/
Автор: Маккиндер Хэлфорд
Теги: международные отношения мировая политика внешняя политика дипломатия политология серия мировой порядок
ISBN: 978-5-17-135843-3
Год: 2021
Текст
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ
ОСЬ
ИСТОРИИ
Издательство АСТ
Москва
ХЭЛФОРД
МАККИНДЕР
УДК 327
ББК 66.4
М15
Серия «Мировой порядок»
Перевод с английского В. Желнинова
Компьютерный дизайн В. Воронина
Маккиндер, Хэлфорд.
Географическая ось истории / Хэлфорд Маккиндер ;
[перевод с английского В. Желнинова]. --- Москва : Изда-
тельство АСТ, 2021. --- 288 с. --- (Мировой порядок).
ISBN 978-5-17-135843-3
Сэр Хэлфорд Джон Маккиндер --- английский географ, преподаватель
Оксфордского университета, член палаты общин парламента Британии,
один из основателей геополитики как науки.
В своем основном труде «Географическая ось истории» Маккиндер ввел
понятие Хартленда, обозначив так центральную часть Евразии, вокруг кото-
рой расположены внутренняя дуга (Европа -- Аравия --- Индокитай) и пери-
ферийная дуга (Америка --- Африка --- Океания).
В вышедшей после Первой мировой войны работе «Демократические
идеалы и реальность» ученый развил дальше свою теорию осевого региона,
видоизменив в ней некоторые прежние положения.
В 1943 году выходит последний, третий труд Маккиндера --- «Земной
шар и достижение мира», где кардинально пересматривается будущее миро-
вое устройство после окончания Второй мировой войны.
В своей работе Маккиндер вводит новую геополитическую ось --- США,
обосновывает идею геополитических блоков и предсказывает становление
двуполярного мира, вращающегося вокруг двух противостоящих друг другу
осей: Соединенных Штатов и Советского Союза (Хартленда). УДК 327
ББК 66.4
М15
© Перевод. В. Желнинов, 2021
© Издание на русском языке
AST P blish rs, 2021
ISBN 978-5-17-135843-3
О ПРЕДМЕТЕ
И МЕТОДАХ
ГЕОГРАФИИ
ДОКЛАД, ПРОЧИТАННЫЙ
НА ЗАСЕДАНИИ КОРОЛЕВСКОГО
ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
Что такое география? Кажется странным за-
давать такой вопрос Географическому обще-
ству, но есть по крайней мере две причины, по
которым на него следует дать ответ, желатель-
но --- прямо сейчас. Во-первых, географы в по-
следнее время активно добиваются для своей
дисциплины более заметного места в учебных
программах наших школ и университетов.
Мир, в особенности мир образования, спраши-
вает в ответ: «Так что же такое география?»
В этом вопросе звучит ирония. В образова-
тельной битве, которая разворачивается на
наших глазах, вполне может родиться ответ
на этот вопрос; ведь у нас, по сути, хотят уз-
нать, может ли география считаться научной
дисциплиной, а не просто скоплением фактов?
Из упомянутого вопроса вырастает другой,
более общего свойства, --- вопрос о предмете
и методах нашей науки.
Вторая причина, по которой я настоятельно
призываю именно сейчас обратить внимание
на вопрос, что такое география, является вну-
тренней причиной. На протяжении полувека
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
несколько обществ, прежде всего наше с вами Географи-
ческое общество, деятельно способствовали изучению
мира. Естественным результатом исследований стало
то обстоятельство, что мы приближаемся к завершению
списка великих открытий. Полярные области остаются
единственными белыми пятнами на наших картах. Ново-
му Стэнли1 больше не суждено открыть Конго и предъ-
явить эту реку восхищенному миру. Какое-то время воз-
можно посвятить проникновению в Новую Гвинею, Аф-
рику и Центральную Азию, а также картографированию
приполярных областей. Думаю, новых Грили2 еще ждут
радушные приветствия, а своими свершениями они дока-
жут, что мир вовсе не оскудел героями. Но по мере того
как рассказы о путешествиях и приключениях станут зву-
чать все реже и реже, по мере того как вместо них начнут-
ся топографические съемки, даже члены географических
обществ примутся уныло вопрошать: «Что же такое гео-
графия?»
Нет необходимости пояснять, что эта статья попросту
не была бы написана, возникни у меня подозрение, что
Королевское географическое общество должно вскоре
распуститься --- под плач коллективного Александра Ма-
кедонского, сетующего, что больше не осталось земель,
которые можно покорить. Нет, наши грядущие труды
предвосхищают такие публикации, как статья мистера
Уэллса о Бразилии, статья мистера Бьюкенена о Миро-
вом океане и работа мистера Брайса о взаимосвязи исто-
1 Имеется в виду Генри М. Стэнли, английский путешественник,
исследователь Африки; экспедиция под его началом в 1871 г. оты-
скала на озере Танганьика пропавшего миссионера Д. Ливингстона.
В 1876---1877 гг. Стэнли пересёк Африку с востока на запад, изучив
более 5000 км судоходного пути по материку, в том числе течение
реки Конго. --- Здесь и далее, если не указано иное, примеч. перев.
2 Адольф В. Грили --- американский путешественник, один
из основателей Национального географического общества США,
в 1881---1884 гг. командовал научно-исследовательской экспедицией
на север Канадского арктического архипелага.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
рии и географии1. Тем не менее, мы обеспечим себе нема-
ло преимуществ, вступая на этот новый путь, если наши
глаза будут хотя бы приоткрыты, а не зажмурены. Обсуж-
дение вопроса, вынесенного в название доклада, способно
превратиться в очередное дополнительное преимущество
и вручить нам новое оружие в образовательной схватке.
Первое, на чем следует сосредоточить внимание, это
попытка понять, является ли география единой --- или
она включает в себя несколько предметов? Точнее гово-
ря, являются ли физическая и политическая география
двумя этапами одного исследования или отдельными
предметами, которые надлежит изучать различными ме-
тодами, геологическими в одном случае и историческими
во втором? Данному вопросу не так давно посвятил часть
своего выступления председатель географической секции
Британской ассоциации2. В своем выступлении в Бирмин-
геме он занял предельно четкую позицию; вот его слова:
«Трудно совместить амальгаму всего того, что можно
считать «научной» географией, с историей. Они настоль-
ко же далеки друг от друга, как геология от астрономии».
Мне претит так поступать, но я осмелюсь возразить
столь уважаемому и авторитетному специалисту, как сэр
1 Англичанин Джеймс У. Уэллс в 1886 г. опубликовал «Очерк
о физической географии Бразилии», а чуть позднее в том же году
выпустил книгу «Путешествуя и исследуя: три тысячи миль по Брази-
лии --- от Рио-де-Жанейро до Мараньяна, с приложением статистики
и наблюдений по климату, железным дорогам, главным сахарным про-
изводствам и прочему». В том же году вышли статья шотландского
географа Джона Бьюкенена «Сходства в физической географии ве-
ликих океанов» и статья английского геолога и естествоиспытателя
Джеймса Брайса «География в ее отношении к истории». Х. Макиндер
выступил со своим докладом в 1887 г.
2 Имеется в виду Британская научная ассоциация, основанная
в 1831 г. для «содействия становлению наук в Англии». В 1851 г.
географическая секция ассоциации обрела самостоятельность, вы-
делившись из геологической.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Фредерик Голдсмид1. Я вынужден совершить этот шаг по-
тому, что искренне убежден: то соотношение наук, кото-
рое было обрисовано публике в выступлении в Бирмин-
геме, губительно для перспектив географии как научной
дисциплины. Кроме того, я принял к сведению заявление
сэра Фредерика Голдсмида о том, что он готов отказать-
ся от этого умозаключения, если ему приведут в опро-
вержение сколько-нибудь веские доводы. В обсуждении
такой щекотливой темы, как наша, с моей стороны было
бы крайне самонадеянно предполагать, что мои доводы
являются действительно весомыми. Я привожу их лишь
потому, что, насколько мне известно, эти доводы не рас-
сматривались и не критиковались в упомянутом высту-
плении. Возможно, сэр Фредерик Голдсмид всего-навсего
выразил смутные опасения относительно географии, раз-
деляемые большинством современных людей. Это допу-
щение тем вероятнее, что в данном заявлении он употре-
бил аргументы в пользу мнения, противоположного тому,
которое ранее формулировал он сам2.
На той же странице, с которой взята приведенная вы-
ше цитата, я обнаружил абзац, исполненный высочайше-
го восхищения перед статьей мистера Брайса «География
в ее отношении к истории». Главное утверждение статьи
мистера Брайса состоит в том, что человек в значитель-
1 Британский дипломат и армейский офицер (генерал-майор),
много лет трудился в Индии, Иране и на Ближнем Востоке, а также
в Африке. По возвращении на родину занялся наукой (как любитель-
энтузиаст) и снискал известность как плодовитый автор научно-по-
пулярных обзоров и статей в «Британской энциклопедии».
2 Сэр Фредерик Голдсмид написал крайне любезный и содержатель-
ный ответ на это замечание. Из его письма мне стало понятно, что я
приписал его словам тот смысл, который в них не вкладывали. Приношу
свои глубочайшие извинения. Тем не менее, я оставил этот абзац для
публикации, поскольку, полагаю, не я один неправильно истолковал
высказывание сэра Фредерика. Между тем его высказывание не соста-
вит труда использовать как довод против географов, тем паче что эти
слова принадлежат давнему другу нашей науки. --- Примеч. автора.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
ной степени является «творением окружающей среды».
Политическая география должна прослеживать взаи-
моотношения человека с этой окружающей средой. Сэр
Фредерик Голдсмид требует от политической географии,
чтобы та предоставляла нашим будущим государствен-
ным деятелям «полное понимание» различных «географи-
ческих условий». Как видим, пока никакого противоречия
во взглядах не наблюдается. Но он, кажется, воображает,
будто означенное «полное понимание» возможно обрести
из предмета, который останется после устранения из рас-
смотрения «физической и научной» географии.
Прежде чем продолжить, следует проверить, допусти-
мо ли уточнить наше определение географии как науки.
Физиология отвечает определению науки, которая про-
слеживает взаимодействие человека и окружающей его
среды. Задача физиологии, равно как и физики с химией,
заключается в том, чтобы фиксировать воздействие раз-
нообразных сил, по большей части вне зависимости от их
точного местоположения. Для географии особенно пока-
зательно ее внимание к местности, то есть к окружающей
среде, которая изменяется локально. Пренебрегая этими
исследованиями, она из географии становится простой
физиографией1, существенный топографический элемент
почему-то удаляется. Поэтому я предлагаю определять
географию как науку, основная задача которой состоит
в прослеживании взаимодействий человека в обществе
и в той части окружающей его среды, которая видоизме-
няется от территории к территории2.
1 Физическая география, ныне один из разделов географии как
цельной научной дисциплины. В XIX столетии --- раздел естество-
знания, наука, задачей которой считалось составление достоверного
описания земной поверхности.
2 Другое определение с несколько иной точки зрения см. в моей
вступительной речи, предварявшей обсуждение: «Это наука о рас-
пределении, наука, которая отслеживает расположение предметов
на поверхности земного шара». --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
До рассмотрения этого взаимодействия нужно проана-
лизировать элементы, в нем участвующие. Одним из этих
элементов1 выступает меняющаяся среда, и анализом это-
го элемента, по моему мнению, должна заниматься физи-
ческая география. Тем самым мы приходим к выводу, пря-
мо противоположному нынешним представлениям. Мы
считаем, что невозможна рациональная политическая ге-
ография, которая не опирается на физическую географию
и не является ее следствием. В настоящий момент мы вы-
нуждены приспосабливаться к иррациональной политиче-
ской географии, которая утверждает, что главная задача
науки не подразумевает выявления причинно-следствен-
ных связей, а потому эта география должна оставаться
совокупностью разобщенных и отрывочных сведений,
подлежащих запоминанию. Такая география никогда не
станет научной дисциплиной, ее никогда и ни при каких
обстоятельствах не будут преподавать в школе, и она ни
за что не внушит к себе почтение в умах тех, кому предна-
значено править этим миром.
На это мне могут возразить следующим образом: для
целей политической географии разве нельзя удовлетво-
риться более поверхностным и более просто осваивае-
мым способом изучения, нежели тот, который предлагает
физическая география? Мой ответ будет таков: подобные
способы уже пытались применять, но результаты разоча-
1 Другим элементом, разумеется, является человек в обществе.
Здесь анализ очевиднее и проще, нежели в случае окружающей сре-
ды. Образчиком рассуждений можно признать «Физику и политику»
Бейджхота. Сообщества людей должны трактоваться как социальные
единицы, ведущие борьбу за существование в условиях более или
менее благоприятной для них среды. --- Примеч. автора. У. Бейд-
жхот --- британский журналист и популяризатор науки; в работе, на
которую ссылается Х. Маккиндер, утверждалось, что ранним циви-
лизациям «грубых людей» ценности современного либерализма по-
просту неведомы, но, по мере утверждения морали в обществе, эти
цивилизации «взрослеют» и начинают допускать больше свободы
и разнообразия. --- Примеч. перев.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
ровали. На практике куда легче освоить подлинно науч-
ный анализ, действуя поступательно и исправно утоляя
инстинктивную любознательность, побуждающую нас
постоянно задаваться вопросом: «Почему?», нежели на-
капливать объемы сведений и имен из старых школьных
учебников или фрагменты так называемой описательной
географии. Топография, то есть география с объяснения-
ми «почему вот так», почти единодушно отвергается как
учителями, так и учениками.
Существуют и другие причины, обусловливающие на-
шу позицию, причины более важные, чем удобство об-
учения. Перечислю три из них. Первая такова. Если по-
стичь значение старого термина «физические особенно-
сти» в причинно-следственных связях, изучать предмет
становится все проще и проще. Новые факты без труда
вписываются в общую схему. Они проливают новый свет
на все ранее полученные знания, а эти знания, в свою оче-
редь, подчеркивают те или иные признаки новых фактов.
Впрочем, когда получил распространение описательный
метод, не говоря уже о методе перечисления, каждый до-
полнительный факт стал усугублять то бремя, которое
выпало нести человеческой памяти. Попробуйте под-
бросить еще один камешек в груду гальки --- рано или
поздно она развалится. Или попробуйте изучать матема-
тику, пытаясь запоминать формулы, а не постигать прин-
ципы.
Вторая причина, если коротко, следующая. Поверх-
ностный анализ, скорее всего, приведет к ошибкам. С од-
ной стороны, мы видим нежелание углубляться в суть
вещей дальше их наружного сходства, хотя они принци-
пиально различаются по сути; с другой стороны, так не
выявить существенные сходства объектов, которые внеш-
не выглядят по-разному.
Третья причина такова. Разум, жадно усваивающий
факторы окружающей среды в их истинных отношениях,
будет, вероятно, открыт плодотворным озарениям отно-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
сительно новых форм взаимодействия человека и окру-
жающей среды. Даже если это не обернется ускорением
развития науки, те же условия приведут к быстрому, чет-
кому и, следовательно, правильному восприятию отноше-
ний и форм, обнаруженных ранее.
Пожалуй, здесь стоит сделать паузу и подвести проме-
жуточный итог, обозначив следующие ключевые выводы:
1. Мы согласны, что задача политической географии
состоит в выявлении и демонстрации отношений, суще-
ствующих между человеком, который находится в обще-
стве, и окружающей его средой, которая видоизменяется
локально.
2. В качестве предварительного этапа следует проана-
лизировать два фактора.
3. Задача физической географии --- изучение одного
из этих факторов, а именно изменяющейся окружающей
среды.
4. Никакая другая дисциплина не способна справиться
с этой задачей, поскольку никакой иной анализ не в со-
стоянии предъявить факты в их причинно-следственных
отношениях и в истинной перспективе.
Следовательно, никакой другой анализ:
--- во-первых, не годится в помощь учителю;
--- во-вторых, не привлекает талантливых учеников;
--- в-третьих, не щадит ограниченную человеческую
память;
--- в-четвертых, не заслуживает большего доверия при
всей своей гибкости;
--- в-пятых, не возбуждает воображение сильнее.
Здесь мы должны ожидать замечания, что, допуская
желательность всего того, о чем было сказано, мы, тем не
менее, просим невозможного. В ответ укажу, что данный
способ и его применимость еще не проверялись на прак-
тике. За физическую географию обыкновенно берутся те,
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
кто уже обременен познаниями в геологии, а за полити-
ческую географию --- те, кто погружен в историю. Нам
только предстоит познакомиться с человеком, который,
занимая центральное, если угодно, географическое по-
ложение, будет одинаково беспристрастно использовать
соответствующие достижения науки и сведения из исто-
рии, имеющие отношение к его исследованию. В конце
концов, знание едино, однако предельная специализация,
характерная черта современности, скрывает, как кажет-
ся, этот факт от некоторого числа умов. Чем больше мы
специализируемся, тем больше места появляется и тем
выше потребность в ученых, чьей постоянной целью
станет выявление отношений между теми или иными
объектами. Одна из величайших пропастей нынешней
науки --- пропасть между естествознанием и изучением
человечества. Обязанность географа заключается в том,
чтобы построить мост через пропасть, наличие которой,
по мнению многих, нарушает равновесие нашей культу-
ры. Если отсечь любую долю географии, мы искалечим ее
благородный облик.
При всем том мы отнюдь не закрываем глаза на необ-
ходимость специализации в самой географии. Если вы
стремитесь к творческой деятельности в науке, вам при-
дется специализироваться. Но для этой цели физическая
и политическая география непригодны, как и дисципли-
на в целом. Более того, избранное направление вовсе не
обязательно будет принадлежать к одной или другой об-
ласти; не исключено, что оно окажется посередине. Гео-
графия подобна дереву, ствол которого низко от земли
разделяется надвое, а ветки выше, на каждой половине,
изгибаются и переплетаются между собой. Кажется, что
выбрал несколько соседних веток, но потом понимаешь,
что они идут от разных стволов. Впрочем, рассуждая об
образовании и о плодотворной специализации в рамках
предмета, мы настаиваем на преподавании и понимании
географии как таковой.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Вопрос о возможности усвоения предмета естествен-
ным образом подводит нас к вопросу о взаимоотноше-
ниях географии с прочими науками. Полагаю, у нас нет
иного выбора, кроме как принять здесь предварительную
классификацию окружающей среды, предложенную ми-
стером Брайсом. Во-первых, налицо сторонние воздей-
ствия вследствие конфигурации земной поверхности;
во-вторых, имеются факты, почерпнутые из метеорологии
и исследований климата; в-третьих, есть товары, которые
каждая страна предлагает человеческому обществу и его
промышленности.
Начнем с конфигурации земной поверхности. Здесь
мы обнаруживаем камень преткновения между географа-
ми и геологами. Вторые считают, что причины, по кото-
рым объекты литосферы приобрели те или иные формы,
должны изучаться их дисциплиной, а для физической
географии нет ни свободного места в перечне наук, ни
даже необходимости. Географы же вредят состоянию
собственной дисциплины, отказываясь учитывать лю-
бые геологические факты, кроме основополагающих. Об
этом соперничестве наверняка хорошо осведомлены все
присутствующие. Оно совершенно бессмысленно и толь-
ко мешает географии. Две указанные науки вполне мо-
гут обмениваться сведениями, и между ними не должно
быть ссор, поскольку данные, хоть и тождественные, рас-
сматриваются в них с разных точек зрения и по-разному
группируются. К слову, уж точно не геологам позволи-
тельна подобная слабость, ведь буквально на каждом
шагу в своей дисциплине им приходится уповать на со-
действие коллег из других областей познания. Та же па-
леонтология играет важнейшую роль в установлении
относительного возраста геологических пластов, но она
иррациональна без биологии. Отдельные (из числа наи-
более зубодробительных) загадки физики и химии нераз-
рывно связаны с минералогией --- это верно, например,
для причин и способов метаморфизма. Пожалуй, ближе
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
всего к нахождению общего пространства для геологиче-
ского и исторического времен подошел доктор Кролл со
своей астрономической интерпретацией смены ледни-
ковых периодов1. Думаю, примеров достаточно. На мой
взгляд, истинное различие между геологией и геогра-
фией заключается в следующем: геолог изучает настоя-
щее, дабы истолковать прошлое, а географ заглядывает
в прошлое, чтобы истолковать настоящее. Это различие
уже обозначено одним из выдающихся геологов совре-
менности.
В своем «Учебнике геологии» доктор Арчибальд Гейки2
дает следующее четкое определение:
«Изучение геологической истории страны подразумева-
ет два обособленных направления исследований. Сначала
следует изучить состав и расположение скал, образующих
поверхность, с целью определить последовательность из-
менений в физической географии, в жизни растений и жи-
вотных на этой поверхности. Но помимо истории скал мы
можем попытаться проследить историю самой поверхно-
сти, то есть историю возникновения и преображения гор
и равнин, долин и оврагов, пиков, перевалов и озерных
бассейнов в земной толще. Эти два направления иссле-
дований почти сливаются воедино, когда мы обращаемся
к древности, но разделяются все более и более отчетливо
по мере приближения к более поздним временам. Очевид-
но, скажем, что морской известняк, формировавший ве-
реницы долин, рисует пытливому уму две принципиально
1 Шотландский ученый Дж. Кролл утверждал, что ледниковые пе-
риоды вследствие наклона оси планеты возникают регулярно каждые
22 000 лет, «кочуя» из одного полушария Земли в другое, и длятся
по 10 000 лет. К концу XIX столетия теория Кролла подзабылась, но
в следующем столетии «воскресла» в так называемых циклах Милан-
ковича, объясняющих естественные изменения климата на планете
колебаниями в количестве солнечного света и солнечной радиации.
2 Шотландский геолог, директор музея практической геологии,
составитель геологической карты Англии и Уэльса, популяризатор
физической географии.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
различные картины. Если мы говорим о происхождении
долин, перед нами морское дно с накопленными на про-
тяжении поколений останками богатой кальцием морской
фауны. Возможно, мы сумеем побывать на каждом таком
дне, установить в точности его органическое наполнение
и выяснить, в каком именно порядке происходило оседа-
ние зоологических образцов. При этом мы вряд ли сможем
объяснить, как морской известняк приобрел свои нынеш-
ние формы --- почему где-то он тянется холмистой грядой,
а где-то образует подводную долину. Скалы и их состав ---
это один предмет исследования, а история нынешних
ландшафтов --- уже другой».
К той же мысли склоняется профессор Мозли1, недав-
но прочитавший лекцию о научных составляющих геогра-
фического образования. Процитирую следующий отры-
вок из его рассуждений:
«Что касается физической географии как части геоло-
гии, подлежащей отделению от последней. Причина, по
которой упомянутое отделение необходимо, заключается
в том, что тем самым у нас возникает и удостаивается осо-
бого внимания предмет, каковой гораздо более востребо-
ван общим образованием и пригоден для его целей, если
сравнивать с геологией; он способен привлечь куда боль-
ше исследователей и стать своего рода подспорьем в раз-
витии иных обособленных дисциплин, а также, конечно,
самой геологии.
Главный довод, к которому, как правило, прибегают,
обосновывая ненужность кафедр физической географии
в университетах, гласит, что эти темы находятся в веде-
нии нынешних кафедр геологии; однако профессор Гей-
ки явно не согласен с этим доводом и указывает в своем
письме, которое уже упоминалось: «Геология с каждым
1 Имеется в виду Генри Н. Мозли, британский натуралист, участ-
ник нескольких сухопутных и океанских научных экспедиций; именно
под влиянием Мозли Х. Маккиндер, студентом изучавший в Оксфор-
де зоологию, обратился к изучению истории.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
днем расширяет свои границы, сегодня она сделалась
чрезмерно обширной и грозит истощением самому неуто-
мимому ученому».
Как нетрудно заметить, профессор Мозли выступает за
создание кафедр физической географии, но из его слов во-
все не следует, будто он против единства географии. На-
оборот, в другом месте своей лекции он говорит так:
«Пускай сегодня вряд ли возможно обеспечить пред-
ставление о географии как о едином целом вследствие
очевидной неопределенности границ этой науки и непре-
рывных нападений на нее со всех сторон, но не исключе-
но, что мы вправе рассчитывать на успех, если предпри-
мем попытку обосновать и укрепить положение физиче-
ской географии.
Полагаю, будет разумно и полезно включить физи-
ческую географию во все программы гуманитарного об-
разования как предмет, специально приспособленный
к всеобщему обучению и просвещению, как единствен-
ную достоверную подоплеку наших познаний в области,
которую ныне все чаще именуют политической геогра-
фией».
Быть может, ничто другое не нанесло географии боль-
шего урона, чем теория, которая отрицает ее единство,
и этот урон наиболее наглядно виден в случае физиче-
ской географии. Данную дисциплину передали в распо-
ряжение геологии, и, как следствие, она обрела геологи-
ческий уклон. Такие признаки земной поверхности, как
вулканы, горячие источники и ледники, были сгруппи-
рованы вместе, без внимания к местностям, в которых
они расположены. С точки зрения геолога, этого вполне
достаточно, ведь геолог использует свой розеттский ка-
мень1, и для него расшифровка отдельных иероглифов
1 Каменная плита, найденная в Египте и содержавшая параллель-
ные древнеегипетский и древнегреческий тексты, позволила расшиф-
ровать египетские иероглифы; в переносном значении --- подспорье
для интерпретации каких-либо данных.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
значит очень и очень многое, а вот содержание всего тек-
ста, всего рассказа о записанном событии, применитель-
но к истолкованию иных записей не значит ничего. Но эта
дисциплина на самом деле не может считаться полноцен-
ной физической географией, и недаром доктор Арчибальд
Гейки прямо указывает в своих «Основах физической гео-
графии», что он употребляет это выражение как синоним
слова «физиография». Подлинная физическая география
стремится составить причинно-следственные описания
распределения тех или иных особенностей земной по-
верхности. Эти сведения подлежат перегруппировке по
топографическим характеристикам. Осмелюсь привести
следующий метафорический пример. Физиография о ка-
кой-либо особенности спрашивает: «Почему она такова?»
Топография интересуется: «Где она находится?» Физи-
ческая география спрашивает: «Почему она там нахо-
дится?» А политическая география желает знать, как эта
особенность воздействует на человека, пребывающего
в обществе, и как он на нее реагирует. Геология же про-
сто уточняет, какие загадки прошлого эта особенность
помогает раскрыть. Физиография представляет собой ос-
нову, от которой отталкиваются и геология, и география.
Первые четыре из перечисленных выше вопросов состав-
ляют предмет географии. Изучаются они последователь-
но. Разумеется, можно сосредоточиться на каком-то од-
ном вопросе, но я смею утверждать, что нельзя содержа-
тельно ответить на любой из более поздних, если угодно,
вопросов, не ответив предварительно на те, которые ему
предшествуют. Геология в строгом смысле определения
научной дисциплины совершенно лишняя в этой цепочке
вопросов.
Мы приведем далее два примера несоответствия ны-
нешней физической (геологической) географии, даже
если трактовать ее как физиографию, задачам подлинной
географии.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
Первый пример --- это чрезмерное внимание, уделяе-
мое таким природным объектам, как вулканы и ледники,
на что лично мне неоднократно указывал секретарь на-
шего общества мистер Бейтс. Подобное внимание ничуть
не удивительно для книг, написанных геологами. Вулка-
ны и ледники суть объекты, которые оставляют наиболее
заметный и характерный геологический след. Поэтому,
с точки зрения геологии, они важны и заслуживают при-
стального изучения. Но в результате мы словно получаем
книгу по биологии, написанную палеонтологом. В ней ра-
ковины улиток, скажем, описываются в мельчайших под-
робностях, зато о внутреннем строении организмов почти
не упоминается.
Второй пример будет практическим, и всякий, кто
много и вдумчиво путешествует по миру, полагаю, имеет
такой опыт. Предположим, что мы отправляемся в пла-
вание по Рейну. Смею заметить, что будет, по меньшей
мере, странно, если любознательный путешественник не
станет задаваться такими вот вопросами: почему после
долгих миль по равнине, где Рейн течет едва ли не вро-
вень с уровнем суши, мы внезапно попадаем в область,
где река торит путь через ущелье? почему, когда мы до-
стигаем Бингена, это ущелье столь же внезапно исчезает,
а река разливается озером, берега которого обрамлены
параллельными рядами холмов? Обычная физическая
география, известная нам сегодня, не в состоянии разум-
но ответить на эти вопросы. Если нам посчастливилось
получить углубленные знания в данной области, мы, воз-
можно, сочтем полезным заглянуть в «Журнал Геологи-
ческого общества», где опубликована содержательная
статья сэра Эндрю Рэмси1. Но на чтение нужно время, да
и надо знать о существовании этого журнала; кроме того,
1 Шотландский геолог, президент Лондонского геологического
общества, председатель Британской службы геологической съемки,
автор книги «Физическая география и геология Великобритании»
(1878).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
статья, безусловно, полезна, однако в ней рассматривают-
ся лишь несколько обособленных районов, а обобщающие
выводы не приводятся.
Позвольте завершить это обсуждение на позитивной
ноте. Давайте возьмем в качестве примера область, зна-
комую всем присутствующим, чтобы внимание привлекал
сам метод, а не предмет исследования. Пусть это будет
юго-восток Англии. Как принято сегодня, при составле-
нии географии данной области надлежит описать физи-
ческие особенности побережья и суши. Мысы и бухты
побережья, холмы и долины суши перечисляются по
порядку, после чего приводится схема административ-
ного устройства и дополнительный список главных го-
родов --- с указанием рек, на берегах которых они стоят.
В некоторых случаях к описанию добавляют ряд любо-
пытных, но изолированных фактов (этаких мысленных
зарубок для местных названий). Вообще политическая
часть такой работы в лучшем случае дает нам, да про-
стят меня ученые-коллеги, подборку упражнений по ис-
кусству мнемоники. Что касается ее физической части,
все учебники единодушно допускают здесь, как мне пред-
ставляется, фундаментальную ошибку. Они разделяют
описания побережья и суши. Это порочный метод, если
мы хотим оценить в должной перспективе причинно-
следственные связи. Катастрофы на суше и на побережье
происходят в результате взаимодействия двух сил --- из-
меняющегося сопротивления слоев породы и эрозион-
ных факторов атмосферы и морской воды. Эрозия, будь
то сухопутная или прибрежная, воздействует на одни
и те же скалы. Почему тогда возник мыс Фламборо-
Хед?1 Почему появились йоркширские холмы? Это всего-
навсего две оконечности одной и той же массы меловых
слоев.
1 Мыс на йоркширском побережье Северного моря, представля-
ющий собой меловый массив, который круто обрывается к воде. Се-
годня является природным геологическим заповедником.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
Давайте попробуем составить такую географию юго-
восточной Англии, которая будет учитывать непрерыв-
ную последовательность причин и следствий. Вообразим,
что мы летим над плоской местностью, похожей на стол,
застеленный белой скатертью. Это залежи мела. Давай-
те соберем эту «скатерть» в несколько простых складок,
как если бы ее задели по неосторожности. Линия впадин1
тянется от Кеннета до Рединга, а затем идет вдоль рус-
ла Темзы к морю. Гряда возвышенностей бежит на вос-
ток через равнину Солсбери и ныряет к центру Уилда2.
Вторая линия впадин пролегает по долине реки Фром и ее
подводным ответвлениям у Солента и Спитхеда. Наконец
вторая гряда возвышенностей пересекает остров Пурбек
и обрывается ныне отделившимся островом Уайт. Вооб-
разим, что эти впадины и холмы не испытали воздействия
эрозии. Изгибы пластов будут параллельны изгибам по-
верхности: холмы --- плоские и широкие, впадины --- то-
же плоские, но на дне, и широкие. От Кеннета к Темзе
впадины неуклонно расширялись бы по мере движения
на восток. Склоны, что соединяют дно впадин с макушка-
ми холмов, различались бы по степени крутизны. Вряд ли
кто-то подумает, что подобная картина когда-либо суще-
ствовала в действительности. Смещение пластов всегда
сопровождалось эрозией. Как и в случае со зданием пар-
ламента3, разрушение началось еще до завершения стро-
ительства. Целесообразно мысленно «вычеркнуть» эро-
зию, чтобы показать, как располагаются горные породы
(мы не в силах этого разглядеть из-за нагромождения об-
1 Слова «впадина» и «гряда» употребляются здесь в значении син-
клиналей и антиклиналей. Следует отличать эти впадины и гряды от
долин и холмов. Напомню, что эти понятия нередко отождествляются,
но они далеко не идентичны по смыслу. --- Примеч. автора.
2 Местность на юго-востоке Англии, между холмами Северный
и Южный Даунс.
3 Намек на пожар 1834 г., уничтоживший Вестминстерский дво-
рец, который в предыдущие несколько столетий постоянно перестра-
ивали.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ломков на поверхности). Добавим тот факт, что над и под
слоями мела залегают слои мягкой глины, и мы получим
от геологии все сведения, которые нам требуются.
Что ж, исходное творение готово и пора браться за ре-
зец. Ветры и морские воды разрывают нашу «скатерть»
в клочья. Но, словно ткань накрахмалили, когда она лежа-
ла на столе, описанные выше впадины и гряды никуда не
делись. Они торчат тут и там, наполовину разрушенные,
превратившись в холмы и мысы. Впадины, погребенные
под выброшенной наверх глиной, образуют протяженную
долину вдоль лондонского и хэмпширского бассейнов. Мо-
ре рассекает мягкую глину, прорываясь в широкое устье
Темзы и создавая россыпь приморских протоков от гавани
Пула через Солент к Спитхеду и далее, к Саутгемптон-Уо-
тер и гаваням Портсмута, Лэнгстона и Чичестера. «Опро-
кинувшаяся» оконечность мелового пласта образует длин-
ную вереницу холмов, которые под различными названия-
ми --- Беркширские холмы, Чилтерн, Гогмагогские холмы
и Восточно-английские высоты --- ограничивают бассейн
Кеннета и Темзы на северо-западе. Северный и Южный
Даунсы1 встают лицом друг к другу крыльями арки, из ко-
торой удалили центральное звено. Та же арка переходит
в равнину Солсбери и тянется на восток меловыми возвы-
шенностями Хэмпшира; но здесь центральное звено со-
хранилось, хотя и пострадало. Мыс Бичи-Хед, северный
и южный Форленд --- это выдающиеся в море оконечности
хребта. Тот факт, что Северный Даунс обрывается не еди-
ничным мысом вроде Бичи-Хед, а длинной чередой скал,
два торца которой именуются Северным и Южным Фор-
лендом, обращает наше внимание на часто возникающую
взаимосвязь между уклоном поверхности и глубиной за-
легания пластов. Чуть выше было упомянуто, что, суще-
ствуй некая идеальная схема расположения впадин и гряд,
склоны, соединяющие макушки возвышенностей с дном
1 Меловые холмы на юго-востоке Англии.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
впадин, различались бы крутизной. Запоминая картину
массива холмов в нагромождении «восстановленных» об-
ломков, мы должны учитывать не только направление, но
и относительную крутизну обеих граней. С одной сторо-
ны эти фасады сотворены погружающимися пластами,
а с другой --- откосами, где слои провалились. От глуби-
ны провала сильно зависит, увидим ли мы перед собой,
поднявшись по откосу, резкий спуск или волнистую воз-
вышенность. Сопоставим в этом отношении две меловые
возвышенности, которые находятся в Восточной Англии
и Кенте, с узкими грядами Чилтерна и холмов Хогс-Бэк
в Суррее. Северо-западный фасад Чилтерна схож с запад-
ным фасадом Восточной Англии, словно покрытым шрама-
ми. Юго-восточный склон Чилтерна схож с тем покатым
склоном, который формирует просторные возвышенности
Норфолка. В окрестностях Чилтерна провал глубок, но
в Норфолке все более полого. А Кентское нагорье являет-
ся продолжением гряды Хогз-Бэк. Южные фасады разли-
чаются совсем незначительно, тогда как северный фасад
Хогз-Бэк обрывистый, а в Кенте мы наблюдаем лишь не-
большой уклон. Эта финальная стадия появления холмов
и хребтов имела важнейшее значение для английской
истории, о чем я еще скажу далее. Можно предположить,
что отроги холмов возникли под влиянием расширения на
восток бассейна Кеннета и Темзы. Следует отметить, что
берега в устье Темзы идут в целом параллельно холмам,
которые обозначают края бассейна: северный берег па-
раллелен изгибу холмов от мыса Ханстантон до Чилтерна,
а южный параллелен более прямой веренице вершин Се-
верного Даунса.
Реки этой области сама природа как бы делит на три
группы. Во-первых, есть потоки, текущие со склонов
Восточной Англии. Они многочисленны и текут прибли-
зительно параллельно друг другу, но не сливаются в не-
кий большой поток, который на карте изображали бы
как своего рода дерево. Во-вторых, есть реки, что текут
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
по древним впадинам --- Кеннет и Темза ниже Рединга,
Фром с его подземным рукавом до Солента. У Темзы, как
известно, множество притоков, а вот их обилие у Фро-
ма не очевидно, если не принимать во внимание подзем-
ный рукав. В древности Фром, Стур, Эйвон, Тест, Итчен
и Медина сливались, вероятно, в один большой поток,
устье которого располагалось восточнее острова Уайт.
Смею допустить, что такая река и вправду существовала.
В-третьих, есть потоки, текущие по ущельям напрямик
через меловые гряды --- Темза выше Рединга и многочис-
ленные малые реки Уилда. Это обстоятельство не подда-
ется объяснению, если не предположить, что арка горных
пород здесь ранее была цельной. Далее эти реки стекают
по пологим склонам, следуя привычным законам гидро-
статики. Единственной заметной особенностью нашей об-
ласти, кроме изгиба скал, требующей особых пояснений,
является галечный берег у мыса Данженесс в Кенте1.
Таково анатомическое строение нашей области; как
оно сказывается на человеке? Посреди лесов и болот воз-
никли на заре времен три просторных возвышенности,
этакие широкие площадки, на которых человек мог обо-
сноваться при минимальном сопротивлении природы. На
языке кельтов они назывались «гвентами», а завоевате-
ли-латиняне исказили это слово до «вента». Это меловые
возвышенности, с которыми уже знакомы: макушка арки
Солсберийской равнины и Хэмпшира и оконечности ме-
ловых массивов в Восточной Англии и Кенте. В Восточ-
ной Англии существовала Venta Icenorum2; в Кенте и Кен-
1 Я опустил в этом кратком изложении Лейт-хилл и леса Сассек-
са. Они тоже возникли благодаря перемещениям скал, но подробный
рассказ о них потребовал бы долгого отступления, а данная статья
посвящена в первую очередь методам и предмету географии. --- При-
меч. автора.
2 Букв. «рынок иценов» (лат.), столица британского племени
иценов на месте нынешней деревни Кейстор-Сент-Эдмунд в графстве
Норфолк.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
тербери1 до сих пор сохранились следы другого гвента.
О третьем напоминает первый слог в названии города Вин-
честер2. В более поздние, но тоже древние времена здесь
селились племена, принадлежавшие к германцам. Англы
обитали в Норфолке и Саффолке, юты в Кенте, а саксы
в Хэмпшире. Еще позднее английские Винчестер, Кентер-
бери и Норвич оказались в числе главных средневековых
городов. По сей день обособленность двух районов прояв-
ляется в характере местных жителей. Болота служили гра-
ницей Норфолка, Кент прятался за лесами Уилда, и неуди-
вительно, что в нашей истории «жители Норфолка» и «жи-
тели Кента» остались как вечно недовольные бунтовщики.
На востоке и юге имелось четыре великих города; мы
упомянули три, а четвертым был Лондон. Географические
условия определяли величину поселений. Карта наглядно
показывает, что болота и леса побуждали Норфолк с Кен-
том, равно как и остальную Англию, смотреть и развивать-
ся в общем направлении Лондона. Кент находится ближе
всего к континенту, поэтому нынешняя Уотлинг-стрит бы-
ла не только местной дорогой, но и путем во Фландрию.
Там, где холмы теснее всего стискивают прибрежные бо-
лота Темзы, находился естественный брод; сначала люди
переправлялись на лодках, затем был построен мост. Эта
точка лежит между Тауэрским холмом и высотами Дал-
вича и Сайденхэма. Бермондси --- остров Бермонда3 ---
1 Так утверждает Дж. Р. Грин в «Сотворении Англии». Однако
Айзек Тейлор в «Словах и местах» выводит слово «Кент» из гэль-
ского Cenn, производного от кимврского Pen со значением «голова,
выступ». --- Примеч. автора.
2 Venta Belgarum.
--- Примеч. автора. Букв. «рынок белгов»
(лат.), сегодня город Винчестер. --- Примеч. перев.
3 Так у автора; правильнее передавать англосаксонское имя как
«Беормунд». Кроме того, элемент «-си» в этом слове может означать
не только «остров», но и «владение»; вероятно, более корректно
переводить слово «Бермондси» как «оплот [какого-то] Беормунда».
Название впервые упоминается в земельном кадастре 1086 г. (так
называемая «Книга Судного дня»).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
выступал каменной ступенькой из окрестных болот. На-
личие твердой земли поблизости от глубоководной реки
необходимо для возведения моста --- и служит, разуме-
ется, местом высадки с лодок. Когда имеется средото-
чие естественных путей в месте, где будто сама природа
предусмотрела некий перевалочный пункт, в этой точке
обязательно появится поселение. Это поселение приоб-
ретет большую значимость, если один путь ведет к нему
по суше, а другой --- по воде, поскольку товары надо где-
то перегружать. Оно станет еще важнее, если там будут
встречаться речные и морские грузопотоки. С этой точ-
ки зрения нельзя не отметить выгодное положение устья
Темзы относительно устья реки Шельда на континенте.
Вот объяснение взаимного влияния Лондона и Антвер-
пена, а также объяснение многолетней континентальной
политики Англии. Иными словами, было множество при-
чин, обусловивших становление и развитие Лондона. Это
неоспоримый факт, раскрывающий тайну постоянного
прироста населения города с древнейших времен. Но зна-
чимость таких географических особенностей определяет-
ся уровнем человеческой цивилизации. Город, который
опирается на единичное физическое преимущество, мо-
жет его лишиться в одночасье --- достаточно всего одного
механического изобретения1.
Пожалуй, на сем мы закончим с городами и перейдем
к политическому устройству. Существует два типа по-
литического разделения: естественное и произвольное.
Пример Франции, с ее дореволюционным делением на
провинции и введенным после революции делением на
департаменты, служит наглядным тому подтверждени-
ем. Естественное деление возникает без вмешательства
1 В этом кратком обосновании «величия» Лондона я не уделил
должного внимания Тауэрскому холму. Наличие «дуна», то есть
крепости на холме, стало, безусловно, определяющим для развития
поселения, но не следует пренебрегать и причинами, изложенными
выше. --- Примеч. автора.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
человека, ибо сама природа предполагает, что меньшие
образования должны присоединяться к большим. А про-
извольное деление есть плод сознательного законода-
тельства. В Англии налицо оба типа разделения. В цен-
тральной части острова наблюдается произвольное раз-
деление --- графства, названные в честь крупных городов
и предположительно образованные в соответствии с бы-
лым делением Мерсии. На востоке и юге графства же
сформированы естественным путем и носят названия,
четко указывающие на их происхождение. При произ-
вольном разделении границы также прокладываются
произвольно, а при естественном разделении они обыч-
но определяются природными особенностями местно-
сти. Скажем, переселенцы покидают центр местности
и движутся до тех пор, пока им не встретится физиче-
ская преграда; либо их продвижение останавливают та-
кие же переселенцы, но из другой местности. В нашей
области мы находим сразу несколько замечательных
образчиков столкновения двух людских потоков. Оби-
татели Суррея, Кента и Сассекса обосновались сначала
на меловых холмах и возвышенностях, а затем медлен-
но проникли в лес, где и встретились их передовые от-
ряды. Границы этих графств в итоге оказались именно
таковыми, какими и должны были быть в этих обстоя-
тельствах. Для сравнения рассмотрим границу, отделя-
ющую Беркшир и Хэмпшир от Суррея и Сассекса. Она
пересекает зону общего владения, в основном песчани-
ки Бэгшота. Эту бесплодную местность стали заселять,
только когда вокруг не осталось более плодородных
пустующих земель. Или возьмем болота Фен --- сразу
пять графств как бы вторгаются в них выступами своих
территорий.
Думаю, на этом мы вправе остановиться и подвести не-
которые итоги. Из рассмотрения меловых складок и с уче-
том твердости мела по сравнению со слоями глины над
и под ним очевидно вытекают причины появления двух
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
крупных мысов, двух больших бухт и трех больших наго-
рий, которые и определили местоположение, количество
и значимость главных городов и территориальных границ
Юго-Восточной Англии. Указанные соображения при не-
обходимости можно углубить до предельно подробной
детализации, а география любой другой области может
быть проанализирована аналогичным образом. Кроме
того, когда мы усвоили несколько простейших геологи-
ческих идей, точное графическое описание местности
становится возможным представить всего в нескольких
предложениях. Да, я согласен, что первоначальное по-
стижение нового метода может потребовать усилий, не-
сопоставимых с теми, которые предусматривались ранее,
однако преимущество нового метода заключается в том,
что с каждым очередным шагом мы все лучше начинаем
видеть картину в целом.
Относительно взаимоотношений геологии и геогра-
фии, если коротко, можно сказать следующее:
1. Важно знать форму объектов литосферы.
2. Ее описание должно опираться на изучение и пони-
мание причин, определивших эту форму.
3. Одной из таких причин являются относительная
плотность и схема расположения горных пород.
4. Но ни к чему вникать в геологические факты и рас-
суждения, если они не имеют прямого отношения к гео-
графии. Любые данные должны отвечать на простой во-
прос: «Почему эти особенности обнаруживаются там-то
и там-то?»
Что касается двух оставшихся факторов окружаю-
щей среды, по мистеру Брайсу, то они не требуют столь
долгого разъяснения. Различие между метеорологией
и географией определяется исключительно практикой.
Метеорология в той своей существенной --- действитель-
но существенной --- части, которая имеет дело с прогно-
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
зированием погоды, географу совершенно не нужна, его
интересуют разве что типичные или регулярно складыва-
ющиеся климатические условия. Причем даже здесь ему,
как правило, достаточно самих метеорологических фак-
тов, как той же метеорологии достаточно фактов физики.
Многие, прежде всего в Германии, грешат тем, что пыта-
ются вместить в понятие географии избыток содержания.
География связана со многими научными дисциплинами,
но вовсе не выступает «матерью» этих дисциплин. Да-
же великий Пешель в своей работе Physische Erdkunde1
зачем-то обсуждает назначение барометра и приводит
формулы, посредством которых вычисляются барометри-
ческие поправки. Подобные поползновения на области
познания других наук нередко подкрепляют часто звуча-
щее обвинение --- мол, географы не настоящие ученые,
а лишь любители. Мы же утверждаем, что география яв-
ляется отдельной областью исследований. Ее факты мо-
гут, конечно, частично затрагивать области других дисци-
плин, наук, но предназначение географии состоит в том,
чтобы выявлять некие новые отношения между этими
фактами. География должна быть непрерывной дискусси-
ей, а условием включения того или иного факта в преде-
лы ее изучения должна выступать следующая посылка:
соответствует ли этот факт основным доводам? Насколь-
ко допустимы отклонения с точки зрения доказательств,
зависит, разумеется, от принятой практики. Обычно они
исключаются, если такие доказательства возлагаются на
любую другую науку.
Последняя категория мистера Брайса охватывает сфе-
ру производства. Распределение полезных ископаемых
в горных породах, очевидно, происходит случайным обра-
зом, следовательно, нам следует изучать это распределе-
1 Имеется в виду немецкий географ и физический антрополог
О. Пешель, один из основоположников геоморфологии. Книга, на
которую ссылается Х. Маккиндер, представляет собой посмертную
публикацию записей ученого (1884).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ние только для того, чтобы окончательно забить, образно
выражаясь, гвоздь, который мы уже начали забивать. По
поводу распределения животных и растений я позволю
себе напомнить то условие, о котором было сказано чуть
выше: соответствует ли этот факт основным доводам?
Поскольку животные и растения, о которых идет речь,
выступают важным дополнением к окружающей челове-
ка среде, их распределение, безусловно, имеет немалое
значение. Кроме того, поскольку это распределение сви-
детельствует о географических изменениях, скажем, об
отделении островов от континентов или о смещении ли-
нии снегов, оно также немаловажно. Однако подробное
изучение распределения животных и растений ради по-
стижения их эволюции ни в коей мере не является пред-
метом географии. Это предмет зоологии или ботаники,
для осознанного изучения которых необходимо предва-
рительное изучение географии.
Дело в том, что границы всех наук, что вполне объ-
яснимо, определяются компромиссами. Как уже говори-
лось, знание едино, а вот разделение знания на области
и предметы есть уступка человеческой слабости. В ка-
честве последнего убедительного примера давайте рас-
смотрим отношение географии к истории. На начальных
этапах своего развития обе науки, очевидно, должны ид-
ти рука об руку. На более высоких этапах они неминуемо
расходятся. Историк погружается с головой в критиче-
ское сравнительное изучение древних документов. У него
нет ни времени, ни настроения (как правило) углублять-
ся в прошлое науки, подбирая те факты и идеи, которые
могут понадобиться. Тут ему как раз способен помочь
географ. С другой стороны, географ должен обращаться
к истории для проверки тех взаимоотношений, которые
он выявил в теории. Совокупность законов, регулирую-
щих эти отношения (причем последние могут со време-
нем измениться), открывает возможность для написания
«доисторической» истории. «Сотворение Англии» Джона
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
Ричарда Грина во многом представляет собой размышле-
ния о ходе истории на основании изучения географиче-
ских условий.
Теперь перейду к тому, что, собственно, является, по
моему мнению, основной линией чисто географической
аргументации. Мое изложение будет разбито на два эта-
па. Сначала я выскажу общие соображения, наподобие
тех, какие можно услышать в университетских курсах
лекций или прочитать в оглавлении учебника. Затем мы
рассмотрим конкретную ситуацию, а именно причины, по
которым Дели и Калькутте было суждено стать древней
и новой столицами Индии.
Предположим, что мы освоили физиографию. Давайте
вообразим себе земной шар, лишенный суши, и попро-
буем вывести концепцию суши по аналогии с механикой.
Во-первых, законы Ньютона продемонстрировали в своей
идеальной простоте гипотезу абсолютной жесткости. По-
ка не случилось понимания этого факта, противоборству-
ющие силы отталкивания и трения словно и не существу-
ют. Но не будем отвлекаться и приступим к географии.
Вообразите земной шар лишенным суши и состоящим из
трех концентрических сфероидов --- атмосферы, гидро-
сферы и литосферы. На них воздействуют две великие
космические силы --- солнечный свет и вращение плане-
ты вокруг своей оси. Очевидно, что в такой схеме пассаты
дули бы без помех. Но включим в уравнение третью кос-
мическую силу, а именно наклон земной оси к плоскости
орбиты и вращение планеты вокруг Солнца. В результате
промежуточная безветренная зона ежегодно смещается
от тропика к тропику. Четвертой и последней из космиче-
ских сил выступают редкие (с периодом в десятки тысяч
лет) изменения эллиптичности земной орбиты и наклона
оси планеты. Как следствие, меняются годовой цикл и ин-
тенсивность пассатов.
До сих пор мы избегали говорить о продольном изме-
рении. С учетом широты и высоты, время года и клима-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
тические условия можно вывести из очень небольшого
количества сведений. Но давайте откажемся от нашей
исходной гипотезы. Вообразим мир таким, каков он есть,
нагреваемый и охлаждающийся, неровный и сжимающий-
ся. Земной шар нагревается и остывает, а потому сжима-
ется, и наружная, более прохладная кора сморщивается.
Литосфера по форме больше не соответствует атмосфе-
ре и гидросфере. Океанское дно испещрено выступами
и впадинами. Выступы пронзают гидросферу и через
последнюю достают до атмосферы. Они становятся пре-
градами на пути океанских течений. Их можно сравнить
с камнями в русле быстрого ручья, эти камни заставля-
ют поток менять русло, либо перепрыгивать барьер, либо
разделяться. Такое сугубо механическое действие можно
наблюдать воочию при разделении вод южного экватори-
ального течения у мыса Сан-Роке1. Этот мыс оказывает
заметное влияние на английский климат. «Перепрыгива-
ние» же свойственно воздушным потокам, что поднима-
ются над горными кряжами и омывают их склоны влагой.
Впрочем, помимо механических, существуют и термиче-
ские воздействия, скажем, вследствие различия в удель-
ной теплоте земли и воды; так возникают муссоны. Стоит
отметить, что, простирайся континенты на восток и за-
пад, не раскинься они тремя массивами поперек экватора,
климат приблизительно определялся бы широтой место-
положения.
Так мы постепенно и неуклонно познаем строение ми-
ровой суши. Воображая планету лишенной суши, мы из-
учаем воздействие циркуляции воздуха и воды. Вообра-
жая земной шар в бесчисленных складках, мы понимаем,
каким образом, благодаря механическим препятствиям
и термической неравномерности, элементарные потоки
разделяются на почти бесконечную, но все же упоря-
1 Мыс на востоке Бразилии, ближайшая к Африке точка бразиль-
ской территории.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
доченную круговерть. Но пора сделать следующий шаг.
Форма литосферы не стабильна, ее сжимание продолжа-
ется. Старые «морщины» на поверхности углубляются,
рядом появляются новые. Едва выступы поднимаются,
начинается их разрушение. Течение всегда стремится
уничтожить препятствие, мешающее свободному дви-
жению, ибо оно тяготеет к идеальной простоте цирку-
ляции. Если коротко, черты земной поверхности посто-
янно изменяются. Их форма в данный момент времени
определяется историей наряду с текущими условиями.
Свежие изменения --- одна из наиболее захватывающих
глав учебника географии. Равнины образуются за счет
векового накопления обломков, континенты порождают
острова. Доказательства мы получаем из сотен источни-
ков --- вплоть до маршрутов миграции птиц, областей оби-
тания животных или промеров глубин в соседствующих
морях.
Каждый последующий этап развития опирается на
предыдущие. Последовательность аргументации соблю-
дается. Из местоположения препятствий и направлений
ветра можно вывести распределение осадков. На осно-
вании формы и распределения впадин и гряд, а также
распределения осадков возникает представление о си-
стеме водостоков. Распределение почв определяется
преимущественно составом пород, а на основании почв
и климата мир делится на природные зоны с характерной
растительностью. Имеется в виду не распространение
ботанических видов, а более масштабное распределение
растительной, назовем это так, оболочки планеты: по-
лярные и тропические пустыни, тропические леса и леса
умеренной зоны, области, которые можно объединить как
степные и луговые.
Перейдем ко второй половине нашего исследования.
Полезно в дальнейшем употреблять два специальных
термина. Под выражением «окружающая среда» подраз-
умевается природная область. Чем она меньше, тем от-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
четливее проявляется в ней единообразие, полное или
близкое к полному, географических условий. Тем самым
мы имеем иерархию сред, в которой условия, если вос-
пользоваться оборотом из логики, изменяются обратно
пропорционально размерам. То же самое верно для со-
обществ. Под «сообществом» понимается группа людей,
обладающих некими общими характеристиками. Чем
меньше сообщество, тем больше у его членов общих ха-
рактеристик. У сообществ существует своя иерархия ---
расы, народы, государства, провинции, города; последние
два порядка здесь обозначают именно людские коллек-
тивы. Посредством этих двух терминов мы в состоянии
уточнять содержание дискуссий, например, о воздей-
ствии двух сообществ на одну среду или одного сообще-
ства на две среды. Скажем, можно ответить на вопрос,
как сказались географические условия на англичанах
в трех различных средах --- в Великобритании, в Америке
и в Австралии?
Повсюду политическое устройство зависит от физи-
ческих факторов. Определенные климатические условия
и почвы необходимы для появления многочисленного на-
селения. Определенная плотность населения представля-
ется необходимой для развития цивилизации. С учетом
сказанного следует обсуждать такие научные проблемы,
как контраст между древними высокогорными цивилиза-
циями Нового Света, Перу и Мексики, и древними рав-
нинными цивилизациями Старого Света, Египтом и Вави-
лоном. Опять-таки, сравнительно нетронутые пласты по-
род обыкновенно лежат под широкими равнинами, а эти
широкие равнины выглядят особенно благоприятными
для возникновения и развития гомогенных народов, тех
же русских или китайцев. А распределение ресурсов жи-
вотного, растительного и минерального происхождения во
многом оказывало влияние на местные особенности циви-
лизации. В этом отношении показательно сравнить между
собой Старый Свет, Новый Свет и Австралию, отталкива-
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
ясь от сравнительного объема зерновых и количества жи-
вотных.
Безусловно, чрезвычайно любопытно исследовать
реакцию человека на окружающую его природу. Чело-
век меняет свое окружение и, как следствие, опреде-
ляет воздействие этого окружения на свое потомство.
Относительная значимость физических особенностей
видоизменяется от эпохи к эпохе, в зависимости от со-
стояния знаний и материальных запасов цивилизации.
Совершенствование искусственного освещения сделало
возможным увеличение численности жителей Санкт-
Петербурга. Открытие маршрута в Индию вокруг мыса
Доброй Надежды и Нового Света обернулось крахом Ве-
неции. Изобретение парового двигателя и электрическо-
го телеграфа позволило вырасти в размерах современным
государствам. Примеры здесь можно приводить беско-
нечно долго. Можно при желании сгруппировать их по
категориям, но наша цель сегодня --- просто указать на
такую возможность. Однако всегда следует помнить сле-
дующее. Ход истории в данный момент времени, будь то
в политике, обществе или любой другой сфере человече-
ской деятельности, определяется не только окружающей
средой, но и некоей инерцией, почерпнутой из прошлого.
Тот факт, что человек во многом подчиняется привычкам,
представляется неоспоримым. К примеру, англичанин
будет мириться со многими аномалиями, пока они не пре-
вратятся в досадную помеху, от которой нужно избавить-
ся. Это обстоятельство надлежит учитывать при состав-
лении географии. Милфорд-Хейвен1 в своем нынешнем
состоянии заметно превосходит Ливерпуль применитель-
но к торговле с Америкой, но все же маловероятно, что
Ливерпулю придется уступить Милфорд-Хейвену --- во
1 Город в графстве Пемброкшир на юго-западе Уэльса, основан
в 1790 г., военный и торговый порт. Сегодня считается четвертым по
объему тоннажа портом Великобритании.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
всяком случае, в ближайшем будущем. Такова инерция
в действии.
Настала пора перейти к тому конкретному примеру,
о котором я упоминал в начале своего выступления. Нач-
нем издалека. Солнечный свет и вращение Земли, как мы
установили, регулируют систему пассатов. А температур-
ные особенности бескрайних просторов Азии являются,
как нами доказано, причиной муссонов. В области, под-
верженной муссонам, проживают почти семьсот из вось-
мисот миллионов жителей Азии. Справа от юго-запад-
ного муссона возвышаются Гималаи. Влага Индийского
океана, следовательно, питает их южную сторону. Тем
самым мы приходим к пониманию истинного значения
этой горной цепи. Дожди смывают почву с гор, и возни-
кает плодородная равнина у подножия Гималаев. Следо-
вательно, вдоль южного подножия гор тянется полоса,
климатические условия которой пригодны для прокорма
многочисленного населения. Фактически там обитают
две пятых населения всего Индийского полуострова ---
в провинции Бенгалия, на северо-западе и в Пенджа-
бе, хотя по площади эти три провинции занимают чуть
более шестой части полуострова. Кроме того, обильная
влага, которую приносят муссоны, в сочетании с высо-
той Гималаев (эта высота означает, что горы появились
сравнительно недавно), обеспечивает наличие обширных
ледников выше линии таяния снегов. Поэтому реки дан-
ной плодородной равнины не пересыхают и судоходны на
всем своем протяжении. Таким образом, выполняются
сразу два условия, благоприятствующих развитию ци-
вилизации --- плотность населения и простота коммуни-
каций.
Богатое цивилизованное сообщество всегда привлека-
ло и будет привлекать завоевателей. Важно, что эти за-
воеватели приходят либо с суши, либо с моря. В нашем
случае как именно завоеватели сумели прорваться на
равнину, о которой идет речь? Рассмотрим сухопутную
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
границу Индии. На северо-востоке Гималаи практически
непроходимы, и вторжения оттуда можно не опасаться1.
На северо-западе находится Сулейманский хребет со мно-
жеством перевалов. С Иранской возвышенности, грани-
цей которой является этот хребет, на равнину исправно
накатывались волны завоевателей. Между тем под сенью
гор лежит гораздо более суровая преграда, Тар, великая
индийская пустыня, и ее продолжение, солончак Качский
Ранн. Эта преграда идет параллельно Сулейманскому
хребту от моря и почти до Гималаев. Между пустыней
и подножием Гималаев плодородный пояс у́же всего,
и этими «воротами» должен пройти всякий, кто хочет по-
пасть по суше в долину Ганга. Александр Македонский
свернул от «ворот» направо, вдоль Инда, благодаря че-
му Индия уцелела. Недалеко от восточной оконечности
перевала находится город Дели. Он стоит в ключевом
месте, в междуречье Джамны и Ганга, там, где издавна
сходились речные и сухопутные пути. Это одновремен-
но «природный» центр торговли и естественная опорная
база для азиатских завоевателей: слева город прикры-
вают горы, справа раскинулась пустыня, а пути снабже-
ния безопасно пролегают в тылу. Стратегическое значе-
ние этой области не ускользнуло от внимания англичан.
Здесь расположена и Симла, летняя столица Индии2.
