/
Автор: Елисеев А.В.
Теги: всеобщая история история российского государства история ссср историческое исследование сталин подрывная деятельность
ISBN: 978-5-699-38186-9
Год: 2009
Текст
Стллин^^7
ПРОТИВ
ЗАГОВОРА
«ГЛОБАЛИСТОВ»
(1ександр
ЕЛИСЕЕВ
БОЛЬШОЙ ТЕРРОР
Александр
ЕЛИСЕЕВ
1937
СТАЛИН
ПРОТИВ ЗАГОВОРА
«ГЛОБАЛИСТОВ»
Москва
«ЯУЗА»
«ЭКСМО»
2009
УДК 94
ББК 63.3(2)
Е 51
Оформление художника П. Волкова
Елисеев А. В.
Е 51 1937. Сталин против заговора «глобалистов» / Алек-
сандр Елисеев. — М. : Яуза : Эксмо, 2009. — 320 с. —
(1937. Большой террор).
ISBN 978-5-699-38186-9
Нам не понять трагедию 1937 года без учета внешнего фактора —
потому что Сталин противостоял не только оппозиции внутри страны,
но и могучим враждебным силам, действовавшим извне. Это они
сплотились вокруг Троцкого под кровавым знаменем Интарнациона-
ла. Они изо всех сил мешали сближению с Германией и в конце кон-
цов натравили «бесноватого фюрера» на СССР Они стояли за анти-
сталинским путчем в начале Великой Отечественной войны Они са-
ботировали все усилия по превращению России из «пушечного мяса
Мировой революции» в великую сверхдержаву.
Долгожданная новая книга от автора бестселлера «Правда о 1937
годе», разошедшегося рекордными тиражами! Новый взгляд на Сталин-
скую эпоху. Сенсационная версия советской истории.
СТАЛИН ПРОТИВ ГЛОБАЛЬНОГО ЗАГОВОРА!
УДК 94
ББК 63.3(2)
ISBN 978-5-699-38186-9
© Елисеев А.В., 2009
© ООО «Издательство «Яуза», 2009
© ООО «Издательство «Эксмо», 2009
ВВЕДЕНИЕ
Трагический 1937 год до сих пор волнует миллионы
людей. Они ищут ответа на вопрос — что же произош-
ло в это страшное время? Почему завертелась крова-
вая мясорубка репрессий, в которой погибали и на-
чальники, и простые люди? Кто виновен во всем про-
изошедшем?
Во время перестройки нас пытались уверить в том,
что во всем виноват Сталин, маниакально боявшийся
потерять свою власть и видевший врага почти в каж-
дом советском гражданине. Но эта версия так и не
смогла убедить большинство. Более того, со временем
росло число тех, кто сомневался в официальной трак-
товке.
Сегодня уже очевидно, что тема репрессий исполь-
зуется для дискредитации русской государственности.
Точно так же в свое время была использована тема
опричных репрессий царя Ивана Грозного, который
оказался под огнем критики разнообразных гумани-
стов.
Этих правителей демонизировали и демонизируют,
причем «технологии компрометации» применяют поч-
ти одни и те же. В принципе все уже было выдумано в
XVI веке — европейскими недоброжелателями Гроз-
ного Царя, которые являлись его современниками.
Именно их «обличения» тегли в основу исторической
критики, направленной против Ивана Васильевича.
5
Но эти же европейские приемчики используются и в
целях дискредитации Иосифа Виссарионовича.
Так, критики Сталина и Грозного преувеличивают
масштабы репрессий, пытаясь выставить этих двух
правителей страшными деспотами и даже какими-то
маньяками. Грозному предъявляют счет на десятки
тысяч казненных и убитых. Хотя реальное количество
репрессированных составляет примерно 4 тысячи. Их
внес в поминальный синодик сам Грозный, для кото-
рого это было очень важно, ибо он молился за убитых
и каялся в содеянном. Каялся не потому, что считал
свои деяния политически вредными и преступными.
Как православный, он не мог не скорбеть о том, что
вынужден был проливать кровь своих же единоверцев
и соплеменников.
Правда, к репрессированным относят едва ли не
все население Новгорода, в котором действительно
были предприняты довольно-таки жесткие меры, на-
правленные на искоренение крамолы. Но и здесь до-
пущено огромное преувеличение. «Например, Кобрин,
«исследуя» количество жертв «новгородского погрома»,
пишет о 10 000 тел, найденных в братской могиле, и на-
мекает, что погибших было еще больше, — замечает ис-
следователь В. Г. Манягин. — Но у Карамзина ясно го-
ворится, что это были погибшие от чумы и сопутство-
вавшего ей голода! Более того, они умерли после отъезда
Иоанна из Новгорода. Царь оставил город 12 февраля, а
захороненные в этой могиле скончались весной и летом»
(«Апология Грозного Царя»),
Все это, конечно, «перепевы» европейских пропа-
гандистских мифов. Великий пастырь и замечатель-
ный русский историософ Митрополит Иоанн (Сны-
чев) пишет по этому поводу следующее: «О недобросо-
вестности иностранных «свидетелей» можно говорить
долго. Можно упомянуть англичанина Джерома Горсея,
утверждавшего, что в 1570 году во время разбира-
тельств в Новгороде, связанных с подозрениями в измене
6
верхов города царю (и с мерами по искоренению вновь
появившейся «ереси жидовствующих»), Иоанн IV истре-
бил с опричниками 700 000 человек» («Самодержавие
Духа»).
Что ж, такие же точно таким же образом раздува-
ются масштабы «сталинских репрессий». Пишут о де-
сятках миллионах жертв, не утруждая себя докумен-
тальными подтверждениями. А ведь сами документы
свидетельствуют об обратном.
Историки, стоящие на позициях объективного рас-
смотрения, давно уже задействовали данные Государ-
ственного архива Российской Федерации (ГАРФ), чьи
фонды содержат документы внутренней отчетности
карательных органов перед высшим руководством
страны.
Здесь в первую очередь нужно упомянуть справку,
представленную Хрущеву 1 февраля 1954 года. Она
была подписана Генеральным прокурором Р. Руденко,
министром внутренних дел С. Кругловым и минист-
ром юстиции К. Горшениным. «В документе говори-
лось, что, по имеющимся в МВД СССР данным, за
период с 1921 г. по настоящее время, т.е. до начала
1954 г., за контрреволюционные преступления было
осуждено Коллегией ОГПУ и тройками НКВД, Осо-
бым совещанием, Военной Коллегией, судами и воен-
ными трибуналами 3 777 380 чел., в том числе к выс-
шей мере наказания — 642 980, к содержанию в лаге-
рях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже — 2 369 220, в
ссылку и высылку — 765 180 чел. Указывалось, что из
общего количества арестованных за контрреволюци-
онные преступления ориентировочно 2,9 млн человек
были осуждены Коллегией ОГПУ, тройками НКВД и
Особым совещанием (т.е. внесудебными органами),
877 тыс. — судами, военными трибуналами, Спецкол-
легией и Военной Коллегией. В настоящее время, го-
ворилось в справке, в лагерях и тюрьмах содержится
заключенных, осужденных за контрреволюционные
7
преступления — 467 946 чел. и, кроме того, находится
в ссылке после отбытия наказания за контрреволюци-
онные преступления, направленных по директиве
МГБ и Прокуратуры СССР, — 62 462 человека»
(В. Земсков. «Политические репрессии в СССР»).
Вот точное количество лиц, пострадавших от поли-
тических репрессий и во время «сталинизма», и в пе-
риод нэпа.
Однако же у нас продолжают многократно завы-
шать количество жертв. И тем самым успешно отраба-
тываются западные технологии, возникшие аж пять
веков назад. Тогда европейцы вовсю клеймили «вар-
варскую Московию», изображая ее как царство зла.
Между тем в самой Европе зла творилось во много раз
больше. И по части репрессий они далеко обгоняли
«жестоких московитов». «В 1572 г. во время Варфоломе-
евской ночи во Франции перебито свыше 30 000 протес-
тантов, — сообщает Манягин. — В Англии за первую
половину XVI века было повешено только за бродяжниче-
ство 70 000 человек... В той же «цивилизованной» Анг-
лии, когда возраст короля или время его правления были
кратны числу «7», происходили ритуальные человеческие
жертвоприношения: невинные люди своей смертью
должны были якобы искупить вину королевства... В Гер-
мании при подавлении крестьянского восстания 1525 г.
казнили более 100 000 человек».
Но нет, все это проходит мимо внимания либераль-
ных критиков Грозного. Они продолжают разоблачать
его «деспотизм» и славить «передовую» Европу.
Примерно то же происходит с раздуванием масшта-
ба жертв внешних нашествий. Их также сваливают на
правителей, упрекая в военно-политической беспо-
мощности. «Чего стоит одно заявление Карамзина о
том, что во время пожара Москвы, подожженной вои-
нами Девлет-Гирея в ходе его набега в 1571 году, «людей
погибло невероятное множество... около осьмисот ты-
сяч», да еще более ста тысяч пленников хан увел с со-
8
бой, — замечает Митрополит Иоанн. — Эти утвер-
ждения не выдерживают никакой критики — во всей
Москве не нашлось бы и половины «сгоревших», а число
пленных Девлет-Гирея вызывает ассоциации со Сталин-
градской операцией Великой Отечественной войны».
Это очень похоже на дежурное критиканство ны-
нешних «Карамзиных», которые вешают на Сталина
27 миллионов погибших в Великой Отечественной.
По их мнению, все это потери на поле боя, а раз так,
то вина лежит на Сталине — плохо воевал. Но факты,
опять-таки, неумолимо опровергают всех обличите-
лей. В 90-е годы прошлого века группа военных исто-
риков во главе с Г. Кривошеевым провела комплекс-
ное изучение «отчетно-статистических материалов
Генштаба, донесений фронтов, флотов, армий, воен-
ных округов и Центрального военно-медицинского
управления. Исследовались и другие документы,
имеющиеся в архивах Министерства обороны, цен-
тральных государственных архивах. Сведения о поте-
рях пограничных и внутренних войск НКВД получены
от Комитета государственной безопасности и Мини-
стерства внутренних дел СССР» («Россия и СССР в
войнах XX века. Потери Вооруженных сил. Статисти-
ческое исследование»).
Согласно полученным данным, безвозвратные по-
тери нашей армии составили 8 668 400 человек. Прав-
да, этот вывод пытались оспорить, привлекая данные
музея Великой Отечественной войны на Поклонной
горе. В середине 90-х его банк компьютерных данных
насчитывал 19 миллионов имен погибших. «Однако
профессиональные историки знают, что первоначально
сюда были перенесены сведения из множества различных
списков погибших, что привело к многократному учету
одних и тех же лиц, — пишет В. Литвиненко. — Вот
почему сейчас на сайте музея в сети Интернет идет
речь о занесенных в память компьютера 19,5 млн всех
погибших в 1941 — 1945 гг. наших соотечественниках, а
9
не только воинов». (В. Литвиненко. В. Васильев (экспер-
тиза). К науке отношения не имеет.)
Для чего же все это делалось и до сих пор делается?
России пытаются навязать комплекс жертвы — отсюда
и это постоянное нагнетание темы «репрессий» и «по-
гибших по вине». Русских выставляют как вечных
страдальцев, претерпевающих от своих правителей.
И чем больше политической воли проявляет такой
правитель, тем большим тираном его пытаются пред-
ставить. Волевой правитель опасен — как пример для
подражания. И сам образ такого правителя будет дис-
кредитироваться без всякого смущения. Ибо речь идет
о дискредитации державы, которая не вписывается в
рамки «дозволенного», установленные сильными мира
сего.
Атаки на Грозного и Сталина — есть, в конечном
итоге, атаки на Россию. Нам не могут простить того,
что на протяжении многих веков мы отказывались
встраиваться в западный проект, отторгая капитализм,
родившийся на европейской, романо-германской поч-
ве. А этот строй, несмотря на частые заигрывания с
национализмом и даже шовинизмом, интернациона-
лен — по сути своей. Мировой капитал ставит во гла-
ву угла прибыль и выгоду, решительно предпочитая их
родине и почве. Поэтому главным направлением раз-
вития мирового хозяйства является интернационализа-
ция, ведущая к стиранию национальных границ и раз-
личий.
И к Сталину здесь особые претензии. Он выступил
не только против западного капитализма, но и против
марксизма, который также вырос на западной почве.
В 1917 году нам предложили марксизм как альтерна-
тиву либерализму. Но это была ложная альтернатива.
Маркс пытался противопоставить мировому капиталу
мировой пролетариат, якобы не имеющий Отечества.
Таким образом, один космополитический проект про-
тивопоставлялся другому. И это дезориентировало
10
миллионы людей, которые искренне отрицали безрод-
ный, торгашеский капитализм. Им же подсунули кра-
сивую фальшивку.
Сталин попытался вырвать эту фальшивку из рук
миллионов, что вызвало сопротивление «пламенных
интернационалистов». Отсюда и трагедия 1937 года,
который стал следствием ожесточенной политической
борьбы внутри СССР и вне его. Тогда против Сталина
выступили глобалисты всех мастей — сторонники не-
добитых левых и правых оппозиций, региональные
лидеры, военные заговорщики, коминтерновские
функционеры. А за всеми ними, так или иначе, стояла
транснациональная олигархия, опирающаяся на стра-
ны западной демократии и их спецслужбы, на масон-
ские ложи и другие тайные общества подрывного ха-
рактера. Именно против этой грандиозной армады и
стоял вождь СССР. По сути, он вынужден был вести
войну против мировых центров силы, против глобали-
зации, которая началась не сегодня и не вчера.
Глава 1
МНОГОЛИКИЙ ГЛОБАЛИЗМ
Летом 1947 года Сталин внимательно изучал про-
ект новой партийной программы. На одной из стра-
ниц им делается загадочная надпись: «Теория «кос-
мополитизма» и образования Соединенных] Штатов
Европы с одним пр[авителъст]вом. «Мировое правитель-
ство». Вождь СССР прекрасно понимал, что в мире
нарастает мощное и опасное движение, ставящее сво-
ей целью демонтировать все национальные государст-
ва. Это понимание было характерно и для его ближай-
шего соратника, ведущего идеолога партии А. А. Жда-
нова, который заявил на совещании компартий в
Польше (сентябрь 1947 года): «Идея всемирного прави-
тельства используется не только как средство давления
в целях идейного разоружения народов... но и как лозунг,
специально противопоставляемый Советскому Союзу,
который... отстаивает принцип действительного рав-
ноправия и ограждения суверенных прав всех народов,
больших и малых».
В то время в СССР была объявлена беспощадная
борьба с «безродным космополитизмом». Сегодня мы
называем это движение «глобализмом», или «мондиа-
лизмом», а в 40-е годы официальная пропаганда ис-
пользовала термин «космополитизм». Сталин вовремя
распознал самого опасного врага, который угрожает
всем народам и странам.
12
Но для того чтобы начать разговор на эту важную
тему, нужно вкратце рассмотреть вопрос о том, что
есть глобализм.
Сегодня почти все сходятся на том, что глобализа-
ция есть «светлое будущее всего человечества». Даже и
«антиглобалисты», как выяснилось, являются на са-
мом деле теми же самыми глобалистами, только аль-
тернативными («альтерглобалистами»). Воистину —
то, что не получилось у коммунистов, вроде бы очень
неплохо получается у капиталистов. Они успешно (по-
ка что) загоняют человечество в некий единый, гло-
бальный «человейник» (А. Зиновьев). Мир становится
глобальным, и нам упорно внушают мысль о том, что
это неизбежно. Весь вопрос лишь в том, каков будет
формат глобализма, кто станет там главным субъек-
том — США, транснациональные корпорации (ТНК)
или какое-нибудь «международное сообщество само-
управляемых сетей».
И сегодня, во время мирового кризиса, призывы к
созданию мирового правительства раздаются все гром-
че и увереннее. Дескать, в одиночку никто не спасет-
ся, нужен некий наднациональный руководящий ор-
ган. Недавно с подобным заявлением выступил рим-
ский папа Бенедикт XVI (Ратцингер). В июле была об-
народована его третья энциклика («Милосердие в
истине»), в которой понтифик призвал к созданию не-
коей «мировой политической власти». По его мнению,
она необходима для «оздоровления экономик, затрону-
тых кризисом», а также для «предотвращения их ухуд-
шения и усиления неравновесия». Кроме того, понтифик
считает, что «эта организация должна взять на себя ре-
шение вопросов разоружения, продовольственной безо-
пасности и иммиграционной политики». Причем понят-
но, что речь идет о настоящей власти, а не о каком-то
координационном совещании. Организация, за кото-
рую ратует папа римский, «должна признаваться всеми
13
и служить эффективной властью ради обеспечения безо-
пасности, уважения и прав каждого».
Призывы к созданию «мировой власти» раздаются
и в России. Большой шум наделала статья «демократа
первой волны» Г. Попова «Кризис и глобальные про-
блемы (к апрельской встрече глав двадцати главных
стран мира)», опубликованная в «МК» в марте 2009
года. В ней бывший мэр Москвы, а ныне президент
Вольного экономического общества России, прези-
дент Международного Союза экономистов, президент
Международной академии менеджмента, глава Рос-
сийского отделения Всемирной лиги за свободу и де-
мократию и прочая, и прочая, выступает за создание
«мирового правительства».
Всему миру предлагается следующее: «...Необходимо
изъять из национальной компетенции и передать под ме-
ждународный контроль ядерное оружие, ядерную энерге-
тику и всю ракетно-космическую технику. Нужна пере-
дача под глобальный контроль всего человечества всех
богатств недр нашей планеты. Прежде всего — запасы
углеводородного сырья... Мировой парламент с двумя па-
латами. Одна избирается напрямую голосованием плане-
ты. Скажем, каждый кандидат, набравший 1 миллион
голосов, становится депутатом этой палаты. Депута-
тов другой палаты — по этому же критерию — избира-
ют от индивидуальных и коллективных членов ООН...
Мировое правительство. Его формирует ООН по согла-
сованию с Мировым парламентом. При нем необходимы
и Мировые вооруженные силы, и Мировая полиция... соз-
даваемые ООН и независимые от Мирового правитель-
ства: Мировое ядерное агентство, Мировое ракетное
агентство, Мировое космическое агентство, Мировой
Банк, Мировой Суд, Мировые научно-исследовательские
и экспертные центры, образовательные, культурные и
спортивные организации... Мировая система Независи-
14
мой информации, прежде всего телевидение, радиовеща-
ние, Интернет, независимые даже от ООН».
Что это — оригинальное мнение публициста, вы-
сказанное в популярной газете? Да нет, мнение это
далеко не оригинально, просто оно было транслирова-
но через СМИ с большим тиражом — отсюда и резо-
нанс. А так некоторые властители дум уже успели вы-
сказать свое авторитетное «да» пресловутому «мирово-
му правительству».
Так, в феврале этого года известный экономист
Е. Ясин заявил: «Мое мнение заключается в том, что
глобализация — это естественный и необратимый про-
цесс, вследствие чего мы идем к мировому правительст-
ву, которое будет когда-нибудь управлять экономикой в
планетарном масштабе. Сегодняшний кризис связан еще
и с тем, что глобальный финансовый рынок никем не
контролировался».
Или вот, пожалуйста, мнение одного из руководи-
телей недавно созданной партии «Правое дело»
Г. Бовта: «...Думаю, что лет через 50 или раньше рамки
национальных государств, как их воспринимают сегодня,
станут неактуальными. Посмотрите, что произошло в
ЕС, то же самое будет во всем мире. Вопрос о мировом
правительстве перейдет в практическую плоскость.
Границы суверенитета станут неадекватными потреб-
ностям интеграции. Тенденции наметились, кризис их
отчасти притормозит, но рано или поздно эта тенден-
ция победит. Так что противоречия между странами
могут быть сняты на ином уровне, наднациональном.
Я не знаю, что будет за мировое правительство. Воз-
можно, что-то выльется из большой двадцатки, из со-
трудничества крупнейших корпораций и так далее. Уже
сейчас решения транснациональных корпораций подчас
не менее значимы, чем решения национальных прави-
тельств. Человечество не может развиваться дальше в
15
узких национальных рамках. И ЕС здесь хороший при-
мер».
Возможно ли создание «мирового правительства»?
Да, в обозримом будущем транснациональная олигар-
хия вполне может провозгласить создание какого-ни-
будь «Всемирного совета глобальных корпораций»
(идея философа Э. Тоффлера) — при отказе большин-
ства государств от своего суверенитета. Но вот чем
оно будет править и насколько долго — это очень
большой вопрос.
Глобализм вообще-то явление не новое. В истории
были уже попытки создать глобальный мир, но они
неизменно проваливались. Вспомним, что было с На-
полеоном или Гитлером, чьи глобалистские револю-
ции потерпели сокрушительное поражение. Был Ко-
минтерн, который поднял знамя мировой революции,
но был разгромлен «своими» же — коммунистами-
прагматиками. Наконец, мы видим, как сегодня про-
буксовывает «глобальная демократическая револю-
ция», возглавляемая США. Разгромленный Ирак и тот
стал грандиозной ловушкой для этой мировой импе-
рии. И если завтра в авангарде новой мировой рево-
люции станут пресловутые ТНК, то они тоже потер-
пят поражение.
Очевидно, что мир слишком сложен для того, что-
бы управлять им из одного центра. Поэтому никакое
мировое правительство — в любом виде — попросту
невозможно.
А что возможно, так это потрясения невиданного
еще масштаба. Вспомним про тех же самых Гитлера,
Наполеона и про Ленина с Троцким. Их неудавшиеся
мировые революции сопровождались мощнейшими
потрясениями и катастрофами. А что будет теперь, ко-
гда цивилизация стала предельно техногенной и, в си-
лу этого, подверженной самым страшным катаклиз-
мам? (Чего стоит одно только ядерное оружие!)
16
Теперь представим, какие катастрофы нас ждут в
том случае, если глобальная революция развернется
по-настоящему.
И сегодня медленно, но верно разворачивается но-
вое крупномасштабное противостояние между нацио-
нальными бюрократиями ведущих стран (в первую
очередь — США) и транснациональными корпорация-
ми (ТНК).
Мировой олигархии сегодня уже не нужны нацио-
нальные государства, они становятся обузой, сдержи-
вающей свободное перетекание капиталов и рабочей
силы из одной страны в другую. Вполне определенно
по этому поводу высказался президент First National
City Bank Corp W.I. Spenser: «Политические границы
национальных государств слишком узки и удушающи,
чтобы соответствовать размаху и широте современно-
го бизнеса». А вот мнение президента IBM World Trade
Corp J. G. Maisonrogue: «Критической проблемой наше-
го времени является конфликт между поиском Глобаль-
ной благоприятности ресурсов и независимостью на-
циональных государств: Глобальные корпорации видят
мир как одно экономическое целое, с необходимостью
планировать, организовывать и управлять на глобальной
шкале».
Богатейшие транснационалы все больше задумыва-
ются о том, как бы создать мировое правительство,
контролируемое крупнейшими корпорациями. Тогда
основными субъектами суверенитета будут уже не на-
циональные государства, но транснациональные кор-
порации. И тут уже придет конец хваленой западной
демократии. Какая же демократия может быть в
управлении корпорацией? Здесь уже господствует же-
сткий рыночный тоталитаризм: каждый работник —
солдат фирмы.
Показательно, что один из ведущих теоретиков гло-
бализма Ж. Аттали описывает в своей «Краткой исто-
17
рии будущего» именно такой вот вариант. Согласно
ему сначала США утратят свою гегемонию, и в мире
установится полицентрическая система, которая ока-
жется крайне нестабильной. Потом глобальный рынок
победит разрозненные национальные государства, и
тогда первенство перейдет к предприятиям и городам.
Возникнет транснациональная «гиперимперия» новых
кочевников. (Правда, Аттали, как и положено «жрецу»
демократии, предсказывает, что в конце концов побе-
дит некая «гипердемократия». Однако даже у него это
выглядит делом отдаленного будущего.)
ТНК построены по принципу, который прямо про-
тивоположен принципу построения государства. Если
для государства существует такая базовая ценность,
как страна, то для ТНК этой ценности попросту нет.
Каждая из них считает своей территорией весь мир, по
которому раскинуты анклавы в виде дочерних отделе-
ний. Существует, конечно, материнская база, которая
находится в одной из стран, но она относится к этой
стране как к временному пункту пребывания. При
этом осуществляется перекачка ресурсов из этой стра-
ны на «периферийные» зоны, где располагаются отде-
ления. Сегодня уже около 50% всех работников ТНК
трудятся в странах третьего мира. А «германский»
электротехнический концерн Siemens вообще перевел
свою штаб-квартиру за рубеж. В середине 90-х годов
сумма, заработанная им в Германии, не достигла и 100
млн марок. И это при общем доходе в 2,1 млрд марок!
Правда, некоторые наблюдатели оценивают пер-
спективы революции ТНК весьма скептически. Так,
известный британский экономист М. Вульф считает,
что ТНК уже проиграли государствам, и в первую оче-
редь потому, что «у них нет армий, а у государств есть.
Если Венесуэла, Боливия, Россия или Саудовская Аравия
заявляют, что ресурсы отныне будут принадлежать го-
сударству, то что остается делать ТНК? Ничего. Что
18
и произошло. У ТНК нет возможности повлиять на эти
решения. Они не смогут препятствовать изъятию ак-
тивов, которые будут распределены по усмотрению го-
сударства, а спрос на такого рода активы очень высо-
кий. Наложить эмбарго на это невозможно. У ТНК про-
сто нет такой мощи, которая есть у государств».
Вообще-то у ТНК свои армии есть. Существуют ча-
стные военные и частные охранные фирмы (ЧВК и
ЧОК), которые охраняют имущество международных
дельцов, а также обеспечивают безопасность их со-
трудников. Вот что сообщает руководитель Академии
геополитики генерал Л. Г. Ивашов: «Мировые финансо-
вые воротилы некогда создали вроде бы легальные и в то
же время теневые (по характеру их фактической дея-
тельности) структуры вроде Бильдербергского и Рим-
ского клубов, Трехсторонней комиссии и им подобных.
Именно они в значительной степени определяют пер-
спективы глобальной экономической системы, геополи-
тическую структуру мира, важнейшие тенденции в раз-
витии человечества. Разумеется, в своих интересах.
Это уже давно ни для кого не секрет. Но в последние го-
ды там активно приступили к созданию частных воору-
женных сил. Такое происходит впервые после Вестфаль-
ского мира, заключенного аж в 1648 году и положившего
конец существованию частных вооруженных формирова-
ний. Тогда их запретили иметь курфюрстам и прочим
европейским вельможам, закрепив за государствами мо-
нополию на применение военной силы. На примитивные
подразделения наемников теперешние частные военные
корпорации мало походят. Они состоят в основном из
высокопрофессиональных представителей спецслужб, ге-
нералов и офицеров, способных организовывать мощные,
эффективные операции, разведчиков, психологов и даже
специалистов по дестабилизации работы банковских
систем. Главными инициаторами создания этих струк-
тур были американцы, а «компанией-родоначальни-
19
цей» — организация с аббревиатурой MPI. Ныне таких
компаний в мире около 200».
Эти компании активно привлекаются военными и
спецслужбистами западных стран для проворачивания
разного рода щекотливых дел. В том случае, если ис-
полнители «засветятся», на них и сваливают вину —
дескать, частные лица. При этом сами же эти государ-
ства выращивают своих собственных могильщиков,
которые в будущем станут ударными отрядами транс-
национальной олигархии, демонтирующей националь-
ную государственность.
В последнее время наиболее успешные частные во-
енные фирмы были скуплены ТНК, что говорит о
многом. Вот описание одной из таких фирм: «...На-
стоящим феноменом военного бизнеса стала чрезвычайно
успешная американская фирма Blackwater. Эта компа-
ния пошла дальше всех, начав по сути создание своей на-
емнической мега-корпорации... Эта компания сформиро-
вала армию, оснащенную тяжелым вооружением, боевы-
ми вертолетами, бронемашинами Grizzly собственного
производства. Было объявлено о покупке бразильских лег-
ких штурмовиков SuperTucano. В планах руководства —
создание мобильной группировки для ведения боевых дей-
ствий в любой точке мира, правда, только в интересах
признанных правительств и ООН. Но лиха беда нача-
ло...» (И. Коновалов. «ТНК на тропе войны».)
Конечно, пока еще корпорации не могут похва-
статься наличием таких армий, какие имеются в рас-
поряжении у национальных правительств. Но ведь все
еще может измениться. И в этом плане очень любо-
пытен прогноз вице-президента Коллегии военных
экспертов генерала А. Владимирова, который просчи-
тывает возможности формирования «нового мирового
порядка»: «Поскольку станет очевидным, что главным
препятствием на этом пути, рано или поздно, станут
национальные силовые структуры государств, то основ-
20
ные усилия «Альянса» (ТНК/ — А. Е.) будут направле-
ны на формирование собственной военной профессио-
нальной организации, по своим возможностям на поря-
док превосходящей существующие вооруженные силы
отдельных (в том числе и великих) держав... Основной
упор в подготовке «Армии Альянса» будет сделан на пре-
восходящую подготовку и подавляющее технологическое
превосходство ее одиночных бойцов и отдельных отря-
дов, способных к эффективной (и эффектной) террори-
стической и партизанской войне. В войне эти отряды
будут руковод-ствоваться исключительно приказами
своего руководства и собственной достаточно эффек-
тивной «этикой наемника», позволяющей им гордиться
своей «хорошо сделанной работой», подчеркнутым «су-
перменством», четким профессионализмом и гарантиро-
ванной (личной и семьи) материальной обеспеченностью.
Подготовка таких отрядов будет тщательной и не-
спешной, причем они будут формироваться интернацио-
нальными составами, в которых будут представлены
лучшие национальные школы и стили подготовки одиноч-
ных бойцов и профессиональных военных руководителей»
(«Железная пята ТНК»).
Это, безусловно, дело завтрашнего дня, но уже се-
годня у ТНК есть «армия», которая в некотором отно-
шении будет посильнее обычных вооруженных сил.
Речь идет о супервлиятельных лобби, которые опуты-
вают самые разные управленческие структуры, влияя
на принятие важнейших решений. И самое главное —
ТНК стремительно наращивают свою экономическую
мощь. Сегодня они контролируют 50% мирового про-
мышленного производства, 60% международной тор-
говли (почти всю торговлю сырьем), 80% патентов и
лицензий на новейшую технику и 90% прямых зару-
бежных инвестиций. А в условиях глобализации эта
мощь неизбежно конвертируется в политическое мо-
гущество.
21
Чиновничьи элиты «национальных государств»
придерживаются несколько иного подхода, чем
«транснационалы». В большинстве своем «националь-
ные» бюрократы совершенно не против глобализации,
ибо она предоставляет огромные выгоды (например,
от мировой торговли, но не только). В то же время
они хотят, чтобы глобализация продолжалась до из-
вестного предела, за которым — демонтаж самих на-
циональных государств, делающий ненужной госбю-
рокартию как таковую.
Нынешняя экспансия США, развернувшаяся под
разговоры о глобальной демократизации, направлена
в том числе на укрепление государственности в ее во-
енно-политическом аспекте. Америка не позволяет
разным транснациональным структурам самим решать
международные вопросы, она оставляет это право за
собой. Понятно, что такая неоимперская позиция эти
структуры раздражает, поэтому из среды нет-нет да
и доносятся слабые, но уже вполне различимые про-
тесты.
В этом плане очень любопытна книга директора
Европейского отдела Совета по международным отно-
шениям Ч. Капхэна «Закат Америки. Уже скоро».
В ней США подвергаются острой критике за измену
«либеральному интернационализму». Основная пре-
тензия к ним такова: Штаты не желают ставить надна-
циональные структуры и международные соглашения
выше американского суверенитета, они против Киот-
ского протокола и Международного уголовного трибу-
нала.
Все это очень расходится с позицией многих кон-
спирологов (главным образом американских), которые
уверены, что у заговорщиков «все схвачено» и миро-
вое правительство практически создано.
Именно такую точку зрения высказывают, напри-
мер, такие авторы, как Р. Эпперсон («Невидимая ру-
22
ка») и Дж. Колеманн («Комитет 300»). Они методич-
но и дотошно доказывают, что почти все политики
США интегрированы в транснациональные структуры
и являются, в силу этого, проводниками Заговора.
И это сразу же вызывает вполне уместный вопрос —
если Заговор настолько всеобъемлющ и тотален, то за-
чем же нужна вся эта возня с тайной политикой? Что
мешает уже сейчас «сбросить все маски»? Невольно
возникает предположение, что некоторые конспиро-
логические тексты пишутся, так сказать, на заказ — с
тем, чтобы пропиарить мощь той группировки глоба-
листов, которая реально желает образования «мирово-
го правительства».
Между тем Заговор вовсе не вошел в свою конеч-
ную фазу. Глобалистам еще только предстоит (и в
обозримом ли будущем?) создать структуры, способ-
ные управлять миром. Нынешние международные
элитные организации — такие, как Бильдельбергский
клуб, Совет по международным отношениям, Трехсто-
ронняя комиссия, являются, по большому счету, коор-
динирующими структурами. Здесь согласовываются ин-
тересы разных элит: национальные бюрократии «раз-
руливают ситуацию» вместе с ТНК, правительства
взаимодействуют с бизнес-группами и друг с другом.
Конечно, некоторая (и весьма серьезная) «обкатка»
технологий глобального управления там происходит,
но это еще далеко не «мировое правительство».
Глобализация, конечно, взяла нешуточный разбег,
однако между ее субъектами существуют мощные про-
тиворечия. И пока они сохраняются, развиваются и
сами субъекты.
Но как только эти противоречия будут устранены,
как только глобалисты создадут свое «мировое прави-
тельство», мировой кризис сметет эти субъекты (мо-
жет быть, вместе с «мировой цивилизацией»). Победа
транснациональных структур станет их поражением.
23
Безусловно, вокруг Заговора нагромождено множе-
ство конспирологических мифов. Но сам Заговор, ста-
вящий своей целью поработить мир, навязав ему гло-
бальную диктатуру, конечно же, существует.
И он в самом деле опирается на некие могущест-
веннейшие структуры. Но было бы совершенно не-
правильным это могущество абсолютизировать, рас-
сматривая заговорщиков как всесильных манипулято-
ров. Более того, нельзя говорить даже об их консоли-
дации. Заговор расколот на множество враждующих
друг с другом центров, причем эта вражда постоянно
и неизменно тормозит продвижение глобализма.
Глава 2
ТРАНСНАЦИОНАЛЬНАЯ ИМПЕРИЯ
КОМИНТЕРНА
И в этом плане очень показателен пример больше-
визма, который можно еще назвать «красным глоба-
лизмом». Летом 1917 года большевизм подвергся свое-
образному переформатированию. Раньше большевики
представляли собой леворадикальную секту, находя-
щуюся на периферии социалистического движения, в
котором преобладали «солидные» партии эсеров и
меньшевиков. Последние были хоть и не так много-
численны, как первые, однако за ними стоял автори-
тет серьезных и ответственных марксистов, пользую-
щихся поддержкой европейской социал-демократии.
Меньшевики, ссылаясь на Маркса, считали, что со-
циализм может победить только после того, как капи-
тализм достигнет пика своего развития и исчерпает
весь потенциал роста. Их позиция была столь логична
и солидна, что на нее «клюнули» многочисленные
эсеры, признавшие правоту лидеров меньшевизма.
Даже руководство партии большевиков в феврале —
марте 1917 года занимало позиции, близкие к эсеро-
меньшевистским, и объявило об «условной» поддерж-
ке Временного правительства.
Всю эту солидную социалистическую «игру» поло-
мал В. И. Ленин. И не только на немецкие деньги, о
которых столько рассуждали и рассуждают. Ильич не-
25
ожиданно вступил в политический союз со своим за-
клятым оппонентом «Иудушкой» Л. Д. Троцким. «Иу-
душка» в 1917 году возглавлял крайне малочисленную,
но весьма крикливую группу «внефракционных соци-
ал-демократов» («межрайонцев»). В плане организа-
ционного ресурса они были Ленину совершенно не
нужны — его собственная партия и так росла как на
дрожжах. Но Троцкий был очень важной фигурой для
определенных мировых элитарных кругов. Он тесно
взаимодействовал с элитами стран западной демокра-
тии. И если Ленин прибыл в Россию в бронирован-
ном вагоне, то Троцкий плыл из Америки на пароходе
«Христиан-Фиорд». По пути его задержали спецслуж-
бисты из канадского бюро английской разведки по
подозрению в шпионаже на Германию, и Троцкий вы-
нужден был провести месяц в лагере для немецких во-
еннопленных. (Правда, условия его содержания были
достаточно мягкими.) Существует мнение, согласно
которому англичане осуществили тогда «операцию
прикрытия» — в последующем никто не должен был
заподозрить Троцкого в том, что он сотрудничал с
англичанами. Ведь они же его и посадили... В конце
концов Троцкого выпустили, и сей «пламенный рево-
люционер» благополучно добрался до России.
Впрочем, многие «подобные» странности были ха-
рактерны для Троцкого и в более ранний период его
деятельности. В 1915 — 1916 годах он жил во Фран-
ции, где принимал активное участие в выпуске соци-
ал-демократической газеты «Наше слово». Газета за-
нимала леворадикальные и радикально-интернацио-
налистические и пораженческие позиции, в связи с
чем русский посол в Париже А. П. Извольский неод-
нократно требовал от союзников закрыть этот явно
недружественный России орган. «Только после обнару-
жения двух экземпляров издания у солдат русского экс-
педиционного корпуса, которые не желали отправляться
на фронт, и нового обращения царского посла 14 сентяб-
26
ря 1916 г. последовало правительственное решение о вы-
дворении Троцкого из страны и закрытии «Нашего сло-
ва», — пишет О. Ф. Соловьев. — Но и потом он свыше
месяца оставался на месте, добиваясь разрешения вы-
ехать в Швейцарию или Швецию, пока его с семьей не
отправили под эскортом двух полицейских в Испанию.
Однако к нему была проявлена французской полицией
странная любезность, ведь в квартире «опасного» рево-
люционера даже не произвели тривиального обыска, ог-
раничившись опечатыванием входной двери» («Русские
масоны»). Как видно, у западных плутократий, реали-
зующих свой план глобализации (по-капиталистиче-
ски), были особые виды на Троцкого.
В дальнейшем, уже став человеком номер два в
красной России, Лев Давидович будет лоббировать
идею союза с Англией и Францией, сотрудничать с
Локкартом и т. д., явно позиционируя свою «проан-
тантовскую» позицию.
И здесь нельзя пройти мимо масонской темы. Ма-
сонство было мощным надпартийным объединением
разных групп западной буржуазии. Можно даже гово-
рить о том, что во времена Троцкого масонские ложи
находились в авангарде глобализации.
Многие исследователи вполне обоснованно говорят
о масонстве Троцкого. Частенько, впрочем, к масонам
относят и других вождей большевизма, да и вообще
говорят о его масонском характере. Тут, конечно же,
надо многое прояснить, отделив «мух» от «котлет».
Коминтерн, любимое детище Ленина, всегда нахо-
дился на ножах с масонством. Противостояние этих
двух всемирных наднациональных организаций — осо-
бая тема, исследование которой лишний раз убеждает
в том, что глобалисты вовсе не так уж едины и скоор-
динированы, как это может показаться некоторым
конспирологам. И уж совсем не имеет под собой ни-
какой доказательной базы утверждение о масонском
характере большевизма и Октябрьской революции.
27
Предпринимались неоднократные попытки записать в
масоны виднейших лидеров большевизма. Не избежал
этой участи и Ленин, которого «сосватали» в масон-
скую ложу. Документальных подтверждений тому,
правда, никаких не привели. Есть голословные утвер-
ждения, приведенные в масоноведческих справочни-
ках.
То же самое касается и многих других вождей «пер-
вой обоймы», которые тоже попали под подозрение.
Забавно, но масонство приписывали даже Сталину, на
основании его тифлисской речи от 10 июня 1926-го, в
которой он кратко описал свою революционную био-
графию: «От звания ученика (Тифлис), через звание
подмастерья (Баку), к званию одного из мастеров нашей
революции (Ленинград) — вот какова, товарищи, школа
моего революционного ученичества. Такова, товарищи,
подлинная картина того, чем я был и чем я стал, если
говорить без преувеличения, по совести». Некоторые
конспирологи указывают на то, что Сталин в этой ре-
чи использует, применительно к себе, масонскую тер-
минологию, указывающую на иерархическое строение
масонства: «ученик-подмастерье-мастер». Однако са-
ми масоны взяли эту иерархию (как и многое другое)
из словаря ремесленников. Так что вряд ли здесь сто-
ит искать масонский след. В любом случае, никаких
других свидетельств, которые хоть как-то можно ин-
терпретировать в пользу масонства Сталина, попросту
нет.
В то же самое время нельзя отрицать наличие масо-
нов среди большевиков. С большой долей уверенно-
сти можно считать масонами И. И. Скворцова-Сте-
панова (бывшего одно время членом ЦК), а также
С. П. Середу (наркома земледелия в ленинском пра-
вительстве). Об их участии в масонских ложах говорят
самые разные деятели, в том числе и сами масоны.
Скворцова-Степанова, в качества масона, упоминают
«вольные каменщики» — Н. В. Некрасов и А. Я. Галь-
28
перин. Считается, что именно эту парочку имела в ви-
ду масонка Е. Д. Кускова, писавшая Л. О. Дан о том,
что «знала двух виднейших большевиков, принадлежав-
ших к движению» («вольных каменщиков»).
Есть некоторые основания зачислить в «братья»
Н. И. Бухарина. Н. Берберова, автор обстоятельного
исследования по масонству, приводит рассказ Куско-
вой о выступлении Бухарина перед общественностью
в Праге. Тогда он делал вполне заметные масонские
жесты. Существует также один интересный документ,
только недавно открытый отечественными историка-
ми. Речь идет о письме эмигранта-масона Б. А. Бах-
метьева Кусковой от 29 марта 1929 года. В нем он воз-
лагает надежды на приход к власти в СССР лидеров
бухаринской группы: «У правого уклона нет вождей,
чего и не требуется: нужно лишь, чтобы история покон-
чила со Сталиным как с последним оплотом твердока-
менности... Внутри русского тела будут нарастать и
откристаллизовыватъся те группировки и бытовые от-
ношения, которые в известный момент властно потре-
буют перемены правящей верхушки и создадут истори-
ческие связи и исторические личности, которым сужде-
но будет внешне положить конец большевистскому пе-
риоду и открыть будущий» (Э. М. Шагин. «Документы
истории «революции сверху». Документ № 5»).
Наконец, здесь нужно упомянуть Г. И. Бокия, ру-
ководителя Секретного отдела ОГПУ. Этот деятель
был специалистом по масонству и, как утверждают
многие исследователи, стал масоном еще до револю-
ции.
Особое дело — Троцкий. Вот о его масонстве уже
можно говорить весьма уверенно. Так, Берберова, не-
плохо информированная о многих масонских делах,
утверждает, что он «вошел и вышел». Но, пожалуй,
наиболее важной является информация, приведенная
членом берлинской ложи «Великий Свет Севера»
С. А. Соколовым и опубликованная О. Соловьевым.
29
В своем письме (12 марта 1932 года) «мастеру»
А. К. Элухену он разбирает список лиц, которых край-
не правые эмигранты из России относили к масонам:
«Как показывает анализ, список составлен по следующе-
му рецепту. Там имеется известное количество подлин-
но масонских имен, к ним добавлены различные имена
эмигрантских деятелей и лиц, не принадлежащих к ма-
сонству, и все это сдобрено именами виднейших больше-
виков, умерших и живых: Ленина, Янкеля Свердлова,
Максима Горького, Зиновьева... Мы решительно и кате-
горически заявляем, что все упомянутые большевики к
масонству (тем паче русскому) не принадлежат и не
принадлежали. В этом смысле есть только одно исклю-
чение... Троцкий был некогда... рядовым членом одной из
французских лож, откуда согласно Уставу был механи-
чески исключен за переездом в другую страну без извеще-
ния и за неуплату обязательных сборов».
Но действительно ли Троцкий перестал быть масо-
ном? Анализируя обстоятельства его исключения, Со-
ловьев обращает внимание на то, что «неуплата сборов
влечет обычно не исключение, но т. н. радиацию, или
временное отстранение нарушителя от занятий в ложе
до погашения задолженности, когда все его права вос-
станавливаются. Отсюда вытекает, что Троцкий ос-
тавался масоном с возможным обретением помощи и со-
действия посвященных в решении своих дел» («Русские
масоны»).
Итак, Троцкий все-таки был масоном? Скорее все-
го — да. Но в том-то все и дело, что «демон револю-
ции» вступил в партию большевиков только летом
1917 года. И есть все основания для того, чтобы рас-
сматривать его как агента влияния западных демокра-
тий, а шире — транснационального капитала. Поэто-
му, как ни покажется странным, масонство Троцкого
только подтверждает «немасонство» большевиков.
Что уж там говорить, еще классики и отцы-основа-
тели «научного коммунизма» К. Маркс и Ф. Энгельс
30
рассматривали масонов как опасных конкурентов
на поприще подрывной деятельности. В свое время
Д. Гарибальди и другие «братья», придерживающиеся
радикальных взглядов, хотели использовать Марксов
Интернационал («Международное товарищество рабо-
чих») в целях Панъевропейской Лиги.
Весьма интересна в этом плане деятельность из-
вестного русского анархиста М. А. Бакунина, попы-
тавшегося в 1869 году установить свой контроль над
Интернационалом. Это произошло на Базельском
конгрессе МТР. Данная попытка оказалась безуспеш-
ной, а в 1873 году Бакунин был исключен из рядов
Интернационала. «Расследование деятельности М. Ба-
кунина показало, что он создал тайную организацию
«Альянс интернациональных братьев», — сообщает
Л. Замойский. — Члены Альянса делились на три степе-
ни. Верхушку составили «интернациональные братья»,
своего рода, по выражению К. Маркса и Ф. Энгельса,
«священная коллегия кардиналов». Им подчинялись «на-
циональные братья». А ниже, на поверхности, полутай-
но, полуоткрыто действовала организация «Междуна-
родный альянс социалистической демократии». Этот
Альянс был отпрыском буржуазно-масонской организа-
ции «Лига мира и свободы», в которую вступил в 1867
году Бакунин» («За фасадом масонского храма»).
Маркс и Энгельс открыто указывали на то, что за
деятельностью враждебного им Бакунина стоят имен-
но масоны: «Опираясь на... франкмасонскую организа-
цию, о существовании которой ни рядовые члены Интер-
национала, ни их руководящие центры даже не подозре-
вали, Бакунин рассчитывал, что ему удастся на Базель-
ском конгрессе в сентябре 1869 г. захватить в свои руки
руководство Интернационалом».
В последующем, после смерти «отцов-основателей»
Интернационала, масонам удалось оседлать европей-
ское социалистическое движение и переориентировать
его с революции на социал-реформизм. Но далеко не
31
все социалисты были с этим согласны. Так, в 1914 го-
ду Итальянская социалистическая партия (где в свое
время состоял Б. Муссолини) решительно противо-
поставила себя масонству. Итальянским социалистам
было категорически запрещено состоять в масонских
ложах.
Победа большевиков в России только усилила ан-
тимасонское движение. И Коминтерн (Третий Интер-
национал) почти сразу же вцепился в масонов. Уже на
II конгрессе КИ (июль — август 1920 года) коммуни-
стам было запрещено состоять в масонских ложах. Хо-
тя в то же время это требование так и не вошло в чис-
ло пресловутых «21 условий», необходимых для при-
нятия в Коминтерн.
Однако на IV конгрессе (ноябрь 1922 год) все об-
стояло не в пример серьезнее. При обсуждении ситуа-
ции, сложившейся во Французской компартии, на
«вольных каменщиков» обрушился... Троцкий. В ре-
зультате один из разделов резолюции по французско-
му вопросу был посвящен именно «франкмасонству».
Конгресс поручил ФКП в скорейшие сроки ликвиди-
ровать все связи с масонами. И тем самым он просто-
напросто подложил КИ большую «свинью». В ФКП
произошел раскол — многие коммунисты вышли не
из лож, а из самой партии. А масонская печать от-
кликнулась на решение КИ в том духе, что подход
«вольных каменшиков» выгодно отличается от комму-
нистического. Масоны, дескать, разрешают коммуни-
стам состоять в своих ложах, а коммунисты их гонят.
Некрасиво...
Во всем этом был очень большой смысл. Благодаря
Троцкому КИ терял возможность проводить вербовоч-
ную работу внутри лож. В то же время само масонство
такой возможности себя лишать не стало. И надо ска-
зать, что своего оно в конце концов добилось — бла-
годаря Троцкому, который, судя по всему, выполнял
задание какого-то масонского центра. А учитывая не-
32
вероятное влияние масонов в странах западной демо-
кратии, можно говорить о том, что Троцкий выполнял
заказ Антанты.
Впрочем, считать Троцкого «простым» агентом
Англии или США не стоит. Лев Давидович был ис-
кренним сторонником мировой революции, вот толь-
ко видел он ее несколько иначе, чем Ленин. Его
взгляды были ближе к взглядам небезызвестного
А. Парвуса (Гельфанда) — социал-демократа и торгов-
ца зерном, через которого проходил один из каналов
финансирования большевиков кайзеровским Геншта-
бом и который оказал грандиозное воздействие на ми-
ровоззрение Троцкого. Сам Парвус вовсе не был не-
мецким националистом и даже немецким социали-
стом. И связан этот деятель был не столько с немец-
ким Генштабом, сколько с такими же, как он, меж-
дународными дельцами. Учитель Троцкого мыслил
сугубо в категориях глобализма, постоянно выступая
за отмену всех границ и национальных барьеров. «Та-
моженные барьеры стали препятствием для историче-
ского процесса культурного объединения народов, — пи-
сал Парвус. — Они усилили политические конфликты
между государствами».
Социализм представлялся Парвусу мощным сред-
ством развития международного хозяйства. Один из
серьезнейших и объективных исследователей Троцко-
го Ю. Н. Емельянов в книге «Троцкий. Мифы и лич-
ность» комментирует деятельность этого буржуа-со-
циалиста следующим образом: «Создается впечатле-
ние, что представитель влиятельных финансовых кругов
Парвус (и, видимо, не он один) делал все от себя завися-
щее, чтобы приход к власти социал-демократов в запад-
ноевропейских странах не привел к краху капиталисти-
ческой системы. Но, выражая интересы межнациональ-
ных финансовых группировок, он явно был заинтересован
в том, чтобы общественные изменения в мире привели
бы к тому, чтобы национальная буржуазия различных
33
стран была поставлена под контроль международных
монополий и надгосударственных структур интегриро-
ванной Европы. В конечном счете история XX века в За-
падной Европе пошла именно по тому пути, который
намечал Парвус. Как известно, приход к власти социал-
демократических и социалистических партий Западной
Европы отнюдь не привел к падению капитализма, а со-
провождался его укреплением. Конец же XX века ознаме-
новался установлением гегемонии транснациональных
корпораций в мире, а также экономической и политиче-
ской интеграцией Западной Европы».
Вопрос о немецких денежках — очень интересный.
Свалить все на кайзеровский Генштаб тут не удастся.
Исследователи давно уже обратили внимание на то,
что с финансами у немцев было очень туго — причем
еще в 1916 году. Германия страдала от блокады, голо-
дала, ее валюта перестала быть конвертируемой. По-
этому деньги должны были поступать из других, фи-
нансово насыщенных источников. А немцы помогли
большевикам организационно, наладив каналы связи и
перебросив Ленина с соратниками в Россию. «Почти
40 миллионов золотых марок (или 10 миллионов долла-
ров) перевел фирме Парвуса вовсе не немецкий Генштаб,
а банкирский дом Варбургов из Нью-Йорка, — сообща-
ют С. Кутушев и М. Калашников. — Клан Варбургов
же выступал самым тесным деловым партнером... Яко-
ба Шиффа. Да и сам немецкий Генштаб после октября
1917-го сильно разочаровался в Парвусе, ибо тот на-
стаивал не на капитуляции России перед Германией, а
на переговорах парламентариев обоих государств в ней-
тральной стране. То есть на действиях в обход и кайзе-
ра Германской империи, и его Генштаба. Иными слова-
ми, Парвус с самого начала прикрывался сотрудничест-
вом с Германией, чтобы особо не афишировать совсем
иной источник финансирования — американский» («Тре-
тий проект. Точка погружения»).
Представляется, что слово «американский» здесь
34
стоит употреблять больше в географическом значении.
Речь идет скорее о транснациональных воротилах, не
слишком связывающих себя с определенными страна-
ми и идеологиями. Парвус мог сотрудничать и с кай-
зеровской Германией, и с младотурками-масонами.
Он как раз и был типичным представителем трансна-
ционального ядра всемирного капитала. И это «ядро»
использовало немецкий Генштаб в своих целях —
примерно так же, как Генштаб пытался использовать
большевиков в интересах Германии.
Ныне дельцы типа Парвуса образуют разного рода
ТНК и считаются одними из ведущих субъектов гло-
бализации. Однако и тогда транснациональные оли-
гархи не сидели сложа руки, но активно действова-
ли — и через Германию, и через Антанту. Троцкий
ориентировался именно на эту элитарную группу, а
США, Англия и Франция казались ему более подходя-
щими союзниками в деле «прогрессивных» преобразо-
ваний. (В начале Первой мировой Троцкий ориенти-
ровался на Германию и Австро-Венгрию.)
Возникает вопрос — а зачем американские дельцы
финансировали большевистскую революцию? Для то-
го, чтобы ослабить Россию и хорошенько у нас пожи-
виться? Ну да, само собой. Такова была цель всех
иноземных хищников — из США, Англии, Германии,
Японии и т. д. Однако были у варбургов и свои собст-
венные интересы. Историк А. Б. Мартиросян утвер-
ждает, что определенные американские круги хотели
бы несколько потеснить Британию, используя для
этого Германию и Россию. Большевистская Россия,
взаимодействуя с Германией (кайзеровской или рес-
публиканской), могла бы послужить некоторым про-
тивовесом для всемогущей Англии («Заговор марша-
лов. Британская разведка против СССР»),
В принципе это весьма логичное предположение.
Кстати, уже после Первой мировой войны Америка
заняла довольно-таки мягкую позицию в отношении
35
разгромленной Германии — в отличие от Англии и,
тем более, Франции. Так что Штаты допускали неко-
торое усиление Германии — но лишь до определенно-
го предела. И, разумеется, в их планы не входила не-
мецкая гегемония в Европе.
Троцкого Мартиросян считает фигурой, принадле-
жащей к американо-немецкой «спайке». Он даже и за-
держание Троцкого в Галифаксе трактует именно как
конфликт между США и Англией. В этом, несомнен-
но, есть свой резон. И Троцкий в самом деле был свя-
зан с американскими дельцами — прежде всего через
своего дядю А. Животовского, который сильно раз-
жился на Первой мировой войне и успел основатель-
но пограбить Россию во время войны гражданской.
Ну а Животовский был связан с Я. Шиффом — главой
крупнейшего банкирского дома, также немало сделав-
шего для «русской революции».
Однако нельзя забывать о том, что после Октябрь-
ского переворота, достигнув высот власти, Троцкий
все-таки более плотно работал с британской агенту-
рой — Э. Хиллом, Б. Локкартом и С. Рейли. Причем,
что характерно, сам Рейли, до того как стать агентом
Ми-6, был агентом американца Животовского. И, как
утверждают, именно Животовский сдал его в 20-е го-
ды ЧК — очевидно, мстил за измену. Вот и Троцкий,
судя по всему, переметнулся к англичанам. (Возмож-
но, его перевербовали именно в английском конц-
лагере.) Собственно, для международных авантюри-
стов такого высокого класса переходить из одного
«сектора» глобализма в другой было в порядке вещей.
И Троцкий, конечно же, благоразумно не порывал
связей с американцами — с тем же Животовским, на-
пример. Можно также вспомнить о помощи, оказан-
ной Троцким (главой Главного комитета по концес-
сиям) братьям Хаммерам, получившим в советской
России прибыльные асбестовые концессии и многое
другое! Просто «демон революции» предпочитал дер-
36
жаться ближе к англичанам. Так ему казалось вернее и
надежнее.
Ленину было очень важным, чтобы элиты западных
демократий поддержали его партию. Это позволяло
ему одновременно пользоваться и немецко-американ-
скими средствами, и благожелательным нейтрали-
тетом Антанты. Вот почему он с большой охотой по-
шел на союз с «Иудушкой» Троцким. (Налаживанию
отношений между двумя старинными врагами изряд-
но поспособствовал Я. М. Свердлов, который возгла-
вил ВЦИК Советов после Октября. И вот же совпаде-
ние — брат Свердлова Бенни (Вениамин) занимался
банковским бизнесом в США.)
Расчет Ленина вполне оправдался, западные демо-
кратии встретили Октябрьский переворот достаточно
спокойно, хотя большевики твердо обещали вывести
Россию из войны с Германией. Однако эти заверения
не воспринимались всерьез — ведь Ленин проявил ло-
яльность к международной олигархии, да и был, в
сущности, «своим в доску» — глобалистом. С ним
вначале пытались договориться. Официально Совет-
скую Россию Антанта не признала, но все-таки на-
правила неофициальных представителей — Ж. Са-
дуля (Франция), Б. Локкарта (Англия) и Л. Робинса
(САСШ). Позже демократический Запад поймет свою
ошибку, но станет уже поздно.
Вклинившись в «зазор» между Антантой и Герма-
нией, Ленин сумел в достаточно короткие сроки соз-
дать свой центр глобализма в лице Коминтерна. По-
следний стал этакой всемирной квазиимперией, чья
мощь поначалу даже превосходила мощь РСФСР-
СССР. В 20-е годы в СССР правил не Сталин, и не
Троцкий, и не ЦК с Политбюро. И уж тем более не
Совнарком и ЦИК Советов. Реальная власть находи-
лась в руках Исполнительного комитета Коммунисти-
ческого Интернационала (ИККИ). Большевики стави-
ли своей целью создать «земшарную республику Сове-
37
тов» и было бы логичным предполагать, что подлин-
ный центр большевистского могущества располагался
именно в структурах Коминтерна.
Для всемирной республики необходима была миро-
вая революция. Для мировой революции нужно было
установить большевизм в Европе. И сначала для этой
цели хотели приспособить Красную Армию. Предпо-
лагалось, что она должна была просто-напросто завое-
вать Европу.
Весной 1919 года красные реально могли бы сокру-
шить Деникина и покончить с Гражданской войной.
У них на Украине была мощнейшая группировка
войск (целых три армии), которая могла смять Белый
Юг. Но РККА почему-то двинули на Карпаты — про-
тив разрозненных петлюровских частей. Почему? Да
потому, что через Карпаты путь лежал в Венгрию, где
тогда была Советская республика. Красные спешили к
ней на помощь, думая не столько о разгроме белых,
сколько о военном походе в Европу — сначала в Венг-
рию, потом — в Германию.
Не вышло. Также не вышло и с польской кампани-
ей 1920 года, когда большевики надеялись взять не
только Варшаву, но и Берлин. Выяснилось, что Крас-
ная Армия не способна одолеть Европу. И вот тут ре-
шили сделать основную ставку на Коминтерн (создан
в 1919 году), на инспирирование революций. Партия
практически распускает армию, переводит ее на тер-
риториально-милиционную систему, а большую часть
высвобожденных средств направляет в Коминтерн.
Любопытное совпадение — в начале 20-х годов
власть переходит в руки триумвирата Зиновьев — Ка-
менев — Сталин. Последний играл там сугубо подчи-
ненную роль, а всем заправлял Г. Е. Зиновьев — пред-
седатель Исполкома Коминтерна (ИККИ). То есть
центр власти явно переместился в Коминтерн. В 1925
году вместо триумвирата возникает дуумвират Буха-
рин — Сталин. Будущий великий вождь оказывается
38
снова на вторых ролях, а всем заправляет Н. И. Буха-
рин, ставший руководителем все того же ИККИ —
вместо Зиновьева.
Позже Сталин переиграет обоих коминтерновцев и
покончит с самой коминтерновщиной. Но это будет
позже. А в двадцатые годы страна жила ради мировой
революции. По линии КИ были организованы десят-
ки революционных заговоров (в Германии, Болгарии,
Югославии, Эстонии и т. д.). Деньги, сэкономленные
на армии и отнятые у церкви, шли на зарубежные
компартии, которые официально считались, как и
ВКП (б), секциями КИ. Сам КИ представлял собой не
только международную полусекретную организацию,
он был всемирным псевдогосударством.
Кроме того, Третий Интернационал являлся гран-
диозной финансовой империей, до которой было да-
леко многим крупным монополиям. Вот яркий при-
мер — в марте 1922 года бюджет Коминтерна состав-
лял 2,5 млн рублей золотом. Но уже в апреле 1922 года
эта сумма выросла до 3,15 млн золотых рублей. Ко-
минтерн аккумулировал грандиозные финансовые
средства, большая часть которых шла на поддержку
коммунистического и революционного движения
(в основном на германском направлении).
У Коминтерна была и своя собственная спецслуж-
ба, именуемая Отделом международных связей (ОМС).
В распоряжении этого ОМСа, который возглавлял
большевик-подпольщик И. А. Пятницкий, находилась
мощная агентурная сеть, солидный бюджет, склады
с оружием и фальшивыми документами по всей Евро-
пе. ГПУ и Разведывательному управлению Генштаба
было предписано во всем оказывать содействие аген-
там ОМСа. И порой эти агенты вели себя в разных ев-
ропейских странах как на уже захваченных террито-
риях.
Особенно большой шум произвело дело т. н. «не-
мецкой ЧК». Долгое время в Германии агенты ОМСа
39
и подчиненные им коммунисты похищали и убивали
неугодных им людей. Там был развернут самый на-
стоящий красный террор. Вот как его описывает
В. Кривицкий, видный чекист, ставший в 30-е годы
перебежчиком на Запад: «Готовясь совершить револю-
цию, немецкие коммунисты создавали так называемые
«группы Т» — небольшие террористические группы для
деморализации рейхсвера и полицейских сил с помощью
серии покушений. «Группы Т» состояли из храбрецов, фа-
натически преданных партии.
Я вспоминаю встречу с членами одной из этих групп в
один из сентябрьских вечеров в городе Эссен незадолго до
коммунистического восстания. Помню, как они собра-
лись, спокойно, почти торжественно слушая отдавае-
мые им приказы. Их командир объявил без лишних слов:
— Сегодня ночью мы приступаем к действию.
Они спокойно вынули свои револьверы, проверили их в
последний раз и по очереди вышли из помещения. На сле-
дующий день эссенские газеты сообщили, что найдено
тело убитого полицейского офицера, убийца неизвес-
тен».
В определенном плане коминтерновцы были даже
сильнее чекистов. П. Ермишин замечает по данному
поводу: «Преимущество спецслужбистов из секретных
отделов Коминтерна объяснялось в первую очередь тем,
что курс был взят на мировую революцию, которую и
полагалось раздувать на горе всем буржуинским силам, в
том числе и рыцарей красного плаща и кинжала. Было
ясно, что без серьезных финансовых вложений мировой
пролетариат не поднять. Неудивительно поэтому, что,
когда кадровым чекистам необходимо было изготовить
чистые документы для своего заграничного агента, им
приходилось обращаться к своим коминтерновским кол-
легам, которые были оснащены и обеспечены куда лучше»
(«Трест, который лопнул»).
Кроме того, в колесницу Коминтерна были запря-
жены наркомат внешней торговли и наркомат ино-
40
странных дел. В адрес первого шла значительная часть
печатной продукции, грузов и товаров, предназначен-
ных для КИ. А коминтерновские радиограммы и теле-
граммы «братским» компартиям шли только через
НКИД. При этом даже учредили особую должность
«представителя ИККИ при НКИД для отправки теле-
грамм». В самом НКИД этой «общественной нагруз-
кой» весьма тяготились, и время от времени внешне-
политическое ведомство вступало в конфронтацию с
ОМСом.
Так, наркоминдел Г. В. Чичерин неоднократно вы-
ступал с резкой критикой коминтерновщины. Он ут-
верждал: «Из наших... внутренних врагов первый — Ко-
минтерн». По мнению Чичерина, поддержка компар-
тий являлась совершеннейшей авантюрой, обречен-
ной на провал: «Нет хуже соответствия между так-
тикой и существующими силами... Французские комму-
нальные выборы — топтанье на месте. В Англии из
22 миллионов поданных голосов оказалось коммунистиче-
ских 50 тысяч... Германская компартия сократилась с
500 тысяч до 100 тысяч. И этому надо принести в
жертву... факт создания СССР, подрывать его положе-
ние, ежедневно портить отношения с Германией и
врать о ее переориентировке, чтобы дать немножко
больше агитационного материала т. Тельману?»
Чичерин выступал за сближение с Германией, и его
возмущала подрывная деятельность коминтерновцев в
этой стране. «Компартии относятся самым легкомыс-
ленным образом к существованию СССР, как будто он
им не нужен, — писал нарком. — Теперь, когда ради су-
ществования СССР надо укреплять положение прежде
всего в Берлине, ИККИ не находит ничего лучшего, как
срывать нашу работу выпадами против Германии, пор-
тящими все окончательно». Да уж, надо сказать, что
деятельность КИ превратила очень многих немцев в
непримиримых врагов СССР, который они отождеств-
ляли с международной подрывной организацией рево-
41
люционных авантюристов. И нам это сильно выйдет
боком в 1941 году.
НКИД постоянно пытался одернуть Коминтерн.
В сентябре 1921 года его коллегия постановила — пла-
та с иностранных путешественников-коминтерновцев
должна взиматься в таком же размере, как и со всех
других. Пятницкий выразил протест и попытался от-
менить решение коллегии, однако нкидовцы настояли
на своем. Это было возможно потому, что еще в мае
1921 года в Политбюро ЦК было принято решение о
том, чтобы отделить работу Коминтерна от работы
НКИД. «Можно с уверенностью полагать, что инициа-
тором такого решения был Сталин, — пишет И. А. Да-
маскин, — ибо он будет принимать окончательные ре-
шения и в дальнейшем, в частности, по вопросу взаимо-
отношений Коминтерна с разведкой» («Вожди и развед-
ка. От Ленина до Путина»).
В этом плане Сталину удалось достичь серьезных
успехов. В августе 1923 года прошло совещание ОМС,
Разведупра и ИНО ОГПУ. На нем было принято ре-
шение: «...вынести работу разведок из посольств, со-
кратить работу спецслужб через местные компартии и
прибегать к ней только с согласия местных ЦК или ру-
ководства Коминтерна». Помимо этого постановили,
«что в случае, если члены компартии переходят на рабо-
ту в разведку, то они обязаны предварительно выйти из
рядов своей компартии...» («Вожди и разведка»).
Как очевидно, именно эти решения, навязанные
Сталиным (тогдашним куратором «органов» по линии
ЦК), серьезно затруднили осуществление зиновьев-
ских авантюр.
Тут надо сказать, что руководство Коминтерна на-
вязывало Кремлю собственные политические проек-
ты, насквозь пронизанные авантюризмом. Само со-
бой, все эти проекты вращались вокруг мировой рево-
люции. Известно, что большевики сумели выйти из
кризиса Гражданской войны и разрухи благодаря ле-
42
нинскому НЭПу. Но менее известно, что верхушка
Коминтерна и Зиновьев предлагали свой вариант вы-
хода из кризиса. Они делали ставку на осуществление
немедленной социалистической революции в Герма-
нии. ИККИ приказал немецким коммунистам начать
«пролетарское восстание» — без какой-либо особой
подготовки. Они отнеслись к этому с недоумением, но
все-таки подчинились, организовав в марте 1921-го
серию выступлений. Все они закончились неудачей.
В результате вместо социалистической реорганизации
Германии ставка была сделана на рыночную реорга-
низацию Советов (проект Ленина).
Но Зиновьев и другие вожди Коминтерна от своих
планов так и не отказались. В 1923 году была пред-
принята еще одна попытка поджечь Германию. На сей
раз к ней подготовились лучше. В страну послали
Н. И. Бухарина, К. Б. Радека и других опытных функ-
ционеров. Чекисты и военные помогали коминтер-
новцам натаскивать вооруженные отряды коммуни-
стов. Доходило до того, что устраивались широкомас-
штабные маневры. Так, в Рейнской области в них уча-
ствовали тысячи человек. Десятки тысяч немецких
коммунистов, проживающих в СССР, были готовы
вернуться на родину в качестве солдат-завоевателей
интернациональной армии.
«Наконец пришла новость: «Зиновьев установил дату
восстания», — рассказывает В. Кривицкий. — Отряды
Компартии по всей стране стали ждать последних ука-
заний... Из тайников доставали оружие. С нарастаю-
щим нетерпением ожидали мы условленного часа. И то-
гда... — Новая телеграмма от «Гриши», — сообщило нам
руководство. — Восстание откладывается! Снова ко-
минтерновские курьеры засновали по Германии с новыми
приказами и новой датой начала революции. Несколько
недель мы жили по тревоге. Почти каждый день прихо-
дили телеграммы от «Гриши» (Зиновьева), означающие
новые приказы, новые планы, прибытие новых агентов из
43
Москвы с новыми инструкциями и новыми революцион-
ными прожектами. В начале октября компартия полу-
чила приказ присоединиться к правительствам Саксо-
нии и Тюрингии, вступив в коалицию с левыми социали-
стами... Наконец возник окончательный вариант. От
Зиновьева поступила телеграмма с категорическим при-
казом. Курьеры снова принялись развозить его по пар-
тийным ячейкам. Снова были приведены в боевую готов-
ность коммунистические батальоны... В последний мо-
мент было срочно созвано совещание в ЦК Компартии.
— Еще одна телеграмма от «Гриши»! Восстание
опять отложено!
Снова посыльные понеслись по всей стране с приказом
в последнюю минуту отложить начало революции. Курь-
ер, направленный в Гамбург, прибыл слишком поздно.
Гамбургские коммунисты, дисциплинированные, как все
немцы, открыли боевые действия в назначенный час.
Сотни рабочих, вооруженных винтовками, начали ата-
ку на полицейские участки. Другие заняли стратегиче-
ские позиции в городе.
В других частях Германии разразилась паника среди
рабочих-коммунистов... Гамбургские коммунисты про-
держались три дня. Основная масса рабочих в городе
осталась индифферентной, а Саксония и Тюрингия не
пришли на помощь восставшим. Войска рейхсвера под
командованием генерала фон Секта вошли в Дрезден и
разогнали коалиционное правительство левых социали-
стов-коммунистов Саксонии. Правительство Тюрингии
постигла та же участь. Революция была задушена».
