показать, что нарушение Кратилом диалектиче-
ского единства устойчивости и изменения, отрыв изменения от
устойчивости должен был в итоге привести его к признанию
только устойчивости. Чистое движение Кратила ничем не отли-
чается от чистого покоя элеатов.
В самом деле, утверждение о существовании чистого движе-
ния означает, что имеется изменение без всяких моментов по-
коя, без всякого изменения одних относительно покоящихся со-
стояний на другие, т. е. имеется абсолютно неизменное состоя-
ние, иначе говоря, чистый покой.
Таковы попытки одностороннего толкования противоречи-
вого единства устойчивости и изменчивости, абсолютизации
одной из сторон этого единства.
В последующий период в философских учениях происходил
возврат к представлению о единстве устойчивости и изменчи-
вости на основе признания устойчивости материальных элемен-
тов, образующих природные тела и явления, и наличия различ-
ных способов движения этих элементов.
Анаксагор
Так, материалист Анаксагор рассматривал природу состоя-
щей по своей сущности из некоторых «семян вещей», гомеоме-
рий. Объединение подобных частных семян создает качественно
подобные им тела, разъединение же их приводит к распадению
тел. Само объединение элементов и их разъединение происходит
под влиянием некоторого мирового движущего начала, силы —
нуса, ума.
«.. .Благо как начало, — писал Аристотель, —выдвигает
Анаксагор, ^понимая его> в смысле движущей причины: ибо
ум <Су него> производит движение».91
Таким образом, у Анаксагора устойчивость выступает в виде-
наличия вечных первоэлементов, наделенных вечной качествен-
ной природой. Сторона же изменчивости представлена в экстен-
сивном плане бесконечным качественным многообразием самих
Гомеомерий и в интенсивном плане — мировым движущим на-
чалом.
Эмпедокл
Другой материалист того же периода Эмпедокл все тела
считал состоящими из четырех элементов: огня, воздуха, воды и
земли, а движение этих первоэлементов выводил из действия
двух противоположных мировых сил: «вражды» и «дружбы»,,
«ненависти» и «любви». Введение двух противоположных начал
движения отличает Эмпедокла от его предшественников.
Следовательно, у Эмпедокла сторона устойчивости пред-
91 Аристотель. Метафизика, стр. 216.
73
ставлена вечным существованием четырех материальных • эле-
ментов и вечным наличием двух противоположных начал дви-
жения. Сторона же изменчивости воплощена в действии, актив-
ности «вражды» и «дружбы».
Демокрит
В атомистической теории Демокрита закономерность един-
ства устойчивости и изменчивости отражена в своеобразной
форме. Устойчивая сторона в мире представлена двумя однопо-
рядковыми сущностями — атомами и пустотой, постоянно пре-
бывающими, неизменными и бесконечными. Главным видом из-
менения выступает механическое беспорядочное движение ато-
мов в мировой пустоте. Производным движением является вих-
ревое движение, возникающее в результате столкновения атомов.
В качестве дополнительных видов движения Демокрит
вводит стремление подобных атомов к .подобным и скопление
более тяжелых атомов в центре вихря.
Интересно заметить, что пустота у Демокрита играет роль
главного условия движения, а различие атомов по величине,
форме, порядку и положению — обусловливает образование из
них многообразных явлений. Только все эти моменты в сово-
купности могут объяснить образование миров и многообразие
всех явлений.
Таким образом, у Демокрита выражение единства устойчи-
вости и изменчивости значительно усложнено по сравнению с
Гераклитом. Вместо единства шервоосновы (огня) с процессом
как способом существования этой первоосновы появляется един-
ство двух первооснов (атомов и пустоты) с разнообразием ато-
мов и разнообразием видов их движения.
Однако это усложнение имеет то преимущество, что оно
позволяет представить более детально сам механизм изменчи-
вости в мире.
Важно отметить, что у Демокрита единство атомов и пусто-
ты, полного и пустого, сущего и небытия также является свое-
образным выражением единства устойчивости и изменения. На
это указал уже Гегель. «Вспомним,—писал он, — что мы ви-
дели в элеатской философии бытие и небытие как противопо-
ложности: только бытие есть; небытие, в которое входит дви-
жение, изменение и т. д., не есть. . . Вспомним еще, что, по мысли
Гераклита, бытие и небытие суть одно и то же: бытие есть, но
небытие, так как оно едино с бытием, также есть; или, иными
словами, бытие есть столь же предикат бытия, сколь и небы-
тия. Но бытие и небытие, выраженные как обладающие опреде-
лением предметности или, иначе говоря, взятые так, как они
суть для чувственного созерцания, являют противоположность
между полным, и пустым»?2
92 Гегель. Соч., т. IX, стр. 264—265.
74
Итак, единство устойчивости и изменчивости приобретает
форму единства бытия и небытия (Гераклит) и форму полного
и пустого, атомов, с одной стороны, и пустоты и движения, с
другой (Демокрит). Отсюда видно, что ужена раннем этапе
развития философии проблема единства устойчивости и измен-
чивости решалась материалистами в плане единства материи и
движения. Материя выступала в виде субстрата, носителя всех
изменений, в качестве пребывающей, устойчивой первоосновы
всех явлений.
Конечно, проблема материи и движения не тождественна
проблеме единства устойчивости и изменчивости, ибо последняя
относится собственно к движению. Однако в истории филосо-
фии эти два разных вопроса в поголовном большинстве случаев
смешивались и смешиваются до сих пор как материалистами,
так и идеалистами.
Поэтому в истории философских учений закономерность
единства устойчивости и изменчивости отражена через призму
представлений о субстанции и акциденциях, первооснове и из-
менениях, материи и движении и т. д.
В учении Гераклита выдающимся достижением было пони-
мание того обстоятельства, что материальная первооснова есть
однов'ременно процесс, форма пребывания изменения. Однако в
последующий период происходит отход от этого диалектиче-
ского представления о единстве устойчивости и изменения в са-
мой материи, и материя сводится на положение носителя устой-
чивости, сохранения, а движение рассматривается как причина
изменений в мире сохраняющегося, устойчивого и, следователь-
но, как нечто внешнее этому устойчивому.
Именно такую картину дает нам атомистическое учение Де-
мокрита. Преимущество Демокрита перед Гераклитом состоит в
более детальном представлении механизма изменений, приво-
дящего к возникновению многообразия явлений мира. В то же
время недостатком воззрений Демокрита является метафизи-
ческий разрыв органического единства устойчивости и изменчи-
вости, разрыв, отсутствующий в учении Гераклита.
Таким образом, материалистические направления в древне-
греческой философии проблему единства устойчивости и измен-
чивости решали по-разному, но всегда на основе признания ма-
териальной субстанции, представляющей общую устойчивость,
и приданного ей движения и изменения.
Основной недостаток материалистов в трактовке этой проб-
лемы сводился к отрыву устойчивости от изменчивости, 'прида-
нию каждой из этих сторон самостоятельного существования.
Только Гераклит усмотрел в огне единство указанных сторон.
Однако во всех случаях как устойчивость, так и изменчивость
рассматривались на основе материи. Устойчивость всегда отно-
силась к материальным объектам.
75
Противоположный, идеалистический подход к проблеме об-
наружился у 'Пифагорейцев. Как мы видели выше, они тоже раз-
рывали устойчивость и изменчивость, но в качестве устойчи-
вости брали уже не материальные объекты, а их отношения.
Поскольку же отношения всегда отражаются разумом в поня-
тиях, то пифагорейцы и положили в основу мира не вещи, а по-
нятия в их простейшей форме, в форме количественных поня-
тий, чисел. Это была одна из .первых попыток абсолютизации
структуры и полагания понятия о структуре в основу мира.
В последующем идеалистические школы углубили каждая
на свой манер эту общую линию. Наиболее характерными в
этом отношении были объективно-идеалистические учения Пла-
тона и Аристотеля.
Платон
Аристотель в гл. VI первой книги своей «Метафизики»
вскрыл преемственную связь учения Платона с воззрениями пи-
фагорейцев в трактовке интересующего нас вопроса о единстве
устойчивости и изменчивости.
«Смолоду сблизившись прежде всего с Кратилом и геракли-
товскими учениями, — писал Аристотель о Платоне,—по кото-
рым все чувственные вещи находятся в постоянном течении и
знания об этих вещах не существует, он здесь и .позже дер-
жался таких воззрений».93 Действительно, в диалоге «Кратил»
Платон устами Сократа заявлял: «Там, по справедливости,
нельзя указать и знание, Кратил, где все вещи изменяются и
ничто не стоит».94
Восприняв идеи своего учителя Сократа о том, что в иссле-
дуемой им (Сократом) этической области главный интерес
представляют общие определения, а не отдельные явления, Пла-
тон, по свидетельству Аристотеля, «по указанной причине при-
знал, что такие определения имеют своим предметом нечто дру-
гое, а не чувственные вещи; ибо нельзя дать общего определе-
ния для какой-нибудь из чувственных вещей, поскольку вещи
эти постоянно изменяются».95
Учитель Платона Сократ, как указывает Герцен, «сознает
в общем движении и покойное начало; это начало — сущность,
вечно хранящаяся и определяющаяся целью, — есть истинное и
благое».96
Но не только в выделении устойчивости, Сущности в измен-
чивых явлениях состоит смысл подхода Сократа, а прежде все-
го в том, что сама эта сущность представляется как мысль.
93 Аристотель. Метафизика, стр. 29.
94 Сочииеиия Платона. Перевод Карпова, ч. V. М., 1879, стр. 285.
95 Аристотель. Метафизика, стр. 29.
96 А. И. Герцен. Избр. филос. произв., т. I, стр. 163.
76
«Переворот, сделанный Сократом в мышлении, — писал Гер-
цен, — состоял именно в том, что мысль стала сама по себе
предметом; с него начинается сознание, что истина не есть
сущность так, как она есть сама по себе, а так, как она в созна-
нии; истина есть узнанная сущность-»?1
В поисках устойчивого в вещах, Платон подобно пифагорей-
цам и Сократу, находил его в их’устойчивых признаках и отно-
шениях, выражаемых человеческими понятиями, причем поня-
тиями в широком смысле слова, охватывающими не только ко-
личественные признаки и отношения, но и все остальные. Мир
чувственных вещей, природа, по Платону, является производ-
ным от мира идей, неизменного, вечного и неподвижного мира
духовных сущностей.
Количественные понятия, числа пифагорейцев получили в
истолковании Платона подчиненное место.
«. . .Помимо чувственных предметов и идей, — писал Аристо-
тель, —он (Платон, — В. С.) в промежутке устанавливает ма-
тематические вещи, которые от чувственных предметов отли-
чаются тем, что они вечные и неподвижные, а от идей — тем,
что этих вещей имеется некоторое количество сходных друг с
другом, сама же идея каждый раз только одна».97 98
По учению Платона обычные чувственные вещи суть лишь
соединение идей и материи, бытий и небытия, некие бледные
отпечатки идей в материи.
Таким образом, Платон абсолютизировал все пребывающие
признаки вещей, отражаемые в абстракциях людей, и эти аб-
стракции метафизически противопоставлял чувственным вещам,
отрывал от вещей, превращал в первоначальные сущности, ле-
жащие в основе реальных вещей.
«Идеальный мир, — писал Герцен о представлениях Плато-
на,— оказывается истиной мира реального, его совершением, и
пребывает в величавом покое, отрешившись от сует временного
бытия и сохраняя его в себе снятым; так, род — истина недели-
мых, всеобщее—истина частного, так идея—истина вселен-
ной».99
В. И. Ленин показал, что подобный прием является типичным
для идеализма. Он писал: «Идеализм первобытный: общее (по-
нятие, идея) есть отдельное существо. Это кажется ди-
ким, чудовищно (вернее: ребячески) нелепым. Но разве не в
том же роде (совершенно в том же роде) современный идеализм,
Кант, Гегель, идея бога? Столы, стулья и идеи стола и стула;
мир и идея мира (бог); вещь и «нумен», непознаваемая «вещь в
себе»; связь земли и солнца, природы вообще — и закон, логос,
бог. Раздвоение познания человека и возможность идеализма
97 А. И. Герцен. Избр. филос. ироизв., т. I, стр. 165.
98 Аристотель. Метафизика, стр. 29.
-99 А. И. Герцен. Избр. филос. произв., т. I, стр. 167.
♦
77
(= религии) д а н ы уже в первой элементарной аб-
стракции „дом” вообще 'И отдельные домы».100
Таким образом, в философии Платона нашли свое дальней-
шее развитие как абсолютизация устойчивости и ее отрыв от
изменчивости, так и отрыв понятий об этой устойчивости от
самих вещей.
Интересно отметить, что там, где Платон специально анали-
зировал связь понятий движения и покоя с другими самыми об-
щими определениями бытия, он оказывался не в силах правиль-
но понять эту связь. Так, в диалоге «Софист» Платон утвер-
ждал, что к общим определениям бытия, не сводимым друг к
другу, относятся пять признаков: движение, покой, существова-
ние, тождество и различие.101 Однако, как это показано в гл. II,
понятия существования, тождества и различия являются в дей-
ствительности не самостоятельными, а производными от поня-
тий движения и покоя.
Аристотель
Несколько иную картину мы наблюдаем в философии Ари-
стотеля, колебавшегося в ряде вопросов между материализмом
и идеализмом и склонявшегося в целом к идеализму.
По учению Аристотеля окружающая нас природа состоит из
совокупности вещей и явлений, находящихся в вечном измене-
нии и имеющих в своей основе материальный субстрат. Мате-
рия рассматривается как аморфная и пассивная, образование же-
всего многообразия явлений приписывается активной деятель-
ности формы. В этом смысле движение и развитие природы,
есть процесс оформления материи, процесс перехода возмож-
ности в действительность. Единство материи и движения трак-
туется, таким образом, Аристотелем в виде единства пассив-
ного материального субстрата и активной формы. Сторона-
устойчивости представлена здесь материей, сторона же измен-
чивости — формой.
В этих положениях Аристотеля налицо как разрыв материи
и движения, так и устойчивости и изменчивости. Интересно,
однако, отметить, что, хотя и на идеалистической основе, Ари-
стотель пытался преодолеть разрыв устойчивости и изменчи-
вости.
Развивая учение о форме, ее приоритете перед материей,
Аристотель пришел к выводу о существовании «формы всех
форм». Это энтелехия, мировой разум, бог, выступающий пер-
вым двигателем в мире, целью всех явлений и их конечной
производящей причиной. Этот «первый двигатель», чистая дея-
тельность, приводит в целесообразное движение весь мир, но-
сам остается неподвижным.
юо в. И. Ленин. Философские тетради, стр. 307—308.
101 См. Сочинения Платона. Перевод Карпова, ч. V, стр. 542 и след.
78
«Чем вызывается изменение?» — спрашивал Аристотель в.
«Метафизике». И отвечал: «Первым двигателем. Что ему под-
вергается? Материя. К чему приводит изменение? К форме».102
Таким образом, движение есть процесс оформления мате-
рии под воздействием формы всех форм, «первого двигателя».
Аристотель при этом пытался ввести первую в истории,
классификацию форм, видов движения. Он указывал на разли-
чие шести форм движения, проистекающих из четырех видов
изменения: по сущности, в отношении качества, количества и
места.103 Изменение по сущности дает такие две формы изме-
нения, как возникновение и уничтожение, изменение по каче-
ству— переход одного состояния в другое, изменение по коли-
честву— увеличение и уменьшение, и, наконец, изменение по
положению дает перемещение.
Материя, по мнению Аристотеля, есть то, что сохраняется
во всех этих видах движения в качестве субстрата, способного
принять противоположные определения. «Материя должна под-
вергаться 'изменению, будучи способна к обеим <противо1по-
ложным формам>».104
В этом смысле материя, по Аристотелю, выступает сущно-
стью чувственных вещей. В «Метафизике» он писал: «Что и
материя также есть сущность, это ясно: при всех противолежа-
щих друг другу изменениях есть нечто, что лежит у них в осно-
ве, например <при изменении^ в пространстве — то, что сей-
час— здесь3 а затем — в другом месте, при увеличении — то,
что сейчас имеет такую-то величину, а затем <оказывается>
меньше или больше, при качественном изменении — то, что сей-
час является здоровым, а затем — больным; и подобным же
образом <при изменениях> по сущности таково то, что сей-
час подвергается процессу возникновения, а в другом случае —
процессу уничтожения, и что сейчас образует основу как эта
вот определенная вещь, а затем образует <такую> основу,
являя собою отсутствие <данной определенной формы>».105
Таким образом, единство устойчивости и изменчивости в
учении Аристотеля может быть выражено двояким образом: не
только в виде единства субстрата и формы, но и в виде един-
ства первоматерии с 'всеобщей формой — «первым двигателем».
Однако дело этим не ограничивается. Исследуя природу пер-
вого двигателя, Аристотель естественно приходил к заключе-
нию, что и в нем самом воплощено единство устойчивости и из-
менчивости. Изменчивость здесь выступает в виде перманент-
ной активности «первого двигателя», а устойчивость в виде его
неизменного вечного существования. «Есть нечто, — писал Ари-
стотель в „Метафизике”,— что движет, не находясь в движе-
102 Аристотель. Метафизика, стр. 205.
>03 См. там же, стр. 204.
104 Там же.
105 Там же, стр. 141.
♦
79*
нии, нечто вечное и являющее собою сущность и реальную ак-
тивность».106
Так в понятии бога, «первого двигателя» Аристотель стре-
мился выразить в идеалистической форме единство пребыва-
ния и изменения, вечного и деятельного, устойчивости и изме-
нения.
Необходимость 'вечного и неподвижного начала движения
Аристотель обосновывал рядом соображений. Во-первых, по-
скольку «невозможно, чтобы движение либо возникло, либо
уничтожилось (ибо оно существовало всегда)»,107 а в то же
время отдельные виды движения прерывны, то необходимо до-
пустить, что «должно быть такое начало, существо которого — в
деятельности».108 Во-вторых, в мире существуют примеры не
только эпизодического движения, но и вечного и непрерывно-
го— это круговое движение планет. Поддерживать это вечное
движение может только постоянное движущее начало, «первый
двигатель».
«...Помимо простого движения вселенной, — писал Аристо-
тель,— которое мы приписываем действию основной и непо-
движной сущности, мы видим наличие других пространствен-
ных движений — вечные движения планет (ибо вечно и не зна-
ет покоя движущееся круговым движением тело; в физике от-
носительно этого доказательства даны). Раз это так, тогда не-
обходимо, чтобы и каждое из подобных движений вызывалось
<некоторою> по природе своей неподвижною и вечною сущ-
ностью. Ибо природа светил является вечною, так как это —
некоторая сущность, и то, что движет <их>, должно быть
вечным и предшествовать тому, что <им> приводится в дви-
жение, а то, что предшествует сущности, <само> должно быть
сущностью».109
В своей «Физике» особенно в ее восьмой книге Аристотель
последовательно и детально обосновал как необходимость «пер-
вого двигателя», так и его неподвижность, исходя из того же
соображения: непрерывность движения в мире может быть
обеспечена только непрерывно существующей причиной этого
движения — вечным и неизменным существованием «первого
двигателя», бога, разума, формы форм.
Нетрудно видеть, что обоснование Аристотелем противоре-
чивого единства устойчивости и изменчивости в «первом двига-
теле» выражает в своеобразной форме уже известное нам ло-
гически простое понятие — наличие всеобщего изменения, дви-
жения и тем самым его пребывания, сохранения.
Вместе с тем, при разрешении проблемы материи и движения
и в анализе природы движения Аристотель допускал ряд мета-
106 Аристотель. Метафизика, стр. 210.
1°7 Там же, стр. 208.
108 Там же, стр. 209.
Ю9 там же, стр. 212.
80
физических ошибок и идеалистических отклонений. Это нашло
свое отражение в разрыве материи и движения, в отнесении дви-
жения к сущности высшей формы, бога, разума, а не материи; в
том, что Аристотель лишал материю самостоятельной активности
и изменчивости, рассматривал ее лишь как пассивный, пребы-
вающий субстрат изменений, привносимых формой.
Кроме того, при анализе движущего начала в виде форм он
использовал не непосредственно движение, а его вторичный
результат — структуру, порожденные движением устойчивые
соотношения в явлениях и вещах. В этом смысле Аристотель
шел по пути Сократа и Платона, однако от последних он отли-
чался тем, что не так явно, как они, отрывал понятия об этих
структурах от самих вещей и не столь категорически, как Пла-
тон, клал эти понятия в основу вещей и мира в целом. Тем не
менее, подчеркивание Аристотелем первичной роли формы в
возникновении явлений и предметов, его представление о «пер-
вом двигателе» в виде формы всех форм, высшего разума, бо-
га означало не только своеобразную абсолютизацию устойчи-
вой стороны ,в явлениях, но и полагание в основу конкретных
'Еещей и мира в целом все тех же понятий.
Таково отражение единства устойчивости и изменчивости в
философских учениях древних греков.
