РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ
ЛИСЕЙЦЕВ ДМИТРИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ
ПРИКАЗНАЯ СИСТЕМА МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА В ЭПОХУ СМУТЫ
МОСКВА-ТУЛА, 2009


ББК 63.3 (2)44 Л 63
Ответственный редактор Н.  М. Рогожин
Рецензенты:
Я.  Е. Водарский, В.  В. Маландин
Лисейцев Д.  В.
Л 63 Приказная система Московского государства в эпоху Смуты.— Тула: Гриф и К, 2009.— 792 с.
ISВN 978-5-8125-1253-8
Монография Д.  В. Лисейцева «Приказная система Московского государства в эпоху Смуты» посвящена истории аппарата центрального управления Российского государства ХVI  -  начала XVII вв. Исследование проведено на основе широкой Источниковой базы; уточнена датировка и обстоятельства составления ряда нарративных и актовых источников рубежа ХVI-ХVII столетия. В книге рассмотрены вопросы зарождения и генезиса приказного строя в XVI столетии. В центре внимания автора монографии — история функционирования приказной системы в условиях Смутного времени начала XVII века: состав системы центральных административных органов, их деятельность, состав руководства. Сделанные Д.  В. Лисейцевым выводы об эффективности работы московских приказов в эпоху Смуты и отсутствии принципиальных перемен в приказном строе позволяют поднять вопрос о правомочности определения эпохи Смуты как времени кризиса российской государственности.
ISВN 978-5-8125-1253-8
© Д.  В. Лисейцев, 2009
© Учреждение РАН Институт российской истории РАН, 2009


ВВЕДЕНИЕ
Четыре столетия назад, в начале XVII в., Российское государство вступило в один из самых тяжелых и драматичных периодов своей истории, который получил от современников название Смутного времени. Обращаясь к изучению истории Смуты начала XVII столетия, исследователь всякий раз задается вопросом о том, какую роль сыграл этот отрезок исторического пути России в ее судьбе. Обобщая, можно выделить два противоположных взгляда на эту проблему. В начале XX века Н.  П. Павлов-Сильванский отметил: «Смутное время не внесло новых начал в государственную жизнь. Правительство Михаила Феодоровича восстанавливает, утверждает и развивает основы государственного строя, заложенные в предыдущем столетии. Московское государство времени царя Алексея Михайловича по главным началам своего строя не отличается от государства времен Иоанна Грозного»1. Иначе на этот вопрос ответил крупнейший специалист по российской истории XVI- XVII вв. С.  Ф. Платонов, писавший: «Во всех своих мероприятиях новая московская власть стремилась к тому, чтобы вернуться к старому порядку, “как при прежних великих государях бывало”. Она пока не чувствовала, что Смута уже навсегда опрокинула этот старый порядок и что грядущая жизнь должна строиться заново, на сочетании старых основ с новыми элементами»2. В историографии, следовательно, имеется расхождение в представлениях о влиянии Смуты на ход исторического развития России в XVII веке. Одни ученые отрицают воздействие Смутного времени на дальнейшую судьбу Московского государства, отмечая отсутствие принципиальных различий между его внутренней организацией в XVI и XVII столетиях. Другие историки такие различия находят, считая их следствием кризиса начала XVII века. Впрочем, оба подхода к проблеме объединяет один общий момент: всегда констатируется факт разрушения в ходе Смуты структур государственной власти, которые новой царской династии Романовых пришлось восстанавливать, подражая, в большей или меньшей степени, образцам, оставленным угасшей династией Рюриковичей.
3


Вниманию читателей предлагается исследование по истории приказной системы начала XVII в. — эпохи Смуты. Мысль о написании труда по этой теме впервые появилась в 2000 г., когда подходила к завершению работа над кандидатской диссертацией о Посольском приказе Смутного времени. Именно тогда у автора этих строк появились первые сомнения в справедливости распространенного тезиса о Смуте как о периоде кризиса российской системы государственных органов, разрушенной бурными событиями начала XVII в. и воссозданной в годы царствования первого царя из династии Романовых. Установление факта активной и непрерывной работы российской дипломатической службы в Смутное время позволило автору поставить вопрос о пересмотре концепции Смуты как периода упадка и кризиса российской государственности3. Данная посылка, однако, была подвергнута справедливой критике моего оппонента при защите кандидатской диссертации М.П. Лукичева. М.  П. Лукичев отметил, что для опровержения тезиса о том, что Смута была периодом крушения системы государственных органов, анализа состояния одного лишь Посольского приказа явно недостаточно, для этого необходимо составить представление о работе в указанный период других приказных учреждений.
Эта необходимость вполне осознавалась и автором. Вскоре после защиты кандидатской диссертации мною был начат сбор материалов для написания исследования по истории приказной системы начала XVII в. в целом. Однако, в силу ряда объективных и субъективных обстоятельств, плотно приступить к изучению данной проблемы удалось лишь в 2003 г. На протяжении последних лет история московских приказов была для автора этих строк главной темой научных изысканий. Разумеется, пришлось отказаться от попыток всестороннего рассмотрения истории всех приказов эпохи Смуты (хронологические рамки которой, как и в предыдущей монографии, я определяю 1604-1619 гг.). Подобная задача не под силу одному исследователю. Кроме того, для целого ряда приказов мы сталкиваемся с почти полным отсутствием источников. Все это заставило автора этой работы ограничиться рассмотрением т.н. «внешней истории» приказов начала XVII в.; некоторые приказы ввиду скудости источниковой базы остались за пределами исследования.
Результаты проделанной работы в конечном итоге легли в основу настоящей монографии. Прежде чем приступить к традиционному для вводной части исследования изложению
4


структуры труда и определению основных методов исследования, хотелось бы обратить внимание на центральный для этой темы теоретический вопрос: что следует понимать под термином «приказ»?
В литературе с конца XIX в. приказы определяются как органы центрального управления в России XVI  —  начала XVIII вв.: «органы центрального управления в Москве, заведовавшие особым родом государственных дел или отдельными областями государства»4; «органы центрального управления в России 16  -  начала 18 вв.»5; «центральные и местные правительственные учреждения, выполнявшие административные, военные, дипломатические, судебные, финансовые и другие функции»6. Подобное определение приказов является правильным по сути. Учитывая традиционную трехчастную систему деления органов власти на верховные, центральные и местные, мы должны признать правильным определение приказов как центральных органов власти. Но определение приказов как центральных органов власти Московского государства XVI  -  начала XVIII вв., вполне приемлемое для энциклопедической статьи, нуждается в более конкретизированном истолковании в рамках монографического исследования.
Прежде всего, мы должны отметить, что приказное управление, происходившее от временных личных приказов — поручений государя тому или иному лицу, сохранило отчасти эту особенность до конца своего существования. Это определило теснейшую взаимосвязь деятельности приказных учреждений с прямыми распоряжениями верховной власти. Приказы были подотчетны непосредственно царю и Боярской думе и были, по сути, их обширной канцелярией. Московское государство не знало разделения власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви (все они сосредоточивались в руках монарха и Думы). Соответственно, и приказы, непосредственно проводившие в жизнь распоряжения верховной власти, были наделены одновременно правом законодательной инициативы, а также исполнительными и судебными функциями.
Активное и постоянное общение между верховной властью и центральными властными органами приводило к тому, что в основе деятельности приказов лежали не столько четко определенные юридические нормы, сколько волеизъявление государя, приобретавшее в подавляющем большинстве случаев силу прецедента. Российское законодательство XVI-XVП вв. не ставило перед собой задачи заранее определить степень ответ-
5


ственности за любое отступление от законов для каждого подданного. В Судебниках и Соборном уложении определялись лишь самые основные законодательные нормы; судьба же каждого отдельного человека, по той или иной причине вступившего в конфликт с законами, определялась индивидуально. В равной степени, индивидуально и при участии верховной власти, определялся и размер вознаграждения за особые заслуги.
Важность прецедента в приказной деятельности диктовала особую форму ведения делопроизводства в московских приказах. В XVI в. вполне уже сложились две основных формы делопроизводственного оформления приказных документов: столбцы и книги. Столбцы составлялись из последовательно подклеиваемых друг к другу отдельных документов, имевших отношение к одному делу или к группе дел, близких по своему содержанию. Столбец оформлялся таким образом, что из него было очень сложно незаметно изъять или подменить хотя бы один из его листов. Для более оперативного наведения справок в приказах создавались книги. В книги переписывалось наиболее важное в справочном смысле содержание столбцов.
Активная делопроизводственная работа, проводившаяся в приказах, требовала наличия квалифицированных специалистов. Основной штат московских приказов состоял из дьяков и подьячих. Для них, в отличие от более родовитых судей из числа членов Думы, служба в приказе была профессией и основной обязанностью. При этом от приказного служащего требовалось, прежде всего, умение ориентироваться в системе приказного делопроизводства, универсального для большинства приказов. Именно поэтому дьяки и подьячие безболезненно (как для них самих, так и для приказной системы) могли переводиться из одного ведомства в другое. На протяжении своей карьеры приказный человек успевал сменить несколько мест службы. В этом смысле они были универсальными специалистами, готовыми служить практически в любом приказе. Представляется, что этим отчасти объясняется пластичность и адаптивность приказной системы, эффективно функционировавшей около двух столетий.
Итак, мы определяем приказы как центральные органы власти Московского государства XVI-нaчaлa XVIII вв., действовавшие в тесном взаимодействии с верховной властью, наделенные законодательными, исполнительными, судебными функциями, руководствовавшиеся в своей деятельности принципом прецедента, создавшие особую (столбцово-книжную) систему делопроизводства и опиравшиеся на штат профессио-
6


нальных делопроизводителей (дьяков и подьячих). Разумеется, это определение не является исчерпывающим, однако оно, по мнению автора, более четко обрисовывает контуры своеобразных российских органов власти, именовавшихся на протяжении двух столетий приказами.
В настоящей работе мы не будем обращаться к рассмотрению местных органов власти (городских приказных изб). Безусловно, их деятельность несла в себе большую часть признаков, определяющих центральные московские приказы. Однако приказные избы никак не могут быть отнесены к числу центральных органов власти. Кроме того, местная администрация не имела права непосредственной апелляции к верховной власти: запросы с мест, традиционно адресуемые государю, на деле посылались в приказы, являвшиеся для городской администрации вышестоящей инстанцией. Приказы выступали в роли промежуточного, соединяющего звена, между органами местного управления и верховной властью и, в конечном итоге, между властью и обществом. Это, на мой взгляд, подчеркивает правильность отнесения московских приказов к разряду центральных органов управления.
Структура данной монографии была определена логикой произведенного исследования. Первая глава монографии целиком посвящена обзору историографии истории приказной системы. Строго говоря, работ, посвященных истории московских приказов эпохи Смуты, очень немного. Однако в исследованиях, написанных по материалам других хронологических этапов, как правило, содержатся выводы, распространяемые на всю историю приказного строя, в том числе и на исследуемый мною период. Некоторые из них вполне справедливы и корректны, некоторые — спорны и ошибочны. Данное обстоятельство заставило автора дать в первой главе монографии историографический очерк об изучении приказного строя с XVIII века вплоть до настоящего времени. Подобный подход, дав богатый фактический и теоретический материал, позволил одновременно обнаружить истоки ряда ошибок и стереотипов, до сих пор повторяющихся в исторических исследованиях.
Излишне напоминать, что ни одно серьезное историческое исследование невозможно без обращения к историческим источникам. В данном случае мы столкнулись с необходимостью тщательного источниковедческого анализа имеющихся в нашем распоряжении источников. Соответственно, вторая глава монографии посвящена именно этим проблемам. В ней рассмотрены сведения нарративных источников о приказном
7


строе Московского государства, дана оценка степени их достоверности и информативной ценности. Отдельно анализируются материалы приказного делопроизводства рубежа XVI- XVII вв., являющиеся основным и наиболее массовым источником при изучении приказной системы. Решение ряда источниковедческих проблем (уточнение времени и обстоятельств составления некоторых источников, определение наличия взаимосвязи между ними) позволило сделать некоторые общеисторические выводы.
Третья глава монографии посвящена рассмотрению зарождения и эволюции приказного строя на протяжении XVI в. Этот период не входит в хронологические рамки исследования, заявленные в названии этой работы. Однако автор не счел возможным говорить о состоянии приказной системы начала XVII в., не проследив проделанный ею к тому времени путь. В противном случае, приказы эпохи Смуты были бы вырваны из исторического контекста. К тому же, без обращения к истории приказов XVI столетия невозможно было бы понять процессы, протекавшие в приказной системе начала XVII в. (в частности, эволюцию судных приказов, оформление четвертей, место дворцовых ведомств в системе приказного управления).
Составив представление о состоянии органов центрального управления к началу XVII в., стало возможным приступить к составлению классификации приказов означенного периода. Отлично осознавая неблагодарность этого занятия и условность любой классификации, автор, тем не менее, предложил свое видение распределения приказов по группам. Это было тем более необходимо, поскольку дальнейшее изложение истории приказов периода Смуты было основано именно на этой классификации. Кроме того, обращение к источникам второй половины XVI-нaчaлa XVII вв. позволило воссоздать иерархию приказных учреждений означенного периода. Все эти наблюдения были обобщены в рамках четвертой главы.
В согласии с намеченной в четвертой главе классификацией в пятой и шестой главах рассматриваются соответствующие группы приказных учреждений. В пятой главе внимание сосредоточено на т.н. «государственных» приказах. При этом автор постарался, чтобы каждая из подгрупп «государственных» приказов по возможности была представлена в особом разделе этой главы. В отдельных разделах рассматривается состояние в эпоху Смуты Разрядного приказа, эволюция финансовых учреждений (четвертные приказы), судных приказов. Отдельные очерки посвящены временным приказным комис-
8


сиям эпохи Смуты и попыткам сторонников Лжедмитрия II создать альтернативную московской систему приказов. Шестая глава посвящена дворцовым и патриаршим приказам начала XVII в. В ней прослеживается структура наиболее важных дворцовых приказных учреждений — Большого дворца и Казенного приказа, а также рассматривается эволюция административных органов, оформившихся в рамках Патриаршего двора.
Последняя, седьмая глава монографии посвящена реконструкции дьяческих штатов московских приказов эпохи Смуты. Без обращения к персоналиям руководителей приказных учреждений мы не могли бы составить полного представления о развитии системы центральных властных органов. В этой главе восстановлены списки руководителей приказов конца царствования Бориса Годунова, времени правления Лжедмитрия I, Василия Шуйского, периода междуцарствия и первых лет царствования Михаила Романова. Сопоставление перечней приказных дьяков позволило охарактеризовать особенности кадровой политики каждого из правительств Смутного времени. В главе предпринята также попытка дать обобщенный, просопографический портрет московского дьячества эпохи Смуты: его социального происхождения, служебных обязанностей, особенностей карьерного продвижения, имущественного положения.
Написание главы о дьяках московских приказов подразумевало предварительное восстановление, с опорой на максимально широкий круг источников, биографий дьяков рубежа ХVI-ХVII вв. Результаты этой работы обобщены в трех приложениях к монографии, в которых приведены биографии дьяков, состав руководства приказов в эпоху Смуты, а также численность приказных дьяков в определенные моменты времени. Основные выводы, сделанные при изучении приказного строя Московской державы начала XVII в., обобщены в заключении.
Завершая вводную часть монографии, автор не может отказать себе в удовольствии выразить сердечную благодарность за помощь в работе моему учителю — Н.  М. Рогожину, сотрудникам Института российской истории РАН (и, прежде всего, Центра истории русского феодализма), служащим Российского государственного архива древних актов, Государственной публичной исторической библиотеки, а также друзьям и коллегам, чьи имена запечатлены в сердце и благодарной памяти автора этой книги. Без их поддержки и участия написание этой монографии было бы невозможно.
9


Примечания
1  Павлов-Сильванский Н.  П. Государевы служилые люди. М., 2000. С. 131.
2  Платонов С.  Ф. Москва и Запад в XVI-XVII веках. Борис Годунов. М., 1999. С. 63.
3 Лисейцев Д.  В. Посольский приказ в эпоху Смуты (Далее - Посольский приказ). М., 2003. С. 326.
4  Василенко Н.  П. Приказы // Брокгауз-Ефрон. Энциклопедический словарь. Т. 25. СПб., 1898. С. 186.
5  Демидова Н.  Ф. Приказы // Большая советская энциклопедия. Т. 20. М., 1975. С. 576.
6  История государственного управления в России. Учебник. М., 2002. С. 40.


ГЛАВА 1
ИСТОРИОГРАФИЯ ИСТОРИИ ПРИКАЗНОЙ СИСТЕМЫ
История изучения приказного строя Московского государства насчитывает к настоящему времени около двух с половиной столетий. За это время было написано более 300 работ самых разных жанров — монографий, статей, очерков, справочников, кратких сообщений и т.  д., авторы которых в той или иной мере ставили в центр своих научных интересов историю государственной системы Московского государства XVI  -  начала XVIII веков. Интенсивное изучение приказной системы и отдельных связанных с ней аспектов (приказное делопроизводство, история отдельных приказов, персональный штат этих учреждений, проблемы возникновения и упразднения приказного строя) продолжается и в настоящий момент. Однако значительный объем историографического материала, накопившегося за долгие годы, делает его рассмотрение довольно трудоемким делом. В большинстве случаев авторы ограничиваются анализом наиболее значимых или наиболее известных работ, количество которых редко превышает полтора десятка наименований. Тем не менее, в работах, остающихся по разным причинам обойденными вниманием исследователей, содержится немалое количество интересных мыслей и фактов. Игнорирование их порой заставляет современных авторов повторно «изобретать велосипед» или тиражировать ошибки, допущенные предшественниками. В силу этого автор настоящего исследования поставил перед собой задачу как можно полнее проработать историографию приказной системы. Основные результаты этой работы представлены в настоящей главе.
Раздел 1. Историография приказной системы середины XVIII  —  начала 40-х гг. XIX в.
Историографию приказной системы можно условно разделить на несколько периодов. Первый из них (и самый продолжительный) охватывает временной отрезок с середины XVIII в.
11


до начала 40-х гг. XIX столетия. В эти десятилетия предпринимались самые первые, эпизодические попытки обращения к истории московских приказов. Общей чертой исследований этого периода является их стремление к своего рода «энциклопедичности», что вообще было характерно для «века Просвещения». Работы данного этапа зачастую были написаны на весьма скудном материале, что было обусловлено слабым уровнем разработанности источников. В силу этого в исследованиях историков второй половины XVIII-первой трети XIX вв. содержится довольно много неточностей, ошибок, наивных подчас попыток при отсутствии источников заменять их собственными умозаключениями и логическими построениями, не лишенными порой даже известного изящества. Некоторые из ошибок, допущенных авторами указанного периода, перекочевали в дальнейшем в научные труды более позднего времени. Тем не менее, не следует забывать, что постановка самой исторической проблемы (изучения истории приказов и других, более частных вопросов), начало ее разработки, определение основного круга исторических источников — все это является неотъемлемой заслугой историков, работавших в XVIII- первой трети XIX столетий.
Изучение истории приказной системы Московского государства началось в середине XVIII в., когда еще свежи были воспоминания об основах государственного строя, прекратившего существование в результате преобразовательской деятельности Петра I1. Первым к указанной проблематике обратился выдающийся российский историк и государственный деятель В.  Н. Татищев. Младший современник Петра I, Татищев в свои молодые годы был еще свидетелем функционирования приказной системы и постепенного ее угасания, замены ее коллегиями. В одной из своих незавершенных работ (увидевшей свет лишь сравнительно недавно) В.  Н. Татищев сделал первую в исторической науке попытку дать краткие описания приказов, функционировавших в России до эпохи Петра I. Татищев начал составление работы, получившей название «Лексикон российской исторической, географической, политической и гражданской». Этот своеобразный словарь, к сожалению, был доведен автором лишь до буквы К. В числе приказов, круг обязанностей которых был определен В.  Н. Татищевым, были Аптекарский, Большой казны, Владимирский судный (ошибочно отождествленный с Владимирской четвертью), Поместный (Вотчинная коллегия), Казенный, Казанский дворец, Земский и Житный дворы. Далее литеры «К» автор не по-
12


шел, но составленный им словник показывает, что Татищев предполагал поместить в своем лексиконе статьи о ряде других приказов; планировалась им и особая статья о приказах в целом2.
Первой опубликованной работой, содержавшей попытку дать целостную характеристику приказного строя, стал труд собирателя известий о Петре I купца И.  И. Голикова. В изданном в 1790 г. 3-м томе «Дополнений к деяниям Петра Великого» небольшой раздел был посвящен изображению московских приказов. В своей работе И.  И. Голиков опирался на неопубликованные труды В.  Н. Татищева и Г.  Ф. Миллера, о чем свидетельствуют ссылки на этих авторов3. При этом историографический опыт Голикова оказался в известной степени самостоятельным, и в его сочинении можно обнаружить сведения, отсутствующие в работах Татищева и Миллера. Последовательность, в которой автор перечисляет известные ему приказы, указывает на то, что, следуя местами алфавитному принципу (например, один за другим он называет Сибирский, Сыскной и судные приказы), Голиков, тем не менее, пытался классифицировать эти ведомства. Так, в частности, в одну группу им были сведены т.н. военные приказы: Разрядный, Иноземский, Стрелецкий, Казачий4. И.  И. Голиков дал также характеристику приказным служащим, указав на их низкое социальное происхождение и немалые личные способности. Будучи поклонником Петра I и его преобразований, Голиков, тем не менее, не удержался от похвалы в адрес руководителей упраздненных великим реформатором приказов: «В исходе прошедшего столетия писали дьяки так изрядно, складно, ясно и свойственно, что тогдашние приказные сочинения и нынешним приказным служить примером могут»5.
«Лексикон» В.  Н. Татищева, как было сказано, оставался неизвестен большинству ученых вплоть до последней четверти XX века. Немногим более завидной оказалась судьба очерка истории приказной системы И.  И. Голикова. Если в начале XIX в. к его работе исследователи приказов еще обращались (иногда даже цитируя, но почти никогда не ссылаясь на свой источник), то в дальнейшем к труду Голикова вовсе перестали апеллировать. Показательно, что очерк истории приказов обойден вниманием даже в специальной статье, посвященной изучению приказов в XVIII в.6 В известной степени причиной этому стал выход из печати в 1791 г. статьи «Московские и другие старинные приказы», опубликованной анонимно в XX томе «Древней российской вивлиофики» (уже в конце XVIII в.
13


авторство этой статьи справедливо приписывалось крупному знатоку российской истории Г.  Ф. Миллеру)7. Работа Миллера, затмив скромный исторический опыт Голикова, оказала значительное влияние на складывание историографической традиции.
Миллер, подобно Татищеву, следовал словарному принципу, располагая приказы (и учрежденные Петром I коллегии) в алфавитном порядке. В отличие от весьма сжатых характеристик Татищева Миллер по каждому из упоминаемых им приказов дал не только информацию о его государственных функциях, но также и о времени существования учреждений и о руководителях, в разные годы его возглавлявших. Правда, определяя время возникновения приказов, Миллер опирался почти исключительно на боярские книги. Самая ранняя из сохранившихся боярских книг, как известно, относится к 1626/27 г. В силу этого подавляющее большинство приказов были известны Г.  Ф. Миллеру только со второй четверти XVII века. Возникновение лишь немногих приказов (например, Большой приход, Бронный, Постельный) было отнесено Миллером к концу XVI в., его источником в этом вопросе, по всей вероятности, стал опубликованный двумя столетиями позже Д.  Н. Альшицем «Список опричников Ивана Грозного 1573 года»8. Возникновение приказа Холопьего суда Миллер ошибочно отнес к 1500 г.9, и эта его ошибка стойко удерживалась в работах ученых вплоть до начала XX в., хотя сомнения в этом высказывались историками уже в середине XIX столетия10. До чрезвычайности живучей оказалась и другая ошибка, связанная с неправильным истолкованием исследователями слов Миллера. Описывая Житный приказ, Г.  Ф. Миллер, подобно В.  Н. Татищеву, указал, что это ведомство упоминается в документах со времени Ивана Грозного11. Однако оба автора, следуя распространенному в XVIII в. порядку, назвали этого монарха Иоанном I (поскольку он первым из государей, носивших это имя, принял царский титул). Однако ученые, работавшие после Миллера, смешали этого Иоанна I с великим князем Иваном III Васильевичем, и эта ошибка также повторялась в исследованиях до начала XX века12.
Всего через два года после опубликования статьи Миллера, в 1793 г., появилась еще одна работа, посвященная истории приказов. Ее автором был известный генеалог М.  Г. Спиридов, сенатор, сын знаменитого победой при Чесме адмирала, зять крупного историка князя М.  М. Щербатова (помогавшего ему в работе)13 и отец будущего декабриста М.  М. Спиридова. Состав-
14


ленный М.  Г. Спиридовым «Родословной российской словарь» в лучших традициях XVIII столетия имел чрезвычайно длинное название; автор выпустил только два тома словаря. В предисловии к первому тому Спиридов поместил особый раздел, озаглавленный «О приказах, правительствах и судебных местах»14. Раздел этот содержит алфавитный перечень приказов с указанием основных функций и времени их существования. Круг своих источников автор весьма четко очертил в заглавии к словарю: это летописи, разрядные и родословные книги. М.  Г. Спиридов пользовался также статьей Миллера, о чем свидетельствуют не только многочисленные текстологические и фактологические совпадения, но и прямая ссылка на работу предшественника15. Это не означает, однако, что труд Спиридова не имел самостоятельного значения: для некоторых приказов он обнаружил значительно более ранние документальные упоминания, чем Миллер, а некоторые учреждения были названы им впервые в исторической литературе (как, например, Дмитровский и Рязанский судные приказы)16. Лишь один раз М.  Г. Спиридов, за неимением определенных данных, дал волю своей фантазии, результатом чего стало следующее указание на функции Городового приказа: «...такие приказы были по всем городам, в коих главными присутствующими были городничие. Должность его была о благоустройстве и распорядке городском наблюдать»17. В целом же работа М.  Г. Спиридова была значительным шагом вперед в изучении истории московских приказов XVI-XVII вв., хотя судьба его словаря оказалась менее счастливой по сравнению со статьей Г.  Ф. Миллера (обращение к которой стало, по крайней мере для ученых XIX века, почти обязательным). К работе М.  Г. Спиридова обращались значительно реже (вследствие этого, в частности, до начала XX в. наиболее ранним упоминанием Дмитровского судного приказа считали 1595 г., хотя Спиридов указывал на более раннюю дату — 1591 г.)18.
Словарь М.  Г. Спиридова оказался последней работой о российских приказах, увидевшей свет в XVIII веке. Следующее сочинение — «Опыт исторического исследования и описания старинных судных мест Российского государства, и о качестве лиц и дел в оных» — было напечатано спустя десять лет, в 1803 г., и принадлежало перу Т.  С. Мальгина19. Этот автор успел к началу XIX столетия отметиться в отечественной науке несколькими историческими исследованиями и переводами. Анализируя содержание вышеназванной работы, приходится констатировать, что Т.  С. Мальгин, по всей видимости, был слабо
15


знаком с трудами своих предшественников; его основным источником стал очерк И.  И. Голикова. Свидетельством тому является отсутствие в его сочинении упоминаний о целой серии приказов, хорошо известных Миллеру и Спиридову. Так, например, из шести четвертных приказов, отмеченных в работах вышеназванных историков, Мальгин называет лишь Новгородский и Устюжский (Голиков назвал в своей работе только эти две четверти20). Как и Голиков, Мальгин отказался от алфавитного принципа перечисления ведомств. Группировка приказов в его работе позволяет выделить несколько категорий приказов (например, военные, финансовые и дворцовые)21. Т.  С. Мальгин повторил за И.  И. Голиковым и некоторые его ошибки, упомянув, например, никогда не существовавший Новгородский судный приказ и высказавшись в пользу версии о создании приказа Тайных дел при Иване Грозном22. Не избежал автор и своих собственных ошибок. Так, Новгородская и Устюжская чети, по его мнению, были подчинены никогда не существовавшей под таким названием Московской Новой четверти. Опираясь на обнаруженное им упоминание о том, что Новая четь и Серебряная палата возглавлялись одним и тем же лицом, автор сделал ошибочный вывод о тождественности этих учреждений, при отсутствии фактов пустив в ход, в духе времени, свои собственные умозаключения: «Московская Новая четверть называлась и Серебреною палатою, но к какому смыслу сие название относить собственно, к украшению ли оной посеребрением, или к казенным доходам, серебром получаемым, точно определить не могу»23. В отличие от предшественников, Мальгин не приводит в своем труде почти никаких хронологических рамок функционирования приказов. Таким образом, в плане фактологическом его сочинение значительно проигрывает в сравнении с работами Миллера и Спиридова.
Значительным шагом вперед в деле изучения истории приказной системы стала работа профессора истории, статистики и географии Харьковского университета Г.  П. Успенского «Опыт повествования о древностях русских». Этот труд выдержал два издания: в 1811-1812и 1818 гг.24 В первом отделении второй части его работы помещена глава V: «О начальствах, присутственных местах и гражданских чинах», содержащая собранные им сведения о приказах. Будучи хорошо знаком с сочинением Миллера и повторив вслед за ним некоторые его ошибки, Успенский, тем не менее, внес неоспоримый вклад в углубление исторических знаний об административной системе Московского государства. Для многих ведомств он обнару-
16


жил довольно ранние упоминания, некоторые из которых стоят весьма близко к принятым в современной исторической науке условным датам возникновения приказов (в частности, Разрядный приказ был известен ему с 1535 г., Поместный — с 1553 г., Посольский — с 1556 г.)25. Выявление новых данных о приказной системе позволило Г.  П. Успенскому высказать предположение о ее возникновении в годы правления Ивана III и оформлении в XVI в.26 (на этих позициях стоит в настоящее время большинство специалистов по отечественной истории XVI-XVII вв.). Относительно возникновения четвертных приказов Успенский высказал ошибочную, но оказавшую огромное влияние на ход научной дискуссии о четвертях мысль: по его мнению, четверти пришли на смену прежнему административному делению Московского государства на трети с завоеванием Казанского ханства27.
В 1821 г. был опубликован девятый том «Истории государства Российского» Н.  М. Карамзина. Великий историограф не уделил приказному строю большого внимания, вскользь отметив лишь, что учреждение приказов следует относить к эпохе Ивана III, хотя с определенными очертаниями они выступают только при Иване Грозном. Карамзин ограничился перечислением полутора десятка основных приказов, существовавших в XVI веке. Заслугой Н.  М. Карамзина является обогащение отечественной исторической науки едва ли не первым обращением к сочинению английского дипломата конца XVI в. Дж. Флетчера (тогда не переведенному еще на русский язык). Именно из труда Флетчера Н.  М. Карамзин почерпнул сведения о связи четырех основных приказов с четвертными приказами28.
После выхода в свет девятого тома сочинения Н.  М. Карамзина почти на два десятилетия интерес к истории государственного устройства Российской державы у ученых практически угас. Лишь на исходе 30-х гг. XIX века был опубликован чрезвычайно сжатый очерк К.  И. Арсеньева, преподававшего наследнику цесаревичу Александру Николаевичу историю и статистику. В этой работе прослеживались изменения в системе управления Российского государства вплоть до конца XVIII века, и в числе прочего был затронут вопрос о приказах. Работа эта не внесла ничего принципиально нового в этой области, автор лишь назвал основные приказы, воздерживаясь от каких-либо выводов и обобщений, не приводя даже сведений о времени возникновения того или иного ведомства29.
Вышеназванная работа стала последним опытом обращения к проблематике приказного строя в первый период разви-
17


тия историографии вопроса. Вероятно, на том уровне разработанности источниковой базы вопрос казался исчерпанным. Подводя итог анализу историографии истории приказов второй половины ХVIII  -  30-х гг. XIX вв., отметим следующее. В данный период ученые впервые обратились к изучению истории приказной системы, которая на этом этапе рассматривалась именно как система. Мы не имеем за эти десятилетия ни одного труда, посвященного истории какого-нибудь отдельно взятого приказа. Авторы далеки также от мысли различать разные этапы в истории развития приказной системы, которая выглядит в их работах довольно статичной. Конец ХVIII  -  первая треть XIX вв. стали временем первоначального сбора, накопления и систематизации сведений об истории государственных учреждений ХVI-ХVII вв., причем исследователи использовали пока наиболее доступные источники. Для работ указанного периода свойственно отсутствие полемичности, столь характерной для исследований последующего времени. В частности, московские приказы не успели еще стать излюбленным полем для сражений между «западниками» и «славянофилами». Напротив, в трудах первой трети XIX в. всячески подчеркивалась взаимосвязь учреждений ХVI-ХVII вв. с петровскими коллегиями, и нередко в рамках одной и той же работы первые рассматривались в одном ряду со вторыми. Начало этой традиции было заложено еще в XVIII в. В.  Н. Татищевым и Г.Ф. Миллером, которые описывали московские приказы вместе с петровскими коллегиальными учреждениями. Т.  С. Мальгин, например, писал, что при учреждении коллегий «большею частию переменились только одне звания мест, а не сила оных и существо дел, с лучшим, впрочем, порядком и устройством...»30. Той же мысли придерживался и К.  И. Арсеньев, утверждавший, что творцом коллегиального управления следует считать Ивана III, а приказы являли собой те же коллегии, «только имя другое и изменение в формах»31.
Раздел 2. Изучение приказного строя в работах 40—80-х XIX в.
Новый этап в историографии приказной системы, охватывающий около 40 лет, начинается с 40-х гг. XIX вв. Характерной чертой этого периода является обращение историков не только к изучению приказного строя в целом, но и к отдельным учреждениям и более частным проблемам. Обусловлено это
18


было быстрым расширением доступной исследователям Источниковой базы. С 30-х гг. XIX в. начинают регулярно публиковаться сборники документов, открытых Археографической экспедицией. Настоящей находкой стала публикация в 1841 г. сразу двух ценнейших источников по истории приказов — «Записки о царском дворе...» и сочинения Г.  К. Котошихина. Вместе с тем нельзя не отметить того, что вокруг истории государственных органов допетровской Руси в эти десятилетия начинается спор между «западниками» и «славянофилами», приобретающий довольно заметный политический оттенок. В результате нередко страдала объективность, поскольку порой история приказов выступала лишь в качестве материала для доказательства правильности своей, заранее принятой, исторической концепции. Еще одной особенностью указанного периода в историографии приказной системы было то, что разрабатывалась она почти исключительно учеными-юристами, составившими постепенно целое направление в исторической науке32. Это обстоятельство накладывало свой отпечаток на развитие историографической ситуации. Юристы в силу специфики своего основного предмета были более склонны исходить из заранее сформулированной абстрактной теории, вписывая с большим или меньшим успехом в свои схемы имеющиеся в распоряжении факты. Именно поэтому ученые юридического направления как заклинание повторяли тезис о «неправильности», «нерациональности» организации государственного управления Московской Руси, поскольку та никак не желала вписываться в привычные им категории и схемы.
В 1844 г. выходят сразу три работы, в которых рассматривалась проблематика приказного строя. Труд помощника директора Оружейной палаты А.  Ф. Вельтмана, представлявший собой, по сути, путеводитель по этому музею, содержал в себе историческую справку о прошлом палаты. Автор правильно установил связь Оружейной палаты (а также прочих кремлевских палат) с Казенным двором33. В том же году была напечатана магистерская диссертация одного из основоположников «государственной школы» в российской исторической науке К.  Д. Кавелина. Испытывая большое влияние западнических идей, Кавелин одним из первых сделал историю приказов дискуссионной темой в споре между сторонниками двух направлений в российском либерализме. Так, он отверг устоявшийся к тому времени тезис о тождественности приказной и коллегиальной систем управления, доказывая, что в московских приказах
19


преобладало «управление личное», и допетровская Русь не знала коллегиальности как таковой. Следом за Мальгиным, Кавелин предложил свою классификацию приказов, разделив их на областные, сословные и отраслевые. В целом К.  Д. Кавелин сделал вывод о том, что характерной чертой приказной системы был «недостаток порядка, системы при распределении ветвей управления между приказами»31.
Настоящим событием стал выход в свет исследования профессора Петербургского университета К.  А. Неволина «Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого», опубликованного в трех первых номерах Журнала Министерства народного просвещения (ЖМНП) за 1844 г. и переизданного после смерти автора в 1859 г. в шестом томе собрания его сочинений. Со времени выхода работы Г.  П. Успенского это была первая попытка дать полную картину приказного строя Московского государства, притом попытка, выполненная на более широкой источниковой базе. К.  А. Неволина по праву можно считать основоположником «вотчинной теории» происхождения Московского государства. Относительно государственного устройства Московского княжества XV в. Неволин писал: «Оно было устроено по примеру и в духе домашнего управления. Князь управлял своим княжеством так же, как частный человек управляет своим домом: потому что князья смотрели на свои владения как на частную собственность»35. С возникновением приказной системы (которое произошло при Иване III), «управление в России стало приобретать правильность, которой оно дотоле не имело»36. Рассматривая историю возникновения приказов, К.  А. Неволин, в отличие от его предшественников, впал в другую крайность, необоснованно относя время возникновения некоторых учреждений к очень раннему периоду. Например, уже при Иване III, по его мнению, должны были существовать судные и четвертные приказы37 (появление которых, по данным современной науки, относится лишь к концу XVI в.). Как и К.  Д. Кавелин, К.  А. Неволин был склонен видеть в приказном управлении не отлаженную до конца систему, отмечая, что «хотя каждый приказ имел свой определенный предмет занятий, но правильного разграничения между предметами одного приказа и другого не было»38. Несмотря на весьма значительное количество ошибок, неточностей и необоснованных допущений, труд К.  А. Неволина составил своего рода эпоху в разработке историографии вопроса. Вплоть до рубежа XIX-XX вв. исследователи приказного строя в обязательном порядке обращались к этой работе.
20


Если в работах К.  Д. Кавелина и К.  А. Неволина нашел отражение взгляд «западников» на историю государственного строя допетровской Руси, то исследование графа Д.  А. Толстого об истории финансовых учреждений несет на себе несомненный отпечаток «теории официальной народности». Будущий сенатор, министр просвещения и внутренних дел, шеф жандармов и обер-прокурор Святейшего Синода рассматривал в своей работе приказы как места сбора налогов и податей. Не будучи допущен в архивы, Толстой построил свою работу исключительно на опубликованных источниках и, прежде всего, на сочинении Котошихина. Одним из первых Д.  А. Толстой попытался определить влияние Смутного времени начала XVII в. на приказную систему. По данному вопросу Толстым были высказаны соображения, господствующие в историографии по сей день: по его мнению, «Смутные времена самозванцев» уничтожили «всякий порядок во внутреннем устройстве государства»39. Подводя итоги своей работы, Д.  А. Толстой отметил большую гуманность российской финансовой системы в сравнении с европейскими40. Его сочинение, посвященное императору Николаю Павловичу, было удостоено полной Демидовской премии императорской Академии наук. Интересно, что около того же времени историей приказов заинтересовался и другой будущий обер-прокурор Святейшего Синода и видный консерватор — К.  П. Победоносцев. Работая в 50-е гг. XIX в. в московских департаментах Сената, Победоносцев делал выписки из дел судных приказов начала XVIII века в Сенатском архиве, имея в виду в будущем написать работу «по исследованию наших старых приказных порядков». Замысел этот остался неосуществленным, а свои выписки К.  П. Победоносцев счел полезным опубликовать лишь в 1890 г.41
В 1849 г. была опубликована работа экстраординарного профессора Санкт-Петербургского университета, доктора законоведения Н.  Ф. Рождественского «Обозрение внешней истории русского законодательства», в которой небольшой раздел был посвящен развитию системы управления с конца XV по начало XVIII вв. Перечислив известные ему приказы и разделив их на несколько категорий, автор пришел к традиционному для того историографического этапа выводу о том, что «правильного разграничения между предметами одного приказа и другого не было»42.
К.  Е. Троцина в своей работе, опубликованной в 1851 г., рассматривал приказы как судебные органы. Отметив органичность и постепенность образования приказной системы, автор
21


также отдал дань утверждающемуся западническому взгляду на допетровскую Русь, повторив выводы Кавелина и Неволина о неправильности организации государственного порядка в московский период: «Рассматривая главные начала, из которых истекала деятельность всех приказов, мы замечаем в них полное отсутствие единства или правильного распределения предметов ведомства»43. Вместе с тем, К.  Е. Троцина попытался обойти самый острый, пожалуй, вопрос в тогдашней полемике вокруг приказов, отказавшись противопоставить их коллегиям. По его мнению, «привнесенные Петром Великим начала государственного управления и суда не были чужды народной жизни России; напротив, между ими и сею последнею существовала внутренняя связь, бывшая причиной того, что эти начала вполне принялись и утвердились в России»44.
Труд К.  Е. Троцины стал последним историческим исследованием, посвященным московским приказам, увидевшим свет при императоре Николае I. Следующие сочинения по данной тематике появляются уже при Александре II Николаевиче. Заметная либеральная направленность внутриполитического курса нового императора привела к тому, что в отечественной исторической науке надолго утверждается западническая концепция исторического развития Российского государства. Реформаторские усилия Александра II находили ближайшие аналогии в эпохе Петра I, а допетровская Русь с ее порядками и устоями, соответственно, выступала в исторических сочинениях как нечто косное, препятствующее прогрессу страны. Именно в этом духе была выдержана статья А. Панова, напечатанная в нескольких номерах «Московских ведомостей» в марте-июле 1855 г., вскоре после кончины Николая I. Определив приказы как «исключительную форму всей государственной и частной администрации Московского государства», автор отказался видеть в них государственные ведомства: «Учреждения, которые в равной степени существовали и у частных лиц, и у государя, не могли быть государственными. Если мы видим в то время некоторые проблески государственной жизни, то это были только слабые зародыши того, что впоследствии совершено Петром Великим. Там, где существует кормление, где должность переходит наследственно от отца к сыну без ведома государева, где чиновник управляет государственными делами посредством своей прислуги, где вверенные управлению люди работают на своих правителей как на господ, — там, конечно, не может быть и речи о государстве». Завершил свои рассуждения Панов вполне закономерным выводом: «Итак, куда бы ни
22


обратились мы с своими исследованиями, везде видим одно и то же явление: отсутствие определенности, системы, личное начало... С этой стороны реформа Петра Великого представляется особенно важною и необходимою»15. В научном плане статья А. Панова не привнесла в изучение вопроса ничего нового, за исключением весьма наивных попыток обнаружить приказы (например, Большой дворец или Конющенный) в «незапамятной древности», в эпохе первых киевских князей46. Можно полностью согласиться с мнением Н.  П. Лихачева, определившего работу Панова как «скорее бойкую, чем научную»47.
Не вносила в историю приказного строя практически ничего нового и статья П. Чеглокова, вышедшая в Казани в 1855 г. Эта работа была посвящена рассмотрению органов судебной власти в России до середины XVII в. Повторив ряд выводов К.  А. Неволина (в частности, о том, что со смерти Ивана Грозного до воцарения Михаила Романова приказная система практически не развивалась), автор упрекнул московскую приказную систему в смешении административной и судебной власти. П. Чеглоков попытался дать собственную классификацию приказов XVII в., однако она в общих чертах повторяла схему, данную К.  Д. Кавелиным48.
В том же 1855 г. был опубликован пятый том «Истории России с древнейших времен» С.  М. Соловьева. Рассматривая историю Московского государства рубежа XV-XVI вв., историк подверг критике мнение К.  А. Неволина о возникновении приказов в период правления Ивана III, заметив, что о них умалчивают источники. Первое бесспорное упоминание приказов Соловьев обнаружил за 1512 г.49 Весьма краткой была характеристика приказного строя конца XVI века, данная С.  М. Соловьевым в напечатанном в 1857 г. седьмом томе «Истории...». Здесь следом за Н.  М. Карамзиным автор воспроизвел сведения Дж. Флетчера, отождествив важнейшие центральные приказы с четвертями50. Наиболее подробно вопрос о приказной системе был рассмотрен Соловьевым в 13 томе его главного труда (опубликован в 1863 г.). Опираясь почти исключительно на сочинение Котошихина, автор отметил, что «Приказ есть одно из самых выпуклых, самых характеристических явлений древней России, Московского государства... Государь одному из своих приближенных приказывает ведать постоянно одно какое-нибудь дело или несколько дел, однородных или совершенно разнородных..., и образовывался приказ»51. Таким образом, самый авторитетный российский историк второй поло-
23


вины XIX в. также склонен был видеть в приказах нечто хаотичное.
В 1856 г. была опубликована магистерская диссертация Б.  Н. Чичерина «Областные учреждения России в XVII веке»52, написанная тремя годами ранее и представленная к защите на юридическом факультете Московского университета. Однако в 1853 г. к защите эта работа принята не была. Основанием для этого решения стал вердикт руководства факультета, согласно которому в сочинении Чичерина «древняя администрация России представлена в слишком непривлекательном виде»53. При новом императоре будущий видный представитель российского либерализма получил возможность не только издать свою работу, но и поместить во введении к ней посвящение памяти своего покойного учителя, одного из основоположников западничества Т.  Н. Грановского. Печальный опыт неудачной попытки защиты заставил Б.  Н. Чичерина написать введение к своему труду в довольно осторожных выражениях, которые, впрочем, не смогли замаскировать его основной идеи. Чичерин писал, что «...только недостатки предшествующих учреждений делают понятным значение новых мер и преобразований. Но изложение этих недостатков погибших учреждений нашего народа да не будет принято за упрек его истории. ...мы не можем требовать от эпохи младенческой, чтоб она носила на себе характер эпохи более зрелой и развитой. Только взгляд на первоначальную точку отправления, на темные стороны предшествующих периодов может показать нам всю ширину пройденного пути и заставить нас принести дань благодарности тем деятелям, которые, сознавая недостатки своего времени, твердою рукою брались за исправление учреждений и возводили историю на высшую точку развития... только беспорядок, господствовавший в администрации ХVII-го века даст нам смысл преобразований Петра Великого»54. Эту же самую мысль автор развил в основном тексте своей работы, повторяя уже известные по трудам Кавелина и Неволина выводы об отсутствии в Московской Руси «правильной государственной организации», которая появилась в России только в XVIII веке55.
В 1857 г. в «Журнале министерства народного просвещения» был напечатан краткий очерк профессора русского права Одесского Ришельевского лицея А.  В. Лохвицкого, представлявший едва ли не первую в отечественной историографии попытку дать не общий очерк состояния приказной системы, а сосредоточиться на истории одного отдельного учреждения. В со-
24


ответствии с научными интересами ученого (юридический статус военнопленных на Руси), его выбор пал на Панский приказ. Подвергнув справедливой критике мнение К.  А. Неволина, считавшего данное ведомство приказом дипломатическим, Лохвицкий, в силу слабой разработанности источниковой базы, в свою очередь сделал не вполне верный вывод. По его мнению, Панский приказ был создан на исходе Смутного времени для руководства делами военнопленных поляков, литовцев и немцев, принудительно зачисленных в русскую армию; после заключения Деулинского перемирия необходимость в этом ведомстве отпала56. Другая работа А.  В. Лохвицкого не была посвящена непосредственно приказному строю, но, тем не менее, прочно вошла в арсенал историков, занимавшихся во второй половине XIX в. историей четвертных приказов. Рассуждая об исторических предшественниках российских губерний (работа увидела свет в 1864 г., в год проведения земской реформы), Лохвицкий коснулся вопроса о четвертях, охарактеризовав их как «род провинциального управления, но не на месте, не в провинции, а в центре». Взгляд на распределение городов в четвертных приказах позволил исследователю прийти к мысли о том, что четверти нельзя считать территориальными единицами. Этим самым А.  В. Лохвицкий бросил вызов господствовавшей до того времени теории, согласно которой приказы-четверти формировались для управления территориями, завоевываемыми Москвой57.
В 1859 г. была защищена и опубликована диссертация на соискание ученой степени магистра гражданского права Ф.  М. Дмитриева, посвященная истории судебных инстанций с середины XVI по XVIII в.58. Обратившись к истории формирования приказной системы, Дмитриев впервые в исторической науке сформулировал схему, которая с некоторыми уточнениями остается общепринятой в отечественной историографии. Складывание приказа, по его мнению, протекало в три этапа: первоначально приказ представлял собой личное поручение, даваемое великим князем доверенному лицу; затем поручения начинают прочно связываться с определенными должностями; наконец, появляются приказы как административные учреждения. Ф.  М. Дмитриев предложил свою собственную классификацию приказов, разделив их условно на придворные, местные московские и центральные общегосударственные. Как и его предшественники, ученый отметил «хаотическое состояние высшего управления» в России XVI-XVII вв.59
25