Показательно, что Кривицкий во всем указывает на
руководящую роль Зиновьева. И это еще одно под-
тверждение того, что центр реальной власти тогда на-
ходился именно в Коминтерне. «Коминтерн... стал
вполне самостоятельной леворадикальной политической
силой, — пишет В. Галин. — И на V конгрессе Комин-
терна в 1924 г. победила позиция Зиновьева, в соответ-
ствии с которой рабоче-крестьянское правительство
44
могло быть только советским и только диктатурой
пролетариата. При этом, по словам А. Ненарокова, на-
блюдавшие Г. Зиновьева в качестве предводителя Ко-
минтерна отмечали, что тот «говорил таким тоном
«владыки мира», каким никогда не говорили еще никакие
монархи на свете» («Политэкономия войны. Заговор
Европы»).
Все это свидетельствует об одном — во главе Рос-
сии на некоторое время стали красные глобалисты,
рассматривающие нашу страну всего лишь как базу
мировой революции. Собственно говоря, и СССР соз-
давался именно как прообраз всемирной федерации
коммунистических республик. Именно здесь следует
искать корень противоречий между Лениным и Ста-
линым. Последний выступал от имени прагматиков в
партийно-государственном руководстве (к их числу
следует отнести Ф. Э. Дзержинского, Г. К. Орджони-
кидзе, Г. В. Чичерина и др.) Он предлагал модель
«нормальной», унитарной Российской Республики, в
которой существуют национальные автономии. Но это
было категорически неприемлемо для Ленина, взы-
скующего мировой коммуны. В нее должны были вой-
ти и красная Германия и красная Франция и красные
САСШ. Всем им следовало бы смириться с единой
наднациональной силой, стирающей классовые и на-
циональные различия во имя создания идеального со-
циума. Но ведь от них нельзя было требовать, чтобы
они вошли в Россию, пусть даже и красную, совет-
скую, социалистическую. Вот почему Ленин так яро-
стно полемизировал со Сталиным. На «права наций»
ему было наплевать, но ему нужно было именно над-
национальное образование — для того, чтобы, как вы-
разился Маяковский, «в мире без россий и латвий
жить единым человечьим общежитьем».
Ленин вообще намеревался выступить на съезде
РКП (б) за то, чтобы оставить СССР «лишь в отноше-
нии военном и дипломатическом, а во всех других отно-
45
шениях восстановить полную самостоятельность от-
дельных наркоматов». То есть, по сути, он предлагал
некую конфедерацию, главной задачей которой было
объединить как можно больше стран вокруг Комин-
терна. Ну а дальше началось бы стирание националь-
ных различий. На VIII съезде РКП (б) Ленин заявил:
«Программа, которая не скажет об основах товарного
хозяйства и капитализма, не будет марксистской ин-
тернациональной программой. Чтобы быть интернацио-
нальной, ей мало еще провозгласить всемирную Совет-
скую республику, или отмену наций, как провозгласил
тов. Пятаков: наций никаких не нужно, а нужно объе-
динение всех пролетариев. Конечно, это великолепная
вещь, и это будет, только совсем на иной стадии ком-
мунистического развития».
Однако болезнь помешала Ленину выступить с
проектом международной коммунистической конфе-
дерации. Вместо нее был создан СССР, чье устройство
носило более централизованный характер. Творцом
этого государства был Сталин, чье политическое воз-
вышение стало возможным только благодаря наличию
ленинского «сектора» глобализма. Ленин отгородил
свое пространство, относительно свободное от влия-
ния западных плутократий. Он думал использовать
свою «зону влияния» в целях осуществления мировой
революции, однако так и не сумел довести все заду-
манное до конца. И это пространство перешло под
контроль Сталина, умело использовавшего настроения
самых широких масс. Массы эти слабо понимали ло-
зунги красных глобалистов, рассматривая «мировую
революцию» просто как некий радикальный лозунг,
призванный сокрушить власть капитала. Но это был
момент отрицания. А в плане утверждения массам
больше подходил курс Сталина на строительство вели-
кой индустриальной социалистической державы. Та-
ким образом, красный глобализм Ленина сработал
против его создателя. Космополитический марксизм
46
был использован Сталиным в целях государственного
строительства. От него Сталин взял многое, необходи-
мое для своих державных замыслов, — аргументиро-
ванное отрицание капитализма (Запада), требование
планомерного развития экономики, анализ расстанов-
ки социальных сил и т. д. Но в сам марксизм-лени-
низм Сталин вкладывал совсем иное — национально-
социалистическое, государственно-патриотическое со-
держание.
Глава 3
ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ПО ТРОЦКОМУ
А вот Троцкий старался держаться именно орто-
доксального марксизма. При этом он, вопреки расхо-
жему мнению, отрицал коминтерновское стремление
к немедленной мировой революции, которое также
расходилось с постулатами Маркса.
Троцкий был в глухой оппозиции к коминтернов-
щине, что неудивительно, и ориентировался на запад-
ные центры глобализма, сохраняя при этом свои мар-
ксистские убеждения. Показательно, что Лев Давидо-
вич выступил против советизации Персии в 1920 году,
вступив в данном вопросе в острую дискуссию с Зи-
новьевым. При этом «демон революции» так обосно-
вал свою позицию: «Потенциальная советская револю-
ция на Востоке для нас сейчас выгодна главным образом
как важнейший предмет дипломатического товарообме-
на с Англией». То есть все эти коминтерновские штуч-
ки-дрючки Троцкий рассматривал как момент поли-
тической игры, призванной наладить отношения со
странами западной демократии.
В 1921 году Троцкий выступил против левацкой
доктрины наступления, выдвинутой венгерским ком-
мунистом Б. Куном, занимавшим видные посты в
правительстве Венгерской Советской республики. По-
сле ее падения Кун перебрался в Россию, где и при-
нял самое действенное участие в Гражданской войне.
48
Именно он был главным организатором красного тер-
рора в Крыму, во время которого были безжалостно
уничтожены тысячи русских офицеров-белогвардей-
цев, сдавшихся на милость победителя.
Кун многое сделал для установления советской
власти, но был ею недоволен. Она казалась ему недос-
таточно интернационалистической. По мнению этого
деятеля, большевики слишком уж пеклись о советской
России и слишком мало заботились о мировой рево-
люции. И Кун был не одинок — у него нашлись сто-
ронники, причем не только в Коминтерне. В июле
1923 года резидент генерала П. Н. Врангеля А. фон
Лампе получил информацию о том, что «венгр Бела
Кун и латыш Гиттис... составили против советского
правительства заговор с целью поставить во главе Рос-
сии 12 интернационалистов-коммунистов, так как де
современная советская власть слишком националистич-
на». Одновременно сообщалось о том, что Гиттис «на-
ходился в тесном контакте с белогвардейскими органи-
зациями, арестован и предан суду за контрреволюцион-
ную деятельность». Сей деятель и впрямь был смещен
со своего поста, но вряд ли тут имела место быть хоть
какая-то связь с белогвардейцами. Судя по всему,
Гиттис пал «жертвой» внутриполитической борьбы,
пострадав от менее радикальных интернационалистов,
чем он и Кун. Последний тоже попал в опалу, в 1921
году был временно отстранен от работы в Коминтерне
и «сослан» на Урал — в качестве «ответственного ра-
ботника».
Но до этого Кун успел заразить своей «теорией на-
ступления» очень многих коминтерновцев — у нас и
за рубежом. Он предлагал немедленно приступить к
организации пролетарской революции в Европе — на-
чиная с Германии.
«Под его нажимом ЦК КП Германии во главе с Эрн-
стом Ройтером (псевдоним Фрисланд) без особых коле-
баний принял решение начать немедленную подготовку
49
антиправительственной акции, способной «заставить
массы прийти в движение», — пишет М. Пантелеев. —
Воспользовавшись приказом оберпрезидента Саксонии
Отто Герзинга о введении полиции на предприятия ок-
руга Галле — Мерзебург, а также объявлением осадного
положения в Гамбурге, коммунисты попытались развер-
нуть широкомасштабные действия, призвав 24 марта
1921 г. к общегерманской забастовке. Будучи совершенно
неподготовленным, движение осталось локальным и к
1 апреля заглохло. Несмотря на мартовское фиаско,
теория Б. Куна продолжала импонировать многим ком-
мунистам, включая председателя ИККИ Григория Зи-
новьева и члена Малого бюро ИККИ Николая Бухарина.
Неопределенность в расстановке сил вела к осторожно-
сти в формулировках подготовительных материалов
очередного конгресса III Интернационала» («Четверть
века Коминтерну»).
На конгрессе победила более умеренная точка зре-
ния, которую отстаивали Ленин и Троцкий. Владимир
Ильич резонно замечал: «В международном положении
нашей республики политически приходится считаться с
тем фактом, что теперь бесспорно наступило извест-
ное равновесие сил, которые вели между собой откры-
тую борьбу с оружием в руках, за господство того или
другого руководящего класса, — равновесие между бур-
жуазным обществом, международной буржуазией в це-
лом с одной стороны и советской Россией — с другой...
Развитие международной революции, которую мы пред-
сказывали, идет вперед. Но это поступательное движе-
ние не такое прямолинейное, как мы ожидали. С первого
взгляда ясно, что в других капиталистических странах
после заключения мира, как бы плох он ни был, вызвать
революцию не удалось, хотя революционные симптомы,
как мы знаем, были очень значительны и многочислен-
ны».
А Троцкий подготовил тезисы, предполагающие
смену тактики. Теперь был сформулирован новый ло-
50
зунг: «К массам!». Его понимали как «завоевание широ-
ких масс пролетариата для идей коммунизма». В ре-
зультате Коминтерн признал необходимым выдвинуть
требования переходного характера.
Троцкий, как и Сталин (тут их интересы сходи-
лись), сыграл важную роль в провале революционного
натиска на Германию. Сам он был в числе одного из
организаторов «революции» 1923 года, к которой в
Москве готовились очень тщательно, рассчитывая не
только на восстание в самой Германии, но и на воору-
женное вторжение. Однако в сентябре того же года
Москва дала задний ход. Разведка донесла, что Антан-
та узнала о решениях советских вождей. В результате
были приняты срочные меры по предотвращению
вторжения Красной Армии: усиление французского
корпуса в Руре, переброска белогвардейских частей в
Польшу, срочные инженерные работы в Виленском
коридоре. Момент внезапности был упущен, и теперь
оставалось трубить отбой.
Возникает резонный вопрос — кто же предупредил
Антанту? Историк В. Сироткин, уделивший много
внимания эпопее 1923 года, сообщает весьма любо-
пытные сведения о связях Троцкого. Оказывается,
«еще в 1921 г. он получает весточку из Парижа не от
кого-нибудь, а от самого бывшего военного министра
«временных» Александра Гучкова... «Кружок Гучкова»
объединял военных, политиков и философов..., которые
пытаются «навести мосты» прежде всего с «военспеца-
ми» из РККА «Брусиловского призыва» 1920 года. Троц-
кий втайне (выделено. — А. Е.) от Политбюро и
ИККИ направляет к Гучкову своего доверенного поручен-
ца Евгения Беренса... но не для обсуждения теоретиче-
ских вопросов «сменовеховства», а для совершения кон-
кретной задачи: использовать связи Гучкова в русских
эмигрантских кругах Литвы и Польши для «броска» 200-
тысячного корпуса красных через Литву и польский «Ви-
ленский коридор» («Почему проиграл Троцкий?»).
51
Очевидно, что именно по этому, «тучковскому»,
каналу коминтерновцев «сдал» сам Троцкий, дейст-
вующий «тайно от Политбюро». (Гучков был проза-
падным деятелем, сыгравшим важную роль в Февраль-
ской революции.) Троцкий попросту не хотел победы
мировой революции «здесь и сейчас», считая ее делом
отдаленного будущего. Он не торопился с ликвидаци-
ей капитализма во всемирном или общеевропейском
масштабе, хотя на публике «демон революции», по-
нятное дело, говорил обратное. Более того, некоторые
данные говорят о том, что Лев Давидович был бы не
прочь капитализировать (до известного предела) сам
СССР.
Особую роль в этом отводилась Западу. В 1925 году
Троцкий, неожиданно для многих, предложил весьма
любопытный план индустриализации страны. Соглас-
но этому плану промышленная модернизация СССР
должна была основываться на долгосрочном импорте
западного оборудования, составляющем от 40 до 50%
всех мощностей. Импорт сей следовало осуществлять
за счет экспорта сельскохозяйственной продукции.
Кроме того, предполагалось активно задействовать
иностранные кредиты. Обращает на себя внимание то,
что Троцкий предлагал наращивать советский экспорт
за счет развития фермерских капиталистических (!)
хозяйств.
Что ж, с мировым капиталом и западными капита-
листами Троцкий был на «ты». Не случайно именно
ему Ленин поручил выплачивать долги царской Рос-
сии. Да, их таки выплатили — несмотря на горделивое
надувание щек в Генуе (тогда большевики выдвинули
Антанте встречный иск — за «оккупацию»), В начале
20-х годов Троцкого поставили во главе Наркомата
путей сообщения. Тогда-то он и осуществил сделку,
неслыханно обогатившую западных воротил. Именно
под его руководством происходила массовая закупка
паровозов в Швеции, на заводе, принадлежащем фир-
52
ме «Нидквист и Хольм». Советская сторона заказала
1000 паровозов — на общую сумму в 200 млн золотых
рублей (это, к слову, примерно четверть золотого за-
паса страны). Почему-то красные вожди выбрали
фирму, производственные мощности которой не по-
зволяли выпустить это количество. Но не беда — со-
ветская сторона заплатила шведам деньги для того,
чтобы они построили приличный завод для производ-
ства паровозов. «Когда вы хотите купить ботинки,
разве вы должны давать торговцу обувью кредит на по-
стройку кожевенной фабрики?» — резонно вопрошает
по этому поводу историк Н. В. Стариков. В 1921 году
планировалось, собрать 50 паровозов. «А далее заказ
равномерно распределялся на... пять лет, в течение ко-
торых шведы на наши деньги должны были построить
завод! В 1922 году покупатель получал 200, в 1923 —
1925 гг. — по 250 паровозов ежегодно. Помимо того, со-
ветская сторона выступала не только покупателем, но
и кредитором. И речь идет не об оплаченной вперед
стоимости паровозов. В мае 1920 года шведская фирма
получила не только аванс в 7 млн шведских крон, но еще
и беспроцентный заем в 10 млн крон... Согласно договору
ссуда должна была погашаться при поставке последних
500 паровозов. Сократи советская сторона заказ вдвое,
и полученный заем шведы могут уже не отдавать!... По-
лучалась весьма пикантная картина: цены завышены.
Деньги заплачены, товара нет. И когда будет непонят-
но!» («Кто заставил Гитлера напасть на Сталина»).
Конечно, Ленин и Троцкий вовсе не хотели про-
лить такой обильный золотой дождь на какую-то
шведскую фирму. Ими двигало желание расплатиться
по долгам с воротилами Антанты — и не «потерять
лицо» перед «пролетариатом». А не платить было
нельзя — за такой, как сейчас говорят, «кидок» могли
элементарно убить — очень многих, невзирая на по-
следствия.
И неудивительно, что расплата (через шведскую
53
фирму) происходила через Троцкого — ярого сторон-
ника интеграции в мировое хозяйство. Он всегда вы-
ступал певцом глобализма. На благо «мирового хозяй-
ства» Троцкий вволю поработал даже и после того,
как покинул СССР — в качестве «изгнанного проро-
ка». Так, в 1932 году «Бюллетень» оппозиции опубли-
ковал его статью «Советское хозяйство в опасности».
Там можно прочитать такие, «шокирующие» строки:
«Импортный товар в один червонец может вывести из
мертвого состояния отечественную продукцию на сотни
и на тысячи червонцев. Общий рост хозяйства, с одной
стороны, возникновение новых потребностей и новых
диспропорций, с другой, неизменно повышают нужду в
связях с мировым хозяйством. Программа «независимо-
сти», т. е. самодовлеющего характера советского хо-
зяйства, все больше раскрывает свой реакционно-утопи-
ческий характер. Автаркия — идеал Гитлера, не Маркса
и не Ленина».
Здесь Троцкий предстает самым настоящим рыноч-
ником, утверждая: «План проверяется и, в значитель-
ной мере, осуществляется через рынок. Регулирование
самого рынка должно опираться на обнаруживаемые че-
рез его посредство тенденции».
«Демон революции» был убежденным и последова-
тельным сторонником интеграции советской эконо-
мики в систему международного капиталистического
хозяйства. Причем сама экономика должна была, по
его замыслу, быть именно рыночной, а план исполь-
зоваться всего лишь как регулятор рынка. При этом
Троцкий вовсе не собирался демонтировать власть
компартии. Реставрация капитализма допускалась им
только в экономической сфере, тогда как в политике
власть должна была оставаться у партии большевиков.
Троцкий был марксистом, выступающим за победу
коммунизма во всемирном масштабе. И он пытался
ортодоксально следовать за Марксом, который считал,
что социалистическая революция возможна лишь в
54
условиях развитого капитализма. Старый, капитали-
стический, строй должен был достичь своей вершины,
исчерпать все свои возможности, и лишь после этого
подлежал социалистической ликвидации. Понятно,
что Россия начала XX века этим условиям не отвеча-
ла. Поэтому правые социал-демократы — меньшеви-
ки — как раз и не советовали мечтать о скорой социа-
листической революции. Они считали, что на повест-
ке дня стоят задачи буржуазной революции, период
которой должен продлиться достаточно долго. Но все
вышло совсем не так, как замышляли «правильные»
марксисты. Буржуазия власть утеряла, а до капитализ-
ма было еще очень далеко.
Троцкий предвидел это еще задолго до 1917 года.
В 1906 году он предсказывал: «В стране экономически
отсталой пролетариат может оказаться у власти
раньше, чем в стране капиталистически передовой...
Русская революция создает, на наш взгляд, такие усло-
вия, при которых власть может (при победе револю-
ции — должна) перейти в руки пролетариата, прежде
чем политики буржуазного либерализма получат воз-
можность в полном виде развернуть государственный
гений». Это и побудило Троцкого выдвинуть свой
скандально известный лозунг «Без царя, а правитель-
ство рабочее». По сути, он предлагал осуществлять
«антифеодальные», буржуазно-демократические пре-
образования руками «пролетарского», точнее говоря —
социалистического правительства. (Суть этих преобра-
зований сводилась к ликвидации самобытного, тради-
ционного уклада русской жизни.) А преобразования
социалистические планировалось отодвинуть до того
момента, пока не придет помощь с Запада.
Ленин подверг эту программу довольно-таки жест-
кой критике. Ему казалось, что Троцкий пытается пе-
репрыгнуть через буржуазный этап революции. Но
позже, в 1917 году, Ленин как раз и заставил партию
совершить такой вот прыжок, создав через несколько
55
месяцев после падения монархии (без царя!) именно
«рабочее» правительство.
Здесь их позиции сошлись, но дальше начиналось
расхождение. Ленин считал, что советское правитель-
ство очень скоро получит поддержку передового евро-
пейского пролетариата. Этому надо было всемерно
способствовать, поддерживая этот самый европейский
пролетариат и подталкивая на революционные свер-
шения.
У Троцкого подход был иной. Он не верил, что Ев-
ропа готова к революции, ибо даже и она не исчерпа-
ла всех потенций капиталистического развития. Капи-
тализм вообще не достиг еще высшей степени своей
интернационализации. И по мысли Троцкого, ему, ка-
питализму, еще только предстояло глобализироваться.
Показательно, что через несколько дней после Ок-
тябрьского переворота Троцкий, в интервью амери-
канскому журналисту Д. Риду, высказался за создание
Соединенных штатов Европы. Тогда он заявил, что
«экономическое развитие требует упразднения нацио-
нальных границ». (Любопытно сопоставить эти слова с
нынешними утверждениями, согласно которым глоба-
лизирующейся экономике требуются единые полити-
ческие институты.)
Вот в чем Троцкий видел одну из главных задач ре-
волюции — объединять мир, причем не обязательно
сразу на социалистических основах. Капиталистиче-
ская глобализация тоже благо — естественно, при уча-
стии левых сил. И лишь когда мир будет единым —
возможна будет и мировая социалистическая револю-
ция. А до тех пор необходимо способствовать глобали-
зации, поддерживая не только левые, но и любые «пе-
редовые» силы Запада. И в плане данной поддержки
Россия, с ее огромными ресурсами, сплоченная же-
лезной большевистской диктатурой, могла бы сыграть
роль революционного охранника и сырьевого постав-
щика демократической Европы.
56
Кроме того, в России можно было бы создать не-
кий финансовый центр мирового капитализма. Только
это был бы центр красный, коммунистический, имею-
щий в виду грядущее преобразование мирового хозяй-
ства на социалистических началах. Он не менял бы
капиталистической сути этого хозяйства, но способст-
вовал бы его подготовке к социализму. А неисчерпае-
мые богатства России как раз и пригодились бы для
создания этого центра.
Тут необходимо снова вспомнить про Парвуса, ко-
торый был учителем Троцкого. Он как раз и выдвигал
концепцию создания финансовой силы, подконтроль-
ной социалистам. «Парвус, с позиции финансиста, счи-
тал, что мировая революция возможна при одном усло-
вии: «штаб» этой революции должен получить контроль
над мировой финансовой системой, что, в свою очередь,
позволит диктовать и внедрять марксистскую идеоло-
гию, — пишет В. Кривобоков. — Для достижения этой
цели необходимо осуществить для начала революцию в
одной стране, по возможности богатой, обратить в на-
личность все ее национальное достояние и, получив та-
ким образом беспрецедентно колоссальную сумму, интег-
рировать ее под своим контролем в мировую финансовую
систему. При этом прагматичный до мозга костей Пар-
вус считал, что систему эту абсолютно не обязательно
перестраивать, подгоняя ее под свои цели, совершенно
достаточно получить над ней контроль. Тот факт, что
мировая финансовая система того времени формирова-
лась исключительно капиталистическими государства-
ми и предназначалась для обслуживания капитализма в
чистом виде, мало волновало марксиста Парвуса» («Фи-
нансовый гений Ленина»).
Понятно, что сильная Россия была Троцкому не
нужна. Российская держава, пусть даже и социалисти-
ческая, была бы независимой от Запада (при Сталине
так и получилось), а ведь основные двигатели глоба-
лизации находились именно в Европе и США. Инду-
57
стриально развитая Россия, отгородившаяся от миро-
вого капиталистического хозяйства, была бы вызовом
глобализму уже сама по себе.
Вот почему Троцкий сделал все для того, чтобы
ввергнуть Россию в разрушающий хаос Гражданской
войны. Именно он сыграет главную роль в провоци-
ровании восстания чехословацкого корпуса в мае 1918
года. Троцкий отдал приказ расстреливать каждого че-
хословака, у которого будет найдено оружие. И корпус
восстал, в результате чего советская власть оказалась
свергнутой на огромных пространствах Сибири, Урала
и Поволжья. Прежде антибольшевистское сопротивле-
ние не могло похвастаться какими-то внушительными
успехами, но провокация Троцкого привела к тому,
что русские стали воевать друг с другом «всерьез и на-
долго».
Само собой, старания Троцкого находили всемер-
ную поддержку у его западных покровителей. Они то-
же были заинтересованы в том, чтобы русские били
друг друга как можно дольше и больше. Однако когда
победа красных стала очевидной, Антанта быстренько
свернула помощь белым. И первыми это сделали хит-
роумные британцы — еще в 1919 году.
В конечном итоге коммуно-капиталистическим
планам Троцкого так и не было суждено осуществить-
ся. Он проиграл во внутрипартийной борьбе 20-х го-
дов. «Демон революции» поставил не на тех, на кого
нужно, поддержав всамделишного фанатика мировой
революции Зиновьева с его левой оппозицией. Как
выяснилось, широкие партийные массы от этой миро-
вой революции устали, как и от левацкой фразеоло-
гии. Вот почему они поддержали Сталина и Бухарина,
которые предложили альтернативу партийному ради-
кализму. Партия большевиков отвергла курс Зиновье-
ва — Каменева, а вместе с ними сбросила с капитан-
ского мостика и самого Троцкого.
А ведь «демон революции» вполне мог заключить
58
союз со Сталиным, который тоже выступал против
коминтерновщины — но уже с государственно-пат-
риотических позиций. По некоторым данным, Иосиф
Виссарионович предлагал ему «дружбу» — в тактиче-
ских целях. Кстати, такой союз настоятельно совето-
вал Троцкому и его сподвижник Радек, который мно-
гое понимал в партийных раскладах. Тогда, отстранив
спайку Зиновьева и Каменева, Сталин и Троцкий за-
чистили бы слабого Бухарина. А дальше — началась
бы схватка двух титанов, исход которой мог быть раз-
ным.
Глава 4
СУМЕРКИ КРАСНОГО ГЛОБАЛИЗМА
Зиновьев и Каменев разгромили группу Троцкого в
1924 году, после чего начался уже конфликт между
«коминтерновскими». В этом конфликте Сталин сна-
чала встал на сторону Бухарина, подкрепив его пози-
ции организационным ресурсом своего секретариата
ЦК. Теперь пришла очередь разгрома группы Зиновь-
ева (во время которого Троцкий демонстративно со-
хранял нейтралитет, с зиновьевцами он объединится
намного позднее). А потом Сталин взялся и за Буха-
рина, разгромив его уже при поддержке того партий-
ного элемента, который не особенно-то стремился к
мировой революции, больше заботясь о том, как бы
сохранить и приумножить собственную власть и соб-
ственные привилегии. Коминтерн был обречен — в
дальнейшем вся его история представляла один после-
довательный упадок — во второй половине 30-х он
почти полностью превратился в один из придатков
партийно-государственной машины.
Но при этом вождю СССР приходилось отчаянно
маневрировать. Коминтерн продолжал оставаться
мощной силой и после политического разгрома Зи-
новьева с Бухариным. В его руководстве оставались
такие монстры мировой революции, как Пятниц-
кий — глава могущественного ОМСа. Показательно,
что он не побоялся открыто выступить против по-
60
литики Сталина на июньском (1937 года) пленуме
ЦК. Причем даже после этого свалить Пятницкого
удалось далеко не сразу — понадобилось время. К то-
му же очень многие лидеры ВКП (б) по-прежнему
придерживались «марксистско-ленинской» ортодок-
сии. Влиятельные секретари республиканских, крае-
вых и областных комитетов, такие, как С. В. Косиор
(персек ЦК Компартии Украины), Р. И. Эйхе (руково-
дитель Западно-Сибирского крайкома), В. И. Варей-
кис (Дальневосточный крайком), М. М. Хатаевич
(Средне-Волжский крайком) и др. представляли собой
тип красных ортодоксов, чуть менее радикальных, чем
Зиновьев. В отличие от Зиновьева или того же Пят-
ницкого, они, конечно, не были фанатиками мировой
революции. Но к самому «мировому революционному
процессу» эти деятели относились как к святыне, счи-
тая борьбу с империализмом (и особенно с фашиз-
мом) действительно необходимой. Поэтому им нужен
был Коминтерн — причем как сила в определенном
плане самостоятельная. К тому же КИ рассматривался
ортодоксами как некий противовес национал-больше-
вистской группе Сталина. И Пятницкий в 1937 году
не случайно решился открыто бросить вызов вождю —
он надеялся на поддержку влиятельнейших функцио-
неров.
Кстати, с 1935 года этот столп коминтерновщины
занимал важнейший пост заведующего отделом пар-
тийно-организационной работы ЦК. Туда его пере-
местили из Коминтерна — по инициативе Сталина.
Иосиф Виссарионович применил один из классиче-
ских своих приемов — он предложил Пятницкому
важный пост в партийной иерархии. И тот купился на
него, покинув насиженное местечко в Коминтерне.
Тем самым Сталин придвинул его поближе к себе — с
тем, чтобы получше контролировать. И когда Пятниц-
кий встрепенулся по-настоящему, его удалось сравни-
тельно легко обезвредить. Позже он проделает такой
61
же трюк с могущественным персеком Украины Ко-
сиором. Тому будет предложен пост заместителя пред-
Совнаркома — с той же целью. И Косиор тоже купит-
ся на это предложение и покинет свою украинскую
«вотчину» — с теми же последствиями.
Надо отметить, что ортодоксально «коминтернов-
ские» настроения сохранялись очень долгое время — и
не только «наверху». Не случайно в начале войны
немцы пытались вести пропаганду, ориентированную
на коммунистов-ортодоксов, недовольных сталинским
«термидором». Например, регулярно вела свои переда-
чи радиостанция под характерным названием «Старая
гвардия». Она выступала от имени старых большеви-
ков и клеймила «сталинских опричников». Вот обра-
зец ее пропаганды: «Вы должны стать вместе с нами...
правительством, которое полностью выполняет ленин-
ские заветы... Братайтесь с германскими частями...
Товарищи политкомиссары, бойцы Красной Армии! За-
клинаем вас, зовем мы вас, старая ленинская гвардия!
Спасайте народы Советского Союза, спасайте совет-
ское государство, уничтожайте Сталина!... Долой Ста-
лина — он главный виновник нашего несчастья, долой
всех сталинцев!» Ведущие передачу апеллировали к
Брестскому миру и указывали на необходимость под-
писания новых соглашений подобного рода. (Р. Ива-
нов. «Сталин и союзники. 1941 — 1945 годы».)
Даже в декабре 1943 года многие граждане реагиро-
вали на отмену старого гимна, «Интернационала»,
следующим образом:
«ВОРОБЬЕВ, подполковник — преподаватель Выс-
ших Политических курсов имени Ленина: «Все это дела-
ется под большим влиянием союзников. Они диктуют
свою волю, тем более им это удается сейчас, когда на-
ша страна серьезно обессилена в войне и с их волей при-
ходится считаться. Поэтому приходится отказываться
от гимна, который завоеван кровью рабочих России»...
КОРЗУН, полковник — начальник отдела кадров Цен-
62
трального Управления военных сообщений Красной Ар-
мии: «Введение нового гимна явилось одним из больших
событий, так как «Интернационал» не может быть в
настоящую эпоху. Мы заключили союз с капиталисти-
ческими странами, а в «Интернационале» говорится о
ликвидации рабства, а у наших союзников имеется экс-
плуатация человека».
БЕЛИКОВ, майор — начальник штаба 53-го офицер-
ского полка офицерской бригады Московского военного
округа: «Новый гимн Советского Союза выпущен пото-
му, что «Интернационал» затрагивал внутреннюю
жизнь наших союзников — Англии и Америки»...
КОРОЛЕВ, майор — помощник начальника отделения
оперативного отдела штаба 33-й армии Западного
фронта: «Изменение текста гимна произошло после
требования английских и американских дипломатов, ко-
торым прежний гимн «Интернационал» не нравился».
ДОНИЧЕВ, майор — преподаватель тактики разве-
дывательных курсов усовершенствования командного со-
става Главного Разведывательного Управления Красной
Армии: «Замена текста гимна произведена не потому,
что старый гимн не соответствует новой установке в
нашей социалистической стране, как это указано в по-
становлении Правительства. Новый текст введен по-
тому, что хотим угодить нашим союзникам, которым
«Интернационал» не нравится»...
КРЫЛОВ, полковник — начальник отделения Главно-
го Интендантского Управления Красной Армии: «Мы
идем постепенно к тому, что появится и гимн «Боже,
царя храни». Мы постепенно меняем нашу основную ус-
тановку и подходим к тому, чтобы быть приятными
для наших союзников».
ВОРКОВ, майор — старший помощник начальника
отдела боевой подготовки штаба Белорусского фронта:
«Тут не обошлось без нажима РУЗВЕЛЬТА и ЧЕР-
ЧИЛЛЯ, которые заставили товарища СТАЛИНА изме-
нить наш гимн, так как в нем было сказано «весь мир
6.3
насилья мы разрушим до основанья», что им не нрави-
лось».
ПАССОВА — преподаватель немецкого языка Хими-
ческой академии Красной Армии: «Это дело англичан,
это их влияние, это они пришли к тому, что у нас сей-
час до смешного высоко поднято положение церкви. Это
они заставили отказаться от самых лучших идеалов и
ликвидировать Коминтерн. Это они сейчас заставили
отменить «Интернационал». Какой бы ни был новый
гимн, он для меня никогда не будет тем, чем был «Ин-
тернационал». Я пожилой человек, но всякий раз, когда
я слышу «Интернационал», у меня от волнения мурашки
бегают по коже. Нет, я против. Это все влияние Анг-
лии» («Спецсообщение Абакумова Сталину о реакции
военнослужащих на новый государственный гимн»).
Сталин сумел закрыть Коминтерн только в 1943 го-
ду, хотя планировал это сделать гораздо раньше. Так,
вопрос о ликвидации КИ Сталин поставил еще в ап-
реле 1941 года. По его мнению, коммунистические ор-
ганизации должны превратиться из секций КИ в на-
циональные партии, действующие под разными назва-
ниями: «Важно, чтобы они внедрились в своем народе и
концентрировались на своих собственных задачах... они
должны опираться на марксистский анализ, не огляды-
ваясь на Москву...» («Вожди и разведка»).
Однако же роспуск Третьего Интернационала при-
шлось отложить на несколько лет — так он был силен.
А когда его все-таки разогнали, то Сталин, в беседе с
Димитровым, вполне откровенно заявил: «Мы переоце-
нили свои силы, когда создавали Коммунистический Ин-
тернационал и думали, что сможем руководить движе-
нием во всех странах. Это была наша ошибка».
Кроме того, как бы ни были зарубежные компар-
тии зависимы от Москвы, но они все-таки являлись
отдельными структурами, которые могли, при опреде-
ленном развитии событий, выйти из-под контроля.
А таковым развитием, как очевидно, был бы револю-
64
ционный всплеск в одной или нескольких странах Ев-
ропы или Азии. Тогда и местные коммунисты, и ко-
минтерновские проходимцы получили бы возмож-
ность играть свою игру. И, между прочим, они имели
мощную опору внутри СССР в лице многочисленной
левой эмиграции. «В обстановке жесткого кризиса, ох-
ватившего все капиталистические страны, СССР про-
должал оставаться надеждой левых сил во всем мире, —
пишет историк В. Роговин. — Десятки тысяч людей со
всех концов мира влекла сюда не надежда на «пышные
пироги», а желание принять участие в историческом
эксперименте, направленном на социалистическое пере-
устройство общества... До 1935 года любой политэмиг-
рант, прибывший в СССР, свободно получал советское
гражданство... Особенно большое число эмигрантов на-
ходилось в Москве, где были размещены центральные ор-
ганы Коминтерна» («Сталинский неонэп»).
Желающие поэкспериментировать над чужой стра-
ной были настроены весьма критично к сталинскому
руководству, которое, после коллективизации, как-то
не особенно было склонно к разным широкомасштаб-
ным экспериментам. Представитель компартии Чехо-
словакии в Москве А. Лондон вспоминает, что он и
его товарищи по красной эмиграции много и долго
спорили — по поводу внутренней и внешней полити-
ки СССР. Значит, среди эмигрантов-коммунистов бы-
ло очень много недовольных.
На это соображение наводят и воспоминания руко-
водителя «Красной капеллы» Л. Треппера, писавшего
про жаркие споры в московской эмиграции: «Резкость
и вольный тон этих споров напоминали мне собрания в
Париже... наши политические дискуссии сплошь и рядом
касались тем, которые в самой партии уже никто не
обсуждал».
Вот такая вот, мягко говоря, неспокойная ино-
странная публика населяла тогда советскую столицу.
А ведь многие из этих критиканов имели солидней-
65
ший опыт подрывной работы в своих (и не только)
странах. И они могли легко перейти от дискуссий к
организации терактов и путчей. Поэтому в 1937 году
Сталину пришлось как следует пройтись по этой пуб-
лике, среди которой преобладали профессиональные
заговорщики, террористы и подпольщики. «Комин-
терновщина» была опасна — не столько своими струк-
турами, которые Сталин взял под контроль. Опасны
были носители коминтерновского духа, бывшие кате-
горически против сталинского курса на создание (точ-
нее даже воссоздание) великой Русской Державы.
Глава 5
МОСКВА - ПАРИЖ:
СБЛИЖЕНИЕ БЕЗ СБЛИЖЕНИЯ
В ЗО-е годы перед лицом разнообразных (со сторо-
ны и Коминтерна, и Запада) угроз Сталин решил сде-
лать «ход конем» и пойти на некоторое сближение с
такой западной демократией, как Франция. Это впол-
не соответствовало его технологии обманных манев-
ров.
В 1930 году наркомом иностранных дел становится
убежденный западник и симпатизант Англии
М. М. Литвинов, сменивший на этом посту Чичерина.
Последний выступал за сближение с Германией, в ду-
хе Рапалльских соглашений 1922 года. Собственно,
назначение Чичерина было в 1918 году проведено Ле-
ниным — в пику Троцкому, который отстаивал проект
союза с Антантой.
«Германофилия» Чичерина не мешала ему уделять
огромное внимание «восточному» направлению внеш-
ней политики. Он был убежден в необходимости
сближения с Японией. Кроме того, Чичерин отводил
важную роль странам «угнетенного Востока» — Ки-
таю, Персии, Афганистану и т. д. Национально-осво-
бодительные движения Азии рассматривались им как
мощный инструмент в борьбе с Англией.
Это была целая и связная система взглядов, конту-
ры которой Чичерин обрисовал еще в июле 1918 года,
67
в докладе на V съезде Советов. «Мы готовы давать то,
что можем давать без ущерба для наших жизненных ин-
тересов, и что не противоречит положению нашей
страны как нейтральной, — заявлял тогда Чичерин. —
Но наш интерес, интерес истощенной страны, требует,
чтобы за товар, представляющий теперь в Европе цен-
ность и редкость, получить товар, необходимый нам для
возрождения производительных сил страны...
Мы готовы допустить японских граждан, стремя-
щихся к мирному использованию естественных богатств
в Сибири, к широкому участию в нашей промышленно-
сти и торговле... Русский народ хотел бы протянуть
японскому народу свою руку и установить свои взаимо-
отношения на здоровых и прочных началах...
Социалистическая Россия... заявила порабощенным
восточным народам, что она сама... готова... прило-
жить все свои усилия, чтобы совместно с народами Вос-
тока добиться отмены этой вопиющей несправедливо-
сти и дать возможность народам Востока восстано-
вить утерянную ими свободу».
Таковой программы Чичерин придерживался в даль-
нейшем, точно соблюдая соотношение всех ее основ-
ных частей — «германской», «японской» и «нацио-
нально-освободительной».
Готовность к сближению с Германией — в ущерб
Англии — находила понимание у Сталина. Но он не
был в особом восторге от чичеринского плана под-
держки национальных революций в Азии. Подобный
курс не подходил Сталину, который желал (насколько
можно) избегать конфронтации с ведущими мировы-
ми игроками. Да и к самому революционному процес-
су Сталин, как убежденный государственник, отно-
сился подозрительно и даже враждебно.
Несмотря на это, а также на трения с Чичериным,
Сталин все-таки был против смещения его с поста
наркома НКИД. С 1928 года Чичерин постоянно жил
в Германии и неоднократно просил отпустить его на
68
покой (здоровье у него было неважное). Но Сталин не
хотел отдавать НКИД полностью в руки М. М. Литви-
нова, ориентирующегося на Англию, Францию и
США.
Литвинов являл собой пример советского запад-
ника. В партии его положение было несколько дву-
смысленным. Так, сразу же после раскола РСДРП
Литвинов примкнул к большевикам, однако испыты-
вал при этом симпатии к меньшевизму (а меньшевики
всегда испытывали слабость к западной демократии).
Возможно, именно поэтому Ленин держал его, под-
польщика со стажем, на весьма скромной должности
представителя в лондонском Международном социа-
листическом бюро. Очевидно, именно там Литвинов
окончательно проникся западным духом (он даже и
женился на англичанке). И уже после Октябрьской
революции Литвинов был назначен полпредом имен-
но в Англию.
Отныне и до скончания дней Литвинов будет на-
стойчиво и упрямо добиваться сближения со странами
западной демократии — Великобританией, Францией
и США. Им же будут торпедироваться все попытки
сблизить СССР с Германией и Италией.
На протяжении 20-х годов Литвинов, заместитель
наркома иностранных дел, был в жесткой оппозиции
к самому наркому НКИД Чичерину. Он приложил все
усилия для того, чтобы в 1922 году провалить договор
с фашистской Италией.
Литвинов настоял на том, чтобы СССР принял уча-
стие в работе подготовительной комиссии по проведе-
нию международной конференции. Советскому руко-
водству не нравилось, что ее работа проходила в
Швейцарии, с которой Союз разорвал дипломатиче-
ские отношения в 1923 году после убийства своего по-
сланника В. В. Воровского. Запад пошел на принцип,
и Литвинов добился серьезной уступки.
В 1928 году Литвинов настоял на том, чтобы СССР
69
присоединился к Пакту Бриана — Келлога, хотя нас
туда и не звали.
В отличие от Сталина, Литвинов не допускал и
мысли о возможности сближения с немцами. Будучи
наркомом НКИД, Литвинов вел себя вызывающе в
отношении Германии — страны, с которой СССР
поддерживал нормальные дипломатические отноше-
ния. Он мог игнорировать немецкого посла В. Шулен-
бурга, не встречаясь с ним по нескольку месяцев. Бы-
вая неоднократно транзитом в Германии, Литвинов
ни разу не встретился с кем-либо из ее высших офи-
циальных лиц.
Вплоть до подписания договора с Германией в ав-
густе 1939 года советская пресса резко критиковала
нацистский режим. Но даже этот накал критики ка-
зался Литвинову слишком слабым. Вот выдержки из
его письма Сталину, написанного 3 декабря 1935 года:
«...Советская печать в отношении Германии заняла ка-
кую-то толстовскую позицию — непротивление злу. Та-
кая наша позиция еще больше поощряет и раздувает ан-
тисоветскую кампанию в Германии. Я считаю эту пози-
цию неправильной и предлагаю дать нашей прессе дирек-
тиву об открытии систематической контркампании
против германского фашизма и фашистов».
Надо сказать, что позиции Литвинова были очень
сильны. Так, его наркомат не подчинялся аппарату
ЦК даже после того, как все другие ведомства «под-
ключили» к соответствующим отделам. И после от-
ставки его не репрессировали, а из ЦК вывели только
накануне войны. Но и до этого ему дали выступить на
февральском пленуме 1941 года с резкой критикой
сталинской внешней политики.
Литвинову предлагали занять какой-либо важный
пост, но он демонстративно отказывался.
Видный советский дипломат А. Громыко вспоми-
нал о том времени: «Я поразился тому упорству, с ко-
торым Литвинов пытался выгораживать позицию Анг-
70
лии и Франции. Несмотря на то что Литвинов был ос-
вобожден от поста наркома за его ошибочную позицию,
он почему-то продолжал подчеркнуто демонстрировать
свои взгляды перед Молотовым».
Свою ориентацию на Запад Литвинов сохранит и
после окончания войны, в период охлаждения между
СССР и англо-американцами. На встрече с коррес-
пондентом Си-Би-Эс 18 июня 1946 года ему был задан
вопрос: «Что может случиться, если Запад пойдет на
уступки Москве?» Ответ старого большевика был та-
ков: «Это приведет к тому, что Запад через некоторое
время окажется перед лицом следующей серии требова-
ний». А 23 февраля 1947 года в беседе с корреспонден-
том «Санди тайме» Литвинов возложил ответствен-
ность за «холодную» войну на Сталина и Молотова.
Он же, указывая на СССР, советовал британскому ди-
пломату Фрэнку Робертсу: «Вам остается только на-
пугать задиру».
Факт ведения подобных разговоров подтверждает в
своих воспоминаниях Микоян. Спецслужбы активно
«писали» Литвинова, и записи попадали на стол к
Сталину и другим членам Политбюро. Но и тогда Ста-
лин не тронул престарелого фрондера. Из каких сооб-
ражений — не совсем понятно. Возможно, сам Литви-
нов был чем-то вроде неофициального «посла» запад-
ных демократий в СССР. А послы, как известно, фи-
гуры неприкосновенные...
В 30-х годах вождь использовал Литвинова как фи-
гуру, через которую было удобно вести диалог с Ан-
тантой. Он все-таки отпустил Чичерина в отставку для
того, чтобы никто не мешал ему вести тонкую игру с
Западом.
В чем же было содержание этой игры? Что же, Ста-
лин и в самом деле намеревался присоединиться к Ан-
танте и воспроизвести геополитическую комбинацию
начала XX века? Нет, вождь умел извлекать полезные
уроки из истории. Он отлично помнил о том, как себя
71
вели демократические союзники России во время
Первой мировой войны. В 1914 — 1917 годах именно
Россия несла на себе основную тяжесть военного про-
тивостояния. В 1915 году русская армия вела ожесто-
ченные и кровопролитные бои с противником, в то
время как на Западном фронте было проведено всего
лишь несколько малозначительных операций. Тогда в
России горько шутили о том, что Англия будет вое-
вать до последней капли крови русского солдата.
Мало того — западные демократии вели против
русского правительства изощренные политические
интриги. Англо-французы весьма опасались того, что
после разгрома Германии Россия выйдет из войны
еще более сильной, чем была прежде. А ведь ей нужно
было отдавать средиземноморские проливы — таково
было союзное соглашение! Очевидно, что после окон-
чания войны огромная Российская империя стала бы
мировым лидером. Западные демократии это не уст-
раивало, поэтому они стали думать о том, как бы по-
ставить во главе России «правильных» политиков, за-
висимых от них. Тогда можно было бы лишить рус-
ских плодов их военных побед.
А победы были весьма впечатляющими. После про-
вального 1915 года наступил триумфальный 1916
год — год Брусиловского прорыва. В ходе боев на
Юго-Западном фронте противник потерял убитыми,
ранеными и попавшими в плен полтора миллиона че-
ловек. Австро-Венгрия оказалась на пороге разгрома.
К 1917 году Россия сформировала 60 армейских
корпусов, тогда как начинала она с 35-ю. Русская во-
енная промышленность выпускала 130 тысяч винто-
вок в месяц (в 1914 году — всего лишь 10 тысяч). В ее
распоряжении было 12 тысяч орудий (в начале вой-
ны — 7 тысяч). Производство пулеметов увеличилось
в 17 раз, патронов — более чем в два раза. Был пре-
одолен снарядный голод.
Неприятелю противостояли более двухсот боеспо-
72
собных дивизий. Россия была готова раздавить вра-
га — в январе 1917 года 12-я русская армия начала на-
ступление с Рижского плацдарма и застала врасплох
10-ю германскую армию, которая попала в катастро-
фическое положение.
Нет, Англии и Франции нужно было торопиться,
чтобы не допустить Россию в «клуб победителей».
И они начали действовать. В январе — феврале 1917
года в Петрограде прошла союзническая конферен-
ция, на которой присутствовали представители Рос-
сии, Англии, Франции и Италии. Францию представ-
лял Г. Думерг, а Британию — лорд А. Мильнер. Эти
деятели попытались оказать влияние на русское пра-
вительство, требуя от него разделить власть с либе-
ральной (прозападной) оппозицией. Мильнер даже
составил специальную записку на имя Николая II, в
которой требовал создания нового кабинета минист-
ров — с участием оппозиционеров. В противном слу-
чае, предупреждал он, Россия испытает большие труд-
ности с поставкой военных материалов.
Во время своего пребывания в России Думерг и
Мильнер встречались с лидерами либеральной оппо-
зиции — например с Г. Е. Львовым, который станет
главой Временного правительства после Февральского
переворота. Кроме того, с их участием устраивались
грандиозные рауты оппозиционеров. Под конец ино-
земные гости даже пожелали присутствовать на от-
крытии сессии Государственной Думы. Но туда их не
пустили. И ни на какие политические уступки русское
правительство не пошло.
После этого западные демократии сделали ставку
на государственный переворот, вошедший в историю
под именем «Февральская революция». В центре анти-
монархического заговора находился либерал-октяб-
рист Гучков (с которым так мило контактировал
Троцкий). Активное участие в нем приняли начальник
Штаба М. В. Алексеев и командующие фронтов, его
73
патронировали дипломаты «союзных держав». Один
из лидеров кадетской партии князь В. А. Оболенский
вспоминает о своем разговоре с Гучковым, произо-
шедшем в 1916 году: «Гучков вдруг начал меня посвя-
щать во все детали заговора и называть главных его
участников... Я понял, что попал в самое гнездо загово-
ра. Председатель Думы Родзянко, Гучков и Алексеев бы-
ли во главе его. Принимали участие в нем и другие лица,
как генерал Рузский... Англия была вместе с заговорщи-
ками. Английский посол Бьюкенен принимал участие в
этом движении, многие совещания проходили у него».
Заговорщики все-таки добились своего — в Петро-
граде начались массовые волнения, а генералы факти-
чески изолировали Николая II, вынудив его подписать
отречение. И вот что характерно — уже 1 марта, еще
до официального отречения, Англия и Франция при-
знали оппозиционный Временный комитет Государст-
венной Думы единственным законным правительст-
вом. Потом наступили смута и хаос. Армия подвер-
глась разложению и уже не хотела воевать с Герма-
нией. Россия оказалась предельно ослабленной.
В дни Февральской смуты император Николай II
написал в своем дневнике: «Кругом измена, трусость и
обман». Наверное, под его словами подписался бы и
германский кайзер Вильгельм II — в ноябре 1918 года.
Ноябрьская революция 1918 года была, как и в Рос-
сии, результатом сговора высокопоставленных преда-
телей, желающих выслужиться перед Антантой. Собы-
тия в Германии также разворачивались весьма драма-
тично. В конце сентября союзники Рейха серьезно за-
думывались о выходе из войны. И вот 30 сентября
перемирие с Антантой заключила союзная немцам
Болгария. В этих условиях, когда нужно было прини-
мать экстренные меры, глава германского правитель-
ства принц Макс Баденский фактически устранился
от государственных дел — под предлогом простуды.
Сей деятель «проспал» (так и было официально объ-
74
явлено) три дня, во время которых из войны вышли
основные союзники Германии — Австро-Венгрия и
Турция. Немцы захотели дать мощное сражение с
британским флотом, которое стало бы решающим. Но
распропагандированные социалистами матросы пор-
тового города Киля подняли восстание. Вместо того
чтобы его подавить, принц Баденский запретил при-
менять оружие против бунтовщиков и позвонил в
ставку кайзера (город Спа), предложив ему отречься
от престола. Вильгельм II отказался, после чего пре-
мьер просто-напросто заявил на всю страну, что кай-
зер отрекся. Далее Баденский ушел со своего поста и
передал власть социал-демократу Ф. Эберту. Почти
сразу же после этого в Германии была провозглашена
республика. И ее новоявленные лидеры легко подпи-
сали с Антантой договор о перемирии, который пра-
вильнее назвать договором о капитуляции. По нему
Германия уступала Антанте огромное количество пу-
шек, пулеметов, минометов, аэропланов, паровозов,
вагонов и грузовиков. Она обязалась содержать окку-
пационные войска в Рейнской области и репатрииро-
вать всех пленных — без взаимности. «...Потом был
заключен грабительский Версальский договор. Ну а даль-
ше... репатриации до 1938 года, голод, холод и невидан-
ная в человеческой истории инфляция, — пишет историк
Н. Стариков. — Объем производства товаров снизился
до уровня 1888 года, но население с того времени выросло
на 30 %. Вот тогда на политическую арену и начал вы-
бираться Адольф Гитлер...» («Кто заставил Гитлера на-
пасть на СССР»),
То есть западные демократии, ко всему прочему,
породили и Гитлера — как проблему. Именно их меж-
дународные махинации способствовали революцион-
ным взрывам в Европе. Именно они в 1918 году «за-
программировали» мир на новую грандиозную бойню.
Нет, от таких «союзников» нужно было отбрыки-
ваться всеми руками и ногами. А ведь многие евро-
75
пейские лидеры в союзники просто-напросто навязы-
вались. Английские элитарии мечтали, в большинстве
своем, о совместной борьбе с Гитлером против боль-
шевизма. А вот во Франции среди многих политиков
были сильны упования на союз с Россией против Гит-
лера. При этом самой России, как и в 1914 году, отво-
дилась «почетная» роль поставщика «пушечного мя-
са». Одним из лоббистов советско-французского сою-
за был видный французский политик консервативного
толка Ж.-Л. Барту. СССР он ненавидел лютой ненави-
стью, что наглядно показало его поведение на Генуэз-
ской конференции 1922 года, когда сей деятель жест-
ко оппонировал нашей делегации. Литвинов позже
вспоминал об этом: «Его публичные выступления отли-
чались прямотой, серьезностью и убедительностью. Он
не прибегал к дипломатическим фразам в ущерб смыслу и
ясности своих выступлений...»
Тем не менее антисоветизм Барту не мешал ему ле-
леять планы задействования СССР в борьбе против
Германии. Будучи министром иностранных дел Фран-
ции, он разработал проект создания «Восточного пак-
та». Барту предлагал создание целой системы коллек-
тивной безопасности в Европе. По его плану СССР,
Германия, Польша, Чехословакия и страны Прибал-
тики должны были заключить между собой договора о
взаимопомощи. Изюминкой же всего проекта была
идея франко-советского договора, по которому СССР
брал в отношении Франции такие обязательства, как
если бы он был участником Локарнских соглашений,
достигнутых в 1925 году. А эти соглашения, помимо
всего прочего, гарантировали неприкосновенность
германо-французской и германо-бельгийской границ.
Кроме того, они предусматривали сохранение статуса
Рейнской области как демилитаризованной зоны. По-
лучалось, что СССР должен был согласиться охранять
Францию и сдерживать Германию — как будто у него
своих забот не хватало.
76
Советско-французский договор был все-таки за-
ключен, но уже без Барту, который погиб (вместе с
югославским королем Александром I Карагеоргиеви-
чем) от рук террористов 9 октября 1934 года. А заклю-
чать его пришлось (2 мая 1935 года) П. Лавалю — по-
литику, настроенному резко прогермански. Лаваль
вместе с А. Тардье и Г. Думбергом возглавлял доволь-
но-таки мощный олигархический клан. Достаточно
сказать, что туда входил крупнейший Французский
банк. Эта клика была обеспокоена тем, как бы вывес-
ти Францию из затяжного экономического (да и поли-
тического) кризиса без каких-либо серьезных струк-
турных преобразований.
А надо сказать, что Франция, где тогда безраздель-
но господствовал финансовый капитал, в 30-е годы
довела себя «до ручки». «В 1938 г. французская про-
мышленная продукция составляла всего 70 % от уровня
1929 г., — сообщает Р. Хидаятов. — Добыча угля нахо-
дилась на уровне 1932 г. Из-за нехватки капиталов за-
крывались доменные печи. В 1937 г. их было 108, а в сен-
тябре 1938 г. всего 78. Известный немецкий экономист
Ю. Кучинский отмечал: «Французский финансовый капи-
тал привел хозяйство страны в такой упадок, что уже
в 1938 г. Франция не была великой индустриальной дер-
жавой»...Она занимала 7-е место в мире по выработке
электроэнергии среди развитых держав, шестое — по
добыче угля, пятое — по выплавке чугуна и стали. В ре-
зультате падения рождаемости катастрофически
уменьшалось население» («Дипломатия 20 века»).
Нужно было что-то делать, а делать ничего особо
не хотелось. Господа-финансисты привыкли только
паразитировать на своей стране. И вот ими был най-
ден «выход» — интегрироваться в мощную герман-
скую экономику, взявшую нешуточный разбег при
Гитлере. Так, французскими деловыми кругами актив-
но проталкивалась идея создания «Стальной Антанты»
в составе Германии, Франции, Бельгии и Люксембур-
77
га. Понятно, что доминировала бы в такой структуре
именно Германия. Сторонники сближения с Германи-
ей даже не возражали против передачи Гитлеру Дан-
цига (Гданьска). Однако сам Гитлер от «интеграции»
отказался. Францию он презирал и надеялся заполу-
чить все желаемое силой оружия. Но от услуг фран-
цузских «германофилов» в Рейхе, конечно, не отказа-
лись — «давали» могли еще принести пользу. И они ее
принесли. После разгрома Франции в июле 1940 года
Лаваль занял пост министра иностранных дел в ма-
рионеточном правительстве Виши. А в 1944 году он
данное правительство возглавил. (После освобожде-
ния Франции этого коллаборациониста заслуженно
казнили.)
И вот с таким человеком СССР заключил договор о
взаимопомощи. Само собой, Лаваль постарался сде-
лать все для того, чтобы на выходе получилась простая
бумажка, которая никого ни к чему не обязывала. Так,
в договоре отсутствовало положение о военном со-
трудничестве, без которого все теряло смысл. Кроме
того, договор содержал свыше двадцати пунктов, оп-
равдывающих отказ от выполнения принятых обяза-
тельств. Впрочем, чего там было особо выполнять?
Советская историография всегда гневно заявляла о
том, что СССР-то, дескать, предлагал свой проект, по
которому каждая из сторон брала на себя конкретные
обязательства. А вот «плохой» Лаваль взял да и все
обесценил. Ну да, конечно, обесценил. Только вот за-
чем тогда было СССР подписывать этот заведомо
фарсовый документ? Какой от него был толк? Ведь
можно же было отказаться и выставить Лаваля «сабо-
тажником» — на весь мир. И это наверняка сработало
бы. За сближение с СССР ратовали весьма серьезные
силы. Та же самая советская историография утвержда-
ла, что Лаваль подписал соглашение под давлением
левых сил и «трудящихся». Но это объяснение никуда
не годится. Лавалю было, прямо скажем, плевать на
78
левые силы и тем более на «трудящихся». Нет, на него
давили те элитарные круги, которые не желали проги-
баться под Германией, а хотели, как и Барту, стравить
ее и СССР. И они бы не похвалили Лаваля, если бы
СССР договор не подписал. А так — советская под-
пись была получена, следовательно, сохранялась наде-
жда на то, что «пустое» соглашение наполнится кон-
кретным смыслом. Почин, как говорится, сделан.
Произошло вот что — Сталин и Лаваль пустили
пыль в глаза антигерманской партии во Франции и в
СССР. При этом Сталин несколько затруднил склады-
вание единого западного фронта против СССР. Фран-
ция хоть как-то, но была связана договором — тем бо-
лее что еще в 1932 году СССР заключил с ней пакт о
ненападении. Эффект от таких договоренностей был,
по преимуществу, пропагандистским, но все-таки...
У всего этого был один большой подводный ка-
мень. Сталин как бы ориентировал Коминтерн на то,
что сотрудничество вовсе не обязательно должно быть
только с левыми, то есть с социалистами. Сотрудниче-
ство возможно и с «правыми», центристами. И в этом
плане показательно, что Лаваль принадлежал к цен-
тристской партии радикал-социалистов, которая в
1936 году вступит в блок с коммунистами и социали-
стами (Народный фронт).
Глава 6
МОСКВА - БЕРЛИН:
СБЛИЖЕНИЕ ПОД ЗАВЕСОЙ
Это французское, «демократическое» направление.
А как же направление германское, «национально-со-
циалистическое»? Официальное сотрудничество меж-
ду СССР и Германией, налаженное еще в Рапалло
(1922 год), было почти свернуто после прихода Гитле-
ра к власти. Хотя надо сказать, что произошло это не
сразу. Какое-то время две страны продолжали раскла-
ниваться друг перед другом. В феврале 1933 года канц-
лер Гитлер дал интервью нацистской газете «Ангриф»,
где заверил немецкую и мировую общественность:
...Ничто не нарушит дружественных отношений, суще-
ствующих между обеими странами, если только СССР
не будет навязывать коммунистическую пропаганду в
Германии. Всякая попытка к этому немедленно сделает
невозможным всякое дальнейшее сотрудничество».
В Москве гитлеровские заверения оценили. «Из-
вестия» писали: «Советское правительство, оказавшись
в состоянии поддерживать в мире и гармонии торговые
отношения с фашистской Италией, будет придержи-
ваться такой же политики и в своих отношениях с фа-
шистской Германией. Оно требует только, чтобы гит-
леровское правительство воздержалось от враждебных
актов по отношению к русским и к русским учреждени-
ям в Германии».
80
И все-таки сотрудничество между СССР и Герма-
нией было сокращено до минимума. Более того, наме-
тилась очень серьезная напряженность. В первый год
гитлеровского канцлерства советское посольство в
Германии направило МИДу этой страны 217 нот про-
теста — показатель рекордный. «Особенно сильно по-
страдали торгово-экономические отношения между дву-
мя государствами, — пишет А. Мартиросян. — Только
за первую половину 1933 г. советский экспорт в Герма-
нию сократился на 44 %. То же самое происходило и да-
лее, причем в еще больших размерах. Одновременно резко
сократился и германский экспорт в СССР. Торговое со-
глашение между Германией и СССР от 2 мая 1932 года
было объявлено гитлеровским правительством недейст-
вительным» («Сталин и Великая Отечественная вой-
на»).
Разрыв происходил по инициативе двух стран.
СССР тоже демонстративно отталкивался от Герма-
нии. Так, Союз решительно устремился в Лигу на-
ций, которая была настроена весьма антигермански.
В 1934 году мы в нее все-таки вошли. И как! Историк
С. Кремлев обращает внимание на следующее обстоя-
тельство: «... Составной частью Договора 1926 года (о
ненападении и нейтралитете между СССР и Германи-
ей. — А. Е.) было обязательство Германии о том, что в
случае ее вступления в Лигу Наций она не будет счи-
тать для себя обязательным участие в санкциях Лиги,
если таковые будут предприняты против СССР. Было
это в 1926 году, когда Германия готовилась принять Ло-
карнские соглашения и ее действительно должны были
принять в Лигу, куда путь СССР тогда был закрыт на-
глухо. А вот в 1934 году, при приготовленном Литвино-
вым вступлении в Лигу Советского Союза, мы на себя
таких обязательств не взяли...» («Кремлевский визит
фюрера»).
Собственно говоря, разрыв был неизбежен. И это
несмотря на волю сторон. (Кстати, о воле — в мае
81
1933 года Гитлер демонстративно ратифицировал про-
токол от 1931 года к советско-германскому договору.
Ранее, в Веймарской республике, этого так и не сдела-
ли.) Западные демократии тогда этого никак не допус-
тили бы. На сотрудничество двух стран в Веймарскую
«эпоху» они еще смотрели сквозь пальцы. Ну что там
особо переживать. Веймарская республика была весь-
ма хилым образованием, которое сильно зависело от
Англии и Франции. И это при том, что формально
Германия являлась сильной президентской республи-
кой. В 1930 году в стране даже установилось нечто
вроде прямого президентского правления. Тогда был
образован правительственный кабинет Г. Брюнинга,
который не имел парламентского большинства в
рейхстаге. И существовало это правительство только
«доверием президента». Брюнинг управлял посредст-
вом чрезвычайных декретов. В 1930 году их было из-
дано 5, в 1931 году — 44, ну а в 1932 году — аж 66.
При этом законодательные функции парламента были
соответственно сведены на нет — в 1932 году рейхстаг
принял всего 5 законов. Это, кстати, обычная практи-
ка для многих слабых режимов, которые отчаянно
прибегают к диктаторским методам. К примеру, ре-
жим А. Ф. Керенского тоже играл в диктатуру. Так,
Керенский провозгласил в России республику 1 сен-
тября 1917 года без всякого парламента (его просто не
было). Одновременно он ввел правление так называе-
мой «Директории», которая состояла из пятерки ми-
нистров Временного правительства. При этом само
Временное правительство никто не выбирал. Но рес-
публике Керенского подобное диктаторство не помог-
ло. Как не помогла игра в диктатуру и Веймарской
республике.
Понятно, что никого такое слабое образование на-
пугать не могло. Да и СССР был в начале 30-х годов
весьма слабым (экономически) государством — инду-
стриализация ведь еще только разворачивалась. Сле-
82
довательно, и союз двух стран не особенно тревожил
демократический Запад.
Другое дело — гитлеровский Третий рейх. Вот
он уже стал превращать Германию в мощное импер-
ское государство, успешно решающее свои социаль-
ные проблемы. Одновременно крепла индустриальная
мощь СССР. Тут уже сближение двух «недемократиче-
ских» держав становилось опасным для западных де-
мократий. И они могли пойти на все для того, чтобы
его сорвать. Например — попытаться изменить строй
в обеих странах. Оппозиции и там и там было предос-
таточно. Надо вспомнить, что на XVII съезде ВКП (б),
во время выборов в ЦК Сталин получил несколько сот
голосов против. Поэтому не исключена была возмож-
ность отстранения Сталина от власти и образования
прозападного правительства. Возможен был и перево-
рот в Германии, где генералитет всегда относился
к Гитлеру без особой симпатии, вынужденно терпя
его — за антикоммунизм. Тогда было бы уже возмож-
но образование единого общеевропейского фронта,
направленного против СССР. Сам Гитлер до конца
30-х годов на СССР бы не напал, но какая-нибудь во-
енная хунта, контролируемая Англией, — вполне.
Сближение национал-социалистического Рейха и
сталинского СССР привело бы к ужесточению пози-
ции Англии и Франции. Но поскольку началось отда-
ление двух держав друг от друга, то западные демокра-
тии выбрали позицию достаточно мягкую. До поры до
времени двум режимам позволили существовать отно-
сительно спокойно.
Вот это самое время Сталин и намерен был исполь-
зовать для того, чтобы подготовить почву для успешно-
го сближения с Германией. Нужно было, чтобы две
державы достаточно окрепли и стали бы менее уязви-
мы для влияния извне. Одновременно вождь устано-
вил неофициальные контакты между двумя страна-
ми — прикрываясь фиктивным сближением с демо-
83
кратической Францией. (Для этого и нужен был «за-
падник» Литвинов.)
Важнейшую роль в этих тайных контактах играл
К. Б. Радек — бывший троцкист, который в 20-е годы
убеждал Троцкого пойти на союз со Сталиным. Радек
плотно занимался Германией и в начале 20-х годов
пытался создать там единый фронт коммунистов и на-
ционалистов. Сам он выступал за сближение с Берли-
ном.
Так, в 1934 году Радек издал брошюру «Подготовка
борьбы за новый передел мира». В ней он обильно ци-
тировал Г. фон Секта, немецкого генерала, бывшего
убежденным сторонником союза с Россией. Приведу
одну из цитат: «Германии крайне нужны дружественные
отношения с СССР». Наличие у Радека прогерманских
настроений подтверждает и «невозвращенец» В. Кри-
вицкий. Он приводит следующие слова Карла Берн-
гардовича: «...Никто не даст нам того, что дала Гер-
мания. Для нас разрыв с Германией просто немыслим».
По утверждению Кривицкого, Радек ежедневно кон-
сультировался со Сталиным. Очевидно, эти консуль-
тации касались вопросов внешней политики.
На это мало обращают внимание, но Радек занимал
важнейший пост руководителя Бюро международной
информации при ЦК ВКП (б). Под этим скромным
названием скрывалась очень серьезная структура, ко-
торая представляла собой нечто вроде партийной раз-
ведки. Вот это уже был серьезный политический уро-
вень. Радек создал канал особой связи с Германией.
Через него осуществлялись тайные контакты с поли-
тической элитой Третьего рейха. Они проходили, ми-
нуя как НКИД, так и НКВД, ведь и Литвинов, и обер-
чекист Г. Г. Ягода были категорическими противника-
ми сближения с Германией. Последний использовал
возможности своего специфического ведомства для
того, чтобы рассорить СССР и Германию. Например,
когда произошло убийство руководителя ленинград-
84
ских коммунистов С. М. Кирова, НКВД тут же стало
разрабатывать несуществующий «немецкий след».
В принципе основания для этого были.
«Рано утром 2 декабря консул Германии Рихард Зом-
мер внезапно, без обычной процедуры уведомления упол-
номоченного Наркомата иностранных дел, выехал в
Финляндию, — сообщает историк Ю. Жуков. — Он по-
кинул СССР практически сразу же после того, как го-
родское радио передало сообщение об убийстве Кирова,
правда, не назвав фамилии Николаева. Первые же шаги
по разработке данной версии обнаружили еще один весь-
ма настораживающий факт. Оказалось, что Николаев
несколько раз посещал германское консульство, после че-
го направлялся в магазин Торгсина, где оплачивал покуп-
ки дойчмарками» («Иной Сталин»).
Кроме того, не надо сбрасывать со счетов и тот
факт, что немцы «индивидуальным» террором «бало-
вались», да еще как. Ими было подготовлено и успеш-
но осуществлено убийство Барту, выступавшего за ре-
альное сближение СССР и Франции. А Киров был на-
строен крайне «антифашистски» — свидетельством че-
му являются его истерические нападки на Германию и
Италию на XVII съезде ВКП (б). (Напротив, Сталин
тогда высказался в отношении этих двух стран спо-
койно, подчеркнув готовность СССР развивать нор-
мальные и деловые отношения со всеми государства-
ми — несмотря на тамошний общественный строй.)
И, в случае своего прихода к власти, он мог бы прило-
жить максимум усилий для создания военно-полити-
ческого союза с западными демократиями — против
«реакционной фашистской диктатуры».
То есть чисто теоретически немцы могли убрать Ки-
рова, хотя вряд ли бы они решились «штурмовать»
Смольный с его многочисленной и хорошо обученной
охраной. Да и не нужны были тогда немцам серьезные
осложнения с Советским Союзом. Убить второго че-
ловека в ВКП (б)! Тут уже дело могло дойти до воен-
85
но-политического конфликта. И никакой немецкий
агент не смог бы пробраться в Смольный, минуя та-
мошнюю «сверхбдительную» охрану.
Нет, Кирова могли убрать только «свои», чекисты,
которых возглавлял могущественный Ягода. А этот
деятель принадлежал к «правой» группе Бухарина. По-
следний вовсе не сложил «оружия» даже после разгро-
ма в 1930 году и последующего за этим «покаяния».
Он продолжал быть в оппозиции к Сталину, занимая
позиции, близкие к социал-демократическим. Во вре-
мя своего визита во Францию Бухарин, по свидетель-
ству эмигранта-меньшевика Б. Николаевского, оцени-
вал свои отношения со Сталиным на три с минусом, а
в разговоре с вдовой меньшевика Ф. И. Дана сравнил
Сталина с дьяволом. При этом «Бухарчик» слил Нико-
лаевскому информацию о том, что Сталин тайно кон-
тактирует с германским руководством. Позже, в разго-
воре с секретарем У. Буллитла, бывшего посла США в
СССР, Николаевский узнает, что Бухарин «сливал»
эту информацию Западу еще в 1935-м. Тем самым он
пытался сорвать налаживание отношений между Рос-
сией и Германией.