Рассмотрим теперь с этой точки зрения позднейшие фило-
софские учения.
2. ПРОБЛЕМА УСТОЙЧИВОСТИ И ИЗМЕНЧИВОСТИ
В НОВОЙ ФИЛОСОФИИ
Дж. Бруно
В эпоху позднего Возрождения проблема устойчивости и
изменчивости получила свою дальнейшую разработку 'в мате-
риалистической философии Джордано Бруно.
Великий итальянский философ-материалист в понимании
материи и движения и единства в них моментов устойчивости
и изменчивости шел значительно дальше своих предшественни-
ков. Рассматривая материю как субстанцию всех вещей и явле-
ний, он приписывал ей главное свойство устойчивой основы
всех изменений.
«Мы видим,— писал Бруно, — что все природные формы
происходят из материи и снова в материю возвращаются; от-
сюда кажется, что реально никакая вещь не является постоян-
ной, стойкой, вечной и достойной значения начала, за исклю-
чением материи. Кроме того формы не имеют бытия без мате-
рии, в которой они порождаются и разрушаются, из лона ко-
торой они исходят и в которое возвращаются. Поэтому мате-
рия, которая всегда остается той же самой и плодоносной,
должна иметь главное преимущество быть познаваемой как
6 В. И. Свилерски»
81
субстанциальное начало, в качестве того, что есть и вечно пре-
бывает».110
Однако рассмотрение материи только как пребывающей и
единой субстанции не было в тот период новым по сравнению-
с предшествующими философскими школами, в том числе и с
Аристотелем. Действительный дальнейший шаг, сделанный
Дж. Бруно, состоял в сближении материи и движения. Это
сближение проходит у Бруно как бы ряд этапов.
Согласно его учению материя есть основа и субстрат не-
только природных вещей, чувственного мира, но и мира «ин-
теллигибельного».111 Она также является не только возможно-
стью, как это утверждал Аристотель, но и действительностью.
Наконец, материя' в высшем смысле слова возвышается над
противоположностью материи и формы.
«Таким образом, — писал Бруно, — имеется первое начало
вселенной, которое равным образом должно быть понято как
такое, в котором уже не различаются больше материальное и
формальное и о котором из уподобления ранее сказанному
можно заключить, что оно есть абсолютная возможность и дей-
ствительность. Отсюда не трудно и не тяжело прийти к тому вы-
воду, что все сообразно субстанции, едино, как это, быть мо-
жет, понимал Парменид».112
В своей книге «О причине, начале и едином» Бруно утвер-
ждал, что все наблюдаемое в окружающем мире разнообразие
форм, фигур, цветов и других свойств и определений есть лишь
различное лицо одной и той же субстанции — «преходящее
подвижное, изменяющееся лицо неподвижного, устойчивого и
вечного бытия».113
Подобно тому как субстанция дерева выступает основой
различных мер и фигур дерева, должна быть и субстанция всех
модификаций, форм, мер и фигур. Однако в противовес прехо-
дящему характеру конкретных субстратов всеобщий субстрат
должен быть вечным.
«Поэтому, — писал Бруно, — все то, что составляет разли-
чие родов, видов, особенностей, свойств, все, что подвержено
возникновению, уничтожению, изменению и перемене, все это —
не сущее, не бытие, но условие и обстоятельство сущего и бы-
тия. Последнее же едино, бесконечно, неподвижно, субстрат,
материя, жизнь, душа, истинное и благое».114
Следовательно, Дж. Бруно делал важный шаг к пониманию
единства устойчивости и изменчивости на основе единства суб-
110 Дж. Бруно. О причине, начале и едином. Диалоги. Госполитиэдат,
1949, стр. 235.
111 Там же, стр. 246.
112 Там же, стр. 247.
113 Там же, стр. 280.
114 Там же, стр. 281.	1
82
станции, материи и ее бесконечных модификаций. В этом смыс-
ле он являлся как бы отрицанием отрицания по отношению к
элеатам, восстанавливая их учение о бесконечном, едином и
неподвижном бытии, но восстанавливая его на основе единства
бытия с бесконечным многообразием и изменением.
Великий материалист преодолевал при этом и идеалисти-
ческий разрыв Аристотелем материи и формы, материи и «пер-
вого двигателя». «Мир, — писал Бруно, — является одушевлен-
ным телом, в нем имеются бесконечная двигательная сила и
бесконечные предметы, на которые направлена эта сила».115
Тем не менее взгляды самого Бруно по рассматриваемому
вопросу не лишены ряда метафизических моментов. Так, устой-
чивость у него оторвана от движения и отнесена к материи, а
не к сохранению самого движения. «Поскольку вселенная бес-
конечна и неподвижна, не нужно искать ее двигателя».116 Дви-
жение же у Бруно не показано как действительный источник
модификаций, форм, свойств материи. Оно лишь приводит к
механическому движению отдельные тела и модификации ма-
терии, но не порождает их. Эта последняя роль приписывается
как конечному активному началу, так и бесконечному.
Следует отметить, однако, наличие и некоторых диалекти-
ческих моментов в воззрениях Бруно по вопросу о единстве
устойчивости и изменчивости.
Характеризуя, например, бесконечное активное начало, ду-
шу мира, порождающую всю активность в мире, Бруно зая-
влял, что «оно движет мгновенно», а «двигаться мгновенно и не
двигаться — это одно и то же».117 Здесь в своеобразной форме
высказана догадка о том, что движение в этом случае тожде*
ственно покою.
Но Бруно был все же еще далек от понимания устойчивости
и покоя как сохранения состояния самого движения. Так, вслед
за приведенными словами он писал: «Остается, следовательно,
другое активное начало движения, которое происходит от
внутренней силы и вследствие этого происходит во времени и в
определенной последовательности; это движение отличается от
покоя».118 Иначе говоря, по мысли Дж. Бруно, обычное движе-
ние нельзя отнести в к'аком-либо смысле к покою.
Далее, великий материалист диалектически подметил, что
равновесное движение можно в известном смысле сблизить с
покоем. Бесконечность и неподвижность вселенной не только
не отрицают, а даже предполагают движение ее частей. «Так
как вселенная бесконечна,—писал Бруно, — а тела; состав-
ляющие ее, все изменчивы, то все они, следовательно, выделяют
"5	Там	же,	стр.	359.
116	Там	же,	стр.	322.
117	Там	же,	стр.	324, 325.
118	Там	же.
6*
83
из себя всегда известные части и опять принимают их в себя,
высылают из себя свои части и поглощают в себя чужие»,119
Бэкон
Как известно, в философии нового времени (с XV по XIX вв.)
вследствие ограниченных возможностей научного познания,
господствовала метафизика.120 Это проявлялось главным обра-
зом в абсолютизации устойчивости; что касается изменчивости,
то она рассматривалась лишь как временный, эпизодический
момент. Основной формой изменчивости признавалось механи-
ческое перемещение неизменных тел в пространстве. Наконец,
характерным являлась абсолютизация конкретных форм и ви-
дов движения.
Однако уже в этот период Бэкон предпринял попытку вер-
нуться от представлений об устойчивости в смысле структуры
к понятию изменчивости явлений и процессов, преодолеть при-
сущую предшествующей философии абсолютизацию структуры
как характеристики явлений.
Как отмечал К. Маркс, для Бэкона «первым и самым важ-
ным из прирожденных свойств материи является движение,— не
только как механическое и математическое движение, но еще
больше как стремление, жизненный дух, напряжение.. ,»121
Бэкон неоднократно порицал попытки философов абсолю-
тизировать устойчивость в виде структурных форм, отражен-
ных понятиями. «Человеческий ум, — писал он, — по природе
своей устремляется к отвлеченному и текучее мыслит, как по-
стоянное».122
Критикуя Аристотеля по вопросу о значении форм для объ-
яснения изменения вешей и явлений, Бэкон в своем «Новом
органоне» писал, что большое зло «происходит от того, что со-
зерцаются и исследуются покоящиеся основания вещей — из
которых, а не движущие, посредством которых происходят ве-
щи. Ибо там речь идет о словах, здесь — о действиях».123
Бэкон правильно подметил, что в представлениях Аристоте-
ля о движении, в различаемых им видах движения абстраги-
рованы лишь некоторые черты всеобщего процесса изменения.
Так, в перемещении подразумевается неизменность тела и пе-
ремена им лишь места в пространстве; в изменении — неизмен-
ность места и вида и изменение лишь состояния; увеличение и
уменьшение подразумевают изменение лишь массы и количе-
ства тела; порождение и вырождение подразумевает измене-
119 Дж. Б руно. О причине, начале и едином, стр. 342.
120 См. Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 21.
•21 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч,, т. 2, над. 2-е, стр. 142.
122 Фр. Бэкон. Новый органон. Соцэкгиз, М., 1938, стр. 44.
123 Там же, стр. 53.
84
ние вида и сущности тел. «Но все это, — указывал Бэкон,—
вполне вульгарно и никоим образом не проникает в природу,
ибо это только меры и периоды, а не виды движения. Они по-
казывают лишь насколько, а не каким образом или из какого
источника» ,124
Нужно, требовал Бэкон, исследовать природу движения и
покоя самих по себе.125 Стремясь решить эту задачу, он ввел
свою классификацию 19 видов движения, охватывающую боль-
шее, чем прежде, многообразие сторон движения и изменения.
Сторону покоя в изменении Бэкон отразил в 19-м виде движе-
ния в так называемом Движении Отдыха, Отвращении Перед
Движением, характеризующимся стремлением к устойчивому
состоянию.
Покой, по Бэкону, есть лишь частный случай во всеобщем
движении и изменении, истинного покоя в природе нет ни в ка-
ком смысле. «...В телах, — писал он, — которые нам известны,
нет истинного покоя — ни в целых телах, ни в частях, но бывает
только кажущийся покой. Этот кажущийся покой вызывается
или равновесием или полным преобладанием движений. Равно-
весием он достигается, например, на весах, которые неподвиж-
ны, если грузы равны. Преобладанием он достигается в пробу-
равленном сосуде, где вода покоится и удерживается от паде-
ния вследствие преобладания Движения Связи».126
Здесь, как мы видим, налицо ограниченное, метафизическое
понимание покоя. Покой не был понят Бэконом как сохране-
ние движения.
Более важных диалектических результатов достиг Бэкон в
критике аристотелевского понятия формы как отражения только
статической структуры в движении и изменении. Он не только
указывал на большее, по сравнению с Аристотелем, многооб-
разие видов движения, но и прежде всего углубил само поня-
тие формы, а именно: перешел по существу от понятия стати-
ческих форм к понятию динамических форм.
«Следует больше изучать материю, — писал Бэкон, — ее
внутреннее состояние и изменение состояния, чистое действие’ и
закон действия или движения, ибо формы суть выдумки чело-
веческой души, если только не называть формами эти законы
действия».127
Таким образом, для Бэкона форма — это закон действия.
«Когда мы говорим о формах, то мы понимаем под этим не что
иное, как те законы и определения чистого действия, которые
создают какую-либо простую природу, как, например, теплоту,
свет, вес во всевозможных материях и воспринимающих их пред-
124 Там же, стр. 53.
125 См. там же, стр. 163.
126 Там же, стр. 219.
127 Там же, стр. 44.
85
метах. Итак, одно и то же есть Форма Тепла и Форма Света и
Закон Тепла или Закон Света».128
Нетрудно заметить, что Бэкон говорит здесь все о той же
структурной картине движения и изменения и подобно Аристо-
телю пользуется понятием формы, но идет дальше своих пред-
шественников, вводя понятие динамической формы. Большее
внимание к стороне изменения в мире естественным образом
привело его и к более глубокому пониманию структуры как ди-
намической структуры.
Гоббс
Последователь Бэкона Т. Гоббс считал главными признака-
ми субстанции протяженность и фигуру. Эти признаки по Гоб-
бсу являются необходимыми и для всех материальных вещей.
Движение же тел имеет форму только механического переме-
щения и не является чем-то внутренне присущим материи. Дви-
жение и покой носят преходящий характер и по своему значе-
нию равнозначны.
Таким образом, Гоббс сильно ограничивал сторону измене-
ния и отрывал ее от стороны устойчивости.
Ограниченная роль движения в объяснении разнообразия
материальных тел и явлений компенсируется у Гоббса призна-
нном за материей многочисленных несущественных и существен-
ных свойств, атрибутов. В результате выходило, что сторона из-
менения складывается из механического движения и многообра-
вия различных свойств, а сторона устойчивости — из сохране-
ния материальной субстанции и присущего вещам механиче-
ского покоя.
Подчеркивая устойчивую природу материи, Гоббс писал:
«Твердо установлено, что материю нельзя ни производить, ни
уничтожать, ни увеличивать, ни уменьшать, ни двигать с места
по нашему желанию...» 129
В плане рассматриваемой нами проблемы известный инте-
рес представляют соображения Гоббса по вопросу о так назы-
ваемой индивидуации тел и предметов.
Под индивидуацией Гоббс понимал устойчивость, сохранение
телом своего состояния. Он отмечал, что философы по-разному
истолковывают признаки того, что тело остается тождествен-
ным самому себе. «Некоторые сводят индивидуацию к единству
материи, другие к единству формы. Существует также мнение,
что это тождество покоится на сумме всех акциденций, на их
единстве».130
Гоббс считал, что основу индивидуации нужно видеть как
й материи, так и в форме. Зависимость идентичности вещи от
128 фр. Б эк о и. Новый органон, стр. 131 —132,
129 Т. Гоббс. Избр. соч. М.—Л., 1926, стр. 54.
130 Там же, стр. 95.
вб
сохранения ею суммы ее акциденций можно легко свести опять
же к зависимости от материи, ибо сами акциденции зависят от
изменения материи — они возникают и исчезают вместе с уве-
личением или уменьшением материи.
Зависимость идентичности вещи от сохранения ее материи
Гоббс иллюстрировал на примере воды. «Вода в океане и в
туче, — писал он, — остается той же водой, как всякое тело,
“будь оно в компактном или сыпучем, в обледенелом или теку-
чем СОСТОЯ1НИИ. Если же мы даем вещи имя из-за ее формы,
сообразуясь с тем, что она носит в себе принцип движения, то
вещь остается тем же индивидуумом все время, пока остается дви-
жение. Человек остается тем же самым, поскольку все его по-
ступки и мысли проистекают из того же жизненного принципа
движения, заложенного в нем со дня рождения. Мы говорим
также о той же самой реке, если только она истекает из одного
и того же источника, хотя бы вода в ней менялась или хотя бы
из этого источника истекало нечто совсем иное, чем вода. Точ-
но так же и государство остается, независимо от того, меняют-
ся ли в нем люди или остаются те же, тем же самым государ-
ством, если только его акты неизменно исходят из тех же
учреждений».131
Как видим, устойчивость вещей Гоббс обосновывал сохра-
нением в изменении материи и сохранением в изменении струк-
туры. То, что он подразумевал под материей (в частности, во-
ду), само сводится к процессам и их структурным отношениям.
Так, в рассматриваемых им примерах вода, воск и т. п. при-
обретают свои качества воды, воска и т. д. только в силу то-
го, что в их основе лежат специфические материальные процес-
сы, объединенные соответствующей структурой.
Таким образом, единство устойчивости и изменчивости рас-
крывалось Гоббсом в виде единства материи и многообразия
ее состояний, акциденций и в виде единства процессов измене-
ния и их структуры.
Декарт
В философии Декарта, точнее в его физике, содержится по-
пытка объяснить мир, исходя только из материи и механиче-
ского движения. Материя Декарта, отождествляемая с протя-
женностью, состоит из недоступных непосредственному наблю-
дению корпускул, обладающих различной величиной, массой,
фигурой и движением и образующих три «элемента» — землю,
воздух и огонь. Вихревое движение мировой материи
расчленяет эти элементы, в результате чего образуются много-
-чнслгнные солнечные и звездные системы.
Стремясь свести изменение только к механическому движе-'
мню, Декарт был принужден наделить составные части мате-
131 Там же, стр. 96.
ВТ
рии рядом изначальных свойств и признаков и тем самым до-
полнить сторону изменчивости.
Что касается устойчивости, то она представлена у Декарта
устойчивостью материальной субстанции, устойчивостью кор-
пускул и, наконец, изначальностью их свойств.
Несмотря, однако, на этот метафизический разрыв устойчи-
вости и изменения, Декарт пошел дальше своих предшествен-
ников в синтезировании указанных моментов по отношению к
механическому движению. Так, по Декарту, механическое дви-
жение обладает всеобщим и непрерывным характером, оно не-
уничтожимо. Устойчивость, сохранение, пребывание механиче-
ского движения Декарт выразил в законе сохранения количе-
ства движения, сформулированном им в 1644 г. в «Началах
философии».
Спиноза
В философии Спинозы проблема соотношения устойчиво-
сти и изменчивости нашла свое отражение в учении о субстан-
ции, атрибутах и модусах. Субстанция, шрирода есть причина
самой себя и поэтому абсолютно устойчива. Но она же являет-
ся и первопричиной всего многообразия конкретных явлений.
В плане интересующей нас проблемы в учении Спинозы со-
держится более глубокая, чем прежде, разработка понятия ус-
тойчивости (в смысле субстанции) и понятия изменчивости (в
смысле акциденций — атрибутов и модусов).
В отличие от других Спиноза стремился показать не только
особое значение понятия субстанции для объяснения мира и
то, каким образом связаны, в каком соотношении находятся
субстанция и акциденции, но и то, каким образом субстанция
порождает свои акциденции.
Тем самым ставился вопрос и о соотношении моментов
устойчивости и изменчивости, о том как устойчивая субстанция
порождает изменчивые состояния. Решение, предлагаемое Спи-
нозой, касается не только экстенсивной стороны проблемы, но и
в известном смысле ее интенсивной стороны.
Говоря о субстанции как causa sui, Спиноза указывал, что
«субстанция по природе первее своих состояний»,132 и в связи
с этим ставил вопрос о том, «каким образом вещи начали су-
ществовать и в какого рода зависимости они находятся от пер-
вопричины».133
Однако решение поставленной диалектической задачи Спи-
ноза искал на метафизическом пути. Переход от субстанции к
многообразию предметов и явлений представлялся ему не как
результат многообразия форм движения и соответствующих им
132 Б. Спиноза. Избр. произв., т. 1. Госполитиздат, 1957, стр. 23.
1зз Б. Спиноза. Переписка. Партиздат, 1932, стр. 64.
88
закономерностей, а как результат наличия у субстанции изна-
чальных свойств — атрибутов, из бесконечного числа которых
нам пока известны лишь два—атрибуты протяжения и мышле-
ния.
Единичными проявлениями, состояниями субстанции высту-
пали модусы, отдельные вещи. Неподвижная и неизменная суб-
станция связывалась с движущимися модусами через посред-
ство двух бесконечных модусов — движения и покоя.
Следовательно, устойчивость у Спинозы приобретала вид не-
изменности субстанции, постоянства атрибутов, покоя и сохра-
нения бесконечного модуса движения. Изменчивость же пред-
ставлялась в виде бесконечного разнообразия атрибутов и мо-
дусов, а также составляла непосредственное содержание беско-
нечного модуса движения.
Рассматривая движение и покой равнозначными по значе-
нию, Спиноза разрывал и противопоставлял их. Тело, по его
мнению, может находиться и в движении и в покое. Различие
тел проистекает только из различия в них пропорций движе-
ния и покоя.
В «Этике» в королларии 2 к теореме 32 Спиноза писал:
«. ..воля и ум относятся к природе бога точно так же, как дви-
жение и покой и вообще все естественное, что (по т. 29) к су-
ществованию и действию по известному образцу должно опре-
деляться богом». Из движения и покоя «ведь также вытекает
бесконечно многое.. .».134
Спиноза иногда близко подходил к проблеме единства
устойчивости и изменчивости в анализе соотношения субстан-
ции и ее модусов. Так, он писал, что субстанция как всеобщее
по отношению к отдельным явлениям «составляет один инди-
видуум, части которого, т. е. все тела, изменяются бесконечно
многими способами без всякого изменения индивидуума в его
целом».135 Рассуждая о бесконечных модусах—движении и ра-
зуме, он указывал, что они существуют от вечности и неиз-
менны.136
В этих и во многих других случаях, когда Спиноза говорил
применительно к субстанции о неподвижности, единственности,
вечности, неизменности, бесконечности, первопричине, причине
самой себя и т. д., он заимствовал характеристики именно
всеобщего движения материи, не связывая их, однако, органи-
чески с самим движением, а привнося их в субстанцию на осно-
ве дедуктивных умозаключений.
Далее, если возникновение отдельных модусов можно объ-
яснить существованием и действием бесконечного модуса —
движения, то связь этого последнего с субстанцией через по-
134 Б. Спиноза. Избр. произв., т. 1, стр. 389—390.
J35 Там же, стр. 419.
136 См. там же, стрч 108.
89-
средство атрибута протяжения остается совершенно необъясни-
мой, ибо из протяжения получить движение не удается.