Здесь также больше всего армейских лагерей, и здесь
случилось немало сражений. Таков Дели, а теперь обра-
тимся к Калькутте. С моря Индия фактически недоступ-
на. На восточном побережье постоянно сильный прибой,
и нам пришлось изрядно опустошить казну, чтобы по-
1 История знает единственный случай, когда китайское войско
благополучно пересекло эти горы и вторглось в Непал. --- Примеч.
автора.
2 Тж. Шимла, город в северной Индии, с 1864-го по 1947 г. летняя
столица Британской Индии (здесь на протяжении летнего сезона на-
ходились генерал-губернатор, главнокомандующий и многие руково-
дители департаментов колониальной администрации).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
строить порт в Мадрасе. На западном побережье много
хороших гаваней, но за ними, на суше, высятся крутые
склоны Западных Гат. Эти горы из-за влажных муссонов
поросли густыми лесами, в чащобах которых по сей день
обитают едва ли не самые дикие и кровожадные племена
в мире1. Сегодня за Бомбеем через горы проложили же-
лезную дорогу, но до недавнего времени эти горы уве-
ренно преграждали путь в глубь страны. Португальцы
высадились в Гоа и не смогли продвинуться дальше. Ан-
гличане захватили Бомбей первым из индийских горо-
дов2, но Бомбейское президентство учредили последним.
Единственные природные водяные «ворота» местности ---
устье Ганга. Здесь англичане обосновались в Калькутте,
на реке Хугли. Это место стыковки речных и морских
маршрутов, то есть коммерческий центр, а также есте-
ственная опорная база для завоевателей, пришедших
с моря. Отсюда иноземная власть распространялась по
всей стране. Вместо старых президентств Бомбея и Ма-
драса основали новые провинции, но президентство Бен-
галия распалось на Бенгалию, северо-запад, Пенджаб
и центральные провинции; сюда можно еще добавить
Ассам и Бирму. Итак, подводя итоги: на двух оконеч-
ностях плодородного пояса расположены двое «ворот»
в Индию --- Хайберский проход и река Хугли. Вдоль этого
пояса тянется великая водная артерия, Джамна и Ганг.
У начала речного пути стоит старая стратегическая
и коммерческая столица страны, Дели, а у конца --- Каль-
кутта3.
1 Имеются в виду дравидские народы, обитатели плоскогорья Де-
кан, естественной границей которого являются Западные Гаты.
2 Фактории в Сурате и Форт-Джордже появились чуть раньше. ---
Примеч. автора.
3 Калькутта, или Кали Катта, --- это поселение в честь богини
Кали. Отсюда сразу возникает вопрос: почему именно это поселение,
а не какое-то другое, со временем разрослось до размеров метрополи-
са? Я бы предложил в качестве объяснения «географический отбор»,
по аналогии с «естественным отбором». --- Примеч. автора.
О ПРЕДМЕТЕ И МЕТОДАХ ГЕОГРАФИИ
Что ж, на сем мы завершаем обзор предмета и ме-
тодов географии. Полагаю, что по тем направлениям,
которые были обрисованы, возможно разработать на-
учную дисциплину, способную одновременно удовлет-
ворять практические потребности государственных
деятелей и коммерсантов, теоретические потребности
историков и других ученых, а также интеллектуальные
потребности учителей. Главным достоянием новой на-
уки являются широта кругозора и очевидная разнона-
правленность. При этом следует откровенно признать,
что именно перечисленные качества делают географию
«подозрительной» в наш век узких специалистов. Од-
нако необходимо помнить, что нам всем грозит распад
культуры, и это главная опасность. В дни наших отцов
древняя классика считалась основой общей культуры,
той почвой, из которой впоследствии «произрастали»
и от которой отталкивались специалисты. Мир меняет-
ся, и почему-то кажется, что сама классика постепенно
становится отдельной специальностью. Сожалеем ли мы
о таком повороте или ему радуемся --- в любом случае
наш долг состоит в том, чтобы подыскать замену клас-
сике. На мой взгляд, география сочетает в себе ряд не-
обходимых для этого качеств. Человеку деятельному,
стремится ли он возвыситься на государственном по-
прище или накопить богатство, география сулит неис-
черпаемые запасы бесценных сведений; ученому она
послужит той основой, с которой можно вести новые
исследования по сотням направлений; учителю она бу-
дет верным подспорьем, чтобы пробуждать в учениках
силу интеллекта (разумеется, мы оставляем в стороне
тех старорежимных школьных учителей, которые оце-
нивают познавательную притягательность предмета по
степени отвращения к нему среди учеников). Все сказан-
ное выше подразумевает цельность научной дисциплины.
В противном случае придется разделять науку и практи-
ку, а результатом окажется гибель той и другой. Прак-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
тику отвергнут учителя, а повзрослевшие школьники
сочтут, что география бесполезна в повседневной жиз-
ни. Науку же станет игнорировать большинство обще-
ства, поскольку она лишена житейской ценности в гла-
зах обывателя. Человек мира и ученый, историк и учи-
тель останутся без общей площадки, и мир значительно
обеднеет.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ
ОСЬ ИСТОРИИ
ДОКЛАД НА ЗАСЕДАНИИ
КОРОЛЕВСКОГО
ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
Когда в отдаленном будущем историки возь-
мутся за рассмотрение последовательности
столетий, в которой мы ныне проживаем,
и приглядятся к этой последовательности
в перспективе, как мы сегодня глядим на древ-
неегипетские династии, то они, совершен-
но не исключено, решат охарактеризовать
400 лет нашей жизни как Колумбову эпоху
и заявят, что эта эпоха завершилась вскоре
после 1900 года. Не так давно широко рас-
пространилась привычка рассуждать о том,
что почти все географические открытия уже
сделаны, а потому в обществе бытует мнение,
что географию как научную дисциплину над-
лежит перенацелить на тщательное изучение
сделанных открытий и на философский син-
тез выводов. За 400 лет географическая кар-
та мира была составлена с подобающей акку-
ратностью и должными подробностями; даже
в полярных областях благодаря экспедициям
Нансена и Скотта удалось свести к ничтож-
ному пределу возможность каких-либо новых
громких открытий. Однако начало XX столе-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
тия справедливо трактовать как финал великой истори-
ческой эпохи --- причем не только вследствие того, что
все по-настоящему важные открытия уже состоялись.
Миссионеры, завоеватели, крестьяне, шахтеры и --- по-
следними --- инженеры шли буквально по пятам перво-
открывателей, и в итоге не успели мы исследовать укром-
нейшие уголки мироздания, как нам пришлось мириться
с тем, что повсеместно происходило и происходит поли-
тическое присвоение новых земель. В Европе, Северной
Америке, Африке и Австралазии1 не осталось, пожалуй,
такого местечка, на которое можно было бы предъявить
права без объявления войны между цивилизованными
и полуцивилизованными государствами. Даже в Азии
сегодня мы, возможно, наблюдаем заключительные ходы
в игре, которую начали конные казаки Ермака и мореходы
под командованием Васко да Гамы. Рисуя широкими маз-
ками, мы вправе противопоставить Колумбову эпоху той
эпохе, которая ей предшествовала, и выделить ее осно-
вополагающие признаки, как-то: европейская экспансия
и едва ли не полное отсутствие сопротивления (тогда как,
напомню, средневековый христианский мир существовал
на крайне узком пространстве и вынужден был часто от-
ражать нашествия варваров извне). С настоящего време-
ни и далее, в постколумбову эпоху, нам снова предстоит
столкнуться с замкнутой политической системой, и смею
предположить, что эта система охватит весь мир. Всякий
выплеск социальных сил отныне вовсе не рассеивается
в окружающих неизведанных просторах, изобилующих
варварским хаосом, но упорно воспроизводится на обрат-
ной стороне земного шара, и слабые элементы мирового
политико-экономического организма начнут в результате
разрушаться. Нетрудно догадаться, сколь велика разница
1 В физической географии --- регион, объединяющий собственно
Австралию, Тасманию, Новую Зеландию, Новую Гвинею и тихооке-
анские острова севернее и восточнее Австралии.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
между попаданием снаряда в земляные укрепления или
в закрытые пространства и жесткие конструкции высот-
ных зданий и кораблей. Быть может, смутное осознание
этого факта наконец отвлечет внимание государственных
деятелей во всех частях света от территориальной экс-
пансии и побудит их задуматься об эффективности своей
деятельности.
Поэтому мне представляется, что в текущем десяти-
летии мы, впервые в истории, получили возможность
попытаться провести, до некоторой степени полноты,
корреляцию между широкими географическими и круп-
ными историческими обобщениями. Впервые в истории
мы обрели шанс воспринять реальные пропорции собы-
тий и свершений на общемировой сцене и можем пред-
принять поиски формулы, выражающей, хотя бы в опре-
деленных отношениях, географическую причинность
происходящего на протяжении столетий. Если нам пове-
зет, эта формула будет иметь практическое применение,
поскольку она должна учитывать ряд конкурирующих
сил современной международной политики. Привычные
рассуждения о марше империи на запад1 представляют
собой, кстати, эмпирическое, фрагментарное усилие оты-
скать эту формулу. Сегодня вечером я предполагаю опи-
сать те физические особенности мира, которые, по моему
мнению, являются наиболее важными для человеческой
деятельности, и дать набросок конкретных основных
этапов истории человечества, органически связанных
с этими особенностями, причем указанная связь суще-
ствовала даже в те времена, когда географии как науки
еще не было. Моя цель состоит не в том, чтобы обсуж-
дать влияние той или иной особенности и не в том, чтобы
излагать региональную географию; скорее, я намерен по-
казать человеческую историю как часть жизни мирового
организма. Признаю, разумеется, что мне доступен лишь
1 Имеются в виду попытки Великобритании покорить Новый Свет.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
фрагмент общей истинной картины бытия, и нисколь-
ко не желаю впадать в вульгарный материализм. Чело-
век, а не природа, затевает действие, но именно природа
в значительной степени управляет всеми действиями.
Мое внимание привлекает общая физическая схема, а не
причины и следствия событий мировой истории. Очевид-
но, что мы вправе надеяться только на первое прибли-
жение к истине, и я смиренно приму полагающуюся кри-
тику.
Покойный профессор Фримен1 утверждал, что един-
ственной историей, которая имеет значение, является
история средиземноморских и европейских народов.
В некотором отношении, безусловно, это действитель-
но так, поскольку именно среди этих народов возник-
ли идеи, превратившие наследников древних Греции
и Рима в господ всего земного шара. Впрочем, в дру-
гом, крайне важном отношении подобное ограничение
стискивает нашу мысль и лишает ее должной свободы.
Идеи, которые призваны формировать народ из бес-
смысленной толпы человеческих животных, обычно
принимаются обществом в периоды общих невзгод,
когда возникает насущная необходимость сопротив-
ления внешней силе. Представление об Англии было
вколочено в умы жителей Гептархии2 завоевателя-
ми --- данами и норманнами; представление о Фран-
ции навязали соперничавшим между собой франкам,
готам и римским провинциалам3 сначала гунны при
1 К числу наиболее известных работ английского историка и по-
литика Э. Фримена принадлежат «История норманнского завоевания
Англии, ее причины и результаты» (1870---1876), «Историческая гео-
графия Европы» (1881) и «История Сицилии с древнейших времен»
(1891---1894).
2 Букв. «семицарствие», исторический период приблизительно
с 500-го по 850 г., когда на территории нынешней Англии существо-
вали семь сравнительно крупных государств --- Уэссекс, Суссекс,
Эссекс, Восточная Англия, Нортумбрия, Кент и Мерсия.
3 Т. е. гражданам Римской империи.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
Шалоне1, а затем англичане в ходе Столетней войны;
представление о христианском мире родилось благода-
ря римским гонениям и вызрело в крестовых походах;
представление о Соединенных Штатах Америки распро-
странилось, утопив местный колониальный патриотизм,
лишь в итоге долгой войны за независимость; представ-
ление о Германской империи неохотно утвердилось на
юге Германии только после противостояния Франции
в сотрудничестве с северной Германией. Литературная
концепция истории, если можно так выразиться, имея
в виду упомянутые идеи и цивилизации, ставшие плодом
их усвоения, проявляет склонность упускать из вида ни-
зовые, элементарные движения, давление которых, как
правило, и оказывается движущей силой устремлений,
питающих великие идеи. Выдающиеся злодеи реализу-
ют важнейшую социальную функцию, объединяя врагов
против себя, и так, под давлением внешнего варварства,
Европа обрела в конце концов свою цивилизованность.
Поэтому позволю себе попросить вас на мгновение от-
влечься и взглянуть на Европу и европейскую историю
как на следствие азиатской истории, ведь европейская
цивилизация --- это ни в коей мере не преувеличение ---
появилась на свет в долгом, многовековом сопротивлении
азиатским нашествиям.
Сильнее всего бросается в глаза на политической кар-
те современной Европы тот факт, что обширная террито-
рия России занимает половину континента, а западные
державы в сравнении с нею владеют лишь крошечными
участками земли. С точки зрения физической географии,
разумеется, мы вправе сопоставлять это различие с про-
1 В отечественной литературе чаще встречается обозначение
«битва на Каталаунских полях» или «битва народов». В этом сраже-
нии в предгорьях Арденн, неподалеку от города Шалон-ан-Шампань,
летом 451 г. римские легионеры и вестготы Тулузского королевства
сумели отразить натиск соединенного войска гуннов и германцев под
командованием Аттилы.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
сторными, бесконечными равнинами на востоке конти-
нента и многочисленными горами, долинами, островами
и полуостровами на западе, совокупно представляющи-
ми остаток европейской территории. На первый взгляд
может показаться, что в этих известных любому образо-
ванному человеку фактах прослеживается корреляция
между природной средой и политической организацией,
корреляция столь очевидная, что ее вряд ли стоит опи-
сывать, особенно с учетом того, что по всей Евразийской
(Russian) равнине холодные зимы сменяются жарой ле-
том, а условия человеческого существования, таким об-
разом, становятся более единообразными. Тем не менее,
подборка исторических карт, например, тех, что приво-
дятся в Оксфордском атласе, покажет наблюдателю, что
в последние сто лет или около того на востоке Евразий-
ской равнины располагается европейская часть России,
а на протяжении более ранних времен там происходило
упорное противоборство совершенно других политиче-
ских групп. История демонстрирует, что две группиров-
ки государств делили эту местность между собой на се-
верную политическую систему и южную политическую
систему. Дело в том, что орографическая карта1 не в со-
стоянии выразить тот особенный физический признак,
который вплоть до недавнего времени определял переме-
щения людей и их расселение по России. Когда зимние
снега смещаются севернее по обширному пространству
равнин, им на смену приходят дожди, которые пролива-
ются обильнее всего над Черным морем в мае и июне, но
в окрестностях Балтийского и Белого морей достигают
своего пика в июле и августе. На юге позднее лето сопро-
вождается засухами. Вследствие такого климатического
regime2 север и северо-запад территории поросли лесами,
1 Орография --- раздел физической географии, описывающий
рельеф по внешним признакам и взаимному расположению форм, не-
зависимо от происхождения последних.
2 Режима (фр.).
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
изредка прерываемыми болотами, тогда как юг и юго-вос-
ток превратились в бескрайнюю травянистую степь, где
деревья растут только вдоль рек. Линия, разделяющая
эти два климатических района, пролегает по диагона-
ли к северо-востоку от северной оконечности Карпат до
Уральского хребта ближе к южной, чем к северной его
оконечности. Москва лежит чуть севернее этой линии
или, иными словами, расположена на лесистой стороне.
За пределами России граница великого леса тянется на
запад почти прямо через центр Европейского перешейка,
который раскинулся на 800 милях между Балтийским
и Черным морями. Далее, в полуостровной Европе, леса
занимают германские равнины на севере, а степные про-
сторы на юге заставляют отвернуть в сторону великий
трансильванский бастион Карпат и достигают Дуная,
доходя, через земли нынешней Румынии, до Железных
ворот1. Отдельная степная область, известная местному
населению как Пушта (Pusstas)2 и в настоящее время
в значительной степени возделанная, охватывала Вен-
герскую равнину и была окружена лесами карпатских
и альпийских предгорий. По всей западной России, ис-
ключая крайний север, расчистка лесов, осушение болот
и возделывание степных почв в последние десятилетия во
многом усреднили разнообразие ландшафта и в немалой
степени стерли то различие, которое ранее определяло
развитие человечества.
Ранние Россия и Польша были основаны на расчищен-
ных от леса полянах. С другой стороны, по всей степи от-
мечается, с пятого по шестнадцатое столетие, практиче-
ски беспрерывное появление из укромных уголков Азии,
через проход между Уральскими горами и Каспийским
морем, великолепного разнообразия кочевых туранских
народов --- гуннов, аваров, булгар, мадьяр, хазар, паци-
1 Сужение долины Дуная на границе современных Сербии и Ру-
мынии, максимальная ширина --- 162 м.
2 Тж. Пуста, степная область на северо-востоке Венгрии.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
наков (печенегов), куманов (половцев), монголов и кал-
мыков. Гунны при Аттиле утвердились посреди Пушты,
на дальней придунайской окраине степей, и оттуда нано-
сили смертоносные удары на север, запад и юг, нападая
на оседлые народы Европы. Большая часть современной
истории выглядит как комментарий к тем переменам, пря-
мым или косвенным, что произросли из этих гуннских на-
бегов. Вполне возможно, что англам и саксам пришлось
под давлением гуннов выйти в море и основать Англию
в Британии. Франки, готы и римские провинциалы бы-
ли вынуждены, впервые на человеческой памяти, встать
плечом к плечу на поле битвы при Шалоне, совместно
отражая натиск азиатов, которые, сами того не подозре-
вая, рассекали на части будущую современную Францию.
Венеция родилась после уничтожения Аквилеи и Падуи1;
даже папство во многом обязано своим престижем успеш-
ному посредничеству папы Льва2, который вел перегово-
ры с Аттилой в Милане. Таковы следствия вторжения орд
безжалостных, лишенных каких-либо идеалов азиатских
всадников, что проносились по равнинам, не встречая
препятствий; это был удар гигантского азиатского моло-
та, что вознесся над пустующим пространством как над
условной наковальней. За гуннами пришли авары. Ради
сопротивления аварам была основана Австрия, а Вену
обнесли укреплениями в ходе военных кампаний Карла
Великого3. Дальше явились мадьяры, которые беспре-
станными набегами из своего степного оплота в Венгрии
1 Падую гунны разорили в 450 г., Аквилею в северной Италии
сожгли в 452 г., часть уцелевших жителей города бежала на запад
и основала Венецию.
2 Имеется в виду папа римский Лев I, который в 452 г. встретился
с Аттилой и убедил того уйти обратно за Дунай. По преданию, именно
этот папа дал Аттиле прозвище «Бич Божий».
3 Римская Виндобона (будущая Вена) в ходе Великого переселе-
ния народов достаточно быстро оказалась в руках германцев, а затем
перешла во владение аваров. Карл Великий несколько раз пытался
разгромить Аварский каганат и к 796 г. сумел это сделать.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
убедительно доказали значимость австрийского форпо-
ста и привлекли внимание политических сил Германии
к восточным границам королевства. Булгары сделались
правящей кастой к югу от Дуная и сохранили память о се-
бе на картах, пускай язык этих кочевников со временем
оказался вытеснен языком их подданных-славян. Быть
может, самую продолжительную и наиболее значимую
по своим последствиям оккупацию русских степей пред-
приняли хазары, современники великих сарацинских за-
воеваний; арабские географы, стоит напомнить, называ-
ли Каспийское море Хазарским. Впрочем, какое-то время
спустя явились новые орды, на сей раз из Монголии, и на
два столетия Россия, затерянная в северных лесах, стала
данником монгольских ханов-кипчаков1, или «Степи», из-
за чего развитие России замедлилось и видоизменилось
под азиатским влиянием, тогда как остальная Европа раз-
вивалась стремительно.
Следует отметить, что реки, текущие из лесов и впа-
дающие в Черное и Каспийское моря, пересекали всю
ширину степного пути кочевников, и что время от време-
ни случались кратковременные перемещения населения
вдоль течения рек под прямым углом к движению коче-
вых народов. Так, греческие миссионеры-христиане под-
нялись по Днепру до Киева, а ранее скандинавские варяги
спускались по той же реке, направляясь в Константино-
поль. Еще раньше тевтонские готы на короткое мгнове-
ние появились на Днестре и пересекли Европу, двигаясь
от побережья Балтики в том же юго-восточном направле-
нии. Но это все мимолетные эпизоды, которые ничуть не
опровергают более широких обобщений. На протяжении
тысячи лет конные кочевники прорывались из Азии через
широкий проход между Уральскими горами и Каспийским
1 Так у автора, который отождествляет кипчаков (половцев) с та-
таро-монголами, хотя нашествия тех и других на Русь разделяют пол-
тора столетия, а сами половцы, как и русские, оказались жертвами
монгольских завоеваний.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
морем, топтали копытами своих коней степные просторы
юга России и обосновывались в Венгрии, то есть в самом
сердце Европейского полуострова, формируя необходи-
мостью им противостоять историю всех соседних вели-
ких народов --- русских, немцев, французов, итальянцев
и византийских греков. То обстоятельство, что появление
кочевников провоцировало здоровую и достойную реак-
цию, а не смиренное подчинение восточным деспотам,
объясняется тем фактом, что их мобильная власть обу-
славливалась степями, но растворялась бесследно в лесах
и горах.
Конкурентами кочевникам в насаждении своей мо-
бильной власти были викинги с их ладьями. Приплывая
из Скандинавии к северному и южному побережьям Евро-
пы, они по рекам проникали в глубь континента. Но их де-
ятельность носила ограниченный характер, поскольку, ес-
ли присмотреться, подлинная сила викингов проявлялась
только в непосредственной близости от воды. Таким об-
разом, оседлые народы Европы очутились в тисках между
азиатскими кочевниками с востока и морскими пиратами
с трех других сторон света. По самой своей природе ни то,
ни другое давление не было порабощающим, наоборот,
оба оказались позитивными и стимулирующими. Приме-
чательно, что формирующее влияние скандинавов второ-
степенно лишь в сравнении с влиянием кочевников, ведь
именно под натиском викингов Англия и Франция совер-
шили первые шаги к внутреннему единению, а прежнее
единство Италии было викингами разрушено. Ранее Рим
мобилизовывал своих оседлых граждан посредством зна-
менитых дорог, но постепенно римские дороги пришли
в небрежение, а заменить их удосужились только в во-
семнадцатом столетии.
Вполне вероятно, что даже гуннское нашествие было
отнюдь не первым в череде азиатских вторжений. Скифы,
о которых повествовали Гомер и Геродот, пили кобылье
молоко, придерживались, похоже, того же самого обра-
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
за жизни и принадлежали, не исключено, к тем же наро-
дам, что и более поздние насельники степей. Кельтский
элемент в названиях местных рек (Дон, Донец, Днепр,
Днестр и Дунай --- везде имеется корень «дон»)1, возмож-
но, отражает переселение народов со схожими обычаями,
пусть и принадлежавших к иной расе, но вполне допусти-
мо, что кельты явились сюда из северных лесов, как го-
ты и варяги более позднего времени. Впрочем, заметный
«клин» брахицефального населения, если воспользовать-
ся определением из физической антропологии, тянется
на запад от брахицефалической Азии через Центральную
Европу до Франции; по-видимому, это привнесенное ка-
чество, «клин» между северным, западным и южным до-
лихоцефальным населением, наследие, оставленное за-
хватчиками из Азии2.
Однако в полной мере азиатское влияние на Европу
становится заметным лишь после монгольских наше-
ствий пятнадцатого столетия; правда, прежде чем ана-
лизировать важнейшие обстоятельства этих нашествий,
крайне желательно сместить нашу географическую точ-
ку зрения в сторону от Европы, чтобы мы могли обозреть
весь Старый Свет как таковой. Поскольку дожди возни-
кают из морских испарений, очевидно, что в сердце об-
ширной массы суши должно быть относительно сухо.
Поэтому нас не удивляет тот факт, что две трети мирово-
го населения сегодня обитают в сравнительно узкой по-
лосе вдоль окраин великого континента --- в Европе, по
соседству с Атлантическим океаном; в Индии и Китае,
вдоль побережий Индийского и Тихого океанов. Огром-
ный пояс суши, почти необитаемый, ибо там практически
не бывает осадков, простирается, подобно Сахаре, через
Северную Африку и проникает в Аравию. Центральная
1 Сегодня принято считать, что в этих названиях присутствует не
кельтский, а более древний арийский корень «дану».
2 См. книгу профессора У. З. Рипли «Европейские расы» (Лондон,
1900). --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
и Южная Африка на протяжении большей части истории
человечества были почти полностью отделены от Европы
и Азии, как и Америка с Австралией. Фактически южной
границей Европы была и остается Сахара, а не Средизем-
номорье, поскольку это пустыня, которая отделяет черно-
го человека от белого. Итак, непрерывная территория Ев-
разии, расположенная между океаном и пустыней, имеет
в площади 21 000 000 квадратных миль, половину всей
суши на земном шаре, если исключить из рассмотрения
Сахару и Аравийскую пустыню. Имеется также множе-
ство малых пустынь, разбросанных по всей Азии, от Си-
рии и Персии дальше на северо-восток до Маньчжурии,
но ни одну из них нельзя сравнивать по размерам с Са-
харой. С другой стороны, Евразия характеризуется поис-
тине замечательным распределением речных водостоков.
На огромном пространстве центра и севера континента
реки, по сути, бесполезны для человеческого общения
с внешним миром. Волга, Окс и Яксарт1 впадают в соле-
ные озера; Обь, Енисей и Лена вливаются в покрытый
льдом океан на севере. А это уже шесть из величайших
рек мира. В этой же области достаточно меньших, но все
равно важных потоков, скажем, Тарим и Гильменд2, кото-
рые тоже не достигают океана. То есть ядро Евразии, изо-
билующее вкраплениями пустынь, в целом представляет
собой степь, обширное и зачастую скудное пастбище; тут
не так много оазисов, питаемых реками, и это простран-
ство лишено полноценного доступа к океану. Иными сло-
вами, в этой огромной области имеются все условия для
поддержания малочисленного, но все же значительного
кочевого населения, которое перемещается на лошадях
и верблюдах. С севера их территории ограничивает ши-
рокая полоса субарктического леса и болота, где климат
1 То есть Амударья и Сырдарья. Автор использует названия этих
рек, употреблявшиеся в античной географии.
2 Обе эти реки впадают во внутренние водоемы --- соответственно
в озера Лобнор и Хамун.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
слишком суров, за исключением восточной и западной
оконечности этой полосы, для появления сельскохозяй-
ственных поселений. На востоке леса простираются на юг
до тихоокеанского побережья в дельте Амура и в Мань-
чжурии. Точно так же и на западе доисторической Евро-
пы лес являлся преобладающей растительностью. Сло-
вом, ограниченные с северо-востока, севера и северо-за-
пада, степи тянутся непрерывно на 4000 миль, от Пушты
в Венгрии до Малой Гоби в Маньчжурии, и, за исключе-
нием западной оконечности, по ним не протекают реки,
впадающие в океан, куда может доплыть человек; думаю,
мы можем оставить без внимания в этой связи недавние
попытки организовать торговлю в устьях Оби и Енисея1.
В Европе, Западной Сибири и Западном Туркестане степ-
ные просторы местами опускаются ниже уровня моря.
Дальше на восток, в Монголии, они поднимаются на ров-
ное плато, но перемещение снизу вверх по лишенным рас-
тительности пологим засушливым пространствам сердца
континента (heart-land2) не слишком-то затруднительно.
Орды, которые в конечном счете обрушились на Евро-
пу в середине четырнадцатого столетия, собирались с си-
лами в 3000 милях восточнее, в степях Монголии. Хаос,
учиненный ими на несколько лет в Польше, Силезии, Мо-
равии, Венгрии, Хорватии и Сербии, оказался при этом
отдаленнейшим и наиболее скоротечным среди результа-
тов великого бурления кочевников Востока, связанного
с именем Чингисхана. Золотая Орда заняла Кипчакскую
степь от Аральского моря, куда проникла через проход
между Уральским хребтом и Каспием, до подножия Кар-
пат, а другая орда, двигаясь на юго-запад между Каспий-
1 Имеется в виду строительство Обь-Енисейского канала, кото-
рое велось с 1883 г. (изыскательские экспедиции организовывались
с конца XVIII столетия). Канал начал действовать с 1891 г.
2 Термин «Хартленд» в том значении, которое он имеет сегодня,
автор употребил только в работе «Демократические идеалы и реаль-
ность» (см. далее).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ским морем и Гиндукушем, утвердилась в Персии, Ме-
сопотамии и даже Сирии, основав так называемый Иль-
ханат1. Третья орда впоследствии ударила по северному
Китаю и покорила Катай2. Индия и Манчьжи, или южный
Китай, некоторое время оставались в безопасности из-за
непреодолимого для кочевников барьера Тибета, с кото-
рым по трудности форсирования не сравнится, пожалуй,
никакая другая область мира, кроме пустыни Сахара и по-
лярных льдов. Но позже, во времена Марко Поло в случае
Манчьжи и в дни Тамерлана в случае Индии, это препят-
ствие удалось обойти. В итоге, как явствует из этой ти-
пичной и хорошо освещенной документами истории, все
привычные рубежи Старого Света постепенно сдались
экспансивной силе мобильной власти, зародившейся
в степях. Россия, Персия, Индия и Китай либо сделались
данниками, либо подчинились правлению монгольских
династий. Даже набиравшие могущество тюрки в Малой
Азии были низвергнуты на полвека.
В других окраинных землях Евразии, как и в Европе,
сохранились записи о более ранних вторжениях. Китаю
далеко не единожды приходилось отражать нападения
с севера; Индию несколько раз завоевывали с северо-
запада. Что касается Персии, то как минимум одно из
ранних вторжений в эту область имеет особое значение
в истории западной цивилизации. За три или четыре сто-
летия до монголов турки-сельджуки, выходцы из Цен-
тральной Азии, подчинили себе огромный участок суши,
который можно описать как землю в окружении пяти мо-
1 Иначе государство Хулагуидов, держава потомков Чингисхана
на территории современных Турции, Ирана, Ирака, Азербайджана
и Месопотамии.
2 Имеется в виду северо-восток нынешнего Китая: в представле-
нии средневековых европейцев это была отдельная страна, никак не
связана с центральным или южным Китаем. Плано Карпини, Рубрук
и Марко Поло противопоставляли Катай южному Маньчжи --- «вар-
варам с юга».
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
рей --- Каспийского, Черного, Средиземного, Красного
и Персидского1. Они утвердились в Кермане, Хамадане2
и в Малой Азии, прогнали сарацин из Багдада и Дамаска.
Якобы именно для того, чтобы покарать их за недостой-
ное обращение с христианскими паломниками в Иеру-
салиме, христианский мир предпринял ряд военных по-
ходов, общеизвестных как крестовые походы. Пусть эти
походы провалились в достижении своих непосредствен-
ных целей, но они настолько взбудоражили и объедини-
ли Европу, что их вполне возможно посчитать началом
современной истории; это еще один яркий пример евро-
пейского наступления, продиктованный необходимостью
реагировать на давление из сердца Азии.
Представление о Евразии, к которому мы таким обра-
зом подошли, рисует нам единую территорию с ледяным
покровом на севере и водными границами с других сто-
рон, площадью 21 миллион квадратных миль, более чем
в три раза больше площади Северной Америки, а центр
и север последней имеют совокупную площадь около
9 миллионов квадратных миль, вдвое больше площади
Европы; этот континент не обладает доступными водны-
ми путями, ведущими к океану, но, с другой стороны, не
считая зоны субарктического леса, его климат в целом
благоприятен для кочевников на лошадях и верблюдах.
К востоку, югу и западу от этой «области сердца» лежат
окраинные районы, расположенные обширным полуме-
сяцем, пригодным для мореплавания. Согласно физиче-
ской географии, таких районов четыре, и не удивительно,
что они в целом совпадают со сферами влияния четырех
великих религий человечества --- буддизма, брахманиз-
ма, магометанства (mahometan) и христианства. Первые
два района --- это «муссонные» земли, обращенные один
1 То есть Аравийского моря.
2 Хамадан --- древняя персидская Экбатана, один из древней-
ших городов мира. Керман,город на территории современного Ира-
на, был основан в III веке н. э.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
к Тихому, а другой к Индийскому океану. Четвертый
район --- Европа, поливаемая атлантическими дождями
с запада. Вместе эти три района, общей площадью менее
7 миллионов квадратных миль, обеспечивают прожива-
ние более 1000 миллионов человек, то есть двух третей
населения земного шара. Последний район, бывшая об-
ласть Пяти морей, или, как часто его описывают, Ближ-
ний Восток, в значительной степени лишен влаги из-за
своей близости к Африке и потому малонаселен, за ис-
ключением оазисов. В какой-то степени он обладает од-
новременно характеристиками как окраинного пояса, так
и центральных областей Евразии. Здесь почти нет лесов,
преобладают пустыни, поэтому Ближний Восток подходит
для перемещений кочевников. Тем не менее, это район
преимущественно окраинный, поскольку морские зали-
вы и впадающие в океан реки делают его доступным для
зарождения морской силы и применения такой силы. Как
следствие, периодически на протяжении мировой исто-
рии тут возникали империи, в основном окраинного типа,
опиравшиеся на сельскохозяйственный труд населения
великих оазисов Вавилонии и Египта и на свободное во-
дное сообщение с цивилизованными государствами Сре-
диземноморья и Индии. При этом, как логично ожидать,
упомянутые империи непрерывно подвергались беспреце-
дентным брожениям, и в них совершались революции ---
одни по следам скифских, тюркских и монгольских на-
бегов из Центральной Азии, другие из-за попыток среди-
земноморских народов проложить оружием сухопутные
пути от западного (Атлантического) океана к восточному
(Индийскому). Этот район --- слабейшее звено совокуп-
ности ранних цивилизаций: Суэцкий перешеек разделил
морское могущество на восточное и западное, а засушли-
вые просторы Персии, в их распространении из Централь-
ной Азии к Персидскому заливу, позволяли кочевникам
регулярно прорываться к кромке океана, тем самым воз-
водя преграду между Индией с Китаем и средиземномор-
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
скими государствами. Всякий раз, когда вавилонские,
сирийские и египетские оазисы оказывались не в состоя-
нии дать отпор, степные народы начинали воспринимать
равнины Ирана и Малой Азии как передовые рубежи для
прорыва через Пенджаб в Индию, в Египет через Сирию
и в Венгрию через легко преодолеваемые проливы Босфор
и Дарданеллы. Вена была защитником «внутренней» Ев-
ропы, противостояла набегам кочевников --- как тем, что
устремлялись по прямой через русскую степь, так и тем,
что делали петлю к югу от Черного и Каспийского морей.
Сказанным выше мы проиллюстрировали существен-
ную разницу между сарацинским и тюркским господ-
ством над Ближним Востоком. Сарацины --- ответвление
семитской расы, по сути, один из народов Евфрата и Ни-
ла, а также малых оазисов Передней Азии. Они создали
великую империю, опираясь на два способа передвиже-
ния, доступные в тех условиях, --- на лошадей с верблю-
дами и на морские корабли. Сарацинские флотилии, по-
звольте напомнить, в свое время контролировали Сре-
диземное море вплоть до берегов Испании и Индийский
океан вплоть до Малайского архипелага. Благодаря сво-
ему стратегически выгодному центральному положению
между восточным и западным океанами сарацины смогли
предпринять попытку покорения всех окраинных земель
Старого Света, подражая Александру Македонскому
и предвосхищая Наполеона. Они даже угрожали степным
просторам. Туранские же язычники из неведомых глубин
Азии, чужие как для Аравии, так и для Европы, Индии
и Китая, попросту уничтожили сарацинскую цивилизацию.
Свобода перемещений в океане естественным образом
конкурирует с мобильной властью, отправляемой посред-
ством лошадей и верблюдов в сердце континента. Именно
навигация по впадающим в океаны рекам сформировала
потамическую1 ступень цивилизации: речь о китайцах
1 Речную (от греч. «потамос» --- река).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
на Янцзы, индийцах на Ганге, вавилонянах на Евфрате
и египтянах на Ниле. А из плаваний по Средиземному мо-
рю, очевидно, возникла так называемая талассическая1
ступень цивилизации, воплощенная в древних Греции
и Риме. Сарацины и викинги добивались успеха, плавая
вдоль океанских побережий.
Важнейшим результатом открытия пути в Индию во-
круг мыса Доброй Надежды стало объединение запад-
ной и восточной прибрежных зон судоходства в Евразии,
пусть и через обходной маршрут; тем самым удалось в не-
которой степени нейтрализовать стратегическое преиму-
щество центрального местоположения степных кочевни-
ков и нанести им удар с тыла. Революция, начало которой
положили великие мореплаватели Колумбовой эпохи, по-
дарила христианскому миру максимально возможную сво-
боду перемещений, сравниться с которой может разве что
свобода перемещения по воздуху. Общемировой океан,
облегающий разделенные земли и островки суши, являет-
ся, конечно, географическим условием полного единства
в морском господстве, и на этом условии строится вся со-
временная теория военно-морской стратегии и политики,
изложенная такими авторами, как капитан Мэхэн и ми-
стер Спенсер Уилкинсон2. Что касается политических
последствий, отношения между Европой и Азией изме-
нились принципиально: ведь в Средние века Европа на-
ходилась в своего рода клетке, стиснутая непреодолимой
пустыней на юге, загадочным океаном на западе и поясами
льда и лесных чащоб на севере и северо-востоке, а с вос-
1 Морская (от греч. «таласса» --- море).
2 Артур Т. Мэхэн---американский военно-морской теоретик
и историк, автор теории морского господства, которая легла в основа-
ние морской политики Великобритании и Германии. Предельным во-
площением на практике теории Мэхэна может считаться случай Япо-
нии с ее стратегией решающих морских сражений и строительством
суперлинкоров типа «Ямато». С. Уилкинсон---профессор военной
истории в Оксфорде, консультант британского правительства.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
тока и юго-востока ей постоянно угрожали неисчислимые
орды на лошадях и верблюдах, но теперь она вырвалась
в широкий мир, увеличив более чем в тридцать раз из-
вестные просторы моря и суши и распространив свое вли-
яние на ту евроазиатскую сухопутную мощь, что прежде
грозила самому ее существованию. Новая Европа рожда-
лась в пустынных землях, найденных среди безбрежных
вод, и роль, которую ранее сыграли для Европы Британия
и Скандинавия, отныне применительно к Евразии пере-
шла к Америке и Австралии, отчасти даже к Транссахар-
ской Африке. Великобритания, Канада, Соединенные
Штаты Америки, Южная Африка, Австралия и Япония
в настоящее время представляют собой кольцо внешних,
замкнутых в себе баз морской силы и торговли --- баз, ко-
торые недостижимы для сухопутных держав Евразии.
Впрочем, сухопутная сила сохраняется по сей день,
и недавние события вновь подчеркнули ее значение. По-
ка морские народы Западной Европы выводили в океан
свои корабли, заселяли внешние окраины континентов
и так или иначе навязывали покровительство океаниче-
ским окраинам Азии, Россия собирала казаков и, выйдя
из северных лесов, наводила порядок в степи, заставляя
собственных кочевников сражаться с татарскими номада-
ми. Тюдоровское столетие1, ставшее свидетелем утверж-
дения Западной Европы в Мировом океане, было также
временем, когда русские сила и власть двинулись из Мо-
сквы в сторону Сибири. Конное продвижение на восток
через Азию оказалось событием, почти не уступающим по
своим политическим последствиям прокладке морского
пути вокруг мыса Доброй Надежды, пускай эти два собы-
тия никак не связаны между собой.
1 В истории Великобритании тюдоровский период принято по-
мещать в промежуток с 1485-го (начало правления Генриха VII) по
1603 г. (начало правления Иакова Стюарта). Ермак отправился в свой
сибирский поход в сентябре 1581 г., когда Британией правила коро-
лева Елизавета.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Вероятно, перед нами одно из поразительнейших в ис-
тории человечества совпадений: морская и сухопутная
экспансия Европы продолжала, в некотором смысле,
древнее соперничество между римлянами и греками. Не-
многие другие сокрушительные неудачи имели более да-
леко идущие последствия, нежели неспособность Рима
«латинизировать» греков. Тевтонов римляне цивилизова-
ли и христианизировали, но славяне в своем большинстве
поддались греческому влиянию. Именно романизирован-
ные тевтоны позднее вышли в Мировой океан, а эллини-
зированные славяне покорили степь и подчинили себе ту-
ранцев. В итоге современная сухопутная сила отличается
от силы морской как по первооснове своих идеалов, так
и по материальным условиям1.
После походов казаков Россия благополучно отказа-
лась от своего привычного затворничества в северных ле-
сах. Возможно, это решение ознаменовало величайшее
внутреннее изменение, случившееся в Европе в прошлом
столетии: русские крестьяне потянулись на юг, и если ра-
нее граница сельскохозяйственных поселений пролегала
по лесным опушкам, то теперь основная масса населения
европейской части России сместилась к югу от этой гра-
ницы, к пшеничным полям вместо привычных западных
степей. Одесса приобрела особую важность в этой схеме,
причем с той стремительностью, какая присуща разве что
американским городам.
Поколение назад был укрощен пар и прорыт Суэцкий
канал, что, по-видимому, дополнительно укрепило пре-
имущество морской силы перед силой сухопутной. Же-
1 Это заявление обильно критиковалось в ходе дискуссии после
доклада. Однако, обдумав указанный абзац заново, я продолжаю счи-
тать свои выводы обоснованными. Даже византийские греки были бы
совсем другими людьми, доведись Риму завершить покорение Древней
Греции. Разумеется, мировоззрение, о котором мы говорим, более
византийское, чем древнегреческое, но главное то, что оно --- не рим-
ское. --- Примеч. автора.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
лезные дороги развивались главным образом как способ
доставки грузов для океанской торговли. Но трансконти-
нентальные железные дороги ныне видоизменяют усло-
вия проецирования сухопутного могущества, и нигде они
не имеют большего эффекта, как в замкнутом «сердце»
Евразии, на обширных территориях которого нет ни дре-
весины, ни камня, пригодных для строительства дорог.
Железные дороги радикально преображают степь, по-
скольку они решительно вытесняют лошадей и верблю-
дов, и налицо переход в новую фазу развития, минуя про-
межуточную (строительство обычных дорог).
Что касается коммерции, не следует забывать о том, что
морские перевозки, пускай относительно дешевые, обыч-
но подразумевают четырехкратную обработку грузов --- по
месту происхождения, на экспортной пристани, на импорт-
ной пристани и на внутренних складах розничной прода-
жи, а вот континентальная железная дорога способна до-
ставить груз прямиком с производства (экспорт) на склад
(импорт). Следовательно, при прочих равных условиях
окраинная океанская торговля позволяет формировать
«зону проникновения», окружающую континенты, и вну-
тренние пределы этой зоны приблизительно обозначены
расходами на четыре погрузки-выгрузки при океанических
и железнодорожных перевозках с ближайшего побережья;
эти расходы сопоставимы со стоимостью двух погрузок-
разгрузок и континентальных железнодорожных перево-
зок. Говорят, что английский и немецкий уголь конкуриру-
ют в этом отношении в ходе поставок в Ломбардию.
Российские железные дороги имеют протяженность
6000 миль, от Вирбаллена1 на западе до Владивостока на
востоке. Российская армия в Маньчжурии столь же убе-
дительно утверждает сухопутное могущество, как бри-
танская армия в Южной Африке утверждает могущество
1 Пограничная станция железной дороги Вержболово, крайняя
западная точка на карте Российской империи. Ныне г. Вирбалис
в Литве.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
морское. Правда, Транссибирская ветка по-прежнему оста-
ется единственной и не слишком надежной линией, но уже
в этом столетии всю Азию наверняка покроет сеть желез-
ных дорог. Пространства Российской империи и Монголии
настолько обширны, а их потенциал в области народонасе-
ления, пшеницы, хлопка, топлива и металлов настолько не-
исчислимо велик, что неизбежно возникновение и разви-
тие целого огромного экономического мира, более или ме-
нее обособленного и недоступного для морской торговли.
Когда мы рассматриваем эту картину былых и нынеш-
них исторических изменений, разве нам не бросается
в глаза некоторая стабильность географических связей?
Не является ли осевым регионом мировой политики та
обширная область Евразии, которая недостижима для ко-
раблей, но в древности была открыта для верховых кочев-
ников, а сегодня постепенно покрывается бесчисленными
линиями железных дорог? Здесь имелись и имеются по
сей день все условия для создания военного и экономи-
ческого могущества масштабного, пусть и ограниченного
характера. Россия заменила собой Монгольскую импе-
рию. Ее давление на Финляндию, Скандинавию, Польшу,
Турцию, Персию, Индию и Китай пришло на смену былым
набегам кочевников-степняков. В мире как таковом она
занимает стратегическое центральное положение, подоб-
но Германии в Европе. Она может наносить удары во все
стороны --- и подвергнуться нападению отовсюду, за ис-
ключением севера. Полагаю, что развитие современной
железнодорожной сети на ее территории --- лишь вопрос
времени. Маловероятно, что какое-либо возможное соци-
альное потрясение существенно изменит ее отношение
к великим географическим пределам собственного суще-
ствования. Мудро признавая фундаментальные ограни-
чения своего могущества, правители России расстались
с Аляской; для России столь же политически важно не
владеть ничем в море, как для Великобритании --- господ-
ствовать в океане.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
За пределами осевой зоны, в большом внутреннем по-
лумесяце, находятся Германия, Австрия, Турция, Индия
и Китай, а во внешнем полумесяце расположены Вели-
кобритания, Южная Африка, Австралия, Соединенные
Штаты Америки, Канада и Япония. В нынешнем состо-
янии баланса сил центральное (осевое) государство, то
есть Россия, не эквивалентно периферийным государ-
ствам, а Франция притязает на уравновешивание России.
Соединенные Штаты Америки недавно сделались вос-
точной силой, влияющей на баланс сил в Европе опосре-
дованно, через Россию, и Америка достроит Панамский
канал, чтобы ресурсы Миссисипи и Атлантики стали до-
ступными Тихому океану. С этой точки зрения настоя-
щий водораздел между востоком и западом пролегает по
Атлантическому океану.
Смещение баланса сил в пользу осевого государства
в результате расширения последнего за счет окраинных
земель Евразии позволит использовать обширные конти-
нентальные ресурсы для строительства флота, что чре-
вато возникновением мировой империи. Это может про-
изойти, если Германия заключит союз с Россией. А пото-
му угроза подобного развития событий должна заставить
Францию сотрудничать с заморскими державами; вместе
же Франция, Италия, Египет, Индия и Корея превратятся
в оплоты внешнего морского могущества, откуда флоты
будут поддерживать армии, вынуждать «осевых» союзни-
ков разворачивать сухопутные части и мешать им цели-
ком сосредоточиться на строительстве флота. В меньших
масштабах именно этого результата добился Веллингтон,
опираясь на морскую базу в Торреш-Ведраш в ходе войны
на Иберийском полуострове1. Не исключено, что мы в ко-
1 Имеются в виду так называемые Пиренейские войны --- череда
вооруженных конфликтов на Пиренейском полуострове в ходе напо-
леоновских войн. В 1809 г. А. Уэллсли, будущий герцог Веллингтон,
начал в Торреш-Ведраш строительство укреплений для защиты Лис-
сабона с моря и суши.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
нечном счете сможем по достоинству оценить стратеги-
ческую функцию Индии в составе Британской империи.
Разве не эта идея лежит в основе утверждения мистера
Эмери1 о том, что британский фронт простирается от мы-
са Доброй Надежды через Индию до Японии?
Развитие громадного потенциала Южной Америки
способно оказать решающее влияние на мировую систе-
му. Вследствие этого могут укрепиться Соединенные
Штаты Америки --- или, с другой стороны, если Германия
успешно оспорит доктрину Монро2, Берлин может отка-
заться от политики, которую я охарактеризовал как осе-
вую. Конкретные комбинации приведенных в состояние
равновесия сил чисто умозрительны; я лишь утверждаю,
что с географической точки зрения эти комбинации, ско-
рее всего, должны учитывать осевое государство, которое
всегда стремится к величию, но обладает ограниченной
властью, если сравнивать его с окружающими окраинны-
ми и островными государствами.
Конечно, я рассуждаю как географ. Фактический ба-
ланс политических сил в любой момент времени, безус-
ловно, представляет собой, с одной стороны, плод геогра-
фических условий, как экономических, так и стратегиче-
ских, а с другой стороны выступает итогом сравнительной
численности, доблести, снаряженности и организованно-
сти конкурирующих народов. Пропорционально достаточ-
ной точной оценке указанных характеристик мы, вероят-
но, способны уладить наши разногласия путем перегово-
ров, не прибегая к грубой силе оружия. Географические
величины в таких расчетах заведомо более измеримые
1 Леопольд (Лео)Ч. Эмери---британский политик-консер-
ватор, первый лорд Адмиралтейства в 1922---1924 гг., горячий сто-
ронник единства империи, в которой он видел единственный способ
установления справедливости в мире.
2 Согласно этой доктрине (названной по имени президента США
Д. Монро), Американский континент является зоной, закрытой для
вмешательства европейских держав.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
и почти постоянные в сравнении с величинами человече-
скими. Следовательно, мы вправе ожидать того, что наша
формула окажется в равной степени применимой к про-
шлой истории и к нынешней политике. Общественные
движения во все времена опирались, по существу, на од-
ни и те же физические черты, ибо я сомневаюсь, что про-
грессирующее высыхание Азии и Африки, даже будь оно
доказано, принципиально изменило в исторический пери-
од человеческую среду. Марш империи на запад видится
мне кратковременным утверждением окраинной власти
на юго-западной и западной оконечности осевой области.
Ситуация на Ближнем, Среднем и Дальнем Востоке от-
ражает неустойчивое равновесие внутренних и внешних
сил в этих районах окраинного полумесяца, где местная
власть в настоящее время практически отсутствует.
В заключение можно прямо указать, что стремление
установить власть над Россией вместо владычества над
внутренними районами не приведет к снижению геогра-
фической значимости осевой позиции. Если, например,
Китай при поддержке японцев решит низвергнуть Рос-
сийскую империю и завоевать ее территорию, это станет
«желтой опасностью» для свободы всего мира только по-
тому, что к ресурсам великого континента добавится оке-
аническое измерение; данного преимущества Россия как
владелица осевого положения пока лишена.
ОБСУЖДЕНИЕ
(опубликовано в «Географическом журнале»)
Перед докладом председатель1 заявил: «Мы всегда
искренне рады выслушать соображения нашего друга
господина Маккиндера по любому вопросу, поскольку
уверены, что он непременно сообщит нам нечто лю-
1 В 1904 г. этот пост занимал сэр Клементс Маркхэм (см. соот-
ветствующее примечание далее).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
бопытное, оригинальное и ценное. Нет необходимости
представлять столь преданного друга общества его
членам, поэтому я сразу же приглашаю докладчика
приступить к чтению».
После доклада председатель сказал следующее:
«Полагаю, господин Спенсер Уилкинсон выступит
с критикой доклада господина Маккиндера. Разуме-
ется, в таких вопросах не обойтись без затрагивания
географической политики».
Мистер Спенсер Уилкинсон:
Мне представляется, что наиболее естественным
и наиболее искренним первоначальным откликом на до-
клад будет желание выразить нашему гостю признатель-
ность и благодарность, ибо --- думаю, присутствующие
со мною согласятся --- мы только что выслушали одно из
самых воодушевляющих сообщений за длительный срок.
Слушая этот доклад, я с сожалением поглядывал на пу-
стующие места в зале, и мне очень жаль, что наше засе-
дание не смогли посетить члены кабинета министров, по-
скольку, на мой взгляд, в докладе господина Маккиндера
изложены сразу две основные политические доктрины:
первую не назовешь новой --- полагаю, она была выдвину-
та в конце прошлого столетия, и эта доктрина гласит, что
благодаря современному усовершенствованию паровой
навигации мир сделался единым и обрел общую полити-
ческую систему. Увы, я подзабыл, какое именно выраже-
ние употребил господин Маккиндер; кажется, он сравнил
взрыв снаряда в замкнутом помещении со взрывом вовне.
Позвольте мне изложить ту же мысль следующим обра-
зом: всего половину столетия назад государственные де-
ятели играли на нескольких клетках шахматной доски,
а оставшиеся поля пустовали, но сегодня мир представ-
ляет собой замкнутую шахматную доску, и каждый ход
того или иного государственного деятеля должен при-
нимать во внимание все клетки без исключения. Сам я
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
могу только пожелать, чтобы у нас появились министры,
уделяющие больше времени изучению собственной поли-
тики с той точки зрения, что невозможно перемещать ка-
кую-либо фигуру, игнорируя остальные клетки доски. Мы
слишком склонны воспринимать нашу политику так, как
если бы она делилась на водонепроницаемые отсеки, каж-
дый из которых не имеет выхода в мир снаружи, однако,
смею заявить, сегодня крайне важен тот факт, что любое
событие где-либо в мире сказывается на международных
отношениях как таковых. Прискорбно, но это обстоятель-
ство, по-моему, игнорируется как в самой британской по-
литике, так и в большинстве общественных дискуссий
о ней. Я чрезвычайно признателен господину Маккинде-
ру за то, что в своем докладе он не преминул это подчер-
кнуть. Теперь о другом --- о том, полагаю, что составляет
главный посыл доклада. Речь идет о важнейшем для мира
событии, о текущем расширении границ России. Не могу
сказать, что меня полностью убедили отдельные истори-
ческие аналогии и прецеденты, приведенные господином
Маккиндером, если только, конечно, не предположить,
что его доклад обращен в отдаленное будущее. Господин
Маккиндер рассуждает о периоде в четыреста лет и гово-
рит о Колумбовой эпохе. Что ж, не стану притворяться,
что способен заглянуть на четыреста лет вперед; пожа-
луй, лучшее, на что мы можем рассчитывать, --- это сде-
лать прогноз для следующего поколения. Итак, думаю,
что в некоторой степени налицо стремление чрезмерно
высоко оценивать эти великие перемещения централь-
ноазиатских племен в Европу и в различные окраинные
земли. Кочевники принесли с собой ряд случайных пере-
житков прошлого, но не обогатили мир новыми идеями,
а какие-либо постоянные изменения в тех условиях про-
живания были редкостью; вторжения оказались возмож-
ными потому, что расширявшаяся Центральная Азия
достигла преимущественно раздробленных окраин. На-
пример, турки-османы, а ранее тюрки, вторгавшиеся
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
в пределы Византии и той области, которая относилась
к Византийской империи, неизменно наносили удары по
регионам, где управление пребывало в упадке или мо-
рально ослабело; большинство переселений в Централь-
ную Европу, большинство миграций к северу от Черного
моря, пришлось на то время, когда управление практиче-
ски отсутствовало, когда государства не придерживались
принципов солидарности. Поэтому, как мне кажется,
здесь мало оснований для далеко идущих выводов; и я
хотел бы отдельно остановиться на феномене противо-
веса, который заключается в том, что на западе Европы
имеется небольшой остров, достигший политического
единения, вступавший в конфликты ради собственной
независимости, сумевший добиться морского могуще-
ства, утвердившийся в окраинных землях и приобретший
огромное влияние, как следует --- быть может, я немного
преувеличиваю --- из карты, предъявленной нам госпо-
дином Маккиндером. Я говорю, конечно, о Британской
империи, а моя оговорка по поводу преувеличения объ-
ясняется тем, что мы видим карту в проекции Меркато-
ра1, которая значительно расширяет границы Британской
империи, за исключением Индии. Я убежден в том, что
островное государство наподобие нашего, может, сохра-
няя свою морскую мощь, поддерживать баланс между
разобщенными силами на континентальной территории,
и считаю, что такова историческая функция Великобри-
тании с тех самых пор, как мы стали Соединенным Коро-
левством2. На наших глазах новое, меньшее по размеру
1 Картографическая проекция Г. Меркатора является равноуголь-
ной и цилиндрической, поэтому масштабы карт в этой проекции не-
постоянны --- они увеличиваются от экватора к полюсам, но по вер-
тикали и по горизонтали всегда равны между собой. Следовательно,
объекты в этой проекции сильно искажаются в размерах (сильнее
всего --- у полюсов).
2 То есть с 1801 г., когда королевство Великобритания объедини-
лось с королевством Ирландия.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
островное государство возвышается на противоположной
стороне евроазиатского континента1, и я не нахожу ни-
каких оснований думать, что это государство не сможет
добиться на восточной окраине Азиатского континента
такого же могущества и влияния, как Британские остро-
ва --- при меньшем населении --- добились в Европе.
Сэр Томас Холдич2:
Когда слушаешь такую лекцию, как та, которую только
что прочитал нам господин Маккиндер, настолько полную
и продуманную до мелочей, с таким количеством пищи
для размышлений, требуются значительные интеллекту-
альные усилия, чтобы усвоить услышанное, и необходима
изрядная самоуверенность, чтобы осмелиться критико-
вать докладчика или просто высказать свое мнение. Но
есть один вопрос, который я хотел бы задать господину
Маккиндеру, и в сопоставлении географических условий
с историей человечества этот вопрос кажется мне нема-
ловажным. Господин Маккиндер заявил, что в начале вре-
мен монголоидные народы выступали из некоего центра
в глубинах Азии и двигались от него на запад, юг и вос-
ток, однако Тибет явился для них непреодолимым барье-
ром, поэтому они никогда не покоряли Индию. Позвольте
напомнить, что до монголов другие центральноазиатские
племена в равной степени уверенно вырывались наружу
из областей, не слишком удаленных от исходного место-
положения монголов; речь о скифах и ариях, которые
вообще-то сумели по-настоящему утвердиться в Индии.
Впрочем, это лишь небольшое уточнение. А господина
Маккиндера я хотел бы спросить, какова, по его мнению,
первопричина этого необычайного переселения наро-
1 Имеется в виду Япония эпохи Мэйдзи.
2 Британский географ, участник ряда экспедиций, составлявших
карты Индии и соседних областей, в 1917---1919 гг. председатель Ко-
ролевского географического общества, автор книг «Врата в Индию»
(1910) и «Политические рубежи и установление границ» (1919).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
дов из страны, которую мы склонны считать колыбелью
человечества, в разные части света. Быть может, кочев-
ников вел некий инстинкт, своего рода наследственное
принуждение, звавшее их во внешний мир? Или причи-
на заключается в реальном изменении физических усло-
вий местности, в которой они проживали? Мы знаем, что
физические условия на планете время от времени очень
сильно меняются, и лично мне кажется невозможным
примириться с представлением о великой «внутренней»
стране, которая когда-то изобиловала населением и под-
держивала это население, как мне могут указать, благо-
даря значительному сельскохозяйственному богатству;
в таких условиях, по-моему, у человека не возникает
желания покидать дом и отправляться в неизведанное на
поиски не пойми чего. Мне представляется, что одной из
действительно веских причин, одной из побудительных
причин, по которой случались все эти миграции, было
очевидное изменение физических условий. Это сообра-
жение кажется мне довольно важным, раз мы обсуждаем
такую тему, сопоставляя географические условия с исто-
рическими фактами. Имеется некий фактик, который ми-
стер Маккиндер упомянул, уж простите, мимоходом, но
на который я мог бы сослаться. Он назвал Южную Аме-
рику как возможную новую силу внешнего пояса, которая
должна принудить внутренние государства к забвению
оси, ныне расположенной на юге России. Отталкиваясь
от собственных наблюдений недавнего времени, я уверен,
что именно так все и будет. Потенциал Южной Америки
как морской силы я расцениваю крайне высоко. Полагаю,
в следующие, скажем, пятьдесят лет, несмотря на то, что
Аргентина буквально на днях продала два военных корабля
Японии, а Чили продала пару кораблей нам, --- так вот, не-
смотря на это, стоит ожидать укрепления морского могу-
щества Южной Америки вследствие сугубо естественных
причин: корабли нужны для защиты собственного побере-
жья и собственной торговли. Это укрепление могущества
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
будет сравнимо разве что с необычайным возвышением
Японии за минувшие полвека. Безусловно, это, на мой
взгляд, один из определяющих факторов будущего, и нам
придется с ним считаться в новой морской политике.
Мистер Эмери:
Скажу так, всегда чрезвычайно интересно отрешаться
порой от суеты повседневной политики и пытаться вос-
принять мир как целое; именно этому посвящена любо-
пытнейшая лекция господина Маккиндера, которую мы
прослушали сегодня. Он сумел вместить всю человече-
скую историю и всю привычную политику в рамки одной
всеобъемлющей идеи. Помню из университетских лет,
что Геродот опирался в своем знаменитом сочинении на
великое противостояние востока и запада. Господин Мак-
киндер утверждает, что история и политика опираются
на грандиозную экономическую конкуренцию между об-
ширным внутренним ядром Евроазиатского континента
и малыми окраинными районами и островами. Лично я не
испытываю уверенности в том, что это разные конфлик-
ты, ведь нам теперь известно, что мир представляет собой
шар, следовательно, «восток» и «запад» сделались относи-
тельными понятиями.