В 1859 г. была опубликована также статья помощника статс-секретаря при Государственном совете, в будущем — одного из авторов судебной реформы 1864 г. и сенатора Я.  Г. Есиповича, посвященная анализу Соборного уложения 1649 г. как памятника русского законодательства. В числе прочего автор коснулся и проблемы о принципах руководства московскими приказами. Опираясь на нормы Уложения, Есипович подверг критике мнение Кавелина и его последователей, утверждая вслед за исследователями начала XIX в. мысль о коллегиальности приказов XVII столетия. Исследователь подчеркнул вотчинный характер государства («Уложение почти не знает государства, — оно знает главу его — государя... Враги отечества не неприятели государственные, но недруги государевы; преступники государственные не против государства совершили преступление, но против государя...»). Подобный склад государственности, по мнению Я.  Г. Есиповича, был результатом органичного развития России; Соборное уложение «дало народу то, что взяло у него самого, что выработано его собственной нравственностью, его внутренним самобытным развитием, его исторической жизнию...»60.
В 1864 г. в Петербургском университете была защищена докторская диссертация И.  Е. Андреевского «О наместниках, воеводах и губернаторах»61. Этот небольшой по объему труд был написан под впечатлением только что проведенной земской реформы; докторант не скрывал своих надежд на ее благотворное влияние на жизнь русского общества. Коснувшись вскользь проблемы приказов, ученик К.  Д. Кавелина заметил, что «...отсутствие системы, точности, определительности в распределении дел между приказами, частые учреждения и закрытия одних и тех же приказов свидетельствуют, что у правительства было только желание ввести порядок и жизнь в администрацию, но не было для того надлежащих средств»62. Петровские преобразования И.  Е. Андреевский оценил как решительный шаг в том же направлении, имевший, помимо того, высокий гуманистический смысл: «Со вступления на престол императора Петра I правительственная жизнь России совершенно изменяется: цели и стремления направлены не к финансовым только расчетам, но к доставлению подданным благополучия»63. Таким образом, Андреевский, не желая следовать устоявшемуся клише, противопоставляющему московские приказы петровским коллегиям, полностью избавиться от утвержденного западнической историографией стереотипа не смог. В целом тот же взгляд на приказы И.  Е. Андреевский
26


излагал и в лекциях, читавшихся им в то время на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета. Приказы, по его мнению, «представляют только продолжение старых форм, прикрывающиеся новыми... Жизнь этих приказов представляется случайною»64.
В 1868 г. была защищена и опубликована докторская диссертация экстраординарного профессора государственного права императорского Александровского лицея А.  Д. Градовского «История местного управления в России». Сначала этот труд вышел в виде двух очерков — «Государство и провинция» и «Общественные классы в России до Петра I» (в «Русском вестнике» и в «Журнале министерства народного просвещения» соответственно); затем автор издал монографию целиком. Первоначально Градовский планировал написать историю губернского деления Российской империи, а очерк, посвященный уездам Московского государства, рассматривался им как краткая вводная часть, разросшаяся впоследствии до размеров полноценного тома65. Рассуждая об основных началах административного деления Российской державы ХVI-ХVII вв., А.  Д. Градовский отмечал, что московское правительство уничтожало местную самостоятельность, перенося в столицу областное управление. Именно таким образом, по его мнению, возникали четвертные приказы. В этой связи он критиковал выводы Неволина (считавшего четвертные приказы порождением московской администрации) и Лохвицкого (по мнению которого на местах сохранялось высшее управление). При этом царское правительство не признавало никакого исторического деления, группируя города в четвертях по своему усмотрению. Вслед за Г.  П. Успенским Градовский повторил версию о преобразовании третей в четверти66. А.  Д. Градовский кратко охарактеризовал и место Смутного времени в истории приказного строя: согласно его выводам, «время нарастания числа приказов относится к 1-й половине XVII века, т.  е. к периоду “государственного строения”, предпринятому после смутного времени»67.
В один год с появлением в печати вышеупомянутой работы А.  Д. Градовского была опубликована магистерская диссертация священника М.  И. Горчакова, посвященная изучению истории Монастырского приказа. Труд Горчакова стал заметной вехой в историографии приказной системы. Автор не стремился, в отличие от представителей господствующей в историографии либерально-западнической юридической школы, к глобальным обобщениям. Опираясь на солидный массив источни-
27


ков (значительная часть которых помещена в приложении к монографии), М.  И. Горчаков сумел дать достаточно подробный очерк истории приказа и опровергнуть устоявшуюся точку зрения, согласно которой временем учреждения Монастырского приказа считали 1649 г. (автору удалось обнаружить документальные упоминания этого ведомства за более раннее время)68.
Проблематики возникновения и развития приказного принципа управления в Московском государстве коснулся в защищенной в 1869 г. диссертации на степень магистра государственного права Н.  И. Хлебников. Он отметил, что в XVI-XVII вв. «все действительное управление государством сосредоточивалось в приказах и исходило от единой воли государя. Все приказы были не что иное, как многочисленные канцелярии государя, занятые всеми отраслями управления по его поручению (приказу), под его личным надзором и контролем. Это положение вещей естественно развилось из вотчинного принципа...». В отличие от большинства предшественников Хлебников относил складывание приказной системы ко времени царствования Ивана IV. По его данным, «едва ли не вся администрация начала царствования Грозного была сосредоточена в двух приказах, а именно: у казначея и в приказе Большого дворца». Работа не лишена некоторых ошибок и противоречий (так, в частности, возникновение упомянутого Большого дворца автор несколькими страницами ниже отнес к концу правления Ивана IV). Коснулся автор и болезненной для историографии своего времени проблемы о характере руководства приказами, определив его как «коллегиальное, хотя не вполне выработанное»69. Хлебников разработал также весьма интересную классификацию приказов, среди которых впервые выделил в особую группу приказы полицейские. Таковых Н.  И. Хлебников насчитал всего три (Тайных дел, Сыскной и Земский), что, впрочем, не помешало ему сделать вывод о том, что Московское государство имело «полицейский характер»70.
Несколько иначе подходил к истории приказов известный историк русского права и археограф, глава кафедры истории русского законодательства Московского университета И.  Д. Беляев. На основе читавшихся им в университете лекций он написал работу по истории русского законодательства, которая, однако, увидела свет лишь спустя шесть лет после смерти автора, в 1879 г. Подходя в целом к истории Московского государства со славянофильских позиций, Беляев связывал возникновение приказов с централизацией Московского государ-
28


ства и относил его ко времени Ивана Грозного. «Колыбелью» приказов исследователь считал Боярскую думу, из которой они стали выделяться в середине XVI в. (эта мысль была позднее развита В.  О. Ключевским в его исследовании «Боярская дума Древней Руси»). В своей работе И.  Д. Беляев перечислил чуть более полутора десятков приказов, опираясь в качестве основного своего источника на сочинение Дж. Флетчера «О государстве Русском»71. Смутное время, по словам автора, разрушило государственный порядок. Причиной Смуты была «централизация Иоанна III и искусственная децентрализация его внука, Иоанна IV», которые «до того довели русское общество к концу XVI столетия, что оно готово было утратить естественные связи целого и частей...». Иначе говоря, процессы, создавшие государственное устройство Московской державы, стали причиной его разрушения в начале XVII века72.
Как видно, в 40-60-е гг. XIX в. история приказного строя в значительной степени из проблемы научной превратилась в предмет идеологических споров между «западниками» и «славянофилами». Затем критика приказных порядков прошлого стала для сторонников либеральных реформ одним из аргументов для обоснования необходимости перемен в настоящем. Вероятно, именно этим обстоятельством можно объяснить то относительное ослабление интереса к истории административного устройства Московского государства, которое наблюдается в 70-80-е гг. XIX столетия, когда реформаторский порыв правительства Александра II исчерпал себя, и на смену преобразованиям явились контрреформы Александра III. В течение двух десятилетий, с конца 60-х до конца 80-х гг. XIX века работы, касавшиеся истории приказного строя, появлялись лишь эпизодически. В 70-е гг. начал исследование истории Пушкарского приказа генерал-майор артиллерии, начальник Исторического артиллерийского музея Н.  Е. Бранденбург73. В 1878 г. делопроизводитель Московского главного архива Министерства иностранных дел М.  П. Пуцилло выступил с первым биографическим исследованием, специально посвященным представителю приказного руководства XVII века. В его работе прослежена биография дьяка И.  Т. Грамотина74. Вскользь коснулся проблемы происхождения приказной системы Московского государства профессор Новороссийского университета Ф.  И. Леонтович, попытавшийся доказать, что государственные институты Московской Руси были скопированы с монголо-татарских75 . Этот тезис Ф.  И. Леонтовича был подвергнут критике в рецензии Н.  А. Попова, справедливо указавшего на целый ряд
29


натяжек в логических построениях автора. Заблуждение Леонтовича он назвал типичной ошибкой, «в которую зачастую впадают юристы, вторгаясь с своими догматическими приемами в историческую область»76.
Теория Ф.  И. Леонтовича относительно происхождения приказов была критически рассмотрена также в рецензии профессора кафедры истории русского права Киевского университета святого Владимира М.  Ф. Владимирского-Буданова, для которого это был один из первых опытов обращения к тематике приказного строя. Владимирский-Буданов определил приказы как «первобытные административные и судебные учреждения »; время их появления «в зачаточной форме» он отнес к XVI в., а «полное образование» — к XVII столетию77. В том же духе был выдержан раздел написанного им учебного пособия «Обзор истории русского права» (второе издание увидело свет в 1888 г.). В чрезвычайно сжатом очерке автор изложил следующие основные положения: приказная система начала складываться в середине XVI в. в процессе «перехода от личного управления к организации учреждений и вместе от дворцового (вотчинного) характера их к государственному». Помимо этого, Владимирский-Буданов посчитал необходимым отметить факт злоупотребления служебным положением со стороны приказных подьячих (данный сюжет вообще был почти обязательным при обращении к истории московских приказов)78. В дальнейшем указанная работа М.  Ф. Владимирского-Буданова неоднократно переиздавалась, но и через два десятилетия автор не пожелал пересмотреть свои тезисы, даже в тех случаях, когда в хорошо известных ему работах они были вполне убедительно опровергнуты (например, в вопросе о происхождении четвертных приказов)79.
В 1879 г. в Казани был напечатан отчет о командировке для работы в Московском архиве Министерства юстиции Н.  П. Загоскина, сосредоточившегося на рассмотрении документов столов Разрядного приказа80. В том же году увидел свет 1-й выпуск второго тома другой работы Н.  П. Загоскина — «Истории права Московского государства». Выпуск был посвящен Боярской думе, но автор счел нужным поместить в нем свои выводы относительно времени появления чина думных дьяков и их места в думе. Отметив, что Боярская дума не имела собственной канцелярии, Н.  П. Загоскин пришел к заключению о том, что роль этой канцелярии выполняли непосредственно приказы81. Приказам исследователь собирался посвятить 2-й выпуск данного тома, но замысел этот остался нереализованным.
30


Отметим, что приказная тематика продолжала интересовать Н.  П. Загоскина и позднее, когда он был уже ординарным профессором и доктором государственного права Казанского университета. В самом конце XIX в. им была задумана 12-томная «История права русского народа», причем пятый том автор предполагал озаглавить «Центральное (приказы) и областное (наместническое, губной институт, земское и общинное самоуправление, воеводское) управления»82, но намерения этого осуществить не смог. Весьма кратким было обращение к истории приказной системы профессора кафедры истории русского права Петербургского университета В.  И. Сергеевича в его «Лекциях и исследованиях по древней истории русского права», впервые опубликованных в 1883 г. В духе историографии 40-50-х гг. XIX в., он отметил отсутствие единообразия в учреждении приказов, возникающих с конца XV столетия83. Лишь вскользь коснулся вопроса о формировании приказной системы в своей работе о древнем русском уголовном судопроизводстве юрист и сенатор Н.  И. Ланге84. Делопроизводство Разрядного приказа (боярские книги) стало темой очерка А. А. Востокова85.
Безусловно, самым заметным явлением в историографии приказной системы для 70-80-х гг. XIX в. стала докторская диссертация В.  О. Ключевского «Боярская дума Древней Руси», защищенная и опубликованная в 1882 г. Вопрос о московских приказах имел для автора второстепенное значение, и по данной проблеме сочинение Ключевского представляет собой, в сущности, квинтэссенцию всей предшествующей историографии. Вслед за К.  А. Неволиным В.  О. Ключевский поддержал тезис о вотчинном происхождении Московского государства: «Князь удельного времени был государь с правами верховной власти, и собиравшийся при нем совет бояр был государственный совет в тогдашнем смысле этих слов. Но управление в княжестве того времени складывалось по типу частной привилегированной вотчины и заимствовало формы из круга частных юридических отношений. Такой политический акт как передача княжества наследникам совершался посредством духовной грамоты, по форме сходной с завещанием частного лица»86. Ключевским был развит также тезис о выделении приказов из состава Боярской думы. Согласно его наблюдениям, «центральные ведомства формировались... из административных осадков, какие постепенно отлагались от законодательной деятельности думы по чрезвычайным делам, входя в порядок текущего делопроизводства. Так складывались дворцовые ве-
31


домства удельного времени. Вслед за первоначальными дворцовыми ведомствами тем же самым путем шло образование позднейших московских приказов». Более четко эта мысль высказана автором несколько ниже: «Посольский приказ, подобно Разрядному и Поместному, вел дела, не входившие в первоначальный состав дворцового управления удельного времени. Их ведал сам князь с своею думою, а канцелярское их производство в первое время распределяли, как могли, по наличным дворцовым ведомствам. Но когда последним становилось трудно справляться с ними, для них создавались сперва только отделения думской канцелярии под управлением дьяков, а потом, когда такие дела переставали быть исключительными, экстренными, отделения эти превращались в особые ведомства с боярами и окольничими во главе и с более широкою компетенцией. Подобным образом, вероятно, складывались и некоторые другие новые приказы в ХV-ХVII веках, например Холопий, Казанский»87. Однако идею о выделении приказов из состава Боярской думы, как было указано выше, нельзя считать изобретением В.  О. Ключевского: до него эта мысль высказывалась И.  Д. Беляевым, а еще ранее — учителем Ключевского С.  М. Соловьевым88. Таким образом, монография В.  О. Ключевского явилась своего рода логическим итогом развития историографии приказной системы 40-80-х гг. XIX столетия. Основные свои выводы относительно администрации Московского государства (в столь свойственной его перу образной манере) В.  О. Ключевский перенес и в лекции по русской истории: «Московское управление складывалось, как строились государевы московские дворцы: вместе с ростом царской семьи и хозяйства к основному корпусу прибавлялись пристройки и надстройки, терема, светлицы, новые крыльца и переходы... Так как приказы возникли не вдруг по одному плану..., то распределение правительственных дел между ними представляется чрезвычайно неправильным и запутанным на наш взгляд, привыкший к строгой регламентации и точному распределению дел по существу»89.
Раздел 3. Историография приказной системы конца XIX — начала XX вв.
Начало нового этапа в развитии историографии приказной системы мы условно относим к 1888 г., когда была опубликована магистерская диссертация Н.П. Лихачева «Разрядные дья-
32


ки XVI века», сразу ставшая знаковым явлением в разработке проблемы. С конца 80-х гг. XIX в. исследование истории приказов XVI—XVII вв. становится делом преимущественно специалистов-историков и архивистов. На рубеже 80-90-х гг. XIX столетия историей системы управления Московского государства занимались ученые, которым удалось внести в разработку вопроса самый значительный вклад: Н.  П. Лихачев, С.  Ф. Платонов, П.  Н. Милюков, В.  Н. Сторожев, Н.  Н. Оглоблин. Несколько позже выступают с первыми работами по истории приказной системы С.  К. Богоявленский, С.  Б. Веселовский, И.  Я. Гурлянд, С.  А. Белокуров, С.  А. Шумаков. Господствующим принципом в работах перечисленных исследователей стала кропотливая работа в архивных хранилищах, выявление новых источников и сведений, что позволило в значительной степени уточнить существовавшие представления как об отдельных приказах, так и о приказной системе в целом, а также опровергнуть господствовавшие в предшествующий период схемы, имевшие преимущественно умозрительный характер. Указанный период в историографии приказной системы длился около 30-ти лет; черта под ним была подведена революционными событиями 1917 года. Заметим также, что конец XIX- начало XX вв. стали временем наиболее активного и интенсивного изучения истории приказов. Даже простое сравнение количества публикаций по названной тематике свидетельствует об этом факте. За тридцать лет было выпущено вдвое больше посвященных приказам работ, чем за предыдущие 100 лет и примерно столько же, сколько вышло публикаций после 1917 года. Особенностью историографии указанного периода была ее большая полемичность, причиной которой был оживленный интерес исследователей к проблеме истории приказов.
Отметим также, что в указанный период получила дальнейшее развитие прежняя линия в историографии, связанная с трудами ученых-юристов. Для государственно-юридического направления в исторической науке появление книги Н.  П. Лихачева также стало своего рода рубежом. Исследование Лихачева вскоре после выхода в свет подверглось жесткой критике со стороны профессора истории Казанского университета Д.  А. Корсакова, опубликовавшего рецензию на книгу своего ученика. Основной претензией рецензента к Н.  П. Лихачеву был неверный, по его мнению, методологический принцип. Все недостатки исследования «Разрядные дьяки XVI века», согласно мысли Д.  А. Корсакова, происходили «от увлечения архивным материалом, от преувеличения его значения». Го-
ЗЗ


раздо больше полезной информации, по мнению рецензента, автор мог бы почерпнуть в трудах своих предшественников — ученых государственно-юридического направления90. Безусловно, подобное заявление не может не вызвать недоумения. Рецензия Д.  А. Корсакова вызвала справедливое, хотя и весьма язвительное возражение со стороны Н.  П. Лихачева, заметившего, что «тот, кто хочет быть исследователем, должен стремиться приподнять завесу неизвестного, не справляясь, сколько у него под руками готового, сделанного другими. Он должен искать новых материалов, должен создавать новые точки опоры путем новых приемов исследования, путем разного рода наведений и сближений»91. Конфликт между Д.  А. Корсаковым и Н.  П. Лихачевым свидетельствовал о начале расхождения между двумя течениями в исторической науке конца XIX в. Время уже вскоре продемонстрировало перспективность предложенного Н.  П. Лихачевым метода, в основе которого лежало прежде всего привлечение широкого круга новых источников. И, напротив, уже в начале XX в. стало очевидно, что продолжение прежней историографической тенденции, базировавшейся на построении логических схем на минимальной источниковой базе, лишено будущего. Тем не менее, в конце ХIХ  -  начале XX вв. продолжали активно публиковаться исторические сочинения и этой направленности. Неоднократно переиздавался «Обзор истории русского права» М.  Ф. Владимирского- Буданова (в 1909 г. его труд выдержал уже шестое издание)92. В 1890 г. вышел первый том работы В.  И. Сергеевича «Русские юридические древности» (переиздан в 1902 г.). В этой работе автор рассматривал историю приказов гораздо более детально, нежели ранее, в «Лекциях и исследованиях по древней истории русского права», хотя основные выводы его не претерпели изменений. Создание приказов Сергеевич относил ко времени Ивана III и выводил их из дворцового ведомства93. Относительно приказных дьяков В.  И. Сергеевич высказал мнение об их худородности91 (позднее эта точка зрения надолго закрепилась в историографии).
В русле прежней юридической традиции были написаны также работы тайного советника и профессора истории русского права Московского университета Д.  Я. Самоквасова. Юрист и археолог по специальности, Д.  Я. Самоквасов впервые обратился к проблемам приказного управления в составленном им «Курсе истории русского права», первое издание которого увидело свет в 1878-1888 гг. Возникновение приказов Д.  Я. Самоквасов отнес ко времени Ивана III; возникновение четвертных
34


приказов, вслед за К.  А. Неволиным и А.  Д. Градовским, связал с третями, уходившими корнями, по его мнению, в эпоху Ивана Калиты. Переиздавая свой труд в третий раз, в 1908-1909 гг., Д.  Я. Самоквасов остался при прежнем мнении95, несмотря на то, что в исторической науке к тому времени вполне убедительно была доказана вся несостоятельность этой гипотезы. По всей видимости, у К.  Е. Троцины было позаимствовано указание на никогда не существовавший Новгородский судный приказ96. Казенный приказ был ошибочно смешан автором с приказом Большой казны; Панский приказ был отнесен им к числу дипломатических (эта точка зрения, позаимствованная Д.  Я. Самоквасовым у К.  А. Неволина, была к тому времени давно опровергнута А.  В. Лохвицким)97. Челобитный приказ и приказ Тайных дел Д.  Я. Самоквасов не без известного остроумия назвал Вторым и Третьим отделениями канцелярии московского государя, хотя эта аналогия с учреждениями XIX столетия спорна98. В целом, составленный Д.  Я. Самоквасовым очерк по истории приказов компилятивен и при весьма сжатом объеме изобилует значительным количеством ошибок. В целом неудивительно, что ученая критика рубежа XIX-XX вв. не признавала за его работами по истории русского права самостоятельной научной ценности.
Впрочем, другая работа Д.  Я. Самоквасова, написанная им в 1902 г., уже в бытность управляющим Московским архивом Министерства юстиции (МАМЮ), не лишена исторического интереса. Его очерк был посвящен описанию архивного дела в России XVII в. Дав краткое описание техники оформления тетрадей, книг и столбцов, автор пришел к мнению о том, что «...в основе русского архивного законодательства эпохи приказов Московского государства лежали рациональные начала, лежащие ныне в основе архивного законодательства цивилизованных государств нашего времени»99. Помимо этого, Д.  Я. Самоквасов выступил с жесткой критикой только что опубликованной монографии И.  Я. Гурлянда о приказе Тайных дел (речь о данной и других работах этого автора пойдет ниже). Самоквасов заявил себя при этом противником вотчинной теории происхождения московской государственности, отметив, что «Смешивать управление и суд Тайного приказа в обширных частных имениях хозяина Алексея Михайловича... с управлением и судом всех других приказов царя Алексея Михайловича — значит смешивать частную и государственную сферы и ставить себя в невозможность понять организацию Московского царства эпохи царя Алексея Михайловича и компетенцию
35


какого-то ни было приказа того времени»100. Критика взглядов оппонента со стороны Д.  Я. Самоквасова была не вполне корректна. В частности, воспользовавшись своим положением управляющего архивом, он навел справки о числе посещений архива и о количестве просмотренных И.  Я. Гурляндом документов и сделал заключение о практически полном незнании им архивных материалов101.
Вопроса функционирования приказной системы коснулся в своих работах Б.  И. Сыромятников. В пробной лекции, прочитанной им в 1903 г. в Московском университете, он обратился к давно дискутировавшейся в исторической науке проблеме характера управления приказными учреждениями. По мнению автора, российское правительство в XVII в. настаивало на коллегиальном принципе, но требования административного удобства на практике приводили к бюрократическому принципу единоначалия. В этом отношении, по мысли Б.  И. Сыромятникова, петровские коллегии представляли собой усовершенствованные приказы. Что же касается самой приказной системы, то она представлялась ученому такой запутанной, «что в ней не мог разобраться и сам московский дьяк»102. Тот же критический взгляд на приказы Б.  И. Сыромятников изложил в лекциях, которые он читал уже в бытность свою приват-доцентом Московского коммерческого института. Охарактеризовав приказы как «наследие удельной эпохи», автор дал им довольно негативную оценку. Указав, что к концу XVII в. приказов насчитывалось до 47-ми, Б.  И. Сыромятников не удержался от патетического восклицания: «47 “министерств” — цифра почтенная и страшная по тому времени, когда администрация была особенно дурна — продажна и неправедна». Приказы были названы им «циклопическими сооружениями», а их совокупность оценена как примитивная и хаотичная, поскольку московское правительство совершенно не различало судебной и административной властей. Более того, по словам Б.  И. Сыромятникова, «никакой цельной системы в московском государственном управлении не было». При этом в некоторой степени противоречием очерченной картине служил вывод исследователя, согласно которому «приказы явились послушным и сильным орудием» в руках московских царей103. В целом, повторением перечисленных тезисов стала помещенная в 33 томе энциклопедического словаря братьев Гранат статья Б.  И. Сыромятникова о приказах. Приказы в статье уподобляются труднопроходимому лабиринту; распределение ведомств их было «крайне неправильным». Система приказов,
Зб


по его мнению, не являла собою ничего устойчивого, и центральные учреждения исчезали порой также случайно, как и появлялись. Вся совокупность приказов, в оценке Б.  И. Сыромятникова, являла собой «приказный хаос», «систему организованных злоупотреблений и хищений», притом постоянно демонстрирующую свое «вопиющее неустройство»104.
В русле той же историографической традиции был написан очерк истории приказной системы профессором государственного права Дерптского университета А.  Н. Филипповым. В учебнике истории русского права, выдержавшего к 1914 г. пять изданий, Филиппов определил приказы как административно-судебные ведомства с преобладанием административных функций105. В этой работе повторены многие ошибки, отмеченные нами в «Курсе истории русского права» Д.  Я. Самоквасова (в частности — о принадлежности Панского приказа к числу дипломатических ведомств). Совершенно фантастическим следует признать тезис автора, согласно которому приказ Новой четверти в конце XVI в. выделился из приказа Большой казны (приказ Большой казны возник только в 1622 г., а упоминаемая в 1597 г. Новая четь не имела никакого отношения к сбору кабацких пошлин)106. В целом, А.  Н. Филиппов охарактеризовал приказы как несовершенные учреждения «с малоустойчивой компетенциею, с постоянно изменяющимся по воле государей составом, со смешанными функциями власти» и заключил: «Приказы сослужили, конечно, свою службу на Москве; но к концу Московского периода их обилие, спутанность их ведомства, отсутствие юридической определенности во взаимных отношениях их членов, значительная административная неповоротливость в действиях стали сказываться весьма сильно, тем более, что приказы плохо поддавались контролю и самой верховной власти. В кипучую эпоху Петровского царствования они оказались малопригодными учреждениями...»107.
В 1917 г. в Казани вышла небольшая по объему работа В. Огородникова, посвященная центральным органам власти в эпоху Петра I. Автор вскользь коснулся историографии московских приказов108. Не внес ничего нового в разработку проблематики истории приказного строя и небольшой очерк ординарного профессора Петроградского университета В.  М. Грибовского, опубликованный в том же году. Автор отметил, что приказы как учреждения оформились во второй половине XVI в., указал на хаотичность складывания системы, которая, по его убеждению, как и вся Московская Русь, «не знала колле-
37


гиальности», и ограничился попыткой составить собственную классификацию приказных учреждений (последняя, впрочем, с некоторым упрощением воспроизводила схему, предложенную еще К.  А. Неволиным)109. Из всей литературы, посвященной приказной системе, в очерке обнаруживаются ссылки лишь на работы Ф.  М. Дмитриева, М.  Ф. Владимирского-Буданова, В.  И. Сергеевича и А.  Н. Филиппова. Последнее обстоятельство показывает, что юридическое направление в историографии приказов фактически замкнулось на самом себе и не пошло в разработке вопроса далее собственных достижений конца XIX века. Отметим также, что ученые этого направления на протяжении всего рассматриваемого периода (с конца XIX в. по 1917 г.) не выпустили ни одной крупной работы, которая была бы специально посвящена приказному строю XVI- XVII вв.: проанализированные выше труды являются, в основном, обобщающими очерками по истории права, в которых государственным учреждениям Московской Руси уделялось сравнительно немного внимания.
При всем этом для юридического направления в историографии был характерен усвоенный от западничества XIX столетия высокомерный взгляд на допетровскую Русь. Своего рода эталоном подобного подхода к приказной системе стала написанная преподавателем 3-й Тифлисской мужской гимназии В.  Е. Романовским книга для домашнего чтения, предназначенная для гимназистов старших классов «Государственные учреждения древней и новой России». Московскому этапу русской истории автор отказал в праве именоваться государственным: «В этом периоде зарождаются государственные начала, и потому мы еще не вправе назвать его государственным, — который, строго говоря, начинается только с Петра I»110. В очерке о приказах Романовский ограничился практически лишь сведениями, почерпнутыми у И.  Д. Беляева, и несколькими цитатами из сочинения Котошихина, на основании чего сделал традиционное заключение о неправильной организации системы управления в Московском государстве, запутанности дел и приказной волоките: «правительственные функции были перепутаны, неудачно сгруппированы; группировка их была произведена не по главнейшим отраслям государственного устройства (суд, администрация, контроль над ними), а по мелочным и случайным отраслям государственного хозяйства... Петр Великий застал государственный организм в виде весьма сложной машины с грубо, неумело сработанными многочисленными частями, беспорядочно цеплявшими друг дру-
38


га, мешавшими друг другу и потому едва-едва вырабатывавшими из сырого материала крайне грубое, почти бесформенное, кое-как удовлетворявшее насущным потребностям изделие»111. Характерно, что в дальнейшем при всей научной слабости и ориентации этой работы на уровень среднего образования к вынесенному В.  Е. Романовским вердикту апеллировали даже в специальных исследованиях, посвященных московским приказам112.
Настоящим началом нового периода в исследованиях приказной системы стало издание в 1888 г. монографии Н.  П. Лихачева «Разрядные дьяки XVI века». Хотя сам Лихачев определил в качестве темы своего исследования «очерк внешней истории Разряда в XVI столетии», содержание его работы оказалось значительно шире, чем подразумевало заглавие. Автор коснулся, прежде всего, вопроса о возникновении приказной системы управления, отнеся этот процесс по времени к концу XV века, ко второй же половине XVI в., по его данным, «московские приказы представляли уже стройное, законченное учреждение». Н.  П. Лихачев, пожалуй, первым из исследователей приказного строя отказался рассматривать приказы XVI-XVII вв. ретроспективно, с современных ему позиций (чем в известной степени грешила вся предыдущая историография). Автор заметил, что «слегка презрительное отношение к допетровской Руси, развившееся у нас с XVIII века, затемняло истину и лишало беспристрастия суждения о многих вопросах. Ходячее мнение о московских дельцах недалеко ушло от теории о косности московского боярства, построенной на недочитанной фразе Котошихина»113. В качестве методологической основы исследования истории государственных учреждений Московской Руси Лихачев провозгласил необходимость максимально широкого привлечения источникового материала, отложившегося в архивах и разработанного еще довольно слабо. В противном случае историки будут обречены и впредь иметь дело с оторванными от фактов теориями. В качестве одной из бед современной ему исторической науки Н.  П. Лихачев назвал необходимость «считаться с трудами, в которых ум и талант увлекающегося исследователя служат для оправдания предвзятой идеи». История же приказов «ждет еще тружеников, которые, не задаваясь громкими фразами, должны будут систематически слепить в одно целое страшную массу мелких фактов»114. Исследователь не ограничился рассмотрением истории одного лишь Разрядного приказа, приведя немало ценных сведений и о других ведомствах. В частности, он обратил внимание на упо-
39


минание Аптекарского приказа в 1594 г., что почти на тридцать лет ранее прежде известного первого упоминания этого учреждения. К сожалению, данное указание продолжает игнорироваться многими исследователями и в настоящее время. В целом, Лихачев имел все основания для утверждения о том, что «многое в истории приказов сравнительно с существующими мнениями должно быть отодвинуто на значительное число лет назад»115. В исследовании истории собственно Разрядного приказа исследователь не ограничился хронологическими рамками XVI столетия, приведя сведения о руководстве Разряда вплоть до времени «междуцарствия» 1610-1612 гг. Хотя биографические данные о разрядных дьяках, собранные им, к настоящему моменту в значительной мере уточнены и дополнены другими исследователями, монография Н.  П. Лихачева остается классической работой и не утратила своего научного значения. Избранной тематике Н.  П. Лихачев оставался верен на протяжении всей своей научной деятельности, опубликовав в конце XIX  -  начале XX вв. серию работ по истории государственного архива Московской державы и о приказных служащих116.
В 1889 г. с ответом на критические замечания в монографии Н.П. Лихачева выступил П.  Н. Милюков (двумя годами ранее опубликовавший статью о разрядной книге 1556 г.), давший в помещенной в ЖМНП статье свое видение развития делопроизводства Разрядного приказа (в частности, разрядных книг)117. Спустя год тот же журнал поместил на своих страницах вступительную главу труда Милюкова «Государственное хозяйство в России в первой четверти XVIII века и реформы Петра Великого» (его магистерская диссертация), в которой автор в числе прочего изложил свое видение истории возникновения финансовых учреждений Московской Руси. По его мнению, первоначально все денежные доходы собирал приказ Большого дворца, из которого в последней четверти XVI века выделился Большой приход, а из того, в свою очередь, приказы-четверти118. К проблеме истории приказной системы П.  Н. Милюков обратился и в первой части своего главного труда — «Очерков по истории русской культуры» (том опубликован впервые в 1896 г.). В схеме развития системы управления Московского государства XV-XVII вв., приводимой Милюковым, заметно сильное влияние предыдущей историографии, особенно — монографии А.  С. Лаппо-Данилевского «Организация прямого обложения в Московском государстве». П.  Н. Милюков отметил, что до конца XV в. «государственное управле-
40


ние России почти совершенно сливалось с дворцовым хозяйством»; реалии и потребности середины XVI в. заставили Ивана IV «снести этот старый корпус со всеми пристройками. На месте их построено было новое здание, более поместительное и систематичнее расположенное». Именно в это время, согласно предложенной Милюковым схеме, произошло отделение государственного управления от дворцового. Далее П.  Н. Милюков вернулся к своей идее развития финансовых учреждений Московского государства, охарактеризованной в его магистерской диссертации. Рассуждая о территориальном пространстве четвертных приказов, исследователь был вынужден сделать вывод о том, что «правительство перетасовало города России как пришлось, — почти без всякого соображения с их взаимной географической близостью или с их прежней исторической связью»119.
В 1889 г. был опубликован небольшой по объему очерк А.  Н. Ясинского, посвященный российскому государственному архиву XVI в. Исследователь обратился к описи архива Ивана Грозного и предпринял попытку датировать время ее создания. В ходе своих рассуждений А.  Н. Ясинский пришел к выводу о том, что «заведывание архивом было соединено со службой по дипломатической части»120. Эта работа вызвала всплеск интереса к названному источнику и целую дискуссию о месте расположения и подчиненности государственного архива121.
Заметной вехой в развитии историографии, посвященной изучению администрации Московского государства, стала публикация магистерского диссертационного исследования А.  С. Лаппо-Данилевского «Организация прямого обложения в Московском государстве». Для исследуемой темы особый интерес представляет глава V «Распределение поступлений по центральным учреждениям», поскольку именно в ней историк изложил свои взгляды относительно приказов XVI-XVII столетий. Проследив в общих чертах процесс складывания приказной системы управления, автор наибольшее внимание уделил учреждениям финансовым, отдельно остановившись на четвертях. Мнение Лаппо-Данилевского о происхождении четвертных приказов оказалось не оригинально: вслед за виднейшими представителями юридического направления в историографии (К.  А. Неволиным, К.  Д. Кавелиным, А.  Д. Градовским, М.  Ф. Владимирским-Будановым и В.  И. Сергеевичем) он (хотя и с некоторой оговоркой) принял областную теорию происхождения четей. По мнению историка, четвертные приказы создавались для управления завоеванными Москвой
41


территориями. В целом отношение Лаппо-Данилевского к московским приказам можно проиллюстрировать следующей цитатой из его монографии: «...финансовое значение дворцовых учреждений обнаруживает влияние вотчинного принципа на распределение поступлений между центральными учреждениями; среди приказов с государственным характером все еще продолжали служить финансовыми центрами учреждения, которые вели свое происхождение от великокняжеской псарни, птични, конюшни, погреба, поварской и кладовой»122. Несмотря на то, что труд А.  С. Лаппо-Данилевского в значительной степени оставался в зависимости от прежней историографической традиции, его выгодно отличает широкое привлечение источников, в том числе — архивных.
В конце 80-х и в 90-е гг. XIX в. активное участие в научной разработке истории приказных учреждений принимали сотрудники Московского архива Министерства юстиции (МАМЮ). Особо следует отметить помещенную в ЖМНП в 1889 году статью директора МАМЮ, бывшего декана историко-филологического факультета Московского университета профессора Н.А. Попова. Посвященная довольно частному вопросу — истории приказа Купецких дел (существование которого под именем Купецкой палаты автор проследил с начала 30-х гг. XVII века), эта работа едва ли не впервые подняла вопрос о статусе целого ряда приказов XVII столетия, многие из которых, согласно источникам, являлись лишь отделениями других ведомств123. Последнее наблюдение Н.  А. Попова, к сожалению, вплоть до настоящего времени не получило должного внимания со стороны исследователей. Вопросы состояния архива Разрядного приказа разрабатывались в указанное время исполняющим должность старшего помощника архивариуса МАМЮ А.  А. Годзаво-Голомбиевским. В 5-й книге «Описания документов и бумаг МАМЮ» им был помещен очерк «История Разрядного архива»121, а затем, в 1890 г. вышла его статья о столах Разрядного приказа. В этой работе он опроверг выводы Н.П. Загоскина, доказав на основе записных книг приказа, что современное распределение разрядных дел в архиве МАМЮ вовсе не соответствует историческому их состоянию125.
В те же годы в МАМЮ работал откомандированный туда для занятий Министерством юстиции Н.  Н. Ардашев. В опубликованной в 1888 г. 5-й книге «Описания документов и бумаг МАМЮ» был напечатан его очерк об истории Вотчинного архива, выступавшего в качестве прямого наследника архива Поместного приказа126. В 1895 г. в «Русском архиве» была опуб-
42“


ликована статья Н.  Н. Ардашева, посвященная критическому разбору исторического полотна художника Карелина «Царев приказ». Эта работа, преимущественно бытоописательного характера, содержит немало интересных рассуждений о внутреннем убранстве и порядке руководства приказными делами. Статья носит довольно популярный характер, но сам факт ее выхода является в известной степени свидетельством того, что тематика, связанная с историей Московского государства, интересовала тогда образованную часть российского общества127. Спустя два года был напечатан текст доклада того же автора (прочитанного еще в 1890 г. на VIII Археологическом съезде в Москве), посвященный вопросу о коллегиальности руководства приказными делами. Опираясь на материалы Поместного приказа конца XVII в., Н.  Н. Ардашев заключил, что спорные дела рассматривались думными чинами — судьями приказа, а неспорные — дьяками. При этом необходимость совместного рассмотрения таких спорных дел возникала лишь в тех случаях, когда в приказе по какой-то причине отсутствовали судьи — члены Думы. В итоге порядок руководства приказами Н.  Н. Ардашев определил как «личное начало, действовавшее в обычном порядке и лишь в некоторых случаях дававшее место началу коллективному»128.
Крупный вклад в изучение истории приказов был внесен известным археографом, сотрудником МАМЮ Н.  Н. Оглоблиным, с 80-х гг. XIX в. занимавшимся описанием сохранившихся в этом заведении документов (более всего его интересовали материалы, касавшиеся истории Сибири). Оглоблин не оставил крупных монографий по истории приказной системы, однако его отдельные статьи и очерки (по истории Челобитного приказа и, в особенности, статья «Происхождение провинциальных подьячих в XVII веке») стали вехами в историографии129. Н.  Н. Оглоблин может по праву считаться родоначальником такого направления в историографии, получившего наибольшее развитие уже в советской и современной российской исторической науке, как изучение приказных служащих.
Безусловно, сохраняет свое научное значение классическое исследование старшего помощника редактора описей и изданий МАМЮ И.  И. Шимко, посвященное истории Патриаршего Казенного приказа. На широчайшей источниковой базе им была прослежена история этого ведомства. Время возникновения патриарших приказов было отнесено Шимко ко времени патриарха Филарета, т.е. к 20-м гг. XVII века (эта точ-
43


ка зрения принята современной исторической наукой). При этом автор указал на взаимосвязь прежнего митрополичьего и патриаршего управления XVI столетия с патриаршими приказами XVII века. Труд И.  И. Шимко, представляющий собой по сути крупную монографию, был напечатан в 1894 г. в «Описании документов и бумаг московского архива Министерства юстиции»130 и спустя два года был удостоен половинной Макарьевской премии.
В указанный период в МАМЮ в должностях младших помощников редактора описей и изданий служили известные впоследствии историки и археографы В.  Н. Сторожев, выступивший в 1892 г. с короткой, но очень обстоятельной статьей по проблеме четвертных приказов131 и С.  А. Шумаков, посвятивший свои научные интересы преимущественно Поместному приказу132. К сожалению, плодотворный период в работе МАМЮ был прерван во второй половине 90-х гг. XIX в. при новом управляющем архивом Д.  Я. Самоквасове (возглавил архив в 1892 г.)133, свернувшем исследовательскую деятельность сотрудников архива и направившем все силы на составление канцелярских описей, имевших сомнительную научную ценность. В знак протеста из архива уволились В.  Н. Сторожев и Н.  Н. Оглоблин.
Большое значение для историографии приказов имеет вышедшее в 1891 г. исследование С.  М. Середонина, посвященное всестороннему источниковедческому анализу сочинения Дж. Флетчера о России конца XVI века. Вопросу о приказах автор посвятил 4-ю главу — «Известия об управлении» — своей магистерской диссертации. Середонин подверг критике устоявшуюся в исторической науке точку зрения о тождестве основных центральных приказов (Посольского, Разрядного, Поместного и Казанского дворца) с четвертными приказами, поскольку подобное видение базировалось на неверном переводе соответствующего фрагмента трактата Флетчера134. С.  М. Середонин не согласился с мнением П.  Н. Милюкова, выводившего приказы-четверти из Большого прихода: по его мнению, формирование четвертей следует связывать с финансовыми реформами в опричном дворе Ивана Грозного. Завершение формирования системы четвертных приказов исследователь отнес к самому концу XVI столетия, когда эти ведомства стали приобретать свои территориальные наименования (Новгородская четь и т.д.)135.
В начале 90-х гг. XIX в. к проблематике истории приказного строя обратился С.Ф. Платонов. В 1892 г. в ЖМНП (Плато-
44


нов состоял помощником редактора этого журнала) была напечатана его статья «Как возникли чети? (К вопросу о происхождении Московских приказов-четвертей)». Подвергнув критике теории, выдвинутые Милюковым, Сторожевым и Середониным, Платонов предложил свое видение проблемы. Согласно его теории, четвертные приказы зародились в связи с отменой кормлений в 1558 г.: они должны были собирать доходы местного характера, которые шли в дальнейшем на содержание служилых людей. Первоначально Четь выступала в качестве особой кассы при Разрядном приказе, ведавшем служилым сословием, а затем в 80-е гг. XVI в. она распалась на несколько приказов-четвертей, подчиненных думным дьякам136. Происхождение титула «думный дьяк» стало предметом рассмотрения в другой статье С.Ф. Платонова, опубликованной в ЖМНП в 1900 г. Ученый выдвинул гипотезу о том, что этот титул возник «бытовым порядком» в годы опричнины: думными дьяками именовали дьяков, докладовавших дела прежним порядком в Думе (в отличие от дворовых дьяков, приходивших с докладом ко двору)137. Определенный интерес для исследования истории приказов начала XVII в. имеет объемная статья С.Ф. Платонова, посвященная рассмотрению состава московского правительства в начале правления Романовых (работа была впервые напечатана в 1906 г.). Автор отметил, что администрация 1612-1613 гг. складывалась из остатков прежнего приказного штата и приказных людей, пришедших под Москву в составе народных ополчений. При этом автор не согласился с распространенным в науке мнением, согласно которому перемены в составе руководства московскими приказами были связаны с распоряжениями патриарха Филарета. Последний, по мнению С.  Ф. Платонова, «думал бороться с административным неустройством, какое застал в Москве, не переменою штатов и лиц, а общими мероприятиями»138. В опубликованной в 1912 г. статье о Боярской думе С.  Ф. Платонов коснулся вопроса об образовании приказной системы. В этой работе он повторил схему В.  О. Ключевского, впрочем, производя приказы не из «административных осадков, какие постепенно отлагались от законодательной деятельности думы по чрезвычайным делам», а из органов дворцового управления: «осложнение функций старого “дворца” и старой “казны”, нарождение в первом круге их ведомства новых отношений и забот заставляло выделять из их ведения те или иные группы дел и “приказывать” их особым лицам». Характеризуя приказы, С.  Ф. Платонов отметил, что «с точки зрения современных теорий и техники, это
45


были весьма неблагоустроенные учреждения. Но они для своего времени удовлетворительно делали свое дело и быстро превратили частно-хозяйственный строй удела в известную систему государственной администрации»139.
90-е годы XIX в. в историографии системы государственного управления Московской Руси отмечены также выходом относительно небольших по объему, но содержащих ценные сведения по истории приказов статей. Среди них следует упомянуть опубликованную в 1894 г. в ЖМНП работу М.  А. Дьяконова, в которой автор привел свидетельства обнаруженных им документов о финансовых приказах середины XVI в. Выявив упоминания Большого прихода в 1555/56 г. и Четвертной избы в 1561/62 г., Дьяконов смог опровергнуть мнение С.  М. Середонина, полагавшего, что эти ведомства были сформированы во время опричнины. Согласно схеме, предложенной М.  А. Дьяконовым, вышеназванные приказы появились в одно время, выделившись из ведомства казначеев140. В 1897 г. была опубликована работа ученика С.  Ф. Платонова — С.  В. Рождественского, посвященная служилому землевладению в России XVI в., в которой автором были высказаны интересные соображения относительно возникновения Разрядного и Поместного приказов, которые выделились, по его мнению, из состава Большого дворца111. В 90-е гг. XIX в. начал изучение приказного строя и крупнейший в будущем специалист в этой области С.  К. Богоявленский, напечатавший в 1894 г. в ЖМНП небольшой очерк о столах (отделениях) Разрядного приказа142.
В начале XX в. на суд научной общественности были вынесены научные труды И.  Я. Гурлянда, приват-доцента (в дальнейшем — профессора) Демидовского Ярославского лицея. Первая из них — опубликованная в 1900 г. и ставшая классической работа по истории ямской гоньбы в Московском государстве. Собрав сведения о ямских дьяках (с конца XV в.) и Ямской избе (с 1550 г.), автор пришел к выводу о том, что обособление Ямского приказа от Казны имело место в 70-е гг. XVI столетия. Более подробно история приказа рассмотрена автором на материалах XVII века; кроме того, автор привел список руководителей Ямского приказа143. В 1902 г. Гурлянд выпустил исследование по истории приказа Тайных дел. Опровергнув ошибочную версию Г.  П. Успенского об учреждении вышеназванного ведомства Иваном Грозным, исследователь установил, что данный приказ был основан в царствование Алексея Михайловича в 1654-1655 гг.144 Спустя два года И.  Я. Гурлянд опубликовал небольшую по объему, но весьма обстоятельную
46


статью о приказе Сыскных дел, возникновение которого было им приурочено к началу управления Московским государством патриарха Филарета; автор коснулся также истории приказа Приказных дел145.
Начало XX в. ознаменовалось также выходом серии исследований, посвященных истории приказов, условно именуемых дворцовыми — Казенного двора, Аптекарского приказа и Оружейной палаты. Характерной чертой этих работ было привлечение новых источников, которые в большинстве случаев публиковались авторами. В частности, примером такого труда может быть названа подготовленная архивариусом Московского отделения Общего архива Министерства Императорского двора С.  Н. Кологривовым работа о «Государевой большой шкатуле» — отделении Государевой Мастерской палаты (по мнению публикатора). Следом за чрезвычайно краткой вводной статьей автора следует очень объемная публикация соответствующих документов 1626-1654 гг.146 Аналогичного типа публикации были подготовлены известным специалистом в области геральдики и генеалогии, хранителя Оружейной палаты Ю.  В. Арсеньева. В 1903-1904 гг. им были выпущены две работы по истории Оружейной палаты (приказа) в первой половине XVII века. Они снабжены публикацией новооткрытых автором делопроизводственных материалов и содержат интересные данные об истории ведомства. Впрочем, автор склонен был значительно преувеличивать значение Оружейной палаты, предполагая, что она уже в XVI в. занималась обеспечением оружием русских войск147. Та же тенденция наблюдается и в изданном Ю.  В. Арсеньевым совместно с В.  К. Трутовским путеводителе по Оружейной палате: авторы вполне определенно заявили о том, что из Оружейного приказа выделились прочие придворные мастерские — Государева, Золотая, Серебряная и даже Конюшенная, причем общее руководство ими сосредоточивалось в руках оружничих148. В начале XX в. были опубликованы также интересные исследования по истории Аптекарского приказа. В 1904 г. была напечатана работа члена-сотрудника Санкт-Петербургского Археологического института М. Соколовского, давшего сжатый очерк истории Аптекарского приказа в XVII в., постепенно превратившегося из придворного в общегосударственное медицинское управление. Автор весьма широко определил время возникновения этого ведомства, отнеся его ко времени царствования Михаила Федоровича (хотя Н.  П. Лихачевым уже давно было указано на существование приказа в конце XVI в.). В целом М. Соколовский, будучи
47


сторонником западнической исторической концепции, дал приказу и приказной системе довольно уничижительную характеристику, традиционно обвинив приказы в медлительности и неповоротливости149. Более основательным было исследование по истории Аптекарского приказа, опубликованное в 1907 г. Н.  Я. Новомбергским (написанию его предшествовала длительная работа по сбору материалов по истории медицины, изданных ученым в 1905-1907 гг.)150. Предположив существование Аптекарского приказа еще в годы правления Ивана Грозного, Новомбергский проследил историю этого учреждения в XVII в. Помимо научно аргументированных заключений относительно самого аптекарского ведомства, следует отметить одну важную заслугу автора: он едва ли не первым в числе исследователей приказного строя вполне определенно указал на синонимичность терминов «приказ» и «палата», отметив необоснованность стремления ряда историков усматривать в смене равнозначных названий ведомств следы каких-либо административных реформ. Работа снабжена публикацией документов по истории Аптекарского приказа и медицинского дела XVII столетия151.
Заметным явлением в историографии стал выход из печати в 1906 г. монографического исследования доктора церковной истории, хранителя Московского главного архива Министерства иностранных дел (МГАМИД) С.  А. Белокурова «О Посольском приказе»152. На широкой источниковой базе автору впервые удалось составить специальный очерк по истории дипломатической службы Московского государства с конца XV до конца XVII века. Белокуров проанализировал вопрос о структуре приказа, рассмотрел служебные обязанности различных категорий служащих учреждения. Несмотря на то, что работа была построена преимущественно на материалах второй половины XVII века, многие наблюдения ученого оказались справедливы и для других периодов истории Посольского приказа, и его исследование сохраняет свое научное значение до настоящего времени. Несколько ранее С.  А. Белокуровым была выпущена статья о другом приказном учреждении — Записном приказе153.
Отдельного упоминания заслуживает исследование Н.  А. Рожкова о происхождении самодержавия в России, впервые опубликованное в 1906 г. В указанной работе автором дан краткий очерк возникновения и развития приказной системы Московского государства. В целом представления Рожкова по данному вопросу нельзя назвать оригинальными. Относя появление
48