Можно, конечно, усмотреть связь протяжения и движения
в том смысле, что (как мы это уже показали в главе II) про-
тяжение есть выражение устойчивости взаимодействия, а следо-
вательно, и движения сосуществующих тел, но Спиноза об
этом ничего не говорил.
Таким образом, в философии материалиста Спинозы мы
Также наблюдаем метафизический разрыв устойчивости и из-
менчивости.
Этот разрыв имеет место и в физическом учении Ньютона.
Он рассматривал массу как количество материи, причем ко-
ренным свойством массы, а следовательно, и материи, считал
инертность, косность, стремление к сохранению своего состоя-
ния. «Врожденная сила материи, — говорил Ньютон, — есть
присущая ей способность сопротивления».137 Изменчивость, дви-
жение материи при этом появляется лишь как результат дей-
ствия на материю некоторой внешней силы.
Толанд
Важные попытки преодолеть разрыв устойчивости и измен-
чивости, субстанции и активности, материи и движения в пред-
шедствующей философии предприняли в конце XVII и начале
XVIII вв. Дж. Толанд и Г. Лейбниц. Толанд стремился подойти
к решению вопроса с материалистических, а Лейбниц с идеа-
листических позиций.
Выдающийся английский материалист Джон Толанд реши-
тельно выступил против ходячих идеалистических и метафизи-
ческих представлений о движении и прежде всего против раз-
рыва материи и движения в философии XVII века.
В своих знаменитых «Письмах к Серене», вышедших в
1704 г., Толанд впервые в истории высказал великое положение
о том, что движение есть существенное свойство материи,
основной способ ее бытия, что материи одинаково присуши и
протяженность и активность. «Материя по необходимости столь
же активна, сколь и протяженна».138 Движение есть атрибут
материи, без которого она не может существовать.
Признание материи только инертной, лишенной активно-
сти, находящейся в абсолютном покое, не позволяет понять
причины ее движения и приводит к мысли о привнесении дви-
жения извне.
В действительности же любое движение есть результат
внутренней активности материи, результат внутренне присуще-
137 И. Ньютон. Математические начала натуральной философии.
Собр. тр. А. Н. Крылова, т. VII, М.—Л., 1936, стр. 25.
138 Дж. Толанд. Избр. соч. М.—Л., 1927, стр. 95.
90

го материи движения. Эта внутренняя активность, по Толанду,
должна выражать ее сущность.139
«Активность, — писал он, — есть существенное свойство ма-
терии, ибо она является реальным субъектом всех тех модифи-
каций, которые называются пространственными движениями,
изменениями, различиями и разнообразиями, а главное потому,
что абсолютный покой, на котором строилось понятие о без-
деятельности или мертвенности материи, совершенно разрушен
и изобличен как пустой вымысел».140 Покой, говорил Толанд,
только относителен. «Мы даже самый покой должны рассмат-
ривать как движение сопротивления».141
Таким образом, важный шаг, сделанный Толандом, состо-
ял в воссоединении на материалистической основе материи и
движения. Однако движение он понимал все же ограниченно,
только как перемену места в пространстве. «В мире, — утвер-
ждал Толанд, — не возникает ничего нового, кроме лишь пере-
мены места, из которой проистекает появление и исчезновение
всех вещей, — путем зарождения, роста, превращения и тому
подобных движений, — ибо, как уже замечено, все находится в
движении, и все различия суть только имена разных движений,
так как в природе нет ни одной точки, которая бы находилась
в абсолютном покое».142
Воссоединение материи и движения, хотя бы и на механи-
стической основе, в известной мере подорвало прежний разрыв
устойчивости и изменения. Изменение выступило теперь пре-
обладающей стороной, материя перестала быть носителем не-
измененных состояний, а покой оказался лишь механическим
покоем, относительным, временным, преходящим состоянием
явлений.
В силу механистических .представлений о движении Толанд
не смог последовательно решить вопрос о смысле покоя и его
неразрывной связи с изменением, однако гениальное положение
Толанда о движении как способе существования материи поло-
жило начало ликвидации в философии укоренившегося до это-
го метафизического разрыва между устойчивостью (косная ма-
терия) и изменением (движение).
Лейбниц
В тот же 'период ту же проблему, но уже с идеалистических
позиций, пытался решить Лейбниц. Для идеалиста Лейбница
материя сама по себе инертна, косна и неподвижна и движение
должно быть ей придано высшим разумом.
139 Там же, стр. 96.
140 Там же, стр. 115.
Ы1 Там же, стр. 144.
142 Там же, стр. 143—J44.
9t
«Разум, — писал Лейбниц, — стремясь достигнуть блага и
желательного ему состояния и фигуры вещей, сообщает мате-
рии движение. Материя же сама по себе не способна к движе-
нию и начало всякого движения есть разум, как это правильно
полагал и Аристотель».143
Момент активности, деятельности, движения привносится в
материю, по Лейбницу, благодаря присутствию в ней монад —
духовных субстанций, неделимых, абсолютно простых, само-
стоятельно существующих '.и наделенных активностью. Монады
возникают как порождение первичной монады, «излучения бо-
жества».
Вследствие присутствия монад материя перестает быть кос-
ной, мертвенной, извне приводимой в движение, а, наоборот,
наделяется внутренней активностью, деятельностью, вечным
беспокойством. Как отмечал В. И. Ленин, здесь Лейбниц «че-
рез теологию подходил к принципу неразрывной (и универсаль-
ной, абсолютной) связи материи и движения».144
Таким образом, в философии Лейбница содержалась попыт-
ка выдвинуть изменчивость на первое место по отношению к
покою, устойчивости. При этом получалось, что изменчивость
привходит от активности монад, а устойчивость может пред-
ставляться в качестве косности самой материи и устойчивого
пребывания, существования самих монад.
Дидро
Продолжая и развивая взгляды английского материалиста
Джона Толанда о движении как атрибуте материи, великий
французский материалист XVIII в. Дени Дидро вместе с тем
углубил само понимание единства устойчивости и изменчивости
в объективном мире.
Материализм Дидро, так же, как и Гольбаха, это материа-
лизм метафизический и в основном он носил механистический ха-
рактер. Дидро еще не рассматривал мир как бесконечное ка-
чественное многообразие материальных состояний, происте-
кающее из бесконечного качественного многообразия форм са-
мого движения материи.
Однако важнейшими моментами в его учении о природе, о
материи и движении выступили: постоянное подчеркивание
того положения, что движение есть внутреннее свойство мате-
рии, и 'предвосхищение им идеи развития, в частности, идеи
трансформизма в природе, идеи эволюции живых существ и
идеи происхождения органического мира из неорганического.
Главные свои положения о материи и движении Дидро из-
ложил в небольшой статье: «Философские основания материи и
движения» (1770).
143 Г. Лейбниц. Избр. филос. соч. М., 1908, стр. 28.
144 В. И. Ленин. Философские тетради, стр. 313.
92
В начале статьи он указал на неправильность мнения, буд-
то материя безразлична к таким ее состояниям, как движение
или покой. «Не знаю, — писал Дидро, — в каком смысле фило-
софы показали, будто материя безразлична к движению и
покою».145
Уже из факта притяжения тел, указывал Дидро, следует,
что они или перемещаются или оказывают сопротивление друг
другу. Абсолютного покоя тел нет, они пребывают лишь 'в от-
носительном покое. Из той же силы тяготения не следует ни
безразличия материи к покою и движению, ни даже ее стремле-
ния к покою.
Нельзя также, подчеркивал Дидро далее, считать равно-
правными стремления тел к движению и покою. Если даже в
механическом перемещении масс и наступает момент покоя, то
при этом в самих телах происходит интенсивное внутреннее
движение. «Тело, — писал Дидро, — по мнению некоторых фи-
лософов, само по себе бездеятельно и бессильно; это ужасная
ошибка, идущая вразрез со всякой здравой физикой, со всякой
здравой химией: тело преисполнено деятельности и силы и само
по себе и по природе своих основных свойств, — рассматриваем
ли мы его в молекулах или в массе».146
Представление о движении тела только как результате дей-
ствия внешней .силы 'исходит из совершенной однородности
тела. Между тем, говорил Дидро, молекулы, составляющие
тело, сами наделены деятельной силой. Внешняя сила ограни-
чена, в то время как внутренняя сила молекулы неистощима,
неизменна, вечна. Каждая молекула есть единство, сосредо-
точение трех родов действий: тяготения, внутренней силы и
действия других молекул.147
Свой взгляд на движение в окружающем мире Дидро сум-
мировал в следующих положениях: «... Я останавливаю свой
взор на общей массе тел, я вижу все в действии и в противо-
действии, я вижу, как все разрушается под видом одной формы
и восстанавливается под видом другой; я наблюдаю перегонки,
разложения, всевозможные соединения, явления, несовместимые
с однородностью материи; отсюда я заключаю, что материя
разнородна, что существует бесконечное разнообразие элемен-
тов в природе, что у каждого из этих элементов благодаря его
разнообразию есть своя самобытная, внутренняя, неизменная,
вечная, неразрушимая сила и что все эти внутренние присущие
телу силы действуют, выходя за его пределы; таким образом
создается движение или, вернее, всеобщее брожение во вселен-
ной».148 Механическое перемещение, по Дидро, и есть резуль-
тат действия этих сил.
145 Дени Дидро. Избр. филос. произв. Госполитиздат, 1941, стр. 135.
148 Там же.
Там же, стр. 137.
148 Там же, стр. 134.
93
Из приведенных высказываний великого французского ма-
териалиста следует, что он рассматривал понятие материи в
тесной связи с понятиями движения и покоя. Признание нали-
чия у элементов материи, у молекул, а тем самым и у тел вну-
тренней силы, неразрывно с ними связанной, означало призна-
ние атрибутивности движения по отношению к материи.
Однако рассмотрение движения в виде внутренней аилы и
перемещения тел проводилось Дидро в плане механических
воззрений, отсюда и узость его представлений об устойчивости
и покое тел ,и материи в целом. Он доходил до понимания отно-
сительности покоя, но опять же лишь ;в механическом смысле.
«Все находится в относительном покое на корабле, который
буря бросает из стороны в сторону. Ничто не пребывает в абсо-
лютном покое, даже соединившиеся воедино молекулы, будь
то молекулы корабля или тел, в нем находящихся».149
Понимание покоя в общем смысле как сохранения состоя-
ния движения, хотя бы и механического, у Дидро отсутствова-
ло. Это можно видеть из следующего его высказывания: «Если
вы так хорошо себе представляете материю в состоянии покоя,
можете ли вы себе представить огонь в покоящемся состоянии?
В природе все полно разнообразной деятельности, подобно
этой груде молекул, называемой вами огнем. В этой груде,
которую вы называете огнем, у всякой молекулы своя приро-
да, свое действие».150 В данном примере, вопреки выводу
Дидро, покоящимся состоянием огня как раз и является его на-
личие, сохранение его как огня, как процесса горения.
Таким образом, у Дидро, хотя он вслед за Толандом и сде-
лал шаг вперед в разработке проблемы движения как атрибу-
та материи и тем самым еще более углубил раскрытие сторо-
ны изменчивости в существовании материи, эта связь не вы-
ступила еще в своей истинной органичности: по его представле-
ниям из разнообразия форм материи следует многообразие
проявлений форм механического движения, а не наоборот, так,
чтобы из многообразия форм движения выводилось многообра-
зие конкретных форм движущейся материи — тел и явлений.
Органичность отсутствует и в представлениях Дидро о связи
между молекулами и их внутренней силой: молекулы наделены
внутренней силой, но последняя не образует самих молекул и
не составляет самую их сущность.
Поэтому Дидро вынужден был постулировать существова-
ние в мире первоэлементов материи в виде бесконечного коли-
чества молекул, наделенных внутренней активностью и силой.
Абсолютная устойчивость самой материи и ее первоэлементов
дополняется у Дидро стороной изменчивости в виде бесконеч-
ного многообразия самих молекул и присущей им активности,
а также наличия внешних сил и взаимодействий молекул и тел.
149 Дени Дидро. Избр. филос. произв., стр. 135.
•5° Там же, стр. 136.
94
В преодолении старого воззрения на материю как на вопло-
щение механической косности и неподвижности Дидро шел не
до конца, абсолютизируя молекулы как 'первоэлементы материи
и механическое движение как способ существования материи.
Признание абсолютной устойчивости конкретных состояний в
виде молекул и механического движения является метафизи-
ческой стороной во взглядах Дидро на материю и движение,,
устойчивость и изменчивость.
Интересно отметить в заключение,, что по мнению Дидро из
признания бытия тел не вытекает ни их покоя, ни их движения.
«Бытие, — писал он, — не вызывает ни покоя, ни движения; но
бытие не есть единственное свойство тела».151
Это рассуждение, вообще говоря, неверно, ибо в основе
понятия бытия лежит, как мы видели в гл. II, все то же един-
ство устойчивости и изменчивости. В самом деле, бытие вещи
или явления есть одновременно и изменение (в смысле ее про-
явления, обнаружения и сохранения, в смысле сохранения со-
стояния этой вещи). Неизменные состояния никак бы не обна-
руживали себя и, следовательно, не существовали бы. Но, не
сохраняя своего состояния, они тоже не существовали бы, не
обладали бы бытием. Не случайно мы говорим о действитель-
ном бытии как истинно реальном, ибо реально только то бытие,
которое действенно, а значит, изменчиво,
Гольбах
Специальное внимание понятиям существования и сохране-
ния уделил Гольбах в своей «Системе природы». «Существо-
вать,— писал он, — это значит испытывать движения, свойст-
венные данной определенной сущности. Сохраняться—это зна-
чит сообщать и получать движения, из которых вытекает под-
держание существования, это значит привлекать вещества, спо-
собные укреплять собственное существо, и удалять те, которые
могут ослабить его или повредить ему. Поэтому все известные
нам существа стремятся сохраниться каждое на свой лад».152
Сохранение понималось, однако, Гольбахом лишь в смысле
устойчивости, равновесности сложных сочетаний, а не сохране-
ния, устойчивости самих процессов.
Так развивали французские материалисты представления о-
движении материи, в основном высказанные Дж. Толандом.
Кант
В последующий период специальное исследование понятия
субстанции как гносеологической категории предпринял
И. Кант. При этом он высказал ряд тонких и важных сообра-
151 Там же, стр. 139.
>52 п. Гольбах. Система природы, или о законах мира физического
и мира духовного. Соцэкгиз, М., 1940, стр. 34.
95-
жений не только по вопросу о субстанции, но и по проблеме
устойчивости и изменчивости в целом.
По мнению Канта, понятие субстанции вызвано необходи-
мостью иметь представление о таком субъекте, лежащем в
основе существования вещей, который не выступал бы пре-
дикатом никакой другой вещи.153
Сущность субстанции, абсолютного субъекта, .всегда оста-
валась неясной, и на это обстоятельство указывали многие фи-
лософы. По Канту это было не случайно, ибо «абсолютный
субъект никогда не может быть достигнут», а все реальные
свойства тел суть лишь акциденции.154 В качестве общих при-
знаков субстанции многие философы называли признак по-
стоянства, однако никто не приводил доказательства необхо-
димости этого признака.
«Весьма удивительно в самом деле,— писал Кант, — что ме-
тафизики всегда беззаботно пропускали принцип постоянства
субстанций, никогда не пытаясь его доказать; вероятно потому,
что с понятием субстанции для них совершенно исчезали вся-
кие доказательства».155
Просто утверждать, указывал Кант в «Критике чистого ра-
зума», что субстанция устойчива, есть тавтология. Дело в том,
что «только эта устойчивость и служит основой того, что мы
применяем к явлению категорию субстанции; и здесь надо было
бы доказывать, что во всех явлениях есть нечто устойчивое,
для чего все изменяемое служит только определением его су-
ществования».156 А поскольку, добавлял Кант, такого доказа-
тельства никогда нельзя вывести из понятий, ибо оно касается
'синтетического суждения a priori, и так как никогда не думали
о том, что подобные суждения (т. е. синтетические суждения
априори, — В. С.) имеют значение только в отношениях к воз-
можному опыту, а следовательно, могут быть доказываемы
только путем дедукции возможности последнего, то поэтому
не удивительно, что этого положения никогда не доказывали,
хотя оно и является основой всякого опыта.
Таким образом, по Канту, всеобщая устойчивая основа из-
менений и есть субстанция, но нужно еще доказать, что в
каждом явлении имеется некая устойчивая основа, а это в свою
очередь требует применения соответствующих априорных син-
тетических суждений.
Логическую аргументацию в пользу связи субстанции с из-
менением Кант развил в виде соответствующих синтетических
суждений- в разделе «Трансцендентальная аналитика» своей
«Критики чистого разума» при обосновании «Основоположения
устойчивости субстанции».
153 И. Кант. Пролегомены. Соцэкгиз, М.—Л., 1934, стр. 190.
154 См. там же, стр. 224,
!5'г’ Там же, стр. 227.
153 И. Кант. Критика чистого разума. Изд. 2-е. Спб., 1896, стр. 168.
96
В силу условий логического применения нашего рассудка,
говорил он, становится неизбежным как бы обособление того,
что в существовании субстанции может .изменяться, от того,
что остается в ней неизменным, и рассмотрение изменяемого
в его отношении к собственному устойчивому .и конкретному.157
«На этой устойчивости, — .писал Кант,'—основывается и оправ-
дание 'понятия изменения. Возникновение и исчезновение не из-
менения того, что возникает и уничтожается. Изменение есть
вид существования, которое в том же самом предмете следует
за другим видом существования; поэтому все, что изменяется,
пребывает, н меняется только его состояние. А так как эта сме-
на касается только тех определений, которые могут прекра-
щаться и возникать, то мы можем оказать в несколько пара-
доксальной, по-видимому, форме: только постоянное (субстан-
ция) изменяется, а изменяемое не испытывает изменения, но
только смену, где одни определения уничтожаются, а другие
возникают».158	,
Таким образом, для Канта единство устойчивости и измен-
чивости выступает в данном случае в виде единства субстрата
и его состояний, единства сохраняющегося в изменениях и са-
мих изменений.
Очевидно, что это лишь частичное и несколько поверхност-
ное выражение истинного единства устойчивости и изменчи-
вости, понимаемого в смысле единства всеобщего изменения
материи и пребывания этого изменения, а также в смысле един-
ства сторон абсолютности и относительности в движении мате-
рии — единства непреложности движения материи и преходи-
мости всех его конкретных состояний.
Однако Кант при анализе субстанции не останавливался
только на стороне устойчивости, — он исследовал также и сто-
рону ее активности. Отмечая, что эмпирический критерий суб-
станции лучше и легче открывается не в ее устойчивости, а в
ее действии,159 Кант писал: «Где есть действие, значит, деятель-
ность и сила, там есть и субстанция, и только в ней надо искать
место этого обильного источника явлений».160
Но как связать понятия действия и устойчивости действую-
щей субстанции? Кант решал этот вопрос следующим образом.
Он писал: «Деятельность уже указывает отношение субъекта
причинности к действию. А так как всякое действие состоит в
том, что нечто совершается и, следовательно, в изменяемом от-
мечает нечто по временной последовательности, то последний
субъект его и есть нечто устойчивое, как субстрат всего изме-
няющегося, т. е. субстанция. Итак, по закону причинности дей-
157 См. там же, стр. 169,
158 Там же, стр. 179.
<59 См. там же, стр. 181.
160 Там же, стр. 18J.
В. И. Свндерсккй
97
ствие— всегда первая основа всякого изменения явлений, и,
следовательно, оно не может заключаться в субъекте, который
сам изменяется, ибо иначе были бы нужны другие действия и
другой субъект, которые определяли бы эти изменения».161
Иначе говоря, постоянство деятельности может осуществлять-
ся лишь постоянным источником этой деятельности — устойчи-
во .пребывающей субстанцией. Тем самым оказываются органи-
чески связанными устойчивость и активность субстанции.
Нетрудно заметить, что действительное решение поставлен-
ной Кантом проблемы связи деятельности субстанции с ее
устойчивостью можно доказать иначе и проще. Ведь движение
материи одновременно выражает оба свойства — активность и
устойчивость. Активность есть выражение сущности движения
материи как такового, а устойчивость есть постоянное пребыва-
ние этой активности, т. е. всеобщего движения. Следовательно,
проблема активности и устойчивости есть только одна часть,
сторона проблемы движения и развития в мире. Как мы видели
в гл. II, этих сторон значительно больше, чем полагал Кант,
стоявший на идеалистических и в основном метафизических
позициях.
Наконец, следует подчеркнуть, что рассмотрение субстанции
со стороны устойчивости и активности не охватывает всех сто-
рон истинной субстанции — движущейся материи. Такое рас-
смотрение сосредоточивается на анализе движения материи, но
еще не вскрывает сущности материальности. Последняя, как
мы видели выше, заключается не в устойчивости, не в том, что
она выступает определяющим началом по отношению к своим
же конкретным проявлениям, порождает их, ибо все это отно-
сится к движению материи. Материальность означает всеобщее
естественное содержание всех явлений, основу, носителя всех
форм изменения в мире, а по отношению к субъекту — объек-
тивную реальность, данную в ощущении.