В 30-е годы Бухарин делал особый акцент на анти-
фашизме и, в своих статьях и речах, постоянно апел-
лировал к некоему абстрактному «гуманизму». То есть
налицо были признаки прозападного социал-демокра-
тизма, который в 80-е годы погубил КПСС. Тогда ее
лидеры взяли на вооружение «гуманный, демократи-
ческий социализм с человеческим лицом».
Ягода был сторонником «любимца партии». О его
приверженности к «правому», т. е. бухаринскому, ук-
лону еще в 1929 году открыто заявил второй замести-
тель председателя ОГПУ — М. А. Трилиссер. Сам Яго-
да входил в состав Московского комитета ВКП (б),
возглавляемого бухаринцем Н. А. Углановым. А на
партучете он состоял в Сокольнической районной
парторганизации, чьим секретарем был Б. Гибер —
86
также сторонник Бухарина. Ягода частенько пьянство-
вал с бухаринцем А. И. Рыковым и Углановым, и это
тоже наводит на некоторые мысли.
Понятно, что Ягода не мог не внести свой вклад в
дело ухудшения советско-германских отношений. По
всей видимости, он специально подпустил «обиженно-
го» Николаева, имеющего контакты с немцами, к «те-
лу» Кирова, отдав соответствующие распоряжения эн-
кавэдэшной охране. А чекисты указали на то, что
убийца «Мироныча» был связан с немцами и посоль-
ством Рейха. Убийство Кирова хотели свалить на раз-
ведку Германии и тем самым радикально ухудшить и
без того сложные советско-германские отношения.
Однако Сталин быстро раскусил замысел Ягоды и
приказал прекратить поиски «немецкого следа».
При этом он, как и всегда, сделал хитрый маневр,
высказав мнение о том, что Кирова убили зиновьев-
цы, т. е левые уклонисты. И данная версия «правым»
очень понравилось. Если бы Сталин стал копать под
Ягоду, то это вызвало бы их сильное противодействие.
А так появилась возможность развернуть кампанию
травли «левых» и серьезно укрепить свои политиче-
ские позиции. После убийства Кирова какая-либо
критика «правого уклона» прекратилась, а весь огонь
велся только против левых — «недобитых» троцкистов
и зиновьевцев. А ведь сам Киров покровительствовал
некоторым бывшим зиновьевцам, отказываясь полно-
стью очистить от них партийно-советский аппарат Ле-
нинграда. Показательно и то, что Киров был ярост-
ным критиком «правых». На XVII съезде партии он
высказался о них крайне зло и уничижительно, фак-
тически выразив свое недоверие. Поэтому его устра-
нение рассматривалось Ягодой как важнейшая задача
внутрипартийной борьбы. Ну и одновременно все ре-
шили списать на фашистских агентов, убив двух «зай-
цев» — берлинского и ленинградского. Получилось же
несколько иначе. С немцами осложнений не вышло,
87
но началась кампания против зиновьевцев, на волне
которой произошел второй взлет Бухарина — в каче-
стве влиятельного редактора «Известий», которые при
нем во всю «честили» и «левых», и фашистов, одно-
временно восхваляя «гуманизм».
Между тем Сталин вовсе не оставлял своих планов
сблизиться с Германией и по линии государственной.
Понятно, что на НКИД и НКВД в этом деле у него
никакой надежды не было. Он вел секретные перего-
воры с Германией через торгпреда СССР Д. В. Канде-
лаки. Но это все-таки были контакты «второго уров-
ня». Статус торгпреда явно не соответствовал тем
грандиозным политическим задачам, которые поста-
вил Сталин. Зато им удовлетворял уровень аппарата
ЦК, где на ниве советско-германского сближения тру-
дился Радек.
Итак, Сталин тайно шел на сближение с Германи-
ей, имитируя готовность заключить военно-политиче-
ский союз с западными демократиями. При этом он
всячески вредил революционному движению — там,
где это только было можно.
Глава 7
ВОЖДЬ МИРОВОЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ
С первых же лет советской власти Сталин выступал
как последовательный прагматик, ставящий геопо-
литические интересы страны превыше абстрактных
и утопических идей. Еще в 1918 году он заметил:
«...Принимая лозунг революционной войны, мы играем на
руку империализму... Революционного движения на Запа-
де нет, нет фактов, а есть только потенция, а с по-
тенцией мы не можем считаться». Чуть позже, в 1923
году, когда Политбюро деятельно готовило коммуни-
стическое восстание в Германии, Сталин утверждал:
«Если сейчас в Германии власть, так сказать, упадет, а
коммунисты подхватят, они провалятся с треском.
Это «в лучшем» случае. А в худшем случае — их разо-
бьют вдребезги и отбросят назад... По-моему, немцев
надо удерживать, а не поощрять».
Ну, Сталин-то отлично знал — насколько «револю-
ционна» Германия. Вот что вспоминает У. Черчилль:
«Далее в разговоре Сталин упомянул о непомерной дис-
циплине в кайзеровской Германии и рассказал случай, ко-
торый произошел с ним, когда он, будучи молодым чело-
веком, находился в Лейпциге. Он приехал вместе с
200 немецкими коммунистами на международную кон-
ференцию. Поезд прибыл на станцию точно по расписа-
нию, однако не было контролера, который должен был
отобрать у пассажиров билеты. Поэтому все немецкие
89
коммунисты послушно прождали два часа, прежде чем
сошли с платформы. Из-за этого они не попали на засе-
дание, ради которого приехали издалека» («Вторая ми-
ровая война»).
А вот Ленин, несмотря на весь свой политический
гений, явно переоценил революционность немцев.
У нас и до сих пор восхищаются прозорливостью вож-
дя мирового пролетариата. Принято считать, что Ле-
нин совершенно точно спрогнозировал развитие
событий в 1918 году. Дескать, он пошел на заключе-
ние Брестского мира, зная, что вскоре произойдет
революция в Германии. Действительно, эта револю-
ция произошла, вот только она ограничилась сверже-
нием монархии и осуществлением буржуазно-либе-
ральных преобразований. Но ведь Ленин-то рассчиты-
вал именно на социалистическую революцию, после
которой германский пролетариат придет на помощь
РСФСР. Однако как раз в Германии социалистиче-
ская революция и захлебнулась. Попытка тамошних
большевиков («спартаковцев») во главе с К. Либкнех-
том взять власть провалилась, а красное восстание бы-
ло жестоко подавлено. Что любопытно — самими со-
циалистами (социал-демократами), только правыми.
Выяснилось, что Ленин, несмотря на всю свою
эрудицию и политическое чутье, так и не смог понять,
что происходит в Германии и что представляет собой
германский характер. Никакой большевизм в Герма-
нии победить не мог, для этого она была слишком
«заорганизована». (Немцам предстояло пережить иной
искус — нацизмом.)
Вот весьма любопытное описание политического
кризиса в Германии во время выступления «спарта-
ковцев» (конец 1918 года): «... Другие матросы кину-
лись на захват здания Военного министерства на Ляйп-
цигерштрассе. Здесь некоему герру Гамбургеру вручили
бумагу, в которой говорилось о низложении правитель-
ства Эберта и переходе власти к революционному коми-
90
тету. Истинный прусский чиновник Гамбургер обратил
внимание на то, что бумага не подписана, а, соответ-
ственно, никем не авторизована. Пока революционные
матросы искали члена Революционного совета, кото-
рый мог бы подписать декрет, правительственные вой-
ска уже заняли Военное министерство» (А. Уткин.
«Унижение России. Брест, Версаль, Мюнхен»). По-
нятно, что ни о какой большевизации здесь и речи
быть не могло.
Сталин, конечно же, мыслил более предметно. Он
выступил в качестве могильщика мировой революции,
которую пытались инициировать «красные глобали-
сты». На протяжении всех 30-х годов, будучи уже ли-
дером мирового коммунизма, Сталин сделал все для
того, чтобы не допустить победы революции где-ни-
будь в Европе. Он никак не помог рабочим восстани-
ям 1934 года в Австрии и Испании. Им была сорвана
социалистическая революция 1936 года во Франции (о
чем позже). Он же сделал все для того, чтобы Испан-
ская республика отказалась от революционно-социа-
листических преобразований. Так, 21 декабря 1936 го-
да Сталин, вместе с В. М. Молотовым и К. Е. Воро-
шиловым, направил телеграмму испанскому премьер-
министру Л. Кабальеро. В телеграмме было высказано
пожелание воздержаться от конфискации имущества
мелкой и средней буржуазии, заботиться об интересах
крестьян, привлекать к сотрудничеству представите-
лей не только левых организаций. А испанским ком-
мунистам строго предписывалось забыть о всякой ре-
волюции. С подачи Сталина Компартия Испании
(КПИ) стала ориентироваться на средний класс и го-
ворить больше о национальной независимости, чем о
коммунизме. Во время гражданской войны ее ряды
пополняли главным образом мелкие предпринимате-
ли, офицеры, чиновники. По сути, КПИ занимала по-
зиции национального, патриотического социализма.
В середине 40-х годов Сталин советовал итальян-
91
ским и французским коммунистам сотрудничать с
буржуазными политиками и вести крайне сдержанную
политику. Еще во время войны, 19 ноября 1944 года,
вождь СССР встретился с лидером Французской ком-
партии (ФКП) М. Торезом. Тогда Сталин подверг
критике французских товарищей за неуместную бра-
ваду. Коммунисты хотели сохранить свои вооружен-
ные формирования в целях грядущей «революционной
борьбы», но советский лидер им это решительно отсо-
ветовал. Он дал указание не допускать столкновений с
Ш. де Голлем, а также активно участвовать в восста-
новлении французской военной промышленности и
вооруженных сил.
Некоторое время ФКП держалась указаний Стали-
на, но потом решила сыграть в свою политическую
игру — 4 мая 1947 года фракция коммунистов прого-
лосовала в парламенте против политики правительст-
ва П. Рамадье, где коммунистам, между прочим, при-
надлежало несколько министерских портфелей. Пре-
мьер-министр резонно обвинил коммунистов в нару-
шении принципа правительственной солидарности, и
они потеряли важные министерские портфели. Сдела-
но это было без всякого согласования с Кремлем, ко-
торый ответил зарвавшимся бунтарям раздраженной
телеграммой Жданова: «Многие думают, что француз-
ские коммунисты согласовали свои действия с ЦК
ВКП (б). Вы сами знаете, что это неверно, что для
ЦК ВКП (б) предпринятые вами шаги явились полной не-
ожиданност ъю».
Даже во время «холодной войны» Сталин продол-
жал позиционировать себя в качестве стойкого кон-
серватора, не желающего отвечать революцией на ре-
волюцию.
Генералиссимус спустил на тормозах коммуниза-
цию Финляндии, которая стала уже почти свершив-
шимся фактом. Коммунисты держали в своих руках
несколько ключевых постов в правительстве. Так, ми-
92
нистром внутренних дел был коммунист Ю. Лейно,
который уже потихонечку начал проводить аресты
«врагов народа». Сталин, однако, не поддержал амби-
ции «финских товарищей».
Коммунистические режимы были установлены им
в странах Восточной Европы и в Восточной Германии.
Да и то, первоначально никакая коммунизация не
предусматривалась.
Именно Сталин не допустил создания коммунисти-
ческой Балканской Федерации, вызвав тем самым уп-
реки И. Б. Тито, который обвинил генералиссимуса в
измене большевистским идеалам.
Кстати, в 1941 — 1942 годах Сталин склонялся к
тому, чтобы поддержать не коммунистов Тито, а пар-
тизанское движение сербских националистов-четни-
ков, которых возглавлял Д. Михайлович. Вот что пи-
шет биограф Тито Р. Уэст: «Немцы воспользовались глу-
боким снегом, чтобы начать лыжное наступление, от
которого партизаны были вынуждены искать спасение
высоко в горах. На протяжении всего этого времени, ис-
полненного лишений и опасности, партизаны не получали
от Сталина никакой поддержки. В ноябре в Ужице, ко-
гда партизаны и четники стреляли друг в друга, Дедиер
слушал передачи из Москвы на сербско-хорватском: «От
неожиданности он вздрогнул и сказал Тито: «...Ты толь-
ко послушай! Они говорят, что все силы сопротивления
возглавляет Дража Михайлович» («Иосип Броз Тито.
Власть силы»).
И только потом, когда лидер югославских комму-
нистов укрепил свои позиции, создав мощнейшую
партизанскую армию, Сталин был вынужден оказать
ему поддержку — опять-таки исходя из сугубо прагма-
тических соображений.
Вот, к слову, весьма интересная особенность ста-
линской политики. Лидер ВКП (б) старался — там,
где это возможно — делать основную ставку на силы
некоммунистические, но в то же время патриотиче-
93
ские. Это проявилось и в его отношении к странам
Восточной Европы в 1945 — 1946 годах. В указанный
период он считал ключевой фигурой новой Чехосло-
вакии патриота-центриста Э. Бенеша, который рато-
вал за немарксистский вариант социализма («нацио-
нальный социализм»). Аналогичное отношение у него
было к таким немарксистским и «нелевым» полити-
кам, как О. Ланге (Польша), Г. Татареску (Румыния),
3. Тильза (Венгрия), Ю. Паасикиви (Финляндия).
Что же до коммунистических партий, то Сталин
выступал за их переформатирование. Г. Димитров
вспоминает о таких вот сталинских рекомендациях:
«Вам необходимо создать в Болгарии лейбористскую
партию (трудовую партию). Объедините в такую пар-
тию вашу партию и другие партии трудящихся (напри-
мер, партию земледельцев и пр.). Невыгодно иметь Рабо-
чую партию и при этом называться коммунистической.
Ранее марксисты должны были обособлять рабочий
класс в отдельную рабочую партию. Тогда они были в
оппозиции. Сегодня вы участвуете в управлении стра-
ной. Вам нужно объединить рабочий класс с другими
слоями трудящихся на основе программы-минимум, а
время программы-максимум еще придет. На рабочую
партию крестьяне смотрят как на чужую партию, а на
трудовую партию будут смотреть как на свою партию.
Я очень советую сделать так. Трудовая партия или ра-
боче-крестьянская партия подходит для такой страны,
как Болгария. Это будет народная партия».
По сути, Сталин требовал превращения коммуни-
стической партии в общенародную, то есть националь-
ную, да еще и выдавал это за применение марксизма в
современных условиях. Такова была его излюбленная
технология — прикрываться Марксом — Лениным и
делать все наперекор им. Судя по всему, в 1945—
1946 гг. он пытался отработать в Восточной Европе
модель национального социализма, которую можно
примерно свести к следующему — ведущая роль госу-
94
дарства в экономике и демократия без крупного капи-
тала. Коммунизации же Сталин всячески пытался из-
бежать. В мае 1946-го на встрече с польскими лидера-
ми вождь сказал: «Строй, установленный в Польше,
это демократия, это новый тип демократии. Он не
имеет прецедента. Ни бельгийская, ни английская, ни
французская демократия не могут браться вами в каче-
стве примера и образца... Ваша демократия особая...
Вам не нужна диктатура пролетариата потому, что в
нынешних условиях, когда крупная промышленность на-
ционализирована и с политической арены исчезли классы
крупных капиталистов и помещиков, достаточно соз-
дать соответствующий режим в промышленности, под-
нять ее, снизить цены и дать населению больше товаров
широкого потребления, и положение в обществе стаби-
лизируется. Количество недовольных новым демократи-
ческим строем будет все уменьшаться, и вы приблизи-
тесь к социализму без кровавой борьбы. Новая демокра-
тия, установившаяся в Польше... является спасением
для нее... Режим, установленный ныне в Польше, обеспе-
чивает ей максимум процветания без эксплуатации
трудящихся» (Г. В. Волокитина, Г. П. Мурашко,
А. Ф. Носкова, Т. А. Покивайлова. «Москва и Восточ-
ная Европа. Становление политических режимов со-
ветского типа. 1949 — 1953. Очерки истории»).
Порой советские администраторы вступали в ост-
рый конфликт с местными «р-р-революционерами».
Например, политический советник Союзной кон-
трольной комиссии в Венгрии Г. М. Пушкин жаловал-
ся руководству на то, что ему постоянно приходится
«выправлять» левый уклон тамошних коммунистов.
Он убеждал «венгерских товарищей» в том, что их ле-
визна ведет к изоляции компартии — в то время как
успеха можно достичь только в условиях широкого де-
мократического блока, организованного «на мирной
основе» (Е. И. Гуськова. «Послевоенная Восточная Ев-
ропа: Сталин и Тито»).
95
В Германии Сталин также не торопился с проведе-
нием социалистических преобразований. В январе
1947 года на встрече с лидерами Социалистической
единой партии Германии (СЕПГ, образовалась после
объединения коммунистов и социал-демократов),
вождь предложил им подумать о том, чтобы восстано-
вить деятельность социал-демократической партии в
советской зоне оккупации. «...Фактически это грозило
распадом СЕПГ, — отмечает А. Филлитов, — на что
потрясенные гости не преминули указать; ответом бы-
ла рекомендация... вести получше пропаганду» («СССР
и германский вопрос: поворотные пункты (1941 —
1961 гг.»).
Кстати, продолжая разговор о послевоенном «либе-
рализме» Сталина, надо отметить, что советская окку-
пационная политика в отношении Германии отлича-
лась несомненно большим гуманизмом, чем соответ-
ствующая политика, проводимая сверхдемократиче-
скими США. Американцы относились к мирному
населению крайне враждебно, рассматривая всех нем-
цев как потенциальных противников. «Первая после
окончания войны антифашистская демонстрация, орга-
низованная 20 мая 1945 года в Кёльне бывшими заклю-
ченными концентрационных лагерей, была разогнана во-
енной полицией, — сообщает Ф. Рут. — Американцы
опасались любых проявлений общественной жизни. В ка-
ждой политической организации они видели замаскиро-
ванных фашистов... В одном из американских докумен-
тов, датированном 18 мая 1945 года, были такие стро-
ки: «Немецкие антифашисты — это волки в овечьих
шкурах...» («Вервольф. Осколки коричневой импе-
рии»).
Американские военные и полицейские обращались
с мирным населением неоправданно жестоко. Так,
в Северном Бадене американцы, в ответ на вылазку
СС-«вервольфов», сровняли с землей город Брухзаль.
96
Были и другие многочисленные случаи массового тер-
рора в отношении мирного населения.
В то же время «советская сторона при подавлении
нацистского подполья делала ставку не только на сило-
вые методы, но и на поддержку местного населения».
Советская администрация «никогда не говорила о кол-
лективной ответственности немцев, а потому к 1945
году перестала рассматривать их как единого врага».
Поэтому она «раньше западных оккупационных админи-
страций стала налаживать сотрудничество с местны-
ми антифашистами, постепенно передавая власть в их
руки» («Вервольф»),
Пора, впрочем, вернуться к теме коммунизации.
Сталин, как очевидно, вовсе не намеревался комму-
низировать страны, которые очутились под советским
контролем. Все изменила «холодная война», развязан-
ная Западом. Сталин был вынужден коммунизировать
Восточную Европу, чтобы не потерять тамошние стра-
ны, создать там политически монолитные режимы.
Не менее показательна, в данном плане, политика
Сталина на восточном направлении. Он был категори-
чески против коммунистической революции в Китае.
Вот один из примеров. В декабре 1936 года против
лидера китайских националистов Чан Кайши высту-
пил один из его военачальников — Чжан Сюэлян. По
сути это был мятеж, который окончился удачей. Чан
был взят в плен и от него потребовали изменения по-
литики (потом высокопоставленного пленника все же
отпустили). В стане китайских коммунистов началось
ликование, причем красные требовали казни Чан
Кайши. Однако в Кремле рассудили иначе. Сталин-
ское руководство расценило мятеж как «очередной за-
говор японских милитаристов, ставящих перед собой
цель помешать объединению Китая и подорвать органи-
зацию сопротивления агрессору». Все были в недоуме-
нии, ведь получалось, что СССР становится на сторо-
ну националистов — злейших врагов китайских ком-
97
мунистов. «Значительно позже вскрылись истинные
причины такого шага Москвы, — сообщает биограф
Мао Цзэдуна Ф. Шорт. — В ноябре — и Мао никак не
мог тогда знать об этом — Сталин решил предпринять
новую попытку превратить гоминьдановское правитель-
ство в своего союзника... В Москве уже шли секретные
консультации по подготовке советско-китайского дого-
вора безопасности. Арест Чан Кайши смешивал Стали-
ну все карты. Для Сталина сомнения КПК ровным сче-
том ничего не значили: интересы первого в мире государ-
ства победившего социализма были превыше всего»
(«Мао Цзэдун»).
После войны Сталин советовал Мао прийти к мир-
ному соглашению с националистами Чан Кайши. Он
даже настоял на том, чтобы лидер китайских комму-
нистов поехал в город Чунцин на встречу с генералис-
симусом Чаном (с которым СССР демонстративно
подписал договор о дружбе и сотрудничестве 15 авгу-
ста 1945 года). А вот с самим Мао Сталин встречаться
упорно не хотел. И принял он его только после того,
как тот пришел к власти и стал государственным дея-
телем.
Но военно-политической победы китайских ком-
мунистов Сталин не хотел ни в коем случае. В ноябре
1945 года, когда возобновились стычки между КПК и
Гоминьданом, советское командование потребовало
от коммунистической армии оставить все контроли-
руемые ими крупные города. И даже весной 1949 года,
когда Мао успешно громил Гоминьдан, Сталин на-
стоятельно рекомендовал Мао ограничиться контро-
лем над северными провинциями Китая.
Американцы же, напротив, сделали очень многое
для победы китайской компартии. Еще в 1944 году
Мао вел активные переговоры с представителями
США (миссия генерала П. Дж. Хэрли), выражая го-
товность к сотрудничеству. Вождь китайских комму-
нистов какое-то время даже подумывал о том, чтобы
98
сменить название своей партии — с «коммунистиче-
ской» на «демократическую» (в Штатах тогда как раз
правила именно Демпартия). А в январе 1945 года на-
чались секретные переговоры КПК с представителями
Госдепа США, во время которых Мао прощупывал
возможность личной встречи с Ф. Д. Рузвельтом.
В дальнейшем «штатники» очень даже основатель-
но помогли маоистам. В декабре 1945 года Дж. Мар-
шалл, сменивший Хэрли на посту главы американ-
ской миссии в Китае, вынудил Чан Кайши пойти на
перемирие с коммунистами. А ведь армия национали-
стов успешно громила коммунистические войска Мао.
Тем самым американцы спасли КПК от полного воен-
ного разгрома.
Дальше — больше. «Полугосударственная организа-
ция — Институт тихоокеанских отношений — прак-
тически определяла американскую политику в Китае
в течение пятнадцати лет. Это влияние значитель-
но способствовало поражению Чан Кайши. Например, в
правительственные круги передавалась информация,
изображавшая китайских коммунистов как демократов
и «сторонников земельной реформы. В результате Чан
Кайши было предложено ввести в состав правитель-
ства коммунистов. Когда он отказался, полностью были
прекращены поставки из США. Разработанная инсти-
тутом финансовая политика вызвала колоссальную ин-
фляцию в Китае и массовое недовольство населения ре-
жимом Чан Кайши. Эта политика поощрялась Мини-
стерством финансов под руководством Уайта и пред-
ставителя этого министерства в Китае, Соломона
Адлера...» (И. Р. Шафаревич «Была ли перестройка ак-
цией ЦРУ?»).
Для чего же американцам понадобилось помогать
коммунистам? Все просто — им нужно было создать в
социалистическом лагере некий второй полюс силы,
который бы постоянно ослаблял СССР. Собственно
говоря, в 60-е годы «красный Китай» как раз и стал
99
таким вот полюсом. Дело чуть было не дошло до вой-
ны между двумя социалистическими державами.
А уже в 70-е годы Мао пошел на открытое сближение
с США. Сталин все это предвидел, вот почему он на-
сколько можно саботировал победу китайской рево-
люции (хотя в то же время и был вынужден оказывать
маоистам некоторую помощь — иначе его не поняли
бы руководители зарубежных компартий).
Не менее показательна позиция Сталина, занятая
им в отношении коммунистической Корейской На-
родно-Демократической Республики (КНДР). Генера-
лиссимус и не думал ни о каком воссоединении севера
и юга Кореи, его вполне устраивал статус-кво, выра-
жавший геополитическое равновесие между СССР и
США на Дальнем Востоке. Но лидер северокорейских
коммунистов Ким Ир Сен сам выступил с инициати-
вой «освобождения» юга Кореи. Причем его в этом
поддерживал все тот же Мао Цзэдун, режим которого,
как и предполагал Сталин, превращался в огромную
геополитическую проблему для СССР. По сути, Союз
втравливали в опаснейшее противостояние с США,
чего Сталин никогда не хотел. Здесь успех был бы
равнозначен поражению. Объединение двух Корей
под властью Кима привело бы к созданию еще одного
мощного, потенциально альтернативного центра в «со-
циалистическом лагере». Этот центр мог бы составить
грандиозный геополитический тандем КНР, что стало
бы гигантской проблемой для СССР.
Как и много раз до этого, Сталин попал в сложное
и двусмысленное положение. Не поддержать инициа-
тиву Кима и Мао означало настроить против себя
массы «прекраснодушных» коммунистов, сбросить
удобную маску «пролетарского интернационалиста».
Поэтому Сталин решил сделать вид, что всячески под-
держивает двух коммунистических лидеров, но при
этом не оказывать им по-настоящему действенной по-
мощи. Хрущев недоуменно вопрошал в своих «Воспо-
100
минаниях»: «Мне оставалось совершенно непонятно, по-
чему, когда Ким Ир Сен готовился к походу, Сталин
отозвал наших советников, которые ранее были в диви-
зиях армии КНДР... Он отозвал вообще всех военных со-
ветников, которые консультировали Ким Ир Сена и по-
могали ему создавать армию».
Наступление Кима захлебнулось, а потом под угро-
зой военного разгрома оказалась и вся его республи-
ка — американские войска перешли 38-ю параллель,
разделявшую север и юг. А что же Сталин? Переживал
за неудачи своего «соратника по борьбе»? Отнюдь.
«Когда нависла такая угроза, Сталин уже смирился с
тем, что Северная Корея будет разбита и что амери-
канцы выйдут на нашу сухопутную границу, — вспоми-
нает Хрущев. — Отлично помню, как... он сказал: «Ну,
что же, теперь на Дальнем Востоке будут нашими со-
седями Соединенные Штаты Америки. Они туда при-
дут, но мы воевать с ними не будем». Что ж, это было
вполне в духе сталинской геополитики. Для него со-
седство предсказуемых американцев было намного
предпочтительнее соседства коммунистических аван-
тюристов.
В дальнейшем на помощь Киму пришел Мао Цзэ-
дун, предложивший послать в Корею войска китай-
ских добровольцев. Сталин снова не стал возражать
напрямую, но от серьезной помощи добровольцам от-
казался. Тогда «Мао решился на блеф. Он ответил Ста-
лину, что большинство членов Политбюро ЦК КПК вы-
ступают против высылки войск, а для детального объ-
яснения ситуации в Москву срочно вылетает Чжоу Энь-
лай. (Министр иностранных дел КНР. — А. Е.) Встре-
ча Чжоу со Сталиным произошла в Сочи 10 октября.
В соответствии с полученными от Мао инструкциями
Чжоу фактически представил ультиматум. Китай, го-
ворил он Сталину, с пониманием отнесся к желанию
СССР, если Россия... обеспечит поставки оружия и ока-
жет поддержку с воздуха. В противном случае Пекин
101
будет вынужден отказаться от операции. К изумлению
и ужасу Чжоу Эньлая, Сталин лишь согласно кивнул.
«Поскольку, — заявил он, — для Китая такая помощь
оказывается непосильной, пусть корейцы решают свои
проблемы сами. Ким Ир Сен может вести партизан-
скую войну» («Мао Цзэдун»).
В результате китайцы пошли воевать без сущест-
венной поддержки со стороны СССР. Им, конечно,
удалось спасти коммунистический Пхеньян, но аван-
тюра Кима потерпела поражение. При этом китайские
добровольцы понесли огромные потери (во время боев
погиб и сын Мао). А Сталин сумел избежать гранди-
озной, макрорегиональной геополитической револю-
ции.
Тут невольно возникает вопрос — а уж не задейст-
вовал ли Сталин в своей борьбе с «коминтерновщи-
ной» (во всех ее проявлениях) убежденных антиком-
мунистов, занимающих правые и националистические
позиции? Очень даже вероятно.
Вождь имел все основания не доверять своим одно-
партийцам и, напротив, сотрудничать кое с кем из по-
литических противников. Можно даже предположить,
что некоторые свои контрреволюционные шаги Ста-
лин предпринимал при поддержке контрреволюцио-
неров из белой эмиграции. В этом плане очень пока-
зательна история Российского общевоинского сою-
за (РОВСа), точнее, его спецслужбы — знаменитой
«Внутренней линии». Многие обвиняют эту организа-
цию в работе на советскую разведку — слишком уж
запутанными и странными были ее связи. Действи-
тельно, советская агентура работала на славу, прони-
кая в «святая святых» РОВСа и других контрреволю-
ционных организаций. Но вряд ли ее работой можно
объяснить некоторые загадочные события и утвержде-
ния. Вот, например, в 1943 году полковник Гегель-
швили писал руководителю РОВСа А. фон Лампе:
«Мы с Вами торпедировали этот дредноут «Мировая
революция» уже в 1937 году, когда был арестован глава
102
его технического бюро Пятницкий». То есть надо пони-
мать так, что именно РОВС, точнее, какие-то его
структуры, способствовали падению одного из видных
коминтерновцев и деятелей ЦК Пятницкого, о кото-
ром уже шла речь. На июньском пленуме ЦК (1937
год) этот старый подпольщик и коммунистический
диверсант сумел объединить группу видных партий-
цев, которые выступили против вождя. (Кстати, среди
этой группы очень выделяется фигура наркома Г. Ка-
минского, разразившегося жесткой критикой в адрес
органов НКВД. А ведь еще на февральско-мартовском
пленуме этот деятель активно ратовал за беспощадные
репрессии в отношении врагов. Но теперь инициатива
стала переходить в руки сталинской группы, подклю-
чившейся к террору, и эта большевистская «овечка»
тут же вспомнила про законность.) Есть основания
предположить, что некоторые деятели РОВСа переда-
ли в Кремль материалы, компрометирующие Пятниц-
кого и раскрывающие его оппозиционную деятель-
ность. Кстати сказать, в 1939 году старый большевик
Ф. Ф. Раскольников, сбежавший на Запад, открыто
обличал РОВС в пособничестве «сталинскому тер-
рору».
С РОВСом связана и еще одна загадочная поли-
тическая интрига. Сталин вел какую-то странную игру
с некоторыми фигурами из РОВСа. Так, в сентябре
1937 года был похищен руководитель РОВСа ген.
Е. К. Миллер. И его почему-то не расстреливали аж до
мая 1939 года. А 11 мая решили расстрелять. От исто-
рика А. Колпакиди не укрылось совпадение — 4 мая
1939 года с поста наркома иностранных дел был снят
прозападный деятель Литвинов, которого сменил Мо-
лотов — бывший на тот момент сторонником некото-
рого сближения с Германией. Да и сам Миллер скло-
нялся именно к Германии. И, возможно, так долго его
держали в живых потому, что надеялись использовать
как важную фигуру сближения (на базе общего проти-
юз
востояния интернационализму). А когда Литвинова
сместили, то в НКВД решили «убрать» генерала —
против воли Сталина. Органы тогда возглавлял
Л. П. Берия, который, судя по некоторым данным,
был связан с англичанами.
Много вопросов вызывает и такая фигура, как
С. В. Туркул, бывший одним из выдающихся деятелей
праворадикального крыла в эмиграции. Существуют
аргументы в пользу того, что этот действительно убеж-
денный «монархо-фашист» теснейшим образом со-
трудничал с ГРУ начиная с 20-х годов. «Именно к та-
кому выводу, — сообщает В. Пруссаков, — пришли аме-
риканские исследователи Марк Ароне и Джон Лофтус,
имевшие доступ к архивам Ватикана и западных спец-
служб. По их мнению, «Антон Васильевич Туркул — воз-
можно, величайший профессиональный шпион двадцато-
го столетия». За свою долгую и необычную карьеру он
установил тесные и даже «дружеские» контакты с раз-
ведками Франции, Германии, Италии, Японии, США и
Ватикана. Все они получали от него «огромнейший по-
ток дезинформации», рассматривавшийся этими спец-
службами как «ценнейшие сведения о реальном положе-
нии дел в советской России». С ним лично встречались и
у него консультировались Бенито Муссолини, глава гит-
леровского МИДа Иоахим Риббентроп, шеф абвера ад-
мирал Канарис, один из основателей ЦРУ Аллан Даллес и
десятки других деятелей, несших ответственность за
политические решения своих правительств. «Все они до-
веряли Туркулу, даже не догадываясь, что сообщаемые
им сведения исходят из ГРУ» («Слово о Туркуле»).
Глава 8
КАК СТАЛИН СПАС ЕВРОПУ ОТ МАРКСИЗМА
Поражение революции в Австрии и Испании заста-
вило Коминтерн искать новых путей. И там решили
сделать неожиданный ход с тем, чтобы ошеломить и
Сталина, и западных элитариев. В недрах ИККИ рож-
дается проект создания «народного фронта» — поли-
тического блока коммунистов и социалистов (социал-
демократов). Тем самым декларировался отказ от ле-
вацкого авантюризма в пользу политического прагма-
тизма. Утверждалось, что Гитлер пришел к власти бла-
годаря расколу левых сил, поэтому для эффективной
борьбы с фашизмом необходимо их объединение.
Затея с народным фронтом выглядела весьма рес-
пектабельной, но за ней, конечно же, скрывалось все
то же самое левачество. Коминтерновцы надеялись на
то, что союз с коммунистами радикализирует социа-
листов, сдвинет их влево. Собственно говоря, так и
произошло в Испании, где победил Народный фронт
и где премьер-социалист Л. Кабальеро пытался прово-
дить откровенно левацкий курс. (При этом Сталин
всячески сдерживал авантюристов.)
Сталину был брошен серьезный вызов. Отказаться
от союза с социалистами он не мог. Очень многие
коммунисты (в СССР и за рубежом) и в самом деле
были уверены в том, что Гитлер победил благодаря от-
сутствию единства левых сил. При этом им и в голову
105
не приходило, что таковое единство привлекло бы на
сторону НСДАП все силы правее социал-демократов.
И это могло бы реально привести к гражданской вой-
не и серьезнейшему геополитическому кризису.
(В Испании так и произошло.) Возможно, для Герма-
нии это и стало бы лучшим выходом в сравнении с
тем, что произошло в 1945 году. (Хотя, кто знает, до
чего бы дошло противостояние.)
Но ведь у Гитлера в ЗО-е годы были все возможно-
сти избежать глобальной авантюры.
А вот для СССР все обернулось бы страшной бе-
дой — при любом исходе. Если бы в гражданской вой-
не победили «правые», то возникло бы антисоветское
правительство, имеющее огромный зуб на Москву,
поддержавшую «единый левый фронт». И, вне всякого
сомнения, в нем верховодили бы политики весьма
брутальные — типа Гитлера. Собственно, Гитлер, ско-
рее всего, и стал бы диктатором — как харизматиче-
ский вождь всех антикоммунистов. И Англии не стои-
ло бы никакого труда сколотить единый антисовет-
ский фронт в Европе, в авангарде которого стала бы
Германия. Саму Европу при этом напугали бы «ком-
мунистической угрозой», проникшей в самое ее серд-
це — Германию. Ну а дальше был бы «крестовый по-
ход против коммунизма». Именно этого Сталин боял-
ся на протяжении всего периода 30-х — начала 40-х
годов. И ему все-таки удалось избежать объединения
всех западных сил против СССР.
При всем при том Сталин вынужден был бы оказы-
вать грандиозную помощь «красной стороне», веду-
щей столь широкомасштабную войну. А это, в начале
30-х, когда индустриализация только набирала свой
разбег, было бы ужасным разорением. Даже если бы
левые и победили, то СССР все равно оказался бы ра-
зоренным. И Россия пошла бы на поклон к красной
Германии, восстановившей свою мощную промыш-
ленность. Последняя же превратилась бы в центр все-
106
го коммунистического и левого движения. Туда, вне
всякого сомнения, устремились бы десятки тысяч ин-
тернационалистов со всего мира. И среди них оказа-
лось бы очень много леваков, недовольных Сталиным
и сталинским курсом. Далее Россию бы использова-
ли — как сырьевой придаток левой Европы — в про-
тивостоянии с «реакцией».
При этом европейский конфликт все равно был бы
неизбежен. Левые в Европе схлестнулись бы с правы-
ми, привлекая наши человеческие ресурсы — то есть
бросая наших солдат на пушки и пулеметы фашистов.
Сталин все это отлично понимал, поэтому был ка-
тегорически против союза с социал-демократами.
Особенно — с левыми, ведь они-то как раз и могли ре-
волюционизировать всю социал-демократию. (При од-
новременной социал-демократизации, то есть либера-
лизации коммунистов.) Но ведь опасения, приведен-
ные выше, нельзя было озвучить «на публику». Масса
коммунистов, особенно зарубежных, этого просто не
поняла бы. Зачем думать о какой-то там России, когда
дело пахнет революцией в Европе? Это же «нацио-
нальная ограниченность», которая совсем не красит
вождя мирового пролетариата!
Исходя из всего этого, Сталин взял на вооружение
тезис коминтерновского лидера Зиновьева о «социал-
фашизме». Это сработало — среди левацки настроен-
ных коммунистов было принято отождествлять соци-
ал-демократов и фашистов. (Впрочем, и сами социал-
демократы в долгу не остались, изобретя термин —
«коммуно-фашизм».) И вообще, социал-демократов
не любили, чему были веские основания.
Взять хотя бы историю с Венгерской Советской
Республикой, которая пала именно благодаря социал-
демократам. Правда, вначале она, благодаря им же, и
возникла. В отличие от России, «пролетарская» рево-
люция в Венгрии опиралась на блок «большевиков» и
«меньшевиков». Там вообще все напоминало некую
107
оперетку — с политическим уклоном. Сначала Венг-
рией, получившей независимость осенью 1918 года,
правило «реакционное» правительство графа Хадика.
Но оно почти сразу же было свергнуто в результате
красного путча, устроенного левыми социал-демокра-
тами и «революционными социалистами». Революцию
делали леворадикалы, однако к власти пришли уме-
ренные либералы, милостиво отдавшие два министер-
ских портфеля социал-демократам — причем правым,
в перевороте не участвовавшим. Новое, либеральное
правительство, как это и водится, очень много гово-
рило, но мало делало. В стране начался голод, что вы-
звало недовольство, которым воспользовалась свеже-
созданная Коммунистическая партия Венгрии. По об-
разцу России в стране стали возникать Советы, где за-
седали и коммунисты, и социал-демократы. Все дело
шло к революции, что немало обеспокоило Антанту.
Тогда западные демократии решили особо не возиться
с «суверенной» Венгрией и попросту выдвинули ей
ультиматум, потребовав впустить оккупационные вой-
ска на определенные территории — для борьбы с ре-
волюцией. Позже, через 38 лет, те же самые демокра-
тии будут громко возмущаться «советской оккупаци-
ей», положившей конец «венгерской освободительной
революции».
Либеральное правительство Венгрии, конечно же,
ориентировалось на Антанту, но даже для него это бы-
ло слишком. В то же время и выступить против своих
«демократических» покровителей оно не отважива-
лось. Решение было принято «соломоново» — кабинет
ушел в отставку, а власть передали социал-демокра-
там — дескать, пусть расхлебывают сами. Последние
от такого «подарка» были явно не в восторге и поспе-
шили разделить ответственность с коммунистами, во-
жди которых на тот момент сидели по тюрьмам (пра-
вительство-то было либеральное!). В результате про-
изошло объединение двух партий в одну — единую
108
Социалистическую партию Венгрии (СПВ), которая
провозгласила советскую республику.
Далее начались соответствующие преобразования,
которые свелись к национализации частной собствен-
ности. И тут социалисты сделали одну очень сущест-
венную ошибку — они национализировали помещи-
чью землю, но крестьянам ее не отдали. Поэтому село
коммунистов не поддержало, хотя там было достаточ-
но бедных крестьян.
В принципе у советской республики был шанс вы-
жить — несмотря на начавшуюся оккупацию. Ее, по
заданию Антанты, устроили королевская Румыния и
республиканско-демократическая Чехословакия. (Че-
рез 50 лет Запад будет оплакивать «пражскую весну»,
«раздавленную советскими танками».) Все дело испор-
тили правые социал-демократы, получившие важные
посты в правительстве. Нарком военных дел Хаубрих
и главком Красной Армии В. Беем сумели войти в
сговор с Антантой и через английскую и итальянскую
разведки передавали важнейшую информацию. И тут
уже было победить очень трудно. Венгерская Совет-
ская Республика пала — благодаря социал-демокра-
там. И это великолепно помнили коминтерновцы, пе-
ред которыми тогда закрыли блестящие перспективы.
Ведь наряду с Венгрией советские республики возник-
ли еще в Баварии и в Словакии. Если бы венгерские
социалисты дождались РККА (а она шла к ним на по-
мощь), то дело могло пойти совсем «весело».
Впрочем, эсдеки «нагадили» коммунистам не толь-
ко в Венгрии. Так, в Норвегии первоначально вся со-
циал-демократическая Рабочая партия перешла на по-
зиции большевизма и даже вступила в Коминтерн. Но
потом эсдековское ядро все же «опомнилось» и ото-
шло от большевизма.
Весьма интересно получилось с Итальянской со-
циалистической партией (ИСП), большинство кото-
рой стояло на большевистских позициях. Партия была
109
готова вступить в Коминтерн, однако же оказалась не
на «высоте» — руководство социалистов не сумело
воспользоваться мощнейшим стачечным движением,
отдав его на откуп «оппортунистическим» профсою-
зам. Поэтому из ИСП вышло левое крыло, образовав-
шее вместе с группой А. Грамши «правильную», ком-
мунистическую партию.
Иначе обстояли дела с Французской социалистиче-
ской партией (ФСП). Она также воспылала больше-
визмом и заявила о необходимости вступления в Ко-
минтерн. Это встретило противодействие правых, со-
ставлявших меньшинство. В конце концов это мень-
шинство покинуло ФСП, а сама она переименовала
себя в «коммунистическую партию».
Со временем социалистическое движение расколо-
лось аж на три лагеря. Сохранялся и даже доминиро-
вал Второй Интернационал, основанный еще Ф. Эн-
гельсом. Он стоял на позициях социал-реформизма и
всячески критиковал большевизм. Там верховодили
германские социал-демократы и английские лейбори-
сты.
Приверженцы большевизма объединились в Третий
Интернационал, Коминтерн. А между ними завис
«Двухсполовинный Интернационал», официально име-
нуемый «Международным объединением социалисти-
ческих партий» (здесь ведущую роль играли австрий-
ские эсдеки и Независимая рабочая партия Англии).
«Двухсполовинные» социал-демократы пытались уго-
дить и вашим, и нашим. Они выступали за револю-
цию и хвалили большевизм, однако считали послед-
ний специфически российской технологией, непри-
годной в условиях «передовой» Европы.
Когда выяснилось, что мировая революция опазды-
вает совсем уж неприлично, а большинство левых ра-
бочих продолжает оставаться в рядах социал-демокра-
тии, Ленин решил сделать шаг навстречу последней.
Он выдвинул лозунг «единого рабочего фронта», кото-
110
рый, по его мнению, должны были создать коммуни-
сты и эсдеки. Ильич, как позже и Троцкий, понял,
что революция в Европе возможна только как плод
совместных усилий коммунистов и социал-демократов
(при этом особая роль должна принадлежать левым
эсдекам). Ленин писал: «Цель и смысл тактики единого
фронта состоит в том, чтобы втянуть в борьбу против
капитала более и более широкую массу рабочих, не ос-
танавливаясь перед повторными обращениями с предло-
жением вести совместно такую борьбу даже к вождям
II и II1/2 Интернационалов».
Социал-демократы откликнулись на предложение
большевиков, и в апреле 1922 года в Берлине прошла
конференция представителей всех трех Интернацио-
налов. Там обсуждался вопрос о подготовке всемирно-
го рабочего конгресса. Казалось бы, создание единого
фронта — есть дело решенное, но в самый последний
момент лидеры Второго и «Двухсполовинного» Интер-
националов решили проводить рабочий конгресс без
коммунистов. Более того, «Двухсполовинный» интер-
национал объединился со Вторым в Социалистиче-
ский рабочий интернационал.
Так что у коммунистов не было каких-либо причин
любить эсдеков. И тезис Зиновьева о «социал-фашиз-
ме» многие встретили с большим удовольствием. Ста-
лин был далек от зиновьевского левачества, но срав-
нение социал-демократов с фашистами показалось
ему мощным политтехнологическим орудием, с помо-
щью которого он вознамерился сорвать объединение
коммунистов и социал-демократов, грозившее левой
революцией.
Итогом сталинских усилий, предпринятых на этом
направлении, стало решение X пленума ИККИ (июль
1929 года). На нем «социал-фашизм» был объявлен
«особой формой фашизма в странах с сильными социал-
демократическими партиями». Более того, редактируя
документы пленума, Сталин вставил следующее поло-
111
жение: «Пленум ИККИ предлагает обратить особое
внимание на усиление борьбы против «левого» крыла со-
циал-демократии, задерживающего процесс распада
соц.-демократии путем сеяния иллюзии об оппозицион-
ности этого крыла к политике руководящих с.-дем. ин-
станций, а на деле всемерно поддерживающего политику
соц.-фашизма».
Многим такая формулировка казалась и до сих пор
кажется абсурдной. Как же так, ведь левые социал-де-
мократы были всегда ближе к коммунистам, чем пра-
вые? Но тут-то, как говорится, и собака зарыта! Ста-
лин отлично понимал, что сами по себе коммунисты
устроить ненужную ему европейскую революцию не
могут, им необходима помощь социал-демократии.
А внутри последней есть только одна сила, способная
сблизить два «отряда рабочего движения» — это левое
крыло эсдеков.
В самом деле, в 30-е годы левые социал-демократы
(социалисты) сделали для дела европейской револю-
ции намного больше, чем коммунисты.
Самый яркий пример — Испания. Здесь в октябре
1934 года вспыхнуло мощное «рабочее восстание». Ру-
ководил этим восстанием Мадридский революцион-
ный комитет во главе с левым социалистом Кабалье-
ро. Именно он разработал план восстания, по которо-
му вооруженные отряды Федерации социалистической
молодежи (ФСМ) должны были захватить главпоч-
тамт, Министерство внутренних дел и другие важные
«точки». Отрядами руководил С. Каррильо, тогдашний
секретарь ФСМ. Позже этот деятель станет коммуни-
стом, а потом, уже в 60 — 80-е годы, навяжет Компар-
тии Испании (КПИ) так называемый «еврокомму-
низм», представлявший собой некую смесь коммуниз-
ма и социал-демократии. По сути, еврокоммунисты
требовали сохранения основ западного строя (прежде
всего буржуазной демократии) — при условии прове-
дения широких социальных преобразований. Как ви-
112
дим, Сталин совершенно верно опасался разлагающе-
го влияния левой социал-демократии, которая сдвига-
ла эсдеков влево, а коммунистов «вправо» — точнее, в
сторону либерализма.
Мадридское восстание окончилось неудачей — Ка-
бальеро и Каррильо явно переоценили свои силы.
Несколько «веселее» пошли дела в испанской про-
винции Астурии, которая была центром угольной и
металлургической промышленности страны. Тамош-
ний, астурийский революционный комитет также воз-
главлялся левыми социалистами, хотя в нем нашлось
место и двум коммунистам. Астурийские шахтеры су-
мели разоружить жандармов, штурмом взять казармы
и установить контроль над всей провинцией — кроме
ее центра Овьедо. Бои между повстанцами и властями
продолжались две недели и были подавлены — по
плану, составленному генералом Ф. Франко (тем са-
мым). При этом Сталин никакой помощи повстанцам
не оказал, чем в немалой степени и решил исход дела.
В Австрии тоже произошло восстание рабочих.
Здесь с 1923 года действовала организация Шуцбунд
(«Союз обороны»), являвшаяся, по сути дела, воени-
зированным крылом Социал-демократической партии
Австрии (СДПА). В ее рядах состояло 100 тысяч чело-
век, настроенных достаточно решительно. Лидеры
«Шуцбунда» тяготели к левому «полюсу» социал-де-
мократии, но руководство СДПА постоянно сдержи-
вало их, выступая за социал-реформистский путь раз-
вития.
Между тем в 1932 году в стране возникло крайне
правое правительство Э. Дольфуса, равнявшееся на
фашистскую Италию. Оно постепенно стало вести на-
ступление на левые силы, а в 1933 году запретило
компартию. (Что характерно, социал-демократы это
проглотили.) Наконец пришло время и самих социал-
демократов. 12 февраля полиция попыталась обыскать
помещение СДПА в городе Линце. Это встретило воо-
113
руженное сопротивление шуцбундовцев. В советской
историографии по этому поводу очень сильно негодо-
вали — дескать, какой чудовищный произвол! На са-
мом же деле в Линце имел случай самого настоящего
левачества. Так реагировать на обыск могли только
радикально настроенные бойцы.
В Линце начались бои, которые очень скоро пере-
кинулись и на другие города Австрии. Шуцбундовцы
восстали и в столице — Вене. По сути, речь шла уже о
социалистической революции. Правительству и вое-
низированным союзам крайне правых удалось ее по-
давить, после чего в стране установился режим, очень
похожий на итальянский фашизм. Сталин же восстав-
шим практически никак не помог — как и в Испании.
Так что Иосиф Виссарионович «гнобил» социал-
демократию и особенно ее левое крыло вполне созна-
тельно, с позиций убежденного контрреволюционера.
А вот Троцкий, наоборот, требовал создания еди-
ного фронта, чем и проявил себя как настоящий ле-
нинец. А точнее было бы сказать так — это Ленин в
начале 20-х годов перешел на позиции Троцкого. Ведь
именно Троцкий всю дорогу от III съезда РСДРП
(1903 год) и до лета 1917 года выступал за объедине-
ние «революционных» большевиков и «оппортунисти-
ческих» меньшевиков. Он пытался соединить радика-
лизм одних и умеренность других в некоем, достаточ-
но сложном синтезе. В чем же была его суть?
Вот тут самая пора вспомнить о формуле Троцко-
го — «Без царя, а правительство — рабочее». О ней
уже речь была выше. Но тем не менее вернуться к
данной формуле. Что значит — создать рабочее прави-
тельство без царя? Это значит следующее — после
свержения монархии, на этапе «буржуазно-демократи-
ческой» революции, власть должна принадлежать не
буржуазии, но пролетариату, то есть — социалистам.
А эти социалисты призваны осуществлять «буржуаз-
но-демократические» преобразования ускоренным
114
темпом, да еще имея в виду социалистическую пер-
спективу.
Это в России. А как такая формула работала бы в
Европе, где «царя» (самодержавного монарха) давно
уже не было, а была «передовая» демократия? Там
Троцкий хотел сохранить основы западной демократии
и капитализма, но при доминировании левых сил —
коммунистов и социал-демократов, объединенных в
единый фронт. Левые правительства не препятствова-
ли бы развитию капитализма, ведь согласно марксиз-
му социализм наступит только после того, как сам ка-
питализм себя исчерпает. Однако они контролировали
бы этот процесс, подготавливая плавный, без особых
потрясений, переход от одного строя к новому. Зачем
же разрушать величие европейской культуры? Нет, его
надо трансформировать. Коммунисты сами по себе с
такой задачей не справились бы — слишком уж они
были радикальны. Не справились бы с ней и социал-
демократы — они, напротив, не желали никакой со-
циалистической трансформации капитализма, думая
лишь о том, как бы его «улучшить» посредством соци-
альных реформ. А вот вместе, уравновешивая друг дру-
га, социалисты всех мастей смогли бы двигать разви-
тие капитализма в нужном направлении. По сути, та-
кой подход вполне устраивал транснациональную оли-
гархию, ведь он позволял поставить на службу
капитализму не только социал-демократов, но и ком-
мунистов. И пусть левые «имели бы в виду» свою «со-
циалистическую перспективу»! Реальность-то все рав-
но оставалась бы капиталистической.
При Сталине эти замыслы так и не были реализо-
ваны. Вождь сдерживал социалистическую революцию
в Европе, но в то же самое время контролировал та-
мошних коммунистов, используя их как рычаг геопо-
литического влияния. Однако позже, в 70 — 80-е го-
ды, большинство компартий так или иначе перейдет
115
на позиции еврокоммунизма. Вот тогда-то и сбудутся
мечты Троцкого.
Ну а какую же роль Троцкий отводил России? Нет,
отнюдь не «вязанки хвороста для костра мировой ре-
волюции» (это был подход Зиновьева). Лев Давидович
рассматривал Советскую Россию как некую базу под-
держки (прежде всего финансовой) левого движения в
Европе. Понятно, что все это обрекало Россию на
конфронтацию с Европой «правой», которая не соби-
ралась уступать социалистам. К этой же конфронта-
ции, чреватой огромными затратами, вели и разработ-
чики концепции народного фронта из Коминтерна.
Пробивая свой проект, они принялись давить на
Сталина — через Димитрова, бывшего одним из веду-
щих функционеров ИККИ. Последний был восходя-
щей звездой «пролетарского интернационализма» —
еще бы, ведь ему удалось победить на знаменитом
Лейпцигском процессе самого Геринга!
В течение апреля — июня Димитров пытался убе-
дить Сталина в необходимости объединения коммуни-
стов и социалистов — на антифашистской базе. При
этом Сталин продолжал стоять на своем и писал Ди-
митрову о необходимости продолжать прежний курс,
предполагавший изоляцию от социал-демократии.
Кроме того, Димитров направил Сталину письмо, в
котором предложил некоторую децентрализацию Ко-
минтерна. «Руководящие органы... — писал он, — берут
на себя разрешение почти всех вопросов секций, в резуль-
тате чего получается, с одной стороны, невозможность
сконцентрироваться на основных вопросах, а с другой —
привычка руководства секций Коминтерна ждать обык-
новенно решений из Москвы».
Выглядело все это весьма демократично. Но в ре-
альности Димитров, и те, кто за ним стоял, просто-
напросто хотели освободиться от диктата Сталина и
Кремля — с тем, чтобы в будущем создать новый центр
красного глобализма. Не исключено, что он возник
116
бы в одной из европейских стран, пошедшей по пути
народнофронтовской революции. (К слову, о новых
центрах. В 40-е годы Димитров вел переговоры с Тито
о создании «Балканской федерации». Очевидно, этот
деятель вовсе не был таким просоветским простачком,
каким его принято представлять.)
Показательно, что лидеры Коминтерна не боялись
предлагать Сталину собственные политические проек-
ты. А ведь нас уверяют в том, что Коминтерн к тому
времени «деградировал» и был послушным оружием в
руках Сталина. И тут — такая неожиданная самостоя-
тельность... Но удивляться здесь нечему. Было бы
очень наивным полагать, что такая махина, как Ко-
минтерн, столь быстро сдаст свои позиции. Нет, «пла-
менные интернационалисты» готовы были контрата-
ковать национал-большевика Сталина.
Понятно, что Иосифу Виссарионовичу никакая по-
беда левых сил где-либо в Европе была не нужна. Ста-
лин, как мог, тянул с решением, но все же дал добро
на проведение нового курса. При этом он затянул от-
крытие VII, «судьбоносного» конгресса на несколько
месяцев. И во время самого форума вождь держался
как-то совсем уж отстраненно. «Сталин не только не
выступал на конгрессе, но и почти не принимал участия
на его заседаниях, — пишет В. 3. Роговин. — И. Б. Ти-
то, принимавший участие в конгрессе в качестве секре-
таря югославской делегации, впоследствии вспоминал,
что за месяц работы конгресса Сталин появился на нем
лишь один или два раза, садясь в президиуме за одной из
колонн, откуда он почти не виден делегатам» («Сталин-
ский неонэп»).
Однако же Иосиф Виссарионович вовсе не соби-
рался сдаваться. Не сумев торпедировать Народный
фронт, он решил перехватить сам проект и выхоло-
стить его революционное содержание. Сталин, еще до
конгресса, выступил со своей инициативой. Он пред-
ложил французским коммунистам заключить союз не
117
только с социалистами, но и с партией радикал-со-
циалистов. Это грозное название использовала вполне
умеренная, центристская партия, находящаяся намно-
го правее социалистов. Ее включение в Народный
фронт объяснялось необходимостью расширения по-
литической базы антифашизма. И это объяснение бы-
ло «проглочено» — левые пошли на объединение с
центристами. Возможно, коминтерновцы надеялись
на то, что победа Народного фронта на выборах вызо-
вет такой подъем революционного движения, который
сметет радикалов (от которых нужны были только го-
лоса в общую избирательную копилку). У них ведь
был перед глазами пример 1917 года, когда за не-
сколько месяцев после падения монархии произошло
полное банкротство леволиберальной партии кадетов.
Но ведь Россия тогда участвовала в мировой войне,
что и способствовало жесточайшей радикализации. Во
Франции же ситуация была, конечно, весьма не про-
стой, однако не настолько.
Тем не менее надежды на радикализацию были
вполне обоснованны. В середине 30-х произошло до-
вольно-таки резкое полевение европейских социал-де-
мократов. Так, Французская секция Социалистиче-
ского Интернационала (СФИО) в 1935 году на какое-
то время встала левее компартии. «Как ни странно
коммунисты... оказались менее радикально и более праг-
матически настроены, чем социалисты, — замечает
В. Галин. — ФКП предлагала включить в программу
Народного фронта лишь непосредственные демократи-
ческие требования, вокруг которых можно было объеди-
нить широкие слои народа: отмену чрезвычайных декре-
тов, роспуск фашистских мятежных лиг, сохранение и
расширение демократических свобод. Однако руково-
дство СФИО заявило, что такая программа недоста-
точна, в ней нет ни единой «реформы социалистического
характера», и выдвинула свою программу «структурных
реформ, социализации (национализации) крупных пред-
118
приятий, банков, страховых компаний и т. д.» («Полит-
экономия войны. Тупик либерализма»).
Создается такое впечатление, что где-то заработали
некие скрытые механизмы. Каким-то силам понадо-
билась левая революция во Франции. Нужно было,
чтобы в Европе вспыхнула большая война, в которую
планировали втянуть СССР. Позже эту задачу хотели
решить в Испании, где также сложился народный
фронт и где была соцпартия, также занимающая пози-
ции левее коммунистов. Но Испания все-таки не име-
ла такого веса в Европе, как Франция.
Сталин все эти расклады понимал. И делал все для
того, чтобы предотвратить французскую социалисти-
ческую революцию. Обращает на себя внимание то,
что конгресс Коминтерна прошел через несколько ме-
сяцев после заключения советско-французского дого-
вора. Сталин сознательно затягивал с его проведени-
ем. Ему было нужно заключить договор раньше, чем
соберется конгресс. По сути, договор с Лавалем ис-
пользовался как некий прецедент. Дескать, можно до-
говариваться не только с социалистами. Тем самым
Сталин как бы страховал себя от возможных нападок
со стороны ортодоксов, которые были недовольны его
широкой трактовкой народного фронта.
Сталин сумел провести коммунистов и социали-
стов, но Троцкий сразу же раскусил маневр своего
давнишнего соперника и яростно обрушился на ста-
линцев: «Коминтерн — конечно... совершил самый голо-
воломный поворот за всю свою историю. От теории и
практики «третьего периода» и «социал-фашизма» он
перешел к перманентной коалиции не только с социал-
демократами, но и с радикал-социалистами». Да, это
действительно был крутейший поворот, вполне дос-
тойный сталинского гения, соединявшего, казалось
бы, несоединимое — осторожный консерватизм и ре-
волюционное новаторство.
Вместо коалиции левых сил получилось более ши-
119
рокое объединение. Сталин подспудно проводил идею
о том, что «народное», «национальное» — превыше «ра-
бочего», то есть классового. С подачи Иосифа Висса-
рионовича происходила определенная национализация
прежде совершенно нигилистических компартий, на-
ходящихся в смысловом поле красного глобализма.
«Позиция защиты буржуазной демократии, недавно за-
нятая Коминтерном, носила условный и временный ха-
рактер и была тесно связана с вновь возникшим интере-
сом к определенным национальным традициям, а также
служила оправданием Коминтерном оборонительных
войн со стороны неагрессивных капиталистических госу-
дарств, — замечает К. Макензи. — Открытие в нацио-
нальной «буржуазной» традиции достойных внимания
элементов привело к некоторым интересным проявлени-
ям коммунистического патриотизма. Французские ком-
мунисты эксплуатировали «принципы 1789 года», амери-
канские коммунисты — наследие Вашингтона, Джеф-
ферсона и Линкольна. Готвальд, будущий коммунистиче-
ский президент Чехословакии, объединил классовую
борьбу с наследием национального движения чехов... Про-
никлись ли коммунисты национальными идеями? До не-
которой степени да» («Коминтерн и мировая револю-
ция»).
До этого сталинского гениального зигзага еще была
надежда заключить достаточно (хотя и не слишком)
радикальный блок европейских коммунистов и социа-
листов. И тем самым создать в Европе мощный центр
социализма, независимый от Сталина и Москвы. Троц-
кий сделал все для того, чтобы этот блок возник. Он
попытался внедрить своих сторонников в социал-де-
мократическое движение. Так, в 1934 году с благосло-
вения Льва Давидовича в СФИО вступила троцкист-
ская Коммунистическая лига, возглавляемая П. Фран-
ком. Там она образовала фракцию «большевиков-ле-
нинцев». Этот шаг был громко назван «французским
120
поворотом». Позже Троцкий призовет всех своих сто-
ронников последовать примеру КЛ.
Вхождение троцкистов в соцпартию было нужно
для того, чтобы радикализировать ее и направить на
сближение с ФКП (на антисталинской основе). Троц-
кий надеялся на то, что создание прочного союза со-
циалистов и коммунистов сделает последних более
«европейскими», более независимыми от Москвы.
Сначала все складывалось весьма успешно. Партия
значительно полевела — во многом благодаря присут-
ствию там троцкистов. А в июне 1935 года Франк даже
стал членом руководства СФИО.
Но после VII- конгресса Коминтерна вместо левого
блока возник разношерстный широкий фронт, не спо-
собный на какие-то серьезные свершения. Это сказа-
лось и на положении троцкистов — во второй полови-
не 1934 года Франк был исключен из руководства
СФИО. Леворадикалы были теперь не в чести. Соц-
партия стала склоняться вправо.
В мае 1936 года Народный фронт победил на выбо-
рах в парламент, и к власти во Франции пришло лево-
либеральное правительство социалистов и радикал-со-
циалистов. (Коммунисты в него не вошли, но обеща-
ли поддержку.) В этот момент вся страна была объята
волной забастовок, парализовавших хозяйственную
жизнь. Состоятельные люди уже стали переправлять
деньги за границу. И у всех на устах было только одно
слово — «революция».
Но коалиционное правительство, вместо того, что-
бы уступить место более левым, сдвинулось вправо.
Вот где пригодились радикал-социалисты, которых
«впихнули» в Народный фронт по инициативе Стали-
на! Административный аппарат был мобилизован
должным образом, и революции удалось избежать.
А обязана этим Франция в первую очередь Иосифу
Виссарионовичу Сталину.
Глава 9
1937: КОНЕЦ ЗАГОВОРЩИКОВ
Силы, связанные с транснациональной олигархией,
готовили революцию не только в Европе, но и в Рос-
сии. И в данном плане 1937 год, который оплакивает-
ся антисталинистами всех направлений, стал воистину
переломным. Произошло крушение многих могущест-
венных оппозиционных фигур, связанных с загранич-
ными центрами глобализма. Пал один из виднейших
представителей «ленинской гвардии» Бухарин. «Люби-
мец партии» вел бесконечные игры с Западом — и за-
кономерно доигрался. На февральско-мартовском
пленуме ЦК его исключили из партии и взяли под
стражу. А через год Бухарин, Рыков, Ягода и др. уча-
стники «правой» (пролиберальной и социал-демокра-
тической) оппозиции были приговорены к смертной
казни.
Но главным и, можно даже сказать, центральным,
событием всего 1937 года стало падение маршала и
первого заместителя наркома обороны М. Н. Тухачев-
ского. Его репрессировали вместе с группой влиятель-
ных армейских руководителей, которые кучковались
вокруг замнаркома и составляли нечто вроде «военной
партии». В состав этой группы входили: командующий
Московским военным округом А. И. Корк, командую-
щий Киевским военным округом И. Э. Якир, коман-
дующий Белорусским военным округом И. П. Уборе-
122
вич, начальник Главного политического управления
РККА Я. Б. Гамарник, начальник Административного
управления РККА Б. М. Фельдман и др. В хрущевские
времена этих деятелей реабилитировали скопом, а са-
му чистку РККА объяснили сталинской подозритель-
ностью. При этом сам Тухачевский был поднят на
пьедестал «великого полководца», хотя полководцем
он был весьма посредственным. Польскую кампанию
1920 года Тухачевский бездарно провалил, что стоило
нам огромных потерь — людских и территориальных.
Несколько резвее повел себя этот «гений» на Тамбов-
щине, подавляя тамошнее крестьянское восстание.
Тогда повстанцев додумались травить газом, что, не-
сомненно, было новацией. Но даже и тамбовских кре-
стьян Тухачевский толком не победил, но сумел лишь
вытеснить на территорию других губерний.
При этом Тухачевский был сторонником тотальной
милитаризации СССР. В 1927 году он предложил про-
извести 50 — 100 тысяч танков, а в 1930 году — 40 ты-
сяч самолетов. И это — до индустриализации, в усло-
виях начавшейся «аграрной революции»! Понятно, что
это потребовало бы милитаризации всей страны и пе-
рехода власти в руки армии. (Показательно, что Туха-
чевский выступал за создание единого генштаба для
всех военных структур — по германскому образцу.)
Эти проекты Сталин весьма метко охарактеризовал
как «красный милитаризм».
В послеперестроечный период, когда прошла волна
неистового разоблачительства Сталина, исследователи
подошли к вопросу о политической роли Тухачевского
серьезно и достаточно объективно. И тогда было об-
наружено множество свидетельств о том, что заговор
военных действительно имел место быть. Вот только
некоторые из них. Еще задолго до 1937 года было не-
сколько разведдонесений (по линии ОГПУ НКВД и
ГРУ), сообщающих о заговоре Тухачевского. Про за-
говор, со слов французского премьера Э. Даладье, со-
123
общая Сталину наркоминдел Литвинов. О нем же го-
ворит в своем секретном послании чехословацкому
президенту Э. Бенешу его посол в Берлине Маетны.
Та же информация содержится в послании француз-
ского посла в Москве Кулондра своему берлинскому
коллеге.
Берлинский корреспондент «Правды» и сотрудник
ГРУ А. Климов сообщал о том, что в немецкой воен-
ной верхушке вовсю говорят о связях с верхушкой
РККА и лично Тухачевским. Перебежчик А. Орлов
после войны тоже подтвердил, что Тухачевский гото-
вил заговор против Сталина.
Но, на мой взгляд, особенно интересно свидетель-
ство руководителя политической разведки Рейха
В. Шелленберга. Он сообщает о решении Гитлера
поддержать Сталина против Тухачевского. Хитроум-
ный фюрер полагал, что тем самым он обезглавит и
ослабит Красную Армию, хотя произошло обратное,
ибо такие полководцы РККА только ослабляли.
«Гитлер... распорядился о том, чтобы офицеров шта-
ба германской армии держали в неведении относительно
шага, замышлявшегося против Тухачевского, так как
опасался, что они могут предупредить советского мар-
шала, — пишет Шелленберг. — И вот однажды ночью
Гейдрих (шеф имперской безопасности. — А. Е.) послал
две специальные группы взломать секретные архивы ге-
нерального штаба и абвера, службы военной разведки,
возглавлявшейся адмиралом Канарисом. В состав групп
были включены специалисты-взломщики из уголовной по-
лиции. Был найден и изъят материал, относящийся к со-
трудничеству германского генерального штаба с Крас-
ной Армией. Важный материал был также найден в де-
лах адмирала Канариса. Для того чтобы скрыть следы, в
нескольких местах устроили пожары, которые вскоре
уничтожили всякие следы взлома. В поднявшейся сума-
тохе специальные группы скрылись, не будучи замеченны-
ми. В свое время утверждалось, что материал, собран-
124
ный Гейдрихом с целью запутать Тухачевского, состоял
большей частью из заведомо сфабрикованных докумен-
тов. В действительности же подделано было очень не-
много — не больше, чем нужно было для того, чтобы за-
полнить некоторые пробелы. Это подтверждается тем
фактом, что весьма объемистое досье было подготовле-
но и представлено Гитлеру за короткий промежуток
времени — в четыре дня».
Многие историки относятся к мемуарам шефа по-
литической разведки Рейха весьма скептически. Дес-
кать, никаких мемуаров Шелленберг не писал, а его
перу принадлежит всего лишь обширная автобиогра-
фия и несколько показаний. Как утверждают, на этой
базе и были скомпилированы «мемуары».
На самом деле это мало что меняет. Главное — это
сама информация о том, что Тухачевский и в самом де-
ле поддерживал тайные (от советского политического
руководства) контакты с немецкими генералами.
Именно тайные, иначе какой смысл было выкрады-
вать материалы с тем, чтобы сообщить их Сталину?
Об официальном сотрудничестве между военачальни-
ками обеих стран и так было хорошо известно.
Даже если эта информация приведена не самим
Шелленбергом (а почему, собственно?), то она уже
опровергает положение о том, что дело Тухачевского
возникло на пустом месте. Так что данные, приведен-
ные выше, крайне важны и однозначно свидетельству-
ют в пользу тайной, заговорщической деятельности.
Заговор военных, конечно же, не был сугубо внут-
риполитическим делом СССР (как не были им и дру-
гие заговоры). Он выходил на очень серьезные миро-
вые центры. О чем же идет речь?