приказов к XV в., он выводит их из органов дворцового управления, следуя схеме, предложенной С.  Ф. Платоновым; в вопросе о четвертных приказах Н.  А. Рожков согласился с мнением М.  А. Дьяконова, производившего их из ведомства казначеев154. Однако глубокое знакомство с источниками позволило автору сделать ряд ценных уточнений в истории отдельных приказов. Так, например, Н.  А. Рожков первым среди исследователей приказной системы высказал верное предположение о тождестве Панского и Иноземского приказов, ссылаясь на совпадение их функций. Кроме того, им отмечено тождество Патриаршего судного приказа с Патриаршим разрядом, а также указано на факт существования Патриаршего дворцового приказа уже в конце XVI в.155 К сожалению, эти важные уточнения не привлекли должного внимания исследователей.
В том же 1906 г. в «Журнале министерства народного просвещения» выступил с небольшой по объему, но очень содержательной статьей М.  М. Богословский. Предметом его исследования стали учреждения, сформированные во второй половине XVII в. для управления территориями, отвоеванными у Речи Посполитой — приказы Великого княжества Литовского и княжества Смоленского. Общий взгляд М.  М. Богословского на приказную систему во многом совпал с видением Н.  П. Лихачева. По Богословскому, «система московских приказов напоминает собою здание, в котором к основным вековым частям... постоянно по мере надобности присоединялись новые и новые пристройки, без соблюдения какой-нибудь симметрии, без всякой определенной последовательности, все более осложнявшие древний остов здания»156.
В 1908 г. была опубликована статья Е.  Д. Сташевского, в которой была предпринята попытка разрешить длившийся уже несколько десятилетий научный спор о происхождении и характере административных полномочий четвертных приказов. Подробно осветив историографию проблемы, автор в целом склонился к признанию правильности версии, предложенной М.  А. Дьяконовым157. К вопросу о четвертях Е.  Д. Сташевский отчасти вернулся в своем более позднем исследовании по истории царствования Михаила Федоровича Романова. Им был проанализирован вопрос о деятельности четвертных приказов по восстановлению нарушенного Смутой порядка сбора налогов на местах. При этом автор был вынужден констатировать низкий уровень порядка в четвертных приказах. В Новгородской четверти, согласно его наблюдениям, имело место «что-то среднее между распущенностью и злоупотреблениями»158. В той
49


же работе Е.  Д. Сташевский обратился к рассмотрению истории сыскных приказов (причем в особой таблице автор суммировал собранные им сведения о руководителях этих властных органов)159.
Немалый научный интерес представляет вышедшая в 1909 г. работа ученика С.  Ф. Платонова Н.  П. Павлова-Сильванского, посвященная изучению сословия государевых служилых людей. В духе господствующей в историографии того времени «вотчинной теории», Павлов-Сильванский видел корни приказного строя в дворцовом управлении великих князей московских. Охарактеризовав Смутное время как период «ослабления государственной власти», историк заметил, что оно не изменило основ российской государственности, поскольку правительство Михаила Романова при восстановлении нарушенного порядка руководствовалось образцами предыдущего XVI века. Вследствие этого между государственными структурами середины XVI и середины XVII вв. существенных различий обнаружить не удается. Приказное управление Павлов-Сильванский охарактеризовал как коллегиальное. Особое внимание им было уделено дьякам, которые, по его мнению, «составляли особый класс служащих, состоявший по преимуществу из лиц низкого происхождения»160.
В целом за вторую половину XIX  -  начало XX вв. отечественной историографией был накоплен большой массив новых данных по истории отдельных приказов; в архивах было выявлено и опубликовано значительное количество новых документов. Все это диктовало необходимость написания обобщающих трудов по истории приказной системы в целом на новом научном уровне и расширившейся источниковой базе. И подобные попытки были предприняты. В первую очередь необходимо отметить очерк Н.  П. Василенко, вошедший в 25-й том (опубликованный в 1898 г.) энциклопедического словаря Брокгауза-Ефрона. Автором дана общая характеристика приказного строя, приказного судопроизводства, перечислено свыше 60-ти приказов (некоторым из них в словаре были посвящены отдельные статьи). Продемонстрировав хорошее знакомство с литературой предмета, Н.  П. Василенко в целом, однако, следовал схеме, сформулированной полувеком ранее К.  А. Неволиным (к работе которого он апеллирует наиболее активно)161.
Первый (после труда К.  А. Неволина) опыт создания крупной обобщающей работы по истории приказного строя был предпринят Н.  Н. Дебольским на основе его лекций, читавшихся в Санкт-Петербургском Археологическом институте.
50


Составленное им пособие «История приказного строя Московского государства» было литографировано небольшим тиражом и осталось малоизвестным даже крупным специалистам по истории приказов. После весьма объемной вводной части, в которой приведены рассуждения о самодержавной власти, боярской думе, понятии государственной службы, автор перешел непосредственно к предмету своего исследования. Указав на полную аналогичность российских приказов византийским секретам, Н.  Н. Дебольский, тем не менее, выводил приказы из основ собственно российского государственного строя, справедливо считая их продолжением путного управления периода раздробленности. Временем оформления первых приказов он полагал княжение Ивана III162. В духе юридического направления в историографии, Дебольский обратился к приказам с упреком, суть которого, в принципе, оказалась сведена к несоответствию приказов его собственному определению государственной службы163. Описывая систему приказов, исследователь разделил их на несколько групп, но предложенная им классификация (объединяющая в одной группе «чисто административных приказов» Холопий, Ямской, Земский и Аптекарский приказы) вряд ли может быть признана удачной. Слабое владение историографией проблемы стало причиной ряда ошибок, допущенных автором. Так, в частности, совершенно невероятной выглядит его гипотеза о том, что четыре основных приказа (Посольский, Разрядный, Поместный и Казанского дворца) выросли из четвертных приказов, упоминаемых Дж. Флетчером в 1588 г.164 Относительно судных приказов Дебольским была воспроизведена абсолютно устаревшая информация об их функционировании с 20-х гг. XVII в., почерпнутая в статье Г.  Ф. Миллера165. Интересно, что несколько ниже исследователь, противореча себе, указал на факт ликвидации двух судных приказов около 1610 г. При этом судьба упраздненных Дмитровского и Рязанского судного приказов изложена совершенно фантастически. Согласно построениям Н.  Н. Дебольского, Рязанский судный приказ был подчинен Владимирской четверти, а Дмитровский влился сначала в состав приказа Большого дворца, а затем был передан в ведение Устюжской четверти166. Тем не менее, отметим, что труд Н.  Н. Дебольского оказался первой (хотя и не вполне удачной) попыткой систематизировать накопившиеся за вторую половину XIX в. сведения о приказной системе. К сожалению, работа эта оказалась практически незамеченной ни современниками, ни исследователями более позднего времени.
51


Всего через несколько лет увидела свет другая обобщающая работа о приказной системе, историографическая судьба которой оказалась более счастливой. В 1907-1908 гг. в двух выпусках Ученых записок Лицея цесаревича Николая было опубликовано исследование И.  И. Вернера «О времени и причинах образования московских приказов». В вводной части работы автор сформулировал свой основной постулат, заявив о несогласии с господствующей в исторической литературе теорией о вотчинном происхождении институтов власти Московского государства. И.  И. Вернер писал: «Вряд ли можно настаивать на вотчинном происхождении системы приказного управления... Зависимость первоначальных органов приказного управления от князя была чисто личной, а не поземельной, не вотчинной зависимостью. Самая власть князя по отношению к земле и ее населению никогда не имела вотчинного характера, а всегда была властью государственной»167. При этом ученый отметил спонтанность складывания приказного управления: «Не Московское государство создало приказную систему... систему эту создала сама жизнь — вся совокупность условий тогдашнего общественного быта, но под сильным и непрерывным влиянием финансовой политики московского правительства». Согласно схеме Вернера, приказное управление было призвано заменить собой отжившие свой век наместничества и кормления (окончательно уничтоженные в эпоху Смуты)168. Приказы И.  И. Вернер подразделял на две большие группы: дворцовые и государственные. При этом, противореча заявленной им самим схеме, исследователь отметил, что дворцовые приказы появились на 30-40 лет раньше государственных и иногда выделяли последние из своего состава. Стремясь все же доказать правильность своего исходного тезиса, Вернер отказался признать принадлежность к дворцовому ведомству целого ряда приказов, обслуживавших почти исключительно царскую семью и государев двор (в частности — Аптекарский приказ и Оружейную палату)169. Приказы по государственному управлению И.  И. Вернер делил на военные, дипломатические и учреждения по внутреннему управлению (они, в свою очередь, распадались на финансовые, судебные и территориальные). Работа Вернера содержала значительное количество ошибок и неточностей, зачастую им приводились теории, уже тогда опровергнутые исторической наукой. В частности, появление Житенного дворца было отнесено им ко времени княжения Ивана III, образование Новой чети (Кабацкого прика-
52


за) — к 1597 г. Ошибочно определялась им компетенция Панского приказа170.
Уже в следующем 1909 г. исследование И.  И. Вернера подверглось буквально уничтожающей критике со стороны С.  А. Шумакова, поместившего рецензию на его труд в Журнале Министерства юстиции. По мнению Шумакова, написание обобщающей работы по истории приказной системы было преждевременно ввиду отсутствия удовлетворительных описаний истории отдельных приказов. В числе недостатков работы И.  И. Вернера было отмечено почти полное отсутствие ссылок на архивные материалы (имеющиеся отсылки С.  А. Шумаков считал позаимствованными у других авторов). Далее, по наблюдениям Шумакова, Вернер был практически не знаком с трудами по истории приказов, вышедшими после 1892 г., а также весьма слабо знал более раннюю историографию. В связи с этим его сочинение являлось «морально устаревшим» уже в момент своего опубликования. Рецензент подверг критике и попытку автора отказаться от «вотчинной теории», поскольку «смешение государственных и частных начал свойственно древним временам истории всякого народа и, таким образом, приказы у нас образуются исторически из вотчинного (дворцового) управления и личных поручений». Приговор, вынесенный С.  А. Шумаковым монографии И.  И. Вернера, был малоутешительным: ее исходные моменты оказались ошибочны, «частные же взгляды г. Вернера разбирать не стоит. Если есть в них что верного, то это лишь потому, что он выбрал себе в своей работе таких надежных руководителей, как г.г. Градовский, Ключевский и Лихачев... А собственные домыслы автора... являются... бездоказательными гипотезами да заключениями по аналогии»171. Несмотря на столь суровый (и, надо признать, в целом справедливый) вердикт, позднейшие исследователи весьма активно апеллируют к работе И.  И. Вернера, поскольку, в силу ряда обстоятельств, она остается до настоящего времени последней попыткой дать общую картину развития приказной системы с момента ее возникновения до упразднения в начале XVIII века. Отрицательную характеристику сочинения И.  И. Вернера С.  А. Шумаков повторил и в своей более поздней работе «К истории московских приказов», представлявшей собой, по сути, сжатый обзор историографии истории приказов за конец XIX  -  начало XX вв. Тем не менее, С.  А. Шумаков привел в этом очерке и ряд своих собственных соображений и наблюдений. В частности, он высказал гипотезу о выделении целого ряда приказов из состава Казны, а также дал указания на
53


наиболее ранние упоминания в источниках ряда приказов (например, Монастырского)172.
В начале XX века приступил к широкой публикации материалов приказного делопроизводства крупнейший специалист по истории Московского государства С.  Б. Веселовский. Им написано фундаментальное исследование по истории сошного письма173. В 1912 г. С.  Б. Веселовским был составлен краткий очерк истории приказного строя. При сравнительно небольшом объеме работы Веселовский сумел дать полную картину административного устройства Московской Руси. Исследователь был сторонником вотчинной теории происхождения властных московских институтов, которые возникали без всякого плана под влиянием потребностей времени: «Приказный строй рос, подобно двору домовитого хозяина, который не любит, чтобы что-нибудь пропадало, а строит, перестраивает, надстраивает и пристраивает различные службы по мере надобности. Так, с течением времени, происходило скорее нагромождение приказов, чем внутреннее развитие всего строя. Этим объясняется как нестройность и сложность приказной системы, так и ее прочность и практичность». Автор предостерег от ставшего традиционным обвинения в запутанности, медлительности и неудобстве приказной системы, просуществовавшей более двух веков (в отличие от рационально построенной петровской системы учреждений, многие из которых умирали, так и не успев начать функционировать)174. С.  Б. Веселовский предостерегал и от трафаретного обвинения приказных служащих в некомпетентности, поскольку те «были ближе к населению, хорошо знали его повседневные нужды и, как практики, не мудрили и не изощряли своей изобретательности на спинах управляемых»175. Ученый проследил динамику развития приказного строя за два столетия, отметив, что Смутное время расшатало приказный механизм, который пришлось приводить в порядок патриарху Филарету Никитичу. Впрочем, по словам С.  Б. Веселовского, все было сведено «к починке старой машины старыми же средствами». Начало упадка приказной системы было отмечено автором со времени правления Алексея Михайловича; к концу XVII в. московские приказы в значительной степени были уже бюрократическими учреждениями176.
Немалый вклад в дело изучения приказного строя был внесен также Л.  М. Сухотиным. Свои публикации документов Л.  М. Сухотин сопровождал обстоятельными вводными статьями, содержавшими немало ценных наблюдений. Особо следует
54


отметить статью, посвященную деятельности четвертных приказов в эпоху Смуты, опубликованную Сухотиным в 1912 г. Автор выразил несогласие с мнением В.  Н. Сторожева о порядке зачисления кормленщиков в ведение четвертей. По его мнению, «Смутное время внесло сильное расстройство в стройную когда-то систему служебных и имущественных отношений служилых людей», однако прежний порядок стал расшатываться еще до начала Смуты177.
Другой крупный археограф начала XX столетия, А.  М. Гневушев, сопроводил издаваемые им документы работой, посвященной Новгородскому дворцовому приказу. На основе имевшихся в его распоряжении данных автор сумел убедительно продемонстрировать особый статус этого учреждения, которое было, с одной стороны, частью Новгородской съезжей избы, а с другой — региональным отделением приказа Большого дворца178. В опубликованной в 1912 г. работе приват-доцента Московского университета Г.  Г. Тельберга о политическом суде в допетровской Руси была дана краткая характеристика оснований, на которых политические дела передавались на рассмотрение того или иного приказа. Сравнивая производство по политическим делам в XVII и XVIII столетиях, автор не счел возможным однозначно отдать предпочтение порядкам, введенным в России волей Петра I и его преемников179.
Разработка истории московских приказов продолжалась и в последние годы существования Российской империи. В 1913 г., в частности, была напечатана небольшая по объему, но интересная по содержанию работа А.  А. Покровского, посвященная деятельности Печатного двора в первой половине XVII в. Автору удалось обнаружить важные свидетельства взаимосвязи между придворными мастерскими (типографией, Денежным двором, Оружейной палатой); найденные им документы позволили сделать вывод о том, что Печатный двор вместе с подчиненной ему приказной избой в первой половине XVII в. находился в ведении приказа Большого дворца180. В 1916 г. была опубликована статья М.  Ф. Злотникова о площадных подьячих XVI-XVII вв.181 1917 г. ознаменовался выходом сразу трех работ по истории приказов: С.  К. Богоявленский напечатал статью по истории Пушкарского приказа182; А.  И. Яковлевым была выпущена работа о приказе сбора ратных людей183; В.  И. Савва опубликовал исследование по истории Посольского приказа в XVI в.184 Судьба последнего исследователя оказалась наиболее трагична и символически подвела черту в посвященной приказной системе российской историографии конца
55


ХIХ  -  начала XX века. В.  И. Савва погиб в Киеве в 1918 г., а составленный им справочник о дьяках и подьячих Посольского приказа XVI столетия был опубликован лишь в 1983 г.185
Раздел 4. Вопросы истории приказной системы в советской историографии 20 — начала 50-х гг. XX в.
После событий революции 1917 г. и Гражданской войны история приказов практически выпала из числа активно разрабатываемых направлений в отечественной исторической науке. На протяжении длительного времени работы по данной тематике выходили лишь эпизодически. В 1922 г. в сборнике, посвященном С.  Ф. Платонову, была опубликована статья Н.  П. Лихачева о площадных подьячих186. В том же сборнике выступил со своей первой статьей по истории четвертных приказов П.  А. Садиков. Он высказал предположение о том, что четвертные приказы выросли из ведомства «кормленых дьяков» в момент перехода подчиненных им городов к земскому самоуправлению187. Дальнейшее развитие этой тематики нашло отражение в другой работе П.  А. Садикова — статье «Московские приказы-«четверти» во времена опричнины», вышедшей в «Исторических записках» в 1941 г. Автор отметил любопытный парадокс, сложившийся в историографии приказной системы: «Если сравнительно легко можно дать суммарную характеристику приказов вообще и любого из них в отдельности, то довольно мудрено изложить не только связный ход развития деятельности отдельного учреждения, но даже и чисто внешнюю его историю, последовательную смену в нем дьяческого состава и организацию его работы». Саму систему приказов П.  А. Садиков охарактеризовал достаточно негативно, причем в его характеристике очень заметно влияние мнения Б.  И. Сыромятникова, нашедшее отражение в энциклопедическом словаре Гранат. П.  А. Садиков, в частности, писал: «...своим назначением чети резко выделяются из остальной нестройной и неуклюжей громады приказов, появлявшихся часто совершенно случайно, вне насущной в них государственной необходимости, и так же незаметно исчезавших»188. Ученый развил свои мысли о зарождении четвертных приказов, впервые высказанные двумя десятилетиями ранее, а также высказал ряд новых мыслей. Среди них отметим одну, получившую в дальнейшем значительное развитие в отечественной историографии второй половины XX в. По мнению П.  А. Садикова, многие приказы
56


(в частности — Поместный, Большого прихода) выросли из ведомства казначеев189. Проследив эволюцию четвертных приказов в последние годы царствования Ивана Грозного, исследователь уделил особое внимание факту параллельного существования «земских» и «дворовых» приказов. Как учреждения с четко очерченными функциями и сложившейся подведомственной территорией, согласно выводам П.  А. Садикова, четверти окончательно оформились на рубеже XVI-XVII вв.190 Дополнительное развитие разработка истории четвертных приказов получила еще через десятилетие в особом разделе «Приказы» фундаментальной монографии П.  А. Садикова «Очерки по истории опричнины»191.
Среди работ, вышедших в 20-е гг. XX в., следует отметить содержательную статью сотрудницы ГИМ Н.  А. Баклановой, посвященную описанию внутреннего устройства и быта приказов XVII столетия192. В 1930 г. было опубликовано исследование А.  Н. Сперанского (ученика С.  Б. Веселовского) о приказе Каменных дел. Автором было высказано предположение о том, что это ведомство существовало уже при Иване Грозном193. Продолжал работу над проблематикой приказного строя С.  К. Богоявленский. Следует отметить две наиболее значительные работы ученого. Первая из них была напечатана в 1937 г. в 1-м томе «Исторических записок» и была посвящена рассмотрению московского дьячества XVII столетия. Продолжая направление, разрабатывавшееся в дореволюционные годы Н.  Н. Оглоблиным и Н.  П. Павловым-Сильванским, С.  К. Богоявленский отметил, что на начало XVII в. штат приказных дьяков почти полностью состоял из представителей дворянского сословия. По мнению исследователя, именно это обстоятельство помешало московскому дьячеству превратиться в самостоятельный слой бюрократии191. Итогом плодотворной архивной работы С.  К. Богоявленского стал подготовленный им в 1946 г. справочник, в котором были собраны сведения о судьях центральных приказов за весь XVII в.195 Этот труд вплоть до наших дней не утратил своей ценности и является незаменимым пособием для всякого исследователя, занимающегося изучением приказного строя. В те же годы над составлением справочника, содержащего биографии дьяков и подьячих XV-XVII вв., продолжал работу С.  Б. Веселовский. К сожалению, ему не удалось завершить этот труд, который был опубликован уже после смерти ученого, в 1975 г.196
В 30-40-е гг. XX в. было издано несколько работ по истории приказов. В 1939 г., в частности, была напечатана статья
“57


И.  Ф. Колесникова, посвященная рассмотрению структуры самой распространенной формы приказного делопроизводства — столбца197. Истории функционирования Серебряного и Золотого приказов коснулся в своей статье В.  И. Троицкий198. В первые послевоенные годы с работами, посвященными истории Пушкарского приказа, выступила А.  П. Лебедянская. В статье, опубликованной в журнале «Вопросы истории» в 1946 г., как и в кандидатской диссертации, защищенной тремя годами позднее, ею была предпринята попытка (опираясь преимущественно на умозрительные доводы) доказать факт раннего (едва ли не с конца XV в.) возникновения центрального артиллерийского ведомства199. В 1950 г. была опубликована статья С.  О. Шмидта, посвященная истории Челобитного приказа. Вслед за учеными XIX столетия (Ф.  М. Дмитриевым, В.  О. Ключевским, Н.П. Лихачевым)200, исследователь предпринял попытку связать возникновение Челобитного приказа с деятельностью «Избранной рады» и А.  Ф. Адашева201. Позднее эта гипотеза была подвергнута критике в работе И.  И. Смирнова, отметившего, что неоспоримых оснований связывать возникновение Челобитного приказа с персоной А.  Ф. Адашева не имеется202. Истории приказного строя, приказного делопроизводства С.  О. Шмидт коснулся также в серии статей, опубликованных в 50-е гг. XX в.203 В 1954 г. была напечатана работа Г.  Л. Малицкого, в которой был дан краткий очерк истории ряда дворцовых приказных учреждений, в частности — Оружейной и Серебряной палат, а также Конюшенного приказа204.
По истории приказов в указанное время вновь стали защищать диссертации. В 1952 г., в частности, К.  А. Софроненко была защищена кандидатская диссертация о Малороссийском приказе XVII в. (в виде монографии она увидела свет в 1960 г.)205. К сожалению, не все диссертации 50-х годов демонстрировали высокий научный уровень; некоторые работы писались явно «на злобу дня». К числу таковых относится кандидатская диссертация В.  В. Томашевского об Аптекарском приказе, защищенная в том же 1952 г. Диссертация была начата с выпадов в адрес «буржуазных ученых», которые в своих проникнутых «объективизмом и космополитизмом» работах «допустили в силу своей методологической беспомощности большое количество ошибок и извращений». Свою собственную задачу диссертант видел в том, чтобы, «опираясь на колоссальное богатство марксистско-ленинской теории, на ее единственно правильный методологический фундамент, создать верную
58


картину медицинского дела в допетровский период отечественной истории, опровергнуть все и всякие космополитические теории и теорийки, порочащие великое прошлое русской науки». В основу своей работы В.  В. Томашевский положил «произведения классиков марксизма-ленинизма и, прежде всего, гениальные труды И.  В. Сталина по вопросам языкознания, изучение которых помогло автору выяснить причины возникновения и развития Аптекарского приказа, определить классовый характер его деятельности»206. Остается лишь радоваться, что данная диссертация по истории медицинского ведомства была защищена автором еще до того, как в СССР начался процесс по делу «врачей-убийц».
Таким образом, с 40-50-х гг. заметно оживление интереса к изучению истории приказов ХVI-ХVII вв. Впрочем, обращения к истории приказов в то время носили еще эпизодический характер. Отражением этого стала очень небольшая по объему и поверхностная по содержанию статья о приказах, помещенная в 34-м томе Большой советской энциклопедии (том вышел в 1955 г.). Она была резюмирована следующим выводом: «Громоздкость приказной системы, отсутствие четко разграниченной сферы деятельности и функций каждого приказа приводили к большим затруднениям в управлении»207.
Раздел 5. Изучение истории приказного строя в трудах второй половины XX — начала XXI вв.
Настоящий всплеск интереса к истории приказной системы начался после опубликования в 1954 г. статьи А. А. Зимина «О складывании приказной системы на Руси»208. В принципе, основные тезисы, выдвинутые А.  А. Зиминым, нельзя назвать абсолютно новыми. Предположение об относительно позднем (с середины XVI в.) возникновении приказной системы неоднократно высказывалось до него исследователями XIX столетия. Равным образом, не был новшеством в историографии и взгляд на государеву Казну как на зародыш приказов XVI века209. Однако полемический запал, с которым была написана данная работа, вызвал оживленную дискуссию в отечественной исторической науке (отголоски споров, порожденных выдвинутой А.А. Зиминым концепцией происхождения приказной системы, слышны и теперь, полвека спустя). В более поздних работах А.А. Зимин в целом отстаивал прежнюю точку зрения, доказывая, что колыбелью московских приказов
59


была Казна. Впрочем, учитывая мнения оппонентов, историк оговаривал факт участия в генезисе приказных учреждений также Боярской думы и дворцовых учреждений210.
Выход статьи А.  А. Зимина «О складывании приказной системы...» породил бурную дискуссию в научных кругах. Одним из первых откликнулся на работу А.  А. Зимина студент III курса исторического факультета Среднеазиатского государственного университета В. Волынский. По его мнению, предлагаемая А.  А. Зиминым схема «представляется несколько упрощенной и не отвечающей действительному историческому ходу формирования приказного строя». Исследователь заметил, что источником складывания системы приказов была не только Казна, но также Дворец и Боярская дума. Критике была подвергнута также и склонность А.  А. Зимина видеть в терминах «изба» и «приказ» отражение разных этапов оформления приказных учреждений (В. Волынский показал, что для XVI в. эти понятия были синонимичны)211. При своем весьма сжатом объеме статья В. Волынского очень точно указала на наиболее уязвимые моменты в концепции А.  А. Зимина. Фактически, в более поздних работах оппоненты А.  А. Зимина не предложили принципиально новой аргументации своих взглядов, развивая сюжеты, затронутые в статье В. Волынского. Сама же статья В. Волынского, к сожалению, оказалась незаслуженно забытой.
В 1961 г. была опубликована монография А.  К. Леонтьева «Образование приказной системы управления в Русском государстве». В известной степени эта работа была реакцией на вышеупомянутую статью А.  А. Зимина, с которым А.  К. Леонтьев вел полемику на страницах своего труда. Ученый выдвинул гипотезу о том, что источником формирования приказов (в том числе и Казенного) был великокняжеский Дворец, постепенно приобретавший, в дополнение к вотчинным, общегосударственные функции. Зарождение приказной системы было отнесено А.  К. Леонтьевым к рубежу XV-XVI вв.212 А.  К. Леонтьев отметил также, что оформление приказной системы не было одномоментным актом. Приказы прошли в своем развитии три этапа. На первом этапе прежние дворцово-вотчинные учреждения были наделены общегосударственными функциями; на втором — внутри этих дворцовых учреждений стали оформляться особые канцелярии по государственным делам, постепенно приобретающие все большую автономию; заключительный, третий, этап складывания приказной системы, по мнению А.  К. Леонтьева, пришелся на втторую полови-
60


ну XVI в., когда приказы стали уже вполне самостоятельными органами центрального управления213.
В числе активных оппонентов концепции А.  А. Зимина следует назвать также А.  В. Чернова. С первыми трудами, посвященными истории приказного строя, он выступил во второй половине 50-х гг. XX в. Одна из его работ была посвящена истории Поместного приказа XVII в.214 В другой статье А.  В. Черновым была предпринята попытка создать непротиворечивую классификацию приказных учреждений. Проанализировав усилия своих предшественников в этом начинании, исследователь констатировал их безуспешность. Объяснял это обстоятельство А.  В. Чернов «классовой ограниченностью дворянской и буржуазной науки, ее идеалистическим определением государства и государственных учреждений как надклассовой силы». Сам автор предложил в самых общих чертах подразделять приказы на государственные, дворцовые и патриаршие (в целом эта схема была принята отечественной исторической наукой)215. С тех же позиций А.  В. Чернов выступил в 1965 г. с критикой взглядов А.  А. Зимина и А.  К. Леонтьева. Возражая против «вотчинной теории» происхождения государства в России, ученый выразил удивление, что никто из советских историков «не отмежевался от нее». К исследователям приказного строя А.  В. Чернов обратился с призывом «подходить к вопросу не предвзято, а руководствуясь марксистско-ленинским учением о происхождении и сущности государства и государственной власти и управления». А.  В. Чернов отказался видеть в качестве истока приказной системы Казну или Дворец. По его мнению, придворные должностные лица, при которых постепенно сложились приказы, изначально были представителями государственной, а не дворцовой администрации. Автор завершил свое исследование выводом: «Следов влияния дворцово-вотчинного управления на зарождение государственного управления не существовало и “вотчинная теория” происхождения государственного управления должна быть отброшена»216.
С середины 50-х годов началось интенсивное изучение приказного делопроизводства. В это время в МГУ академиком М.  Н. Тихомировым читался курс лекций по истории делопроизводства XVII в. (он был опубликован по конспектам студентов уже после смерти автора, в 1973 г.). Ученый дал краткую характеристику центральных приказов и местной воеводской администрации, подробно охарактеризовал столбцовую и книжную формы делопроизводства приказных учреждений.
61


Сравнив документы XVII столетия с бумагами петровской эпохи, М.  Н. Тихомиров сделал вывод, согласно которому «нельзя утверждать, что петровское делопроизводство и последующее делопроизводство XVIII в. было более четким, чем в XVII в.». Настоятельной необходимости в заимствованиях западных образцов в этой области, как отметил М.  Н. Тихомиров, не было217. В рамках учебных курсов по источниковедению были написаны также работы А.  Ц. Мерзона о писцовых, переписных и таможенных книгах XV-XVII вв.218
В середине 50-х гг. XX в. начался научный путь В.  И. Буганова. В 1956 г. под руководством М.  Н. Тихомирова им была защищена кандидатская диссертация о разрядных книгах конца XV-нaчaлa XVII вв. (опубликована в виде монографии в 1962 г.; основные положения работы были раскрыты также в серии статей). В.  И. Буганов опроверг господствовавшее в науке мнение П.  Н. Милюкова относительно сугубо частного происхождения разрядных книг. Ученый доказал, что на протяжении всего существования разрядные книги пространной и краткой редакции были официальным правительственным источником. Составлялись они и в Смутное время (когда не велись лишь работы по созданию «Государева разряда»)219. История делопроизводства Разрядного приказа оставалась в центре внимания В.  И. Буганова и в последующие годы: по данной теме им написана серия работ220. Кроме того, ученый подготовил к публикации тексты разрядных книг конца ХV  -  начала XVII столетия, ставшие неоценимым подспорьем для всех исследователей политической истории Московского государства. В.  И. Буганов стал руководителем научной работы целого ряда исследователей, для которых история приказов и приказного делопроизводства стала центральной темой. Думается, не будет преувеличением сказать, что этот ученый стал основоположником самостоятельной научной школы. В.  И. Бугановым был написан также ряд статей по истории Городового приказа, который, по мнению ученого, был создан для управления завоеванными в 1577 г. ливонскими городами и был упразднен по завершении Ливонской войны221. Точка зрения исследователя была подвергнута критике со стороны С.  М. Каштанова, предполагавшего наличие связи между возникновением Городового приказа и послеопричной политикой Ивана Грозного. С.  М. Каштановым была написана также заметка о т.н. «Засечном» приказе222.
Рубеж 50-60-х гг. XX в. стал временем первых в советской историографии попыток дать обобщенный взгляд на приказ-
62-


ную систему. В переизданной в 1961 г. работе С.  В. Юшкова (первое издание вышло в 1940 г.) воспроизводится точка зрения, согласно которой приказы предстают как порождение дворцово-вотчинной системы; бесплановость в организации приказов, по мнению ученого, обусловила нечеткость в разграничении компетенции между ними223. Иначе происхождение приказного строя показано в вышедших в 1955 г. «Очерках истории СССР» (автором очерка о приказах был Н.  В. Устюгов). Возникновение приказов в них связывается с процессом централизации в Московском государстве221. В 1957 г. под редакцией И.  И. Смирнова были напечатаны «Очерки истории СССР. Конец ХV  -  начало XVII вв.». В этой книге Н.  Е. Носовым был написан раздел «Органы власти и управления». Ученый предпринял попытку примирить две противостоящие версии о характере и происхождении приказов. По его мнению, в Московском государстве имело место смешение вотчинной и политической власти. Приказы как государственные учреждения, по мнению Н.  Е. Носова, зародились в недрах княжеского Дворца в конце XV в.225 В начале 60-х гг. было опубликовано неоднократно после того переиздававшееся учебное пособие по истории государственных учреждений дореволюционной России, написанное профессором МГИАИ Н.  П. Ерошкиным. Две главы этой работы посвящены изложению эволюции приказной системы ХVI-ХVII вв. Впрочем, будучи специалистом по истории ХIХ-начала XX вв., Н.П. Ерошкин не привнес в историографию приказного строя принципиальных новшеств, солидаризировавшись с точкой зрения А.  А. Зимина относительно Казны как колыбели московских приказов. Общий вывод Н.  П. Ерошкина был достаточно традиционен для советской историографии: «приказная система с ее централизацией и бюрократизмом, бумажным делопроизводством и бесконтрольностью порождала волокиту, злоупотребления и взяточничество»226.
В 60-е гг. XX в. было опубликовано несколько работ по истории приказного делопроизводства. Среди них назовем работу Е.  И. Колычевой о полных и докладных грамотах ХV-ХVI вв.227; статьи-публикации В.  Д. Назарова228. Накопление большого количества фактического материала о приказах привело в 60-е гг. к появлению трудов обобщающего типа. В 1964 г. с работой, определившей основную тематику ее научных интересов, выступила выдающаяся исследовательница приказных служащих XVII в. Н.  Ф. Демидова229. Заметным явлением в историографии приказной системы Московского государства
63


стала посмертно опубликованная статья Н.  В. Устюгова. Начав и закончив статью предостережением против переоценки приказов230, автор предпринял попытку проследить изменения, произошедшие в приказном строе в течение XVII в. К сожалению, автором был допущен при этом целый ряд серьезных ошибок. В частности, некоторые приказы, совершенно определенно существовавшие уже в XVI в. (Оружейная и Аптекарская палаты, Денежный двор, Челобитный, Разбойный, Постельничий), были отнесены Н.  В. Устюговым к административным новациям правительства Михаила Романова. Вследствие этого заблуждения автором был сделан ошибочный вывод, согласно которому к моменту завершения Смуты административная система Московского государства разрослась в полтора раза231. Вывод этот был в дальнейшем перенесен в справочную литературу232. В 1969 г. в Институте истории СССР АН СССР была защищена кандидатская диссертация М.  Е. Бычковой, посвященная источниковедческому анализу такой разновидности делопроизводства Разрядного приказа, как родословные книги (эта работа была опубликована в виде монографии в 1975 г.)233.
70-е гг. XX столетия стали периодом временного ослабления интереса к истории московских приказов (при том, что в это время шла активная работа по публикации источников, в частности, материалов приказного делопроизводства). Думается, именно это обстоятельство заставило О.  Ф. Козлова, автора статьи историографического характера, констатировать, что «в советской исторической литературе история приказов, к сожалению, занимает очень небольшое место»234. Однако разработка этой тематики продолжалась. Историю слоя приказных людей изучала Н.Ф. Демидова, выступившая в 1972 г. со статьей о приказных дьяках XVII в.235 Среди работ 70-х годов следует отметить написанную и защищенную под научным руководством В.  И. Буганова в 1973 г. в Институте истории АН СССР кандидатскую диссертацию А.  Л. Станиславского «Источники по истории государева двора в последней четверти XVI-нaчaлe XVII в.» (работа была опубликована лишь недавно)236. В 1979 г. была издана его статья о боярских списках; в том же году вышла подготовленная А.  Л. Станиславским публикация боярских списков конца XVI-нaчaлa XVII вв.237 В 1973 г. С.  О. Шмидт выпустил монографию «Становление российского самодержавства», в состав которой входил первоначально раздел о дьяках XVI столетия. Однако этот раздел не был тогда опубликован и увидел свет лишь почти четверть века
64


спустя, при переиздании монографии238. В 1976 г. была напечатана статья В.  Д. Назарова, посвященная рассмотрению истории Большого дворца и областных дворцов середины XVI в.239
В то самое время, когда в отечественной историографии наблюдалось некоторое ослабление исследовательской активности в изучении приказного строя, эта тематика привлекла к себе внимание зарубежных исследователей. Правда, в основной массе иностранные исследователи рассматривали не историю приказного строя как таковую, а стремились дать общую характеристику государственного строя и политических институтов России (порой на весьма широком хронологическом отрезке). Исключительным явлением в этом плане является монография польского историка И. Граля, посвященная биографии одного из руководителей дипломатического ведомства Московского государства — дьяка И.  М. Висковатого240. Среди наиболее значительных работ иностранных авторов, в которых рассматривался генезис приказной системы, следует отметить труды Питера Брауна, Роберта Крамми, Марка Шефтеля241.
В целом, зарубежная историография характеризует государственные институты Московского царства (как и всю историю допетровской Руси) с некоторым пренебрежением. Так, американский исследователь Д. Островски в своей статье вновь поднял вопрос, дискутировавшийся в отечественной исторической науке в последней четверти XIX в. — вопрос о «монгольских корнях» российских государственных учреждений. Причем в отличие от предшественников Д. Островски решил для себя эту проблему совершенно однозначно, заявив, что московские князья скопировали ордынские государственные институты. При этом автор не приводит сколько-нибудь убедительных доказательств, кроме довольно спорных умозрительных аналогий («баскаки — дьяки»). Интересна сама концептуальная основа Д. Островски, который, похоже, вообще отказывает российской цивилизации в праве на самобытность. Согласно логике исследователя, если московские князья не были знакомы с европейскими политическими институтами, то им волей-неволей приходилось заимствовать институты азиатские242. Мысль о заимствованиях (правда, более поздних и из другой культурной среды) в политической системе высказывалась польским историком С. Гжибовским, полагавшим, что пример государственных органов Речи Посполитой в начале XVII в. способствовал формированию в России новой политической культуры243. Впрочем, американский ученый Р. Крам-
65


ми отрицает возможность таких заимствований, поскольку русские люди XVII в. не имели необходимых для этого образования и интеллектуальной подготовки, а «наиболее интересные, вдумчивые повествования о Смутном времени... по политическим взглядам напоминают скорее труды западноевропейских авторов времени Каролингов, чем современные им трактаты»244.
Особо следует отметить недавно опубликованную работу американского историка М. По, которая посвящена реконструкции состава российской политической элиты XVII в. (думные и высшие придворные чины). Автор восстановил списки членов Думы с 1611 по 1713 гг. Основой для реконструкции послужили боярские списки за соответствующий период. Проделанная ученым работа может быть оценена достаточно высоко. Однако специфика источниковой базы (львиную долю которой составляют одни лишь боярские списки) повлекла за собой ряд неточностей. Так, например, в 1611 г. среди думных дьяков названы лишь те лица, что упомянуты в боярском списке — И.  Т. Грамотин, В.  Г. Телепнев и Т.  П. Луговской. Вместе с тем известно, что в тот год думными дьяками были также И.  И. Чичерин, Е.  Я. Витовтов и С.  М. Соловецкий. Равным образом, ошибочно указание на то, что И.  Т. Грамотин носил чин думного дьяка в 1613-1617 гг.: в эти годы Грамотин находился сначала в эмиграции в Польше, а затем был в опале. Тем не менее, работа М. По имеет большое значение и может использоваться (при условии привлечения дополнительного материала) как справочный материал по истории российской политической элиты XVII в.245
80-е годы принесли с собой активизацию интереса к истории приказов. В течение 80-х гг. вышла серия статей Н.  Ф. Демидовой, материалы которых были обобщены в ее классической работе «Служилая бюрократия в России XVII века и ее роль в формировании абсолютизма», опубликованной в 1987 г.246 В 1982 г. вышла в свет статья А.  Н. Медушевского, посвященная анализу боярских списков первой четверти XVIII в.247 В 1983 г. под руководством В.  И. Буганова была подготовлена и защищена кандидатская диссертация Н.  М. Рогожина «Посольские книги начала XVII в. как исторический источник», на долгие годы определившая круг научных интересов исследователя (история Посольского приказа и его делопроизводства)248. В 1984 г. была защищена диссертация другого ученика В.  И. Буганова — М.  П. Лукичева, посвященная изучению боярских книг XVII в. (в полном объеме опубликована
66


лишь недавно)249. В 80-е гг. были напечатаны статьи М.  П. Лукичева о делопроизводстве Разрядного приказа250. В 1985 г. С.  О. Шмидтом в соавторстве с его учеником С.  Е. Князьковым была выпущена работа о приказном делопроизводстве XVI- XVII вв.251 С.  Е. Князьков выступил также с обстоятельной статьей по истории судных приказов; в 1989 г. им была защищена кандидатская диссертация о судебно-следственных делах рубежа XVI-XVII вв.252 Другой ученик С.  О. Шмидта, В.  И. Гальцов, изучал описи архива Посольского приказа253. Анализу содержания и происхождения боярского списка 1611 г. посвящена статья А.  А. Булычева254. В 1988 г. была напечатана статья одного из крупнейших современных специалистов по истории России XVI-XVII вв. А.  П. Павлова о приказах и приказных служащих периода правления Бориса Годунова255. Исследование записных книг Разрядного приказа XVII в. стало темой научной работы ученицы В.  И. Буганова О.  В. Новохат- ко256. К изучению истории Печатного приказа приступил на исходе 80-х гг. К.  Д. Федорин257.
История приказной системы активно разрабатывается и в течение последних двух десятилетий. Московским приказам конца XVI-начала XVII вв. посвящена отдельная глава в монографии А.  П. Павлова «Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове», вышедшей в 1992 г.258 Этим же автором опубликована статья, в которой подробно рассматривается эволюция приказов-четвертей в тот же период259. Обзор состояния штатов московских приказов периода царствования Лжедмитрия I произведен в исследовании украинского ученого В.  И. Ульяновского (данная работа, к сожалению, мало известна отечественному читателю)260. Продолжил разработку истории Посольского приказа и его делопроизводства Н.  М. Рогожин. В 1990 г. им опубликован обзор посольских книг, хранящихся в РГАДА261. В 1994 г. им была защищена докторская диссертация «Посольские книги России конца XV-начала XVII вв.»262. Своего рода рубежом в изучении истории Посольского приказа стали две монографии Н.  М. Рогожина, вышедшие в 2002 и 2003 гг.263 В 2006 г. Н.  М. Рогожиным в соавторстве с Ю.  М. Эскиным была опубликована статья, подводящая общий итог изучения приказного строя Московского государства в отечественной историографии264. Интересный аспект приказной практики был затронут в опубликованной в 1996 г. статье П.  В. Седова о подношениях и взятках в московских приказах265. В 1998 г. увидела свет книга Ю.  Г. Алексеева «У кормила Российского государства», в которой вновь была пред-
67


принята попытка дать ответ на вопрос о времени возникновения и источнике оформления приказных учреждений Московского государства. Ю.  Г. Алексеев отметил, что в конце XV в. приказы как таковые еще не существовали, их функции выполняли отделения великокняжеской канцелярии, под которой следует понимать Казну. Именно Казна, по мнению ученого, стала «колыбелью приказного аппарата нового Русского государства»266. К сожалению, несомненные достижения в изучении приказного строя, достигнутые современными исследователями, не всегда оказываются замеченными. В частности, в 1998 г. была опубликована монография Т.  В. Кортавы, посвященная изучению приказного языка XVII в. Работа эта, глубоко содержательная в плане филологическом, содержит в себе массу фактических ошибок и неточностей, когда речь заходит об общей характеристике приказной системы. В этом случае воспроизводятся давно устаревшие клише, характерные для позднего этапа развития государственно-юридического направления российской историографии (на которую автор преимущественно и опирается). Приказная система без всяких доказательств провозглашается в исследовании «несостоятельной» и «нецелесообразной», в ней изначально было много «случайного и условного». Общая численность приказов на всем протяжении их существования, по мнению исследовательницы, достигла лишь 30-ти учреждений267.
Административные учреждения (приказы) Лжедмитрия II стали предметом рассмотрения в работах волгоградского ученого И.  О. Тюменцева268. С серией небольших по объему, но чрезвычайно ценных по характеру новооткрытых источников статей выступил в конце 90-х гг. Б.  Н. Морозов269. В 1998 г. Ю.  В. Анхимюком была защищена диссертация о частных разрядных книгах (опубликована в 2005 г.). Ю.  В. Анхимюк высказал свою версию относительно происхождения этого вида источников, во многом расходящуюся с позицией его учителя В.  И. Буганова. По мнению Ю.  В. Анхимюка, разрядные книги имели частное происхождение и составлялись на основе «Государева разряда», а не наоборот270. Всесторонний анализ записных книг Разрядного приказа XVII столетия производится в работах О.  В. Новохатко; наиболее значительной из них стала сопровожденная публикацией источников монография исследовательницы «Записные книги Московского стола Разрядного приказа XVII в.». Особо должна быть отмечена новейшая монография исследовательницы, посвященная всестороннему рассмотрению деятельности Разрядного приказа в 1676/77 г.271
68


Петербургский ученый К.  В. Петров избрал объектом исследования описи архива Разрядного приказа (итогом стало издание этих описей в 2001 г.)272. В 2000 г. К.  В. Петровым была защищена диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук по теме «Приказная система управления в России в конце XV-XVII вв.» (в монографической форме она увидела свет в 2005 г.). К сожалению, ограниченный объем монографии не соответствует широте постановки исследовательской проблемы. Подробно рассмотрев процесс зарождения приказного управления и правовые основы его функционирования, автор в остальном был вынужден повторить выводы (в том числе и ошибочные) своих предшественников. Недостатком работы является, на наш взгляд, то, что исследователь опирается практически исключительно на исследования других авторов и, в меньшей степени, на опубликованные источники273. В 2001 г. была издана монография И.  А. Селезневой о Золотой и Серебряной палатах. Автора в наибольшей степени интересовал процесс производства в этих мастерских предметов дворцового обихода, однако руководящим структурам этих палат также было уделено внимание274. Значительным вкладом в изучение системы управления Московского государства (в том числе — приказного строя) являются недавно опубликованные работы петербургских ученых А.  П. Павлова и П.  В. Седова. В 2006 г. была выпущена коллективная монография о правящей элите Русского государства IX  -  начала XVIII вв.; А.  П. Павловым и П.  В. Седовым в этой работе написаны разделы, посвященные рассмотрению государственных структур XVI-XVII вв.275 П.  В. Седов опубликовал монографию о государевом дворе конца XVII столетия, где анализируется приказное управление Московской державы276. Состояние приказного строя и его трансформация в коллежский прослеживается в исследовании Л.  Ф. Писарьковой277. Следует отметить также, что с 1996 г. издается словарь-справочник «Государственность России (конец XV в. — февраль 1917 г.)» (к 2005 г. вышло 5 книг). Это уникальное справочное издание содержит, в числе прочего, статьи о приказных учреждениях XVI-XVII вв., написанные с учетом современного состояния российской исторической науки278.
Характерной особенностью историографии приказной системы первых лет III тысячелетия стали защиты кандидатских диссертаций по означенной тематике. В 2001 г. автором этой работы под научным руководством Н.  М. Рогожина была защищена диссертация о Посольском приказе в эпоху Смуты (в виде
69


монографии опубликована в 2003 г.)279. Отдельные статьи были посвящены мною истории Панского, Пушкарского, четвертных приказов и эволюции приказной системы в годы Смуты280. В том же 2001 г. в Институте российской истории РАН была защищена диссертация другого ученика Н.  М. Рогожина — А.  В. Белякова. Предметом исследования ученого стал штат Посольского приказа второй трети XVII в.; основные положения диссертации были раскрыты автором в серии статей281. В конце 2001 г. в Волгоградском государственном университете была защищена написанная Н.  В. Рыбалко под научным руководством И.  О. Тюменцева кандидатская диссертация «Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII столетия». Исследовательницей предприняла попытка реконструкции штатов центральных приказов и воеводских изб периода Смуты; определения социального происхождения и статуса дьяков и подьячих начала XVII в. К сожалению, автору были доступны почти исключительно опубликованные источники, что привело к некоторой неполноте данных и ошибочности ряда выводов282. В 2002 г. в ИРИ РАН прошла защита кандидатской диссертации ученика Н.  М. Рогожина А.  Г. Гуськова (издана в монографической форме в 2005 г.). В диссертационном исследовании подробно рассмотрена подготовка Великого посольства Петра I, его документация. Автору удалось дать характеристику состояния российской дипломатической службы накануне петровских преобразований283. В 2002 г. в Иваново прошла защита кандидатской диссертации Н.  Г. Юркина о приказных людях XVI—XVII вв., отличающаяся необычностью постановки вопроса: едва ли не впервые темой диссертационной работы стал интеллектуальный уровень и моральный облик дьяков и подьячих284. В 2004 г. под руководством Н.  М. Рогожина была защищена диссертация Е.  В. Ивановой о документах Печатного приказа; исследовательница определила приказ как орган государственного нотариата285. Годом позже, в 2005 г., была защищена кандидатская диссертация другой ученицы Н.  М. Рогожина — Е.  А. Тимохиной, давшей источниковедческий анализ дозорных книг первой трети XVII в.286 В 2006 г. в Казани прошла защита кандидатской диссертации М.  Р. Белоусова, в которой источниковедческому анализу были подвергнуты боярские списки 1645-1667 гг.287 Продолжает работу по исследованию истории Посольского приказа времени царствования Михаила Романова Б.  А. Куненков; результаты его разысканий отражены в нескольких его статьях и недавно защищенной кандидатской диссертации288. В декабре
70