Для подхода Канта к проблеме устойчивости и изменчи-
вости характерна также та своеобразная абсолютизация из-
менчивости, которая обнаруживается в его динамической тео-
рии материи. В 1786 г. в своей работе «Метафизические начала
естествознания» Кант нарисовал картину «конструкции мате-
рии из притягательных и отталкивательных сил». Эти силы
непрерывно заполняют 'пространство, хотя и с разной интен-
сивностью. Материя в таком представлении делима до беско-
нечности и не имеет определенных атомистических градаций. С
подобных антиатомистических позиций Кант объяснял все
основные физические и химические свойства.
Сведение материи к силам и силовым образованиям име-
ло только ту положительную сторону, что соединяло материю
с активностью, действием, движением, но оно являлось идеали-
161 И. Кайт. Критика чистого разума, стр. 182.

стическим и метафизическим, ибо представляло материю вто-
ричной по отношению к силам, к движению. Кроме того, отри-
цая атомизм, Кант отбрасывал тем самым важнейшие струк-
турные отношения в движении материи.
Как мы увидим в дальнейшем, этот порок был свойствен и
всем .позднейшим попыткам возродить динамическую теорию
материи, вплоть до современных энергетиков.
Шеллинг
Ряд диалектических идей Лейбница получил свое дальней-
шее развитие в идеалистической философии объективного идеа-
листа Шеллинга.
Шеллинг, хотя и на идеалистической основе, обосновал
мысль о единстве материи с ее активностью — силой, имеющей
своим источником активность духовной субстанции—интелли-
генции.
В этой связи в своей работе «Идеи о натурфилософии»
(1797) он пытался углубить идеи динамической теории материи,
рассматривая в частности химический процесс как результат
действия двух противоположных сил.
Вместе с тем Шеллинг высказал ряд тонких соображений,
относящихся к диалектике устойчивости и изменчивости .при-
менительно к движению и развитию. Так, при рассмотрении
изменений интеллигенции и необходимости интеллигенции осо-
знавать эти свои изменения он глубоко раскрыл внутреннюю
связь изменения и устойчивости.
«До сих пор,— писал Шеллинг, — интеллигенция и само из-
менение были чем-то единым; теперь же если интеллигенция
стремится себя созерцать .в этой изменчивости, то она должна
быть противоположна последней. Но ведь изменчивость сво-
дится к перемене состояний, стать же объектом созерцания
сама изменчивость может лишь в том случае, если субстанци-
альное в ней будет созерцаться в виде пребывающего».162
Отсюда видно, что Шеллинг рассматривал изменение ин-
теллигенции как субстанциальное, а это последнее в свою оче-
редь как пребывающее. Это был шаг вперед по сравнению 'с
предшествующими учениями как в плане отнесения изменений
к субстанциальности, так и в раскрытии связи субстанциаль-
ности с пребыванием процесса изменения.
Не менее глубокие и тонкие замечания сделал Шеллинг от-
носительно единства устойчивости и изменения в процессе раз-
вития, образования органических соединений в природе (того,
что Шеллинг называл «организованностью»).
«Изменение, — писал он, — обращенное на самое себя, при-
веденное в покой — это как раз и есть организованность. По-
162 в. И. Шеллинг. Система трансцендентального идеализма. Соцэк-
гиз, 1936, Л., стр. 207к
7*	99
пятне последней вовсе не исключает всякого понятия о смене.
Организованность — это всего лишь изменчивость, заключенная
в границы и представленная в неподвижном виде. Покой яв-
ляется выражением органического образования (структуры),
хотя это постоянное воспроизведение такой успокоенности воз-
можно лишь благодаря непрерывно идущему внутри изме-
нению».163
Таким образом, Шеллинг правильно усматривал в более
сложных состояниях форму устойчивости совокупности связан-
ных между собой процессов, устойчивость структуры.
Гегель
Переходя к рассмотрению проблемы единства устойчивости
и изменчивости в философии Гегеля, сразу заметим, что сам
Гегель далеко не всегда осознавал, что его высказывания ка-
саются именно диалектики этих противоречивых сторон дви-
жения.
Остановимся вначале на решении Гегелем вопроса о связи
материи и движения.
В «Философии природы» Гегель дал диалектическую фор-
мулировку этой связи. «Точно так же как нет движения без
материи, так не существует материи без движения».164 При
этом имелось в виду не только механическое движение; по Ге-
гелю в общем случае «мы имеем абсолютное единство материи
и движения, самодв'ижущуюся материю».165
Материя у Гегеля выступала как субстрат движения и но-
ситель устойчивости. «... Так как существует движение, то не-
что движется, но это длящееся нечто есть материя». Таким
образом, Гегель длящееся, пребывающее, сохраняющееся видел
не в самом изменяющемся, т. е. в движении, а в другом—в
материи. Именно в понятии материи воплощается сторона по-
коя. «Материя,—писал он, в „Науке логики”, — также опре-
делена, как лишенное основания устойчивое наличие».166
Неправомерно и метафизически Гегель приписывал материи
универсальную форму покоя в виде тяжести. «Материя ... по
своему существу сама тяжела, это — не внешнее свойство, кото-
рое можно было бы и отделить от нее. Тяжесть составляет суб-
станциональность материи.. .»167
Наконец, Гегель абсолютизировал, как известно, все содер-
жание природы, она у него не подвержена изменению во вре-
мени и в этом смысле покоится.
163 В. И. Шеллинг. Система трансцендентального идеализма, стр.
209—210.
164 Гегел ь. Соч., т. II, стр. 60.
165 Там же, стр. 41.
166 Гегель. Наука логики. Соцэкгиз, М., 1937, стр. 534.
167 Гегель. Соч., т. II. стр. 62.
100
Итак, материя у Гегеля, будучи произведена абсолютном
идеей, выступает выражением устойчивого наличия, выражени-
ем субстрата, длящегося, пребывающего в процессе движения.
Здесь Гегель как идеалист-диалектик не смог до конца пре-
одолеть традиционного взгляда на материю как на покоящийся
субстрат движения.
Значительно дальше, однако, пошел Гегель в раскрытии про-
тиворечивости самого движения с точки зрения наличия в нем
единства устойчивости и изменчивости.
Прежде всего он правильно усматривал покой в самом дви-
жении, понимая его в общем случае как сохранение состояния
движения. Как уже было показано выше, Гегель дал более
правильное, чем его предшественники, решение апории Зенона
«Стрела», именно благодаря раскрытию в движении стрелы
единства двух противоречивых сторон: сохранения места и из-
менения места.
Говоря о движении, Гегель подчеркивал его абсолютную
природу и его пребывание как состояния движения. «.. .Дви-
жение есть понятие подлинной души мира. Мы привыкли рас-
сматривать движение как предикат, состояние; но на самом
деле оно есть само субъект, как субъект есть пребывание имен-
но исчезновения».168
Природу движения Гегель пытался исследовать в органиче-
ской связи со свойствами течения и длительности у времени.
Однако делает он это непоследовательно и метафизически.
Так, правильно подчеркивая, что «то, что не существует во
времени, является тем, в чем не совершаются процессы», он
затем писал: «.. . самое скверное и самое превосходное не су-
ществует во времени, а длится. Самое скверное — потому, что
оно есть некая абстрактная всеобщность. Таково, например,
само время, таковы солнце, стихии, камни, горы, неорганическая
природа вообще, а также произведения рук человеческих, пи-
рамиды; их пребывание не является достоинством... Но и са-
мое превосходное длится; длится не только неживое, неоргани-
ческое, всеобщее, но также и другое всеобщее, конкретное
внутри себя — род, закон, идея, дух».169
Здесь налицо несколько метафизических ошибок.
Во-первых, Гегель не признавал изменяющегося во времени
равноправным с длящимся во времени, хотя любое изменяю-
щееся есть в то же время и длящееся.
Во-вторых, почти все примеры, приводимые Гегелем, есть
примеры процессов, а не закостенелых сущностей, в частности,
упоминаемые им солнце, стихии, камни, горы, неорганическая
природа, пирамиды — все суть процессы.
168 Там же, стр. 59.
169 Там же, стр. Ы.
:01
Абсолютизируемые Гегелем род, закон, идея, дух также
изменчивы во времени (ибо они суть абсолютизированные кон-
кретные структуры), кроме самого времени и всеобщих законов
движения.
Наконец, в-третьих, Гегель не делает принципиального шага
в признании любого длящегося в качестве и изменяющегося.
Все, что длится, пребывает, то и изменяется. Один момент не су-
ществует без другого. Нельзя поэтому говорить о том, что что-то
может длиться без изменения. В этом случае Гегель неправо-
мерно приписывал закону, всеобщему, абсолютной идее и абсо-
лютному духу дление во времени. По вкладываемому в них Ге-
гелем смыслу эти понятия связаны не с длящимся во време-
ни, а с существующим вне времени. Устойчивость и изменчивость
выступают здесь не в виде дления и изменения, а в виде абсо-
лютных отношений, с одной стороны, и конкретных, относитель-
ных явлений, связанных этими отношениями, с другой.
Правда, Гегель вслед за приведенными рассуждениями от-
мечал, что нужно различать между процессом в целом и от-
дельными моментами процесса. «Всеобщее, как закон, — писал
он, — тоже обладает процессом в самом себе и живет лишь как
процесс; но оно не есть часть процесса, не находится в процессе,
а содержит в себе свои две стороны и само беспроцессно. Взя-
тый со стороны явления закон вступает во время, так как мо-
менты понятия обладают видимостью самостоятельности; но в
своем понятии исключенные различия ведут себя как прими-
ренные, как обревшие снова мир. Идея, дух стоит выше вре-
мени, потому что таковой составляет понятие самого времени.
Дух вечен, существует в себе и для себя, не увлекается пото-
ком времени, потому что он не теряет себя в одной стороне
процесса».170
Иначе обстоит дело, по Гегелю, в индивидууме. С одной сто-
роны, он представляет род и поэтому безвременен, но, с другой
стороны, он — изменяющаяся часть процесса и поэтому подвер-
жен времени.
Здесь, как мы видим, единство рода и подпадающих под
него конкретных явлений выражает единство устойчивости и из-
менчивости, причем подпадание под временные формы самой из-
менчивой стороны конкретных явлений указывает на то, что но-
вое единство моментов устойчивости и изменчивости выступит в
виде пребывания и изменения во времени этих конкретных яв-
лений.
Рассмотренные нами высказывания Гегеля не дают еще ис-
черпывающего представления об отражении в его учении зако-
номерности единства устойчивости и изменчивости.
Следует помнить, что истинное изменение и развитие рас-
сматривались Гегелем не в сфере явлений природы и общества,
по Гегель. Соч., т. II, стр. 51—52.
102
ga в области духа, в сфере понятий. В связи с этим большой ин-
терес представляет гегелевская интерпретация движения и раз-
вития понятий в его логике.
В каждом из разделов гегелевской логики — в учении о бы-
тии, в учении о сущности и в учении о понятии, единство устой-
чивости и изменчивости выражено специфическим образом.
В учении о бытии это единство находит свое выражение уже
в самом начале при рассмотрении Гегелем понятий чистого бы-
тия, чистого ничто, их взаимоперехода друг в друга и возникаю-
щего отсюда становления.
Становление есть, по Гегелю, устойчивый процесс, изменчи-
востью которого является взаимопереход бытия и ничто, возник-
новения и прехождения. Гегель специально подчеркивал, что
становление есть устойчивый процесс, являющийся результа-
том внутреннего движения.
«Становление, — писал он, — вот истинное выражение ре-
зультата бытия и ничто, как их единства; оно есть не только
единство бытия и ничто, а есть беспокойство внутри себя, —
единство, которое не только неподвижно, как соотношение с со-
бою, но так же и внутри себя противоставляется самому же
себе, благодаря различию бытия и ничто».171
«Их истина, — говорил Гегель о бытии и ничто в ,,Науке ло-
гики”, — есть, следовательно, это движение непосредственного
исчезновения одного в другом: становление; такое движение, в
котором они оба различны, но таким различием, которое столь
же непосредственно растворилось».172
Становление как процесс в свою очередь приводит к опре-
деленному устойчивому результату — наличному бытию. Этот
результат неизбежен, ибо бытие и ничто в своем взаимопере-
ходе в конце концов взаимно снимают друг друга, исчезают в
этом становлении. Но исчезание бытия и ничто означает и ис-
чезание становления, как исчезание исчезания. Исчезание
же становления не означает его переход в ничто, а связано с
возникновением ставшего, наличного, определенного бытия.173
Таким образом, ставшее, наличное бытие есть новая форма
устойчивости, возникшая как результат процесса становления.
Дальнейшая непосредственная задача должна, естественно,
сводиться к выяснению моментов изменчивости в этом ставшем.
И Гегель последовательно проделал эту работу.
Прежде всего он показал, что категория наличного бытия
сама сложна и включает в себя многие другие 'понятия, отражаю-
щие многообразие сторон и характеристик наличного, опреде-
ленного бытия. Сюда относятся понятия качества, нечто, количе-
ства и др.
17> Гегель. Соч., т. I, Госиздат, М.—Л., 1930, стр. 153.
172 Гегель. Соч., т. V, стр. 68.
173 См. там же, £тр. 98.
103
«Наличное бытие, — писал Гегель, — есть бытие с некоей
определенностью, которая есть непосредственная или сущая
определенность, есть качество. Наличное бытие, рефлектиро-
ванное в этой своей определенности внутрь себя, есть налично-
сущее, нечто».'74
Наличное бытие как качество существует наряду с другим,
отличаясь от другого, будучи способно стать другим, являясь
конечным. «Нечто, — писал Гегель, — благодаря своему каче-
ству, во-первых, конечно, и, во-вторых, изменчиво, так что ко-
нечность и изменчивость принадлежат его бытию».174 175
Эта сторона изменчивости проявляется прежде всего в том,
что нечто в силу своей качественной определенности характери-
зуется границей, пределом, и тем самым оно связано с выходом
за себя, со-своим инобытием, с переходом в это инобытие, а сле-
довательно, с изменением.
Гегель показал, что понятие границы внутренне противоре-
чиво: граница, с одной стороны, составляет реальность налич-
ного бытия, а с другой стороны, она же есть и его отрицание.
Далее, граница как отрицание имеет смысл, указывающий лишь
на связь с другим, на переход в другое. Следовательно, призна-
ние границы связано и с признанием преодоления этой границы,
с выходом за нее, т. е. с признанием изменения.
Эта диалектика границы есть характерная черта всего ко-
нечного, всего связанного с качественной границей. «Нечто, —
говорил Гегель, — вместе со своей имманентной границей, поло-
женное, как противоречие самого себя, в силу которого оно вы-
водится и гонится вне себя, есть конечное».'76
Итак, по Гегелю, нечто в силу своей качественной природы
выступает устойчивой определенностью и вместе с тем оно ока-
зывается органически связанным с изменением. Отсюда следует
непреложная изменчивость всех конечных вещей.
Единство устойчивости и изменчивости в применении к вещам
выступает не просто в единстве их пребывания и изменения, а
в единстве их пребывания и преходимости. «. . .Бытие конечных
вещей, — пояснял Гегель, — как таковое состоит в том, что они
носят в себе зародыш прехождения, как свое внутри-себя-бытие,
что час их рождения есть час их смерти».177
В. И. Ленин специально отмечал ценность рассмотренных
рассуждений Гегеля.
«Понятия, обычно кажущиеся мертвыми, — писал
В. И. Ленин, — Гегель анализирует и показывает, что в них
есть движение. Конечный? Значит, двигающийся к концу!
Нечто? — значит, не то, что другое. Бытие вообще? — значит,
174 Гегель. Соч., т. I, стр. 157,
175 Там же, стр. 159.
176 Гегель. Соч., т. V, стр. 125.
177 Там же, стр. 126.
104
такая неопределенность, что бытие = небытию. Всесторонняя,
универсальная гибкость понятий, гибкость, доходящая до тожде-
ства противоположностей, — вот в чем суть».178
Положение о всеобщей преходимости вещей оказывается в
органической связи с вопросом о бесконечности. «Нечто, — писал
Гегель, — становится неким другим»179 и т. д. до бесконеч1ност.и.
Если остановиться только на подобной бесконечности бесконеч-
ного прогресса, то мы получим, как гениально отметил Гегель,
лишь абстрактную, «дурную», отрицательную бесконечность, ибо
при этом наряду с отрицанием конечного будет постоянно иметь
место его восстановление. Бесконечность здесь окажется поту-
сторонней по отношению к конечности, оторванной от нее.
«...На самом деле, — указывал Гегель,— бесконечное, взя-
тое таковым, как оно подлинно имеется, есть процесс, в котором
оно понижает себя до того, чтобы быть лишь одним из своих
определений, противостоять конечному, и, значит, быть самому
лишь одним из конечных, а затем снимает это различие себя от
себя самого, превращает его в утверждение себя и есть через
это опосредствование истинно бесконечное».180 181
Истинно-бесконечное, пояснял далее Гегель, не есть единство
конечного и бесконечного, как их абстрактное неподвижное са-
моравенство, а имеет своими моментами конечное и бесконеч-
ное как становящиеся.
В качестве примера «дурной» бесконечности Гегель приводил
прямую линию, концы которой можно неопределенно долго про-
должать. «. . .Истинная же бесконечность, обратно в себя заги-
бающаяся, имеет своим образом круг, достигшую себя линию,
которая замкнута и всецело налична, не имеет ни начального, ни
конечного пункта».131
Эти рассуждения Гегеля о бесконечности и критика им «дур-
ной» бесконечности в существенной части покоятся на критике
неправильного представления о единстве устойчивости и измен-
чивости в случае дурной бесконечности. В самом деле, в этом
случае устойчивость нечто, вещи сменяется ее изменением, кото-
рое приводит к восстановлению подобной же устойчивости и т. д.
без конца.
Монотонное чередование однотипной устойчивости и измен-
чивости и лежит в основе «дурной» бесконечности. В истинной
бесконечности это чередование должно иметь предел и сниматься
в новом типе устойчивости. Эти рассуждения одинаково спра-
ведливы как для качественной, так и для количественной беско-
нечности.
Единство устойчивости и изменчивости проявилось далее в
понимании Гегелем связи качества и количества. В противопо-
178 В. И. Ленин. Философские тетради, стр. 84.
179 Гегель, Соч., т. I, стр. 160.
18° Гегель. Соч., т. V, стр. 150—151.
181 Там же, стр. 154—152.	. .
105
ложность качеству как определенности, тождественной с бытием,
количество является внешней, безразличной определенностью,
могущей меняться в определенных пределах, не меняя самого
предмета.
Единство качественной и количественной определенностей
есть, таким образом, типичное единство устойчивости (качества)
и изменчивости (количества). При этом Гегель отмечал, что ко-
личество, рассматриваемое отдельно от качества, также пред-
ставляет своеобразное единство устойчивости и изменчивости.
«. . .Мы в количестве имеем, — указывал он, — нечто измен-
чивое, которое, несмотря на свое изменение, остается тем же
самым. Оказывается, таким образом, что понятие количества со-
держит в себе противоречие, и это-то противоречие и составляет
диалектику количества».182
В соотношении качества и количества более сложная форма
устойчивости проявляется в единстве качества и количества в
форме меры. «Мера, — говорил Гегель, — есть качественно опре-
деленное количество, прежде всего, как непосредственное; она
есть определенное количество, с которым связано некое налич-
ное бытие или некое качество».183
В единстве качества и количества мера указывает на гра-
ницу возможного изменения количества в рамках данного кА-
чества. Только в пределах меры изменение количества сохраняет
устойчивость качества, и, наоборот, только в границах меры до-
пустимо изменение количества и тем самым и сохранение его.
За пределами меры меняется качество и свойственные ему ко-
личественные характеристики.
Мера не выступает, однако, характеристикой абсолютной
устойчивости. Она сама подвержена изменению, результатом
чего выступает узловая линия отношений меры.
Таковы основные проявления диалектики устойчивости и из-
менчивости в учении Гегеля о бытии.
Теперь рассмотрим, как обнаруживается эта диалектика в его
учении о сущности. Сущность есть то определяющее, что нахо-
дится за корой непосредственности. Это определяющее есть вме-
сте с тем и устойчивое по отношению к непосредственности,
к явлениям.
«Одним лишь блужданием, — писал Гегель, — из одного ка-
чества в другое и одним лишь переходом из качественного в ко-
личественное и наоборот дело еще не окончено, а имеется в ве-
щах нечто пребывающее, и это пребывающее есть прежде всего
сущность».184 Истина бытия, по Гегелю, и есть сущность, нечто
пребывающее и определяющее в вещах.
182 Гегель. Соч., т. I, стр. 184.
>83 Там же.