На сей счет существуют разные мнения. Так,
А. М. Иванов в своем исследовании «Логика кошма-
ра» предполагает, что Тухачевский придерживался
англо-французской ориентации и пошел на сговор со
странами западной демократии: «Руководство запад-
125
ных держав, совершенно правильно считая Гитлера сво-
им главным врагом, стремилось создать ему противовес
в лице Советского Союза. С этой целью в мае 1935 года
был заключен договор о взаимопомощи между Францией
и СССР, т.е. европейская политика вернулась на круги
своя, к периоду действия франко-русского договора
1893 — 1917. Но в конце 1936 года в Берлине появился
личный эмиссар Сталина Д. Канделаки, который вел пе-
реговоры с Шахтом. Поползли слухи о Возможной Пере-
ориентации Советского Союза. В феврале 1917 года
Франция и Англия, опасаясь заключения Россией сепа-
ратного мира, организовали по масонским каналам гене-
ральский мятеж и свержение Николая II. В 1936 году,
судя по всему, аналогичным способом пытались разде-
латься со Сталиным. Сходство почерка наводит на
мысль об использовании тех же самых каналов. В январе
1936 года новоиспеченный маршал Тухачевский... напра-
вился в Лондон в составе делегации, возглавлявшейся
Литвиновым. Послом в Англии был тогда Майский (Ля-
ховский), бывший бундовец, а военным атташе Витовт
Путна, командовавший дивизиями под началом Тухачев-
ского на Восточном и Западном фронтах. Так связыва-
лись ниточки. После Лондона Тухачевский посетил Па-
риж, где имел беседу с генералом Гамеленом».
В подтверждение этому можно привести слова ге-
нерала К. Шпальке, который в 1931 -- 1937 годах воз-
главлял отдел «Иностранные армии Востока» немец-
кого Генштаба. Генерал, неоднократно общавшийся с
Тухачевским, пишет о его геополитической ориента-
ции следующее: «Тухачевский превратился в рупор тех
офицеров, которые больше ничего и слышать не желали
о прежнем многолетнем сотрудничестве с германской
армией... Поездка в Лондон, а еще больше остановка в
Париже задала нам загадку. Советский Союз представ-
ляет на коронации (в Лондоне) маршал, потом этот Ту-
хачевский, знакомый нам своими недружественными ре-
чами, едет еще и в Париж! Короче говоря, ничего хоро-
126
шего за этим мы уже не видели... У Тухачевского, с его
аристократической польской кровью, можно было пред-
полагать гораздо больше симпатий к Парижу, нежели
Берлину, да и всем своим типом он больше соответст-
вовал идеалу элегантного и остроумного офицера фран-
цузского Генштаба, чем солидного германского геншта-
биста. Он пошел на дистанцию к Германии, был за вой-
ну с Германией на стороне западных держав».
В то же самое время многие исследователи склон-
ны приписывать Тухачевскому именно прогерманскую
ориентацию. И у них в распоряжении тоже есть весь-
ма ценные свидетельства. Так, в 1936 году на офици-
альном обеде в советском посольстве Тухачевский
сказал министру иностранных дел Румынии следую-
щее: «Напрасно, господин министр, вы связываете свою
карьеру и судьбу своей страны с судьбами таких старых,
конченных государств, как Великобритания и Франция.
Мы должны ориентироваться на новую Германию. Гер-
мании, по крайней мере в течение некоторого времени,
будет принадлежать будущее на европейском континен-
те. Я уверен, что Гитлер означает спасение для нас
всех» (запись была сделана заведующим отделом печа-
ти румынского посольства в Париже Э. Ш. Эссезом).
Германофильский настрой Тухачевского подтвер-
ждает и французская журналистка Ж. Табуи, которая
писала: «В последний раз я видела Тухачевского на сле-
дующий день после похорон короля Георга. На обеде в со-
ветском посольстве русский маршал много разговаривал
с Политисом, Титулеско, Эррио и Бонкуром. Он только
что побывал в Германии и рассыпался в пламенных по-
хвалах нацистам. Сидя справа от меня и говоря о воз-
душном пакте между великими державами и Гитлером,
он не переставая повторял: «Они уже непобедимы, ма-
дам Табуи!»
Тухачевский — поклонник Гитлера? Странно, во-
обще-то ему должны были больше импонировать его
коллеги — немецкие генералы, с которыми он (и его
127
группа) тесно сотрудничали в 20 — 30-е годы. Гитлер
был убежденным сторонником партийной диктатуры,
но это вряд ли могло понравиться Тухачевскому. Ско-
рее уж ему подошли бы идеи немецкого генерала
Г. фон Секта (сторонника сближения с Россией) о не-
обходимости военной диктатуры.
В своих воспоминаниях А. Шпеер утверждает, что
Гитлер отрицал вину Тухачевского. То есть с гитле-
ровским режимом маршал не сотрудничал.
Кстати, весной 1936 года Тухачевский заявил не-
мецким генералам следующее: «...Если Германия изме-
нит свою позицию, ничто не помешает дальнейшему
советско-германскому сотрудничеству, как это было
тогда, когда в прошлом обе страны ощущали преимуще-
ства своей дружбы, ведь тогда они могут диктовать
свои условия всему миру». Под «изменением позиции»
здесь, скорее всего, надо подразумевать отстранение
Гитлера от власти и создание военной диктатуры.
И можно только согласиться с теми исследователями
(А. И. Колпакиди, Е. О. Прудникова), которые гово-
рят о двойном заговоре, направленном против «пар-
тийных вождей» — Сталина и Гитлера («Двойной за-
говор. Сталин и Гитлер: Несостоявшиеся путчи»). Что
же до цитированных «обеденных» высказываний Туха-
чевского, то они, скорее всего, были этаким эпатажем.
Хотя не исключено, что Тухачевский пытался как бы
прикрыть своих немецких коллег, настроенных оппо-
зиционно в отношении Гитлера. Делая реверанс перед
Германией, он вынужденно расшаркивался и перед
Гитлером, чтобы не обращать внимание спецслужб на
оппозиционную деятельность генералитета. Наконец,
нельзя сбрасывать со счетов и возможность того, что
прогитлеровские высказывания Тухачевского были
искажены. То есть прогерманский настрой кто-то до-
полнил настроем пронацистским. Вообще, официаль-
но Тухачевский был объявлен агентом гитлеровской
Германии (именно эту его вину и отрицал Гитлер).
128
Это было сделано для того, чтобы вызвать к нему наи-
большее отвращение. Одно дело — маршал, готовя-
щий свержение не только Сталина, но и Гитлера.
И совсем другое — шпион, работающий в пользу на-
цистской разведки.
Характерно, что Сталин, выступая на известном за-
седании Военного совета 2 июня 1937 года, посвящен-
ном разгрому заговорщиков, вовсе не утверждал, что
они работали на Гитлера. Он указывал именно на ар-
мию: «Это военно-политический заговор. Это собствен-
норучное сочинение германского рейхсвера. Я думаю, эти
люди являются марионетками и куклами в руках рейхс-
вера». То есть Сталин явно отделяет немецкое военное
руководство от руководства политического, партийно-
го. Он приписывает немецким генералам собственные
амбициозные цели, направленные на изменение строя
в СССР. Любопытно, что Сталин упорно именует не-
мецкую армию рейхсвером, хотя она с 1935 года име-
новалась вермахтом. Скорее всего, это оговорка, но
оговорка не случайная. В сознании Сталина военная
верхушка Германии представлялась чем-то отдельным
от нового руководства этой страны. Рейхсвер, в опре-
деленном плане, продолжал быть рейхсвером. Кстати
сказать, именно во времена рейхсвера и Веймарской
республики, то есть в период тесного военного со-
трудничества СССР и Германии, Тухачевский, Якир и
прочие военачальники активно знакомились с идеоло-
гическими наработками некоторых германских воен-
ных. Особенное влияние на них оказала концепция
генерала Г. фон Секта, бывшего сторонником переда-
чи власти в руки армии. Не исключено, что именно
оттуда и появились проекты «красного милитаризма».
Итак, кандидат в красные Бонапарты, планирую-
щий свержение Сталина, поддерживал секретные свя-
зи с военной партией Германии, настроенной оппози-
ционно в отношении Гитлера. (В состав этой «партии»
входили начальник Генштаба В. Бек, военный ми-
129
нистр В. фон Бомберг, главком сухопутной армии
В. фон Фрич и др.)
Концепцию «двойного заговора» весьма сильно
обогатил А. Б. Мартиросян в исследовании «Заговор
маршалов. Британская разведка против СССР». Он
пришел к выводу о том, что Лондон «засветил» заго-
вор военных в СССР и в Германии, опасаясь чрезмер-
ного усиления влияния двух стран: «Англия, как гласят
ее же секретные документы, ожидала войны, большой
войны не позднее 1938 г. Причем войны именно между
Германией и СССР, и будучи прирожденным врагом Рос-
сии, буквально жаждала руками именно нацистов заду-
шить гиганта на Востоке. Заговор же, в случае успеха,
разрушил бы все ее планы по стравливанию Германии и
СССР и развернул бы объединенную мощь двух госу-
дарств против Великобритании». Вот почему с 1936 го-
да глава абвера (военной спецслужбы Рейха) и агент
влияния Лондона адмирал В. Канарис стал сливать
информацию о заговоре Сталину. И делал он это че-
рез президента Чехословакии Э. Бенеша, который так-
же находился в сфере британского влияния.
Сам же Тухачевский, по Мартиросяну, оказывается
завзятым германофилом, который был втянут в тев-
тонскую орбиту, еще находясь в немецком плену во
время Первой мировой.
Тогда он сидел в лагере Ингольштадт, а именно там
располагалась изначальная база общества «Туле» —
структуры, объединявшей националистов-оккульти-
стов. Мартиросян допускает, что с будущим маршалом
уже тогда хорошенько поработали, привив ему «нуж-
ные» идеи. В частности, он обращает внимание на
следующее высказывание Тухачевского, которое при-
вел П. Фервак (Р. Рур), сидевший в лагере с Тухачев-
ским: «При помощи марксистских формул ведь можно
поднять весь мир! Право народов на самоопределение!
Вот магический ключ, который отворяет России двери
на Восток и запирает их для Англии». По мнению исто-
130
рика, концепцию «магических ключей» к Востоку (ко-
торый должен был заперт именно для Англии) он счи-
тает принадлежащей мыслителю уровня геополитика и
мистика К. Хаусхофера.
Весьма любопытная история вырисовывается с по-
бегами Тухачевского. «Бежать из плена ему удалось
только с пятого раза, нарушив честное слово при сво-
бодном выходе в город, — замечает Мартиросян. —
Есть принципиальное основание предполагать, что все
это легенда, иначе его не перевели бы в лагерь, откуда
можно было спокойно, под расписку и честное слово, вы-
ходить в город на прогулку». Получается, что Тухачев-
ский из лагеря никуда не рвался.
Наконец, Тухачевский все же бежит, однако поче-
му-то проводит целый месяц в Швейцарии, где «дей-
ствовали мощные резидентуры германской разведки».
При этом он не обращается к русскому военному ат-
таше, который обязательно затеял бы проверку.
Далее. Блестящая карьера Тухачевского началась в
феврале 1918 года, когда он был рекомендован в воен-
ный отдел ВЦИК Н. Н. Кулябко, который отвечал там
за работу с армейскими кадрами. В апреле того же го-
да Тухачевский вступил в РКП (б). «...А вот рекомен-
довал его туда старинный друг их семьи, старый «рево-
люционер» и... бывший подполковник Отдельного корпуса
жандармов, бывший начальник Киевского охранного от-
деления — все тот же Николай Николаевич Кулябко! —
сообщает Мартиросян. — Это одно и то же лицо и
именно тот самый подполковник Кулябко, который, по
сути дела, оказал максимальное содействие революцио-
нерам-террористам в организации убийства премьер-
министра Российской империи Петра Аркадьевича Сто-
лыпина... После увольнения от должности Н. Н. Кулябко
работал в Киеве агентом по продаже швейных машин —
лучшего прикрытия для подпольщика не сыщешь, а если к
тому же учесть, что рынок швейных машин в дореволю-
ционной России был стопроцентно монополизирован гер-
131
майской фирмой «Зингер», и к тому же принять во вни-
мание, что в те времена излюбленнейшим прикрытием
для германской разведки в России служили именно гер-
манские фирмы и компании, то тогда на все 100% ста-
нет понятно, почему объективные исследователи прямо
указывают на то, что первая ступенька в карьере буду-
щего маршала была старательно высечена немцами».
Раскрывая тайные механизмы истории, Мартиро-
сян рисует картину грандиозного «германофильского
заговора». В нем оказываются замешаны самые раз-
ные деятели. Здесь и теоретик военной диктатуры не-
мецкий генерал фон Сект, выступавший за сближение
с советской Россией и ведший переговоры с К. Б. Ра-
деком (во время пребывания последнего в немецкой
тюрьме в 1919 г.). Здесь и нарком иностранных дел
Чичерин (наполовину немец — по матери Е. 3. Мей-
ендорф), находящийся в теснейшей связке с первым
министром иностранных дел Веймарской Германии (и
первым же ее послом в Россию) У. К. X фон Брокдор-
фом-Ранцау. Здесь и виднейший геополитик Хаусхо-
фер, активно участвовавший в налаживании отноше-
ний между советскими и немецкими элитариями. Сам
мэтр вспоминал: «И когда после войны один из наших
наиболее значительных и страстных политических умов,
Брокдорф-Ранцау, захотел вновь ухватиться за нить, и
я был причастен к этому, то с русской стороны такую
линию распознали две личности, с которыми и пытались
готовить для нее почву». (Как считает Мартиросян,
здесь указывается на Чичерина и Радека.)
При этом, что крайне важно, Хаусхофер состоял в
обществах «Туле» и «Германенорден» ~ вместе с небе-
зызвестным бароном Р. фон Зеботендорфом (А. Глау-
эр), бывшим одним из столпов оккультного «ариософ-
ского» движения, основанного на странной смеси
древней германской мистики и еще более древних
герметических, каббалистических учений. Ну а сам
Зеботендорф находился в контакте с упоминавшимся
132
выше Парвусом, который сыграл важную роль в побе-
де «германофила» Ленина. Вот такая вот выходит за-
нятная германоцентричная «связка» — от Чичерина до
Зеботендорфа.
Между тем, как представляется, Мартиросян не-
сколько преувеличивает роль геополитических разно-
гласий между западными странами. Германские «ок-
культные националисты» из «Туле» и «Германенорде -
на», как и военные националисты из генералитета, на-
ходились под контролем одного из подразделений
«мировой закулисы».
Заговор глобалистов многолик, и мировое Подпо-
лье включает в себя множество разных направлений.
В принципе все эти направления можно условно
сгруппировать в два крыла — «административное» и
«революционное». Вот что утверждает «продвинутый»
европейский мистик «брат Маркион» (К. Буше):
«В мире существуют две главные ветви масонерии. Од-
на из них — Мемфис Мицраим — является революцион-
ной. Это движение хочет изменить мир, каким бы он ни
был. Другая ветвь — регулярное масонство, в том чис-
ле — Шотландский обряд — занимается организацией и
управлением мира. Своих членов, к собственной выгоде,
«шотландцы» стремятся поставить в центр этого
управления. Мемфис Мицраим всегда был в контакте с
революционными движениями. С Гарибальди, Троцким,
итальянскими фашистами, красными бригадами... Меж-
ду разными масонскими обрядами идет борьба. Большин-
ство современных мировых руководителей — масоны или
близки к масонам. Многие американские президенты бы-
ли «вольными каменщиками». И хотя в уставе «шот-
ландцев» декларируется неучастие в политике, братья
этого ордена занимаются ею весьма активно. Кстати,
популярная ныне идея нового мирового порядка пришла из
недр именно Шотландского обряда. Рациональная орга-
низация мира ~ его формула. Это — нечто противопо-
ложное революционному взрыву».
133
«Мемфис Мицраим» — структура, которую относят
к т. н. «египетскому масонству». По мнению Ю. Во-
робьевского, она «предстает зловещей, таинственной и
вездесущей организацией. Видимо, она стремилась возро-
дить не только колдовскую, но и социальную практику
Древнего Египта. Ведь реальная власть в этой стране
чаще всего принадлежала не фараону, а Алому совету
жрецов. Насаждаемые ими мрачные суеверия и интел-
лектуальная дезориентация масс позволяли избранным
веками управлять страной» («Путь к Апокалипсису:
стук в золотые ворота»).
С «Мемфис Мицраим» связывают другие оккульт-
ные организации, такие как «Золотая заря», «Орден
восточных тамплиеров», «Герметическое братство
Луксора», «Цепь Мириам» и др. Это все структуры ре-
волюционно-мистические, пытающиеся, так или ина-
че, «взломать» современность, которая была выстрое-
на при живейшем участии «классического» масонства.
В числе их участников мы видим самых разных лю-
дей — и сатаниста А. Кроули («Орден восточных там-
плиеров»), и геополитика К. Хаусхофера («Золотая за-
ря»), и многих других «бунтарей против современного
мира». И все эти структуры связаны с ариософскими
германскими обществами, сыгравшими важную роль в
событиях 20 — 30-х годов прошлого века.
Взять хотя бы того же самого Зеботендорфа, стоя-
щего у истоков общества «Туле», возникшего как
мюнхенское отделение «Германенордена». (А сам
ГО отпочковался от «Великой ложи Германии».)
«Брат Маркион» сообщает: «Известно, что до осно-
вания ордена Туле он был посвящен в «Мемфис Мицра-
им» в Турции. Турецкой ветвью этого направления и яв-
ляется «денме» — оборотни. Это организация людей,
лишь внешне принявших ислам. Ататюрк и все револю-
ционное движение в этой стране — ее творение».
(А ведь в Турции действовали и фон Сект, и Парвус.)
Вот какие структуры стояли за «Туле» и «Германе-
134
норденом». И они же активно продвигали во власть
Гитлера, надеясь на то, что он станет их марионеткой,
способствующей осуществлению оккультных замы-
слов.
Гитлер же при этом вел свою игру. Он воспользо-
вался поддержкой «орденских» структур, вошел в их
состав и в 1932 году даже возглавил «Германенорден».
Но уже в 1935 году ариософские ордена были распу-
щены. Гитлер создавал свой орден — СС.
Транснациональная олигархия пытается использо-
вать разные группировки заговорщиков в своих целях.
Одни воротилы делают ставку на административное
крыло, которое выстраивает мировую иерархию госу-
дарств. Другие же пытаются организовать всемирный
революционный взрыв с тем, чтобы эти государства
сгорели в огне тотального хаоса. Тогда можно будет
править миром в открытую, не задействуя различного
рода политические конструкции.
Вот почему рядом с ультраправым оккультистом
Зеботендорфом, эмиссаром «Мемфис Мицраим», ока-
зался капиталист Парвус, мечтающий использовать
социалистическое движение для стирания националь-
ных границ и создания «Соединенных штатов Евро-
пы». И понятно, откуда Парвус взял свою концепцию
«перманентной революции». Она уходит своими кор-
нями в мистику хаоса, которой придерживались ок-
культисты «египетского ритуала».
Германофилия Чичерина происходит оттуда же —
как и его англофобия. Советский наркоминдел стре-
мился разжечь геополитическую революцию с целью
разрушить грандиозную Британскую империю. Отсю-
да и его надежды на Германию, сопряженные с наде-
ждами на революционный натиск народов Азии. На
первый взгляд, такая позиция кажется весьма достой-
ной — если учесть, какую роль сыграла Великобрита-
ния в деле упрочения плутократического строя (и ос-
лабления России). Но в том-то и загвоздка, что «вели-
135
кие потрясения» этот строй не ослабляют, но только
усиливают. Капитализм и сам возник в результате «ве-
ликих» буржуазных революций, которые разрушили
традиционное общество. Вот почему олигархи-вороти-
лы во время революционной бури чувствуют себя как
рыбы в воде. Они одной природы с хаосом. Поэтому
транснационалы всегда будут направлять его, а также
тех, кто наивно пытается улучшить мир посредством
потопа. (Тем не менее некоторые фигуры «германо-
фильского» заговора были использованы Сталиным —
в целях нормализации отношений с Германией. На-
пример — Радек, который в ЗО-е годы стал ценней-
шим сотрудником вождя.)
Вот в эту мистическую орбиту почитателей «миро-
вой бури» и попал Тухачевский. Есть данные о том,
что кандидат в красные Бонапарты всерьез мечтал о
возрождении язычества и видел в нем религию гряду-
щего мирового хаоса. Фервак вспоминал: «Однажды я
застал Михаила Тухачевского очень увлеченным конст-
руированием из цветного картона страшного идола. Го-
рящие глаза, вылезающие из орбит, причудливый и ужас-
ный нос. Рот зиял чёрным отверстием. Подобие митры
держалось наклеенным на голову с огромными ушами.
Руки сжимали шар или бомбу, что именно, точно не
знаю. Распухшие ноги исчезали в красном постаменте...
Тухачевский пояснил: «Это ~ Перун. Могущественная
личность. Это — бог войны и смерти». И Михаил встал
перед ним на колени с комической серьезностью. Я захо-
хотал. «Не надо смеяться, — сказал он, поднявшись с
колен. — Я же вам сказал, что славянам нужна новая
религия. Им дают марксизм, но в этой теологии слиш-
ком много модернизма и цивилизации. Можно скрасить
эту сторону марксизма, возвратившись одновременно к
нашим славянским богам, которых христианство лиши-
ло их свойств и их силы, но которые они вновь приобре-
тут. Есть Даждь-бог — бог Солнца, Стрибог — бог
Ветра, Велес — бог искусств и поэзии, наконец, Пе-
136
рун — бог грома и молнии. После раздумий я остановился
на Перуне, поскольку марксизм, победив в России, развя-
жет беспощадные войны между людьми. Перуну я буду
каждый день оказывать почести». А вот и еще одно ха-
рактерное высказывание, приведенное тем же самым
Ферваком: «Чувство меры, являющееся для Запада обя-
зательным качеством, у нас в России — крупнейший не-
достаток... Гармонию и меру — вот что нужно уничто-
жить прежде всего».
«Беспощадные войны между людьми» — вот таким
было кредо Тухачевского. И неудивительно, что он
уцепился за идеи фон Секта, согласно которому пра-
вить должны именно военные.
И вот еще прямо-таки кричащее «совпадение» —
Тухачевский любит подписывать свои статьи псевдо-
нимом «ТАУ». А «тау» — это Т-образный крест — еги-
петский символ плодородия и жизни. «В 1990 году в
Милане вышла одна любопытная работа, — сообщает
Воробьевский. — Ее автор подписался псевдонимом —
Александр Дедананн. Заголовок ее весьма характерен:
«Память крови». Автор высказывает любопытную вер-
сию. В древности существовали королевские рода, испо-
ведовавшие культ предков. Чрезвычайное значение при-
давалось и чистоте крови. Однако династические браки
приводили к вырождению. Чтобы выбраться из лабирин-
та деградации, эти рода начали практиковать жуткие
ритуалы, используя кровь молодых и сильных людей. Го-
нения инквизиции заставили их уйти в подполье. Так
был создан орден розенкрейцеров. От этого ордена уже в
прошлом веке отпочковались и странные мистические
организации, которые иначе как сатанинскими не назо-
вешь. Одна из них — Голден Доун («Золотая заря». —-
А. Е.). О ее происхождении и устремлениях говорят сим-
волы общества — розенкрейцерский крест и знак «тау»,
обозначающий бессмертие» («Путь к апокалипсису —
стук в Золотые Врата»).
Да уж, если вспомнить про патологическую жесто-
137
кость Тухачевского — особенно сильно проявившуюся
во время подавления тамбовского восстания, то сло-
восочетание «красный милитаризм» обретает какой-то
совсем уж зловещий смысл. Судя по всему, Тухачев-
ский принадлежал к т. н. «черным родам».
Тухачевский мечтал устроить военный переворот и
разжечь мировой хаос. Вряд ли он догадывался при
этом, что его «ведут» влиятельные мировые игроки,
для которых было крайне важно столкнуть лбами Рос-
сию и Германию, усилив тем самым плутократические
западные демократии.
«Германофильский заговор» довольно-таки плотно
опекался британской разведкой. Так, Зеботендорф ра-
ботал на Канариса, который, в свою очередь, сотруд-
ничал с Лондоном. Связан был с британской развед-
кой и Парвус. Да и «евразийский континенталист» Ха-
усхофер сотрудничал с герцогом Гамильтоном, зани-
мавшим важное положение в британской элите.
(Стоит ли удивляться тому, что ученик Хаусхофера
Р. Гесс возглавлял проанглийскую партию в НСДАП?)
Можно даже сказать, что заговор германофилов умело
направлялся именно из Лондона — с благословения
транснациональной олигархии. Ничего удивительного
в этом нет — здесь использована старинная техноло-
гия «оседлания тигра». Если существует какая-то вра-
ждебная тенденция, то ее надо «оседлать», поставить
под свой контроль. И представляется, что Мартиросян
недостаточно сильно акцентирует внимание на зави-
симости заговорщиков-германофилов от Англии (хотя
и приводит солидную фактуру, которая эту зависи-
мость подтверждает).
Вряд ли можно согласиться с тем, что Лондон был
заинтересован в поражении Тухачевского. Скорее на-
оборот. Да, факт переброски данных о заговоре мар-
шалов через «проанглийского» Бенеша действительно
указывает на роль Британии в разоблачении заговора
Тухачевского. Но это вовсе не означает того, что Лон-
138
дон действительно хотел поражения заговорщиков.
Как ни покажется странным, но ему выгоден был ус-
пех германофила Тухачевского.
В чем был главный замысел Великобритании? Не-
сомненно, в том, чтобы стравить СССР и Германию.
И, как известно, на Западе явно подталкивали фюрера
к войне на востоке. Даже и после начала Второй ми-
ровой с ним вели «странную войну», явно указывая на
то, что воевать-то следует совсем с другими. И только
в 1941 году Гитлер напал на СССР, оправдав надежды
британцев.
Но в 1936 году можно было только строить планы
касательно гитлеровской агрессии на восток. И пре-
пятствий для нее существовало множество. Главным
из них была сталинская внешняя политика, предпола-
гавшая нормализацию отношений с политическим ре-
жимом Гитлера. Сталин не хотел менять строй Третье-
го рейха и не имел там никаких серьезных военно-по-
литических партнеров. Не считать же таковыми остат-
ки разгромленной Гитлером компартии и надежно
запрятанного в концлагерь Э. Тельмана. В этих усло-
виях Гитлер должен был хорошенько подумать над
тем — нападать ли ему на СССР? Он ведь дурачком не
был и видел, куда и кто его толкает. И ведь действи-
тельно, напасть на СССР он решится только через
много лет, в разгар Второй мировой. Для этого Лондо-
ну понадобится осуществить крупномасштабную опе-
рацию, пожертвовав главным англофилом Герма-
нии — Гессом. Через него Гитлер и получил особые
гарантии. (Об этом еще будет сказано ниже.) Но даже
и это не было полным воплощением замыслов Лондо-
на. Там вообще не хотели бы ввязываться в мировую
войну, а пришлось.
Вот почему сосуществование Гитлера и Сталина не
могло устраивать Лондон. Слишком уж вероятным
было сближение двух вождей, которые не имели «по-
литических армий» на территории друг друга.
139
А вот у Тухачевского такая «армия» была — в лице
антигитлеровски настроенных генералов. И они также
могли со всем основанием считать таковой «армией»
группу «красных милитаристов». Они, конечно, могли
бы выступить синхронно, и тогда Лондону пришлось
бы туго. Но синхронность в таких делах — вещь весь-
ма сложная. И более вероятной была победа заговор-
щиков сначала в одной из стран. А что последовало бы
за этим?
Представим себе, что Тухачевский приходит к вла-
сти в СССР. Это сразу же насторожило бы гитлеров-
ское руководство, и вряд ли путч немецких генералов
окончился бы успехом. Но тогда Тухачевский занял
бы открыто враждебную позицию в отношении Герма-
нии и, вполне вероятно, даже напал бы на нее.
И вот — долгожданное (для Лондона) столкновение
двух континентальных гигантов.
Лондону нужно было максимально ускорить воен-
ный путч в СССР — поэтому Сталина и принялись
срочно снабжать соответствующей информацией. Бри-
танские лидеры ожидали, что советский вождь нане-
сет удар первым, и вполне резонно предполагали, что
это закончится падением Сталина.
И здесь необходимо обратиться к внутриполитиче-
ской ситуации, которая сложилась к осени 1936 года в
СССР. (Именно тогда и стала поступать к Сталину
информация о заговоре.) Позиции Сталина в тот мо-
мент были весьма ослабленными. На первые роли в
партии вышел нарком тяжелой промышленности,
член Политбюро ЦК С. Г. Орджоникидзе, находив-
шийся в великолепных отношениях с Тухачевским
(и Бухариным). >
На Орджоникидзе в тот момент ориентировались
могущественные «регионалы» — секретари республи-
канских, краевых и областных комитетов партии.
(С. В. Косиор, Р. И. Эйхе, В. И. Варейкис, М. М. Ха-
таевич и др.) Они давно уже были в глухой оппозиции
140
к Сталину, которого попытались заменить Кировым в
1934 году, на XVII съезде. Поэтому-то позиции нарко-
ма тяжелой промышленности и были столь сильны.
Региональным вотчинникам был ближе вотчинник ве-
домственный, а Орджоникидзе тут не было равных.
Он выступал категорически против вмешательства в
дела своего наркомата, чем и привлекал тех региона-
лов, которые также категорически противились вме-
шательству в дела их «вотчин».
А Сталин в середине 30-х намеревался с «вотчина-
ми» покончить. Он задумал осуществить ни много ни
мало, но демократизацию, бескровную чистку аппара-
та. Планировалось провести выборы в партийные и
советские органы, причем сделать их соревнователь-
ными. В замечательной книге Ю. Н. Жукова «Иной
Сталин» (это исследование стало настоящим проры-
вом в «сталиноведении») приводится фотокопия про-
екта бюллетеня, который планировалось ввести на вы-
борах 1937 года. На одном из них напечатаны три
фамилии кандидатов-соперников, идущих в Совет На-
циональностей по Днепропетровскому округу. Пер-
вый кандидат предполагался от общего собрания ра-
бочих и служащих завода, второй — от общего собра-
ния колхозников, и третий — от местных райкомов
партии и комсомола. Сохранились и образцы прото-
колов голосования, в которых утверждался принцип
альтернативности будущих выборов. На образцах визы
Сталина, Молотова, Калинина, Жданова. Они не ос-
тавляют сомнения в том, кто являлся инициатором
альтернативности на выборах.
Сталин хотел ввести соревновательность, но при
этом обойтись без дезорганизующей многопартийно-
сти (не говоря уж о плутократии, без которой не обхо-
дятся ни одни «свободные выборы» на Западе). Себя
Сталин видел «духовным лидером» («вождем наро-
дов») и одновременно председателем правительства,
назначаемым Президиумом Верховного Совета (в мае
141
1941 года он им и стал). Что же до партии, то Сталин
отводил ей роль структуры, занимающейся вопросами
идеологического воспитания общества и контроли-
рующей подбор управленческих кадров. Любопытно,
что в 1952 году он даже предложил освободить его от
обязанности секретаря ЦК — для того, чтобы целиком
сосредоточиться на работе в правительстве.
Разумеется, против «плана Сталина» выступил ши-
рокий фронт олигархов, к которому примкнули разно-
го рода скрытые антисталинисты типа Бухарина. И в
1936 году Сталин оказался в меньшинстве.
В конце августа — начале сентября в политической
жизни Орджоникидзе наступил свой «звездный час».
Он пошел в атаку на Сталина и приказал прекратить
все политические дела, заведенные на работников его
«вотчины» — тяжелой промышленности. (Вождь пы-
тался «взломать» могущественные ведомства уголов-
ными делами о «вредителях».)
В начале сентября Орджоникидзе добился восста-
новления в партии директора Криворожского метал-
лургического комбината Я. И. Весника, исключенного
за содействие троцкистам. Причем Политбюро приня-
ло по этому поводу специальное постановление.
В это же время Орджоникидзе вынудил Вышинско-
го прекратить уголовное дело против нескольких ин-
женеров Магнитогорского металлургического комби-
ната.
Тогда же были сняты обвинения против директора
саткинского завода «Магнезит» Табакова.
А что же Сталин? Есть все основания полагать, что
в данный период его подвергли самой настоящей по-
литической блокаде. В конце августа — начале сентяб-
ря Иосифа Виссарионовича вообще не было в столи-
це, он находился на отдыхе в Сочи. А ведь другие ру-
ководители — Калинин, Ворошилов, Чубарь, Кагано-
вич, Орджоникидзе, Андреев, Косиор, Постышев —
давно уже вернулись оттуда. И вопросы о «вредите-
142
лях» были решены без него. Более того, в его отсутст-
вие.
Можно предположить, что тогда произошли важ-
ные подвижки в самой сталинской группировке. Так,
весьма настораживает в данном плане поведение нар-
кома путей сообщения Л. М. Кагановича, которого у
нас считают верным сатрапом вождя.
Между тем исследования американского историка
А. Риза, опиравшегося на архивные источники, пока-
зывают, что в 1936 году Каганович был очень близок к
Орджоникидзе. Их переписка отличается подчеркну-
тым дружелюбием. Два наркома-хозяйственника схо-
дились на том, чтобы закрыть свои ведомства от лю-
бых вмешательств извне. В публичных выступлениях
Кагановича в тот период содержатся призывы избе-
жать массовых преследований «вредителей». (Стоит
также помнить о том, что старший брат Кагановича
Михаил был в то время одним из заместителей Орд-
жоникидзе.)
Здесь имел место быть «классический» ведомствен-
ный клубок, характеризующийся тесным переплетени-
ем аппаратных связей. Такие клубки, впрочем, суще-
ствовали и в партийных организациях. Сталин их
страшно ненавидел, а организованную в кланы бюро-
кратию характеризовал просто и ясно — «проклятая
каста». Теперь эта каста брала вождя за горло, причем
с участием его же соратников.
В этих условиях начинать атаку на Тухачевского
было смерти подобно. Регионалы вместе с влиятель-
ными наркомами встали бы на сторону Тухачевского.
Произошло бы жесткое столкновение, в результате
которого маршал-заговорщик стал бы военным дикта-
тором — вполне в соответствии с планами Англии.
А теперь надо вспомнить о том, что тогда в Испа-
нии полыхала гражданская война. СССР поддержал
тамошних левых («республиканцев»), тогда как Герма-
ния выступила на стороне националистов генерала
143
Ф. Франко. Но при этом Сталин вовсе не собирался
осуществлять массированное вмешательство во внут-
ренние дела Испании. На стороне республиканцев
воевало всего две с половиной тысячи советских граж-
дан. (В то время как Муссолини выставил 250 тысяч
войска, а Гитлер — 25 тысяч.) Но это был Сталин, а
вот как бы себя повел Тухачевский — это интересный
вопрос. Скорее всего, он затеял бы военную авантюру.
Известно, что маршал-авантюрист предлагал отпра-
вить себя в Испанию — с тем, чтобы стать одним из
военных руководителей республиканцев. Так что его
возможное поведение в качестве военного диктатора
всей России тут вполне просчитывается. Ну а резкое
усиление военного вмешательства могло привести к
войне между СССР и Германией.
Летом 1936 года Сталин взялся было за «военную
партию» — в июле был арестован Д. Шмидт, коман-
дующий танковыми войсками Киевского военного ок-
руга и близкий друг Якира и Примакова. Осенью за-
мели самого Примакова и Путну. Но этим досталось
за троцкизм — в 20-е годы они активно симпатизиро-
вали «демону революции». А так военная верхушка ос-
талась почти нетронутой. Дело так и не было раскру-
чено — обстоятельства помешали.
И только весной 1937 года ситуация изменилась.
Умер странной смертью Орджоникидзе, а Сталин су-
мел вернуть свои позиции. (Хотя реформы ему про-
вести в полной мере так и не удалось.) Вот тогда-то
Сталин и взялся за Тухачевского по-настояшему. При
этом он не стал особо торопиться, и представил поли-
тическому руководству весомые, тщательно проверен-
ные доказательства. И могущественные секретари ему
поверили. Один только первый секретарь Дальнево-
сточного крайкома Варейкис, тесно взаимодейство-
вавший с Тухачевским во время Гражданской вой-
ны, позвонил Сталину и возражал против ареста
опального маршала. А если бы нечто подобное было в
1936 году?
144
Что же касается Тухачевского, то он непозволи-
тельно долго затянул с переворотом. Чего-то маршал
ждал. Возможно, он надеялся на то, что Сталин всту-
пит в непримиримую схватку с регионалами и обе
группы обессилят себя. Вот тогда бы армия и вышла
на первый план. Кстати, аресты первых секретарей
начались уже весной 1937 года, и такие расчеты имели
бы все основания. Но Сталин сыграл на опереже-
ние — и сыграл вовремя.
Весьма любопытно в данном плане обстоятельство
со срывом визита Тухачевского в Лондон. Визит дол-
жен был состояться в начале мая, но Михаила Нико-
лаевича за границу не пустили. Спрашивается, поче-
му? Если бы победа «красного Бонапарта» и в самом
деле была ненужной Англии, то зачем надо было за-
прещать ему появляться на берегах туманного Альбио-
на? Какую модель поведения выбрали бы элитарии
Англии, если бы они действительно опасались Туха-
чевского? Ответ очевиден — только ту, которая была
бы максимально благоприятной для Сталина. Но сам
Сталин так не считал и запретил маршалу его визит в
Лондон. Значит, Тухачевскому должны были сооб-
щить что-то важное и благоприятное для его рискован-
ного предприятия.
Да ведь не исключено, что он был уже в то время в
орбите влияния Англии. В политике (и не только) та-
кие метаморфозы происходят частенько. Вот ведь и
Троцкий в начале Первой мировой войны ориентиро-
вался на Германию и Австро-Венгрию.
Кстати, о Троцком. Неизбежно возникает вопрос —
а был ли он как-то замешан в заговоре военных? Со-
блазн припутать сюда «демона революции» очень
большой, тем более что он сам лез во все дырки. Ко-
нечно, эти два деятеля могли бы временно объеди-
нить усилия ради свержения Сталина. Хотя Троцкому
вряд ли пришлась бы по нраву идея военной диктату-
ры. Он, как и Тухачевский, отличался каким-то ги-
145
пертрофированным самолюбием — и вместе эти два
деятеля не усидели бы и года. В начале 20-х годов
Троцкий пытался войти в политический союз с Туха-
чевским, но последний отверг его предложение. Исто-
рик С. Т. Минаков обращает внимание на то, что в
1920 году «красный Бонапарт» занимал антитроцкист-
ские позиции, что следует из материалов ГПУ. Поэто-
му он и отказался взять сторону Троцкого. В своем
исследовании «Большая «чистка» советской военной
элиты в 1923 году» Минаков пишет: «...Во внутриполи-
тической борьбе, достигшей своей наивысшей точки в
конце декабря 1923 — январе 1924 г., Тухачевский пы-
тался играть самостоятельную роль. Он отказался от
предложения сторонников Троцкого возглавить «крем-
левский переворот» и арестовать Политбюро ЦК...
В то же время он не предпринимал никаких «наступа-
тельных» действий, «отсиживаясь» за «стенами» Смо-
ленска. Его поведение в это время еще требует объясне-
ний, хотя одно можно сказать определенно: ему свойст-
венно было в неопределенных политических ситуациях
(они будут и в 1930 г., и в 1936 — 1937 гг.) проявлять
осторожность и занять выжидательную позицию...»
В то же самое время нельзя пройти мимо и вот ка-
кого совпадения. В начале мая 1937 года в испанской
провинции Каталония вспыхивает левацкое восста-
ние, направленное против «сталинистского» респуб-
ликанского правительства. В нем активную роль сыг-
рала Рабочая партия марксистского единства
(ПОУМ). А в ПОУМ сильные позиции занимала троц-
кистская фракция. Возможно, это восстание и было
как-то связано с планами военных заговорщиков в
СССР. Но пока что ничего определенного здесь утвер-
ждать не приходится. Участие Троцкого в заговоре Ту-
хачевского остается под вопросом.
В любом случае, военные заговорщики были раз-
громлены. И это оказало двоякое воздействие на си-
туацию в стране. С одной стороны, Сталин сумел из-
146
бежать едва ли не самой страшной угрозы для сво-
ей власти. С другой стороны, регионалы использо-
вали попытку переворота как новый повод для того,
чтобы требовать усиления репрессий. Они не хотели
политических преобразований (прежде всего соревно-
вательных выборов), поэтому им и было так важно пе-
реключить внимание на «борьбу с врагами народа».
Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться
с материалами февральско-мартовского пленума.
С наиболее кровожадными речами выступали персеки
Косиор, Эйхе, Варейкис, Шеболдаев, П. П. Посты-
шев, С. А. Саркисов и др. В то же время выступления
Сталина и его соратников (Молотова, Жданова и др.)
отличались умеренностью. Даже и наркомвнудел
Н. И. Ежов пытался уверить пленум в том, что «вра-
жеский фронт» сужается «изо дня в день» и теперь уже
нет никакой необходимости в массовых арестах и
ссылках. Характерно, что пленум отказался от немед-
ленных перевыборов в партийных организациях, на
чем настаивал Сталин. И принял предложение Эйхе и
Хатаевича об их переносе.
Ситуация усложнилась после июньского пленума
1937 года, во время которого была предпринята атака
на Сталина, о которой говорилось выше. Тогда с кри-
тическими речами выступили бывший глава ОМС
КИ Пятницкий (на момент пленума — заведующий
политико-административным отделом ЦК) и нарком
здравоохранения Г. Н. Каминский. Старый большевик
Темкин рассказывал о том, что накануне пленума не-
которые руководители провели серию тайных совеща-
ний, названных «чашкой чая». На них обсуждался во-
прос о смещении Сталина.
Судя по всему, в атаке на Сталина участвовали еще
и М. С. Чудов, И. Ф. Кодацкий и И. П. Павлунов-
ский. (Именно их Сталин предложил вывести из ЦК в
конце пленума.)
В конечном итоге, эта (уже партийная) атака на
147
Сталина захлебнулась. Однако первым секретарям был
дан еще один повод требовать усиления репрессий.
Выступать напрямую против Сталина регионалы опа-
сались, но давление на него оказывали. И деятель-
ность разного рода заговорщиков только давала им
лишние козыри. Первые секретари продолжали требо-
вать новых жертв и давить на Сталина. И вот 28 июня
1937 года, по инициативе Эйхе, в его Западно-Сибир-
ском крае была создана «тройка», состоявшая из пер-
вого секретаря, прокурора области и начальника мест-
ного управления НКВД. (Через несколько дней такие
«тройки» будут созданы повсеместно.)
Примерно с этого момента Сталин перестает сдер-
живать напор первых секретарей. Он дает им отмашку
на массовый террор, который стал уже неизбежным.
Противодействие ему могло привести к падению са-
мого Сталина и переходу власти в руки регионалов.
Общество уже было настроено на борьбу с врагами.
И тот, кто не вписывался в этот настрой, рисковал
сам оказаться в числе врагов. Поэтому Сталин уже сам
включается в террор с тем, чтобы направить его в
нужное русло.
В конечном итоге регионалы пали жертвой собст-
венной же репрессивной политики. Вместо мирной
ротации кадров произошла кровавая чистка, в ходе
которой были ликвидированы тысячи функционеров,
дорвавшихся до власти в обстановке революционной
горячки и Гражданской войны. Сталин не сумел дове-
сти свои реформы до конца, но он сумел разгромить
заговорщиков и осуществить обновление кадров.
Глава 10
МОСКВА И БЕРЛИН ПРОТИВ ЛОНДОНА?
1937 год ослабил позиции тех, кто выступал против
нормализации отношений с Германией. Репрессии не
обошли и НКИД, сделав весьма шатким положение
германофоба Литвинова. Однако его держали в нарко-
мах до мая 1939 года, а потом все-таки заменили Мо-
лотовым. Пришло время радикально менять внешне-
политический курс.
Незаметное сближение СССР и Германии завер-
шилось величайшей дипломатической победой Стали-
на. СССР заключил с Гитлером пакт о ненападении
(23 августа 1939 г.). Это дало нам необходимую пере-
дышку для подготовки к возможной войне, но самое
главное — разрушило планы западных демократий на
создание единого антисоветского фронта с Германией
в качестве боевого авангарда. Далее вставал вопрос о
будущих взаимоотношениях с Германией.
Почти все исследователи убеждены, что в августе
1939 года СССР и Германия всего лишь отложили раз-
борки на «завтра» или на «послезавтра». Такой точки
зрения придерживаются и те, кто «хвалит» Сталина за
Пакт, и те, кто его за Пакт «ругает». Они уверены в
том, что никакой возможности избежать войны с Гер-
манией не было.
Многие даже утверждают — война была неизбежна
именно потому, что Сталин готовил нападение на
149
Германию. В пользу этого приводят много доказа-
тельств, в частности ссылаются на речь Сталина от
5 мая 1941 года. На ней, безусловно, стоит остано-
виться особо. В этой речи вождь сказал много непри-
ятных слов в адрес Германии и ее армии — вермахта:
«В мире нет и не было непобедимых армий. Есть армии
лучшие, хорошие и слабые. Германия начала войну и шла
первый период под лозунгами освобождения от гнета
Версальского мира. Этот лозунг был популярен, встре-
чал поддержку и сочувствие всех обиженных Версалем.
Сейчас обстановка изменилась.
Сейчас германская армия идет с другими лозунгами.
Она сменила лозунги освобождения от Версаля на за-
хватнические. Германская армия не будет иметь успеха
под лозунгами захватнической завоевательной войны.
Эти лозунги опасные. Наполеон I, пока он вел войну под
лозунгами освобождения от крепостничества, он встре-
чал поддержку, имел союзников, имел успех. Когда Напо-
леон I перешел к завоевательным войнам, у него нашлось
много врагов, и он потерпел поражение. Поскольку гер-
манская армия ведет войну под лозунгом покорения дру-
гих стран, подчинения других народов Германии, такая
перемена лозунгов не приведет к победе... Германия уже
воюет под флагом покорения других народов. По-
скольку старый лозунг против Версаля объединял недо-
вольных Версалем, новый лозунг Германии — разъединя-
ет. В смысле дальнейшего военного роста германская ар-
мия потеряла вкус к дальнейшему улучшению военной
техники. Немцы считают, что их армия самая идеаль-
ная, самая хорошая, самая непобедимая. Это неверно.
Армию необходимо изо дня в день совершенствовать.
Любой политик, любой деятель, допускающий чувство
самодовольства, может оказаться перед неожиданно-
стью, как оказалась Франция перед катастрофой».
После, на банкете, Сталин заявил о том, что мир-
ный период заканчивается и на повестку дня встает
наступательная война: «Мирная политика обеспечивала
150
мир нашей стране. Мирная политика — дело хорошее.
Мы до поры до времени проводили линию на оборону — до
тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабди-
ли армию современными средствами борьбы. А теперь,
когда мы нашу армию реконструировали, насытили тех-
никой для современного боя, когда мы стали сильны —
теперь надо перейти от обороны к наступлению. Прово-
дя оборону нашей страны, мы обязаны действовать на-
ступательным образом. От обороны перейти к военной
политике наступательных действий. Нам необходимо
перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агита-
цию, нашу печать в наступательном духе. Красная Ар-
мия есть современная армия, а современная армия — ар-
мия наступательная».
Большинство историков у нас до сих пор трактуют
эту речь как антигерманскую. Кто-то считает, что
Сталин сделал «толстый» намек на возможность агрес-
сии против Германии. Кто-то просто указывает на
сталинский настрой — дескать, вождь определенно го-
ворит о неизбежности столкновения с Рейхом. И дей-
ствительно, Иосиф Виссарионович здесь Германию
поругивает и отрицает представление о ее непобеди-
мости. Но где же тут призывы (пусть даже и завуали-
рованные) к войне с Германией? Их нет. Как нет и
указаний на то, что война с Рейхом неизбежна. При-
мерно то же и с краткой речью на банкете. Есть уста-
новка на готовность к войне наступательной, к «ин-
тервенции», но само-то направление не указано. Поэто-
му можно предположить, что Сталин предупреждал
Германию о том, чтобы она не «нарывалась». Можно,
дескать, встретиться и с более сильным противником.
Бесспорно, Сталина очень волновало развертывание
немецких войск на границе с Россией. Он не выступал
против самого увеличения численности этих войск
(почему — будет сказано ниже). Но оно все-таки каза-
лось ему чрезмерным.
Гитлер в скором времени ответит на сталинское
151
предупреждение. В своем письме от 14 мая 1941 года
он напишет:
«Уважаемый господин Сталин! Я пишу Вам это пись-
мо в тот момент, когда я окончательно пришел к выво-
ду, что невозможно добиться прочного мира в Европе ни
для нас, ни для будущих поколений без окончательного
сокрушения Англии и уничтожения ее как государства.
Как Вам хорошо известно, я давно принял решение на
проведение серии военных мероприятий для достижения
этой цели. Однако чем ближе час приближающейся
окончательной битвы, тем с большим количеством про-
блем я сталкиваюсь. В немецкой народной массе непопу-
лярна любая война, а война против Англии особенно, ибо
немецкий народ считает англичан братским народом, а
войну между нами — трагическим событием. Не скрою,
что я думаю так же и уже неоднократно предлагал
Англии мир на условиях весьма гуманных, учитывая ны-
нешнее военное положение англичан. Однако оскорби-
тельные ответы на мои мирные предложения и посто-
янное расширение англичанами географии военных дей-
ствий с явным стремлением втянуть в эту войну весь
мир убедили меня, что нет другого выхода, кроме втор-
жения на (Английские) острова и окончательного сокру-
шения этой страны. Однако английская разведка стала
ловко использовать в своих целях положение о «народах-
братьях», применяя не без успеха этот тезис в своей
пропаганде. Поэтому оппозиция моему решению осуще-
ствить вторжение на острова охватила многие слои не-
мецкого общества, включая и отдельных представите-
лей высших уровней государственного и военного руково-
дства. Вам уже, наверное, известно, что один из моих
заместителей, господин Гесс, я полагаю — в припадке
умопомрачения из-за переутомления, улетел в Лондон,
чтобы, насколько мне известно, еще раз побудить англи-
чан к здравому смыслу, хотя бы самим своим невероят-
ным поступком. Судя по имеющейся в моем распоряже-
нии информации, подобные настроения охватили и неко-
152
торых генералов моей армии, особенно тех, у кого в Анг-
лии имеются знатные родственники, происходящие из
одного древнего дворянского корня. Эти генералы, не по-
нимая всю недопустимость подобных взглядов, когда их
стране навязана война, пытаются сделать что угодно,
чтобы сорвать планы вторжения в Англию. В этой свя-
зи особую тревогу у меня вызывает следующее обстоя-
тельство. При формировании войск вторжения вдали от
глаз и авиации противника, а также в связи с недавни-
ми операциями на Балканах вдоль границы с Советским
Союзом скопилось большое количество моих войск, около
80 дивизий, что, возможно, и породило циркулирующие
ныне слухи о вероятном военном конфликте между на-
ми.
Уверю Вас честью главы государства, что это не
так. Со своей стороны, я также с пониманием отно-
шусь к тому, что Вы не можете полностью игнориро-
вать эти слухи и также сосредоточили на границе дос-
таточное количество своих войск.
Таким образом, без нашего желания, а исключитель-
но в силу сложившихся обстоятельств, на наших грани-
цах противостоят друг другу весьма крупные группиров-
ки войск. Они противостоят в обстановке усиливаю-
щейся напряженности слухов и домыслов, нагнетаемых
английскими источниками. В подобной обстановке я со-
всем не исключаю возможность случайного возникнове-
ния вооруженного конфликта, который в условиях та-
кой концентрации войск может принять очень крупные
размеры, когда трудно или просто невозможно будет
определить, что явилось его первопричиной. Не менее
сложно будет этот конфликт и остановить. Я хочу
быть с Вами предельно откровенным. Я опасаюсь, что
кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдет на по-
добный конфликт, чтобы спасти Англию от ее судьбы и
сорвать мои планы.
Речь идет всего об одном месяце. Примерно 15—20
июня я планирую начать массированную переброску
153
войск на запад с Вашей границы. При этом убедитель-
нейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие
провокации, которые могут иметь место со стороны
моих забывших долг генералов. И само собой разумеется,
постараться не давать им никакого повода. Если же
провокации со стороны какого-нибудь из моих генералов
не удастся избежать, проявите выдержку, не предпри-
нимайте ответных действий и немедленно сообщите
мне по известному Вам каналу связи. Только таким об-
разом мы сможем достичь наших общих целей, которые,
как мне кажется, мы с Вами четко согласовали. Я бла-
годарю Вас за то, что Вы пошли мне навстречу в из-
вестном Вам вопросе, и прошу извинить меня за тот
способ, который я выбрал для скорейшей доставки этого
письма Вам. Я продолжаю надеяться на нашу встречу в
июле.
Искренне Ваш Адольф Гитлер.
14 мая 1941 года».
Насколько искренним был фюрер? Вроде бы даль-
нейшие, трагические события лета 1941 года показы-
вают, что нет, ничего искреннего здесь не было —
один сплошной обман. Однако же не исключено, что
в тот момент все еще можно было переиграть. У нас
почему-то уверены — в году этак 1940-м или даже в
1939-м Гитлер твердо решил (а хотел он этого всегда)
напасть на СССР, после чего неукоснительно шел к
этой цели. При этом обычно тычут злосчастным пла-
ном «Барбаросса», выдавая его за однозначное свиде-
тельство в пользу неминуемого нападения. Между тем
есть директива ОКХ (Главного командования Сухо-
путных сил вермахта) от 31 января 1941 года, посвя-
щенная как раз этому самому плану. И в ней черным
по белому написано: «В случае, если Россия не изменит
свое нынешнее отношение к Германии, следует, в каче-
стве меры предосторожности, осуществить широкие
подготовительные мероприятия, которые позволили бы
нанести поражение Советской России в быстротечной
154
кампании...» То есть ни о какой решимости начать
войну в любом случае здесь не говорится.
А вот что писал Гитлер в своем новогоднем (от 31
декабря 1940 года) письме к Муссолини: «Я не предви-
жу какой-либо инициативы русских против нас, пока
жив Сталин, а мы сами не являемся жертвами каких-
либо серьезных неудач. Я считаю необходимым, дуче, в
качестве предпосылки к удовлетворительному оконча-
нию войны наличие у Германии армии, достаточно силь-
ной, чтобы справиться с любыми осложнениями на Вос-
токе. Чем более сильной будут считать эту армию, тем
меньше будет вероятность того, что нам придется ис-
пользовать ее против непредвиденной опасности. Я хо-
тел бы добавить к этим общим соображениям, что в
настоящее время у нас очень хорошие отношения с
СССР. Мы находимся накануне заключения торгового
договора, который удовлетворит обе стороны, и имеют-
ся серьезные основания надеяться, что нам удастся уре-
гулировать остающиеся еще неразрешенными между на-
ми вопросы».
Как видим, даже и за полгода до начала войны ни-
чего еще не было решено окончательно. Да и кроме то-
го, надо задуматься вот над чем. Никто, пожалуй, не
отрицает того, что англичане всячески пытались вбить
клин между Германией и Россией. Значит, они всерьез
опасались военно-политического сближения этих двух
стран. А значит, была вполне реальная возможность
избежать войны и вступить в союз с Берлином.
Кстати, а что это за встреча в июле, о которой пи-
сал Гитлер? Судя по всему, на ней предполагалось
принять важнейшие политические решения. Не ис-
ключено, что Берлин и Москва заключили бы важное
соглашение, так или иначе направленное против Анг-
лии. Историк В. Осокин вообще убежден, что Сталин
готовил наступательную войну против Англии (в сою-
зе с Германией). Он обращает внимание на некото-
рые, весьма любопытные обстоятельства. Например:
155
«В 1940 — 1941 годах по приказу Сталина в СССР раз-
вернулось массовое производство новейшего истребителя
«МиГ-3», предназначенного для наиболее эффективного
ведения боя на высоте 7—9 километров, однако на та-
кой высоте в то время летали не немецкие, а английские
бомбардировщики. К началу войны было изготовлено
1400 «МиГ-3», а истребителей «Як-1» и «ЛаГГ-3», спе-
циализировавшихся на уничтожении немецких бомбарди-
ровщиков, — лишь 400 и 300 соответственно».
Осокин находит весьма логичное объяснение «за-
гадке Дюнкерка». Как известно, Гитлер отказался
уничтожить крупную группировку английских войск
(340 тысяч человек) и остатки французской армии
(70 тысяч человек) под Дюнкерком (северное побере-
жье Франции). А ведь это могло бы устранить британ-
скую проблему. Кроме того, Гитлер был бы избавлен
от угрозы воевать на два фронта. Капитуляция Англии
делала фюрера полновластным хозяином Европы и ее
колониальных владений. После этого он мог двинуть-
ся на восток с гораздо большим комфортом, чем в
1941 году.
Но Гитлер позволил англичанам спастись и тем са-
мым усилить численность островных войск в пять раз
(до этого там было всего 100 тысяч военнослужащих).
Что это, показатель политического идиотизма? Осо-
кин уверен — Гитлер не хотел громить Англию в оди-
ночку — это привело бы к большим потерям. И дело
даже не в «дюнкеркской» группировке войск. Разгро-
мить ее было не так уж просто, но гораздо сложнее
было вторгнуться на Острова.
«... У Гитлера для высадки в любом случае не хватало
десантных судов, отсутствовали плавающие танки, бы-
ло мало воздушно-десантных войск, — пишет Осо-
кин. — Все это имелось в огромном количестве у Ста-
лина: грузовые суда; плавающие танки — в СССР «с
1931 по 1939 год было произведено 7309 танкеток и пла-
вающих танков типа «Т-27», «Т-37А» и «Т-38». К нача-
156
лу Отечественной войны на вооружении Красной Армии
состояло 5836 таких машин»; корпуса ВДВ, которых к
1941 году стало пять (число десантников в них превы-
шало общее количество десантных войск во всех осталь-
ных странах мира вместе взятых). Поэтому, скорее все-
го, именно после заключения во время берлинских перего-
воров в ноябре 1940 года тайной договоренности об уча-
стии СССР в высадке десанта на Британских островах
в приграничные районы СССР стали прибывать танко-
вые и мотомеханизированные соединения».
Конечно, тогдашние «плавающие танки» вряд ли
могли бы форсировать Ла-Манш, однако в случае за-
ключения союза между СССР и Германией их можно
было, что называется, довести до ума.
Кстати, осокинская гипотеза великолепно объясня-
ет — почему Сталин так терпимо относился к увели-
чению количества немецких войск на нашей границе.
СССР не исключал возможности переправить герман-
ские части по своей территории — транзитом на
Ближний Восток. А советские части должны были по-
лучить возможность (в случае необходимости) отпра-
виться через немецкую территорию — к Северному
морю.
Как представляется, в пользу версии Осокина мож-
но и нужно привести весьма странное поведение Гит-
лера в мае 1940 года. Англия и Франция тогда серьез-
но готовились к войне с Россией. Во время советско-
финского военного конфликта англичане и французы
были серьезно готовы атаковать Мурманск и Архан-
гельск. Для этого планировалось задействовать 100-ты-
сячный корпус. Естественно, все это хотели подать
под соусом «противодействия советской агрессии».
Между тем войну между СССР и Финляндией спрово-
цировали именно западные демократии — Англия и
Франция.
Этот момент нужно прояснить особо. Мало кто
знает о том, что до начала официальных переговоров с
157
Финляндией Сталин вел с этой страной переговоры
неофициальные, тайные.
Об том свидетельствуют документы, которые со-
держатся в архиве Службы внешней разведки. (Недав-
но они были опубликованы в 3-м томе Очерков исто-
рии внешней разведки.) Архивные материалы повест-
вуют о том, как еще в 1938 году Сталин поручил раз-
ведчику Б. А. Рыбкину установить канал секретных
контактов с финским правительством. (В самой Фин-
ляндии Рыбкина знали как Ярцева. Он занимал долж-
ность второго секретаря советского посольства.)
Финны согласились начать тайные переговоры. Че-
рез министра иностранных дел В. Таннера Рыбкин-
Ярцев сделал правительству Финляндии такое предло-
жение: «...Москву удовлетворило бы закрепленное в уст-
ной форме обязательство Финляндии быть готовой к
отражению возможного нападения агрессора и с этой
целью принять военную помощь СССР». Как очевидно,
советское руководство всего лишь хотело, чтобы фин-
ны стали воевать, если на них нападут. Да еще от них
требовалось принять советские военные поставки.
Сталин весьма опасался, что Финляндию захватит
Германия, ведь советско-финская граница пролегала в
30 километрах от Ленинграда.
Однако гордое финское руководство отказалось от
этого заманчивого предложения. И лишь тогда Сталин
выдвинул территориальные претензии. При этом, что
очень показательно, он обязался компенсировать по-
терю Финляндией земель большими по размеру тер-
риториями Советской Карелии.
Как видим, «агрессор» Сталин носился с Финлян-
дией как с писаной торбой. И тем не менее все его
предложения были отвергнуты, а мы с финнами все-
таки стали воевать. Почему же так произошло? А все
дело в том, что на финское руководство давила Анг-
лия, которая подначивала его показать Сталину ку-
киш. «Финляндия была готова принять более чем щед-
158
рые предложения Советского Союза, которые даже
Маннергейм считал вполне разумными, и тем самым со-
хранить мир, — пишет В. Галин. — Маннергейм сове-
товал своим президенту и премьеру «не отклонять со-
ветские предложения, серьезно изучить их и, скорее все-
го, согласиться на них, ибо с военной точки зрения они
лишь выгодны Финляндии». Только и исключительно дав-
ление Англии и Франции заставило Финляндию откло-
нить предложенный СССР обмен территориями и ком-
пенсации» («Политэкономия войны. Заговор Европы»).
В то же время Англия всячески пыталась уверить
СССР в том, что она никак не вмешается в его кон-
фликт с Финляндией. Именно в этом духе было вы-
держано заявление британского МИД от 24 ноября.
В Москве этому, однако же, не поверили.
И правильно сделали. Уже в самом начале войны в
Финляндию была направлена французская военная
миссия во главе с Ганевалем. А в штабе Маннергейма
уютно расположился генерал Клеман-Ганкур. Член
миссии капитан П. Стелен позже признавался, что
главной задачей французов было «всеми силами удер-
живать Финляндию в состоянии войны».
Слова ободрения подкреплялись солидными воен-
ными поставками. Первенство здесь держала Фран-
ция — она поставила Финляндии 145 самолетов, 469
орудий, 5 тысяч пулеметов, 400 винтовок и 20 миллио-
нов патронов. Из Англии в Финляндию поступила
следующая помощь — 101 самолет, 14 орудий, 185 ты-
сяч снарядов, 200 противотанковых орудий, 100 пуле-
метов, 50 тысяч газовых снарядов, 15 700 авиабомб.
Так что «маленькая, но гордая» Финляндия воевала с
СССР не в одиночку. За ее спиной стоял демократи-
ческий Запад. (Так же, как и в августе 2008 года, ре-
жим Саакашвили противостоял России, опираясь на
всестороннюю помощь США.) И Сталин имел все ос-
нования для того, чтобы заявить на совещании в
ЦК (апрель 1940 года): «Спрашивается, кого мы побе-
159
дили? Говорят, финнов. Ну конечно, финнов победили.
Но не это самое главное в этой войне. Финнов побе-
дить — не Бог весть какая задача. Конечно, мы должны
были финнов победить. Мы победили не только финнов,
мы победили еще и их европейских учителей — немецкую
технику победили, английскую оборонительную технику
победили, французскую оборонительную технику победи-
ли. Не только финнов победили, но и технику передовых
государств Европы победили. Не только технику передо-
вых государств Европы — мы победили их тактику, их
стратегию... мы разбили не только финнов — это зада-
ча не такая большая. Главное в нашей победе состоит в
том, что мы разбили технику, тактику и стратегию
передовых государств Европы, представители которых
являлись учителями финнов».
Однако ребята-демократы так и не успели высту-
пить — Красная Армия склонила Финляндию к миру.
Хотя перемирие могло бы произойти гораздо раньше
13 марта. В начале февраля Таннер начал переговоры
с советским полпредом в Швеции А. М. Коллонтай.
На этот раз СССР выдвинул достаточно жесткие тре-
бования, с которыми финны в принципе готовы были
согласиться — споры велись по поводу острова Ханко.
Но 5 февраля высший военный совет Англии и Фран-
ции принял решение о высадке экспедиционного кор-
пуса в Скандинавию — на помощь финнам. И финны,
понятное дело, стали менее уступчивыми.
Чего же хотели «воинственные» демократы? Благо-
родно принять на себя основной удар Красной Ар-
мии? Нет, у них были совсем другие планы — «охра-
нять» север Финляндии и Норвегии, не вступая в бои
с красноармейцами. При этом у союзников было
вполне демократическое желание установить контроль
над шведской рудой — якобы для того, чтобы предот-
вратить ее поставки в Германию. К тому же англо-
французы планировали втянуть в войну с Россией всю
Скандинавию. Первый лорд Адмиралтейства заявил
160
на заседании кабинета министров Великобритании (11
декабря 1940 года) следующее: «Было бы выгодно, если
развитие событий в Скандинавии привело к участию
Норвегии и Швеции в войне с Россией. Мы тогда могли
бы под предлогом оказания им помощи получить плац-
дарм в Скандинавии, причем без объявления войны Рос-
сии нам самим».
Тут был и самый дальний умысел — вовлечь в вой-
ну с Россией Германию. Англо-французы очень на-
деялись на то, что Гитлер купится на создание широ-
кой коалиции в составе Англии, Франции и Сканди-
навии. К тому же в бой с Россией рвался Б. Муссоли-
ни, весьма обиженный на то, что мы в свое время
выступили против его агрессии в Абиссинии. Дуче по-
ставлял Финляндии самолеты и вербовал доброволь-
цев на фронт. Он тоже подталкивал Германию к войне
с Россией, в его письме Гитлеру (от 3 января 1940 го-
да) читаем: «Никто не знает лучше, чем я, обладаю-
щий сорокалетним политическим опытом, что любая
политика, а особенно — ...революционная политика тре-
бует тактических мер. В 1924 году я признал Советы.
В 1934 году я подписал с ними договор о торговле и
дружбе... Но я прирожденный революционер, не изменяю-
щий своей революционности, хочу сказать Вам, что Вы
не можете постоянно жертвовать принципами Вашего
революционного мышления ради сиюминутных тактиче-
ских требований... Любой Ваш дальнейший шаг в сторо-
ну улучшения отношений с Москвой может создать
страшную ситуацию, которая вынудит Италию, где
единство антибольшевистских сил является абсолют-
ным и несокрушимым, занять определенную позицию в
этом вопросе... Только в России, и нигде больше, Вы най-
дете решение вопроса о вашем жизненном пространст-
ве... В тот день, когда вы уничтожите большевизм, мы
выполним долг перед нашими обеими революциями. Тогда
наступит черед великих демократий...»
161
Между тем эти самые демократии делали все для
того, чтобы натравить Гитлера на Россию.
Однако на этот раз у них ничего не вышло — анти-
советская комбинация так и не сложилась. Швеция
категорически отказалась пропускать иностранные
войска через свою территорию. А Германия не спеши-
ла лезть в войну с СССР и выполнять почетную, но
самоубийственную миссию антибольшевистского
авангарда. Даже и в самой Финляндии к идее выса-
дить англо-французский корпус относились с опа-
ской. Сначала против этого выступили Таннер и Ман-
нергейм, а потом к ним присоединился и премьер
П. Рюти, долгое время бывший горячим энтузиастом
войны с Советами «до победного конца». Возможно,
если бы Англия и Франция поторопились с высадкой
своего десанта, то финны согласились бы и подож-
дать. Но союзники определили сроком высадки конец
апреля, а это уже было слишком поздно. Пришлось
заключать невыгодный, «похабный» мир с СССР.
Но Англия и Франция на этом не остановились.
Они планировали нанести удар с юга — по нефтенос-
ным районам Баку. Сначала англо-французы хотели
подключить к этой операции Турцию (совсем как во
времена Крымской войны), но она благоразумно от-
казалась от такой «чести». Тогда операцию стали пла-
нировать как сугубо воздушную. В Лондоне и Париже
приступили к разработке планов нанесения бомбовых
ударов по Баку. (Для этого у союзников были аэро-
дромы в Сирии и Ираке.)
«Французы считали возможным разрушить кавказ-
скую нефтяную промышленность за полтора месяца, —
пишет Ю. Нерсесов. — Самоуверенные британцы силь-
но надеялись на свои новые бомбардировщики «Бленхейм»
и предполагали решить проблему всего за 15 дней. Счи-
талось, что, лишившись 80% нефтяных промыслов и
предприятий по переработке нефти, Кремль неизбежно
капитулирует...»
162
Совершая приготовления к агрессии против СССР,
англо-французы заботились и о создании у нас «пятой
колонны», способной нанести удар в спину Крас-
ной Армии. И тут важная роль отводилась Троцкому,
который как раз резко активизировался в феврале
1940 года.
Историк О. В. Вишлов обращает внимание на два
любопытнейших документа, хранящихся в Политиче-
ском архиве Министерства иностранных дел ФРГ.
Один из них — сообщение германского консула в
Женеве, который информирует отдел военной развед-
ки МИД (8 января 1940 года): «...В связи с изложенны-
ми в предыдущих сообщениях сведениями о концентрации
войск (англо-французских. — А. Е.) в Сирии, вероятно,
будут представлять интерес также следующие сообще-
ния и слухи, которые переданы сюда агентами из Фран-
ции и Женевы. Согласно им Англия намерена нанести
внезапный удар не только по русским нефтяным рай-
онам, но и попытается одновременно лишить Германию
на Балканах румынских нефтяных источников. ... Агент
во Франции сообщает, что англичане планируют через
группу Троцкого во Франции установить связь с людьми
Троцкого в самой России и попытаться организовать
путч против Сталина. Эти попытки переворота долж-
ны рассматриваться как находящиеся в тесной связи с
намерением англичан прибрать к рукам русские нефтя-
ные источники. Крауэлъ».
А через несколько дней министр иностранных дел
Германии И. фон Риббентроп получил следующую
информацию от оберфюрера СС Р. Ликуса: «Англий-
ская сторона хочет предпринять попытку отрезать
русских от нефтяных источников и одновременно наме-
рена в той или иной форме воздействовать на Румынию
и, вызвав конфликт на Балканах, лишить Германию по-
ставок нефти. Отрезав СССР и Германию от нефти...