2007 г. в Институте российской истории РАН была защищена кандидатская диссертация И.  А. Устиновой, посвященная источниковедческому анализу делопроизводства патриарших приказов первой половины XVII века289.
* * *
Подведем итог изучению историографии приказной системы Московского государства. Проблемы истории центрального аппарата России XVI-XVII вв. разрабатываются около двух с половиной столетий, с середины XVIII в. За это время было написано большое количество работ, в той или иной степени затрагивающих историю московских приказов. Степень интенсивности изучения приказного строя не была одинаковой на протяжении этих столетий: интерес к истории приказов переживал периоды подъемов и спадов. Условно в историографии приказной системы можно выделить несколько основных этапов. Первый из них охватывает приблизительно столетие — с середины XVIII в. до начала 40-х гг. XIX столетия. Это было время написания первых работ, по необходимости имевших общий, обзорный характер. Наибольшая активность в изучении истории приказов пришлась на последнее десятилетие XVIII в. и первые годы XIX в. Самой значимой для данного этапа разработки проблемы стала опубликованная в 1791 г. работа Г.Ф. Миллера «Московские и другие старинные приказы».
С выходом в 1844 г. фундаментальной работы К. А. Неволина «Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого» в историографии приказной системы начинается новый период, продолжавшийся около полувека. Это было время практически безраздельного господства взглядов представителей «государственной школы». На этом этапе была несколько расширена источниковая база исследований; предприняты первые сознательные попытки классификации приказных учреждений; написаны первые работы по истории отдельных приказов. Итог развития историографии приказных учреждений за 40-80-е гг. XIX в. был подведен в изданной в 1882 г. монографии В.  О. Ключевского «Боярская Дума Древней Руси». Безусловным достижением ученых этого периода стала разработка «вотчинной теории» происхождения Московского государства и его властных структур. Вместе с тем, отпечаток на историографию указанного периода наложило господство в ней представителей юридических наук. Склонные к теоретизированию, они зачастую подходили к изучению при-
71


казной системы с заранее сформированным взглядом как на нечто непонятное ученому XIX в., а потому неправильное и несовершенное. В конечном итоге, это привело к «вырождению» направления «государственной школы»: работы ее сторонников первых десятилетий XX в. не привносят в историческую науку ничего нового.
В 1888 г. была опубликована монография Н.П. Лихачева «Разрядные дьяки XVI в.». Выполненная на базе привлечения огромного массива архивных материалов, книга Н.П. Лихачева указала наиболее плодотворный путь изучения приказного строя и ознаменовала начало нового периода в историографии приказов. Неслучайно на протяжении этого этапа в развитии историографии вопроса (длившегося до 1917 г.) самые значительные работы писались учеными-архивистами. Особенностью данного периода стала активная работа по публикации архивных материалов. Тридцатилетний период изучения приказного строя (1888-1917 гг.) был едва ли не самым плодотворным для историографии вопроса. Среди ученых, изучавших тогда историю приказов, назовем имена Н.  Н. Ардашева, Н.  Н. Оглоблина, И.  И. Шимко, В.  Н. Сторожева, С.  А. Шумакова, С.  Ф. Платонова, С.  А. Белокурова, С.  Б. Веселовского, С.  К. Богоявленского. На этом этапе исследователи изучали отдельные сюжеты истории приказного строя. Обобщающая работа по истории приказов в эти годы так и не была написана (работа И.  И. Вернера, вышедшая в 1907-1908 гг., составленная без учета достижений историографии последних лет, не нашла одобрения у специалистов).
Революционные события 1917 г. и последовавшие за ними перемены в социально-экономической жизни страны привели к значительному ослаблению интереса к истории приказного строя. Труды по истории приказов вплоть до середины XX в. печатались очень редко, причем разработка данной проблематики была в основном уделом тех ученых, которые занялись ею еще до революции. Однако и на этом этапе историческая наука обогатилась несколькими работами, внесшими значительный вклад в изучение истории центрального аппарата Московской Руси (среди них особо должны быть отмечены труды С.К. Богоявленского, С.Б. Веселовского, П.А. Садикова).
С середины XX в. интерес к истории приказов вновь стал оживляться, свидетельством чего стало возобновление защит диссертаций по указанной тематике. Знаковым явлением в историографии этого периода стала статья А.А. Зимина «О складывании приказной системы на Руси», опубликованная в
72“


1954 г. Эта работа породила активную полемику по вопросу о происхождении и времени возникновения приказов. Это, в свою очередь, привело к написанию ряда работ обобщающего характера. Наиболее значительным монографическим исследованием по истории приказной системы в тот период стала работа А.  К. Леонтьева «Образование приказной системы управления в Русском государстве», опубликованная в 1961 г. В те же годы начинается активное источниковедческое изучение материалов приказного делопроизводства. Основоположником этого направления в советской исторической науке по праву можно назвать В.  И. Буганова.
После временного спада активности в изучении приказного строя, пришедшегося на 70-е гг. XX в., в историографии проблемы начался новый этап, продолжающийся до настоящего времени. История приказов становится объектом исследования в многочисленных работах и диссертациях. Широкой остается проблематика, затрагиваемая в этих трудах: происхождение приказов (Ю.  Г. Алексеев), персонал приказных учреждений (Н.  Ф. Демидова, А.  П. Павлов), история отдельных приказов (Н.  М. Рогожин, С.  Е. Князьков), история приказной системы в целом (К.  В. Петров), приказное делопроизводство (Н.  М. Рогожин).
Вместе с тем, анализ обширной историографии приказной системы показывает на определенный пробел в работах о центральном аппарате Московского государства. В отечественной исторической науке написано немало работ о возникновении и развитии приказной системы в XVI столетии. Богато обеспеченная источниками история приказов XVII в. также не обделена вниманием исследователей. Однако на стыке этих двух периодов развития приказной системы лежит этап, практически не изученный. Мы почти не имеем работ, посвященных рассмотрению приказной системы эпохи Смуты. В большинстве работ по истории приказов об этом периоде либо вовсе умалчивается, либо без серьезного анализа в одной-двух строках сообщается о разрушении приказной системы в «бурные годы Смуты» и о последующем ее восстановлении администрацией первых Романовых. В немногочисленных работах, непосредственно посвященных истории приказов эпохи Смуты, рассматривались лишь отдельные аспекты и сюжеты: штат приказов начала XVII в. (работы А.  П. Павлова, В.  И. Ульяновского, Н.  В. Рыбалко); история отдельных ведомств (монография о Посольском приказе автора настоящей работы). Обобщающей работы, которая дала бы возможность составить комп-
73


лексное представление о состоянии приказной системы эпохи Смуты в целом, не написана. Данная работа является попыткой, с максимальным привлечением исторических источников, восполнить этот пробел в историографии приказной системы.
Примечания
1 	Очерк истории изучения приказной системы Московского государства в XVIII в. представлен в статье А.Б. Каменского (Каменский А.Б. Изучение истории государственных учреждений Московской Руси во второй половине XVIII века // ИЗ. Т. 108. М., 1982. С. 259-272).
2 	Татищев В.Н. Лексикон российской исторической, географической, политической и гражданской // Татищев В.Н. Избранные произведения. Л., 1979. С. 153-358.
3 	Голиков И.И. Дополнения к деяниям Петра Великого. Т. 3. М., 1790. С. 283, 285, 415.
4 	Там же. С.  414-417, 419.
5 	Там же. С.  284.
6 	Каменский  А.Б. Указ. соч.
7 	Миллер Г.Ф. Московские и другие старинные приказы // ДРВ. Ч. XX. М., 1791. С. 277-421.
8 	Список опричников Ивана Грозного. Рукописные памятники. Вып. 7. СПб., 2003. (Первое издание источника имело место в 1949 г. - Альшиц Д.Н. Новый документ о людях и приказах опричного двора Ивана Грозного после 1572 года // Исторический архив. IV. М.; Л., 1949).
9 Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 407.
10 	Ср: Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях. Рассуждение, писанное для получения степени магистра гражданского законодательства. М., 1844. С. 13; Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 5. М., 1989. С. 157; Филиппов А.Н. Учебник истории русского права. Юрьев, 1914. С. 499.
11 	Татищев В.Н. Указ. соч. С. 277; Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 306.
12 	Вернер И.И. О времени и причинах образования Московских приказов // Ученые записки Лицея цесаревича Николая. Вып. 1-2. М., 1907-1908. С. 45; Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 510.
13 	Каменский А.Б. Указ. соч. С. 267.
14 	Спиридов М.Г. Родословной российской словарь, содержащий в себе: историческое описание родов князей и дворян российских и выезжих, откуда или от кого те роды произошли или выехали, или о которых известия нет; также какие другие роды от первых произошли, кто где тех родов служил, в каких был чинах, во что и в какие должности употребляем был, и какие услуги отечеству и государям приносил; со вмещением тако же описания о служивших в древности России; также и о иностранных, в службе российской бывших. Выбран, выписан и составлен из многих
74


летописцев, розрядных, степенных, статейных, исторических и других на российском языке имеющихся и касающихся до российской истории, как уже напечатанных, так и из письменных книг. Ч. I. Буква А. М., 1793. С. CII-CXXXIV.
15  Там  же.  С. CXXV.
16  Там  же.  С. CIX, CXXVII.
17  Там  же.  С. CVII.
18  Вернер  И.И. Указ.  соч. С. 35, 173.
19  Мальгин Т.С. Опыт исторического исследования и описания старинных судных мест Российского государства, и о качестве лиц и дел в оных. СПб., 1803.
20  Голиков И.И. Указ. соч. С. 421.
21  Мальгин Т.С. Указ. соч. С. 66-68, 74-75, 85-90.
22  Голиков И.И. Указ. соч. С. 419, 422. Ср.: Мальгин Т.С. Указ. соч. С. 51, 81.
23  Мальгин Т.С. Указ. соч. С. 60-61.
24  Успенский Г.П. Опыт повествования о древностях русских Гавриила Успенского. Харьков, 1818.
25  Там же. С. 302, 303, 306-307.
26  Там же. С. 298.
27  Там же. С. 314.
28  Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 9. Калуга, 1994. С. 179.
29  Арсеньев К.И. Об устройстве управления в России с XV до исхода XVIII столетия // Материалы для статистики Российской империи, издаваемые с Высочайшего соизволения при статистическом отделении Совета министерства внутренних дел. СПб., 1839. С. 4-11.
30  Мальгин Т.С. Указ. соч. С. 92-93.
31  Арсеньев К.И. Указ. соч. С. 4.
32  Дубровский А.М. К характеристике государственно-юридического направления в отечественной историографии // Спорные вопросы отечественной истории XI-XVIII веков. Тезисы докладов и сообщений, посвященных памяти А.А. Зимина. Москва, 13-18 мая 1990 г. М., 1990. С. 70-71.
33  Вельтман А.Ф. Московская Оружейная палата. М., 1844. С. 4-9.
34  Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях. Рассуждение, писанное для получения степени магистра гражданского законодательства. М., 1844. С. 11-13, 23-26.
35  Неволин К.А. Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого // Полное собрание сочинений К.А. Неволина. Т. 6. Исследования о различных предметах законоведения. СПб., 1859. С. 105.
36  Там  же.  С.  120.
37  Там  же.  С.  125.
38  Там  же.  С.  140.
39  Толстой Д.А. История финансовых учреждений древней России от времени основания государства до кончины императрицы Екатерины II. СПб., 1848. С. 28.
40  Там же. С. 257-258.
75


41 	Победоносцев К.П. Материалы для истории приказного судопроизводства в России. М., 1890. С. 1.
42 	Рождественский Н.Ф. Обозрение внешней истории русского законодательства с предварительным изложением общего понятия и разделения законоведения. СПб., 1849. С. 98-113.
43 	Троцина К.Е. История судебных учреждений в России. СПб., 1851. С. 64, 65.
44 	Там же. С. 120.
45 	Панов А. Московские приказы // Московские ведомости. 1855. № 36. С. 135, 137.
46 	Там же. № 79. С. 321; № 80. С. 324.
47 	Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI века: Опыт исторического исследования. СПб., 1888. С. 10.
48 	Чеглоков П. Об органах судебной власти в России от основания государства до вступления на престол Алексея Михайловича // Юридический сборник. Казань, 1855. С. 77.
49 	Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 5. М„ 1989.
50 	Там же. Т. 7. М., 1989. С. 274-275.
51 	Там же. Т. 13. М., 1991. С. 272.
52 	Чичерин Б.Н. Областные учреждения России в XVII веке. М., 1856.
53 	Историография истории России до 1917 года. Т. 1. М., 2003. С. 304.
54 	Чичерин Б.Н. Указ. соч. С. 1-П.
55 	Там же. С. 72, 591.
56 	Лохвицкий А.В. Панский приказ // ЖМНП. 1857. № 4. С. 24-25.
57 	Он же. Губерния, ее земские и правительственные учреждения. СПб., 1864. С. 33-35.
58 	Дмитриев Ф.М. История судебных инстанций и гражданского апелляционного судопроизводства от Судебника до Учреждения о губерниях. М., 1859.
59 	Там же. С. 120-121, 126, 127.
60 	Есипович Я.Г. Литературная разработка и общая характеристика Уложения 1649 года // ЖМЮ. 1859. Т. 1. С. 11-13, 29, 33-34.
61 	Андреевский И.Е. О наместниках, воеводах и губернаторах. Рассуждение магистра государственного права Ивана Андреевского, представленное в юридический факультет Императорского Санкт-Петербургского университета для получения степени доктора государственного права. СПб., 1864.
62 	Там же. С. 35.
63 	Там же. С. 107.
64 	Андреевский И.Е. История русского права. Лекции, читанные профессором Андреевским в Санкт-Петербургском университете 1863/64 и 1864/ 65 академических годах студентам юридического факультета. СПб., 1864. С. 144.
65 	Градовский А.Д. История местного управления в России. Т. 1. СПб., 1868. С. I-II.
86 	Там же. С. 219-224, 232.
67 	Там же. С. 252.
68 	Горчаков М.И. Монастырский приказ. СПб., 1868. С. 40, 41.
76


69 	Хлебников Н. О влиянии общества на организацию государства в царский период русской истории. СПб., 1869. С. 171-177.
70 	Там же. С. 378.
71 	Беляев И.Д. История русского законодательства. СПб., 1999. С. 433- 438.
72 	Там же. С. 489.
73 	Бранденбург Н.Е. Материалы для истории артиллерийского управления в России. Приказ артиллерии (1701-1720 гг.). СПб., 1876; Он же. 500- летие русской артиллерии (1389-1889 гг.). СПб., 1889; Он же. О судебной юриспруденции Пушкарского приказа в XVII столетии // Артиллерийский журнал. 1891. № 4. С. 323-358.
74 	Пуцилло М.П. Думный дьяк И.Т. Грамотин (1606-1638). СПб., 1878.
75 	Леонтович Ф.И. К истории права русских инородцев: древний монголокалмыцкий или ойратский устав взысканий. Одесса, 1879. С. 251-253.
76 	Попов Н. Рецензия на книгу: Леонтович Ф.И. К истории права русских инородцев. Древний монголо-калмыцкий или ойратский устав взысканий (Цааджин-Бичик) // ЖМНП. 1879. № 10. С. 314-315.
77 	Владимирский-Буданов М.Ф. К истории права русских инородцев. Древний монголо-калмыцкий или ойратский устав взысканий (Цааджин-Бичик) Ф.И. Леонтовича. Киев, 1879. С. 20-21.
78 	Он же. Обзор истории русского права. СПб. Киев, 1909. С. 186, 192.
79 	Там же. С. 189-190.
80 	Загоскин Н.П. Столы Разрядного приказа по хранящимся в московском архиве Министерства Юстиции книгам их. Казань, 1879.
81 	Он же. История права Московского государства. Т. 2. Центральное управление Московского государства. Вып. 1. Дума Боярская. Казань, 1879. С. 42-45, 116.
82 	Он же. История права русского народа. Лекции и исследования по истории русского права. Т. 1. Казань, 1899. С. VII.
83 	Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1903. С. 273-274.
84 	Ланге Н.И. Древнее русское уголовное судопроизводство. СПб., 1884. С. 46-51.
85 	Востоков А.А. Боярские книги как материал для истории высшего русского служилого сословия // Материал для истории русского дворянства. Вып. III. СПб., 1886. С. 26-48.
86 	Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. Пб., 1919. С. 137.
87 	Там же. С. 159, 162.
88 	Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 13. М., 1991. С. 76.
89 	Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. Кн. 2. М., 1995. С. 74.
90 	Корсаков Д.А. Московский Разрядный приказ и книга Н.П. Лихачева «Разрядные дьяки XVI века» // ЖМНП. 1889. № 10. С. 290-325.
91 	Лихачев Н.П. Ответ суровому критику. СПб., 1890. С. 6-7, 44.
92 	Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. СПб. — Киев, 1909.
93 	Сергеевич В.И. Русские юридические древности. Т. 1. Территория и население. СПб., 1902. С. 411, 524.
77


94 	Там же. С. 551-553.
95 	Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права. Ч. 1-2. М., 1908-1909. С. 378-379. См. также: Неволин К.А. Указ. соч. С. 125; Градовский А.Д. Указ. соч. С. 232.
96 	Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права... С. 379. Ср.: Троцина К.Е. Указ. соч. С. 73.
97 	Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права... С. 457, 459.
98 	Там же. С. 456.
99 	Он же. Русские архивы и царский контроль приказной службы в XVII в. М., 1902. С. 3-4, 13.
100 	Там же. С. 44.
101 	Там же. С. 46.
102 	Сыромятников Б.И. Происхождение и развитие министерского начала в России до общего учреждения министерств // Научное слово. 1903. № 8. С. 60-61.
105 	Он же. История русского государственного права. Лекции приват-доцента Б.И. Сыромятникова, читанные в Московском коммерческом институте в 1908/09 академическом году. М., 1909. С. 511-516.
104 	Сыромятников Б.И. Приказы // Энциклопедический словарь библиографического института Гранат. Т. 33. М., 1915. Стб. 453-463.
105 	Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 504.
106 	Там же. С. 508, 510.
107 	Там же. С. 498, 511.
108 	Огородников В. Из истории вопроса о центральных учреждениях в России при Петре Великом (Приказы, канцелярии, коллегии). Казань, 1917. С. 7-10.
109 	Грибовский В.М. Древнерусское право (Краткий обзор чтений по истории русского права). Вып. 2 (Период московский. Государственное устройство и управление). Пг., 1917. С. 112-119.
110 	Романовский В.Е. Государственные учреждения древней и новой России. Тифлис, 1897. С. 142.
1П Там же. С. 154-156.
112 	Соколовский М. Характер и значение деятельности Аптекарского приказа. СПб., 1904. С. 32.
113 	Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. VIII, XII.
114 	Там же. С. 4-5, 70.
115 	Там же. С. 70.
118 	Он же. Библиотека и архив московских государей в XVI столетии. СПб., 1894. Он же. Родственные связи княжеских фамилий с семьями дьяков. СПб., 1900. Он же. Площадные подьячие XVI века // С6. статей по русской истории, посвященный С.Ф. Платонову. Пг., 1922.
117 	Милюков П.Н. Официальные и частные редакции древнейшей разрядной книги // ЧОИДР. 1887. Кн. 2. С. 1-20; Он же. К вопросу о составлении разрядных книг // ЖМНП. 1889. № 5. С. 165-194.
118 	Он же. Государственное хозяйство в России в первой четверти XVIII века и реформы Петра Великого // ЖМНП. 1890. № 9. С. 34.
119 	Он же. Очерки по истории русской культуры. Ч. 1. Население, экономический, государственный и сословный строй. СПб., 1909. С. 194-197.
78


120 	Ясинский А.Н. Московский государственный архив в XVI в. Киев, 1889. С. 3, 14.
121 	Подробное изложение хода дискуссии см.: Лихачев Н.П. Библиотека и архив московских государей в XVI столетии. СПб., 1894. С. 1-15.
122 	Лаппо-Данилевский А.С. Организация прямого обложения в Московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований. СПб., 1890. С.452-456.
123 	Попов Н.А. Вопрос о приказе Купецких дел // ЖМНП. 1889. № 2. С. 238- 240, 248-2 50.
124 	Годзаво-Голомбиевский А.А. История Разрядного архива (1711-1812 гг.) // Описание документов и бумаг, хранящихся в МАМЮ. Кн. 5. Отд. I. М., 1888. С. 1-152.
125 	Он же. Столы Разрядного приказа в 1668-1670 годах // ЖМНП. 1890. №7. С. 1-17.
126 	Ардашев Н.Н. История Вотчинного архива до 1812 года // Описание документов и бумаг, хранящихся в МАМЮ. Кн. 5. Отд. I. М., 1888. С. 153- 397.
127 	Он же. Московский приказ XVII в. на Московской выставке исторических картин XIV в. // Русский архив. 1895. Кн. 2. № 7. С. 308-322.
128 	Он же. К вопросу о коллегиальности приказов // Труды восьмого Археологического съезда в Москве, 1890 г. Т. 3. М., 1897. С. 268-273.
129 	Оглоблин Н.Н. К истории Челобитного приказа (1642-1644 гг.) // ЖМНП. 1892. № 4. С. 282-298; Он же. Происхождение провинциальных подьячих в XVII веке // ЖМНП. 1894. Ч. 295.
130 	Шимко И.И. Патриарший Казенный приказ // Описание документов и бумаг московского архива Министерства юстиции. Кн. 9. Отд. I. М., 1894. С. 1-19.
131 	Сторожев В.Н. К вопросу о «четвертчиках» // ЖМНП. 1892. № 1. С. 195-217.
132 	Шумаков С.А. Из разысканий о составе Поместного приказа. М., 1906. С. 1-6. Он же. Столбцы Поместного приказа // ЖМНП. 1908. № 4. С. 330- 376. Он же. Экскурсы по истории Поместного приказа // ЧОИДР. Кн. 4. Отд. 1. М., 1910. С. 1-80.
133 	Маяковский И.Л. Очерки по истории архивного дела в СССР. М., 1960. С. 271.
134 	Середонин С.М. Сочинение Джильса Флетчера «Of the Russe common wealth» как исторический источник. СПб., 1891. С. 245-252.
135 	Там же. С. 259-263.
136 	Платонов С.Ф. Как возникли чети? (К вопросу о происхождении Московских приказов-четвертей) // ЖМНП. 1892. № 5. С. 162-163, 168-169.
137 	Он же. 0 титуле «думный дьяк» // Платонов С.Ф. Статьи по русской истории (1883-1912 гг.). СПб., 1912. С. 199.
138 	Он же. Московское правительство при первых Романовых // Платонов С.Ф. Статьи по русской истории (1883-1912 гг.). СПб., 1912. С. 379-382, 389-392.
139 	Он же. Боярская дума — предшественница Сената // Платонов С.Ф. Статьи по русской истории (1883-1912 гг.). СПб., 1912. С. 454.
140 	Дьяконов М.А. Дополнительные сведения о московских реформах половины XVI в. // ЖМНП. 1894. № 4. С. 196-198.
79


141  Рождественский С.В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI в. СПб., 1897. С. 315-319.
142 Богоявленский С.К. К вопросу о столах Разрядного приказа // ЖМНП. 1894. № 6. С. 401-413.
143 Гурлянд И.Я. Ямская гоньба в Московском государстве до конца XVII в. Ярославль, 1900. С. 296-299, 332-336.
144  Он же. Приказ великого государя тайных дел. Ярославль, 1902. С. 29-31, 38-39, 72.
145  Он же. Приказ сыскных дел // Сборник по истории права, посвященный М.Ф. Владимирскому-Буданову. Киев, 1904. С. 87-109.
146  Кологривов С.Н. Государева большая шкатула // Вестник археологии и истории. СПб., 1903. Вып. XV. С. 161-334.
147  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ при царе Михаиле Федоровиче. Материалы, извлеченные из архива Оружейной палаты. СПб., 1903. С. 4; Он же. К истории Оружейного приказа в XVII веке. СПб., 1904. С. 1-14.
148  Арсеньев Ю.В., Трутовский В.К. Оружейная палата. Путеводитель. М., 1910. С. VII.
149  Соколовский М. Указ. соч. С. 3-4, 11, 32.
150  Новомбергский Н.Я. Материалы по истории медицины в России. Т. 1-4. СПб., 1905-1907.
151  Он же. Врачебное строение в допетровской Руси. Томск, 1907. С. 78, 82.
152  Белокуров С.А. 0 Посольском приказе. М., 1906.
151  Он же. 0 Записном приказе («Записывати степени и грани царственные»). 1657-1659 гг. // ЧОИДР. 1900. Кн. 3. Отд. 2. С. 45-84.
154  Рожков Н.А. Происхождение самодержавия в России. Пг., 1923. С. 59, 64.
155  Там же. С. 66, 131.
156  Богословский М.М. Приказы Великого княжества Литовского и княжества Смоленского в Московском государстве // ЖМНП. 1906. № 8. С. 220.
157  Сташевский Е.Д. К вопросу о том, когда и почему возникли «чети»? // Университетские известия. № 12. Киев, 1908. Ч. 2. С. 3-27.
158  Сташевский Е.Д. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. Ч. 1. Московское общество и государство от начала царствования Михаила Федоровича до эпохи Смоленской войны. Киев, 1913. С. 94-99, 106.
159  Там же. С. 301-330, 369-373.
160  Павлов-Сильванский Н.П. Государевы служилые люди. М., 2000. С. 26-28, 96. 131, 157-158, 194.
161  Василенко Н.П. Приказы // Брокгауз-Ефрон. Энциклопедический словарь. Т. 25. СПб., 1898. С. 186-196.
162  Дебольский Н.Н. История приказного строя Московского государства. Пособие к лекциям, читанным в Санкт-Петербургском Археологическом институте в 1900-1901 году. СПб., 1901. С. 100, 124-125, 145.
163  Там  же.  С.  126.
164  Там  же.  С.  231.
165  Там  же.  С.  353.
168  Там  же.  С.  486-487.
167  Вернер И.И. Указ. соч. С. 5.
168  Там же. С. 9-10, 12.
169  Там же. С. 13, 22, 49.
80~


170 	Там же. С. 45, 144, 164, 189.
171 	Шумаков С.А. Рецензия на работу И.И. Вернера «О времени и причинах образования Московских приказов» // ЖМЮ. 1909. № 1. С. 298-300.
172 	Он же. К истории московских приказов // Юридические записки, издаваемые Демидовским юридическим лицеем. Вып. П-Ш. Ярославль, 1911. С. 522, 524, 531-532.
173 	Веселовский С.Б. Сошное письмо. Исследование по истории кадастра и посошного обложения Московского государства. Т. 1. М., 1915; Т. 2. М., 1916.
174 	Он же. Приказный строй управления Московского государства // Русская история в очерках и статьях. Киев, 1912. С. 166-167.
175 	Там же. С. 197.
176 	Там же. С. 175-176, 183.
177 	Сухотин Л.М. Четвертчики Смутного времени (1604-1617 гг.) Смутное время Московского государства 1604-1613 гг. Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей Российских при Московском университете. Вып. 9. М., 1912. С. ХVIII-ХХ.
178 	Гневушев А.М. Новгородский дворцовый приказ в XVII веке (Краткий очерк деятельности приказа и документы). М., 1911. С. IV.
179 	Тельберг Г.Г. Очерки политического суда и политических преступлений в Московском государстве XVII века. М., 1912. С. 311-314.
180 	Покровский А.А. Печатный Московский двор в первой половине XVII века. М., 1913. С. 11, 17, 30-31.
181 	Злотников М.Ф. Подьячие Ивановской площади. К истории нотариата Московской Руси // Сб. статей, посвященных А.С. Лаппо-Данилевскому. Пг., 1916. С. 82-130.
182 	Богоявленский С.К. О Пушкарском приказе // Сб. статей в честь М.К. Любавского. Пг., 1917. С. 361-385.
183 	Яковлев А.И. Приказ сбора ратных людей 146-161 гг. (1637-1653 гг.). М., 1917.
184 	Савва В.И. О Посольском приказе в XVI веке. Харьков, 1917.
185 	Дьяки и подьячие Посольского приказа в XVI веке / Справочник. Сост. Савва В.И. М., 1983.
186 	Лихачев Н.П. Площадные подьячие XVI века // Сб. статей по русской истории, посвященный С.Ф. Платонову. Пг., 1922.
187 	Садиков П.А. «Кормленые дьяки» и вопрос о происхождении приказов- четей в Московском государстве XVI века // Сб. статей по русской истории, посвященный С.Ф. Платонову. Пг., 1922. С. 179.
188 	Он же. Московские приказы-«четверти» во времена опричнины (1565- 1584 гг.) // ИЗ. Т. 10. М., 1941. С. 117.
189 	Там же. С. 124, 146.
190 	Там же. С. 135-150, 166.
191 	Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950. С. 388-417.
192 	Бакланова Н.А. Обстановка московских приказов в XVII веке // Труды ГИМ. Вып. 3. М., 1926. С. 53-100.
193 	Сперанский А.Н. Очерки по истории Приказа каменных дел Московского государства. М., 1930. С. 11.
194 	Богоявленский С.К. Приказные дьяки XVII века // ИЗ. Т. 1. М., 1937. С. 224, 239.
81


195 	Он же. Приказные судьи XVII века. М.; Л., 1946. Недавно труды С.К. Богоявленского по истории приказного аппарата были переизданы: Богоявленский С.К. Московский приказный аппарат и делопроизводство XVI- XVII веков. М., 2006.
196 	Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М., 1975.
197 	Колесников И.Ф. Столбцы (К методике работ по систематизации и описанию) // Архивное дело. 1939. № 2/50. С. 28-59.
198  Троицкий В.И. Организация мастеров золотого и серебряного дела в Москве XVII века // ИЗ. Т. 12. М., 1941. С. 96-127.
199 	Лебедянская А.П. Архив Пушкарского приказа // ВИ. 1946. № 1. С. 122- 123; Она же. Пушкарский приказ. Опыт изучения организации артиллерийского ведомства, управления и производства в Московском государстве в XVII столетии. Автореферат дисс... канд. ист. наук. Л., 1949. С. 1-3.
200 	Дмитриев Ф.М. Указ. соч. С. 146-147; Ключевский В.О. Боярская дума... С. 211; Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 60.
201 	Шмидт С.0. «Челобитенный приказ» в середине XVI в. // Известия АН СССР. Серия истории и философии. Т. VII. 1950. № 5. С. 445-458.
202 	Смирнов И.И. Очерки политической истории Русского государства 30- 50-х годов XVI века. М.;Л., 1958. С. 223-227.
205 	Шмидт С.0. Правительственная деятельность А.Ф. Адашева // Ученые записки МГУ. Вып. 167. М., 1954. С. 25-53; Он же. Царский архив середины XVI в. и архивы правительственных учреждений // Труды МГИАИ. Т. VIII. М., 1957. С. 260-278; Он же. К истории Царского архива середины XVI в. // Труды МГИАИ. Т. XI. М., 1958. С. 364-407.
204 	Малицкий Г.Л. К истории Оружейной палаты Московского Кремля // Государственная Оружейная палата Московского Кремля. Сб. научных трудов по материалам Государственной Оружейной палаты. М., 1954. С. 507-560.
205 	Софроненко К.А. Малороссийский приказ Русского государства второй половины XVII и начала XVIII века. М., 1960.
206 	Томашевский В.В. Аптекарский приказ в XVII в. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Л., 1952. С. 5-6.
207 	БСЭ. Т. 34. М., 1955. С. 506.
208 	Зимин А.А. 0 складывании приказной системы на Руси // Доклады и сообщения института истории Академии наук. Вып. 3. М., 1954. С. 164-176.
209 	См., например: Беляев И.Д. Указ. соч. С. 433-437; Хлебников Н.И. Указ, соч. С. 172-173; Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 186.
210 	Зимин А.А. 0 составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в. // ИЗ. Т. 63. М., 1958. С. 194-198; Он же. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 179, 186, 449-459; Он же. Дьяческий аппарат в России в XV-XVI веках // ИЗ. Т. 87. М., 1971. С. 281, 284.
211 	Волынский В. Назревшие вопросы в изучении истории развития приказного управления на Руси // Сборник студенческих работ Среднеазиатского государственного университета им. В.И. Ленина. Вып. XV. История. Ташкент, 1956. С. 44-50.
212 	Леонтьев А.К. Образование приказной системы управления в Русском государстве: Из истории создания централизованного государственного аппарата в конце XV-первой половине XVI века. М., 1961. С. 51-52, 58.
213 	Там же. С. 194-196.
82


214 	Чернов А.В. К истории Поместного приказа: (Внутреннее устройство приказа в XVII в.) // Труды МГИАИ. Т. IX. М., 1957. С. 194-250.
215 	Он же. О классификации центральных государственных учреждений XVI- XVII вв. // ИА. 1958. № 1. С. 198-201.
216 	Он же. 0 зарождении приказного управления в процессе образования Русского централизованного государства // Труды МГИАИ. Т. XIX. М., 1965. С. 276-279, 293.
217 	Тихомиров М.Н. Приказное делопроизводство в XVII веке // Тихомиров М.Н. Российское государство XV-XVII веков. М., 1973. С. 363.
218 	Мерзон А.Ц. Писцовые и переписные книги XV-XVII вв. Учебное пособие по источниковедению истории СССР. М., 1956; Он же. Таможенные книги XVII в. Учебное пособие по источниковедению истории СССР. М., 1957.
219 	Буганов В.И. «Государев разряд» 1556 г. и реформы 50-х годов XVI в. // ИСССР. 1957. № 5. С. 224; Он же. Обзор списков разрядных книг последней четверти XV-начала XVII в. // ПИ. Вып. VI. М., 1958. С. 152-219; Он же. «Государев разряд» первой половины XVII в. // ПИ. Вып. VIII. М., 1959. С. 361-371; Он же. Разрядные книги последней четверти XV-начала XVII в. М., 1962. С. 162.
220 	Он же. Источники разрядных книг последней четверти XV-начала XVII в. // ИЗ. Т. 76. М., 1965. С. 216-229; Он же. «Дворцовые разряды» первой половины XVII в. // АЕ за 1975 год. М., 1976. С. 252-258.
221 	Он же. 0 Городовом приказе в России XVI в. // ВИ. 1962. № 10. С. 211- 214; Он же. Переписка Городового приказа с воеводами ливонских городов в 1577-1578 гг. // АЕ за 1964 год. М., 1965. С. 290-315; Он же. Материалы ЦГАДА как источник по истории управления Прибалтикой в годы Ливонской войны // АЕ за 1968 год. М., 1970. С. 349-353.
222 	Каштанов С.М. Еще раз о Городовом приказе XVI в. // ВИ. 1963. № 11. С. 211-213; Он же. Известие о Засечном приказе XVI века // ВИ. 1968. № 7. С. 204.
223 	Юшков С.В. История государства и права СССР. Ч. 1. М., 1961. С. 293-295.
224 	Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV-начало XVII в. М., 1955. 118-121, 322-326; Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. М., 1955. С. 368-381.
225 	Копанев А.И., Маньков А.Г., Носов Н.Е. Очерки истории СССР. Конец XV- начало XVII в. Л., 1957. С. 67-68.
226 	Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. С. 35, 38, 61.
227 	Колычева Е.И. Полные и докладные грамоты XV-XVI веков // АЕ за 1961 год. М., 1962. С. 41-61.
228 	Назаров В.Д. Указная книга Московского судного приказа // АЕ за 1962 г. М., 1963. С. 462-484; Он же. Из истории государственного аппарата России в конце XVI-начале XVII в. // СА. 1969. № 2. С. 96-102.
229 	Демидова Н.Ф. Бюрократизация государственного аппарата абсолютизма в XVII-XVIII вв. // Абсолютизм в России (XVII-XVIII вв.). М., 1964. С. 206-242.
250 	Устюгов Н.В. Эволюция приказного строя Русского государства в XVII в. // Абсолютизм в России (XVII-XVIII вв.). М., 1964. С. 134, 167.
231 	Он же. С. 143-146.
83


232 	Демидова Н.Ф. Приказы // Советская историческая энциклопедия. Т. 11. М., 1968. Стб. 561; Она же. Приказы // БСЭ. Т. 20. М., 1975. С. 576.
233 	Бычкова М.Е. Родословные книги XVI-XVII вв. как исторический источник. М., 1975.
234 	Козлов О.Ф. Переход от приказной системы к коллегиальной в русской дореволюционной и советской историографии // Историография и источники истории государственных учреждений и общественных организаций СССР. Сб. статей. М., 1983. С. 31.
235 	Демидова Н.Ф. Приказные люди XVII века (Социальный состав и источники формирования) // ИЗ. Т. 90. М., 1972.
236 	Станиславский А.Л. Труды по истории государева двора в России XVI-XVII веков. М., 2004.
237 	Он же. Боярские списки в делопроизводстве Разрядного приказа // Актовое источниковедение. М., 1979. С. 123-152; БС. Ч. I-II.
238 	Шмидт С.0. У истоков российского абсолютизма: Исследование социально- политической истории времени Ивана Грозного. М., 1996. С. 7, 302-329.
239 	Назаров В.Д. Из истории центральных государственных учреждений России середины XVI в. (К методике изучения вопроса) // ИСССР. 1976. № 3. С. 76-96.
240 	Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера государственного деятеля в России XVI в. М., 1994.
241 	Brown P. Muscovite government bureaus // Russian history. 1983. Vol. 10. Pt. 3; Crummey R.0. The formation of Muscovy, 1304-1613. L, N-Y, 1987; Szeftel M. Russian institutions and culture up to Peter the Greate. L., 1975.
242 	Ostrowski D. The mongol origins of muscovite political institutions (Статья опубликована на русском языке: Островски Д. Монгольские корни русских государственных учреждений // Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Период Киевской и Московской Руси: Антология. Самара, 2001. С. 143-171).
243 	Grzybowski S. Dzieje Polski i Litwy (1506-1648) // Wielka historia Polski. T. 4. Krakow, 2000. C. 308.
244 	Crummey R.0. «Constitutional» reform during the time of Troubles. (Опубликовано на русском языке: Крамми Р.0. «Конституционная реформа» в Смутное время // Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Период Киевской и Московской Руси: Антология. Самара, 2001. С. 248).
245 	Рое М.Т. Russian elite in the seventeenth century. Vol. 1. Vammala, 2004. C. 82-93.
246 	Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия; Она же. Государственный аппарат России в XVII веке // ИЗ. Т. 108. М., 1982. С. 109-154; Она же. Землевладение дьяков в XVII веке // Общественно-политическое развитие феодальной России. Сб. статей. М., 1985; Она же. Социальная база комплектования местной группы приказных людей XVII века // Феодализм в России. М., 1987.
247 	Медушевский А.Н. Боярские списки первой четверти XVIII в. // АЕ за 1981 год. М., 1982. С. 158-163.
248 	Рогожин Н.М. Посольские книги начала XVII в. как исторический источник: Дисс. ... канд. ист. наук. М., 1983; Он же. К вопросу о сохранности
84


посольских книг конца ХV  -  начала XVIII вв. // ИИ. М., 1988. С. 22-30. См. также: Рогожин Н.М., Чистякова Е.В. Посольский приказ // ВИ. 1988. № 7. С. 113-123; «Око всей великой России». 06 истории русской дипломатической службы XVI-XVII веков. М., 1989.
249  Лукичев М.П. Боярские книги XVII века: Труды по истории и источниковедению. М., 2004.
250  Он же. Боярские книги XVII в. // СА. 1980. № 5. С. 14-20; Он же. Окладные и «земляные» жилецкие списки первой четверти XVII в. // ИИ. М., 1988. С. 53-64.
251  Шмидт С.О., Князьков С.Е. Документы делопроизводства правительственных учреждений России XVI-XVII вв. М., 1985.
252  Князьков С.Е. Судные приказы в конце XVI-l-й половине XVII в. // ИЗ. Т. 115. М., 1987; Он же. Судебно-следственные дела конца XVI-нaчaлa XVII века. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 1989.
253  Гальцов В.И. Архив Посольского приказа во второй половине XVI-нaчa- ле XVII в. // АЕ за 1981 год. М., 1982. С. 134-147; Он же. Приказной архив XVII века (К вопросу о типологии архивов Российского централизованного государства) // Архивы СССР. История и современность. Межвузовский сб. научн. трудов. М., 1989. С. 30-40.
254  Булычев А.А. 0 Боярском списке 7119 (1610/11) г. // АЕ за 1986 год. М., 1987. С. 69-74.
255  Павлов А.П. Приказы и приказная бюрократия (1584-1605 гг.) // Исторические записки. Т. 116. М., 1988. С. 18 7-2 2 7.
256  Новохатко О.В. К изданию и изучению записных разрядных книг XVII в. // ИИ. М., 1988. С. 87-100.
257  Федорин К.Д. Некоторые вопросы формирования и деятельности архива Печатного приказа // Архивы СССР. История и современность. Межвузовский сб. научн. трудов. М., 1989. С. 42-49; Он же. Центральные органы управления и церковь в России 1613 г. по материалам книг Печатного приказа // Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной истории периода феодализма. Чтения, посвященные памяти А.Л. Станиславского. Тезисы докладов и сообщений. М., 1991. С. 248-249; Он же. Печатный приказ как тип государственного учреждения допетровской России // Спорные вопросы отечественной истории XI-XVIII вв. Тезисы докладов и сообщений первых чтений, посвященных памяти А.А. Зимина. М., 1995. С. 267-270.
258  Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992. С. 233-239.
259  Он же. Эволюция четвертных приказов в конце XVI-нaчaлe XVII века // Архив русской истории, 1993. № 3. С. 217-227.
260  Ульяновский В.И. Россия в начале Смуты: очерки социально-политической истории и источниковедения. Часть 1, 2. Киев, 1993. С. 152-155, 244-251.
261  Обзор посольских книг из фондов-коллекций, хранящихся в ЦГАДА / Сост. Н.М. Рогожин. М., 1990.
262  Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV-нaчaлa XVII вв. М., 1994.
263  Он же. У государевых дел быть указано... М., 2002; Он же. Посольский приказ: колыбель российской дипломатии. М., 2003.
~85


264 	Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы и приказное делопроизводство России XVI-XVII вв. // Памяти Лукичева. Сборник статей по истории и источниковедению. М., 2006. С. 234-251.
265 	Седов П.В. Подношения в московских приказах XVII века // ОИ. 1996. № 1. С. 139-149.
266 	Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства: Очерк развития аппарата управления XIV-XV вв. СПб., 1998. С. 275, 276.
267 	Кортава Т.В. Московский приказный язык XVII века как особый тип письменного языка. М., 1998. С. 7, 8.
268 	Тюменцев И.О. Органы государственного управления в Тушино в 1608- 1610 гг. // Средневековая и новая Россия. Сборник научных статей. К 60-летию профессора И.Я. Фроянова. СПб., 1996. С. 403-423; Он же. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999.
269 	Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов конца XV-начала XVII в. из нотной библиотеки государевых певчих дьяков // РД. Вып. 3. М., 1998; Он же. К истории Печатного приказа // РД. Вып. 5. М., 1999.
270 	Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю четверть XV-начало XVII в. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 1998. С. 7-11.
271 	Новохатко О.В. Записные книги Московского стола Разрядного приказа XVII века. М., 2001; Она же. Береговая служба по записным разрядным книгам XVII века // ИИ. М., 2001. С. 188-207; Она же. Записные разрядные книги XVII века о жизни государева двора: царские и патриаршие столы // ИИ. М., 2003. С. 52-63; Она же. Законодательство второй половины XVII века о внутреннем распорядке приказов // ИИ. М., 2004. С. 282-306; Она же. Разряд в 185 году. М., 2007. 640 с.
272 	Петров К.В. К изучению описей архива Разрядного приказа первой половины XVII века // ИИ. М., 2001. С. 174-187; Описи архива Разрядного приказа XVII в. СПб., 2001.
273 	Он же. Приказная система управления в России в конце XV-XVII вв. Автореферат дисс. ...канд. юр. наук. СПб., 2000; Он же. Приказная система управления в России в конце XV-XVII вв. Формирование, эволюция, и нормативно-правовое обеспечение деятельности. М.; СПб., 2005.
274 	Селезнева И.А. Золотая и Серебряная палаты. Кремлевские дворцовые мастерские XVII века. Организация и формы производства, творческие процессы, обучение мастеров. М., 2001.
275 	Правящая элита Русского государства IX-начала XVIII в.: Очерки истории. СПб., 2006. 548 с.
276 	Седов П.В. Закат Московского царства: Царский двор конца XVII века. СПб., 2006. 604 с.
277 	Писарькова Л.Ф. Государственное управление России с конца XVII до конца XVIII века: Эволюция бюрократической системы. М., 2007.
278 	Государственность России (конец XV-февраль 1917 г.): Словарь-справочник. Кн. 1. М., 1996; Кн. 2. М., 1999; Кн. 3. М., 2001; Кн. 4. М., 2001; Кн. 5. Ч. 1. М. 2005; Ч. 2. М., 2005.
279 	Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003.
280 	Он же. Панский (Иноземский) приказ в начале XVII века // Западноевропейские специалисты в России XV-XVII веков. Тезисы докладов научной
86


конференции (Москва, 24-25 сентября 2002 года). М., 2002. С. 30-32; Он же. Эволюция приказной системы Московского государства в эпоху Смуты // 0И. 2006. № 1. С. 3-15; Он же. Нижегородская четь начала XVII века: спорные вопросы истории четвертных приказов // Мининские чтения. Труды научной конференции. Н.Новгород, 2007. С. 130- 138; Он же. К вопросу о Городовом пзриказе конца XVI—начала XVII века // Российская реальность конца XVI-пepвoй половины XIX в.: Экономика. Общественный строй. Культура. Сборник статей к 80-летию Ю.А. Тихонова. М., 2007. С. 10-36.
281 	Беляков А.В. Служащие Посольского приказа второй трети XVII века. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 2001. Он же. Подьячие Посольского приказа второй половины XVII века // ИИ. С. 208-220; Он же. К вопросу о вероисповедании служащих Посольского приказа второй половины XVII века // ИИ. С. 64-70; Он же. Золотописцы Посольского приказа в царствование Алексея Михайловича (1645-1676 гг.) и Федора Алексеевича (1676-1682 гг.) // ИИ. М., 2004. С. 58-81.
282 	Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII столетия. Автореферат дисс. ...канд. ист. наук. Волгоград, 2001; Она же. Приказная бюрократия Смутного времени: родственные связи, денежные и земельные оклады // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. 2001. Вып. 6. С. 43-56; Она же. Денежные и поместные оклады приказных в Смутное время в России в начале XVII века // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения: Ежегодник. Вып. 3. Москва; Волгоград, 2001.
283 	Гуськов А.Г. Великое посольство 1697-1698 гг. Источниковедческое исследование. Автореферат ... канд. ист. наук. М., 2002; Он же. Великое посольство Петра I. Источниковедческое исследование. М., 2005; Он же. Источники и приемы составления посольских книг Великого посольства Петра I // ИИ. М., 2003. С. 160-17 7; Он же. Особенности делопроизводства Великого посольства 1697-1698 гг.: черновой статейный список // ИИ. М., 2004. С. 102-121.
284 	Юркин Н.Г. Приказные управленцы XVI-XVII вв.: уровень образования и морально-нравственные черты. Автореферат... канд. ист. наук. Иваново, 2002.
285 	Иванова Е.В. Книги Печатного приказа 1613-1649 гг. как исторический источник. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 2004. С. 21; Она же. Источниковедческий обзор документов Печатного приказа (1613- 1649 гг.) // ИИ. М., 2004. С. 138-149.
286 	Тимохина Е.А. Изучение дозорных книг первой половины XVII века в отечественной историографии // ИИ. М., 2003. С. 307-335. Она же. Дозорные книги городов первой трети XVII в. как источник по истории средневекового города Европейской России. Автореферат... дисс. канд. ист. наук. М., 2005.
287 	Белоусов М.Р. Боярские списки 1645-1667 гг. как исторический источник. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. Казань, 2006. 28 с.
288 	Куненков Б.А. Наказы Посольского приказа в 1613-1645 гг. в свете отношений России со странами Востока и Запада // Русский сборник. Сборник научных трудов, посвященных 25-летию исторического фа-
87


культета Брянского государственного университета имени академика И.Г. Петровского. Брянск, 2002. С. 95-110; Он же. Структура Посольского приказа во второй четверти XVII века // ИИ. М., 2003. С. 99-120; Он же. Посольский приказ в 1613-1645 гг.: структура, служащие, делопроизводство. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. Брянск, 2007. 31 с.
289  Устинова И.А. Книги патриарших приказов первой половины XVII века как исторический источник. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 2007. 32 с.