>84 Там же, стр. 192,
106
Как показал Гегель, устойчивое пребывание сущности есть
результат ее движения. Моменты движения сущности суть ре-
флексия, явление и действительность. Они характеризуют не
только переход состояний, но и их соотношение.
Указанное соотношение проявляется прежде всего в противо-
полагании существенного и несущественного, сущности и види-
мости.
«...Сущность, — писал Гегель, — содержит в самой себе ви-
димость как бесконечное движение внутри себя, которое опреде-
ляет ее непосредственность как отрицательность, а ее отрица-
тельность как непосредственность, и, таким образом, есть излу-
чение своей видимости внутри самой себя. Сущность в этом своем
самодвижении есть рефлексия».^
Рефлексия, по выражению Гегеля, есть свечение сущности в
себе самой. В этом внутреннем соотношении самой с собой сущ-
ность как чистая рефлексия есть тождество с собой.
Но сущность как чистое тождество и отражение, видимость
внутри самой себя, есть соотносящаяся сама с собой отрицатель-
ность, есть как бы отталкивание себя от самой себя; в результа-
те этого она содержит в себе различие.
«Различие в себе, — указывал Гегель, — есть существенное
различие положительного и отрицательного-, первое есть тожде-
ственное соотношение с собою таким образом, что оно не есть
отрицательное, а второе есть различенное для себя таким обра-
зом, что оно не есть 'положительное».185 186 187
Единство тождества и разности, одинаковости и неодинако-
вости есть противоположность. Неразрывность сторон положи-
тельного и отрицательного в сущности означает ее внутреннюю
противоречивость, заложенное в ней противоречие.
Противоречивая природа сущности выступает далее как
основание в противоположность обоснованному. «Основание, —
писал Гегель, — есть единство тождества и различия, оно есть
истина того, чем оказались различие и тождество, рефлексия
внутрь себя, которая есть столь же и рефлексия в иное, и наобо-
рот. Оно есть сущность, положенная как целостность».137
Выступая вначале как видимость, как отражение и опосред-
ствование внутри себя, сущность, завершив круг опосредствова-
ний, достигает непосредственности, восстановления бытия, суще-
ствования.
Существование по своему существу есть непосредственное
единство рефлексии внутрь и рефлексии в другое, поэтому оно
состоит из неопределенного множества существующих, каждое
из которых рефлектировано внутрь себя и отражается в другом.
Поскольку любое существующее наряду с многообразной
185 Гегель. Соч., т. V, стр. 466.
186 Гегель. Соч., т. 1, стр. 203.
187 Там же, стр. 20?.
107
связью с другими имеет и рефлексию внутрь себя, в свое осно-
вание, — оно есть вещь, т. е. некая целостность, как положенное
в единстве развития определений основания и существования.188
Вещь, таким образом, выступает некоторым целостным и от-
носительно устойчивым выражением внутренних и внешних опо-
средствований.
Изменчивыми в существовании вещи выступают прежде всего
ее свойства как различные проявления вещи в ее соотношении с
другими вещами.
Устойчивость вещи проявляется в сохранении ее в отношениях
к другим вещам и в сохранении самих свойств.
Более глубокой устойчивой основой, по Гегелю, выступает
материя, вещность. «Материя..— писал он,— есть абстрактная
или неопределенная рефлексия в другое, или она есть рефлексия
внутрь себя, но одновременно и как определенная; она есть по-
этому налично сущая вещность, устойчивость вещей».189
Материя, по Гегелю, есть сущее для формы. Материя как
устойчивое и пассивное имеет своей противоположностью ак-
тивность, деятельность формы. Вещь же есть единство материи
и формы.
Видимость, отражение сущности в ней, говорил Гегель, есть
снятие сущности в непосредственность. Последняя, рефлектиро-
ванная в себя, есть устойчивое существование, материя, а как
рефлексия в другое, как снимающее себя устойчивое существо-
вание, есть форма.
Существование сущности и есть явление — развитая види-
мость, отражение сущности, пришедшее в непосредственность.
Поэтому явление не' имеет самостоятельности, а отирается
в своем существовании на сущность.
Раскрывая единство устойчивости и изменчивости в явлении,
Гегель указывал на диалектику материи и формы как основу
этого единства. «Являющееся. . .— говорил он,— имеет свое
основание в материи как в своей сущности, своей рефлексии
внутри себя, противоположной своей непосредственности, но тем
самым являющееся имеет свое основание только в другой опре-
деленности формы. Это его основание есть также являющееся, и
явление, таким образом, движется вперед в бесконечном опо-
средствовании устойчивого существования формой, и, следова-
тельно, также и неустойчивым существованием».190
Явление как существенное существование имеет в себе нечто
остающееся равным себе, пребывающее в смене явлений — за-
кон явления. Это пребывающее устойчивое наличие, закон, про-
тивоположно той непосредственности бытия, которой обладает
существование; закон есть не непосредственная, а рефлектиро-
188 Гегель. Соч., т. I, стр. 215.
!8.ч Там же, стр. 218.
Там же, стр. 223.
108
ванная непосредственность, причем непосредственность, поло-
женная сущностью явления.191
Гегель рассматривал единство закона явления и самого явле-
ния как отражение каждым из них противоречивого единства
устойчивости и изменчивости.
«Царство законов,— писал он,— есть спокойное содержание
явления; последнее есть то же самое содержание, по изображаю-
щееся в беспокойной смене и как рефлексия в другое. Явление
Сеть закон как отрицательное, безоговорочно изменяющееся су-
ществование, движение перехода в противоположное, снятия се-
бя и возвращения в единство. Эту сторону беспокойной формы
или отрицательности закон не содержит в себе; явление есть
поэтому по сравнению с законом целокупность, ибо оно содержит
в себе закон, но также и еще кое-что, а именно, момент движу-
щей самое себя формы».192
Благодаря закону, указывал Гегель, явление в своих сменах
есть также и некоторое пребывание. Рассматривая закон как су-
щественное отношение и истину явления, Гегель различал три
Формы проявления существенного отношения — отношение цело-
го и частей, силы и ее проявления л внутреннего и внешнего.
Важнейшим понятием, завершающим учение о сущности,
было у Гегеля понятие действительности.
«Действительность,— писал он,— есть единство сущности и
существования; в ней имеет свою истину лишенная образа сущ-
ность и лишённое устойчивости явление, или, иначе сказать, не-
определенное устойчивое наличие и не имеющее упора многооб-
разие».193
Следовательно, действительность есть новое единство сторон
устойчивости (сущность) и изменчивости (существование, явле-
ние). Действительность, пояснял Гегель, есть единство внутрен-
него И внешнего, и в этом смысле она есть абсолютная действи-
тельность.
Рассматривая абсолютное как таковое, Гегель показал, что
оно не обладает становлением, ибо оно не есть бытие, оно не
является также рефлектирущим процессом определения, так как
оно не есть просто сущность. Наконец, оно не есть нечто прояв-
ляющееся во вне, ибо оно представляет собой единство внутрен-
него и внешнего.194 Таким образом, моменты изменчивости по от-
ношению к абсолютному как устойчивому заключаются в чем-то
другом по сравнению с бытием и сущностью.
Абсолютное, однако, развертывается, а не остается тождест-
венным, неизменным и неподвижным. Это развертывание аб-
солютного выступает прежде всего в его относительных прояв-
191 См. Гегель. Соч., т. V, стр. 600—601.
92 Там же, стр. 602—603.
193 Там же, стр. 636.
94 См. там же, стц. 639.
109
лениях, в виде абсолютного в некотором определении формы —
в атрибутах.
В атрибутах абсолютное удерживается, но в них же наличе-
ствует и отрицание, развитие которого приводит к модусу как
внешности абсолютного. Модус наиболее ярко выражает специ-
фическую форму изменчивости абсолютного.
Диалектика устойчивости и изменчивости обнаруживается
далее у Гегеля при исследовании им проявлений в действитель-
ности природы абсолютного. Главным моментом в этом плане
выступает отношение субстанции, и акциденций.
Субстанция как абсолютно устойчивая основа неразрывна
с миром изменчивости, с акциденциями. Движение акциденталь-
ности, говорил Гегель, есть деятельность субстанции по отноше-
нию к самой себе, есть «спокойное выплывание ее самой». В сме-
не акцидентальности субстанция выступает как абсолютная
мощь.195 Соотношение субстанции и акциденций, опосредство-
ванное мощью субстанции, ее деятельностью, выражается соот-
ношением причины и действия.
Таковы главные моменты движения сущности, слагающиеся
из рефлексии, явления и действительности, и такова в этом слу-
чае диалектика устойчивости и изменчивости.
Наконец, кратко остановимся на тех же вопросах в связи с
учением Гегеля о понятии.
Как объективный идеалист Гегель придавал понятию онто-
логический смысл, и поэтому многое в его учении о понятии из-
вращено и поставлено на голову. Однако и здесь он смог
вскрыть ряд диалектических моментов, действительно свойст-
венных понятию.
Уже в самом начале изложения Гегель отмечал специфич-
ность изменчивости применительно к понятию, а именно — она
выступает в данном случае в виде развития. Поступательное
движение понятия, указывал Гегель, больше уже не представля-
ет собою ни перехода, ни видимости, отражения в другом, а
есть развитие. «Переход в другое есть диалектический процесс
в сфере бытия, а видимость, отражение в другом, есть диалекти-
ческий процесс в сфере сущности. Движение понятия есть, на-
против, развитие, посредством которого полагается лишь то, что
уже имеется в себе».196
Следовательно, главное в изменчивости понятия — это раз-
витие заключенного в нем содержания. Это развитие проявляет-
ся в том, что понятие распадается на различие заключенных в
кем моментов всеобщего и единичного, образуя суждение.
Дальнейшее развитие понятия связано прежде всего с раз-
витием суждения и его моментов.
'95 Г егель. Соч., т. V, стр. 672—673.
196 Гегель. Соч., т. I, стр. 266.
ПО
«Различные суждения,— говорил Гегель,— должны рассмат-
риваться как необходимо вытекающие друг из друга и как не-
которое последовательное определение понятия, ибо само сужде-
ние есть не что иное, как определенное понятие».197
Наконец, новый и главный этап развития понятия, связанный
с диалектическим движением суждения, приводит к умозаклю-
чению и развитию последнего.
Таким образом, у Гегеля диалектика устойчивости и изменчи-
вости в применении к понятию выступает в том, что понятие как
таковое существует устойчиво, а изменчивость выражается че-
рез его развитие, выявление его внутренней диалектики в про-
цессе суждения и умозаключения.
Итак, мы в общих чертах проследили за тем, как у Гегеля
диалектика устойчивости и изменчивости проявляется специфи-
ческим образом в его учении о природе, учении о бытии, учении
о сущности и учении о понятии. В одном случае это единство
проявляется в том, что устойчивость имеется наряду с изменчи-
востью, в другом — устойчивость сама существует только за
счет изменчивости, в третьем — устойчивость служит основой для
последующего изменения и т. д. В целом у Гегеля мы встречаем-
ся с упоминанием почти всех случаев устойчивости и изменчи-
вости, перечисленных нами в гл. I, хотя, как уже говорилось вы-
ше, сам Гегель специально не исследовал ни форм проявления
единства утойчивости и изменчивости, ни особенностей их диа-
лектики.
В заключение отметим одно важное обстоятельство. Вслед
за Кантом и Шеллингом Гегель отрицал реальность атомисти-
ческого строения материи, обнаружив тем самым недопонимание
объективного значения структуры определенных состояний дви-
жущейся материи. Может возникнуть вопрос, как же Гегель мог
порочить атомистический материализм, если именно он первый
понял, что атомы и молекулы суть качественные узлы в сущест-
вовании материи?
Ответ кроется в том, что, отвергая атомистику, Гегель преж-
де всего отвергал ненавистный ему и наиболее распространен-
ный вид материализма.
Фейербах
В философии Фейербаха мы также не находим специального
рассмотрения проблемы устойчивости и изменчивости. Более то-
го, здесь самое понимание движения и покоя было на много уже
и ограниченнее, чем у Гегеля.
Так, критикуя гегелевское представление о движении и по-
кое, Фейербах приводил слова Гегеля: «Становление есть беспо-
койство, беспокойное единство бытия и ничто, а наличное бы-
197 Там же, стр. 277.
111
тие — единство успокоившееся», а затем спрашивал: «Разве
здесь не предполагается или, во всяком случае, не допускается
в высшей степени сомнительное представление покоя? Разве
скептик не может возразить: покой есть только обман чувств,
все непрестанно находится в движении?»198
Как видим, Фейербах правильно считал, что в становлении,
трактованном Гегелем как процесс взаимоотношения бытия и
ничто, дана характеристика процесса движения, но в наличном
бытии, как процессе шребывания бытия, установившегося в ре-
зультате становления, для Фейербаха не было покоя ни в каком
смысле, и уже одно это свидетельствовало об узости его воззре-
ний на покой по сравнению с Гегелем.
Доказательством'того же недопонимания покоя как сохране-
ния, пребывания, устойчивости именно движения, а не чего-либо
другого, могут служить следующие рассуждения Фейербаха:
«Только ограниченность человека и его склонность к упроще-
нию ради удобства представляют ему вместо времени вечность,
вместо пепрекращающегося никогда движения от причины к
гричине — безначальность, вместо не знающей устали приро-
ды — неподвижное божество, вместо вечного двигателя — веч-
ный покой».199 Между тем, как это было уже показано выше, в
представлениях о неподвижном действующем божестве, покоя-
щемся вечном двигателе и т. п. идеалистически и метафизи-
чески отразилась все же объективно существующая устойчи-
вость, пребывание всеобщего движения.
Чернышевский
В последующий период в рамках домарксистской философии
глубокое понимание единства устойчивости и изменчивости и их
диалектического соотношения мы встречаем у великих русских
материалистов Герцена и Чернышевского.
Выше приводились многие свидетельства того, как Герцен в
своих высказываниях о прошлых философских системах глубоко
и тонко вскрывал в них именно отражение единства устойчивости
и изменчивости.
Чернышевский постоянно подчеркивал всеобщность движе-
ния и изменения и их ведущую роль по отношению к устойчи-
вости и покою. «Действующая сила,— писал он,— это сам дейст-
вующий предмет; и энергия предмета — это сам предмет».200
Формула, предвещающая конец движения во Вселенной,
указывал Чернышевский, есть формула фальшивая.201 Все устой-
198 л. Фейербах. Иэбр. филос. проиэв,, т. I. Госполитиздат, М.,
1955, стр. 71.
199 л Фейербах. Иэбр филос. произв., т. II. Госполитиздат, М.,
1955, стр. 595.
200 Н. Г. Чернышевский. Избр. филос. соч., т. III. Госполитиздат,
1951, стр. 528.
201 См. там же, стр. 535.
112
чивые соотношения явлений, возникающие в процессе движе-
ния и развития материи и отражаемые структурными понятиями
в виде форм, законов и т. д., являются вторичными по отноше-
нию к всеобщему процессу движения. «Законы природы — это
сама природа, рассматриваемая со стороны своего действова-
ния».202
По Чернышевскому, структура оказывается в постоянной
зависимости от всеобщего изменения. «Вечная смена форм,—
писал он, — вечное отвержение формы, порожденной известным
содержанием или стремлением, вследствие усиления того же
стремления, высшего развития того же содержания,— кто понял
этот великий, вечный, повсеместный закон, кто приучился при-
менять его ко всякому явлению,— о, как спокойно призывает он
шансы, которыми смущаются другие».203
Таким образом, Чернышевский, специально не исследуя са-
мую проблему соотношения устойчивости и изменчивости, в при-
веденных высказываниях весьма глубоко проник в природу этих
противоречивых сторон движения.
Энергетизм
Конец XIX и начало XX вв. характеризовались попытками
Рэнкина, Гельма, Оствальда, Богданова, Писаржевского и др.
развить одностороннее представление о движении, абсолютизи-
ровать изменчивость в представлении об энергии. Возникло тече-
ние «энергетизма», представлявшее собой разновидность субъек-
тивного идеализма.
Энергетизм как философская концепция явился вначале
естественной реакцией на метафизическое, механистическое пред-
ставление о материи как совокупности инертных тел, к кото-
рым движение привносится извне в результате приложения внеш-
них сил. Подобное представление оказалось несовместимым с
той электромагнитной картиной явлений, которая сформирова-
лась к тому времени в естественных науках. Энергетическая ха-
рактеристика физических явлений и процессов более адекватно
отразила присущую им сторону изменчивости. Вместе с тем, это
обстоятельство привело к абсолютизации самой изменчивости:
энергия представлялась как единственная реальность, оторван-
ная от материи и сведенная к субъективной основе.
Это особенно ярко проявилось у главного представителя
энергетизма — немецкого химика В. Оствальда.
Метафизическую и механическую трактовку материи как аб-
солютного и конкретного тела, обладающего массой, составлен-
ного из химических элементов, протяженного, имеющего форму,
202 Там же, стр. 529.
203 Н. Г. Чернышевский. Избр. филос. соч., т. II. Госполитиздат,
1950, стр. 492.	...
8 В. И. Свидерский	1 13
неуничтожимого, тяжелого, делимого, пористого и т. п., Оствальд
отверг и заменил понятием энергии.
«Понятие света и электричества,— писал он,— мы не можем
определить понятием материи, так как и тот и другое признаются
нематериальными объектами. Но вполне возможно определять
их понятием энергии, так как они представляют собой виды, или
факторы энергии».204 «Все, что нам известно о внешнем мире,
может быть выражено в форме положений о существующих
энергиях».205 Понятие энергии «обнимает не только вопрос о
субстанции, но и вопрос о причинности».206
Субстанциальность энергии проистекает, по Оствальду, из
того, что энергия сохраняется во всех своих конкретных измене-
ниях. Закон причинности состоит в том, что «ничто не совер-
шается без эквивалентного превращения одного или нескольких
видов энергии в другие виды».207
На место отрицаемых им устойчивых атомных образований
Оствальд ставил и соответствующие виды энергии. Задача уче-
ных, по его мнению, заключается в том, чтобы составить табли-
цу видов энергий, подобную таблице элементов Менделеева.
В качестве особого вида энергии- Оствальд рассматривал
нервную энергию. Сознание, по Оствальду, и есть свойство
нервной энергии, проявляющейся в центральном органе.208
Приведенные высказывания Оствальда еще не являются
идеалистическими, поскольку в них под энергией имеется в виду
материальное движение. Переходя от материи, понимаемой им
в качестве некоего абсолютного тела с рядом механических
свойств, которое характеризуется устойчивостью и инертностью,
к энергии как материальному движению, Оствальд совершал
по существу переход от суждения «материя движется» к сужде-
нию «движение материально». В диалектическом же материализ-
ме оба эти суждения тождественны. «Сказать ли,— указывал
В. И. Ленин:— мир есть движущаяся материя или: мир есть
материальное движение, от этого дело не изменяется».209
По сравнению с метафизическими представлениями о ма-
терии переход к понятию энергии мог бы явиться прогрессивным
шагом (ибо он подчеркивал сторону изменчивости в объектив-
ной реальности), если бы Оствальд не допустил при этом гру-
бые гносеологические ошибки, которые привели его к прямому
субъективному идеализму и были до конца вскрыты В. И. Лени-
ным.
Так, Оствальд в своих рассуждениях о замене понятия ма-
терии понятием энергии смешал естественно-научный аспект
204 в. Оствальд, Насущная потребность. М., 1912, стр. 37.
205 в. Оствальд. Философия природы. СПб., 1903, стр. 110.
206 Там же.
207 Там же, стр. 212.
208 Там же, стр. 281.
209 В. И. Ленин. Соч., т. 14, стр. 257.
114
проблемы с гносеологическим и в гносеологии стал на идеали-
стические позиции. Отбросив понятие материи, он принужден
был в основу энергии, т. е. в основу изменений положить нечто
не материальное, а духовное. «Что все внешние явления,— пи-
сал он,— могут быть избражены, как процессы между энергия-
ми, это обстоятельство проще всего объяснить тем, что именно
процессы нашего сознания сами являются энергетическими и
таковое свое свойство передают всем внешним опытам». Приве-
дя это положение Оствальда, В. И. Ленин заметил: «Это —
чистый идеализм: не наша мысль отражает превращение энер-
гии во внешнем мире, а внешний мир отражает „свойство" на-
шего сознания!»210
Оствальд допустил и другую грубую метафизическую и идеа-
листическую ошибку, отвергая представление о реальности ато-
мов, снимая различия материи и духа в понятии энергии и т. д.
Рассматривая энергию как изменчивую основу всех явлений,
Оствальд не понял объективного значения устойчивых структур-
ных отношений в ней, выступающих в виде атомных образова-
ний.
Таков был злополучный итог попыток крупного ученого хи-
мика и мелкого философа В. Оствальда по-новому поставить во-
прос об устойчивости и изменчивости в окружающем мире.
Подобная же участь постигла и русского махиста А. А. Бог-
данова. Как и Оствальд, он предпринял попытку исследовать
роль стороны изменчивости в объективной действительности и
так же, как и глава «энергетизма» и под его влиянием, скатился
в конце концов к субъективному идеализму.