Позволю себе покритиковать одно утверждение госпо-
дина Маккиндера, его слова, будто Россия является на-
следницей Греции. Она наследовала не Древней Греции,
не эллинам, а Византии, последняя же наследовала древ-
невосточным монархиям, переняв при этом греческий
язык и отдельные признаки римской цивилизации. Я так-
же хотел бы вернуться, если не возражаете, к тому гео-
графическому и экономическому фундаменту, на котором
господин Маккиндер построил свою лекцию. Думаю, я бы
излагал эту идею несколько иначе. На мой взгляд, имеют-
ся не две, а три военно-экономических силы. Если взять
древний мир, налицо широкое географическое деление на
«степи» внутренних районов, богатые окраинные земли,
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
пригодные для сельского хозяйства, и побережье; соот-
ветственно, у нас сразу три экономических и военных
системы --- во-первых, экономическая и военная система
аграрной страны, во-вторых, система прибрежного море-
ходства, и система степей, причем каждая со своими сла-
бостями и своими преимуществами. Наиболее крепким
во многих отношениях являлось окраинное сельскохо-
зяйственное государство. В прошлом мы находим множе-
ство великих военных империй --- египетскую, вавилон-
скую, Римскую; у них многочисленные войска, граждане
в ополчении и немалые богатства. Но в этих империях
обнаруживаются определенные слабости. Собственное
процветание или ущербное правление в конечном счете
оборачивалось леностью и крахом.
Что касается двух других систем, то применительно
к степи военная сила заключалась, в первую очередь,
в свободе перемещений, а также в труднодоступности
степи для медленных сельскохозяйственных держав. Ес-
ли вспомнить пресловутые «орды» степняков-захватчи-
ков, лично я не верю в их исключительную многочислен-
ность и в обильное население внутренних районов. Дело
в том, что в ту пору, как и сейчас, население степей было
малочисленным, но тяжеловесные и медленные воинства
попросту не успевали нападать на кочевников, которые
находились в постоянном движении. Обычно, пока аграр-
ные государства были сильны, степняки просто-напросто
убегали от них, а соперники считали, что победа обойдет-
ся слишком дорого. Вспомните, как намучались римские
легионы с парфянами1; или вот намного более свежий
пример затруднений, которые испытывает цивилизован-
ное государство, пытаясь покорить степь: совсем недав-
но вся британская армия занималась тем, что пыталась
усмирить около 40 000 или 50 000 фермеров, проживаю-
1 Войны Рима с Парфянским царством растянулись на три с по-
ловиной столетия (I век до н. э. --- начало III века н. э.) и далеко не
всегда оказывались победоносными для империи.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
щих на сухой степной земле1. Фотография, которую пока-
зывал господин Маккиндер, напомнила мне ту, которую
вы все могли видеть несколько месяцев назад, снимок из
Южной Африки, повозки, пересекающие реку; если за-
быть о форме крыши над повозкой, это в точности фургон
бурского коммандо. У нас, напомню, возникли те же за-
труднения, с какими сталкивались все цивилизованные
государства, боровшиеся со степняками. Когда цивилизо-
ванные державы в окраинных землях слабеют и привле-
кают небольшие наемные войска на свою защиту, они на-
чинают рушиться, и вот тогда, как мне кажется, вступает
в действие степная сила. В ее основе нет серьезной эконо-
мической мощи, но именно то обстоятельство, что степ-
няки благополучно укрывались в недоступных пустынях
и обрушивались на соседей, когда те слабели, обеспечило
степным народам их успех.
Кроме того, существует третья система, ведомая на-
селению морских побережий. Эти люди не могли похва-
статься чисто военным могуществом, зато они были чрез-
вычайно подвижны --- вспомним викингов или сарацин,
когда те господствовали в Средиземноморье, или елиза-
ветинскую Англию в ее противостоянии Испании на мо-
рях. Чем ближе к современности, тем больше перемен
наблюдается в сельском хозяйстве и в состоянии былых
аграрных государств, которые превращаются постепен-
но в индустриальные государства. Еще я бы отметил, что
многие степные области со временем стали сельскохо-
зяйственными и промышленными. А также примечате-
лен тот факт, что очень редко в истории случается, чтобы
какое-либо государство достигало статуса великой дер-
жавы, оставаясь в рамках одной системы. Тюрки начина-
ли как степняки, которые устраивали набеги на Малую
Азию; затем они сформировали регулярную военную силу
и оружием создали великую Османскую империю, после
1 Имеется в виду англо-бурская война 1899---1902 гг.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
чего на некий срок стали ведущей морской державой Сре-
диземноморья. Да и древним римлянам, чтобы одолеть
Карфаген, пришлось наращивать морское и сухопутное
могущество; вообще, чтобы считаться по-настоящему ве-
ликим, государство должно сочетать оба элемента силы.
Рим был великой военной державой, располагал окраин-
ной областью в качестве оплота и опирался на морскую
силу. Мы сами всегда рассчитывали на промышленные
ресурсы Англии. Российская империя, которая владеет
обширным степным регионом, где больше не осталось
прежних степняков, экономически принадлежит к сель-
скохозяйственному миру, который покорил степь и пре-
вращает последнюю в крупную аграрно-индустриальную
силу, совершенно неведомую древним степнякам.
Господин Маккиндер утверждает, что лишь в минув-
шем столетии сельскохозяйственные народы захватили
и заселили южные степи самой России. То же самое про-
исходит в Центральной Азии; повсюду наблюдается ис-
чезновение прежних степняков, и постепенно формиру-
ются две военно-промышленные силы, одна из которых
проецируется из континентального центра, а вторая ис-
ходит из моря и сдвигается в глубь континента ради необ-
ходимой промышленной базы, ибо морская сила, если за
нею не стоят крупная промышленность и многочисленное
население, слишком уязвима, чтобы полноценно участво-
вать в мировом соперничестве.
Признаться, у меня осталось много замечаний, но
я ограничусь, если позволите, еще всего одним коммен-
тарием, навеянным словами господина Маккиндера. От
перемещения на лошадях и верблюдах практически от-
казались, теперь мы рассуждаем о перемещениях по же-
лезным дорогам в противовес передвижению по морю.
Хотелось бы указать на то, что морская свобода действий
значительно возросла по сравнению с античными време-
нами, особенно это касается количества людей, которых
можно перевозить. В былые времена корабли были доста-
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
точно быстрыми, но маловместительными, а набеги мор-
ских народов случались сравнительно редко. Я ни в коем
случае не подразумеваю какой-либо текущей политики,
просто констатирую тот факт, что море лучше подходит
для перемещения войск, если только в нашем распоря-
жении нет пятнадцати или двадцати идущих параллель-
но железнодорожных путей. Думаю, можно сказать так:
море и железная дорога в будущем, близком или, может
быть, отдаленном, примут к себе воздух как средство пе-
редвижения; когда это произойдет (раз уж мы обсуждаем
протяженную Колумбову эпоху, полагаю, допустимо по-
пытаться заглянуть в будущее), нынешнее географиче-
ское распределение в значительной степени утратит свою
ценность. Успех будет сопутствовать государствам, обла-
дающим крупнейшей производственной базой. Не имеет
значения, где они находятся --- в центре континента или
на островах; народы, располагающие промышленным мо-
гуществом, силой изобретательства и науки, смогут по-
бедить всех остальных. На сем позвольте закончить.
Мистер Хогарт1:
Поскольку час уже поздний, а температура на улице
довольно низкая, я не буду отнимать ваше время чрезмер-
но долгими рассуждениями. Безусловно, мы прослуша-
ли чудесный, наводящий на размышления доклад, и, по-
моему, нет необходимости советовать ни докладчику,
ни любому, кто слушал, пытаться мыслить по-имперски.
Я бы только попросил мистера Маккиндера объяснить
следующее. Неужели он действительно считает --- это
любопытный факт, но как он намеревается это дока-
зать? --- что ситуация в пресловутой внутренней осевой
области будет принципиально отличаться от того, что на-
1 Дэвид Д. Хогарт,британский археолог, участник раскопок
на Крите и в Малой Азии, директор Британской школы в Афинах,
позднее --- куратор Эшмолеанского музея искусства и археологии
в Оксфорде.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
блюдалось там ранее? Допустим, имеется некое стабиль-
ное положение дел, страна развивается до тех пор, пока
не начинает экспортировать собственную продукцию во
внешний мир; отсюда делается вывод, что мы никогда
больше не увидим того состояния, которым характеризо-
валась вся древняя история этого великого центрального
региона, который постоянно направлял избыток населе-
ния в окраинные земли, тогда как последние откликались
каждая собственным цивилизирующим влиянием... И еще
одно замечание у меня появилось вот по какому поводу.
Хотелось бы поддержать господина Эмери в его возраже-
ниях против утверждения о влиянии греков на славян.
Боюсь, я не могу принять упомянутое разделение цивили-
заций на греческую и римскую. Россия в настоящее время
может быть причислена к цивилизованным странам, но я
не стал бы утверждать, что ее приобщила к цивилизации
православная церковь; полагаю, нужны ученые изыска-
ния, чтобы выяснить степень цивилизирующего влия-
ния православной церкви в мировом масштабе. Русская
цивилизация в большей степени обусловлена социаль-
ной культурой, которую насаждал Петр Великий и кото-
рая была, скорее, римской, нежели греческой. Впрочем,
сильнее всего мне хочется услышать ответ на мой первый
вопрос. Действительно ли господин Маккиндер ожидает
каких-то практических последствий от нового деления
мира на окраинные и осевые области?
Мистер Маккиндер:
Благодарю всех выступивших за их замечания и выска-
занные возражения. Приятно, что моя формула вызвала
такой интерес. Я имею в виду ровно то, о чем спрашивал
господин Хогарт; что впервые в истории человечества ---
здесь я отвечаю также сэру Томасу Холдичу --- в степных
краях мы наблюдаем стабильный прирост населения. Это
настоящая революция, и всему миру приходится с нею
считаться. Крайне сомнительно, и в этом я согласен
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
с господином Эмери, что количество людей, вышедших
в древности из Азии, было действительно велико. Мне
кажется, что причиной всего, как справедливо отмече-
но, был сам их подвижный, кочевой образ жизни. Малое
число выходцев из степных земель вполне могло добиться
многого, учитывая их относительную подвижность в срав-
нении с оседлым сельскохозяйственным населением.
Что касается вопроса сэра Томаса Холдича о том, что
побуждало кочевников к перемещениям, то сэр Клементс
Маркхэм1 указал, что кочевники вырывались из своего
оплота отнюдь не единожды. Я исхожу из того факта, что
кочевые народы пересекали территорию нынешней Рос-
сии на протяжении тысячи лет. При наличии такой не-
прерывной череды вторжений в окраинные земли не вижу
причин пытаться искать какие-то уникальные физические
изменения, способные объяснить миграцию. Все расска-
зы о вторжениях, со времен древних греков, описывают
варваров, пьющих кобылье молоко и ведущих кочевой
образ жизни; посему я отталкиваюсь от того факта, что
эти народы были кочевыми и оставались таковыми две
тысячи лет. При всем старании не нахожу ни малейших
доказательств в пользу каких-либо крупных физических
изменений или в пользу наличия крупного оседлого на-
селения. Насколько я могу судить, Свен Хедин2 отвергает
идею о том, что мы должны допускать существенное из-
менение климата, чтобы объяснить положение дел в Цен-
тральной Азии. Там дуют сильные ветры и много песка,
время от времени ветер разносит песок на сотни миль по
1 Британский географ, секретарь и председатель Королевского
географического общества, организатор британской Антарктической
экспедиции 1901---1904 гг.; в его честь один из исследователей Ан-
тарктики Р. Скотт назвал одну из гор ледяного материка.
2 Шведский географ, путешественник и художник, «открыл» для
Запада земли за Гималаями, отыскал истоки Инда и Брахмапутры,
картографировал озеро Лобнор и оставил содержательные заметки
о своих странствиях по Дальнему Востоку и Центральной Азии.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
пустыне. Он определяет течение рек и береговую линию
озер, и, несомненно, достаточно сильной бури, способ-
ной изменить русло реки, чтобы погиб город, лишенный
воды. Сам факт наличия кочевников и богатых земель,
доступных для разграбления, видится мне достаточным
основанием для моей теории. Думаю, в будущем состо-
ится экономическое разделение провинций, одни будут
связаны преимущественно с морем, а другие --- с сердцем
континента и железными дорогами.
По-моему, господин Эмери слегка увлекся в своем
предположении, что крупные армии возможно переме-
щать исключительно посредством морского флота. Нем-
цы направили во Францию почти миллион человек, пере-
возили людей и грузы по железным дорогам. Россия та-
рифами и другими способами неуклонно развивает свою
внеокеаническую, простите мне такое выражение, эко-
номическую систему. Вся ее политика --- тут и пошлины,
и собственная ширина железнодорожного пути --- состоит
в том, чтобы обезопасить себя от внешней океанической
конкуренции1. Что касается промышленных ресурсов как
основы морского могущества, с этим я полностью согла-
сен. По моим расчетам, немалое промышленное богатство
Сибири и Европейской части России наряду с покорением
нескольких окраинных районов позволит построить флот,
необходимый для создания мировой империи. Деление
сил, предложенное господином Эмери, немного отличает-
ся от моего, но, по сути, наши взгляды сходятся. Я говорю
о внутренней сухопутной подвижности, о густонаселен-
ных окраинах и о внешней морской силе. Действительно,
верблюды и лошади уходят в прошлое, но я считаю, что их
место займут железные дороги, и тогда станет возможным
перебрасывать войска по всей центральной области. По-
1 Русское таможенное кольцо расположено таким образом, чтобы
дополнить осевую область (в экономических целях) значительными
окраинными территориями, пусть и без океанских побережий. --- При-
меч. автора.
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
звольте напомнить, что я не пытаюсь предсказывать вели-
кое будущее той или иной страны; я лишь хочу составить
географическую формулу, пригодную для рассмотрения
любого политического баланса.
Если вернуться к вопросу о греках и славянах, то
в том смысле, на который обратили внимание господин
Хогарт и господин Эмери, я должен согласиться, однако
меня не покидает ощущение, что христианство в Европе
пало на совершенно разную почву --- на почву греческой
философии и на почву римской юриспруденции. Это об-
стоятельство позднее сказалось по-разному на славянах
и тевтонах. Впрочем, не будем увлекаться казуистикой;
если я сошлюсь в своих рассуждениях на Византию, это
сблизит меня с господином Эмери и не понадобится при-
нимать во внимание Рим, на что указал господин Хогарт.
По поводу потенциалов земли и народов, хочу напом-
нить, что сегодня более 40 000 000 европейцев проживает
в степной области России, причем нельзя говорить, что
эта область густо заселена, а население современной Рос-
сии, по-видимому, прирастает быстрее населения любой
другой цивилизованной или полуцивилизованной страны
мира. Во Франции численность населения сокращается,
в Великобритании увеличивается не так быстро, как ранее,
а численность населения Соединенных Штатов Америки
и Австралии, за вычетом мигрантов, фактически стабили-
зировалась; отсюда логично сделать вывод, что через сто
лет эти 40 000 000 человек будут занимать лишь краешек
степи. Полагаю, мы движемся к тому, что мировое насе-
ление будет насчитывать сотни миллионов человек; это
необходимо учитывать при присвоении значений перемен-
ным величинам в том уравнении сил, для которого я под-
бирал географическую формулу. Относительно примеров
Кореи и Персидского залива, о которых упомянул господин
Спенсер Уилкинсон, скажу, что эти примеры отлично ил-
люстрируют мою точку зрения на взаимосвязь Дальнего,
Среднего и Ближнего Востока. Для меня это временное
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
пространство столкновения внешних и внутренних сил,
действующих через промежуточную зону, которая сама
является скоплением независимых сил. Я совершенно со-
гласен с тем, что функция Англии и Японии заключается
в воздействии на окраинные районы, в поддержании там
баланса сил и подавлении экспансионистских внутренних
устремлений. Будущее мира, мне кажется, зависит от под-
держания этого баланса сил. На мой взгляд, предложенная
формула показывает, что нужно внимательно следить за
тем, чтобы нас не вытеснили из окраинных районов. Мы
должны сохранять свое присутствие, и тогда, что бы ни
произошло, наша позиция будет достаточно крепкой. При-
рост населения во внутренних областях и прекращение ро-
ста во внешних районах обещают усугубить ситуацию, но,
возможно, Южная Америка здесь нам поможет.
Председатель:
Признаюсь, я был очарован докладом господина Мак-
киндера и не мог не отметить, с каким вниманием слуша-
ли его выступление в зале. Слушатели явно разделяли
мое восприятие. Господин Маккиндер затронул древнюю,
чрезвычайно древнюю историю из начала времен, исто-
рию схватки между Ормаздом и Ариманом1, он показал
нам, как разворачивалась эта схватка с зарождения че-
ловечества до наших дней. Свои объяснения он изложил
блистательно и убедительно, с глубоким пониманием
предмета и такой ясностью аргументации, какую редко
доводится слышать в этом зале. Уверен, что все присут-
ствующие единодушно поблагодарят вместе со мной го-
сподина Маккиндера за то удовольствие, которое он до-
ставил нам этим вечером.
1 В персидской мифологии и религии Ормазд (Ормузд, Ахурамаз-
да) --- божество-творец, податель всех благ, устроитель и властитель
мира. Ариман (Ахриман, Ангра-Майнью) --- в позднем зороастризме
и в мифологизированных легендах противник Ормазда, первоисточник
зла в мире и властелин мрака.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ
ИДЕАЛЫ
И РЕАЛЬНОСТЬ
Исследование по политике реконструк-
ции, предпринятое досточтимым сэром
Хэлфордом Дж. Маккиндером, тайным со-
ветником британской короны, бывшим
председателем Имперского комитета по
морским перевозкам, директором Лондон-
ской школы экономических и политических
наук, профессором географии Лондонско-
го университета, лектором Оксфордского
университета и автором книги «Британия
и ее моря».
ОТ ИЗДАТЕЛЯ
Книга была впервые опубликована в 1919 го-
ду, но оставалась без читательского внимания
до Второй мировой войны, события которой
возродили интерес к теориям Маккиндера.
В 1942 году эту работу выпустило издатель-
ство «Генри Холт энд кампани».
ПРЕДИСЛОВИЕ
Эта книга, какова бы ни была ее ценность, яв-
ляется не только плодом возбужденного мыш-
ления военной поры; идеи, на которые она
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
опирается, были изложены в общих чертах с десяток лет
назад. В 1904 году в докладе «Географическая ось исто-
рии», прочитанном на заседании Королевского географи-
ческого общества, я охарактеризовал Мировой остров
и Хартленд; в 1905 году для «Нэшнл ревью» была напи-
сана статья на тему «Живая сила как показатель нацио-
нального и имперского могущества», в ней впервые, как
мне кажется, я задал тон рассуждениям о живой силе. За
этим термином скрывается как воинская сила, так и идея
производительности, а не богатства, как основы эконо-
мических суждений. Сегодня я отваживаюсь вернуться
к разговору на эти темы несколько более подробно по-
тому, что война, как мне представляется, не опровергла,
а укрепила мою прежнюю точку зрения.
1 февраля 1919 г.
Х. Дж. М.
ГЛАВА
ПЕРСПЕКТИВА
Будущее и мирный договор; причины про-
шлых войн; усугубление конфликта инте-
ресов; юридические основания Лиги Наций;
возможность установления мировой тира-
нии; круг рассматриваемых тем.
Наши воспоминания все еще полнятся ярки-
ми подробностями недавней всепоглощающей
войны; между нами и всем, что было ранее
в нашей жизни, словно поставили ширму. Но
наконец настало время взглянуть на случив-
шееся более широко, и мы должны научиться
воспринимать эту долгую войну как единое
протяженное событие, как порог на пути по-
тока истории. Последние четыре года оказа-
лись знаменательными, ибо они подвели итог
одному столетию и стали прелюдией следую-
щего. Напряженность в отношениях между
народами накапливалась медленно, и, если
воспользоваться языком дипломатов, сейчас
мы наблюдаем разрядку (detente). Велико ис-
кушение посчитать, что устойчивый мир будет
плодом всеобщей усталости: мол, люди повсю-
ду утомлены настолько, что в них преобладает
решимость покончить с войной. Однако меж-
дународная напряженность продолжит нака-
пливаться, пусть поначалу и неторопливо; мы
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
помним, что после Ватерлоо тоже наступил мир длиной
в жизнь целого поколения. Кто из дипломатов Венского
конгресса в 1814 году предполагал, что Пруссия сдела-
ется угрозой для всего мира? Возможно ли спланировать
дальнейшее течение потока истории так, чтобы новых по-
рогов не возникало? Именно такая грандиозная задача
стоит перед нами, если отбросить ложную скромность
и допустить, что мы будем выглядеть мудрее в глазах по-
томков, нежели участники собрания в Вене.
Великие войны человеческой истории --- а мировая
война случается каждые сто лет на протяжении послед-
них четырех веков --- суть результат, прямой или косвен-
ный, неравномерного развития народов, и эта неравно-
мерность развития далеко не полностью обусловлена
большей гениальностью и жизненной силой одних наро-
дов по сравнению с другими; в значительной степени она
объясняется неравномерным распределением плодородия
и стратегических возможностей по всему земному шару.
Иными словами, в природе не существует такого явления,
как равенство возможностей для всех народов. Отвергая
обвинения в том, что неверно истолковываю географиче-
ские факты, я готов пойти далее и заявить, что взаимное
притяжение суши и моря, плодородия и естественных
маршрутов провоцирует появление империй, а в конеч-
ном счете должно привести к возникновению мировой
империи. Если мы хотим реализовать на практике наш
идеал, воплощенный в Лиге Наций и призванный пре-
дотвратить новые войны, нам необходимо признать эти
географические реалии и принять меры во избежание их
дальнейшего влияния. В прошлом столетии, поддавшись
очарованию дарвиновской теории, люди начали думать,
что выживать должны те организационные формы, кото-
рые наилучшим образом приспособились к естественной
среде. Сегодня, уцелев в пламени последней войны, мы
осознаем, что человеческая победа требует отказаться от
столь элементарного фатализма.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Цивилизация опирается на организацию общества,
благодаря чему мы в состоянии оказывать друг другу ус-
луги, и чем выше уровень цивилизации, тем отчетливее
проявляется разделение труда и тем сложнее становится
организация. Следовательно, великое развитое общество
обладает немалой инерцией; не уничтожив само это об-
щество, нельзя внезапно сменить или слегка подправить
направление его развития. Вот почему уже за много лет
до войны сторонние наблюдатели предсказывали гряду-
щее столкновение обществ, которые двигались сходными
путями в своем развитии. Историк обыкновенно предва-
ряет рассказы о войне упоминанием о слепоте людей, что
отказывались видеть грозную надпись на стене1, но факт
остается фактом: непрерывность развития подсказывает,
что национальное общество, когда оно молодо, можно
побудить, если угодно, к выбору желаемой карьеры, но
в зрелом обществе все устоялось, а способность менять
способ существования утрачена. Сегодня все народы ми-
ра находятся на пороге новой жизни, и нам, нынешним
людям, вполне по силам добиться того, чтобы нашим вну-
кам не пришлось опять поддаваться географическим со-
блазнам и конфликтовать между собой.
В стремлении поскорее отвергнуть все идеи, исто-
рически связанные с представлением о балансе сил, мы
сильно рискуем и подвергаем себя опасности, позволяя
строить Лигу Наций на сугубо юридических основаниях.
Наш идеал состоит в том, чтобы Справедливость довле-
ла всем народам, велики они или малы, и точно так же
справедливость должна торжествовать над людьми неза-
1 Отсылка к библейской Книге пророка Даниила и истории вави-
лонского царя Валтасара: на пиру этот царь совершил святотатство,
велев разливать вино по священным сосудам из Иерусалимского хра-
ма; ангел начертал на стене пиршественной залы грозное предупреж-
дение, которого никто не понял; лишь пророк Даниил истолковал эту
надпись и предрек царю смерть. В ту же ночь Валтасар погиб. См.:
Дан. 5:1---31.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
висимо от их положения в обществе. Для поддержания
справедливости между отдельными людьми используется
государственная власть, и ныне, после того как междуна-
родное право не сумело предотвратить Великую войну,
мы признаем необходимость наличия некоей силы, или,
как выражаются юристы, некоей санкции на поддержание
справедливости между нациями и государствами. Но си-
ла, обеспечивающая верховенство закона среди граждан,
легко перерастает в тиранию. Возможно ли утвердить та-
кую всемирную силу, которой будет достаточно для со-
блюдения закона между большими и малыми странами,
но которая не преобразится в мировую тиранию? К такой
тирании ведут две дороги: одна --- это покорение одной
нацией всех прочих народов, а другая --- это извращение
сути самой международной силы, созданной для обузда-
ния устремлений чрезмерно честолюбивой нации. При-
ступая к великой перепланировке человеческого обще-
ства, мы должны сознавать, что в случае разбойника на-
выки и возможности предшествуют самому факту разбоя.
Иными словами, мы должны рассматривать стоящую пе-
ред нами масштабную задачу так, как поступают бизнес-
мены, мыслящие в категориях развития возможностей,
а не просто как юристы, определяющие права и компен-
сации.
Ниже я постараюсь оценить относительную значи-
мость базовых особенностей земного шара с точки зрения
исторических событий, в том числе истории последних
четырех лет, а также предложить наилучшие способы,
какими наши идеалы свободы могут быть приспособлены
к очевидным реалиям нашего общего дома. Но сначала
нужно выявить и описать некоторые характерные про-
явления человеческой природы, которые обнаруживают
себя во всех формах политической организации.
ГЛАВА
СОЦИАЛЬНЫЕ УСТРЕМЛЕНИЯ
Демократический идеализм, череда его про-
валов и взаимосвязь с реальностью; эконо-
мическая реальность текущей политики;
организаторы текущей политики; их появ-
ление благодаря революции; организаторы
и социальная дисциплина; великий органи-
затор как убежденный реалист; демокра-
тические предрассудки в отношении специ-
алистов; организатор мыслит стратеги-
чески; его «практический» ум; Наполеон;
Бисмарк; стратегическое мышление Прус-
сии; «K lt r» и стратегия; немецкая воен-
ная карта; стратегическая мысль в эконо-
мике; демократия мыслит этически; «без
аннексий и контрибуций»; отказ мыслить
стратегически, пока не принудит необхо-
димость обороняться; демократия падет,
если не будет учитывать одновременно гео-
графическую и экономическую реальность.
«...Кто имеет, тому дано будет»1.
В 1789 году дерзкий французский народ в сво-
ем оплоте мысли --- Париже --- обрел великое
видение будущего: Свобода, Равенство и Брат-
1 Мк. 4:25.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ство. Но затем французский идеализм утратил связь с ре-
альностью и постепенно подчинился судьбе, воплотив-
шейся в фигуре Наполеона. Благодаря четкой военной
организации Наполеон восстановил порядок в стране
и одновременно так изменил французскую власть, что
сам закон в ней стал отрицанием свободы. История Ве-
ликой французской революции и великой империи сказа-
лась на всей дальнейшей политической теории; эта исто-
рия выглядела трагедией в древнегреческом духе, ката-
строфой, предопределенной характером революционного
идеализма.
Поэтому, когда в 1848 году народы Европы вновь пре-
дались профетическим умонастроениям, их идеализм
был уже куда сложнее. Свободу дополнили принципом
национальности в надежде на то, что свободу возможно
обезопасить от чрезмерно ретивого организатора посред-
ством независимого народного духа. К сожалению, в тот
революционный год крепкий челн идеализма снова со-
рвался с якоря, а впоследствии его унесла в бурное море
судьба в лице Бисмарка. Благодаря прусской упорядо-
ченности Бисмарк исказил новый идеал немецкой нации
точно так же, как Наполеон исказил ранние, более про-
стые французские идеалы свободы и равенства. Впрочем,
трагедия национального идеализма, о которой идет речь,
была предопределена отнюдь не хаосом свободы, но ма-
териализмом, общеизвестным как Kultur и присущим
организатору. Французская трагедия представляла со-
бой всего-навсего крушение идеализма, но вот немецкая
трагедия оказалась, говоря прямо, крахом замещенного
реализма.
В 1917 году демократические народы всей земли ре-
шили, что над миром воссиял великий свет спасения:
русское самодержавие пало, а американская республи-
ка вступила в войну. Какое-то время русская революция
двигалась и продолжает двигаться по пути всех револю-
ций, однако мы до сих пор верим во всеобщую демокра-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
тию. К идеалу свободы восемнадцатого столетия и идеалу
национальности столетия девятнадцатого мы добавили
в двадцатом веке наш идеал Лиги Наций. Если третья тра-
гедия неизбежна, она охватит весь мир, ибо демократи-
ческие идеалы сегодня составляют кредо большей части
человечества. Немцы с их Real-Politik, иначе реальной
политикой (это нечто большее, нежели просто практиче-
ская политика) считают, что катастрофа случится рано
или поздно. Военачальники заодно с прусской военной
кастой ведут, не исключено, схватку за сохранение своей
власти, но даже многочисленные разумные представите-
ли немецкого общества действуют под влиянием полити-
ческой философии, которой они искренне привержены,
несмотря на нашу убежденность в ее ошибочности. В хо-
де недавней войны ожидания немцев не оправдались во
многих отношениях, однако произошло так потому, что
мы сумели навязать Германии несколько мудрых прин-
ципов управления, вопреки собственным политическим
ошибкам. Впереди нас ждут еще более тяжкие испыта-
ния. Какая глубина международного сотрудничества не-
обходима, чтобы мир оставался безопасным для демокра-
тий? А применительно к внутренней структуре этих де-
мократий --- какие условия требуется выполнить, чтобы
успешно впрячь в тяжелый плуг социальной реконструк-
ции идеалы, вдохновлявшие героев последней войны?
Нет и не может быть вопросов важнее. Преуспеем ли мы
в попытках трезво сочетать наш новый идеализм с реаль-
ностью?
***
Идеалисты суть соль земли; без них, не дающих нам
покоя, общество обречено скатиться в упадок, а цивили-
зация --- исчезнуть. При этом не следует забывать, что
идеализм исторически связывался с двумя принципи-
ально разными особенностями человеческого характе-
ра. Старый идеализм, будь то в буддизме, стоицизме или
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
средневековом христианстве, опирался на самоотрече-
ние; францисканские монахи клялись блюсти целомудрие
и бедность и служить обществу. Но современный демо-
кратический идеализм, иначе идеализм американской
и французской революций, опирается на самореализа-
цию. Его цель состоит в том, чтобы каждый человек смог
жить полноценной жизнью, уважая себя. Согласно пре-
амбуле к американской Декларации независимости, все
люди созданы равными и наделены правами на свободу
и стремлением к счастью.
Эти две стороны идеализма исторически соответству-
ют двум комбинациям фактов реальности. В былые вре-
мена власть природы над человеком была всеобъемлю-
щей. Суровая реальность ограничивала людские амби-
ции. Иными словами, мир как целое прозябал в бедности,
и аскеза являлась единственным общедоступным путем
к обретению счастья. Несомненно, отдельные личности
могли возвышаться над остальными, но лишь ценой бес-
пощадного угнетения ближних. Даже так называемая
демократия Афин и утопия Платона предусматривали
хозяйственное и промышленное рабство. Однако со-
временный мир богат. Ныне человек в немалой степени
подчинил себе силы природы, и целые общественные
классы, ранее покорные судьбе, усвоили представление
о том, что при более справедливом распределении богат-
ства должно возникнуть определенное равенство возмож-
ностей.
Эта современная реальность человеческого владыче-
ства над природой, без которой демократические идеалы
были бы бесполезны, вовсе не полностью обусловлена
развитием научных знаний и обилием изобретений. То
могущество, каким обладает нынешний человек, услов-
но, а не абсолютно, поскольку природа по-прежнему
сильна и доказывает свою силу засухами и эпидемиями.
Человеческие богатство и относительная безопасность
опираются сегодня на разделение и координацию труда,
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
а также на постоянную модернизацию сложных заводов
и фабрик, что пришли на смену простым инструментам
первобытного общества. Иными словами, производство
современного богатства зависит от поддержания нашей
социальной организации и капитала. Общество требу-
ет постоянной заботы, и отчасти наше благополучие
можно сопоставить с нематериальной «доброй волей»
бизнеса. Владелец бизнеса зависит от привычек своих
клиентов ничуть не меньше, чем от исправности обору-
дования на фабрике; оба фактора должны учитываться
на равных, они нуждаются в непрерывном внимании,
но когда дело прекращается, эти факторы приобрета-
ют отрицательную ценность --- оборудование становит-
ся металлоломом, а добрая воля сводится к возмещению
долгов.
Общество зиждется на том факте, что человек --- су-
щество привычек. Объединяя различные привычки мно-
гих людей, общество вырабатывает структуру, которую
можно сравнить с устройством работоспособной маши-
ны. Миссис Баунсер в состоянии образовать простейшее
общество по обитанию в комнате, потому что Бокс спит
по ночам, а Кокс --- днем, однако общество распалось,
когда один из постояльцев взял отпуск и на время изме-
нил собственным привычкам. Попробуйте вообразить,
что случится, если все те, от кого зависит повседневная
жизнь --- почтальоны, железнодорожники, мясники,
пекари, печатники и многие другие, --- вдруг изменят
устоявшиеся привычки; в такой ситуации человек нач-
нет понимать, сколь велика власть современного обще-
ства над природой, ибо общество представляет собой
постоянную заботу (на языке инженеров --- оно облада-
ет инерцией). Если забросить заботу на достаточно дол-
гий срок, чтобы привычки «вышли из сцепления», обще-
ство быстро скатится к простейшей реальности, то есть
к власти природы. Причем немалое число людей попросту
умрет.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Коротко говоря, производительная сила является
гораздо более важным элементом реальности по отно-
шению к современной цивилизации, чем накопленное
богатство. Общее зримое богатство цивилизованной
страны, несмотря на древность некоторых сокровищ,
обычно оценивается как равное объему производства за
срок не более семи или восьми лет. Значение этого ут-
верждения заключается не в скрупулезной точности,
а в быстром возрастании его практической значимости
для современных людей вследствие их зависимости от
производительных механизмов, механических и социаль-
ных, которые за последние четыре или пять поколений
становились все более изощренными и сложными. На
любой успех в приложении науки наблюдался соответ-
ствующий отклик в социальной организации. Отнюдь не
случайное совпадение, что Адам Смит заговорил о раз-
делении труда, когда Джеймс Ватт изобретал паровой
двигатель. И в наше время вовсе не стечение обстоя-
тельств, что помимо изобретения двигателя внутреннего
сгорания --- ключевого для автомобилей, подводных ло-
док и аэропланов --- мы являемся свидетелями беспре-
цедентного расширения кредитной системы. Машины из
металла работают благодаря привычкам живых существ.
Предположения некоторых энтузиастов науки, уверя-
ющих, будто гуманитарные дисциплины утратили свою
важность, не выдерживают поверки практикой; управ-
лять людьми, равно из высших и низших слоев обще-
ства, в современных условиях намного труднее и намного
важнее.
Мы называем людей, управляющих социальной маши-
ной, организаторами, но под это общее определение обык-
новенно подпадают представители сразу двух категорий.
Во-первых, есть администраторы, которые, строго гово-
ря, не являются организаторами: они --- не зачинатели,
если можно так выразиться, новых органов в организме.
Функция администратора заключается в том, чтобы под-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
держивать работающую социальную машину в исправ-
ном состоянии и следить за ее работой. Когда работни-
ки умирают или, по здоровью или возрасту, выходят на
пенсию, администратор обязан заполнить освободивши-
еся рабочие места заранее подготовленными новичками.
Типичный образчик администратора --- это прораб. Судья
отправляет закон, в тех случаях, когда действительно,
а не только в теории, может это сделать. В работе адми-
нистратора как таковой не заложена идея прогресса. При
определенной организации эффективность является его
идеалом --- идеальная плавность работы. Достижение
заданной организационной эффективности --- вот его
идеал: он жаждет бесперебойной деятельности. Неда-
ром распространенная болезнь администраторов зовется
пристрастием к красным ленточкам1. Сложное, хорошо
управляемое общество, на самом деле тяготеет к стагна-
ции, как в Китае, в силу самой своей природы. Добрую
волю устоявшегося и хорошо управляемого бизнеса за-
частую можно приобрести за крупную сумму на рынке.
Быть может, наиболее яркой иллюстрацией социально-
го устремления и социальной инерции будет неподвиж-
ность самих рынков. Каждый продавец хочет попасть
туда, где имеют обыкновение собираться покупатели,
чтобы обрести уверенность в сбыте своих товаров. С дру-
гой стороны, каждый покупатель, если это возможно,
рвется туда, где сосредоточены продавцы, чтобы купить
товар подешевле из-за конкуренции продавцов. Власти
часто и тщетно пытаются децентрализовать лондонские
рынки.
1 В английском языке идиома «красная лента» (red tape) означа-
ет чрезмерную бюрократическую зарегулированность. Считается, что
первыми обвязывать документы красной лентой начали чиновники
Испанской империи при Карле V (XVI век), привлекая таким образом
внимание к наиболее срочным вопросам, а от них эту практику пере-
няли другие европейские бюрократы; постепенно выражение «красная
лента» сделалось нарицательным.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Чтобы правильно оценить иную категорию организа-
торов, а именно творцов общественных механизмов, да-
вайте ненадолго обратимся к революциям и типичному
их ходу. Некий Вольтер критикует действующий порядок,
воплощенный в правительстве условной Франции; некий
Руссо воображает идеал более счастливого общества; ав-
торы некоей «Энциклопедии»1 доказывают, что у такого
общества имеется материальная основа. Мало-помалу
новые идеи овладевают умами отдельных благонамерен-
ных энтузиастов, неопытных в трудном для постижения
искусстве изменения привычек среднего человека. Эти
энтузиасты ловят возможность преобразовать структу-
ры условного французского общества. Тем самым они,
к сожалению, мешают обществу функционировать. Пре-
кращение работы механизма, уничтожение орудий произ-
водства и прежнего правительства, устранение опытных
администраторов, приход необученных дилетантов --- все
это оборачивается снижением темпов производства пред-
метов первой необходимости, а в результате происходит
рост цен, доверие к власти ослабевает. Вожаки револю-
ции, вне сомнения, готовы на время обеднеть, чтобы осу-
ществить свои идеалы на практике, но ведь их окружают
голодающие миллионы. Чтобы выиграть время, этим мил-
лионам внушают, будто нехватка еды объясняется проис-
ками свергнутых властей, и такие объяснения неизбежно
порождают террор. Наконец люди превращаются в фата-
листов и, отрекаясь от идеалов, принимаются искать ор-
ганизатора, который сумеет восстановит порядок в обще-
стве. Насущная необходимость порядка подкрепляется
тем фактом, что из-за рубежей на национальную террито-
1 Имеется в виду «Энциклопедия, или Толковый словарь наук,
искусств и ремесел», справочное издание в 35 томах, составленное
французскими просветителями Ж. д'Аламбером и Д. Дидро; среди
авторов статей были Вольтер, Бюффон, П. Гольбах, Монтескье, Руссо
и другие светила европейской науки тех лет.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
рию вторгаются враги, а сокращение производства и ос-
лабление дисциплины подрывают оборонительную мощь
государства. Но организатор, способный реконструиро-
вать порядок, не просто администратор; он должен уметь
проектировать и строить, а не просто смазывать шесте-
ренки социальных механизмов. Потому-то Карно1, «ор-
ганизовавший победу», и Наполеон с его Гражданским
кодексом2 заслужили вечную славу своими творческими
усилиями.
Возможность организации как конструктивной дея-
тельности зависит от дисциплины. Жизнеспособное об-
щество состоит из множества взаимосвязанных людских
привычек; если требуется преобразовать действующую
социальную структуру, хотя бы внести какие-то сравни-
тельно малые изменения, изрядное число мужчин и жен-
щин должны одновременно изменить собственные при-
вычки --- взаимодополняющими способами. Невозможно
навязать переход на летнее время без указа правитель-
ства, поскольку частные инициативы здесь неминуемо
ввергли бы общество в хаос. То есть переход на летнее
время подразумевает социальную дисциплину, которая,
таким образом, заключается не в частных привычках,
а в возможности единовременного и общего изменения
этих привычек. В упорядоченном государстве привержен-
ность дисциплине становится, если угодно, врожденной,
и полицию редко привлекают для ее утверждения. Иными
словами, социальная дисциплина, или изменение привы-
1 Л. Карно---французский государственный и военный деятель,
в годы Французской революции состоял в Комитете общественного
спасения, сформировал четырнадцать армий, организовал оборону по
всей границе страны и руководил военными действиями, за что был
удостоен почетного звания «Организатор победы».
2 Кодификация гражданского права в начале XIX столетия во
Франции состоялась по инициативе первого консула Наполеона Бо-
напарта; с изменениями и дополнениями этот кодекс продолжает
действовать по сей день.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
чек по желанию или распоряжению, сама становится при-
вычкой. Военная дисциплина, насколько ее можно опи-
сать как совокупность отдельных действий по команде,
более проста, однако профессиональный солдат хорошо
знает разницу между повседневной дисциплиной и бое-
столкновением, с техникой или без хорошо обученных
людей.
В периоды беспорядка взаимосвязь продуктивных при-
вычек разрушается звено за звеном, и общество в целом
становится все беднее, хотя разбойники в широком зна-
чении этого слова могут временно обогащаться. Впрочем,
еще трагичнее выглядит отказ от привычки к дисципли-
не, поскольку он подразумевает утрату стремления к вы-
здоровлению. Подумайте, чем обернулся для России год
следовавших одна за другой революций; ее состояние
в итоге напоминало ужасный паралич, когда разум вос-
принимает и пытается направлять, но нервы не могут
добиться отклика от мышц. Нация, конечно, не умирает
при таком поражении ее тела, но весь общественный ме-
ханизм придется восстанавливать как можно быстрее,
при условии, что мужчины и женщины, пережившие
обнищание, не забудут о своих привычках и не лишатся
способностей, от которых зависит цивилизация. История
доказывает, что только сила может сформировать новое
ядро дисциплины в таких обстоятельствах; но организа-
тор, который полагается на силу, неизбежно вынужден
думать лишь о восстановлении порядка как о своей ко-
нечной цели. Идеализм при таком управлении не рас-
цветет. Именно потому, что история содержит убеди-
тельные доказательства подобного развития событий,
многие идеалисты последних двух поколений сделались
интернационалистами; военное восстановление дисци-
плины обычно достигается либо посредством завоевания
другой державой, либо (случайно) посредством успеш-
ного национального сопротивления иностранному втор-
жению.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Великий организатор --- это великий реалист. Не то
чтобы ему не хватает воображения --- вовсе нет; просто
его воображение обращено на поиски практических мер,
а не на достижение эфемерных целей. Его разум --- разум
Марфы, а не Марии1. Будь он капитаном индустрии, для
него важны труд и капитал; веди он за собой армию, его
мысли будут занимать численность солдат и наличие при-
пасов. Его усилия направлены на промежуточные цели ---
на деньги у промышленника, на победу у военачальника.
Однако деньги и победы являются лишь ключами к до-
стижению скрытых целей, а последние от него постоянно
ускользают. Он умирает, продолжая делать деньги, или,
окажись он победоносным полководцем, сетуя, как Алек-
сандр, что больше нечего завоевывать2. Его единственная
забота состоит в том, чтобы дело или армия, им организо-
ванные, хорошо управлялись, и потому он суров со свои-
ми администраторами. Превыше всего он ценит привычку
к дисциплине; его механизм должен сразу откликаться на
поворот рычага.
Организатор неизбежно воспринимает людей как ин-
струменты. Его мышление принципиально отличается от
мышления идеалиста, ибо он перемещает людей бригада-
ми и потому должен учитывать материальные ограниче-
ния, тогда как идеалист взывает к каждому из нас по от-
дельности, его крылатая душа парит. Отсюда не следует,
что организатор не заботится о благополучии общества;
напротив, он ценит общество как источник живой силы,
1 Отсылка к Библии (Лк. 10: 38---42): согласно Евангелию от
Луки, сестры Марфа и Мария приняли Христа в своем доме, Мария
внимала Христу, а Марфа накрывала на стол. Когда Марфа обиделась
на сестру, Христос сказал ей: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суе-
тишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую
часть, которая не отнимется у нее».
2 Эта легенда восходит к Плутарху (см. «Моралии»): «... Алек-
сандр в тридцать два года, покорив почти весь мир, тревожился, что
же делать ему дальше».
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
которой нужно обеспечить надлежащие условия суще-
ствования. Так мыслят и военные, и капиталисты, если
они прозорливы и дальновидны. В политике организатор
считает, что люди существуют на благо государства ---
этого Левиафана, как писал Гоббс, философ эпохи Стю-
артов1. Но демократический идеалист едва терпит госу-
дарство, поскольку оно ограничивает свободу, видя в нем
необходимое зло.
В устоявшихся демократических государствах Запада
идеалы свободы превратились в предрассудки рядового
гражданина, и именно от этих «привычек мышления»,
а не от мимолетных экстазов идеалистов, зависит без-
опасность наших свобод. На протяжении тысячи лет эти
предрассудки укоренялись в Великобритании, отделен-
ной морем от континента; они суть плоды непрерывного
эксперимента, и к ним следует, по крайней мере, отно-
ситься с уважением, если только мы не готовы признать
своих предков глупцами. Один из таких предрассудков
гласит, что неразумно назначать специалиста членом ка-
бинета министров. Недавняя война, когда свобода даже
в условиях демократии должна ограничиваться ради вы-
живания страны, обнаружила некоторое число тех, кто
утверждал, что, раз в военные годы отдельные специали-
сты занимали ряд высоких постов, им должны наследо-
вать другие специалисты, а предрассудок, о котором идет
речь, давно устарел. Тем не менее, даже в годы войны Ве-
ликобритания вернула гражданского военного министра!
Дело, конечно, в том, что беспомощность действующей
британской конституции отражает факт несовместимо-
сти демократии с организацией общества, необходимой
для войны против автократий. Когда нынешний чилий-
1 Левиафан, по Гоббсу, есть государство, обладающее чрезвычай-
ным могуществом и возникающее в результате общественного дого-
вора, который предполагает полное подчинение гражданина власти;
трактат «Левиафан» был опубликован в 1651 г., когда Стюартов вре-
менно изгнали, а Англией правил лорд-протектор О. Кромвель.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ский премьер-министр впервые прибыл в Англию, его
встречали несколько членов палаты общин. Рассуждая
о «матери всех парламентов», наблюдаемой из отдален-
ного уголка мира, и реагируя на непрестанное ворчание
по поводу парламентского правления, столь привычное
для Лондона, этот человек воскликнул: «Вы забываете,
что одно из главных назначений парламента --- мешать
что-либо делать!»
Мышление организатора преимущественно стратеги-
ческое, тогда как мышление истинного демократа --- эти-
ческое. Организатор думает, как использовать людей,
а демократ думает о правах людей, причем эти права
нередко становятся препятствиями для организатора.
Несомненно, организатор должен быть повелителем,
ведь, учитывая своенравную людскую природу и укоре-
ненность привычек, в противном случае он не добьется
существенных успехов. Но вследствие практической на-
правленности ума верховный повелитель из него нику-
дышный.
Немезида демократического идеализма, разорвавшего
оковы реальности, служит высшим идеалом организатора
и является залогом механической эффективности. Орга-
низатор начинает достаточно невинно; его исполнитель-
ный ум восстает против беспорядка, прежде всего, про-
тив недисциплинированности вокруг. Нет сомнений, что
именно военная сила спасла революционную Францию.
Но такова движущая сила непрерывного развития, что
она сметает даже собственных творцов. Чтобы повысить
качество живой силы, такой творец вынужден в конце
концов стремиться к тому, чтобы контролировать всю
деятельность --- работать, думать и сражаться. При этом
он взял на себя верховное командование, и неэффектив-
ность для него мучительна. Потому-то Наполеон допол-
нил Великую армию и гражданский кодекс конкордатом
с папой римским, благодаря чему первосвященник ста-
новился слугой светской власти. Он мог бы наслаждать-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ся прочным миром после Амьенского договора1, но ему
требовалось продолжать подготовку к войне. В итоге он
двинулся на Москву, а всякий великий коммерсант на его
месте, переоценив себя, закончил бы банкротством.
Бисмарк --- это Наполеон пруссаков, их железный
канцлер; кое в чем он отличался от своего французского
образца, и на этих отличиях для нашего изложения следу-
ет остановиться подробнее. Финал его жизни был иным,
нежели у Наполеона. Не было ни изгнания на Эльбу по-
сле Москвы, ни ссылки на остров Святой Елены после Ва-
терлоо. Да, после тридцати лет у руля старого кормчего
в 1890 году сверг новый капитан2, склонный к пиратству,
но это объяснялось предосторожностью, а не чрезмерны-
ми амбициями. Оба, Наполеон и Бисмарк, обладали сугу-
бо практическим умом, но в Бисмарке все же имелось не-
что большее. Это не просто великий деловой человек, ка-
ким предстает Наполеон в описании Эмерсона3. Ни один
государственный деятель, желавший приспособить войну
к политике, не судил более здраво, чем Бисмарк. Он про-
вел три коротких победоносных кампании и заключил
три мирных договора, каждый из которых принес Прус-
сии полезные преимущества. Но насколько различались
между собой эти договоры! После войны 1864 года против
Дании Бисмарк присоединил Шлезвиг-Гольштейн, наце-
1 Амьенский мир, подписанный в 1802 г., завершил войну между
Францией и Великобританией; по условиям мирного договора Вели-
кобритания отказывалась от всех своих завоеваний и обязывалась
возвратить все захваченные ею колонии за исключением острова Три-
нидад и голландских владений на острове Цейлон, а французским
войскам надлежало покинуть Неаполь, Рим и остров Эльба.
2 За этим поэтическим образом скрывается кайзер Германской
империи Вильгельм II Гогенцоллерн, вступивший на престол в 1888 г.
и добившийся отставки Бисмарка два года спустя.
3 Имеется в виду очерк «Наполеон. Человек мира» из сборника «Из-
бранники человечества» (1850) американского философа Р. У. Эмер-
сона. В этом сборнике рядом с Наполеоном стоят такие фигуры, как
Платон, Э. Сведенборг, М. де Монтень, У. Шекспир и И. В. Гете.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
лившись, без сомнения, на Кильский канал. После войны
1866 года против Австрии он отказался забрать Богемию
и тем самым настолько оскорбил своего короля, что пол-
ное примирение между ними состоялось лишь после по-
беды 1870 года. Не приходится сомневаться в том, что за
этим отказом Бисмарка скрывалось прозорливое желание
увидеть Австрию союзницей Пруссии. В 1871 году, после
Седана и осады Парижа, Бисмарк уступил давлению во-
енной партии и захватил Лотарингию и Эльзас.
Великий канцлер обладал качеством, которого обыч-
но лишены пруссаки: он умел понимать образ мышления
других народов. Он предпочитал действовать психоло-
гическими методами. Объединив Германию под главен-
ством Пруссии, он больше не развязывал войн. Но он
свершил великие дела --- на время сделался даже пра-
вителем Европы --- и пришел к этому не просто на вол-
не военных успехов. На Берлинском конгрессе 1878 го-
да он добился передачи Австрии Боснии и Герцеговины
и тем самым усугубил соперничество Австрии и России
на Балканском полуострове. На том же Берлинском кон-
грессе он в частном порядке подстрекал Францию к окку-
пации Туниса, а когда Франция в конце концов так и по-
ступила, Италия, как и предвидел Бисмарк, немедленно
возмутилась. Союз с Австрией заключили в 1879 году,
а Тройственный союз Германии, Австрии и Италии сфор-
мировался в 1881 году. Со стороны казалось, что его ов-
чарки носятся вокруг стада, сгоняя упрямых овец. Теми
же хитроумными, неочевидными способами он рассорил
Францию и Великобританию, а также Великобританию
и Россию. Аналогично он действовал и во внутренней
политике. В 1886 году он прекратил борьбу с Ватиканом
и заручился поддержкой католической партии, благода-
ря чему сумел нейтрализовать социалистическую угрозу
в промышленной и католической Рейнской области, заод-
но усмирив сторонников независимости из католической
Баварии на юге.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Пожалуй, параллель следует проводить не между На-
полеоном и Бисмарком, а между Наполеоном и всей прус-
ской правящей кастой. Гибель этой касты, свидетелями
которой мы сейчас являемся, подобна последним годам
Наполеона; слепой организатор рвался к Москве, а сле-
пое государство-организатор стремится к своему Арма-
геддону. Kultur1 --- вот определение той философии и то-
го образования, которые приучили целый народ мыслить
исключительно практично. Французы --- народ артисти-
ческий, следовательно, склонный к идеализму; Наполеон
воспользовался их идеализмом и в итоге его опорочил
в блеске своего гения. Бисмарк, с другой стороны, был от-
прыском материалистической Kultur, но, как человек вы-
дающийся, не забывал о духовности.
Kultur как явление возникла не после побед Фридри-
ха Великого, но после поражения при Йене2. Правление
Фридриха в восемнадцатом столетии было единоличным
правлением, как и у Наполеона, а в Пруссии девятнад-
цатого века, что бы ни утверждалось публично, правила
олигархия интеллектуалов-«специалистов» --- военных,
чиновников, профессоров. Фридрих, организатор-оди-
ночка, возвышал администраторов, а когда умер, оставил
на месте Пруссии механизм, который уничтожили под
Йеной.
В зиму битвы при Йене философ Фихте приехал читать
лекции в Берлин, еще оккупированный французами. В те
дни в прусской столице не было университетов, лекции
читались не для юных студентов, а для зрелых граждан
страны, охваченной кризисом. Фихте преподавал филосо-
фию патриотизма в период, когда немецкие университеты
1 Культура (нем.). В том понимании, которое вкладывает в это
определение автор, немецкая Kultur --- не культура как таковая,
а прагматическая философия отстаивания собственных интересов
и утверждения немецкой гегемонии в мире.
2 В 1806 г. под немецким городом Йена Великая армия Наполеона
наголову разгромила силы короля Фридриха Прусского.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
увлекались абстрактным поклонением знаниям и искус-
ству. В следующие несколько лет, с 1806-го по 1813 год,
установилась прочная связь между армией, бюрократией
и школами, иными словами, между потребностями пра-
вительства и целями образования; эта связь составляла
сущность прусской системы и наделяла его извращенной
силой. Всеобщая воинская повинность вполне согласовы-
валась с обязательным всеобщим образованием, которое
в Пруссии ввели за два поколения до принятия закона об
образовании в Англии (1870); Берлинский университет
с его блестящей профессурой создавался как своеобраз-
ный аналог генерального штаба. Словом, знаний как та-
ковых в Пруссии больше не искали, в них стали видеть
средство для достижения цели, а целью было возрожде-
ние государства, пережившего страшную катастрофу. Бо-
лее того, страна превратилась в военный лагерь посреди
равнины, лишенной естественных преград, которые бла-
говолили Испании, Франции и Великобритании. Цель,
как известно, оправдывает средства, а раз целью Пруссии
было обретение военной силы через насаждение строгой
дисциплины, средства в этом случае оказались по необ-
ходимости материалистическими1. С точки зрения Бер-
лина наличие великолепной Kultur, или стратегического
мышления, у образованной части общества было преиму-
ществом, однако для мировой цивилизации это было ро-
ковое обстоятельство --- роковое в конечном счете либо
для цивилизации в целом, либо для конкретного государ-
ства.
В ходе боевых действий в наше распоряжение попала
немецкая военная карта. Тут, кстати, возникает любопыт-
ный вопрос: осознает ли большинство жителей Велико-
британии и Америки ту роль, которую сыграла картогра-
фия в немецком образовании для последних трех поколе-
1 См. «The Evolution of Prussia» Марриота и Гранта Робертсона
(Лондон, Clarendon Press, 1915). --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ний? Карты относятся к основным инструментам Kultur,
и каждый образованный немец является до некоторой
степени географом, чего не скажешь о подавляющем
большинстве англичан или американцев. Немца учат ви-
деть на картах не только условные границы, проведенные
по клочку бумаги, но и отличительные физические осо-
бенности, те самые практические характеристики мест-
ности. Real-Politik обретает истинный смысл на мыслен-
ной карте в голове. Серьезное преподавание географии
в немецких школах и университетах ведется с самой зари
Kultur. Все началось после поражения при Йене, радения-
ми главным образом четырех человек --- Александра фон
Гумбольдта, Бергхауза, Карла Риттера и Штилера1, они
получили назначения в новый Берлинский университет
и тем самым очутились в ныне знаменитой картографи-
ческой мастерской Пертеса Готского2. До сегодняшнего
дня, несмотря на достижения двух или трех других за-
мечательных мастерских этой страны, вам, если нужна
действительно хорошая карта, точно и красиво отобра-
жающая главные особенности ландшафта, следует обра-
щаться к картографу немецкого происхождения. Причина
элементарна: многие немецкие картографы являются гео-
графами по образованию, а не просто землемерами или
рисовальщиками. Они живут за счет спроса на их услуги
1 А.фон Гумбольдт---немецкий географ и натуралист, один из
основоположников физической географии. Г. Бергхауз---немецкий
географ и картограф, соратник А. фон Гумбольдта. К. Риттер --- не-
мецкий географ, специалист по сравнительной географии, автор фун-
даментального труда «Землеведение в отношении к природе и истории
человечества». А. Штилер---немецкий юрист и картограф, состави-
тель военной карты Германии и всемирного атласа, который считался
образцом картографии в конце XIX --- начале XX столетия.
2 Ю. Пертес --- немецкий издатель, картографическая компа-
ния которого располагалась в немецком городе Гота. Помимо карт,
с 1785 г. Пертес печатал знаменитый ежегодный «Готский альма-
нах» --- сборник статистических, исторических и генеалогических
сведений.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
со стороны образованной публики, которая умеет ценить
мастерски отрисованные карты1.
В нашей стране ценится моральная сторона образова-
ния, и не исключено, что мы интуитивно пренебрегаем
материальной географией. До войны немало учителей,
насколько мне известно, возражали против географии
как школьной дисциплины на том основании, что она
способствует распространению империализма (а в физ-
культуре эти учителя усматривали проявление милита-
ризма). Можно сколько угодно смеяться над подобными
измышлениями --- в старину, позвольте напомнить, было
принято потешаться над отшельниками, отрекавшимися
от мирской суеты, --- но за ними скрывались опасения
по поводу того, что такое развитие ситуации вполне воз-
можно.
Берлин --- Багдад, Берлин --- Герат, Берлин --- Пе-
кин --- не просто слова, а маршруты на мысленных кар-
тах --- эти названия означают для большинства англосак-
сов новый способ мышления, лишь недавно и в довольно
несовершенной форме представленный нам грубыми га-
зетными картами. Но нынешние пруссаки, их отцы и деды
обсуждали эти маршруты всю свою жизнь с карандашом
в руке. Составляя подробные условия мирного соглаше-
ния, наши государственные деятели наверняка восполь-
зуются советами превосходных специалистов-географов,
но за спинами членов немецкой делегации будет стоять не
просто кучка специалистов, а вся многочисленная геогра-
фически образованная общественность, давно знакомая
со всеми важными вопросами, которые могут быть под-
няты в ходе переговоров, и готовая оказать осознанную
поддержку своим лидерам. Данное обстоятельство может
стать решающим преимуществом, особенно если наши
политики впадут в великодушное настроение. Будет лю-
1 В своем обращении к Географическому отделу Британской ас-
социации в Ипсвиче (1895) я подробно рассказывал о становлении
немецкой географической школы. --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
бопытно, если успехи Талейрана и Меттерниха в тайной
дипломатии 1814 года сумеют повторить дипломаты из
побежденных государств нашего времени, да еще в усло-
виях, навязанных дипломатам народовластием!1
Привычка мыслить картографически для экономики
полезна ничуть не меньше, чем для стратегии. Правда,
принцип laissez-faire2 тут не годится, но оговорка отно-
сительно «режима наибольшего благоприятствования
относительно друг друга», которую Германия навязала
побежденной Франции по Франкфуртскому миру3, имела
совершенно иное значение для стратегического немецко-
го разума и для ума честного кобденита4. Немецкий бю-
рократ выстроил на ней целую гору преференций для не-
мецкой торговли. А какое значение для Великобритании
в ее северном углу имела эта оговорка, когда Германия
выдала Италии концессию в отношении ввозных пошлин
на оливковое масло? Разве железнодорожные вагоны,
идущие обратно в Италию, не станут грузить «заодно»
немецким экспортом? Вся система масштабных и хитро-
умных коммерческих договоров между Германией и ее
соседями опирается на тщательное изучение торговых
маршрутов и промышленных районов. Немецкий чинов-
1 Верно, что среди любителей путешествовать обнаруживается
чутье к географии, как у лошади. Верно и то, что мы храним в наших
кабинетах и библиотеках географические атласы, в которые порой за-
глядываем, точно так же, как проверяем по словарю написание слов.
Но ведь умение грамотно писать отнюдь не подразумевает литера-
турный дар! Обучение географии критически важно для мышления,
о котором идет речь. --- Примеч. автора.
2 Букв. «позвольте делать» (фр.), принцип невмешательства го-
сударства в экономику.
3 Мирный договор 1871 г., согласно которому Франция уступала
Германии Эльзас и Лотарингию, обязывалась уплатить золотом или
равноценными золоту 5 миллиардов франков контрибуции и переда-
вала победителю свои архивы, железные дороги и пр.
4 То есть сторонник взглядов Р. Кобдена, английского политика,
выступавшего за свободу торговли и невмешательство государства
в экономику частных компаний.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ник мыслит практическими категориями «проживания»,
тогда как его британский коллега одержим негативным
стремлением «позволить жить».