англичане надеются быстро и радикально решить про-
блему; предполагается, что в резко ухудшившихся усло-
163
виях эти страны перейдут к открытой борьбе друг про-
тив друга... Далее английской стороной будет предпри-
нята попытка мобилизовать группу Троцкого, то есть
IV Интернационал, и каким-то способом перебросить
ее в Россию. Агенты в Париже сообщают о том, что
Троцкий с помощью англичан должен будет вернуться в
Россию, чтобы организовать путч против Сталина.
Берлин, 17 января 1940 г. Л[икус]».
Так что Антанта готовилась к войне против СССР
серьезно. И кровь проливать особо не хотела. Ставка
была сделана на бомбардировки стратегических источ-
ников сырья и задействование «пятой колонны». Од-
нако же этим хитроумным планам так и не было суж-
дено сбыться: «10 мая Рейно (французский премьер. —
А. Е.) бодро сообщил в Лондон, что бомбить можно уже
15-го. Но в этот же день немцы перешли западную гра-
ницу, а через полтора месяца пал Париж. Кавказские
проекты союзничков попали к доктору Геббельсу, и он
грамотно распорядился неожиданным подарком. Найден-
ные документы попали в газеты нейтральных стран, на-
делав там изрядный скандал. Так фюрер невольно сорвал
план англо-французского нападения на кавказские ме-
сторождения» («Вторая Крымская война»).
А почему же, позвольте спросить, «невольно»? Гит-
лер, конечно же, знал о планах англо-французов. Мо-
жет быть, ему была неизвестна точная дата нападения,
но сама-то подготовка к нему явно не могла остаться
в полной тайне. К тому же Англия и Франция просто-
напросто демонстрировали нежелание воевать с Гит-
лером всерьез. Не случайно же тогдашнюю войну на-
звали «странной» — немцы и демократы не воевали
друг с другом, а играли в футбол и глушили спиртное.
Англо-французы планировали большую войну именно
на востоке, Гитлеру же они хотели всего лишь поще-
котать нервишки.
А вот Гитлер вовсе не хотел разгрома СССР, кото-
рый был очень даже вероятен. В принципе ему было
164
выгодно долгое противостояние СССР и Англо-Фран-
ции. Оно ослабило бы силы двух колоссов, и Гитлер
получал возможность потом одолеть их обоих. Но гер-
манский фюрер допускал возможность того, что
СССР потерпит поражение — и верх там возьмут си-
лы, выступающие за союз с западными демократиями.
Тогда СССР вступил бы в военно-политический союз
с Англией, что Гитлера никак не могло устроить. (Это
не устраивало его и в 1941 году, о чем — дальше.)
Была еще одна возможность — присоединиться к
антироссийскому походу Англии и Франции, превра-
тив его в общеевропейский крестовый поход против
большевизма. (Судя по всему, странности «Странной
войны» были сигналом Гитлеру — «незаметно присое-
диняйтесь».) Возможно, Гитлер и соблазнился бы уча-
стием в подобном мероприятии — антикоммунизм за-
нимал важное место в его мировоззрении. Но было
одно очень серьезное препятствие на этом пути —
Франция. Гитлер ее презирал и не любил. Чего стоит
одно только высказывание из «Майн Кампф», где этот
поборник расовой идеи упрекнул Францию за то, что
она «испортила европейскую расу смешением с североаф-
риканцами». Нет, с Францией он никаких союзов за-
ключать не хотел. Англия — это еще куда ни шло,
Гитлер считал англичан родственным нордическим
народом. Но только не Франция.
В результате получилась интересная комбинация.
Гитлер не хотел ни поражения СССР, ни поражения
Англии. Он был готов «играть» и с теми, и с другими.
СССР был нужен Гитлеру для того, чтобы иметь
возможность совместного давления на Британию.
В случае военного конфликта потери СССР и Герма-
нии были бы минимальны, что должны были отлично
понимать в Лондоне. А с другой стороны, Гитлер не
оставлял надежд как-то все-таки договориться с нор-
дическими британцами. Поэтому он и не стал доби-
165
вать их под Дюнкерком. Это был как бы знак доброй
воли.
Но вот кто Гитлеру не был нужен — так это Фран-
ция. Ее он и сокрушил.
А что же Сталин? К чему было этому осторожному
и прагматичному политику лезть во Вторую мировую
войну, идя на военно-политическое сближение с Рей-
хом? Вождь понимал, что сближаться с кем-то из ве-
дущих держав все равно придется. Иначе можно было
нарваться на единый фронт западных стран, направ-
ленный против СССР. Никто, к величайшему сожале-
нию, не позволил бы СССР отстраниться от европей-
ских дел и мирно заниматься своими внутренними де-
лами. Воевать, жертвуя сотнями тысяч жизней, напря-
гать все силы и растрачивать ресурсы — в то время
пока гигантская страна на востоке стремительно раз-
вивает свою промышленность? Нет, этого европейцы
не допустили бы ни в коем случае. Они бы просто по-
шли войной на Россию — и тем самым уладили бы
свои противоречия — за счет наших необъятных про-
сторов, обширных рынков и обильных источников
сырья.
Поэтому вопрос стоял так: с кем идти на союз — с
Англией или Германией?
Первая также представляла собой величайшую
опасность. К тому же столкновение с германской во-
енной машиной было чревато самыми чудовищными
потерями.
А вот союз с Германией делал возможным... избе-
жать большой континентальной войны. Да-да, именно
так! Осокин совершенно зря говорит о наступательной
войне против Англии. Нужна была просто готовность
предъявить Англии аргументацию в виде двух мощ-
нейших в мире армий (в принципе готовых и к насту-
пательной войне). Великобритания никогда не стала
бы воевать с соединенными армадами Рейха и
СССР. И США из своего заморского далека не пошли
166
бы против них, за Британию. Достаточно было предъ-
явить Лондону определенные требования, и он бы их
выполнил. И требования эти могли быть самыми что
ни на есть демократичными — а именно демонтаж
Британской колонии, которая была создана в резуль-
тате захватнических войн.
Далее начался бы раздел английских колониальных
владений на «сферы влияния». Германия утвердилась
бы на Ближнем Востоке, а СССР получил, в качестве
сферы влияния, Индию, что позволило бы ему уста-
новить контроль над нефтеносной Персией.
Может быть, потом Рейх и СССР сошлись бы в
остром противостоянии, но это не факт. Обе страны
достигли бы такого уровня научно-технического раз-
вития, при котором война стала бы бессмысленной.
Так, «холодная война» между США и СССР не стала
войной «горячей» — потому, что у обеих стран было
ядерное оружие. А его использование превращает по-
бедителя в побежденного, которому достаются ядови-
тые руины и который сам оказывается среди таких же
руин.
Глава 11
«АНГЛИЧАНКА ГАДИТ! >
Здесь необходимо сделать большое «отступление» и
порассуждать о роли Англии. Без этого достаточно
сложно выработать сколько-нибудь объективное отно-
шение к раскладам, существующим накануне Великой
Отечественной войны. Последняя наложила неизгла-
димый отпечаток на сознание русских людей. Мы ни-
когда не простим Гитлеру и его прихвостням воистину
варварской агрессии, которая стоила нам миллионов
жизней. Но это вовсе не означает, что мы должны оп-
равдывать Британскую империю и закрывать глаза на
многочисленные преступления ее руководства. Да, мы
были союзниками в ту войну, так уж сложились (пря-
мо скажем — трагически) обстоятельства. Но это
именно вопрос обстоятельств.
А в принципе Британская империя была ничуть не
лучше Германского рейха. Если только не сказать —
хуже.
Собственно говоря, сама Британия внесла огром-
ный вклад в победу нацизма — как в области теории,
так и на ниве практики. Начать здесь надо с теории.
«Еще в XVII веке отождествление Англии с библейским
Израилем, представление, что Англия связана с Богом
особыми узами, являлись общепризнанными, особенно в
среде пуритан, — пишет М. Саркисянц. — Считалось,
что «англичане, как некогда иудеи, — избранный народ
168
Бога»... «Англия как Новый Израиль... избранна и уни-
кальна», — в 1580 г. провозгласил Джон Лили... Уильям
Саймондз в своей проповеди в 1607 г. связывал завет Бо-
га с Авраамом «с английской нацией, избранным народом
нового времени <...> с замыслом Бога об избранном наро-
де». Подобно тому, как «сыны Израиля изгнали ханаане-
ян... англичане должны были вытеснить язычников с их
земель в Новом Свете». В 1613 г. Самуэль Пёрчаз так-
же провозгласил, что британская нация является из-
бранной... Известно, что и Оливер Кромвель считал не
весь христианский мир, а именно английский народ «на-
родом Бога», Новым Израилем, сражающимся в битвах
Господних... В «Потерянном рае» Мильтона силен импе-
риалистический стиль мышления: в нем говорится об
особом божественном провидении, ниспосланном Англии
и ее избранному народу, которому предстоит устано-
вить свое царство по всему миру: «Твое семя сразит
Врага нашего»... О Новой Англии говорилось: «Бог пред-
назначил эту страну для нашей нации, уничтожая ту-
земцев чумой, не тронувшей ни одного англичанина...
Итак, исчезновение туземцев приписывалось Провиде-
нию, которое было сродни геноциду... В 1653 г. из Новой
Англии «с чувством глубокого удовлетворения» сообщали,
что благодаря «чудесным трудам великого Иеговы» чис-
ленность массачусетского племени индейцев сократи-
лась с тридцати тысяч до трех... Подобные высказыва-
ния Мильтона явно повлияли на Сесила Родса, который
утверждал, что вера Мильтона в избранный Богом анг-
лийский народ должна стать основополагающим прин-
ципом, вдохновляющим британцев на расширение Импе-
рии... Современник Гитлера — британский поэт Альфред
Нойс... отзывался об английской нации как об избранной
Богом. Он, как, впрочем, и Суинберн (1837—1909), пред-
ставлял английского Бога как «Бога воинственного...»
(«Английские корни немецкого фашизма»).
Британские интеллектуалы считали англичан «ра-
сой господ». При этом многие из них презрительно
169
отзывались не только об «азиатах» или «африканцах»,
но и о европейцах: «Считалось, что «примеси... ино-
странной крови» (французской, ирландской, еврейской)
«угрожают врожденному превосходству англосаксонской
расы». Англичане не рассматривали французов как белую
нацию, ведь подчас цвет их кожи почти не отличался
от цвета кожи какого-нибудь брамина из Индии. Ир-
ландцы же с пороками, присущими кельтской нации (в
противоположность добродетелям англосаксов) являлись
постоянным объектом для критики в литературе вик-
торианской эпохи. Ирландцев — в противоположность
англичанам — обвиняли в излишней эмоциональности...
Вывод был совершенно очевиден: «Кельтам с их характе-
ром необходима власть англосаксов, им необходим поря-
док, навязанный сверху»... И англичане, установившие
жесткую власть над Индией, и нацисты, стремившиеся
ввести еще более жесткое правление в России, соответ-
ственно считали индусов и русских «упадочными», сла-
быми народами. Такого же представления англичане
придерживались и в отношении кельтской нации. Та-
ким образом, и русских и кельтов следовало исключить
из Европейской федерации, о чем говорил Роберт Нокс,
утверждая, что «кельтская и русская нации... прези-
рающие... труд и порядок... стоят на низшей ступени
человечества» («Английские корни немецкого фа-
шизма»).
Неудивительно, что немецким шовинистам такой
подход очень нравился. И они, вне всякого сомнения,
стали достойными учениками своих британских учи-
телей, которые подняли знамя воинствующего расиз-
ма задолго до возникновения нацизма и даже объеди-
нения Германии.
Впрочем, Англия сильно помогла нацистам и
практически. И в этом плане очень показательна ис-
тория с агентом британской разведки С. Делмером,
который работал в Берлине под личиной журналиста.
Именно он в январе 1933 года «прогнал» президенту
170
Гинденбургу умело состряпанную дезинформацию о
том, что канцлер К. фон Шлейхер готовит военный
переворот.
По сути дела, правительство Шлейхера было тогда
единственной преградой на пути нацистов к власти.
Став канцлером в декабре 1932 года, Шлейхер попы-
тался опереться одновременно на рейхсвер (армию) и
профсоюзы. При этом он планировал привлечь к этой
связке еще и Г. Штрассера — лидера так называемого
«левого крыла» НСДАП. По сути, Шлейхер двигал
страну в сторону национал-социализма, но это был бы
национал-социализм совсем иного толка, чем гитле-
ровский, — Штрассер не зацикливался на шовинизме
и антикоммунизме. Шлейхер предложил ему пост ви-
це-канцлера и премьер-министра Пруссии. И Штрас-
сер дал свое принципиальное согласие. Но при этом
он заявил, что ему надо переговорить с Гитлером. По-
следний ничего не имел против. Возникла уникальная
возможность создания большой коалиции, направлен-
ной против крупного капитала. Понятно, что вороти-
лы встревожились и начали переговоры с Гитлером
через Я. Шахта и лидера Национальной народной
партии А. Гугенберга. Кроме того, с ним вел перегово-
ры и бывший канцлер Ф. Папен. Вот он-то и настро-
ил Гитлера против Штрассера. Сам фюрер НСДАП
был уверен, что, пока жив президент Гинденбург, ему
никогда не бывать канцлером. Однако Папен сказал,
ссылаясь на сына Гинденбурга, что президент вовсе не
исключает такой возможности. А тогда он как раз та-
кую возможность исключал. Но Гитлер поверил и за-
таил злобу на Штрассера. Маслица в огонь подлил
главный идеолог нацизма Й. Геббельс, который на-
страивал первого против второго. Тем же самым зани-
мался и Г. Геринг. В результате между двумя лидерами
НСДАП состоялся очень неприятный разговор, во
время которого Гитлер обвинил Штрассера в измене.
Последнему надо бы сделать верные политические
171
выводы и становиться вице-канцлером. Но Штрассер
сделал благородный жест: «...Он ушел со всех постов,
отказался от мандата рейхстага и уехал с семьею на
юг. Он ни с кем не разговаривал, никого не посвятил в
свою тайну, но остался в партии, решив в качестве ря-
дового бойца продолжать борьбу за дорогие ему идеалы и
за человека, который предал и оклеветал его. 8 декабря
он послал Гитлеру письмо, в котором сообщил, что ухо-
дит со всех постов в партии, поскольку фюрер ему боль-
ше не доверяет» (А. Васильченко. «Война кланов. Чер-
ный фронт против НСДАП»).
Вот таким образом, задействуя сразу несколько ка-
налов дезинформации, удалось предотвратить приход в
правительство Штрассера, за которым могла бы потя-
нуться как минимум внушительная часть НСДАП. Так
же, при помощи дезинформации, удалось дискредити-
ровать Шлейхера в глазах Гинденбурга, что явилось
едва ли не главной причиной падения его кабине-
та. А «спасибо» за это нужно сказать британской раз-
ведке.
Так, чем же еще «лучше» Британия? Может быть,
имперские джентльмены были гуманнее имперских
эсесменов? Да нет, никак не гуманнее.
О зверствах гитлеровцев говорят и пишут очень
много. Но мало кто вспоминает о зверствах, которые
совершали британские колониалисты — и не в отда-
ленные времена, а как раз в XX веке — одновременно
с нацистами и даже после того, как нацисты были раз-
громлены. Однако же есть люди, которые об этом
помнят. Вот, например, что пишет английский автор
М. Кертис: «Английские министры утверждают, что
защищают «цивилизацию» от варварства в Ираке. Это
сильно отдает Кенией 50-х, где англичане пытались по-
давить восстание против колониальной власти. Однако
пока английские СМИ и политики ужасались действиям
Мау Мау, гораздо худшие жесткости совершали сами
оккупанты. Колониальная полиция использовала такие
172
«методы»: отрезание ушей, порка до смерти, обливание
людей парафином и поджигание. Английские войска уби-
ли около 10 000 кенийцев во время восстания движения
Мау Мау, в сравнении с убийством 600 колониальных
солдат и европейских гражданских лиц. Некоторые анг-
лийские части вели счет убитых ими на специальных
табло и награждали пятью фунтами каждое мелкое
подразделение, первым убившее повстанца, у которых
потом часто отрубали руки, дабы облегчить подсчет.
Были открыты «огневые зоны», где убивали любого аф-
риканца, попавшегося на глаза. С ростом сопротивления
английским колонизаторам, те начали «переселения»,
стоившие жизней десяткам тысяч. Около 90 000 были
загнаны в концлагеря. В Аба Граиб образца 50-х годов
царили принудительный труд и избиения, не говоря об
эпидемиях. Бывшие надзиратели описывали «недоста-
точные пайки, чрезмерный труд, жестокости и порки»
и «японские пытки».
Это Кения, а вот что происходило в Малайе. «Пар-
тизаны, сопротивляющиеся английскому владычеству,
обычно именовались «террористами», как сейчас в Ира-
ке. Точно так же левые малайские повстанцы пользова-
лись широкой поддержкой в китайских общинах Малайи,
но официально назывались «террористами». По секрету,
однако, документы Министерства иностранных дел
описывали войну как «защиту производителей каучука»,
а тогда это были английские и европейские компании.
Но под видом борьбы с коммунизмом, английским вой-
скам дали свободу рук в Малайе. Деревни, поддерживаю-
щие повстанцев, становились жертвами коллективного
наказания. Лозунгом было — стрелять, чтобы убить,
десятки тысяч были согнаны в «новые деревни» и исполь-
зовались как дешевая рабсила. Английские солдаты фо-
тографировались с отрубленными головами партизан.
То, что война была выиграна путем «завоевания сердец
и умов», — басня, восстание было подавлено превосходя-
173
щими силами, например, массированными бомбежками»
(«Колониальные методы»).
О многом говорит и поведение британцев в араб-
ском мире: «Англия совершила многочисленные военные
преступления в Омане, включая систематические бом-
бежки гражданских объектов — водных запасов и ферм.
Такие бомбежки «удержат восставшие деревни от
уборки урожая» и обеспечат «лишение воды», в личных
беседах говорили чиновники. Бомбежки должны были
«показать населению мощь оружия, которым мы распо-
лагаем», и убедить их, что «сопротивление будет безна-
дежно и приведет только к лишениям». Англия защища-
ла крайне репрессивный режим, запрещающий даже ку-
рение на улице, игру в футбол и разговоры дольше 15 ми-
нут. Однако Гарольд Макмиллан послал президенту
Кеннеди в 1957 году телеграмму о том, что «мы счита-
ем султана подлинным другом Запада, стремящегося к
благу своих подданных».
Да уж, британские завоеватели великолепно испол-
нили стихотворный завет Р. Киплинга:
«Солдаты, несите в колонии
Любовь — на мирном штыке,
Азбуку в левом кармане,
Винтовку в правой руке.
А если черная сволочь
Не примет наших забот —
Их мигом разагитирует
Учитель наш — пулемет».
Либералы ругают нацистов и коммунистов за то,
что они сгоняли людей в лагеря. Но ведь «демократич-
ные» британцы стали заниматься этим задолго до Гит-
лера и Сталина. Хотя, справедливости ради, надо за-
метить, что пальма первенства в этом «почетном» деле
принадлежит «демократичным» американцам.
Первый концлагерь был «made in USA» — во время
Гражданской войны 1861 — 1865 годов. Его создали
южане в местечке Андерсонвил — там они содержали
174
пленных «федератов» (северян). Смерть тогда собрала
«богатый урожай» — от голода и плохого обращения
погибли 10 тысяч пленных северян. А несколько сотен
были застрелены только за то, что перешагнули за от-
веденную черту.
«В Андерсонвилле заключенных пытали даже не для
того, чтобы выяснить военные сведения, а так, из чис-
того садизма, — пишет С. Лебедев. — После войны ко-
мендант лагеря Генрих Виртц, немец по происхождению,
был казнен северянами как военный преступник... Кста-
ти, северяне также создавали концлагеря для пленных
южан, в которых также процветали зверства, но по-
скольку именно северяне победили в войне, свидетельств
о лагерях правительства Линкольна почти не осталось»
(«Концлагерь как символ западной цивилизации»).
Англичане взялись за дело чуть позже. Но при этом
отличились новаторством. Американцы сажали в лаге-
ря военнопленных, а британцы, во время англо-бур-
ской войны (1899 — 1902 годов), бросили в них значи-
тельную часть гражданского населения.
Нам Англия также попортила крови немало. Не
случайно же в свое время почти все внешние вызовы
объяснились следующим образом: «Англичанка га-
дит!» И тот факт, что мы почти не воевали с Англией,
ничего не меняет. Между прочим, открытый против-
ник бывает зачастую даже лучше скрытого, ибо его за-
мысли легче разгадать. А Британия почти всегда вы-
ступала по отношению к нам как противник скрытый.
И даже когда мы находились в союзнических отноше-
ниях, то «англичанка» всегда гадила нам — обильно и
расчетливо.
Во время Первой мировой Лондон делал все для
того, чтобы усилить либеральную оппозицию царю, о
чем уже было сказано выше. А позже, во время уже
Второй мировой, Англия постоянно уклонялась от от-
крытия второго фронта, столь нужного истекающей
кровью русской армии. Как видно, «англичанка» гади-
175
ла нам даже во время самой тяжелой и ужасной войны
в истории.
Но если бы только второй фронт! Были удары и
подлее. Доктор исторических наук, бывший зав. Меж-
дународным отделом ЦК В. Фалин, серьезно покопав-
шийся в архивах, рассказывает: «Идет 1943 год. Мы
сражаемся с Германией, по существу, в одиночку. Более
того, Черчиллю неймется, он то и дело не прочь подста-
вить нам подножку. Перед Курской дугой он направляет
в Москву стратегическую дезинформацию: немцы свер-
тывают подготовку к наступлению на Курской дуге.
Поверь Сталин Черчиллю, Гитлер взял бы реванш за
Сталинград в худшем для нас виде».
Но и это еще не предел подлости Черчилля. Имен-
но с его подачи в августе 1943 года союзники разрабо-
тали план «Рэнкин». Он предусматривал сговор с Гер-
манией. Не гитлеровской, конечно. Гитлера планиро-
валось свергнуть — прежде всего руками военных. По-
сле чего новое руководство должно было распустить
Западный фронт и оказать поддержку союзникам при
высадке в Нормандию. Далее предполагалось «бы-
строе продвижение союзников через Францию, Герма-
нию, выход на линию, где они удерживают советские
войска. Под контроль США и Англии попадают Варша-
ва, Прага, Будапешт, Бухарест, София, Вена, Белград...
При этом немецкие войска на западе не просто сдают-
ся, а организованно двигаются на восток для укрепления
там немецкой линии обороны. Есть документы, никуда
от них не уйдешь». Данный план так и не реализова-
ли — и потому только лишь, что был ранен генерал
Э. Роммель, которому отводилась одна из важных ро-
лей.
И, наконец, апогей. «Англичане подивизионно брали
под свое покровительство немецкие части, которые сда-
вались без сопротивления, отправляли их в Южную Да-
нию и Шлезвиг-Гольштейн. Всего там было размещено
около 15 немецких дивизий. Оружие складировали, а лич-
176
ный состав тренировали для будущих схваток. В начале
апреля Черчилль отдает своим штабам приказ: гото-
вить операцию «Немыслимое» — с участием США, Анг-
лии, Канады, польских корпусов и 10 — 12 немецких ди-
визий начать боевые действия против СССР. Третья
мировая война должна была грянуть 1 июля 1945 года...
Лондон долго отрицал существование такого плана, но
несколько лет назад англичане рассекретили часть своих
архивов, и среди документов оказались бумаги, касаю-
щиеся плана «Немыслимое». Тут уж отмежеваться не-
куда...»
Политики предполагали, а спецслужбы уже дейст-
вовали — и вовсю. Летом 1943 года в испанском горо-
де Сантандер прошли секретные переговоры руково-
дителей разведслужб Германии (В. Канарис), США
(У. Донован) и Англии (С. Мензис). Во время этих пе-
реговоров Канарис подтвердил, что согласен выпол-
нить программу западных демократий — устранить от
власти Гитлера, заключить перемирие с Западом и
продолжить войну с Россией.
Но самым опасным всегда было вмешательство
Лондона в наши внутренние дела. Чего стоит одно
только свержение Павла I, организованное дворян-
скими олигархами при живейшей поддержке англи-
чан! Русский царь хотел дружить с Наполеоном и его
динамично развивающейся империей. И эта дружба
помогла бы России избежать войны 1812 года и ог-
ромнейших потерь. Но Британия взорвала этот рус-
ско-французский союз (как позже и союз советско-
германский). В результате погибли десятки тысяч на-
ших соотечественников.
При этом надо иметь в виду, что Англия пыталась
влиять не только на внешнюю политику России. Она
всегда ставила своей целью изменить наш государст-
венный и общественный строй, сделать нас страной,
удобной для эксплуатации. Еще в XVIII веке Англия
довольно плотно опекала Санкт-Петербург, всячески
177
поддерживая режим постоянных заговоров и дворян-
ской вольницы. Сильная императорская власть, спо-
собная положить конец господству олигархии, англи-
чан не устраивала. Англичане не скупились на подкуп
российских верхов. Так, канцлеру А. П. Бестужеву (ге-
рою известной исторической ТВ-оперы о «гардемари-
нах») английский король назначил «пенсию» в 12 000
рублей.
Умельцы с берегов туманного Альбиона сумели
поймать в свои сети будущую императрицу Екатери-
ну II. При дворе Елизаветы Петровны она, ничтоже
сумняшеся, сотрудничала с английским послом Ч. Уи-
твортом, разрабатывая планы захвата власти после
смерти Елизаветы, в чем и была изобличена. Госуда-
рыня, впрочем, помиловала незадачливую ангельт-
цербскую принцессу. И та показала «высший класс»...
В то время представители высшей аристократии
показали себя неплохими «прихватизаторами», сильно
тяготеющими к Англии. Петр Великий создал мощ-
ную казенную промышленность, но после его смерти
петербургская высшая знать установила над ней свой,
олигархический контроль.
Экономика России в тот период попала под бри-
танскую зависимость. Русская металлургия развива-
лась огромными темпами, ориентируясь при этом на
экспорт в Англию. Тамошний рынок казался ненасыт-
ным, что открывало перед дворянской «буржуазией»
небывалые перспективы обогащения. Она желала вся-
чески наращивать темпы роста производства полуфаб-
рикатов (железа и серебра), которые шли на нужды
английского машиностроения. Но для таких темпов
нужны были рабочие руки в огромном количестве, а с
этим были серьезные затруднения. Капиталистическое
производство основано на вольнонаемном труде, в
России же подавляющее большинство населения со-
ставляли крепостные крестьяне. Поэтому дворяне-
предприниматели заставляли своих крепостных рабо-
178
тать на металлургических заводах, которые зачастую
находились за сотни верст от их родных деревень.
Крестьянин тратил на дорогу до завода и обратно, а
также на саму работу огромное количество времени.
И, конечно же, это наносило страшный урон кресть-
янскому хозяйству. Отсюда — рост недовольства в са-
мых широких массах крестьянства. Показательно, что
центром Пугачевского восстания стала Оренбургская
губерния, которая была областью интенсивного заво-
дского строительства. Авангард протеста составили
крестьяне, приписанные к заводам и находящиеся под
угрозой полного разорения. То есть можно с извест-
ной долей условности сказать о том, что в 1772 — 1775
годах в стране развернулась «пролетарская» револю-
ция, вызванная крайностями буржуазной эксплуата-
ции. Только в роли буржуазии выступало российское
дворянство, а в роли пролетариев — крепостные кре-
стьяне. Такова была страшная цена за экспортную ори-
ентацию российской промышленности, которая обога-
щала петербургскую знать и развивала английское ма-
шиностроение.
В XIX веке Россия укрепила самодержавную власть
и стала успешно развивать промышленность. Но Анг-
лия не оставила своих попыток воздействовать на ее
государственный строй. На берегах туманного Аль-
биона находили свое прибежище революционеры всех
мастей, выступающие против царского правительства.
Ярчайший пример — А. И. Герцен, создавший в Лон-
доне свою «Вольную русскую типографию».
Однако Британия делала ставку не только на рево-
люцию, но и на реакцию.
Так, в 60-е годы XIX века в России сложилась до-
вольно-таки влиятельная группа проанглийских кон-
ституционалистов, мечтавшая об установлении в Рос-
сии монархии по английскому образцу. И составляли
ее вовсе не либералы-прогрессисты, но крепостники-
ретрограды. крайне недовольные освобождением кре-
179
стьян. Покровителем этой самой группы был могуще-
ственнейший шеф жандармов граф П. Шувалов. У нее
даже был свой печатный рупор — газета «Весть». Кро-
ме того, существовало Общество взаимного поземель-
ного кредита, которое ставило перед собой цель — ор-
ганизовать и финансировать партию русских тори
(по английскому образцу).
Конечно, крепостники-англоманы не смогли бы
возродить крепостное право. Они бы действительно
пошли английским путем, который предполагал быст-
рую пролетаризацию широких масс крестьянства
(в самой Англии крестьян попросту согнали с земли).
Русские мужики пошли бы по миру — на завод или в
батраки. А так как Россия все же не Англия, то это оз-
наменовалось бы новой пугачевщиной, которая пре-
взошла бы прежнюю во много раз. Понятно, что ино-
странные державы воспользовались бы данной смутой
с большой выгодой для себя, и горе-англоманы имели
бы шанс пожить при английских порядках, но только
уже под охраной английских штыков.
В XX веке Великобритания задействовала все ту же
технологию, «работая» как с правыми, так и с «левы-
ми». На словах она решительно осуждала большевизм,
но в то же время пыталась использовать его в своих
целях. До Октябрьской революции он нужен был ей
для того, чтобы иметь фактор дестабилизации, с по-
мощью которого можно было не допускать излишнего
усиления России.
Так, в мае 1917 года англичане, по сути дела, спас-
ли большевиков от вооруженного разгрома.
Вот что пишет историк В. И. Старцев: «В условиях
нарастания политической напряженности большевики
решили провести в субботу 10 июня демонстрацию рабо-
чих и солдат... В эти же дни часть офицерского корпу-
са, недовольная солдатской вольницей, которой явно по-
пустительствовало правительство, решила создать
свои организации. Возглавила движение «Военная лига»,
180
в него также входили «Антибольшевистская лига», «Со-
юз защиты Родины и Порядка», а всего 14 союзов и ор-
ганизаций. Все они были крайне малочисленными, но име-
ли пулеметы и горели желанием преподать урок солда-
там и рабочим Петрограда. Вечером 9 июня президиум
съезда Советов получил... от английского посла Дж.
Бьюкенена секретные данные о намерении офицерских
антибольшевистских организаций ее расстрелять. Не
раскрывая источника информации, президиум съезда же-
стко потребовал запретить демонстрацию большеви-
ков» («Революционный 1917-й»),
Приход большевиков к власти не особенно стра-
шил англичан. Л. Джордж писал: «Мы сделали все воз-
можное, чтобы поддерживать дружеские дипломатиче-
ские отношения с большевиками, и мы признали, что они
де-факто являются правителями... Мы не собирались
свергнуть большевицкое правительство в Москве».
Англичане были уверены, что смогут контролиро-
вать ситуацию даже и при большевиках. В руководстве
этой партии было достаточно людей, готовых взаимо-
действовать с Англией и Францией — против кайзе-
ровской Германии. Среди них особенно выделяется
Л. Троцкий, который одно время руководил внешней
политикой Советской России. Будучи наркомом ино-
странных дел, Троцкий неоднократно выступал за то,
чтобы заключить военный союз с Англией и Фран-
цией.
Так, 22 апреля 1918 года он заявил, что новая ар-
мия нужна Советам «специально для возобновления
мировой войны совместно с Францией и Великобри-
танией против Германии». Мало кто знает, но одно
время наряду с Красной Армией в Советской России
некоторое время существовала еще и т. н. «Народная
армия». Командир Латышской стрелковой дивизии
И. Вацетис вспоминал: «Основное ядро московского гар-
низона составляли войска так называемой Народной ар-
мии, формировавшейся специально для возобновления ми-
181
ровой войны совместно с Францией и Англией против
Германии. Войска эти считались аполитичными, со-
ставленными на контрактовых началах. Формированием
их ведал высший военный совет под председательством
Л. Троцкого, при военном руководителе Генштаба
М. Д. Бонч-Бруевиче. Войска эти были расположены в
Ходынском лагере... Вождем действующей против Гер-
мании армии называли Троцкого. С Францией и Англией
Троцкий и его военный представитель (Бонч-Бруевич)
вели переговоры о будущих планах совместных дейст-
вий...»
Троцкий активно контактировал с британской раз-
ведкой. Об этом рассказывал шпион Б. Локкарт. По
его утверждению, «английская разведка рассчитывала
использовать в своих интересах разногласия между
Троцким и Лениным». Сам Локкарт держал постоянную
связь с наркомом иностранных дел и даже встречался
с ним в его же собственном кабинете.
Шпион безо всякого стеснения утверждает, что
«мечтал устроить с Троцким грандиозный путч».
Английская разведка вообще сыграла огромную
роль в становлении спецслужб «молодой Советской
республики». В этом признаются и сами агенты ту-
манного Альбиона. Вот, например, отрывок из воспо-
минаний британского шпиона Э. Хилла: «Прежде все-
го, я помог военному штабу большевиков организовать
отдел разведки, с тем чтобы выявлять немецкие соеди-
нения на русском фронте и вести постоянные наблюде-
ния за передвижением их войск... Во-вторых, я организо-
вал работу контрразведывательного отдела большеви-
ков, для того, чтобы следить за германской секретной
службой и миссиями в Петрограде и Москве».
Троцкому удалось пролоббировать идею высадки
английского десанта в Мурманск. 2 марта Мурманская
народная коллегия, являвшаяся коалиционным (Сове-
ты, земства и т. д.) органом местной власти и возглав-
лявшаяся сторонником Троцкого А. Юрьевым, «при-
182
гласила» в город две роты солдат английской морской
пехоты. Сделано это было по благословению самого
наркоминдела. 1 марта коллегия прислала в Совнар-
ком телеграмму, спрашивая — принять ли военную
помощь, предложенную руководителем союзной мис-
сии контр-адмиралом Т. Кемпом (тот предлагал выса-
дить в Мурманск войска с целью защиты его от воз-
можного наступления немцев). Ответил мурманским
властям сам Троцкий, и его телеграмма гласила: «Вы
обязаны незамедлительно принять всякое содействие со-
юзных миссий». На следующий день английские воен-
ные моряки в количестве 150 человек вошли в город
(к началу мая иностранных солдат будет уже 14 тысяч
человек).
Через три дня, 5 марта, Троцкий официально
встретился с английским и американским представи-
телями — Б. Локкартом и Р. Робинсоном. На встрече
он объявил о том, что большевики готовы принять во-
енную помощь Антанты. А 11 марта, во время прове-
дения IV съезда Советов, президент США Вильсон
прислал телеграмму, в которой обещал РСФСР все-
мерную поддержку в деле «защиты» ее суверенитета —
ясно от кого. (Антанте было очень нужно русское «пу-
шечное мясо».) Но у Ленина были свои взгляды на
внешнюю политику, отличные от Троцкого. Поэтому,
после долгих дискуссий, от помощи западных демо-
кратий отказались. Троцкий же в скором времени был
снят со своего поста, который занял более управляе-
мый Чичерин. И только после этого Англия и ее со-
юзники по Антанте сделали ставку на гражданскую
войну.
Из всего этого следует, что во взаимоотношениях с
Англией нужно быть очень осторожными, не теряя
бдительности ни на минуту. (Впрочем, это касается и
отношений с другими ведущими державами.) Тем бо-
лее что Англия намного сильнее, чем это может пока-
заться. Пока в современном мире усиливается недо-
183
вольство диктатом США, геополитические акции Ве-
ликобритании явно растут в цене. В Британском Со-
дружестве (а это — 53 страны с населением в 1,8 млрд
человек) впервые за много лет стали говорить о... рас-
ширении. Инициатива расширения поступила в 2007
году от генерального секретаря Содружества Д. Мак-
кинона, и ее уже поддержала Елизавета II. В числе
кандидатов называют Руанду, Йемен, Сомали, а так-
же, что звучит особенно сенсационно, — Израиль.
В самом Израиле эту вероятность не отрицают, хотя
запрос пока еще и не послали.
Надо сказать, в Англии далеко не все испытывают
восторг по поводу этой инициативы. Так, с критикой
предполагаемого расширения выступил известный ис-
торик Э. Робертс. «Прежде чем принимать кого-либо в
ряды организации, необходимо обдумать все последст-
вия, — резонно заметил мэтр. — Для включения опреде-
ленной страны в Британское Содружество Наций необ-
ходима какая-либо связь, пусть даже историческая, с
Британской короной, а также принятие политической
культуры англоговорящих народов. Эти параметры от-
сутствуют у всех возможных кандидатов за исключени-
ем Израиля».
Действительно, Руанда, Йемен и Сомали не очень-
то вписываются в «культуру англоговорящих наро-
дов». Да и связь Израиля с Британской короной во
многом специфична. Достаточно вспомнить, что
именно Великобритания была противником создания
государства Израиль. И все это наводит на мысли о
том, что сегодня Англия готова к мощному имперско-
му рывку, который выходит за границы традиционно-
го британского влияния.
Тут же вызревает и еще один вопрос — а что, если
в XXI веке Британия возьмет, да и вернет себе миро-
вое лидерство, которое у нее было до начала «холод-
ной войны»?
В данном плане очень интересна роль США, кото-
184
рые пока еще являются единственной сверхдержавой,
возвышающейся над всем миром. Между тем сегодня
положение американского гиганта становится очень и
очень шатким. Именно на него возлагают ответствен-
ность за нынешний мировой Кризис. И очень многие
ждут, когда звездно-полосатый лидер пошатнется еще
больше.
Пожалуй, самое страшное для США — это начало
Боливарианской социалистической интеграции Ла-
тинской Америки, во главе которой стоит венесуэль-
ский лидер У. Чавес. Штаты ее прозевали, пустившись
в ненужные им же самим авантюры по всему миру.
Судя по всему, американцы взяли слишком боль-
шой разгон в годы «холодной мировой войны». И не
смогли остановиться даже после того, как в ней выиг-
рали. Привыкание оказалось слишком сильным.
А что же Британия? В послевоенный период она
отдохнула от тяжкого бремени мирового лидерства,
которое было возложено на плечи заокеанского «това-
рища и брата». Британские элиты использовали пере-
дышку для серьезной реорганизации собственной им-
перии. Ее старое, колониальное, здание было пере-
строено — решительно и умело, с минимумом потерь
и потрясений. Особенно это заметно в сравнении с
Францией, которая долго и тяжело воевала в Индоки-
тае и Алжире.
И вот теперь, когда Американская империя кло-
нится к закату, снова приходит время империи Бри-
танской. Кстати сказать, в США существует конспи-
рологическая теория, согласно которой британские
элитарии самым активным образом влияют на поли-
тику Вашингтона, причем влияют далеко не лучшим
образом. Особенно здесь выделяются изыскания по-
литолога и экономиста Л. Ларуша, чьи тексты неодно-
кратно публиковались в российской прессе. Он и дру-
гие приверженцы данной версии особенное внимание
обращают на деятельность Британо-американского
185
сообщества (БАС), навязывающего США именно анг-
лийские позиции. О мощи этого сообщества говорит
уже хотя бы то, что оно контролирует несколько сот
крупных корпораций.
В связи с этим можно предположить, что Англией
двигают реваншистские устремления, не особо ею афи-
шируемые. И дело здесь не только в потерянном по-
сле войны лидерстве. Есть куда более серьезные моти-
вы, уходящие своими корнями в глубь истории. Ны-
нешние ведущие республиканские державы Запада —
США и Франция — уже самим своим существованием
свидетельствуют о грандиозных поражениях импер-
ской Британии. Вспомним, что Североамериканские
Штаты были английскими колониями, а еще раньше,
в Средние века, Англия доминировала на французских
территориях.
Может быть, британские элиты терпеливо и долго
готовились к исторической мести? Слишком надуман-
но? Однако исторические факты как раз говорят в
пользу наличия у Британии исторического реваншиз-
ма. Планы по присоединению Франции к Англии (!)
активно разрабатывались правительством Черчилля
еще в 1940 году. 15 июня британский премьер сделал
официальное предложение французскому правитель-
ству объединить две страны в одну. (Проект был под-
готовлен Ж. Моне — президентом Франко-Британ-
ского комитета.) Если бы предложение приняли, то
возникла бы интересная картинка — Франция тогда
находилась под германским прессом, и лидерство в
едином государстве автоматически перешло бы к анг-
личанам. То есть восстановились бы времена, когда
Франция находилась под владычеством английской
короны.
Тогда этот проект провалился, но его, как оказыва-
ется, позднее пытались реализовать вновь. В январе
этого года историки обнаружили давно уже рассекре-
ченные документы. Из них следует, что в 1956 году
186
Британия и Франция готовы были объединиться в од-
но государство. В документах зафиксированы кон-
сультации, которые вели между собой премьер-ми-
нистр Англии Э. Иден и его французский коллега
Г. Молле (в Четвертой республике именно премьер
был главой исполнительной власти). Молле вполне
допускал, что Франция и Британия могут объединить-
ся под главенством английской королевы.
На случай, если подобный план покажется черес-
чур уж радикальным, просчитывался и другой вари-
ант. По нему Франция должна была вступить в Бри-
танское Содружество Наций. (Кстати, вот любопыт-
ное совпадение — в том же 1956 году Англия, вместе с
Францией и Израилем, вступила в войну с Египтом,
чье руководство национализировало Суэцкий канал.
Тогда этой акции активно воспротивились заклятые
враги - США и СССР.)
Сегодня Британия как раз и задействует Содруже-
ство, намечая включить в него не только свои преж-
ние владения, но, по некоторым данным, даже Ал-
жир — бывшую французскую колонию. А мигранты
оттуда, как известно, составляют достаточно большой
процент населения Франции.
К слову, об Алжире и афро-азиатской миграции.
Считается, что Великобритания испытывает серьез-
ные проблемы с мигрантами из третьего мира —
как, впрочем, и многие другие европейские страны.
Приводятся данные социологических опросов, соглас-
но которым мусульманские диаспоры Англии менее
интегрированы в систему светского европейского го-
сударства, чем мусульмане той же самой Франции.
Так, Foreign Affairs сообщает следующую информа-
цию: «Большинство французских мусульман принимают
французские культурные нормы и с энтузиазмом поддер-
живают республиканские ценности, включая свет-
скость. Различия проистекают не из религии, а из со-
циоэкономических обстоятельств... Британские власти
187
обнаруживают, что значительный процент мусуль-
ман — граждан Англии проявляют озлобленность, обо-
собленность и становятся опасными... Проблема кроет-
ся в сепаратизме: по прошлогодним (2006 года. — А. Е.)
опросам 81% (по сравнению с 41% во Франции) англий-
ских мусульман заявили, что они, во-первых, мусульма-
не, а во-вторых, англичане».
Так-то оно, может быть, и так, но только уличные
волнения мигрантов (2005 год) произошли в Париже,
а не в Лондоне. И бунтовали представители общин,
«проникнутых» светскими ценностями Французской
республики. Почему же это произошло? Может быть,
как раз эта большая интегрированность и способству-
ет тому, что очень значительный процент мигрантов
во Франции считают страну именно своей, но при
этом желают, чтобы она и жила по их законам? Отсю-
да и волнения, зачастую принимающие революцион-
ный характер.
А теперь представим себе, что во Франции и других
странах Европы еще раз вспыхнут волнения такого же
(или даже большего) масштаба, как и осенью 2005 го-
да. Можно быть уверенным в том, что Великобрита-
ния сумеет переключить внимание деструктивных эле-
ментов собственной мусульманской общины как раз
на пространство, находящееся за Ла-Маншем. Между
прочим, сделать это будет нетрудно — Лондон являет-
ся крупнейшим в мире центром разного рода ислами-
стских движений и фондов.
Надо предполагать, что Великобритания сможет
выиграть и от грядущего внешнеполитического прова-
ла США, и от вполне возможной исламизации Евро-
пы (особенно Франции с ее пятимиллионной мусуль-
манской общиной), которая сегодня идет довольно-
таки быстрыми темпами. В этом случае она почти ав-
томатически возвращает себе прежнюю роль лидера,
причем ее владычество будет даже еще более сильным.
А откуда же это владычество проистекает? В Анг-
188
лии расположен мощнейший финансовый центр. Есть
даже мнение, что знаменитый Лондонский Сити явля-
ется «государством» Финансового интернационала
(Фининтерна) — всемирного братства банкиров и плу-
тократов. В одном из блогов (личных сайтов-дневни-
ков) о Сити можно прочесть следующее: «Это факти-
чески самое старое независимое государство в Европе.
Площадь Сити — 2,6 кв. км. Должность «лорд-мэр лон-
донского Сити» была учреждена еще в 1189 году. Ста-
тус главы Корпорации Лондона (еще одно название Си-
ти) соответствует статусу монарха и члена кабинета
министров Великобритании. Де-юре основание Сити на-
чалось с создания первой банковской конторы Ноаге & Со
в 1673 году, а также с основания Банка Англии в 1694
году. А де-факто — с 1435 года. Фактически это самое
богатое и влиятельное государство в мире. Проживают
в этом государстве всего 5 тыс. человек. 400 тыс. клер-
ков только приходят сюда на работу. Сам лорд-мэр гор-
дится тем, что представляет интересы не только бри-
танских, но и 463 иностранных банков, имеющих свои
штаб-квартиры в Сити (это существенно больше, чем в
Нью-Йорке, Франкфурте, Токио и Париже). Достаточ-
но упомянуть, что Сити управляет активами в 9 трил-
лионов долларов, а по объему торговли иностранной ва-
лютой Сити занимает первое место в мире, превосходя
Нью-Йорк и Токио вместе взятые» («Как управляется
ФинИнтерн»).
А еще, говорят, «американский империализм, аме-
риканский империализм». Реальные же центры влия-
ния находятся в «старой доброй» Европе. Кстати, об-
ращает особое внимание тот факт, что формы управ-
ления Сити — средневековые. Все идет оттуда — из
европейской древности, из традиционного общества,
внутри которого всегда боролись несколько укладов.
Один из них формировала часть аристократии, ста-
вившая своей целью освободиться от власти королей и
церкви (в организации этой самой части большую
189
роль сыграли масонские ложи). У этой аристократии
своя религия — коммерческая. Коммерция здесь рас-
сматривается как постоянный обмен, как символ хао-
са. Ему, Хаосу, собственно говоря, и поклоняются,
подчиняя мир рыночной стихии, с ее постоянными
кризисами. Модерн же был придуман этой аристокра-
тией с целью устранить самодержавие королей и ду-
ховное владычество церкви. И скоро со всей демокра-
тией покончат, она свое уже отыграла. А для этого,
несомненно, задействуют «революционную масоне-
рию» (а-ля «Мемфис Мицраим»), о которой уже было
сказано выше. В этот момент транснациональная оли-
гархия отодвинет в сторону «администраторов», по-
строивших здание нынешнего мирового порядка (с
центром в США).
К слову, о древности. Проект «Великобритания»
был создан еще в Средневековье, но только создатели
его находились вне Англии. Создать новый оплот
«торгового строя» задумали в Венеции.
«Собственно говоря, в свое время она (Англия. —
А. Е.) была захвачена торговым капиталом Венециан-
ской олигархической республики, чьи элиты совершили
выгодный самодемонтаж: «Город на каналах и лагунах
стал бесполезен: мировые торговые пути и эпицентр ми-
ровой политики бесповоротно ушли из Средиземного мо-
ря в Атлантику. Теперь венецианцам нужен выход в
океаны и новый остров — поближе к гуще европейских
событий. Они переносят в Британию многовековой
опыт коварства, заговоров, финансовых и политических
манипуляций... Не рассчитывая особенно на королей, они
ставят на протестантски настроенный купеческий
класс. Сначала лорд Лестер основывает Венецианскую
компанию в Британии. Этой компании Венеция уступа-
ет несколько важнейших торговых маршрутов... В 1581
году под контролем венецианцев в Британии возникает
Левантийская торговая компания, которая укрепляется
в Восточном Средиземноморье, получая важные привиле-
190
гии (капитуляции на языке тех времен) у турецких вла-
стей. Затем обе эти компании сливаются, и на их осно-
ве в 1600 году поднимается громадная Ост-Индская
компания (ОИК) — уникальнейшее образование, имевшее
свои армию и флот, спецслужбу и дипломатию.
Именно эта компания обеспечит англичанам экспансию
в Индию, положив начало великой Британской колони-
альной империи. Первым управляющим ОИК стал Томас
Смайт — питомец Падуанского университета, одного
из центров венецианского влияния» (М. Калашников.
С. Кугушев. «Третий проект: точка перехода»).
Устройство Англии конструировали не сами англи-
чане, но чужаки. Возможно, именно поэтому британ-
ская элита столь безжалостно обращалась со «своей»
же нацией. Как известно, английских крестьян прак-
тически поголовно согнали с земли, отдав ее под паст-
бища для овец. (Молодая промышленность требовала
овечьей шерсти.) А согнанных превратили в пролета-
риат, который заставили трудиться чуть ли не круглые
сутки на мануфактурах и в работных домах. При этом
бродяг репрессировали безжалостно, да и вообще про-
тив населения был развернут беспощадный террор — с
целью привить «уважение к собственности». При од-
ном только Генрихе VIII казнили 70 тысяч, 90 ты-
сяч — при Елизавете I (все население Англии состав-
ляло тогда три миллиона!). Смертная казнь полагалась
за 6000 видов преступлений (например, за кражу ку-
рицы). Еще и в XIX веке подростка могли повесить за
кражу из лавки.
Что тут можно еще сказать?
Глава 12
БРИТАНСКИЕ КЛИНЬЯ
В СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИЙ СОЮЗ
Вот с таким монстром и пришлось иметь дело Ста-
лину, перед которым встал выбор — или Англия, или
Германия. Вождь выбрал сближение с Берлином и, в
свете всего сказанного выше, этот выбор кажется
вполне оправданным.
При этом Сталин, в своей речи от 5 мая 1941 года,
открыто предупреждал Берлин, который встал на путь
завоевательных войн, отклонившись от изначального
направления. А оно, по мнению Сталина, было совер-
шенно правильным, пока Германия вела прогрессив-
ную войну под лозунгом «освобождения от цепей Вер-
саля», возврата своих территорий, утерянных после
Первой мировой. Теперь же, допускал Сталин, она
может повторить судьбу наполеоновской Франции,
которая поначалу также вела прогрессивно-освободи-
тельные войны. И есть вероятность того, что Берлину
предстоит «большая война» в Европе, где она может
встретить могущественного противника. А ведь непо-
бедимых армий не бывает...
Вне всякого сомнения, Сталин предупреждал Гер-
манию. И указывал на главного противника — «Вер-
саль», то есть на западные демократии. Точнее, на
Англию, ведь Франция уже была повержена, а США в
мировую войну еще не ввязались (несмотря на все
192
усилия Рузвельта). В то же время Сталин особо под-
черкивал всю уязвимость положения отдельной нацио-
нальной армии — «непобедимых армий не бывает».
Он как бы говорил: армий — да, вот непобедимый со-
юз все-таки можно создать.
Враг-то все-таки не конкретизировался, он пода-
вался как некий абстрактный противник. Да, очень
многие были уверены, что вождь подразумевает Гер-
манию. Но прямого указания на нее не было.
Не указывалось, конечно, и на Англию. К этому
страну нужно было подготовить. И совершенно оче-
видно, что много времени на это не ушло бы. Британ-
ский империализм тоже воспринимался как мощный
и опасный противник — еще со времен Гражданской
войны. Нужно было только заключить новое соглаше-
ние между двумя странами. И его подписание, скорее
всего, намечалось на июль 1941 года. Не случайно же
именно этот месяц упоминается в письме Гитлера
Сталину (14 мая) как некая важная веха.
А. Осокин уверен, что советско-германский союз
уже существовал — де-факто. Он задает вопросы:
«А допуск немецких военных комиссий в присоединенные
к СССР Латвию, Литву и Эстонию якобы для оформле-
ния выезжающих в Германию местных немцев и поиска
захоронений периода Первой мировой войны и т. п. ?
А непрерывное нарушение воздушных границ СССР не-
мецкими самолетами безо всяких для них последствий ?
(Наши самолеты, оказывается, тоже летали тогда над
германской территорией, а в портах Германии находи-
лись советские военные представители.) В некоторых
публикациях указывается на то, что поставки, осуще-
ствленные из Германии в СССР в 1939 — 1941 гг., носи-
ли не только информационный, но и инновационный ха-
рактер, в значительной степени обеспечив смену поколе-
ний техники и технологии в ряде отраслей советской
промышленности... А показ немцами советским делега-
циям абсолютно всего, в т. ч. новейшей секретной авиа-
193
техники? (Кстати, и немецкой делегации авиаспециали-
стов, прибывших вскоре после этого в Москву, было по-
казано почти все.) А передача Германией в счет поста-
вок СССР новейшего крейсера «Лютцов», пусть даже
недостроенного?! А создание на Севере на советской
территории базы «Норд», которую немецкие подлодки
использовали до 1941 года?! А проводка через Северный
морской путь по личному указанию Сталина начальнику
Главсевморпути Папанину с помощью трех советских
ледоколов замаскированного под гражданское судно не-
мецкого рейдера «Komet» в Тихий океан в 1940 году?!
И использование сигналов Минской радиостанции при
бомбежке немцами польских городов для наведения их
бомбардировщиков в 1939 году?! Это уже не нейтрали-
тет, это сотрудничество и координация действий госу-
дарств-союзников».
Тут есть что добавить. При подписании советско-
германского договора от 11 февраля 1940 года совет-
ская сторона представила список военных материа-
лов, который составлял 42 машинописные страницы,
напечатанные через полтора интервала. Чего там толь-
ко не было! Германия должна была поставить СССР
чертежи и образцы новейших самолетов («Мессер-
шмитт-109, 110», «Юнкерс-88» и др.), танков и тяга-
чей. Список включал и материалы, которые еще толь-
ко находились в разработке: морские и зенитные
артиллерийские системы, танк Pz-III, минометы ка-
либра 50-240 мм, торпедное вооружение, полевые ра-
диостанции, переносные пеленгаторы, приборы для
ночной стрельбы, засекречивающие приборы для те-
леграфно-телефонных аппаратов, прокатные станы,
сверхмощные прессы и т. д. По условиям договора
Союз получал новинки, в которых ему отказали аме-
риканцы и англичане. СССР предоставили: «химиче-
ское оборудование и документацию для налаживания
производства синтетических материалов; технологии:
получения сверхчистых материалов; получения отдель-
194
ных элементов радиоэлектронного оборудования; изго-
товления многих видов инструментальной и высокопроч-
ной стали, некоторых видов брони, средств автомати-
зации и управления, «образцы и рецепты беспламенных и
бездымных, аммиачных... взрывчатых веществ» и т. д.
Как заметил в итоге Геринг: «в списке имеются объек-
ты, которые ни одно государство никогда не продаст
другому, даже связанному с ним самой тесной дружбой»
(«Политэкономия войны. Заговор Европы»).
И что же, Гитлер поставлял все это стране, с кото-
рой намерен был воевать обязательно и во что бы то ни
стало? Как-то не похоже. Скорее наоборот, подобные
щедрые поставки демонстрируют реальную готовность
к дальнейшему налаживанию взаимовыгодного со-
трудничества. К слову сказать, сам Геринг был против
нападения на Россию, в чем признался фельдмаршал,
начальник штаба Верховного главнокомандования
вооруженными силами Германии В. Кейтель. Он же
сообщил о том, что против гитлеровской авантюры
выступили немецкие военачальники — Э. Редер,
В. фон Лееб, Ф. фон Бок, Г. фон Рундштедт, В. фон
Рейхенау. Известно, что противником войны с СССР
был министр иностранных дел Й. Риббентроп. (Пере-
водчик В. Бережков вспоминает, что Риббентроп со-
общил об этой своей позиции послу СССР в Герма-
нии В. Г. Деканозову.) Интересную информацию при-
водит скульптор А. Бреккер. Он вспоминает о том,
что, узнав о нападении на СССР, глава партаппарата
НСДАП М. Борман сказал: «Небытие в этот день
одержало победу на бытием». (Бормана вообще подоз-
ревают, что он был агентом советской разведки.) По-
лучается, что в высшем военно-политическом руково-
дстве Рейха было достаточно сильное «просоветское»
лобби, пытавшееся отговорить Гитлера от похода на
восток. И это еще одно подтверждение в пользу того,
что войны вполне можно было избежать и что новое
195
соглашение между Россией и Германией было вполне
возможно.
Конечно, и упрощать здесь не следует. Во время
сотрудничества СССР и Германии в 1939 — 1941 годах
были свои многозначительные «паузы». Были и очень
существенные разногласия, досадные недопонимания
и опасные умолчания. Вообще, на первых порах после
заключения советско-немецкого пакта «сотрудничест-
во» сторон было больше похоже на вражду. Так, в
1939 году красноармейцы успели повоевать с немцами
за Львов. Утром 19 сентября части 2-й немецкой гор-
нострелковой дивизии начали штурм Львова, где уже
находились советские войска. В ходе быстротечного
боя РККА потеряла 3 человек убитыми и 4 ранеными,
немцы — 3 убитыми и 9 ранеными. Такое вот «воен-
ное братство»... И это был не единственный подобный
случай. Не было, кстати сказать, никакого совместно-
го парада советских и немецких войск в Бресте. Имел
место торжественный вывод немецких частей из горо-
да, находящегося в советской зоне влияния. То, что
происходило тогда в Бресте, никак не укладывалось в
рамки Строевого устава 1938 года, регламентирующего
проведение парадов (П. Сутурлин, «Был ли Сталин со-
юзником Гитлера?»).
Но все-таки союз СССР и Германии постепенно
складывался — пусть и со срывами.
В Лондоне отлично осознавали всю вероятность за-
ключения опаснейшего, для Англии и всей мировой
плутократии, союза. Иначе бы там не предпринимали
таких титанических усилий, направленных на то, что-
бы сорвать создание оси Москва — Берлин. Англия
постоянно устраивала разного рода провокации, при-
званные рассорить Россию и Германию. Одной из та-
ких, пожалуй, самых успешных, провокаций можно
считать мартовский (1941 года) путч в Югославии.
В Лондоне югославскому направлению уделяли са-
мое пристальное внимание. Внешнеполитический
196
курс Белграда был весьма неустойчив — там раздира-
лись между Англией, Германией и СССР. Вот почему
с Югославией можно было много чего «замутить».
Еще летом 1940 года в Москве появился один из
лидеров сербской Аграрной партии С. Гаврилович. Он
пытался войти в контакт с высшим советским руково-
дством. Спецслужбы обоснованно подозревали его в
работе на Англию, о чем и предупреждали верхи. Од-
нако больно уж мягко стелил Гаврилович, деклариро-
вавший самую ярую русофилию. Он даже заявил о не-
обходимости создания некоего панславянского «Бал-
канского союза», в котором господствующим был бы
русский язык. (В реальности же «Балканский союз»
был английской придумкой, с его идеей носился ми-
нистр иностранных дел Великобритании Иден. А по-
сле войны идею БС попытается взять на вооруже-
ние — против Сталина — проанглийски настроенный
И. Б. Тито.)
Несмотря на всяческие сомнения, Гавриловича за-
вербовали, получив тем самым некий канал влияния
извне. И через этот канал советское руководство по-
стоянно получало информацию о том, что антигер-
мански настроенные югославские военные ищут друж-
бы и помощи СССР. (В то же время Иден всячески
давил на советского посла в Британии англомана
И. М. Майского, которого он запугивал прогерман-
ским креном белградских политиков.) Военная и анти-
германская партия СССР (подробнее о ней будет ска-
зано ниже) во главе с наркомом обороны С. К. Тимо-
шенко моментально ухватилась за эту наживку. Юго-
славский военный атташе был принят наркомом
НКО. «Братушки» просили советского оружия — в
больших количествах. Сотрудничество в этой области
уже почти наладилось, однако в дальнейшем забуксо-
вало — надо думать, не без влияния Сталина.
Вождь СССР занимал здесь крайне осторожную
позицию — он вполне оправданно опасался англий-
197
ских провокаций. В то же время Сталин не препятст-
вовал сближению с Белградом вообще. Оно рассмат-
ривалось им как средство осторожного давления на
Берлин. Особенно же его тревожила британская ак-
тивность. И в этом плане особенно выделялся англий-
ский посол в СССР С. Криппс, развивший бурную
деятельность по убеждению советских лидеров в не-
обходимости военного союза с Югославией. «Рвение
Криппса лить подстегнуло подозрения Сталина насчет
английского заговора, — пишет Г. Городецкий. — Когда
он вернулся вечером в Кремль, надеясь продолжить обсу-
ждение в «дружественной беседе», Вышинский (замнар-
кома НКИД. — А. Е.) оборвал его, как только он начал
подробно излагать, какие препятствия можно создать
замыслам немцев на Балканах, если русские будут поощ-
рять Югославию сохранять независимость. Вышинский
также улучил момент, чтобы привести целый список
якобы враждебных Москве действий англичан» («Ста-
лин: роковой самообман и нападение Германии»).
По сути, Сталин решительно отказался от сближе-
ния с Югославией в ущерб германским интересам и в
угоду Англии. «Однако 27 марта все карты смешались:
генерал Душан Симович, командующий Югославскими
военно-воздушными силами, произвел бескровный перево-
рот в Белграде с помощью армии. Принц Павел был
свергнут и отправлен в изгнание, а на престол возведен
юный король Петр. Внимательным наблюдателям было
совершенно ясно, что переворот явился для Москвы сюр-
призом. Вряд ли Советский Союз мог «тайно или явно»
участвовать в перевороте, которым дирижировал бри-
танский Отдел особых операций» («Роковой самооб-
ман»).
Новое правительство развернулось в сторону Рос-
сии. А по Югославии прокатилась волна демонстра-
ций в поддержку СССР (некоторые из них сопровож-
дались погромами немецких представительских учре-
ждений.) Сталин же воспринял все это, мягко говоря,
198
без особого восторга. Димитрову, как главному ко-
минтерновцу, даже было дано поручение — воздейст-
вовать на югославскую компартию и снизить накал
уличных выступлений: иначе «англичане воспользуются
этим».
Но дело было сделано. Англичане установили «про-
советский» режим, вбив еще один клин между Росси-
ей и Германией.
Но, пожалуй, наиболее действенной британской
провокацией стал перелет Р. Гесса в Англию. Очевид-
но, что никакой личной инициативы здесь не было —
зачем это нужно было Гессу? Такие дела в одиночку
не делаются. В самом деле, не верить же в версию о
его сумасшествии? Нет, тут имело место быть созда-
ние некоего канала связи между Германией и Англи-
ей. Гитлеру нужен был не просто надежный человек,
осуществляющий связь между двумя «нордически-
ми» империями. Ему нужен был человек сверхнадеж-
ный, каким и считался Гесс, заместитель фюрера по
НСДАП. Вот через него англичане и сообщили Гитле-
ру о том, что готовы вступить с ним в военный союз,
если только он нападет на Россию. «...Черчилль мог на-
чать через Гесса заочные переговоры с Гитлером... дого-
вориться о «крестовом походе против большевизма» и
совместном нападении 22 июня на СССР, — предпола-
гает А. Осокин. — А в назначенный день не выполнил
своих обязательств...»
Впрочем, вряд ли речь тут шла о нападении. Ско-
рее Черчилль обещал Гитлеру вывести Англию из
войны.
В любом случае, какие-то обещания были даны.
Эта и только эта версия способна объяснить — почему
Гитлер начал губительную войну на два фронта.
В противном случае придется признать умственную
неполноценность Гитлера, а это явно противоречит
всем фактам. Дурачки не создают великих империй, а
199
Третий рейх, как бы к нему ни относиться, таковой
империей был.
Между прочим, советская разведка как раз и сооб-
щала о том, что нападение Гитлера на Россию зависит
от договоренности с Англией. «Сведения о дате начала
войны Германии с Советским Союзом, поступавшие к
нам, были самыми противоречивыми, — пишет Судоп-
латов. — Из Великобритании и США мы получали сооб-
щения от надежных источников, что вопрос о нападе-
нии немцев на СССР зависит от тайной договоренности
с британским правительством, поскольку вести войну
на два фронта было бы чересчур опасным делом...».
После полета Гесса Гитлер был убежден в том, что
Англия, так или иначе, поможет ему победить Союз —
хотя бы и выходом из войны. А ему, Гитлеру, выпадет
великая честь возглавить военную операцию по сокру-
шению коммунизма. Англофилия и антисоветизм —
вот что сгубило этого несомненно умного человека,
ставшего жертвой своих идеологических догм и заблу-
ждений.
Очевидно, англичане побудили Гесса выступить
инициатором перелета — с целью прощупать почву
для сближения. Гитлера эта идея прельстила — тем
более что он сам желал сблизиться с «нордической»
Англией. Обставили же все дело как личную инициа-
тиву «безумного Гесса». Сам Гесс, судя по всему, был
одним из лидеров проанглийской «партии» в Рейхе,
отсюда и высокое доверие англичан. При этом они
жертвовали очень важной, можно даже сказать, важ-
нейшей фигурой. Иметь во вражеском стане такого
агента влияния — это грандиозный успех! Но игра
стоила свеч. Гессом пожертвовали, для того, чтобы
окончательно расстроить советско-германский альянс.
В Кремле догадывались о том, что перелет Гесса —
дело рук англичан. Позже, уже в окгябре 1944 года,
Сталин почти открыто сказал об этом Черчиллю, де-
монстрируя свою осведомленность. Во время разгово-
200
ра о Гессе Сталин неожиданно предложил тост за анг-
лийскую разведку, которая, по его мнению, и замани-
ла Гесса в Англию. Иосиф Виссарионович выразил
убеждение в том, что высокопоставленный перелетчик
не мог бы приземлиться без сигналов с земли. Чер-
чилль отверг такую интерпретацию с негодованием,
но Сталин на ней настаивал. И тем самым советский
вождь показал, что ему известно — кто стоял за спи-
ной Гесса.
А еще раньше, осенью 1942 года, Сталин в откры-
тую предположил, что Черчилль держит Гесса про за-
пас. Для вождя СССР было совершенно ясно — быв-
ший гитлеровский зам является креатурой Лондона.
Так что же, Сталин обманулся, поверил Гитлеру, и
это стало причиной страшных поражений в первые
месяцы войны? Многие историки на разные лады пе-
репевают эту смехотворную байку. Но как не был ду-
рачком Гитлер, так не был дурачком и Сталин. И при
этом вождь был на голову выше фюрера.
Вот давайте подумаем — а что должен был сделать
Сталин такого, что не было сделано? Сначала же по-
смотрим, что сделано было. Весьма точно и довольно
кратко об этом пишет историк А. Филлипов: «В апре-
ле — июне 1941 г., с нарастанием угрозы войны, были
приняты дополнительные срочные меры по повышению
боеготовности, включавшие:
— призыв в апреле — мае 793 тыс. резервистов для
пополнения войск западных военных округов почти до
штатов военного времени;
— Директива Начальника Генштаба от 14 апреля о
срочном приведении в боеготовность всех долговремен-
ных огневых сооружений, укрепленных районов с уста-
новкой в них оружия полевых войск при отсутствии та-
бельного;
— скрытая переброска с 13 мая из внутренних окру-
гов войск второго стратегического эшелона в западные
округа с приведением их при этом в боеготовность —
201
7 армий 66 дивизий (16, 19, 20, 22, 24 и 28-я армии, 41-й
стрелковый, 21-й и 23-й механизированные корпуса);
— приведение в боеготовность 63 дивизий резервов
западных округов и выдвижение их ночными маршами,
скрытно, с 12 июня в состав армий прикрытия этих ок-
ругов (Директива НКО от 12.6.41);
— приведение в боеготовность и скрытый вывод под
видом учений в месте сосредоточения 52 дивизий второ-
го эшелона армии прикрытия из мест постоянной дисло-
кации (Приказ НКО от 16.6.41);
— вывод дивизий первого эшелона армий прикрытия в
укрепрайоны по телеграмме Начальника Генштаба от
10.6.41 и Указанию Наркома Обороны от 11.6.41 —
с начала июня;
— приведение всех войск ПрибОВО и Од В О в готов-
ность 18 — 21.6.41;
— создание с апреля 1941 г. командных пунктов и за-
нятие их 18 — 21 июня срочно сформированными фрон-
товыми управлениями;
— создание группы армий С.М.Буденного на линии
Днепра — 21.6.41;
— досрочный выпуск по Приказу НКО от 14 мая изо
всех училищ и направление выпускников в западные при-
граничные округа;
— Приказ НКО № 0367 от 27.12.40 и его повторение
19.6.41 о рассредоточении и маскировке самолетов и
т.п.;
— направление Зам. Наркома Обороны генерала
К.А. Мерецкова И.В. Сталиным в ЗапОВО и ПрибОВО
для проверки боеготовности ВВС округов 14.6.41;
— издание Директивы НКО и Ставки (№ 1) о при-
ведении в боеготовность войск западных военных округов
(подписана 21.6.41 в 22.00, т.к. С.К.Тимошенко и
Г. К. Жуков уже в 22.20 вышли от Сталина, получив
одобрение им этой Директивы и отправив ее с Н.Ф. Ва-
тутиным на узел связи Генштаба).
Всего в боевую готовность до нападения немцев были
202
приведены, таким образом, 225 из 237 дивизий Красной
Армии, предназначенных для войны против Германии и ее
союзников по планам обороны» («О готовности Красной
Армии к войне в июне 1941 г.»).
При этом надо иметь в виду, что танков, самолетов,
прочих истребительных механизмов, разного рода
вооружений у нас было с избытком. Вот чего не было,
так это знаний, умений и навыков — и в первую оче-
редь это касалось армейской верхушки. Но это нельзя
было исправить за несколько месяцев. Тут нужно бы-
ло несколько лет.
Но чего же все-таки не было сделано? А вот чего:
«Не были проведены в жизнь до войны только две важ-
ные меры — всеобщая мобилизация в стране и ввод войск
в предполье укрепрайонов». Между прочим, военные
лидеры СССР — нарком обороны С. К. Тимошенко и
начальник Генштаба Г. К. Жуков как раз и предлагали
последнее: «В ночь с 11 на 12 июня Жуков и Тимошенко
попросили разрешения привести в действие план развер-
тывания, разработанный ими в апреле и мае. Это позво-
лило бы двинуть силы прикрытия на передовые рубежи и
создать благоприятные условия для ведения оборони-
тельной войны. Сталин категорически отверг их пред-
ложения, посоветовав почитать прессу на следующий
день. Можно представить себе, как ошарашило их на-
утро коммюнике ТАСС, отрицавшее возможность вой-
ны» («Роковой самообман»).