«За девять лет,— писал В. И. Ленин,— с 1899 по 1908 год,
Богданов прошел четыре стадии своего философского блуж-
данья. Он был сначала „естественно-историческим" (т. е. наполо-
вину бессознательным и стихийно верным духу естествознания)
материалистом. „Основные элементы исторического взгляда на
природу" носят на себе явные следы этой стадии. Вторая сту-
пень — модная в конце 90-х годов прошлого века „энергетика"
Оствальда, т. е. путаный агностицизм, спотыкающийся кое-где в
идеализм».211
Третьей ступенью, как указывает В. И. Ленин, явился пере-
ход Богданова к Маху и четвертой — попытка подкорректиро-
вать Маха с позиций объективного идеализма. «Теория всеоб-
щей подстановки» показывает, что «Богданов описал дугу поч-
ти ровно в 180°, начиная со своего исходного пункта».212
В «Основных элементах исторического взгляда на природу»—
работе, написанной Богдановым с явным еще тяготением к есте-
ственноисторическому материализму, содержится ряд правиль-
210 в и. Ленин. Соч., т. 14, стр. 258.
211 Там же, стр. 218.
212 Там же, стр. 219ш
8*	’115-
пых мыслей в анализе устойчивости и изменчивости в объектив-
ном мире. Например, критикуя «статический» взгляд на приро-
ду, Богданов писал, что за всем статическим нужно видеть про-
цессы. Тогда природа «представится бесконечным рядом сли-
вающихся между собой конечных процессов».213 Даже «атомы
не-избегнут общей участи всех явлений природы: из неизменных
сущностей превратиться в процессы изменения».214
А. Богданов подчеркивал, что «в природе, в познаваемой
действительности неизменно только одно — факт изменения».215
То, что изменяется, добавлял он, само всегда есть процесс, т. е.
форма изменения. Здесь правильно указывалось на всеобщность
и устойчивость изменения.
Анализируя конкретные формы изменения, структурные со-
отношения в нем, Богданов отмечал и то, что консерватизм,
устойчивость конкретных форм, имеет в своей основе равновес-
ные противоположные процессы. Абсолютно простых и устойчи-
вых форм в природе быть не может,
Эти и подобные им высказывания Богданова в начальный пе-
риод его идеалистических шатаний показывают, что он с позиций
естественноисторического материализма смог правильно уловить
ряд черт и диалектическое соотношение устойчивости и изменчи-
вости в объективном мире.
Но уже в указанной работе Богданов идеалистически запуты-
вался всякий раз, как только речь заходила о роли материи в
этом всеобщем процессе изменения. Для него материя это только
символ статического и поэтому должна быть отвергнута. Рассу-
ждая, например, об эфире В. Томсона, претендующем на пред-
ставление мировой материи, Богданов писал: «Абсолютная жид-
кость природы есть все же нечто статическое: это — материя».21'"’
Выходило, что под материей Богданов понимал не субстанцию
всех проявлений, не субстрат всяческих изменений, не объектив-
ную реальность по отношению к человеку, а всего лишь нечто
статическое, косное, инертное, несовместимое с представлением
о всеобщем изменении и поэтому отбрасываемое как ненужное.
В рассматриваемой работе имеется и ряд других неверных,
ведущих к идеализму и релятивизму положений. Так, Богданов
заявлял, что «в природе нет ничего неизменного, а существует
только изменение. Эта формула есть отрицание абсолютного в
природе».217
Подобный вывод верен только применительно к • конкретным
состояниям природы, но ложен в общем смысле, ибо абсолютным
являются как само изменение, так и его общие законы и отноше-
ния д Богданов, Основные элементы исторического взгляда на при-
роду. СПб., 1899, стр. 1б.
2М Там же.
2,5 Там же, стр. 40.
216 Там же.
а17 Там же, стр. 205.
116
ния. Богданов выступает здесь как релятивист, а не как материа-
лист-диалектик.
Также искажал Богданов действительное отношение познания
к процессу всеобщего изменения. «Познание, — писал он, — ищет
чего-нибудь действительно неизменного, на чем оно могло бы ос-
тановиться, что могло бы служить ему, как точка опоры ;в его дея-
тельности. И познание находит такую точку опоры, ио не в самих
вещах, а в их отношениях; оно находит ее во всеобщей причинной
связи явлений».2'6
Конечно, человеческое познание находит устойчивое в свой-
ствах и отношениях процесса изменения, но это устойчивое, во-
первых, отнюдь не сводится только к устойчивости отношений,
во-вторых, сами отношения не исчерпываются только причинной
связью явлений, а выступают в виде соотношений субстанции и
акциденций, сущности и явления, содержания и формы и т. д.
В дальнейшем, став учеником Оствальда, а затем и Маха,
Л. Богданов не только не пытался исправить материалистическую
непоследовательность Оствальда, но даже выступил против него
справа, с открыто идеалистических позиций, трактуя энергию как
«чистый символ», в противовес попыткам Оствальда истолковать
ее как материальное движение.218 219
3. ВОПРОС ОБ УСТОЙЧИВОСТИ И ИЗМЕНЧИВОСТИ
В СОВРЕМЕННОЙ БУРЖУАЗНОЙ ФИЛОСОФИИ
В новейшее время проблема устойчивости и изменчивости рас-
сматривалась и рассматривается рядом философов-идеалистов
на Западе. Как правило, однако, они не исследуют проблему в це-
лом, а обращают внимание лишь на отдельные ее стороны, кото-
рые так или иначе связаны с их концепциями. Так, интуитивист
Бергсон интересуется прежде всего устойчивостью как пребыва-
нием, логический позитивист Рассел выпячивает на первый план
устойчивость типа структуры, современные неотомисты обосновы-
вают неизменность и вечность бога как первоначала всякого из-
менения и т. п.
Остановимся более подробно на некоторых из этих концепций.
Бергсон
Субъективный идеалист, интуитивист и мистик Анри Бергсон
рассматривает вопрос об устойчивости и изменчивости в связи со’
своей общей концепцией времени как длительности, реальности
с большой буквы, лежащей якобы в основе всего остального.
Интересующего нас вопроса Бергсон касается в ряде своих работ
и, в частности, в книгах «Творческая эволюция», «Материя и па-
218 Там же, стр. 41,
219 См. В. И. Ленин, Соч,, т. 14, стр. 259.
117
мять» и др. Здесь, наряду с антинаучными, субъективистскими и
мистическими положениями, Бергсон высказывает иногда и от-
дельные здравые соображения по проблеме устойчивости и из-
менчивости.
Так, уже в самом начале первой из указанных книг Бергсон
правильно отмечает, что любое состояние есть всегда и только
состояние изменения. Однако разъясняет он этот тезис непра-
вильно, релятивистски. «Это значит, что нет существенной разни-
цы между переходом от одного состояния в другое и пребыванием
в одном и том же состоянии. Если, с одной стороны, состояние,
которое «остается тем же самым», представляет большую измен-
чивость, чем это кажется, то, наоборот, переход от одного состоя-
ния в другое походит более, чем это себе представляют, на одно и
то же дляшееся состояние: одно сменяется другим незаметно».220
Стремление стереть объективную грань между пребыванием
явлений и их переходом в другие состояния выдает Бергсона как
релятивиста.
Далее, указывая на необходимость учета единства устойчи-
вости и изменчивости и их взаимный переход, Бергсон тут же из-
вращает объективный характер этих черт движения и использует
их для обоснования своей концепции соотношения инстинкта и
разума. Он утверждает, например, что область устойчивого,
неподвижного, сохраняющегося — это область действия интел-
лекта, а область движения, изменения, Жизни — это область
инстинкта.
Пытаясь доказать, что сфера действия инстинкта — вещи,
а сфера действия интеллекта — отношения, Бергсон уточняет эту
мысль следующим образом: «Интеллект — в том, что заключается
в нем врожденного — есть познание формы, инстинкт предпола-
гает познание материи».221 По мнению Бергсона интеллект ясно
представляет себе только прерывное, неподвижное, от непрерыв-
ного же движения он отворачивается. В пространственном рас-
смотрении материи разум обычно видит отношения между твер-
дыми телами и на основе этого создает геометрию и логику. Рас-
сматривая процессы во времени, интеллект также прибегает к
разложению становления на серию однородных и неподвижных
состояний.222
«Нетрудно отыскать источник этого нашего упорства,—пишет
Бергсон, — с которым мы относимся к живому, как к мертвому,
и мыслим всякую реальность, как бы текуча она ни была, под
формою вполне законченного твердого тела. Мы чувствуем себя
свободно только в прерывном, в неподвижном, в мертвом. Интел-
лект характеризуется естественным непониманием жизни. Ин-
стинкт же, наоборот, принял форму жизни, В то время как интел-
220 А. Бергсон. Творческая эволюция. М.—СПб,, 1914, стр. 2.
221 Там же, стр. 133.
222 Там же, стр. 146.
118
лект относится ко всякой вещи механически, инстинкт действует,
I если можно так выразиться, органически».223
Качества материи, заявляет Бергсон далее, это лишь устойчи-
вые снимки, получаемые нами от ее неустойчивости.224 Само тело
меняет качество непрерывно, меняет свою форму каждое мгно-
вение. Строго говоря, по Бергсону, форма вообще не существует,
«так как форма есть неподвижное, а реальность есть движе-
ние».225 Форма есть лишь мгновенный снимок с перехода, она
нужна для того, чтобы в восприятии уплотнить текучую непре-
рывность реального в прерывный образ.
В целом, в процессе познания человек, по Бергсону, отражает
текучую, изменчивую действительность посредством трех видов
устойчивых представлений: качеств, форм или сущностей и дей-
ствий. Соответственно им в речи сопоставляются три категории
слов как исходные элементы языка: прилагательные, существи-
тельные и глаголы.226
Устойчивое содержание действий Бергсон видит в их цели,
замысле, предначертании.
Отражение в сознании только устойчивых моментов движения
он называет «кинематографическим механизмом мышления». При
переходе от этих устойчивых моментов к самому движению абсо-
лютизация указанного механизма приводит к ряду противоречий
и парадоксов типа апорий Зенона.
«Все кажется неясным, — пишет Бергсон, — все кажется про-
тиворечивым, когда хотят из состояний сфабриковать переход.
Неясность рассеивается, противоречие падает, лишь только поме-
ститься вдоль самого перехода; производя тогда мыслью попереч-
ные разрезы, можно различить в нем состояния. Ибо переход
заключает в себе более, чем ряд состояний, т. е. возможных раз-
резов; движение заключает более, чем ряд положений, т. е. воз-
можных остановок».227 В познании и нужно перейти от первого
способа рассмотрения ко второму, более высокому.
Приложение кинематографического механизма к анализу
реального приводит, говорит Бергсон, к философии идей Плато-
на, Аристотеля, Плотина, из которой вытекает и соответствующая
физика, космология и даже теология.
Как же перейти от неподвижного, отражаемого идеями, к под-
вижной картине? Греки, по Бергсону, делали это путем уменьше-
ния или ослабления неподвижного, введением таких отрицатель-
ных понятий, как «не-бытие» (Платон), «материя» (Аристотель).
Когда из действительности, из изменчивости извлекают все опре-
деленное в виде устойчивых форм, выражаемых восприятиями и
понятиями, то для характеристики неустойчивости, на которой по-
223 там же, стр. 148—149,	(
224 См. там же, стр. 269.
225 Там же, стр. 270.
226 Там же, стр. 271.	,
227 Там же, стр. 280.	:;
119
коятся сами эти формы, остается только отрицательный при-
знак—неопределенность, аристотелевская «материя».
Сравнивая современную науку с греческой, Бергсон подчерки-
вал, что «современная наука, подобно науке древних, действует
по кинематографическому методу. Она не может поступать иначе:
всякая наука подчинена этому закону».228
Сущность науки, поясняет Бергсон, состоит в изготовлении
знаков, заменяющих предметы. От слов эти знаки отличаются
большей точностью и действительностью, но и им свойственно
выражать в закрепленной форме неподвижный аспект реаль-
ности.
Имеется, однако, отличие новой науки от науки древних, и
оно, по Бергсону, заключается в следующем: «Античная наука
считает, что она достаточно знает свой предмет, если она отметила
его привилегированные моменты, тогда как современная наука
рассматривает предмет в какой угодно момент».229 Здесь, гово-
рит Бергсон, мы имеем переход от качественного описания пред-
метов к количественному их отношению с помощью измерений.
Отсюда переход от сферы понятий, которой ограничивалась ан-
тичная наука, к сфере законов, к представлениям о постоянных
отношениях между переменными величинами и включению в сфе-
ру своего рассмотрения времени.230 Законы Кеплера и Галилея,
геометрия Декарта и т. п. — примеры исторического перехода от
одной формы науки к другой.
Таковы основные моменты трактовки устойчивости и изменчи-
вости в субъективно-идеалистической философии А. Бергсона.
Как мы видим, Бергсон, столкнувшись с объективным проявле-
нием единства устойчивости и изменчивости, вынужден с ним счи-
таться, но, анализируя это единство с субъективно-идеалистиче-
ских позиций, он допускает ряд извращений проблемы.
Бергсон растворяет устойчивое в изменчивом, релятивистски
отрицает объективность устойчивого, понимает его лишь как ре-
зультат ограниченности человеческого интеллекта и чувственных
восприятий, ограниченности, которую якобы может преодолеть
только инстинкт.
Материя у Бергсона выступает лишь как выражение абстракт-
ной неустойчивости, на которой покоятся сами формы, выделяе-
мые интеллектом и являющиеся в сущности продуктом последнего.
Прогресс науки, как утверждает Бергсон, есть все большая
релятивизация устойчивого, все большее выявление в нем не-
устойчивого, что характеризуется переходом от понятий к зако-
нам и т. п.
Таким образом, признавая на словах необходимость учета
как устойчивости, так и изменчивости, Бергсон фактически все
228 А. Бергсон. Творческая эволюция, стр. 293—294.
229 Там же, стр. 295.
230 Там же, стр. 297.
120
сводит к изменчивости, выдавая устойчивость за временное, чисто-
субъективное представление. Вся его концепция так называемой
длительности сводится по существу к субъективно-идеалистиче-
скому обоснованию релятивизма.
Рассел
В плане рассматриваемой нами проблемы представляет
определенный интерес интерпретация устойчивости типа структу-
ры главным авторитетом логического позитивизма — современ-
ным английским философом Бертраном Расселом.
В своей наиболее поздней и обобщающей его взгляды на
познание раббте «Человеческое познание, его сфера и границы»
(1948) Рассел затрагивает упомянутую проблему в различных
аспектах. Так, он выдвигает постулат «квазипостоянства», по
смыслу которого понятия обыденного здравого смысла «вещь» и
«личность»-не предполагают понятия «cyecTaHHUn».231 Рассел пы-
тается заменить понятие вещи, явления, субстанции, процесса как
пребывающих, сохраняющих свое состояние простой последова-
тельностью событий.
Свой постулат «квазипостоянства» (иначе говоря относитель-
ной устойчивости вещи, явления, процесса) он формулирует сле-
дующим образом: «Если, дано какое-либо событие А, то очень
часто случается, что в любое близкое время в каком-либо сосед-
нем месте имеется событие, очень сходное с А».232 Практическое
удобство понятия вещи, по Расселу, в том и состоит, что оно вы-
ражает обычные последовательности событий.
Нетрудно видеть, что Рассел, по существу, использует все ту
же противоречивость вещей и процессов. Однако он вместо сто-
роны устойчивости, пребывания акцентирует внимание на стороне
изменения, выражаемой последовательностью событий. При этом,
вопреки мнению Рассела, противоположная сторона отнюдь не
лишается смысла и существует столь же объективно, как и
первая.
Все же Рассел не ограничивается одним только признанием
изменчивости: в сменяемости событий он видит последователь-
ность, подразумевая под пей наличие определенной структуры, их
связывающей. Эту лежащую в основе смены событий структуру
Рассел более явно формулирует в своем втором постулате неза-
висимых причинных линий.
Содержание указанного постулата он определяет так: «Часто
можно образовать такую последовательность событий, что из
одного или двух членов этой последовательности можно вывести
что-либо относящееся ко всем другим членам».233 Рассел пояс-
231 Бертран Рассел. Человеческое познание, его сфера и границы.
ИЛ, М, 1957, стр. 521.
232 Там же, стр. 522.
233 Там же, стр. 523.
121:
няет, что данный постулат вытекает уже из самого понятия дви-
жения, ибо при этом предполагается идентичность того, что изме-
няет свое положение. Внутренний причинный закон и составляет
содержание этой идентичности, заменяя тем самым понятие
устойчивости субстанции (последняя, по Расселу, есть лишь по-
следовательность событий) понятием устойчивости причинного
закона, характеризующего последовательность событий.
Несколько далее, Рассел прямо указывает, что постулат не-
зависимых причинных линий действительно связан с характери-
стикой устойчивости в явлениях. «То, что утверждает наш посту-
лат, — пишет он, — можно переформулировать следующим обра-
зом: некое данное событие очень часто бывает одним из принад-
лежащих последовательности событий (которая может длиться
какую-либо долю секунды или миллион лет), которая на всем
своем протяжении имеет какой-либо приблизительный закон по-
стоянства или изменения. Фотон сохраняет направление и ско-
рость своего движения, бильярдный шар сохраняет форму и
цвет, зародыш развивается в животное соответствующего вида
и т. д.».234
Требование причинно-следственной связи между событиями,
не являющимися смежными, приводит к третьему постулату —
пространственно-временной непревывности.
Привлечение понятия причинно-следственной структуры в
изменении событий выступает у Расселя лишь частным случаем
рассмотрения структуры вообще.
В своем четвертом постулате — «постулате структуры» он
развивает дальше представление о структурных соотношениях
сменяющихся событий и стремится показать прямую связь
структуры в смысле формы явлений с их причинной зависимостью
между собой. Сходство структуры явлений, по Расселу, обычно
указывает на наличие общей причины у всех этих явлений.
Таким образом, Рассел все больше и больше возвращается к
устойчивости в явлениях, но только на уровне структуры в смыс-
ле формы и причинно-следственной связи. В рассматриваемой
работе он довольно детально анализирует само понятие структу-
ры, ц это представляет определенный интерес, поскольку здесь
углубляется понимание механизма устойчивости типа структуры.
Остановимся поэтому на рассуждениях Рассела более подробно.
Рассел пишет: «выявить структуру объекта — значит упомя-
нуть его части и способы, с помощью которых они вступают вО
взаимоотношения».235 Выявление структуры, по Расселу, безгра-
нично. Кости, молекулы, атомы и электроны могут приниматься в
качестве неразложимых единиц, но лишь для определенных целей,
а не в действительности. Структура не существует сама по себе, а
всегда предполагает отношения, каждое же отношение имеет свое
234 Бертран Рассел, стр. 524.
235 Там же, стр. 284.
122
«поле» проявления, состоящее «из всех членов, которые имеют
отношение к чему-либо или к которым что-либо имеет отноше-
ние».236 Например, поле «родителя» есть класс родителей и детей,
а поле «мужа» есть класс мужей и жен. Отношения можно под-
разделить в зависимости от числа членов отношения на бинар-
ные, тернарные, квартирнарные и т. д.
Рассел отмечает, что структура может быть и субстанциаль-
ной, «в которой структурная единица может рассматриваться как
частица материи, но существуют другие структуры, где единицей
является событие».237 Примеры — структура кристалла и струк-
тура музыкального произведения.
В естественных процессах мы сталкиваемся с сохранением
структуры и с ее изменением. В устойчивых вещах и явлениях
структура остается относительно постоянной, в случае же син-
теза и распада структура изменяется.
Рассел специально указывает, что структура есть прямое вы-
ражение устойчивости в явлениях и процессах. В главе «Структу-
ра и причинные законы» он пишет: «Принцип, рассматриваемый
в этой главе, относится только к тому, что устойчиво. Он должен
показать, что устойчивость есть очень распространенная черта
естественных процессов, что структура есть то, что в высокой сте-
пени склонно к устойчивости, и что, когда она устойчива, она на-
полняет определенную .непрерывную область .пространства-вре-
мени, обычно имеющую во времени более раннее происхождение,
чем все остальное в этой области».238
Как уже отмечалось выше, Рассел тождество структур раз-
личных явлений связывает с наличием у них тождественных при-
чин, что особенно вероятно для сложных структур. Это положение
он использует и в теории познания. «Одинаковость структуры на-
ших чувственных переживаний и их физических причин объяс-
няет, как получается, что наивный реализм, хотя он и ложен,
так мало вносит путаницы в практику».239
Подводя итоги сказанному, можно заключить, что Рассел, при-
знавая наличие в мире устойчивости типа структуры и более де-
тально, чем другие, исследуя понятие структуры в логическом
плане, ограничивается, однако, рассмотрением лишь одного из
аспектов устойчивости и изменчивости и видимо не подозревает
о необходимости решения всей проблемы в общем виде.