***
Кайзер Вильгельм заявил, что недавняя война была
схваткой двух взглядов на мир. Слово «взгляд» выдает
организатора, тот ведь смотрит на мир сверху. Киплинг
соглашался с кайзером, но на языке простых людей, когда
писал, что есть человеческое чувство, а есть чувство не-
мецкое1. Организатор, будучи организатором, неизбежно
бесчеловечен --- или, скорее, мыслит нечеловечески. Без
сомнения, кайзер и поэт преувеличивали, желая подчер-
кнуть противоположные устремления; даже демократии
необходимы организаторы, и даже среди верных последо-
вателей Kultur найдется толика добросердечия. На самом
деле вопрос в том, кто возьмет верх в государстве --- иде-
алисты или организаторы? Интернационалисты тщетно
восстают против всякой организации, когда рассуждают
о войне пролетариата с буржуазией.
Демократия отказывается мыслить стратегически до
тех пор, пока ее не принудят к этому ради собственного
спасения. Это, конечно, не мешает демократии объяв-
лять войну за идеалы, как случалось после французской
революции. Одна из бед наших современных пацифистов
в том, что они слишком часто призывают к вмешатель-
ству в дела других народов. В Средние века огромные
неорганизованные толпы шли воевать с неверными и по
дороге гибли. Вовсе не из-за внезапности нападения за-
падные демократии оказались не готовыми к последней
войне. При этом, еще в начале столетия, если рассматри-
1 Неточная цитата из речи Р. Киплинга на митинге в городе Са-
утпорт (1915). Киплинг заявил, что «мир притязает на различные
способы поделить себя, но на самом деле в современном мире все
очень просто --- либо ты человек, либо ты немец».
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
вать лишь Великобританию, к нашему суверенному на-
роду обращались сразу три уважаемых политика --- и не
были услышаны (лорд Роузбери ратовал за дееспособ-
ность, мистер Чемберлен призывал к экономической обо-
роне, а лорд Робертс настаивал на военной подготовке)1.
При демократии правление осуществляется по согласию
рядового гражданина, который не озирает мир с вершины
холма, ибо ему надо трудиться на плодородных равнинах.
Нет смысла бранить народовластие, уж таковы его при-
знаки, что они одновременно являются недостатками.
Президент Вильсон это признает: недаром он сказал, что
отныне мы должны сделать мир безопасным местом для
демократий. Ему вторит британская палата общин, перед
которой ответственные министры посмели заявить, что
мы, за исключением призванного обороняться флота, не
были готовы к войне.
Демократ мыслит в принципах, будь они --- согласно
его увлечениям --- идеалами, предрассудками или эко-
номическими законами. Организатор, с другой стороны,
планирует строительство, и, подобно архитектору, дол-
жен учитывать все, от котлована и фундамента до матери-
алов, из которых будет строить. Его картина мира должна
быть предельно конкретной и подробной, поскольку кир-
пичи лучше подходят для стен, камень --- для перемычек,
а древесина и шифер --- для крыши. Если организатор
создает государство --- а не развивающуюся нацию, от-
мечу особо, --- ему надлежит внимательно изучить тер-
риторию, которую предполагается занять, и социальные
структуры (а не экономические законы), которые для не-
1 А. Примроуз, лорд Роузбери --- британский политик-
империалист, премьер-министр Соединенного Королевства в 1894---
1895 гг. Д ж. Чемберлен---британский государственный деятель,
министр по делам колоний, считается одним из «отцов» англо-бурской
войны. Ф. Робертс---британский военачальник, фельдмаршал, ко-
мандовал колониальными силами в Афганистане, Бирме и Южной
Африке.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
го доступны на данный момент. Потому-то он противопо-
ставляет свою стратегию этике демократов.
Суровые моралисты не допускают греха, сколь бы ве-
лико ни было искушение, и достойная награда на небе-
сах, несомненно, ждет обитателей трущоб, сумевших «не
склониться». Но реформаторы-практики по-настоящему
озабочены проблемой жилья! В последнее время наши
политические моралисты превзошли сами себя. Они при-
нялись проповедовать жесткий принцип --- «никаких
аннексий, никаких контрибуций». Иными словами, они
отказались считаться с реалиями географии и экономи-
ки. Верь мы, как в силу горчичного зернышка1, в обыч-
ную человеческую природу, что нам стоило бы свернуть
горы!
Но здравый смысл подсказывает, что будет разумно
воспользоваться предоставившейся возможностью, раз
уж демократические государства всерьез вознамерились
сделать мир безопасным для демократий, а не предаются
обычной болтовне. Иными словами, мы должны решать
политические задачи в грядущей Лиге Наций. Нужно за-
ранее учесть реалии пространства и времени, не доволь-
ствоваться простым изложением на бумаге принципов
правильного поведения. Добро далеко не всегда выглядит
одинаково даже для тех, кто является союзниками, и уж
точно покажется злом, хотя бы временным, нашим ны-
нешним врагам.
Принцип «без аннексий, без контрибуций», вне сомне-
ния, представлял собой отличный объединяющий лозунг,
и его авторы ничуть не стремились поддерживать суще-
ствующие тирании. Но не будет преувеличением отме-
тить, что налицо принципиальное различие между мнени-
1 Отсылка к Библии (Мф. 13: 31---32): «Царство Небесное подоб-
но зерну горчичному, которое человек взял и посеял на поле своем,
которое, хотя меньше всех семян, но, когда вырастет, бывает больше
всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные
и укрываются в ветвях его».
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ем адвоката, который считает вот так, пока не появилось
доказательств обратного, и мнением делового человека,
нисколько не связанного формулами. Один совершает по-
ступки, а другой в лучшем случае позволяет поступкам
совершаться.
В прошлом демократия с подозрением воспринимала
любые проявления народовластия, но постепенно при-
общилась к мудрости самопознания. Ранее полагали
(рано или поздно так будут думать снова), что основ-
ная функция государства в свободных странах состоит
в том, чтобы предотвращать тиранические действия,
будь то со стороны граждан или иноземных захватчиков.
Обычный гражданин никак не может считаться образ-
цом дерзких нововведений. Поэтому искатели приклю-
чений, равно частные лица или компании, вынуждены
самостоятельно торить путь прогрессу. В военных и бю-
рократических государствах все иначе; Наполеон мог
вести за собой, как и Иосиф II1, если бы консервативные
подданные последнего не восстали. В Пруссии весь про-
гресс тщательно обеспечивало государство, а потому про-
гресс там оказался всего-навсего повышением эффектив-
ности2.
Но недавно мы, ради спасения демократии, приостано-
вили действие наиболее строгих правил и позволили на-
шим правительствам организовать нас --- не только для
обороны, но и для нападения. Окажись война короткой,
она удостоилась бы разве что примечания в учебнике
истории. Но она длилась долго, социальные структуры
частично разрушились, а частично изменились, подстра-
1 Король Германии, император Священной Римской империи, во-
площение просвещенного абсолютизма на троне; в 1788 г. брожение
в империи вылилось в восстание в Бельгии, и результатом последнего
стало появление Бельгии как независимого государства.
2 Двенадцать лет назад я встретил прусского штаб-офицера, ко-
торый рассказал, что потратил целую жизнь, пытаясь сэкономить
полчаса на мобилизацию. --- Примеч. автора.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
иваясь под новые цели, так что привычки и корыстные ин-
тересы рассеялись, и общество сделалось сырой глиной
в наших руках, ожидающей, пока ей придадут форму. Но
ремесло гончара, как и мастерство сталевара, подразуме-
вает следующее: человек должен знать, что он хочет сде-
лать, и держать в уме свойства материала, с которым он
работает. Он должен ставить художественные цели и об-
ладать техническими познаниями; человеческая иници-
атива должна соотноситься с реальностью; необходимо
развивать практическое мировоззрение и одновременно
пытаться сохранить верность идеалам.
Художник даже на склоне лет стремится узнать нечто
новое о материале, с которым он работает; узнать не про-
сто для того, чтобы знать, а чтобы обрести практическое,
«тактильное» знание; чтобы овладеть, как принято гово-
рить, материалом. То же самое происходит с человече-
ским знанием о реалиях земного шара, на котором нам
развивать великое искусство совместного проживания.
Дело не сводится к составлению обширных энциклопе-
дий со множеством фактов. В каждую новую эпоху мы
смотрим на прошлое и настоящее по-новому, с новой точ-
ки зрения. Очевидно, что четыре года последней войны
привели к такому изменению мировоззрения, подобно-
го которому не случалось ни с кем из нынешних людей,
успевших поседеть. Тем не менее, когда мы, обладая ны-
нешним знанием, оглядываемся, разве нам не становит-
ся ясно, что бурные потоки, выплеснувшиеся из берегов,
начинали набирать силу около двадцати лет назад? В за-
ключительные годы прошлого столетия и в первые годы
столетия нового организаторы в Берлине и меньшинства
в Лондоне и Париже уже приступали к игре, вытягивая
соломинки1.
1 Мистер Чемберлен подал в отставку, дабы пойти на выборы,
в сентябре 1903 года, а лорд Робертс последовал его примеру и от-
казался от поста главнокомандующего с той же целью в январе
1904 года. --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Далее я намерен описать некоторые реалии, географи-
ческие и экономические, в перспективе двадцатого столе-
тия. Конечно, большинство фактов покажется знакомым.
Но в языке средневековых школяров различались vera
causa и causa causans1 --- простым школьным обучением
и осознанием, побуждающим к действию.
1 Истинная причина, непосредственная причина (лат.). Средне-
вековая схоластика проводила разграничение между причиной как
общей предпосылкой какого-либо события и непосредственной при-
чиной (поводом) события.
ГЛАВА
ТОЧКА ЗРЕНИЯ МОРЯКА
Единство океана --- первая географическая
реальность; последствия осознаются не
полностью; необходимость исторического
обзора; речные государства в Египте; «за-
крытие» Нила сухопутной силой; соперни-
чающие морские силы Средиземноморья;
«запирание» Средиземного моря сухопут-
ной силой; Латинский полуостров как мор-
ская база; овладение миром с морской базы
на Латинском полуострове; разделение
Латинского полуострова; возможность по-
явления новой морской силы в лице Велико-
британии; морские базы как таковые; мор-
ская сила в Великой войне; Мировой остров;
фундамент морской силы.
И сказал Бог: да соберется вода, которая под
небом, в одно место...1
Физические факты географии на протяжении
пятидесяти или шестидесяти столетий чело-
веческой истории, о которых нам известно,
оставались фактически неизменными. Да, ле-
са вырубались, болота осушались, а пустыни,
возможно, расширялись, но очертания суши
1 Быт. 1:9.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
и воды, наряду с расположением гор и рек, если и меня-
лись, то незначительно. Влияние географических условий
на человеческую деятельность определялось, однако, не
только реалиями, какими мы их знаем и знали ранее, но
и, в большей степени, людским воображением. Мировой
океан был и остается единым на протяжении всей нашей
истории, но людям для практических целей понадобилось
придумать два океана --- западный и восточный; картина
преобразилась всего четыреста лет назад, когда удалось
обогнуть мыс Доброй Надежды. Поэтому не удивительно,
что адмирал Мэхэн в последние годы минувшего столе-
тия в своих рассуждениях о морском могуществе опирал-
ся на строки из первой главы библейской книги Бытие.
Океан, повторю, всегда оставался единым, но практиче-
ские выводы из этого великого факта были сделаны лишь
несколько лет назад --- и лишь сегодня, быть может, осоз-
наны полностью.
Каждое столетие обладает собственной географиче-
ской перспективой. Наших современников, уже непри-
годных по возрасту к воинской службе, учили географии
по карте мира, на которой почти все внутреннее про-
странство Африки пустовало; однако еще в прошлом году
генерал Смэтс1 рассказывал Королевскому географиче-
скому обществу о притязаниях Германии на власть над
миром и покорение ныне изученной Центральной Афри-
ки. Географическая перспектива двадцатого столетия от-
личается от перспективы всех предыдущих веков не толь-
ко своей глубиной. В общих чертах наше географическое
знание полноценно. Недавно мы достигли Северного по-
люса и обнаружили, что полюс находится посреди глубо-
кого моря, а Южный полюс был найден на высоком плато.
Благодаря этим свежим открытиям книга первооткрыва-
телей оказалась дописанной. Уже никто впредь не оты-
1 Я. Смэтс --- британский военачальник, фельдмаршал и фило-
соф, премьер-министр Южноафриканского Союза (1919---1924).
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
щет новых плодородных земель, новых неведомых горных
хребтов или прежде неизвестных широких рек. Более то-
го, политические претензии на владение теми или ины-
ми территориями проявились, едва мы успели составить
карту мира. Что бы нас ни интересовало --- физическая,
экономическая, военная или политическая взаимосвязь
явлений на поверхности земного шара, --- мы сегодня,
впервые в истории, вынуждены иметь дело с замкнутой
системой. Известное больше не скрывается за известным
наполовину, за которым прячется неведомое, а в землях
за пределами освоенного нет отныне места политической
экспансии и податливости. Каждое событие, каждая ка-
тастрофа мгновенно ощущаются даже антиподами1 и до-
стигают нас от антиподов (вспомним воздушные волны
от извержения вулкана Кракатау в 1883 году --- они
расходились кольцеобразно по земному шару до опре-
деленной точки в другом полушарии, а оттуда катились
обратно к Кракатау, месту своего «рождения»). Всякое
человеческое деяние теперь обречено повторяться и вос-
производиться по всей планете. Вот почему, говоря стро-
го, каждому из значимых государств пришлось вовлечься
в недавнюю войну, поскольку та, увы, продолжалась до-
статочно долго.
Впрочем, и по сей день наше отношение к географиче-
ским реалиям, если отталкиваться от практических це-
лей, формируется предвзятыми взглядами из прошлого.
Иными словами, человеческое общество по-прежнему
воспринимает факты географии не сами по себе, но в не-
малой степени так, как люди привыкли их воспринимать
в ходе истории. Требуется сознательное усилие, что-
бы взглянуть на эти факты в беспристрастной, полной
и, следовательно, отстраненной перспективе двадцатого
1 Автор употребляет это слово в значении, унаследованном из
античной космогонии, в которой антиподами именовались люди, про-
живающие на противоположной стороне земного шара.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
столетия. Недавняя война многому нас научила, но до сих
пор множество наших сограждан восхищаются ярким за-
падным фасадом и отворачиваются от мутного, по их мне-
нию, фасада восточного. Поэтому, чтобы оценить свое
местоположение, желательно кратко проанализировать
стадии нашего развития. Давайте начнем с последова-
тельных этапов мировоззрения моряка.
Вообразите огромную рыжую пустыню, приподнятую
на несколько сотен футов над уровнем моря. Вообрази-
те долину с обрывистыми скалистыми склонами, про-
резающую это пустынное плато, и дно долины, полоску
плодородной черной почвы, по которой на север на про-
тяжении пятисот миль течет, серебрясь, судоходная ре-
ка. Это Нил, текущий оттуда, где гранитные утесы Асу-
ана делают невозможным судоходство у Первого порога,
и постепенно разливающийся в обширную дельту. От
одного края пустыни до другого через долину всего де-
сять миль. Встаньте на обрыве так, чтобы пустыня была
позади; каменистый склон под ногами ведет к равнине;
если сейчас не летний паводок, если внизу не зеленеет
по зиме или не золотится по весне растительность, ва-
шему взору откроется лишь дальняя каменная стена, за
которой снова лежит пустыня. Трещины в этих камен-
ных стенах еще в незапамятные времена были расшире-
ны, в них создавались пещерные храмы и гробницы, на
скалах вытесывались грозные лики царей и богов. Еги-
пет, издавна обитавший в этом плодородном поясе, об-
рел цивилизованность уже в древности, поскольку здесь
имелись все значимые физические преимущества для
прибыльного труда. С одной стороны, тут богатая почва,
обилие влаги и избыток солнечного света, так что плодо-
родие земли поддерживало рост и достаток местного на-
селения. С другой стороны, в наличии удобный водный
путь --- полдюжины миль или даже меньше от каждого
поля. Кроме того, река способствовала развитию судоход-
ства: речное течение влекло лодки на север, а этезийские
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ветры1, известные в океане как «торговые ветра», или
пассаты, помогали возвращаться на юг. Плодородие и на-
лаженные коммуникации, то есть живая сила и средства
для ее организации, положили начало Древнему царству.
Нам предлагают воображать древний Египет как доли-
ну, где властвовала горстка племен, которые сражались
друг с другом на флотах крупных боевых лодок, по ана-
логии с современными речными сражениями племен на
реке Конго. Отдельные племена, победив соседей, завла-
дели более длинными участками долины, получали более
прочную материальную базу для живой силы и благодаря
этому затевали дальнейшие завоевания. Наконец вся до-
лина покорилась единому правлению, и египетские фара-
оны утвердились в Фивах. Их администраторы --- послан-
ники и порученцы --- отправлялись на лодках по Нилу на
север и на юг. К востоку и западу простиралась пустыня,
защищая страну от врагов, а на северных рубежах егип-
тян оберегал от морских пиратов болотный пояс Дельты2.
Теперь перенесемся мысленно на «Великое море»,
в Средиземноморье. В целом физические условия там
совпадают с египетскими, разве что масштаб увеличен,
и потому там возникает не просто царство, а уже импе-
рия --- Римская империя. В двух тысячах миль к западу
от финикийского побережья пролегает широкая водная
артерия с «устьем» в Гибралтарском проливе, по обе сто-
роны расположены плодородные земли (дожди зимой
и обилие солнечного света весной и летом). Но бросает-
ся в глаза существенное различие между обитателями
долины Нила и населением побережий Средиземного
моря. Условия человеческой деятельности были отно-
сительно одинаковыми во всех районах Египта: каждое
1 От древнегреческого слова «этезии», образованного от слова
«этезиос» со значением «годичный»; вероятно, подразумевался годо-
вой цикл этих ветров.
2 См. «The Dawn of History» профессора Дж. Л. Майреса. --- При-
меч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
племя имело своих крестьян и лодочников. А вот наро-
ды Средиземноморья понемногу специализировались:
одни довольствовались обработкой полей и плаванием
по рекам, зато другие охотно предавались освоению мор-
ского дела и внешней торговли. Например, рядом друг
с другом проживали оседлые египтяне, приверженные
сельскому труду, и предприимчивые финикийцы. По-
этому для объединения всех образований Средиземно-
морья в единую политическую систему потребовались
более длительные и последовательные организационные
усилия.
Современные исследования ясно доказывают, что ве-
дущая морская сила древности неизменно прибывала
из квадратного водного пространства между Европой
и Азией, чаще именуемого Эгейским морем (включая Ар-
хипелаг1), или «Главным морем», как выражались древ-
ние греки. Выходцы из этого моря, вероятно, обучили
финикийцев своему ремеслу в те дни, когда на «островах
народов»2 еще не говорили по-гречески. Для наших теку-
щих изысканий крайне важно отметить, что центром до-
греческой цивилизации Эгейского моря, согласно мифо-
логии и недавним археологическим раскопкам, являлся
остров Крит. Возможно, это была первая база морской
силы? Оттуда ли мореходы отправлялись в путь, плыли
на север и видели берег восходящего солнца справа, а за-
катный берег --- слева от себя? Это, соответственно, Азия
и Европа. Именно с Крита ли морские народы заселяли
побережья Эгейского моря, вследствие чего сложился
этакий прибрежный «греческий пояс», отделивший море
от других народов, что обитали в нескольких милях от бе-
рега? В Архипелаге столько островов, что его название,
как и название нильской дельты, сделалось со временем
одним из распространенных описательных терминов в ге-
1 Тж. Греческий архипелаг --- острова Эгейского моря.
2 Быт. 10:5.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ографии. Но Крит --- самый крупный и плодородный из
этих островов. Неужели мы обнаружили зримый пример
важности размеров для базы морской силы? Живая сила
моря должна подпитываться плодородием суши; тогда
при прочих равных условиях --- скажем, безопасности
жизни и наличии припасов --- эта сила подчинит себе мо-
ре, где ресурсов больше.
Следующий этап в развитии Эгейского бассейна пре-
подает нам, по-видимому, тот же урок. Приручившие ло-
шадей племена, говорившие на древнегреческом, проник-
ли с севера на полуостров, который ныне образует мате-
риковую часть Греции, и обосновались там, эллинизируя
местных жителей. Эти эллины выдвинулись к оконечно-
сти полуострова Пелопоннес, связанного с континентом
тонким Коринфским перешейком. Отсюда, утвердив
морское могущество на этой относительно крепкой полу-
островной базе, одно из эллинских племен, а именно до-
рийцы, сумело покорить Крит, меньшую, зато полностью
изолированную базу.
Прошло несколько столетий, на протяжении которых
греки плавали вдоль южного побережья Пелопоннеса
в Ионическое море и колонизировали берега этого моря.
В итоге полуостров превратился в цитадель греческого
морского мира. На «внешних» берегах Эгейского и Ио-
нического морей поселения греческих колонистов обра-
зовали что-то наподобие узкой полосы, уязвимой для на-
падений с тыла. Лишь на центральном полуострове греки
чувствовали себя в относительной безопасности (впро-
чем, из истории известно, что они были чрезмерно само-
уверенным народом).
На восточный, «внешний» берег Эгейского моря выш-
ли из внутренних районов Азии персы, обрушившиеся на
греческие города у моря, и афинский флот доставлял по
воде подмогу из полуостровной цитадели; сама же война
переросла в столкновение морской и сухопутной силы.
Персидский набег с моря удалось отразить при Марафо-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
не1, после чего персы вернулись к привычной стратегии
сухопутного доминирования: при царе Ксерксе они со-
вершили обход по суше, переправились на лодках через
пролив Дарданеллы и двинулись на греков с севера, рас-
считывая «растоптать осиное гнездо», откуда прилетали
больно жалившие насекомые. Но персидские усилия не
увенчались успехом, а заслугу завершения первого этапа
в становлении морского могущества следует приписать
македонцам, наполовину грекам и наполовину варварам,
которые явились с «основания» полуострова и завоевали
лежавшую южнее греческую морскую базу, а затем дви-
нулись в Азию, через Сирию в Египет, уничтожив по до-
роге финикийский Тир. Тем самым они создали «закры-
тое море» в восточном Средиземноморье, лишив греков
и финикийцев морских баз. После этого царь македонцев
Александр мог смело идти дальше, в Переднюю Азию.
Можно, конечно, рассуждать о подвижности кораблей
и о «длинной руке» флота, но морское могущество как та-
ковое зависит прежде всего от наличия соответствующих
баз, производительных и безопасных. Греческая морская
мощь развивалась аналогично египетской речной мощи,
и финал для обоих был одинаковым; торговля по морю
успешно велась и без защиты военного флота, поскольку
все побережья принадлежали одной стране.
***
Теперь отправимся в западное Средиземноморье. Рас-
положенный там Рим возник как укрепленный город на
холме, а у подножия последнего находились мост и реч-
ной причал. Этот город на холме с мостом и портом был
цитаделью и рынком для малочисленных крестьян, кото-
рые возделывали почву Лация, «широкую землю», или
1 Персы приплыли в Аттику с захваченного ими ранее острова
Эвбея и высадились недалеко от городка Марафон.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
равнину, между Апеннинами и морем. «Отец»-Тибр с точ-
ки зрения судоходства представлял собой небольшой по-
ток, пригодный для плавания на малых мореходных судах,
которые поднимались от побережья на несколько миль
против течения, но этого оказалось достаточно, чтобы
обеспечить Риму преимущество перед соперниками --- го-
родами на альбанских и этрусских холмах. У Рима были
мост и внутренний порт, как и у Лондона.
Опираясь на производительность Лация, римляне че-
рез Тибр выплывали в западное Средиземноморье. Вско-
ре началась их конкуренция с карфагенянами, которые
развивали хозяйство в плодородной долине Мержедех на
мысу через море. Вспыхнула Первая Пуническая, или Фи-
никийская, война, и римляне победоносно утвердились на
море. Затем они расширили свою базу, присоединив к Ла-
цию весь Италийский полуостров вплоть до реки Рубикон.
В ходе Второй Пунической войны карфагенский пол-
ководец Ганнибал попытался разрушить римское морское
могущество, совершив обходной маневр по суше, подоб-
но Ксерксу и Александру, которым также противостоя-
ли морские силы. Он переправил свое войско из Африки
в Иберию (Испанию) через узкий пролив, а затем устре-
мился через южную Галлию в Италию. Но Ганнибал по-
терпел поражение, а Рим аннексировал средиземномор-
ские побережья Галлии и Испании. Захватив сам город
Карфаген в Третью Пуническую войну, римляне превра-
тили западное Средиземноморье в «закрытое море», по-
скольку теперь все берега принадлежали одной сухопут-
ной державе.
Оставалось объединить владычество над западным
и восточным бассейнами Средиземного моря, которые со-
единяются через Сицилийский и Мессинский проливы.
Римские легионы заняли Македонию и промаршировали
по Азии, но различие между латинским Западом и грече-
ским Востоком сохранялось, что сделалось очевидным,
когда разгорелась гражданская война между римскими
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
правителями Запада и Востока, Цезарем и Антонием.
В морской битве у мыса Акций, одном из решающих сра-
жений мировой истории, западный флот Цезаря уничто-
жил восточный флот Антония. С тех пор пять столетий
все Средиземное море являлось «закрытым», «внутрен-
ним»; потому мы сегодня привыкли думать о Римской им-
перии как о преимущественно сухопутной державе. Ей не
требовалось большого флота, не считая нескольких «по-
лицейских» кораблей, чтобы поддерживать порядок над
основными торговыми путями Средиземного моря; точно
так же египетские фараоны в свое время подчинили себе
весь Нил. Снова сухопутная сила завершила этап сопер-
ничества на воде, лишив морскую силу ее баз. Да, состо-
ялось кульминационное морское сражение при Акции,
а флот Цезаря сумел первым добиться заслуженной на-
грады всех последующих флотов-победителей --- полной
власти над морем. Но впоследствии эта власть удержива-
лась не на море, а на суше, конкретно на побережьях.
***
Когда Рим завершил организацию своей власти в Сре-
диземноморье, наступила долгая переходная эпоха, на
протяжении которой постепенно происходило океаниче-
ское развитие западной цивилизации. Переход начался
с римской дорожной системы, призванной обеспечить
большую свободу действий легионам.
После окончания Пунических войн оказалось, что
четыре латиноязычные провинции окружают западное
Средиземноморье --- речь об Италии, южной Галлии,
восточной и южной Испании, а также о карфагенской
Африке. Безопасность внешних границ африканской
провинции гарантировалась пустыней Сахара, Италию
защищал Адриатический «ров», но вот в Галлии и Испа-
нии обнаружились неудобные соседи --- непокоренные
кельтские племена. Иначе говоря, перед империей встала
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
знакомая дилемма --- либо наступать и положить конец
угрозе, либо окопаться и отражать набеги, но саму угро-
зу не уничтожать. Отважный народ избрал первый путь,
и в итоге римские дороги пролегли до океана на простран-
стве в тысячу миль от мыса Сент-Винсент до устья Рейна.
Тем самым латинская часть империи обрела опору в двух
особенностях физической географии: с одной стороны на-
ходилось Латинское море (западное Средиземноморье),
а с другой располагался Латинский полуостров --- между
Средиземным морем и океаном1.
Юлий Цезарь закрепился на побережье Бискайского
залива и построил флот, позднее разгромивший флоти-
лию венетов, приплывших из Бретани. Затем, поскольку
британские кельты поддерживали своих сородичей в Гал-
лии, он пересек Ла-Манш и сокрушил их островную базу.
Спустя сто лет римляне завоевали всю низинную, наи-
более плодородную Британию, устранив опасность воз-
никновения морской силы на галльском побережье. Ла-
Манш по этой причине также превратился в «закрытое
море» во власти сухопутной силы.
Минуло четыре столетия, и сухопутная сила Рима
ослабела, так что моря по обе стороны Латинского полу-
острова вскоре перестали быть «закрытыми». Северяне
из своих фьордов совершали набеги в Северном море,
отваживались пересекать Ла-Манш и даже Гибралтар-
ский пролив, проникали в Средиземноморье; их морская
сила мало-помалу утверждалась на всем Латинском по-
луострове. Они основали передовые базы на Британских
островах и на Сицилии, а порой дерзко нападали на побе-
режья Нормандии и южной Италии.
Между тем сарацинская конница на верблюдах вы-
рвалась из Аравии и отняла у империи Карфаген, Египет
1 Не знаю, употреблялись ли ранее эти названия --- Латинское
море и Латинский полуостров. Мне представляется, что они хорошо
отражают сделанные мною выводы, поэтому я предлагаю использовать
их и впредь. --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
и Сирию, то есть провинции, лежавшие к югу от Среди-
земного моря. Затем они построили собственный флот
и сумели оккупировать часть Сицилии и Испании. Таким
образом, Средиземноморье утратило положение «вну-
тренней» области империи, сделалось рубежом, разделяв-
шим христианский и исламский миры. При этом много-
численность кораблей позволяла сарацинам сохранять за
собой Испанию (к северу от моря) --- точно так же, как
в более ранние времена господство Рима позволяло ему
владеть Карфагеном (к югу от моря).
Добрую тысячу лет латинский христианский мир
оставался узником Латинского полуострова и островной
Британии. Он тянулся на полторы тысячи миль на северо-
восток, если мерить по прямой, от океанского побережья
и Священного мыса древних1 до Копенгагенского проли-
ва, а в пятнадцати сотнях миль на восток, меряя тем же
способом, лежало извилистое средиземноморское побере-
жье, вплоть до проливов в Константинополе. Малый по-
луостров придвигается к большому через проливы: с од-
ной стороны Скандинавия, с другой стороны Малая Азия;
а за этими сухопутными преградами образовались два
опоясанных сушей бассейна --- Балтийское и Черное мо-
ря. Если допустить, что Британия как бы компенсировала
Италию, то симметрия дистальной оконечности2 большо-
го полуострова позволяла мысленно наложить на карту
латинский крест: макушка --- Германия, боковины --- Ан-
глия и Италия, опора --- Испания, а центр --- Франция;
тем самым словно подчеркивалось существование церков-
ной империи пяти народов, которая, даже сместившись
1 В античной традиции так именовали сразу несколько мысов на
побережьях Европы и Малой Азии, но в данном случае речь, видимо,
идет о мысе Сан-Висенти на юго-западном побережье Португалии.
2 Автор использует анатомическую терминологию: в анатомии
дистальный --- наименее приближенный (например, к телу), в про-
тивоположность проксимальному --- наиболее приближенному отделу
или органу.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
к северу, выступала средневековым наследником государ-
ства римских цезарей. Однако на востоке, где Балтийское
и Черное моря впервые начали определять полуостровной
характер Европы, рубежи выглядели менее четкими, по-
скольку Балканский полуостров устремлялся на юг, по-
степенно сужаясь и перетекая в исторический небольшой
Греческий полуостров.
Разве не заманчиво предаться фантазиям относитель-
но того, что могло бы произойти, не откажись Рим в свое
время от завоевания территорий к востоку от Рейна? Кто
посмеет утверждать, что могущественная морская дер-
жава, полностью латинизированная вплоть до Черного
и Балтийского морей, не стала бы повелевать миром со
своей полуостровной базы? Но классический Рим был
прежде всего средиземноморской, а не полуостровной
силой, поэтому границы по Рейну и Дунаю следует рас-
сматривать как крайние рубежи средиземноморского
влияния, а не как промежуточные успехи полуостровной
политики.
Именно повторное «открытие» морей с обеих сторон
уплотнило Европу и сделало ее полноценным полуостро-
вом. Реакцию надлежало упорядочить, иначе давление
с севера и юга уничтожило бы христианский мир. По-
этому Карл Великий создал свою империю на Рейне, на-
половину латинскую и наполовину немецкую по языку,
но целиком латинскую в отношении религии. Из этой
империи в качестве базы позднее предпринимались кре-
стовые походы. Если оценивать события в ретроспективе
из нашего времени и с точки зрения моряка, крестовые
походы в случае успеха сулили очередное «закрытие»
Средиземного моря. Долгая череда войн, что длились два
столетия, разворачивалась в два этапа. Флоты из Вене-
ции и Генуи выдвигались к Яффе и Акре на побережье
Сирии; сухопутные войска шли через Венгрию, вдоль
знаменитого «коридора» в долинах Моравы и Марицы,
а затем, через Константинополь и Малую Азию, оказыва-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
лись в Сирии. Само собой напрашивается сравнение этих
сухопутных кампаний крестоносцев (база в Германии,
выход к Средиземному морю) с аналогичными походами
Александра из Македонии. Действительно, можно про-
вести довольно много параллелей между македонцами,
которые лишь частично были греками, и немцами, кото-
рые лишь частично латинизировались. Любой истинный
грек, истинный эллин смотрел на варвара-македонца
с презрением! Но исходное местоположение у основания
Греческого полуострова позволило македонцам захватить
греческую морскую базу, а местоположение немцев у основа-
ния большого Латинского полуострова всегда восприни-
малось как угроза для латинских морских баз за Рейном
и Альпами.
Так народы латинской цивилизации закалялись в пору,
именуемую темными веками, на протяжении которой им
приходилось непрерывно отражать нападения магометан,
вследствие чего крестовые походы завершились неуда-
чей. Лишь в пятнадцатом столетии наконец настала пора
великих океанских плаваний, которые подчинили Евро-
пе весь земной шар. Пожалуй, здесь стоит задержаться
и коротко описать уникальную среду, в которой «запад-
ная поросль» человеческой породы развила в себе пред-
приимчивость и упорство, обеспечившее ей лидерство
в современном мире. Европа --- всего-навсего крохотный
уголок огромного острова, к которому также относятся
Азия и Африка, но колыбель европейской цивилизации
была Европой только наполовину: речь о Латинском по-
луострове и нескольких малых полуостровах и островах
вокруг. К югу лежали широкие пустыни, которые воз-
можно пересечь минимум за три месяца верхом на вер-
блюде и которые строго отделяли чернокожих от белых
людей. К западу раскинулся неизведанный океан, а на
севере громоздились льды. На северо-востоке вставали
стеной сосновые леса, а реки там текли либо к ледяной
кромке Арктического моря, либо к внутренним морям на-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
подобие Каспия, лишенным выхода в океан. Разве что на
юго-востоке отмечались условия, позволявшие проникать
во внешний мир, но эти пути и маршруты надежно пере-
крывали, с седьмого по девятнадцатое столетие, арабы
и турки.
Впрочем, европейская система водных путей в любом
случае оставалась отделенной от Индийского океана Су-
эцким перешейком. Следовательно, с точки зрения мо-
ряка, представление о Европе как отдельной области не-
оспоримо складывалось, хотя обитатель суши вполне мог
мыслить эту область как сливающуюся с Азией. Это был
особый мир, достаточно плодородный сам по себе, а его
водные пути обеспечивали естественные условия сближе-
ния разных народов. По этим водным путям с их притока-
ми и переправами люди на лодках, не выходя в открытое
море, плавали вдоль побережий к горизонту или скромно
держались берегов рек. Более того, в те дни, когда в Ев-
ропе практически не осталось дорог, поскольку римская
дорожная система разрушилась, лодочники часто добира-
лись до верховий рек (мы сегодня туда заглядываем ред-
ко, считая, что результат не стоит усилий).
Применительно к средневековой «осаде» Европы сле-
дует выделить два благоприятных обстоятельства. Во-
первых, магометане не обладали неисчерпаемой живой
силой, ведь они опирались на засушливые и субарид-
ные пустыни и степи с немногочисленными оазисами;
во-вторых, Латинский полуостров не испытывал серьез-
ного давления по океанской границе, ибо северяне, же-
стокие и безжалостные язычники, базировались на фьор-
ды, еще менее просторные и плодородные, чем оазисы,
а там, где они расселялись --- в Англии, Нормандии, на
Сицилии или в России, --- малая их численность означа-
ла, что они быстро растворялись в местном населении.
Потому-то всю оборонительную мощь Европы можно бы-
ло направить на угрозу с юго-востока. Но по мере того,
как европейская цивилизация укреплялась, она все чаще
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
присматривалась к океаническому фронту; Венеции и Ав-
стрии вполне хватало, чтобы противостоять туркам.
После безуспешных попыток скандинавов прорваться
сквозь ледяной покров Гренландии португальцы взялись
за поиски морского пути в Индию вокруг побережья Аф-
рики. Их вдохновил на поиски принц Генрих Мореплава-
тель, наполовину англичанин1 и наполовину португалец.
На первый взгляд кажется странным, что мореходы на-
подобие Колумба, всю жизнь совершавшие каботажные
плавания, частенько отбывавшие из Венеции в Британию,
так долго откладывали экспедиции на юг, хотя нередко
ходили через Гибралтарский пролив. Еще более стран-
ным кажется то обстоятельство, что, когда они наконец
двинулись исследовать Африку, понадобилось два поко-
ления с почти ежегодными плаваниями, прежде чем Да
Гама проложил путь в Индийский океан. Причина этих
затруднений сугубо физическая. На протяжении тысячи
миль, с широты Канарских островов до широты Кабо-Вер-
де, африканское побережье представляет собой мертвую
пустыню, пассаты здесь неустанно сдувают землю в оке-
ан. Да, плыть на юг под этими устойчивыми ветрами от-
носительно просто, но вставал, разумеется, вопрос о воз-
вращении --- на тех же кораблях, которые не могли идти
против ветра, как современные клиперы, не осмеливались
выбираться на просторы океана и не рисковали пускаться
в путь без запасов свежей пищи и воды, ведь цинга явля-
лась настоящим бичом мореходов.
Обнаружив океанский путь в «индийские моря», пор-
тугальцы вскоре сумели покончить с угрозой арабских
дау2. Европа напала на врагов с тыла; она обогнула сухо-
путные препятствия, как в свое время поступали Ксеркс,
Александр Македонский, Ганнибал и крестоносцы.
1 Матерью принца Генриха была Филиппа Ланкастерская, супруга
короля Англии Генриха IV.
2 Дау или дхау --- общее название арабских парусных судов
с латинскими (косыми) парусами.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
С того времени и вплоть до открытия Суэцкого кана-
ла в 1869 году европейские моряки все чаще предпочи-
тали огибать мыс Доброй Надежды и плыть на север по
восточному океану, до берегов Китая и Японии. Один-
единственный корабль, «Вега» шведского барона Нор-
деншельда1, отважился пройти вдоль северного побере-
жья Азии, подвергая себя непрестанному риску; через
два года --- как выяснилось, не завершив обход Тройно-
го континента2, корабль вернулся домой через Суэцкий
канал. До прошлого столетия не предпринималось и по-
пыток добраться в Индию по суше, за исключением вы-
лазок авантюристов. Торговля с Индией велась вдоль по-
бережий, что тоже требовало немалой отваги, от одной
точки на карте к другой, мимо огромного южного мыса,
берега которого, с одной стороны, европейские и афри-
канские, а со второй --- африканские и азиатские. Если
изучить картину продвижения в Индию, мир выглядит
огромным мысом, вытянутым на юг от Британии до Япо-
нии. Этот мировой мыс подчиняется морской силе, как
случилось ранее с Греческим и Латинским мысами: все
его побережья доступны для морской торговли и для на-
падений с моря. Естественно, мореходы выбирали для
своих баз и торговых постов острова поодаль от матери-
ка --- примерами могут служить Момбаса, Бомбей, Син-
гапур и Гонконг --- или малые полуострова вроде мыса
Доброй Надежды и Адена, поскольку так обеспечивалось
укрытие для кораблей и безопасность товаров. Осмелев
и набравшись сил, европейцы стали возводить коммерче-
ские города, скажем, Калькутту и Шанхай3, поблизости
1 Шведский геолог и географ Н. Норденшельд в 1878---1879 гг.
первым прошел по Северо-Западному проходу (Северный морской
путь) через Берингов пролив в Тихий океан.
2 То есть, в авторской терминологии, Европы---Азии---Африки.
3 Эти населенные пункты существовали и до прибытия европей-
цев, однако их полноценное развитие именно как городов началось
уже в колониальную эпоху.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
от устьев широких рек, благодаря чему открылись до-
роги в богатые и густонаселенные внутренние области.
Так, пользуясь преимуществами свободы перемещений,
мореходы Европы около четырех столетий навязывали
свою волю обитателям суши в Африке и Азии. Ослабле-
ние непосредственной угрозы христианскому миру из-за
относительного отступления ислама явилось, вне сомне-
ния, одной из причин распада средневековой Европы на
исходе Средневековья; уже в 1493 году папе римскому
пришлось прочертить знаменитую линию на карте --- от
полюса до полюса через океан, --- чтобы предотвратить
дальнейшие распри испанцев с португальцами. Плодом
этого разделения мира стало появление пяти сопернича-
ющих океанских держав --- Португалии, Испании, Фран-
ции, Голландии и Англии --- вместо единой христианской
державы, о которой явно грезили когда-то крестоносцы.
Итогом тысячелетнего перехода от древних к совре-
менным условиям морского могущества, таким образом,
стали условия, побуждающие сравнить между собой Гре-
ческий и Латинский полуостров заодно с их прибрежны-
ми островами. Полуостровная Греция с островом Крит
послужили своего рода прообразом Латинского полу-
острова с островной Британией. При дорийцах изрядные
ресурсы материковой части полуострова пошли на заво-
евание Крита, но позднее соперничество между Спартой
и Афинами помешало полноценной эксплуатации полу-
острова как морской базы. А если взять больший полу-
остров и больший остров, Британия была завоевана и по-
корена Римом с материкового полуострова; но к исходу
Средневековья на Латинском полуострове существова-
ло уже несколько конкурирующих морских баз, каждая
из которых подвергалась угрозе нападения с суши, как
когда-то Афины со Спартой, доступные для сухопутного
вторжения из Македонии. Среди этих латинских морских
баз одна, а именно Венеция, противостояла исламу, тогда
как остальные ввязались в междоусобную распрю за вла-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
дычество над океаном, поэтому малая британская остров-
ная база, рядом с которой не было единой полуостровной
базы, сделалась оплотом силы, что распространилась на
больший полуостров.
Для самой Великобритании справедливо указать, что
до восемнадцатого столетия на ее территории не было
полноценного единства, однако факты физической геогра-
фии обеспечили преобладание английской крови на юге
острова, где англичане попеременно выступали врагами
или союзниками шотландцев и валлийцев. С вторжения
норманнов до появления современных промышленных
предприятий на угольных месторождениях английский
народ оставался едва ли не уникально простым по своему
составу. Эпической история английского народа стано-
вится потому, что лишь с определенного срока к ней при-
мыкают истории Шотландии и Ирландии. Плодородная
равнина среди гор на западе и севере, простершаяся меж-
ду морями на востоке и юге, крестьянство, один король,
один парламент, приливная река, один крупный город
с центральным рынком и портом --- вот кирпичики, из ко-
торых была построена Англия, чьи сигнальные огни горе-
ли на вершинах холмов, от Плимута до Бервика-на-Твиде,
в ту ночь в правление Елизаветы, когда испанская Армада
вошла в Ла-Манш. В меньших масштабах Лаций, Тибр,
город, сенат и жители Рима тоже обладали подобным
единством и сходной силой. Исторически реальной базой
британского морского могущества была Английская рав-
нина, плодородная и обособленная; уголь и железо из-за
ее пределов появились позже. Белый флаг Королевского
флота подчеркивает историческую преемственность: это
стяг святого Георгия, «дополненный» для обозначения
младших союзников.
Британская история последних трех столетий позволя-
ет опознать и изучить все характеристики морского могу-
щества, но домашняя база, производительная и безопас-
ная, есть единственное необходимое условие, к которому
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
постепенно добавляется все прочее. Нам говорят, что мы
должны ежедневно благодарить Бога за Ла-Манш, но,
когда я оцениваю славный урожай Английской равнины
в чрезвычайно важном 1918 году, мне почему-то кажет-
ся, что благодарить мореходов следует ничуть не меньше,
чем плодотворную почву. Ведь остров Крит, напомню, вы-
нужден был сдаться дорийцам, приплывшим с материко-
вого полуострова.
Четырежды за минувшие три столетия державы боль-
шого полуострова предпринимали попытки покончить
с британским морским владычеством --- так поступали
Испания, Голландия и дважды Франция. После Трафаль-
гара британская морская сила наконец утвердилась на
Латинском полуострове, основав вспомогательные базы
в Гибралтаре, на Мальте и на Гельголанде. Континен-
тальная береговая линия сделалась, по сути, британской
границей, несмотря на бесчинства вражеских каперов,
и Британия обрела возможность готовиться к войнам на
море по собственному распорядку. Поэтому она пред-
приняла «полуостровные» походы в Испанию и высадила
войско в Нидерландах для помощи своим военным союз-
никам. В какой-то степени предвосхищением Галлиполи
стала эвакуация с Валхерена и из Коруньи1.
Когда наполеоновские войны закончились, британ-
ское морское могущество, почти не испытывая преград,
распространилось почти на весь великий мировой мыс
(с оконечностью в виде мыса Доброй Надежды) между
Великобританией и Японией. Британские торговые ко-
1 В начале 1809 г. подразделения под командованием генерала
Дж. Мура в ожидании эвакуации морем вели затяжные бои с фран-
цузами, осаждавшими испанский город Ла-Корунья. В том же году
британский экспедиционный корпус высадился на голландском по-
луострове Валхерен, но из-за эпидемии британцам пришлось эва-
куироваться. В ходе Первой мировой войны союзники предприняли
неудачную десантную операцию на турецком полуострове Галлиполи
и были вынуждены в итоге отступить, потеряв свыше 150 000 человек.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
рабли олицетворяли Британскую империю на море; бри-
танский капитал, отправляемый за границу, являлся ча-
стью британских ресурсов, контролируемых из Лондона
и доступных для поддержания власти над океаном. Эта
гордая и прибыльная позиция выглядела настолько неу-
язвимой, что викторианцы считали едва ли не естествен-
ным порядком вещей тот факт, что островная Британия
должна править морями. Возможно, это вызывало из-
рядное недовольство остального мира; наше пребывание
за Ла-Маншем виделось многим несправедливым пре-
имуществом. Но военные корабли не в состоянии пере-
мещаться по горам, а мы после французских войн План-
тагенетов1 не стремились к европейским завоеваниям,
вследствие чего можно надеяться, что отношение ино-
земных историков к Великобритании XIX столетия в кон-
це концов сведется к знаменитой формуле, которой один
школьник описал директора своего заведения: «зверь, но
справедливый»2.
Быть может, важнейшим результатом применения
британской морской силы стала ситуация в Индийском
океане накануне недавней войны. Британские «раджи»3
в Индии зависели от поддержки с моря, но в водах от мы-
са Доброй Надежды до Индии и Австралии обычно было
не отыскать ни британского линкора, ни даже крейсера
первого ранга. Фактически, Индийский океан являлся
«закрытым морем». Британия владела или «защищала»
большую часть побережья, а остаток береговой линии
создавали либо острова, такие как Голландская Ост-Индия,
1 Имеется в виду серия военных конфликтов, вошедших в историю
под общим названием Столетней войны. Со стороны Англии эту войну
вела династия Плантагенетов, притязавшая на французский престол.
2 По легенде, этим наставником был доктор Ф. Темпл, суровый
директор школы в Регби, впоследствии --- архиепископ Кентерберий-
ский.
3 В данном случае имеется в виду британская колониальная адми-
нистрация (British Raj --- британское правление в Индии); собственно
раджи --- местные индийские правители.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
либо территории наподобие португальского Мозамбика
или германской Восточной Африки, континентальные,
но недоступные для проникновения из Европы по суше.
За исключением Персидского залива, не было и не могло
быть соперничающей базы морского могущества, которая
сочетала бы безопасность с необходимыми ресурсами;
а применительно к Персидскому заливу Великобритания
провозгласила и отстаивала политику, согласно которой
морские базы не должны создаваться ни на персидском,
ни на турецком побережье. Налицо некое внешнее и по-
разительное сходство между «закрытым» Средиземно-
морьем римлян, с легионами вдоль границы по Рейну,
и «закрытым» Индийским океаном, с британской армией
на северо-западной границе Индии. Различие в том, что
«закрытие» Средиземного моря обеспечивали упомяну-
тые легионы, но «закрытие» Индийского океана осущест-
влялось за счет морского могущества и домашней базы.
***
В вышеупомянутом кратком обзоре превратностей
бытования морской силы мы не останавливались на рас-
смотрении многократно обсуждавшейся темы единолич-
ного владычества над морями. Теперь все осознают, что,
благодаря непрерывности океана и подвижности кора-
блей, решающее сражение на море приносит немедлен-
ные, далеко идущие результаты. Цезарь победил Антония
при мысе Акций, и власть Цезаря после этого стала не-
оспоримой по всем берегам Средиземного моря. Велико-
британия одержала важнейшую победу при Трафальгаре
и с тех пор могла не замечать вражеские флоты в океане,
свободно транспортируя войска туда, куда требовалось,
и выводить их обратно, доставлять припасы из дальних
стран и оказывать давление в ходе любых переговоров
с теми государствами, которые имели выход к морю. Нас
интересуют здесь прежде всего основы морского могуще-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ства и взаимодействие моря и суши. В конечном счете,
именно этот вопрос является фундаментальным. На Ни-
ле имелся флот боевых лодок, и доступ к реке для врагов
был закрыт стараниями единственной сухопутной силы,
что контролировала плодородные базы всего Египта.
Критская островная база была завоевана с более крупно-
го греческого полуострова. Македонская сухопутная сила
прогнала из восточного Средиземноморья военные кораб-
ли греков и финикийцев, отняв у них базы. Ганнибал на-
нес сухопутный удар по домашнему полуострову римской
морской державы, и эту базу спасла победа на суше. Це-
зарь завоевал господство в Средиземноморье победой на
море, а впоследствии Рим оберегал свою власть за счет
охраны сухопутных границ. В Средние века латинский
христианский мир защищал себя на море со своей полу-
островной базы, но позднее на этом полуострове образо-
вались соперничающие государства и появились несколь-
ко баз морского могущества, все уязвимые для нападения
с суши, из-за чего владение морями перешло к державе,
которая базировалась на острове --- к счастью, плодород-
ном и обладающим запасами угля. Опираясь на эту мор-
скую силу, британские искатели приключений основали
заморскую империю --- империю колоний, плантаций,
факторий и протекторатов; посредством перевозимых по
морю войск они утвердили сухопутное владычество в Ин-
дии и Египте. Итоги британского морского могущества
столь внушительны, что, пожалуй, проявилась склон-
ность пренебрегать уроками истории и воспринимать
морское могущество в целом, из-за единства океана, как
последний довод в соперничестве с сухопутной силой.
***
Никогда ранее морская сила не играла такой роли, как
в недавней войне и в событиях, которые ей предшествова-
ли. Эта цепь событий началась около двадцати лет назад
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
с трех великих побед, одержанных британским флотом
без единого выстрела. Первой стала Манила в Тихом оке-
ане, когда немецкая эскадра пригрозила вмешательством
на стороне испанцев, которым противостояли американ-
цы; британская эскадра поддержала американцев1. Не
буду уделять чрезмерное внимание этому единичному
случаю, но укажу, что его можно считать типичным для
взаимоотношений держав в годы войны между Испанией
и Америкой; эта война принесла Америке полновластие
как в Атлантике, так и на Тихом океане, и обернулась
тем, что Америка взялась за строительство Панамского
канала, дабы обрести «островное» преимущество для мо-
билизации своих военных кораблей. Так был сделан пер-
вый шаг к примирению британцев и американцев. Более
того, была принята и поддержана доктрина Монро, касав-
шаяся Южной Америки.
Вторая из этих побед британского флота была одержа-
на, когда британцы сохранили владычество над океаном
в ходе южноафриканской войны, чрезвычайно важной для
сохранения британского правления в Индии; а третья со-
стоялась, когда мы наблюдали за русско-японской войной2
и сумели обезопасить свой доступ в Китай. Во всех трех
ситуациях история могла бы сложиться совершенно ина-
че без участия британского флота. Тем не менее --- воз-
можно, именно поэтому, --- активное строительство гер-
манского флота согласно веренице «морских» законов за-
ставило отозвать британские эскадры с Дальнего Востока
и Средиземноморья и побудило к сотрудничеству в этих
бассейнах с японскими и французскими морскими силами.
Сама Великая война началась «по старинке», и лишь
в 1917 году сделались очевидными признаки новой реаль-
1 Имеется в виду эпизод испано-американской войны 1898 г.,
когда американская эскадра в сражении при Кавите (под Манилой)
потопила испанский крейсерский отряд.
2 Великобритания оказывала Японии военную помощь согласно
англо-японскому союзному договору 1902 г.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ности. В начале войны британский флот подтвердил свое
господство на море, охватив при содействии французско-
го флота весь полуостровной театр военных действий на
суше. Немецкие войска в колониях были изолированы,
немецкое торговое судоходство вынужденно прекрати-
лось, британские экспедиционные силы переправлялись
через Ла-Манш без малейших потерь (не погибали ни лю-
ди, ни лошади), а британские и французские грузы из-за
океана доставлялись благополучно. Если коротко, терри-
тории Великобритании и Франции сделались единым це-
лым благодаря войне, их общая граница придвинулась на
расстояние пушечного залпа к побережью Германии (до-
стойное возмещение за временную, пусть и трагичную,
утрату ряда французских департаментов). После битвы
на Марне истинная военная карта Европы показывала,
что франко-британская граница тянется вдоль побережья
Норвегии, Дании, Германии, Голландии и Бельгии --- на
расстоянии трех миль от нейтральной суши --- и далее
вьется извилистой линией через Бельгию и Францию до
швейцарской границы в Юре1. К западу от этой границы,
на суше и на море, союзники возводили укрепления, ожи-
дая натиска врага. Девять месяцев спустя Италия осме-
лилась присоединиться к союзникам, главным образом
потому, что ее порты оставались открытыми благодаря
морской силе двух держав.
На Восточном фронте война тоже велась по старинке.
Сухопутную силу там олицетворяли два противоборству-
ющих лагеря, и второй из них, несмотря на свое закос-
нелое самодержавие, выступал союзником морских сил
демократического Запада. Коротко говоря, расстановка
противников в целом повторяла историю столетней дав-
ности, когда британская морская сила поддерживала пор-
тугальцев и испанцев на «полуострове» и заключила со-
1 Зд. местность на северо-западе Швейцарии, с 1978 г. --- отдель-
ный кантон.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
юзы с автократиями в лице восточных сухопутных сил.
Наполеону пришлось сражаться на два фронта, которые
с точки зрения сегодняшнего дня мы должны именовать
западным и восточным.
Однако в 1917 году все принципиально изменилось ---
из-за вступления в войну Соединенных Штатов Америки,
падения российского самодержавия и последующего кра-
ха России как участника боевых действий. Мировая стра-
тегия соперничества полностью преобразилась. Мы про-
должили сражаться ради того, чтобы --- сегодня об этом
можно говорить, не рискуя оскорбить никого из наших
союзников, --- сделать мир безопаснее для демократий.
Звучит, разумеется, как проявление идеализма. Но не ме-
нее важно помнить новую обстановку реальности. В по-
следнее время, на исходе войны, мы участвовали в пря-
мом столкновении сухопутных и морских сил, причем
морские силы осаждали силы сухопутные. Мы победили,
но, возьми верх Германия, она бы утвердила свое морское
могущество на широчайшей базе из возможных, на базе,
равной которой не ведала еще история. Объединенный
континент Европы, Азии и Африки ныне в действитель-
ности, а не просто теоретически, стал островом. Время от
времени, чтобы не забывать об этом, давайте называть его
Мировым островом.
Одна из причин, по которой моряки лишь не так давно
приняли обобщение, которое содержится в определении
«Мировой остров», заключается в том, что они были не
в состоянии совершить кругосветное путешествие. Ледя-
ная шапка, две тысячи миль в поперечнике, покрывает по-
лярное море, достигая одним краем мелководья у севера
Азии. Поэтому с точки зрения навигации континент не
является островом. Мореходы в последние четыре столе-
тия воспринимали его как громадный мыс, выдающийся
на юг с отдаленного севера подобно горной вершине, что
торчит из гущи облаков, скрывающих ее подножие. Даже
в прошлом столетии, уже после открытия Суэцкого ка-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
нала, плавание на восток подразумевало огибание мыса,
пусть и с заходом в Сингапур вместо Кейптауна.
Этот факт и его значение побуждают думать о конти-
ненте так, словно он отличается от прочих островов не
только размерами. Мы говорим о его частях, будь то Ев-
ропа, Азия или Африка, точно так же, как рассуждаем
о частях Мирового океана --- Атлантике, Тихом или Ин-
дийском океанах. Теоретически даже древние греки вос-
принимали континент как остров, но предпочитали име-
новать просто «миром». Сегодняшних школьников учат
считать континент «Старым Светом», которому противо-
поставляется пара полуостровов, вместе составляющих
«Новый Свет». Моряки же обычно говорят о «континен-
те», то есть о сплошной массе суши.
Давайте отвлечемся на миг и попробуем оценить про-
порции и размеры этого заново осознанного великого
острова1. Если отталкиваться от местоположения Север-
ного полюса, он лежит как бы на плече земного шара. Из-
меряя расстояние от полюса до полюса вдоль центрально-
го меридиана Азии, мы получим следующее: сначала ты-
сяча миль покрытого льдом моря до северного побережья
Сибири, далее пять тысяч миль суши до южной оконеч-
ности Индии, затем семь тысяч миль моря до антарктиче-
ской ледяной шапки. А если мерить вдоль меридиана Бен-
гальского залива или Аравийского моря, Азия в попереч-
нике достигает всего около трех тысяч пятисот миль. От
Парижа до Владивостока приблизительно шесть тысяч
миль, расстояние от Парижа до мыса Доброй Надежды
такое же, но эти измерения относятся к шару с окружно-
стью двадцать шесть тысяч миль. Если бы не ледяные пре-
пятствия для кругосветного плавания, практичные моря-
ки уже давно рассуждали бы о Великом острове именно
1 Было бы неверно пытаться отобразить приводимые утвержде-
ния в форме плоской карты. Лучше всего их сопоставлять с глобу-
сом. Поэтому в качестве иллюстраций приведены схемы (см. рис. 12
и 13). --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
под таким названием, поскольку его площадь равняется
всего одной пятой площади Мирового океана.
Мировой остров заканчивается мысами на северо-вос-
токе и юго-востоке. В ясный день с северо-восточного
мыса через Берингов пролив можно разглядеть северную
оконечность пары полуостровов, каждый размерами при-
мерно в одну двадцать шестую часть земного шара, ко-
торые мы называем Северной и Южной Америками. На
первый взгляд кажется, что не приходится сомневаться
в симметричности Старого и Нового Света; тот и другой
состоят из двух полуостровов --- в одном случае из Афри-
ки и Евразии, в другом --- из Северной и Южной Америк.
Но между ними нет подлинного сходства. Северное и се-
веро-восточное побережье Африки, длиной почти четыре
тысячи миль, настолько тесно связано с противополож-
ными ему берегами Европы и Азии, что пустыня Сахара
видится гораздо более выраженным пределом континен-
та, нежели Средиземноморье. В грядущие дни воздухо-
плавания морские державы будут использовать водные
пути Средиземноморья и Красного моря только под дав-
лением сухопутных сил, посредством новой земноводной
кавалерии, когда речь зайдет о противостоянии морской
силе.
Зато Северная и Южная Америка, соединенные тон-
ким Панамским перешейком, с практической точки зре-
ния, скорее, острова, а не полуострова по отношению
друг к другу. Южная Америка лежит не только к югу, но
и преимущественно к востоку от Северной Америки; две
земных массы будто выстроились в шеренгу, как сказали
бы военные, и вследствие этого Мировой океан облека-
ет всю Южную Америку, за исключением небольшой ее
части. То же самое справедливо и в отношении Северной
Америки применительно к Азии, потому что континент
прорывается в океан через Берингов пролив, и по глобусу
можно убедиться, что кратчайший путь из Пекина в Нью-
Йорк пролегает через этот пролив; данное обстоятель-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ство, не исключено, однажды окажется важным для путе-
шественника по железной дороге или по воздуху. Третий
из новых континентов, Австралия, находится в тысяче
миль от юго-восточной оконечности Азии и занимает все-
го одну пятую поверхности земного шара1.
Итого, три так называемых новых континента по пло-
щади являются не более чем спутниками старого кон-
тинента. Единый океан покрывает девять двенадцатых
площади земного шара, а единый континент --- Мировой
остров --- охватывает две двенадцатых этой площади;
множество небольших островов, среди которых выделя-
ются Северная и Южная Америки, в совокупности за-
нимают оставшуюся одну двенадцатую часть. Название
«Новый Свет», как очевидно всякому, кто дал себе труд
ознакомиться с реальностью и отбросил историческое на-
следие, искажает перспективу.
Истина, предстающая беспристрастному взору, состо-
ит в том, что великий мыс, выдающийся на юг до самого
мыса Доброй Надежды, и североамериканская морская
база воплощают собой, в огромном масштабе, третью сто-
рону различия между островом и полуостровом, помимо
случая с Греческим полуостровом и островом Крит и слу-
чая с Латинским полуостровом и островом Британия.
Существенное отличие заключается в том, что мировой
мыс, объединенный современными наземными коммуни-
кациями, на самом деле является Мировым островом, по-
тенциально наделенным всеми преимуществами острова
и колоссального запаса ресурсов.