ГЛАВА 2
ИСТОЧНИКИ ПО ИСТОРИИ ПРИКАЗНОГО СТРОЯ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА КОНЦА ХVI-НАЧАЛА XVII ВВ.
Раздел 1. Нарративные источники по истории приказной системы
Смутное время начала XVII в. давно привлекает внимание исследователей. Первые попытки разобраться в сути охватившего Московское государство кризиса, определить его истоки и сделать выводы на будущее были предприняты уже в сочинениях очевидцев и участников Смуты. Красочные и подробные описания событий начала XVII в. сразу привлекли внимание ученых, реконструировавших в своих трудах историю Смутного времени. Впрочем, корпус нарративных источников, доступных сегодня исследователю истории России конца XVI- начала XVII в., оформлялся постепенно. Очертим круг сочинений, в которых сохранилась более или менее подробная информация о приказной системе рубежа XVI-XVII в.
«Записки» Генриха Штадена. Наиболее ранним повествовательным источником о приказах являются «Записки» немца-опричника Генриха Штадена. Немецкий авантюрист, находившийся некоторое время на службе у Ивана Грозного, после бегства из Московского государства в 1577-1578 гг. написал для германского императора ряд сочинений, в которых излагалась его автобиография, план завоевания России и подробное описание состояния Московской державы во второй половине царствования Ивана Грозного. Отечественные исследователи получили возможность познакомиться с трудами Штадена лишь в 1925 г., когда было осуществлено первое издание «Записок». С этого времени сочинение Штадена стало незаменимым источником для исследователей опричнины Ивана Грозного. Меньше внимания уделяется сведениям о приказной системе, содержащимся в «Записках» Штадена. Немецкий наблюдатель перечислил в своем труде «знатнейшие» в его понимании приказы: Казенный двор, приказ Большого дворца
“89


(подклетных сел), Поместный, Разрядный, Посольский, Разбойный, Ямской, Челобитный приказы, Земский двор, приказ Казанского дворца, Ямской двор (Jamme). Назван был также приказ Большого прихода (в публикации его название неверно переведено как приказ Большой казны). В числе центральных учреждений упоминается некий Рязанский приказ1. Всего, таким образом, Штаден перечислил 12 приказов (Ямской двор не был самостоятельным ведомством, являясь отделением приказа Большого дворца). Возможно, косвенным образом опричник упоминает также и Конюшенный приказ (очерк о приказах начинается с упоминания боярина И.П. Че- ляднина, носившего при Иване Грозном чин конюшего)2. Кроме того, Штаден упомянул «митрополичий двор со всеми его приказами»3. Это сообщение опричника, к сожалению, не вызвало должного внимания у исследователей административных органов русских митрополитов и патриархов. Кратко Г. Штаден коснулся и внутреннего распорядка современных ему московских приказов. Он сообщил о том, что в приказы поступали денежные средства с определенных областей; жители этих областей подлежали суду тех же приказов4. Думается, в этих сведениях следует видеть отражение раннего этапа оформления четвертных приказов, первоначально организационно слитых с другими административными учреждениями — приказами. В сочинении Штадена рассказывается также о делопроизводстве приказов (книги и столбцы, причем автор описал даже способ скрепления столбцов дьяком) и штат подьячих (по его сведениям, в приказах сидело от 20 до 50-ти подьячих)5.
Несмотря на краткость описания приказов в сочинении Штадена, мы должны признать, что немецкий очевидец сумел передать картину состояния системы центральных властных органов Московского государства достаточно полно. Штаден отметил неполноту своих данных, заявив, что он описал порядки, царившие лишь в «знатнейших» приказах (помимо которых были и другие)6. Какие же учреждения Штаден не перечислил? Среди приказов, существовавших к концу XVI в., но не упомянутых в «Записках» Штадена, можно назвать четвертные и судные приказы, а также приказы Стрелецкий, Иноземский, Пушкарский и Холопьего суда. Но первые упоминания о Стрелецком, Пушкарском и Холопьем приказах относятся лишь к 70-м гг. XVI в.; судные приказы стали оформляться на исходе царствования Ивана Грозного; Иноземский приказ впервые определенно фиксируется источниками только со времени царствования Федора Ивановича; четвертные приказы
9Ö“


организационно обособились от других ведомств на исходе XVI в. По всей вероятности, при Штадене все эти приказы еще не существовали.
И все-таки какие из приказов Г. Штаден не посчитал нужным упомянуть? По моему мнению, за пределом внимания опричника оказались т.н. «областные дворцы» (Тверской и Дмитровский). Один из областных дворцов, Рязанский, Штаден упоминает как «Рязанский приказ» (сразу после приказа Казанского дворца). По данным А.А. Зимина, ликвидация областных дворцов произошла к 60-м гг. XVI в.7 Во всяком случае, ко времени бегства Штадена из России (1576 г.) они, действительно, уже не существовали. Возможно, именно поэтому опричник не стал их перечислять в своем сочинении, написанном в 1577-1578 гг.: сведения об областных дворцах к этому времени уже явно утратили актуальность.
В таком случае, мы должны ответить на следующий вопрос: какой именно момент в истории приказной системы отразили «Записки» Штадена? В решении этой проблемы помогают упоминания имен приказных судей, стоявших во главе приказов на тот момент. Посольский приказ, по данным источника, возглавлял дьяк Андрей Васильев. Известно, что назначение в этот приказ он получил в 1563 г. Дворецким Большого дворца назван боярин Никита Романович Захарьин-Юрьев, занявший этот пост в конце 1564 г., буквально накануне учреждения опричнины. В числе приказных судей названы также боярин Иван Петрович Челяднин и казначей Хозяин Юрьевич Тютин (оба казнены в 1568 г.)8. По всей видимости, Штаден описывает приказную систему накануне введения опричнины (повествование о злоупотреблениях приказных людей в «Записках» непосредственно предшествует рассказу о решении Ивана Грозного учредить опричнину).
Таким образом, в сочинении Г. Штадена содержится ценная информация о состоянии приказной системы на 1564- начало 1565 гг. К моменту учреждения опричнины ядро приказной системы вполне оформилось и состояло из дюжины приказов (Большой дворец, Казенный двор, Большой приход, Казанский дворец, Конюшенный, Поместный, Разрядный, Посольский, Разбойный, Ямской, Челобитный приказы, Земский двор). Для одного из приказов, Челобитного, упоминание в «Записках» Штадена является первым бесспорным свидетельством о его существовании. Интересно, что Штаден не считает приказную систему новшеством. Он пишет: «Так управляли они при всех прежних уже умерших великих князьях»9.
“91


Думается, это свидетельствует не в пользу мнения исследователей, связывавших возникновение приказной системы с деятельностью т.н. «Избранной рады». Дополнительную ценность сведениям «Записок» придает то, что Штаден застал в Москве момент, когда отмирали областные дворцы.
Трактат Дж. Флетчера «О государстве Русском». Следующий этап в развитии приказной системы зафиксирован в произведении английского купца и дипломата Дж. Флетчера «О государстве Русском». Посетив во главе посольства Москву в 1588-1589 гг., Флетчер составил под впечатлением об этой поездке объемный трактат, в котором довольно негативно охарактеризовал Московское государство. Сочинение Флетчера было некоторое время под запретом в Англии; по цензурным соображением оно не публиковалось и в России вплоть до 1909 г. Тем не менее, это не стало препятствием для ознакомления российской научной общественности с данной работой. В частности, на нее опирался в описании приказного строя конца XVI в. (в вышедшем в 1821 г. 9-м томе «Истории государства Российского») Н.М. Карамзин10. Сведения Флетчера были использованы в дальнейшем также С.М. Соловьевым, И.Д. Беляевым11. С обстоятельным источниковедческим исследованием произведения Дж. Флетчера в 1891 г. выступил С.М. Середо- нин. Сведениям Флетчера о приказах (точнее — о четвертях, дискуссия о происхождении которых велась тогда наиболее оживленно) С.М. Середонин посвятил отдельную, четвертую главу своей работы12.
Английский коммерсант поместил данные о приказах в двух главах — 10-й («Об управлении областями и княжествами») и 12-й («О податях и других доходах царских»). Демонстрируя неплохую для иностранца осведомленность об административном устройстве Московского государства, Флетчер перечисляет 12 центральных приказов: Посольский, Разрядный, Поместный, Казанский дворец, Земский двор, приказ Большого дворца, Большой приход, Разбойный, Стрелецкий, Иноземский, Пушкарский, Казенный13. В отличие от Штадена, прожившего в России несколько лет, Флетчер находился в Москве лишь около года, притом, являясь дипломатом, он был ограничен в свободе передвижения и сбора информации. Поэтому он не смог дать исчерпывающий очерк состояния приказов. В трактате Флетчера не упомянуты пять приказов, ко времени его пребывания в России совершенно определенно существовавших — Конюшенный, Владимирский судный, Челобитный, Ямской, Холопьего суда. Вместе с тем, значение сочинения
92“


Флетчера как источника по истории приказного строя остается чрезвычайно важным. В сочинении Флетчера, в частности, впервые упоминается Иноземский приказ (этому факту в историографии уделено незаслуженно мало внимания)14.
«Писаные законы России». Состояние приказной системы Московского государства рубежа ХУ1-ХУП вв., в самом начале царствования Бориса Годунова, нашло отражение в источнике, известном как «Писаные законы России». Достоянием науки этот документ стал совсем недавно. Рукопись «Писаных законов» была приобретена в 1980 г. в Лондоне профессором Ф. Лонгвортом, передавшим ее в библиотеку университета Мак-Гил в Монреале. Первая часть рукописи представляет собой английский перевод Судебника Ивана IV, вторая — очерк социальной структуры Московского государства конца XVI века, третья — перечень приказов и приказных судей начала царствования Бориса Годунова. В 1990 г. канадская исследовательница М.- С. Арел опубликовала на английском языке текст двух последних частей. В 1995 г. перевод этой публикации на русский язык осуществил С.Н. Богатырев, сопроводив его вступительной статьей и комментариями.
Сочинение «Писаные законы России» анонимно. По мнению М.-С. Арел, оно могло принадлежать перу английского врача царя Федора Ивановича — Марка Ридли, либо английского резидента в Москве Джона Меррика. При этом более вероятным она полагала авторство Ридли. С точкой зрения М.-С. Арел вполне согласился С.Н. Богатырев, дополнительно укрепивший аргументацию в пользу авторства Марка Ридли следующими соображениями: в XVI веке в Англии именно врачи, как правило, выступали в качестве авторов трудов по лексикографии, двуязычных словарей и справочников. Ридли, в частности, известен как автор англо-русского словаря15.
Будучи лишь недавно введенным в научный оборот, анонимный англоязычный источник не был еще в достаточной степени подвергнут источниковедческому анализу. Попытаемся раскрыть несколько моментов, связанных с происхождением «Писаных законов». Прежде всего, следует отметить несомненную взаимосвязь «Писаных законов России» с анализировавшимся выше сочинением Джильса Флетчера «О государстве Русском». Первое издание его труда увидело свет уже в 1591 г., но вскоре было запрещено министром Сесилем. Причиной тому послужил тон произведения Флетчера, отзывавшегося о Московском государстве крайне негативно. Связано это было, вероятно, с провалом дипломатической миссии Флетче-
"93


ра, и трактат «О государстве Русском» был призван оправдать своего автора в глазах соотечественников16. Английский дипломат постоянно подчеркивает дикость и политическую отсталость страны, которую он посетил1'. Почти весь тираж первого издания книги Флетчера был уничтожен. Немало стараний к тому приложили английские купцы — акционеры Московской компании. Негоцианты опасались, что издание подобного памфлета нанесет удар по их позициям в России. У английских купцов были и другие основания противиться распространению точки зрения Флетчера. Создаваемое силой литературного таланта автора впечатление о России могло отвратить от Московской компании новых потенциальных акционеров. Несмотря на усилия торговцев, некоторое количество экземпляров книги Флетчера продолжало обращаться среди читателей. В этой ситуации адекватной контрмерой могло стать написание своеобразного опровержения, которое позволило бы представить заморскую страну в ином свете. Представляется, что анонимное сочинение «Писаные законы России» было задумано именно с этой целью.
Обращает на себя внимание название этого произведения. Текст «Писаных законов» начинается с английского перевода Царского судебника, являвшегося основой российского законодательства. По сути, название сочинения — «Писаные законы России» — уже само по себе было контрударом по трактату Флетчера, поместившего в 15-й главе («Об отправлении правосудия и судопроизводства по делам гражданским и уголовным») следующие слова: «Письменных законов у них нет, кроме одной небольшой книги, в коей определяются время и образ заседаний в судебных местах, порядок судопроизводства и другие тому подобные судебные формы и обстоятельства, но нет вовсе правил, какими могли бы руководствоваться судьи, чтобы признать самое дело правым или неправым. Единственный у них закон есть закон изустный, то есть воля царя, судей и других должностных лиц. Все это показывает жалкое состояние народа, который должен признавать источником своих законов и блюстителями правосудия тех, против несправедливости и крайнего угнетения коих ему бы необходимо было иметь значительное количество хороших и строгих законов»18. Следовательно, уже в самом заглавии анонимного английского сочинения конца XVI столетия содержится возражение на один из основных доводов Флетчера: письменные («писаные») законы в России имеются, следовательно, произвол властей в Московском государстве не может быть безграничным.
94”


Связь между «Писаными законами» и трактатом Флетчера может быть подтверждена также рядом других наблюдений. Отдельные части «Писаных законов» перекликаются с главами труда «О государстве Русском». Отметим при этом, что сочинение Флетчера является в большинстве случаев более многословным, в то время как «Писаные законы», при своей лаконичности, более детальны. Так, раздел «Писаных законов», озаглавленный «Степени боярские или знати в России...» по своему содержанию очень близок к главе 9 («О дворянстве и средствах, употребляемых для ослабления его согласно с намерениями правительства») книги Флетчера. Большинство должностей, перечисленных в разделах «Личная прислуга императора» и «Главные чиновники», можно обнаружить у Флетчера в 28 главе «О домашнем или придворном штате царя»; раздел «Военные чиновники» находит аналогии у Флетчера в главе 16 «О военной силе, главных военачальниках и жалованье их», раздел «Чиновники по областям» — в главе 10 «Об управлении областями и княжествами»19. Наиболее явственно взаимосвязь двух английских сочинений демонстрируют раздел «Духовенство» «Писаных законов» и глава 22 «О церковном управлении и духовных лицах» трактата Флетчера. Автор «Писаных законов» повторяет вслед за Флетчером ошибки в указании количества высших церковных иерархов Русской православной церкви после учреждения в 1589 г. патриаршества: два (вместо четырех) митрополита, четыре (вместо шести) архиепископа, шесть (вместо восьми) епископов20.
Прослеживается взаимосвязь между сочинениями и в тех их частях, где речь идет о приказной системе. В «Писаных законах» соответствующая информация сосредоточена в объемном разделе «Суды и чиновники, находящиеся ныне в императорском замке в Москве». Флетчер данные о приказах поместил в двух главах — 10-й («Об управлении областями и княжествами») и 12-й («О податях и других доходах царских»). Анонимный автор «Писаных законов» перечисляет 22 приказа (не считая четвертей, подчиненных судьям Посольского и Поместного приказов); Большой дворец, Посольский, Разрядный, Поместный приказы, Казанский дворец, Новая четь, четверть Сибири, Большой приход, Стрелецкий, Пушкарский, Панский, Челобитный, Разбойный, Ямской, Владимирский, Дмитровский, Рязанский судные приказы, Казенный приказ, Земский двор, Холопий, Каменный приказы, Казанская четь (упомянутый в источнике Житничный дворец не был самостоятельным ведомством, являясь отделением Большого
“95


дворца)21. Последовательность в перечислении приказов анонимным автором «Писаных законов» близка к той, что имеет место в трактате Флетчера (напомним, однако, что Флетчер перечислил не все существовавшие в Москве ведомства).
Попытаемся теперь определить авторство «Писаных законов России». Есть ряд аргументов, заставляющих нас усомниться в версии М.-С. Арел и С.Н. Богатырева об авторстве Марка Ридли. Ридли был личным врачом царя Федора, занимая эту должность четыре года, с 1594 по 1598 г. При этом, как ни странно, в «Писаных законах России» нет даже косвенного упоминания Аптекарского приказа, с которым он, как доктор, должен был быть знаком лучше всего. На мой взгляд, искать вероятного автора «Писаных законов» следует среди англичан, свободно владевших русским языком и хорошо знакомых с административной системой Московского государства. Предполагаемый автор должен был иметь доступ к тексту Судебника. Из числа находившихся на рубеже XVI-XVII вв. в Москве англичан перечисленным требованиям лучше всего отвечал переводчик Посольского приказа Джон Элмес, более известный по приказной документации как Иван Фомин.
Иван Фомин происходил из натурализовавшейся в России английской семьи, его дед Ричард Элмес прибыл в Москву в 1557 г. в числе первых английских переселенцев. Джон родился около 1574 г., вероятно — в России. В 1589 г., в возрасте 15 лет, он поступил на службу в Посольский приказ, успев перед тем послужить толмачом у собственного деда22. Будучи внуком врача, Иван Фомин вращался в юности в той самой среде, которая, как было отмечено С.Н. Богатыревым, предрасполагала к занятиям языками и составлению справочных пособий. В совершенстве владея и английским, и русским языками (а также, как свидетельствуют источники, немецким и шведским), будучи хорошо знаком со структурой российского общества, Фомин должен был отлично ориентироваться и в приказной системе Московского государства, которую он имел возможность изучать изнутри. В Посольском приказе Иван Фомин мог работать и с Судебником, поскольку экземпляр Судебника имелся в каждом приказном учреждении России.
Гипотеза о службе автора «Писаных законов России» в Посольском приказе подкрепляется тем, что в числе руководителей дипломатического ведомства он упоминает некоего дьяка Ивана Андреева (Ivan Ondree). В комментариях к российскому изданию «Писаных законов...» С.Н. Богатырев высказал пред-
96~


положение о том, что в данном случае имеется в виду либо дьяк Иван Андреевич Трифанов, либо дьяк Иван Андреев. Обе версии вызывают серьезные сомнения. Иван Андреевич Трифанов упоминается у «посольского дела» только в 1581-1582 гг., т.е. почти за два десятилетия до составления «Писаных законов». Дьяк Иван Андреев известен только как городовой, причем последнее упоминание о нем относится к 1589 г.23 Никого из них источники не показывают в конце XVI в. руководителями Посольского приказа. На мой взгляд, под Иваном Андреевым следует подразумевать старого подьячего Посольского приказа Андрея Иванова. Отметим, что далее в тексте «Писаных законов» слово «Ondree» использовано именно для обозначения имени (дьяки Андрей Арцыбашев и Андрей Татьянин)24. Подьячий Андрей Иванов служил в Посольском приказе, по меньшей мере, с 1587 г., в конце XVI-начале XVII века он неоднократно выполнял задания, поручавшиеся обыкновенно дьякам. Не раз, оставаясь подьячим, он выезжал за рубеж в составе дипломатических миссий «во дьячье место», т.е. официально именуясь дьяком. Иногда, в отсутствие в приказе судьи, на Андрея Иванова возлагалось внутреннее руководство ведомством25. Представляется, что именно его подразумевал автор «Писаных законов» под помощником Василия Щелкало- ва, «дьяком или клерком Ivan Ondree». Однако, для того, чтобы знать роль старого подьячего Андрея Иванова в Посольском приказе, автор «Писаных законов» должен был быть очень хорошо знаком с внутренней жизнью дипломатического ведомства. Переводчик Посольского приказа Иван Фомин вполне отвечал данному требованию.
С другой стороны, Иван Фомин не мог быть единственным автором «Писаных законов России». Во-первых, поскольку нами установлена взаимосвязь этого источника с сочинением Флетчера, следует ответить на вопрос: от кого Фомин мог получить экземпляр этого трактата, опубликованного в Англии и почти полностью уничтоженного? К тому же, кто-то должен был снабдить перечисления русских чинов их английскими аналогами, как, например, дьяк — клерк, недельщик — сержант, наместник — лейтенант, сотник — констебль, староста — бейлиф и т.д. Иван Фомин, с малых лет живший в России, вряд ли мог ориентироваться в английских чинах столь же свободно, как в российских. Следовательно, у истока составления «Писаных законов» должен был стоять кто-либо из коренных англичан. Этот же человек, вероятно, принял участие в редактировании составленного Фоминым текста.
"97


По моему мнению, этим лицом, «вторым автором» «Писаных законов», являлся Джон Меррик. С 1592 г. он был губернатором Московской компании, представляя также экономические и политические интересы английского правительства в Москве. Именно на него руководством компании могла быть возложена задача составления опровержения памфлета Флетчера «О государстве Русском», опубликованного за год до вступления Меррика в должность. Мы совершенно определенно можем утверждать, что Джон Меррик был лично знаком с переводчиком Иваном Фоминым, и их знакомство не исчерпывалось лишь служебными контактами26. Служа в Посольском приказе, переводчик Фомин лоббировал интересы своей исторической родины. В частности, именно козням английского переводчика в Москве, намеренно неправильно переводившего его слова, приписывал свое задержание в России подданный испанской короны августинский монах и миссионер Николай де Мелло, возвращавшийся из Персии в Испанию27. Единственным английским переводчиком в Посольском приказе был тогда Иван Фомин. Отметим, что интрига против де Мелло вряд ли обошлась и без участия Джона Меррика, находившегося в первые недели царствования Василия Шуйского в Москве. Как видно, контакты переводчика Ивана Фомина с его соотечественниками были весьма тесными.
По мнению С.Н. Богатырева, «Писаные законы России» были подготовлены автором в 1599 г.28 Вероятно, около этого времени Фомин передал Меррику написанный им текст, а Меррик подверг его редакторской правке. В 1600 г. Джон Меррик отбыл в Англию, увозя с собой рукопись «Писаных законов России» (именно таким образом она и оказалась в Англии). Думается, совместный труд Фомина и Меррика должен был послужить основой для написания трактата, призванного опровергнуть мнение Флетчера о Московском государстве. Но эта работа так и не была написана: служебные обязанности уже в январе 1602 г. возвратили Меррика в Москву29, а начавшаяся вскоре после того в России Смута сделала задуманное руководством Московской компании сочинение неактуальным. Рукопись оставалась невостребованной и была введена в научный оборот лишь в конце XX века, став неоценимым источником по истории социальной структуры и государственного устройства России рубежа XVI—XVII столетий.
«Писаные законы России» с фотографической точностью воспроизводят картину состояния приказной системы на
98~


1598/99 г. Как было отмечено выше, источник упоминает 22 (фактически — 24) функционировавших в Москве приказа (по нашим данным, из существовавших на тот момент самостоятельных ведомств не назван только Конюшенный приказ). Каждый из них описывается лаконично и очень точно. В описательную часть всегда включаются имена руководителей ведомства, а также описание функций приказа, например: «Большой приход или Большое [ведомство] государственных сборов получает пошлины со всех больших и рядовых городов, сборы из всех ведомств, а также излишки поборов из четвертных ведомств, дает корм послам и чужеземцам и платит жалование тем солдатам, которых государь берет на службу. Боярин этого [приказа] князь Иван Васильевич Сицкой, дьяки Андрей Арцыбашев и Василий Нелюбов»30. Из всех иностранных источников «Писаные законы» ранее прочих упоминают целый ряд приказов — Новую, Сибирскую и Казанскую четверти, Владимирский, Дмитровский и Рязанский судные приказы, приказ Холопьего суда, Каменный приказ. Это подчеркивает самостоятельное значение данного источника. «Писаные законы» отражают очередной этап в развитии четвертных приказов. Некоторые из них, как и десятью годами ранее, во время пребывания в Москве Флетчера, все еще находятся под управлением руководителей основных центральных ведомств. В тексте сообщается, что по одной из «четей страны» передано под управление судей Посольского, Разрядного и Поместного приказов31. Здесь, впрочем, И. Фоминым допущена неточность, связанная, как представляется, с тем, что он опирался на трактат Флетчера. Если четверти, подчиненные дьякам Посольского и Поместного приказов, действительно существовали в конце XVI в. (четь Василия Щелкалова и четь Елизария Вылузги- на)32, то о четвертном приказе, подчиненном думному дьяку Разрядного приказа Сапуну Аврамову, нет никаких сведений. Впрочем, в «Писаных законах» сказано, что всего четвертных приказов насчитывается пять. Помимо названных выше четвертей В. Щелкалова и Е. Вылузгина, это упомянутые И. Фоминым Новая (четь И. Нармацкого), Сибирская (четь И. Вахромеева) и Казанская четверти (четь С. Суморокова). Важно отметить, что последние три четвертных приказа на момент составления «Писаных законов» уже выступают как вполне самостоятельные учреждения. Суммируя сказанное, мы должны констатировать высокую степень ценности «Писаных законов России» как источника по истории приказной системы Московского государства.
“99


«Записки» Ж. Маржерета. Если «Писаные законы» отражают состояние приказной системы в самом конце XVI в., то в «Записках» капитана Маржерета описывается административное устройство Московского государства начала XVII столетия. Сочинение французского наемника, напечатанное впервые в Париже в 1607 г., стало известно отечественным исследователям более чем 200 лет спустя — в 1830 г. Жак Маржерет прожил в России около 6 лет. Он был нанят дьяком Афанасием Власьевым в империи Габсбургов, прибыл вместе с ним в 1600 г. в Россию и служил офицером наемной иноземной гвардии сначала Борису Годунову, а затем Лжедмитрию I. В силу последнего обстоятельства Маржерет оказался весьма осведомлен о делах придворных. В 1606 г., вскоре по вступлении на российский престол Василия Шуйского, французский капитан покинул Россию и отправился на родину. Уже год спустя в Париже торговали его книгой, в которой описывались события начального этапа Смутного времени в Московском государстве.
В числе прочего Жак Маржерет уделил внимание административному устройству Московского государства и приказам в частности. Французский капитан перечислил следующие приказы: Посольский, Разрядный, Поместный, Казенный, Конюшенный, Стрелецкий, Разбойный, Большой дворец, Большой приход. Кроме этого, Маржерет упоминает о существовании судных приказов («для каждой провинции есть свое ведомство, чтобы судить все споры, которые случаются среди тех, кто служит императору; туда входит один член Думы или окольничий с дьяком»)33. Во время царствования Бориса Годунова функционировало четыре судных приказа (Владимирский, Московский, Рязанский, Дмитровский). Маржерет сообщает также и о существовании четвертных приказов, которых, согласно его сведениям, было пять. Из них автор называет только две четверти — Казанскую и Новую34. Всего, таким образом, Жак Маржерет упомянул по названиям одиннадцать приказов; с учетом косвенно упомянутых судных и четвертных приказов их численность достигает 18-ти.
Описание приказной системы, данное Маржеретом, трудно назвать исчерпывающим. Ряд центральных ведомств (Казанский дворец, Иноземский, Пушкарский, Челобитный, Ямской, Холопий приказы, Новый и Старый Земские дворы) ускользнули от его внимания. В этом отношении сочинение Маржерета в некоторой степени сродни трактату Дж. Флетчера. Напомним, однако, что Маржерет провел в Москве значительно больше времени и имел гораздо больше возможностей
100


для ознакомления с административной системой России. То, что французский наемник не назвал некоторые приказы, вызывает удивление. Прежде всего, странным представляется, что он не упомянул Панский (Иноземский) приказ, под непосредственным управлением которого, как и прочие иностранные наемники, он находился. Еще сложнее объяснить, почему Маржерет не упомянул Галицкую четверть, из которой ему выплачивалось денежное жалование (в кормленой книге Галицкой четверти сохранилась даже его собственноручная расписка в получении денег)35.
Именно вопрос о четвертях, на мой взгляд, позволяет пролить свет на один из источников, легших в основу сочинения Маржерета. Напомним, что французский капитан упоминает о существовании пяти приказов — четвертей. Однако на протяжении большей части его пребывания в России (1600-1606 гг.) четвертных приказов было шесть. К началу XVII в. система четвертей в целом сложилась в том виде, в каком она просуществовала до конца столетия. В это время уже существовали Новгородская, Владимирская, Галицкая, Устюжская, Костромская четверти. Однако уже с февраля 1601 г. в источниках упоминается шестая по счету четверть — Нижегородская, обособленно функционировавшая, как было доказано в работах А.П. Павлова, до конца царствования Бориса Годунова36. И тем не менее, Маржерет пишет о пяти четвертях. При этом, как было отмечено выше, француз по какой-то причине не сообщил названия той четверти, которая должна была быть ему наиболее знакомой — Галицкой. Вместе с тем, он сообщает названия двух других четвертных приказов — Казанской и Новой четвертей. Упоминание этих названий четвертных приказов само по себе наводит на размышления. Новая четверть известна по источникам с 1595 г. (периодически она именовалась по имени руководителя — четью Ивана Нармацкого). Однако уже в 1599 г. (за год до прибытия Маржерета в Россию) за этим приказом закрепилось территориальное название — Новгородская четверть. Казанская четверть унаследовала свое название с тех времен, когда она была подчинена приказу Казанского дворца (тогда ею руководил дьяк приказа Казанского дворца Дружина Петелин). Сложно сказать, до какого именно времени эта четверть продолжала именоваться Казанской, но в 1603/04 г. она уже совершенно определенно называлась Костромской четью37. Напомним также, что Новая и Казанская четверти (наряду с Сибирской четвертью, упраздненной в 1599 г.) были упомянуты с указанием их названий в «Писаных зако-
ТоТ


нах России». То, что Маржерет конкретно упоминает лишь две четверти (причем под названиями, в его время уже вышедшими из употребления), неверно указывает численность четвертных приказов (пять вместо шести), не упоминает Галицкой четверти, где ему выплачивалось жалование — все это наводит на мысль о том, что данная часть его очерка написана им под влиянием какого-то другого источника.
Этим источником, по моему мнению, были «Писаные законы России». В них, как и у Маржерета, упоминается пять четвертных приказов, а также названы Казанская и Новая четверти. Как было отмечено выше, «Писаные законы» составлялись при непосредственном участии английского резидента в России Дж. Меррика. С Мерриком Маржерета, как отметил в своем исследовании Ю.А. Лимонов, связывали довольно тесные деловые контакты38. По всей видимости, в 1606 г. Маржерет покинул Россию вместе с Мерриком. Возможно, именно тогда он ознакомился с рукописью «Писаных законов» (а возможно, сама мысль написать мемуары о пребывании в России возникла у Маржерета после прочтения «Писаных законов»).
Зависимость «Записок» Маржерета от «Писаных законов» отразилась и в его указании на то, что в Москве бывает по два думных дьяка. Строго говоря, численность думных дьяков не была постоянной и периодически менялась. Ко времени прибытия Маржерета в Россию думными дьяками были С. Аврамов (Разрядный приказ), В. Щелкалов (Посольский приказ), А. Власьев (Казанский дворец). Вероятно, сохранял думный чин и глава Поместного приказа Е. Вылузгин. Впрочем, довольно быстро двое из них отошли от дел: в 1601 г. попал в опалу В. Щелкалов (в Посольском приказе его сменил А. Власьев); после августа 1602 г. исчезают из документов упоминания о Е. Вылузгине. Именно в это время сложилась описанная Мар- жеретом как «обычная» картина: «в Думе держат двух думных дьяков... Один из них — тот, в ведомство к которому направляют всех послов и дела внешней торговли. Другой — тот, в ведомстве которого все дела военных...»39. Но такая ситуация продержалась недолго: по меньшей мере с апреля 1603 г. в Разрядном приказе несли службу сразу по два думных дьяка: наряду с С. Аврамовым там служил сначала Л. Лодыженский (до конца 1603 г.), а затем Г. Клобуков. Возможно, появление в Разрядном приказе второго думного дьяка относится к еще более раннему времени. Во всяком случае, наличие в Разрядном приказе двух структурных подразделений, Большого Московского и Новгородского разрядов (которые традиционно воз- 102


главлялись думными дьяками), прослеживается, по меньшей мере, с сентября 1602 г.40 В конце царствования Бориса Годунова думных дьяков было трое, при Лжедмитрии их численность достигла семи-восьми человек. Таким образом, если отмеченная в «Записках» Маржерета ситуация одновременного пребывания в думном чине лишь двух дьяков и имела место, то лишь очень недолго, не более нескольких месяцев.
Почему же, в таком случае, французский наемник назвал столь малое число думных дьяков, совершенно нехарактерное для того времени, когда он находился в Москве? По моему мнению, как и в случае с четвертными приказами, Маржерет повторил здесь сведения, почерпнутые из «Писаных законов». В этом источнике, действительно, думными дьяками названы лишь два лица: глава Посольского приказа В. Щелкалов и руководитель Разряда С. Аврамов. При этом в английском тексте эти люди именуются следующим образом: «chief diake or secretary of counsell and state»41. Любопытно, что и Жак Маржерет в отношении думных дьяков употребил определение «секретари»: «которых я считаю скорее секретарями, чем канцлерами»42.
Позволю себе высказать также предположение о том, что капитан Маржерет был знаком и с сочинением Дж. Флетчера. Об этом свидетельствует то, что по ряду сюжетов показания двух авторов весьма близки друг другу. В частности, утверждение француза о том, что в России «нет ни закона, ни Думы, кроме воли императора, будь она доброй или злой»43, вторит заявлению Флетчера: «Единственный у них закон есть закон изустный, то есть воля царя, судей и других должностных лиц»44. Свою аналогию в трактате Дж. Флетчера находит и краткое описание Маржеретом заседаний Боярской думы. Французский наемник пишет: «Спрашивают для вида мнение церковнослужителей, приглашая в Думу патриарха с несколькими епископами»45. Флетчер также указывает, что высшее духовенство принимает участие в работе думы, к нему обращаются с вопросами прежде всего, однако это имеет характер формальный. Духовенство заранее соглашается с мнением царя и покидает заседание, благословив государя46. Весьма близким у двух авторов является, по сути, описание российского дворянства. Флетчер сообщает, что дворянство в России разделяется на четыре степени: удельные князья; бояре; воеводы «или те дворяне, которые в настоящее время или прежде были главными начальниками на войне»; четвертую степень, по Флетчеру, составляют «лица, носящие название князей, но происходящие
103


от младших братьев главных домов» (англичанин явно имеет в виду детей боярских)47. Маржерет также называет четыре категории российского дворянства (притом делает это с большим знанием дела). Он перечисляет в своих записках князей («герцогов»); «думных бояр»; окольничих (эта третья категория служилых людей определена им как «маршалы», у Флетчера — как военачальники); в четвертую группу у Маржерета объединены думные дворяне и дворяне московские48. Интересно, что максимальную численность состава Думы Маржерет оценивает в 32 человека49 (тогда как по подсчетам современных исследователей, при Борисе Годунове в нее входило от 38 до 52 человек, а при Лжедмитрии I — до 72-х)50. Однако число думцев, указанное Маржеретом, вполне соответствует данным, приведенным Дж. Флетчером, который сообщает о том, что во время его пребывания в Москве в Думе числился 31 человек51. Сделанные наблюдения позволяют предположить, что Маржерет был знаком и с текстом трактата Дж. Флетчера. Однако этот французский наемник в начале 90-х гг. XVI в. отправился на Балканы и вплоть до перехода в российскую службу участвовал в военных действиях. Вероятность того, что в его руки могла попасть книга, изданная в Лондоне в 1591 г. (к тому же почти полностью изъятая из обращения), очень мала. Скорее всего, с сочинением Флетчера Маржерет познакомился уже в России, где эту книгу он мог получить из рук Дж. Меррика. Таким образом, тесно взаимосвязанными оказываются три источника: изданный и запрещенный в Лондоне в 1591 г. трактат Дж. Флетчера; написанный в Москве около 1599 г. И. Фоминым и отредактированный Дж. Мерриком текст «Писаных законов России», задуманный как опровержение трактата Флетчера; изданные в Париже в 1607 г. «Записки» капитана Маржерета, в основу которых, отчасти, легли оба вышеназванных труда.
Впрочем, мы должны отметить, что труд Маржерета в части описания приказной системы оказался в итоге вполне самостоятельным. Наиболее подробно Маржерет описывает те ведомства, с которыми, по роду службы при дворе, он соприкасался лично — дворцовые приказы. В частности, им описаны приказ Большого дворца, Конюшенный и Казенный приказы. Кроме того, Маржерет немало внимания уделил Аптекарскому приказу, который был тогда отделением Большого дворца; упоминает он также Денежный (монетный) двор, находившийся в подчинении Казны. Вполне оригинальны сведения, приводимые Маржеретом о Разбойном приказе: в числе прочего он упо- 104


минает о том, что в подчинении данного ведомства находились губные учреждения52.
«Записка о царском дворе». Следующим по времени возникновения повествовательным источником о приказной системе является «Записка о царском дворе, церковном чиноначалии, придворных чинах, приказах, войске, городах и пр.». Этот любопытный во многих отношениях документ был обнаружен в конце ЗО-х гг. XIX в. в Швеции профессором Гельсингфорсского университета С.В. Соловьевым и опубликован в 1841 г. во втором томе «Актов исторических»53. В тексте источника не содержится никаких прямых указаний, позволяющих датировать его хотя бы временем царствования того или иного государя. В «Актах исторических» документ был датирован периодом «междуцарствия» — 1610-1613 гг. — и получил приведенное выше заглавие. Источник представляет собой очерк об органах центрального управления России начала XVII века. Он написан русским человеком, бесспорно, большим знатоком приказной системы. Сочинение адресовано польскому корреспонденту, которым являлся, скорее всего, литовский канцлер Лев Сапега. Написанный на русском языке, текст «Записки...» предварен польским заглавием: «Porz^dek senatu сага Moskiewskiego przy dwoze jego» — «Порядок сената царя московского при дворе его». В Швеции «Записка о царском дворе...» оказалась вместе с прочими бумагами из архива Сапег во время шведской оккупации земель Речи Посполитой в 1656 г.
Историческую ценность анализируемого источника нельзя оспорить. Его неизвестный автор перечисляет около 30 функционировавших в Москве начала XVII века приказов и приказных учреждений, давая краткую, лаконичную и точную характеристику круга дел каждого из них. В «Записке...» названы приказы: Посольский, Разрядный, Поместный, Казенный, Большого дворца, Казанского дворца, Большого прихода, Стрелецкий, Пушкарский, Иноземский, Разбойный, Ямской, Конюшенный, Холопий, Челобитный, Старый Земской, Новый Земской; судные Владимирский, Дмитровский и Рязанский приказы; четверти — Новгородская, Владимирская, Ярославская, Галицкая, Устюжская. Помимо этого, перечислены учреждения, являвшиеся подразделениями Большого дворца и Казенного двора: Хлебенный, Кормовой, Сытен- ный дворы, Монастырский приказ («да во Дворце ж в приказе монастыри всех городов»), ведомства ловчего и сокольничего («ловчей приказ» и «соколничей приказ»), Денежный двор
105


(«приказ, где денги делают»), Таможенная изба («приказ, где тамгу сбирают с товаров»), Оружейная палата, Серебряная палата («место, где делают про Государя златые утвари и серебряные»). «Записка...» дает нам сведения и о патриарших приказах — Дворцовом и Казенном: «а в справедливости, в духовных делех, судит его боярин дворетцкой, да с ними два дьяка, и доносят дела перед него, а казначей сбирает и заведает казну пат- рияршу». По нашим наблюдениям, неизвестный автор «Записки о царском дворе...» не забыл упомянуть ни об одном самостоятельном приказе начала XVII в. Среди подразделений Большого дворца не названы Аптекарская палата, Житнич- ный двор, Каменный приказ, а также ведомство постельничего. В целом мы должны признать, что «Записка о царском дворе...» дает практически полную картину состояния приказной системы Московского государства в начале XVII столетия.
Для некоторых из приказов «Записка о царском дворе...» дает наиболее ранние их упоминания, чем помогает установить хотя бы примерные хронологические рамки возникновения того или иного ведомства. Так, в частности, источник одним из первых сообщает нам о формировании патриарших приказов. Наиболее ранними считаются упоминания о существовании Устюжской четверти и Серебряной палаты. О Дмитровском и Рязанском судных приказах «Записка...», напротив, дает самые поздние сведения, что позволяет уточнить время упразднения этих учреждений.
С момента публикации «Записки о царском дворе...» редкая работа, связанная с проблемами развития приказной системы Московского государства, обходилась без апелляции к этому источнику. Однако за весь период использования «Записки...» в исторической науке ни разу не была предпринята попытка уточнить время написания этого документа. Исследователи довольствовались данными публикаторами произвольными и довольно широкими временными рамками — 1610- 1613 гг. (иногда несколько сужая этот отрезок, порою — до одного из заключенных в этом промежутке годов). Некоторые сомнения относительно времени создания документа высказал только А.В. Лаврентьев в исследовании, посвященном времени Лжедмитрия I. Он отметил, что «происхождение документа... неясно, ...можно осторожно предположить, что... он каким-либо образом связан с деятельностью «канцрерии» [канцелярии Лжедмитрия I. — Д-Л.]. Понятно лишь, что составлен он русским и у него были заинтересованные польские читатели»54.
106


На первый взгляд, текст источника не содержит данных, позволяющих более или менее точно датировать время его написания. «Записка...» не приводит имен приказных судей (в ней вообще отсутствуют какие-либо имена). Лишь польское заглавие дает некоторые ориентиры: если «Записка...» составлялась для «заинтересованного польского читателя», то написание ее, скорее всего, должно быть отнесено ко времени наиболее активных контактов между Речью Посполитой и Московским государством. Период «междуцарствия» как будто идеально отвечает этому условию. Обратимся, однако, к тексту.
Неизвестный корреспондент Льва Сапеги сообщает следующее о высшей категории приказных служащих — думных дьяках: «Дьяки думные 4: Посолской, Розряду Московского Болшого, Розряду Ноугородцкого, Поместного приказу»55. Данная ситуация — одновременное присутствие в Боярской думе 4-х дьяков — не абстрактная картина, отражающая «штатное расписание» высшего органа власти, а ситуация, соответствующая вполне определенному историческому моменту. Количество думных дьяков, как отмечалось выше, не было строго регламентировано, численность служащих, имевших указанный чин, менялась в зависимости от обстоятельств. Следовательно, необходимо определить, когда в период «междуцарствия» имела место зафиксированная «Запиской...» ситуация.
На момент свержения царя Василия Шуйского (июль 1610 г.) Посольский и Поместный приказы возглавлялись одним и тем же лицом — думным дьяком В.Г. Телепневым56. Имеются также сведения о том, что в конце царствования Василия Шуйского думным дьяком был Г. Елизаров, возглавлявший приказ Новгородской четверти57 (что абсолютно не соотносится со сведениями «Записки...»). Следовательно, мы должны отказаться от мысли о том, что «Записка о царском дворе...» информировала литовского канцлера о положении дел в Москве в конце царствования Василия IV или вскоре после его свержения. Картина, правда, вскоре изменилась, и высшие административные посты в последние месяцы 1610 г. были перераспределены по распоряжению польского короля Сигизмунда III между его сторонниками. Поместный приказ был поручен думному дьяку И.Т. Грамотину58. Но при этом вплоть до марта 1611 г. в Посольском приказе одновременно числились два думных дьяка: остававшийся там от администрации Василия Шуйского В. Телепнев и поставленный над ним выдвиженец короля Сигизмунда И. Грамотин. «Записка...» же сообщает нам только об
Т07


одном посольском дьяке. Отметим также, что руководство Посольского и Поместного приказов было вновь совмещено: эти два ключевых ведомства были подчинены думному дьяку и печатнику И.Т. Грамотину. Грамотин осуществлял руководство обоими приказами до отъезда в Польшу в конце 1611 г.59
Кроме того, в 1611-1612 гг. информативная ценность «Записки... » была уже довольно сомнительной для правящих кругов Речи Посполитой. Напомним, что король Сигизмунд III уже с августа-сентября 1610 г. активно награждал своих российских сторонников должностями приказных судей. От второй половины 1610 г. сохранились, в частности, росписи назначенных волей короля руководителей приказов, в которых перечислено до полутора десятка московских приказных учреждений60. Необходимо также указать, что в 1611-1612 гг. чином думного дьяка располагал также С. Соловецкий, который возглавлял Новгородскую четверть61. В той же четверти некоторое время числился думным дьяком К. Скоробовиц- кий62. Четвертные дьяки, согласно «Записке...», думными не были. Таким образом, в течение всего времени «междуцарствия» 1610-1612 гг. мы не обнаруживаем момента, который соответствовал бы зафиксированной в «Записке о царском дворе...» ситуации, когда четыре думных дьяка несли службу в Посольском, Поместном и Разрядном приказах.
Имеется и ряд других соображений, не позволяющих отнести написание «Записки о царском дворе...» ко времени междуцарствия. В частности, упоминаемая в документе Устюжская четь названа «новоприбылной»63. Долгое время, действительно, наиболее раннее известное исследователям упоминание этого приказа относилось к 1611 г., что подкрепляло датировку «Записки о царском дворе...» эпохой «междуцарствия». В силу этого обстоятельства в большинстве работ именно 1611 г. называли в качестве даты учреждения Устюжской чети, нередко подкрепляя эту датировку указанием на упоминание чети в качестве «новоприбылой» (т.е. только что созданной) в «Записке о царском дворе...»64. Более осторожным в выводах был Л.М. Сухотин, указавший, что Устюжская четь возникла не ранее царствования Василия Шуйского65. Действительно, в опубликованных Л.М. Сухотиным материалах начала XVII века мы встречаем данные, свидетельствующие о том, что при Василии IV Устюжская четь уже функционировала и имела свой массив документов, погибших во время оккупации Москвы поляками66. На это обстоятельство обратил внимание еще П.А. Садиков, заметивший, что «Записка о царском дво- 108


ре...» заслуживает отдельного изучения. Впрочем, расхождение в указаниях источников П.А. Садиков был склонен объяснять переадресацией определения «новоприбылая» к Галицкой чети вместо Устюжской67. Сравнительно недавно были обнаружены данные о функционировании Устюжской чети под ее территориальным названием уже в январе 1606 г., т.е. в период царствования Лжедмитрия I68. Таким образом, время образования Устюжской чети отодвинуто, по меньшей мере, на 5-6 лет, и ее именование «новоприбылной» в период «междуцарствия» выглядит несколько странным. Заметим, что Нижегородская четь под своим территориальным названием известна с 1601 г. и в том же году именовалась в документах «новоприбылой»69.
Отметим еще одно обстоятельство. Как указывалось выше, «Записка о царском дворе...» дает нам последнее по времени указание на существование Рязанского и Дмитровского судных приказов70. В связи с этим в литературе обыкновенно утверждается, что эти два ведомства просуществовали до конца Смутного времени и вскоре по его завершении были упразднены71. Однако сравнительно недавно А.В. Антоновым был обнаружен и опубликован документ, позволяющий скорректировать историю судных приказов. Речь идет о материалах судебного разбирательства, в которое были вовлечены рязанские дети боярские Хирины. Дело разбиралось в Москве в январе- мае 1610 г.72 Принимая датировку «Записки о царском дворе...» временем «междуцарствия», мы должны будем предположить, что дело рязанских детей боярских Хириных слушалось в Рязанском судном приказе. Однако источник прямо указывает на то, что разбирательство производилось во Владимирском судном приказе. Если считать временем создания «Записки...» 1610-1613 гг., то следует найти объяснение странному факту: почему при наличии Рязанского судного приказа в сферу его компетенции вторгается Владимирский судный приказ? Разрешить этот парадокс можно лишь признав, что к началу 1610 г. Рязанского судного приказа уже не существовало. Следовательно, «Записка о царском дворе...» была составлена в более раннее время.
Для определения времени составления «Записки...» необходимо выяснить, в какой момент времени в Боярской думе было представлено четыре думных дьяка — посольский, поместный и два разрядных. Дьяки Посольского приказа были думными на протяжении всего XVII века. Реже думным чином жаловались дьяки Поместного приказа. В начале XVII века из
109


руководителей этого учреждения имели думный чин дьяки Иван Грамотин (в 1605 г., при Лжедмитрии 1,ив1610-1611гг., во время «междуцарствия»), Семен Чередов (в конце 1605-начале 1606 гг.)73, Тимофей Витовтов (в 1606-начале 1607 гг.)74, Василий Телепнев (1607-1610 гг., при Василии Шуйском). Как уже отмечалось выше, при Василии Шуйском думный поместный дьяк был одновременно и посольским, такая же картина наблюдалась в 1610-1611 гг.
В документе зафиксирован также тот момент времени, когда в Разрядном приказе одновременно служили два думных дьяка. Такая ситуация нехарактерна для этого ведомства, в котором в XVII веке обыкновенно числился лишь один думный дьяк. В виде исключения по два думных дьяка одновременно в Разряде служили только в самом начале XVII века, и, потом, эпизодически — в конце столетия. В начале XVII века два думных дьяка в Разрядном приказе упоминаются в 1603-1611 гг. Кстати, только в эти годы источники упоминают Московский и Новгородский разряды. Как было доказано выше, период «междуцарствия» не был временем составления «Записки...». Не могла она быть составлена и в царствование Василия Шуйского. Следовательно, мы должны признать, что единственным моментом, соответствующим данным «Записки...», был короткий период царствования Лжедмитрия I.
За одиннадцать месяцев правления Дмитрия Ивановича мы встречаем имена восьми думных дьяков — это Тимофей Витовтов, Афанасий Власьев, Иван Грамотин, Томило Луговской, Иван Стрешнев, Богдан Сутупов, Семен Чередов, Василий Янов75. Иногда среди думных дьяков самозванца называют еще Сапуна Аврамова76, но это вызывает сомнения: по всей видимости, он был удален от дел еще при Годуновых77.
Из перечисленных лиц Посольский приказ возглавлял Власьев, а в его отсутствие — Грамотин. Поместным приказом руководил Грамотин, затем Чередов и, наконец, Витовтов. Сутупов числился печатником. Витовтов, Луговской, Стрешнев и Янов состояли на службе в Разрядном приказе. На первый взгляд картина эта не соответствует тексту «Записки...». Но мы должны учитывать, что четыре думных разрядных дьяка не несли службы в приказе одновременно. Думными дьяками Разрядного приказа при Лжедмитрии были Иван Стрешнев и Томило Луговской78 (соответственно Московского и Новгородского разрядов). Присутствие Василия Янова в Москве документально подтверждается только с декабря 1605 г. Он был за-
По