* *
*
Итак, в учениях материалистических и идеалистических фило-
софских школ (диалектических и метафизических направлений)
мы наблюдаем то или иное освещение противоречивого единства
236 Там же, стр. 288.
237 Там же, стр. 494.
238 Там же, стр. 506.
239 Там же.
123
устойчивости и изменчивости, как закономерности объективного
мира.
Одни философы акцентируют внимание на устойчивости и
изменчивости самих процессов (Гераклит, Толанд, Бэкон), дру-
гие — на устойчивости структуры в противовес изменчивости са-
мих явлений (пифагорейцы, Платон, Аристотель, Гегель, Рас-
сел), третьи — на соотношении субстанциальной устойчивости и
акцидентальной изменчивости (Гоббс, Спиноза, Фейербах), чет-
вертые — на устойчивости и изменчивости типа развития (Шел-
линг, Гегель) и т. д.
В то же время никто из философов прошлого, насколько нам
известно, не ставил своей задачей специально и систематически
исследовать проблему единства устойчивости и изменчивости.
Тем больший интерес представляет такое исследование с позиций
материалистической диалектики.
В пользу постановки и решения данной задачи говорят, одна-
ко, не только приведенные соображения по, как мы постараемся
показать в следующей главе, и конкретные и весьма актуальные
проблемы современной науки.
Глава IV
ПРОЯВЛЕНИЕ ЕДИНСТВА УСТОЙЧИВОСТИ
И ИЗМЕНЧИВОСТИ В ЯВЛЕНИЯХ
И ЗАКОНОМЕРНОСТЯХ ПРИРОДЫ
Остановимся на некоторых проблемах естествознания, орга-
нически связанных с учетом противоречивости движения.
Законы сохранения
Одной ив таких проблем являются законы сохранения в фи-
зике и прежде всего закон сохранения и превращения энергии.
Сущность этого закона заключается в том, что он констати-
рует постоянное наличие и количественно-эквивалентное сохра-
нение физических форм движения наряду с изменением, взаим-
ным превращением конкретных форм этого движения.
Как известно, Энгельс особенно подчеркивал эту вторую
сторону закона сохранения энергии. Очевидно, что какой-либо
закон сохранения может действовать лишь там, где одновре-
менно имеет место закон изменения, и наоборот. В этом смыс-
ле можно сказать, что самым общим законом сохранения вы-
ступает закон несотворимости и неразрушимости движущейся
материи.
Многие другие законы физики также характеризуют единство
моментов изменения и устойчивости. Таковы законы сохране-
ния вещества, массы, заряда, количества движения, момента
количества движения и т. д.
Закон сохранения вещества имеет смысл только в связи с
наличием превращений одних форм вещества в другие. То же
относится ко всем другим случаям превращений и изменений.
Современная наука обобщила закон сохранения энергии в
закон сохранения массы и энергии. Однако справедливы и за-
коны сохранения массы и энергии в отдельности. Закон сохра-
нения массы распространяется теперь не только на превраще-
ния форм вещества, но и на поле. Превращение пар веществен-
125
ных частиц—позитронов и электронов в жесткие гамма-фото*
ны строго подчинено закону сохранения массы.240
Масса и энергия
Рассмотрим далее одну из весьма глубоких и существен-
ных проблем современной физики — вопрос о сущности откры-
того ею законц связи массы и энергии Е = тс2 (здесь Е —
энергия, т — масса, а с — скорость света в пустоте).
Энергия как мера конкретных физических форм движения
оказалась органически связанной с массой, характеризующей
инертные и гравитационные свойства физических форм материи.
Масса в физике рассматривается прежде всего как мера инер-
ции физических форм движущейся материи.
Уже ряд лет на страницах советской печати дискутируется
вопрос, о философском смысле закона: Е = тс2.241
Большинство авторов рассматривает, и совершенно справед-
ливо, данный закон как подтверждение положения диалекти-
ческого материализма о неразрывности материи и движения.
Действительно, в свете этого закона любое па 'вид инертное
тело обладает огромным запасом энергии, способностью к дви-
жению.
Однако большинство авторов стремится истолковать эту
связь буквально и видит в энергии адекватное выражение дви-
жения, а в массе адекватное выражение материи. Отсюда идут
утверждения, часто в духе Ньютона, о том, что масса есть ко-
личество материи, мера количества материи и т. д.
Между тем очевидно, что, не будучи конкретным абсолют-
ным качеством, материя не может иметь и абсолютной количе-
ственной меры. Масса, как на это указывал В. И. Ленин, есть
лишь одно из свойств материи, присущее лишь некоторым ее
состояниям.
240 Как правильно отмечает Л. В. Смирнов (см. его ст. «Об одном
проявлении противоречивости движения» в Вестнике ЛГУ, 1959, № 5). един-
ство устойчивости и изменчивости не только находит свое отражение в за-
дви-
(им-
вы-
конах сохранения, но и в различных конкретных условиях определяет раз-
личный характер количественных мер для случаев изменения в рамках
данного состояния и изменений самих состояний, перехода их в другие
состояния. Например, мерой количественного изменения механического
жения при его сохранении как механического движения является mv
пульс), а мерой его превращения в любые другие формы движения
лю’ ,	, „	.
ступает —-— (кинетическая энергия). Следовательно, импульс (mv)
есть
мера, связанная с устойчивостью механического движения, а энергия —
мера, связанная с его изменчивостью. Для других форм физического дви-
жения также имеются свои меры, отражающие их сохранение (например,
температура, сила тока, напряжение и т. п ), наряду с энергией как харак-
теристикой их изменчивости, их перехода в другие формы движения.
241 См. напр.: «Усп. физ. паук», т. 48, вып 2 и т, 52, вып. 3; «Боль-
шевик», 1952, № 6; «Вопросы философии», 1954, № 2 и 1955, № 2;
Н. Ф. Овчинников. Понятия массы и энергии в их историческом раз-
витии и философском значении. Изд. АН СССР. М., 1957.
126
Таким образом, необходимо как-то иначе истолковать закон
связи энергии и массы.
Нам думается, что смысл этого закона может быть понят,
если исходить из общей противоречивой природы движения.
Единство сторон изменчивости и устойчивости в конкретных
физических формах движения находит свое прямое выражение-
в единстве таких характеристик как энергия и масса. Энергия
выражает сторону изменения в физических явлениях, масса —
сторону устойчивости, инертности.
В свете этих соображений сам закон Е = тс2 может быть
назван законом единства массы и энергии.
Следовательно, закон единства сторон изменчивости и устой-
чивости, 'выражающий общую противоречивость движения, в
случае простейших форм движения проявляется в виде закона
единства массы и энергии. Иными словами, закономерность
единства устойчивости и изменчивости в физике выступает в
конкретном единстве массы и энергии. Масса здесь противопо-
ложна энергии только в силу того, что она представляет инер-
цию физических процессов, их свойство сохранять приобретен-
ную ими форму движения. Как отмечал Энгельс в «Диалектике
природы», инерция является «лишь отрицательным выражением
неуничтожимости движения».242
Исследуя вопрос о связи массы и энергии, советский фило-
соф Н. Ф. Овчинников приходит к следующим выводам, которые
вполне согласуются с изложенным выше:
«История развития понятий массы и энергии,— пишет он,—
позволяет сделать вывод о некоторой особенности познания
коренных свойств материи. Это познание идет путем выявле-
ния противоречий изменяющегося и неизменного в свойствах
вещей. При этом неизменное выступает в абстракции как осно-
ва, на которой 'вырастает система знаний об интересующих нас
свойствах вещей и их закономерных изменениях. В ньютонов-
ской физике такой основой при познании инерции и гравита-
ции выступают неизменные частицы материи, атомы, с их пер-
воначальными свойствами, на основе которых вырастает все бо-
гатство свойств макроскопического мира. И поиски такой осно-
вы были естественным проявлением стихийной диалектики про-
цесса познания, которая, вопреки метафизическому мировоз-
зрению, пробивает себе дорогу в подлинно научном познании.
Нельзя думать, что можно отразить в мышлении адекватную
картину какой-либо области действительности, признавая ис-
ключительно лишь изменяющееся, непрерывно текущее, как не-
возможно отобразить действительность, признавая лишь абсо-
лютно неизменное, статичное в вещах. Только вскрывая проти-
воречивое единство изменяющегося и неизменного, можно ото-
бразить глубокие законы природы».243
242 ф Энгельс. Диалектика природы, стр. 1.
243 Н. Ф. О в ч и н и и к о в. Понятия массы и энергии, стр. 182—183.
127
Как мы видим, исследование конкретных методологических
проблем физики приводит к выводам о существовании законо-
мерности противоречивого единства устойчивости и изменения
-как в самом физическом Мире, так и в сфере его познания.
Последнее обстоятельство отмечает в своих работах и дру-
гой советский философ Б. М. Кедров. «На известной ступени
развития науки, — пишет он, — возникли два учения, отражав-
шие в абстракции две стороны предмета естествознания:
1) учение о материи. .. о ее строении и ее дискретных частицах в
их взаимной связи между собой и 2) учение о движении, или
конкретнее говоря, о его различных физических формах и про-
явлениях в их 'взаимоотношении друг с другом. В XIX в. пер-
вое учение в форме атомистической теории составило стержень
догдашней химии, второе учение в форме теории превращения
энергии составило стержень тогдашней физики».244
Далее Б. М. Кедров указывает, что вскоре выявилась огра-
ниченность подобного представления. «Так, уже в XIX 'в., как
это показал Энгельс, стала недостаточной трактовка химии
только как науки о веществе и физики только как науки о дви-
жении и состоянии тел. Химия оказалась вынужденной рас-
сматривать свой объект (атомы) в движении, точно так же, как
физика оказалась вынужденной отыскивать и исследовать ма-
териальный субстрат отдельных форм энергии, что и составило
триумф физики, после того как была создана молекулярно-кине-
тическая теория газов или «механическая теория теплоты».245
На примере истории физики и химии Б. М. Кедров правиль-
но вскрывает тенденцию восстановления единства устойчивости
и изменчивости в ходе развития научного познания.
Статистические и динамические закономерности
Рассматриваемая нами закономерность противоречивого
единства устойчивости и изменения позволяет уяснить смысл
деления физических законов на статистические и динамические.
Под статистической закономерностью в физике понимается
закономерность, относящаяся как к отдельному явлению, телу,
так и к коллективу, системе из большого числа частиц и тре-
бующая массового характера явлений для своего проявления.
Для такой закономерности специфична связь между определен-
ным комплексом условий, необходимых для появления того или
иного события, и наличием устойчивой частоты появления по-
следнего. Устойчивость частоты появления события характери-
зуется вероятностью. Объективная, необходимая, устойчивая
связь между вероятностями различных событий и составляет
содержание статистической закономерности. При статистиче-
244 Б. М. Кедров. Энгельс и естествознание. ОГИЗ, 1947, стр. 8,
245 Там же, стр. 9.
128
ском рассмотрении явлений можно установить лишь вероят-
ность появления того или иного события.
Иной характер носит динамическая закономерность. Она
имеет место в случае, если начальное состояние какой-либо си-
стемы однозначно определяет ее последующие состояния. Ина-
че говоря, для единичных физических процессов по значению
одних физических величин возможно однозначно и точно опре-
делить другие.
Приводимое в науке качественное различие между статисти-
ческими и динамическими закономерностями имеет свое объек-
тивное основание в особенностях проявления при этом един-
ства устойчивости и изменчивости.
При существовании какого-либо статистического ансамбля
(например, огромного количества частиц газа в замкнутом со-
суде) мы имеем дело не только со стороной изменения (хаоти-
ческого движения газа и непрерывного изменения пространст-
венных и энергетических характеристик частиц), но и с неко-
торыми устойчивыми отношениями и характеристиками (равно-
мерное распределение газа в объеме сосуда, равномерность его
давления на стенки сосуда, наличие средней кинетической энер-
гии его частиц и т. д.), фиксируемыми вероятностными закона-
ми. Кроме того, совокупность вероятностных характеристик,
будучи выражением этих устойчивых отношений, сама обра-
зует определенную устойчивую закономерность — статистиче-
скую закономерность.
Динамическая закономерность, дающая однозначную зави-
симость между последующими состояниями системы, отличает-
ся от статистической закономерности еще более жесткой и устой-
чивой зависимостью между связями и отношениями явлений.
Здесь нет абсолютного разрыва между обеими закономер-
ностями. Их различие, таким образом, относительно и заклю-
чается в степени устойчивости отражаемых ими связей и отно-
шений.
Физик А. Г. Самойлович правильно подчеркивает, что поня-
тие динамической закономерности «отражает в абстрактной
форме те случаи связи, когда начальное состояние в существен-
ном определяет дальнейшую эволюцию системы, но только в
существенном, когда не принимается во внимание ряд второ-
степенных моментов, которые, однако, являются второстепен-
ными лишь в данных условиях, в то время как в других услови-
ях могут приобретать кардинальное значение. Именно этот мо-
мент абстрагирования от несущественного в данных условиях,
неизбежный при образовании научных понятий, не лишая эти
понятия их объективного содержания, вместе с тем лишает нас
права возводить их 'в абсолют».246
246 А Г Самойлович Термодинамика и статистическая физика.
М„ 1953, стр. 175.	.
9 В. И. Снидерский	129
Иначе говоря, нужно признать наличие неустойчивых, ста-
тистических моментов и в случае динамической закономерно-
сти, однако, здесь ими пренебрегают.
Тот же автор, указывая на специфичность статистической
и динамической закономерности, их несводимость друг к дру-
гу, неправомерность абсолютизации одной из них, приводит ряд
фактов, указывающих на их взаимный переход друг 'в друга.
Так, механическое перемешивание билетов при тираже лотереи
приводит к появлению статистических закономерностей, а в яв-
лении диффузии, в котором отдельные диффузирующие части-
цы подчиняются вероятностным законам, изменение средней
плотности диффузирующих частиц в пространстве и времени
описывается «дифференциальным уравнением диффузии, выра-
жающим типичную динамическую закономерность».247
В свете приведенных соображений о соотношении динамиче-
ской и статистической закономерностей представляется воз-
можным .решить вопрос о том, является ли какая-либо из них
преимущественной в объективном мире. Как известно? суще-
ствуют две точйи зрения на этот вопрос: согласно одной точке
зрения, в основе всех процессов лежит статистическая законо-
мерность, согласно другой, наоборот, в более элементарных
формах движения материи господствуют динамические законо-
мерности. Сторонники первой точки зрения ссылаются обычно
на статистический характер микропроцессов,248 сторонники вто-
рой считают, что за статистической картиной микропроцессов
нужно искать исходные элементарные динамические законо-
мерности.
Выражая последнюю точку зрения, советский физик
Я. П. Терлецкий пишет: «Оставляя примат за динамическими
законами, мы допускаем, что за всяким последним, известным
нам, законом, имеющим статистический характер, скрывается бо-
лее элементарный закон динамического характера. Принимая эту
точку зрения, мы должны на квантовую механику смотреть либо
как на теорию, в которой еще не полностью раскрыто динамиче-
ское содержание (т. е. еще не найдены элементы, которые непо-
средственно отображают физическую реальность м икр ©объектов),
либо как промежуточный этап на пути к построению более со-
вершенной теории микропроцессов динамического характера».249
Исходя из единства устойчивости и изменчивости, нетрудно
показать, что обе эти точки зрения являются метафизическими
крайностями. Дело в том, что различие между динамической и
статистической закономерностями относительно, ибо каждая
из них выражает относительную устойчивость или изменчи-
247 А. Г. Самойлович, стр. 179.
248 э. Шредингер. Что такое жизнь с точки зрения физики? М.,
1947, стр. 115.
249 Я. П. Терлецкий. Динамические и статистические законы физи-
ки. М., 1950, стр. 20.
130
вость по отношению к другой, В любом статистическом процес-
се имеется устойчивая сторона, которая может характеризовать-
ся как динамическая закономерность и, наоборот, каждая ди-
намическая, жесткая, устойчивая связь явлений возникает в
«поле» неустойчивых связей. Следовательно, в физических про-
цессах мы постоянно сталкиваемся с неразрывным единством
обеих закономерностей. При этом, конечно, динамическую связь
нельзя по степени ее жестокости сближать с динамической за-
кономерностью механических процессов.
Таким образом, основное и относительное различие стати-
стических и динамических закономерностей заключается в сте-
пени их устойчивости, их жестокости, но не в отнесении дина-
мических закономерностей к единичным объектам, а статисти-
ческих— к коллективу, как это предлагают некоторые авторы.253
Из предыдущего (гл. II) видно, что область закономернос-
тей, в том числе статистических и динамических, есть в сущно-
сти область физической структуры, и в рассматриваемой нами
проблеме дело идет об относительной устойчивости и изменчи-
вости этой структуры, о большей или меньшей ее жесткости.
Причем это относится прежде всего к динамической структуре,
ибо, вообще говоря, относительная жесткость присуща и ста-
тистической структуре.
Физика касается структуры связей и отношений физических
явлений во многих других случаях—от структуры твердых тел
и кристаллов до структуры пространственно-временных отно-
шений тел и явлений. Современная физика внесла как раз мно-
го нового именно в последней области.
Современные представления о пространственно-
временной структуре
Как отмечалось в гл. II,250 251 философская, диалектико-материа-
листическая теория пространства и времени видит сущность
пространства и времени как форм существования движущейся
материи именно в том, что последние выражают в своих свой-
ствах специфические структурные соотношения сосуществующих
явлений (пространство) и сменяющихся состояний (время). В
этом смысле свойства пространства характеризуют самую об-
щую статическую структуру, а свойства времени — самую об-
щую динамическую структуру физических явлений. Эту сторо-
ну сущности пространственно-временных форм специально под-
черкивали в прошлом Аристотель, Лейбниц, Дидро и др.
В истории физических и математических учений физическая
пространственно-временная структура нашей части Вселенной
250 См, М. Э. Омельяновский. Философские вопросы квантовой
механики. Изд. АН СССР, М., 1956, стр. 227 и др.
251 См. также В. И. Свидерский. Философское значение простран-
ственно-временных представлений в физиие. Л., 1956.
9*	131
подверглась всестороннему и глубокому изучению в геометрии
Эвклида, механике Ньютона и в современной теории относи-
тельности.
Уже «Начала» Эвклида суммировали представления людей
об особенностях общих и устойчивых структурных соотношений
сосуществующих явлений нашей части Вселенной. Были выра-
ботаны соответствующие взгляды на структурную связь сменяю-
щихся состояний. Эти представления соответствовали достигну-
тому в то время уровню изучения людьми в процессе их об-
щественно-исторической практики макроскопических механиче-
ских процессов, протекающих с относительно малыми скоро-
стями.
Вся физика вплоть до начала нашего века основывалась на
этих представлениях о пространственно-временной структуре,
причем и физика и философия считали ее универсальной.
В качестве общих черт и свойств пространственной струк-
туры указывалось на такие, как: бесконечность, однородность,
трехмерность, непрерывность, и т. д., а для временной струк-
туры— бесконечность, одномерность, необратимость, равномер-
ность, непрерывность и т. п.
Теория относительности во многом изменила данные пред-
ставления о пространственно-временной структуре явлений.
Так, уже частная теория относительности показала, что про-
странственная и временная структуры, хотя и подобны, но не
тождественны для различных инерциальных систем, и указала
в этом случае на законы перехода от одной структуры к дру-
гой (преобразования Лоренца). Самым существенным откры-
тием при этом оказалось то, что пространственная и времен-
ная структуры выступили как органически связанные между со-
бой и взаимозависимые друг от друга. Более правильным ста-
ло оперировать с понятием единой пространственно-временной
структуры вместо отдельных понятий пространственной и 'вре-
менной структур. Инвариантным, т. е. неизменным при перехо-
де от одной инерциальной системы к другой, оказался так назы-
ваемый пространственно-временной четырехмерный интервал
между двумя событиями (мгновенноточечными явлениями).
ds2 = c2dt2 — [dx2 -J- dy2 dz2],
где c — скорость света, dt—временной интервал между беско-
нечно близкими событиями, a dx, dy, dz — проекции на оси де-
картовых координат бесконечно малого расстояния между со-
бытиями.
Указанные открытия частной теории относительности пред-
ставляют большой интерес с точки зрения исследования про-
блемы единства устойчивости и изменчивости.
В процессе бесконечного изменения конкретных состояний
движущейся материи обнаруживается устойчивость их струк-
132
турных соотношений, в числе которых в качестве особых форм
этого процесса выступают пространство и время.252
Пространственные и временные структурные соотношения
по сравнению со многими другими обладают весьма устойчивым
и общим характером. Но являются ли они абсолютно устой-
чивыми?
Многие столетия это казалось несомненным и очевидным.
Однако уже свыше ста лет назад наш великий математик
Н. И. Лобачевский усомнился в этом и предположил, что про-
странственная и временная структура явлений нс могут быть
постоянными, абсолютными, а должны как-то зависеть от мате-
риальных процессов, сил, движений. При этом он создал тео-
рию новой, как он выражался, «воображаемой» пространствен-
ной структуры в виде своей неэвклидовой геометрии.