Некоторое время американские мыслители восхища-
лись тем фактом, что их страна больше не обосабливает-
ся от мира, и президент Вильсон обратил в эту веру весь
свой народ, согласившись принять участие в войне. Но
Северную Америку больше нельзя считать даже конти-
1 Так у автора. На самом деле Австралия занимает по площади
одну семнадцатую часть земной суши, если считать без Антарктиды,
или почти одну двадцатую, если считать с Антарктидой.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
нентом; в двадцатом столетии она уменьшается до раз-
меров острова. Американцам привычно думать о своем
клочке суши в три миллиона квадратных миль как об ана-
логе Европы; однажды, утверждают они, у Соединенных
Штатов Америки появится родич --- Соединенные Штаты
Европы. Возможно, далеко не все из них до сих пор суме-
ли осознать, что больше нет смысла представлять Европу
отдельно от Азии и Африки. Старый Свет сделался остро-
вом, или, иными словами, единым целым, крупнейшим
географическим объектом земного шара.
Имеются замечательные параллели между короткой
историей Америки и долгой историей Англии; обе стра-
ны к настоящему времени успели пережить одинаковую
последовательность колониальной, континентальной
и островной стадий развития. Поселения англов и сак-
сов на восточном и южном побережьях Британии часто
сравнивают с тринадцатью английскими колониями на
восточном побережье будущих США; при этом нередко
забывается континентальный этап английской истории,
подобием которого в Америке видится эпоха Линкольна.
Войны Альфреда Великого и Вильгельма Завоевателя во
многом были междоусобными внутрианглийскими война-
ми, в которые вмешивались скандинавы, и Англия как та-
ковая стала островом лишь при Елизавете, когда избави-
лась от враждебности шотландцев и уладила внутренние
распри, отныне выступая как целое во взаимоотношениях
с соседним континентом. Америка сегодня тоже едина,
ибо американцы преодолели внутренние различия, и она
превратилась в остров, потому что события вынудили
американцев понять: их так называемый континент нахо-
дится на том же земном шаре, что и континент Европы---
Азии---Африки.
Изобразим на карте мира военные действия 1918 года.
Это была война между островитянами и континенталами,
в чем попросту не может быть сомнений. Она велась в ос-
новном на континенте и главным образом на сухопутном
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
фронте полуостровной Франции; на одной стороне были
Великобритания, Канада, США, Бразилия, Австралия,
Новая Зеландия и Япония --- все острова. Франция и Ита-
лия --- страны полуостровные, но даже при этом пре-
имуществе они не продержались бы в войне до конца без
поддержки островитян. Индия и Китай --- если считать,
что Китай воевал на маньчжурском фронте --- могут счи-
таться передовым отрядом морского могущества Велико-
британии, Америки и Японии. Голландская Ява --- един-
ственный остров с крупным населением, который не во-
шел в альянс западных стран, но даже Ява не выступала
за континенталов. Очевидное единодушие островитян не
может быть истолковано превратно. Крах России позво-
лил яснее увидеть реалии, а русская революция очистила
идеалы, за которые мы сражались.
Факты предстанут в той же перспективе, если взять
все население земного шара. Четырнадцать шестнадца-
тых всего человечества обитает на великом континенте,
еще почти одна шестнадцатая населяет близлежащие
острова --- Британию и Японию. Даже сегодня, после че-
тырех столетий миграции, лишь около одной шестнадца-
той всех людей проживает на малых континентах. С те-
чением времени эти пропорции вряд ли изменятся. Если
ныне средний запад Северной Америки предоставит, ска-
жем, еще сто миллионов человек, вполне вероятно, что
внутренняя Азия одновременно прирастет на добрых две-
сти миллионов; а если тропики Южной Америки прокор-
мят новую сотню миллионов, то тропики Африки и Индии
наверняка дадут пропитание двумстам миллионам чело-
век. Одни леса Конго, если развивать там сельское хозяй-
ство, способны прокормить около четырехсот миллионов
душ, если плотность населения будет как на Яве, а чис-
ленность населения Явы продолжает расти. Имеем ли мы,
кроме того, какое-либо право предполагать, что, с учетом
климата и истории, внутренняя Азия обладает населени-
ем меньше, чем Европа, Северная Америка или Япония?
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Что, если великий континент, весь Мировой остров
или большая его часть, в будущем станут цельной, объ-
единенной базой морского могущества? Не устареют ли
мгновенно прочие островные базы по кораблям и по коли-
честву моряков? Их флоты, несомненно, будут сражать-
ся героически, что доказывает история, но все равно они
обречены. Даже в нынешней войне островная Америка
должна была прийти на помощь островной Британии не
потому, что британский флот оказался не в состоянии
владычествовать над морями, но для того, чтобы Герма-
ния в период мира (точнее, перемирия) не сумела по-
строить столько кораблей и набрать столько моряков, что
Великобритании пришлось бы смириться с поражением
несколько лет спустя.
Капитуляция германского флота в Ферт-оф-Форте1 ---
замечательное событие, но трезвомыслие заставляет за-
даться вопросом: исключена ли полностью возможность
объединения большей части великого континента в один
прекрасный --- или трагический --- день под властью од-
ной страны? А также мы должны спросить, сможет ли из
этого объединения вырасти непобедимая морская сила?
Быть может, мы не смогли устранить эту опасность в не-
давней войне и оставили в мирном договоре некую лазей-
ку на будущее? Должны ли мы отрицать, что такая лазей-
ка является величайшей угрозой свободе мира с точки
зрения стратегии? Надо ли противостоять этой угрозе
в нашей новой политической системе?
Давайте взглянем на эти вопросы глазами человека су-
хопутного.
1 По завершении Первой мировой войны немецкий военный флот
в составе 74 кораблей был интернирован в гавани Скапа-Флоу (это
окрестности Оркнейских островов, а не залив Форт, на побережье
Шотландии, как утверждает автор). В июне 1919 г. все экипажи за-
топили свои корабли по приказу адмирала Л. фон Ройтера.
ГЛАВА 4
ТОЧКА ЗРЕНИЯ
ОБИТАТЕЛЯ СУШИ
Мировой остров изнутри; физическое опре-
деление Хартленда; прочие природные об-
ласти; арабский центр; верховые кочевни-
ки и пахари; стремление арабов создать
мировую империю; степной пояс; вторже-
ния татар и их последствия; Тибет и се-
веро-западные врата Индии и Китая; сво-
бодное проникновение из Хартленда в Ара-
вию и Европу; стратегическое определение
Хартленда; бассейн Черного моря; бассейн
Балтийского моря; Хартленд реален ни-
чуть не менее Мирового острова; цитадель
и оплот сухопутной силы.
Четыре столетия назад мировоззрение чело-
вечества всего за одно поколение радикально
изменилось благодаря путешествиям вели-
ких первооткрывателей --- Колумба, да Га-
мы и Магеллана. Представление об едином
океане, сформулированное из наблюдений
за схожестью приливов в Атлантическом
и Индийском океанах, внезапно обрело зна-
чимость для людей дела. Аналогичная рево-
люция происходит и в нынешнем поколении,
применительно к представлению о целост-
ности континента, благодаря современным
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
методам коммуникации по суше и по воздуху. Островитя-
нам понадобилось много времени на осознание. Велико-
британия вступила в войну ради защиты своих соседей,
Бельгии и Франции, смутно понимая, что ей самой, воз-
можно, угрожает опасность из-за их уязвимости, однако
народ высказался почти единодушно из-за моральных
обязательств перед Бельгией1. Америку шокировала тра-
гедия «Лузитании»2, и в конечном счете она вмешалась
в войну из-за постоянного нарушения прав нейтральных
стран немецкими подводными лодками. Ни один из англо-
саксонских народов поначалу не постигал стратегическо-
го значения войны. Они воспринимали континент извне,
подобно морякам, для которых Гвинея, Малабар, Коро-
мандель и Мурман --- это «побережья». Ни в Лондоне,
ни в Нью-Йорке не обсуждали международную политику
в том ключе, как о ней говорили в кафе континентальной
Европы. Чтобы оценить континентальную позицию, нам
поэтому необходимо переместиться внутрь, мысленно
очутиться внутри великого кольца «побережий».
Давайте начнем с «объединения» наших данных, ведь
только так мы сможем разумно рассуждать о реально-
стях, которые предлагает континент стратегическому
мышлению. Обдумывая значимые явления, нужно мыс-
лить широко; командир батальона мыслит ротами, но
командир дивизии уже мыслит полками и бригадами. Од-
нако для формирования наших бригад следует уточнить
с самого начала некоторые географические подробности.
1 Великобритания, отказавшись от политики «блестящей изоля-
ции», взяла на себя покровительство малым континентальным госу-
дарствам. Поэтому, когда Германия предъявила Бельгии ультиматум
в августе 1914 г., Великобритания как гарант бельгийского нейтра-
литета выставила встречный ультиматум, а затем объявила войну
Германии.
2 Этот британский трансатлантический пассажирский лайнер
с почти 2000 человек на борту был торпедирован и потоплен немец-
кой субмариной в мае 1915 г. у берегов Ирландии.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
***
Северный предел Азии --- недоступное побережье,
покрытое льдом, за исключением узкой водной полосы,
которая коротким летом открывается промоинами вдоль
берега из-за таяния местного льда, образовавшегося зи-
мой между «приземленными» льдинами и сушей. Так уж
вышло, что три крупнейшие реки мира1, Лена, Енисей
и Обь, текут на север через Сибирь к этому побережью,
поэтому они на практике непригодны для океанских
и речных плаваний в общей системе навигации2. К югу от
Сибири находятся другие регионы, ничуть не менее об-
ширные, с солеными озерами, не имеющими выхода к оке-
ану; таковы бассейны рек Волга и Урал, впадающих в Ка-
спийское море, а также бассейны Окса и Яксарта, впа-
дающих в Аральское море. Географы обычно описывают
эти внутренние бассейны как «континентальные». Вместе
районы Арктики и континентальной засушливости зани-
мают почти половину Азии и четверть Европы, образуя
непрерывную широкую полосу на севере и в центре кон-
тинента. Вся эта полоса, от плоского ледяного побережья
Сибири до крутых отрогов иссушенных зноем Белуджи-
стана и Персии, недоступна для океанской навигации.
Строительство железных дорог --- ранее там дорог прак-
тически не было --- и прокладка воздушных маршрутов
в ближайшем будущем обеспечат революцию в отноше-
ниях людей с общими географическими реалиями нашего
мира. Этот великий регион мы впредь будем именовать
сердцем континента, или Хартлендом.
1 По длине три крупнейшие реки мира --- это Амазонка, Нил
и Янцзы; Обь (с Иртышом) занимает в этом списке 6-е место, Лена ---
10-е, а Енисей --- 14-е место.
2 Это верно и сегодня, хотя современные ледоколы пытаются про-
ложить прямой путь к устьям Оби и Енисея; возможно, эти усилия
позволят обеспечить летнюю морскую навигацию в Западной Сиби-
ри. --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Север, центр и запад Хартленда представляют собой
равнину, которая поднимается в лучшем случае на не-
сколько сотен футов над уровнем моря. Эта крупнейшая
на земном шаре равнина обнимает собой Западную Си-
бирь, Туркестан и Поволжский бассейн Европы, а Ураль-
ские горы, хоть и протяженные, невысоки: хребет закан-
чивается милях в трехстах к северу от Каспия, оставляя
широкий проход из Сибири в Европу. Впредь будем назы-
вать эту обширную равнину Великой низменностью.
К югу Великая низменность упирается в подножие дру-
гой равнины, средняя высота которой над уровнем моря
составляет около полумили, а местные горные хребты до-
стигают и полутора миль по вертикали. Это широкое пло-
скогорье занимают три местности --- Персия, Афганистан
и Белуджистан; для своего удобства мы обозначим эту
территорию как Иранскую возвышенность. Хартленд как
комбинация арктической и континентальной зон включа-
ет в себя большую часть Великой низменности и Иран-
ской возвышенности; следовательно, он простирается до
длинной, высокой и извилистой черты Персидских гор1,
за которой лежит впадина --- долина реки Евфрат и Пер-
сидский залив.
Теперь давайте мысленно перенесемся на запад Аф-
рики. Там, между широтами Канарских островов и Ка-
бо-Верде, располагается пустынное побережье; как мы
помним, именно это обстоятельство так долго мешало
средневековым мореходам предпринять плавание на юг
и обогнуть оконечность Африки. При ширине в тысячу
миль Сахара тянется оттуда через север Африки, от Ат-
лантического океана до долины Нила. Пустыня далеко не
везде безжизненна: в ней достаточно оазисов --- неглу-
боких долин с подземными источниками воды --- и гряд
холмов, над которыми порой нависают облака, но в целом
1 Имеется в виду горный хребет Загрос --- крупнейшая горная
система современного Ирана.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
это лишь отдельные, хаотично разбросанные по поверх-
ности точки в бескрайней и бесплодной местности, поч-
ти не уступающей размерами Европе. Сахара является
главной среди естественных границ мира; на протяжении
всей истории человечества она разделяла белых и черно-
кожих.
Широкий промежуток между Сахарой и Хартлендом
занимает Аравия. По обе стороны нильской долины ле-
жат арабские земли --- Ливия на западе и собственно
Аравия на востоке; а за нижним течением Евфрата, у под-
ножия Персидских гор, находится район под названием
Арабистан1, то есть земля арабов. Поэтому, в полном
соответствии с расселением местных жителей, мы впра-
ве считать, что Аравия простирается на восемьсот миль
от Нила до Евфрата. Если брать от подножия Таврско-
го хребта, к северу от Алеппо, до Аденского залива, ее
протяженность составляет не менее восемнадцати со-
тен миль. Наполовину Аравия пустынна; что касается
второй половины, там преимущественно раскинулись
засушливые степи. При этом, находясь на широтах Са-
хары, Аравия более плодородна и там проживает больше
кочевников-бедуинов. Кроме того, здесь имеются круп-
ные оазисы, где находятся крупные поселения. Но глав-
ное отличие Аравии от Хартленда и Сахары заключается
в том, что ее территорию пересекают три больших водо-
ема, связанных с океаном, --- Нил, Красное море и Ев-
фрат с Персидским заливом. Впрочем, ни один из этих
трех водоемов не обеспечивает в естественных условиях
прохождения через засушливый пояс. Нил судоходен от
Средиземного моря до Первого порога (на полпути через
пустыню), пусть даже сегодня в Асуане построили шлю-
зы, которые позволяют проплыть по реке до Второго поро-
га; а по Евфрату можно подняться на лодке лишь до точки
в ста милях от Средиземного моря. В настоящее время
1 Совр. Хузестан, область на юго-западе Ирана.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Суэцкий канал соединил Средиземное и Красное моря, но
так было не всегда --- и не только перешеек ранее препят-
ствовал перемещениям по этому маршруту: в северной
части Красного моря, где полным-полно скал, задувают
вдоль пассатного течения сильные ветры, и парусные ко-
рабли с трудом добирались до местного канала, который
приобрел нынешнее значение только благодаря энергии
пара. В былые времена путь из Красного моря в Среди-
земное начинался в Кусейре на западном побережье, вел
через пустыню, достигал Нила в Кене и тянулся дальше
по реке. Этими путем британская армия проследовала из
Индии в Египет более ста лет назад, дабы отразить втор-
жение Наполеона в Египет и Палестину.
Из вышеприведенного описания следует, что Харт-
ленд, Аравия и Сахара совокупно составляют широкий
изогнутый пояс, недоступный для мореплавателей, если
не принимать в расчет три аравийских водоема. Этот по-
яс простирается через великий континент, от Арктики до
атлантического побережья. В Аравии он выходит к Ин-
дийскому океану и, как следствие, делит оставшуюся
часть континента на три обособленных области, где реки
впадают в океан, свободный ото льда. Эти области тако-
вы: тихоокеанские и индийские склоны Азии; полуостро-
ва и острова Европы и Средиземноморья; африканский
мыс к югу от Сахары. Последняя область отличается от
двух других следующим важным фактом: ее крупные ре-
ки --- Нигер, Замбези и Конго --- наравне с малыми, будь
то Оранжевая или Лимпопо1, протекают по внутреннему
плоскогорью и срываются с крутого обрыва, орошая от-
носительно короткую полосу узких прибрежных низмен-
ностей. На плоскогорье русла этих рек судоходны на про-
тяжении нескольких тысяч миль, но они лишены выхода
1 Реки Оранжевую и Лимпопо можно назвать малыми только
в сравнении с перечисленными выше: протяженность Оранжевой ---
2092 км (62-е место в списке длиннейших рек), а протяженность
Лимпопо --- 1800 км (72-е место).
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
в океан, как и реки Сибири. То же самое, разумеется, вер-
но и для Нила выше порогов. Поэтому мы можем рассма-
тривать внутреннюю часть Африки к югу от Сахары как
второй Хартленд. Давайте впредь именовать его Южным
Хартлендом в противоположность Северному Хартленду
Азии и Европы.
Несмотря на широтные различия, эти два Хартленда
обнаруживают поразительные сходства. Огромный лес-
ной массив, главным образом вечнозеленые сосны и ели,
тянется от северной Германии и побережья Балтики до
Маньчжурии, в результате чего леса Европы словно сли-
ваются с лесами тихоокеанского побережья. К югу от
этой лесной зоны Хартленд пустеет, деревья растут лишь
по берегам рек и в горах. Эта обширная травянистая тер-
ритория представляет собой плодородную прерию вдоль
южной границы леса, по весне она изобилует цветами, но
южнее, по мере нарастания засушливости, трава встре-
чается все реже. Обычно об этой травянистой местности
говорят как о степи, не разделяя ту на богатую и бедную
растительностью, но, строго говоря, правильно так назы-
вать только менее плодородные южные земли вокруг пу-
стынных участков Туркестана и Монголии. Степи, веро-
ятно, были исходной средой обитания лошадей, а южные
края --- средой обитания двугорбых верблюдов.
Южный Хартленд также обладает просторными лу-
гами и пастбищами, которые в Судане постепенно при-
бавляют в плодородии, если мерить от рубежа Сахары до
тропических лесов побережья Гвинеи и Конго. Здешние
леса не дотягиваются до Индийского океана, за ними ле-
жит травянистая возвышенность, которая соединяет су-
данские луга с лугами Южной Африки; этот огромный
открытый участок, таким образом, пролегает от Судана
до мыса Вельдт1; здесь обитают антилопы, зебры и дру-
1 Имеется в виду западная оконечность Гамбии на атлантическом
побережье.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
гие крупные копытные, которых можно уподобить диким
лошадям и ослам Северного Хартленда. Пускай зебр не
удалось одомашнить, поэтому у южноафриканских або-
ригенов не было привычных нам животных-помощников,
но лошади и одногорбые верблюды из Аравии достаточно
рано попали в Судан. Если коротко, в обоих Хартлендах,
на севере в большей степени, чем на юге, верховые пере-
мещения замещали собой плавания на лодках по рекам
и вдоль морских побережий Атлантики и Тихого океана.
Северный Хартленд примыкает к Аравии, как мы ви-
дели, прилегает к ней на протяжении многих сотен миль
там, где Иранская возвышенность спускается к долине
Евфрата; Южный Хартленд в своей северо-восточной
оконечности (Абиссиния и Сомали) упирается, хотя его
прерывает море, в южный плодородный угол Аравии,
известный как Йемен. То есть аравийские степи, обрам-
ляющие местные пустыни, служат проходом между Се-
верным и Южным Хартлендами; кроме того, существует
проход вдоль берегов Нила через Нубию. В итоге следует
отдавать себе отчет в том, что Северный Хартленд, Ара-
вия и Южный Хартленд открывают широкий, покрытый
травой проход для всадников на лошадях и верблюдах из
Сибири через Персию, Аравию и Египет в Судан; если бы
не зараза от мух цеце и другие болезни, люди наверняка
со временем добрались бы на лошадях и верблюдах почти
до самого мыса Доброй Надежды.
За пределами Аравии, Сахары и двух Хартлендов на
карте Мирового острова остаются всего две сравнительно
небольшие области, но эти области чрезвычайно важны
для человечества. В Средиземноморье, на европейских
полуостровах и островах проживают четыреста миллио-
нов человек, а в южных и восточных береговых районах
Азии (или в Индиях, если употребить старинное обо-
значение) численность населения составляет восемьсот
миллионов человек. Получается, что в этих двух областях
обитают три четверти населения земного шара. С нашей
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
нынешней точки зрения наиболее уместным способ кон-
статировать этот важнейший факт будет сказать, что че-
тыре пятых населения великого континента, или Мирово-
го острова, проживают в двух областях, которые вместе
занимают всего одну пятую его площади.
Эти две области схожи между собой и в некоторых
других крайне важных отношениях. Во-первых, их реки
по большей части судоходны до океана. В Индиях мы рас-
полагаем рядом крупных рек, ведущих в открытое море;
это Инд, Ганг, Брахмапутра, Иравади, Салуин, Менам1,
Меконг, Сонхо, Сицзян, Янцзы, Хуанхэ, Хайхэ, Ляохэ,
Амур. Большинство из них судоходны на несколько сот
миль от устья; британский пароход однажды поднялся по
Янцзы до Ханькоу, города в пятистах милях от моря. В по-
луостровной Европе маловато места для таких полново-
дных рек, но Дунай, Рейн и Эльба могут похвалиться ак-
тивной навигацией и прямым выходом в океан. Мангейм,
город в трехстах милях вверх по Рейну, до войны был од-
ним из главных портов Европы; баржи длиной в сто яр-
дов и водоизмещением в тысячи тонн швартовались к его
причалам. В остальном полуостровная география Европы,
ограничивая течение рек, сама по себе предлагает еще
больше возможностей для перемещений по воде.
Схожесть этих двух «Прибрежных зон» не сводится
к наличию судоходных рек. Если убрать с более засуш-
ливых территорий на карте осадков Мирового острова
участки, где наблюдаются только локальные дожди бла-
годаря присутствию гор, мы сразу же ощутим преимуще-
ства прибрежных зон в плодородии из-за широкой распро-
страненности осадков на равнинах, а также в горах. Мус-
сонные ветры летом несут океанскую влагу с юго-запада
в Индию и с юго-востока в Китай; западные ветры с Ат-
лантики приносят дожди в Европу в любое время года,
а зимой поливают Средиземноморье. Поэтому оба побе-
1 Устаревшее название Чаупхраи, крупнейшей реки Таиланда.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
режья выделяются богатством почв, а развитое сельское
хозяйство позволяет прокормить многочисленное населе-
ние. Вот почему Европа и Индия --- земли пахарей и мо-
реходов, тогда как Северный Хартленд, Аравия и Юж-
ный Хартленд в большей своей части не ведали плуга
и недоступны для морских судов. С другой стороны, они
естественным образом приспособлены к перемещениям
всадников на лошадях и верблюдах, перегоняющих стада
крупного рогатого скота и овец. Даже в саваннах тропи-
ческой Африки, где нет лошадей и верблюдов, богатство
местных жителей состоит главным образом из рогатого
скота и овец. Конечно, перед нами широкие обобщения,
допускающие множество локальных исключений, однако
они в достаточной степени отражают природу громадных
географических реалий1.
Давайте теперь призовем на помощь историю, посколь-
ку никакую практическую идею из числа тех, что побуж-
дают людей к действиям, невозможно постичь сугубо ста-
тически; мы должны опираться либо на наш собственный
опыт, либо на историю человеческой расы. Оазисы Вос-
тока в поэзии обыкновенно восхваляются как великолеп-
ные сады --- просто потому, что к ним путники шли через
пустыни!
Документальная история зародилась в крупных оази-
сах на севере Аравии. Ранняя международная политика,
насколько нам известно, представляла собой взаимодей-
ствие двух государств, возникших на аллювиальных рав-
нинах нижнего Евфрата и низовий Нила; возведение пло-
тин для защиты от наводнений и строительство каналов
для распределения речной воды неизбежно способство-
вало насаждению социального порядка и дисциплины.
1 Речь о реалиях, которые, скажем так, обусловили историю
и в итоге привели к нынешнему распределению населения и циви-
лизации. Те же реалии сегодня начали приобретать новое содержание
благодаря более высокой организации производства продуктов пита-
ния на более богатых пастбищах. --- Примеч. автора.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Эти две цивилизации, безусловно, существенно разли-
чались, что, возможно, послужило причиной установле-
ния и налаживания связей. В Египте скалистые стены
относительно узкой долины обеспечивали население ма-
териалами для строительства, а папирус, прообраз бума-
ги, способствовал развитию письменности; на равнинах
Вавилонии строили из глиняных кирпичей, а для письма
клинописью использовали глиняные таблички. Дорога
между двумя странами бежала на запад, от Евфрата че-
рез сирийскую оконечность Аравийской пустыни, мимо
родников Пальмиры к Дамаску, который основали в оази-
се у слияния рек Абана и Фарпар, несших свои воды со
склонов Антиливана и горы Хермон1. Из Дамаска в Еги-
пет вели разные дороги: нижняя шла вдоль побережья,
а верхняя тянулась по краю пустынного плато к востоку
от долины реки Иордан. Вдалеке, на скалистом хребте
Иудеи, между верхней и нижней дорогами располагалась
на холме крепость Иерусалим.
На карте, составленной монахами в эпоху крестовых
походов и поныне висящей в соборе Херефорда, Иеруса-
лим отмечен как геометрический центр, пуп мира, а на
полу церкви Гроба Господня в Иерусалиме вам и сегодня
покажут точное место «центра мироздания». Если наше
изучение географических реалий, которые мы рассматри-
ваем максимально полно, ведет к правильным выводам,
то средневековые церковники не так уж и ошибались.
Если Мировой остров по определению является главным
оплотом человечества на земном шаре и если Аравия, бу-
дучи промежуточной областью между Европой и Индией,
между Северным и Южным Хартлендами, занимает цен-
тральное положение на Мировом острове, то цитадель
Иерусалима располагается стратегически по отношению
к мировым реалиям, причем ее нынешняя позиция не от-
1 Антиливан --- горная цепь между Ливаном и Сирией. Хер-
м о н --- не гора, а горный массив протяженностью почти 60 км и пло-
щадью около 1000 кв. км в составе Антиливана.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
личается существенно от идеального размещения с точки
зрения Средневековья или с учетом нахождения между
древними Вавилоном и Египтом. Как показала война,
Суэцкий канал обеспечивает интенсивное перемещение
между Индией и Европой, и армия в Палестине способна
его атаковать; уже строится, через Яффу на прибрежной
равнине, грузовая железнодорожная ветка, которая сое-
динит Южный и Северный Хартленды. Вдобавок тот, кто
владеет Дамаском, получит фланговый доступ к альтер-
нативному маршруту между океанами --- вниз по долине
Евфрата. Вряд ли можно объяснить чистой воды совпаде-
нием тот факт, что в этой области мы имеем отправную
точку истории и средоточие путей, наиболее важных да-
же в наше время.
На заре истории дети Сима, или семиты, покоряли воз-
делываемые окрестности арабских пустынь; налицо не-
малое сходство между кольцом их поселений вокруг пес-
чаного моря и таким же кольцом греческих поселений во-
круг Эгейского моря. Вторжение из-за Иордана в Землю
Обетованную Бени-Израэль, детей Израиля, было, веро-
ятно, одним из многих набегов бедуинов. Халдеи, из при-
надлежавшего которым города Ур на границе с пустыней
Авраам двинулся по проторенной дороге в Палестину, бы-
ли семитами и вытеснили несемитов-аккадцев с земель,
ставших Вавилонией; династия царей-пастухов в Египте
также, по-видимому, имела семитское происхождение1.
Выходит, все народы Аравии --- арабы, вавилоняне, асси-
рийцы, сирийцы, финикийцы и евреи --- говорили на диа-
лектах одной языковой группы (семитской). Ныне там по-
всеместно, от Таврского хребта до Аденского залива и от
1 Цари-пастухи, как называл эту династию Иосиф Флавий, --- это
гиксосы, выходцы из Азии, завоевавшие часть Египта приблизительно
за 1600 лет до нашей эры (или даже ранее). Замечание автора о воз-
можной принадлежности гиксосов к семитам также опирается, ско-
рее всего, на рассуждения Флавия, который считал эту этническую
группу прародителями евреев.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Персидских гор до оазисов в Сахаре к западу от Нила,
говорят по-арабски.
Аравийская возвышенность резко обрывается к мор-
скому побережью во всех направлениях, кроме одного:
к северо-востоку она плавно опускается в широкую впа-
дину, занятую долиной Евфрата и Персидским заливом.
Длина этой впадины составляет восемнадцать сотен миль
от ущелья, сквозь которое Евфрат вырывается с Армян-
ского нагорья, до Ормузского пролива в устье Персидско-
го залива; на всем протяжении вдоль впадины тянутся
Персидские горы, высотный иранский рубеж Хартленда.
Одно из величайших событий древней истории произо-
шло, когда персидские горцы спустились в долину Евфра-
та при царе Кире и, захватив Вавилон, по сирийской до-
роге через Дамаск двинулись завоевывать Египет.
Ущелье, через которое Евфрат покидает Армянское
нагорье, находится более чем в восьмистах милях по пря-
мой линии от устья реки и всего на расстоянии чуть более
ста миль от северо-восточного побережья Средиземного
моря около Алеппо. Непосредственно к западу от этого
ущелья возвышается Армянское нагорье, средняя высота
которого равняется приблизительно полутора милям и ко-
торое ниспадает к гораздо более низменному полуострову
Малая Азия. Вторым великим событием древней истории
был поход македонцев, которые при царе Александре
переправились через Дарданеллы и прошли по открыто-
му центру Малой Азии, через перевалы Тавра проникли
в Киликию, через Сирию добрались до Египта, а затем,
через ту же Сирию, достигли Евфрата и спустились по
реке до Вавилона. Верно, что Александр таким способом
привел македонцев по суше в Аравию, но их вторжение
в действительности опиралось на морскую силу, о чем
свидетельствует быстрое последующее развитие круп-
ных грекоязычных портов Александрия и Антиохия, при-
брежных столиц, откуда мореходы отправлялись в глубь
суши.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Если анализировать эти факты с географической точки
зрения, легко увидеть, что пояс плодородия тянется к се-
веро-западу вверх по Евфрату, затем сворачивает на юг
вдоль собирающих дождевую влагу берегов Сирии и об-
рывается на западе, в Египте. Это густонаселенный пояс,
где обитают оседлые пахари. За исключением двух участ-
ков безжизненной земли, главная дорога античности бе-
жала через его поля зерновых культур, от Вавилона до
Мемфиса. Ключ к некоторым великим событиям древней
истории можно отыскать в подчинении народов этой сель-
скохозяйственной полосы то одним, то другим соседям,
обладавшим повышенной тягой к перемене мест. С юга,
оставляя за спинами выжженные просторы Аравии, всад-
ники на верблюдах наступали на северо-восток, в сторо-
ну Месопотамии, на северо-запад, в сторону Сирии, и на
запад, в сторону Египта; с северо-востока, повернувшись
спинами к просторам Хартленда, всадники на лошадях
проникали с Иранской возвышенности в Месопотамию;
с северо-запада, через полуостров Малой Азии или прямо
через левантийское побережье, нападали морские наро-
ды, шедшие по водным путям Европы и угрожавшие Си-
рии и Египту.
В Азии римляне практически присвоили себе запад-
ную часть территории, завоеванной македонцами. Рейн
и Дунай, вдоль которых стояли легионы, обозначали пре-
делы римского проникновения на север от Средиземного
моря, а верховья Евфрата, где река течет с севера на юг,
прежде чем повернуть на юго-восток, обозначали пределы
(тоже обороняемые легионами) проникновения Рима на
восток от Средиземного моря. Фактически Римская им-
перия была, в широком смысле, империей локальной: она
полностью принадлежала атлантическому побережью.
Дальние провинции, находившиеся ранее под властью ма-
кедонцев, в римские времена отошли парфянам, наслед-
никам персов, которые, в свою очередь, явились из Ирана
в Месопотамию.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Затем вновь настала пора всадников на верблюдах.
Воодушевленные проповедями Магомета, арабы из цен-
трального оазиса Неджд, и западной областью Хиджаз
(там находятся Мекка и Медина) двинули вперед сара-
цинское воинство, которое изгнало парфян из Месопо-
тамии, вытеснило римлян из Сирии и Египта и основало
вереницу внутренних столиц --- Каир, Дамаск и Багдад ---
на древнем пути через пояс плодородия. С этой плодо-
родной базы власть сарацин распространялась на все
окрестные области, причем способами, которые позволя-
ют говорить об искреннем стремлении создать мировую
империю. К северо-востоку магометане направились из
Багдада в Иран по тому же проходу, которым прежде шли
в обратном направлении парфяне и персы; они сумели
даже достичь северной Индии. На юге они пересекли йе-
менский мыс Аравии, вышли к африканскому побережью
к югу от Сахары и освоили на своих верблюдах и лошадях
всю территорию Судана. Так, подобно огромному орлу,
их сухопутная империя распростерла свои крылья от ара-
вийского центра на земли Северного Хартленда, в глубь
Азии, и на земли Южного Хартленда, в глубь Африки.
Но сарацины не намеревались довольствоваться го-
сподством, основанным только на средствах передвиже-
ния, присущих степям и пустыням; подобно своим пред-
шественникам, финикийцам и подданным библейской
царицы Савской1, они устремились к морю. На запад они
двигались по северному побережью Африки, по воде и по
суше, пока не достигли двух стран, Берберии и Испании,
чьи обширные равнины, ни полностью бесплодные, как
Сахара, ни лесистые, как большая часть Европейского по-
луострова, в некоторой степени напоминали им условия
родины. А к востоку от Йемена, в устье Красного моря,
и из Омана, в устье Персидского залива, они отплывали
1 То есть жителям аравийского царства Саба (Шеба; располага-
лось приблизительно на территории современного Йемена).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
с летними муссонами в сторону Малабарского побережья
Индии и даже к далеким Малайским островам, возвраща-
ясь домой уже с зимними муссонами. Арабские дау посте-
пенно вычерчивали на карте морскую империю, простира-
ющуюся от Гибралтарского пролива до Малаккского и от
атлантического берега до тихоокеанского побережья.
Эти обширные сарацинские владения, подчинение се-
верных и южных земель всадниками на верблюдах при го-
сподстве на западе и востоке мореходов, просуществова-
ли недолго, ибо вмешался роковой дефект: арабская база
не располагала достаточно многочисленной живой силой,
способной обеспечить покорность завоеванных террито-
рий. Впрочем, никто из изучающих реалии, на которые
следует нанизывать стратегическое мышление любого
правительства, стремящегося к мировой власти, не дол-
жен упускать из вида предостережения, почерпнутые из
истории человечества.
Империю сарацин низвергла не Европа и не Индия;
удар с севера нанес Хартленд, и это неоспоримый факт.
Аравия окружена морями и пустынями со всех направ-
лений, кроме одного --- со стороны Хартленда. Западную
морскую силу арабов, вне сомнения, сдерживали Вене-
ция и Генуя, а их восточную морскую силу сумели укро-
тить португальцы, обогнувшие мыс Доброй Надежды, но
падение сарацин спровоцировала тюркская сухопутная
сила. Здесь следует чуть тщательнее изучить характери-
стики великого Северного Хартленда, в первую очередь,
применительно к вытянутой в длину луговой зоне, кото-
рая лежит южнее зоны лесов и частично накладывает-
ся на западе и востоке на рубежи двух прибрежных об-
ластей.
Степи начинаются из центра Европы, где Венгерскую
равнину1 целиком окружает кольцо поросших лесами
1 Тж. Среднедунайская низменность, Паннонская равнина, или
Алефельд (по названию основной части Среднедунайской низмен-
ности).
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
гор --- Восточных Альп и Карпат. Современные поля
пшеницы и кукурузы в значительной степени вытеснили
луга, но еще сто лет назад, до прокладки железнодорож-
ных путей к рынкам сбыта, условно морские территории
Венгрии к востоку от Дуная представляли собой прерию,
а достаток венгры измеряли преимущественно лошадьми
и рогатым скотом. За лесным барьером Карпат открыва-
ется главный степной пояс, который идет на восток, имея
на юге побережье Черного моря и опушку русских лесов
на севере. Лесной клин причудливым зигзагом вторгается
на Русскую равнину1, в южном направлении от северного
конца Карпат на широте пятидесятой параллели до под-
ножий Уральского хребта на пятьдесят шестой паралле-
ли. Москва находится поблизости от лесов, в местности
расчищенных полян, которая составляла всю обитаемую
Россию до недавней колонизации степи. Что касается
бассейнов Волги и Дона, там пшеничные поля колосят-
ся сегодня вместо степной травы, но всего сто лет назад
казачьи форпосты России стояли на реках Днепр и Дон,
только деревья по берегам которых нарушали бескрайний
травяной ландшафт.
Леса на южной оконечности Уральского хребта обра-
зуют своего рода «мыс», вдающийся в степи, но равни-
на, ведущая из Европы в Азию: между Уральским хреб-
том и северным берегом Каспийского моря, вся покрыта
травой. За этими «воротами» степи расширяются пуще
прежнего. К северу от них продолжаются леса, но на юг
теперь лежат пустыни и субаридные просторы Туркеста-
на. Транссибирская железная дорога пересекает степ-
ную зону от Челябинска, станции у восточного подножия
Урала, где сходятся пути из Петрограда и Москвы, до
Иркутска на реке Ангара чуть ниже того места, где она
вытекает из озера Байкал. Пшеничные поля постепен-
1 Тж. Восточно-Европейская, или Сарматская равнина, тянется
от побережья Балтики до Уральских гор.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
но заменяют траву вдоль железнодорожной линии, но
оседлое население здесь довольно малочисленно, а та-
тары и киргизы все еще кочуют по обширным простран-
ствам.
Далее край леса сворачивает на юг вдоль границы
между Западной и Восточной Сибирью, поскольку Вос-
точная Сибирь изобилует лесистыми горами и холмами,
которые мало-помалу снижаются от Забайкальского пло-
скогорья к северо-восточному мысу Азии, в сторону Бе-
рингова пролива. Луговая (степная) зона тоже уходит
южнее и тянется на восток по нижнему краю Монголь-
ской возвышенности. Переходом от Великой низмен-
ности к Монголии служит «Сухой пролив» Джунгарии1,
между горами Тянь-Шань на юге и Алтаем на севере. За
Джунгарией степи, уже взобравшиеся на возвышенность,
огибают южное подножие лесистых гор Алтая и Забай-
калья, вдоль пустыни Гоби к югу от них, и достигают
верхних притоков реки Амур. По восточной, внешней
стороне хребта Хинган расположен лесной пояс, сквозь
который Монгольская возвышенность спускается к низ-
менностям Маньчжурии, но в самой Маньчжурии все-
таки имеется своя степь, вполне сопоставимая с анало-
гично обособленной венгерской степью в пяти тысячах
километрах западнее. Впрочем, маньчжурская степь не
дотягивает до побережья Тихого океана, ей прегражда-
ет путь прибрежная горная гряда, густо поросшая лесом
и направляющая Амур, что течет на восток, к устью на
севере.
Давайте избавим эту длинную полосу степей от совре-
менных железных дорог и кукурузных полей и мысленно
населим ее снова скачущими на лошадях татарами2, ко-
торые по своему происхождению не кто иные, как тюр-
ки; считается, что турецкий язык, на котором говорят
1 Тж. Джунгарская впадина (равнина), историческая географиче-
ская область на северо-западе Китая.
2 Зд. татары --- общее название азиатских кочевников.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
в нынешнем Константинополе, вполне понятен аркти-
ческим племенам из устья реки Лена. По какой-то не-
ведомой причине --- возможно, вследствие регулярных
засух --- эти кочевые татарские орды время от времени
на протяжении всей истории собирались в единое целое
и обрушивались неудержимой лавиной на оседлые сель-
скохозяйственные народы Китая и Европы. На Западе мы
впервые столкнулись с ними под именем гуннов, которые
в середине пятого столетия от Рождества Христова ворва-
лись в Венгрию; ими повелевал жестокий военачальник
Аттила. Из Венгрии они совершали набеги в трех направ-
лениях --- на северо-запад, запад и юго-запад. На северо-
западе они учинили такой переполох среди германцев,
что ближайшие к морю племена, англы и саксы, частично
предпочли перебраться в новый дом, на остров Британия.
На западе гунны углубились в Галлию, но потерпели по-
ражение в великой битве при Шалоне, где франки, готы
и римляне стояли плечом к плечу против общего врага
с востока (из этого союза позднее возник современный
французский народ). На юго-западе Аттила дошел до
Милана, уничтожив на пути важные римские города Ак-
вилея и Падуя, жители которых бежали на побережье
и основали Венецию. В Милане Аттилу встретил епископ
Римский Лев; почему-то гунны остановились, и римский
престол, конечно, приписал это достижение себе. Вряд ли
будет преувеличением сказать, что последствиями этого
сокрушительного удара Хартленда по побережью ока-
зались появление английского и французского народов,
рождение морского могущества Венеции и возникнове-
ние средневекового института папства. Кто в состоянии
предугадать, какие великие и, будем надеяться, благие
перемены принесет новый подобный удар, если он слу-
чится в наши дни?
Гуннские набеги прекратились через несколько лет,
вероятно, потому, что за ними не скрывалась значитель-
ная живая сила; не исключено, что европейцев тогда по-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
трясла скорость удара. Однако отдельные гунны, по всей
видимости, задержались на лугах опустевшей Венгерской
равнины --- и были вынуждены подчиниться новой кон-
ной орде, наступавшей на запад, а именно аварам, с кото-
рыми бился Карл Великий, и явившимися позже мадья-
рами. В 1000 году этих тюрков, которые усиленно разо-
ряли Германию в предыдущем столетии, удалось обратить
в христианство, после чего мадьярские земли сделались
надежным оплотом латинского христианского мира: тата-
ры больше в Венгрию не проникали. Но свою экономику
они поддерживали в основном за счет тех же способов,
какие были приняты в степи.
Когда мы примем во внимание, что на протяжении
темных веков скандинавские язычники пиратствовали на
своих кораблях в северных морях, а сарацинские и мав-
ританские разбойники бесчинствовали в Средиземном
море, тогда как конные тюрки из Азии вторгались в самое
сердце христианского полуострова, вынужденного проти-
востоять враждебной морской силе, у нас появится хотя
бы смутное представление о положении Европы --- между
молотом, если угодно, и наковальней. Причем молотом
выступала сухопутная сила из Хартленда.
***
Если прослеживать эти исторические события на
карте, то становится очевидным определяющий стра-
тегический факт: Великая низменность в протяженно-
сти своих равнин накладывается на континентальный
и арктический пояса Хартленда на востоке Европейско-
го полуострова. Ничто не мешало конным кочевникам
стремиться на запад, в области, питаемые такими сугубо
европейскими реками, как Днепр и Дунай. Разительный
контраст этому свободному проходу из Хартленда в Ев-
ропу являет собой цепь могучих преград, которые отде-
ляют Хартленд по восточной и юго-восточной границе
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
от Индии. Густонаселенные земли Китая и Индии лежат
за восточными и южными склонами высочайших горных
цепей земного шара; на юге Гималайский хребет, изги-
баясь на 1500 миль вдоль севера Индии, вздымается со
всего 1000 футов до 28 000---29 000 футов над уровнем
моря. При этом Гималаи --- лишь край Тибетского наго-
рья, площадь которого равна общей площади Франции,
Германии и Австро-Венгрии, со средней высотой гор
15 000 футов (это высота альпийского пика Монблан). По
сравнению с такими фактами различия между низовьями
и низменностями, скажем, между Иранской возвышен-
ностью и Великой низменностью, выглядит совершенно
ничтожным. Тибет с прилегающими хребтами (Гималаи,
Памир, Каракорум, Гиндукуш и Тянь-Шань; назовем их
вместе Тибетским кряжем) не имеет себе подобных на
земном шаре по совокупной высоте и площади, то есть по
размерам. Даже когда Сахару начнут ежедневно пересе-
кать транспортные средства современной цивилизации,
Тибет, эту «крышу мира», будут, вполне вероятно, по-
прежнему огибать, и он продолжит преграждать сухопут-
ные маршруты в Китай и Индию, тем самым подчеркивая
особую значимость северо-западных рубежей этих двух
стран.
К северу от Тибета, значительная часть которого отно-
сится к континентальной зоне и, следовательно, входит
в состав Хартленда, раскинулась Монгольская возвышен-
ность, тоже преимущественно относящаяся к Хартленду.
Эта Монгольская возвышенность гораздо ниже Тибета,
она фактически сопоставима по высоте над уровнем моря
с Иранской возвышенностью. Два естественных пути по
засушливой территории Монголии ведут на плодородную
низменность Китая: один через провинцию Ганьсу, за се-
веро-восточным «углом» Тибета, в крупный город Сиань
с миллионным населением; второй прямиком на юго-вос-
ток от озера Байкал до Пекина, где также проживает око-
ло миллиона человек. Сиань и Пекин, оба в пределах Ки-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
тайской низменности, являются городами, основанными
завоевателями из Хартленда1.
Через Иранское нагорье в Индию тоже пролегают два
естественных пути: один --- высокогорная узкая тропа по
склонам Гиндукуша, вниз по долине Кабула и через Хай-
берский перевал до переправы через Инд в Аттоке; вто-
рой --- через Герат и Кандагар, мимо подножия афганских
хребтов и через Боланское ущелье до Инда. Сразу к вос-
току от реки Инд начинается Индийская пустыня, которая
занимает пространство от океана почти до Гималаев, а по-
тому оба пути постепенно сходятся у Пенджаба, этих вну-
тренних «ворот» в Индию, между пустыней и горами. Здесь
расположен Дели, откуда ведется навигация по Джамне
и Гангу, причем город, подобно Сианю и Пекину в Китае,
основан завоевателями из Хартленда2. По этим узким
и труднопроходимым маршрутам в Индию и Китай неодно-
кратно вторгались захватчики из Хартленда, но империи,
которые они создавали, вскоре, как правило, обособлялись
от степняков. Так было, к примеру, с Моголами в Индии ---
династией, которую учредили монголы из внутренних об-
ластей Азии.
***
Вывод, к которому подводит нас текущее обсуждение,
заключается в том, что связь между Хартлендом (в осо-
бенности это касается более открытых западных обла-
1 Сиань (древний город Чанъань) был основан в период правления
древнекитайской династии Чжоу (XI---III вв. до н. э.), происхождение
чжоусцев точно не установлено. Пекин (точнее, поселение на месте со-
временного города) тоже появился в эпоху Чжоу. Автор, вероятно, име-
ет в виду, что «полноценный» город на этом месте возник лишь в прав-
ление монгольской династии Юань (тогда Пекин назывался Ханбалык).
2 Легенда гласит, что Дели был основан Пандавами, царским ро-
дом из эпоса «Махабхарата». Исходя из того, что этот род принад-
лежал к ариям, утверждение автора в данном случае кажется обо-
снованным --- ведь предполагается, что арии некогда пришли в Индию
именно со стороны Хартленда.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
стей Ирана, Туркестана и Сибири) с Европой и Аравией
куда прочнее, нежели с Китаем и Индией или же с Юж-
ным Хартлендом в Африке. Четко очерченные природные
границы пустыни Сахара и Тибетского кряжа не имеют
аналогов на юге и востоке, там, где Хартленд примыкает
к Аравии и Европе. Тесная взаимосвязь этих трех реги-
онов хорошо иллюстрирует та географическая формула,
в которую мы выше попытались уложить некоторые су-
щественные события месопотамской и сирийской исто-
рии; пахари Месопотамии и Сирии всегда подвергались
набегам конных кочевников из Хартленда, всадников на
верблюдах из Аравии и морских народов из Европы. Тем
не менее, границу между Хартлендом, с одной стороны,
и Аравией и Европой, с другой стороны --- именно из-за
ее такого вот неочевидного характера --- стоит проводить
достаточно осторожно.
Длинный хребет Персидских гор огибает на западе
верхнюю оконечность Месопотамии и перетекает в го-
ры Тавра, которые служат высотным южным рубежом
полуостровной малоазиатской возвышенности. С точки
зрения ландшафта Малая Азия представляет собой сте-
пи, охватывающие пустыню посредине, куда, в соленые
озера, впадают отдельные реки Тавра; впрочем, крупные
реки текут на север, к Черному морю. За промежутком,
который сотворен Эгейским морем, мы находим обшир-
ный бассейн Дуная, также впадающего в Черное море;
верховья дунайских притоков достигают высот, с которых
почти видна Адриатика, на Иллирийской возвышенности,
чей крутой внешний обрыв образует каменную стену над
прекрасным далматинским побережьем. Эту стену мы бу-
дем называть Динарскими Альпами.
Получается, что Тавр и Динарские Альпы выступают
обрывистыми границами Средиземноморья и Адриати-
ки, одновременно направляя длинные реки к Черному
морю. Если бы не Эгейское море, так и норовящее про-
рваться через скалы в сторону Черного моря, и не пролив
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Дарданеллы, течение в котором ориентировано на юг,
как и течение всех местных приморских рек, эти высо-
кие внешние стены Тавра и Динарских Альп слились бы
в единый искривленный хребет, в своего рода бастион той
естественной преграды, что отделяет внутреннее Черное
море от внешних Средиземного и Адриатического морей.
Без Дарданелл этот бастион служил бы границей Харт-
ленда, а Черное море и все его реки пополнили бы «кон-
тинентальную» систему водотока. Когда сухопутная сила
закрывает Дарданеллы для морской силы Средиземномо-
рья, как случилось в ходе Великой войны, складывается
именно такое положение дел, если мы говорим о челове-
ческих перемещениях.
Римские императоры разместили восточную столицу
империи в Константинополе, на полпути между рубежа-
ми Дуная и Евфрата, но Константинополь был для них
не просто «промежуточным» городом на пути из Европы
в Азию. Рим, будучи средиземноморской державой, не за-
хватывал северный берег Черного моря, и потому это мо-
ре само по себе являлось частью границы империи. Степи
оставляли скифам, как тогда называли турок1, и лишь от-
дельные торговые посты встречали мореходов на побе-
режье Крыма. Посему Константинополь представлял со-
бой оплот, из которого средиземноморская морская сила
удерживала границу по морю, а сухопутная сила (легио-
ны) оберегала западную и восточную границы по рекам.
Следовательно, в римские времена морская сила выдви-
нулась в Хартленд, если толковать этот термин широко,
то есть стратегически, и распространять его на Малую
Азию и Балканский полуостров.
Последующая история столь же прозрачна для истол-
кования основополагающих фактов географии, но на-
правление будет обратным. Часть тюрков из Централь-
1 Восходящее к Геродоту и другим античным авторам отождест-
вление скифов с кочевым населением Малой Азии и Ближнего Вос-
тока.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ной Азии свернула по пути к Аравии и двинулась через
Срединное и Армянское нагорья в открытие степи Ма-
лой Азии; там они осели, ибо тюрки-мадьяры чуть ранее
устремились в Европу и, обогнув Черное море с севера,
заняли венгерские степи. При великих полководцах Ос-
манской династии эти тюрки пересекли Дарданеллы
и, следуя по «коридору» речных долин Марицы и Моравы
через Балканские горы, покорили мадьярскую Венгрию.
С того дня, как город Константинополь очутился во вла-
дении турок в 1453 году, Черное море «закрылось» для ве-
нецианских и генуэзских мореходов. В римские времена
морская сила распространилась до северного побережья
Черного моря; при турках-османах Хартленд, родина ко-
чевых всадников, достиг Динарских Альп и Тавра. Этот
существенный факт был скрыт от внимания утвержде-
нием турецкого владычества над Аравией, за пределы
Хартленда, но вновь проявился сегодня, когда Велико-
британия отвоевала Аравию для арабов. В составе же
Хартленда Черное море до последнего времени являлось
элементом стратегического планирования для нашего
общего врага --- Германии.
Исходно мы определяли Хартленд, отталкиваясь от
речных водотоков; но разве история, изложенная выше,
не доказывает, что в рамках стратегического мышления
этому определению следует дать более широкое толко-
вание? С точки зрения человеческой подвижности и раз-
личных способов передвижения ясно, что, поскольку су-
хопутная сила и сегодня в состоянии «закрыть» Черное
море, весь бассейн этого моря надлежит воспринимать
как часть Хартленда. Лишь баварский Дунай, почти не-
пригодный для навигации, может рассматриваться как
лежащий за пределами Хартленда.
Остается добавить еще одно обстоятельство, причем
мы должны опираться на идею Хартленда в том виде, в ка-
ком она возникает из фактов географии и истории. Балти-
ка --- это море, которое ныне может быть «закрыто» сухо-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
путной силой. Тот факт, что немецкий флот в Киле несет
ответственность за размещение мин и выдвижение подво-
дных лодок, которые воспрепятствовали проникновению
союзных эскадр в Балтику, ни в коей мере, конечно, не
опровергает утверждения о «закрытии» моря сухопутной
силой; союзные армии попали во Францию благодаря как
раз морской силе, а немецкая морская оборона на Балти-
ке стала результатом действий сухопутной силы. Крайне
важно применительно к условиям мирного соглашения,
призванного уберечь нас от войн в будущем, добиться
того, как признали ответственные министры в палате об-
щин, чтобы флоты островитян впредь не имели возмож-
ности проникать в Балтийское и Черное моря.
Для сторонника стратегического мышления Хартленд
как таковой обнимает в том числе Балтийское море, су-
доходные среднее и нижнее течение Дуная, Черное мо-
ре, Малую Азию, Армению, Персию, Тибет и Монголию.
Следовательно, внутри оказываются Бранденбург---Прус-
сия и Австро-Венгрия, а также Россия --- обширная
тройственная база живой силы, которой недоставало
историческим кочевникам. Хартленд видится областью,
в которую в современных условиях морская сила может
утратить доступ, пусть даже его западная часть находится
в зонах арктического и континентального водотоков. Од-
на поразительная физическая характеристика связывает
Хартленд в единое целое: и в Персидских горах, смотря-
щих на жаркую Месопотамию, зимой выпадает снег. Ли-
ния, отражающая среднюю температуру замерзания в те-
чение января, пролегает от Нордкапа в Норвегии на юг,
вдоль цепочки островов у норвежского побережья, мимо
Дании, через середину Германии до Альп и от Альп на
восток вдоль Балканского хребта. Одесский залив и Азов-
ское море замерзают ежегодно, как и большая часть Бал-
тийского моря. В середине зимы, если бы мы смотрели
с Луны, Хартленд покрывается громадным белым щитом,
который отлично показывает его истинные размеры.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Когда русские казаки впервые взялись патрулировать
степи на исходе Средневековья, произошла великая рево-
люция, поскольку у татар, как и у арабов, не было необ-
ходимой живой силы, чтобы основать прочную империю;
а за казаками стояли русские пахари --- сегодня это на-
род численностью сто миллионов человек, проживающих
на плодородных равнинах между Черным и Балтийским
морями. На протяжении девятнадцатого столетия рус-
ское самодержавие накапливало могущество в Хартлен-
де и как будто угрожало всем окраинным землям Азии
и Европы. Впрочем, к концу столетия немцы в Пруссии
и Австрии решили покорить славян и привлечь их к ок-
купации Хартленда, через который шли сухопутные пути
в Китай, Индию, Аравию и Африканский Хартленд. Не-
мецкие военные колонии Цзяо-Чжоу и Восточная Африка
создавались как конечные пункты проектируемых сухо-
путных маршрутов.
Современные армии имеют в своем распоряжении
не только трансконтинентальную железную дорогу, но
и автомобили. У них также есть самолеты, которые, как
бумеранг, являются орудием сухопутной силы против
морской. Кроме того, современная артиллерия очевидно
способна уничтожать корабли. Коротко говоря, могучая
военная держава, владеющая Хартлендом и Аравией, лег-
ко перекроет международный «перекресток» путей в Суэ-
це. Морской же силе будет чрезвычайно трудно удержать
канал --- например, если бы в недавней войне флот под-
водных лодок изначально находился в Черном море. Да,
нам удалось победить, но географические факты никуда
не делись, и для сухопутных сил постоянно открывают-
ся новые стратегические возможности в противостоянии
с морской силой.
Не подлежит сомнению, что Хартленд --- такая же
физическая реалия Мирового острова, как сам Миро-
вой остров в отношении океана, пускай границы первого
определены не столь четко, как границы второго. Впро-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
чем, всего около ста лет назад появилась база живой си-
лы, достаточной для того, чтобы угрожать свободе мира
из этой цитадели Мирового острова. Никакие клочки бу-
маги, даже будь на них записан устав Лиги Наций, в ны-
нешних условиях не являются убедительной гарантией
того, что Хартленд не превратится вновь в очаг мировой
войны. Настала пора, пока еще народы готовы слушать,
обсудить, какие гарантии, основанные на географических
и экономических реалиях, могут быть предоставлены для
будущей безопасности человечества. Принимая сказан-
ное во внимание, стоит изучить, каким образом зароди-
лась и разразилась в Хартленде та буря, плоды которой
мы сейчас пожинаем.
ГЛАВА
СОПЕРНИЧЕСТВО
ИМПЕРИЙ
Проникновение казаков в Хартленд; ради-
кальное расширение границ России; истин-
ная Европа; разделение на Восточную и За-
падную Европу; фундаментальное проти-
востояние двух Европ; их принципиальное
различие; германцы и славяне в Восточной
Европе; Трафальгар как будто на столе-
тие расколол европейскую историю на-
двое; Британия и «не-Европа»; Восточная
Европа принадлежит Хартленду; исто-
рия неделима; согласованная британская
и французская политика в девятнадцатом
столетии; Великая война как следствие
попыток Германии подчинить себе Восточ-
ную Европу и Хартленд; экономическая
реальность организованной живой силы
(текущее положение дел); политическая
экономия и национальная экономика; ве-
ликие экономические перемены 1878 г.; по-
литика Германии по наращиванию живой
силы и ее использованию для захвата Харт-
ленда; laiss z-fair как политика империи;
столкновение двух политик; его неиз-
бежность в результате наложения двух устрем-
лений.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Можно и нужно провести чрезвычайно любопытную
параллель между продвижением мореходов через океан
со стороны Западной Европы и вторжением русских ка-
заков в степи Хартленда. Казак Ермак двинулся через
Урал в Сибирь в 1533 году, спустя всего дюжину лет по-
сле кругосветного плавания Магеллана. Аналогичное со-
поставление обнаруживается и в наши дни. В 1900 году
произошло не имевшее прецедентов событие --- Велико-
британии в ходе войны с бурами пришлось поддерживать
армию в четверть миллиона человек с расстояния в шесть
тысяч миль через океан; однако и Россия очутилась в не
менее трудном положении, когда выдвинула свою армию
численностью более четверти миллиона человек против
японцев в Маньчжурии в 1904 году, перебрасывая солдат
на расстояние в четыре тысячи миль по железной доро-
ге1. Мы привыкли думать, что морская подвижность на-
много превосходит сухопутную, и ранее действительно
так и было, но следует напомнить, что каких-то пятьде-
сят лет назад девяносто процентов мирового судоходства
осуществлялось под парусами, а в Северной Америке уже
появилась первая железная дорога.
Одна из причин, по которым мы затрудняемся оценить
по достоинству покорение степей казаками, заключается
в том, что мы обычно воображаем себе Россию как держа-
ву, которая расширяется (причем плотность ее населения
постепенно и неуклонно уменьшается) на восток от не-
мецкой и австрийской границ, захватывая тысячи миль
территории, что покрашена на географических картах
одним цветом и тянется до Берингова пролива. На самом
же деле истинная Россия, та, которая обеспечивала более
восьмидесяти процентов призывников для российской ар-
мии в первые три года последней войны, --- эта Россия го-
1 С января по октябрь 1904 г. в Маньчжурии сформировали три
армии --- соответственно, Первую, Вторую и Третью Маньчжурские.
Общая численность русских войск в Маньчжурии в начале войны
составляла 215 000 человек, а к 1905 г. достигла 310 000 человек.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
раздо меньше, чем можно предположить, глядя на карту.
Та Россия, из которой вышел русский народ, целиком при-
надлежит Европе и занимает приблизительно лишь поло-
вину той территории, каковую мы обыкновенно приписы-
ваем государству Россия. В этом отношении сухопутные
границы России во многих местах почти такие же четкие,
как очертания побережий Франции или Испании. Давайте
проведем на карте линию от Петрограда на восток, вдоль
верхней Волги до громадной излучины под Казанью, далее
на юг, вдоль среднего течения реки, до второй большой
излучины у Царицына, далее на юго-запад вдоль низовий
реки Дон к Ростову и Азовскому морю. К югу и западу от
этой линии проживают более ста миллионов русских лю-
дей. Они, основная «порода» России, населяют равнину
между Волгой и Карпатами, между Балтийским и Черным
морями, и средняя плотность населения составляет около
ста пятидесяти человек на квадратную милю; обрывается
эта непрерывная «полоса оседлости» достаточно резко,
как и вышеописанная линия на карте.
К северу от Петрограда и Казани лежит Русский Се-
вер, обширная и мрачная лесистая местность с нередкими
болотами; она минимум вполовину больше обозначенной
выше исконно российской земли. Население Севера ---
менее двух миллионов человек, менее трех человек на
квадратную милю. К востоку от Волги и Дона, вплоть
до Уральских гор и Каспийского моря, раскинулась Вос-
точная Россия, сравнимая по размерам с Севером и тоже
с населением около двух миллионов человек. Но в долине
реки Кама, между Северной и Восточной Россией, имеет-
ся пояс оседлости, который тянется на восток от Казани
и Самары до Уральского хребта, затем перебирается ми-
мо шахт Екатеринбурга в Сибирь и достигает Иркутска
в Западной Сибири, выходя фактически к озеру Байкал.
Численность населения в этом поясе за Волгой прибли-
жается к двадцати миллионам человек. В целом террито-
рия от Казани и Самары до Иркутска заселена оседлыми
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
пахарями, а не конными кочевниками, причем заселена
сравнительно недавно.