Но это еще открытые разногласия. А ведь военное
руководство пыталось ввести войска в предполье
скрытно, обманывая правительство и Сталина. И при
этом выдумывались просто потрясающие «отмазки».
Вот, например, какая чудо-история произошла менее
чем за месяц до войны. 1 июня Жуков запретил ко-
мандующему Киевским особым военным округом
М. П. Кирпоносу выдвигать войска в предполье по-
гранрайонов. Запретил потому, что этого потребовал
Сталин. Действия же Кирпоноса были поданы как его
203
собственная инициатива. Хотя очень сомнительно,
чтобы командующий округом пошел бы на это по соб-
ственной инициативе. Ну ладно, запретил себе, и за-
претил. Но вот в чем загвоздка — Сталин потребовал
вывести войска срочно, а доложили ему об исполне-
нии только 16 (!) июня. Не долговато ли? «Как вы ду-
маете, что это означает?! — задается вопросом
А. Мартиросян. — А ничего, кроме того, что Жуков
разрешил — с ведома Тимошенко — оставить войска
КО ВО в предполье до 16 июня» («22 июня. Правда Гене-
ралиссимуса»).
Как видим, военное руководство не только имело
серьезные разногласия с политическим руководством,
но и тайно, по-заговорщически, ему противодействова-
ло. Судя по всему, товарищи-генералы надеялись
спровоцировать нападение Гитлера и быстренько ор-
ганизовать этакий контр-блицкриг.
Военная верхушка всячески «зазывала» немцев в
СССР, она хотела успешно повоевать, одержать побе-
ду и доказать, что именно военные заслуживают право
на власть, а вовсе не Сталин, всячески пытавшийся
избежать войны с Германией. К счастью, Иосиф Вис-
сарионович заставил зарвавшихся вояк пошевелиться
и вывести войска из предполья. А 11 июня строгие
предупреждения о недопустимости занятия предполий
были отправлены во все округа.
Многие спросят — но почему «к счастью»? Может
быть, правы были как раз военные руководители,
стремившиеся ввести войска в предполья? Но ведь
очевидно, что это абсолютно ничем не помогло бы.
Количество ничего не решает, да и самого количества
было более чем достаточно. А вот вред эти действия
могли бы нанести сильнейший — и даже смертель-
ный. Мало того, что немцы разгромили бы гораздо
больше частей в первых же боях. Выдвижение войск
(не говоря уж о мобилизации) обязательно истолковали
бы как начало советской, коммунистической агрессии.
204
И тут уж вся Европа затряслась бы в праведном гневе.
А вчерашние противники Гитлера нашли бы предлог
выйти из войны.
Да что там, они могли бы и поддержать Германию
(в обмен на какие-нибудь значительные уступки).
Коммунистической угрозы в Европе по-прежнему
опасались и, надо сказать, небеспочвенно. Преж-
ние, коминтерновские штучки-дрючки не прошли
бесследно.
Но, конечно, дело было не столько в европейском
антикоммунизме. Гораздо более глубинна оказалась
европейская русофобия, корни которой уходят в глубь
веков.
Все началось еще во время Ливонской войны (XVI
век), когда Россия пыталась выйти к Балтийскому мо-
рю. Тогда европейцы вовсю симпатизировали Ливо-
нии и Польше, охотно читая их агитки, направленные
против «злобных московитов». Утверждалось, что рус-
ские варварски убивают людей в захваченных городах.
(Пример — описание положения дел в городе Обер-
пал ене, принадлежащем датскому дипломату Урфель-
ду.) Подключались к делу и религиозные авторитеты,
которые рассматривали противостояние России как
«священную войну». Так, в 1560 году богослов Ме-
ланхтон ставил знак равенства между русскими и ле-
гендарным библейским народом Мосха, с которым
связывали конец света. (Здесь «изящно» обыгрывалось
сходство слов «Москва» и «Мосох».)
«Этот взгляд на русских как на исчадий ада получил
в Европе большое распространение, — пишет М. Калаш-
ников. — Даже в далекой Испании герцог А1ьба призы-
вал покончить с Московским царством, которое, мол,
расширяет свои владения столь быстро, что может по-
глотить весь мир! Примечательно, что сам Альба в Ни-
дерландах творил чудовищные жестокости при взятии
мятежных городов... Там были и обезглавленные трупы,
и грозди повешенных. В 1566 году везде на площадях были
205
расставлены виселицы и зажжены костры. Жадные ис-
панцы бесцеремонно расправлялись с богатыми гражда-
нами, чтобы воспользоваться их имуществом» («Пять
веков информационной войны»).
Европейские элиты строили геополитические пла-
ны по уничтожению России как государства. Напри-
мер, в 1578 году в окружении графа Эльзасского воз-
ник «план превращения Московии в имперскую провин-
цию». Авторство сего прожекта принадлежит Г. Шта-
дену, некогда бывшему в услужении у русского царя,
но сбежавшего на Запад. Этот деятель писал: «Управ-
лять новой имперской провинцией Россией будет один из
братьев императора. На захваченных территориях
власть должна принадлежать имперским комиссарам,
главной задачей которых будет обеспечение немецких
войск всем необходимым за счет населения... У русских
надо будет отобрать, прежде всего, их лучших лошадей,
а затем все наличные струги и ладьи... По всей стране
должны строиться каменные немецкие церкви, а моско-
витам разрешить строить деревянные. Они скоро сгни-
ют, и в России останутся только германские каменные.
Так безболезненно и естественно произойдет для моско-
витов смена религии. Когда русская земля вместе с окре-
стными странами, у которых нет государей и которые
лежат пустыми, будет взята, тогда границы империи
сойдутся с границами персидского шаха...»
В 1578 — 1579 годах данный проект был предложен
европейским государям — императору Священной
Римской империи, прусскому герцогу, шведскому и
польскому королям.
Сочинение Штадена было не единственным. Схо-
жий план предложил английский капитан Чемберлен
(фамилия-то какая знакомая!). Был разработан план
французского вторжения в Ливонию и Скандина-
вию — естественно, с целью остановить «русских вар-
варов».
Геополитические планы в отношении России стро-
206
ил и знаменитый философ Лейбниц. В 1672 году он
предложил создать Европейский союз и покончить с
враждой между западными государствами. Для этого
планировалось закрепить за каждой страной опреде-
ленную зону экспансии. Англии и Дании предлагалось
выделить Северную Америку, Франции обещались
Африка и Египет, Испании — Южная Америка, Гол-
ландии — Восточная Индия, Швеции — Россия. Само
собой, во время русско-шведской войны Лейбниц со-
чувствовал Карлу XII, выражая надежду на то, что тот
завоюет Московию до Амура.
Вот когда еще все только наклевывалось. А потом
будет еще и «первое политическое завещание» Фрид-
риха Великого (1752 год). В нем сей правитель утвер-
ждал: «...Потенциально Россия будет представлять
большую угрозу. Войны с нею следует избегать — она
располагает войсками, состоящими из беспощадных та-
тар и калмыков, которые жгут и разоряют все на своем
пути. Для сдерживания России Пруссия нуждается в за-
щищенной восточной границе, достаточном влиянии в
Польше, чтобы иметь реальный оборонительный рубеж
по Висле... Более всего интересам Пруссии отвечала бы
гражданская война в России и ее разобщенность. Силь-
ная Швеция, скандинавский противовес России на Бал-
тике, тоже на руку Пруссии...»
И это только некоторые примеры. А уж в XIX —
XX веках в Европе народилось столько русофобов, что
одно перечисление заняло бы объем толстой книжки.
Имя им — легион...
Как и во времена Лейбница, в Европе (и вообще на
Западе) с очень большим неудовольствием восприни-
мают сам факт наличия евро-азиатской России, вла-
деющей огромными ресурсами Сибири. Там хотели бы
отсечь нас от этих богатств — ну а сами богатства, по-
нятное дело, прикарманить. Нам же отводилась и от-
водится роль второстепенной европейской провин-
207
ции — прямо по Штадену. (Впрочем, речь может идти
и о провинциях.)
Вот, например, как мыслит современный деятель —
Отто фон Габсбург, лидер многочисленного Панъев-
ропейского союза, а также — «герцог Лотарингии, ко-
роль Иерусалима и император Священной Римской
империи»: «...Сегодня можно говорить о следующем: ес-
ли когда-нибудь Россия откажется от своих азиатских
территорий, именуемых Сибирью, она может потребо-
вать для себя членства в Евросоюзе, но не ранее того.
Это также означает, что Запад несет обязанность
быть родиной для тех европейских стран, которые хо-
тят быть европейскими».
Кстати говоря, в этом особенность почти всех
панъевропейских проектов. «Именно теперь увидели
свет... мемуары бывшего советника генерала де Голля и
посла Франции Пьера Майара, уточняющего, что когда
де Голль предлагал создание «Европы от Атлантики до
Урала», он вполне не случайно, а очень даже «охотно»
забывал о «зауральских владениях России», — сообщает
И. Кургинян. — «Развил и углубил» мысль де Голля еще
один бывший президент Франции — один из главных
идеологов европейской интеграции, недавно составив-
ший проект Европейской конституции Валери Жискар
д ’Эстен. В изданной им в 2000 году книге он говорит
предельно ясно: «Судьба России на геополитической кар-
те еще не зафиксирована. Ее западная часть явно евро-
пейская. Но новый русский национализм, обостренный
чувством потери статуса военной супердержавы, не го-
тов отказаться от контроля над своими огромными
азиатскими владениями, от Урала и до Тихого океана».
То есть в Европе хотели бы видеть Россию членом
ЕС — но не всю. Вся она слишком уж велика для об-
щеевропейского дома. И у европейских элитариев воз-
никают опасения — как бы «русский медведь» не сло-
мал крышу их уютного домика, не обрушил бы дале-
коидущие планы. Поэтому стратегия в отношении
208
России выбрана такая — либо мы отказываемся от
Сибири, и тогда нас принимают в ЕС. Либо мы про-
должаем оставаться сами собой, но тогда Европа зани-
мает в отношении нас позицию чужака — доброжела-
тельного или враждебного — это уже по обстоятельст-
вам. (Что же до Сибири, то в случае реализации по-
добных проектов ее сделают зоной «международного
владения». Объявят, что такие грандиозные богатства
являются достоянием всего человечества — и начнется
дележка. При этом Европе, как понятно, достанется
самый лакомый кусочек.)
Собственно говоря, поход Гитлера на Россию и так
носил общеевропейский характер. По сути дела, против
нас шла тогдашняя Объединенная Европа. Выдаю-
щийся русский историософ В. В. Кожинов пишет:
«Национальную принадлежность всех тех, кто погибал в
сражениях на русском фронте, установить трудно или
даже невозможно. Но вот состав военнослужащих, взя-
тых в плен нашей армией в ходе войны: из общего ко-
личества 3 770 290 военнопленных основную массу со-
ставляли, конечно, германцы (немцы и австрийцы) —
2 546 242 человека; 766 901 человек принадлежали к дру-
гим объявившим нам войну нациям (венгры, румыны,
итальянцы, финны и т. д.), но еще 464 147 военноплен-
ных — то есть почти полмиллиона! — это французы,
бельгийцы, чехи и представители других вроде бы не вое-
вавших с нами европейских наций!... Кто-нибудь возра-
зит, что следует говорить в данном случае о «жертвах»
германского насилия, загнавшего этих людей на военную
службу совершенно вопреки их воле. Однако едва ли со-
ответствующие германские инстанции шли бы на столь
очевидный риск, внедряя в войска огромное количество
(полмиллиона — это ведь только попавшие в плен!) заве-
домо враждебно настроенных военнослужащих» («Рос-
сия. Век XX»).
При всем при том пресловутое «европейское Со-
противление» было весьма незначительным, если
209
только вывести за «скобки» Югославию, Албанию и
Грецию. «Вот выразительное сопоставление: согласно
известному скрупулезному исследованию Б. Ц. Урланиса
о людских потерях в войнах, в движении Сопротивления
за пять лет погибли 20 тысяч (из 40 миллионов) францу-
зов, однако за то же время погибли от 40 до 50 тысяч
(то есть в 2 — 2,5 раза больше) французов, воевавших
на стороне Германии! — замечает Кожинов. — К стра-
нам с мощным Сопротивлением причисляют еще и Поль-
шу, но при ближайшем рассмотрении приходится при-
знать, что и здесь (как и в отношении Франции) есть
очень значительное преувеличение (подкрепленное, меж-
ду прочим, целым рядом ставших широко известными
блестящих польских кинофильмов о том времени). Так,
по сведениям, собранным тем же Б. Ц. Урланисом, в хо-
де югославского Сопротивления погибли около 300 тысяч
человек (из примерно 16 миллионов населения страны),
албанского — почти 29 тысяч (из всего лишь 1 миллиона
населения), а польского — 33 тысячи (из 35 миллионов)»
В СС, как известно, дрались не одни только нем-
цы. Исследователь А. Усовский пишет: «О количестве
и национальности «германских» добровольцев в войсках
СС по состоянию на 31 января 1944 г. имеются следую-
щие цифровые данные:
норвежцев — 5 878 человек
датчан — 7 006 человек
голландцев — 18 473 человека
фламандцев — 6 033 человека
валлонов — 2 812 человек
шведов — 601 человек
швейцарцев — 1 584 человека
французов — 3 480 человек
англичан — 432 человека
ирландцев —115 человек
шотландцев — 107 человек
Всего — 46 521 человек, то есть полнокровный ар-
мейский корпус. Надо отметить, что последним немец-
210
ким солдатом, получившим Рыцарский крест за храб-
рость 29 апреля 1945 года в берлинской рейхсканцелярии,
был французский эсесовец-доброволец Эжен Вало» («Со-
юзники Германии на Восточном фронте»).
Вот оно как — именно француз... Кстати, всего во
время войны нами было пленено 23 136 французов.
Солидно. Хотя пленных поляков было в несколько раз
больше — 60 280 человек. А мы привыкли считать, что
едва ли не вся Польша страстно ненавидела нацист-
ских оккупантов.
И что, кто-нибудь будет сомневаться в том, что вся
Европа могла бы подняться против нас — в том слу-
чае, если бы заподозрила нас в агрессии? Поднялась
бы — как миленькая. А вслед за ней поднялись бы
Турция и Япония. Возможно, что даже и американцы
поучаствовали в увлекательном процессе травли со-
ветского гиганта.
И в первую очередь в таком сценарии была заинте-
ресована Англия. Под вопли о «советской агрессии»
она с благородным негодованием заключила бы мир с
Германией. После чего Лондон, скорее всего, оказал
бы ограниченную, но действенную поддержку герман-
ским армадам, рвущимся в СССР. А потом Черчилль
обрушился бы и на самого Гитлера. Немецкая армия,
при условии всемирной поддержки (или хотя бы —
отказа от поддержки России кем бы то ни было), раз-
громила бы нашу страну, но, вне всякого сомнения,
была бы и сама изрядно потрепана Красной Армией.
Тогда на ослабленную Германию стала бы давить Анг-
лия. И она добилась бы отстранения «нацистского
диктатора» от власти, заменив его каким-нибудь про-
английским генералом. (План «Рэнкин» именно такой
вариант и предусматривал.)
Такова была программа-максимум лондонских плу-
тократов. А программа-минимум заключалась в том,
чтобы стравить Германию и Россию, оказывая под-
держку уже СССР (при наличии общемирового фрон-
211
та против Гитлера). Она была предусмотрена на тот
случай, если Сталин не поддастся на провокации и не
даст повод немедленно завопить о советской агрессии
и коммунистической угрозе. И Сталин такого повода
не дал, чем и обеспечил России намного более благопри-
ятный вариант участия в мировой войне.
Позднее самые разные критики — историки, поли-
тики, военные, публицисты и просто обыватели — не-
считанное количество раз ругательски ругали Сталина
за то, что он не вывел огромные массы войск в рай-
оны границы и не объявил мобилизацию. Над ним
потешались: нашел, дескать, кому поверить — «бесно-
ватому Адольфу».
Хотя те же самые критики всегда кричали о пато-
логической подозрительности Сталина, о его недовер-
чивости. Потом придумали версию, согласно которой
«безумный диктатор» был недоверчив только к «сво-
им». Придумали — и сделали из вождя дурачка.
Бесчисленные «разоблачители» вождя стенали —
какую же страшную цену заплатили мы за это «не
поддаваться на провокации».
А сталинское не «поддаваться» нас спасло и обес-
печило нам победу. Мы не поддались и не сдались, а
дошли до Берлина. «Не поддаваться на провокации!» —
это ярчайший пример сталинской мудрости и гени-
альности.
И в свете всего этого, конечно же, начинаешь по-
иному относиться к сообщениям разведки, поступав-
шим накануне войны. Да, там содержалась информа-
ция о том, что Гитлер готовит агрессию против Рос-
сии. Но эта информация никакой пользы в прин-
ципе не принесла — к войне и так готовились, на-
сколько это только возможно. Однако эта же самая
информация провоцировала СССР на разного рода уг-
рожающие телодвижения, которые и нужны были
Англии — как повод. Большая часть этих самых сооб-
щений поставлялась британскими спецслужбами. Они
212
создавали некий мощный информационный поток,
призванный воздействовать на советское политиче-
ское и военное руководство. Об этом, собственно го-
воря, и предупреждало Сталина руководство ГРУ. Так,
20 марта 1941 года начальник этого ведомства гене-
рал-лейтенант Ф.И. Голиков направил советскому ру-
ководству доклад «Высказывания, оргмероприятия и
варианты боевых действий германской армии против
СССР», в котором утверждал: «Большинство агентур-
ных данных, касающихся возможностей войны с СССР
весной 1941 года, исходят от англо-американских ис-
точников, задачей которых на сегодняшний день, несо-
мненно, является стремление ухудшить отношения ме-
жду СССР и Германией».
У нас эту информацию обычно трактуют следую-
щим образом. Дескать, злой тиран Сталин всех запу-
гал, поэтому несчастные военные разведчики докла-
дывали ему то, что он хотел слышать. И многие чита-
тели, воспитанные на антисталинской лжи, этому ве-
рили и верят. Однако же если чуть-чуть вдуматься, то
станет заметным отсутствие в этом объяснении хоть
какой-нибудь логики. Оставим даже в стороне много-
кратные свидетельства того, что Сталин с готовностью
выслушивал иную точку зрения. Просто задумаемся —
чем рисковало руководство ГРУ, поставляя Сталину
заведомо ложную информацию о том, что основной
поток сообщений о гитлеровской агрессии идет имен-
но по англо-американским каналам. Получается, что
спорить со Сталиным боялись, а вот обманывать его
столь по-крупному — нет? А между тем именно такая
дезинформация и была бы наиболее опасной для ее
творцов.
Нет, все было верно — Англия прикладывала мак-
симум усилий для того, что спровоцировать СССР на
действия, хотя бы отчасти подпадающие под опреде-
ление «агрессия».
Итак, Сталин в 1941 году спас Россию. Но он спас
213
тогда и весь мир. Причем не от нацистской диктату-
ры, которую Гитлер все равно не смог бы установить в
планетарном масштабе. Сталин спас мир от глобаль-
ной революции, при помощи которой транснацио-
нальная олигархия планировала объединить мир под
своей «железной пятой».
Ведь в чем заключался расчет мировой плутокра-
тии? Она желала разгрома как России, так и Герма-
нии. В этом случае на континенте утвердилось бы то-
тальное владычество Англии, которая и так владела
несметными территориями, разбросанными по всему
земному шару. Францию она, скорее всего, поглотила
бы (вспомним про реваншистские планы Лондона).
И Штаты тоже могли бы попасть под власть Англии.
А там уже, на базе Британской империи, возникло бы
всемирное псевдогосударство, отрицающее националь-
ную государственность.
Но разгром сразу двух государств был бы возможен
только в том случае, если бы Россия вступила в войну
с Германией в одиночку, без поддержки какой-нибудь
державы. Тогда она проиграла бы Германии, которая
на тот момент была более развитым (в промышленном
отношении) государством, использующим ресурсы
почти всей Европы. (Это даже без поддержки Англии,
а ведь таковая поддержка могла быть оказана — глас-
но или негласно.) Но и сама Германия вышла бы из
этой схватки ослабевшей донельзя, после чего ей на-
вязали бы проанглийское правление, которое неми-
нуемо окончилось бы распадом. Возможно, что Гер-
манию просто оккупировали бы — с последующим
разделением. И с политической карты мира исчезли
бы сразу два гиганта.
Но этого не произошло. Западные демократии вы-
нуждены были оказать России действенную помощь
(хотя с открытием второго фронта они тянули почти
до самого конца). Переоценивать значение этой помо-
щи не стоит, но и недооценивать также не следует.
214
В тяжелейших условиях 1941 — 1942-го помощь Анг-
лии и Америки была очень важна.
В 1945 году Россия выиграла войну и получила в
награду всю Восточную Европу. Германия же, хоть и
была разделена, но не потеряла субъектность. Система
национальных государств была сохранена, и создание
всемирного «государства» пришлось отложить в дол-
гий ящик. А на роль мирового лидера транснацио-
нальная олигархия подобрала новую страну — США.
Британия не справилась с главной задачей, возложен-
ной на нее, хотя и сумела расстроить советско-гер-
манский союз, смертельно опасный для мировой плу-
тократии.
Сталин победил не только Германию, он победил
глобализм. Пусть не окончательно, но победил. И эта
победа стала коваться задолго до войны 1941 — 1945 го-
дов. В том же 1937 году, когда вождь одолел заговор-
щиков, был сделан важнейший шаг к Великой, Двой-
ной Победе 1945 года. Этот шаг решил и приблизил
многое.
Глава 13
АВАНТЮРИСТЫ ВО ГЛАВЕ РККА
Англия страстно мечтала втянуть СССР в войну с
Германией. И в этом ей сильно помогали многие со-
ветские руководители. Фонды Политического архива
Министерства иностранных дел Германии хранят ин-
тереснейшую информацию, переданную в мае — июне
1941 года из Москвы в Берлин через немецкий развед-
центр в Праге «Информационс-штелле III», а также
по другим каналам. Согласно этой информации, в со-
ветском руководстве имели место быть серьезнейшие
противоречия по «германскому вопросу». Сталин и
его ближайшее окружение выступали за то, чтобы из-
бежать войны с Германией — пусть даже и ценой ус-
тупок. Напротив, армейское руководство (нарком обо-
роны С. К. Тимошенко, его зам. С. М. Буденный и
др.) отстаивали необходимость жесткого курса в отно-
шении Германии.
Насколько достоверны эти донесения? Историки
уверены, что имеют дело с некоей широкомасштабной
дезинформацией советской разведки. Эту версию под-
тверждает и сообщение знаменитого нашего разведчи-
ка П. А. Судоплатова: «Мы подкинули дезинформацию о
том, что якобы Сталин выступает последовательным
сторонником мирного урегулирования соглашений, в от-
личие от военных кругов СССР, придерживающихся же-
стких позиций противостояния». В то же время суще-
216
ствуют и свидетельства в пользу того, что конфликт
между Сталиным и военными в действительности
был. Так, Г. Городецкий передает рассказ генерала
Н. Лащенко о весьма горячем разговоре Сталина с
С. К. Тимошенко и Г. К. Жуковым. Сталин предупре-
ждал наркома обороны: «Если вы будете там на грани-
це дразнить немцев, двигать войска без нашего разреше-
ния, тогда головы полетят, имейте в виду» («Миф о
«Ледоколе»).
Сами по себе эти свидетельства мало что проясня-
ют. Кадровый чекист и убежденный коммунист Судо-
платов вряд ли стал бы рассказывать о столь сущест-
венных разногласиях внутри Советского Союза — по
отношению к гитлеровской Германии. Подобные при-
знания предполагали бы крупномасштабную ревизию
всей советской истории. Но и рассказ Лащенко также
мало помогает — он высвечивает лишь один из эпизо-
дов, который можно трактовать по-разному.
А если все-таки имела место быть дезинформация?
Какую тогда могли преследовать цель сами дезинфор-
маторы? Историк О. В. Вишлов, подробно разобрав-
ший интересующие нас данные, предполагает — Ста-
лин хотел предостеречь Гитлера от агрессивных дейст-
вий против СССР, убедив его в наличии двух пар-
тий — «войны» и «мира». Дескать, расчет был на то,
что немцы пойдут навстречу последней. «Советское
политическое руководство стремилось предотвратить
войну с Германией либо по меньшей мере не допустить ее
возникновения в 1941 г., — пишет Вишлов. — Кремлю
требовалось дать объяснение причин противоречивости
своей политики, убедить Берлин в том, что советское
политическое руководство во главе со Сталиным по-
прежнему привержено идее мирного сосуществования с
Германией и не помышляет о войне. Информация о про-
тивоборстве между Сталиным и командованием Крас-
ной Армии позволяла решить эту задачу, представив де-
ло так, будто кремлевские руководители не допускают
217
и мысли о возможности военного столкновения с рейхом,
однако, испытывая давление со стороны оппозиции,
сформировавшейся под влиянием слухов о каких-то непо-
мерных требованиях, предъявляемых Германией СССР, и
о близящейся войне, вынуждены лавировать и согла-
шаться на принятие определенных военных мер, которые
они сами в общем-то не одобряют» («Накануне 22 июня
1941 года»).
Между тем Гитлер должен был сделать из получен-
ной информации следующий вывод — руководство
СССР находится в состоянии раскола и серьезного
кризиса, то есть налицо удобный момент для нападе-
ния и вовсе незачем ждать победы антигерманской
партии. Весьма возможно, что именно такие сообра-
жения и утвердили немцев в решимости напасть на
Россию. И можно даже предположить, что кое-кому в
СССР очень хотелось бы спровоцировать Гитлера на
агрессию. Но самое главное — информация о расколе
являлась дымом, который не может быть без огня. Да-
же если немцам была вброшена дезинформация, то
она должна была основываться на каких-то реальных
фактах. Иначе они никогда бы не поверили в раскол,
возникший вдруг и на пустом месте. Нет, между воен-
ным руководством и Сталиным действительно были
противоречия, причем именно политические. Споры
сугубо военные (типа — откуда ждать удара противни-
ка) — это слишком мелко, это нечто вроде дискуссии
коллег.
Непременно возразят — но какая же могла быть
оппозиция Сталину в 1941 году, после 1937-го, после
всех репрессий? Но в том-то и дело, что как раз после
таких массовых репрессий и можно было позволить
себе быть в оппозиции — причем с комфортом. Лимит
на широкомасштабные репрессии был исчерпан, и
Сталин просто технически не мог снова вырубать выс-
шее военное руководство и вообще проводить массо-
вые зачистки. Да, накануне войны и в первые ее дни
218
были репрессированы многие военные — К. А. Ме-
рецков, Г. М. Штерн и другие, однако эти репрессии
не идут ни в какое сравнение с теми, что имели место
быть в 1937 году. К тому же есть все основания пола-
гать, что данную зачистку инициировала сама армей-
ская верхушка, о чем будет сказано ниже. А так, но-
вый кадровый хаос накануне предполагаемой войны
Сталину был совсем не нужен. Собственно говоря,
внутриполитическая борьба в СССР не утихала нико-
гда — ни в период репрессий, ни в преддверие гитле-
ровской агрессии, ни даже в первые дни войны.
Теперь нужно пройтись по персоналиям. В числе
лидеров военной оппозиции был назван Буденный.
На первый взгляд, это выглядит даже как-то нелепо.
Мы привыкли представлять его этаким простачком,
лихим рубакой, который страдал «синдромом граж-
данской». Но это штамп, как раз и рассчитанный на
простачков. Выжить и занимать важный пост (замнар-
кома обороны) в условиях внутрипартийной борьбы и
разного рода чисток мог только весьма неглупый и
политически талантливый человек. Буденного, кстати,
неоднократно пытались свалить — «органы» постоян-
но предоставляли на него компрометирующую инфор-
мацию. И каждый раз беда обходила Семена Михай-
ловича стороной — как будто бы за ним стояла некая
внушительная сила.
Довольно-таки странно для «простачка», не правда
ли? Может быть, это Сталин так ему доверял, что иг-
норировал все сообщения спецслужб? Сомнительно.
Тем более что 22 января 1938 года, на совещании выс-
ших командиров РККА, Сталин обрушился на «глав-
ного конника» с политическими обвинениями: «Тут
многие товарищи говорили уже о недовольстве Дыбенко,
Егорова и Буденного... Это не группировка друзей, а
группировка политических единомышленников, недоволь-
ных существующим положением в армии, может быть,
и политикой партии». Армейцы П. Е. Дыбенко и
219
А. И. Егоров после этих обвинений были, в конечном
итоге, репрессированы, а Буденный — нет. Вот вам и
простачок.
Здесь обязательно нужно упомянуть и такой эпи-
зод. После смерти Сталина дочь Буденного спросила
его с испугом — что же теперь будет. На что Семен
Михайлович хладнокровно ответил: «Думаю, хорошо
будет».
Но какие были у Буденного основания находиться
в оппозиции к Сталину? Да самые разные. Не послед-
нюю роль здесь играла и личная обида. Сталин поста-
вил во главе всей РККА К. Е. Ворошилова, что не
могло понравиться Буденному, несомненно, считав-
шему себя гораздо более ярким и заслуженным деяте-
лем Гражданской войны. Семен Михайлович хотел
сам быть во главе вооруженных сил (или хотя бы
иметь наркомом НКО своего человека), а для этого
нужно было свалить Сталина и Ворошилова (а до это-
го — Тухачевского и Блюхера). Вот почему он посто-
янно занимался политическими интригами. Понятна
и его оппозиция внешней политике Сталина — вождь
СССР стремился к сближению с Германией, значит,
Буденный был против этого сближения.
Буденный был одной из ключевых фигур мощней-
шего военно-политического клана, у которого были
свои, весьма серьезные амбиции. Другой важнейшей
фигурой этого клана являлся нарком обороны (в
1940 — 1941 годах) Тимошенко, связанный с Буден-
ным еще со времен Гражданской войны (Первая Кон-
ная армия). Это тоже очень непростой деятель, прак-
тически никак не исследованный нашими историка-
ми. Как политика его никто и не рассматривает, а зря.
Уже сама должность наркома обязывала Семена Кон-
стантиновича заниматься политическими интригами.
А политическое часто переплетается с личным.
Сын Сталина — Василий — был женат на дочери Ти-
мошенко — Екатерине. Причем сам вождь относился
220
к этому союзу весьма холодно. Что ж, к сталинским
детям, если так можно выразиться, постоянно «подби-
вали клинья».
Даже и после войны Тимошенко, судя по всему,
имел солидный политический вес. И в этом плане
крайне любопытны события на пленуме ВКП (б), ко-
торый состоялся после XIX съезда (1952 год). Тогда
Сталин захотел уйти с поста секретаря ЦК — с тем,
чтобы сосредоточиться на руководстве правительст-
вом. Участники Пленума выступили против, ибо
очень не хотели укрепления государства — в противо-
вес партии. Утверждают, что с предложением остаться
выступил маршал Тимошенко. Если так оно и было,
то это явно указывает на его высокий статус в неявной
политической иерархии СССР.
Показательно, что Тимошенко встал во главе
РККА в 1940 году, после ее провала в советско-фин-
ской войне. Тогда положение Сталина существенно
пошатнулось — вместе с его давним фаворитом Воро-
шиловым. Климент Ефремович был устранен с долж-
ности наркома обороны — причем Сталин был от это-
го не в восторге и пытался усилить позиции «своего
маршала» в Комитете обороны при Совнаркоме.
После того как НКО оказался в руках у Тимошен-
ко, армейская верхушка начинает резко усиливать
свои позиции. С поста начальника Генштаба был сме-
щен верный Сталину «военспец» Б. М. Шапошников.
Его заменил К. А. Мерецков, а потом — Г. К. Жуков,
который, в дальнейшем, часто вступал в конфронта-
цию со Сталиным.
Зачем же было снимать Шапошникова? За «фин-
скую» войну? Но ведь он вообще никак не мог нести
никакой ответственности за провалы во время «зим-
ней кампании». Шапошников был фактически устра-
нен от руководства Генштабом накануне войны. Воз-
главить операцию поручили Мерецкову, а Шапошни-
кова отправили «отдыхать» и «лечиться от переутомле-
221
ния» в Сочи. Советскому руководству не понравился
план военной операции, разработанный Борисом Ми-
хайловичем. Шапошников предостерегал против недо-
оценки противника. Он считал, что удар по Финлян-
дии займет несколько месяцев напряженной войны.
«По всей вероятности, — пишет Р. К. Баландин, —
предполагалось не торопиться с нападением: подтянуть
к границе наиболее боеспособные части, тяжелую ар-
тиллерию; основательней провести разведку огневых то-
чек противника, дождаться более светлых дней, а за
это время попытаться возобновить дипломатические
переговоры» («Маршал Шапошников. Военный совет-
ник вождя»).
Получается какой-то абсурд. Шапошников опера-
цией не руководил и, более того, предвидел все труд-
ности. Но его смещают с поста начальника Генштаба,
который занимает Мерецков, руководивший проваль-
ной операцией. Показательно, что этот деятель сам
признавался в отвратительной подготовке наступле-
ния: «Лестницы и пороги домов, колодцы, пни, корни де-
ревьев, лесные просеки, опушки, обочины дорог буквально
были усеяны минами. Артиллерия несла потери. Бойцы
боялись идти вперед. Необходимо было срочно найти ме-
тод борьбы с минами, иначе могла сорваться операция.
Между тем никакими эффективными средствами про-
тив них мы не располагали и к преодолению подобных за-
граждений оказались неподготовленными».
Впрочем, и Тимошенко не особенно-то блистал та-
лантами военачальника. «Сразу после окончания фин-
ской кампании Тимошенко, отвечая на вопросы выпуск-
ников военных академий о развитии стратегии, отве-
тил: «Какая вам тут еще стратегия? Иди вперед, про-
грызай обороны — вот и вся стратегия!» (А. Помогайло.
«Псевдоисторик Суворов и загадки Второй мировой
войны»). Молодец, ничего не скажешь. Вот он и «про-
грызал» на Карельском перешейке, укладывая там го-
ры трупов. И тем не менее его назначили наркомом.
222
Все, конечно, объясняет логика политической
борьбы. Противники Сталина, сгруппированные во
вторую (после Тухачевского) военную партию, были
больше обеспокоены устранением его сторонников,
чем исправлением ситуации и наказанием виновных.
Далее военная партия стала наращивать свое ус-
пешное политическое наступление. В сентябре 1940
года был отменен институт политкомиссаров.
Тогда же с должности начальника Политического
управления РККА сместили Л. 3. Мехлиса, представ-
лявшего серьезную угрозу для «военной партии».
Впрочем, еще несколько месяцев назад этот деятель
«сыграл» за команду Тимошенко. На пленуме ЦК от
29 марта 1940 года, который разбирал причины неудач
в «финской войне», Мехлис резко обрушился на «пер-
вого красного офицера»: «Ворошилов так просто не
может уйти со своего поста. Его надо строжайше на-
казать... Хотя бы арестовать».
Сталин вынужден был отреагировать на это весьма
жестко. Он подошел к трибуне и, оттолкнув от нее на-
чальника Политуправления, сказал: «Вот тут Мехлис
произнес истерическую речь. Я в первый раз в жизни
встречаю такого наркома, чтобы с такой откровенно-
стью и остротой раскритиковал свою деятельность.
Но, с другой стороны, если Мехлис считает это неудов-
летворительным, то я могу вам начать рассказывать о
Мехлисе, что он собой представляет, и тогда от него
мокрого места не останется».
Эта сцена очень показательна. Она со всей очевид-
ностью опровергает миф о всесилии Сталина и о пре-
смыкательстве перед ним его «соратников». Если бы
Мехлис и в самом деле был «тенью Сталина», как о
нем всегда говорят и пишут, то он никогда не посмел
требовать ареста Ворошилова, не согласовав это с во-
ждем. Не дурачком же он был, в самом деле! Нет,
Мехлис отлично понимал толк во всех этих политиче-
ских интригах. Для него было очевидным, что «зим-
223
няя война» ослабила позиции не только Ворошилова,
но и Сталина, что теперь выгоднее поддержать Тимо-
шенко и его группу.
Однако в дальнейшем Мехлис начинает вести свою
игру. На совещании высшего военного руководства
13 мая 1940 года он выступил против «шапкозакида-
тельских» настроений в Красной Армии. «История не
знает непобедимых армий, — отметил начальник ПУ. —
Армию, безусловно, необходимо воспитывать, чтобы она
была уверена в своих силах. Армии надо прививать дух
уверенности в свою мощь, не в смысле хвастовства».
Мехлис выступил за то, чтобы усилить роль инсти-
тута военных комиссаров. Причем это усиление каса-
лось не только сферы идеологии. В директиве от
30 мая он потребовал, чтобы комиссары и политработ-
ники овладевали воинским делом наравне с команди-
рами.
Кроме того, Мехлис стал уже вмешиваться в чужие
сферы влияния. Так, им была выражена обеспокоен-
ность в связи с боевой подготовкой в войсках. «Тяго-
стное впечатление на Мехлиса произвела инспекционная
поездка в Киевский Особый военный округ, —- пишет
Ю. В. Рубцов. — Проверив ПВО Киева и Киевский ук-
репрайон, он докладывал Сталину и Ворошилову как
председателю Главного военного совета: в частях 44-й
стрелковой дивизии нет настоящей заботы о быте и пи-
тании личного состава, приписной состав техники не
знает, оборудование ДОТов несет огромный отпечаток
«вредительской деятельности» («Мехлис. Тень вождя»).
Мехлис становился опасен — для военной партии.
И, судя по всему, он был снят под ее нажимом. Есть,
правда, одно свидетельство, которое вроде как убеж-
дает в обратном. Так, генерал А. В. Хрулев вспоминал,
что Мехлис уходить не хотел и даже попросил Тимо-
шенко поговорить со Сталиным, побудить вождя из-
менить решение. На это Иосиф Виссарионович отве-
тил: «Вот наивный человек! Ему хотят помочь, а он не
224
понимает этого; он хочет, чтобы мы ему Мехлиса ос-
тавили. Но пройдет три месяца, и Мехлис его столк-
нет. Мехлис сам хочет быть военным наркомом».
Но как-то вот не особенно верится в наивность Ти-
мошенко. Наивные на такой верх вообще не попада-
ют. Вне всякого сомнения, нарком обороны отлично
понимал, что представляет собой Мехлис. Однако же
не стоит выносить полное недоверие Хрулеву. Судя по
всему, он несколько исказил смысл произошедшего.
Мехлиса ведь не просто сняли. Сталин поставил его
во главе нового ведомства — Наркомата государствен-
ного контроля (НКГК). Одновременно с этим Мехли-
са сделали заместителем председателя Совнаркома.
И что же, Мехлис был недоволен таким кадровым ре-
шением? Да ему было впору оказаться на седьмом не-
бе от счастья.
А вот армейцам было впору взвыть по-волчьи. Од-
но дело — вредный Мехлис в армии, но под контро-
лем. И совсем другое — вредный Мехлис, как вице-
премьер, которому поручено контролировать всех и
вся. Вот Тимошенко и попытался вернуть Мехлиса
назад, да было уже поздновато.
Совершенно очевидно, что Сталин отводил Мехли-
су роль всесоюзного экзекутора, главной задачей ко-
торого был надзор за армией. Госбезопасность для
этой цели уже не годилась — новый политический
террор был не нужен. А вот пошерстить чиновников за
разного рода злоупотребления — это уже иной колен-
кор.
Характерно, что НКГК создавался на базе двух
структур — Комиссии советского контроля при СНК
и Главного военного контроля при СНК. Уже одно это
указывало на главное направление удара. Бить собира-
лись по армии — точнее, по группе Тимошенко. Не
случайно же в центральный аппарат НКГК назначили
130 военнослужащих.
Мехлис, как и ожидал вождь, взялся за дело серьез-
225
но. «В целом за первую половину 1941 года было осуще-
ствлено около 400 ревизий и проверок, прежде всего в
тех отраслях народного хозяйства, от которых непо-
средственно зависела готовность страны к обороне, —
сообщает Рубцов. — Нередко Мехлис, ощущая полную
поддержку вождя, выдвигал и прямые обвинения против
крупных хозяйственников и управленцев. Вот лишь неко-
торые факты. Благодаря проведенной в ноябре 1940 года
проверке Наркомата морского флота Льву Захаровичу
стало известно об имевшей там место «антигосударст-
венной практике двойного финансового планирования».
Нарком С. С. Дукелъский испросил в правительстве до-
тацию в 63 млн рублей, скрыв при этом, что в наркома-
те составлен и второй, реальный финплан, по которому
не только требовалась дотация, но и ожидалась при-
быль» («Мехлис»).
Вот это аппетиты, ничего не скажешь! Как очевид-
но, при Тимошенко армейская каста чувствовала себя
в «шоколаде». Ей даже предоставили возможность
спокойно мордовать солдат. Так, 1 декабря 1940 г. в
РККА ввели новый Дисциплинарный устав. Результа-
ты были такие: «...Резко возросло количество извраще-
ний дисциплинарной практики, особенно случаев руко-
прикладства. Они случались и раньше — правда, крайне
редко, и сурово пресекались. Теперь же, ссылаясь на по-
ложение Устава о том, что в случае неповиновения, от-
крытого сопротивления или злостного нарушения дисци-
плины и порядка командир имеет право принять все ме-
ры принуждения, вплоть до применения силы, оружия и
не несет ответственности за последствия. На этом ос-
новании некоторые командиры да и политработники
стали заявлять, что теперь, мол, время уговоров кончи-
лось, надо решительно применять силу по отношению к
разгильдяям. И применяли» (Р. Португальский. «Маршал
Тимошенко. «Поставьте меня на опасный участок»).
Для полного счастья не хватало только победонос-
ной и быстротечной войны с Германией. Дальше мож-
226
но было счастливо наслаждаться лаврами «победите-
лей фашизма».
Сталин пытался обойти армейцев с «флангов», ис-
пользуя НКГК. Но госконтроль без госбезопасности
значил не так уж много. Необходимо было контроли-
ровать все участки и по линии ГБ. И вот здесь воен-
ная партия себя существенно обезопасила — 3 февра-
ля 1941 года. Тогда произошло неслыханное. Особые
отделы госбезопасности в армии оказались ликвиди-
рованы. Теперь их функции перешли к Третьему
управлению НКО. Армия, по сути дела, выводила себя
из-под партийного и государственного контроля.
Тогда же, в феврале, произошло создание нового
наркомата — госбезопасности. Во главе его поставили
В. Н. Меркулова, бывшего креатурой Берии. Обычно
это обстоятельство приводится как аргумент в пользу
того, что Берия тогда своих позиций не ослабил, ибо
новое ведомство находилось под контролем его чело-
века. Более того, Берия получил повышение. Ему дали
звание маршала и, что самое важное — сделали замес-
тителем председателя Совета народных комиссаров,
курирующим работу ГБ. Однако возникает вопрос —
так ли здесь очевиден факт сохранения и даже укреп-
ления позиций? Совмещать сразу две важные должно-
сти — зампреда СНК и наркома внутренних дел —
было не так уж просто, это требовало очень больших
усилий. К тому же НКВД теперь переставало быть
этакой единой спецслужбой. Творцы февральской
кадровой реформы явно пытались создать условия для
возможного конфликта между Берией и Меркуловым.
Это было нужно для того, чтобы успешнее контроли-
ровать органы. А кому это было выгодно в первую
очередь? Очевидно тем, кто выводил особые отделы
из-под контроля ГБ. То есть военной партии.
Милитаристы не успокаивались — в начале марта
Тимошенко поставил перед Сталиным вопрос о созда-
нии Ставки Верховного главнокомандования. Обосно-
227
вывал ось это тем, что стране необходимо иметь неко-
торый орган высшего военного руководства на случай
войны. «...Тимошенко понимал, что фактически прини-
мать решения по всем военно-стратегическим, военно-
экономическим, военно-дипломатическим, мобилизаци-
онным и другим вопросам войны будет только Сталин,
сосредоточивший в своих руках всю власть, — пишет
Р. Португальский. — А это значит, что эффективного
и оперативного руководства вооруженной борьбой в су-
ществующей структуре достичь невозможно. Именно
поэтому он... предложил Сталину создать все-таки
Ставку Главного командования, предоставив ей неогра-
ниченные полномочия (выделено мной. — А. Е.) в руко-
водстве всеми вопросами внутренней и внешней полити-
ки, а также ведения вооруженной борьбы» («Маршал
Тимошенко»).
Хорошенькое дело — предоставить военной струк-
туре «неограниченные полномочия» в области «внеш-
ней и внутренней политики»! Это уже пахнет заявкой
на военную диктатуру — в духе покойного маршала
Тухачевского. Сталин, понятное дело, отказался от
предложения Тимошенко. Он понимал, что ему навя-
зывают нечто вроде военной хунты, которая должна
была сосредоточить в своих руках всю полноту вла-
сти — под благовидным предлогом эффективного ру-
ководства. Понятно, что возглавить Ставку должен
был бы нарком обороны, то есть сам Тимошенко. По
сути, речь шла о военном перевороте, санкцию на ко-
торый дал бы сам Сталин.
Есть тут и другой важный момент. Создание такого
органа, как Ставка, — в мирное время — убедило бы
многих в наличии у СССР агрессивных намерений.
А Сталин этого очень не хотел, ему было важно под-
держивать мир.
Ставку создали — уже на второй день войны,
23 июня. И возглавил ее Тимошенко. Но тогда Сталин
был уже председателем Совета народных комиссаров,
228
главой Советского правительства. А в марте он был
только партийным лидером. Поэтому создание «воен-
ной хунты» нанесло бы по его позициям сильнейший
удар.
Судя по всему, именно военная партия спровоци-
ровала волну репрессий, прокатившихся по армии в
мае — июне 1941 года. Тогда были арестованы началь-
ник ПВО Г. М. Штерн, начальник ВВС П. В. Рычагов,
командующий Прибалтийским военным округом
А. Д. Локтионов, бывший начальник Генштаба К. А. Ме-
рецков, нарком вооружений Б. Л. Ванников и др. Бро-
сается в глаза то, что многие из репрессированных на-
ходились в очень плохих отношениях с тандемом Жу-
ков — Тимошенко. Например, Штерн, который враж-
довал с Жуковым еще со времен Халкин-Гола. В де-
кабре 1940 года он выступил на совещании высшего
комсостава РККА с критикой Георгия Константино-
вича. Штерн уверял в том, что Жуков сделал непра-
вильные расчеты относительно танковой и артилле-
рийской насыщенности участков фронта. При этом
Штерна поддержал его начальник штаба М. Кузнецов.
На том же самом совещании против Тимошенко и
Жукова, с их шапкозакидательством, выступил и Ме-
рецков, настоявший на том, чтобы обсудить вопросы
обороны. Это было сделано явно в пику Жукову, кото-
рый неистово требовал ставить во главу угла наступле-
ние и просто-напросто абсолютизировал его роль в
войне. Само собой, этого Мерецкову простить не мог-
ли. Как и его выступления, в котором он прямо зая-
вил: «Учитывая опыт войны на Западе, нам наряду с
подготовкой к активным наступательным действиям
необходимо иметь представление и готовить войска к
современной обороне. Современная оборона должна про-
тивостоять мощному огню артиллерии, массовой атаке
танков, пехоты и воздушному противнику. Поэтому она
должна быть глубоко противотанковой и противовоз-
душной...»
229
Весьма показательно, что жертвой нового витка ре-
прессий стал нарком вооружений Ванников. Армей-
ская верхушка находилась в жестком конфликте с
ВПК, требуя стремительно наращивать рост вооруже-
ний, хотя их и так уже хватало. Тем не менее армейцы
добились того, что на XVIII Всесоюзной конференции
ВКП (б), которая проходила 15 — 20 февраля 1941 го-
да, была принята грозная резолюция, в которой ука-
зывалось: «...Руководители наркоматов танковой, ар-
тиллерийской, авиационной, химической промышленно-
сти, боеприпасов, электропромышленности и ряда дру-
гих отраслей народного хозяйства, имеющих оборонное
значение, должны извлечь уроки из критики на конфе-
ренции, значительно улучшить свою работу. В против-
ном случае они будут сняты с занимаемых постов».
Военная партия провоцировала резкий крен в сто-
рону милитаризма. Конечно, все советские лидеры
выступали за ускоренную подготовку к войне, но ру-
ководство армии зашло слишком далеко, встав на
скользкую дорожку военного авантюризма. Так, Ти-
мошенко и Жуков задумали неоправданно резко увели-
чить количество танковых частей. Шапошников вы-
двигал разумное предложение ограничиться созданием
9 механизированных корпусов, но эти два деятеля
протащили план создания еще 21 корпуса. «А за-
тем, — пишет Мартиросян, — задним числом постави-
ли Сталина перед фактом наиострейшего дефицита
техники уже для 30 мехкорпусов... Выход из этого ост-
рейшего дефицита был найден, как всегда, неадекват-
ный... у стрелковых дивизий отобрали танковые баталь-
оны... и они остались с винтовками против гитлеров-
ских танков» («22 июня. Правда Генералиссимуса»).
(К слову, в данном плане Тимошенко и Жуков явно
пошли по стопам виднейшего красного милитариста
М. Н. Тухачевского, который в 1927 году предлагал
наклепать аж 50 — 100 тысяч танков.)
Что ж, первые дни сражений показали, что обилие
230
танков никакой пользы РККА не принесло. Немцы
уничтожали их в огромном количестве. И это при том,
что на 22 июня Красная Армия располагала 23 140
танками — против 5694 танков и САУ вермахта. На
границе у нас 10 394 танка, тогда как у рейха и его со-
юзников — 3899. Тяжелых машин у немцев не было
вообще, тогда как у РККА в западных округах их на-
считывалось 568.
Исследователь С. В. Чуприн пишет: «Даже легкие
танки «БТ-5», «БТ-7» и «Т-26»... могли при умелом ис-
пользовании успешно бороться с немецкими средними
танками Т-Ш и T-IV (так, максимальная бронепроби-
ваемость подкалиберного снаряда 45-мм пушки образца
1938 г. танка «БТ-7» на дистанции 500м составляла до
80 мм, что гарантировало поражение немецких танков
T-IVD выпуска 1939 г. и T-IIIG 1940 г. — наибольшая
толщина их брони была всего 30 мм). А уж о превосход-
стве в 1941 г. над немецкими машинами советских Т-34
и КВ писалось и говорилось бессчетное число раз. Упомя-
ну лишь бой 5 декабря 1941 г. у подмосковной деревни
Нефедьево, когда один КВ, встретившийся с 18 Т-Ш и
T-IV, уничтожил 10, обратив остальные в бегство.
В башне КВ потом насчитали 29 вмятин от вражеских
снарядов, но он отделался легкими повреждениями»
(«Миф о красноармейской тачанке»).
Но при всем при том Тимошенко настаивал на том,
что наклепать еще танков, побольше. Намного боль-
ше. В феврале 1941 года на заседании Главного воен-
ного совета он утверждал: «На укомплектование толь-
ко механизированных корпусов необходимо около 32 ты-
сяч танков. Промышленность же в 1941 году может по-
ставить лишь 7—8 тысяч».
Да куда же столько танков? Ведь и этими-то распо-
рядиться, как позже выяснилось, не сумели. А по
«иронии судьбы» самым лучшим себя показал кавале-
рийский корпус П. А. Белова. «В 1941-м Белов был
единственным командиром крупного соединения, кото-
231
рый, отходя от самой западной границы, не потерпел ни
одного поражения, — пишет А. А. Помогайло. — Еще
во время боев на Украине в 1941 году Белов обратил в
бегство самого Гудериана, заставив его отвести свой
штаб в Ромны. Когда рухнул Центральный фронт, кав-
корпус П. А. Белова был переброшен севернее, для защи-
ты столицы. Под Москвой Белов сумел перейти в
контрнаступление против Гудериана — против самого
основателя немецких танковых сил и теоретика их при-
менения» («Псевдоисторик Суворов»).
Вот так вот! Оказывается, если воевать умеючи, то
можно громить врага и на лошадках. А без такого уме-
ния — и с танковой армадой ничего не сделаешь.
И можно только представить себе — как били бы вра-
га умелые командиры танковых армад. Да если бы еще
эти армады шли в бой с пехотой (которую Жуков и
Тимошенко «развели» с танковыми войсками.) Кста-
ти, генерал А. И. Еременко вспоминает, что в редких
случаях, когда танки шли в бой именно с пехотинца-
ми, немцы терпели сокрушительное поражение.
В общем, с техникой все было просто замечатель-
но. Труднее было с интеллектом военной верхушки.
Брать нужно было качеством, разумной организацией,
но вот этого от своей армейской элиты страна и не
дождалась. В начале войны нарком Тимошенко пы-
тался поправить ситуацию постоянными и неумелыми
контрударами, которые стоили нам многих жертв, но
почти ничего не стоили самому противнику. «С нача-
лом Великой Отечественной войны нарком Тимошенко
подписал директиву на контрнаступление мехкорпуса-
ми, чтобы 23 — 24 июня срезать наступающие немецкие
войска под корень в районе Люблин и Сувалки... Во ис-
полнение директивы отдельные соединения бросались в
бой без... пехоты... без артиллерии... и воздушного при-
крытия. После разгрома мехкорпусов и страшных неудач
первых недель Сталин решил стать наркомом обороны
сам, Тимошенко же был послан командовать Западным
232
фронтом. И здесь Тимошенко снова послал в лобовой по-
ход 5-й и 7-й мехкорпуса... Мехкорпуса понесли сильные
потери, а позднее немцы прорвались через Витебск... и
Оршу... подойдя таким образом к Смоленску с двух сто-
рон и заключив в окружение 20-ю и 16-ю армии... После
месяца «командования» Тимошенко Западным фронтом
Сталин захотел снять его и с фронта — этому воспро-
тивился Жуков... Даже в середине июля, когда танки
были загублены, Тимошенко наносил свои «контрудары»
по наступавшей группе «Центра»... эффект от контр-
ударов был небольшим — немцы к этому времени уже
имели преимущество в авиации и в танках. Но солдат
при «контрударах» погибло множество» («Псевдоисто-
рик Суворов»).
Да, наши армейцы типа Жукова и Тимошенко сол-
дат не щадили, что повелось еще со времен «зимней
войны». Но Жуков у нас ходит в героях (про Тимо-
шенко почти забыли), а все сваливают на «злого» Ста-
лина и «нехороший» сталинизм.
Между тем, Сталин всегда подчеркивал необходи-
мость бережного отношения к людям.
Так, на совещании в ЦК по поводу «зимней вой-
ны» (14—17 апреля 1940 г.) Сталин говорил: «Чепуха,
товарищи, побольше бомб нужно давать противнику,
чтобы оглушить его, перевернуть вверх дном его города,
тогда добьемся победы. Больше снарядов, больше патро-
нов давать, меньше людей будет потеряно... Не жалеть
мин. Жалеть своих людей. Если жалеть бомбы и снаря-
ды — не жалеть людей, меньше людей будет. Если хо-
тите, чтобы у нас война была с малой кровью, не жа-
лейте мин... Нужно давать больше снарядов и патронов
по противнику, жалеть своих людей, сохранять силы ар-
мии».
А вот приказ Верховного Главнокомандующего
Сталина от 10 января 1942 года — «О сущности артил-
лерийского наступления». В нем предписывается счи-
233
тать преступным использование пехоты без артилле-
рийского наступления.
В телеграмме Верховного от 27 мая 1942 года, по-
сланной на Юго-Западный фронт, вообще призывает-
ся беречь людей так, как их берегут немецкие воена-
чальники: «За последние 4 дня Ставка получает от вас
все новые заявки по вооружению... Имейте в виду, что у
Ставки нет готовых к бою новых дивизий, что эти ди-
визии сырые... Не пора ли нам научиться воевать малой
кровью, как это делают немцы. Воевать надо не числом,
а умением» (А. Мартиросян. «Сталин и Великая Отече-
ственная война»).
Жуков и Тимошенко много «начудили» в 1941 году,
однако их чудачества продолжились и в 1942-м. Пер-
вый умудрился завалить наступательную операцию,
призванную завершить разгром противника на Мос-
ковском направлении. А ведь она обещала быть впол-
не успешной. Но после первых удач Жуков (коман-
дующий Западным фронтом) столкнулся с серьезными
проблемами. Он «не смог организовать продвижение
своих флангов. И когда обнаружилось, что в центре —
на стыке 33-й и 43-й армий — имеется слабо занятый
коридор, шириной до 40 километров, Жуков сделал по-
спешный вывод. Он решил, что «у немцев нет на этом
направлении достаточных сил, чтобы надежно оборо-
нять город Вязьму». Сюда в образовавшийся просвет он
бросил еще не остывшую от боев, уставшую и непопол-
нявшуюся 33-ю армию Ефремова... Одновременно в кори-
дор вошла кавалерийская группа Белова. Жуков спешил и
не дал частям, входившим в образовавшееся окно, попол-
нение (К. К. Романенко. «Великая война Сталина. Три-
умф Верховного главнокомандующего»).
В результате армия Ефремова попала в ловушку. Ей
срочно требовалось подкрепление. И ведь Сталин дал
Жукову, из своих резервов, 9-ю гвардейскую стрелко-
вую дивизию генерала А. П. Белобородова. Однако
Жуков бросил ее на помощь не 33-й, а 43-й армии.
234
В конечном итоге армия Ефремова оказалась полно-
стью уничтоженной, а сам военачальник погиб. На-
ступательную же операцию пришлось прекратить в
апреле 1942 года.
Как только отчудил Жуков, так за «дело» принялся
другой «прославленный» маршал — Тимошенко. При-
чем в напарники он взял видного «стратега» — Хруще-
ва. Эта парочка разработала план операции по окру-
жению харьковской группировки немцев. План преду-
сматривал нанесение ударов с двух направлений.
Опять-таки — все шансы на успех были. В распоряже-
нии Тимошенко находились 22 дивизии, 2860 орудий,
5600 танков. «Помимо этого, в прорыв должны были
войти два танковых корпуса, три кавалерийские диви-
зии и мотострелковая бригада, — пишет Романенко. —
Но это было не все — в резерве у командующего Юго-За-
падным фронтом оставались две стрелковые дивизии,
один кавкорпус и три отдельных танковых батальона».
Кроме того, «соседний Южный фронт выделял на усиле-
ние три стрелковые дивизии, пять танковых бригад, че-
тырнадцать артиллерийских полков РГК и 233 самоле-
та». Таким образом, операция имела все предпосылки
для блестящего успешного завершения, и для командова-
ния Юго-Западного фронта она должна была стать
своеобразным реваншем за утерю в предшествующем го-
ду Киева» («Великая война Сталина»).
Как и в случае с Жуковым, на первых порах все
складывалось удачно. Но 17 мая немцы перешли в
контрнаступление, нанесли хитрый удар под основа-
ние клина советских войск на Барвенковском направ-
лении и вышли в тыл 9-й армии. Это еще было полбе-
ды, все можно было исправить. Сталин сразу же обра-
тил внимание на опасность. Но и Тимошенко, и Хру-
щев не придали этому особого значения. Тылы никто
не прикрыл, а танковые корпуса были брошены за
войсками, наступавшими в обход Харькова. Результат
был таков: «Только во второй половине дня 19 мая Ти-
235
мошенко отдал приказ перейти к обороне и отразить
удар, нанесенный за спиной его наступавших войск. Од-
нако время было уже упущено, и немцам, в совершенстве
владевшим оперативным искусством, не составило тру-
да захлопнуть ловушку, в которой оказались армии
Юго-Западного фронта. Когда 23 мая противник замк-
нул кольцо, в окружении оказалась почти вся наступаю-
щая группировка — более 240 тысяч солдат и команди-
ров попало позже в плен» («Великая война Сталина»).
Да уж, Тимошенко и Жуков оказались настоящими
умельцами. Благодаря им мы проиграли не только
1941, но и 1942 год. А виноватым, конечно, оказался
Сталин.
Спросят — но зачем же Сталин держал таких вое-
начальников? Почему он не погнал их из армии пога-
ной метлой? Да ведь погнать их было никак нельзя.
Эти авантюристы могли устроить такое светопрестав-
ление, что мало не показалось бы. Шла война и рис-
ковать военным мятежом было никак нельзя. Поэтому
Сталин терпел некоторых горе-военачальников, пыта-
ясь получить от них хоть какую-то пользу. Так, во
время Сталинградской наступательной операции было
предпринято отвлекающее наступление под Ржевом.
Противник стянул туда значительные силы, которые
могли бы пригодиться под Сталинградом. Между тем
само наступление носило именно отвлекающий ха-
рактер, и было заведомо обречено на провал. Туда-то
и послали Жукова, не посчитав нужным проинфор-
мировать «великого полководца» о его миссии. Зато
немцам специально подкинули дезу о наступлении.
(Р. К. Баландин предполагает, что творцом плана был
Шапошников.) Воистину, там, в заведомо провальном
деле, и было самое место для этого провального горе-
полководца.
Вот такие «аники-воины» и рвались в бой с Герма-
нией в 1940 — 1941 годах. Сталин же пытался всяче-
ски избежать военного столкновения с Германией —
236
или хотя бы оттянуть его. Он понимал, что с таким
военным руководством страна понесет огромные по-
тери. «Зимняя война» многому научила его.
Но армейским верхам урок не пошел впрок. Не-
смотря на все свое убожество, они рвались в бой про-
тив Германии. Собственно, антигерманские настрое-
ния всегда были очень сильны в армейской верхушке.
Тут можно вспомнить еще М. Д. Скобелева, страстно
желавшего повоевать с германством за славянство.
(При этом прославленный генерал был в оппозиции
правящей династии.) И во время Первой мировой ар-
мейские вожди М. В. Алексеев, Н. В. Рузкой и др. вы-
ступали против «прогерманской» линии, связывая ее,
главным образом, с царицей Александрой Федоров-
ной, подозреваемой в шпионаже на немцев. Все это,
так или иначе, но толкало излишне ретивых армейцев
в объятия западных демократий (в первую очередь —
Англии), которые всегда хотели стравить и ослабить
две великие континентальные империи, испытывав-
шие наибольшую тягу к национальному консерва-
тизму.
Армия была пронизана антигерманскими настрое-
ниями. Отчасти это объясняется прежней, «допакто-
вой» антифашистской пропагандой, которая нацели-
вала красноармейцев на революционный конфликт с
Германией. Но в РККА был силен собственно «крас-
ный империализм», который был сродни тупому «им-
периализму» 1914 — 1917 годов. В обоих случаях этот
империализм был направлен на то, чтобы потягаться с
немецким гигантом — во имя славы и территорий.
При этом упускалось из виду то, что противостояние
двух стран выгодно третьей стороне — англо-француз-
ской плутократии.
Историк В. Невежин приводит многочисленные и
весьма показательные факты наличия сильнейших ан-
тигерманских настроений во время Освободительного
похода РККА в Польшу: «Так, работник 3-го отдела
237
Артиллирийского управления РККА майор Володин прямо
заявил: «Я заражен красным империализмом: нам нужно
захватить Варшаву». Сходным образом мыслил сотруд-
ник 5-го управления РККА майор Герасимов: «Ограничи-
ваться только Западной Белоруссией и только Западной
Украиной не следует. Необходимо во что бы то ни стало
обеспечить за СССР площадь хотя бы до Вислы. Варша-
ва тоже должна быть наша, ведь это слово «русское».
Сейчас наступил благоприятный момент, чтобы вер-
нуть всю территорию, отнятую у нас несколько лет
тому назад». Заместитель политрука Неверов говорил:
немцам «Варшаву отдали — это тяжелая потеря»
(«Если завтра в поход...». Подготовка к войне и идео-
логическая пропаганда в 30—40-х годах»).
Безусловно, наличие антигерманской «партии» и
антигерманских настроений давало лишние козыри
проанглийским и антирусским силам в самой Герма-
нии.
Глава 14
МОЛОТОВ КАК ОППОЗИЦИОНЕР
Очевидно, что военная партия никогда не достигла
бы таких успехов, если бы у нее не было влиятельных
союзников в политическом руководстве. И, как пред-
ставляется, таким союзником выступал Молотов, быв-
ший в 30-х годах «коммунистом номер два» и несо-
мненным преемником Сталина. Принято считать, что
Молотов во всем послушно следовал за Сталиным, но
это опять-таки штамп. У Вячеслава Михайловича бы-
ли все основания для недовольства «обожаемым» вож-
дем.
«Документы свидетельствуют о том, что в конце
30-х годов Сталин оказывал на Молотова более замет-
ное давление и по служебной линии, неоднократно делая
ему выговоры по поводу тех или иных решений Совнарко-
ма, — отмечает О. В. Хлевнюк. — Например, 28 января
1937 г. Молотов обратился в Политбюро с просьбой об
утверждении дополнительных капитальных вложений
для НКВД. — Сталин откликнулся на это резкой резо-
люцией: «т. Молотову. Почему нельзя было предусмот-
реть это дело при рассмотрении титульных списков?
Прозевали? Надо обсудить в ПБ» (Хлевнюк О. В. «По-
литбюро. Механизмы политической власти в 30-е го-
ды»).
В октябре 1937 года Молотов предлагает членам
Политбюро утвердить дополнительные капиталовло-
239
жения для некоторых предприятий химической про-
мышленности. И на это предложение вновь следует
весьма жесткая реакция Сталина, который наложил на
письме Молотова такую резолюцию: «Т. Чубарю. Кем
составлена эта записка? Кто проверял цифры? Трудно
голосовать за предложение т. Молотова». Хлевнюк об-
ращает внимание на то, что вождь обращается к
В. Я. Чубарю, зампредседателя Совнаркома, через го-
лову самого председателя (Молотова). И это уже мо-
жет быть расценено как показатель некоторого поли-
тического недоверия.
Ну и уж совсем показательна история, произошед-
шая во время работы XVIII съезда ВКП(б). Молотов
выступил на нем с докладом об очередном пятилетием
плане развития народного хозяйства. На следующий
же день после доклада Политбюро принимает резкое
постановление: «1) Признать неправильным, что т.
Молотов в своем докладе... не остановился на итогах
дискуссии и на анализе основных поправок и дополнений
к тезисам. 2) Предложить т. Молотову исправить это
положение».
О чем это может свидетельствовать? Только о том,
что Молотов не согласовал какую-то часть своего док-
лада со Сталиным и другими членами Политбюро. Ес-
ли бы все было согласовано, то зачем нужно было
принимать столь жесткую резолюцию?
Судя по всему, Сталин опасался чрезмерного уси-
ление Молотова, который возглавлял правительство
аж с 1930 года. Он понимал, что руководитель, зани-
мающий высокий пост в течение очень долгого време-
ни, неизбежно «бронзовеет» и начинает рассматривать
возглавляемое им ведомство как некую вотчину.
А правительство было «ведомством» первостатейным.
Причем, что характерно, Молотов умел проявлять
независимость, не боялся спорить со Сталиным и от-
стаивать свою точку зрения. Вот что вспоминает Жу-
ков: «Участвуя много раз при обсуждении ряда вопросов
240
у Сталина в присутствии его ближайшего окружения, я
имел возможность видеть споры и препирательства, ви-
деть упорство, проявляемое в некоторых вопросах, в
особенности Молотовым; порой дело доходило до того,
что Сталин повышал голос и даже выходил из себя, а
Молотов, улыбаясь, вставал из-за стола и оставался
при своей точке зрения».
Хрущев великолепно дополняет Жукова, говоря о
Молотове так: «Он производил на меня в те времена
впечатление человека независимого, самостоятельно
рассуждающего, имел свои суждения по тому или иному
вопросу, высказывался и говорил Сталину все, что ду-
мает».
Сталин таких людей поощрял и ценил, о чем есть
множество свидетельств современников.
Бывший при Сталине министром сельского хозяй-
ства И. А. Бенедиктов вспоминает: «Мы, хозяйствен-
ные руководители, знали твердо: за то, что возразили
«самому», наказания не будет, разве лишь его мелкое не-
довольство, быстро забываемое, а если окажешься прав,
то выше станет твой авторитет в его глазах. А вот
если не скажешь правду, промолчишь ради личного спо-
койствия, а потом все это выяснится, тут уж доверие
Сталина наверняка потеряешь, и безвозвратно».
Сталинский нарком вооружений Д. Ф. Устинов от-
мечает, что «при всей своей властности, суровости, я бы
даже сказал жесткости, он живо откликался на прояв-
ление разумной инициативы, самостоятельности, ценил
независимость суждений».
А Н. Байбаков писал о вожде следующее: «Заметив
чье-нибудь дарование, присматривался к нему — каков
сам человек, если трус — не годится, если дерзновен-
ный — нужен... Я лично убедился во многих случаях, что,
наоборот, Сталин уважал смелых и прямых людей, тех,
кто мог говорить с ним обо всем, что лежит на душе,
честно и прямо».
Уже после смерти Сталина и разгрома «антипар-
241
тайной» группы, находясь в опале, Молотов не боялся
писать «наверх» записки, в которых высказывал свои
взгляды на политику руководства. А с политикой этой
он был категорически не согласен. Вот отрывок из его
тезисов «Об экономических основах социалистического
общества в области экономики»: «...Особенно после
XX съезда КПСС руководство партии, когда первым сек-
ретарем ЦК КПСС был Н. С. Хрущев, и также в после-
дующее время взяло курс не на преодоление товарно-де-
нежных отношений, а, наоборот, на сохранение и, боль-
ше того, на дальнейшее развитие и углубление роли
товарно-денежных отношений в СССР. Тем самым фак-
тически был произведен определенный поворот в эконо-
мической политике партии, хотя прямо об этом нигде
не сказано. Этот поворот заключается в следующем: в
то время как партия всегда исходила из принципиально-
го марксистско-ленинского положения, что в социали-
стическом обществе «производители не обменивают
своих продуктов» и, следовательно, всегда признавала
несовместимость развитого социализма и товарно-де-
нежных отношений, теперь стали выдвигать другую ус-
тановку, будто товарно-денежные отношения должны
существовать в течение всего периода социализма. Нет
никаких оснований замалчивать, что эта новая для пар-
тии установка противоречит основным принципам на-
учного социализма» (В. А. Попов. «Советские лидеры об
экономических проблемах социализма». Прил. док.