числен на службу в Новгородский разряд. Факт его пожалования думным чином вызывает некоторые сомнения: в таком качестве его упоминают только материалы церемониального характера, относящиеся к финалу царствования Лжедмитрия79. Тимофей Витовтов упоминается как думный дьяк Разряда только в феврале 1606 г. (в марте видим его уже в Поместном приказе). Богдан Сутупов, по всей видимости, не был принят в расчет автором «Записки...», поскольку более высокий чин печатника заслонил собой для него чин думного дьяка. Аналогичная ситуация может быть отмечена в «боярском списке 1611 года», где И.Т. Грамотин был записан в качестве печатника, а не среди думных дьяков, хотя он имел и этот чин80. Точно так же на исходе XVI в., в 1600 г., В.Я. Щелкалов, бывший, несомненно, думным дьяком, именовался в дипломатической документации, тем не менее, печатником и посольским дьяком81.
Итак, зафиксированная в «Записке...» картина, в соответствии с которой в Думе было представлено четыре думных дьяка, имела место в начале царствования Дмитрия Самозванца (1605-1606 гг.): Посольский приказ возглавлял тогда А. Власьев; в Разряде вершили дела И. Стрешнев и Т. Луговской; Поместным приказом ведал И. Грамотин. Не противоречит предлагаемой датировке и упоминание в «Записке...» Устюжской чети как «новоприбылной», поскольку наиболее раннее упоминание этого приказа относится именно ко времени царствования Лжедмитрия. Принятие этой датировки снимает также вопрос о Рязанском судном приказе, который был упразднен при Василии Шуйском.
Нашу версию о составлении текста «Записки...» в период правления Лжедмитрия подтверждают и другие факты. В документе в числе дворцовых учреждений названа Оружейная палата: «оружейничья полата, приказана боярину да дияку»82. Главой Оружейной палаты, оружничим, с 1578 г. и до конца правления Лжедмитрия (за исключением периода опалы в царствование Бориса Годунова) был Б.Я. Бельский83. Однако боярским чином Бельского пожаловал именно Лжедмитрий. В конце царствования Василия Шуйского и в начале периода «междуцарствия» оружничим был И.В. Измайлов, которого затем сменил Л.А. Плещеев84. Ни тот, ни другой оружничий в бояре пожалованы не были. Случаев, когда должность оружни- чего замещал боярин, в московской придворной практике, по нашим наблюдениям, не повторялось со времени Лжедмитрия до середины XVII века.
ш


На период правления Лжедмитрия I как на время составления «Записки о царском дворе...» указывают и иные соображения. При Дмитрии Ивановиче традиционно натянутые отношения Московского государства с Речью Посполитой, казалось, готовы были кардинально измениться, что должно было вызвать у польских властей повышенное внимание к московским делам. Не исключено, что интерес к государственному устройству соседней державы был вызван и несколько иными обстоятельствами. В Польше росло недовольство королем Сигизмундом, назревал рокош, причем среди оппозиционеров обсуждался вариант развития событий, предусматривавший детронизацию Сигизмунда III с последующим возведением на престол Речи Посполитой русского царя Дмитрия Ивановича85. Соответственно, подробная информация о состоянии дел в России могла интересовать как противников, так и сторонников короля Сигизмунда.
Следует также обратить внимание на то обстоятельство, что в польском заголовке «Записки...» употреблен термин «сенат» (хотя о самом «сенате» — т.е. Боярской думе — в документе речи не ведется). Употребление польского термина «сенат» было бы вполне объяснимо, если бы «Записка...» не находилась в архиве Льва Сапеги, руководившего восточным направлением внешней политики Речи Посполитой, лично бывавшего в Москве во главе посольств и потому отлично знакомого с терминами, отражающими государственное устройство России. Понятия «боярин» и «Боярская дума» были хорошо известны в высших слоях польского общества. На наш взгляд, появление слова «сенат» в польском заглавии «Записки...» было неслучайным. Известно, что Лжедмитрий I был большим поклонником западной терминологии. Среди прочего, он переименовал Боярскую думу в Сенат. В.И. Ульяновским было высказано предположение о том, что это нововведение самозванца на самом деле никогда не имело места, а понятие «сенат» употреблялось лишь поляками из царского окружения86. Нам, однако, удалось обнаружить данные, позволяющие утверждать обратное: понятия «сенат» и «сенатари» довольно активно употреблялись в Москве времени Лжедмитрия, в том числе и русскими людьми87. Поэтому появление слова «сенат» в заглавии «Записки...» является еще одним косвенным доказательством создания документа во время царствования Дмитрия Самозванца.
Установив, что возникновение «Записки о царском дворе...» следует датировать временем царствования Лжедмитрия I,
Т12


попытаемся конкретизировать хронологические рамки составления этого источника. В этом нам помогает указание на штат Поместного приказа. «Записка...» сообщает, что во главе этого ведомства стоит думный дьяк. Действительно, в начале царствования Лжедмитрия Поместный приказ возглавлялся думным дьяком И.Т. Грамотиным. Однако уже в сентябре 1605 г. штат руководства приказа выглядел иначе: среди его руководителей нет думных дьяков, зато появляется боярин — П.Н. Шереметев88. Это был едва ли не первый случай, когда во главе Поместного приказа было поставлено лицо столь высокого ранга. И хотя боярин Шереметев руководил приказом относительно недолго, не более двух месяцев (в ноябре 1605 г. его уже не было в этом ведомстве)89, подобное новшество вряд ли ускользнуло бы от внимания автора «Записки...», являвшегося, бесспорно, большим знатоком приказного строя. Поэтому, на наш взгляд, содержание «Записки...» отражает реалии самого начала царствования Лжедмитрия I — лета 1605 г.
Время составления «Записки о царском дворе...» и передачи ее в архив Сапеги совпадает со временем пребывания в Кракове российского посольства, возглавленного судьей Посольского приказа думным дьяком А.И. Власьевым. Было бы заманчиво предположить, что этот документ вышел из-под пера самого Власьева или кого-либо из его свиты. Действительно, Власьев отлично знал приказную систему, поскольку прослужил в ней более 20-ти лет и прошел путь от подьячего до думного дьяка. Характерно, что сразу после перечисления трех основных приказов (Посольского, Разрядного и Поместного), автор «Записки...» помещает Казенный двор, описывая его деятельность подробнее большинства других ведомств (напомним, что Власьев был пожалован Лжедмитрием в казначеи)90. Довольно подробно в «Записке...» говорится и о четвертях, о деятельности которых Власьев также должен был знать немало, поскольку его родной брат Богдан Власьев был четвертным дьяком. Автор «Записки...» неплохо ориентируется и в т.н. «дворцовых» учреждениях, называя подчиненные Большому дворцу и Казенному двору Хлебный, Кормовой и Сытный дворы, а также ведомства ловчего и сокольничего, Оружейную и Серебряную палаты, Денежный двор и Таможенную избу (Власьев начинал свою карьеру в системе дворцовых ведомств; во всяком случае, впервые упоминается он в документах как подьячий Мастерской палаты).
Таким образом, хорошо известный исследователям документ — «Записка о царском дворе...», традиционно датируе-
пз


мая эпохой «междуцарствия» 1610-1613 гг., на самом деле является источником более раннего периода, от которого сохранилось очень мало документальных свидетельств — времени царствования Лжедмитрия I, т.е. начального этапа Смуты. Это обстоятельство значительно увеличивает историческую ценность этого памятника и позволяет внести серьезные коррективы в историю приказной системы Московского государства.
Сочинения середины XVII в. Труды А. Олеария и Г.К, Ко- тошихина. Перечисленными и проанализированными выше сочинениями, в принципе, исчерпывается круг нарративных источников конца ХУ1-начала XVII вв., в которых специально рассматривается приказная система Московского государства. После сочинений начала XVII столетия описание московских приказов встречается только в трудах А. Олеария и Г.К. Кото- шихина. Разумеется, их тексты не могут считаться источниками по истории приказной системы интересующего нас периода. Тем не менее, в ходе их источниковедческого анализа была выявлена связь сочинений Олеария и Котошихина с источниками рубежа XVI—XVII вв. Поэтому автор считает нужным проследить в данной работе этот сюжет, не нашедший, как кажется, отражения в исследованиях указанных исторических памятников.
Первым по времени появления из названных источников является «Описание путешествия в Московию» Адама Олеария. Секретарь голштинских посольств в Россию и Персию (1634-1639 гг.), А. Олеарий подробно описал в своей книге основные события, имевшие место во время пребывания дипломатических миссий в России. Это сочинение выдержало при жизни автора три издания, соответственно в 1647,1656 и 1663 гг. Рассмотрению центральных ведомств Московского государства, приказов, посвящена отдельная, 19-я глава («О различных канцеляриях в Москве и о их делопроизводстве») третьей книги труда А. Олеария.
В этой главе перечислено 33 общегосударственных приказа (по какой-то причине не упомянут Стрелецкий, хотя он должен был быть описан седьмым в перечне учреждений, перед Иноземским приказом. Об этом свидетельствует также сбой в нумерации приказов у Олеария). Упомянуты также 3 патриарших приказа. Особенностью описания приказной системы в книге Олеария является указание имен руководителей этих ведомств. Именно это позволяет определить, какому моменту времени соответствует описание центральной администрации Московского государства. Во главе Устюжской чети А. Олеа-
П4


рий называет окольничего князя Д.П. Львова91. Имеются данные о том, что князь Д.П. Львов находился во главе Устюжской чети до 15 мая 1654 г., а уже 16 мая этим ведомством руководил окольничий князь В.Г. Ромодановский92. Следовательно, составление списка не могло иметь место позднее 15 мая 1654 г. В то же время, упоминаемый Олеарием приказ Сбора десятой деньги (т.е. приказ Денежного сбора) известен по документам только с марта 1654 г.93 Таким образом, составление списка московских приказов, приводимого Олеарием, можно в целом датировать довольно узким хронологическим отрезком — весной 1654 г. Сам Олеарий в последний раз побывал в России в 1643 г.94, следовательно, данные о состоянии российской приказной системы, относящиеся к 1654 г., он должен был получить от информатора в России.
По моему мнению, этим информатором был уже упоминавшийся выше переводчик Посольского приказа Иван Фомин (Джон Элмес). Поступив в дипломатическое ведомство Московского государства еще в конце XVI в., Иван Фомин продолжал службу там до середины XVII века. В 1634 г. Фомин обслуживал в Москве переговоры с голштинским посольством и именно тогда познакомился с любознательным секретарем миссии Олеарием. Персоне Джона Элмеса (на немецкий манер Олеарий называл его Гансом Гельмесом) в сочинении голштинца уделено довольно много внимания. Он называл его «знатнейшим» и «тайным» переводчиком царя Михаила, отметив также, что в 1654 г. он был еще жив и служил в Посольском приказе. Голштинский автор отметил, что Иван Фомин скончался около 1655 г., в возрасте 97 лет (здесь явная опечатка, Фомину было тогда около 80-ти лет; вероятно, при наборе число 79 превратилось в 97). Олеарий нашел также необходимым поместить в своем труде сведения о сыне Ивана Фомина (его так же, как отца, звали Иваном), учившемся медицине в Англии, в Оксфордском университете95. Почему Олеарий уделяет столь значительное место такой второстепенной фигуре, как переводчик Джон Элмес? На мой взгляд, объяснить это можно тем, что Элмес был одним из информаторов Олеария. В «Описании путешествия в Московию» Олеария обращает на себя внимание обилие сведений, связанных с жизнью иноземных докторов в России96 (а с этой средой переводчик Иван Фомин был очень тесно связан как лично, так и через своего сына).
Представляется, что именно Иван Фомин составил для Адама Олеария справку о московских приказах и лицах, их возглавляющих. В ряде случаев описание функций приказов в со-
115


чинении Олеария очень близко к аналогичным сюжетам в ♦ Писаных законах России», автором которых был Фомин. Сопоставим некоторые фрагменты двух текстов. Описание функций Поместного приказа выглядит следующим образом:
«Писаные законы России»
«Описание путешествия в Московию»
«...учитывает все поместья государя, жалуемые его знати и джентри для поддержки существования дома и на войне... Он решает все споры об их владениях и нарушителях гра- 97 НИЦ» .
«записываются наследственные и земельные имения, разбираются тяжбы из-за них и уплачиваются царские пошлины при про- 98
даже» .
Черты сходства обнаруживаются и в повествовании о приказе Большого прихода:
«Писаные законы России»
«Описание путешествия в Московию»
«...получает пошлины со всех больших и рядовых городов, сборы из всех ведомств, а также излишки поборов из четвертных ведомств, дает корм послам и чужеземцам и платит жалованье тем солдатам, которых государь берет на службу»99.
«Большой приход, где все сборщики пошлин, со всей России, должны ежегодно отдавать свой отчет... Из этого же приказа все иностранцы, находящиеся на дворцовой или военной службе его царского величества, аккуратно получают ежемесячное 100 жалованье...»
Подобных примеров можно привести довольно много. Это обстоятельство служит еще одним аргументом в пользу зависимости сочинения Олеария от »Писаных законов».
Разумеется, было бы наивно искать прямых текстологических совпадений в двух сочинениях, написанных на разных языках и разделенных во времени половиной столетия (в течение которого и сама приказная система претерпела значительные изменения). И, тем не менее, связь двух источников просматривается достаточно явственно. Дополнительно аргументировать нашу версию о том, что у истоков составления »Писаных законов России» и использованной Олеарием записки о московских приказах лежали черновые тексты одного и того же автора (Джона Элмеса), можно, рассмотрев последователь-
116


ность в перечислении центральных учреждений. Этим методом мы уже воспользовались, показывая взаимосвязь «Писаных законов» с трактатом Дж. Флетчера. Удалив из списка приказов, перечисляемых «Писаными законами», те ведомства, которые не упомянуты Олеарием, а из списка, приводимого Олеарием, исключив учреждения, возникшие в XVII веке (после создания «Писаных законов»), мы получим очень схожую картину. В обоих источниках выстраивается три компактных блока приказов, следующих почти в одинаковой последовательности. Первый блок составляют приказы Большого дворца, Посольский, Разрядный, Поместный, Казанский дворец, Большой приход. Второй блок приказов включает в себя Пушкарский, Панский, Челобитный, Разбойный, Ямской и Владимирский судный приказы. Наконец, в третью группу входят Казенный двор, Таможенная изба, Земский, Холопий и Каменный приказы.
Составленную И. Фоминым справку о приказах Олеарий получил, по всей видимости, через переводчика Посольского приказа Иоганна Беккера фон Дельдена (которого голштинский автор также характеризует весьма лестно)101. Этот переводчик состоял при российском посольстве И. И. Бак л айовского и дьяка И. Михайлова, приехавшего в 1654 г. ко двору императора Фердинанда III (Олеарий в своем сочинении упоминает эту дипломатическую миссию). Видимо, с этим посольством И. Фомин переслал к Олеарию записку о приказах 1654 г. Именно этим обстоятельством, скорее всего, объясняется не вполне понятное отступление Олеария от повествования о событиях 1634 г., в котором он сообщает о том, что спустя 20 лет, в 1654 г. переводчик Гельмес был еще жив и служил в Посольском приказе102.
Итак, мы можем считать, что при составлении 19-й главы третьей книги, где повествуется о приказах Московского государства, Адам Олеарий опирался на сведения, переданные ему переводчиком Посольского приказа Иваном Фоминым (Джоном Элмесом). Сам же Фомин, возможно, при составлении справки о приказах опирался на свои черновые записи полувековой давности, которые легли в основу «Писаных законов России». Этим объясняются некоторые совпадения в текстах двух столь разных источников — «Писаных законов» и сочинения А. Олеария.
В завершение несколько слов следует сказать и о знаменитом труде Г.К. Котошихина. Котошихин, беглый подьячий Посольского приказа, в 1666-1667 гг. по заказу шведских пра-
П7


вящих кругов написал книгу о состоянии Московского государства в середине XVII в. Описанию центральных ведомств посвящены две главы (6-я, «О дворех царских» и 7-я, «О прика- зех>>). По своему объему они занимают едва ли не треть книги. Этот ценнейший источник по истории приказной системы середины XVII столетия был опубликован в России в 1841 г. и сразу привлек к себе пристальное внимание историков. По степени информативности с сочинением Котошихина может быть поставлена рядом, пожалуй, только написанная в 1605 г. «Записка о царском дворе». На явное сходство двух источников обратил внимание А.В. Лаврентьев, отметивший, что «Записка о царском дворе...» имеет себе только один аналог, «но и тот не канцелярский, а полулитературный — сочинение Г.К. Котошихина »,0\ Возможно, эта аналогия носит не случайный характер и объясняется не только сходными обстоятельствами возникновения (оба источника писались для иностранного «заказчика» русскими людьми). Возможно, Котошихин был знаком с текстом «Записки о царском дворе». Он написал свое сочинение о Московском государстве в 1666-1667 гг., когда пребывавший первоначально в архиве Льва Сапеги текст «Записки о царском дворе...» уже находился в Швеции. Как было установлено И.О. Тюменцевым, бумаги Сапеги находились в Швеции в королевском Ску-Клостерском замке, пожалованном затем королем барону Врангелю и перешедшему по смерти последнего (1676 г.) к графам Браге101. На момент прибытия Котошихина в Стокгольм государственные дела при малолетнем короле Карле XI решали члены Риксрода (Государственного совета), среди которых наиболее влиятельными были канцлер Магнус Габриэль Делагарди, граф Пер Браге и фельдмаршал и адмирал барон Карл-Густав Врангель105. Все они состояли в более или менее отдаленном родстве между собой, являлись людьми одного круга и, надо полагать, были знакомы с документами из архива Сапег, доставшимися шведам в качестве трофея в ходе недавно завершившейся войны с Речью Посполитой. Возможно, именно знакомство с «Запиской о царском дворе...», дающей почти исчерпывающий очерк состояния российской государственной системы начала XVII столетия, побудило членов Риксрода отдать беглому подьячему Посольского приказа Котошихину распоряжение о написании подробного сочинения о состоянии России середины века. Не исключено, что Котошихину была предоставлена возможность ознакомиться с текстом «Записки...». Во всяком случае, в библиотеке графов Браге имелся экземпляр шведского перевода
118


сочинения Котошихина; там же хранились и документы из архива Сапег. Именно в библиотеке Браге С.В. Соловьев и обнаружил, по всей видимости, «Записку о царском дворе...». Интересно, что и труд Котошихина (оригинал и шведский перевод) обнаружил и сделал достоянием научной общественности тот же ученый106. Отметим также несомненный интерес к истории России начала XVII века в правящих кругах Швеции: практически одновременно с Котошихиным по поручению Магнуса Делагарди писал свой труд об истории Русско-шведской войны и Смутном времени Юхан Видекинд'07.
Таким образом, сделанные наблюдения над текстами источников второй половины XVI—первой половины XVII вв. позволяют сделать ряд выводов. В сочинениях указанного периода нашла свое отражение система центрального управления Московского государства — приказный строй. Практически все нарративные источники, в которых уделялось внимание описанию приказов, имеют иностранное происхождение («Записка о царском дворе» и сочинение Котошихина писались русскими людьми, но для иностранного читателя). Эта специфика проанализированных источников придает им особенную историческую ценность: для иностранного наблюдателя приказная система была явлением оригинальным и потому достойным подробного описания. Ни один нарративный источник российского происхождения столь целостной картины состояния приказной системы не дает. Разумеется, для иностранного наблюдателя далеко не все стороны административного быта Московского государства были открыты и понятны. В этом отношении сочинения Дж. Флетчера и Ж. Маржерета несколько уступают прочим проанализированным произведениям. Вместе с тем, иностранные очевидцы событий XVI- XVII вв. сумели сделать немало ценных наблюдений. Так, в частности, почти полным может считаться описание приказной системы 60-х гг. XVI в., данное опричником Г. Штаденом. Наиболее же информативными и ценными должны быть признаны сочинения, вышедшие из-под пера россиян или иноземцев — российских подданных. К ним должны быть отнесены И. Фомин, А. Власьев (предполагаемые авторы «Писаных законов России» и «Записки о царском дворе»), а также Г. Ко- тошихин. Эти люди отлично знали приказную систему «изнутри», но излагали ее устройство заинтересованному внешнему наблюдателю. Поэтому в написанных ими сочинениях объединились два важнейших фактора, определяющих информационную ценность данного вида источников — интерес ино-
719


странца и осведомленность туземца. В ходе исследования удалось установить также, что перечисленные сочинения не существовали изолированно друг от друга (исключение составляют, пожалуй, лишь «Записки» Штадена). Публикация трактата Дж. Флетчера способствовала появлению «Писаных законов России»; Ж. Маржерет в своих «Записках» опирался на оба вышеназванных источника. «Записка о царском дворе», написанная в 1605 г., возможно, побудила шведские власти дать заказ на написание книги Г. Котошихину, а одним из источников А. Олеария стали «Писаные законы России».
Раздел 2. Делопроизводство московских приказов как источник по истории приказной системы
Нарративные источники, безусловно, содержат в себе ценные сведения по истории приказного строя. Однако круг этих источников, как было показано выше, довольно узок. К тому же, при всей своей информативности, повествовательные источники дают исследователю лишь статичную картину состояния приказной системы, являясь, по сути, более или менее четкими «моментальными снимками» отображаемого объекта. Проследить динамику развития приказной системы, опираясь лишь на одни нарративные памятники, было бы невозможно. Восполнить этот серьезный недостаток повествовательных источников позволяет привлечение материалов делопроизводства московских приказов рассматриваемого периода.
Основными внешними формами делопроизводственных документов московских приказов являлись столбцы и книги. Столбец представлял собой несколько последовательно подклеенных друг к другу листов, содержащих сведения по тому или иному делу (или же по разным, но тематически связанным делам). В столбцах содержатся, как правило, подлинники поступавших в приказ документов и черновики бумаг, исходивших из приказной канцелярии. Содержащиеся в столбцах многочисленные пометы, исправления, дополнения представляют большой интерес для исследователя. Менее распространенной была книжная форма делопроизводства. Книги, составлявшиеся в центральных приказах, как было установлено отечественными исследователями, были в большинстве случаев вторичны по отношению к столбцам. Книги функционировали в приказной канцелярии, прежде всего, как справочные посо- 120


бия, к которым обращались в поисках необходимых прецедентов для решения различных дел.
Издание материалов приказного делопроизводства в Х1Х-начале XXI вв. Историческая значимость делопроизводственных материалов центральных учреждений ХУЬХУП вв. была осознана учеными еще в начале XIX в. Тогда же началась работа по выявлению, сбору и публикации источников по истории Российского государства. В 1813 г. на средства графа Н.П. Румянцева стараниями Н.Н. Бантыш-Каменского была опубликована 1-я часть «Собрания государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел»; шестью годами позднее, в 1819 г., увидела свет вторая часть этого издания, содержавшая в себе документы, относящиеся к истории России начала XVII в.108 В 1828 г. один из членов «румянцевского кружка», П.М. Строев, выступил с инициативой создания Археографической экспедиции для выявления в архивах и библиотеках документов по истории России допетровского периода. К 1834 г., собрав огромное количество материалов, Археографическая экспедиция передала их вновь учрежденной Археографической комиссии при Министерстве народного просвещения, которая приступила к опубликованию этих документов, продолжая при этом эвристику новых памятников. Для нашей темы особое значение имеют материалы, представленные во втором томе «Актов, собранных в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией» (вышел в 1836 г.). За этим изданием последовали публикации целого ряда ценных сборников документов XVI—XVII вв.: «Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства» (1838 г.), «Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комис- сиею» (том II, 1841 г.), «Акты, относящиеся к истории Западной России» (том IV, 1851 г. ), «Акты, относящиеся до юридического быта древней России» (том II, 1864 г.)109. В 50-е гг. XIX в. в дело публикации источников включилось П-е отделение Собственной его императорского величества канцелярии. В 1850 г. были опубликованы «Дворцовые разряды» (том I), а затем «Книги разрядные, по официальным оных спискам» (том I, 1853 г.)110. Среди прочих публикаций источников середины XIX в. необходимо отметить «Акты, относящиеся до гражданской расправы Древней Руси», изданные А.А. Федо- товым-Чеховским (том I, 1860 г.)111. С середины XIX в. началась публикация материалов делопроизводства Посольского приказа (статейных списков, посольских книг)112.
121


В целом, однако, с наступлением периода Великих реформ, пришедшегося на царствование Александра II, активность в публикации делопроизводственных источников по отечественной истории ХУ1-ХУП вв. стала заметно слабее. В некоторой степени это объясняется самим духом эпохи преобразований, непосредственным историческим примером для которой стало время Петра I. Допетровские порядки, в свою очередь, проецировались на консервативное царствование Николая I, а потому вызывали к себе мало сочувствия и интереса. Как было отмечено в предыдущей главе, вторая половина 50-х-70-е гг. XIX в. были также временем господства в отечественной историографии государственно-юридического направления западнического толка, сторонники которого, усвоив высокомерный тон в отношении государственных учреждений Московской державы, почти не уделяли их изучению сил и внимания. Думается, что и это обстоятельство сказалось на деле публикации делопроизводственных источников ХУЬХУП вв. Лишь с 70-х гг. XIX в. публикация источников по истории допетровской Руси начинает постепенно активизироваться. Это десятилетие ознаменовалось выходом нескольких ценных сборников документов: Императорское Русское географическое общество осуществило издание подготовленных Н.В. Калачовым «Писцовых книг Московского государства»113; Археографическая комиссия опубликовала «Сборник князя Хилкова» (1879 г.), в который вошло немало важных источников по истории Смутного времени114. С 1872 г. стали регулярно выходить издаваемые Археографической комиссией тома Русской исторической библиотеки (интересно, что первый же том РИБ собрал в себе сочинения современников о Смутном времени). Важные для нашего исследования документы увидели свет также во II и IX томах РИБ (изданы в 1875 и 1884 гг. соответственно)115.
Однако начало настоящего всплеска активности в публикации материалов делопроизводства московских приказов пришлось на рубеж 80-90-х гг. XIX в. Именно тогда, как было показано в предыдущей главе, начинается наиболее плодотворный период в изучении приказной системы. Преимущественным вниманием археографов того периода пользовались материалы главных центральных ведомств Московского государства — Разрядного и Поместного приказов. Большую роль в обнародовании документов ХУ1-ХУП вв. сыграли сотрудники Московского архива Министерства юстиции (МАМЮ) и Московского главного архива Министерства иностранных дел 122


(МГАМИД). В 1889 г. В.Н. Сторожевым была опубликована указная книга Поместного приказа”6. Среди прочих его публикаций следует отметить изданные им десятни и Тысячную книгу (1891 г.)117. В 1890 г. под редакцией директора МАМЮ Н.А. Попова вышел первый том «Актов Московского государства»”8. Активную работу по публикации документов XVI- XVII вв. вел С.А. Шумаков. Его стараниями с 1896 по 1917 гг. было опубликовано несколько томов, содержавших преимущественно документы Поместного приказа”9. Хранителем МГАМИД С.А. Белокуровым также было осуществлена серия публикаций, среди которых особую важность для изучения российской истории начала XVII в. имеют изданные им «Разрядные записи за Смутное время»120.
В конце Х1Х-начале XX вв. материалы делопроизводства приказов публиковались в сборниках Русского исторического общества (РИО), в томах Общества истории и древностей российских при Московском университете. Среди важнейших источников, изданных в это время, назовем, прежде всего, боярский список 1611 г., опубликованный дважды (в 1895 г. Н.П. Лихачевым и в 1909 г. В.Н. Сторожевым)121. С 1907 г. приступает к публикации источников С.Б. Веселовский; за десятилетие им была выпущена серия томов, содержавших документы XVI-XVП вв.122 В центре внимания историка были события Смутного времени. Вообще, в начале XX в. в научной среде наблюдался значительный интерес к событиям трехвековой давности. С одной стороны, этому способствовало приближение 300-летнего юбилея царской династии Романовых, а с другой — бурные события начала XX столетия наводили российскую интеллигенцию на мысли о параллелях между двумя «смутами». Во втором десятилетии XX в. вышла серия публикаций, специально посвященных Смутному времени. Среди них были издания источников, подготовленных Л.М. Сухотиным123, Ю.В. Готье124, А.М. Гневушевым125, Н.В. Рождественским126. Издание последнего из перечисленных сборников документов пришлось на 1918 г., после чего крупных публикаций материалов делопроизводства столичных приказов не выходило почти четыре десятилетия.
Со второй половины 50-х гг. XX в. интерес к изучению российской государственности значительно увеличился; в то же время возобновляется издание материалов делопроизводства московских приказов. В 1956 и 1961 гг. были опубликованы вторая и третья части «Актов феодального землевладения и хозяйства», в которых помещены делопроизводственные мате-
123


риалы приказов (государственных и патриарших) конца XVI- начала XVII вв.127 Значительную помощь исследователям приказного строя и внешней политики Московского государства оказали осуществленные С.О. Шмидтом, С.А. Левиной и В.И. Гальцовым под редакцией М.Н. Тихомирова и С.О. Шмидта издания описей царского архива и архива Посольского приказа (описи архива дипломатического ведомства при этом были впервые введены в научный оборот)128. Недавно К.В. Петровым были выпущены описи архива Разрядного приказа (опись 1668 г. опубликована впервые)129. Большой вклад в дело публикации материалов делопроизводства Разрядного приказа был внесен В.И. Бугановым. Под его руководством Л.Ф. Кузьминой и О.В. Новохатко было осуществлено издание комплекса разрядных книг XVI-XVII вв. (завершено по смерти В.И. Буганова, в 2003 г.)130 В.И. Буганов руководил также подготовкой к печати боярских списков конца XVI-нaчaлa XVII вв. (издание подготовлено С.П. Мордовиной и А.Л. Станиславским)131. В.И. Буганов был, кроме того, инициатором издания боярских книг (эта работа осуществлялась М.П. Лукиче- вым и продолжается в данное время под редакцией Н.М. Рогожина)132; в 1979 г. Н.М. Рогожиным под руководством В.И. Буганова было возобновлено после длительного перерыва издание посольских книг133. Среди публикаций материалов делопроизводства приказов начала XVII в. следует отметить сборник документов, изданный Г.Н. Анпилоговым в 1967 г.134, «Верхотурские грамоты» (издание 1982 г., содержащее в себе документы приказа Казанского дворца)135, а также подготовленные еще С.Б. Веселовским публикации приходорасходных книг московских приказов и документов Печатного приказа136. Среди публикаций источников последних лет отметим четыре тома «Актов служилых землевладельцев» (подготовлены А.В. Антоновым и Б.Н. Морозовым)137 и сборник документов по истории восстания И.И. Болотникова138.
К вопросу о необходимости критического анализа опубликованных источников. Таким образом, мы располагаем довольно значительным массивом опубликованных материалов приказного делопроизводства эпохи Смуты. Данное обстоятельство в известной степени облегчает работу исследователя. Однако наличие публикаций (в том числе и весьма авторитетных) не освобождает ученого от необходимости критического взгляда на представленные в них источники. Приведу лишь несколько примеров. Во II томе «Актов юридического быта» под № 191 опубликована грамота, посланная из подмосковного
124


Ополчения в Вологду. Этот документ датирован 9 сентября 1611 г. на основании текста самой грамоты: «Писано под Москвою в полкех, лета 7120 сентября в 9 день»1Я9. Однако та же грамота содержит в себе основания для другой ее датировки. В частности, на ней имелась помета о том, что ее доставили в Вологду 29 сентября 121 г. (т.е. 1612 г.). Наконец, само содержание грамоты свидетельствует о том, что она была составлена именно в 1612 г.: в ней повествуется о походе Ополчения к Москве, об отражении от стен города войск гетмана Ходкевича (что имело место в конце августа 1612 г.)140. Ошибка в дате написания грамоты в этом случае объясняется очень просто: ее причиной была невнимательность составителя. Новый 121 год от сотворения мира начинался с сентября месяца, и подьячий или дьяк, писавший грамоту, по привычке указал в ней лишь недавно завершившийся 120 год. Ошибка составителя была в дальнейшем повторена публикатором, а это, в свою очередь, стало причиной ошибок при составлении биографий дьяков А. Бареева (приписавшего документ) и И. Карташова (которому грамота была адресована)141. Кроме того, неверная датировка документа препятствует извлечению из нее весьма ценной информации о взаимоотношениях между силами двух народных Ополчений в первой половине сентября 1612г., когда их совместными усилиями была отбита попытка гетмана Ходкевича прорваться в осажденный Кремль. Несмотря на этот общий успех, ополченцы продолжали смотреть друг на друга с недоверием. Руководители II Ополчения в означенной грамоте не именуют еще членов I Ополчения своими соратниками; напротив, они предостерегают вологодские власти об опасности, которая проистекает от казаков князя Д.Т. Трубецкого.
В указанном случае ошибка в датировке была допущена случайно. Однако бывали случаи, когда имел место сознательный подлог. В 1833 г. Н.А. Полевым была опубликована грамота Лжедмитрия курмышскому воеводе П.И. Загряжскому с распоряжением выделить поместье сыну боярскому Ждану Дешкову. Грамота эта была отнесена издателем ко времени царствования Лжедмитрия I; эта датировка была принята и современным исследователем Смуты142. Содержание документа, однако, заставляет отказаться от этой датировки. В самой грамоте проставлена дата — «лета 7113 сентября в 24 день». Редуцировав эту дату, мы получаем 24 сентября 1604 г. — время, когда Лжедмитрий не только не был еще царем, но даже не начал еще вторжения в Россию. Кроме того, в грамоте Марина Мнишек упоминается в качестве «царицы нашея великия
125


княгини Марины Юрьевны всеа Русии». Царицей она могла именоваться никак не ранее мая 1606 г., когда она была венчана царским венцом и стала супругой Лжедмитрия. Не увязывается с датировкой документа еще один момент. Претендующий на монастырскую вотчину сын боярский обосновывал свою просьбу тем, что «тот де монастырь в Нижнем в мене». В данном случае явно имеет место порча текста (и, возможно, сделанная самим грамотчиком). Данный фрагмент следует читать — «тот де монастырь в Нижнем в [из]мене». Заявление об «измене» Нижнего Новгорода могло исходить только из уст сторонников «тушинского вора», которые приложили немало усилий к овладению этим городом и сами претерпели немало от верных Василию Шуйскому нижегородцев. Наконец, на размышления наводит указанное в грамоте место ее составления: «Писан у Москвы» (т.е. не в самой столице, а под Москвой). Суммировав перечисленные факты, мы должны будем прийти к выводу о том, что цитируемый документ происходил не из канцелярии Лжедмитрия I, а из лагеря «тушинского вора», Лжедмитрия II. Последний, действительно, находился не в Москве, а «у Москвы», и активно эксплуатировал в целях подтверждения своих прав на престол факт признания его Мариной Мнишек.
Итак, указанная в грамоте дата, безусловно, может быть признана подложной. На это обстоятельство справедливо обратил внимание А.В. Антонов, осуществивший переиздание этого документа в 2002 г. В новейшей публикации предложена, соответственно, иная датировка — 24 сентября 1608 г.нз Однако и эта датировка при более внимательном анализе должна быть отвергнута.
Когда же, в таком случае, была написана грамота в Кур- мыш? Думается, дата 24 сентября может быть признана верной. В этом случае речь может идти либо о 24 сентября 1608 г., либо о 24 сентября 1609 г. (Лжедмитрий II обосновался под Москвой летом 1608 г., а бежал в Калугу в декабре 1609 г.). Марина Мнишек находилась в Тушино с 10 сентября 1608 г.144 Из двух возможных дат мы склоняемся к последней. Во-первых, присяга Лжедмитрию II городов, расположенных недалеко от Курмыша (Владимир, Муром, Арзамас), относится к октябрю-ноябрю 1608 г.145 Следовательно, вряд ли в сентябре 1608 г. у самозванца мог быть воевода в Курмыше. Во-вторых, сын боярский Ж. Дешков упоминается в грамоте как сын боярский царицы. Трудно предположить, что за полмесяца пребывания в Тушино Марина Мнишек успела уже обзавестись соб-
126


ственным двором. Вероятно, составление грамоты в Курмыш следует относить к 24 сентября 1609 г.
Ответим теперь на вопрос о том, почему в грамоте дана явно неверная дата? Представляется, что дело обстояло следующим образом. Сын боярский Ж. Дешков служил «тушинскому вору» и получил из его рук поместье в Курмышском уезде. По завершении Смуты он или его родственники, разумеется, желали удержать поместье в своих руках. Но, как известно, при проведении сысков в первые годы царствования Михаила Федоровича пожалования «тушинского вора» законными не признавались (в то время как земельные владения, полученные от Лжедмитрия I, сохранялись за их владельцами)116. Видимо, именно поэтому Ж. Дешков пошел на подлог, исправив в грамоте дату. При этом дату « 7118 » («зри!» цифирью) было проще всего исправить именно на «7113» («зрп»).
Исправив датировку грамоты в Курмыш, мы получаем в свое распоряжение ценные сведения по истории Смутного времени. Прежде всего, можно с полной уверенностью утверждать, что город Курмыш целовал крест Лжедмитрию II (сведения об этом отсутствовали). Выясняется имя воеводы мятежного города — им был П.И. Загряжский (отец которого, И.И. Загряжский, был думным дворянином у Лжедмитрия П)нт. Кроме того, в нашем распоряжении оказывается наиболее раннее упоминание о «воровском» приказе Казанского дворца (в прочих документах он упоминается лишь с весны 1610 г.)118. Известно становится также, что в тушинском лагере у Марины Мнишек был свой собственный двор (его существование до недавних пор признавалось лишь на уровне предположения)149. Наконец, в распоряжении исследователей появляются интересные сведения о начале карьеры будущих дьяков царствования Михаила Романова — Ивана Ларионова и Василия Ртищева, служивших в 1609 г. Лжедмитрию II (первый из них приписал грамоту, второй доставил ее в Курмыш).
Описи приказных архивов. Проанализируем теперь имеющиеся в нашем распоряжении источники делопроизводственного происхождения по типам. Прежде всего, должны быть отмечены описи архивов приказных учреждений. Замечательной особенностью государственной системы Московского царства был высокий уровень ее централизации, нашедший свое отражение, в том числе, и в организации хранения делопроизводственных документов. Приказные документы уже в XVI в. считались в России государственным достоянием и хранились в этих самых учреждениях150. Как отмечено в исследовании
127


Д.Я. Самоквасова, «...в основе русского архивного законодательства эпохи приказов Московского государства лежали рациональные начала, лежащие ныне в основе архивного законодательства цивилизованных государств нашего времени: письменные акты деятельности государственных учреждений по удостоверению и укреплению публичных и частных прав признаются государственною собственностью, хранятся исключительно в казенных зданиях и описываются должностными лицами под фактическим контролем местных, центральных и высших органов правительственной власти». Подобной системы не знало тогда ни Польско-Литовское государство, непосредственно граничившее с Московской державой на западе, ни Франция, лежавшая на противоположном конце Европы. В Польше государственные документы считались собственностью сановников, возглавлявших то или иное учреждение. Во Франции от подобного взгляда на вещи отказались только в XVII в., при кардинале Ришелье.
В Московском государстве делопроизводственные материалы откладывались в приказных архивах и оставались в учреждениях при сменах руководителей. К моменту «архивной реформы» кардинала Ришелье, например, один только архив Посольского приказа был описан, по меньшей мере, трижды (в 1570-е гг., в 1614 и 1626 гг.). Описи приказных архивов составлялись в начале XVII в. по случаям значительных документальных потерь (каковыми были печально известные «московское разорение» времени Смуты и московский пожар 1626 г.). В нашем распоряжении имеются опубликованные описи архивов Посольского приказа (1614 и 1626 гг.), Разрядного приказа (1626 г.) и Новгородской четверти (1626 г.)151. Материалы этих описей давно используются исследователями для изучения состояния приказных архивов начала XVII вв. Сами описи подвергались источниковедческому анализу в работах С.О. Шмидта, В.И. Гальцова, К.В. Петрова152. Описи приказных архивов содержат богатые сведения о делопроизводстве государственных учреждений начала XVII в. Их ценность усугубляется тем, что изрядная часть документов, упоминаемых в этих описях, к настоящему моменту утрачена и известна лишь по указаниям описей.
Делопроизводство Разрядного приказа. К вопросу о времени и обстоятельствах составления боярского списка 1611 года. Важнейшее значение для изучения приказного строя начала XVII в. имеют документы, происходящие из канцелярии Разрядного приказа. Среди них особое место при- 128


надлежит боярским спискам, в которых перечислялись члены государева двора, в том числе приказные дьяки. К боярским спискам примыкают по своему содержанию боярские книги, в которых также перечислялись служившие в Москве дьяки. Всесторонний источниковедческий анализ боярских списков и боярских книг дан в исследованиях А.Л. Станиславского и М.П. Лукичева153. К сожалению, наиболее ранняя из сохранившихся до наших дней боярских книг относится к 1627 г.154, но и она содержит сведения о биографиях ряда дьяков начала XVII в. Боярские списки, в которых содержатся перечни приказных дьяков, сохранились за конец XVI в. (1588/89 и 1598/ 99 гг.) и 1611 г. В некоторой степени к боярским спискам примыкает составленная в Разряде роспись русского войска 1604 г., выступившего против Лжедмитрия I. Среди лиц, выставивших в поход своих вооруженных холопов, отдельной группой названы «дьяки по приказам»155. Хотя их перечень далеко не полон, он позволяет, тем не менее, отчасти реконструировать состав руководства приказов в конце царствования Бориса Годунова, в самом начале Смуты.
Особое значение для нашего исследования имеет боярский список 1611 г. — единственный боярский список Смутного времени, в котором дан практически полный перечень дьяков московских приказов. Он был известен еще Г.Ф. Миллеру, который снял с него копию и озаглавил его как «Боярской список 119 году, сочинен до Московского разоренья при литве». Этот ценный документ был опубликован дважды: в первый раз, в 1895 г., Н.П. Лихачевым по копии Миллера, а несколько позже, в 1909 г., В.Н. Сторожевым по архивному подлиннику156. Глубокому источниковедческому анализу боярский список подверг современный исследователь А.А. Булычев. Ученый пришел к выводу, согласно которому боярский список составлялся в несколько этапов: основной текст был написан не позднее октября 1610 г.; до февраля-марта 1611 г. он пополнялся пометами. После начала осады Москвы силами I Ополчения, по мнению А.А. Булычева, список перестал соответствовать реалиям, т.к. многие члены государева двора отъехали в лагерь ополченцев. Наконец, последний пласт помет в боярском списке появился в первые годы царствования Михаила Федоровича157.
С предложенной А.А. Булычевым схемой можно согласиться лишь отчасти. Действительно, не вызывает сомнений факт использования боярского списка при Михаиле Романове. Именно тогда в списке появилась помета об участи казненного
Т29


Ф. Андронова. Не ранее середины 1619 г. в документе могла появиться помета о смерти князя В.В. Голицына, умершего при возвращении из польского плена158. Однако вопрос о времени, месте и обстоятельствах составления боярского списка 1611 г. нуждается в дополнительном исследовании.
Прежде всего, необходимо ответить на вопрос о времени составления основного текста боярского списка. Согласно версии А.А. Булычева, это произошло до 1 ноября 1610 г. Однако не все укладывается в предложенную схему. Труднообъяснимым А.А. Булычев признал отсутствие в списке имени князя В.М. Мосальского, имевшего при правительстве «семибоярщины» высокий чин дворецкого. Впрочем, пожалование этим чином Мосальского имело место после обозначенного А.А. Булычевым хронологического рубежа — 3 ноября 1610 г.159 Однако боярином в Москве он был и до этого пожалования (его присутствие в столице и официальное признание за ним боярского чина фиксируются, по крайней мере, с 27 октября 1610 г.)160. 1 января 1611г. Мосальский был еще жив — этим днем датировано его письмо к канцлеру Л. Сапеге161. 9 марта того же года князя В.М. Мосальского не было уже в живых, его козельские вотчины было указано по челобитью передать И.Н. Салтыкову102. По моему мнению, боярский список составлялся уже после смерти В.М. Мосальского, почему его имя в список и не было включено. Если предположить, что боярский список составлялся не осенью 1610 г., а в начале 1611 г., станет объяснимым и отсутствие в нем указания на пребывание И.В. Измайлова в чине оружничего. Измайлов был пожалован королем Сигизмундом в оружничие 15 ноября 1610 г.163, но вскоре утратил благосклонность польского монарха. Уже 21 января 1611 г. король пожаловал в оружничие Л.А. Плещеева164. Поэтому в боярском списке 1611 г. И.В. Измайлов оружничим и не назван. Следовательно, время составления основного текста боярского списка 1611 г. должно быть отодвинуто вперед, в первые месяцы 1611 г. По всей видимости, это произошло в феврале-марте 1611 г., поскольку, по наблюдениям А.А. Булычева, в боярском списке отражены назначения служилых людей вплоть до февраля 1611 г., апрельские пожалования того же года в списке не учтены165.
Итак, боярский список 119 года составлялся в первые месяцы 1611 г. Теперь поищем ответ на вопрос о том, где составлялся этот документ. По мнению исследователей, боярский список составлялся именно в Москве, причем во время ее польской оккупации, т.е. «при литве». Пометы негативного для сторон-
130


ников польского королевича Владислава содержания, следовательно, должны были появиться в документе значительно позднее (например, об окольничем Д.Ф. Крабове сказано, что он «изменил, съехал в Литву»)166. Но в таком случае, непонятной остается сдержанность тона относительно судьбы вождя I Ополчения П.П. Ляпунова. Рядом с его именем расположена зачеркнутая помета «на Резани», затем приписано «умре». Указание на смерть Ляпунова, по мнению А.А. Булычева, появилось в боярском списке уже после освобождения Москвы, иначе помета должна была бы зафиксировать официальное мнение оккупационных властей — «умре в измене»167. В целом, однако, странным является тот факт, что в боярском списке вообще ни разу не отражена позиция осажденного в Москве правительства королевича Владислава. Никто не назван отъехавшим «в таборы» или изменившим Владиславу.
Трудно объяснить также, почему в боярском списке мы не встречаем имен думных дьяков, ставленников польской администрации: Е. Витовтова, И. Чичерина, С. Соловецкого. Е. Ви- товтов занимал в оккупационном правительстве пост руководителя Новгородского разряда и стал думным дьяком не позднее февраля 1611г.168 В 1611 г. в чине думного дьяка находился в Москве И. Чичерин (надо полагать, что он был думным дьяком и в 1610 г., поскольку в этом чине он служил до того и Лжедмитрию II)169. С. Соловецкий находился в Москве в чине думного дьяка на протяжении всего периода польской оккупации (с 21 сентября 1610 г. по 26 октября 1612 г.)170. Представляется, что, если бы боярский список 1611 г. составлялся при оккупационной администрации в Москве, имена Е. Витовтова, С. Соловецкого и И. Чичерина были бы отмечены хотя бы между строк или на полях. Среди дьяков не названы В. Трескин (пожалован королем 7 ноября 1610 г.), Е. Витовтов (упоминается как дьяк в королевской грамоте от 29 ноября 1610 г.), А. Подлесов (служивший в Москве в ноябре-декабре 1610 г. и по распоряжению Сигизмунда III получивший назад свои конфискованные поместья), В. Замочников (получивший назначение в Таможенную избу в январе 1611 г.)171, М. Тюхин (определенный на службу в приказ Большого дворца королевским указом 19 января 1611 г.)172. Любопытным является также следующий факт. 12 декабря 1610 г. по распоряжению польского короля в приказ Казанского дворца был назначен дьяк М. Бегичев. Он заменил собой дьяка А. Шапилова, «которого бояре отставили»173. Однако вопреки этой кадровой перестановке, мы не видим в боярском списке имени дьяка М. Бегичева, тогда
Ш