Волга в своем среднем течении, от Казани на юг к Ца-
рицыну, представляет собой труднопреодолимую пре-
граду, защищающую не только Россию, но и Европу как
таковую. Ее западный берег, известный как Холмистый1,
в противоположность Луговому восточному, --- это гряда
холмов высотой до нескольких сот футов, сопровождаю-
щая речные воды на протяжении семисот миль, оконеч-
ность обитаемой равнины, немного приподнятая над уров-
нем моря. Если взобраться на вершину и бросить взгляд
на восток, за широкую реку, мы осознаем, что за спиной
осталась густонаселенная Европа, а впереди низменные
луга перетекают в наполовину безжизненные, иссушен-
ные степи, преддверие пустынь Центральной Азии.
Поразительным историческим комментариям к геогра-
фии этих очевидных физических и социальных контра-
стов служат последние несколько месяцев гражданской
войны в России. На Русском Севере всего два или три
города размерами больше деревни, а потому, поскольку
большевики опирались на городское население, больше-
визм крайне медленно утверждался к северу от Волги.
Кроме того, редкие сельские поселения, главным образом
поселения лесных жителей, привычных к простым коло-
ниальным условиям, не способствовали возникновению
политических устремлений среди аграриев, так что кре-
стьянского сочувствия большевикам здесь не наблюда-
лось. В результате железная дорога от Архангельска до
Вологды на Верхней Двине2 довольно долго обеспечивала
сообщение с океаном и Западом. Транссибирская линия
идет от Петрограда через Вологду, имеется и прямая вет-
1 Так у автора. Имеются в виду Жигулевские горы на правом
берегу Волги и сама Приволжская возвышенность.
2 Так у автора. На самом деле Вологда стоит на одноименной реке,
которая впадает в Сухону, а последняя является притоком Северной
Двины.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ка от Москвы до Вологды, которую можно трактовать как
путь из сердца России на Русский Север по мосту через
Волгу в Ярославле. Вот поэтому посольства союзников
обосновались в Вологде, когда им пришлось покинуть
Петроград и Москву; помимо удобного сообщения с Ар-
хангельском и Владивостоком, посольства очутились за
пределами большевистской России.
Еще более значимыми для нас были действия чехосло-
ваков1 на московском участке Транссибирской железной
дороги. Наступая от Уральских гор при поддержке ураль-
ских казаков, их отряды захватили Самару, город в месте
выхода железной дороги к Луговому берегу Волги, а так-
же укрепились на мосту через реку в Сызрани. Более то-
го, они даже сумели проникнуть в глубь настоящей Рос-
сии, в сторону Пензы, через относительно слабо населен-
ные районы. А еще двинулись вверх по реке к Казани. По
существу, они двигались вдоль рубежей настоящей Рос-
сии и угрожали ей извне. Британские силы из Архангель-
ска на кораблях дошли по Двине до Котласа, а далее по
железной дороге прорвались в Вятку, станцию на Транс-
сибирской линии; с учетом описанных выше реалий такая
операция выглядит не слишком уж безрассудной.
Приведенное ранее определение настоящей России
позволяет иначе взглянуть не только на Россию, но и на
Европу XIX столетия. Давайте изучим эту Европу при по-
средстве географической карты. Все северные области
(Скандинавия, Финляндия и Россия) заодно с Восточной
Россией к югу от Кавказских гор исключаются из нее,
будучи пустошами, и та же участь отведена землям Бал-
канского полуострова, занятым Турцией. Напомню, что
Кинглейк в «Эотене»2 (1844), утверждал, что он попал на
1 Имеется в виду мятеж Чехословацкого корпуса (май 1918 г.).
Этот мятеж длился почти до конца 1920 г.
2 «Эотен, или Воспоминания о странствиях, совершенных по Вос-
току» --- путевые записки английского литератора и путешественника
А. У. Кинглейка, побывавшего в Сирии, Палестине и Египте.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Восток, когда его переправили через реку Сава в Белград.
Граница между Австрийской и Османской империями,
установленная Белградским договором 1739 года, не ме-
нялась до 1878 года. Следовательно, настоящая Европа,
обитель европейских народов, та Европа, которая, вместе
с ее заморскими колониями, образовывала христианский
мир, представляла собой совершенно четко определенное
социально-географическое пространство; ее сухопутная
граница шла от Петрограда к Казани, затем изгибалась по
течению Волги и Дона к Черному морю и вдоль границы
с Турцией достигала горловины Адриатики. Одной око-
нечностью этой Европы выступал мыс Сент-Винсент, дру-
гой --- «мыс» Поволжья в излучине реки Волга у Казани.
Берлин находится почти строго на полпути между мысом
Сент-Винсент и Казанью. Победи Пруссия в недавней вой-
не, она наверняка превратила бы континентальную Европу
от мыса Сент-Винсент до Казани (с добавлением азиатского
Хартленда) в морскую базу, с которой велись бы действия
против Великобритании и Америки в следующей войне.
Теперь давайте разделим нашу Европу на Восточную
и Западную по линии, проведенной от Адриатики до Се-
верного моря таким образом, что на западе окажутся Ве-
неция и Нидерланды, а также та часть Германии, которая
была немецкой с начала европейской истории, но чтобы
при этом Берлин и Вена находились на востоке, ведь
Пруссия и Австрия суть местности, которые германцы
когда-то завоевали и более или менее насильственно тев-
тонизировали. На карте, разделенной вот так, мысленно
«пересмотрим» историю последних четырех поколений:
мы поймем, что она обретает новую цельность.
***
Английская революция ограничила полномочия мо-
нарха, а французская революция утвердила права на-
рода. Вследствие беспорядков во Франции и вторжения
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
из-за рубежа организатор-Наполеон прорвался к власти.
Он покорил Бельгию и Швейцарию, окружил себя пре-
данными сторонниками-правителями в Испании, Италии
и Голландии и заключил союз с подвластной Рейнской
коалицией1, иными словами, со «старой» Германией. Так
Наполеон объединил всю Западную Европу, за исключе-
нием островной Великобритании. Затем он выступил про-
тив Восточной Европы, победил Австрию и Пруссию, но
не стал их присоединять к своей державе, хоть и заставил
впоследствии принять участие в походе на Россию. Часто
доводится слышать о широких просторах для отступления
русских за Москвой, но на самом деле Наполеон по дороге
к Москве фактически захватил всю населенную Россию
своего времени2. Его падение частично явилось результа-
том истощения французской живой силы, но главной при-
чиной послужил тот факт, что владениям Наполеона в За-
падной Европе угрожало британское морское могущество:
Великобритания продолжала снабжать себя за счет поста-
вок из-за пределов Европы, а Западную Европу от анало-
гичных поставок отрезала. Для нее было вполне логично
объединиться с державами Восточной Европы, но суще-
ствовал единственный надежный способ сообщения с ни-
ми --- через Балтийское море. Это объясняет две попытки
нападения с моря на Копенгаген3. При этом, благодаря
господству на море, британцы высадились в Голландии,
Испании и Италии, тем самым угрожая наполеоновским
войскам с тыла. Любопытно отметить, что важнейшая по-
1 Тж. Рейнский альянс, объединение немецких монархий (39 вла-
дений плюс вольные города), вышедших из состава Священной Рим-
ской империи.
2 То есть территорию, способную прокормить противоборствую-
щие армии. --- Примеч. автора.
3 В 1807 г. Великобритания нанесла превентивный удар по Дании,
которую заподозрили в готовности выступить на стороне Наполеона:
экспедиционный корпус высадился на острове Зеландия, а британ-
ский флот три ночи подряд обстреливал Копенгаген. Спустя двое
суток Дания капитулировала.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
беда при Трафальгаре и ключевые события в Москве про-
изошли фактически в двух оконечностях настоящей Евро-
пы. Наполеоновские войны представляли собой дуэль За-
падной и Восточной Европы: по богатству и численности
населения наблюдалось приблизительное равенство, а вот
превосходство Запада, обусловленное развитием цивили-
зации в Западной Европе, удалось нейтрализовать при по-
мощи британского морского могущества.
После Ватерлоо Восточную Европу объединил Священ-
ный союз трех держав --- России, Австрии и Пруссии. Каж-
дая из трех держав слегка сместилась к западу, словно ее
тянуло магнитом в этом направлении. Россия приобрела
большую часть Польши и тем самым распространила свой
политический полуостров на физический полуостров Евро-
пы. Австрия заняла побережье Далмации, а также Венецию
и Милан в материковой северной Италии. Пруссия присво-
ила обособленную территорию в старой западной Герма-
нии и разделила ее на две провинции --- Рейнскую область
и Вестфалию. Эта аннексия Германии оказалась гораздо
более значимой, нежели присоединение Польши к России
или Италии к Австрии. Рейнская область --- древняя и ци-
вилизованная местность, настолько западная, что она при-
няла наполеоновский Гражданский кодекс (и до сих пор
ему следует). С того момента, как пруссаки таким образом
вторглись в Западную Европу, стало неизбежным противо-
стояние между либеральной Рейнской областью и консер-
вативным Бранденбургом. Но это противостояние довольно
долго откладывалось вследствие истощения Европы.
Британское военно-морское могущество продолжало
оберегать Западную Европу посредством баз в Гельго-
ланде, Портсмуте, Плимуте, Гибралтаре и на Мальте.
Из-за перемен, произошедших в 1830---1832 годах1, аб-
солютистская реакция на Западе ослабла, и к власти
1 Имеются в виду буржуазные революции и восстания в Европе
(Франция, Папская область, Нидерланды, Польша).
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
в Великобритании, Франции и Бельгии пришел средний
класс. В период с 1848-го по 1850 год демократическое
движение распространилось к востоку от Рейна, и Цен-
тральную Европу охватили идеи свободы и национальной
государственности, но с нашей точки зрения всего два со-
бытия (всего два!) имели решающее значение. В 1849 го-
ду русская армия вторглась в Венгрию и снова подчинила
мадьяр Вене, тем самым позволив австрийцам усмирить
итальянцев и чехов1. В 1850 году состоялась роковая кон-
ференция в Ольмюце2: Россия и Австрия отказались даро-
вать королю Пруссии общегерманскую корону, которую
ему предложили из Франкфурта3. Так было подтверждено
единство Восточной Европы, а либеральное наступление
из Рейнской области удалось заблокировать.
В 1860 году Бисмарк, который присутствовал во
Франкфурте, был послом в Париже и Петрограде, очу-
тился у кормила власти в Берлине и вознамерился при-
нести Германии единство посредством не идеализма
Франкфурта и Запада, а организации Берлина и Востока.
В 1864-м и 1866 годах Берлин победил Западную Герма-
нию, захватил Ганновер и, как следствие, проторил путь
в Рейнскую область юнкерскому милитаризму. Одновре-
менно был ослаблен конкурент --- Австрия, поскольку
Берлин помог мадьярам учредить двойное правитель-
ство Австро-Венгрии и лишил Австрию Венеции. Ранее
Франция вернула Западу Милан. Война 1866 года между
Пруссией и Австрией была, впрочем, гражданской во-
йной; это стало очевидным в 1872 году, когда Пруссия,
доказав свою непобедимость в войне против Франции,
заключила союз трех императоров4 и на некоторое вре-
1 Речь о подавлении венгерской революции 1848---1849 гг.
2 Немецкое название древней столицы Моравии --- Оломоуца.
3 После революции 1848 г. во Франкфурте-на-Майне стал заседать
первый общегерманский парламент.
4 Общее название соглашений между Россией, Германией и Ав-
стро-Венгрией (1873---1884).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
мя восстановила Восточную Европу времен Священного
союза. Правда, ныне оплотом силы в Восточной Евро-
пе являлась Пруссия, а не Россия, и Восточная Европа
превратилась в рейнский «бастион» против Западной Ев-
ропы.
Около пятнадцати лет после франко-прусской войны
Бисмарк правил Восточной и Западной Европой. Западом
он управлял, раздробив три романские державы --- Фран-
цию, Италию и Испанию. Этого он сумел добиться, ис-
пользуя их отношения с Варварией, арабским «Западным
островом». Франция захватила центральную часть Вар-
варии, иначе Алжир, и, побуждая ее стремиться на вос-
ток, в Тунис, и на запад, в Марокко, Бисмарк обеспечил
конфликт французских интересов с интересами Италии
и Испании. В Восточной Европе наблюдалось примерно
похожее соперничество между Россией и Австрией при-
менительно к Балканскому полуострову, но здесь Бис-
марк делал все, чтобы два его союзника не рассорились
окончательно. Поэтому, после заключения Двойственно-
го союза с Австрией в 1878 году, Бисмарк заключил тай-
ный договор (договор перестраховки) с Россией. Он хотел
установить прочный мир в Восточной Европе под прус-
ским владычеством и мечтал разделить Европу Западную.
***
События, о которых выше мы кратко напомнили, от-
нюдь не являются событиями давно минувших лет, ин-
тересными лишь любителям древней истории. Они от-
ражают фундаментальную оппозицию между Восточной
и Западной Европой, оппозицию, которая приобретает
мировое значение, когда понимаешь, что линия поперек
Германии, историческая граница между Востоком и Запа-
дом, есть та самая линия, которую мы по иным основани-
ям согласились считать рубежом Хартленда, отделенного
в стратегическом отношении от побережья.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Западная Европа состоит из двух формирующих эле-
ментов --- романского и тевтонского. Что касается двух
ее главных наций, британской и французской, то в на-
стоящее время не может быть и речи о завоевании одной
страны другой. Их разделяет Ла-Манш. В средние века,
действительно, французские рыцари на протяжении трех
столетий правили Англией, а англичане целое столетие
пытались править Францией. Но эти отношения ушли
в прошлое, когда королева Мария Тюдор потеряла Кале1.
Великие войны между двумя странами в восемнадцатом
столетии велись, главным образом, за то, чтобы помешать
французской монархии подчинить Европейский конти-
нент. В остальном это были войны в русле колониального
и коммерческого соперничества. А если мы говорим о тев-
тонском элементе вдоль Рейна, то, конечно, бессмыслен-
но искать в прошлом сколько-нибудь глубокую враждеб-
ность к французам. Эльзасцы, немцы по языку, стали
французами в душе; это непреложный исторический
факт, очевидный и сегодня. Даже местность, которая ны-
не является Рейнской провинцией Пруссии, приняла, как
мы видели, наполеоновский кодекс.
В Восточной Европе также налицо два формирующих
элемента --- тевтонский и славянский, но между ними,
в отличие от романского с тевтонским в Западной Евро-
пе, никогда не возникало равновесия. Ключом к ситу-
ации в Восточной Европе (данный факт, увы, не может
быть полностью усвоен в настоящий момент) являются
притязания Германии на господство над славянами. Ве-
на и Берлин, лежащие сразу за рубежом Западной Евро-
пы, занимают территории, принадлежавшие славянам
в раннем Средневековье; это, если угодно, первые шаги
немцев за пределы родины --- к завоеваниям на востоке.
Во времена Карла Великого славян от немцев отделяли
1 Город Кале был захвачен французами после недельной осады
в январе 1558 г.; англичане владели этим городом более двухсот лет
(с 1347 г.).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
реки Заале и Эльба, и по сей день на небольшом рассто-
янии к югу от Берлина находится Котбусский пояс1, где
крестьяне до сих пор говорят на вендском --- славянском
языке региона вековой давности. Вне этого небольшого
вендского «анклава» славянское крестьянство переняло
язык немецких баронов, которые правили ими из своих
крупных имений. На юге Германии, где крестьянство ис-
конно немецкое, земли распределены между мелкими
собственниками.
Нет ни малейших сомнений в том, что австрийцы
и пруссаки знатного происхождения производят раз-
личное впечатление на чужестранцев; это различие, не-
сомненно, связано с тем фактом, что австрийцы шли на
восток с юга германской родины, а пруссаки двигались
с сурового севера. Но и в Пруссии, и в Австрии крупные
землевладельцы до войны вели себя как автократы, хотя
мы обычно считаем, что юнкеры --- это только в Пруссии.
Крестьянство обеих стран еще сравнительно недавно на-
ходилось в сугубо зависимом состоянии.
Территория, присвоенная Пруссией в северо-восточ-
ном и юго-восточном направлениях, имеет важное исто-
рическое значение для всех, кто умеет читать историю
по карте; именно история по карте, кстати, являет собой
одну из тех великих реальностей, которые мы должны
учитывать при нашей реконструкции. Карта, отражаю-
щая распределение языков, говорит в этом случае даже
больше, чем карта политическая, ибо на ней мы видим
три языка германского происхождения, а не два. Первый
относится к землям северо-востока вдоль Балтийского бе-
рега; это следствие завоеваний и принудительной тевто-
низации региона в позднем Средневековье. Посредством
прибрежных водных путей ганзейские купцы из Любека
и тевтонские рыцари, забывшие о крестовых походах,
1 Имеется в виду историческая Лужица --- область проживания
лужичан, или лужицких сербов, то есть полабских славян.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
покоряли все соседние области --- вплоть до местополо-
жения нынешнего Петрограда1. В последующие столетия
одна половина этой полосы «Deutschthum»2 вошла в со-
став германской монархии, а другая превратилась в при-
балтийские провинции Российской империи. При этом
указанные провинции сохранили до наших дней немец-
кие торговые сообщества в Риге, немецкий университет
в Дерпте и немецких баронов в статусе помещиков. В со-
ответствии с Брест-Литовским договором тевтонский эле-
мент вновь сделался господствующим в землях Курлян-
дии и Ливонии.
Вторым путем на восток была река Одер до ее исто-
ка в Моравских вратах, низменной долине, что ведет из
Польши к Вене между горами Богемии с одной сторо-
ны и Карпатскими горами, с другой. Немецкие поселе-
ния вдоль верхнего Одера со временем стали Силезией,
большую часть которой Пруссия отняла у Австрии при
Фридрихе Великом. Значимость этих северо-восточных
и юго-восточных областей германоязычной территории
еще больше подчеркивается наличием польскоговорящей
прусской провинции Позен3, которая как бы вклинивает-
ся в прусские земли.
Третий путь на восток вел немцев по Дунаю или через
южные перевалы к Восточным Альпам. Так возникло эрц-
герцогство Австрийское со столицей в Вене и герцогство
Каринтийское --- немецкоязычное --- в австрийских Аль-
пах. Между силезскими и австрийскими немцами выда-
ется к западу провинция Богемия, в основном говорящая
1 Историческая Ижорская земля, где ныне располагается Санкт-
Петербург, в составе Новгородской республики и ранее этого времени
неоднократно подвергалась нашествиям с севера и запада.
2 Букв. «немецкости» (нем.), то есть сферы германского / не-
мецкого влияния.
3 После польского восстания в 1830 г. в этой провинции началась
активная германизация населения, которая сопровождалась вытес-
нением польского языка из образования и официального делопроиз-
водства.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
на славянских языках. Давайте не будем забывать, что
Позен и Богемия сохранили родные языки и что три обла-
сти немецкого языка свидетельствуют о трех вторжениях
германцев в эти земли.
Если отвлечься от крайних пределов, достигнутых в хо-
де этих трех основных вторжений, на карте имеется мно-
жество разбросанных немецких «очагов», крестьянских
и шахтерских колоний, причем некоторые из них появи-
лись совсем недавно. В частности, это относится к Вен-
грии, хотя в политических целях немцы там уже факти-
чески отождествили себя с мадьярской тиранией. Саксы
в Трансильвании наряду с мадьярами этой области пользу-
ются привилегированным положением среди подвластного
населения, состоящего из румынских крестьян. В России
цепочка немецких поселений тянется на восток по северу
Украины, почти до Киева1. Только в среднем течении Вол-
ги, приблизительно около города Саратов, мы обнаружива-
ем последнее звено этой цепочки немецких колоний.
Впрочем, не следует думать, будто немецкое влияние
на славян ограничивалось этими вторжениями немец-
кого языка, хотя они, безусловно, не могли не сказаться
(ведь немецкая Kultur утверждается везде, куда прони-
кает немецкий язык). Славянское королевство Богемия
полностью вошло в систему Германской империи; король
Богемии принадлежал к курфюрстам, избиравшим импе-
ратора, в соответствии с имперской конституцией, отме-
ненной лишь в 1806 году, после битвы при Аустерлице2.
Поляки, чехи, южные славяне Хорватии и мадьяры явля-
1 Приводимые здесь рассуждения характеризуют положение дел
до недавней войны; я сознательно не стал ничего менять, ибо па-
мять о былом крепче, нежели какие-либо переселения народов в бу-
дущем. --- Примеч. автора.
2 В этом генеральном сражении Наполеон взял верх над силами
Третьей антифранцузской коалиции (Австрийская империя, Россия,
Швеция, Великобритания). После победы при Аустерлице францу-
зы захватили Вену и фактически насильно распустили Священную
Римскую империю.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ются римскими католиками, то есть приверженцами ла-
тинской, западной ветви христианства, и это, разумеется,
тоже признак влияния Германии, потеснившей греческую
церковь, или православие. После осады Вены в 1683 году
австрийские немцы шаг за шагом в восемнадцатом ве-
ке развивали наступление, прогоняя турок из Венгрии,
а Белградский договор 1739 года установил границу, ко-
торая на протяжении более ста лет отделяла ислам от
христианского мира. Не подлежит сомнению, что таким
образом австрийцы оказали немалую услугу Европе, но
побочный эффект, с точки зрения хорватов, мадьяр, сло-
ваков и румын Трансильвании, заключался лишь в том,
чтобы заменить немецкое владычество турецким. Когда
в начале восемнадцатого столетия Петр Великий пере-
нес столицу из Москвы в Петроград, он перебрался из
славянской среды в немецкую, что доказывает сам факт
немецкого наименования города --- Санкт-Петербург.
В итоге на всем протяжении восемнадцатого и девятнад-
цатого столетий немецкое влияние постоянно ощущалось
в российской политике. Местная бюрократия, на которую
опиралось самодержавие, набиралась преимущественно
среди отпрысков немецких баронских семей в прибалтий-
ских губерниях.
Итак, Восточная Европа, в отличие от Западной, не
состояла из группы народов, независимых друг от друга
и не имевших (пока Пруссия не захватила Эльзас) сколь-
ко-нибудь серьезных территориальных претензий друг
к другу; в Восточной Европе существовало тройственное
господство Германии над преимущественно славянским
населением, хотя степень влияния Германии, без сомне-
ния, различалась в разных районах. Именно здесь кро-
ется значение крутого политического разворота, этого
кунштюка 1895 года, когда был заключен нелепый фран-
ко-русский союз между демократией и деспотизмом. Ког-
да Россия вступила в союз с Францией против немцев,
на кону стояло гораздо больше, чем просто перетасовка
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
карт на игровом столе Европы. С точки зрения Берлина,
в Восточной Европе случился фундаментальный сдвиг.
До этого знаменательного события между российским
и австрийским правительствами регулярно возникали
конфликты из-за соперничества на Балканах, но указан-
ные конфликты больше напоминали семейные ссоры, как
и короткая война между Пруссией и Австрией в 1866 го-
ду. Когда Россия в 1853 году вышла к Дунаю, угрожая
Турции, а Австрия собрала в ответ войска у Карпат, Свя-
щенный союз, действовавший с 1815 года, фактически
распался --- и объединился вновь, лишь когда Бисмарк
сумел организовать союз трех императоров в 1872 году.
Но вышло так, что за этот промежуток времени Россия
не смогла снова обрушиться на турок вследствие потерь,
понесенных в Крымской войне, и потому между нею и Ав-
стрией не встало непримиримых разногласий. Впрочем,
союз трех императоров просуществовал недолго, по-
скольку Австрия обозначила свои балканские амбиции,
оккупировав в 1873 году славянские провинции Босния
и Герцеговина. После нескольких малоприятных лет, на
протяжении которых Германия уверенно укреплялась,
Россия осознала, что выбор перед нею невелик --- либо
союз с французскими республиканцами, либо подчинение
Германии, аналогично положению Австрии.
***
Пожалуй, об истории Западной и Восточной Европы
в викторианскую эпоху сказано достаточно. Однако име-
ется современная история мира за пределами Европы,
и нам необходимо принимать ее в расчет. Морская вой-
на, кульминацией которой стала битва при Трафальгаре,
обернулась тем, что поток мировой истории разделился
на два отдельных течения почти на целое столетие. Ве-
ликобритания охватила Европу своим морским могуще-
ством, но, за исключением тех случаев, когда ей приходи-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
лось вмешиваться в ситуацию в Восточном Средиземно-
морье из-за контактов с «Индиями», почти не принимала
участия в текущей политике Европейского полуострова.
При этом британское морское могущество также рас-
пространялось на великий Мировой мыс, оконечностью
которого является мыс Доброй Надежды; действуя с по-
бережья Индии, Великобритания вступила в соперниче-
ство с русско-казацкой силой, а затем постепенно начала
оспаривать власть над Хартлендом. На крайнем Севере1
русские до Крымской войны спустились по великой реке
Амур к побережью Тихого океана. Обычно открытие Япо-
нии приписывают американскому флотоводцу, коммодору
Перри (1853), но присутствие русских на острове Саха-
лин и даже на юге, в Хакодате, подготовило, несомненно,
почву для этого события. Что касается Великобритании,
непосредственная угроза со стороны России ощущалась,
конечно, за северо-западной границей Индии.
В девятнадцатом столетии Великобритания была пол-
новластной хозяйкой океана, поскольку Соединенные
Штаты Америки еще не обрели силу, а Европа полностью
погрузилась во внутренние войны. Судоходство и рынки
сделались целями «нации лавочников» в рамках полити-
ки, которую пропагандировала манчестерская школа по-
литической мысли2. Основные новые рынки обнаружи-
вались среди многочисленного населения «Индий», по-
скольку Африка только ждала своих исследователей и по
большей части пребывала в варварстве, а Америку пока
толком не заселили. Поэтому, имея возможность аннек-
сировать едва ли не все побережье за пределами Европы,
не считая атлантического побережья Соединенных Шта-
1 Так у автора. Разумеется, речь идет об освоении Дальнего Вос-
тока.
2 То есть сторонники экономического либерализма А. Смита и по-
борники свободы торговли. Термин «манчестерская школа» впервые
употребил в 1848 г. британский политик-консерватор и будущий пре-
мьер-министр Великобритании Б. Дизраэли.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
тов Америки, англичане ограничились портами захода
для грузоперевозок по океану и теми колониальными уси-
лиями в свободных от чужого присутствия районах, ко-
торые ей навязывала собственная первооткрывательская
активность (правительство тщетно пыталось последнюю
обуздать). Впрочем, в Индии требовалось решительно на-
ступать --- как вел себя когда-то Древний Рим, присоеди-
няя провинцию за провинцией, чтобы отогнать возмож-
ных захватчиков и лишить их баз.
Карта мгновенно раскрывает основные стратегиче-
ские черты соперничества между Россией и Великобри-
танией в девятнадцатом столетии. Россия, подчинившая
себе почти весь Хартленд, стучалась в сухопутные воро-
та «Индий». Великобритания, с другой стороны, рвалась
в морские ворота Китая и продвигалась в глубь материка
от морских ворот Индии, чтобы отразить угрозу с северо-
запада. Русское владычество в Хартленде основывалось
на живой силе в Восточной Европе, а к воротам Индии его
приблизила подвижность казачьей конницы. Британское
могущество на морском побережье «Индий» опиралось на
живую силу далеких островов Западной Европы, которую
перебрасывали на Восток мобильные британские кораб-
ли. Очевидно, что в маршрутах с запада на восток имелось
две уязвимых позиции --- это точки, которые мы сегодня
называем «Мысом» и «Каналом». Мыс Доброй Надежды
на протяжении всего столетия избегал любых сухопутных
угроз, поскольку Южная Африка была практически остро-
вом. Канал открыли в 1869 году, но его строительство бы-
ло в некоторой степени предрешено. Француз Наполеон
придал Египту и, следовательно, Палестине их современ-
ное значение, а француз Дюплекс1 в восемнадцатом веке
доказал, что в Индии возможно создать империю, двига-
ясь от побережья, на руинах империи Великих Моголов,
1 Ж. Дюплекс, граф де ла Ферьер --- французский ко-
лониальный чиновник, генерал-губернатор французской Индии (вос-
точное побережье Индостана до Мадраса).
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
которую создавали и утверждали из Дели. Обе идеи, напо-
леоновская и идея Дюплекса, выражали, по сути, стрем-
ление к морскому могуществу и возникли, что отчасти
естественно, во Франции, на Европейском полуострове.
Экспедицией в Египет Наполеон привел британский флот
к битве на Ниле (в Средиземноморье), а также впервые за-
ставил британскую армию покинуть Индию и высадиться
в Египте. Поэтому, с нарастанием русского могущества
в Хартленде, взоры англичан и французов по необходимо-
сти устремились к Суэцу; Великобритания руководство-
валась очевидными практическими соображениями, тогда
как Франция частично тосковала по великим наполеонов-
ским победам, а частично исходила из того, что свобода
Средиземноморья принципиально важна для ее положе-
ния на Западном полуострове.
Впрочем, русская сухопутная власть не достигала
в глазах людей того времени той степени, чтобы говорить
всерьез об угрозе Аравии. Естественным европейским вы-
ходом из Хартленда был морской путь через константи-
нопольские проливы. Мы уже видели, как Рим отодвигал
свою границу через Черное море и превращал Констан-
тинополь в локальную базу своего средиземноморско-
го морского могущества, воюя со степняками-скифами.
Россия при царе Николае стремилась использовать эту
тактику «от обратного»: владея Черным морем с выхо-
дом на юг, она желала распространить свою сухопутную
силу на Дарданеллы. В результате, чего следовало ожи-
дать, Западная Европа объединилась против России. Ког-
да русские интриги вовлекли Великобританию в первую
афганскую войну (1839), англичане осознали, что нельзя
допустить появления русского лагеря на Босфоре, даже
ради спасения султана от нападения со стороны Сирии
Мехмета Али, мятежного хедива Египта1. Поэтому Вели-
1 Наместник Египта Мехмет Али в 1830 г. отказался перечислять
положенные средства в казну Османской империи, а в следующем
году начал военные действия против своего бывшего господина.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
кобритания и Франция сами разобрались с Мехметом, на-
пав на него в Сирии в 1840 году.
В 1854 году Великобритания и Франция вновь со-
вместно выступили против России. Франция взяла на
себя покровительство христианам на Ближнем Востоке,
но ее местный авторитет подрывали русские притязания
на святые места Иерусалима1. Как следствие, Франции
и Великобритании пришлось поддержать турок, когда
русская армия напала на тех на Дунае. Лорд Солсбери2
незадолго до своей смерти заявил, что, поддерживая Тур-
цию, мы поставили не на ту лошадь. Насколько он прав
применительно к середине прошлого столетия? Время ---
суть международной политики, но имеется оппортунизм,
который проявляется в политическом такте. Что касает-
ся не столь фундаментальных явлений, разве не признано
повсеместно, что в обычном социальном взаимодействии
нередко произносят правильные слова в неправильное
время? В 1854 году именно русская, а не германская сила
была центром организации в Восточной Европе, и Россия
двигалась через Хартленд в сторону «Индий», норовя при
этом через константинопольские проливы выйти на за-
пад --- а Пруссия поддерживала Россию.
В 1876 году Турция снова попала в беду, и снова ее
поддержала Великобритания, на сей раз без Франции.
В результате удалось предотвратить усиление России
и падение Константинополя, но ценой того, что немцам
позволили сделать первый шаг к балканскому коридо-
ру --- Австрия получила в управление славянские, при-
надлежавшие ранее османам провинции Босния и Герце-
1 Одним из поводов к началу Крымской войны стал официальный
отказ Османской империи предоставить России право на управление
христианскими храмами в Иерусалиме и Вифлееме.
2 Роберт Гаскойн-Сесил, третий маркиз Солсбери, бри-
танский политик, министр по делам Индии, министр иностранных
дел Великобритании и трижды премьер-министр Британской империи
в промежутке с 1885-го по 1902 г.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
говина. В этом случае британский флот, с согласия турок,
прошел через Дарданеллы в пределах видимости минаре-
тов Константинополя. Значительный сдвиг в направлен-
ности российской политики еще не случился; ни Россия,
ни Великобритания не предвидели экономических мето-
дов наращивания живой силы, к которым собирался при-
бегнуть Берлин.
Когда мы оглядываемся на ход событий на протяжении
ста лет после французской революции и трактуем Восточ-
ную Европу как основу того, что стало позднее важным
фактором мировой политики, разве нам не кажется, пусть
викторианской эпохе было привычно считать европей-
скую политику обособленной от неевропейской, что на
самом деле никакого разделения не было и в помине? Вос-
точная Европа повелевала Хартлендом, ей противостояло
морское могущество Великобритании, на расстоянии бо-
лее чем в три четверти границы Хартленда, на территории
от Китая и Индии до Константинополя. Франция и Вели-
кобритания, как правило, действовали сообща, оберегая
Константинополь. Когда в 1840 году в Европе возникла
опасность войны из-за ссоры между хедивом и султаном,
все взгляды инстинктивно устремились на Рейн, где укре-
пляла свои форпосты Пруссия. Именно тогда сочинили
знаменитую немецкую песню «Wacht am Rhein»1! Но во-
йна, грозившая Франции, могла вспыхнуть не из-за Эль-
заса и Лотарингии, а из-за России; иными словами, кон-
фликт разгорелся между Восточной и Западной Европой.
В 1870 году Великобритания не поддержала Францию
в противостоянии с Пруссией. Учитывая дальнейшие со-
бытия, разве не оправданно задаться вопросом, а поста-
1 «Дозор на Рейне» (нем.), песня, чрезвычайно популярная в Гер-
мании в годы франко-прусской и Первой мировой войн. В современной
массовой культуре эту песню можно услышать в нескольких извест-
ных фильмах --- в частности, в «Касабланке» М. Кертиса, в «Берлин,
Александерплац» Р. Фассбиндера и в «Железном небе» Т. Вуоренсо-
лы (с новым текстом).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
вили ли мы в этом случае на ту лошадь? Но островитян
по-прежнему слепила победа, одержанная при Трафальга-
ре. Они узнали, что значит наслаждаться морским могу-
ществом, пользоваться полной свободой в океане, однако
забыли о том, что морское могущество в значительной
степени зависит от продуктивности баз и что Восточная
Европа с Хартлендом вполне в состоянии создать мощ-
ную морскую базу. Более того, при Бисмарке, когда центр
тяжести Восточной Европы начал смещаться из Петро-
града в Берлин, современники, что в целом вряд ли уди-
вительно, не сумели оценить «домашний» характер ссор
между тремя автократиями и увидеть подлинный раскол,
воплотившийся в войне Пруссии с Францией.
Искрой нынешней Великой войны в Европе стало вос-
стание славян против немцев. Первым звеном в цепочке
событий, которые привели к войне, была австрийская
оккупация славянских провинций Босния и Герцеговина
в 1878 году, а также союз России с Францией в 1895 году.
Антанта 1904 года1 между Великобританией и Францией
не имела такого значения; две страны в девятнадцатом
столетии чаще сотрудничали, чем враждовали, но Фран-
ция быстрее осознала, что Берлин заместил Петроград
в качестве главной угрозы из Восточной Европы, а поли-
тика двух стран, кроме того, несколько лет определялась
различными по характеру соображениями. Западная Ев-
ропа, равно островная и полуостровная, по умолчанию
сопротивлялась любой державе, которая пыталась орга-
низовать ресурсы Восточной Европы и Хартленда. С этой
точки зрения британская и французская политика на про-
тяжении столетия приобретает логичность и выглядит
вполне последовательной. Мы были против наполовину
германского русского самодержавия, потому что Россия
являлась доминирующей, грозной силой в Восточной Ев-
1 Entente cordiale, букв. «сердечное согласие» (фр.), совокупность
колониальных договоренностей между Великобританией и Францией.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ропе и в Хартленде почти полвека. Мы были против гер-
манского кайзера, потому что Германия перехватила ини-
циативу в Восточной Европе у русского самодержавия
и явно намеревалась разгромить мятежных славян ради
собственного господства в Восточной Европе и Хартлен-
де. Немецкая Kultur и все, что за нею стоит применитель-
но к организованности, превратили бы господство Герма-
нии в казнь скорпионами, если сравнивать эту кару с на-
казанием русскими кнутами.
***
До сих пор мы рассматривали соперничество империй
с точки зрения стратегических возможностей и пришли
к выводу, что Мировой остров и Хартленд являются ис-
ходными географическими реалиями в отношении мор-
ской и сухопутной силы, а также определили, что Восточ-
ная Европа, по существу, есть часть Хартленда. Теперь
нам предстоит рассмотреть экономическую реалию жи-
вой силы. Мы видели, что наличие базы, не только без-
опасной, но и производительной, жизненно необходимо
для морского могущества; производительная база должна
обеспечивать как обслуживание кораблей, так и всю су-
хопутную деятельность, связанную с судоходством. Се-
годня в Великобритании это понимают куда лучше, чем
когда-либо ранее. Что касается сухопутного могущества,
мы убедились, что всадники на лошадях и верблюдах не
смогли в прошлом создать сколько-нибудь прочные импе-
рии из-за недостатка живой силы и что Россия --- это пер-
вый насельник Хартленда, обладающий по-настоящему
многочисленной и грозной живой силой.
Но живая сила вовсе не сводится исключительно
к подсчету поголовья, хотя, при прочих равных услови-
ях, численность и вправду обретает решающее значение.
Также эта сила определяется не только количеством де-
еспособных людей, хотя здоровье и навыки, безусловно,
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
чрезвычайно важны. Живая сила, или сила людей, в наши
дни, помимо всего остального, очень сильно зависит от
организации или, иными словами, от текущей политики,
то есть от социального организма. Немецкая Kultur, фи-
лософия практического действия, таила в себе опасность
для внешнего мира потому, что она признавала все реа-
лии, географические и экономические, и мыслила в таких
терминах.
«Политическая» экономика Великобритании и «наци-
ональная» экономика Германии возникли из одного ис-
точника --- труда Адама Смита1. Обе опираются на раз-
деление труда и конкуренцию, которая устанавливает
достойные цены для обмена товаров. Следовательно, обе
экономики могут претендовать на полную согласован-
ность с той главной чертой мышления девятнадцатого
столетия, каковую выделил и описал Дарвин2. Но эти эко-
номики различаются в понимании единицы конкуренции.
В политической экономике такой единицей выступает
человек или фирма; в национальной экономике упор де-
лается на состязание государств. От этого факта оттал-
кивался Лист, творец немецкой национальной экономи-
ки3, добивавшийся того, чтобы в прусский Zollverein, или
таможенный союз, вошла большая часть Германии. Бри-
танские политики и экономисты хвалили Zollverein, счи-
тали его континентальным вариантом островной системы
свободной торговли. На самом же деле национальная эко-
номика, направляя конкуренцию в большей или меньшей
степени вовне, призвана заместить конкуренцию простых
людей конкуренцией крупных национальных образова-
ний. Если коротко, национальные экономисты мыслили
1 Имеется в виду основной труд А. Смита «Исследование о при-
роде и причинах богатства народов» (1776).
2 Речь о вульгаризации дарвиновской теории биологической эво-
люции.
3 Речь о Фридрихе Листе, немецком экономисте и политике, те-
оретике и практике протекционизма.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
динамично, а политические экономисты мыслили преиму-
щественно статично.
Этот контраст мышления между Kultur и демократией
вначале не имел весомого практического значения. В пя-
тидесятые и шестидесятые годы прошлого века немцы
сосредоточились на своих войнах. Британский произво-
дитель не знал себе равных, и, как однажды высказался
Бисмарк, свободная торговля считалась политикой силь-
ных. Лишь в 1878 году, в день, когда начал действовать
первый научно обоснованный тариф, экономический меч
Германии извлекли из ножен. Эта дата знаменует собой
важнейшее нововведение в транспортном искусстве, од-
нако ему почему-то не уделяют пристального внимания.
Между тем именно тогда построенные британцами же-
лезные дороги в Америке и британские стальные корабли
в Атлантике начали перевозить навалочные грузы.
Что означает это новшество в перевозке грузов ---
пшеницы, угля, железной руды, нефти --- станет ясно,
если задуматься вот о чем: сегодня в западной Канаде
сообщество из миллиона человек выращивает зерно для
двадцати миллионов человек, причем девятнадцать мил-
лионов живут в отдалении --- в восточной части Канады,
на востоке Соединенных Штатов Америки и в Европе.
До 1878 года относительно малые партии таких товаров,
как хлопок, древесина и уголь, перевозили по океану па-
русные суда, но совокупный объем перевозок был ничто-
жен, если мерить сегодняшними мерками. Германия же
поняла, что в новых условиях можно наращивать живую
силу где угодно за счет импортируемых пищи и сырья,
в том числе в самой Германии, преследуя стратегические
цели.
Прежде немцы, как и англичане, свободно эмигриро-
вали, но среди немецкого, равно как и среди британско-
го, населения в новых странах постоянно увеличивался
спрос на британские мануфактуры. Поэтому численность
британцев росла как дома, так и в колониях, и в Соеди-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ненных Штатах Америки. Кобден и Брайт1 это предвиде-
ли; они ратовали за дешевую еду и дешевое сырье, что-
бы производить дешевый экспорт. Зато остальной мир
воспринимал нашу свободную торговлю как насаждение
империи, как кабалу, а не свободы; люди видели обрат-
ную сторону медали, считали, что их обрекают на тяжкий
подручный труд на благо Великобритании. К сожалению,
британские островитяне совершили ошибку, приписав
свое процветание главным образом свободному импор-
ту, тогда как процветание объяснялось в первую очередь
текущей политикой и тем фактом, что достаточно долго
у этой политики не было конкурентов. Благодаря своей
«силе» в 1846 году, мы смогли приступить к свободной
торговле, получить немедленные преимущества --- и не
столкнуться с немедленным ущербом.
С 1878 года Германия начала наращивать свою живую
силу, деятельно создавая рабочие места. Один из спосо-
бов заключался во внедрении научно обоснованных по-
шлин: сквозь это «сито» тщательно «просеивали» импорт,
проверяя, чтобы в товаре содержался минимум издержек,
в особенности квалифицированного труда. А все осталь-
ные способы были призваны установить новую текущую
политику, которая, как предполагалось, повысит произ-
водительность страны. Железные дороги скупались госу-
дарством, выдавались налоговые льготы, банки очутились
во власти правительства через систему взаимосвязанного
владения акциями, для промышленности ввели щедрые
кредиты, картели и прочие формы объединения снижали
себестоимость производства и сбыта. В результате при-
близительно с 1900 года немецкая эмиграция, которая
неуклонно падала, прекратилась полностью, за исключе-
нием тех случаев, когда численность уезжающих тут же
восполнялась иммигрантами.
1 Дж. Брайт --- английский государственный деятель, сторон-
ник свободы торговли, министр торговли Британской империи.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Экономическое наступление велось по всем фронтам
и предусматривало вылазки за границу. Судоходные ли-
нии получали субсидии, банки превращались в торговые
посты в иноземных городах. Возникали международные
объединения под контролем Германии, в основном при
посредстве франкфуртских евреев. Наконец в 1905 году
Германия предложила такие коммерческие договоры се-
ми соседним странам, что одобрение этих договоров было
равносильно экономическому подчинению. Один договор
навязали России, ослабленной войной и революцией.
Говорят, на подготовку договоров у немцев ушло десять
лет --- прекрасный пример «вызревания» Kiltur!
Быстрое развитие Германии стало триумфом страте-
гического мышления, триумфом организованности, или,
иными словами, торжеством практического подхода.
Основные научные идеи в большинстве своем импорти-
ровались, а хваленое немецкое техническое образование
представляло собой всего-навсего форму организации.
Система в целом опиралась на четкое осознание реалий
текущей политики, направленной на увеличение органи-
зованной живой силы.
Следует помнить, правда, что текущая политика не ве-
дает жалости, ибо первый политический интерес челове-
ка как животного --- это утоление голода. За десять лет до
войны население Германии росло со скоростью миллион
душ в год (учитывая естественную убыль населения по
старости и болезням). Отсюда вытекало, что продуктив-
ную текущую политику надлежит не просто поддержи-
вать, но упорно ускорять. За сорок лет алчность Германии
в отношении рынков сделалась одной из очевиднейших
и пугающих мировых реалий. Тот факт, что торговый до-
говор с Россией предполагалось возобновить в 1916 году,
имеет, вероятно, некоторое отношение к развязыванию
войны; Германии во что бы то ни стало требовались под-
данные-славяне, чтобы выращивать для немцев еду и по-
купать их товары.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Люди в Берлине, потянувшие за рычаг в 1914 году
и обрушившие на земной шар поистине трагическое на-
воднение --- германская живая сила сметала, казалось,
любые препятствия, --- несут ответственность, что было
всесторонне проанализировано и доказано, насколько
нам известно, благодаря представителям того поколения,
которому выпало справляться с этой бедой. Но на суде
истории эти люди должны разделить вину с теми, кто ра-
нее продумывал текущие задачи. Увы, британские госу-
дарственные деятели и британский народ вряд ли можно
признать безупречными и невиновными.
Согласно теории свободной торговли, различные угол-
ки земного шара должны развиваться на основе есте-
ственных возможностей, а разные сообщества должны
специализироваться в производстве и оказывать услуги
друг другу, обмениваясь продукцией. Никто не сомневал-
ся в том, что свободная торговля будет тем самым способ-
ствовать укреплению мира и братства. Быть может, эта
вера была справедлива во времена Адама Смита и одно
или два последующих поколения. Но в современных ус-
ловиях текущая политика, то есть накопление финансо-
вого и промышленного могущества, способна пренебре-
гать естественными возможностями. Пример ткацкой
промышленности Ланкашира тут вполне показателен.
Малейшее колебание цен на дешевых экспортных лини-
ях обрушит или поднимет рынок, а сегодня текущая по-
литика диктует снижение цен. На протяжении столетия
Ланкашир опережал в производстве всех конкурентов,
хотя источники сырья и основные рынки сбыта готовой
продукции находились в отдаленных частях света. Уголь
и влажный климат --- вот его единственные естественные
преимущества, которые обнаруживаются и в других ме-
стах. А ныне промышленность Ланкашира существует по
инерции.
Итог всякой специализации, как ни посмотри, заклю-
чается в замедлении развития. Когда после 1878 года на-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
чался кризис, британское сельское хозяйство ослабело,
но британская промышленность продолжала развиваться.
Однако в настоящее время кризис затронул даже британ-
скую промышленность; ткацкая и судостроительная от-
расли все еще демонстрируют рост, а химическая и элек-
трическая отрасли, увы, сильно отстают. Дело не только
в том, что немецкая торговая политика лишила нас клю-
чевых отраслей промышленности; в конце концов, в мире,
где правит специализация, за пределами Великобритании
подобные контрасты должны были проявиться. Мы актив-
но развивали отрасли производства и постепенно сосре-
дотачивали свои усилия. Поэтому мы, как и Германия,
сделались «голодными до рынков», и только весь белый
свет в качестве рынка был достаточно велик для сбыта
специализированных товаров.
У Великобритании не было пошлин, с которыми можно
выходить на переговоры, и в этом отношении она очути-
лась, образно выражаясь, голой перед всем миром. Поэто-
му, ощутив угрозу на каком-то жизненно важном рынке,
она могла в ответ лишь грозить своим морским могуще-
ством. Кобден на склоне лет, вероятно, предвидел такое
развитие событий, недаром он рассуждал о необходимо-
сти сильного флота, однако рядовые представители ман-
честерской школы настолько уверили себя в том, будто
свободная торговля способствует миру, что почти не за-
думывались об особых промышленных потребностях мор-
ской силы (по их мнению, любая сделка хороша, если она
прибыльна). Да, Великобритания защищала южноамери-
канские рынки, когда ее флот навязал немцам доктрину
Монро в ходе Манильского инцидента, и оберегала ин-
дийский рынок, когда тот же флот пугал Германию в годы
войны в Южной Африке, а еще флот не позволил закрыть
китайский рынок, поддержав японцев в русско-японской
войне. Сознавал ли Ланкашир, что Индия насильно при-
нуждена к свободному импорту хлопка? Несомненно,
Индия получила значительную прибыль от британского
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
владычества, и никто не намерен настаивать на призна-
нии Ланкаширом своей вины, но факт остается фактом:
неоднократно, внутри империи и за ее пределами, свобод-
ная торговля миролюбивого Ланкашира обеспечивалась
грубой силой. Германия приняла к сведению этот опыт
и создала собственный флот; этот флот, вполне дееспо-
собный к окончанию войны, нейтрализовал британцев
и не позволил нам полноценно поддержать сухопутную
армию во Франции.
При демократии текущую политику изменить крайне
затруднительно. Единственная надежда будущего состо-
ит в том, что по следам нынешней войны даже демокра-
тии научатся мыслить более широко и в длительной пер-
спективе.
В сообществе, экономическое развитие которого
устремлено к одной цели, большинство жителей принад-
лежит к тем, кто проигрывает от специализации, но имен-
но большинство выбирает правителей. Как следствие,
корыстные интересы проявляются все отчетливее: речь
об интересах работников к получению вознаграждения
и приобретению товаров, а также об интересах капитала,
озабоченного получением прибыли; в среднем между тру-
дом и капиталом тут нет противоречий, поскольку и ра-
ботники, и капиталисты мыслят близоруко, предпочитая
не заглядывать далеко вперед.
Впрочем, при автократии изменить текущую полити-
ку ничуть не проще, пускай затруднения тут возникают
в ином отношении. При демократии большинство не в со-
стоянии поменять экономический порядок, а автократия
зачастую попросту не решается на такую перемену. Гер-
мания при кайзере грезила мировой империей и ради до-
стижения этой цели прибегала к соответствующим эко-
номическим способам наращивания живой силы; сегодня
она не осмеливается изменить свою чрезмерно успешную
политику, даже когда та втягивает страну в войну, по-
скольку альтернативой выступает революция. Подобно
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Франкенштейну1, Германия создала неуправляемого мон-
стра.
По моему убеждению, свободная торговля типа laissez-
faire и хищническая защита своих интересов суть образцы
имперской политики, неумолимо ведущие к войне. Англи-
чане и немцы заняли места в скором поезде, который идет
по одному и тому же маршруту, но в противоположных
направлениях. Полагаю, приблизительно после 1908 года
столкновение было неминуемо; бывает так, что тормоза
не успевают сработать. Различие в степени ответствен-
ности британцев и немцев, возможно, стоит сформулиро-
вать следующим образом: британский машинист выехал
первым и вел поезд самонадеянно, игнорируя сигналы се-
мафора, а немецкий машинист преднамеренно брониро-
вал свой поезд, чтобы выдержать удар, повел локомотив
по встречному пути и, в последний момент перед ударом,
увеличил скорость.
В наши дни текущая политика сделалась неоспоримой
экономической реалией; немцы использовали ее преступ-
ным образом, англичане слепо ей доверились. А вот боль-
шевики, должно быть, вовсе забыли о ее существовании.
1 Герой одноименного романа английской писательницы М. Шел-
ли, изобретатель, создавший искусственного человека, который пре-
вратился в чудовище.
ГЛАВА
СВОБОДА НАРОДОВ
Мы победили в войне, хотя едва не потер-
пели поражение; победи Германия, хотя бы
на суше, пришлось бы иметь дело с импери-
ей в Хартленде; Хартленд как постоянная
географическая угроза мировой свободе; как
Германия совершила ошибку, наступая на
Западном фронте; Гамбург и политика жи-
вой силы; мы должны разделять Восточную
Европу и Хартленд; разделение на три, а не
на две государственных системы; народы
«срединного пояса»; полезность Лиги Наций
в их случае; не должно быть доминирующих
партнеров; нужно считаться с текущей
политикой; требуется разумное равенство
сил среди значительного числа членов Лиги;
стратегические позиции всемирного зна-
чения; текущая политика в будущем и не-
равномерное развитие народов; идеал --- не-
зависимая нация со сбалансированным эко-
номическим развитием; трагедии текущей
политики; политика подлинно свободных
народов направлена на достижение мира.
Союзники выиграли войну. Но как мы побе-
дили? Подводя итоги, мы находим множество
предостережений. Нас спасла, прежде всего,
боеспособность британского флота и реше-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ние правительства вывести этот флот в море; тем самым
мы обезопасили свои коммуникации с Францией. Эта
боеготовность и решительность родились из присущего
британцам взгляда на мир, когда выделяется нечто су-
щественное, а все прочее попросту игнорируется; если
угодно, таков путь способного любителя. Во-вторых, нас
спасла чудесная победа французского гения на Марне,
подготовленная многолетними глубокими размышле-
ниями великой французской Ecole Militaire1; вообще же
французская армия оказалась храброй, но не такой по-
бедоносной, какой могла бы быть. В-третьих, нас спасло
самопожертвование --- иначе не скажешь --- старой бри-
танской профессиональной армии при Псире2 (это назва-
ние впредь будет стоять рядом с Фермопилами). Коротко
говоря, нас спасли исключительный гений и беспример-
ный героизм, хотя мы отказывались предвидеть будущее
и готовиться к нему (красноречивое свидетельство как
силы, так и слабости демократии).
На два года боевые действия поутихли и превратились
в окопную войну на суше и в противостояние субмаринам
на море; началась война на истощение, в которой время
играло на стороне Великобритании, но против России.
В 1917 году Россия взбунтовалась, а затем распалась.
Германия победила на Востоке, но отложила полное под-
чинение славян, чтобы сначала разгромить врагов на
Западе. Западной Европе пришлось воззвать о помощи
к Америке, поскольку в одиночку эта Европа не могла
переломить восточную ситуацию. Снова понадобилось
некоторое время, потому что Америка, третья из великих
1 Военная школа (фр.), армейская академия, учрежденная в Па-
риже королем Людовиком XV. К числу выпускников этой школы
принадлежали многие блестящие тактики, от Наполеона до марша-
ла Ф. Фоша, главнокомандующего союзных войск в Первой мировой
войне.
2 Имеется в виду контрнаступление британского корпуса под гре-
ческой Эдессой в 1916 г.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
демократий, вступивших в войну, была готова к ней еще
меньше, чем две другие. Это время обеспечили героизм
британских моряков, жертвы, принесенные британским
коммерческим флотом и стойкость французских и бри-
танских солдат, сумевших отразить вражеское наступле-
ние во Франции. Если коротко, мы снова противопостави-
ли силу духа и правильный взгляд на мир немецкой орга-
низованности --- и едва выстояли; нам посчастливилось
победить. В критический миг Великобритания наконец
признала принцип единого стратегического командова-
ния, вновь согласившись с идеями Ecole Militaire.
Но вся эта история сухопутных и морских сражений,
столь героическая и одновременно столь унизительная,
не имеет непосредственного отношения к текущим меж-
дународным делам. Не было никакой сиюминутной ссоры
между Восточной и Западной Европой; в прошлом оста-
лись те дни, когда Франция нападала на Германию, же-
лая вернуть Эльзас и Лотарингию. Давайте не забывать
о том, что война изначально представляла собой попытку
Германии покорить славян, которые восстали против Бер-
лина. Всем известно, что убийство австрийского (то есть
немецкого) эрцгерцога в славянской Боснии было лишь
предлогом, что австрийский (то есть немецкий) ультима-
тум славянской Сербии оказался фактическим принуж-
дением к войне. При этом не устану повторять, что все
эти события выросли из фундаментального антагонизма
между немцами, которые стремились подчинить себе Вос-
точную Европу, и славянами, которые отказывались им
подчиняться. Выбери Германия оборону своей короткой
сухопутной границы с Францией и выдвини она свои ос-
новные силы против России, вполне возможно, что воен-
ные действия прекратились бы быстро, но мы обрели бы
немецкую Восточную Европу, повелевающую Хартлен-
дом. Британский и американский островные народы осоз-
нали бы стратегическую опасность, только когда стало бы
слишком поздно.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Если у нас нет намерения создать самим себе трудно-
сти в будущем, неприемлем любой исход войны, кроме
того, который окончательно уладит глубинный конфликт
между немцами и славянами в Восточной Европе. Необ-
ходимо найти баланс, при котором немцы и славяне при-
мирятся, не жертвуя подлинной независимостью. Нель-
зя допускать, чтобы в Восточной Европе и в Хартленде
впредь сохранялось такое положение дел, которое чрева-
то столкновением амбиций в будущем, ибо, повторю, в не-
давней войне мы спаслись чудом.
Победоносный римский полководец, вступая в город
под оглушительные радостные крики и принимая заслу-
женные поздравления, нарочно держал при себе раба, ко-
торый шепотом напоминал ему, что он смертен, как и все
прочие. Когда наши государственные деятели ведут пере-
говоры с побежденным врагом, хорошо бы, чтобы некий
незримый херувим время от времени нашептывал им сле-
дующее напоминание:
Кто правит Восточной Европой, тот владеет Хартлендом.
Кто правит Хартлендом, тот владеет Мировым островом.
Кто правит Мировым островом, тот владеет миром.
***
Виконт Грей1 однажды попробовал свести все трагиче-
ские события последнего времени к нарушению междуна-
родного права, сославшись на поступок Австрии, которая
разорвала Берлинский договор и присоединила в 1908 го-
ду Боснию и Герцеговину. Несомненно, это важная веха
в европейской истории, однако исходная оккупация этих
двух славянских провинций Турцией в 1878 году --- все
по тому же Берлинскому договору --- видится, пожа-
1 Сэр Эдуард Грей, министр иностранных дел Великобритании
в 1905---1915 гг.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
луй, более веской причиной. Для славян происходящее
означало, что Пруссия стоит позади Австрии (немец за
немцем), притязающей на их земли, за которые они во-
евали с турками; напомню, что война 1876 года, которая
завершилась Берлинским договором, началась с восста-
ния славян Боснии и Герцеговины против Турции и стала
общеевропейской благодаря славянам в соседних Сербии
и Черногории, которые также выступили против турок.
После 1878 года Россия несколько лет медлила в нереши-
тельности, а Германия начала наращивать свою живую
силу. Затем, в 1895 году, был заключен союз между само-
державной Россией и Французской республикой. Фран-
ция нуждалась в союзнике, поскольку эльзасская рана
продолжала кровоточить; России союзник требовался,
чтобы сделать внушение чрезмерно воинственной Герма-
нии. На карте Россия и Франция отнюдь не соседи, по-
этому несовместимость демократии и автократии в этих
обстоятельствах не стала препятствием для союза. Тем
не менее, этот союз в некоторой степени был для России
вынужденным.
В 1905 году, когда Россия ослабела вследствие пора-
жения в русско-японской войне и вследствие ее первой
революции, Германия обложила страну грабительскими
пошлинами. В 1907 году Россия настолько отчаялась, что
согласилась даже помириться с Великобританией, ее со-
перником на протяжении двух поколений и союзником ее
недавнего врага (Японии). Опять-таки, у нас нет никаких
доказательств подготовки к мировой войне, особенно ес-
ли вспомнить влияние Германии на русский двор и рус-
скую бюрократию.
Поэтому, когда в 1908 году Австрия предприняла те
действия в отношении Боснии и Герцеговины, которые
так не понравились виконту Грею, удар был нанесен там,
где уже, образно выражаясь, имелись синяки. Крошечная
Сербия протестовала, ее старшая сестра Россия поддер-
жала сербов, ведь действия Австрии грозили положить
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
предел мечтам о собственном великом сербском государ-
стве (эти мечты пестовались в народе с сокрушительного
поражения при Косово в четырнадцатом столетии1). Но
берлинский кайзер облачился в «блистающую броню»
в Вене и погрозил «железной десницей» царю в Петро-
граде. Минуло несколько тревожных лет, и в 1912 году
началась Первая Балканская война, когда балканские
славяне объединились и прогнали обученную немцами
турецкую армию. В 1913 году славяне в Болгарии, вместо
того чтобы передать на рассмотрение русскому царю спор
о разделе территорий, отнятых у Турции, как следовало
по договору о Балканском союзе, развязали войну против
сербов, польстившись на посулы Германии. Вспыхнула
Вторая Балканская война, в которой болгары потерпели
поражение благодаря вмешательству румын, а Бухарест-
ский договор существенно ограничил немецкие амбиции
и внушил новую надежду славянским подданным Ав-
стрии.
Весьма примечательный доклад французского посла
Жюля Камбона, отправленный из Берлина в Париж через
три месяца после подписания Бухарестского договора, яс-
но дает понять, что Германия решила добиваться своих
целей огнем и мечом при любой возможности (мирным
путем этих целей достичь не удавалось). Накопившиеся
доказательства свидетельствуют о том, что спустя не-
делю после убийства эрцгерцога Франца Фердинанда
Германия решила воспользоваться этим предлогом, что-
бы форсировать события. Австрия стремилась навязать
Сербии за предполагаемое соучастие в убийстве такие
карательные условия, которые не принял бы ни один сво-
бодный народ; а когда Сербия сделала по-настоящему се-
рьезные уступки и даже Австрия задумалась, не умерить
ли пыл, Германия поспешила окончательно рассориться
1 Имеется в виду битва на Косовом поле (1389) недалеко от со-
временной Приштины: турки-османы разгромили дружины сербских
феодалов, но сами понесли большие потери и отступили к побережью.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
с Россией, в которой видели оплот славянства. Покорись
тогда Россия, как было в 1908 году, ей пришлось бы воз-
обновлять тарифный договор с Германией (1916) с един-
ственным выбором --- соглашаться на экономическое раб-
ство. Все сказанное известно, разумеется, однако о ходе
событий следует напомнить, если мы готовы признать,
что ключом к переустройству мира является Восток, хотя
военная победа была одержана на Западе.