' Частная теория относительности установила, и опыт это
подтвердил, что пространственно-временная структура, если не
в своей качественной, то, по крайней мере, в количественной
стороне, находится в органической связи с движением тел. Зна-
менитые релятивистские эффекты сокращения пространственных
масштабов и замедления течения времени в движущихся систе-
мах отсчета по сравнению с системами, принятыми за не-
подвижные, подтвердили наличие зависимости пространствен-
но-временной структуры от движения тел. При этом, однако,
структура качественно сохранялась в отношении таких ее су-
щественных свойств, как непрерывность, однородность, трехмер-
ность пространства, одномерность и необратимость времени
И т. д.
Дальнейший прогресс науки внес ряд новых изменений в
этот вопрос. В общей теории относительности было предсказано,
а затем экспериментально доказано, во-первых, что прежние
представления об эвклидовой структуре пространства и време-
ни в нашей части Вселенной, строго говоря, неправильны, что
характер этой структуры более сложен, и, во-вторых, что эта
новая действительная структура сугубо определяется полем
тяготения материальных масс, меняется количественно («ис-
кривляется») в зависимости от скопления масс и их движе-
ния, определяя в свою очередь свободное движение самих
этих масс.
252 Особенности и конкретный характер пространства-времени как не-
которой структуры детально исследовал советский ученый чл.-корр. АН
СССР проф. А. Д. Александров в его работах по теории относительности.
Суммируя свой взгляд по этому вопросу, А. Д. Александров пишет: «Струк-
тура пространства-времени определяется взаимодействием, движением эле-
ментов материи, так что устанавливается единство причинно-следственной
и пространственно-временной структуры мира; эта последняя определяется
системой отношений материальных воздействий одних событий на другие».
(А. Д. Александров. Философское содержание и значение теории от-
носительности. «Вопросу философии», 1959, № 1, стр. 84).
133
Таким образом, обнаружилась явная неустойчивость, изме-
нение пространственно-временной структуры (в смысле «кри-
визны») в зависимости от материальных процессов.
Наконец, исследования микропроцессов все более и более
подтверждают предположения многих физиков о коренном из-
менении качественной природы этой структуры 'в области суб-
атомных масштабов. В качестве предполагаемых свойств такой
новой структуры допускают прерывность пространства и вре-
мени, статистический характер проявления этой структуры, воз-
можность локальной инверсии времени, отсутствие свойства
симметрии правого и левого, верха и низа, т. е. зеркального от-
ражения в микропространстве, и т. д.
Перечисленные факты и предположения о характере измене-
ния пространственно-временной структуры, в прошлом трак-
туемой абсолютно устойчивой, лишний раз свидетельствуют о
справедливости общего философского тезиса об относительно-
сти устойчивости конкретной структуры, независимо от того, яв-
ляется ли она соотношением отдельных явлений или выражает
некую общую их структуру.
Единство устойчивости и изменчивости в органической
природе
В заключение рассмотрим выражение закона единства про-
тиворечивых моментов устойчивости и изменчивости в более
сложных конкретных формах материи, а именно — в органиче-
ской природе.
Следует отметить, что здесь более ясно и отчетливо высту-
пают стороны устойчивости и изменчивости, связанные именно
с развитием, а не только с изменением. Все указанные выше
признаки развития, в частности, устойчивость основы развития,
устойчивость в смысле преемственности положительного содер-
жания предшествующих состояний и т. д. 1получают здесь чет-
кое проявление.
В биологическом плане большую важность представляет
учет единства устойчивости и изменчивости в развитии прежде
всего со стороны соотношения процессов и их структуры, содер-
жания и формы организмов. При этом элементы содержания
рассматриваются именно как процессы, а структура, форма —
как динамическая структура, форма.
Живое тело, организм выступает как устойчивая структура,
форма, для которой содержанием является сам процесс жизне-
деятельности. Смысл же последнего состоит в самовозобновле-
нии, воспроизведении и размножении, осуществляемыми путем
обмена веществ с условиями жизни организма.
В процессе жизни организма происходит постоянное и слож-
ное взаимодействие его структуры и функций, формы и содер-
жания. На эту сторону указывал Ф. Энгельс. «Вся органическая
134	е
природа, — писал он,— является одним сплошным доказатель-
ством тождества или неразрывности формы и содержания. Мор-
фологические и физиологические явления, форма и функция обус-
ловливают взаимно друг друга. Дифференцирование формы
(клетки) обусловливает дифференцирование вещества на мус-
кулы, кожу, кости, эпителий и т. д., а дифференцирование веще-
ства обусловливает, в свою очередь, дифференцированную
форму».253
Современная биология, как известно, занимается следующи-
ми главными проблемами, связанными с взаимодействием
структуры и содержания.
Первой из ;них является уяснение особенностей живого ве-
щества с точки зрения его жизнедеятельности и внутренней
структуры. Среди советских биологов приобретает все большее
признаниета точка зрения (развиваемая, в частности акад.
А. И. Опариным), что живое вещество как единство содержа-
ния и формы, функции и структуры может быть понято только
при условии рассмотрения структуры одновременно и в прост-
ранственном и временном планах. Обмен 'веществ как содержа-
ние выступает в органической связи с пространственной и вре-
менной организацией (структурой) этого содержания. Как ут-
верждает А. И. Опарин, «организация в пространстве и орга-
низация во времени, форма и процесс, в живом веществе слиты
в единое взаимопроникающее целое. Нельзя мыслить обмен и
структуру только как что-то приданное одно другому, что мо-
жет существовать и независимо одно от другого. Структура и
обмен есть две стороны одной и той же медали».254
Таким образом, в биологическом понятии структуры к про-
странственной организации живого вещества (например, вну-
триклеточная структура, клетка, ткань, орган и т. д.) присоеди-
няется и времённая организация его. Современная биология
уже не может ограничиться рассмотрением статической, про-
странственной структуры живого вещества, но вынуждена учи-
тывать и динамическую, временную структуру жизнедеятель-
ности. Только устойчивость этих двух типов структуры позволяет
понять изменчивость как процесс жизнедеятельности.
Вторая 'проблема связана с исследованием влияния структу-
ры на процессы жизнедеятельности. К этой области относятся
опыты по искусственному изменению структуры половых клеток
организмов сильно действующими средствами (колхицином,
рентгеновскими лучами и т. п.) и прослеживание последующего
влияния измененной структуры на жизнедеятельность организ-
ма. Сюда относятся и такие практические приемы растениевод-
ства, как пасынкование, черенкование, кольцевание, тренировка
253 Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 247,
254 А. И. Опарин. Возникновение жизни на Земле. Изд. 2-е, 1941,
стр. 171.
135
и т. д. На этом же принципе основана вегетативная гибридиза-
ция растительных и животных организмов, при которой соеди-
нение частей различных организмов приводит к изменению
жизнедеятельности организма и в конечном итоге к изменению
его структуры.
Третья проблема касается исследования закономерного из-
менения структуры организма в зависимости от изменений
условий его жизнедеятельности, от процесса обмена веществ.
Современная генетика добилась крупных успехов в раскры-
тии особенностей ядерных структур, генов, лежащих 'в основе
наследственной природы организмов. Однако в вопросе о мето-
дах изменения ядерных структур нет единого мнения. Как из-
вестно, менделисты-морганисты считают эффективным и един-
ственно возможным средством изменения ядерных наследст-
венных структур прямое п непосредственное воздействие на них.
Мичуринская же генетика видит главное средство изменения,
наследственной структуры в изменении самого процесса обмена
веществ организмов.
Философски несомненно, что в основе изменений как про-
странственной, так и временной структур должно лежать изме-
нение процессов, порождающих данную структуру, а отнюдь не
наоборот, как это пытаются утверждать некоторые генетики.
Однако механизм этого влияния процессов на установление
и изменение присущей им структуры пока далеко не ясен и его
'выяснение во многом зависит от решения вопроса о причинах
изменения наследственной природы организмов. Несомненно,
решение этой проблемы будет достигнуто при обязательном уче-
те как статической, так и динамической сторон структуры.
Вопрос о соотношении устойчивости и изменчивости типа
структуры и процессов является не единственным в биологии.
Можно показать, что все элементы противоречивости изменения
и развития находят то или иное проявление и выражение в ор-
ганической форме движения. Не останавливаясь более на этом
вопросе, укажем, в частности, на такой фундаментальный за-
кон органической природы как закон единства наследственно-
сти и изменчивости. Тенденция наследственности есть тенден-
ция устойчивости по отношению к процессу изменения организ-
мов, и наоборот, все новое в организме появляется за счет тен-
денции изменчивости.'
* *
*
Итак, в неорганической и органической природе противоре-
чивость движения, выступающая в виде единства устойчивости
и изменчивости, проявляется многообразно. При этом характер
проявления и значение форм устойчивости и изменчивости, их
удельный вес различны в обеих областях природы. Так, устой-
чивость в смысле сохранения состояния движения и измененив
136
этих состояний являются фундаментальными в неорганической
природе и отражаются понятиями массы и энергии. Более про-
изводная форма устойчивости — устойчивость типа структуры,
одинаково важна как в органическом, так и в неорганическом
мире, при этом сама структура имеет в свою очередь стороны
устойчивости и изменчивости в том смысле, что она распадает-
ся па статическую и динамическую, пространственную и времен-
ную, экстенсивную и интенсивную структуры.
Законы движения и развития прежде всего и выражают
природу динамической, интенсивной, временной структуры.
Уже па примере явлений неорганической природы обнару-
живается относительность, изменчивость устойчивости всех
конкретных структур, начиная от структур конкретных тел и
кончая структурой физического пространства и времени нашей
части Вселенной.
Наконец, постоянное изменение структуры (как статической,
так и динамической) в плане ее усложнения и совершенствова-
ния является обязательным признаком всякого процесса разви-
тия. Эта последняя сторона особенно ярко выступает в явле-
ниях живой природы и общественной жизни. Ее проявление в.
общественных процессах оказывается настолько очевидным, что
нет необходимости в специальном освещении этого вопроса.
Таковы объективные, логические, историко-философские и
естественно-научные моменты, которые характеризуют объек-
тивную закономерность противоречивости движения, проявляю-
щуюся в единстве сторон устойчивости и изменчивости в явле-
ниях и закономерностях окружающего нас мира.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Подводя итоги рассмотрению интересующей нас проблемы,
можно, как нам думается, сделать ряд следующих теоретиче-
ских и практических выводов.
Прежде всего можно предложить общую классификацию
форм устойчивости и изменчивости в объективном мире.
Первыми и исходными их формами, лежащими в основе
всех остальных, 'выступают изменчивость процессов и устойчи-
вость в смысле их сохранения, пребывания, причем само изме-
нение, движение возможно лишь как изменение чего-то относи-
тельно устойчивого.
Эта изменчивость и устойчивость выражают некое суммар-
ное состояние явления. В действительности же явление всегда
представляет в свою очередь комплекс, совокупность, систему,
узел более элементарных процессов и материальных связей.
Поэтому наряду с суммарной устойчивостью и изменчи-
востью в явлении наличествуют устойчивость и изменчивость,
относящиеся к составляющим его компонентам. Изменчивость
компонентов в явлении выступает в единстве с равновесной
устойчивостью их сочетания между собой.
Область устойчивости равновесного типа — это область
структуры. Диалектика взаимосвязи сосуществующих элемен-
тов и их структуры — это диалектика содержания и формы.
Структура в свою очередь дает собственные характерные
проявления устойчивости и изменчивости. Во-первых, это устой-
чивость и изменчивость вида статической и динамической струк-
тур. Они не тождественны, хотя их различие и не абсолютно, а
относительно, ибо любая статическая структура тела или явле-
ния есть одновременно и определенный закон его изменения и
развития. И, наоборот, любой закон изменения и развития (ди-
намическая структура) в какой-то степени есть и закон строе-
ния явления.
Во-вторых, формой устойчивости и изменчивости структуры
выступает раздвоение моментов устойчивости и изменчивости в
138
области самой динамической структуры. Здесь устойчивость и
изменчивость проявляются в виде разделения на жесткие и не-
устойчивые структуры. Как мы видели выше, это различение
(жестких и неустойчивых структур) нашло свое отражение в
таких категориях философии, как необходимость, закономер-
ность и случайность,^ в таких понятиях естествознания и ма-
тематики, как динамические и статистические закономерности.
Следующим моментом в интересующем нас плане является
обнаружение основы устойчивых и неустойчивых связей в явле-
ниях в виде разделения связей на существенные и несуществен-
ные. В сфере сущности и явления особым образом обнаружи-
вается единство устойчивости и изменчивости применительно и
к явлению в целом и к его внутренней структуре. Внешняя обо-
лочка устойчивости и изменчивости выражает здесь 'внутреннее
соотношение определяющих и второстепенных связей и отно-
шений.
Соотношение существенного, определяющего и определяемо-
го, проявляющееся во внешней форме устойчивого и неустой-
чивого, охватывает область более широкую, чем соотношения
сущности и явления. Сюда относятся также соотношения осно-
вы и обоснованного, субстанции и акциденций, материи и ее
проявлений, движения и. его конкретных форм и т. д. Механи-
чески же включать в эту область понятия субстрата и измене-
ний, материи и движения нельзя, ибо их соотношение, как это
показано в гл. II, совершенно другое.
Дальнейшим этапом в рассмотрении устойчивости и измен-
чивости выступает их специфическое проявление в процессе
развития. Новым моментом здесь по сравнению с движением и
изменением вообще является соотношение изменения состояний
с сохранением, устойчивостью их положительного содержания
в новом состоянии. Единство устойчивости и изменчивости это-
го нового типа — не случайный момент действительности, а
имеет в свою очередь устойчивый характер и представляет со-
бой общую закономерность. Эта важнейшая форма устойчиво-
сти и изменчивости находит свое конкретное выражение и рас-
крытие в законе единства и борьбы противоположностей, в ка-
тегории диалектического отрицания, в законе отрицания отри-
цания и т. д.
Таковы главные формы проявления противоположности дви-
жения как единства устойчивости и изменчивости В' объектив-
ном мире. В диалектическом материализме эти формы отраже-
ны соответствующими понятиями и законами.
Так, первая исходная форма устойчивости и изменчивости
в смысле изменения и пребывания находит свое отражение в
категориях и понятиях бытия и небытия, движения и покоя,
абсолютности и относительности, бесконечности и конечности,
отчасти качества и количества, становления, единства и борьбы
противоположностей и др.
139
Отношения, касающиеся структуры, как мы уже отмечали
выше, отражены в материалистической диалектике многими по-
нятиями, в том числе такими, как причина и следствие, необхо-
димость и случайность, содержание и форма, пространство и
время, сущность и явление, закон и закономерность и т. д.
Устойчивость и изменчивость типа устойчивости основы и из-
менчивости обоснованного выражены в философии понятиями
общего и единичного, субстанции и акциденций, материи и ее
1проя.влений, движения и её конкретных форм и т. п.
Наконец, выражение устойчивости и изменчивости в сфере
развития включает в себя специфические понятия: снятия, диа-
лектического отрицания, поступательности изменения, единства
и борьбы противоположностей, отрицания отрицания как якобы
возвращения к исходному и т. д.
Отмеченная связь круга законов, категорий и понятий с раз-
личными формами устойчивости и изменчивости в объективном
мире моЖет служить определенной основой, принципом для
классификации, подразделения законов, категорий и понятий.
Так, например, можно выделить круг законов и понятий, отно-
сящихся к характеристике единства изменения’ и пребывания
явлений, к характеристике структуры, основания и обоснован-
ного и т. д.
С этой же точки зрения можно классифицировать и отдель-
ные философские школы и учения. Как показано в гл. III, от-
дельные философы, каждый по-своему, отражали в своих уче-
ниях стороны устойчивости и изменчивости, их диалектику. Боль-
шинство из них касалось только части обшей закономерности
единства противоречивых сторон движения. Тем не менее, ясно
обнаруживается, например, преимущественное рассмотрение из-
менчивости в диалектических направлениях (а также в извра-
щенном виде у релятивистов, энергетиков и т. д.), а устойчиво-
сти — у элеатов, в метафизических учениях; единства изменчи-
вости и устойчивости в смысле изменения и пребывания — в уче-
ниях Гераклита, Толанда, Дидро и др.; в смысле структуры —
в объективном идеализме в целом, в том числе у пифагорейцев,
Аристотеля, Платона, Гегеля, Рассела; в смысле основы и обос-
нованного— у Дж. Бруно, Гоббса, Спинозы; в смысле разви-
тия— у Шеллинга, Гегеля и т. д.
Таковы общие выводы, которые можно сделать из проведен-
ного исследования противоречивой природы движения, прояв-
ляющейся в единстве устойчивости и изменчивости.
Настоящая работа отнюдь не претендует на исчерпывающее
рассмотрение проблемы и решение всех возникающих при этом
вопросов. Нам представляется весьма интересным и важным
ее дальнейшее исследование в онтологическом, логическом, гно-
сеологическом и методологическом планах.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение...............................................................3
Глава I. Противоречивость движения и развития ....	5
1. Противоречивость движения......................................—
2. Противоречивость развития .	  14
Глава II. Отражение противоречивости движения в положениях
диалектического материализма..........................................18
1.	Отражение в основных понятиях материализма закономерности
единства устойчивости и изменчивости ........................... —
2.	Проявление единства устойчивости и изменчивости в общих
свойствах движения...............................................20
3.	Отражение единства устойчивости и изменчивости в положе-
ниях материалистической диалектики..............................33
4.	Отражение единства устойчивости и изменчивости в логике и
гносеологии.....................................................53
Глава III. Отражение противоречивости движения в философских
учениях.......................................  .	.	.	.	.	63
1.	Проблема устойчивости и изменчивости в античной философии	—
2.	Проблема устойчивости и изменчивости в новой философии	81
3.	Вопрос об устойчивости и изменчивости в современной бур-
жуазной философии .............................................117
Глава IV. Проявление единства устойчивости и изменчивости в явле-
ниях и закономерностях	природы...........................125
Заключение ..........................................................138
Свидерский Владимир Иосифович
Противоречивость движения и ее проявления
Редактор Е. И. Михлин
Техн, редактор С. Д. Водолагина
Корректоры: Л. А. Полякова, В. И. Грезнев
Сдано в набор 28 III 1959 г. М-09152.
Подписано к печати 19 V 1959 г.
Уч.-изд. л. 9,22. Печ. л. 9. Бум. л. 4,5.
Формат бум. 60X92716.
Тираж 3800 экз. Заказ 384.
Типография ЛОЛГУ. Ленинград,
Университетская наб., 7/9.
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
Ленинград, В-164, Университетская наб., д; 11
ИМЕЮТСЯ В ПРОДАЖЕ КНИГИ
Ковалев А. Г., Мясищев В. Н. Психологические осо-
бенности человека, дом I. Характер. 1956, 264 стр. Цена 11 р. 70 к.
Книга посвящена проблеме индивидуальных характерологиче-
ских особенностей людей. В отдельных главах раскрываются во-
просы истории учения о характере, строения характера и его типи-
ческих черт, общественно-исторической природы характера, есте-
ственнонаучной теории личности, условий и процессов формирова-
ния характера советского человека.
Работа рассчитана на преподавателей средних школ, студен-
тов высших учебных заведений, врачей психиатров и невропато-
логов.
Ананьев Б. Г. Пространственное различение. 1955, 188 стр.
Цена 7 р.
Книга является обобщением ряда современных данных о про-
странственном различении. В ней изложены результаты научного
изучения пространственно-различительной деятельности основных
анализаторов человека, освещаются основы пространственного раз-
личения, большое внимание уделяется зрительному, слуховому,
кожно-осязательному и кинетическому пространственному разли-
чению, роли ощущений равновесия, обоняния и функциональной
асимметрии в пространственном ощущении.
Книга рассчитана на научных работников в области психоло-
гии и смежных наук (физиологии, медицины, педагогики и др.),
а также на студентов старших курсов университетов и педагоги-
ческих вузов.
Попов В. П. Определение понятий. 1954, 76 стр. Цена
3 р. 10 к.
Книга содержит исследования о сущности определения поня-
тий и его значении в научной и практической деятельности об
определениях через указание ближайшего рода, о так называемых
номинальных определениях и т. д.
Рассчитана на научных работников, студентов, учителей на-
чальных и средних школ.
Накандров П. Ф. Мировоззрение П. И. Пестеля. 1955,
164 стр. Цена 5 р. 35 к.
В работе излагаются вопросы идейного развития декабриста
П. И. Пестеля, раскрываются основные этапы в формировании его
как мыслителя и дворянского революционера, освещаются его
взгляды по различным вопросам экономики, политики, социологии
и философии, а также идейная борьба среди декабристов вокруг
революционной программы, сформулированной Пестелем.
Работа рассчитана на специалистов по философии, истории
политической экономии и на широкий круг читателей.