как А. Шапилов в списке числится, причем без пометы об отставке174. Заметим также, что в боярском списке не нашел отражения факт гибели боярина князя А.В. Голицына, убитого поляками во время восстания в Москве 20 марта 1611 г.1,5 О его смерти в Москве не могли не знать. Все эти наблюдения подводят нас к мысли о том, что боярский список 1611г. составлялся не в Москве, а в лагере I Ополчения.
Еще одной интересной особенностью боярского списка 1611 г. является наличие в нем скрепы дьяка Марка Поздеева. Как было установлено А.Л. Станиславским, боярские списки в Разрядном приказе дьяками никогда не скреплялись. Список 1611 г. в этом плане является единственным исключением, которое исследователи склонны объяснять поздним появлением приписи, в 1613-1615 или 1618-1621 гг., когда М. Поздеев был дьяком в Разряде176. Однако эта версия вызывает серьезные сомнения. Для чего было нужно скреплять дьячьей при- писью документ, вышедший из повседневного употребления, если в Разрядном приказе не была принята практика скрепления даже боярских списков текущего года? По всей видимости, боярский список 1611 г. был скреплен приписью дьяка М. Поздеева сразу по завершении его составления. Нам удалось установить, что М. Поздеев нес службу в Разрядном приказе на исходе царствования Василия Шуйского177. Но он был дьяком Новгородского разряда, не имевшего касательства к составлению боярских списков (этим традиционно ведал Московский разряд). Поэтому М. Поздеев мог и не знать о порядке оформления боярских списков. Заметим также, что прямые сведения о службе М. Поздеева в Разрядном приказе при правительстве «семибоярщины» отсутствуют. Известно, что его приставили к сбору денег на выплату жалования польскому гарнизону. Впрочем, его непосредственным начальником в этом деле был думный дьяк Е. Витовтов, возглавлявший Новгородский разряд178. В любом случае, даже как дьяк Новгородского разряда, в Москве Поздеев не мог иметь касательства к составлению боярского списка. В лагере I Ополчения, напротив, его участие в подготовке боярского списка весьма вероятно, поскольку при Ополчении М. Поздеев был дьяком Разрядного приказа (в Ополчении деления приказа на Московский и Новгородский разряды, по всей видимости, не было)179. Переход Поздеева в лагерь Ополчения следует датировать самым началом осады Москвы ополченцами, т.е мартом 1611 г. В Москве о его судьбе первоначально ничего не знали и предполагали, что он «в разруху и с книгами изгиб»180. Книги, с которыми 132


М. Поздеев покинул Москву, по всей вероятности, имели непосредственное отношение к его служебной деятельности по сбору денег для польского гарнизона. Однако не исключено, что ему удалось унести с собой и кое-что из документов Разрядного приказа (в частности, материалы для составления боярского списка).
Вместе с тем мы должны высказать предположение о том, что составление боярского списка 1611 г. происходило в два этапа. Начало ему было положено, вероятно, еще в Москве. Именно этим объясняется отсутствие в нем имен бояр I Ополчения (в частности — князя Д.Т. Трубецкого). На эту же мысль наводит первая помета возле имени другого вождя Ополчения — думного дворянина П.П. Ляпунова — «на Резани»181. В лагере I Ополчения эта помета утратила свой смысл и была зачеркнута (в осажденной Москве ее сопроводили бы наверняка указанием «изменил»). Видимо, тогда же рядом с именем стольника В.И. Бутурлина появилась помета «у пристава»182. Известно, что Бутурлин вызвал у поляков подозрение в подготовке (по соглашению с Ляпуновым) выступления против поляков, оккупировавших Москву. Его дело рассматривалось в Москве в конце октября-начале ноября 1610 г.183 В дальнейшем В.И. Бутурлин был активным участником I Ополчения и в апреле 1611 г. был послан в Новгород как представитель Ляпунова. Соответственно указание на его пребывание под арестом («у пристава») могло относиться только к концу 1610-началу 1611 гг. Впрочем, запись об этом могла быть проставлена не только в Москве, но и в лагере ополченцев до прибытия туда Бутурлина.
Таким образом, боярский список вплоть до перечня думных дворян или до постельничего составлялся, по всей видимости, еще в Москве. Начиная с перечня думных дьяков список писали уже в лагере I Ополчения (как отмечено выше, в нем отмечены лишь думные дьяки, получившие свой чин еще при Василии Шуйском). В пользу этой же гипотезы свидетельствует и заглавие следующей позиции в боярском списке: «На Земском дворе на Старом были при литве»184. Это заглавие никак не могло появиться в оккупированном поляками Кремле.
Начиная с перечня стольников, в боярском списке появляются пометы «есть», «нет», «отослан» и т.д. Такие пометы появлялись в списках во время смотров при проверке явки служилых людей. Однако ни о каких смотрах, проводившихся оккупационным правительством, информации не сохранилось. По всей вероятности, вышеназванные пометы появились в бояр-
133


ском списке уже в лагере Ополчения, когда производилась проверка и учет явки под Москву членов государева двора. В пользу этой версии говорят пометы возле имени стольника князя Д.М. Пожарского: помета «в Зараском» зачеркнута, вместо нее приписано «есть». Как известно, князь Пожарский был воеводой в Зарайске в конце 1610-начале 1611 гг. В начале 1611 г. он ходил на выручку к осажденному в Пронске поляками П.П. Ляпунову, а затем присоединился к I Ополчению. Ни на какие смотры в Москву при «семибоярщине» Пожарский не ездил. Поэтому помета «есть» отражает, несомненно, участие князя Д.М. Пожарского в мартовских боях 1611 г. за Москву (после которых его, тяжело раненного, увезли в его нижегородское поместье). Об отъезде раненого Пожарского из-под Москвы боярский список не сообщает. Следовательно, пометы «есть», «нет», «отослан», «болен», «в деревне» и т.п., в изобилии встречающиеся в перечнях стольников, стряпчих и московских дворян, относятся к марту 1611 г. и в значительной степени помогают в реконструкции списков участников I Ополчения на самом раннем этапе его существования. Известно, что руководители Ополчения в приговоре от 30 июня 1611 г. обещали отнять поместья у служилых людей, которые уклонялись от участия в осаде Москвы185. Для контроля им необходимо было иметь на руках сводный список членов государева двора, который и использовался для проверки наличия или отсутствия того или иного служилого человека в лагере под Москвой.
Надо полагать, что около этого времени в боярском списке появилось большинство других помет. Это, прежде всего, многочисленные пометы типа «пущон при литве». Они поясняли руководству I Ополчения основания причисления новопожало- ванных лиц к той или иной категории членов государева двора. Представляется, что помета, свидетельствующая о казни в Новгороде в марте 1611 г. боярина И.М. Салтыкова также появилась в боярском списке «по горячим следам», а не в царствование Михаила Федоровича. Салтыков был убит новгородцами как сторонник польского короля. Этим и объясняется сообщение о нем в боярском списке — «за измену казнен». Июлем 1611 г. можно датировать и нейтральную помету о смерти П.П. Ляпунова — «умре».
Активное использование боярского списка прекратилось довольно быстро, вскоре после смерти Ляпунова. Начиная с августа 1611 г. многие дьяки, поддержавшие Ополчение, были разосланы по городам — И. Карташов, И. Ефанов, А. Шапилов 134


и удостоверивший своей приписью боярский список М. Позде- ев. Их назначения не нашли в боярском списке никакого отражения. С другой стороны, в Ополчении стали очень заметны бывшие тушинцы — Ф. Шушерин, П. Третьяков, И. Шевырев (двое первых — даже в качестве думных дьяков). Но и эти перемены в администрации I Ополчения боярским списком не зафиксированы. Не отмечена в боярском списке ни гибель в июле 1611 г. при взятии Новгорода шведами дьяка А. Голенищева, ни возвращение из Новгорода в подмосковный лагерь Ополчения дьяка С. Самсонова (упоминается при Ополчении с конца июля 1611 г.). Лишь позднее, при царе Михаиле, боярский список 1611 г. оказался вновь востребован и пополнился несколькими новыми пометами (о казни Ф. Андронова, о смерти боярина князя В.В. Голицына).
Необходимо сказать также несколько слов относительно источника боярского списка 1611 г. А.А. Булычев совершенно обоснованно доказал, что при работе над этим документом использовался более ранний боярский список 1607 г. Как предположил ученый, в основу списка дьяков 1611 г. лег «дьячий список» 1607 г.; на боярский список 1607 г. опирались также и при составлении списка московских дворян 1611 г.186 Это наблюдение исследователя подтверждается и другим аргументом. Недавно был опубликован неизвестный ранее фрагмент боярского списка 1607 г., обнаруженный В.И. Корецким. Этот фрагмент содержит в себе перечень выборных дворян от городовых корпораций. Сопоставив последовательность в перечислении городов в списках 1607 и 1611 гг., нельзя не отметить полной идентичности их перечней (в боярском списке 1611 г., правда, перечень выборных дворян обрывается на Коломне). Города идут в следующей последовательности: Владимир, Суздаль, Муром, Переславль Залесский, Юрьев Польской, Мещера, Нижний Новгород, Арзамас, Коломна187. Единственным расхождением является то, что в боярском списке 1607 г. между Арзамасом и Коломной расположен еще город Л ух. Однако на 1607 г. в Лухе числился лишь один выборный дворянин, к тому же, как выяснилось, умерший на момент составления списка 1607 г.188 В боярских списках более раннего (вплоть до 1602/03 г.) и более позднего (20-х гг. XVII в.) времени последовательность городовых корпораций значительно отличается от той, что представлена в списках 1607 и 1611 гг.189 Таким образом, тезис А.А. Булычева о наличии связи между боярскими списками 1607 и 1611 гг. находит себе дополнительное подтверждение.
Т35


Возникает, однако, вопрос, почему для составления боярского списка 1611 г. использовали боярский список 1607 г. Ведь его информация за четыре года (особенно с учетом обстоятельств Смуты) в изрядной степени нуждалась в уточнении. В распоряжении служащих Разрядного приказа в Москве имелся более свежий документ, по структуре и содержанию близкий к боярским спискам — боярская книга 1609/10 г., составленная при Василии Шуйском. Эта книга пережила «московское разорение* и использовалась как справочный материал после освобождения Москвы190. Но при составлении боярского списка 1611 г. использовался все-таки более ранний боярский список 1607 г. Почему?
На мой взгляд, убедительный ответ на данный вопрос можно дать лишь исходя из гипотезы о составлении боярского списка 1611 г. не в Москве, а под Москвой, в лагере I Ополчения. В подтверждение этого тезиса можно привести интересные палеографические наблюдения, сделанные А.А. Булычевым. Ученым отмечено, что в боярских списках 1607 и 1611 гг. и в списке полка князя Д.Т. Трубецкого обнаруживаются пометы, сделанные аналогичными черными чернилами191. А.А. Булычев предположил, что эта правка произошла уже после освобождения Москвы. Но, если в конце 1612-начале 1613 гг. еще имело смысл править боярский список 1611 г. и список полка князя Трубецкого, то внесение правки в боярский список 1607 г. вряд ли было в тот момент актуально. Осмелимся предположить, что пометы, сделанные черными чернилами в трех перечисленных документах, появились в 1611 г., когда шла работа по составлению боярского списка 1611 г. и списка полка князя Трубецкого; в качестве справочного материала при этом использовали боярский список 1607 г. Боярской книгой 1609/10 г. ополченцы, вероятно, не располагали, она оставалась в архиве Разрядного приказа в Москве.
Остается высказать некоторые соображения относительно расхождений между данными боярского списка 1611 г. и выпиской из боярских списков начала XVII в., опубликованной А.Л. Станиславским. Выписка из боярского списка 7119 г. свидетельствует, что в 1611 г. думными дьяками числились, помимо В. Янова и Т. Луговского, также Е. Витовтов, И. Чичерин, С. Соловецкий192. Чем можно объяснить столь явное расхождение в показаниях двух источников? А.А. Булычев предположил, что опубликованная А.Л. Станиславским выписка была сделана по боярской книге 1610/11 г., составленной, по его предположению, в марте-апреле 1611 г.193 С этой гипоте- 136


зой, однако, нельзя согласиться. Сведения о существовании боярской книги 1611 г. отсутствуют. Самой «свежей» боярской книгой, которой располагали после освобождения Москвы ополченцы, как было указано выше, являлась боярская книга 1610 г. (оформленная при Василии Шуйском). В таком случае, откуда была сделана опубликованная А.Л. Станиславским выписка?
Ответ на этот вопрос удалось обнаружить в описи архива Разрядного приказа 1649-1652 гг. В этой описи упоминается сразу два боярских списка 1611 года: «Список боярской 119-го году» и «Список боярской, при литве, году и числа нет»194. Первый из них — тот, что был опубликован Н.П. Лихачевым и В.Н. Сторожевым и о котором шла речь выше. Второй — составлялся в осажденной Москве. Этот список, оформленный «при литве», был утрачен, но выписка из него, сделанная в конце XVII в., сохранилась до наших дней и была опубликована А.Л. Станиславским. Составлялся этот боярский список, по всей вероятности, действительно в марте-апреле 1611 г. (в нем среди думных дьяков отсутствует имя В.Г. Телепнева, который в последний раз упоминается в документах именно в марте 1611 г.)195.
Важное значение в деле реконструкции служебных биографий дьяков начала XVII в. имеют также разрядные книги. В них фиксировались назначения членов государева двора (в т.ч. и дьяков) на различные службы (преимущественно — полковые и городовые). Кроме того, в разрядных книгах записывались различные придворные церемонии, например — приемы иностранных дипломатов. Анализ описаний этих церемоний, в которых принимали участие и дьяки, дает возможность проследить иерархию в отношениях между ними. Глубокий источниковедческий анализ разрядных книг содержится в исследованиях В.И. Буганова и Ю.В. Анхимюка196.
«Утвержденная грамота» Бориса Годунова. Особым видом источников, характерным исключительно для рубежа XVI-XVII вв., являются «утвержденные грамоты» русских царей. Их появление было связано с коротким периодом выборности царской власти в России после пресечения московской ветви династии Рюриковичей. Дважды за полтора десятка лет, в 1598 и 1613 гг., царское избрание осуществлялось на Земском соборе. В обоих случаях избрание монарха (Бориса Годунова и Михаила Романова) юридически закреплялось в особых «утвержденных грамотах», на которых ставили свои подписи члены государева двора, в том числе и дьяки.
137


Обратимся сначала к «утвержденной грамоте» царя Бориса Годунова. Этот ценный документ был опубликован в 1836 г. во II томе «Актов Археографической экспедиции» и был датирован 1 августа 1598 г.197 Дата эта вызывает определенные сомнения. Как известно, соборное избрание царя Бориса имело место 17-21 февраля 1598 г., т.е. почти за полгода до предполагаемого составления грамоты. Венчание же Бориса Годунова на царство произошло позже, 1 сентября 1598 г. Это обстоятельство заставляет усомниться в правильности данной в публикации даты. Попробуем уточнить время составления «утвержденной грамоты», опираясь на имеющиеся данные о биографиях дьяков, поставивших свои подписи на этом документе.
Имена лиц, имевших отношение к оформлению этого документа, повторяются в грамоте дважды. Первый раз они перечисляются в самом тексте как те, кто «на соборе были с перво- престольнейшим пресвятейшим Иовом патриархом». Затем, на обороте грамоты, были поставлены подписи — «рукоприкладства» . Как отмечено В.О. Ключевским, перечень лиц, упомянутых в качестве участников собора, не вполне совпадает с группой людей, оставивших свои рукоприкладства. Некоторые из тех, кто упоминается как участники собора, не поставили на грамоте своей подписи. И, наоборот, среди подписавших грамоту лиц есть те, кто не упомянут в ее тексте. Не были исключением и дьяки московских приказов.
Дьяки, служившие на момент составления грамоты в Москве, не поставили своих подписей в одной части документа. Разумеется, отдельно стоят подписи думных дьяков (таковых было четыре человека — Е. Вылузгин, С. Аврамов, И.А. Нар- мацкий, А. Власьев)198. Отдельно от них в грамоте перечисляются «дьяки по приказам». Но и эти лица упоминаются в грамоте не вместе. Часть дьяков перечислена в грамоте сразу после московских дворян, а остальные (их примерно вдвое больше) — после жильцов. В таком же порядке следуют и рукоприкладства приказных дьяков.
В тексте «утвержденной грамоты» перечислены имена 27-ми приказных дьяков: А. Арцыбашев, Г. Клобуков, И. Вахромеев, С. Косткин, А. Татьянин, И. Неелов, П. Неелов, И. Евс- кой, См. Васильев, Т. Чириков, И. Карпов, Иг. Софонов, В. Нелюбов, Д. Бохин, Б. Власьев, Н. Федоров, В. Поздеев, И. Тимофеев, С. Сумороков, И. Карташов, Ш. Иванов, Н. Перфирьев, М. Унковский, И. Ефанов, Т. Осипов, С. Твердиков, И. Федоров.
На обороте «утвержденную грамоту» удостоверили рукоприкладствами 25 приказных дьяков: А. Арцыбашев, Г. Кло-
138


буков, И. Вахромеев, Т. Чириков, П. Неелов, И. Евской, С. Косткин, И. Неелов, И. Карпов, Иг. Софонов, В. Нелюбов, Н. Федоров, Д. Бохин, Б. Власьев, И. Тимофеев, В. Поздеев, С. Су- мороков, М. Унковский, И. Карташов, В. Тараканов, М. Коробейников, Т. Петров, Ш. Иванов, Н. Перфирьев, Т. Осипов199.
Сопоставление двух перечней показывает, что из дьяков, упомянутых в тексте грамоты, не поставили своих подписей на ней пять человек: А. Татьянин, См. Васильев, И. Ефанов, С. Твер- диков и И. Федоров. С другой стороны, грамоту подписали три дьяка, которые в грамоте в качестве участников собора не названы: В. Тараканов, М. Коробейников, Т. Петров.
Мы имеем также возможность сопоставить перечень дьяков, имена которых зафиксированы в «утвержденной грамоте», с перечнем дьяков, несших службу в Москве около времени избрания на престол Бориса Годунова. 7 мая 1598 г. избранный, но еще не венчанный государь выступил в поход под Серпухов. Разрядные книги сохранили списки дьяков, которые должны были сопровождать в этом походе царя, а также перечень дьяков, оставленных на время похода в Москве. В общей сложности их насчитывается около 30-ти человек, как и в «утвержденной грамоте»200. В большинстве своем, они упоминаются в «утвержденной грамоте». Однако не все дьяки, состоявшие на службе весной 1598 г., поставили подписи на этом документе. К оформлению «утвержденной грамоты» не имели касательства семь из них — И. Нармацкий-Молодой, Ф. Голенищев, П. Дмитриев, 3. Свиязев, И. Мизинов, И. Максимов, Ю. Кондырев. Среди них есть имена представителей заметных дворянских фамилий, поэтому их отсутствие среди участников царского избрания выглядит странным.
Для некоторых из них служба во время серпуховского похода Бориса Годунова является последним упоминанием: мы не располагаем сведениями о дальнейшей карьере в дьяческом чине И. Нармацкого-Молодого, И. Мизинова, Ю. Кондырева. Два дьяка, похоже, вскоре после похода оказались на некоторое время «не у дел»: Ф. Голенищев вновь упоминается на службе лишь с весны 1603 г.201; еще позже, при Лжедмитрии I, появляется на службе 3. Свиязев, последнее известное упоминание о службе которого при Борисе Годунове относится к июлю 1598 г.202 Заметим, что имена пяти перечисленных выше дьяков отсутствуют в боярском списке 1598/99 г. Отсутствие их имен в «утвержденной грамоте», если принять ее датировку 1 августа 1598 г., т.о., вполне объяснимо.
Т39


Гораздо сложнее объяснить отсутствие в «утвержденной грамоте» имен дьяков П. Дмитриева и И. Максимова. Имена обоих дьяков присутствуют в боярском списке 1598/99 г.203 Первый из них был особенно заметным приказным деятелем. Ранее он служил вторым дьяком Посольского приказа, а на момент царского избрания был дьяком Новой четверти204. П. Дмитриев продолжал службу, по меньшей мере, до 1602 г.205; И. Максимов — до 1605 г.206 На мой взгляд, отсутствие имен этих дьяков в «утвержденной грамоте» объясняется тем, что в момент составления этого документа их не было в Москве. Дьяк П. Дмитриев был отправлен с извещением о воцарении Бориса Годунова в Швецию в 1598/99 г. и возвратился в Москву в конце мая-начале июня 1599 г.207 Дьяк И. Максимов также покинул страну в составе посольства — весной 1599 г. его отправили с миссией в Польшу208. Таким образом, хронологический отрезок, на протяжении которого в Москве отсутствовали и П. Дмитриев, и И. Максимов, довольно узок — это весна 1599 г. Весна 1599 г. и является наиболее вероятным моментом составления «утвержденной грамоты» Бориса Годунова.
Посмотрим теперь, согласуется ли наша датировка «утвержденной грамоты» с другими данными. Среди дьяков, упомянутых в грамоте, но не поставивших подписи на ее обороте, был дьяк Разбойного приказа А. Татьянин. На приказной службе он оставался как минимум до ноября 1601 г.209 Известно, однако, что как раз в 1598/99 г. он раздавал жалованье по Коломне и Кашире210. Вероятно, именно поэтому его подписи на «утвержденной грамоте» нет. На грамоте отсутствует подпись дьяка С. Твердикова. Последнее упоминание о нем как о дьяке содержит в себе боярский список 1598/99 г.211 С другой стороны, грамоту удостоверил своим рукоприкладством дьяк М. Коробейников, которого этот документ участником собора не называет. Не фигурировал он среди приказных дьяков и во время серпуховского похода 1598 г. По сути, первое относительно точно датированное упоминание о нем как о дьяке содержится в боярском списке 1598/99 г.212 Упоминаются в грамоте (и поставили свои подписи на ее обороте) дьяки И. Неелов, П. Неелов и Н. Федоров. Однако и об их службе в 1598 г. данными мы не располагаем. Дьяки Нееловы, как и М. Коробейников, впервые упоминаются боярским списком 1598/99 г.213 Дьяк Н. Федоров начинает службу в приказе Казанского дворца лишь с февраля 1599 г.214 Подписана грамота также дьяком В. Позде- евым, которого не было в Москве во время серпуховского похода 1598 г.; его имени нет также и в боярском списке 1598/99 г.
140


По всей вероятности, этот дьяк, несший службу во Пскове в 1597 г.215, был отозван с городовой службы в Москву уже после составления боярского списка 1598/99 г. Боярские списки, как стало известно благодаря работам А.Л. Станиславского, составлялись обыкновенно два раза в году, по полугодиям216. Первое полугодие 1598/99 г. завершилось в феврале 1599 г. К этому времени, вероятно, была уже завершена работа над боярским списком 1598/99 г. Отсутствие в нем имени дьяка В. Поздеева, т.о., свидетельствует о его переводе в Москву не ранее весны 1599 г. (а этим временем мы датируем составление «утвержденной грамоты»).
Итак, имеющиеся в нашем распоряжении данные не противоречат версии о том, что «утвержденная грамота» Бориса Годунова была составлена весной 1599 г. Возможно, при составлении перечня дьяков для «утвержденной грамоты» использовался боярский список 1598/99 г. Как было отмечено выше, имена дьяков разбиты в тексте грамоты на два блока. Первый из них следует сразу после перечня московских дворян. Значительная часть имен дьяков в этом блоке идет практически в той же последовательности, что и в боярском списке 1598/99 г., завершенном к весне 1599 г. (Г. Клобуков, И. Вахромеев, С. Косткин, А. Татьянин, И. Неелов, П. Неелов)217.
Итак, анализ имен дьяков, перечисленных в «утвержденной грамоте» Бориса Годунова и поставивших на ней свои подписи, позволяет сделать вывод о том, что составление этого документа относится к несколько более позднему времени, чем его принято датировать. По всей вероятности, составление «утвержденной грамоты» царя Бориса относится к весне 1599 г. В связи с этим поднимается вопрос о том, насколько вообще перечень людей, перечисленных в утвержденной грамоте, соответствует кругу лиц, участвовавших в избирательном Земском соборе 1598 г. Пример другого документа подобного же рода («утвержденной грамоты» царя Михаила) показывает, что «утвержденная грамота» вовсе не обязательно должна была подписываться непосредственными участниками царского избрания.
«Утвержденная грамота» царя Михаила Федоровича. Вокруг текста утвержденной грамоты царя Михаила Федоровича велось немало споров218. П.Г. Любомиров аргументированно доказал, что сбор подписей под утвержденной грамотой 1613 г. осуществлялся на протяжении длительного времени, едва ли не до 1617 г. Его мнение, однако, не утвердилось в историографии. С.Б. Веселовский при составлении справочника «Дьяки и подьячие XV—XVII вв.» все дьячьи подписи на утверж-
141


денной грамоте царя Михаила датировал 1613 годом219. Попробуем найти ответ на вопрос о времени сбора дьячьих подписей на этом документе.
Утвержденная грамота царя Михаила удостоверена подписями 22-х дьяков. Грамоту подписали дьяки Сыд. Васильев, И. Болотников, Ф. Шушерин, М. Огарков, М. Поздеев, С. Романчуков, М. Данилов, Ф. Лихачев, Б. Кашкин, Ф. Апраксин, М. Сомов, С. Зеленой, Д. Радцов, А. Вареев, Б. Милованов, А. Витовтов, И. Шевырев, А. Степанов, Ал. Иванов, И. Васильев, И. Антонов, П. Насонов. Кроме того, сама грамота скреплена по склейкам приписью думного дьяка П. Третьякова. Анализ биографий перечисленных дьяков позволяет отказаться от датировки сбора дьячьих подписей 11 мая 1613 г. (так официально датирована сама грамота). Ф. Лихачев покинул Москву не позднее апреля 1613 г., а 11 мая того же года прибыл на службу в Казань220. Следовательно, он не мог поставить свою подпись на «утвержденной грамоте» в мае 1613 г. М. Поздеев весной 1613 г. был дьяком в Ярославле; в Москве, в Разрядном приказе, мы видим его только с сентября 1613 г.221 Совершенно точно отсутствовал в Москве в мае 1613 г. Д. Радцов: он был пожалован в дьяки из подьячих только по возвращении из крымского посольства, в ноябре 1613 г.222 М. Огарков в июле 1613 г. был еще дьяком в Галиче, а в столице на службе он появляется только в апреле 1614 г.223 Ал. Иванов упоминается в качестве дьяка только с февраля 1614 г.224 Б. Милованов стал дьяком лишь 1 сентября 1614 г., а до того был торговым человеком Гостиной сотни225. Б. Кашкин был пожалован в дьяки только в августе 1615 г., а до того служил подьячим226. Дьяк С. Зеленой оказался в Москве, после продолжительной службы в Туле, только в начале 1616 г.227 Дьяк Ф. Апраксин до конца 1616 г. находился на службе в Муроме228. Таким образом, почти половина дьяков, скрепивших своими подписями утвержденную грамоту Михаила Федоровича, в мае 1613 г. сделать этого не могли.
В то же время, имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют довольно точно восстановить перечень дьяков, находившихся в Москве на момент царского избрания. К числу этих источников относится, прежде всего, грамота от Земского собора на Двину, написанная 25 февраля 1613 г. Она была удостоверена подписями дьяков И. Булыгина, Д. Хвицкого, С. Головина, И. Ефанова, Н. Нальянова, И. Озерецкого, А. Евдокимова, А. Царевского, Л. Владиславлева229. Но ни один из них не поставил своей подписи на утвержденной грамоте царя Михаила. Вместе с тем, в мае 1613 г. почти все они находились в сто-
142


лице. А. Царевский покинул Москву только летом 1613 г., будучи прикомандирован к войскам, действовавшим под Смоленском230. Приблизительно в одно время с ним сошел со сцены дьяк И. Озерецкий, последнее упоминание о котором относится к июню 1613 г.231 В конце 1613 г. отбыл на службу в Вологду И. Ефанов232, а в Тобольск — И. Булыгин233. Вероятно, тогда же в Ярославль был послан Л. Владиславлев231. Дьяки Н. Нальянов, Д. Хвицкий, и А. Евдокимов оставались на службе в Москве до 1615 г.235 Таким образом, если бы утвержденная грамота Михаила Романова действительно оформлялась бы в мае 1613 г. и удостоверялась подписями участников избирательного собора, то получить рукоприкладства перечисленных выше дьяков не составило бы труда. Но их подписей на утвержденной грамоте нет.
В таком случае, когда же была оформлена утвержденная грамота Михаила Романова? Ответить на этот вопрос позволяет анализ биографий дьяков, подписавшихся на этом документе. Как было указано выше, дьяк Ф. Апраксин в течение 1614- 1616 гг. находился на службе в Муроме и был отозван оттуда в Москву, скорее всего, в конце 1616 г. В столице он впервые упоминается 17 декабря 1616 г.236 Следовательно, утвержденная грамота не могла быть оформлена ранее конца 1616 г. Наиболее поздним временем составления грамоты должна быть признана первая половина 1617 г., поскольку после марта-июля того года некоторые из дьяков, подписавшиеся на ней, надолго покинули столицу. В частности, дьяк С. Зеленой, еще в марте 1617 г. несший службу в Челобитном приказе, в июле того же года уже находился на службе на Двине. Там он оставался до января 1621 г., после чего, попав в опалу, был отозван в Москву237. Следовательно, С. Зеленой не мог поставить своей подписи на утвержденной грамоте Михаила Романова после первых месяцев 1617 г. Летом 1617 г. покинули столицу М. Поздеев, Б. Кашкин, выехавшие в составе посольств за рубеж (первый из них вернулся в Москву в августе 1618 г., второй — в марте 1619 г.)238.
Итак, анализ биографий дьяков, поставивших подписи на утвержденной грамоте царя Михаила, позволяет сделать вывод о том, что наиболее вероятным временем ее составления были последние месяцы 1616 и первые месяцы 1617 гг. Эта датировка подкрепляется следующим указанием источника. 12 декабря 1616 г. подьячий Посольского приказа И. Федоров получил жалование за то, что писал утвержденную грамоту царя Михаила в книгу239. Надо полагать, что работа по переписке «утвер-
143


жденной грамоты» была выполнена И. Федоровым незадолго до того, как подьячий получил за нее жалование. Кстати, выполнение работы над «утвержденной грамотой» подьячим Посольского приказа объясняет появление на ее обороте скрепы думного дьяка П.А. Третьякова, возглавлявшего дипломатическое ведомство.
Итак, утвержденная грамота царя Михаила Федоровича, датированная маем 1613 г., была оформлена окончательно только в конце 1616 г. Поэтому видеть в ней источник по составу избирательного Земского собора 1613 г. нельзя. Необходимо также ответить на вопрос о причинах, по которым по прошествии трех лет после воцарения Михаила Романова возникла необходимость в оформлении утвержденной грамоты. По моему мнению, появление этого документа было связано с политической ситуацией в стране. Вопреки распространенному в историографии стереотипу Смутное время в Московском государстве отнюдь не прекратилось с избранием на престол Михаила Федоровича. Положение страны (как внутреннее, так и внешнеполитическое) оставалось в первые годы царствования нового монарха очень напряженным240. К концу 1616 г. позиции Михаила Федоровича были особенно шаткими в связи с подготовкой подписания на невыгодных для Москвы условиях мирного договора со Швецией. Еще больше опасностей таила в себе подготовка польским королевичем Владиславом нового похода на Москву. Польский сейм санкционировал этот поход в июле 1616 г., армия выступила на Москву в апреле 1617 г.241 По всей видимости, именно опасность со стороны польского претендента на российский престол заставила правительство Михаила Романова завершить, наконец, оформление утвержденной грамоты, являвшейся юридическим обоснованием прав Михаила Федоровича на царский венец.
К методике работы с делопроизводственными документами конца ХУ1-начала XVII века. До сих пор мы говорили об источниках важных, ценных в информационном отношении, но малочисленных (описи приказных архивов, боярские списки, разрядные книги, «утвержденные грамоты»). Составление этих документов было важной, но не основной частью делопроизводственной деятельности московских приказов начала XVII в. Значительный пласт информации удается извлечь из материалов «рутинной», повседневной работы приказных подьячих. К сожалению, архивы московских приказов сохранились далеко не в полном объеме. События Смуты, московские пожары, небрежное хранение и прочие бедствия 144


уничтожили огромное количество документов. Архивы некоторых приказов (в частности — Казанского дворца) считаются утраченными полностью242. Даже Посольский приказ, материалы которого хранились с особой тщательностью, утратил не менее четверти своих дипломатических дел (книг и столбцов) начала XVII в.; дела внутреннего приказного значения в архиве Посольского приказа за период Смуты практически не сохранились243. Тем не менее, даже небольшие остатки подлинного делопроизводства московских приказов начала XVII столетия позволяют в значительной степени скорректировать имеющиеся данные о приказах и их штатах. Этому способствует особенность делопроизводственной практики московских приказов. При осуществлении межведомственной переписки приказ-отправитель всегда сохранял в своем архиве черновой вариант отправляемой памяти или отписки. Таким образом, практически любой документ межведомственной переписки существовал в двух экземплярах — в виде черновика в приказе- отправителе и в беловом варианте в приказе-адресате. Это увеличило для документов XVII в. шансы сохраниться до настоящего времени. Поэтому, например, погибший архив приказа Казанского дворца можно хотя бы отчасти реконструировать по памятям и отпискам, отложившимся в архивах других приказных учреждений.
Содержащаяся в текущих делопроизводственных материалах московских приказов информация имеет большое научное значение. По материалам переписки приказов между собой или с администрацией подведомственных территорий можно составить представление о границах компетенции того или иного учреждения, о делах, передававшихся на рассмотрение центральных властных органов. Приказные дела содержат в себе много информации биографического плана. В начале XVII в. в делопроизводственной практике почти еще не был распространен принцип, по которому при переписке называли лишь имя руководителя приказов, прочих дьяков определяя собирательно — «с товарыщи». Обыкновенным было правило, когда в начале памяти или отписки перечислялись поименно все руководители приказа-адресата, например — «боярину Борису Михайловичю Салтыкову да дьяком Ивану Болотникову, да Богдану Кашкину, да Патрекею Насонову». В сочетании с непременной датированностью памятей и отписок, это дает нам возможность значительно уточнять списки приказных руководителей. Привлечение материалов приказного делопроизводства позволяет расширить наши представле-
145


ния о биографиях дьяков XVI—XVII вв. В частности, служебная биография дьяка И. Максимова по справочным изданиям отслеживается лишь на протяжении шести с половиной лет (с 1599 по 1605 гг.)244. Использование сведений разрозненных источников дало возможность проследить его карьеру на протяжении 32-х лет (с 1573 по 1605 гг.). Иногда случайные указания делопроизводственных источников позволяют внести существенные уточнения в историю некоторых государственных учреждений. Так, например, удалось установить, что Кабацкий приказ, образование которого обыкновенно относят в 1619 г., существовал уже тремя годами ранее, в 1616 г.
* * *
Подводя итог изложенному, мы можем сделать следующий вывод. В настоящее время в распоряжении исследователей имеется широкий спектр источников по истории московских приказов начала XVII в. Это нарративные памятники, а также актовые материалы, делопроизводство. Значительная их часть давно введена в научный оборот и опубликована. Тем не менее, источниковедческий анализ памятников конца ХУ1-начала XVII столетий позволяет сделать ряд новых наблюдений. Удалось установить наличие взаимосвязи между нарративными источниками по истории приказных учреждений; уточнить время составления «Записки о царском дворе», утвержденной грамоты царя Михаила Федоровича; доказать факт составления и функционирования боярского списка 1611 года в лагере I Ополчения. Богатые сведения о деятельности приказов, их компетенции и взаимоотношениях, о служебных биографиях верхушки приказных людей — дьяков содержатся в материалах приказного делопроизводства. Утрата значительной части приказных архивов отчасти компенсируется дублированием текстов памятей и отписок в приказах-контрагентах. С другой стороны, потеря большого количества делопроизводственных материалов начала XVII в. и значительное число публикаций документов той эпохи делают источниковую базу исследования истории приказов эпохи Смуты обозримой. В целом, мы располагаем достаточным материалом для изучения приказного строя. Сохранившиеся памятники XVI—XVII вв. дают возможность составить целостную картину состояния приказного строя Московского государства периода Смуты, при условии комплексного изучения сохранившихся источников и критического подхода к их содержанию.
146


Примечания
1  Штаден Г. Записки немца-опричника. М., 2002. С. 36-40.
2  Там  же.  С.  36.
3  Там  же.  С.  62.
*  Там  же.  С.  40.
5  Там  же.  С.  40-41.
6  Там  же.  С.  40.
7  Зимин А.А. 0 составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в. // ИЗ. Т. 63. М., 1958. С. 198.
8  Штаден Г. Записки. С. 36-39, 155-162.
9  Там же. С. 43.
10  Карамзин Н.М. Указ. соч. Т. 9. С. 179.
11  Соловьев С.М. Указ. соч. Т. 7. С. 274-275; Беляев И.Д. Указ. соч. С. 434-435.
12  Середонин С.М. Указ. соч. С. 245-283.
13  Флетчер Дж. 0 государстве Русском // Проезжая по Московии (Россия XVI-XVII веков глазами дипломатов). М., 1991. С. 53, 54, 56, 60-63.
14  Лисейцев Д.В. Панский (Иноземский) приказ в конце XVI-начале XVII столетий // Иноземцы в России в XV-XVII веках. М., 2006. С. 59-69. С. 30-32.
15  Богатырев С.Н. «Писаные законы России». Английское описание Московского государства конца XVI века // ИА. 1995. № 3. С. 183-201.
16  Рогожин Н.М. Иностранные дипломаты о России XVI-XVII веков // Проезжая по Московии (Россия XVI-XVII веков глазами дипломатов). М., 1991. С. 7-8, 11.
17  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 43.
18  Там же. С. 76-77.
19  Ср.: Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 47-52, 54, 80-81, 132-133; Писаные законы. С. 191-193.
20  Ср.: Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 106; Писаные законы. С. 194. См. также: Карташев А.В. Собрание сочинений в двух томах. Очерки по истории русской церкви. Т. 2. М., 1992. С. 36.
21  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 53, 54, 56, 60-63; Писаные законы. С. 195-198.
22  РГАДА. Ф. 141. «Приказные дела старых лет». On. 1. Д. 8 (1589 г.). Л. 1-2.
23  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 23; Дьяки и подьячие Посольского приказа. С. 307.
24  Писаные законы. С. 195, 196.
29  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 342-344.
26  Посольская книга по связям России с Англией 1614-1617 гг. М., 2006. (Далее — ПК Англия (2)). С. 97.
27  Путешествие персидского посольства через Россию от Астрахани до Архангельска в 1599-1600 гг. // Проезжая по Московии... С. 182; Дневник Марины Мнишек. СПб., 1995. С. 91, 151.
28  Писаные законы. С. 187-188.
29  Phipps G.M. Sir John Merrick English Merchant — Diplomat in Seventeenth Century Russia. Newtonville, Mass. 1983. P. 26, 28, 36.
30  Писаные законы. С. 196.
31  Там же. С. 195-196.
147


12  Павлов А.П. Приказы. С. 198-201.
33  Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета. М., 1982. С. 160.
34  Там же. С. 166-167.
35  Сухотин Л.М. Четвертчики Смутного времени (1604-1617 гг.) // Смутное время Московского государства. 1604-1613 гг. Материалы, Изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. Вып. 9. М., 1912. С. 3.
36  Павлов А.П. Приказы. С. 193; Он же. Эволюция. С. 225.
37  В комментариях к новейшему изданию записок капитана Маржерета В.Д. Назаров ошибочно предположил, что под Казанской четвертью следует понимать приказ Казанского дворца (Маржерет Ж. Состояние Российской империи. Ж. Маржерет в документах и исследованиях: (Тексты, комментарии, статьи). М., 2007. С. 232. Комм. 143).
38  Лимонов Ю.А. Введение // Россия начала XVII в. С. 12-14.
39  Там же. С. 160.
40  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 17.
41  Писаные законы. С. 195.
42  Россия начала XVII в. С. 160.
43  Там же.
44  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 77.
45  Россия начала XVII в. С. 160.
46  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 46-47.
47  Там же. С. 47-52.
48  Россия начала XVII в. С. 160.
49  Там же.
50  Павлов А.П. Государев двор. С. 64-66; Ульяновский В.И. Россия. С. 116-117.
51  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 58-59.
52  Россия начала XVII в. С. 162, 166, 167, 171, 172.
53  АИ. Т. II. № 355. С. 422-426.
54  Лаврентьев А.В. Царевич — царь — цесарь. Лжедмитрий I, его государственные печати, наградные знаки и медали 1604-1606 гг. СПб., 2001. С. 160-161.
55  АИ. Т. II. № 355. С. 422.
56  АСЗ. Т. II. № 252. С. 229; Народное движение. С. 180; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 509; Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 82.
57  БС. Ч. I. С. 248, 266; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8. (1614 г.). Л. 153.
58  АЗР. Т. IV. № DCVIII. С. 388.
59  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 83, 90-91.
60  АИ. Т. II. № 314. С. 372; АЗР. Т. IV. С. 402-403.
61  РГАДА. Ф. 79. «Сношения России с Польшей». Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.-134.
62  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482.
63  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
64  Неволин К.А. Указ. соч. С. 175; Вернер И.И. Указ. соч. С. 128; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 53.
65  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. IV, XIII.
66  Там же. С. 67, 196.
67  Садиков П.А. Очерки. С. 414.
148


68  Павлов А.П. Приказы. С. 199; Он же. Эволюция. С. 226. См. также: Ульяновский В.И. Россия. С. 250.
69  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
70  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
71  Вернер И.И. Указ. соч. С. 174; Князьков С.Е. Судные приказы... С. 270, 276, 284.
72  Антонов А.В. Из частной жизни служилых людей рубежа XVI-XVII веков // РД. Вып. 5. М., 1999. С. 165-166.
75  АФЗХ. Ч. II. № 418. С. 467; АЮ. № 59. С. 101.
74  АФЗХ. Ч. II. № 422. С. 478; № 423. С. 478. См. также: АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; № 252. С. 229.
75  Ульяновский В.И. Россия. С. 239-240. Т.А. Витовтова справочная литература в указанное время думным дьяком не именует, но в документах удалось найти его упоминания в качестве думного дьяка Разрядного приказа в феврале 1606 г. и Поместного приказа в марте 1606 г. — РГАДА. Ф. 123. «Сношения России с Крымом». On. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 332, 339; АСЗ. Т. II. М., 1998. № 380. С. 327.
76  Ульяновский В.И. Россия. С. 116, 130, 154, 239.
77  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 9.
78  Народное движение. №. 135. С. 259; № 136. С. 266; № 137. С. 278-283; Седов П.В. Поместные и денежные оклады как источник по истории дворянства в Смуту // АРИ. 1993. № 3. С. 228.
79  СГГиД. Ч. II. № 108. С. 235; АМГ. Т. I. № 43. С. 77; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 77, 218.
80  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. М., 1909. С. 77, 78.
81  РГАДА. Ф. 35. On. 1. Д. 30. Л. 85; Д. 33. Л. 7.
82  АИ. Т. II. № 355. С. 425.
83  Флоря Б.Н. Из следственного дела Богдана Бельского // АЕ за 1985 г. М., 1986. С. 304; Ульяновский В.И. Россия. С. 116.
84  АЗР. Т. IV. № CDXCVI. С. 374, 403; СГГиД. Ч. II. № 218. С. 481.
85  Andrusiewicz A. Dzieje wielkiej smuty. Katowice, 1999. С. 343.
86  Ульяновский В.И. Россия. С. 165-166.
87  Лисейцев Д.В. Дипломатическая терминология в Московском государстве начала XVII столетия // Московия: специфика развития. Будапешт, 2003. С. 109.
88  ЧОИДР. 1916. Кн. 1. С. 260-261; АСЗ. Т. III. № 69. С. 54.
89  АФЗХ. Ч. II. № 418. С. 467.
90  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 69-70.
91  Там же. С. 249.
92  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 200.
93  Олеарий А. Описание путешествия в Московию. Смоленск, 2003; С. 249. См. также: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 43.
94  Ловягин А.М. Введение // Олеарий А. Описание путешествия. С. 17, 19.
95  Олеарий А. Описание путешествия. С. 48, 56, 67, 204. См. также: Мирский М.Б. Медицина России XVI-XIX веков. М., 1996. С. 10, 25, 26, 30.
98  Олеарий А. Описание путешествия. С. 169, 171, 181, 182, 204.
97  Писаные законы. С. 196.
98  Олеарий А. Описание путешествия. С. 246-247.
99  Писаные законы. С. 196.
149


100  Олеарий А. Описание путешествия. С. 247.
101  Там же. С. 232.
102  Там же. С. 48.
103  Лаврентьев А.В. Царевич — царь — цесарь. С. 160.
104  Тюменцев И.О. Материалы русского архива тушинского гетмана Яна Са- пеги 1607-1611 гг. в Государственном архиве Швеции // Россия и Швеция в средневековье и новое время: архивное и музейное наследие. Доклады и сообщения участников международной конференции, приуроченной к работе в Государственном Историческом музее выставки «Орел и Лев. Россия и Швеция в XVII веке» 15-17 мая 2001 г. М., 2002. С. 79.
105  Хорошкевич А.Л., Плигузов А.И., Коваленко Г.М. Апология Юхана Видекин- да // Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. С. 529.
106  Леонтьева Г.А. Предисловие // Котошихин Г.К. 0 России. С. 18-19; Тюменцев И.О. Материалы... С. 80.
107  Гейман В.Г. Сочинение Ю. Видекинда как источник по истории Смутного времени // Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. С. 511, 519.
108  СГГиД. Ч. I. М., 1813; Ч. II. М., 1819.
109  ААЭ. Т. II; АЮ; АИ. Т. II; АЗР. Т. IV; АЮБ. Т. II.
110  ДР. Т. I; Книги разрядные.
111  Федотов-Чеховский А.А. Акты.
112  Подробный перечень публикаций посольских книг см.: Рогожин Н.М. Посольские книги... С. 4-10.
113  ПКМГ. Ч. I. Отд. II.
114  сх.
115  РИБ. Т. I, II, IX.
116  Указная книга Поместного приказа // Историко-юридические материалы, издаваемые Московским архивом Министерства Юстиции. Вып. I. М., 1889. См. также: Указная книга Поместного приказа // Описание документов и бумаг, хранящихся в МАМЮ. Кн. 6. Отд. III. М., 1889. С. 3- 212.
117  Сторожев В.Н. Десятни и Тысячная книга XVI века // Описание документов и бумаг МАМЮ. Кн. 8. Отд. 3. М., 1891.
118  АМГ. Т. I.
1  ,9 Шумаков С.А. Тверские акты. Вып. 1. Тверь, 1896. Он же. Угличские акты (1400-1749 гг.). М., 1899. Он же. Обзор «Грамот коллегии экономии». Вып. 1. М., 1899; Вып. 2. М., 1900; Вып. 3. М., 1912; Вып. 4. М., 1917. Он же. Сотницы, грамоты и записи. Вып. 1. М., 1902; Вып. 2. М., 1903; Вып. 3. М., 1904; Вып. 4. М., 1908; Вып. 5. М., 1910; Вып. 6. М., 1911; Вып. 7. М., 1913. Он же. Сольвычегодские сотницы 7094 г. // ЧОИДР. 1905. Кн. 3; Он же. Зубцовские сотницы 7096 и 7104 гг. Тверь, 1906.
120  Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М., 1907.
,2:  Боярский список 1611 года / Издан Н.П. Лихачевым // Сборник Археологического института. Т. VI. СПб., 1895; Боярский список 7119 года // ЧОИДР. 1909. Кн. 3.
150


122  Веселовский С.Б. К вопросу о пересмотре и подтверждении жалованных грамот в 1620-1630 гг. в сыскных приказах. М., 1907. Он же. Семь сборов запросных и пятинных денег в первые годы царствования Михаила Федоровича. М., 1908. Он же. АПО; Он же. Приходо-расходные книги Московских приказов. Кн. 1. М., 1912. Он же. АПД. Т. 1; Он же. АПА.
123  Сухотин Л.М. Земельные пожалования в Московском государстве при царе Владиславе. 1610-1611 гг. // Смутное время Московского государства, 1604-1613 гг. Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. Вып. 8. М., 1911; Он же. Четвертчики; Он же. Первые месяцы царствования Михаила Фёдоровича (Столбцы Печатного приказа). М., 1915.
124  Готье Ю.В. Памятники обороны Смоленска 1609-1611 гг. // Смутное время Московского государства, 1604-1613 гг. Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. Вып. 6. М., 1912.
125  Акты времени правления Василия Шуйского. (19 мая 1606-17 июля 1610 г.). М., 1914; Акты времени междуцарствия. (1610 г. 17 июля- 1613 г.). М., 1915.
126  Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606 гг.) // Смутное время Московского государства (1604-1613 гг.). Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. М., 1918.
127  АФЗХ. Ч. II, III.
128  Описи Царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г. М., 1960; Опись архива Посольского приказа 1626 года. Ч. I, II. М., 1977.
129  Описи архива Разрядного приказа XVII в. СПб., 2001.
130  РК 1475-1598; РК 1598-1638; РК 1559-1605; РК 1550-1636; РК 1475- 1605 гг. Т. IV. Ч. II.
131  БС. Ч. I, II.
132  БК 1627 г.; БК 1639 г.
133  ПК Англия (1); ПК Греция.
134  Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI-начала XVII века. М., 1967.
135  Верхотурские грамоты конца XVI-начала XVII в. Вып. 1. М., 1982.
136  Приходо-расходные книги московских приказов 1619-1621 гг. М., 1983; ДПП.
137  Акты служилых землевладельцев XV-начала XVII в. Сборник документов. Т. I. М., 1997; Т. II. М., 2001; Т. III. М., 2002; Т. IV. М., 2008.
138  Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века, 1601-1608 гг.: С6. документов. М., 2003.
139  АЮБ. Т. II. № 191. С. 603.
140  Там же. С. 601-603.
141  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79, 231.
142  Полевой Н. Русская вивлиофика, или Собрание материалов для отечественной истории, географии, статистики и древней русской литературы. Т. 1. М., 1833. С. 59; Ульяновский В.И. Россия. С. 249.
143  АСЗ. Т. III. № 115. С. 99.
144  Козляков В.Н. Марина Мнишек. М., 2005. С. 186.
ПИ