Как получилось так, что Германия совершила двойную
ошибку --- не просто вторглась во Францию, но вторглась
туда через Бельгию? В Германии знали о слабости России
и не опасались иллюзорной «восточной угрозы». Вероятно,
направление наступления обусловило предположения, что
британская и американская демократии крепко спят (пер-
вая --- не исключено, а вторая --- наверняка). Немецкому
супермену суждено править миром, и немцы решили, что
им открылся кратчайший путь к этой цели, вместо более
длинного пути через Хартленд, власть над которым не-
избежно им достанется, если только они сумеют лишить
островитян «плацдарма» во Франции. Но была и другая,
еще более веская причина, побудившая Германию к во-
йне: такой выбор диктовала экономика. Немцы напали на
славян ради рынков, сырья и плодородных земель; ведь
ежегодно население Германии прирастало на миллион че-
ловек. Чтобы реализовать эту текущую политику живой
силы, готовой завоевывать мир, но страдавшей от голода,
Германия возродила Гамбург1 и построила все то, что озна-
чало имя этого города применительно к зарубежным аван-
тюрам и развитию домашней индустрии. Сам же Гамбург
ориентировался вовсе не на восток. По сути, немецкая
стратегия определялась политической необходимостью.
В результате Берлин совершил принципиальную ошиб-
ку; Германия сражалась на двух фронтах, не решив для
1 До 1814 г. Гамбург принадлежал Франции, а после объединения
Германии сделался крупнейшим морским портом и одним из важней-
ших промышленных центров страны.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
себя, на каком фронте она намерена победить. Можно,
конечно, наносить удары сразу по двум флангам про-
тивника, правому и левому, но, если у вас недостаточно
войск для полного уничтожения врага, вы должны зара-
нее прикинуть, какой удар будет обманным, а какой ---
реальной атакой. Берлин замешкался с выбором полити-
ческих целей --- Гамбург и заморское владычество или
Багдад и Хартленд, --- а потому не смог поставить перед
собой внятную стратегическую цель.
***
Немецкая ошибка по воле судьбы принесла нам победу
и подарила чрезвычайно полезную возможность сосре-
доточиться мыслями на окончательном урегулировании
ситуации в Восточной Европе и Хартленде. Если не стре-
миться к полному улаживанию так называемого «Восточ-
ного вопроса» в самом широком значении этого выраже-
ния, мы просто отложим решение вопроса на будущее,
а нашим потомкам придется заново мобилизовывать силы
для осады Хартленда. Урегулирование должно перерас-
пределить территории, поскольку в Восточной Европе,
а также --- в большей степени --- в остальном Хартленде
мы имеем дело с областями, экономическое развитие ко-
торых едва началось. Если не заглядывать в будущее, при-
рост населения постепенно разрушит все договоренности.
Без сомнения, кто-то заявит, что немецкое мышление
изменится вследствие поражения Германии. Впрочем,
тот, кто готов поверить, будто мир во всем мире способно
принести изменение мышления любой нации, --- человек,
безусловно, наивный. Обратимся за примерами в про-
шлое, к Фруассару1 или Шекспиру; у них мы обнаружим
1 Жан Фруассар---французский хронист и поэт, автор «Хро-
ник Франции, Англии, Шотландии, Испании, Бретани, Гаскони и со-
седних стран», важнейшего источника сведений о начальном этапе
Столетней войны.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
англичан, шотландцев, валлийцев и французов, вполне
узнаваемых сегодня по основным характеристикам. Прус-
саки --- особый тип человеческого характера, со своими
достоинствами и недостатками, и будет мудро действо-
вать, исходя из предположения, что они и далее останут-
ся верны своему типу. Сколь сокрушительное поражение
мы бы в конце концов ни нанесли неприятелю, нам не сле-
дует чрезмерно радоваться победе; нельзя забывать о том,
что северная Германии олицетворяет собой одну из трех
или четырех наиболее жестоких пород в истории челове-
чества.
Пусть в Германии состоялась революция, это не дает
ни малейших оснований уповать на лучшее. Немецкие ре-
волюции 1848 года оказались почти комическими в своей
тщетности.
После Бисмарка в единой Германии был всего один
канцлер, обладавший политической проницательностью
(фон Бюлов), и в своей книге «Имперская Германия» он
писал, что «немцы всегда достигали величайших сверше-
ний под крепким, надежным и твердым руководством».
Следствием нынешнего беспорядка может быть только
возникновение новой безжалостной организации, и же-
стокие организаторы ни за что не остановятся на дости-
жении первоначальных целей.
Конечно, мне могут возразить, что, хотя прусское мыш-
ление ничуть не изменилось, а действительно стабильная
прусская демократия развивается медленно, Германия,
тем не менее, настолько обеднела после поражения, что
она попросту не в состоянии угрожать кому-либо мини-
мум полвека. Но не кроется ли за такими воззрениями
ошибочное истолкование истинной природы богатства
и бедности в современных условиях? Разве сегодня важ-
на не производительная сила, а мертвое богатство? Разве
не все мы --- считая в том числе даже американцев --- рас-
тратили свой мертвый капитал, разве не все мы, включая
немцев, снова готовы начать гонку производительности,
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
пускай практически с нуля? Франция потрясла весь мир,
стремительно возродившись после катастрофы 1870 го-
да, а ведь тогда промышленное производство было ни-
чтожным, если сравнивать с сегодняшним. Трезвые рас-
четы приводят к выводу, что прирост производительно-
сти Великобритании, благодаря реорганизации и новым
методам производства, обусловленным войной, должен
намного превысить совокупный объем колоссальных во-
енных долгов. Да, у нас есть Парижские соглашения; да,
мы вправе лишать Германию всякого сырья, которое по-
зволило бы ей конкурировать с нами. Однако, если прибе-
гать к таким методам, о Лиге Наций рассуждать бессмыс-
ленно; мы обречены оставаться лигой союзников. Кроме
того, откуда берется уверенность, будто мы непременно
победим в экономической войне? Безусловно, у нас име-
ется преимущество перед Германией, но гандикап спосо-
бен побудить противника удвоить или утроить усилия.
Наполеон после Йены ограничил численность прусской
армии 42 000 рекрутами, но стремление Пруссии изба-
виться от этого ограничения явилось залогом постепен-
ного становления современной системы национальных
призывных армий. Экономическая война с Германией,
эксплуатирующей славян и опирающейся на Хартленд,
в конечном счете лишний раз подчеркнет различие между
континентом и островами, между сухопутной и морской
силами, и никто из тех, кто мыслит о единстве Великого
континента, связанного железными дорогами, не вправе
безответственно пренебрегать подготовкой к неизбежной
новой мировой войне и потенциальными итогами этой
войны.
Мы, западные страны, понесли столь значительные по-
тери в недавнем конфликте, что не можем позволить себе
принимать на веру происходящее в Берлине; мы должны
гарантировать собственную безопасность. Иными сло-
вами, мы должны наладить отношения между немцами
и славянами, должны проследить за тем, чтобы Восточная
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Европа, подобно Западной, разделилась на автономные
нации. Если мы этого добьемся, то тем самым не только
заставим немецкий народ занять надлежащее положе-
ние в мире (достаточно важное для любого отдельного
народа), но также обеспечим условия для создания Лиги
Наций.
Мне скажут, что, утверждая мир со всей решительно-
стью, мы посеем в побежденных горькие чувства, и эту
горечь не исцелит никакая Лига Наций. Конечно, на ум
сразу приходят последствия аннексии Эльзаса в 1871 го-
ду. Но уроки истории нельзя извлекать из единичного
примера.
Великая американская гражданская война велась до
победного конца, и сегодня южане так же верны союзу,
как и северяне; вопросы с рабством негров и с правом от-
дельных штатов на отделение удалось разрешить окон-
чательно, и они перестали служить поводами к распрям.
Бурская война тоже велась до конца, а сегодня генерал
Смэтс является уважаемым членом британского каби-
нета министров. Война 1866 года между Пруссией и Ав-
стрией также велась до конца, а через десяток лет Ав-
стрия заключила Двойственный союз с Пруссией. Если
не закрепить победу политическими шагами и не урегу-
лировать раз и навсегда давний конфликт между нем-
цами и славянами, мы сами породим обиды, которые не
растают в гаснущей памяти о поражении --- наоборот,
миллионы людей, чья гордость уязвлена, будут ежеднев-
но о них вспоминать.
***
Условием стабильности в территориальном пере-
устройстве Восточной Европы выступает то обстоятель-
ство, что разделение здесь должно предусматривать три,
а не две государственные системы. Жизненно необходимо
наличие пояса независимых государств между Германией
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
и Россией1. Русские минимум одно, если не два поколе-
ния не сумеют ничего противопоставить давлению Гер-
мании; единственной защитой для них видится военная
автократия, поэтому их следует оберегать от прямого на-
падения. Русское крестьянство неграмотно, оно обрело
свою скромную награду, примкнув к городским революци-
онерам, а теперь, сделавшись мелкими собственниками,
крестьяне едва понимают, как управлять собственными
владениями. Средний класс в России настолько постра-
дал, что готов признать порядок, даже установленный не-
навистными немцами. Что касается городских рабочих,
меньшинства русского населения --- которое благодаря
своей относительной образованности и тому факту, что
ему подвластны центры коммуникаций, превратилось
в правителей страны, --- они всецело подвержены «вли-
янию» Kultur. По мнению тех, кто лучше всего знает Рос-
сию, авторитарное правление того или иного рода в ней
практически неизбежно, если страна будет вынуждена
полагаться только на свои силы в противоборстве с нем-
цами.
Впрочем, славяне и родственные им народы, населяю-
щие рубежные земли между немцами и русскими, крайне
разнородны по своему характеру. Возьмем для примера
чехов: разве они не выступили против большевизма, не
утвердили свою самостоятельность, находясь в больше-
вистской России? Разве они не проявили исключитель-
ный политический талант, воссоздав славянскую Боге-
мию, с трех сторон примыкающую к Германии, а с чет-
1 Последующие рассуждения о территориальном переустройстве
в значительной степени утратят смысл после объявления решений на
переговорах о мире. Впрочем, я не стремлюсь предложить конкретные
рецепты по избавлению от стоящих перед нами сегодня проблем; моя
задача состоит в том, чтобы обрисовать четче очертания общей идеи,
излагаемой на страницах этой книги. Моя цель, полагаю, сделается
понятнее, если читатель будет помнить, что я пишу эти строки и смею
давать советы на Рождество 1918 года. --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
вертой стороны граничащую с Венгрией? Разве они не
превратили Богемию в центр современной промышленно-
сти, в оплот современной образованности? У них, во вся-
ком случае, достаточно воли, чтобы обеспечить порядок
и независимость.
Между Балтикой и Средиземноморьем проживают
семь негерманских народов, каждый из которых, по мер-
кам европейской государственности, можно признать
второстепенным: это поляки, богемцы (чехи и словаки),
венгры (мадьяры), южные славяне (сербы, хорваты и сло-
венцы), румыны, болгары и греки. Среди перечисленных
два народа сегодня считаются нашими врагами --- ма-
дьяры и болгары. Но они находятся в окружении пяти
остальных народов, и ни тот, ни другой не в состоянии
что-либо предпринять без поддержки Пруссии.
Давайте присмотримся к этим семи народам. Начнем
с поляков, их около двадцати миллионов, река Висла слу-
жит им главной водной артерией, а наиболее известные
исторические города Польши --- Краков и Варшава. По-
ляки в целом цивилизованнее русских, даже в той части
Польши, которая перешла во владение России; в прус-
ской провинции Позен они наслаждались преимущества-
ми Kultur, почти не подвергаясь гонениям со стороны го-
сподствующих немцев. Несомненно, среди поляков силь-
ны политические разногласия, но теперь, когда польскую
аристократию в Галиции больше не улещивают взятками
поддерживать Габсбургов и не позволяют ей угнетать
русинов Восточной Галиции, должен исчезнуть хотя бы
один повод для таких разногласий.
Тем или иным способом новой Польше желательно
приобрести выход к Балтийскому морю, не только по-
тому, что это необходимо для экономической незави-
симости страны, но и потому, что нам нужны польские
корабли на Балтике, которая стратегически является
«закрытым» морем Хартленда; кроме того, необходим
полноценный территориальный буфер между Германией
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
и Россией. К сожалению, провинция Восточная Прус-
сия, преимущественно немецкая по языку и юнкерская
по умонастроениям, будет отделена от Германии, если
Польша получит хоть какой-то выход к морю. Почему бы
не задуматься о переселении народов между Пруссией
к востоку от Вислы и польским Позеном?1 В ходе недав-
ней войны мы предпринимали множество более масштаб-
ных действий с точки зрения транспортных операций
и организации. В прошлом, чтобы справиться с подобны-
ми трудностями, дипломаты прибегали к всевозможным
«прикреплениям» населения, как сказал бы юрист. Но
права владения собственностью обычно чересчур стро-
гие и нередко чреваты спорами. Не лучше ли заплатить
в этом случае немалую цену за лекарство, за справедли-
вое и разумное взаимовыгодное решение, которое устро-
ит всех? Каждому человеку нужно предоставить возмож-
ность обменять свою собственность и сохранить нынеш-
нее гражданство либо сохранить собственность и принять
новое гражданство. Если он выберет второй вариант, не
должно быть никаких условий насчет особых прав, будь
то обучение в школе или иные социальные привилегии.
Соединенные Штаты Америки в школьном обучении на-
вязывают английский всем детям иммигрантов. Заво-
еватели в старину были безжалостны, и потому страны
наподобие Франции и Великобритании сегодня однород-
ны и свободны от разноязычия, превращающего тот же
Ближний Восток в настоящий кошмар. Почему бы не вос-
пользоваться современными способами транспортировки
1 Позднее того времени, когда были написаны эти строки, господин
Венизелос в интервью корреспонденту «Таймс» в Париже, 14 января
1919 года, заявил следующее: «Такое решение оставило бы несколько
сотен тысяч греков под властью Турции в Малой Азии. Имеется лишь
одно средство, а именно одобрение массового взаимного перемещения
населения».
--- Примеч. автора. Э. Венизелос --- греческий госу-
дарственный деятель, неоднократно становился премьер-министром
Греции в промежутке с 1910-го по 1933 г. --- Примеч. перев.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
и организации на общее благо, на установление счастли-
вого и справедливого положения дел? Ведь последствия
в данном случае очевидны: польский Позен вклинится
угрожающе в восточную границу Германии, а германская
Восточная Пруссия будет трамплином для проникнове-
ния в Россию1.
Следующими среди наших «пограничных» народов
идут чехи и словаки, до недавнего времени разлученные
линией, что отделяла Австрию от Венгрии, как поляков
разделяли границы России, Пруссии и Австрии. Сово-
купно чехов и словаков насчитывается, возможно, девять
миллионов человек; это один из наиболее энергичных
малых народов Европы, проживающий в замечательной
стране, где есть уголь, металл, древесина, запасы воды,
зерно и вино, а сама страна лежит на главном железнодо-
рожном пути от Балтики и Варшавы к Вене и Адриатике.
Далее идут южные славяне --- слово Jugo означает
«юг» --- а именно, к словенцам, хорватам и сербам. Их
насчитывается вместе около двенадцати миллионов че-
ловек. Ранее эти народы также разделяла внутренняя
граница между Австрией и Венгрией; кроме того, среди
них налицо соперничество латинской (католической)
и греческой (православной) церквей. Для тех, кто знаком
с Балканами, это красноречивое следствие заключенно-
го на Корфу под давлением австро-венгерской тирании
соглашения между католиками (словенцы и хорваты)
и православными сербами. Южные славяне должны по-
лучить выход к далматинским портам Адриатики, а одна
из грузовых железнодорожных веток пройдет по долине
Савы до Белграда и далее, через Моравский «коридор»,
до Константинополя.
Румыния --- следующее государство этого Ближнего
Востока Европы. Природным центром Румынии является
1 Предвосхищая argumentum ad hominem, смею отметить, что не
наблюдаю по-настоящему сопоставимой стратегической потребности
в случае Ирландии. --- Примеч. автора.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
трансильванский бастион Карпат с его плодородными до-
линами, богатыми металлами горами, нефтяными место-
рождениями и великолепными лесами. Трансильванское
крестьянство образуют именно румыны, но правит здесь
«привилегированное» меньшинство мадьяр и «саксов».
Опять-таки, полагаю вполне возможным в рамках ново-
го государственного устройства обеспечить справедливое
переселение или обязать к полному принятию румынско-
го гражданства, хотя следует признать, что враждебность
между «саксами» и румынами не столь остра, как вражда
между пруссаками и поляками.
Остальная часть Румынии, нынешнее королевство
к востоку и югу от Трансильвании, омывается местны-
ми реками. Этот плодородный естественный «бастион»
снабжает Европу нефтью, пшеницей и кукурузой; две-
надцать миллионов румын обречены разбогатеть. Галац,
Браила и Констанца1 --- важнейшие румынские порты
на Черном море, и все свободные нации заинтересованы
в появлении румынских кораблей в этом море, посколь-
ку оно, естественно, обоснованно считается «закрытым»
водоемом Хартленда. Не думаю, что когда-либо настанет
такое время, чтобы Лига Наций перестала уделять вни-
мание Балтийскому и Черному морям, ибо Хартленд по-
рождает и будет порождать всемогущий милитаризм. Ци-
вилизация заключается в подчинении природы и установ-
лении дисциплины в обществе; Лига Наций как высший
орган объединенного человечества должна внимательно
следить за Хартлендом и возможными организаторами
из представителей его населения по той же причине, по
которой полицейская служба в Лондоне и Париже счита-
ется общенациональной, а не сугубо муниципальной за-
ботой.
1 Здесь автор не совсем точен, поскольку лишь Констанца рас-
полагается непосредственно на морском побережье. Галац --- порт
в устье Дуная, в 80 км от Черного моря; Браила --- порт на Дунае,
находится еще глубже Галаца.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Греки первыми из семи народов нашего промежуточ-
ного пояса сбросили с себя ярмо немецкого гнета в теку-
щей войне по той простой причине, что их страна лежит
за пределами Хартленда и поэтому открыта для морско-
го могущества. Но в дни подводных лодок и аэропланов
утверждение власти над Грецией со стороны какой-либо
великой державы Хартленда повлечет за собой, вероятно,
овладение всем Мировым островом --- и так повторится
история древней Македонии.
Перейдем теперь к мадьярам и болгарам. Правда со-
стоит в том, что оба народа эксплуатируются пруссаками,
пусть и не находятся у тех в прямом подчинении. Всякий,
кто бывал в Будапеште, осведомлен о глубоком недове-
рии мадьяр к немцам; недавний альянс обусловили чи-
сто прагматические соображения, а не высокие чувства.
Правящая мадьярская каста, около миллиона человек,
угнетала остальные девять миллионов населения ничуть
не меньше, чем другие подвластные ей народы. Союз
с Пруссией --- это действительно был союз с Пруссией,
а не с Австрией --- заключали ради поддержки мадьяр-
ской олигархии и на благо последней. Несомненно, ма-
дьяры спровоцировали сильное отвращение к себе среди
славян и румын, но, если впредь не будет порабощения
славян ради выгоды Германии, демократическая Венгрия
рано или поздно приспособится к новым условиям. Бол-
гары же, давайте вспомним, являлись союзниками сер-
бов в войне против турок, и конфликты между сербами
и болгарами, обострившиеся сегодня, на самом деле лишь
семейная ссора. Это следствие текущего развития, и оно
сводится в основном к религиозному соперничеству.
Нельзя допустить, чтобы болгары воспользовались пло-
дами своего предательства во Второй Балканской войне1,
но, если союзники сумеют навязать этим народам спра-
1 В июне 1913 г. Болгария без объявления войны напала на серб-
ские войска в Македонии.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ведливые условия мира, обе нации, изрядно утомленные
войной, примут эти условия с радостью. Ведь всего-навсе-
го двадцать лет в Болгарии имело значение мнение одного
человека --- царя Фердинанда1, немца по происхождению.
Наиболее важным со стратегической точки зрения
фактом применительно к этим промежуточным государ-
ствам Восточной Европы является то обстоятельство,
что самые цивилизованные страны, Польша и Богемия,
располагаются на севере и по своему положению больше
всего уязвимы для прусской агрессии. При гарантиях со-
хранения независимости Польша и Богемия превратятся
в вершину широкого клина, который проляжет от Адри-
атического и Черного морей до побережья Балтики; эти
семь самостоятельных государств, с общим населением
свыше шестидесяти миллионов человек и с железными
дорогами, надежно связывающими их друг с другом, вме-
сте смогут, обладая доступом к океану через Адриатиче-
ское, Черное и Балтийское моря, создать крепкий заслон
перед немцами Пруссии и Австрии. А возведение такого
заслона представляется ныне насущной необходимостью.
При этом Лига Наций должна сохранить за собой право,
по международным законам, направлять военные корабли
в Черное и Балтийское моря.
***
Когда перечисленные пункты в повестке междуна-
родной политики будут реализованы, станет, полагаю,
вполне возможным воплотить в жизнь демократический
идеал, учредить Лигу Наций, грезы о которой посещали
западные народы на всем протяжении недавней войны.
1 Фердинанд принадлежал к саксонской по происхождению Сак-
сен-Кобург-Готской династии; пафос автора в данном случае выглядит
несколько неожиданно, ибо в Великобритании правит та же династия
(правда, из патриотических соображений в 1917 г. переименованная
в Виндзорскую).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Каковы же основные условия, которые должны быть вы-
полнены, если мы хотим обрести полноценную, дееспо-
собную Лигу Наций? Виконт Грей в недавней брошюре
изложил два таких условия. Первое заключается в том,
что эта «идея должна быть воспринята со всей серьез-
ностью и убедительностью главами государств». Второе
условие подразумевает, что «правительства и народы го-
сударств, желающих основать Лигу, должны ясно созна-
вать, что такое действие налагает определенные ограни-
чения на национальную политику каждой страны и может
повлечь за собой принятие ряда неудобных обязательств.
Более сильные страны поэтому должны отказаться от
права принуждения более слабых к принятию решений
в своих интересах».
Это разумные, крайне важные условия, но достаточно
ли их в нынешней ситуации? Прежде чем брать на себя
какие-либо общие обязательства, разве не стоит заду-
маться о том, каково может быть их конкретное выраже-
ние? Лиге Наций предстоит учитывать совершенно опре-
деленные реалии. До войны у нас было некое подобие
такой Лиги, в состав которой входили государства-участ-
ники системы международного права. Но разве война
началась не потому, что две великих державы нарушили
нормы международного права, сначала в отношении одно-
го, а затем в отношении другого малого государства? Раз-
ве двум упомянутым великим державам едва не удалось
разгромить могущественную Лигу, вставшую на защиту
международных законов? С учетом этого факта разве до-
статочно высказывать пожелание к более сильным стра-
нам «отказаться от права принуждения» в навязывании
своих интересов малым странам? Коротко говоря, разве
наши идеалы не вовлекают нас в порочный круг, который
не разорвать, игнорируя реалии?
Чтобы Лига продолжала существовать и была дее-
способной, в ее составе, очевидно, не должно быть госу-
дарства, сильного настолько, что оно способно противо-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
стоять общей воле человечества. Или сформулируем
иначе: в составе Лиги не должно быть доминирующего
партнера или группы партнеров. Кто приведет пример
жизнеспособной федерации, подчиненной преобладаю-
щему партнеру? В Соединенных Штатах Америки имеют-
ся великие штаты Нью-Йорк, Пенсильвания и Иллинойс,
но все они являются равноправными с другими членами
североамериканского союза. В Канаде Квебек и Онтарио
уравновешивают друг друга, а потому малые провинции
доминиона могут не опасаться какого-либо давления с их
стороны. В Австралийском содружестве мы находим от-
носительно равноправные штаты Новый Южный Уэльс
и Виктория. В Швейцарии даже крупный кантон Берн
нисколько не притязает на господство. А вот германская
федерация была, по существу, фикцией из-за господства
Пруссии. Что касается Великобритании, смею сказать,
что главным препятствием на пути к единству островов,
даже допуская, что ирландцы договорятся между собой,
является доминирование Англии. Недавняя война вспых-
нула из-за того, что мы позволили Германии утвердиться
почти над всей Европой. Вспомним --- разве великие во-
йны прошлого в Европе начинались не вследствие того,
что одно государство европейской системы (при Наполе-
оне, Людовике XIV или Филиппе II) становилось чрезмер-
но могущественным? Если мы желаем, чтобы Лига Наций
добилась успеха, нужно признать эти суровые реалии
и не пытаться их замаскировать.
Есть также еще одна реалия, с которой нужно считать-
ся, реалия текущей политики. На мой взгляд, для того,
чтобы нации в составе Лиги смогли примириться и зажить
спокойной жизнью, имеются два разных пути, и на каж-
дом нам суждено отталкиваться от текущей политики: это
путь настоящего и путь будущего. Что я вкладываю в пред-
ставление об этой реалии в настоящем, нагляднее всего
передать через описание конкретных государств, которые
намерены объединиться в ту или иную лигу.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Британская империя может служить образцом теку-
щей политики. Никто не убедит большинство бриттов
в необходимости рисковать единством империи, которая
так стойко выдержала испытание войной, ради некоей,
существующей пока лишь на бумаге всемирной лиги. От-
сюда следует, что управляющие органы Британской импе-
рии лишь постепенно могут превратиться в соответству-
ющие органы этой лиги. Но все же шесть членов импе-
рии уже связаны некими отношениями. Они фактически
равноправны и, в рамках «Британской лиги», независи-
мы. Только в прошлом году прозвучало последнее слово
по этому поводу. Премьер-министры доминионов отныне
обладают прямым доступом к премьер-министру Соеди-
ненного Королевства, больше им не придется прибегать
к посредничеству министра по делам колоний; а Вестмин-
стерский парламент лишился наименования Имперского
и впредь считается исключительно парламентом Соеди-
ненного Королевства. Остается только заявить, что мо-
нарх более не является правителем Соединенного Коро-
левства и заморских доминионов; впрочем, равноправие
всех доминионов должно отражаться в его титуле --- ска-
жем, король всех бриттов. Говоря о реалиях (правда, в та-
ких вопросах имена тоже становятся реалиями), разве мы
сейчас не уверены в том, что Соединенное Королевство,
Канада и Австралия должны иметь собственные флот
и армию, которые передаются под единое стратегическое
командование только во время войны? Что касается чис-
ленности населения, разве кто-то сомневается, что через
несколько лет Канада и Австралия нагонят по этому по-
казателю метрополию? А три малых доминиона --- Новая
Зеландия, Южная Африка и Ньюфаундленд --- тем важ-
нее, чем крепче равноправие трех крупных доминионов.
У Франции и Италии своя текущая политика. Соглас-
ны ли они вступить в лигу, где будет представлена Бри-
танская империя? К счастью, на более поздних этапах
недавней войны мы сумели учредить единое стратеги-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ческое командование, так что название «Версаль» при-
обрело дополнительное историческое значение1. Уже
не только через посланников, но через прямое общение
премьер-министров Великобритания, Франция и Италия
наладили совместное обсуждение важнейших вопросов.
Эти три страны Западной Европы являются бесспорными
кандидатами на вступление в лигу, несмотря на разли-
чие в размерах, и не составляет труда вообразить случай,
когда премьер-министры Канады или Австралии могут
быть приглашены на совещание с премьер-министрами
Соединенного Королевства, Франции и Италии. Такие
совещания окажутся еще полезнее, если мы научимся
учитывать текущую политику каждой страны и переста-
нем добиваться сугубо бумажного единства. Напомню,
для утверждения единого стратегического командования
в 1918 году понадобилось, чтобы вызрела угроза немецко-
го наступления2.
А что Соединенные Штаты Америки? Нет смысла при-
творяться, будто отдельные американские штаты могут
быть членами лиги; Американская республика выстояла
в страшнейшей, не считая последнюю, войне в истории,
чтобы объединить свои территории в одно целое. Но все-
таки Соединенные Штаты Америки выглядят домини-
рующим партнером в сравнении с союзными странами
Западной Европы. США должны войти в лигу, никто не
спорит, но это означает, что для дееспособности учреж-
дения шести доминионам Великобритании нужно забыть
о разногласиях. По счастью, три тысячи миль незащищен-
1 После поражения Франции во франко-прусской войне в Версале
располагался штаб германской армии, а в Зеркальной галерее Вер-
сальского дворца было объявлено о создании Германской империи.
На исходе Первой мировой войны именно в Версале подписали пред-
варительное соглашение, а затем заключили мирный договор.
2 Эти строки были написаны ранее, чем Парижская конференция
постановила считать Британскую империю гибридной единицей в не-
которых вопросах. --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ной границы Северной Америки видятся добрым предзна-
менованием, хотя, если говорить откровенно, лучше бы
страны по обе стороны этой границы были более равно-
правными (тогда выводы были бы обоснованнее).
Необходимость разумного баланса сил между значи-
тельным числом членов лиги, призванного гарантиро-
вать, что в грядущих кризисах, которые неизбежны, ни-
кому не угрожала опасность подчинения, менее насущна
для островных и более насущна для континентальных
государств. Морское могущество имеет очевидные огра-
ничения; естественные границы вдобавок определяют
пределы распространения той или иной островной или
даже полуостровной силы. Лигу надлежит испытывать
на прочность в Хартленде Великого континента. Там при-
рода создает все предпосылки для установления полного
господства над миром; не допустить подобное развитие
событий по силам проницательным политикам и при без-
условном соблюдении международных обязательств.
А ведь германский и русский народы, несмотря на рево-
люции, стремятся к большему, и каждый из них обладает
мощными историческими стимулами.
Поэтому пусть идеалисты, которые ныне, когда наро-
ды объединились в единую мировую систему, оправданно
усматривают в Лиге Наций единственную альтернативу
кровопролитной войне, сосредоточатся на справедливом
разделении Восточной Европы. При наличии промежу-
точного пояса по-настоящему независимых государств
между Германией и Россией эта цель вполне достижима.
Любая другая граница между германскими государствами
и Россией, как предлагал Науманн в своей «Центральной
Европе»1, означает, что немцы и славяне продолжат со-
перничать, так что о прочной стабильности можно поза-
быть. Но промежуточный пояс, при поддержке других
1 Немецкий политик и теоретик германского превосходства Ф. На-
уманн --- автор книги «Миттельевропа» (1915), благодаря которой
этот термин прочно вошел в европейскую геополитику.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
членов Всемирной лиги, позволит разделить Восточную
Европу на несколько систем управления. Более того,
государства этого пояса, обладая относительным равен-
ством сил, сами окажутся желанными членами будущей
лиги.
Когда мы таким образом избавим от искушения пре-
тендентов на мировую империю, кто скажет, какая судь-
ба ожидает немецкий и русский народы? Уже проявля-
ются признаки того, что Пруссия, которая, в отличие от
Англии или Франции, представляет собой сугубо искус-
ственное образование, распадется на несколько феде-
раций. В одной области пруссы исторически принадле-
жат к Восточной Европе, а в другом --- к Европе Запад-
ной. Разве совершенно исключено, что русские вместе
с какими-то соседними государствами создадут свобод-
ную федерацию? Германия и Россия сделались велики-
ми империями благодаря противостоянию друг с другом;
однако народы промежуточного пояса --- поляки, богем-
цы, венгры, румыны, сербы, болгары и греки --- слишком
различаются, чтобы образовывать федерацию для иных
целей, кроме обороны, и все они настолько несхожи
с немцами и русскими, что от них логично ожидать сопро-
тивления любой новой организации могучих соседей, воз-
намерившихся покорить Восточную Европу.
В Хартленде и Аравии имеются определенные страте-
гические позиции, которые должны рассматриваться как
обладающие критической значимостью, поскольку владе-
ние этими позициями способно принести мировое господ-
ство или помешать его установлению. Впрочем, отсюда
вовсе не следует, что было бы целесообразно немедлен-
но передать управление ими какой-то спешно собранной
международной администрации; здесь очень важно пом-
нить о текущей политике отдельных стран. Кондоминиу-
мы, как правило, распадаются по той причине, что аген-
ты союзных держав почти неизбежно встают на сторону
местных националистов или местных партий. Представ-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ляется, что надежнее всего для международного управле-
ния поручить какой-то одной державе опеку над челове-
чеством (разумеется, в каждой конкретной области это
будет конкретная держава). Этот экспериментальный
метод Австро-Венгрия опробовала, когда Берлинский
конгресс вверил ей управление Боснией и Герцеговиной;
с точки зрения материального развития провинций успех
не подлежит сомнению. Нет оснований считать, что этот
принцип, с учетом текущей политики, неприменим в от-
ношении Панамы, Гибралтара, Мальты, Суэца, Адена
и Сингапура, если мы поручим Американской республи-
ке и Британской империи беречь мир на земном шаре,
охранять моря и проливы, которые соединяют океанские
бассейны. С другой стороны, это будет равнозначно под-
тверждению уже сложившейся ситуации. Как и в боль-
шинстве других случаев, данный принцип предстоит про-
верить на прочность в Хартленде и Аравии. Островитяне
не могут проявлять равнодушие к участи Копенгагена,
Константинополя или Кильского канала, поскольку ве-
ликая держава Хартленда, завоевав Восточную Европу,
может, через Балтийское и Черное моря, развязать войну
в океане. В ходе недавней войны морские силы союзников
едва удержали Северное море и восточное Средиземномо-
рье. Действия подводных лодок на Черном море с самого
начала войны, вероятно, обеспечили бы крепкий тыл су-
хопутной армии, наступающей на Суэцкий канал. Посему
Палестина, Сирия и Месопотамия, Босфор и Дарданеллы,
а также балтийские проливы должны быть каким-то об-
разом интернационализированы. В случае с Палестиной,
Сирией и Месопотамией Великобритания и Франция
с общего одобрения ввели надлежащее управление. Так
почему бы нам не решить проблему Константинополя,
сделав этот исторический город Вашингтоном Лиги На-
ций? Когда сеть железных дорог охватит Мировой остров,
Константинополь окажется одним из наиболее доступных
мест мира, будь то по железной дороге, на пароходе или
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
самолетом. Из Константинополя ведущие нации Запада
смогут освобождать те области, угнетаемые на протяже-
нии множества столетий, где свобода наиболее желатель-
на с точки зрения человечества в целом; из Константино-
поля мы могли бы соединить Запад и Восток и навсегда
обезопасить Хартленд, привнеся туда океанскую свободу.
Создание еврейского национального государства в Па-
лестине станет одним из важнейших результатов войны.
Сегодня мы можем говорить об этом прямо. На протяже-
нии многих столетий евреи, загоняемые в гетто и лишен-
ные права занимать достойное положение в обществе,
существовали как бы вне цивилизации, и обычные хри-
стиане их презирали --- как за положительные, так и за
отрицательные черты, присущие этому народу. Проник-
новение Германии в крупные коммерческие центры мира
состоялось в том числе благодаря посредничеству евреев,
а немецкое господство в юго-восточной Европе установи-
лось благодаря мадьярам и туркам при поддержке тех же
евреев. Евреи ныне занимают высокие посты среди боль-
шевиков в России. Бездомные и гонимые, евреи охотно
предались интернационализации, и христианский мир
больше не имеет права удивляться этому факту. Но по-
добным действиям не будет места в лиге, объединяющей
независимые и дружественные нации. Потому нацио-
нальный дом в физическом и историческом центре мира
должен «примирить» евреев с современными условиями
бытия. Появятся нормы поведения, навязываемые еврея-
ми евреям, даже среди тех крупных еврейских общин, ко-
торые предпочтут остаться за пределами Палестины. Это
будет означать, что евреи наконец признают себя полно-
ценным самостоятельным народом, вопреки желаниям от-
дельных представителей этого народа. Кое-кто пытается
проводить различие между евреями как народом и иудей-
ской религией, но, вне сомнения, обывательский взгляд
на глубинное сходство между ними не так уж грешит про-
тив истины.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
В обширных и густонаселенных областях Азии и Аф-
рики, за поясом великих пустынь и возвышенностей, су-
ществуют свои опасения (примером служит британская
Индия), и было бы действительно глупо отрицать их на-
личие в спешных попытках установить мировую симме-
трию в рамках Лиги Наций. Но нельзя позволить, чтобы
Цзяо-Чжоу или Восточная Африка вернулись в распоря-
жение той державы, что лелеяла в их отношении далеко
идущие стратегические планы, предполагая, что однажды
ее сухопутные армии смогут использовать эти точки на
карте как подготовленные цитадели; более того, эта дер-
жава явно намеревалась использовать китайцев и негров
как вспомогательную живую силу в завоевании Мирового
острова. Какую роль в конечном счете может сыграть по-
ловина человечества, обитающая в «Индиях», --- на этот
вопрос пока никто ответить не в состоянии, но островные
народы попросту обязаны защитить индийцев и китайцев
от поползновений Хартленда.
Германскую Юго-Западную Африку и немецкие колонии
в Австралазии нельзя возвращать ни в коем случае; прин-
цип независимости в уставе Лиги предполагает, что при
наличии международного доверия применительно к ряду
критически важных местоположений, каждая нация долж-
на быть хозяйкой в собственном доме, и этот принцип дей-
ствует в отношении Южной Африки и Австралии. Любая
иная трактовка чревата будущими ссорами и препятствует
разоружению.
***
Относительно создания Лиги Наций и необходимости
учитывать текущую политику в настоящем сказано доста-
точно. Нам осталось обсудить текущую политику в буду-
щем. Виконт Грей описал образ мышления, которое нам
понадобится, когда мы возьмемся за это великое между-
народное начинание; можно ли что-то добавить к уже ска-
занному по этому поводу?
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Выше я выразил свою убежденность в том, что сво-
бодная торговля по типу laissez-faire и хищническая про-
текция немецкого типа являются имперскими тактиками,
которые ведут к войне. К счастью, молодые британцы
отказались от свободной торговли в духе манчестерской
школы; финансовую независимость, предоставленную
им родиной, они использовали для достижения эконо-
мического идеала, которым восторгался великий амери-
канский государственный деятель Александр Гамиль-
тон, --- идеала по-настоящему независимой нации, сба-
лансированной во всем своем развитии. Это ни в коей
мере не означает, что международная торговля не должна
осуществляться; просто эту торговлю следует контроли-
ровать, чтобы ее влияние всегда было направлено на до-
стижение баланса, а не на усугубление экономической
однобокости сверх пределов разумного.
На мой взгляд, дееспособная Лига Наций не появится,
пока мы не запретим всем странам коммерческое «про-
никновение», поскольку целью такого проникновения яв-
ляется лишение других стран их справедливой доли ква-
лифицированного труда, и оно неизбежно влечет за собой
общее разочарование и уныние. Вдобавок, скажем прямо,
нет существенного различия, и когда некоторые страны
видят, что их превращают в хозяйственные «придатки»
через промышленную специализацию какой-либо страны,
ратующей за повальный кобденизм; везде, где промыш-
ленность развивается до такой степени, что ее аппетит
способен удовлетворить только мировой рынок, эконо-
мический баланс других стран, как правило, нарушается.
После недавней войны никакая крупная страна не допу-
стит, чтобы ее лишили «ключевой» или «значимой» отрас-
ли1. К тому времени, когда эти две категории окажутся
1 Различие между этими двумя терминами не всегда соблюдается.
Ключевыми отраслями признаются те, которые, пусть относительно
небольшие, необходимы для существования других, гораздо более
крупных отраслей. Так, например, анилиновые красители стоимостью
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
исчерпанными, всем станет ясно, что с таким же успе-
хом можно было стремиться к привлекательному идеалу
общей экономической независимости, а не метаться из
стороны в сторону в глухой обороне. Попытки сохранить
негативный по своей сути кобденизм, внедряя некие ис-
ключения, очень быстро --- в условиях современного от-
крытого мира --- обернутся появлением громоздких и неу-
клюжих социальных механизмов. Общая система низких
пошлин и вознаграждений позволит легко справляться
с затруднениями по мере их возникновения, поскольку
в нашем распоряжении будет соответствующий механизм
контроля. Не стану глубже вдаваться в эти специальные
вопросы; меня интересуют идеалы и цели. Кобденит счи-
тает, что международная торговля хороша сама по себе
и что специализация в отношениях между странами, если
она возникает «вслепую», по естественным причинам, не
должна насильственно ликвидироваться. Сторонник Бер-
линской школы1, с другой стороны, тоже одобряет эконо-
мическую специализацию государств, но он опирается на
научную точку зрения, настаивает на накоплении в стране
тех отраслей, которые обеспечивают наибольшую заня-
тость высококвалифицированных работников. Результат
одинаков; текущая промышленная политика стискивает
нацию в своих объятиях и лишает ее, как и другие страны,
подлинной независимости. Как следствие, копятся обиды,
чреватые ссорами и столкновениями.
до двух миллионов фунтов в год использовались в Великобритании
до войны в текстильном и бумажном производстве с годовой стои-
мостью двести миллионов фунтов. Поневоле на ум приходит ключ,
отпирающий дверь. Также существуют значимые отрасли, которые
не похожи на такой ключ; примером из нашего двадцатого столетия
может служить сталелитейная промышленность. Вообще указанное
различие следовало бы проводить тщательно, поскольку, возможно,
для каждой отрасли могут потребоваться различные протекционист-
ские меры. --- Примеч. автора.
1 То есть поборник ограниченного, «прагматичного» вмешатель-
ства государства в экономику.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Позволю себе выделить сразу три типа восприятия те-
кущей политики, грозящих, по моему мнению, трагедией.
Во-первых, это политика laissez-faire, политика капиту-
ляции и обреченности. Мы словно оказываемся в состо-
янии человека, которого сразила некая хворь вследствие
отсутствия заботы о себе; человеческое тело требует при-
смотра, как известно, и при разбалансировке функций
подвергается органическому воздействию, а в итоге, если
им пренебрегать, не помогут ни совет врача, ни скальпель
хирурга, ибо вмешательство доктора равносильно уходу
из жизни. Разумеется, под теплым британским солныш-
ком в середине минувшего столетия казалось мудрой
политической философией жить как живется и верить
в Провидение. К счастью, болезнь не успела перейти
в смертельную стадию, когда мы легли на операционный
стол в августе 1914 года. При этом миллион призывников,
признанных негодными для воинской службы, выглядит
тревожным симптомом: хочется даже поблагодарить Го-
спода за то, что война началась тогда, когда началась.
Второй тип восприятия текущей политики --- это па-
ника. Именно так реагировала Пруссия, маскируя панику
льстивой философией сверхчеловека, не менее приятной,
чем утешительная религия laissez-faire, но более рацио-
нальной. Впрочем, если отбросить экивоки, Kultur подраз-
умевала одержимость идеями конкуренции и естествен-
ного отбора, того самого, который описан в дарвинизме;
испугавшись, пруссаки решили, что, если людям суждено
питаться другими людьми для выживания, уж они-то го-
товы стать людоедами! Поэтому они усердно наращивали
силу и ловкость, как и положено призовому бойцу. Вот
только монстр, в которого они превратили собственную
страну, изнывал от голода, и в конце концов им пришлось
его накормить. Пожалуй, половина всех жестоких поступ-
ков на этом свете творится именно из-за паники.
Третий тип восприятия свойственен анархистам
и большевикам --- безусловно, сами они себя не перепу-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
тают, но со стороны нет принципиальной разницы в том,
сломаете ли вы какой-то предмет без возможности по-
чинить или расколете его на куски: это мало что меняет.
По сути, такой тип восприятия равнозначен социальному
самоубийству. Крайне важно поддерживать дисциплину
в западных демократиях в период восстановления, как бы
ни бушевал большевизм в Центральной и Восточной Ев-
ропе. Запад победил, и только мы способны избавить весь
мир от необходимости повторять тот путь, каким нередко
идут отдельные народы --- от идеализма к беспорядкам,
голоду и тирании. При условии, что мы не будет спешить
с демонтажом существующих социальных механизмов,
что мы станем воплощать идеи дисциплинированно и по-
следовательно, у нас получится сохранить устойчивое
производство, эту фундаментальную реалию, на которой
ныне --- прочнее, чем когда-либо ранее --- зиждется ци-
вилизация. Давайте не будем забывать, что беспорядок
в мире подразумевает отсутствие какой-либо националь-
ной базы как опоры для восстановления порядка, следова-
тельно, он сулит бесконечную анархию и тиранию. Когда
рухнул римский порядок античности, понадобилось не-
сколько столетий, чтобы вернуться на прежний уровень
цивилизованности.
Но если дрейф по волнам текущей политики ведет к бо-
лезни государства, а паника оборачивается преступными
действиями, тогда как результатом восстаний становится
самоубийство нации, какой же путь нам выбрать? Конеч-
но, тот, который подразумевает контроль: при демокра-
тии это самоконтроль. Если недавняя война чему-то нас
научила, то мы усвоили, что эти гигантские силы совре-
менного производства способны контролировать обще-
ство. Прежде многие предполагали, что мировая война
завершится финансовым крахом, поэтому ее нельзя ---
категорически нельзя --- допускать. Но когда война все-
таки случилась, стало ясно, что британская и немецкая
системы кредитования справились, за счет национальных
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
займов, которые оторвали побеги индивидуальных креди-
тов от вражеской почвы.
Признав однажды, что целью является контроль теку-
щей политики, мы одновременно заявляем, что идеальной
государственной единицей Лиги Наций должна являться
страна сбалансированного экономического развития.
Сырье распределено по земному шару неравномерно, но
основные виды человеческой деятельности, помимо выра-
щивания продуктов питания, своих для каждого региона,
в наши дни составляют лишь относительно малую часть
всей производственной активности. Минералы нужно до-
бывать в шахтах, тропические плоды выращивают только
в тропиках, но и минералы, и тропические плоды ныне до-
вольно просто транспортировать, поэтому соответствую-
щие отрасли промышленности могут располагаться где
угодно. Люди таковы, какими их делают занятия; всякий
взрослый человек демонстрирует характеристики своего
призвания. Так же обстоит дело и с нациями, и никакая
уважающая себя нация не позволит лишить себя доли
производства. Но отрасли труда настолько взаимосвяза-
ны, что их невозможно развивать, не обеспечив баланс.
Отсюда следует, что каждый народ будет стремиться
к развитию важных сфер промышленной деятельности,
и никакому народу не следует в этом препятствовать.
Я твердо убежден в том, что таков идеал, который бу-
дет способствовать миру. В обычном обществе людям не-
равного достатка и положения чрезвычайно трудно стать
друзьями в истинном смысле этого слова; искренние от-
ношения несовместимы с покровительством и зависимо-
стью. Цивилизация, вне сомнения, опирается на обмен
услугами, но обмен должен быть равным. Наша денежная
экономика считает равнозначными услуги различной цен-
ности с точки зрения качества производства, в них зало-
женного. Для блага наций и государств нам нужно стре-
миться к сравнительному равенству возможностей ради
национального развития.
ГЛАВА 7
СВОБОДА ЛЮДЕЙ
Свободны ли мужчины и женщины свобод-
ных наций; потребность в создании управ-
ления для местных сообществ в составе
нации; альтернативная схема --- нацио-
нальные классы и интересы; неизбежно ве-
дет к международной классовой войне; иде-
алом видятся сбалансированные провинции
в составе сбалансированных наций; такие
организации сулят наилучшие возможно-
сти наибольшему количеству людей; при-
чины появления националистических дви-
жений; противоположность чрезмерной
централизации; братские народы должны
стремиться к экономическому балансу
и формировать братские провинции; брат-
ство для своего выживания должно опи-
раться на управление текущей политикой.
Обсудив реалии, отражаемые географией на-
шего земного шара, мы пришли к выводу, что
свобода народов, если мы стремимся ее обе-
спечить, должна предусматривать разумный
подход к равенству ресурсов, как принято се-
годня между несколькими крупными нация-
ми. Также мы отметили, что, учитывая необо-
римую силу текущей политики, необходимо
таким образом управлять экономическим раз-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
витием народов, чтобы это развитие не провоцировало
столкновений. Но какое отношение эти принципы име-
ют к свободе индивидов, мужчин и женщин? Способны
ли свободные народы, представленные в Лиге Наций,
одарить большей свободой отдельных граждан? Конечно,
мужчины, которые воевали, мужчины, которые на кора-
блях преодолевали суровые моря, матери и жены, кото-
рые работали, ждали и скорбели дома, --- все они жаждут
не просто избавления от опасности; они мечтают о под-
линном счастье, для себя и для тех, кто им дорог.
Давайте проанализируем с этой точки зрения последо-
вательные этапы развития демократического идеализма,
о котором говорилось на первых страницах этой книги.
Американская декларация независимости провозгласила
для всех людей право стремиться к счастью. Французская
революция кристаллизовала этот посыл в слово «свобо-
да» и добавила к нему слова «равенство», то есть управля-
емость общества, и «братство», то есть самодисциплина.
Братство является сутью успешной демократии, предель-
ной и самой труднореализуемой формой правления, по-
скольку она требует максимума от обычного граждани-
на. Такова первая стадия демократического мышления,
которое грезило, непосредственно и очевидно, о свободе
людей.
В середине девятнадцатого столетия начался второй
этап, целью которого была свобода народов. Националь-
ность --- это право локальной группы, желающей доби-
ваться счастья вместе, причем равенство они устанавли-
вают собственными способами управления коллективом.
Братское чувство обрести нелегко, если только ты не
рос сообща с другими; потому-то применительно к на-
циональному так важна история. Но обыденный нацио-
нализм настаивает лишь на праве стремиться к счастью
вместе; разве что в Лиге Наций открывается путь к тому
идеалу, который отражен в знаменитой, приведенной
выше словесной триаде эпохи французской революции.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
По-видимому, определенная степень вмешательства со
стороны Лиги необходима для обеспечения равноправия
народов перед законом, и мне кажется, что в идеале сба-
лансированного развития каждого народа таится та дис-
циплина, которую подразумевает понятие «братства».
Без сбалансированного развития нации непременно
начинают испытывать неутолимый голод, игнорируют
остальных или тешат себя преступными намерениями,
и частичное утоление этого голода возможно исключи-
тельно за счет других наций. Иными словами, незыбле-
мое равенство народов достигается через контроль, вну-
тренний и внешний. Но отсюда вытекает, что внутрен-
няя политика должна проводиться с учетом ее влияния
на внешнюю политику; вроде бы банальность, однако
она сулит последствия более глубокие, чем обычно приз-
нают.
На мой взгляд, сказанное, среди прочего, означает,
что, поскольку народы представляют собой локальные со-
общества, их организация, если они хотят существовать
долго, должна опираться именно на сообщества внутри,
а не на общенациональные «интересы». Перед нами во-
площение старинной английской идеи о палате общин.
Само слово «община» (common), разумеется, сходно
с французским словом «коммуна» (commune), обознача-
ющим сообщество; полагаю, правильно было бы говорить
о палате сообществ --- широв и бургов1. Кстати, рыцари
и горожане Средневековья были настоящими сообще-
ствами, гораздо более четкими и жизнеспособными, не-
жели искусственно нарезанные избирательные округа
наших дней.
Если реальная организация нации строится на классах
и интересах --- то есть оказывается альтернативой орга-
1 На Британских островах традиционные единицы административ-
но-территориального деления: шир --- округ (допускает самоуправле-
ние), бург --- укрепленный город.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
низации по месту проживания1, --- то мы должны ожи-
дать, что соответствующие классы соседних наций будут
тяготеть друг к другу, вследствие чего возникнет, как
кто-то выразился, горизонтальное расщепление между-
народного сообщества. К счастью, Вавилонская башня
ознаменовала собой зарождение текущей политики, ко-
торую можно назвать политикой языкового многообразия
и которая препятствовала развитию интернационализма.
Увы, нынешнее нарастание борьбы капитала и труда по-
буждает употреблять ряд интернационализированных
фраз и слов, которые сделали несколько ключевых идей
своего рода общей валютой; к сожалению, они соответ-
ствуют определенным социальным реалиям, которые бы-
стро приобрели немалое значение после начала недавней
войны. Международные объединения капитала получили
столько власти, что смогли подмять под себя отдельные
малые государства, а Германия использовала этот ка-
питал для проникновения вовне, то есть, иначе говоря,
для разрушения экономического и социального баланса
конкурирующих с нею наций. Труд следует этому при-
меру и пытается самоорганизоваться на международном
уровне. Отсюда родилась идея классовой войны между
международным пролетариатом и международным капи-
талом. В ходе недавней войны мы прилагали значитель-
ные усилия к разрушению международной организации
капитала. Но допустимо ли, чтобы труд ныне уничтожил
все наши достижения на этом поприще, цепляясь за свою
международную организацию, которая создавалась для
справедливой борьбы с международным капиталом? По-
жалуй, такой разворот неизбежен, если международ-
1 Как отмечает мистер Г. Дж. Уэллс, однако сам он --- ошибочно,
по моему мнению --- склонен поддаваться принятым воззрениям и ра-
товать за организацию по «интересам». --- Примеч. автора. Герберт
Уэллс активно интересовался социальным реформаторством, состоял
в умеренном Фабианском обществе и часто публиковал статьи по
социальной тематике. --- Примеч. перев.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ный организованный труд укрепит свои позиции, ибо
реакцией на это станет возрождение международного
капитализма. Экономическая война как итог подобного
конфликта может закончиться либо большевизмом, ли-
бо победой одной из сторон, и тогда победитель сделает-
ся истинным мировым правительством, утвердит новую
империю организаторов. Победи труд, вскоре станет оче-
видно, что организаторы труда не сильно отличаются от
своих предшественников (военных и капиталистов) в том
существенном отношении, что так же держатся за власть
и продолжают слепо организовывать общество --- пока их
не свергнет новая революция. Колеса истории вращают-
ся, заставляя человечество снова и снова переживать то
беспорядок, то тиранию; школьники будущего прочитают
в учебниках об очередной «эпохе» --- пролетарской, ко-
торая наступила после эпох церковного доминирования,
милитаризма и капитализма. Добившись победы, вожаки
пролетариата, я уверен, без тени сомнения прикажут от-
крыть огонь из пулеметов по толпе, подобно всем осталь-
ным «всадникам вихря»1 в минуту паники.
Но если признать, что организация с опорой на мест-
ные сообщества принципиально важна для плодотворной
и, следовательно, мирной жизни наций, то сами эти мест-
ные сообщества должны обладать не менее плодотворной
и сбалансированной природой, совместимой с природой
нации. Никаким иным образом не получится помешать
организации по «классам и интересам» уверенно втор-
гнуться в локальную организацию. До тех пор, пока мы
позволяем громадным метрополисам беспощадно изы-
мать лучшие молодые умы из местных сообществ (если
указать всего на одну сторону происходящего сегодня),
организация будет и впредь чрезмерно сосредоточиваться
в метрополисах, тем самым по умолчанию превращаясь
1 Эта идиома проникла в английский язык из Америки, где о ков-
боях говорили, что они «скачут, подобно вихрю».
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
в организацию по общенациональным классам и интере-
сам. Как бы мы ни воспринимали текущую ситуацию ---
с точки зрения свободы людей или с точки зрения свобо-
ды народов, --- вывод, полагаю, очевиден: единственное,
что мы можем сделать, --- это потеснить классовую орга-
низацию, не обращая внимания на ее боевые кличи и яко-
бы полезные инициативы, и стремиться к органическому
идеалу сбалансированной жизни провинций и малых ло-
кальных сообществ.
***
Давайте теперь рассмотрим этот вопрос с обратной
стороны, отталкиваясь от свободы людей. Чего хочет
обычный человек? Милль утверждает1, что за потребно-
стями в еде и крове идет потребность свободы, но совре-
менный демократ подчеркивает, что важна не просто сво-
бода возможностей, а равенство этих возможностей. Речь
о возможности осознать свои способности, возможности
жить идеями и поступками, воплощая эти идеи; именно
об этом мечтает --- все чаще --- здоровый человек. Что
касается идей, они могут быть о любви и о благородном
воспитании детей, о ремесле и совершенстве навыков,
о религии и спасении души, о каких-то спортивных дости-
жениях, о конституции и улучшении общества, о красо-
те и ее художественном выражении; но, так или иначе,
человек желает жить разумной жизнью и, зачастую под-
спудно, мечтает о признании собственного человеческого
достоинства.
Посредством всеобщего начального образования мы
начали обучать искусству манипулирования идеями тех,
кто в древнем обществе считался рабами. Совершенно не
образованный человек мыслит предельно конкретно; по-
1 Имеется в виду Дж. С. Милль, британский философ и эконо-
мист, автор «Опытов о некоторых нерешенных вопросах политической
экономии» (1844) и «Принципов политической экономии» (1848).
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
этому великие религиозные учителя прошлого изъясня-
лись притчами. Необразованному человеку недоступны ни
прелести, ни опасности идеализма. Несомненно, наши за-
падные сообщества сегодня проходят опасную стадию раз-
вития. Полуобразованные люди чрезвычайно восприимчи-
вы, а сегодняшний мир состоит преимущественно из по-
луобразованных людей. Они способны усваивать идеи, но
у них нет привычки проверять эти идеи на обоснованность
и здравость. Иными словами, большинство нынешних лю-
дей крайне подвержено «внушению»; это обстоятельство
хорошо известно тем, кто участвует в выборах и редко
взывает к голосу разума, общаясь с публикой. К слову,
внушение --- главный метод немецкой пропаганды.
Выражение «равенство возможностей» включает в се-
бя два элемента. Во-первых, это контроль: учитывая чело-
веческую природу, равенство без контроля невозможно;
во-вторых, это свобода совершать поступки, а не просто
думать, иначе говоря, возможность превращать слова
в реальные дела. По замечанию мистера Бернарда Шоу,
«кто умеет, делает; кто не умеет, учит»1. Если истолковы-
вать слова «умеет» и «не умеет» как метафору возможно-
сти и ее отсутствия, мы поймем, что это довольно цинич-
ное высказывание выражает житейскую истину. Те, кому
выпадает возможность проверить свои идеи на практике,
становятся ответственными мыслителями, а те, кто не
получает такой возможности, могут какое-то время на-
слаждаться своими идеями безответственно, скажем так,
теоретически. Позволю себе отметить, что именно так
поступает значительная часть наших читающих газеты
интеллектуалов, причем кое-кто из них это сознает и со-
жалеет о подобном.
В чем заключается проклятие нашей современной ин-
дустриальной жизни? Разумеется, в однообразии --- одно-
1 См. «Максимы революционеров» в сборнике «Человек и сверх-
человек» (1903).
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
образии труда и повседневных домашних и общественных
дел. Недаром наши мужчины перед войной искали спасе-
ния в ставках на футбол. Большинство ответственных ре-
шений --- удел немногих, и мы не видим этих немногих за
работой, потому что они далеко от нас, где-то в крупных
городских центрах.
Что в последние два-три поколения придавало такую
силу национальному движению? Национальность практи-
чески не принималась во внимание в средние века и даже
позже, ее придумало девятнадцатое столетие. Она воз-
никла благодаря тому, что современные государства уве-
личились в размерах и приобрели более широкие функ-
ции управления. Националистические движения проис-
текают из беспокойства талантливых молодых людей,
которые добиваются возможности жить идеями и быть
среди тех, кто «умеет», благо им это позволено. В антич-
ности и Средневековье общество не обладало сколько-
нибудь внятной сплоченностью, и в любом городке перед
человеком открывалось обилие возможностей. Этот факт
заставляет присмотреться к городской истории, но с во-
семнадцатого столетия все меняется, все становится ба-
нальным. Возьмем для примера историю любого из наших
выдающихся городов и попробуем оценить, насколько
справедливо это утверждение. Последние несколько по-
колений горожан показывают, что перед нами лишь ста-
тистика материального развития; в лучшем случае город
каким-то образом в чем-то специализируется, но переста-
ет быть целостным организмом. Все его институты второ-
степенны, поскольку лучшие люди уезжают, если только
в этом городе нет какого-то учреждения или предприятия
выше местного уровня, а такое учреждение или предпри-
ятие обычно разрушает, а не развивает местную жизнь.
Почему Афины и Флоренция сделались оплотами ци-
вилизации и превратились в светочи человечества? По
размеру это были небольшие города, если сравнивать их
с современными, но в политическом и в экономическом
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
смысле обладали суверенитетом. Люди, которые обмени-
вались рукопожатиями на улицах этих городов и заключа-
ли браки с соседями, не просто соперничали друг с другом
в конкретном ремесле или в конкретной области торгов-
ли; каждая важная сфера осознанной человеческой дея-
тельности была представлена в этих городах узким кру-
гом работников. Вообразим выбор, стоявший перед моло-
дым и талантливым флорентийцем в его родном городе на
благо последнего --- он, напомню, не испытывал потреб-
ности перебираться в отдаленную столицу. Он мог стать
градоначальником или верховным священником, или
полководцем, ведущим городское ополчение в битву (сра-
жение, конечно, имело локальный размах, но полностью
раскрывало ратный талант такого человека); будь он ху-
дожником, скульптором или архитектором, наш флорен-
тиец все равно трудился бы в своем городе, и горожанам
не приходилось обращаться к просьбами к каким-то заез-
жим великим творцам. Естественно, никто не призывает
вернуться к институциям афинского или флорентийского
порядка, но факт остается фактом: мы лишили местную
жизнь большинства ее ценностей и интересов, старатель-
но развивая общенациональную классовую организацию.
Насколько мы уверены, что требования о введении са-
моуправления (гомруля) в Ирландии и, в меньшей степе-
ни, в Шотландии, исходят не от возбужденных молодых
людей, которые, сами того не до конца понимая, агити-
руют за равенство возможностей, а от убежденных про-
тивников союза со «злонамеренной» Англией? Богемцы
добились немалого экономического процветания при ав-
стрийской тирании, но все же они продолжают отстаи-
вать свою чешскую и словацкую национальность. Разве
не ощущаем мы поиски той же житейской истины в недо-
вольстве фабричных рабочих поведением руководителей
профсоюзов, заседающих в Лондоне?