№ 2). То есть в отличие от других членов разгромлен-
ной антипартийной группы Молотов не сдавался и
продолжал отстаивать свою точку зрения.
Сталин уважал Молотова за его деловые качества и
твердость характера. Поэтому смещать его и тем более
репрессировать Сталин не хотел — Вячеслав Михай-
лович был опытным и талантливым управленцем.
Кроме того, смещение Молотова привело бы к резко-
му обострению внутрипартийной борьбы и означало
бы новый виток репрессий — причем на политиче-
242
ском Олимпе. Поэтому вождь прибегнул к аппаратно-
му маневру. В мае 1939 года он назначил Молотова
наркомом иностранных дел вместо Литвинова — при
сохранении за ним поста главы советского правитель-
ства. Тем самым Сталин убивал двух зайцев. Во-пер-
вых, он сместил прозападно настроенного Литвинова,
ориентировавшегося на Англию, Францию и США.
А во-вторых, ослаблял контроль Молотова над Сов-
наркомом. Казалось бы, позиции последнего только
укрепились. Но на самом же деле Молотову было
очень трудно сохранять контроль над обеими ключе-
выми госструктурами — СНК и НКИД. Слишком уж
много времени отнимала работа во внешнеполитиче-
ском ведомстве. В результате Молотов частично поте-
рял свое влияние в Совнаркоме, где на первые роли
выдвинулись А. И. Микоян (по линии Экономическо-
го совета СНК) и Н. А. Вознесенский (по линии Ко-
митета обороны СНК). Последний пользовался всяче-
ским расположением Сталина, активно продвигавше-
го наверх молодые и перспективные кадры, не связан-
ные даже и с наследием 20-х — не говоря уж о
временах троцкизма-ленинизма. Судя по всему, Воз-
несенский был сторонником широкомасштабной эко-
номической реформы, подразумевающей ослабление
административных рычагов и переход на хозрасчет.
Новый кадровый «расклад» не мог устраивать Мо-
лотова, которому вовсе не «светило» завершить свою
карьеру наркомом. Начиная с 1940 года и вплоть до
августа 1941 года он пытается восстановить свои пози-
ции.
Отчасти это ему удалось в марте 1940 года — как
раз тогда, когда ослабли позиции Сталина, потерпев-
шего неудачу в «зимней войне» с Финляндией. Усиле-
ние клана Тимошенко — Буденного создало очень вы-
годные условия для молотовского реванша. Вот поче-
му в марте происходит серьезная реорганизация пра-
вительства, в ходе которой Молотов восстанавливает
243
свой контроль над специализированными структурами
в СНК.
Далее следует череда аппаратных маневров, так или
иначе менявших расстановку сил в руководстве. (Они
весьма подробно описаны и проанализированы в кни-
ге Ю. Н. Жукова «Сталин: тайны власти».) И, нако-
нец, 4 мая 1941 года Сталин наносит мощнейший удар
по своему старому соратнику. Он сам становится
председателем Совнаркома СССР. При этом вторым
секретарем ЦК ВКП (б) вождь делает А. А. Ждано-
ва — русофила, также бывшего сторонником реши-
тельных преобразований. Жданов выступал за то, что-
бы максимально сосредоточить партию на идеологи-
ческой работе, сведя в то же время до минимума ее
административное вмешательство. Уже после войны
он, по заданию Сталина, подготовил проект новой
программы ВКП (б), которую планировали принять
на партийном съезде в 1947 году. Проект предусмат-
ривал осуществление целого комплекса мер, призван-
ных радикально преобразовать жизнь в стране. Пред-
полагалось включить в управление СССР всех его гра-
ждан (само управление планировалось постепенно
свести к регулированию хозяйственной жизни). Все
они должны были по очереди выполнять государст-
венные функции (одновременно не прекращая тру-
диться в собственной профессиональной сфере). По
мысли разработчиков проекта, любая государственная
должность в СССР могла быть только выборной, при-
чем следовало проводить всенародное голосование по
всем важнейшим вопросам политики, экономики,
культуры и быта. Гражданам и общественным органи-
зациям планировалось предоставить право непосред-
ственного запроса в Верховный Совет.
В 1947 году съезд так и не состоялся, а реформы
были отложены. Но из содержания проекта хорошо
видно желание руководства изменить строй в СССР.
244
Судя по всему, это желание было присуще сталин-
ской группе еще до войны. В мае 1941 года утвержда-
ется нечто вроде триумвирата «Сталин — Жданов —
Вознесенский», который возвышался над старой ста-
линской гвардией и явно был нацелен на осуществле-
ние широкомасштабных реформ.
Не обошлось здесь и без «германского вопроса».
Немецкий посол в СССР В. Шуленбург сообщал (три-
жды за месяц май) в Министерство иностранных дел
Германии — Сталин возглавил правительство для то-
го, чтобы преодолеть ошибочный курс Молотова в отно-
шении Германии. По мнению Шуленбурга, который
выступал за сближение с Россией, Сталин будет при-
держиваться совершенно иного, дружественного кур-
са. И перед рейхом встает выбор —- либо пойти на-
встречу Сталину, либо вступить в конфронтацию с
СССР, которая закончится мобилизацией всех совет-
ских сил вокруг авторитетнейшей фигуры вождя Сою-
за. Донесения Шуленбурга были положены под сукно
статс-секретарем Министерства иностранных дел Гер-
мании Э. Вайцзеккером, и так не попали на стол к
высшим руководителям рейха. Проанглийская партия,
как огня опасавшаяся сближения двух «недемократи-
ческих» государств, работала весьма эффективно.
К слову, «подсуконной» тактикой пользовался и
сам Шуленбург. Так, он придержал ноту Риббентропа
от 3 сентября 1940 года, которая отличалась крайней
степенью жесткости. Через некоторое время министр
иностранных дел Германии направил гораздо более
мягкое послание. Воистину, усилия немецкого посла
по сохранению нормальных отношений между СССР
и Германией еще предстоит изучить и оценить в пол-
ной мере.
И вот еще очень важный момент. Шуленбург писал
о смещении Молотова с поста премьера следующее:
«Это изменение объяснено перегруженностью Молотова
245
работой, но на самом деле означает реальное падение
его авторитета... Сосредоточение всей власти в руках
Сталина означает повышение авторитета правитель-
ства в СССР и новое возвышение Сталина, которое,
очевидно, полагает, что в ситуации, которую он счита-
ет серьезной, он лично должен взять на себя полную от-
ветственность за судьбу Советского Союза».
Глава 15
«МИСТЕР НЕТ» ИЛИ «ТОВАРИЩ ДА»?
Надо думать, что под «ошибочным курсом» Моло-
това Шуленбург имел в виду позицию СССР, изло-
женную премьером и наркомом НКИД во время его
ноябрьского (1940 года) визита в Германию. Тогда, от
имени советского руководства и лично Сталина, Мо-
лотов выдвинул следующие требования: 1) вывести
немецкие войска из Румынии и Финляндии; 2) обес-
печить советский контроль над Болгарйей и пролива-
ми в Средиземное море; 3) обеспечить интересы
СССР в Швеции и районе Шпицбергена. Выполнение
этих требований Германии было очень невыгодно.
Она испытывала острую нехватку сырья, а тут ей
предлагалось рискнуть — румынской нефтью, швед-
ской рудой и турецким хромом. Все это явно выходи-
ло за рамки советско-немецких соглашений 1939 года
и взбесило Гитлера, еще недавно настроенного весьма
благодушно в отношении Советов: «Россия после окон-
чательной победы Сталина, без сомнения, переживает
отход от большевистских принципов в сторону русских
национальных форм существования» (письмо Муссоли-
ни от 8 марта 1940 года). Хотя и он сам нарушил ста-
тью 3-ю пакта, которая требовала согласовывать с
СССР все действия, так или иначе затрагивающие его
интересы. А ввод немецких войск в Румынию и Фин-
ляндию в 1940 году эти интересы, конечно же, затра-
247
гивал. И Союз, безусловно, должен был потребовать
какой-либо компенсации. Сталин, кстати, был мастер
на подобные дела. Но выдвинутые Молотовым требо-
вания были совсем уж чрезмерными — и они только
подтолкнули немецкого фюрера к войне — на радость
западным демократиям. Здесь чувствуется стиль, су-
щественно отличный от сталинского. Ноябрьские тре-
бования попахивают прямолинейным, брутальным
милитаризмом, что, конечно, никак не оправдывает
Гитлера, совершившего в 1941 году нечто вроде на-
ционального самоубийства.
Можно предположить, что чрезмерные требования,
выдвинутые Молотовым (кстати, главой Советского
правительства) от имени СССР, были приняты вопре-
ки позиции Сталина. То есть они были навязаны Ста-
лину, который вынужден был подчиняться решению
превосходящих сил в руководстве. А к таковым силам
относились и Молотов (НКИД), и Тимошенко (ар-
мия). И это уже было очень много. С этим приходи-
лось считаться.
Скорее всего, Молотов действовал в союзе с воен-
ной партией, надеясь, что она поможет ему вернуть
власть. И он использовал каналы своего наркомата
для того, чтобы войти во взаимодействие с Англией и
США. То есть Молотов стал западником.
Очень показательно, в данном плане, поведение
Вячеслава Михайловича в конце и после войны — оно
дает представление об эволюции его взглядов на
внешнюю политику.
Так, на первых заседаниях союзнической комиссии
по Польше нарком иностранных дел заявил о том, что
представители США и Англии могут посетить Варша-
ву и составить свое представление о происходящем.
Это шло в разрез с позицией Сталина, который в мар-
те 1945 года «вынудил Молотова публично отказаться
от сделанного им ранее приглашения в Польшу амери-
канских и британских представителей. Наконец, он вне-
2Д8
запно исключил Молотова из состава советской делега-
ции для участия в конференции, созываемой в Сан-
Франциско, где предполагалось провозгласить создание
ООН...» («Сталин. Тайны власти»).
Уже после победы в Великой Отечественной войне
Молотов, в интервью американскому журналисту,
обещал снять ограничения на цензуру для иностран-
ной печати. Это вызвало сильный гнев Сталина.
Кроме того, вождь воспринял в штыки и публика-
цию 9 сентября 1945 года, с санкции Молотова, речи
Черчилля. В ней лидер британских консерваторов вся-
чески восхвалял Сталина и Россию: «Я лично не могу
чувствовать ничего иного, прмимо величайшего восхище-
ния, по отношению к этому великому человеку, отцу
своей страны, правившему судьбой своей страны во вре-
мена мира и победоносному защитнику во время войны».
Сталина эти восхваления только покоробили (и это
еще раз опровергает байку о его склонности к лести).
Он отлично знал, что они неискренни и что Черчилль
считает сталинскую Россию своим главным врагом.
Иосиф Виссарионович послал руководящим членам
Политбюро шифрованную телеграмму (сам вождь на-
ходился в отпуске по болезни): «Считаю ошибкой
опубликование речи Черчилля с восхвалением России и
Сталина. Восхваление это нужно Черчиллю, чтобы ус-
покоить свою нечистую совесть и замаскировать свое
враждебное отношение к СССР».
В публикации речи Черчилля Сталин усмотрел
вполне реальную опасность политико-психологиче-
ского свойства. В России действительно очень сильно
развито низкопоклонство перед Западом, и часто ка-
кие-то лестные или просто ободряющие слова оттуда
вызывают опасную эйфорию, грозящую потерей эле-
ментарной бдительности. В то время на Западе еще не
оставляли надежды навязать России прозападный
курс. И многие возлагали главные надежды на Моло-
това, проявлявшего непонятный (на первый взгляд)
249
либерализм. «У нас имеется теперь немало ответст-
венных работников, которые приходят в телячий вос-
торг от похвалы со стороны Черчиллей, Трумэнов, Бирн-
сов... — негодовал Сталин. — Такие настроения я счи-
таю опасными, так как они развивают у нас угодниче-
ство перед иностранными фигурами. С угодничеством с
иностранцами нужно вести жестокую борьбу».
Что ж, Сталин, как всегда, проявил потрясающую
прозорливость. Придет время, и партийно-государст-
венная элита СССР погрязнет в «угодничестве перед
иностранцами». А похвалы разных Тэтчер и колей ста-
нут основанием для беспрецедентной сдачи геополи-
тических позиций великой державы.
Впрочем, на этом эпопея с молотовским «либера-
лизмом» не окончилась. В декабре 1945 года на совет-
ском Олимпе разгорелся очередной политический
скандал. Сталин связался с Молотовым по телефон-
ной связи и заявил ему о том, что НКИД допустил
ошибку, пропустив корреспонденцию газеты «Дейли
геральд» из Москвы. По мнению Сталина, в ней со-
держалась клевета насчет советского правительства.
Молотов ответил, что считает необходимым более ли-
беральное отношение к иностранным корреспонден-
там. На это Сталин возразил в том духе, что такой ли-
берализм вреден для государства. Тогда нарком ино-
странных дел пообещал исправить положение. Однако
же обещания своего он не сдержал, и уже 5 декабря
отдел печати НКИД пропустил клеветническую кор-
респонденцию московского корреспондента «Нью-
Йорк тайме».
Любопытно, не правда ли? Сталин (глава прави-
тельства) дает Молотову конкретные указания, а тот
их не исполняет — несмотря на все обещания. Нар-
ком иностранных дел прямо и цинично игнорирует
распоряжение премьера. Как хотите, а это уже не что
иное, как факт политической оппозиции по важнейшим
вопросам.
250
Сталин отреагировал на это достаточно остро, от-
правив очередную шифровку, в которой сообщал:
«Я убедился в том, что Молотов не очень дорожит ин-
тересами нашего государства и престижем нашего пра-
вительства, лишь бы добиться популярности среди неко-
торых иностранных кругов. Я не могу больше считать
такого товарища своим первым заместителем».
Теперь уже правящая верхушка в лице Маленкова,
Берии и Микояна (получателей сталинской шифров-
ки) всерьез обеспокоилась ситуацией. Молотова как
следует «пропесочили» — с ним провели «воспита-
тельную беседу», о чем тройка и сообщила Сталину
7 декабря: «Вызывали Молотова к себе, прочли ему те-
леграмму полностью. Молотов, после некоторого разду-
мья, сказал, что он допустил кучу ошибок, но считает
несправедливым отношение к себе, прослезился... Мы на-
помнили Молотову о его крупной ошибке в Лондоне, ко-
гда на Совете министров (иностранных дел союзных
держав) сдал позиции, отвоеванные Советским Союзом
в Потсдаме, и уступил нажиму англо-американцев, со-
гласившись на обсуждение всех мирных договоров в со-
ставе 5 министров (с участием Франции и Китая)...»
Да, чем дальше — тем интереснее! Оказывается,
Молотов мог, от имени СССР, самостоятельно прини-
мать решения на таких вот важнейших межгосударст-
венных совещаниях. И какие решения! Ослабляющие
позиции СССР. Вот тебе, бабушка, и «мистер Нет».
Скорее уж нужно говорить о «товарище Да».
В 1945 году скандал с Молотовым удалось утрясти.
Но и в дальнейшем «дипломат номер один» будет про-
являть странное западничество. Так, сам Молотов
признавал, что на первых порах выступал за принятие
плана Маршалла: «Я вначале согласился, между прочим,
в ЦК внес предложение: надо участвовать. Не только
нам, но и чехам, полякам. В совещании в Париже. А по-
том опомнился и послал вторую записку в тот же день:
давайте откажемся. Мы-то поедем, а чехам и другим
251
предложим отказаться от участия в совещании, пото-
му что на их опытность мы еще не могли рассчиты-
вать... Ну а там (в Париже) такая банда собралась,
что рассчитывать на добросовестное отношение не при-
ходилось. И я отругался кое-как с одним, с другим...
Много смутного было. Но если они считают, что это
была наша ошибка, отказаться от плана Маршалла,
значит, правильно мы сделали... А вначале мы в МИДе
хотели предложить участвовать всем социалистиче-
ским странам, но быстро догадались, что это непра-
вильно. Они затягивали нас в свою компанию, но подчи-
ненную компанию. Мы бы зависели от них, но ничего бы
не получилось толком, а зависели бы, безусловно».
Заметно, что здесь Вячеслав Михайлович лукавит.
Как это так — поменять свою точку зрения за один
день? Несолидно получается. Тем более что речь шла,
как он пишет, о позиции всего внешнеполитического
ведомства — «вначале мы в МИДе». Вообще, думает-
ся, что имела место быть продуманная концепция со-
трудничества с Западом, родившаяся в недрах Мини-
стерства иностранных дел СССР. Не случайно Судоп-
латов вспоминает — о необходимости принятия плана
Маршалла с ним говорил помощник Молотова Вет-
ров. Последний утверждал, что «наша политика стро-
ится на сотрудничестве с западными союзниками в реа-
лизации «плана Маршалла». Поэтому можно предполо-
жить, что именно МИД был в это время центром про-
западной политики. При этом, само собой, тогдашнее
«прозападничество» вовсе не стоит ставить на одну
доску с прозападничеством «козыревского» образца.
Молотов сильно надеялся на Запад (некоторые коле-
бания проявлял даже и Сталин), но когда выяснилось,
что план Маршалла обернется экономическим пора-
бощением СССР, то Молотов стал его противником.
А до этого министр иностранных дел внимательно
изучил мнения советских специалистов. И особое впе-
чатление на него оказала записка экономиста, акаде-
252
мика Е. Варги: «Решающее значение для выдвижения
плана Маршалла имело экономическое положение США.
План Маршалла должен был в первую очередь явиться
оружием смягчения очередного экономического кризиса,
приближение которого уже никто в США не отрицает.
Американская финансовая олигархия и американская по-
литика ищут средства для смягчения предстоящего эко-
номического кризиса. Таким средством является прода-
жа излишних (в условиях капитализма) товаров за гра-
ницей... Смысл плана Маршалла на этом фоне следую-
щий. Если уж в интересах самих США нужно отдать за
границу американские товары на много миллиардов дол-
ларов в кредит ненадежным должникам, то нужно по-
стараться извлечь из этого максимальные политические
выгоды». (Николаева Н. А. «Новый образ США. Изме-
нения в советской политике и пропаганде в 1947—
1948 годах».)
Кроме Молотова, за план Маршалла выступил еще
и Микоян. Об этом рассказал Исполнительный секре-
тарь Экономической комиссии ООН для Европы,
шведский экономист Г. Мюрдаль. Существуют и вос-
поминания венгерского министра Ниярди. Он приво-
дит такие слова Микояна, сказанные ему в 1948 году:
«Я могу прямо сказать, что, надеюсь, план Маршалла
может со временем не только облегчить напряженность
между Востоком и Западом в сфере экономики, но мо-
жет также иметь позитивный эффект в улучшении по-
литической атмосферы. Во время войны немцы разруши-
ли нашу страну... поверьте мне, г-н Ниярди. Мы могли
бы с успехом использовать несколько миллиардов амери-
канских долларов для той огромной работы по восста-
новлению, которая нам предстоит».
А вот прозападничество Микояна было, судя по
всему, несколько из иной «оперы», чем прозападниче-
ство Молотова. И корешки здесь уходят весьма глубо-
ко, во времена Гражданской войны. Вспомним эпо-
пею с 26 бакинскими комиссарами. Их, как известно,
253
расстреляли по решению английской миссии. А было-
то их 27 — вместе с Микояном, которому чудесным
образом удалось спастись. Чем же он так понравился
англичанам?
Любопытно, что во время Гражданской войны Ми-
коян плотно работал с Берией. А последний служил в
контрразведке муссаватистов (азербайджанских на-
ционал-либералов), которая была чем-то вроде фи-
лиала английской разведки. Служил, как давно уже до-
казано, по заданию партии (хотя тут есть кое-какие
неясности). Но ведь контакты с английскими спец-
службами все равно налицо. А на фоне тесной связи с
любимчиком англичан Микояном все становится со-
всем уж пикантным.
Показательно, что Берия выступал за сдачу Восточ-
ной Европы (прежде всего, ГДР) Западу. И во время
его кратковременного усиления (в 1953 году) в Берли-
не как раз и произошла антисоветская буча. (Кстати,
есть данные, что Сталин не очень-то желал, чтобы
именно Берия возглавил НКВД. Историк Б. Старков
на основании архивных документов (материалы обще-
го отдела и секретариата ЦК, речь М. Калинина на
партактиве НКВД) сделал поразительное открытие.
Оказывается, Сталин хотел поставить на место поте-
рявшего доверие Ежова Г. М. Маленкова, которого
очень активно продвигал по служебной лестнице. Но
большинство членов Политбюро предпочло кандида-
туру Л. П. Берия.)
И вот ведь какое совпадение — в 1956 году, во вре-
мя следующей антисоветской бучи — венгерской —
тамошние дела разгребает именно Микоян (в паре с
М. А. Сусловым). Причем он выступал за полное не-
вмешательство советских войск и вел переговоры с
лидером «венгерского сопротивления» И. Надем. Бо-
лее того, во время намечающихся волнений в Польше
Микоян также занял либеральную позицию. Да уж,
254
вряд ли тут можно говорить о совпадении, тут скорее
речь идет о сознательной работе на Запад.
Как бы то ни было, но вовсе не случайно на
XIX съезде Сталин резко обрушился на Молотова и
Микояна, представив их вождями прозападной пар-
тии: «Факт, что Молотов и Микоян за спиной Полит-
бюро послали директиву нашему послу в Вашингтоне с
серьезными уступками американцам в предстоящих пе-
реговорах».
Нет, что бы ни говорили, а «мистер Нет» какое-то
время явно склонялся на сторону Запада, хотя час-
тенько и прикрывался антизападной риторикой. Так
было и в начале 40-х. По завершении «зимней войны»
Молотов, чьи позиции резко усилились — на фоне
сталинских неудач, — начинает «откат» от Пакта в
сторону западных демократий.
В начале 1940 года наметилось некоторое сближе-
ние с Англией. Уже 16 февраля в Москве состоялась
беседа Молотова с английским депутатом Криппсом,
во время которой наркоминдел заявил: «...Если бы анг-
лийское правительство действительно хотело бы иметь
с нами хорошие отношения, то мы с готовностью пошли
бы этому навстречу». И в тот же день Англия сделала
запрос советской стороне. Лондон интересовался —
означает ли недавно заключенный хозяйственный до-
говор с Германией оформлением союзной оси «Моск-
ва — Берлин». Ответ последовал достаточно быстро —
22 февраля СССР заверил Англию в том, что считает
«смешным и оскорбительным для нас не только утвер-
ждение, но даже простое предположение, что СССР
будто бы вступил в военный союз с Германией». Далее
началось охлаждение советско-германских отноше-
ний. «Все началось с мелочей, — пишет М. И. Мельтю-
хов. — Сначала возникли трудности с визами для нем-
цев, потом задержки в передаче немцев, находящихся в
советских тюрьмах, в Германию, и, наконец, 5 марта
советская сторона заявила, что использование базы
255
«Норд» затруднено до конца финских событий» («Упу-
щенный шанс Сталина»).
Напротив, в экономических отношениях с Англией
наметился некоторый сдвиг к лучшему. Впрочем, это
не помешало Лондону, вместе с Парижем, разрабаты-
вать планы военной интервенции в СССР (сама разра-
ботка началась еще в конце сентября 1939 года). Как
уже было сказано выше, они предполагали удары по
СССР с юга. Франция настаивала на бомбардировках
Баку, Англия же предпочитала не торопиться. Там ви-
дели, что в Союзе усиливается антигерманская партия
и надеялись на благоприятный исход без войны на два
фронта — против СССР и Германии. Но не получи-
лось, Гитлер ударил по англо-французам раньше.
В апреле произошла некоторая нормализация в от-
ношениях с Германией. Мельтюхов связывает ее с не-
мецким вторжением в Данию и Норвегию. По его
мнению, СССР убедился в том, что Германия не пой-
дет навстречу Англии — отсюда и потепление. На са-
мом деле сближение Англии с рейхом на тот момент
вряд ли было возможным, поэтому СССР незачем бы-
ло его бояться. Судя по всему, нормализация стала
возможной благодаря усилиям Сталина.
Итак, сближение СССР и Англии было сорвано,
Москва отказалась принять чрезвычайного и полно-
мочного посла со специальной миссией, на чем на-
стаивал Лондон. Но и в дальнейшем Англия еще не-
однократно будет пытаться улучшить отношения с
Москвой. Так, в июле 1940 года (в обстановке секрет-
ности) состоялась встреча Сталина и Криппса. По-
следний предложил план создания некоей буферной
группы балканских стран, находящейся между Рейхом
и Ближним Востоком, который контролировала Анг-
лия. Вероятно, Сталина пытались соблазнить возмож-
ностью влиять на эту «буферную» (по идее — ничей-
ную) зону. Но вождь СССР отлично понимал, что это
мышеловка. Влезь он на Балканы, и отношения с Гер-
256
манией вступили бы в формат военно-политической
конфронтации. Кстати говоря, этот факт заставляет
усомниться в том, что предложение советского кон-
троля над Болгарией, выдвинутое Молотовым во вре-
мя его берлинского визита, принадлежало именно
Сталину. В любом случае, летом 1940 года вождь Бал-
канами никак не соблазнился.
В беседе с Криппсом Сталин охарактеризовал угро-
зу немецкого господства как мифическую. Кроме того,
он заявил, что ни в коем случае не стремится к вос-
становлению прежнего равновесия в Европе. По сути,
Сталин сказал тогда Англии решительное «нет».
Но Лондон продолжил дипломатические ухажива-
ния. 11 октября 1940 года состоялась новая встреча
Сталина и Криппса. На ней посол предложил Союзу
занять благожелательный нейтралитет в отношении
Англии и заключить с ней пакт о ненападении. Вза-
мен британцы обещали учитывать мнение СССР по
поводу устройства послевоенной Европы, признать
территориальные приобретения 1939 — 1940 годов и
не входить в какие-либо блоки, враждебные Союзу.
Но Сталин и на этот раз отказался от сближения с
Лондоном.
В общем, ему удавалось уклоняться от удушающих
британских объятий вплоть до войны. Даже в феврале
1941 года, когда министр иностранных дел А. Иден за-
хотел посетить СССР и встретиться со Сталиным, за-
меститель Молотова Вышинский ответил, что для та-
ких визитов еще не пришло время. К сожалению, Анг-
лия взяла свое на фронте тайных интриг, сумев очень
сильно расстроить отношения между Рейхом и
СССР. Именно британская разведка Ми-6 распро-
страняла в США фальшивку, согласно которой СССР
готовит превентивный удар по Германии. Но особен-
но разрушительной была деятельность антигерман-
ской (и, в силу этого — проанглийской) партии в
СССР.
257
Сталин всячески старался минимизировать ее
влияние. Характерно, что во время ноябрьского визи-
та Молотова Сталин пытался, так или иначе, подкор-
ректировать его явно конфронтационное поведение.
Вот один очень важный, можно даже сказать важней-
ший, момент, который свидетельствует о провокаци-
онной роли Молотова. Последний, в своем сообще-
нии о беседе с Риббентропом, докладывал: «Пока я
только кратко мог ответить, что мысли Риббентропа
весьма интересны, заслуживают обсуждения в Берлине,
а затем в Москве с его участием, что нужно выяснить
у него предварительно ряд вопросов в связи с Тройствен-
ным пактом и что в принципе возможны акции четырех
держав, а также что я считаю прошлогоднее советско-
германское соглашение исчерпанным в ходе событий...»
Как же отнесся к этому вождь? «Сталин отреагиро-
вал на это сообщение в режиме чрезвычайной срочности,
уже через три часа, — пишет Г. Л. Розанов. — Он ука-
зал на вопиющую неточность молотовского определения:
«Следовало бы сказать, что исчерпан протокол к дого-
вору о ненападении, а не соглашение, ибо выражение ис-
черпание соглашения немцы могут понять как исчерпа-
ние договора о ненападении, что, конечно, было бы не-
правильным» («Накануне войны. Переговоры в Берли-
не осенью 1940 года»).
Судя по всему, немцы так и восприняли формули-
ровку Молотова, что, безусловно, еще сильнее увери-
ло их в необходимости военного разрешения совет-
ско-германских противоречий. А теперь вопрос — слу-
чайна ли оплошность Молотова? Вячеслав Михайло-
вич был опытнейшим политиком и дипломатом. Вряд
ли он допустил бы такой «ляпсус». Но если это был не
«ляпсус», тогда что же это было? А это была провока-
ция, сделанная с целью обрубить все мосты к норма-
лизации отношений.
Помимо этого, Молотов позволил себе убийствен-
ную иронию, когда стал опровергать утверждение
258
Риббентропа о том, что с Англией покончено. Как раз
в это время Лондон подвергся английской бомбарди-
ровке, и Молотов саркастически спросил — если с
Англией покончено, то чьи же это бомбы взрываются
неподалеку? Слов нет, советский нарком красиво
«уел» немецкого министра. Но это была не предвы-
борная дискуссия, не политическое шоу. Шли дипло-
матические переговоры, и можно было бы удержаться
от подобных шуточек. Тем более что Молотов как раз
и отличался подчеркнутым бесстрастием в поведении.
Это был его фирменный стиль. Теперь же произошел
какой-то странный всплеск иронии.
Понятно, что тем самым Молотов только еще боль-
ше настроил немцев против СССР. По сути, он насту-
пил (и, судя по всему, преднамеренно) на больную мо-
золь Гитлера.
Сам Молотов вспоминает слова Сталина: «После
бесед с Гитлером я посылал телеграммы Сталину, каж-
дый день довольно большие телеграммы — что я говорю,
что Гитлер говорит, А когда встретились со Сталиным,
побеседовали, он говорит: «Как он терпел тебя, когда
ты ему все это говорил» (Ф. Чуев. «Сто сорок бесед с
Молотовым»).
Возникает вопрос: а зачем тогда вообще было про-
водить переговоры? Чтобы наладить отношения? Затя-
нуть время? Напустить тумана? Да с такой манерой
вести дипломатические переговоры можно было толь-
ко разругаться, причем сразу! Очевидно, что именно
такую цель и ставил советский нарком.
Тут нельзя пройти и мимо телеграммы Молотова
полпреду СССР в Англии Майскому (17 ноября).
В ней он давал краткую информацию о переговорах в
Берлине. Текст телеграммы содержит 6 пунктов, при-
чем последние два носят подчеркнуто антигерманский
характер: «5. Как выяснилось из бесед, немцы хотят
прибрать к рукам Турцию под видом гарантий ее безо-
пасности на манер Румынии, а нам хотят смазать губы
259
обещанием пересмотра конвенции в Монтре в нашу
пользу.., 6. Немцы и японцы, как видно, очень хотели бы
толкнуть нас в сторону Персидского залива и Индии.
Мы отклонили обсуждение этого вопроса, так как счи-
таем такие советы со стороны Германии неуместны-
ми». Историк В. Молодяков обратил внимание на то,
что эти самые пункты почему-то не содержатся в дру-
гих аналогичных телеграммах, отправленных полпре-
дам в Болгарии, Румынии, Югославии, Италии, Гре-
ции, Франции, США, Японии, Китае, Швеции, Фин-
ляндии и Венгрии. По его мнению, здесь имела место
быть дезинформация, отправленная британскому ру-
ководству через Майского — англофила, сторонника
Литвинова и категорического противника любого
сближения с Германией. Дескать, Сталин и Молотов
полпреду не доверяли, но все-таки использовали
его — как канал информации (дезинформации). «Май-
скому в Лондоне верили, особенно Черчилль и его окруже-
ние, — если не абсолютно, то больше, чем кому бы то ни
было из русских, — пишет В. Э. Молодяков. — Так что
содержание двух последних пунктов телеграммы нарко-
ма явно предназначалось лондонским «собеседникам»
(«Несостоявшаяся ось: Берлин — Москва — Токио»).
Но тут возникает и такой вопрос — а насколько на-
дежным каналом дезинформации был Майский? Что
же, в Лондоне сидели дураки, которые не догадыва-
лись об этой его возможной функции? Нет, конечно.
Англичане даже попытались избавиться от своего сим-
патизанта руками Москвы. В сентябре 1940 года они
обвинили Майского в утечке конфиденциальной ин-
формации о советско-английских дипломатических
контактах. В Кремле, однако, решили оставить преж-
него полпреда, и Вышинский заявил Криппсу, что
предположение Лондона «лишено всякого основания».
Судя по всему, англичане пришли к мысли, что им
надежнее иметь дело с другим полпредом, не являю-
260
щимся англофилом. Тем, думали они, будет меньше
соблазнов довериться и заглотать дезу.
Но Майский был нужен проанглийской партии в
Москве, которая рассматривала его как надежный ка-
нал связи и информации с Лондоном. Иначе трудно
ответить на вопрос — с чего бы это Сталин смещает с
поста наркома иностранных дел англофила Литвино-
ва, но оставляет на столь важном дипломатическом
направлении англофила Майского? Ответ здесь напра-
шивается такой — слишком уж сильная была проанг-
лийская партия. Тут надо вспомнить о том, что сам
Литвинов, после своего смещения, вовсе не перестал
быть значимой фигурой в СССР. Его не только не ре-
прессировали, но и оставили членом ЦК. Более того,
ему позволили выступить на февральском пленуме
1941 года, где он подверг решительной критике курс
на сближение с Берлином. То есть отставка Литвинова
была лишь частичным выигрышем сторонников этого
сближения, которых возглавлял Сталин. При этом
Майский остался на своем посту, но, конечно, не как
орудие Сталина.
Логичнее сделать такой вывод — Майский был ка-
налом информации, которой обменивались Лондон и
проанглийская партия. Несмотря на все подозрения
Лондона, этот канал все-таки оставался действующим.
(Очевидно, проанглийской партии удалось убедить
Лондон в надежности Майского.) И 17 ноября Моло-
тов воспользовался данным каналом для того, чтобы
проинформировать английских лидеров о своей про-
английской позиции. Другим же полпредам эта ин-
формация (пункт 5 — 6), по понятным причинам, не
предназначалась.
Молотов сделал сильный ход в политической игре
за власть. Теперь он стал центром притяжения самых
разных сил, недовольных внутри, — и внешнеполити-
ческим курсом Сталина. Показательно, что уже в са-
мый канун войны, 21 июня 1941 года, главный комин-
261
терновец Димитров просит его поговорить со Стали-
ным — не нужно ли давать какие-либо указания зару-
бежным компартиям? Вопрос — почему бы ему не
спросить об этом самого Сталина? Очевидно, Димит-
ров в эти тревожные дни предпочитал ориентировать-
ся на Молотова, в то же самое время страхуя себя
«просьбой» обратиться к Сталину.
Молотов ответил Димитрову весьма загадочно:
«Положение неясное. Идет большая игра. Не все зави-
сит от нас». И тут, конечно, возникают одни сплош-
ные вопросы. Что это еще за игра? От кого это «от
нас»? Что же должно проясниться? Вероятно, речь все
же шла о какой-то политической игре в СССР и во
вне его. И не исключено, что 21 июня еще все можно
было переиграть.
Глава 16
В ПЛЕНУ ДОГМ
Но почему же Молотов пошел против Сталина и
его курса на Сближение с Германией? Ведь он же был
одним из творцов Великого Пакта 1939 года. Не слу-
чайно же именно его поставили во главе НКИД вме-
сто откровенного англофила Литвинова.
Дело в том, что сам Пакт вовсе не означал установ-
ление какого-либо союза с Германией. Он открывал
двери для двух сторон, но в эти двери нужно было еще
войти. И далеко не все творцы Пакта в них хотели
входить. Над Молотовым и многими другими совет-
скими лидерами довлели идеологические догмы. Со-
гласно одной из них, авторитарный националистиче-
ский режим должен быть обязательно хуже режима
буржуазно-демократического. Не следует забывать о
том, что партия большевиков возникла и сформирова-
лась в обстановке борьбы с «царским самодержавием».
И в этой борьбе либеральные, буржуазно-демократи-
ческие силы (кадеты, октябристы и др.) рассматрива-
лись как естественные союзники. Правда, по некоей
иронии судьбы, именно с кадетствующими генерала-
ми Белой армии большевики вынуждены были вести
ожесточенную гражданскую войну. Но это уже логика
политической борьбы, ничего не попишешь.
Когда в 20-е годы в Италии победили фашисты, то
на фашизм тут же была перенесена старинная схема
263
«наибольшего зла». Хотя с самой фашистской Итали-
ей у нас почти сразу же установились вполне спокой-
ные и деловые отношения. А вот демократическая
Англия была настроена не в пример более враждебно.
Но уж к германскому национал-социализму были вы-
двинуты совсем жесткие претензии. Причем, что лю-
бопытно, нацизм окрестили фашизмом и в дальней-
шем предпочитали называть именно так — с прилага-
тельным «германский». Слова «национал-социализм»
предпочитали избегать — слишком уж много вопросов
могло бы возникнуть в низах: «Дескать, как же так, и
у нас социализм, и у них социализм?»
Конечно, какую-либо социалистичность НСДАП и
Третьего рейха коммунистические теоретики отверга-
ли решительно, сводя все дело к социальному попу-
лизму. Более того, коминтерновский вожак Г. Димит-
ров разродился совершенно чеканной формулиров-
кой, охарактеризовав «фашизм» следующим образом:
«Фашизм — это открытая террористическая диктату-
ра наиболее реакционных, наиболее шовинистических,
наиболее империалистических элементов финансового
капитала... Фашизм — это не надклассовая власть и не
власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата
над финансовым капиталом. Фашизм — это власть са-
мого финансового капитала. Это организация терро-
ристической расправы с рабочим классом и революцион-
ной частью крестьянства и интеллигенции. Фашизм во
внешней политике — это шовинизм в самой грубейшей
форме, культивирующий зоологическую ненависть про-
тив других народов».
Примерно так же мыслили и другие идейно зака-
ленные товарищи, рассматривая «фашизм» как пре-
дельное, концентрированное выражение капиталисти-
ческого зла. А между тем все обстояло вовсе не так
просто.
Да, еще до своего прихода к власти Гитлер сотруд-
ничал со многими монополистами и довольно влия-
264
тельные силы немецких промышленников симпати-
зировали ему. Однако вплоть до прихода к власти
НСДАП ими больше надежд возлагалось на старых,
«традиционных» националистов, на «Стальной шлем»
или на Немецкую национальную народную партию
А. Гугенберга.
Установлено, что годовой бюджет НСДАП состав-
лял 70 — 90 млн марок (иная сумма была бы недоста-
точной для руководства партией, состоящей из 10 тыс.
активно функционирующих местных групп) — эта
цифра явно не дотягивает до бюджета той же ННП.
Сам Гитлер не раз жаловался на немецких промыш-
ленников: «...Что делает немецкая индустрия для воз-
рождения немецкого народа? Ничего». Примерно то же
утверждал и пресс-секретарь НСДАП О. Дитрих, не-
мало сделавший для установления контактов между
ней и крупным бизнесом.
Даже в апреле 1932 года стремительно разваливав-
шаяся ННП получала от промышленников более
крупные суммы, чем динамично развивающаяся пар-
тия Гитлера. Последней они отводили роль еще одной
сильной националистической организации, которая
поможет справиться с возрастающей волной револю-
ционно-коммунистического и забастовочного движе-
ния и будет вознаграждена за это двумя-тремя мини-
стерскими портфелями. Показательно, что в конце
1932 года крупные капиталисты фактически отказа-
лись спонсировать нацистов. Главный партийный
идеолог Геббельс жаловался в своем дневнике: «Очень
трудно доставать деньги. Все образованные и состоя-
тельные господа поддерживают правительство. В аппа-
рате воцарилось глубокое уныние, денежные затруднения
препятствуют конструктивной работе. Мы все пали
духом, особенно теперь, так как партия может разва-
литься и все наши труды пропадут зря... Финансовое по-
ложение берлинской организации безнадежно. Одни дол-
ги да обязательства... 1932 год явился для нас сплошной
265
цепью неудач... Прошлое было трудным, а будущее вы-
глядит мрачным и мало обещающим, все планы и надеж-
ды окончились крахом... Денег не хватает всюду. Никто
не дает нам в долг».
Казалось, что НСДАП вот-вот задохнется от не-
хватки финансов. Но тут ей очень сильно помогли...
коммунисты. На ноябрьских выборах они получили на
три четверти голосов больше, прибавив к своей фрак-
ции в рейхстаге 11 депутатов. Нацисты же потеряли
аж два миллиона избирателей. И вот это сильно испу-
гало крупный бизнес, который всегда трепетал перед
«коммунистической угрозой». И уже 28 ноября 38
крупнейших промышленников подписали письмо в
адрес президента Гинденбурга. Практически это был
ультиматум, в котором воротилы требовали назначить
канцлером Гитлера. Ну а дальше начались переговоры
между Гинденбургом и Гитлером, которые закончи-
лись через два месяца — в пользу фюрера нацистской
партии. Так что промышленники продвигали Гитлера
к власти нехотя, вынужденно. Их больше устраивала
ННП, но она так и не смогла повести за собой массы.
После прихода к власти Гитлер установил достаточ-
но жесткий контроль над монополиями и частным ка-
питалом. При этом он часто опирался на низовые
движения. Еще в 1933 году из активистов Национал-
социалистической организации заводских ячеек и
Боевого союза среднего сословия были созданы т. н.
«группы бдительности». Одна из таких групп захвати-
ла здание Имперского союза германской промышлен-
ности (лидер — В. Крупп), после чего этот «профсоюз
олигархов» прекратил свое существование.
В 1936 — 1938 годах был частично национализиро-
ван сталелитейный концерн «Ферейниге Штальверке».
А его глава Ф. Тиссен, оказавший в свое время по-
мощь Гитлеру, вынужден был бежать за границу. «Со-
циальная политика национал-социалистического госу-
дарства буквально копировала социальные программы
266
советских коммунистов, — пишет Т. Мурзаев. — Соз-
данный нацистами Германский трудовой фронт и подчи-
ненные ему организации («Красота труда», «Сила через
радость» и пр.) организовали «национал-социалистиче-
ское соревнование» на предприятиях, борьбу за повы-
шение производительности труда, добивались перерас-
пределения прибыли частных компаний для реализа-
ции социальных проектов, в т. ч. в целях финансирова-
ния жилищного строительства, улучшения социального
страхования и условий труда» (Р. Бычков. «Необыкно-
венный фашизм»).
А вот просто «убойная» цитата из меморандума на-
ционал-социалистического Научно-исследовательско-
го института труда: «В государственном народном хозяй-
стве, упорядоченном и управляемом в соответствии с
достойными принципами, не может и не должно быть
настоящей прибавочной стоимости, которую капитали-
сты получают за счет рабочих. Во всяком случае, на-
ционал-социализм преследует цель всеми средствами не
допустить образования такой прибавочной стоимости в
собственной среде немецких народных товарищей».
Один из ведущих идеологов европейского тради-
ционализма, «черный барон» Ю. Эвола, подверг ре-
шительной критике многие аспекты нацистской поли-
тики — за ее «левизну». «В области социальной защиты
малообеспеченных слоев населения гитлеровская Герма-
ния обогнала все нации, — пишет он. — ... При этом не-
редко забывали о чувстве меры и необходимости соблю-
дения дистанции во избежание наплыва самонадеянного
плебса... Массы Volksgenossen (соотечественников, букв,
«народных товарищей»), арийцы из KdF (Kraft durch
Freude — «Сила через радость», организация, занимав-
шаяся вопросами досуга, отдыха и развлечений), самона-
деянность развитого и «депролетаризированного» бер-
линского рабочего вызывали дрожь ужаса при мысли о
будущем Германии при подобном развитии. (... Ходила
шутка, основанная на игре слов. Спрашивалось: чем от-
267
личается Россия от Германии. Ответ: Россия — это
Proletarierstaat (пролетарское государство), а Герма-
ния — Prolet-arierstaat (то же слово, но разделенное та-
ким образом означает — «пролетарское арийское госу-
дарство»). Отдельные нацистские мероприятия нередко
имели принудительный характер... Наиболее неудачным
в этом плане стало введение... всеобщей трудовой по-
винности, которая законом от 25 июня 1935 года была
признана обязательной для всей молодежи. Каждому мо-
лодому человеку вменялось в обязанность заниматься
физическим трудом в течение определенного времени в
обществе сверстников, принадлежащих к различным
слоям общества (так, девушка из аристократической
семьи могла оказаться крестьянкой или работницей на
ферме или заводе)» («Фашизм: критика справа»).
Гитлер не зависел от крупного капитала и не «про-
давался» ему. Его ошибкой было то, что он пошел на
компромисс с монополиями во имя сохранения и уси-
ления национального единства. Фюрер верил в воз-
можность изживания прирожденного эгоизма у про-
мышленных и финансовых воротил, он слишком вы-
соко оценивал их патриотизм и верность гражданско-
му долгу. Между тем крупный капитал практически
не имеет национального лица, ибо его существование
основано на рыночной стихии с ее постоянным пере-
ливанием ресурсов (финансовых, товарных, людских)
из одной точки в другую — в зависимости от конъ-
юнктуры. Вся история капитала есть история его кос-
мополитизации, преодоления «узких» национальных
рамок — того требует рынок, функционирующий
только и исключительно по принципу выгоды, исходя
из диалектики спроса и предложения. «Невидимая ру-
ка» рынка в высшей степени космополитична, ибо
она освобождает себя от диктата видимой, публичной,
т. е. государственной власти, сохраняющей и защи-
щающей национальные различия (при капитализме
само государство подчинено капиталу и постепенно
268
разрушает «национальную ограниченность», сдержи-
вающую развитие универсальных рыночных отноше-
ний).
Рыночные интересы побуждали монополии прово-
дить (пусть и в новых условиях) прежнюю политику
эгоизма. За промышленный подъем и ликвидацию
безработицы, за горы оружия, произведенного для
Рейха, она потребовала насильственной монополиза-
ции значительной части среднего и мелкого предпри-
нимательства. Интересы множества производителей и
торговцев оказались нарушенными, что вряд ли спо-
собствовало укреплению национального единства,
столь чаемого Гитлером.
Совсем уж нелепым, с точки зрения радикального
национализма, было сохранение частных банков с их
совершенно непроизводительными доходами от про-
центов по займам и вкладам. И это при том, что лик-
видация банковского процента являлась изначальным
и важнейшим требованием партии, оно легло в основу
экономической теории Р. Федера, которую национал-
социалисты признали своей официальной доктриной
в области экономики. Но после прихода Гитлера к
власти Федера задвинули на второй план, зато чрезвы-
чайно возвысили банкиров.
Акулы крупного «национального» бизнеса, тесно
связанные с транснациональной олигархией, были
кровно заинтересованы в восточной авантюре — она
сулила им новые рынки сбыта и источники сырья, а
также сверхдешевую рабочую силу в лице «расово не-
полноценных» иностранцев (в основном славян). Ес-
тественно, все эти круппы и тиссены прямо-таки под-
талкивали Гитлера к войне с Россией, в чем их все-
мерно поддерживали западные плутократы. Докумен-
тально доказано, что немецкие толстосумы имели
теснейшие контакты с Уолл-Стрит, чьи воротилы пу-
ще огня боялись союза национал-социалистической
Германии и сталинской России. В этом отношении
269
показателен демарш одного из «контактеров» — Тис-
сена, резко выступившего против заключения совет-
ско-германского договора о дружбе и ненападении,
договора, который мог бы стать началом конца миро-
вой олигархии. Но то был еще открытый демарш, со-
вершенный в эмиграции, а сколько усилий по столк-
новению лбами двух великих народов затрачено в ходе
тайной, лоббистской борьбы?
После войны англо-американские плутократы оце-
нили «услуги» своих коллег, оказанные ими нацио-
нальной Германии. Год, максимум полгода заключе-
ния в уютной и комфортабельной тюремной камере —
вот и все, чем отделались «нацистские» «капитаны ин-
дустрии». Причем во время заключения эти «нацио-
нал-капиталисты» продолжали руководить своими
предприятиями через управляющих.
В Италии финансово-промышленная верхушка во-
обще сыграла роль одного из главных организаторов
смещения Муссолини в 1943 году. Кстати говоря, пер-
вое открытое выступление против дуче было осущест-
влено министром путей сообщения, крупным пред-
принимателем Чини, подвергшим его острой критике
19 июня, на заседании правительства.
Твердокаменные коммунисты-догматики в упор не
хотели замечать всей сложности и неоднозначности
процессов, присущих консервативно-революцинным
(«фашистским») режимам. Но и с той стороны все
также сильно упрощалось. И ведь что характерно —
наиболее упертые антикоммунисты надеялись на
сближение с Англией — ввиду ее «консерватизма».
А наиболее упертые антифашисты в Кремле тоже де-
лали ставку на Англию — но только уже ввиду ее «де-
мократизма». В последнем случае имела место быть
типично марксистская, полулиберальная догма о том,
что буржуазная демократия однозначно лучше нацио-
налистической диктатуры. (И вот ирония судьбы —
СССР был сокрушен под натиском западных демокра-
270
тий и под лозунгами установления западной демокра-
тии!)
Другое дело, что подходы были разные. Коммуни-
сты типа Литвинова выступали категорически против
любых маневров между Германией и демократами.
Хотя даже и они не были сторонниками безоговороч-
ного сближения с последними. Какую бы прозападную
позицию ни занимал Литвинов, но и он не желал при-
нимать крайне невыгодные предложения Англии и
Франции, сделанные СССР в 1939 году. В апреле Лит-
винов писал: «...Вразговорах с нами англичан и францу-
зов... не содержалось даже и намека на какое-либо кон-
кретное предложение или о каком-либо соглашении с на-
ми. Если расшифровать эти разговоры, то выяснится
лишь желание Англии и Франции, не входя с нами ни в
какие соглашения и не беря на себя никаких обяза-
тельств по отношению к нам, получить от нас какие-
то обязывающие нас обещания...» Здесь демократиче-
ский Запад серьезно зарвался и тем самым подставил
своих самых искренних симпатизантов литвиновского
разлива.
А вот умеренные (относительно) коммунистиче-
ские догматики типа Молотова подходили к делу го-
раздо более творчески. Они признавали возможность
и даже необходимость временного и весьма осторож-
ного сближения с Германией с тем, чтобы: 1) избе-
жать немедленной войны; 2) сделать демократический
Запад более сговорчивым, склонить его к реальному
союзу против «фашизма». Потом уже, после сокруше-
ния фашистских режимов, предполагалось возобно-
вить борьбу против менее реакционных отрядов импе-
риализма. И то не сразу — а вначале многое от них
взяв. Не случайно же Молотов выступал за план Мар-
шалла!
Но вот реального союза с Германией догматики не
хотели, исходя из принципиального интернациона-
лизма.
271
Из «Бесед» Ф. Чуева с Молотовым совершенно
очевидно, что последний твердо стоял на позициях
ортодоксального марксизма, согласно которому нации
должны отмереть:
«Ф. Ч. — При коммунизме сохраняются ли нацио-
нальные особенности ?
В. М. — Ну, это сотрется.
Ф. Ч. — Но это же плохо.
В. М. — Почему плохо? Обогатимся. Вы что думае-
те, у немцев нет хороших качеств? У французов нет?»
При самом ближайшем рассмотрении Молотов об-
наруживает какую-то патологическую ненависть к на-
циональному патриотизму и любому национализму.
«Националисты все — польские, русские, украинские,
румынские, — они на все, на все пойдут, самые отчаян-
ные», — признается он в беседе с Ф. Чуевым. А вот ха-
рактерный подход к «Пражской весне»: «То, что в Че-
хословакию ввели войска — правильно, и многие это под-
держивают, но поддерживают с великодержавных пози-
ций, а я — с коммунистических».
Еще в 30-е годы прекратились все разговоры о ми-
ровой революции, но Молотов бредил ею и в 1982 го-
ду! «Все-таки СССР ведет дело, а не просто РСФСР, —
поучает он Чуева. — С РСФСР началось, но мало на-
чать, надо это сделать широким, всемирным. А что, на
РСФСР все это будет держаться? Без всемирной рево-
люции не победить. А она запоздала... Русский комму-
нист не может быть в стороне от мировой революции.
Он должен смотреть шире, бороться за всемирную рево-
люцию».
Ну и, наконец, самое важное. Чуев пишет: «Читаю
речь Молотова в 1926 году на XV партконференции: —
«...Политика нашей партии есть и остается политикой
окончательного триумфа социализма в мировом мас-
штабе»».
— Вот сорок девять лет прошло, — говорит Моло-
тов, — а я и сейчас не отказываюсь. А вот не отказы-
272
ваюсъ. Мысль правильная. Надо стоять. Перед опубли-
кованием я послал эту речь Сталину: «Есть ли у тебя
замечания?» Он ответил мне письменно, эту записку я
сохранил. Он пишет: «Ты убиваешь меня своей скромно-
стью. Ты просишь высказать замечания по поводу твоей
речи, но ты меня ставишь в очень трудное положение: я
не посылал тебе свой доклад, чтобы ты высказался. По-
этому я не буду делать каких-либо замечаний по поводу
твоей речи». В этом я вижу нежелание отвечать.
А устно он сказал: «Ну что же, ты хочешь между
нами и Троцким занять место? Серединку». Он понял
очень правильно. Моя точка зрения несколько отлича-
лась от сталинской. Еще он сказал: «У тебя пророчест-
во». А я считаю, как же не пророчествовать, если мы
сторонники международной революции ? Это мое мнение,
а не пророчество. А он считал, что коммунизм мож-
но построить в одной стране, и сказал об этом на
XVIII съезде партии. И что при коммунизме, в капита-
листическом окружении будет государство. Но это же
неверно, и я с ним спорил. Мы с ним были очень тесно
связаны, а еще в 1926 году спорили по этому вопросу».
Ничего себе — точка зрения «несколько отлича-
лась»! Да это же принципиальное отличие по самому
важному вопросу — какой социализм строить в Рос-
сии. Сталин выступал за национально-государствен-
ный социализм, понимая даже и «коммунизм» принци-
пиально антимарксистски — как государственник. И в
высшей степени показательна сталинская характери-
стика — «между нами и Троцким».
Сам Сталин был почти свободен от влияния мар-
ксистской ортодоксии, хотя и прикрывался «идейно
выверенной» фразеологией. Он выступал против мар-
ксистского положения об отмирании наций при ком-
мунизме. В работе «Марксизм и вопросы языкознания»
(1950 год) вождь утверждал, что нация и националь-
ный язык являются элементами высшего значения и
не могут быть включены в систему классового анали-
273
за, созданную марксизмом. Они стоят над (!) классами
и не подчиняются диалектическим изменениям, кото-
рые являются следствием борьбы классов. Более того,
именно нация сохраняет общество, раздираемое клас-
совой борьбой. Лишь благодаря нации классовые бит-
вы не приводят к распаду общества. Нация и язык
связывают в одно целое поколения прошлого, настоя-
щего и будущего. Поэтому они переживут классы и
благополучно сохранятся в «бесклассовом обществе».
В своих трудах и публичных выступлениях Сталин
неоднократно, пусть и в завуалированной форме, по-
лемизировал с «классиками» — Марксом и Энгельсом.
Особенно критически он относился к Энгельсу, ко-
торый наиболее радикально утверждал неизбежность
отмирания государства по мере строительства социа-
лизма.
По большому счету, Сталина нельзя причислить
к сторонникам коммунизма, ибо коммунизм, как яв-
ствует уже из самого названия, предполагает создание
коммуны — полностью самоуправляющегося общест-
ва. В работе «Экономические проблемы социализма»
(1952 год) Сталин признавал возможность построения
коммунизма даже во враждебном капиталистическом
окружении. То есть согласно его представлениям
«коммунизм» вполне сочетается с сильным государст-
вом, противостоящим серьезному геополитическому
противнику. Само собой, такой «коммунизм» не имеет
ничего общего с коммунизмом Маркса, Энгельса и
Ленина.
Выступая с Отчетным докладом на XVIII съезде
ВКП (б) (1939 год), вождь партии большевиков от-
крыто объявил, что высказывания Энгельса и Ленина
по поводу отмирания государства не имеют практиче-
ски никакого отношения к Советскому Союзу. Он за-
метил «отсутствие полной ясности среди наших това-
рищей в некоторых вопросах теории, имеющих серьезное
практическое значение, наличие некоторой неразберихи
274
в этих вопросах. Я имею в виду вопрос о государстве во-
обще, особенно о нашем социалистическом государстве».
Сталин полемизировал с ортодоксальными марксиста-
ми, утверждающими, что отсутствие эксплуататорских
и враждебных классов должно неминуемо сопровож-
даться и отмиранием государства. По его мнению,
Маркс и Энгельс лишь заложили краеугольный ка-
мень теории о государстве, которую надо было двигать
дальше. Кроме того, Сталиным «кощунственно» были
замечены просчеты «классиков»: «...Энгельс совершенно
отвлекается от того фактора, как международные ус-
ловия, международная обстановка». Этот фактор, со-
гласно Сталину, и был главным препятствием на пути
отмирания государственной организации. «Сохранит-
ся ли у нас государство также и в период коммуниз-
ма? — задавал вопрос Сталин. — Да, сохранится, если
не будет ликвидировано капиталистическое окруже-
ние, если не будет уничтожена опасность военных на-
падений извне...» То есть вождь ориентировал партию
на то, что «враждебное окружение» может и сохра-
ниться, а с ним сохранится и государство. Да, он про-
изнес осторожное слово «если», но в нем-то и была
ревизия марксизма. Ведь марксизм не знал никаких
«если»...
Молотову же сталинские взгляды на государствен-
ность никак не подходили. Он действительно принад-
лежал к «партии» верных ленинцев, которые стояли
на более умеренных позициях, чем троцкисты и дру-
гие леваки — но и только лишь. К слову, свой право-
верный «марксизм-ленинизм» Молотов показал еще в
феврале — марте 1917 года. Тогда он был одним из не-
многих лидеров партии большевиков, которые зани-
мали позиции, близкие к тем, что озвучил Ленин в
своих знаменитых «Апрельских тезисах». Вячеслав Ми-
хайлович вместе со своими коллегами по Русскому
бюро ЦК (А. Г. Шляпниковым и др.) считал Времен-
ное правительство контрреволюционным и требовал
275
его замены. А вот Сталин, вернувшийся из ссылки,
был за условную поддержку Временного правительст-
ва. В этом он выступал заодно с другими видными
большевиками — Л. Б. Каменевым и Н. И. Мурано-
вым. По сути, именно эта тройка и возглавляла пар-
тию большевиков до возвращения Ленина, который
навязал партии курс на социалистическую револю-
цию. Получается, в первые дни революции Молотов
находился ближе к Ленину, чем Сталин. И он, конеч-
но же, об этом помнил: «Когда Сталин и Каменев прие-
хали, меня на Петербургском комитете провалили, по-
том из редакции вышибли, тоже, так сказать, дели-
катно, без шума, но умелой рукой, потому что они были
более авторитетные, без всякого сомнения... Я выступал
со своим мнением, добивался чего-то, но был в меньшин-
стве. Вот в этот период, когда нас вышибли, была на-
печатана в «Правде», можно сказать, знаменитая пере-
довая статья Каменева «На пулю — пулей!». Отвечать
на пулю пулей. Это оборонческая линия. А Сталин был в
редакции. Вот где ошибка. При нас, пока мы были, та-
кого не было».
Надо сказать, что Молотов был весьма и весьма ис-
кусным политиком. Судя по всему, он вовсе не считал
Сталина настоящим большевиком, но в отличие от
многочисленных «лево-правых» оппозиционеров не
составлял каких-то антисталинских платформ. Моло-
тов отлично понимал, что партийные массы идут за
Сталиным, и было бы совершенно неосмотрительным
идти против партийных масс. К тому же, как относи-
тельно умеренный большевик, Вячеслав Михайлович
вовсе не был против всех сталинских нововведений.
Модель его поведения была примерно такова. Ну,
желает Сталин повернуться к русскому патриотизму —
что ж, в небольших дозах это даже полезно. Сталин
хочет сблизиться с Германией? Отлично! Как умелый
и отвлекающий маневр это нам весьма подходит.
Но при всем при том Молотов держался ортодок-
276
сальной, маркистско-ленинской линии, сущностно от-
личной от сталинского национал-болыпевизма.
Многих удивляет — почему Молотов и другие «вер-
ные сталинцы» не выступили против разоблачения
своего «кумира» на XX съезде партии? А удивляться
тут абсолютно нечему. Молотов и другие «старогвар-
дейцы» понимали всю антимарксистскую и антиле-
нинскую сущность сталинизма. И им было очевидно,
что со сталинизмом надо кончать, что нужно провести
какую-то разграничительную черту между Лениным и
Сталиным. Поэтому они и не противодействовали
Хрущеву. И даже в 1957 году так называемые «сталин-
цы» — Молотов, Маленков и Каганович — выступали
вовсе не за реабилитацию Сталина. Они просто пыта-
лись скорректировать волюнтаристский курс бывшего
троцкиста Хрущева.
Конечно, будь лидером партии Молотов, то он осу-
ществил бы отказ от сталинизма более тонко, без ра-
зоблачительных истерик. Он и в период своей пожиз-
ненной опалы держался крайне осторожно. И в зна-
менитых беседах с Чуевым всячески прикрывался
именем Сталина, зачастую оправдывая этим именем
свою большевистско-ленинскую ортодоксию. Моло-
тов, конечно же, был хитрее Хрущева. Он отлично по-
нимал, что огульная критика сталинского периода ав-
томатически бьет по всем участникам сталинского ру-
ководства. И сегодня вряд ли кто-то искренне восхи-
щается Хрущевым. Его «антисталинизм» справедливо
считают насквозь лицемерным. А вот у Молотова по-
читатели есть. Вот только они не понимают, что «ста-
линизм» Вячеслава Михайловича столь же лицемерен,
как антисталинизм Никиты Сергеевича.
Глава 17
АНТИСТАЛИНСКИЙ ПУТЧ В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ
Неудачи первых дней войны серьезно понизили
«акции» Сталина как вождя. На первые роли выдвига-
ется Молотов, которому и было поручено обратиться
к народу СССР. Хотя было бы логичнее, если бы дан-
ное обращение сделал Сталин. Историки давно уже
подобрали такое «объяснение» — Иосиф Виссарионо-
вич растерялся, поэтому вместо него выступил «нерас-
терявшийся» Молотов. Между тем в распоряжении
исторической науки находятся данные т. н. «тетрадей»
технических секретарей, фиксирующих все визиты
к вождю. Из них следует, что вождь ни в какой про-
страции не пребывал, а принимал самых разных дея-
телей — на протяжении и 22 и 23 июня (в первый день
войны с 5.45 до 16.45 его посетили 29 человек). И уж
наверняка ему было что сказать стране. Более того,
он обязательно бы выступил перед народом, отлич-
но понимая, какие опасные кривотолки может вызвать
его молчание. Однако же ему этого сделать попросту
не дали. Прямого запрета, скорее всего, не было, но
могло быть очень жесткое и умелое аппаратное давле-
ние.
Дальше — интереснее. Данные журналов посеще-
ния свидетельствуют о том, что 29 и 30 июня Сталин
никого не принимал. Это, несомненно, было связано
со взятием Минска (28 июня), которое еще больше
278
понизило авторитет вождя. Здесь можно, конечно, за-
вести прежнюю шарманку про некую прострацию, но
как-то уже неубедительно это будет звучать. Не тот
был человек Сталин, чтобы впадать в прострацию —
иначе его «съели» бы, причем давно. Нет, скорее все-
го, 29 июня Сталин попал в жесткую аппаратную изо-
ляцию.
И он тут же попытался из нее выбраться. 29-го
Сталин дважды посетил Наркомат обороны (вотчину
Тимошенко), разбираясь в сложившейся ситуации.
При этом сначала он связался по телефону с самим
наркомом и потребовал от него отчета. Микоян вспо-
минает: «Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимо-
шенко. Но тот ничего путного о положении на Запад-
ном направлении сказать не смог. Встревоженный та-
ким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в
Наркомат обороны и на месте разобраться с обстанов-
кой».
Возникает вопрос — почему же Тимошенко ничего
«путного» вождю не сообщил? Не мог? А может быть,
не хотел? Вообще-то чиновники, достигающие такого
вот карьерного уровня, должны уметь как минимум
втирать очки. Скорее всего, со Сталиным особо уже
не считались, поэтому Тимошенко и не стал утруж-
дать себя отчетом.
И вот еще хороший вопрос — откуда Сталин зво-
нил в НКО? Микоян утверждает, что из Кремля — в
присутствии его самого, Берии, Молотова и Маленко-
ва. Но ведь, согласно журналам посещений, Сталин
29 июня ни с кем в Кремле не встречался. Значит,
Микоян все исказил. Сталин звонил не из Кремля, и
«старых соратников» рядом с ним не было. Они на-
правились в НКО параллельно со Сталиным — для то-
го, чтобы поддержать военных.
А эта поддержка им была ой как необходима. Ста-
лин устроил в НКО настоящую бурю. Микоян вспо-
минает: «Около получаса поговорили, довольно спокойно.
279
Потом Сталин взорвался: что это за Генеральный
штаб, что это за начальник штаба, который так рас-
терялся, не имеет связи с войсками, ничего не представ-
ляет и ничем не командует... Жуков, конечно, не меньше
Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Ста-
лина был для него оскорбительным. И этот мужествен-
ный человек разрыдался как баба и выбежал в другую
комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удру-
ченном состоянии. Минут через 5—10 Молотов привел
внешне спокойного Жукова, но глаза у него еще были
мокрыми».
Сталин окончательно убедился, что ему морочат
голову, вот он и устроил «государеву грозу». Да так
умело, что «железный» Жуков пустился в слезы. От
обиды ли? Или же от страха? А еще весьма показа-
тельно, что успокаивать его побежал Молотов. Не ис-
ключено, что на тот момент политическим руководи-
телем Жукова был именно Вячеслав Михайлович.
А вот, кстати сказать, один любопытнейший штрих
к портрету Молотова. Выше уже шла речь о том, как
Тимошенко и Хрущев провалили (летом 1942 года) на-
ступление на Харьков. Тогда особенным «молодцем»
себя проявил Никита Сергеевич. Когда немцы окру-
жили наши войска, то он бросил фронт и бежал в Мо-
скву. Там ему грозил суд Военного трибунала. Но ге-
роического беглеца спас, кто бы вы думали, ну да —
Молотов. Да уж, как видно, Вячеслав Михайлович
плотно опекал людей, так или иначе связанных с кла-
ном маршала Тимошенко.
Собственно, это был не первый раз, когда Молотов
спас Хрущева. Весьма занимательная история про-
изошла в 1937 году на Московской отчетно-выборной
партконференции. Тогда отважный Хрущев очень
сильно опасался, что вскроется его троцкистское про-
шлое. В 1923 году он поддержал «демона революции»,
что в 1937 году было жутчайшим компроматом. Позд-
нее, уже будучи персеком, Хрущев так объяснял свой
280
выбор — дескать, он был не то чтобы за Троцкого, но
за внутрипартийную демократию. Никита Сергеевич,
оказывается, уже тогда понимал, что дела в партии
идут не совсем так. Ну а тут и подвернулся Троцкий с
его демагогией. Обманули, выходит, Хрущева.
В 1937 году однако же Хрущев ни о какой демокра-
тии не думал, а, наоборот, — активно участвовал в
кровавых репрессиях. И при этом, само собой, весьма
опасался, что репрессируют и его самого. Потому он
решился на весьма благоразумный поступок — подо-
шел к Сталину и честно все ему выложил. Как вспо-
минает Хрущев, Сталин отреагировал на это весьма
благодушно и решил: «Пожалуй, не стоит говорить.
Вы рассказали нам, и достаточно». Но тут вмешался
Молотов, присутствующий при разговоре. Он сказал:
«Нет, пусть лучше расскажет». И тогда Сталин согла-
сился с Молотовым: «Да, лучше расскажите, потому
что если вы не расскажете, то кто-нибудь может при-
вязаться, и потом вас завалят вопросами, а нас заявле-
ниями». Действительно, кто-нибудь наверняка при-
помнил бы Хрущеву его троцкистские грешки. Вон,
Маленкову даже припомнили то, что он в 1918 году
был в Оренбурге, когда этот город захватили белые.
А ведь ему было на тот момент всего лишь 17 лет. Так
что Хрущев был очень сильно обязан Молотову, кото-
рый спас его дважды. Но какое там — у таких людей
понятий о признательности нет. Молотов, как и дру-
гие участники пресловутой «антипартийной группы»,
был не только снят с высоких постов, но и «вычищен»
из партии.
Однако это произойдет в 1961 году. А двадцать лет
тому назад Молотов всерьез претендовал на лидерство
в самой партии. События в день 29 июня развивались
по весьма интересному сценарию. После крутого раз-
говора со своими военачальниками Сталин отправил-
ся к себе на ближнюю дачу и сказал соратникам:
«...Ленин оставил нам великое наследие, мы его наслед-
281
ники — все это просрали» (Микоян). А если верить
Хрущеву, который ссылается на слова Берии, то Ста-
лин отказался от руководства. Не исключено, что
вождь и в самом деле заявил о своем отказе. И тут
могло быть самое разное. Возможно, имел место эмо-
циональный всплеск, но более вероятно иное — Ста-
лин решил спутать карты своим политическим про-
тивникам. Они поместили его в изоляцию с целью
устранить от власти де-факто, а он заявил о том, что
отказывается от нее и де-юре. А это сразу же меняло
все дело. Сталин был крайне популярен. Вещать от
его имени было удобно, а зачеркивать это имя — чре-
вато. Скорее всего, Сталин воспроизвел технологии,
которые использовались Иваном IV и Лениным. Гроз-
ный Царь удалился в Александрову слободу и оттуда
обратился к народу, обрушив свой гнев на бояр. А Ле-
нин, во время дискуссии по поводу заключения Бре-
стского мира, бросил вызов большинству ЦК, кото-
рый выступал за войну с Германией. Ильич пригрозил
тем, что выйдет из ЦК и обратится за поддержкой к
партийным массам. И в том, и в другом случае техно-
логия ухода (точнее, имитации ухода) сработала. Сра-
ботала бы она и в этот раз.
Заговорщики, а речь идет о заговоре с целью захва-
та власти, это отлично понимали. Поэтому они реши-
ли подстраховаться, создав нечто вроде структуры,
стоящей и над правительством, и над ЦК. 30 июня
Молотов пригласил в свой кремлевский кабинет
Л. П. Берию и Г. М. Маленкова. (Последний, к слову
сказать, также входил в число «обиженных». До мая
1941 года он был на равных со Ждановым. Первый
возглавлял Управление пропаганды и агитации ЦК, а
Маленков — Управление кадров. Но после назначения
Жданова вторым секретарем Маленков стал его под-
чиненным. Зато в первые дни войны Жданова оттерли
в Ленинград, в результате чего Георгий Максимилиа-
нович вернул свои утраченные позиции.) Вместе они
282
создали новый орган власти — Государственный ко-
митет обороны (ГКО).
Сама идея создания такого органа принадлежала
Молотову и Берии, о чем в своих мемуарах сообщает
Микоян. Очевидно, что Вячеслав Михайлович уже
ощущал себя хозяином Кремля и создавал новую госу-
дарственно-политическую систему — «под себя». Так
происходил тихий государственный переворот. Не слу-
чайно же «тройка» постановила, что ГКО призван «со-
средоточить всю полноту власти в государстве». И вот
каково было первое решение тройки — 1 июля
ГКО принял постановление, которое существенно
расширяло права наркоматов —|в ущерб правительст-
ву, во главе которого стоял Сталин. По сути, заговор-
щики выступили как лоббисты ведомств, желавшие
добиться благосклонности аппаратчиков.
Триумвират был в полушаге от успеха, но его уча-
стникам не хватило решимости. Они побоялись пол-
ностью оттереть Сталина от власти (это можно было
сделать без громких объявлений, тихой сапой). Кроме
того, им все-таки нужна была его энергия — ведь с
Гитлером бороться было, мягко говоря, трудновато.
Поэтому тройка все-таки предложила Сталину войти в
ГКО, надеясь, что он будет находиться там в мень-
шинстве.
Члены Политбюро приехали к Сталину для того,
чтобы сообщить ему о своем решении. Причем сдела-
ли они это без всякого приглашения. Для Сталина их
визит был неожиданным. И одно это показывает, что
к нему относились уже не слишком серьезно. Похоже,
«сталинскую гвардию» не волновало — как вождь от-
несется к такому визиту, вызовет ли это его неудо-
вольствие или даже испуг. А действительно — есть че-
го испугаться, когда в такой момент к тебе вваливают-
ся «соратники», приехавшие непонятно с чем. Что,
они не понимали, какое к такому визиту может быть
283
отношение? Наверняка понимали, но это понимание
уже никак не повлияло на их поведение.
Микоян описывает беседу Сталина с нежданными
визитерами следующим образом: «Молотов от имени
нас сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы
все решалось, чтобы страну поставить на ноги. Во главе
такого органа должен быть Сталин. Сталин посмотрел
удивленно, никаких возражений не высказал. «Хоро-
шо», — говорит. Тогда Берия сказал, что нужно назна-
чить 5 членов Государственного комитета обороны:
«Вы, товарищ Сталин, будете во главе, затем Моло-
тов, Ворошилов, Маленков и я. Сталин заметил: «Надо
включить Микояна и Вознесенского. Всего семь человек
утвердить». Берия снова говорит: «Товарищ Сталин, ес-
ли все мы будем заниматься в ГКО, то кто же будет
работать в Совнаркоме, в Госплане? Пусть Микоян и
Вознесенский занимаются всей работой в правительстве
и Госплане». Вознесенский поддержал предложение Ста-
лина. Берия настаивал на своем. Вознесенский горячился.
Другие на эту тему не высказались... Я считал спор не-
уместным».
Да нет, спор был вполне себе уместным. Сталин не
случайно предложил расширить состав ГКО. Ему нуж-
но было расширить этот орган для того, чтобы легче
контролировать его членов. Чем меньше было бы чле-
нов в ГКО, тем больше было бы у него возможности
контролировать уже самого Сталина, занимая консо-
лидированную позицию по отношению к вождю. Бе-
рия это отлично понял и попытался переубедить Ста-
лина (как видим — совершенно безбоязненно). Но вот
тут он как раз и попался в сталинскую ловушку.
В среде партийцев, посетивших Сталина, сразу же
возникли трения. Тот же самый Вознесенский немед-
ленно вступил в спор с Берией — так ему хотелось
войти в состав самого высшего органа власти. А ведь,
судя по всему, он, хоть и был очень близок к Сталину,
но в те июньские дни держался Молотова. Что и по-
284
нятно — казалось, что Сталин вышел в тираж и теперь
может быть только символом борьбы, но никак не ее
руководителем.
В любом случае вождь с готовностью согласился
возглавить ГКО. Уж он-то знал, как можно манипули-
ровать своими противниками, превращая их преиму-
щества в слабости.
К тому же ему позволили обратиться к стране, что
он и сделал 3 июля — с огромным успехом. Тем са-
мым Сталин публично подтвердил свой статус вождя и
стал в быстром темпе отвоевывать утраченные пози-
ции. 10 июля он реорганизовал Ставку Главного Ко-
мандования, введя туда верного ему Шапошникова.
Потом, 19 июля, вождь сместил Тимошенко с поста
наркома обороны, заняв этот пост самолично. И, на-
конец, 29 июля с поста начальника Генштаба был сме-
щен Жуков, которого заменили все тем же Шапошни-
ковым. (Любопытно, что в июле на Буденного посту-
пила новая порция компромата.) Как и всегда, Сталин
поступил неожиданно для своих врагов. От него ожи-
дали, что он попытается использовать свое участие в
ГКО и увязнет в противостоянии с ее членами. А он
обрушился на военную партию, занятую сопротивле-
нием Германии. В результате «тройка» (Молотов, Бе-
рия, Маленков) лишилась своего важнейшего союзни-
ка, а в руки Сталина перешел самый главный силовой
ресурс — армия.
Как очевидно, Сталину приходилось вести ожесто-
ченную борьбу внутри партийного и государственного
руководства. Он вовсе не был всесильным единоличным
правителем, как это нам пытаются внушить вот уже
несколько десятилетий.
Увы, но подавляющее большинство исследователей
продолжают держаться за старинную схему, по кото-
рой Сталин всегда рассматривается в качестве абсо-
лютного диктатора. Только одни делают этот вывод со
знаком минус, другие — со знаком плюс. На самом
285
деле такой подход отличается элементарной наивно-
стью. Действительно, не наивно ли верить в то, что
один человек (пусть и самый гениальный), может вла-
ствовать над гигантскими бюрократическими структу-
рами (а именно из них и состоял управленческий ап-
парат СССР)? Да, он может ограничивать их могуще-
ство, играть на их противоречиях, но полный кон-
троль здесь невозможен. Более того, возможен и даже
неизбежен успешный бунт этих структур против вож-
дя с его стремлением к единоличной власти. И можно
привести множество примеров, когда Сталин наталки-
вался на тайную и даже явную оппозицию большинст-
ва высшего руководства.
Выше уже было сказано о том, что он так и не су-
мел протолкнуть на пост наркома внутренних дел
СССР Маленкова.
Еще один пример — в 1944 году Маленков разрабо-
тал план широкомасштабной политической реформы.
Она была направлена на укрепление органов государ-
ственного управления — при освобождении партий-
ных структур от административной рутины. В январе
1944 года Маленков составил проект постановления
ЦК «Об улучшении государственных органов на мес-
тах». И там содержались весьма смелые положения.
В частности, Маленков предлагал:
«а) покончить с установившейся вредной практикой
дублирования и параллелизма в руководстве хозяйствен-
ным и культурным строительством со стороны мест-
ных партийных и государственных органов, с неправиль-
ной практикой подмены и обезличивания государствен-
ных органов и полностью сосредоточить оперативное
управление хозяйственным и культурным строительст-
вом в одном месте — в государственных органах. Такое
сосредоточение оперативного руководства и сил в одном
месте целиком себя оправдало в деле руководства пред-
приятиями промышленности и транспорта, где вся пол-
нота власти принадлежит руководителю предприятия,
286
а также в военном деле, где на командиров возложена
полная ответственность за работу в войсках;
б) укрепить государственные органы наиболее авто-
ритетными и опытными кадрами, способными обеспе-
чить дальнейший подъем работы государственных орга-
нов и сосредоточить в совнаркомах республик и исполко-
мах Советов дело руководства хозяйственным и куль-
турным строительством;
в) повернуть внимание партийных организаций к все-
мерному укреплению государственных органов, поднятию
их роли и авторитетности, освободив партийные орга-
ны от несвойственных им административно-хозяйст-
венных функций и установить правильное разделение и
разграничение обязанностей между партийными и госу-
дарственными органами;
г) обязать руководящие партийные органы на мес-
тах, проводя перестройку взаимоотношений с советски-
ми органами, осуществлять политическое руководство
работой государственных органов и политический кон-
троль за правильностью проведения ими директив пар-
тии и правительства; обеспечить правильный подбор и
выдвижение кадров в государственном аппарате, неук-
лонно заботясь об их идейно-политическом росте; раз-
вернуть политико-просветительную работу в массах
трудящихся, еще больше сплачивая массы вокруг Сове-
тов для поддержки проводимых ими мероприятий
(Ю. Жуков. «Сталин. Тайны власти»).
Сталин поддержал проект Маленкова, собственно-
ручно наложив на него резолюцию «За». Предполага-
лось, что будет собран Пленум ЦК, который и решит
судьбу проекта. Однако Политбюро отвергло предло-
жения Маленкова — несмотря на волю «тирана». Не
исключено, что здесь постарался Молотов, всегда от-
личавшийся догматизмом взглядов. Но как бы то ни
было, а реформа Сталина — Маленкова была сорвана.
Хотя Маленкову во многом удалось реализовать се-
бя как реформатора — уже после Сталина. Именно он
287
стал инициатором давно уже назревшей реформы
сельского хозяйства. Обычно ее приписывают Хруще-
ву, но он всего лишь воспользовался наработками Ма-
ленкова — причем не самым лучшим образом. До того
как Никита Сергеевич выступил с реформаторскими
предложениями на сентябрьском (1953 года) пленуме
ЦК, состоялось выступление Георгия Максимилиано-
вича на августовской сессии Верховного Совета. Ма-
ленков тогда призвал повернуться «лицом к деревне».
Он предложил снизить налоги с крестьян в два раза,
сократить объем обязательных поставок и увеличить
закупочные цены. Хрущев же только транслировал его
мысли на пленуме ЦК. Тогда, в 1953 году, центр вла-
сти находился в Совете министров, которым руково-
дил Маленков. Поэтому именно ему и принадлежит
заслуга реформирования сельского хозяйства — отрас-
ли, которая в 30 — 50-е годы была принесена в жертву
модернизации. «После реформы Маленкова начался бы-
стрый рост продукции сельского хозяйства, — конста-
тирует С. Миронин. — В 1953—1955 гг. крестьянство
сумело резко увеличить производительность сельско-
хозяйственного труда, С 1954 г, по 1956 г. в СССР на-
блюдался прирост сельского населения — впервые за
послевоенный период. С 1953 по 1958 год продукция сель-
ского хозяйства увеличилась в 1,5 раза. За 5 лет
(1954—1958 гг.) по сравнению с предшествовавшим пя-
тилетием рост составил по зерну 40%, овощам — 40%,
сахарной свекле — 68%), мясу — 41%), молоку — 36%, яй-
цу — 56%. Это был невиданный в истории России скачок
сельскохозяйственного производства. Люди на селе ста-
ли питаться нормально, наверное, впервые с начала
XX века. Годовой денежный доход семьи, полученный из
колхозной кассы, составлял в 1946 г. 105 рублей, в
1953 г. — 845,2 рубля, в 1960 г. — 3763 рубля. 14 июля
1956 г. было принято решение выплачивать пенсии кол-
хозникам. Такого рода резкого подъема жизненного уров-
ня людей советская деревня не знала со времен НЭПа.
288
Приостановилось бегство из деревни, а вместе с тем за-
кономерный процесс урбанизации постепенно входил в
нормальное русло. Имя Маленков приобрело широкую по-
пулярность, особенно среди крестьян. Напротив, после-
дующая борьба Хрущева с приусадебными хозяйствами и
насаждение им кукурузы вызвало неприятие сельчан»
(«Реформы Маленкова»).
К сожалению, Маленков не удержал власть и по-
этому так и не смог осуществить задуманное — окон-
чательно поставить государство над партией, а также
обуздать эгоизм бюрократии. В 1953 году он повел ре-
шительное наступление на партноменклатуру. Мален-
ков, как председатель Совмина, отменил так называе-
мые «конверты» — доплаты работникам партийного
аппарата. Партноменклатурщики к обычной зарплате
получали еще и солидные денежные прибавки в раз-
мере как минимум трех зарплат (причем добавки эти
не облагались налогом). Номенклатура засыпала Хру-
щева слезными просьбами вернуть утраченные льготы.
И Никита Сергеевич понял, что это его «звездный
час»: «Перед сентябрьским Пленумом 53-го года Хрущев
из кассы ЦК, поскольку он контролировал средства пар-
тии, выплатил ее функционерам все, что «недоплатил»
Маленков. Так Хрущев заручился поддержкой партно-
менклатуры, вернув им конверты. Из благодарности...
они единодушно избрали Хрущева своим первым секрета-
рем» («Реформы Маленкова»). Далее персек сумел
одолеть Маленкова — опираясь на мощь партийного
аппарата.
А вот, в продолжение темы о сталинском «всевла-
стии», — пример того, как сам Маленков шел против
воли Сталина. На XIX съезде партии он выступал с
отчетным докладом. В архивах сохранился проект док-
лада с редакционными правками Сталина. «Оказалось,
что вождь вычеркнул полторы страницы текста с рас-
суждениями об основных принципах реализма, в том чис-
ле и о понятии типического, — пишут А. И. Тихонов и
289
Н. В. Тихонова. — Может, Сталин вычеркнул то, что
представлялось ему несущественным? Однако такое
«несущественное» в докладе встречается часто, и Ста-
лин пропускает его без какой-либо правки. (Интересно
заметить, что Сталин очень внимательно читал док-
лад, и материал о его правке может стать объектом
отдельного исследования.) Значит, Сталин имел более
серьезные основания вычеркнуть именно этот текст.
Тот факт, что окончательная редакция доклада не учи-
тывает этой правки, нисколько не соответствует на-
шим представлениям о влиянии вождя» («Внутриполи-
тическая и «холодная война»).
Да уж, все эти представления безнадежно устарели
и их необходимо решительно пересматривать.
Глава 18
СОВЕТСКИЙ ВОЖДЬ
И «МИРОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО»
Гитлеровский шовинизм толкнул Россию в объятия
Англии и США. Сталин вынужденно подписал «Ат-
лантическую хартию», которая в концентрированной
форме выражала видение «нового мирового порядка»,
столь любезного западным плутократам. Западные де-
мократии явно хотели включить СССР в свою орбиту,
навязав ему что-то вроде горбачевской перестройки.
Особенно большие надежды на это возлагали в руз-
вельтовской администрации. Сам Рузвельт был уве-
рен, что Сталин рано или поздно пойдет на реформи-
рование советского социализма, сделав его более «ци-
вилизованным». Осенью 1944 года он писал Черчиллю
о необходимости «перевоспитания СССР через его по-
степенную интеграцию в мировое сообщество». Амери-
канский президент делал ставку на конвергенцию (от
лат. «convergens» — «сходящийся»), сближение обеих
систем — социализма и капитализма. Сам Рузвельт
этот шаг уже сделал, теперь он ожидал аналогичного
шага со стороны Сталина. При этом американский
президент был спокоен за будущее западной цивили-
зации — ее доминированию ничего в принципе не уг-
рожало. Союз понес огромные потери в войне с Гит-
лером, что автоматически ставило его в положение
просителя. И конвергенция означала бы установление
291
сильного, но в то же время внешне ненавязчивого,
«мирного» влияния Запада на СССР.
Сталин это отлично понимал и старался вести свою
игру, не особенно-то отождествляя себя и СССР с Ев-
ро-Атлантикой и ведомым ею «мировым сообщест-
вом».
На международной конференции СССР, США и
Англии в Лондоне (24 сентября 1941 года) СССР вы-
двинул, как некий противовес, свою декларацию.
И если в «Хартии» упор был сделан на права человека,
то мы о них просто не упомянули. Зато нами были
упомянуты суверенные права народов и государств. С
основными принципами АХ у нас, конечно, согласи-
лись, но сделали важную оговорку — практическое их
применение «неизбежно должно будет сообразовывать-
ся с обстоятельствами, нуждами и историческими об-
стоятельствами той или другой страны».
Сталин отлично понимал, что когда индивидуум
ставится превыше страны и народа, то это только спо-
собствует космополитизации и нужно немногим плу-
тократам, мечтающим преодолеть национальные огра-
ничения.
В дальнейшем положение о правах человека попа-
дет в устав Организации объединенных наций, причем
сделано это будет по инициативе Запада, против жела-
ния советского руководства. (Первоначальный проект
устава этого положения не предусматривал.) Сталин с
этим смирился, не желая усиливать конфронтацию.
Однако во время голосования в Генеральной ассамб-
лее ООН по проекту «Всеобщей декларации прав че-
ловека» СССР воздержался.
Серьезное сражение между Сталиным и Западом
развернулось вокруг определения полномочий ООН.
США и Великобритания были готовы сделать из ООН
этакое мировое правительство. Подразумевалось, что
роль этой наднациональной структуры в деле интегра-
ции государств — членов ООН будет такая же, как и
292
роль национальных государств. СССР был категори-
чески против такого подхода, особенно в отношении
социально-экономической интеграции. В советском
проекте Устава ООН, предложенном на конференции
в Думбартон-Оксе (1944 года) содержалось недву-
смысленное положение: «Организация должна быть
именно организацией безопасности и к ее компетенции
не следует относить вопросы экономические, социальные
и вообще гуманитарные, для этих вопросов должны
быть созданы специальные, особые организации».
Тут нам сильно подыграла Великобритания, высту-
пившая против того, чтобы мировое правительство ре-
гулировало мировую экономику. При этом англичана-
ми двигали побуждения, совсем иные, нежели нами.
Они выступали с позиций рыночного либерализма —
за свободу частнокапиталистической инициативы, не
сдерживаемой никакими международными организа-
циями. В результате ООН так и не стала правительст-
вом всего мира, как того хотели западные плутократы.
И не стала она таковым прежде всего благодаря Стали-
ну. Вот этого ему не могли простить ведущие теорети-
ки и практики тогдашнего глобализма. Выдающийся
американский экономист и политолог Л. Ларуш утвер-
ждает: «В сентябрьском номере «Бюллетеня ученых-
атомщиков» за 1946 г. Рассел (британский ученый и
горячий сторонник скорейшего создания мирового
правительства. — А. Е.) специально подчеркнул, что он
предложил разрабатывать ядерное оружие с одной-
единственной целью — добиться установления власти
мирового правительства. И тогда, и позже Рассел тре-
бовал от США и Англии, чтобы они готовились к пре-
вентивной атомной бомбардировке СССР, поскольку
Сталин воспротивился идее преобразования ООН в ми-
ровое правительство, в результате чего суверенные го-
сударства оказались бы уничтоженными. Последовав-
шая вскоре «холодная война» с Советским Союзом была
предпринята именно с целью реализации плана Рассела,
293
требовавшего разработки ядерного оружия, которое по-
может проложить дорогу мировому правительству».
Понятно, что создавать это правительство Рассел пла-
нировал под эгидой Америки.
Здесь необходимо отметить, что движение за созда-
ние наднациональной глобальной власти после войны
было особенно могущественно. Транснационалы ис-
пользовали гипернационалистическую авантюру Гит-
лера как аргумент против национальной государствен-
ности, якобы ведущей к войнам и раздорам. Так, ми-
нистр иностранных дел Великобритании Э. Бевин
23 ноября 1945 года говорил о необходимости созыва
«мировой ассамблеи, избранной прямо народами мира в
целом». По его мнению, ассамблея должна была при-
нять закон, обязательный для всех государств. И к та-
кому вот мировому закону прилагались — мировой
суд и мировая полиция. В западных СМИ уже вовсю
верещали о неизбежности мирового правительства и
необходимости третьей мировой войны, которая к не-
му приведет. «В сентябре 1948 г. «Литературная газе-
та» дала представление о «движении мировых федерали-
стов» в США, возглавляемых представителем крупного
бизнеса К. Мейером, — пишет А. О. Вдовин. — Под
давлением этой организации, насчитывающей 34 тысячи
членов, законодательные собрания 17 штатов США при-
няли резолюции, предлагающие конгрессу внести решение
о пересмотре устава ООН...» («Космополиты и «низ-
копоклонники»).
Кампания по борьбе с безродным космополитиз-
мом в первую очередь как раз и была направлена на
то, чтобы привить русским иммунитет против глоба-
лизма. Так что Сталин хотел внести пункт о миро-
вом правительстве в программу партии отнюдь не слу-
чайно.
После войны вождь проявил необычайную твер-
дость, отказавшись превратить ООН в мировое прави-
тельство, хотя на Западе были к этому готовы. Он от-
294
верг план Маршалла и прекратил вывоз сырья из
СССР, что позволило ему в краткие сроки возродить
разрушенную страну.
Сталин не позволил втянуть СССР в «долларовую
зону». А ведь доллар хотели сделать единой платежной
единицей для всего мира, что стало бы важнейшим
шагом на пути к глобализации. Уже в июле 1944 года
на конференции в американском городе Бреттон-Вуд-
се (в ней приняли участие 44 страны) доллар был при-
равнен к золотому стандарту. СССР участвовал в ней
по тактическим соображениям, но потом отказался
ратифицировать достигнутые соглашения.
Во второй половине 40-х годов Сталиным была на-
чата кампания по распространению национального
патриотизма в коммунистическом движении. Вот ха-
рактерный отрывок из его выступления на XIX съезде:
«Раньше буржуазия считалась главой нации, она от-
стаивала права и независимость нации, ставя их «пре-
выше всего». Теперь не осталось и следа от «националь-
ного принципа». Теперь буржуазия продаёт права и неза-
висимость нации за доллары. Знамя национальной неза-
висимости и национального суверенитета выброшено за
борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять
вам, представителям коммунистических и демократи-
ческих партий, и понести его вперёд, если хотите быть
патриотами своей страны, если хотите стать руково-
дящей силой нации. Его некому больше поднять».
По сути, в 40-е годы Сталин снова спас мир от гло-
бализма. Если бы не его «упертость», нежелание идти
на «конвергенцию» и «перестройку», то Штаты и их
приспешники установили бы это самое мировое пра-
вительство еще в 40-х. Но необходимость борьбы с
СССР заставила их сделать поблажки национальным
государствам, допустить некоторую самостоятель-
ность. А то, как знать — национальные патриоты раз-
ных стран и политических воззрений могли бы пойти
за «национально-социалистическим» СССР, свобод-
295
ным от тех расистских предрассудков, которые бы-
ли типичны для германского национал-социализма.
Транснационалам пришлось также восстанавливать и
укреплять Западную Германию и Японию — в пику
СССР. А в самих Штатах началась консервативная
кампания маккартизма, которая уже закрывала дорогу
для космополитической конвергенции.
Кстати сказать, наиболее «реакционные», «антисо-
ветские» элементы в США сделали Сталину велико-
лепный подарок. Они одобрили план дискредитации
ряда коммунистических лидеров Восточной Европы,
разработанный небезызвестным «стратегом разведки»
А. Даллесом. Речь идет о таких известных руководите-
лях, как министр иностранных дел Венгрии Л. Райк,
генеральный секретарь ЦК Польской объединенной
рабочей партии В. Гомулка, заместитель председателя
Совета министров Болгарии Т. Костов. В их лице
Кремль имел дело с течением «коммунистов-незави-
симцев», желавших обособиться от СССР.
Амбиции этих деятелей были достаточно велики.
Например, Костов, ведя торговые переговоры с Моск-
вой, категорически отказывался сообщить себестои-
мость цен на болгарские продукты. Советская сторона
настаивала на этом с целью установить справедливые
цены. Но Костову нужно было как следует «нагреть»
Кремль. Можно было представить себе гнев Сталина!
СССР помогал всем этим «младшим братьям», но они
норовили еще и сжульничать, причем по-крупному.
Кроме того, Костов был убежденным сторонником
Балканской федерации. (Следует напомнить о том,
что этот проект был разработан Лондоном — еще до
войны.)
Много нервов попортил Сталину и польский лидер
Гомулка. После войны он воспротивился демонтажу
промышленных предприятий в тех районах, которые
отошли к Польше в соответствии с Потсдамскими до-
говоренностями. А ведь именно Сталин приложил все
296
усилия для того, чтобы послевоенная Польша прирос-
ла новыми землями — за счет поверженной Германии.
Ко всему прочему, Гомулка был категорически
против создания единого органа, хоть как-то коорди-
нирующего деятельность компартий. В качестве тако-
го органа, необходимого в условиях «холодной вой-
ны», Сталин видел Коминформ, образованный в 1947
году и бывший бледной тенью Коминтерна. Но даже и
такая структура не устраивала «свободолюбивого» Го-
мулку. (Позже, в 1956 году, польский лидер успешно
выступит против СССР и сумеет, в отличие от венгер-
ских коллег, предотвратить советскую «оккупацию».)
Венгерский министр Райк отличался симпатиями к
внешней политике Тито, полемизировавшего с Моск-
вой. В октябре 1949 года он тайно встречался с титов-
ским министром иностранных дел А. Ранковичем и
вел с ним переговоры.
Налицо было достаточно сильное движение за то,
чтобы обособиться от Москвы. Понятно, что в усло-
виях «холодной войны» такое вот обособление восточ-
ноевропейских компартий ослабило бы позиции
СССР. Еще в 1946 году Сталин сам выступал за само-
бытный путь развития стран «народной демократии».
Но когда Запад пошел на жесткую конфронтацию с
Союзом, возникла необходимость в монолитном един-
стве просоветских режимов.
Вот почему огромную опасность для СССР пред-
ставляла титовская Югославия, которая попыталась
избавиться от опеки Кремля и, в конечном итоге, по-
шла на сближение с Западом. (Тито в 50—60-е годы
создал особую, югославскую модель «рыночного со-
циализма», многое заимствовав у Запада. Можно ска-
зать, что Югославия стала страной «победившей кон-
вергенции».)
А ведь до своего разрыва с Кремлем Тито позицио-
нировал себя как сторонника большевизации и совети-
зации Югославии. Уже в 1945 году он заявил, что его
297
страна «крепко шагает по пути социалистического раз-
вития». Югославский народный фронт коммунисты
рассматривали в качестве некоего «народного движе-
ния», но ни в коем случае не как блок различных пар-
тий. К началу 1946 года все некоммунистические пар-
тии перешли под полный контроль коммунистов или
же были запрещены. Представитель Компартии Юго-
славии (КПЮ) при ЦК ВКП (б) Б. Зихерл писал:
«Слово «партия» в Югославии имеет то же самое зна-
чение, как и в СССР: народ в нем подразумевает исклю-
чительно только компартию. Компартия крепко дер-
жит в руках все командные позиции в армии, в аппара-
те государственной безопасности, в аппарате народного
хозяйства, в профсоюзах и других массовых организаци-
ях... Рано или поздно придется перешагнуть этап На-
родного фронта и заняться созданием единой партии
трудящихся...»
Со временем Тито стал воспринимать себя в каче-
стве «балканского Ленина», а Югославию — как некое
региональное подобие СССР. Белградский лидер по-
думывал о том, чтобы создать федерацию с Болгарией.
Более того, в его планы входило присоединение к
этой федерации Албании. Он хотел заключить с ал-
банцами секретное военное соглашение, разработать
единый план обороны. Тито думал, что ему удастся
включить Албанию в югославский пятилетний план.
А военный бюджет этой страны предполагалось вклю-
чить в бюджет югославской армии.
Сталину это, конечно же, не могло понравиться.
Собственно, происходило то, чего он так боялся — бо-
лее-менее сильная страна, в которой у власти находит-
ся компартия, стала воспринимать себя как альтерна-
тивный центр социалистического лагеря.
Тем не менее отношения между двумя странами
еще можно было поправить. «Тито готов был признать
и исправить ошибки, ведь югославы были лучшими учени-
ками в сталинской школе... — пишет Е. Гуськова.
298
— В Югославии широко отмечалась 30-я годовщина Ок-
тябрьской революции в России, портреты Сталина и
хвалебные речи в его адрес не сходили со страниц юго-
славских газет. Поэтому казалось, что любые противо-
речия можно преодолеть, недоразумения обговорить и
уладить. Но диалога не получилось. В марте 1948 г. Ти-
то узнает, что Советский Союз отказывается заклю-
чить с Югославией торговое соглашение. 18 марта
1948 г. СССР сделал заявление об отзыве из Югославии
советских специалистов и военных советников ввиду
проявления недружелюбия в отношении СССР. Тито не-
понятна такая позиция... Он пытается выяснить си-
туацию, но Москва на разъяснения не идет» («Послево-
енная Восточная Европа. Сталин и Тито»).
Многие исследователи с некоторым изумлением
отмечают, что Сталин как будто бы нарочно заострил
разногласия с югославским руководством, сделав раз-
рыв с ним неизбежным. В самом деле, Иосиф Висса-
рионович намеренно отталкивал Белград и от Моск-
вы, и от Восточной Европы. Ему был совершенно не
нужен этот очаг «самостийности» внутри «лагеря на-
родной демократии». А последний было легче спло-
тить, используя такой жупел, как «югославский реви-
зионизм». Против этого самого ревизионизма полага-
лось вести беспощадную борьбу, а не присматриваться
к его опыту. Е. Гуськова замечает: «Создавалось впе-
чатление, что Сталин сознательно не шел на примире-
ние, а использовал пример Югославии для консолидации
всех других стран в едином блоке под руководством
СССР и ВКП (б). Необходимость высказывать свое от-
ношение к ошибкам Югославии и Тито заставляла на-
циональные компартии бороться с антисоветскими
тенденциями, укреплять свои ряды по схеме, предложен-
ной Москвой... Сталин жертвовал Югославией, но полу-
чал взамен спаянный лагерь единомышленников, верных
СССР» («Послевоенная Восточная Европа»).
В дальнейшем с ортодоксальным коммунистом Ти-
299
то произошла весьма показательная метаморфоза —
он стал «коммунистом-демократом», настроенным на
сближение с Западом. Кого-то эта метаморфоза может
удивить, но все логично донельзя. Для того чтобы
обособиться от Москвы, Тито нужно было сблизиться
с Западом, заручиться его поддержкой. Ну а такое
сближение предполагало проведение реформ в «нуж-
ном», социал-демократическом направлении. Их Тито
и провел.
Есть некоторые основания полагать, что амбициоз-
ный югославский лидер ориентировался главным об-
разом на Англию. Во время войны Тито достаточно
тесно взаимодействовал с Черчиллем и даже лично вел
переговоры с британским премьером. Правда, между
двумя лидерами всегда существовали сильнейшие раз-
ногласия. Но сам факт личных контактов весьма по-
казателен. А от любви до ненависти, как известно,
один шаг.
Крайне любопытна информация, которую сообща-
ет Л. Колосов, служивший во внешней разведке и
имевший доступ ко многим секретным материалам.
Согласно ему, в 1947 году Черчилль встречался с Тито
и сообщил югославскому лидеру о том, что тот принят
в масонское сообщество. Тогда же маршалу был вру-
чен чек на солидную денежную сумму. (В данном пла-
не весьма характерно, что Тито был горячим привер-
женцем «Балканской федерации», идею которой при-
думали в Лондоне.)
Если титоизм — разработка именно британцев, то
им можно только поаплодировать. Это был мощный
удар по СССР, направленный на раскол всего Восточ-
ного блока. Но вот американцы явно не поняли всех
выгод от поддержки независимых коммунистов в
странах Восточной Европы. Они приняли проваль-
ную технологию, предложенную Даллесом. Кори-
фей шпионажа считал, что коммунисты-независимцы
только укрепляют режим «народной демократии».
зоо
Дескать, их правление будет мягким, а поэтому они
привлекут на свою сторону самые широкие слои наро-
да.
Поэтому надо устранить этих деятелей с политиче-
ской арены — для того, чтобы страны Восточной Ев-
ропы возглавили жесткие ортодоксы. Последние, по
мысли Даллеса, должны были эти самые широкие
слои настроить против себя и коммунизма. Далее,
планировал он, в странах «народной демократии» нач-
нутся антикоммунистические восстания.
Для того чтобы устранить «коммунистов-незави-
симцев», Даллес разработал особый, хитроумный
план. Он предложил выбросить на Райка, Гомулку и
Костова компромат, используя для этого надежный
канал. В качестве такового канала был выбран пол-
ковник польской госбезопасности Й. Святло, завербо-
ванный американской разведкой. Ему надлежало «за-
светить» перед советскими спецслужбами некоего
Н. X. Филда — американца, бывшего агента НКВД.
Святло предстояло выставить Филда главой крупней-
шей шпионской сети. Перед полковником поставили
«удивительную» задачу: «Он должен повсюду находить
«шпионов», разоблачать высших партийных лидеров как
американских агентов, и сами американцы будут снаб-
жать его необходимыми доказательствами. Он раскро-
ет крупный троцкистский заговор, финансируемый
США, охватывающий все страны в Русской империи са-
теллитов. Он докажет, что титоизм свил гнездо не
только в Польше, но и в Венгрии, Болгарии, Чехослова-
кии, Румынии и Восточной Германии. Он доложит само-
му Берии, что... связующим звеном между предателями
и Вашингтоном является человек по имени Ноэль Филд,
о котором Берии следует сказать, что он является са-
мым важным американским разведчиком в Восточной и
Западной Европе» (С. Стивен. «Операция «Раскол»).
Святло великолепно справился с поставленной за-
дачей. «Американские шпионы» в руководстве восточ-
301
неевропейских компартий (Райк, Гомулка и Костов)
были репрессированы. Тем самым американцы оказа-
ли большую услугу Сталину, получившему компромат,
необходимый для устранения «независимцев». При-
мерно так же ему в 1937 году помог Гитлер, по ини-
циативе которого СД слило компромат на группу Ту-
хачевского, готовившего военный переворот.
Вообще надо сказать, что в борьбе с глобализмом
Сталин пытался использовать противоречия между
различными его «национальными» центрами. Так, в
конце 40-х он стал протаптывать тропинки к Англии,
надеясь хоть немного ослабить англо-американский
блок. Момент для этого был выбран весьма подходя-
щий — Британская империя стала трещать по швам.
Уже в начале 1947 года правительство Англии объяви-
ло дату окончательного ухода из Индии. Великобрита-
ния вывела свои миссии и части из Бирмы и Цейлона.
Кроме того, она передала проблему Палестины ООН,
с которой договорилась о выводе своих войск из Гре-
ции. В то же самое время США все более утвержда-
лись в роли лидера всего западного мира. Поэтому у
Сталина была надежда как-то вклиниться между двумя
этими англосаксонскими державами.
Нельзя не учитывать и такой еще фактор — в то
время у власти в Англии были лейбористы, позицио-
нирующие себя как социалистическая партия трудя-
щихся. Само собой, никаких симпатий к СССР они
не питали, но их рабочая «паства» относилась к «ро-
дине социализма», разгромившей Гитлера, с некото-
рым пиететом. К тому же между коммунистическим и
социал-демократическим движением, несмотря на
вражду, всегда существовали и довольно-таки тесные
связи. И Сталин, как главный контролер комдвиже-
ния, обладающий еще и мощными государственными
рычагами, мог постараться как-то использовать эти
связи в пользу СССР.
В январе 1947 года Москву посетил начальник бри-
302
танского Генерального штаба Б. Монтгомери. Он
встретился со Сталиным, с которым обсуждал вопрос
о создании военного союза двух стран — СССР и Анг-
лии. Сталин отнесся к идее такого Союза положитель-
но. При этом вождь действовал весьма осторожно. Он
подчеркнул, что никакого предложения не делает, но
и не будет возражать, если Монтгомери донесет его
мысль до английского правительства. Монтгомери
впоследствии вспоминал: «Он повторил это заявление
дважды, и мне показалось, что он очень хотел, чтобы я
его правильно понял». И фельдмаршал Монтгомери до-
нес эту мысль Сталина до правящей элиты Велико-
британии. Более того, он донес до нее и такое, свое
уже, соображение: «Я пришел к выводу, что Россия бу-
дет внимательно следить за обстановкой и будет воз-
держиваться от неосторожных дипломатических ша-
гов, стараясь не «переходить черту» где бы то ни было,
чтобы не спровоцировать новую войну... Я сообщил об
этом в докладе британскому правительству и начальни-
кам штабов».
Вне всякого сомнения, данная информация осла-
била позиции западных «ястребов». Между Сталиным
и министром иностранных дел Великобритании Э. Бе-
вином последовал обмен письмами. Они обсуждали
возможность продления «Договора между СССР и Ве-
ликобританией о союзе в войне... и о сотрудничестве и
взаимной помощи после войны». К. Романенко обраща-
ет внимание на такой интересный момент: «Примеча-
тельно, что Статья 4 этого Договора предусматрива-
ла, что если одна из договаривающихся сторон «в после-
военный период снова окажется вовлеченной в военные
действия с Германией или всяким иным государством»,
то другая сторона... «сразу же окажет... всякую воен-
ную и другую помощь и содействие, лежащее в ее вла-
сти» («Последние годы Сталина»).
Союз так и не был создан, но, вне всяких сомне-
зоз
ний, Сталину удалось покрыть атлантический блок
хорошенькой трещиной.
Играя на противоречиях западных стран, Сталин в
то же время не забывал об идейной борьбе. В конце
жизни Иосиф Виссарионович попытался подвести под
новый, социалистический национал-патриотизм теоре-
тическую базу. И здесь особого разговора заслуживает
сталинская кампания по борьбе с низкопоклонством,
которая вполне вписывалась в кампанию по борьбе с
космополитизмом. Силы Агитпропа были брошены на
разоблачение космополитизма, который был объявлен
реакционной идеологией буржуазии. Космополитизм
трактовался двояко. Под ним понимали как нацио-
нальный нигилизм, выражающийся в пренебрежении
к своим народам, так и шовинизм, который всего
лишь маскируется под маской «всечеловечности».
Часто космополитизм и его центральная идея — соз-
дание мирового «правительства» — практически ото-
ждествлялся с «американским империализмом». По-
следний обвиняли в том, что он желает демонтировать
все национальные суверенитеты, превратив разные
страны в штаты-провинции. «Идеологи американского
империализма стремятся к установлению такого «миро-
вого порядка», при котором самостоятельные, суверен-
ные национальные государства были бы превращены в
разновидности американских штатов, а народы мира
низведены до рабского положения американских нег-
ров, — утверждал П. Е. Вышинский. — Апологеты им-
периалистической экспансии объявляют национальную
независимость, государственный суверенитет и самый
патриотизм «пережитком», «анахронизмом», «устарев-
шей идеей» и т.п. Космополиты требуют «ликвидации
границ», «всемирного объединения народов» (конечно, под
гегемонией США!), создания «всемирного правительст-
ва» (конечно же, под руководством США!)» («Космопо-
литы и «низкопоклонники»).
304
Коммунисты и их союзники провозглашались под-
линными патриотами. Довольно-таки убедительные
аргументы в пользу этого привел Н. Балтийский
(псевдоним О. В. Куусинена) в статье «О патриотиз-
ме». Он взялся разоблачать миф о том, что коммунизм
не имеет ничего общего с патриотизмом. Балтийский
указывал на то, что именно коммунисты стали в аван-
гарде национально-освободительных движений, сра-
жающихся против немецкого фашизма, пытающегося
поработить разные страны и народы. «...Настал день
исторической проверки патриотизма как коммунистов,
так и их обвинителей, — писал идеолог. — Разбойничья
война немецко-фашистских империалистов за порабоще-
ние миролюбивых народов заставила разные обществен-
ные слои и политические партии показать воочию, кто
готов на деле защищать отечество, а кто готов идти
на измену отечеству. Что же оказалось при этом вели-
ком испытании огнём? Оказалось, во-первых, что в ок-
купированных немцами странах Европы изменниками
отечества стали фашисты и другие крайние реакционе-
ры, которые до войны и ещё в начале войны громче всех
кричали о своём «патриотизме» и о «неблагонадёжно-
сти» коммунистов. Те, кто предал Францию, — это бы-
ли самые отъявленные враги коммунизма: Петен, Ла-
валь, Дарлан и их компаньоны, а также стоящие за их
спиной финансовые акулы из Комите де форж концерна
Шнейдер-Крезо и других крупнейших концернов и тре-
стов. А кто оказался предателем отечества в Норвегии,
Дании, Голландии, Бельгии? Кто помогал немцам в Бол-
гарии превратить эту славянскую страну, где народ глу-
боко привязан к своей освободительнице — России, в во-
енный плацдарм Германии против Советского Союза?
Кто завербовался в пособники германских палачей и по-
работителей в Польше, Чехословакии, Австрии, Юго-
славии, Греции? Презренные Квислинги и стоящие за их
спиной алчные банкиры и помещики. По мере временных
305
военных удач немецких захватчиков в первый период
войны во всех оккупированных ими странах всё росло
число тех реакционеров, которые проявляли готовность
продать независимость своего отечества за чечевичную
похлёбку. Во-вторых, коммунисты и многие социалисты
оказались на деле непоколебимо верными и самоотвер-
женными защитниками свободы и независимости своих
стран от покушений германских империалистов и их со-
общников. Повсюду они стояли в первых рядах патрио-
тов — рабочих и крестьян, сражающихся против тира-
нии немецких оккупантов. С полным основанием свобо-
долюбивые народы восхищаются и гордятся патриоти-
ческими подвигами героических воинов и партизан
Советского Союза, а также доблестных патриотов
Югославии, Франции, Польши, Греции и ряда других
стран...»
Космополитизму противопоставлялся как патрио-
тизм, так и интернационализм. При этом последний
трактовался диалектически — в неразрывной связи с
национальным. В феврале 1948 г. на совещании в
ЦК деятелей советской музыки Жданов заявил: «Ин-
тернационализм рождается там, где расцветает на-
циональное искусство. Забыть эту истину — означает
потерять руководящую линию, потерять свое лицо,
стать безродным космополитом». Это уже была почти
прямая полемика с положением Маркса об отмирании
наций.
После войны вовсю стали говорить о «приоритете
русской науки», указывали на первенство русских уче-
ных, писателей и мыслителей, что способствовало
стремительному росту национальной гордости.
Лет 10—20 такой вот позитивно-националистиче-
ской пропаганды (свободной от шовинизма), и рус-
ский народ стал бы абсолютно невосприимчив к либе-
рально-космополитическим штучкам типа «общечело-
веческих» ценностей. Но, увы, послесталинское руко-
водство эту пропаганду свернуло.
306
В послевоенное время русских стали позициониро-
вать как государствообразующий народ, являющийся
неким ядром, которое скрепляет многонациональную
советскую общность. Хотя впервые об этом заговори-
ли еще во второй половине 30-х годов — одновремен-
но с реабилитацией русской истории (разгром «школы
Покровского» и т. д.) и установлением культа русской
литературы. В качестве примера можно привести бро-
шюру Б. Волина «Великий русский народ», опублико-
ванную в 1938 году. А во время войны и после нее из-
дания типа журнала «Пропагандист» внедряли сле-
дующие установки: «Партийные организации обязаны
широко пропагандировать замечательные традиции ве-
ликого русского народа как наиболее выдающейся нации
из всех наций, входящих в состав СССР... должны разъ-
яснять, что сталинская оценка... является классическим
обобщением того исторического пути, который прошел
великий русский народ».
В то же самое время положение русского народа в
СССР было достаточно трудным. РСФСР, где прожи-
вало большинство русских, не имела многих важней-
ших институтов, которые были в союзных республи-
ках. Самое главное — Россия была лишена своей ком-
партии, а ведь коммунисты были ведущей и единст-
венной политической силой страны. Есть данные о
том, что т. н. «ленинградская группа», которую воз-
главляли секретарь ЦК А. А. Кузнецов, предСовмина
РСФСР М. И. Родионов и предГосплана Н. А. Возне-
сенский, пытались повысить роль России в СССР.
Считается, что именно за это они и подверглись ре-
прессиям в 1949 году. Дескать, Сталин боялся, что мо-
лодые русские националисты ототрут его от власти,
отсюда — и репрессии.
Между тем такие утверждения нелогичны. Критики
забывают о том, что ленинградская группа была дети-
щем убежденного русофила и ближайшего сталинско-
го соратника Жданова. Сам Сталин последовательно
307
укреплял позиции Жданова в руководстве партии. Его
сын Юрий был женат на дочери Сталина — Светлане,
и этим браком (во многом имеющим «династический»
характер) Сталин был всячески доволен.
В 1948 году Жданов умер, что было, конечно, боль-
шой потерей для «ленинградской группы». Как оче-
видно, она не усилилась, а, напротив, ослабла. То есть
никаких оснований для того, чтобы опасаться именно
что усиления «русской партии» у Сталина не было.
Более того, сам Сталин, в присутствии членов По-
литбюро, заявил, что рассматривает секретаря ЦК
Кузнецова как своего преемника по партийной линии,
а предСовмина РСФСР Родионова — по правительст-
венной. Критики Сталина умудрились сделать из это-
го совсем уж конспирологические выводы. Якобы то
был хитрый ход Сталина, который специально натра-
вил на ленинградцев свою «старую гвардию» — Бе-
рию, Маленкова и др., не желавших передавать власть
молодым. При этом совершенно непонятно, зачем
Сталину понадобилось разыгрывать такую комедию.
«Старая гвардия» (Маленков, Берия, Молотов) и так
находилась в конфронтации с «ленинградцами», от-
лично замечая все их властные амбиции.
Нет, Сталин и в самом деле хотел передать всю
власть «ленинградцам». К сожалению, эта группа ока-
залась слишком уж амбициозной и сама поставила се-
бя под огонь конкурентов. Дело в том, что группа
Кузнецова планировала создать компартию РСФСР и
сделать столицей Российской республики город Ле-
нинград. То есть ленинградская группа стремилась
поднять статус Российской Федерации в Союзе. Такой
патриотизм вызывает искреннее уважение, и понятно,
почему русские националисты склонны возвеличивать
«ленинградцев». Однако благие патриотические наме-
рения очень часто вымащивают дорожки, ведущие в
«инферно» безответственности.
Ведь к чему бы привел перенос столицы? В стране
308
образовалось бы два конкурирующих друг с другом
центра. Возникла бы ситуация, похожая на ту, что бы-
ла в 1991 году, когда противоборство союзной и рос-
сийской элит завершилось развалом страны. Но тогда
оба центра находились в Москве, и это заведомо сни-
жало вероятность раскола самой РФ. Грубо говоря,
одна московская команда сменила в Кремле другую.
А вот если бы развернулась борьба между Москвой и,
скажем, Ленинградом, то результатом её мог стать от-
кол от страны довольно-таки обширных русских тер-
риторий.
Кроме того, «ленинградцы» действовали тайно, в
обход Сталина и центральных структур. Они стали ус-
танавливать непосредственные связи с руководством
союзных республик, что прямо уже попахивало сепа-
ратизмом.
Апогеем такой безответственности стала организа-
ция (в январе 1949 года) в Ленинграде Всероссийской
оптовой торговой ярмарки. Тогда, в обход ЦК и даже
Совмина СССР, «ленинградцы» попытались реализо-
вать остатки товаров народного потребления стоимо-
стью в 5 миллиардов рублей. Но им так и не удалось
продать это грандиозное количество. В результате то-
вары подверглись порче, а ущерб составил аж 4 мил-
лиарда рублей.
Плюс ко всему прочему, председатель Госплана Воз-
несенский совершил крупномасштабный служебный
подлог, занизив контрольные цифры плана промыш-
ленного производства СССР на I квартал 1949 года.
Все это вместе вполне можно охарактеризовать как
антигосударственную деятельность. И понятно, что
Сталин просто не смог бы закрыть на это глаза — да-
же если и захотел. «Ленинградцев» репрессировали, а
проект усиления роли России в Союзе был серьезней-
шим образом дискредитирован. Ослабли и позиции
самого Сталина, продвигавшего группу «ленинград-
цев». Руководящая роль русского народа означала и
309
то, что на него была возложена большая ответствен-
ность — поднимать национальные окраины. Во мно-
гом этот самый подъем происходил за счет России с ее
русским большинством. Хотя не следует забывать и о
том, что многие русские жили как раз на окраинах (и
даже были переселены туда по т. н. «оргнабору»). Сле-
довательно, подъем окраин был не таким уж и одно-
значным явлением.
И тут нельзя пройти мимо того, что Сталин всяче-
ски стремился укреплять положение русских кадров в
союзных республиках. Так, обязательной практикой
было назначение вторым секретарем республиканских
ЦК русского партработника. Более того, Сталин серь-
езно задумывался о том, чтобы создать русские обра-
зования в союзных республиках. Сталина часто ругают
за его национальную политику — причем как либера-
лы-западники, так и многие русские националисты.
Последние к числу его прегрешений относят передачу
Казахстанской ССР территорий, населенных русски-
ми. (Русские и до сих пор преобладают на севере Ка-
захстана.) Дескать, потом они остались в составе чу-
жого государства, в чем якобы «заслуга» Сталина. На
самом же деле Сталин вовсе не рассчитывал на распад
СССР, а, напротив, хотел его укрепить. А русские в
республиках рассматривались им как оплот империи.
Причем он хотел дать им в руки мощные механизмы
национального самоутверждения.
Исследователь А. Чичкин пишет: «Сталиным было
запланировано усиление, что называется, русско-славян-
ского фактора в ряде республик, а именно — создание в
1953 — 1954 гг. русских национально-автономных окру-
гов в Латвии (с центром в Даугавпилсе, которому
должны были вернуть русское название «Двинск»), на се-
веро-востоке Эстонии (с центром в Нарве), в северо-
восточном Казахстане (с центром в Усть-Каменогор-
ске), Закарпатской автономной области, где в тот пе-
риод преобладали родственные русским православные ру-
ЗЮ
сины. Причем последний проект многие вовлеченные в
это сталинское решение небезосновательно называли
«Новая Закарпатская Русь» («Что не позволили Стали-
ну?»).
* * *
Вождь не успел сделать многое из задуманного.
Причин тому множество, и их необходимо тщательно
исследовать, извлекая нужные уроки. Но он сумел от-
ложить перестройку на несколько десятилетий. Не
будь сталинской многогранной борьбы против глоба-
лизма, и страна «вляпалась» бы в «мировую цивилиза-
цию» где-то в 40-е годы. А может быть, уже и в 30-е.
Если бы красные глобалисты победили, то они спро-
воцировали бы агрессию объединенного Запада. А ес-
ли бы победили сторонники сближения с Западом, то
страна вступила бы в войну с Германией где-нибудь в
середине 30-х, будучи к ней совсем неготовой. И все
это окончилось бы жутчайшим военным разгромом и
расчленением страны. В 1991 году Союз распался, но
сохранилась единая РФ — как ядро бывшей (и буду-
щей!) империи. Но оккупация страны в середине про-
шлого века обернулась бы образованием на месте
СССР и РСФСР 30—50 мелких образований, полно-
стью зависимых от Запада. Кому-то из них позволили
бы стать периферией процветающей Европы, кого-то
вогнали бы в «каменный век».
Но Сталин нарушил все эти планы. Оттуда и такая
невероятная ненависть, которую к нему испытывают
западные элитарии. В 80 — 90-х годах они вкачивали
эту ненависть гигантскими волнами, используя для
этого прозападные СМИ и легионы своих симпати-
зантов в России. Казалось бы, имя Сталина настолько
очернили, что его уже никогда не отмыть. Но вождь
сделал слишком многое для того, чтобы потомки не
забыли о его великих свершениях. Тут не поможет ни-
311
какая информационная накачка. Медленный, но не-
уклонный подъем национального самосознания неиз-
бежно поднимает и сталинскую тему. А эта тема пита-
ет нацию, дает ей мощный заряд державной гордости
и исторического оптимизма.
В марте 2005 года Всероссийский центр изучения
общественного мнения (ВЦИОМ) провел опрос, при-
уроченный к годовщине смерти вождя. Согласно дан-
ным, полученным социологами, 42 % респондентов
считают, что стране нужен такой вождь, как Сталин.
При этом 53 % оценивают его роль в жизни стра-
ны положительно. На либеральном интернет-сайте
Utro.Ru, при разборе этих социологических данных,
пишут: «Примечательно, что положительно относятся
к сталинскому правлению не только пожилые люди, но и
молодежь». Такое же наблюдение делает и либераль-
ный сайт Newsrucom.Ru: «Фигура «вождя и учителя»
все более мифологизируется: Сталин нравится моло-
дым».
Вождь предсказывал, что на его могилу нанесут ку-
чу мусора. Но он же предсказывал и то, что ветер ис-
тории беспощадно снесет эту кучу. Так оно и проис-
ходит.
Список литературы
Баландин Р. К. Маршал Шапошников. Военный советник
вождя. М., 2005.
Балтийский Н. О патриотизме // http://www.hrono.ru/
statii/2006/patriot—balt.html
Безыменский Л. А. Третий фронт. Секретная дипломатия
Второй мировой войны. М., 2003.
Беспалов Ю. Г., Беспалова Н. Ю., Носов К. В. Революционеры
Романовы и консерватор Ульянов. М. 2004.
Бунич И. Л. Операция «Гроза». Ошибка Сталина. М., 2005.
Бычков Р. Необыкновенный фашизм. Киев, 2003.
Васильченко А. В. Война кланов. Черный фронт против
НСДАП. М., 2005.
Вишлов О. В. Накануне 22 июня 1941 года // http://militera.
lib.ru/research/vishlev/04.html
Вдовин А. О. «Низкопоклонники» и «космополиты». 1945 —
1949: история и современность // http://www.voskres.ru/
idea/vdovin.htm#_edn77
Вдовин А. О. Российский федерализм как способ решения
национального вопроса (история и современность) //
Власть и общество России XX век. М. — Тамбов, 1999.
Волков В. К. Призрак и реальность «Барбароссы» в политике
Сталина (весна — лето 1941 г.) // «Вопросы истории».
2003. № 6
Волокитина Т. В., Мурашко Г. П., Носкова А. Ф., Покивайлова
Т. А. Москва и Восточная Европа. Становление полити-
ческих режимов советского типа. 1949 — 1953. Очерки
истории. М., 2002.
Воробъевский Ю. Путь к апокалипсису — стук в Золотые
Врата // http://psichology.vuzlib.net/book_o221.html
Галин В. Политэкономия войны. Заговор Европы. М., 2007.
313
Галин В. Политэкономия войны. Тупик либерализма. М.,
2007.
Городецкий Г. Миф «Ледокола». М., 2005.
Городецкий Г. Роковой самообман. Сталин и нападение Гер-
мании на Советский Союз. М., 2008.
Гуськова Е. Ю. Послевоенная Восточная Европа, Сталин и
Тито. // Покушение на Великую Победу. М., 2005.
Дамаскин И. А. Вожди и разведка. От Ленина до Путина. М.,
2008.
Данилов А. А. , Пыжиков А. В. Рождение сверхдержавы:
СССР в первые послевоенные годы. М., 2001.
Елисеев А. В. Правда о 1937 годе. М., 2008.
Елисеев А. В. Социализм с русским лицом. М., 2007.
Емельянов Ю. В. Сталин: на вершине власти. М., 2002.
Емельянов Ю. Н. Троцкий. Мифы и личность. М., 2003.
Ермишин П. Трест, который лопнул // http://www.stm.ru/
archive/05-05/08.html
Жуков Ю. Н. Сталин: тайны власти. М., 2005.
Жуков Ю. Н. Иной Сталин. М., 2005.
Замойский Л. За фасадом масонского храма. М., 1990.
Земсков В. Н. Политические репрессии в СССР (1917 —
1990) // «Россия. XXI». 1994. № 1-2.
Иванов А. Логика кошмара. М., 1992.
Иванов Р. Ф. Сталин и союзники. 1941 — 1945 годы. М.,
2005.
Как управляется ФинИнтерн // http://hasid.livejournal.com/
354253.html
Капхэн Ч. Закат Америки. Уже скоро. М., 2003.
Карпов В. Н. Внешняя разведка накануне войны //
militera.lib.ru/opinions/0024.html
Калашников М. Пять веков информационной войны //
http://www.rpmonitor.ru/ru/detail_m.php?ID= 10826
Кертис М. Колониальные методы // http://www.left.ru/
2004/falloojeh/kertis.html
Колосов Л. Тайна маршала Тито // www.sovsekretno.ru/
magazines/article/370
Кожинов В. В. Россия. Век XX. М., 2008.
Колпакиди А. И., Прудникова Е. А. Двойной заговор. Сталин
и Гитлер: несостоявшиеся путчи. М., 2000.
Коновалов И. ТНК на тропе войны // «Смысл», № 18, 2007.
314
Кривицкий В. Г. Я был агентом Сталина. М., 1996.
Кривобокое В. Финансовый гений Ленина // http://www.
personal-plus.net/251/2776.html
Кугушев С. Калашников М. Третий проект. Точка перехода
М., 2006
Кургинян И. «Новый больной» Европы // http://www.
zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/07/702/61 .html
Лебедев С. Концлагерь как символ западной цивилизации //
http://www.iraqwar.mirror-world.ru/article/84144
Лесков В. А. Сталин и заговор Тухачевского. М., 2003.
Литвиненко В., Васильев В. (экспертиза). «К науке отноше-
ния не имеет» // http://nvo.ng.ru/history/2001-09-28/
5_science.html
Макензи К Коминтерн и мировая революция. М., 2008.
Манягин В. Г. Апология Грозного Царя. М., 2004.
Мартиросян А. Б. 22 июня. Правда Генералиссимуса. М.,
2005.
Мартиросян А. Б. Заговор маршалов. Британская разведка
против СССР. М., 2003.
Мартиросян А. Б. Сталин и Великая Отечественная война.
М., 2008.
Медведев Ж., Медведев Р. Неизвестный Сталин. М., 2007.
Мелътюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. М., 2005.
Минаков С. Т. Большая «чистка» советской военной элиты в
1923 году // http://www.oiros.org/publick/p06/001.htm
Миронин С. С. Реформы Маленкова // http://www.contr-
tv.ru/common/2375/
Миронин С. С. Сталинский порядок. М., 2007.
Миронов С. С. Гражданская война в России. М., 2006.
Молодяков В. Э. Несостоявшаяся ось: Берлин — Москва —
Токио. М., 2004.
Молодяков В. Э. Тайный сговор, или Сталин и Гитлер про-
тив Америки. М., 2008.
Мулътатули Л. В. Император Николай II во главе действую-
щей армии и заговор генералов // http://gosudarstvo.
voskres. ru/mul tat/oglavl. htm
Мухин Ю. Убийство Сталина и Берии. М., 2002.
Невежин В. «Если завтра в поход...». Подготовка к войне и
идеологическая пропаганда в 30 — 40-х годах. М., 2007.
315
Нерсесов Ю. Вторая Крымская война. // «Спецназ России».
2005, № 5.
Николаева Н. И. Новый образ США. Изменения в советской
политике и пропаганде в 1947 — 1948 год //
http://www.sgu.ru/faculties/historical/sc.publication/historyn
ewtime/new_history_20/21 .php
Осокин А. 22 июня 1941 года: Новая версия // Трагедия
1941. Причины катастрофы. М., 2008.
Пантелеев М. Четверть века Коминтерна, или Шагреневая
кожа интернационализма // http://his.lseptember.ru/
2002/24/l.htm
Попов В. А. Советские лидеры об экономических проблемах
социализма. Прил. Док. № 2 // Власть и общество Рос-
сии XX век. М. — Тамбов, 1999.
Помогайло А. А. Псевдоисторик Суворов и загадки Второй
мировой войны. М., 2005
Португальский Р. Маршал Тимошенко. «Поставьте меня на
опасный участок». М., 2007
Пруссаков В. Слово о Тур куле // http://www.zavtra.ru/
cgi/veil/data/zavtra/05/621 /42.html
Прянишников Б. В. Незримая паутина. ОГПУ — НКВД про-
тив белой эмиграции. М., 2004.
Роговин В. 3. 1937. М., 1996.
Роговин В. 3. Сталинский неонэп. М., 1994.
Розанов Г. Л. Накануне войны. Переговоры в Берлине осе-
нью 1940 года // http://militera.lib.ru/opinions/0013.html
Романенко К. К. Великая война Сталина. Триумф Верховно-
го главнокомандующего. М., 2008.
Романенко К. К. Последние годы Сталина. Эпоха Возрожде-
ния. М., 2008.
Россия и СССР в войнах XX века. Потери Вооруженных
сил. Статистическое исследование. Под общей редакцией
кандидата военных наук, профессора АВН генерал-пол-
ковника Г. Ф. Кривошеева М., 2001.
Рубцов Ю. В. Маршалы Сталина. От Буденного до Булгани-
на. М., 2005.
Рубцов Ю. В. Мехлис. Тень вождя. М., 2008.
Рут Ф. Вервольф. Осколки коричневой империи. М., 2007.
Саркисянц М. Английские корни немецкого фашизма. М.,
2003.
Сироткин В. Г. Почему проиграл Троцкий? М., 2005.
316
Снычев, митрополит Иоанн. Самодержавие Духа //
http://www.rus-sky.com/history/library/samodeij.htm
Соколов Б. В. Тайны финской войны. М., 2000.
Соколов В. В. И. М. Майский между И. В. Сталиным и
У.Черчиллем в первые месяцы войны. // «Новая и новей-
шая история». 2001. № 6.
Соловьев О. Ф. Русские масоны. М., 2006.
Спецсообщение Абакумова Сталину о реакции военнослу-
жащих на новый государственный гимн СССР //
http://community.livejournal.eom/warhistory/l 195008.html
Стариков Н. В. Кто заставил Гитлера напасть на Сталина.
СПб., 2008.
Старцев В. И. Революционный 1917-й //Драма российской
истории. М., 2002.
Стивен С. Операция «Раскол». М., 2003.
Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930 —
1950 годы. М., 1997.
Сутулин ГТ Был ли Сталин союзником Гитлера? // Мифы
Великой Отечественной. М., 2008.
Тихонов А. И., Тихонова Н. В. Внутриполитическая «холодная
война» И Феномен Сталина. М. — Краснодар, 2003.
Усольский А. Союзники Германии на Восточном фронте //
http://www.rusidea.ru/?part=153&id=2913
Уткин А. И. Унижение России. Брест, Версаль, Мюнхен. М.,
2004.
Уэст Р. Иосип Броз Тито. Власть силы. М., 2006.
Фест И. К. Адольф Гитлер. Пермь, 1993.
Филиппов А. О готовности Красной Армии к войне в июне
1941 г. // «Военный вестник». 1992. № 9.
Филлитов А. М. СССР и германский вопрос: поворотные
пункты (1941 — 1961 гг.) // «Холодная война» 1945 —
1963 гг. Историческая ретроспектива. М., 2003.
Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической власти
в 30-е годы. М., 1996.
Хрущев Н. С. Воспоминания. М., 2007.
Чинкин А. Что не позволили Сталину? // http://stoletie.ru/
territoriyajstorii/chto_ne J3ozvolili_stalinu.htm
Чуев Ф. Сто сорок бесед с Молотовым: из дневника Ф. Чуе-
ва. М., 1991.
317
Чуприн К. В. Миф о конармейской тачанке // http://
nvo.ng.ru/history/2001 -06-22/6_myth.html
Шамбаров В. Е. Государство и революции. М., 2002.
Шафаревич И. Р. Была ли перестройка акцией ЦРУ? // «Наш
современник». 1995. № 7.
Шорт Ф. Мао Цзэдун. М., 2005.
Шубин А. «Клещи» Сталина // Трагедия 1941. Причины ка-
тастрофы. М., 2008.
Щагин Э. М. Документы истории «революции сверху». Доку-
мент № 5. Из письма Б. А. Бахметьева Е. Д. Кусковой //
Власть и общество России XX век. М. — Тамбов, 1999.
Содержание
Введение..........................................5
Глава 1. Многоликий глобализм.....................12
Г л а в а 2. Транснациональная империя Коминтерна ... 25
Г л а в а 3. Глобализация по Троцкому.............48
Г л а в а 4. Сумерки красного глобализма..........60
Г л а в а 5. Москва — Париж: сближение без сближения . . 67
Г л а в а 6. Москва — Берлин: сближение под завесой ... 80
Г л а в а 7. Вождь мировой контрреволюции.........89
Глава 8. Как Сталин спас Европу от марксизма. ... 105
Г л а в а 9. 1937: конец заговорщиков............122
Г л а в а 10. Москва и Берлин против Лондона?....149
Глава 11. «Англичанка гадит!»....................168
Глава 12. Британские клинья
в советско-германский союз....................192
Г л а в а 13. Авантюристы во главе РККА..........216
Г л а в а 14. Молотов как оппозиционер...........239
Глава 15. «Мистер Нет» или «товарищ Да»?.........247
Глава 16. В плену догм...........................263
Глава 17. Антисталинский путч в начале войны......278
Глава 18. Советский вождь
и «мировое правительство».....................291
Список литературы................................313
Александр Елисеев
1937. СТАЛИН ПРОТИВ ЗАГОВОРА «ГЛОБАЛИСТОВ»
Издано в авторской редакции
Художественный редактор П Волков
Технический редактор В Кулагина
Компьютерная верстка Е Мельникова
Корректор М. Колесникова
ООО «Издательство «Яуза»
109507. Москва, Самаркандский б-р, д. 15
Для корреспонденции. 127299, Москва, ул Клары Цеткин, д. 18/5
Тел.: (495) 745-58-23
ООО «Издательство «Эксмо»
127299, Москва, ул Клары Цеткин, д. 18/5. Тел 411-68-86, 956-39-21.
Home раде* www.eksmo.ru E-mail* info@eksmo.ru
Оптовая торговля книгами «Эксмо»:
ООО «ТД «Эксмо» 142700, Московская обл , Ленинский р-н, г Видное,
Белокаменное ш , д 1, многоканальный тел 411 -50-74
E-mail reception9ek8mo-sale.ru
По вопросам приобретения книг «Эксмо» зарубежными оптовыми
покупателями обращаться в отдел зарубежных продаж ТД «Эксмо»
E-mail international9eksmo-sale.ru
International Sales: International wholesale customers should contact
Foreign Sales Department of Trading House «Eksmo» for their orders
international9eksmo-sale.ru
По вопросам заказа книг корпоративным клиентам, в том числе в специальном оформ-
лении, обращаться по тел 411-68-59 доб 2115, 2117, 2118 E-mail" vipzakaz9eksmo.ru
Оптовая торговля бумажно-беловыми
и канцелярскими товарами для школы и офиса «Канц-Эксмо»:
Компания «Канц-Эксмо» 142702, Московская обл , Ленинский р-н, г Видное-2,
Белокаменное ш , д 1, а/я 5 Тел /факс +7 (495) 745-28-87 (многоканальный)
e-mail kanc9eksmo-sale.ru, сайт www.kanc-eksmo.ru
Полный ассортимент книг издательства «Эксмо» для оптовых покупателей:
В Санкт-Петербурге: ООО СЗКО, пр-т Обуховской Обороны, д 84Е Тел (812)365-46-03/04
В Нижнем Новгороде: ООО ТД «Эксмо НН», ул Маршала Воронова, д 3 Тел (8312)72-36-70
В Казани: Филиал ООО «РДЦ-Самара», ул Фрезерная д 5 Тел (843) 570-40-45/46
В Ростове-на-Дону: ООО «РДЦ-Ростов», пр Стачки, 243А Тел (863)220-19-34
В Самаре: ООО «РДЦ-Самара», пр-т Кирова, д 75/1, литера «Е» Тел (846)269-66-70
В Екатеринбурге: ООО «РДЦ-Екатеринбург», ул Прибалтийская, д 24а Тел (343) 378-49-45
В Киеве: ООО «РДЦ Эксмо-Украина», Московский пр-т, д 9 Тел /факс (044) 495-79-80/81
Во Львове: ТП ООО «Эксмо-Запад», ул Бузкова, д 2 Тел /факс (032) 245-00-19
В Симферополе: ООО «Эксмо-Крым», ул. Киевская, д 153 Тел /факс (0652) 22-90-03, 54-32-99
В Казахстане: ТОО «РДЦ-Алматы», ул Домбровского, д За Тел/факс (727) 251-59-90/91
rdc-almaty@mail ги
Полный ассортимент продукции издательства «Эксмо»:
В Москве в сети магазинов «Новый книжный»:
Центральный магазин — Москва, Сухаревская пл , 12 Тел 937-85-81
Волгоградский пр-т, д 78, тел 177-22-11, ул Братиславская, д 12 Тел 346-99-95
Информация о магазинах «Новый книжный» по тел 780-58-81
В Санкт-Петербурге в сети магазинов «Буквоед»:
«Магазин на Невском», д 13 Тел (812)310-22-44
Подписано в печать 23.09.2009
Формат 84x108’/з2 Гарнитура «Ньютон» Печать офсетная.
Бумага тип Усл печ л. 16,8
Тираж 4000 экз Заказ 1243
Отпечатано с электронных носителей издательства
ОАО "Тверской полиграфический комбинат’ 1 70024, i Тверь, пр-т Ленина, 5
Телефон (4822) 44-52-03, 44-50-34, Те лефон/факс (4822)44-42-15
Home page - www tverpk ru Электронная почта (E-mail) - sales@tverpk ru
I
1
и
193Л Сталин прошв загов
ора’глобалистов" (766)
Днтропетролск
ТЦ’ИдаЯЖоаг-*-
вул. Г01к>ж. 24
1277376
Ц|на:
59.10 рн
Александр i
ЕЛИСЕЕВ
Долгожданная новая книга от автора бестсел-
лера «Правда о 1937 годе», разошедшегося
рекор (ными тиражами^ Новый взгляд на Сталин-
скую эпоху. Сенсационная версия советской
истории. СТАЛИН ПРОТИВ ГЛОБАЛЬНОГО
ЗАГОВОРА!
Нам не понять феномен 1937 года без учета
внешнего фактора — потому что Сталин проти-
востоял не только оппозиции внутри страны, но
и могучим враждебным силам, действовавшим
извне. Это они сплотились вокруг Троцкого под
кровавым знаменем Интернационала. Они изо
всех сил мешали сближению с Германией и в
конце концов натравили «бесноватого фюрера»
на СССР. Они стояли за антисталинским
путчем в начале Великой Отечественной войны.
Они саботировали все усилия по превращению
России из «пушечного мяса Мировой револю-
ции» в великую сверхдержаву.
Война Сталина против «глобалистов» нача-
лась задолго до 1937 года и не закончилась с
эпохой «Большого Террора» — но именно этот
год стал кульминационным, решающим, пере-
ломным, именно в 37-м Сталин сломал хребет
«пятой колонне», спасая страну от новой Граж-
данской войны, распада и гибели...