Именно принцип laissez-faire фактически разрушил на-
шу местную жизнь. Добрую сотню лет мы покорно под-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
чинялись текущей политике, даже поклонялись ей, как
всемогущему божеству. Несомненно, такая политика ---
реалия нашей жизни, однако ее вполне можно приспосо-
бить к своим целям, если ты вдохновляешься неким идеа-
лом. А принцип laissez-faire предполагал просто-напросто
подчинение судьбе. Мне могут возразить, что централиза-
ция есть «характерный признак» нашего столетия; на это
я отвечу, что так было всегда, ибо не сказано ли почти
две тысячи лет назад, что «кто имеет, тому дано будет»1?
Рассмотрим, к примеру, Лондон. Население в миллион
человек сто лет назад превысило семь миллионов человек
сегодня; или, чтобы подчеркнуть данный факт нагляднее,
Лондон столетия назад воплощал шестнадцатую долю на-
селения Англии, а ныне воплощает пятую. Как это про-
изошло? Когда создавался парламент, его участникам
оплачивали посещение заседаний, поскольку их прихо-
дилось отрывать от насыщенной местной жизни, а вскоре
пришлось также штрафовать общины, которые были не
в состоянии избирать своих представителей. Налицо пра-
вильное положение дел, федерализация на основе сильно-
го местного магнетизма. Когда появились макадамизиро-
ванные дороги2, из них сформировали «звезду» с центром
в Лондоне; эти дороги принесли в город сельскую жизнь,
которой пожертвовали ради роста Лондона. Когда начали
строить железные дороги, главные ветки тоже образова-
ли «звезду» с центром в Лондоне, а экспрессы сновали ту-
да и сюда, питая Лондон и выдаивая сельскую местность.
В настоящее время государство регулярно вмешивается,
обеспечивая дальнейшую централизацию --- скажем, за
счет учреждения почтовой службы. В результате ярма-
рочные города на сотни миль вокруг Лондона деградиро-
вали, если мы говорим о разнообразии их жизни.
1 Мк. 4:25.
2 То есть дороги с щебеночным покрытием, к строительству ко-
торых приступили в конце 1810-х гг. по предложению шотландского
инженера Дж. Макадама.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Вряд ли типичный лондонец извлекает какую-либо су-
щественную выгоду из такого положения дел. Он живет
в пригороде; метрополитен несет его на работу в офисы
Сити, а затем мчит обратно в пригород на ночлег; лишь
по субботам и воскресеньям у него находится время для
местной общины, причем он развлекается с соседями,
которые для него всего-навсего случайные знакомые.
В подавляющем большинстве случаев он вступает в жи-
вой контакт с великими мыслями посредством печатных
страниц: для него, как и для пролетария в сельской мест-
ности, жизнь идей отделена от сознательной жизни, и оба
в итоге обречены страдать.
Впрочем, централизация --- не единственная форма бо-
лее общего процесса, который я охарактеризовал бы как
разделение социальных и экономических функций вслед-
ствие общенационального фатализма, внушаемого теку-
щей политикой. Мы позволяем индустриальному укла-
ду жизни накапливать население в отдельных областях,
тогда как другие области трагически пустеют. Допускаю,
что в прошлом подобное было в некоторой степени неиз-
бежно из-за необходимости обеспечивать работу уголь-
ных шахт, однако реальный отток населения ничем не
оправдан. При надлежащем управлении вполне возмож-
но заместить «сельскую область» неким сообществом,
зависимым от фабрики или небольшой группы фабрик;
в таком сообществе богатые и бедные, хозяева и работ-
ники могли бы проживать совместно и выстраивать от-
ветственные отношения. Увы, мы взамен допустили по-
явление во всех наших крупных городах своих Ист-Эндов
и Вест-Эндов. Конечно, неотъемлемой чертой надлежа-
щего государственного управления является предвиде-
ние, предотвращение социальных болезней; но наш метод
в прошлом столетии сводился к дрейфу, а когда все стало
скверно, мы прибегли к паллиативным лекарствам --- фа-
бричному законодательству, жилищному законодатель-
ству и т. д. В наши дни остается лишь одно органиче-
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
ское средство --- любой ценой сокращать городское насе-
ление.
Эти рассуждения относятся не только к промышлен-
ным отраслям, но и к нашим образовательным заведени-
ям и к ученым профессиям. Английская система заклю-
чается в том, что мы покупаем --- будем называть вещи
своими именами, ибо никто не отрицает соперничества
среди колледжей --- лучшие молодые умы посредством
стипендий и национальных конкурсов. В середине про-
шлого столетия мы практически ликвидировали «закры-
тые» стипендии, которые объединяли конкретные школы
с конкретными колледжами (на мой взгляд, эта схема
была крайне разумной). Социальные требования вынуж-
дают пополнять ряды учеников счастливчиками --- отпры-
сками зажиточных семей со всей страны. Так производит-
ся набор в государственные школы, а также в Оксфорд
и Кембридж; мы изначально вырываем ребят из местной
среды. После университета многие из них переходят на
централизованную государственную службу, выбирают
централизованную юридическую профессию или даже
централизованную медицинскую профессию. В Лондоне
они ждут своего шанса, тратя на ожидание лучшие годы.
Некоторые предпочитают выходить на публику и состяза-
ются между собой в бессмысленно специализированных
поединках остроумия, а мы потом обращаемся к юристам,
чтобы пожаловаться на действия правительства. Вся эта
схема досталась нам в наследство от истории; когда Мид-
ленд1, Восточная и Южная Англия составляли всю Ан-
глию как таковую, Оксфорд и Кембридж были местными
университетами, а Лондон представлял собой рыночный
центр конкретной местности. Но в прошлом столетии ав-
томобильные и железные дороги позволили этому метро-
полису привлечь немало людей, которые иначе строили
бы карьеру в прочих сельских местностях. Для человека
1 Обширная равнина на юге Англии.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
выдающегося вполне естественно пытаться руководить
собственным народом и помогать тому справляться с тяж-
ким бременем жизни. Однако талант лучше всего служит
нации, оставаясь на родной почве1.
Одним из наиболее серьезных препятствий к появ-
лению сбалансированных местных сообществ является
различие в диалектах, на которых изъясняются простые
люди и представители высших классов. После норманн-
ского завоевания наши крестьяне говорили по-английски,
наши рыцари --- по-французски, а наши священники ---
на латыни, и в результате рыцарю было проще общаться
с рыцарем из Франции, а не с подданными, и то же самое
верно для священников. Сегодня, как мне кажется, на-
блюдается любопытное различие между шотландским
и английским народами. В Англии представители про-
фессионального сообщества учатся в тех же школах
и университетах, что и отпрыски землевладельцев, да
и торговцы с промышленниками отправляют своих сыно-
вей в эти учебные заведения. Поэтому линия социального
разделения, о чем свидетельствуют речь и осанка, проле-
гает между верхним и нижним слоями среднего класса.
В Шотландии, с другой стороны, верхушка общества по-
сылает сыновей преимущественно в английские государ-
ственные школы и английские университеты, тогда как
служители шотландской церкви, адвокаты шотландских
судов, врачи и учителя обучаются в основном в местных
университетах, куда сыновья лавочников и ремесленни-
ков поступают намного чаще, чем в Англии. В итоге, на
мой взгляд, шотландская аристократия отрывается от
народа сильнее, нежели в Англии. Винить их не стану,
ибо они просто плывут по волнам судьбы. Говорят, некий
шотландский баронет, у которого было восемь красавиц-
1 Будучи верным сыном Оксфорда и выражая искреннюю призна-
тельность своей альма-матер, отмечу, что университету пошло бы на
пользу, как мне кажется, отказаться от ряда «низовых» активностей
ради более важных функций. --- Примеч. автора.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
дочерей на выданье, посадил их всех в карету и увез из
Эдинбурга в Лондон, потому что все молодые шотландцы,
ему знакомые, обладавшие деньгами или умом, позволяв-
шим заработать деньги, уже перебрались туда! В конце
восемнадцатого и начале девятнадцатого столетий Эдин-
бург являлся одним из светочей Европы, причем излучал
свет собственного оттенка. Но сегодня он превратился
в очередное доказательство тщетности попыток отделить
экономику от других сторон жизни государства и его про-
винций.
***
Двигаемся ли мы в своих рассуждениях сверху, от
свободы народов, или снизу, от свободы людей, выводы
оказываются совершенно одинаковыми. Нация, которая
хочет стать братской для других наций, должна быть неза-
висимой в экономическом и во всех прочих отношениях;
она должна вести и поддерживать полноценную, всецело
сбалансированную жизнь. Но нация не может быть не-
зависимой, если она разделена по классам и интересам,
ведь такие группы всегда стремятся объединиться в во-
енных целях с аналогичными группами в составе других
наций. Поэтому следует стремиться к национальной ор-
ганизации с опорой на провинциальные сообщества. Но,
чтобы какая-либо провинция обрела достаточную силу
для удовлетворения местных амбиций, она должна сама
жить полноценной и сбалансированной жизнью (с уче-
том, конечно, требований федерального правительства).
Именно этого требует подлинная свобода людей --- речь
о возможности полноценной жизни на собственной малой
родине. Организация по общенациональным классам и ин-
тересам возникает как плод конфликтов, она нам не под-
ходит, поскольку переносит все сколько-нибудь значимые
карьерные шансы в метрополис. Кроме того, трущобы, как
и большую часть иных материальных воплощений упадка,
можно считать следствием обесценивания местной жиз-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ни, ибо все это --- итог нарушения жизненного принципа,
подразумевающего полноту и сбалансированность бытия.
Провинции, живущие полноценной жизнью, объединя-
ются, конечно, в федеративную систему. Предполагается
при этом не просто децентрализация, но распределение
различных социальных функций, которые подлежат пере-
даче на местный уровень. Не вызывает сомнений тот факт,
что в настоящее время в англосаксонском мире наблюда-
ется утверждение новой схемы государственного управ-
ления. Соединенные Штаты Америки, Канада, Австралия
и Южная Африка в большей или меньшей степени феде-
рализировались, а в Великобритании мы, кажется, тоже
постепенно движемся по этому пути. Нам продолжает ме-
шать «ирландский вопрос», но, по сути, это, в общем-то,
пустяк, и нельзя допускать, чтобы распри четырех милли-
онов человек постоянно препятствовали органическому
лечению болезни, терзающей более сорока миллионов че-
ловек. Разделение Англии на северные и южные провин-
ции, вероятно, понадобится для того, чтобы не возникло
эффекта «преобладающего партнера», но с точки зрения,
излагаемой в данной книге, подобное разделение само
по себе достаточно полезно. Однако для достижения по-
ставленной цели мало предоставить провинциям скудные
полномочия по управлению «топливом и водой»; людей
следует так глубоко вовлекать в экономическую жизнь об-
ластей своего проживания, чтобы и хозяева, и работники
создавали собственные организации именно в провинци-
ях. Если каждая единица общественного порядка --- на-
ция, провинция, община --- будет стремиться к тому, что-
бы предпринять соответствующие шаги для достижения
полноты и баланса в жизни, потребность в наличии широ-
ко распространенной организации по классам или интере-
сам постепенно перестанет быть насущной (и сохранится
разве что в целях оповещения населения).
Рассмотрим жизнь деревьев. В природных, естествен-
ных лесах торжествует конкуренция, поэтому ни одно
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
дерево не достигает полного и сбалансированного ро-
ста, в него как бы заложенного. Деревья средней высоты
рвутся вверх, к свету; те, что растут на опушке, тянутся
дальше, как бы желая увеличить площадь леса; а в чащо-
бе встречаются всевозможные варианты гниения и разло-
жения. Если бы, как в сновидении Данте1, в стволах дере-
вьев были заключены духи, то можно было бы вообразить
этакую лесную лигу --- листва против корней, недоволь-
ная обилием стволов и сучьев, или корни против листвы,
недовольные тем, что листья не пропускают свет и воз-
дух. Но всякое недовольство оказалось бы тщетным, ибо
каждое дерево состоит из корней и листвы. Ландшафт-
ный садовник (цивилизация) органическими средствами,
может самостоятельно добиться совершенной красоты де-
ревья. Он сажает ростки далеко друг от друга, чтобы дере-
вья росли свободно, как положено их породам; он ухажи-
вает за саженцами, подрезает молодые деревца, удаляет
отмирающие сучья и участки коры. Его стараниями мы
можем наслаждаться едва ли не самой воодушевляющей
достопримечательностью земного шара --- парком благо-
родных деревьев, каждое из которых достигло полного,
сбалансированного развития. Страдают лишь обезьяны
и белки, прыгающие с ветки на ветку, своего рода неуло-
вимые «международные» эксплуататоры и спекулянты.
Эта притча показывает заодно, что функции развития
и контроля являются раздельными и должны таковыми
оставаться. Когда государственные чиновники ударяют-
ся в социализм и пытаются провоцировать, а не просто
обеспечивать, развитие, они утрачивают навыки своей
основной деятельности, то есть критики --- критики по-
1 Отсылка к песни XIII «Ада» в «Божественной комедии» Данте,
где рассказывается об одеревеневших душах грешников: «Вот этот, ---
начал спутник благосклонный, --- / Готов свершить тобой просимый
труд. / А ты, о дух, в темницу заточенный, / Поведай нам, как душу
в плен берут / Узлы ветвей; поведай, если можно, / Выходят ли
когда из этих пут». --- Перевод М. Лозинского.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
нимающей и сочувствующей. Критический настрой несо-
вместим с художественным, организующим энтузиазмом.
У нас, например, критиковали слишком мало, не прояв-
ляя должной бдительности в отношении признаков дис-
баланса в развитии. Британский совет по торговле при
laissez-faire настолько поддался очарованию бездействия,
что не сумел создать хотя бы сколько-нибудь дееспособ-
ный механизм наблюдения за текущей политикой. Феде-
ральные органы власти любого уровня, будь то Лига На-
ций или отдельная страна, должны включать в себя мини-
стерство обороны и министерство развития, а последнему
надлежит распространять предупреждения и повторять
эти предупреждения до тех пор, пока не сформирует-
ся просвещенное общественное мнение на местах; лю-
ди должны вмешиваться вовремя, чтобы предотвратить
сползание текущей политики в сторону пропасти, то есть
в сторону фатального нарушения баланса в государстве
или в мире в целом. Насколько мне известно, в Соединен-
ных Штатах Америки забота о сельском хозяйстве воз-
ложена на штаты, а Федеральное бюро сельского хозяй-
ства заботится о сохранении природных ресурсов страны.
В Риме имеется Международный сельскохозяйственный
институт, который собирает статистику по мировым уро-
жаям и издает своевременные предупреждения о колеба-
ниях рынков и цен; в годы последней войны помощь этого
института пригодилась союзникам.
Люди практичные наверняка скажут мне, что иде-
ал полного и сбалансированного экономического роста
в каждом населенном пункте противоречит условиям на-
шей эпохи; что он, более того, безнадежно устарел. Мне
скажут, что отличное дешевое производство возникает
в схеме всемирной организации труда при местной спе-
циализации. Я признаю нынешние тенденции и согласен
с тем, что они приносят максимальные материальные ре-
зультаты --- на некоторое время. Но всякому заводчику
животных ведомо, что рано или поздно наступает пора
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
покончить с внутренним оплодотворением и снова при-
бегнуть к оплодотворению со стороны.
Афины и Флоренция достигли величия потому, что вос-
принимали жизнь как целое. Если неустанно гнаться за
эффективностью и дешевизной, молясь им как идолам, мы
окажемся в мире, где молодежь будет познавать жизнь ис-
ключительно в отдельных ее проявлениях; национальные
и международные организаторы единственные будут вла-
деть ключами от смотровой площадки с полным обзором.
Разве возможно таким вот образом обеспечить постоянный
приток молодых и дерзких умов, приток интеллектуально
активных работников? Всякая специализация чревата за-
стоем и гибелью; порой и самой доблестной армии прихо-
дится дожидаться подвоза провианта. Думаю, развитие че-
ловеческого мозга и рост удовлетворенности связаны с чем-
то большим, чем получение технического образования или
наличие жилья. Так ли очевидно, что на исходе столетия
отказов от стремления разбогатеть как можно быстрее мы
не должны были стать намного богаче, чем мы есть?
Да, в ходе недавней войны мы назначали контролеров
и учреждали международные комитеты контролеров для
координации управления мировой торговлей, и эти люди
спасли нас от голода. В кризисные времена вполне логич-
но полагаться на свой опыт и интеллектуальный капи-
тал. Люди таковы, каковы они есть, они создают частные
предприятия, испытывая страх обанкротиться, и живут,
крепко держа в руках бразды правления деловой жизнью.
Великие организации, будь то бизнес-партнерства или го-
сударственные учреждения, не в состоянии предоставить
столько же шансов, хотя они, безусловно, сулят более
спокойную жизнь.
Кто-то скажет, что кредиты и страховки должны охва-
тывать массу населения, и с этим я соглашусь: их функ-
ция заключается в том, чтобы ликвидировать местные
недостатки, обусловленные неурожаями или перебоями
в производстве. Тем не менее давайте признаем, что за
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ними скрывается угроза финансового контроля над ми-
ром. Лига Наций, возможно, должна забрать эти функции
себе, иначе нами станут управлять одни лишь «интересы»
общества. Тут существуют два способа действий --- кон-
тролировать на федеральном уровне или пытаться урав-
новесить эти «интересы» международной организацией
других «интересов». Федеральная власть, международная
или в отдельном государстве, опирается на развитые со-
общества и не может по своей природе стремиться к соз-
данию империи, поскольку она представляет сбалансиро-
ванное человечество. Но большие специализированные
организации, с экспертами во главе, непременно начнут
добиваться главенства, и это состязание неминуемо за-
кончится правлением того или иного «специалиста». Это
будет империя, о чем говорит отсутствие баланса.
***
Понятно ли нам, что мы завершили исследование зем-
ного шара и что всякая система в мире отныне является
замкнутой, вследствие чего никакое частное изменение
невозможно без смещения общего баланса, что больше
нет пустынных берегов, на которых покоятся обрывки не-
полных мыслей? Давайте попробуем мыслить логически,
симметрично, но действовать осторожно, поскольку нам
противостоит могущественная текущая политика. Если
попытаться ее остановить или хотя бы замедлить, она
сразу же нанесет карающий удар. Если позволить ей осу-
ществляться бесконтрольно, она вновь сбросит нас с об-
рыва. Ее нельзя направлять, возводя заборы и ремонти-
руя эти заборы, когда она их повалит, потому что эта те-
кущая политика подразумевает участие сотен миллионов
людей, которые гонятся за счастьем, и они снесут все за-
боры массой, подобно орде муравьев. Мы только в состо-
янии предлагать человечеству привлекательные идеалы.
Вот почему христианство побеждает, даже девятнадцать
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
столетий спустя, и преодолевает все препятствия, несмо-
тря на критику самого вероучения и его чудес.
По моему убеждению, нам нужно руководствоваться
в нашей реконструкции стремлением к государственному
управлению, которое ставит целью создание сбалансиро-
ванного государства сбалансированных провинций, тако-
го государства, которое не запятнает себя ни свободной
торговлей, ни протекционизмом. Достаточно одного или
двух поколений, приверженных такому идеалу, чтобы по-
степенно изменить нашу текущую политику, обрести по-
настоящему братские нации и братские провинции вместо
конфликтующих организованных интересов, неумолимо
желающих расширить свои границы в международном про-
странстве и обойти с флангов иные интересы, присущие
малым национальным масштабам. Вспомним, как любопыт-
ный негативный идеал laissez-faire на протяжении несколь-
ких поколений подмял под себя, фактически, все британское
общество, и в результате понадобилась мировая война, что-
бы избавиться от сформировавшихся корыстных интересов.
В настоящее время, как мне кажется, мы мыслим на-
шу частичную реконструкцию в соответствии с разроз-
ненными идеалами довоенных филантропов --- доступное
жилье, умеренность, сотрудничество фабрикантов и ра-
ботников и так далее. Но если просто построить триста
тысяч новых домов там, где они якобы «нужны», мы ри-
скуем снова лечь в дрейф, утяжелив балласт.
В ходе войны мы мало-помалу осознали необходимость
единого стратегического командования и единого эконо-
мического управления. Достанет ли нам смелости посту-
пить таким же образом в мирное время, когда ситуация
намного деликатнее, ибо предстоит иметь дело с созида-
нием и развитием, а не с разрушением?
«Не звезды, милый Брут, а сами мы
Виновны в том, что сделались рабами»1.
1 Шекспир У. Юлий Цезарь. Акт I, сцена II. Перевод М. Зенкевича.
ГЛАВА 8
ПОСТСКРИПТУМ
Недавние всеобщие выборы, их значение
в мировом масштабе; спасительная цен-
ность добрососедства.
После написания этой книги мне довелось уча-
ствовать в парламентских выборах в Шотлан-
дии, где моими противниками были либералы
и социалисты. Что касается либерализма, то
о нем сейчас попросту нечего сказать; креп-
кий индивидуализм всегда был и будет со-
ставной частью британского характера, какая
бы участь ни ожидала политическую партию,
выражавшую эту идеологию в девятнадцатом
столетии. А вот несмолкающая пропаганда со-
циализма в настоящее время достигла чрезвы-
чайно важной стадии. Простой бюрократиче-
ский социализм подвергся критике благодаря
событиям последнего времени; чем больше
мы узнаем о работе высших чиновников в хо-
де войны, тем менее вероятно, на мой взгляд,
желание сохранить их правление. Мой соци-
алистический оппонент требовал ликвидиро-
вать собственность на землю и отменить про-
центы на капитал; иными словами, он призы-
вал к конфискации и революции; но даже не
это главное в его рассуждениях. Сторонники
моего соперника --- молодые люди с горящими
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
глазами, увы, не слишком красноречивые и не умеющие
обосновывать свои аргументы --- почти на каждом собра-
нии отважно защищали русских большевиков. Больше-
визм, отмечу, имеет два воплощения; во-первых, это эле-
ментарное насилие и тирания якобинцев, которых унич-
тожают на определенном этапе величайших революций;
во-вторых, это «синдикалистский» идеализм. Отдаю про-
тивникам должное: именно вторая сторона большевизма
по-настоящему привлекает и воодушевляет моих молодых
шотландских соперников. Большевики восстают против
парламентаризма, основанного на местных общинах или,
как они сказали бы, на множестве социальных пирамид,
каждая из которых увенчана капиталистической макуш-
кой. Их идеалом является федерация представительных
советов или союзов --- советов рабочих, крестьян и, ес-
ли угодно, профессионалов (юристов, врачей, учите-
лей и т. д.). Поэтому большевики, как в Петрограде, так
и в Берлине, последовательно выступали против созыва
национальных собраний для принятия парламентских
конституций по «буржуазному» западному образцу. Их
мятежи предусматривали организацию по интересам, а не
по местностям1. По причинам, изложенным в данной кни-
ге, подобная организация, как я считаю, неизбежно ведет
к марксистской войне международных классов, проле-
тариата и буржуазии, а затем одной части пролетариата
против других (уже русские городские рабочие, как мы
знаем, воюют с русскими крестьянами). Финалом здесь
будет либо мировая анархия, либо мировая тирания.
Я вернулся в тишину своей библиотеки с убеждени-
ем, что мысли, перенесенные мною на бумагу, как нельзя
точнее соответствуют бурному потоку реальной жизни
в годы величайшего из кризисов, с которыми сталкива-
лось человечество. Наша старая английская идея палаты
1 Представительный совет крестьян является местным только по
названию; он не локален в том смысле, что не стремится к объедине-
нию различных местных интересов в сообщество. --- Примеч. автора.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
общин и коммун, американская идея федерации штатов
и провинций и новый идеал Лиги Наций --- все это спо-
собы противодействия политике, находящей свое вопло-
щение в тираниях Восточной Европы и Хартленда, будь
то династическая или большевистская тирания. Можно,
конечно, трактовать большевистскую тиранию как пре-
дельно жестокую реакцию тирании династической, но
все же неоспоримо, что русские, прусские и венгерские
равнины, с их широко распространенным единообразием
социальных условий, одинаково благоприятны для тор-
жества милитаризма и для пропаганды синдикализма1.
Против этого двуглавого орла сухопутной силой должны
выступить жители Запада и островитяне. Даже на наших
полуостровах и островах современные способы коммуни-
кации настолько «выравнивают» естественные преграды,
что организация по интересам представляет собой ре-
альную угрозу. В Хартленде, где физических контрастов
мало, лишь посредством сознательного стремления к иде-
алу, ориентируя политическую волю на национальное, мы
сумеем обрести истинную свободу. Хотя бы для того, что-
бы «проникнуть» в этот опасный Хартленд, океанические
народы должны еще более решительно и сурово отстаи-
вать собственную организацию по местностям, причем
каждый населенный пункт должен жить настолько пол-
ной и сбалансированной жизнью, насколько позволяют
обстоятельства. Наши усилия следует направлять сверху
вниз, от провинций к городам. Ист-Энды и Вест-Энды де-
лят наши города на касты; не считаясь с жертвами, нужно
избавляться от этого раскола. Сельская местность, в ко-
торой успешные лидеры явно служат интересам своих бо-
лее слабых братьев, должна быть нашим идеалом.
В былые времена нередко можно было услышать воз-
звания к «друзьям и соседям». Друзей у нас достаточно,
1 Тип экономической системы, при которой производственные
отрасли объединяются в синдикаты под управлением специалистов
и представителей рабочего класса.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
однако слишком часто они разбросаны по стране и при-
надлежат к нашей собственной социальной касте. Или,
если им случится проживать поблизости, это, как пра-
вило, объясняется тем, что наша каста присвоила себе
конкретный городской квартал. Мы словно вернулись
в раннее Средневековье, когда, как гласит исторический
анекдот, на рынке встречались трое, и один из них соблю-
дал римские законы, второй следовал обычаям франков,
а третий придерживался установлений готов. Схожая
картина наблюдается сегодня в Индии, где есть индуисты,
магометане и христиане. Ничего подобного не было ни во
Флоренции четырнадцатого столетия, ни в Афинах при
Перикле, ни в елизаветинской Англии.
Увы, для многих из нас, привычных к городской и при-
городной цивилизации, это замечательное старинное
слово «сосед» почти утратило смысл. Сегодняшний мир
громко тоскует по добрососедству и мечтает забыть о не-
скончаемой суете --- так нас утомили современные воз-
можности коммуникации. Давайте восстановим само-
обладание, иначе нам суждено превратиться в рабов
мировой географии, эксплуатируемых организаторами-
материалистами. Соседство, или братский долг перед те-
ми, кто принадлежит к нашим согражданам, --- вот един-
ственная надежная основа счастливой жизни. Здесь уже
присутствует движение вверх, от города к провинции,
от провинции к государству, от государства к всемирной
Лиге Наций. Это способ покончить с трущобами бедноты
и со скукой богачей, с войной классов и войной между на-
родами.
ПРИЛОЖЕНИЕ
ЗАМЕЧАНИЯ ПО ПОВОДУ СЛУЧАЯ
НА НАБЕРЕЖНОЙ Д'ОРСЭ
ЯНВАРЯ 9 9 ГОДА
Представители союзных наций собрались
на второе пленарное заседание Парижской
конференции. Им была предложена резолю-
ция об учреждении комитетов, которые долж-
ны подготовить доклады относительно обсуж-
даемой Лиги Наций и по другим вопросам.
Состав комитетов, куда предполагалось вклю-
чить по два представителя от каждой из пяти
великих держав (Соединенные Штаты Амери-
ки, Британская империя, Франция, Италия,
Япония) и по одному представителю от пяти
прочих стран, был предложен Советом десяти,
в котором состояли только великие державы,
и эту схему вынесли на пленарное заседание
для утверждения. Разумеется, малые страны
не преминули выразить недовольство. Сэр
Роберт Борден2 от имени Канады спросил, кто
и с какими полномочиями принимал решение
1 На набережной Орсэ находится министерство ино-
странных дел Франции.
2 Канадский юрист и политик, премьер-министр Ка-
нады в 1911---1920 гг.
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
о создании комитетов, ведь это, по большому счету, пре-
рогатива делегатов конференции. Делегации Бельгии,
Бразилии, Сербии, Греции, Португалии, Чехословакии,
Румынии, Сиама и Китая потребовали для себя особо-
го представительства в комитетах. Затем вмешался го-
сподин Клемансо, сидевший в председательском кресле
между президентом Вильсоном и мистером Ллойд Джор-
джем1. Он указал, что на момент прекращения военных
действий численность армий великих держав составляла
двенадцать миллионов человек; они могли бы определить
будущее мира в переговорах между собой, но, предан-
ные новым идеалам, согласились сотрудничать с други-
ми странами. После этого решение утвердили nemine
contradicente, то есть без возражений.
Очевидно, что миром до сих пор правит сила, при всех
юридических рассуждениях о равноправии суверенных
государств, больших и малых. Данная книга, в которой
говорится, что мы должны создавать Лигу Наций с уче-
том реалий, иначе она окажется недолговечной, ничуть
не устарела. Кроме того, следует отметить, что число
великих держав --- их пять --- в точности соответствует
довоенному Двойственному союзу (который стал Трой-
ственным с привлечением Италии) и Тройственной Ан-
танте; именно вражда этих союзов обернулась войной.
Отсюда вытекает, что наша Лига Наций останется жизне-
способной, пока пять держав, ныне союзных, готовы к со-
трудничеству. Увы, этого недостаточно, чтобы помешать
кому-то из них выдвинуть притязания на господство. Без
сомнения, новая Германия и новая Россия когда-нибудь
расширят этот список до семи участников. Возможно,
и малые державы, приняв во внимание очевидный факт
(в частности, вот этот инцидент), предпочтут объединить-
ся. Скажем, мне видятся такие объединения, как сканди-
1 Ж. Клемансо---премьер-министр Франции в 1917---1920 гг.;
Д. Ллойд Джордж---премьер-министр Великобритании в 1916---
1922 гг.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
навская группа, группа промежуточного пояса Восточ-
ной Европы (от Польши до Югославии) и испано-южно-
американская группа (без Бразилии, наверное). В любом
случае Лига Наций должна способствовать тому, чтобы
мнение человечества было услышано, а устаревшие до-
говоры подверглись пересмотру заблаговременно, пока
они не сделались непосильным бременем. Но самое глав-
ное --- давайте не строить иллюзий: демократия обязана
учитывать реалии.
ЗЕМНОЙ ШАР
И ОБРЕТЕНИЕ
МИРА
Меня попросили развить темы, которые затра-
гивались в моих предыдущих работах, в осо-
бенности уделить внимание тому, не утратила
ли выдвинутая мною концепция Хартленда
свое значение с изменением современных ус-
ловий войны. Дабы уточнить место этой кон-
цепции в нынешнем контексте, мне придется
кратко изложить историю ее возникновения.
Мое самое раннее воспоминание о го-
сударственных делах восходит к сентябрю
1870 года, когда, будучи маленьким мальчи-
ком, который только начал посещать местную
гимназию, я принес домой новость, которую
узнал из объявления на двери почтового от-
деления, --- что Наполеон III и вся его армия
сдались пруссакам при Седане1. Это событие
потрясло англичан, которые до сих пор про-
должали гордиться Трафальгаром и язвить по
поводу отступления французов из-под Москвы,
но в целом случившееся было осознано лишь
спустя несколько лет. Британское превосход-
1 Седанская катастрофа 1870 г. --- генеральное сра-
жение франко-прусской войны, завершившееся полным
разгромом французской армии.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
ство на морях пока не оспаривалось, и единственная, по
мнению британцев, опасность для заморской империи за-
ключалась в азиатских устремлениях России. В те време-
на лондонские газеты не скупились на сообщения о сви-
детельствах российских интриг в каждом слухе из Кон-
стантинополя и в любых племенных беспорядках вдоль
северо-западной границы Индии. Британская морская
мощь и русская сухопутная мощь конкурировали на меж-
дународной арене.
Тридцать лет спустя, на рубеже столетий, фон Тир-
пиц1 начал создавать новый немецкий военно-морской
флот. В ту пору я был занят преподаванием политической
и исторической географии в университетах Оксфорда
и Лондона и фиксировал происходящее с должным учи-
тельским тщанием, набирая материал для обобщения. На
мой взгляд, действия немцев доказывали, что их страна
уже обладает величайшей организованной сухопутной
мощью и, занимая стратегическое центровое местопо-
ложение в Европе, намерена также укрепиться на море,
причем в такой степени, которая позволит нейтрализо-
вать морскую мощь Великобритании. Кроме того, и Со-
единенные Штаты Америки неуклонно добивались ста-
туса великой державы. Впрочем, их возвышение пока
отражалось лишь в статистических таблицах, хотя в годы
моего детства кое-кого, помнится, уже вдохновляла аме-
риканская изобретательность, и в нашей классной комна-
те висела картина с изображением битвы между «Мерри-
маком» и «Монитором», первым броненосным и первым
башенным кораблем2. Если коротко, Германия и Соеди-
1 А.фон Тирпиц---немецкий военачальник, адмирал, в 1897---
1916 гг. морской министр Германской империи.
2 Имеется в виду самое известное морское сражение в ходе
гражданской войны в США (1862) --- бой между броненосцем южан
«Виргиния» (переделанный и восстановленный паровой фрегат «Мер-
римак») и броненосцем северян «Монитор». Конструкция «Монитора»
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
ненные Штаты Америки явно рвались присоединиться
к Великобритании и России.
Ключевыми событиями, из которых возникла идея
Хартленда, стали англо-бурская война в Южной Африке
и русские операции в Маньчжурии. Война в Южной Аф-
рике закончилась в 1902 году, а весной 1904 года скорая
русско-японская война виделась неизбежной. Поэтому
доклад, прочитанный мною в Королевском географиче-
ском обществе в начале 1904 г. под названием «Географи-
ческая ось истории», был посвящен текущему моменту,
но строился на многолетних наблюдениях и размышле-
ниях.
Контраст между британской войной с бурами, полы-
хавшей за морями, за 6000 миль от Лондона, и войной,
которую Россия вела на суше на сопоставимом рассто-
янии от своей столицы, вполне естественно наводил на
мысли об аналогичном сопоставлении между Васко да
Гамой, обогнувшим мыс Доброй Надежды в ходе плава-
ния в Индию в конце пятнадцатого столетия, и походом
казака Ермака во главе конного войска через Уральский
хребет в Сибирь в начале шестнадцатого века. Это срав-
нение, в свою очередь, заставило меня проанализиро-
вать длительную череду набегов в период классической
античности и в средние века со стороны кочевых племен
Центральной Азии на оседлое население полумесяца суб-
континентов (полуостровная Европа, Ближний Восток,
Индия и Китай). Я пришел к следующему выводу:
...в текущем десятилетии мы, впервые в истории,
получили возможность попытаться провести, до не-
которой степени полноты, корреляцию между ши-
рокими географическими и крупными историческими
обобщениями. Впервые в истории мы обрели шанс вос-
была передовой для своего времени --- ровная палуба с боевой рубкой
и орудийной башней.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
принять реальные пропорции событий и свершений на
общемировой сцене и можем предпринять поиски фор-
мулы, выражающей, хотя бы в определенных отноше-
ниях, географическую причинность происходящего на
протяжении столетий. Если нам повезет, эта форму-
ла будет иметь практическое применение, поскольку
она должна учитывать ряд конкурирующих сил совре-
менной международной политики.
Слово «Хартленд» встречается в докладе 1904 года все-
го единожды, как описательный, а не нарицательный тер-
мин. Тогда я предпочитал рассуждать об «осевой области»
и «осевом государстве», формулируя свои мысли так:
Смещение баланса сил в пользу осевого государства
в результате расширения последнего за счет окраин-
ных земель Евразии позволит использовать обширные
континентальные ресурсы для строительства фло-
та, что чревато возникновением мировой империи.
Это может произойти, если Германия заключит союз
с Россией
В заключение можно прямо указать, что стремле-
ние установить власть над Россией вместо владыче-
ства над внутренними районами не приведет к сни-
жению географической значимости осевой позиции.
Если, например, Китай при поддержке японцев ре-
шит низвергнуть Российскую империю и завоевать ее
территорию, это станет «желтой опасностью» для
свободы всего мира только потому, что к ресурсам ве-
ликого континента добавится океанское измерение;
данного преимущества Россия как владелица осевого
положения пока лишена.
На исходе Первой мировой войны в Лондоне и Нью-
Йорке была опубликована моя книга «Демократические
идеалы и реальность». Очевидно, что термин «ось», при-
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
годный для академического исследования начала столе-
тия, перестал соответствовать международной ситуации,
складывавшейся после первого великого кризиса нашей
мировой революции: отсюда появились «идеалы, «реа-
лии» и «Хартленд». Но тот факт, что, даже при всех ого-
ворках и уточнениях, доклад 1904 года и пятнадцать лет
спустя оказался полезным для оценки текущей ситуации,
внушал уверенность в том, что искомая формула действи-
тельно найдена.
Обратимся теперь к основной теме настоящей статьи ---
желанию понять и оценить значимость концепции «Харт-
ленда» через анализ состояния мира накануне нынешне-
го положения дел. Следует учитывать, что я рассуждаю
о стратегии, которая, разумеется, должна быть эффек-
тивной и в мирное время, а не только в периоды военных
действий. Я не намерен вовлекаться в широкие споры,
которые ведутся сегодня и которые затрагивают судьбу
грядущих поколений; мои соображения будут касать-
ся исключительно тех лет, когда противника надлежит
сдерживать, пока, выражаясь в стиле «Касабланки»1, его
философия войны уничтожается.
Хартленд представляет собой северные области и вну-
треннюю часть Евразии. Он простирается от арктиче-
ского побережья до пустынь в центре континента, его
западной границей служит обширный перешеек между
Балтийским и Черным морями. Эта концепция не пред-
усматривает точного отражения на карте, поскольку она
опирается на три независимых факта из физической гео-
графии, которые, подкрепляя друг друга, все-таки разнят-
ся. Во-первых, мы имеем в этом регионе самую широкую
низинную равнину на поверхности земного шара. Во-
1 Отсылка к знаменитому фильму М. Кертиса, снятому в 1942 г.
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
вторых, через эту равнину протекает ряд крупных судо-
ходных рек; одни текут на север, к Арктическому морю1,
и недоступны со стороны океана, ибо их устья покрыты
льдами, а другие впадают во внутренние моря, скажем,
в Каспий, не обладающие выходом к океану. В-третьих,
здесь имеется травянистая зона, которая вплоть до по-
следних полутора столетий обеспечивала идеальные
условия для активного кочевания с использованием ло-
шадей и верблюдов. Среди этих трех упомянутых особен-
ностей проще всего картографически обозначить речные
бассейны: водораздел, помещающий всю группу арктиче-
ских и «континентальных» рек в единую совокупность,
очевидно выделяет на картах обширную область, которая
по данному критерию подпадает под определение «Харт-
ленд». Исключение из рассмотрения свободы перемеще-
ний по морю и морской мощи, однако, является отрица-
тельным, пусть и важным, фактором; именно равнина
и «травяной» пояс оказались необходимыми позитивными
условиями, породившими иной тип подвижности, свой-
ственный прериям. Что касается лугов и пастбищ, они
тянутся по всей ширине равнины, но не покрывают всю
ее территорию. Несмотря на эти бросающиеся в глаза об-
стоятельства, Хартленд в состоянии предложить доста-
точную физическую основу для стратегического мышле-
ния. Заходить дальше, искусственно упрощая географию,
было бы ошибкой.
Для нашей текущей цели достаточно указать, что тер-
ритория СССР эквивалентна Хартленду, за исключением
одного направления. Чтобы маркировать это существен-
ное исключение, давайте мысленно проведем по карте
прямую линию, длиной около 5500 миль, от Берингова
пролива на запад до Румынии. В трех тысячах миль от
Берингова пролива эта линия пересечет реку Енисей, те-
кущую на север от границ Монголии до Северного Ледо-
1 То есть к Северному Ледовитому океану.
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
витого океана. К востоку от этой великой реки лежит пре-
имущественно труднопроходимая местность (горы, плато
и долины), покрытая почти повсеместно хвойными леса-
ми; я называю эту местность «Леналенд» по ее главному
признаку, крупной реке Лена. Эта местность не относит-
ся к русскому Хартленду. Леналенд занимает площадь
в три с тремя четвертями миллиона квадратных миль, но
здешнее население насчитывает всего около шести мил-
лионов человек, из которых почти пять миллионов про-
живают вдоль трансконтинентальной железной дороги от
Иркутска до Владивостока. Применительно к остатку тер-
ритории на каждого жителя приходится в среднем более
трех квадратных миль. Богатые природные ресурсы ---
древесина, энергия воды и минералы --- практически не
используются.
К западу от Енисея расположен, в моей терминологии,
русский Хартленд, равнина протяженностью 2500 миль
на север и юг и столько же на восток и запад. Ее площадь
составляет четыре с половиной миллиона квадратных
миль, а население превышает 170 миллионов человек.
Причем население прирастает на три миллиона человек
ежегодно.
Простейший и, вероятно, наиболее эффективный спо-
соб представить стратегическую ценность русского Харт-
ленда состоит в том, чтобы сравнить его с Францией.
При этом нужно помнить, что в случае Франции исто-
рическим фоном будет служить Первая мировая война,
а в случае России --- Вторая мировая война.
Франция, как и Россия, является страной, вытянутой
по карте в ширину и длину, но она не такая округлая, как
Хартленд, и потому располагает довольно небольшой
площадью пропорционально протяженности подлежа-
щих защите границ. Она окружена морями и горами со
всех сторон, кроме северо-востока. В 1914---1918 годах
за Альпами и Пиренеями не таились враждебные силы,
а военно-морские флоты Франции и ее союзников доми-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
нировали в океане. Французские и союзные армии, раз-
вернутые на открытой северо-восточной границе, имели
надежный тыл и были хорошо защищены с флангов. Пе-
чально известные низменные «ворота» на северо-востоке,
через которые столь часто враги проникали на террито-
рию страны, тянутся в ширину на 300 миль между Воге-
зами и Северным морем. В 1914 году линия фронта по-
ворачивала от Вогезов обратно к Марне; в конце войны,
в 1918 году, она совершила точно такой же разворот. На
протяжении четырех лет эта линия прогибалась и сдви-
галась, но не развалилась даже в ходе масштабного не-
мецкого наступления весной 1918 года. Таким образом,
как выяснилось, страна обладала достаточным запасом
территории для глубокой обороны и для стратегическо-
го отступления. Впрочем, к сожалению для Франции,
ее основная промышленность также находилась в севе-
ро-восточном секторе, то есть там, где велись непрерыв-
ные бои.
Россия в основном следует французскому образцу, раз-
ве что в больших масштабах, а ее открытая граница обра-
щена на запад, а не на северо-восток. В нынешней войне
русская армия размещалась вдоль этой открытой грани-
цы. В тылу у нее лежала обширная равнина Хартленда,
доступная для глубокой обороны и для стратегического
отступления. В восточном направлении эта равнина сме-
щается к естественным преградам, образованным в сово-
купности «недоступным» арктическим побережьем, пу-
стошами Леналенда за Енисеем и предгорьями хребтов,
от Алтая до Гиндукуша, за которыми раскинулись Гоби,
тибетские и иранские пустыни. Три вышеназванных ба-
рьера труднопреодолимы и далеко превосходят своей обо-
ронительной ценностью побережья и горы Франции.
Верно, что арктическое побережье больше не являет-
ся недоступным в том строгом смысле, какой это слово
имело еще несколько лет назад. Конвои торговых судов,
сопровождаемые могучими ледоколами, и самолеты, ве-
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
дущие разведку водных путей среди льдов, двигаются по
рекам Обь и Енисей, даже по Лене; но вражеское втор-
жение со стороны обширной области приполярного льда,
тундровых мхов и тайги Северной Сибири выглядит прак-
тически невозможным, с учетом сухопутных средств со-
ветской противовоздушной обороны.
Завершая сравнение между Францией и Россией,
давайте рассмотрим относительные масштабы ряда па-
раллельных фактов. В русском Хартленде проживает
в четыре раза больше людей, чем на открытой границе,
и в двадцать раз больше, чем во Франции, а сам Харт-
ленд вчетверо шире открытой границы. Эта открытая
граница не является несоразмерной населению России;
чтобы соответствовать военному развертыванию Совет-
ского Союза, Германии пришлось существенно увеличить
собственную ограниченную силу, дополнив ее менее эф-
фективными частями из оккупированных стран. Однако
в одном важном отношении Россия начала вторую во-
йну с Германией, находясь не в лучшем положении, чем
Франция, оккупированная в 1914 году; как и во Франции,
области наиболее развитого сельского хозяйства и про-
мышленности располагались непосредственно на пути
вторжения. Вторая пятилетка наверняка исправила бы
эту ситуацию, отсрочь Германия свою агрессию хотя бы
на пару лет. Возможно, это одна из причин, по которой
Гитлер разорвал пакт со Сталиным в 1941 году.
Но громадные ресурсы Хартленда, не говоря уже
о природных запасах Леналенда, размещаются страте-
гически выгодно. Промышленность быстро развивается
в таких местностях, как Южный Урал (стержень осевой
области) и богатейший Кузнецкий угольный бассейн за
могучими естественными преградами к востоку от верхо-
вий реки Енисей. В 1938 году Россия произвела больше
продовольствия, чем любая другая страна мира, если су-
дить по объемам пшеницы, ячменя, овса, ржи и сахарной
свеклы. В России добывалось больше марганца, чем в лю-
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
бой другой стране. Применительно к производству чугуна
и стали Россия соперничала за первенство с Соединенны-
ми Штатами Америки и занимала второе место в мире по
добыче нефти. Что касается угля, Михайлов утверждает,
что ресурсы Кузнецкого и Красноярского угольных бас-
сейнов каждый способны удовлетворить потребности все-
го мира на 300 лет вперед1. Политика советского прави-
тельства предусматривала баланс импорта и экспорта по
итогам первой пятилетки. За исключением крайне малого
числа потребительских товаров страна оказалась способ-
ной производить все, что ей требовалось.
Принимая во внимание все обстоятельства, мы неиз-
бежно приходим к выводу о том, что если Советский Со-
юз в нынешней войне победит Германию, он должен стать
величайшей сухопутной державой на планете. Более то-
го, он займет стратегически выгодную оборонительную
позицию. Хартленд представляет собой величайшую при-
родную крепость на земном шаре. Впервые в истории эту
крепость занял гарнизон, достаточный по количеству и по
качеству бойцов.
Не стану лицемерить и заверять, будто тему Хартленда,
цитадели сухопутного могущества на великом континен-
те, возможно исчерпывающе осветить в такой короткой
статье. Но все же стоит сказать несколько слов о другой
концепции, противоположной моей.
В «Касабланке» не так давно прозвучал призыв унич-
тожить господствующую немецкую философию. Это воз-
можно сделать, лишь омыв тевтонский ум чистой водой
1 N. Mikhailov. Soviet Geography. London: Methuen, 1937. --- При-
меч. автора. Автор ссылается на книгу известного советского проза-
ика и путешественника Н. Н. Михайлова «Soviet Geography: The New
Industrial and Economic Distributions of the USSR», первое издание
которой на английском языке вышло в 1935 г.
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
соперничающей философии. Предполагаю, что, скажем,
в течение двух лет после приказа о прекращении огня со-
юзники захватят Берлин, осудят преступников, устано-
вят границы и завершат все прочие хирургические вме-
шательства, дабы старшее поколение немцев, умирающее
в отчаянии и обиде, не смогло заново исказить историю,
уже для молодого поколения. Но очевидно, что бессмыс-
ленно и даже порочно приглашать в Германию иноземных
учителей ради преподавания и прививания теории свобо-
ды. Свободе нельзя научить; она дается лишь тем, кто го-
тов ею воспользоваться. Впрочем, загрязненные каналы
расчистить достаточно просто, если будут действовать
сразу обе силы --- сухопутные с востока, из Хартленда,
и морские с запада, из североатлантического бассейна.
Внушите тевтонскому уму непоколебимую уверенность
в том, что любая война, развязанная Германией, окажет-
ся войной на двух полноценных фронтах, и немцы сами
все благополучно уладят.
Чтобы так случилось, нужно прежде всего наладить
эффективное и длительное сотрудничество между Амери-
кой, Великобританией и Францией, причем первая будет
обеспечивать глубину обороны, вторая создаст передовой
оплот, своего рода новую Мальту1, а третья станет высту-
пать обороняемым плацдармом. Франция важна не менее
двух других государств, ибо морская сила должна по не-
обходимости становиться «земноводной», если желает
уравновесить силу сухопутную. Также необходимо, что-
бы три перечисленные страны и четвертый завоеватель,
Россия, поклялись во взаимопомощи на случай, если воз-
никнет любая угроза нарушению мира, чтобы немецкий
дьявол больше никогда не поднял головы и скончался от
бессилия.
1 Упорная оборона Мальты союзниками с 1940-го по 1942 г. явля-
ется важнейшим эпизодом военных действий на средиземноморском
фронте в годы Второй мировой войны. У. Черчилль называл этот
остров «непотопляемым авианосцем».
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Некоторые люди сегодня, похоже, мечтают о глобаль-
ной воздушной мощи, которая «ликвидирует» как во-
енно-морской флот, так и сухопутные армии. Но меня,
признаться, поразили до глубины души недавние слова
опытного летчика: «Воздушное могущество целиком
и полностью зависит от эффективности его наземной
организации». Обсуждение этого вопроса увело бы нас
слишком далеко от основной темы статьи. Скажу лишь,
что пока не было представлено убедительных доказа-
тельств в пользу того, что воздушные соединения не про-
следуют привычной дорогой всех родов вооруженных сил,
не предложат чередовать наступательные операции с обо-
ронительными, одновременно внося редкие постоянные
изменения в стратегию боевых действий.
Я не притязаю на то, чтобы предсказывать будущее че-
ловечества. Меня заботят только условия, при которых
мы начинаем утверждать мир, когда будет достигнута
победа в войне. Что касается структуры послевоенного
мира, которую в настоящее время анализируют и прогно-
зируют многие специалисты, важно тщательно отделить
идеалистические фантазии от реалистичных, научно обо-
снованных планов, за которыми стоят идеи (политиче-
ские, экономические, стратегические и т. д.), основанные
на признании неопровержимых фактов.
Исходя из этого, можно сосредоточиться на важней-
шей особенности мировой географии, а именно на «по-
ясе», который как бы охватывает северные полярные
регионы. Начинаясь от пустыни Сахара, он тянется на
восток через аравийские, иранские, тибетские и монголь-
ские пустыни, затем, через пустоши Леналенда, Аляски
и «лаврентийского щита»1 Канады, переходит в субарид-
ный пояс западной части Соединенных Штатов Америки.
Этот пояс пустынь и пустошей чрезвычайно важен для
1 Лаврентийский ледовый щит(покров) --- ледник, за-
нимающий большую часть Канады и север США.
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
мировой географии. Внутри него расположены два регио-
на, обладающих почти одинаковой значимостью, --- Харт-
ленд и бассейн Срединного океана (северная Атлантика)
с его четырьмя «рукавами» (Средиземное, Балтийское,
Арктическое и Карибское моря). За пределами пояса
раскинулся Большой океан (Тихий и Индийский океаны
и южная Атлантика) и лежат примыкающие к нему зем-
ли («муссонные» края Азии, Австралия, Южная Америка
и Африка к югу от Сахары).
Архимед уверял, что мог бы перевернуть мир, будь у не-
го точка опоры для рычага. Разумеется, мир целиком не-
возможно сразу вернуть к процветанию. Область между
Миссури и Енисеем, с ее магистральными авиационны-
ми маршрутами грузоперевозок из Чикаго и Нью-Йорка
в Лондон и Москву, со всем, что обеспечивают эти пере-
возки, должна стать первейшей и главной нашей заботой,
поскольку точка опоры находится тут. Разумно на время
отложить усмирение Японии. Китай в должный срок по-
лучит значительный приток капитала в качестве долга че-
сти, так ему помогут в его романтическом стремлении по-
строить для четверти человечества новую цивилизацию,
не совсем восточную и не сугубо западную. После этого
упорядочение Внешнего мира окажется относительно лег-
ким, Китай, Соединенные Штаты Америки и Соединенное
Королевство возглавят поход, и за каждой из двух послед-
них стран двинутся члены соответствующих содружеств
свободных наций (пусть их истории различаются, резуль-
тат будет схожим). Но первые усилия по экономическо-
му восстановлению, безусловно, следует предпринимать
в районе пустынного пояса, иначе здешняя цивилизация
погрузится в хаос. Как жаль, что союз, обсуждение ко-
торого после Версаля вели Соединенные Штаты Амери-
ки, Великобритания и Франция, не воплотился в жизнь!
Сколько бед и несчастий он мог бы предотвратить!
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
4
Теперь, завершая описание земного шара, каким он мне
видится, позвольте кратко дополнить два уже охаракте-
ризованных понятия еще тремя. Для целей политики, ко-
торую в американских исследованиях, насколько я могу
судить, именуют «большой стратегией», необходимы ши-
рокие географические обобщения, которые не уступают
в важности обобщениям историческим или экономиче-
ским.
Я изложил выше свою концепцию Хартленда, которая,
в чем я совершенно уверен, сегодня более действенна
и полезна, чем она была двадцать или сорок лет назад.
Я указал, где расположен Хартленд, окруженный широ-
ким поясом естественных преград, к числу которых при-
надлежат покрытое льдом Полярное море1, лесистый и ди-
кий Леналенд, центральноазиатские горы и засушливые
равнины. Но этот пояс не является цельным, ибо имеют-
ся открытые «ворота», до тысячи миль шириной, ведущие
из полуостровной Европы на внутреннюю равнину через
широкий перешеек между Балтийским и Черным морями.
Впервые за всю историю человечества в этой обширной
природной крепости появился гарнизон, способный от-
разить проникновение немецких захватчиков. С учетом
этого факта и при наличии описанной выше обороны на
флангах и в тылу сама ширина распахнутых «ворот» вы-
ступает преимуществом, поскольку дает возможность по-
бедить врага, вынуждая того широко разворачивать свои
войска. На поверхности и под поверхностью Хартленда
находятся богатейшие запасы ресурсов (почва, руда, то-
пливо), сопоставимые по объемам с запасами на терри-
1 Автор использует как синонимы обозначения «Арктическое
море» и «Полярное море», подразумевая Северный Ледовитый океан.
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
тории Соединенных Штатов Америки и Канадского доми-
ниона1.
Я предположил, что очищающая философия, навя-
занная Германии могучими победителями, способна из-
бавить тевтонский ум от былой одержимости. Конечно,
никто не собирается впадать в безумие и поручать ино-
земным учителям изгонять злых духов из побежденного
немецкого народа. Вдобавок, не считая первых неизбеж-
ных и необходимых карательных мер, я не вижу достаточ-
ных оснований полагать, что побеждающие демократии
смогут разместить гарнизоны нужной численности и ве-
ры в правоту своего дела на побежденных землях; ведь
бесполезно просить демократов поддерживать начина-
ния, противные самому духу и самой сути демократии.
Очищение лучше организовать посредством некоего за-
ново открытого и исцеляющего немецкого источника, но
под присмотром победивших сил, как уже говорилось; од-
на сила --- это Хартленд, а вторая --- это территории трех
земноводных держав (Америка, Великобритания и Фран-
ция). Две дружественные силы, обращенные лицом друг
к другу и надзирающие за очищением, будут равноправны
и всегда готовы (должны быть готовы) в равной степени
к необходимым действиям. Тогда Германии придется су-
ществовать под постоянной угрозой объявления войны на
два фронта, если она будет признана виновной в любом
нарушении договоров, запрещающих фактическую под-
готовку к войне или введение в заблуждение молодежи
(это иной способ подготовки к войне). А демократические
гарнизоны у себя дома составят, добровольно или по при-
нуждению, учителя.
1 Вестминстерский статут 1931 г. определил положение домини-
онов в составе Британской империи: это «автономные сообщества...
равные по статусу, никоим образом не подчиненные одно другому ни
в одном из отношений своей внутренней или внешней политики, но
при этом объединенные общей приверженностью короне и составляю-
щие свободную ассоциацию членов Британского содружества наций».
ХЭЛФОРД ДЖ МАККИНДЕР
Из этого предложения проистекает моя вторая геогра-
фическая концепция: Срединный океан --- северная Ат-
лантика --- и его «зависимые» моря и речные бассейны.
Не вдаваясь в подробности этой концепции, я лишь обри-
сую ее, опять-таки, в трех составляющих: это плацдарм
во Франции, аэродром в Великобритании и резерв квали-
фицированной рабочей силы, сельского хозяйства и про-
мышленности в восточной части Соединенных Штатов
Америки и Канаде. Что касается военного потенциала,
США и Канада являются атлантическими странами, а по-
скольку речь идет о скорой сухопутной войне, плацдарм
и аэродром, обнесенный рвом с водой, имеют важнейшее
значение для земноводной силы.
Три оставшихся концепции я изложу предельно
кратко, исключительно ради того, чтобы описать мир
целиком и сбалансированно. Описанный выше блок
близнецов --- Хартленда и бассейна Срединного океа-
на --- опоясывает по всему земному шару череда пустот,
образующих практически непрерывное пространство су-
ши площадью около двенадцати миллионов квадратных
миль, то есть занимающее около четверти поверхности
планеты. На этой обширной территории сегодня прожи-
вает в общей сложности менее тридцати миллионов чело-
век, то есть, условно, одна семидесятая часть населения
земного шара. Самолеты, конечно, станут летать разно-
образными маршрутами над этим пустынным поясом;
через него проложат, безусловно, дороги для грузовых
автомобилей. Но еще долго этот пояс будет разрушать
социальную целостность крупных людских сообществ на
планете1.
Четвертая из моих концепций затрагивает оба побере-
жья южной Атлантики --- тропические леса Южной Аме-
рики и Африки. Если там развивать сельское хозяйство
1 По некоторым утверждениям, когда уголь и нефть истощатся,
Сахара может стать зеркалом для выработки солнечной энергии. ---
Примеч. автора.
ЗЕМНОЙ ШАР И ОБРЕТЕНИЕ МИРА
и заселить эти земли с нынешней плотностью тропиче-
ской Явы, они способны прокормить тысячу миллионов
человек --- разумеется, при условии, что медицина пре-
вратит тропики в область, столь же производительную
для человека, как зоны умеренного климата.
Наконец, пятая концепция охватывает тысячи мил-
лионов человек, принадлежащих к древней восточной
цивилизации и населяющих «муссонные» земли Индии
и Китая. Эти люди должны обрести процветание за тот же
срок, за который мы приручим и цивилизуем Германию
и Японию. Далее им предстоит уравновешивать ту тысячу
миллионов человек, что обитают на пространстве между
Миссури и Енисеем. Так на планете возникнет сбаланси-
рованное общество --- счастливое и упорядоченное обще-
ство свободных людей.
СОДЕРЖАНИЕ
ОПРЕДМЕТЕИМЕТОДАХГЕОГРАФИИ.................3
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯОСЬИСТОРИИ.....................41
ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ И РЕАЛЬНОСТЬ . . . . . . . . . . 83
Глава1.ПЕРСПЕКТИВА.................................87
Глава2.СОЦИАЛЬНЫЕУСТРЕМЛЕНИЯ...................91
Глава3.ТОЧКАЗРЕНИЯМОРЯКА........................117
Глава4.ТОЧКАЗРЕНИЯОБИТАТЕЛЯСУШИ. . . . . . . . . . . . . . . 149
Глава5.СОПЕРНИЧЕСТВОИМПЕРИЙ....................177
Глава6.СВОБОДАНАРОДОВ...........................208
Глава7.СВОБОДАЛЮДЕЙ.............................240
Глава8.ПОСТСКРИПТУМ..............................260
Приложение.........................................264
ЗЕМНОЙШАРИОБРЕТЕНИЕМИРА..................267
Любое использование материала данной книги,
полностью или частично, без разрешения
правообладателя запрещается.
Научно-популярное издание
Маккиндер Хэлфорд
ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ОСЬ ИСТОРИИ
Ответственный редактор Н. Никитенко
Художественный редактор Е. Фрей
Технический редактор О. Серкина
Компьютерная верстка Е. Кумшаевой
Корректор Т. Остроумова
Общероссийский классификатор продукции
ОК-034-2014 (КПЕС 2008); 58.11.1 --- книги, брошюры печатные
Произведено в Российской Федерации
Изготовлено в 2021 г.
Изготовитель: ООО «Издательство АСТ»
Подписано в печать 10.03.2021. Формат 60x901/16.
Гарнитура «QuantAntiqua». Печать офсетная. Усл. печ. л. 18,0.
Тираж
экз. Заказ
ООО «Издательство АСТ»
Наш электронный адрес: www.ast.ru
E-mail:
ВКонтакте: vk.com/ast_neoclassic
«Баспа Аста» деген ООО
ast.ru
neoclassic @
E-mail:
ast.ru
neoclassic @
Интернет-магазин: www.book24.kz
Инт
www.book24.kz
Импортёр в Республику Казахстан ТОО «РДЦ-Алматы».
Дистрибьютор и представитель по приему претензий на продукцию в Республике Казахстан:
ТОО «РДЦ-Алматы»
Тел.: 8(727) 2 51 59 89,90,91,92, факс: 8 (727) 251 58 12 вн. 107;
E-mail: RDC-Almaty@eksmo.kz
129085, г. Москва, Звёздный бульвар, дом 21, строение 1, комната 705, пом. I, 7 этаж.
Инстаграм: instagram.com/ast_neoclassic