145  Тюменцев И.О. Смута. С. 245.
146  См., например, челобитную Р. Боборыкина с жалобой на А. Палицына (Народное движение. № 175. С. 316-317).
147  Тюменцев И.О. Смута. С. 547.
148  АПА. № 246. С. 345.
149  Лаврентьев А.В. Епифань и Верхний Дон в ХП-ХУП вв.: Очерки истории русской крепости на Куликовом поле. М., 2005. С. 146-147. Ср.: Козляков В.Н. Марина Мнишек. С. 191.
150  Самоквасов Д.Я. Русские архивы. С. 13. См. также: Маяковский И.Л. Указ, соч. С. 75-76, 89-98; Шмидт С.0. Царский архив... С. 277.
151  Опись дел Новгородской чети в 1626 г. // ЧОИДР. 1905. Кн. 1. Смесь. С. 12-40; Опись 1614 г.; Опись 1626 г.; Описи архива Разрядного приказа XVII в. СПб., 2001.
152  Шмидт С.0. К истории... С. 364-407. Гальцов В.И. Архив Посольского приказа... С. 134-147. Он же. Опись архива Посольского приказа 1632 года как источник информации о документах царского архива XVI века // Спорные вопросы отечественной истории XI—XVIII веков. Тезисы докладов и сообщений, посвященных памяти А.А. Зимина. Москва, 13-18 мая 1990 г. М., 1990. С. 46-47. Он же. Приказной архив... С. 30-40. Петров К.В. К изучению... С. 174-187.
153  Станиславский А.Л. Боярские списки... С. 123-152. Он же. Труды...; Лу- кичев М.П. Боярские книги; Лукичев М.П., Станиславский А.Л. 06 использовании делопроизводственных источников XVI—XVII вв. в генеалогических исследованиях (по материалам Разрядного приказа) // Отечественные архивы. 1994. № 5. С. 14-20.
154  Боярская книга 1627 года. М., 1986.
155  БС. Ч. 1-11.
156  Боярский список 1611 года. С. 5; Боярский список 7119 года // ЧОИДР. 1909. Кн. 3.
157  Булычев А.А. Указ. соч. С. 72-73.
158  Боярский список 1611 года. С. 6.
159  АЗР. Т. IV. № СОСХУП. С. 370.
160  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36216. Л. 1-4; Д. 36217. Л. 1, 12, 13; Д. 36219. Л. 1, 2.
161  АИ. Т. II. № 312. С. 371.
167  АЗР. Т. IV. № ОССИП. С. 403.
163  Там же. № СОХСУ!. С. 374.
164  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 481; Опись 1626 г. Ч. 1. С. 116.
165  Булычев А.А. Указ. соч. С. 73.
166  Боярский список 1611 года. С. 7.
167  Булычев А.А. Указ. соч. С. 71.
168  РГАДА. Ф. 210. Оп. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 1; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
169  АИ. Т. II. № 183. С. 214; РИБ. Т. II. Стб. 244, 248.
170  АЗР. Т. IV. № СС1УШ. С. 349; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36212. Л. 1; Д. 36217. Л. 13; РИБ. Т. II. Стб. 243-245; СГГиД. Ч. II. №№ 275, 276. С. 582, 587; Елассонский А. Мемуары из русской истории // Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 200.
171  АЗР. Т. IV. №№ С01ХХХП, ОСУН, 0СХ1У, ОССИ. С. 373, 388, 389, 403.
152


172  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482; Опись 1626 г. Ч. I. С. 118.
171  Там же. № DCCXV. С. 399.
174  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
175  Новый летописец. С. 355.
176  Станиславский А.Л. Боярские списки... С. 127; Булычев А.А. Указ. соч. С. 72. Заметим, что сроки пребывания М. Поздеева на посту дьяка Разрядного приказа указаны не вполне точно: он числился в этом ведомстве с 1613 по 1621 гг. с перерывом на 1617-1618 гг., когда он находился с посольством в Англии.
177  См. очерк о Разрядном приказе в 5 главе настоящей работе.
178  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36212. Л. 1; Д. 36218. Л. 1-33; РИБ. Т. II. Стб. 235-236.
179  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 418.
180  РИБ. Т. II. Стб. 236.
181  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 77.
182  Там же. С. 78.
185  Платонов С.Ф. Очерки. С. 367, 371.
184  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 78.
185  Забелин И.Е. Минин и Пожарский. Прямые и кривые в Смутное время / Приложения. СПб., 2005. С. 224.
186  Булычев А.А. Указ. соч. С. 70-71.
187  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 95-103; Народное движение. № 39. С. 140-144.
188  Народное движение. № 39. С. 143.
189  БС. Ч. I. С. 129-153, 186-189, 196-221; БК 1627 г. С. 118-125.
”° Акты Шуйского. С. 380.
191  Булычев А.А. Указ. соч. С. 71.
192  БС. Ч. I. С. 268.
”J  Булычев А.А. Указ. соч. С. 74.
194  Описи архива Разрядного приказа. С. 80.
195  БС. Ч. I. С. 268. См. также: Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 83.
196  Буганов В.И. Обзор... С. 152-219. Он же. Разрядные книги. Он же. Источники разрядных книг... С. 216-229. Анхимюк Ю.В. Указ. соч.
197  ААЭ. Т. II. № 7.
198  Там же. С. 42-43.
199  Там же. С. 43, 45, 49, 53.
200  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 26-28; РК 1598-1638. С. 32.
201  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120.
202  Павлов А.П. Приказы. С. 201; АФЗХ. Ч. II. №№ 416, 417. С. 464, 465; Ульяновский В.И. Православная церковь и Лжедмитрий I // АРИ. 1993. № 3. С. 45-46.
201  БС. Ч. I. С. 181-182.
204  Павлов А.П. Приказы. С. 194, 199.
205  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 153.
206  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 165, 209; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
207  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 76.
208  Там же. С. 70.
209  ААЭ. Т. II. № 20. С. 70.
"153


210  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 508.
2:1  БС. Ч. I. С. 182.
212  Там же.
235  Там же. С. 181-182.
214  Павлов А.П. Приказы. С. 191.
215  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 417.
216  Станиславский А.Л. Труды... С. 11-ТВ, 84, 95, 113.
2,7  БС. Ч. I. С. 181-182.
218  Подробный обзор историографии этой проблемы см.: Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения 1611-1613 гг. Л., 1939. С. 243-245.
219  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 266. Ср.: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 231, 331, 445.
220  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 3 (1613 г.). Л. 40.
221  Акты междуцарствия. С. 77-79; РИБ. Т. IX. Стб. 154.
222  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37693. Л. 1; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 95, 98.
223  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 382.
224  РИБ. Т. IX. Стб. 242, 297-298; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 1, 2.
225  ДПП. С. 208; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 57; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
226  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 231-232.
227  Там же. С. 194. См. также: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 217.
228  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 28-29.
229  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
230  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 558.
231  ДПП. С. 192.
232  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 214; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 177-178.
233  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 72.
234  Там же. С. 197.
235  Там же. С. 220, 353, 554; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 138.
236  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61.
237  Там же. С. 217. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 194.
238  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Кн. 6. Л. 1; Д. 65. Л. 149,157; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 231-232.
239  Викторов А.Е. Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов. Вып. 1. М., 1877. С. 129.
240  Лисейцев Д.В. Смутное время: происхождение, содержание и хронологические рамки понятия // Сб. РИО. Т. 8 (156). М., 2003. С. 318-328.
241  Соловьев С.М. Указ. соч. Т. 9. М., 1990. С. 95, 96.
242  Ермолаев И.П. Территориально-административная сфера деятельности приказа Казанского дворца (К постановке вопроса) // Классы и сословия России в период абсолютизма. Межвузовский сборник статей. Куйбышев, 1989. С. 5, 6.
243  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 227.
244  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 312.
154


ГЛАВА 3
ЭВОЛЮЦИЯ ПРИКАЗНОГО СТРОЯ
В Х71-НАЧАЛЕ XVII ВВ.
Раздел 1. К вопросу о зарождении приказного строя в системе дворцовых учреждений
Крупнейший знаток отечественной истории XVI—XVII вв. С.Б. Веселовский в одной из своих ранних работ дал удивительно меткую и емкую характеристику системы центрального управления Московского государства: «Приказный строй рос, подобно двору домовитого хозяина, который не любит, чтобы что-нибудь пропадало, а строит, перестраивает, надстраивает и пристраивает различные службы по мере надобности». К подобным же аналогиям пришел несколько ранее и В.О. Ключевский, писавший, что «Московское управление складывалось, как строились государевы московские дворцы: вместе с ростом царской семьи и хозяйства к основному корпусу прибавлялись пристройки и надстройки, терема, светлицы, новые крыльца и переходы»1. Сравнение государственной системы Московского царства с двором или зданием представляется очень удачным. К концу ХУ1-началу XVII века это «здание» в общих чертах было уже построено. К этому времени постоянно функционировало около двух с половиной десятков приказов, которые составили в дальнейшем ядро административной системы страны. Констатируя факт принципиального завершения строительства «основного здания» приказной системы к концу XVI в. (в XVII столетии оно лишь дополнялось своего рода «пристройками»), мы должны дать ответ на вопросы о том, когда началось возведение этого «здания», и что лежало в его «фундаменте».
Практически все исследователи истории приказной системы согласны с тем, что система управления в Московском государстве возникла в процессе формирования централизованного государства (указывая при этом на разные исторические периоды как на момент начала складывания первых приказов —
"155


рубеж XV-XVI вв., середина XVI века и даже конец XVI столетия). Общепринятым является тезис о том, что именно складывание единого государства, рост владений московских государей, возникновение большого количества проблем (прежде всего — военно-финансового характера) вызвали необходимость перестройки административной системы. Таким образом, московские приказы являются порождением централиза- торской политики московских князей и царей. Однако спорным остается вопрос о том, что стало основой для складывания новой (приказной) системы государственного управления.
В XIX в. в историографии господствовало представление о приказах как о чем-то принципиально новом в политической жизни Московской державы. К.И. Арсеньев, в частности, был склонен считать великого князя Ивана III творцом новой, приказной по названию и коллегиальной по сути, системы управления2. Равным образом, своего рода перелом в управленческой практике Московского княжества усматривал в эпохе Ивана III К.А. Неволин, отметивший, что на рубеже XV-XVI вв. управление посредством лиц стало заменяться управлением посредством учреждений. Лишь после этого «управление в России стало приобретать правильность, которой оно дотоле не имело»3. С.М. Соловьев, выразив недоверие версии о возникновении приказов при Иване III, пожалуй, одним из первых предпринял попытку связать происхождение приказов XVI в. с другими государственными учреждениями. В частности, по его мнению, Посольский приказ до своего обособления был длительное время канцелярией Боярской думы4. Тогда же, в середине XIX в., прозвучала впервые и мысль о том, что приказы не были абсолютным новшеством в государственной системе России. А. Панов, автор опубликованной в 1855 г. в «Московских ведомостях» статьи, заявил, что приказная система строилась по образцу вотчинного управления, поскольку никакого другого образца московские государи не имели. Ценность этого правильного, на мой взгляд, утверждения, в некоторой степени была ликвидирована другими утверждениями А. Панова, который отказывал приказам в праве именоваться государственными учреждениями и искал их корни в эпохе первых киевских князей5. Последнее дало профессиональным историкам более позднего времени справедливые основания для критики статьи А. Панова.
Мысль о вотчинных основах приказного строя, однако, вскоре вновь была высказана в работе Н.И. Хлебникова. Исследователь производил приказы от придворных учреждений и 156


должностей; он предположил также, что в начале царствования Ивана Грозного практически вся московская администрация была сосредоточена в руках казначея и дворецкого6. По- своему на вопрос о происхождении приказной системы ответил И.Д. Беляев, вслед за С.М. Соловьевым связавший приказы с Боярской думой, от которой они стали отделяться при Иване IV7. Черту в дискуссии о происхождении приказов подвел в своих работах В.О. Ключевский. Связывая приказы генетически с прежними дворцово-вотчинными учреждениями, историк, вместе с тем, считал государственные учреждения XVI-XVII вв. чем-то принципиально отличным от породивших их структур. Приказы в видении В.О. Ключевского были одновременно и продолжением (реорганизацией) прежней системы управления, и обособившимися от Боярской думы канцеляриями8. Схема, предложенная В.О. Ключевским, была принята Н.П. Лихачевым, по мнению которого приказная система выросла из личной великокняжеской и думской канцелярий, вследствие чего «контора вотчинника заменилась рядом учреждений с государственным оттенком»9. Тезис о вотчинном происхождении административной системы Московского государства был в дальнейшем подхвачен А.С. Лаппо-Данилевским, Н.А. Рожковым, Б.И. Сыромятниковым, С.Б. Веселовским10. Той же точки зрения придерживался С.Ф. Платонов, производивший приказы от Дворца и Казны. Приказы, по мнению исследователя, «превратили частно-хозяйственный строй удела в известную систему государственной администрации»11.
В противовес вотчинной теории на рубеже XIX-XX вв. высказывались мысли, во многом созвучные идеям историографии первой половины XIX столетия. Так, в частности, П.Н. Милюков, вслед за своим учителем В.О. Ключевским уподобив систему государственного управления княжества жилой постройке, отказался видеть ее преемственность с прежними властными институтами: «...правительство Ивана IV решило, наконец, снести этот старый корпус со всеми пристройками. На месте их построено было новое здание, более поместительное и систематичнее расположенное»12. Равным образом, отказывался видеть в приказах продолжение вотчинной системы И.И. Вернер, полагавший, что спонтанно возникший приказный строй вытеснил собой старые формы управления. Будучи противником вотчинной теории характера Московского государства, И.И. Вернер отрицал, соответственно, и возможность возникновения приказов из прежних институтов, отметив, что
157


«вряд ли можно настаивать на вотчинном происхождении системы приказного управления, на происхождении органов этой системы из органов частного и именно вотчинного хозяйства князя»13.
Вне зависимости от того, принимали ли исследователи тезис о вотчинном происхождении властных органов Московского государства, или отвергали его, в их схемах заметен один объединяющий их исходный момент. И сторонники, и противники вотчинной теории исходили из мысли о принципиальном различии между вотчинным и государственным началами. Расхождение во взглядах, в принципе, состояло лишь в ответе на вопрос о том, могло ли вотчинное начало эволюционировать в государственное, или для строительства государственного здания было необходимо ликвидировать прежние вотчинные постройки. В целом в историографии утвердилась точка зрения, наиболее емко выраженная М.Ф. Владимирским-Будановым. Согласно мнению этого историка права, образование приказного строя являло собой «переход от личного управления к организации учреждений и вместе от дворцового (вотчинного) характера их к государственному»14.
Эта же схема была принята в ранней советской историографии (не уделявшей, впрочем, как было показано в главе 1, большого внимания приказному строю). В вышедшем в 1955 г. 34-м томе Большой советской энциклопедии была помещена статья «Приказы»; приказы, по мнению автора статьи, возникли в системе дворцового управления15. Крупные советские специалисты по истории приказной системы А.А. Зимин и А.К. Леонтьев склонны были связывать формирование большинства приказов с расширением функций дворцовых ведомств (Дворца или Казны), на которые в ходе образования централизованного государства обстоятельства возложили общегосударственные функции. А.А. Зимин полагал, что все первые приказы Московского государства, сложившиеся в середине XVI столетия, возникли в недрах Казны и функционировали первое время в качестве ее отделений16. Версия А.А. Зимина была принята и воспроизведена в обобщающей работе Н.П. Ерошкина17.
А.К. Леонтьев, полемизируя с А.А. Зиминым, отнес формирование первых приказов к концу ХУ-первой трети XVI века, отдавая при этом приоритет, как и его оппонент, «дворцовым» учреждениям. Первая глава его фундаментальной работы была озаглавлена «Образование приказов в системе органов дворцового управления». При этом в отличие от А.А. Зимина, по мнению которого первые приказы Московского государства
158


сформировались в составе государевой Казны, А.К. Леонтьев представлял процесс складывания приказов как более сложное явление. Показав на данных многочисленных источников XVI столетия теснейшую связь складывавшихся приказов с Большим дворцом, он отметил, что «история образования большинства первых государственных приказов показывает, что их невозможно привязать генетически только к одному из ранее существовавших органов правления, например к Казне. Образование первых государственных приказов было результатом синтеза деятельности ряда органов управления». В ходе своей работы А.К. Леонтьев пришел к выводу о том, что «исходным моментом процесса образования приказов на Руси следует считать перестройку органов великокняжеского дворцово-вотчинного управления в конце XV—начале XVI в. в связи с приданием этим органам ряда управленческих функций общегосударственного значения»18.
С резкой критикой вотчинной теории выступил в середине XX в. А.В. Чернов. Заклеймив теорию как «антинаучную», исследователь предлагал вместо нее руководствоваться марксистско-ленинским учением о классовой природе государства и государственных органов. Впрочем, сам автор так и не смог найти убедительных аргументов в пользу классового происхождения приказов. Отказавшись производить приказы от Казны или Дворца, А.В. Чернов, тем не менее, не нашел иных основ для формирования приказов, кроме личных поручений великого князя все тем же представителям дворцовой администрации (например — печатнику). Признав, что «Дворцовое управление сыграло крупную роль в развитии государственного управления», А.В. Чернов все же подытожил свою статью тезисом о том, что «Следов влияния дворцово-вотчинного управления на зарождение государственного управления не существовало и “вотчинная теория” происхождения государственного управления должна быть отброшена»19. Не внеся, т.о., ничего принципиально нового в рассмотрение вопроса о происхождении приказной системы, статья А.В. Чернова, вместе с тем, надолго закрыла эту тему для обсуждения, заставив «решительно отмежеваться» от вотчинной теории даже А.А. Зимина20. Лишь на исходе XX столетия вопрос о происхождении приказной системы управления был вновь поднят в исследовании Ю.Г. Алексеева. Ученым был высказан важный тезис об отсутствии для средневековья четких границ между государственными и придворными ведомствами. Колыбелью приказной системы, по мнению Ю.Г. Алексеева, стала вели-
“159


кокняжеская канцелярия, роль которой выполняла Казна. Следовательно, выводы Ю.Г. Алексеева вновь возвращают нас к версии А.А. Зимина (правда, относя зарождение приказов к более раннему времени — эпохе Ивана III). При этом исследователь провел границу между Казной и Дворцовым ведомством, которое, по его мнению, имело «сравнительно ограниченные функции»21.
Итак, в XX в. ученые следовали в основном прежнему, сложившемуся еще в XIX столетии пониманию приказной системы как элемента перехода российской государственности от патриархально-вотчинной организации к государственной. В зависимости от особенностей подхода ученого, приказы XVI-XVII вв. трактовались либо как продолжение в видоизмененном варианте прежней вотчинной традиции, либо как принципиально новый политический институт, призванный противодействовать инерции прежних вотчинных традиций в процессе централизации власти. Однако оба эти подхода оставляют открытой одну важную проблему. Вне зависимости от того, были ли приказы совершенно новым явлением, или же на традиционные по сути институты были возложены новые (государственные) функции, необходимо ответить на вопрос: что в таком случае выполняло государственные функции до появления приказной системы?
На мой взгляд, общая ошибка и сторонников, и противников вотчинной теории состояла в противопоставлении вотчинных порядков государственным. Для российских реалий вплоть до XVIII в. эти начала совпадали. Иначе говоря, вотчине московского князя не было нужды постепенно превращаться в государство, поскольку эта вотчина изначально именно государством и была. Для XVI-XVII столетий совершенно не характерно разделение понятий «государственное» и «государево» — они были слиты воедино. При этом более широкое (с точки зрения современного человека) понятие «государственное» в сознании людей, живших 400-500 лет назад, поглощалось или растворялось в понятии «государево». Подобное явление было неизбежно, поскольку Московское государство по сути своей было вотчинным. Довольно образно охарактеризовал этот феномен российской государственности (на материале Смутного времени) И.Е. Забелин, писавший о столкновении интересов «слуг-холопов» и «сироты-народа» после смерти «государя-хозяина дома»22. Вотчинный характер Московского государства был отмечен в трудах В.О. Ключевского: «на Московское государство и московский государь, и народ Московской 160


Руси смотрели, как на вотчину княжеской династии, из владений которой оно выросло... В общем сознании... Московское государство все еще понималось в первоначальном, удельном смысле, как хозяйство московских государей, как фамильная собственность Калитина племени... такой вотчинный взгляд на государство был не династическим притязанием московских государей, а просто категорией тогдашнего политического мышления, унаследованной от удельного времени»23. Яркую картину вотчинного хозяйства русских князей ХУ-ХУ1 вв. дал в своей статье С.В. Бахрушин24. Богатый материал о подобных представлениях россиян XVII века о государстве и государе содержится в новейшем исследовании П.В. Лукина25.
Обращение к источникам, действительно, приводит исследователя к мысли о том, что Московское государство XVI- XVII вв. понималось как огромная вотчина московского государя. В своих челобитных на имя царя его подданные использовали соответствующую фразеологию, именуя себя холопами, богомольцами или сиротами государя. Земли, входившие в состав Московского государства, именовались «государевой отчиной». Так, например, только в книге Посольского приказа по связям России с Англией за 1614-1617 гг. оборот «государева отчина» применялся в отношении Астрахани, Смоленска, Новгорода, Пскова, Сибири, Лапландии (Лопской земли), северных земель государства. О народах, признававших свою зависимость (пусть даже номинальную) от Москвы, в официальных документах сразу начинали писать, что они «учинились в прямом холопстве» по отношению к великому государю26.
Вопросы государственной важности считались делами государевыми. Производство по обвинениям в государственной измене, как известно, начиналось после того, как доноситель произносил известные слова: «Слово и дело государево!» В наказах русским дипломатам, отбывавшим за рубеж, постоянно встречается формулировка «великие государевы дела». Лишь на протяжении короткого времени, в эпоху Смуты, когда на престоле не было прочно утвердившейся династии, наряду с «государевыми делами» упоминаются порой и «дела земские». Впрочем, они совпадают по своему содержанию друг с другом. Здесь не следует видеть отделение «государева» от «государственного» или «земского». Просто Борис Годунов, Василий Шуйский и Михаил Романов стремились подчеркнуть, что их, «государевы», интересы являются одновременно и интересами «земскими», всеобщими. Тогда же, на исходе Смутного времени, в источниках мелькнул впервые и сам термин «госу-
161


дарственное». Государя лично касались даже такие частные (в масштабах страны) дела, как местнические споры между придворными и воеводами. Так, например, в 1613 г. в выговоре двум местничавшим воеводам было сказано, что они своим спором «кручинят» государя27. Если дела государственной важности считались «делами государевыми», то и вопросы, имевшие отношение непосредственно к персоне самого государя, приравнивались к государственным. Достаточно упомянуть о том, что в Соборном Уложении 1649 г. вопросу защиты жизни и достоинства государя, а также производству по делам о государственных преступлениях отведена одна общая глава, именовавшаяся следующим образом: «О государьской чести, и как его государьское здоровье оберегать»28.
Отметим и другую сторону вопроса. В XVII в., как известно, многие из самых богатых и влиятельных бояр обзаводились собственным «двором». М.Н. Тихомиров, в частности, цитируя грамоту боярина Б.И. Морозова в одну из его вотчин, отмечает в ее формуляре прямое подражание приказному документу — царскому указу29. С.О. Шмидт, констатируя факт наличия у крупнейших феодалов собственных канцелярий («писщих изб»), также объяснил сходство документов вотчинных архивов приказным делам подражанием боярских и монастырских делопроизводителей официальной документации30. Возникают, однако, сомнения в том, что даже такой «сильный» человек как боярин Морозов мог столь откровенно «величаться», сопоставляя свою персону с фигурой самого государя. Более логичным, на мой взгляд, является иное объяснение этого феномена: небоярин в организации хозяйственной жизни своих вотчин подражал государственному образцу. Напротив, этот государственный образец сам по себе был вотчинным, поэтому одинаково мог применяться как в отношении частной боярской, так и в отношении государевой вотчины. Заметим, что в сочинении Г.К. Котошихина также отмечается факт схожести системы управления государством и вотчиной: «Да в домех их боярских учинены приказы для всяких домовых дел и приходов и росходов, и для сыску и росправы меж дворовых людей и крестьян»31. Это ценное свидетельство источника, внимание на которое впервые еще в середине XIX в. обратил А. Панов, позволило ему охарактеризовать приказы как «исключительную форму всей государственной и частной администрации Московского государства»32. Указание Котошихина справедливо не только для второй половины XVII века. Свидетельства источников об организации управления частным вотчинным хо- 162


зяйством, аналогичной государственной системе, имеются и для самого начала XVII столетия. Известно, в частности, что в 1600 г. семейство бояр Романовых оказалось в опале вследствие доноса их холопа В. Бартенева, который на службе у А.Н. Романова был казначеем. Напомним также, что в начале XVII века холопы именовали своих господ — бояр государями, что зафиксировано даже в таком относительно позднем источнике, как «Новый летописец»33.
Таким образом, мне представляется возможным рассматривать эволюцию российской государственности конца XV- начала XVII вв. с позиций вотчинной теории, но с одной существенной оговоркой. Вотчинные по форме институты власти Московского княжества XV в. по сути решали, помимо проблем личного хозяйства великого князя, вполне государственные задачи. Наделение дворцовых служб государственными (в современном понимании) функциями не было новшеством конца XV столетия. Просто в тот момент в связи со стремительным ростом государственной (и вотчинной) территории московских князей, возникла необходимость своего рода «разделения труда» внутри прежних дворцовых структур. Это повлекло за собой возникновение соответствующих отделений внутри этих структур. Затем произошло и организационное обособление отдельных приказов. Последнее, однако, вовсе не означало того, что дворцовые ведомства утратили свое государственное значение: в XVII веке многие из них продолжали выполнять задачи, выходившие за пределы обслуживания нужд Государева двора.
В свете сказанного исчезает основание отказывать великокняжескому Дворцу в праве выступить в качестве ядра будущей, оформившейся в XVI в., приказной системы. Однако до сих пор мои рассуждения носили теоретический характер. Имеются ли достаточные основания считать именно Дворец зародышем приказной системы? Ответ на этот вопрос удалось найти при решении проблемы, которая, казалось, лежит весьма далеко от вопросов начального этапа генезиса приказной системы. Речь идет о ямских дьяках рубежа XV-XVI вв.
В истории приказной системы до настоящего времени остается много малоизученных сюжетов. К числу таковых относится и история центрального почтового ведомства Московского государства — Ямского приказа. В историографии высказывались самые различные мнения относительно времени возникновения этого ведомства: от начала XVI в. (1516 г.)3* до начала XVII столетия (эпоха Бориса Годунова)35. Ряд исследователей
163


заняли компромиссную позицию, предположив создание приказа в период царствования Ивана Грозного36. После выхода в начале XX века монографии И.Я. Гурлянда о ямской гоньбе в историографии сложилась следующая схема зарождения и оформления Ямского приказа. Дьяки, ведавшие ямской гоньбой, появляются в конце XV в., находясь в подчинении Казенного двора. Ямская изба впервые упоминается в документах в 1550 г., а окончательное обособление Ямского приказа в самостоятельное ведомство произошло в 70-е гг. XVI века37. В целом эта схема оказалась принята отечественной исторической наукой, как дореволюционной, так и советской, и постсоветской38. Указанная схема, однако, нуждается в существенной корректировке.
Прежде всего, обращает на себя внимание предполагаемое сторонниками этой схемы раннее обособление ямского дела. Первые упоминания о ямских дьяках датируются 70-ми годами XV в. При несомненной важности ямского дела, странно считать, что потребность в обособлении посольского, разрядного, дворцового и прочих ведомств возникла позже. Еще более сложно объяснить следующий факт. С конца XV в. в течение столетия мы встречаем в документах массу упоминаний об оформлении ямскими дьяками полных и докладных грамот на холопов. Столь же часто обнаруживаются и указания на то, что ямские дьяки были причастны к обеспечению иностранных миссий в Москве провиантом. При этом вплоть до середины XVI в. мы не обнаруживаем ни одного упоминания об отправлении ямскими дьяками их, как считается, непосредственной обязанности — организации ямов и руководства ямской гоньбой. Данное противоречие неоднократно отмечалось исследователями. Н.П. Лихачев оценил его как «во всяком случае, явление любопытное и требующее разъяснения». По его версии причиной передачи в руки ямских дьяков оформления полных грамот являлась малая доходность их основного, ямского дела39. Иначе ответил на этот вопрос И.Я. Гурлянд. В работе о ямской гоньбе он писал, что «твердых данных для разъяснения этого темного, но, во всяком случае, интересного вопроса мы не имеем». Сосредоточение оформления полных грамот в руках ямских дьяков он объяснил стремлением установить контроль над деятельностью наместников, к которым приставляли особо доверенных лиц — ямских дьяков, тесно связанных по службе с казначеями40. А.К. Леонтьев был склонен искать объяснения данному парадоксу в общем происхождении Ямского, Холопьего суда и Постельничего приказов из недр госу- 164


даревой Казны11. В работах Е.И. Колычевой и Ю.Г. Алексеева этот странный факт отмечен без попыток дать ему объяснение12.
Попытаемся найти ответ на данный вопрос. Действительно, в опубликованных документах встречается большое количество упоминаний об оформлении полных грамот ямскими дьяками (нередко именовавшимися просто «ямскими»). Так, в 90-е гг. XV в. полные грамоты писал дьяк Т. Моклоков13; в 1504 г. — ямской дьяк А.Л. Жерцов14. Незадолго до смерти Иван III распорядился, чтобы полные грамоты писал впредь именно ямской дьяк его наследника Василия: «А грамоты полные и докладные на Москве пишет дьяк ямской сына моего Васильев, как было при мне; а опричь того на Москве грамот полных и докладных не пишет нихто»15. И это правило соблюдалось на протяжении всего XVI века. При Василии III полные грамоты писали ямские дьяки А. Моклоков, В. Александров, Ч. Митрофанов, И. Клобуков, В. Рахманинов, Д. Клобуков, Ю. Лелечин. Относительно двух последних известно, что они подписывали полные грамоты, находясь в подчинении наместника Московской трети46. Начиная со второго десятилетия XVI в. полные грамоты пишутся ямскими не только в Москве, но и в других городах. В 1510 г. из двух назначенных в Псков дьяков один был должен заниматься приказными делами, а второй (А. Волосатой) — писать полные и докладные грамоты47. В Новгороде Великом при Василии III также действовали особые ямские дьяки — Д. Бунаков и Г. Яковлев. Ямские дьяки упоминаются в Новгороде вплоть до 1544 г.48 В середине- второй половине XVI в. в Московском государстве наблюдается та же картина: в оформлении полных и докладных грамот участвовали ямские К. Фуников-Курцев, И. Жуков, Д. Шуйгин, И. Кононов, И. Федоров, К. Афанасьев, А. Рубцов. Известно, что перечисленные лица несли службу под началом постельничих и наместников Московской трети, однако ни один из ямских дьяков, оформлявших в XVI веке полные и докладные грамоты, ни разу не упомянут в связи с ямской гоньбой. Заметим также, что оформлявшиеся в Москве полные грамоты не удостоверялись ямскими печатями49.
Ямские дьяки на протяжении того же времени активно участвовали и в обеспечении провиантом иностранных миссий. Так, на рубеже XV-XVI вв. посланников из Кафы, Крыма и Литвы в Москве снабжали кормом упоминавшиеся выше ямские дьяки А. Жерцов и Т. Моклоков50. В 1536-1543 гг. литовским посланникам в Москве давали корм «с яму, из дворца своего, а писан корм у диаков, которые ямы ведают»; «а корм пос-
Тб5


лом дорожной, и что им на Москве давали, писан у казначея да у дьяков, которые дороги ямские ведают»; «а что ему корму, и то писано у ямских дьяков»51. Н.П. Лихачевым в одной из работ приведена обширная подборка из дипломатических документов 1560-1583 гг., свидетельствующих о том, что корм иноземным послам выдавался «по записи ямских дьяков», «по па- мети ямских дьяков», «по ямской памяти, какову им память дадут о корму из ямские избы», «по росписи Ямского приказу дияков», «по ямской по меншей росписи, какова... послана из Ямской избы», «по ямской выписи»52. Материалы Посольского приказа свидетельствуют, что эта практика сохранялась и в начале XVII века. В частности, в 1604-1607 гг. грузинские, крымские, черкесские посланники и зарубежные православные иерархи неоднократно получали «с яму» лук, чеснок, капусту, молоко, масло, сметану, сыр, яйца, кур, говядину, баранину, мед, пиво, уксус, калачи, хлеб, соль, перец, свечи или деньги на их покупку53.
Однако имеются серьезные сомнения в том, что под этим «ямом» следует понимать Ямской приказ. Во-первых, такое понимание вопроса заставляет предположить наличие в Ямском приказе специальных хранилищ для провианта, что само по себе уже странно. Во-вторых, практиковавшиеся регулярно выдачи «из Яму» денег на приобретение продуктов требовали наличия в приказе довольно крупных финансовых средств. Известно, однако, что даже к началу XVII в. Ямской приказ не располагал финансовой самостоятельностью. Составленная в 1605 г. «Записка о царском дворе» сообщает, что Ямской приказ лишь оформлял подорожные грамоты, а прогонные деньги выдавались из приказа Большого прихода (который, кстати, собирал и налог на содержание ямов — ямские деньги)54. Поэтому предположение о том, что на не имеющий в своем распоряжении значительных денежных сумм Ямской приказ была возложена задача финансирования иностранных миссий, представляется необоснованным. По всей видимости, Ямской приказ никогда таких задач не выполнял. Именно поэтому, на мой взгляд, в 1582 г., во время приезда папского легата, в Ямском приказе не смогли отыскать «кормовых книг старых». Соответствующие справки пришлось делать в кормовых и ямских книгах, а также в Посольском приказе55. Кормовые и ямские книги, следовательно, хранились не в Ямском приказе, а в каком-то другом учреждении. В каком?
Обратимся к «Запискам» немца-опричника Генриха Шта- дена. В числе центральных ведомств он упоминает также не- 166


кий загадочный «Jamme», или «Ям», который публикаторы так и не смогли с уверенностью идентифицировать с каким- либо приказом. Штаден сообщает: «На Jamme или на дворе... все иноземцы получают изо дня в день свои кормовые деньги... Каждый иноземец имел на руках память: она была так искусно изготовлена, что никто не мог, подделав почерк, незаметно что-либо в ней приписать. Из погребов мед приносился теми, кто был к тому приставлен. Они отмеривали мед в погребе по своему желанию и потом уже выносили его наружу и наливали иноземцу в его бочку... А если иноземец одаривал этих ребят, то сам мог идти в погреб и цедить мед изо всех бочек»56. Данное описание функций «Яма» поразительно совпадает с написанным столетием позднее сочинением Г.К. Котошихина в той его части, где описывается Сытенный двор: «Сытенной двор имя- нуется потому, где питие держат... Винокуры, пивовары, сторожи, бочкари, которые вина курят и пива варят, и меды ставят, и делают суды, и ходят по погребом, и цедят, и роздают питье... А куды то питье исходит и тому роздана писана ниже сего: послом, посланником, и гонцом, и посолским людем, поденно, по указу... А дается то питье всякого чину людем по книгам, и в книги записывают, и дают по то питье с книг памятцы; ...и с теми памятцами берут они питье по погребом у стряпчих, а стряпчие собирают те памятцы и справливаются с книгами, чтоб воровских не было»57. Итак, можно признать ошибочной версию А.А. Зимина, полагавшего, что под «Jamme» следует понимать Ямской приказ58. Следует согласиться с предположением И.И. Полосина, считавшего, что словом «Jamme» Штаден обозначил Сытенный дворец. Название «Ям», однако, следует производить не от предполагаемого названия урочища в Москве59, а от расположенных на Сытенном дворе винных и медовых погребов — ям, из-за которых это место и звалось «Ямом», или «Ямским двором».
Нам удалось обнаружить прямое доказательство тому, что в начале XVII в. Ямским двором именовались дворцовые учреждения, отвечавшие за обеспечение продовольствием государева двора. В октябре 1604 г. в Москву прибыло английское посольство, вместе с которым приехали шесть русских людей, поселившиеся на Посольском дворе с английскими дипломатами. По распоряжению из Посольского приказа эти лица были удалены из Посольского двора и переданы под надзор дьяка Антипа Рубцова, на Кормовой двор. Спустя несколько дней английский посол попросил вернуть ему одного из его русских спутников. По этому поводу на Кормовой двор был по-
167


слан запрос. В ответной отписке А. Рубцов назвал находящееся под его ведомством учреждение Ямским двором60. В росписи русского войска 1604 г. А. Рубцов упоминается именно как ямской61. Ямской приказ был совершенно иным ведомством. В перечне приказных дьяков, составленном в 1628 г., мы встречаем Ямской приказ, где служили два дьяка, и, отдельно, Ямской двор, где был особый дьяк62.
Итак, «Ям», или «Ямской двор», откуда поступал корм иностранным миссиям в Москве, не имел никакого отношения к Ямскому приказу. Под этим названием функционировали отделения приказа Большого дворца — Сытенный и Кормовой дворы. Этим учреждениям, ведавшим хранением запасов, предназначенных для обеспечения государева двора, было логичнее всего препоручить контроль за продовольственным обеспечением иностранных посольств. Заметим, что в нашем распоряжении имеется непосредственное указание на факт участия дворцовых служб в этом важном деле. В частности, в 1582 г. на встречу папскому легату А. Поссевино вместе с приставом были посланы сытник с Сытенного двора и подключник с Кормового и Хлебенного дворов. При этом Иван Грозный распорядился послать легату «запасов... с Москвы всяких з дворцов с Сытного и с Кормового, и с Хлебенного вин и медов красных и белых и зелий пряных»63. Аналогичная ситуация сохранялась и позднее, когда, например, в 1617 г. на подворье к английскому послу вместе со стольником «за питьем» был послан погребной ключник64.
Нам удалось доказать, что к финансированию и продовольственному обеспечению иностранных миссий в Москве Ямской приказ никакого отношения не имел: эту функцию выполнял Ямской двор (Сытенный и Кормовой дворец). Посмотрим теперь, как в свете этого решается вопрос об оформлении ямскими дьяками полных и докладных грамот на холопов. Анализ источников позволяет утверждать, что и к этому делу Ямской приказ отношения не имел. Писавшие на протяжении всего XVI в. полные грамоты под руководством постельничих и наместников Московской трети ямские дьяки несли службу не в Ямском приказе, а в системе дворцовых учреждений. Оборот «ямской дьяк» в XVI в. был синонимом оборота «дворцовый дьяк». Заметим, что оба они вошли в употребление еще во второй половине XV в., когда не упоминались еще ни казенные, ни посольские, ни разрядные дьяки65. Дьяки В. Александров и Ю. Лелечин, известные в начале XVI в. как ямские, около того же времени упоминаются в документах и в качестве дворцо- 168


вых66. В системе Большого дворца несли службу и лица, оформлявшие полные грамоты в конце XVI в.: И. Федоров был в дальнейшем дьяком у цариц и служил в Постельничем приказе67; А. Рубцов был дьяком в Кормовом дворце68. Привлечение дворцовых (ямских) дьяков к оформлению полных грамот выглядит вполне логично: факт лишения человека свободы изымал его из числа налогоплательщиков. Поэтому данный процесс был поставлен под контроль лиц, имевших непосредственный доступ к персоне государя — постельничих и дворцовых дьяков.
Ямские дьяки, оформлявшие полные грамоты в городах (в Пскове, Новгороде) также были дворцовыми. Напомним, что во Пскове один из дьяков (ямской) был назначен специально для оформления полных и докладных грамот (такая же картина имела место и в Новгороде). В Новгороде середины XVI в., помимо двух дьяков, состоявших при воеводах, отдельно упоминается третий — дворцовый — дьяк69. Любопытно, что и в начале XVII в. служилые кабалы в Новгороде Великом оформлялись при участии дворцовых дьяков. В частности, 5 апреля 1614 г., в период шведской оккупации города, служилая кабала была удостоверена приписью дьяка Семена Лутохина. Между тем известно, что этот человек был в Новгороде дворцовым дьяком70.
Таким образом, мы можем констатировать наличие в исторической науке ошибочного представления о функциях Ямского приказа. Утверждение об участии дьяков этого ведомства в оформлении полных грамот на холопов и в продовольственном и денежном обеспечении иностранных миссий не подтверждается источниками. Эти задачи возлагались на дворцовых дьяков, несших службу в системе учреждений, подчиненных приказу Большого дворца (в Сытенном дворце и Постельничем приказе). Факт именования дворцовых дьяков ямскими ввел исследователей в заблуждение. Решение этого частного вопроса позволяет скорректировать господствующее в исторической науке мнение о том, что ядром формировавшейся на рубеже ХУ-ХУ1 вв. приказной системы была государева Казна, а не Дворец, который, по мнению ряда исследователей, не мог стать основой для складывания приказов в силу своего «административно-хозяйственного профиля» и «сравнительно ограниченных функций»71.
Именно Дворец, а не Казну следует считать зародышем приказной системы, оформившейся в своих основных очертаниях в течение XVI столетия. В конце XV в. упоминаются уже
169


дворцовые и ямские (т.е. тоже дворцовые) дьяки, тогда как о казенных дьяках документы того времени умалчивают. Это, на мой взгляд, свидетельствует о двух вещах. Во-первых, Большой (в противоположность областным) дворец со своим штатом оформился ранее Казны. Во-вторых, Казна в первое время выступала как подразделение Дворца. Именно поэтому документы не упоминают о казенных дьяках — служа в Казне, они являлись вместе с тем дворцовыми дьяками. Известно, например, что дворцовый дьяк Елка Суков в 1512 г. подписал правую грамоту суда казначея в Пошехонье. Еще ранее он привлекался к делам дипломатическим и участвовал в военном походе Василия III (что являлось в дальнейшем задачами посольских и разрядных дьяков соответственно)72. Следовательно, дворцовые дьяки выполняли самые разнообразные поручения, далеко выходившие за пределы вопросов личного хозяйства великого князя. Дворец, т.о., объединял в себе на рубеже XV- XVI вв. основные государственно-административные функции, подчиняя себе зарождающиеся в его недрах отделения-ведомства — казенное, посольское, разрядное. На эту же мысль наводит и фрагмент духовной грамоты Ивана III, в которой перечисляются представители его администрации в Новгороде Великом: «в Новегороде в Великом у моего дворецкого, и у казначеев, и у дьяков, и у моих приказщиков»73. Дворецкий записан ранее казначеев, что указывает на его более высокое служебное положение. Сами названия административных ведомств XVI в. подсказывают мысль о том, что существовала именно такая иерархия. «Дворец» — понятие, обозначающее усадьбу, хозяйство в целом. «Казна», «казенка» — это помещение для хранения ценностей (каковых в пределах одного «дворца» могло быть несколько). Вряд ли люди XV-XVI вв. могли считать «казну» более значимой в сравнении с «дворцом» в целом.
Факт раннего появления особых дворцовых дьяков и наделение их функциями по контролю за развитием института холопства и за материальным обеспечением иностранных миссий (эти вопросы ранее считались функционалом Казны), на мой взгляд, подтверждают правоту А.К. Леонтьева, считавшего что «исходным моментом процесса образования приказов на Руси следует считать перестройку органов великокняжеского дворцово-вотчинного управления в конце XV-начале XVI в. »74. Ядром зарождавшейся приказной системы (в том числе и Казны) был государев Дворец и сложившийся в его недрах приказ Большого дворца, известный как Дворцовая изба с самого начала XVI века.
170


Раздел 2. Оформление приказной системы в царствование Ивана Грозного
Зародившись на рубеже ХУ-ХУ1 вв. в системе дворцовых учреждений, приказная система оформлялась в течение XVI столетия. Основой для ее складывания стал приказ Большого дворца, от которого постепенно отделялись в самостоятельные ведомства другие приказы. Вопросы о том, когда именно возник тот или иной приказ, являются одними из самых спорных в историографии приказной системы. Как было отмечено в первой главе, в исторической науке по данной проблеме существует два мнения. Согласно первому, приказная система начала складываться в конце XV в.75 Сторонники второй версии настаивают на более позднем зарождении приказов, относя его к середине XVI в. и связывая этот процесс с деятельностью «Избранной рады»76. Строго говоря, решение вопроса о времени складывания приказного строя не входит в непосредственные задачи настоящего исследования, поскольку к началу XVII в. он был уже, вне всякого сомнения, вполне сложившейся системой. Тем не менее, некоторые соображения на данный счет автор считает своим долгом высказать.
Начало функционирования приказного строя, по моему мнению, должно быть отнесено к концу XV-нaчaлy XVI в. Именно в это время в аппарате управления Московского государства становятся заметными все те элементы, которые легли в основу приказного стиля управления. С конца XV в. начинает быстро увеличиваться численность дьяков на великокняжеской службе, а сами дьяки становятся все более заметными и влиятельными фигурами при дворе. С конца XV в. начинается ведение делопроизводства, характерного для приказов более позднего времени. Именно от того времени дошли до нас самые древние из посольских и разрядных книг. Наконец, именно тогда правительственные учреждения начинают именоваться приказами, избами и палатами (для XVI в. эти термины были синонимичны)77. С другой стороны, мы должны констатировать, что наиболее ранние упоминания о большинстве приказов XVI в. относятся именно к середине столетия. В промежутке времени между 1548 и 1555 гг. появляются первые свидетельства о существовании Казенного, Конюшенного, Посольского, Ямского, Поместного и Разбойного приказов, Казанского дворца, Большого прихода. К еще более позднему времени относятся первые упоминания о приказах Челобитном, Стрелецком, Холопьем, Иноземском, Пушкарском и судных, а также о
171


Земском дворе. Все это как будто свидетельствует об относительно позднем оформлении приказной системы.
Заметим, однако, что отсутствие свидетельств о функционировании приказов от времени ранее 1548 г. может иметь вполне очевидное объяснение. В 1547 г. Москва выгорела дотла, погибло и подавляющее большинство документов правительственных учреждений. Аналогичная ситуация, сложившаяся в приказных архивах после пожара 1626 г., напомним, привела первых исследователей приказного строя к неверным выводам о возникновении приказов в первой четверти XVII в. Поэтому то, что наиболее раннее упоминание о Посольском приказе, известное нам, относится к 1549 г., вовсе не означает того, что это ведомство не существовало десятью годами ранее. Нужно учитывать и то, что большинство приказов зарождались и развивались в недрах других учреждений, в частности — приказа Большого дворца, поэтому отследить момент их появления практически невозможно. Что же касается приказов, первые упоминания о которых относятся к 60-70-м гг. XVI в., то, надо полагать, время их возникновения стоит достаточно близко к этим упоминаниям (поскольку мы не имеем указаний на их функционирование в то время, от которого сохранились свидетельства о работе прочих ведомств). Между тем, в исследованиях порой встречаются попытки отнести время возникновения этих приказов к гораздо более раннему периоду. Например, возникновение судных приказов, первые упоминания о которых относятся к 80-м гг. XVI в., иногда связывается с деятельностью «Избранной рады»78.
Итак, по какой же схеме происходило складывание приказной системы в XVI в.? Как было отмечено в предыдущем разделе, ядром системы стал Дворец, из которого в течение первой половины XVI столетия выделились в более или менее самостоятельные учреждения различные «приказы», «палаты», «избы» и «дворы». Довольно рано, по всей видимости, от Большого дворца обособился Казенный двор, от которого, в свою очередь, в середине XVI в. отпочковались некоторые другие приказные учреждения (Ямской приказ и, возможно, Большой приход). В 30-е гг. XVI в., по мнению наиболее авторитетных специалистов, качали самостоятельное существование Разрядный и Разбойный приказы. Тогда же, надо полагать, в составе приказа Большого дворца оформились его отделения — Конюшенный приказ, Мастерская и Оружейная палаты.
К вопросу о времени учреждения Земского двора и Челобитного приказа. Несколько слов необходимо сказать относи-
171


тельно времени образования двух приказных учреждений — Земского двора и Челобитного приказа. Обыкновенно первое упоминание о Земском дворе или Земском приказе, который ведал в полицейском отношении территорией и населением Москвы и Московского уезда, относят к 1564 г., к моменту, предшествовавшему учреждению опричнины. Для «подъема» царь распорядился «взяти из земского приказа сто тысяч рублев»79. А.А. Зимину удалось доказать, что слово «приказа» в этом фрагменте текста является более поздней вставкой; первоначально текст выглядел так: «взяти из земского сто тысяч рублев» 80. Действительно, распоряжение царя об изъятии денег из Земского двора труднообъяснимо. Гораздо логичнее было бы потребовать взять необходимые средства из приказа Большого прихода, главного финансового ведомства страны. К тому же, Земский двор вряд ли располагал тогда столь колоссальной суммой денег: даже к концу 80-х гг. XVI в. размер пошлин, уплачиваемых в государеву казну населением Москвы (которое было подведомственно Земскому двору), составлял всего 12 тысяч рублей81. Это обстоятельство подкрепляет правильность вывода, сделанного А.А. Зиминым.
Когда же, в таком случае, был создан Земский двор? А.А. Зимин относил первое упоминание о нем к 1571 г.82 Однако в нашем распоряжении имеются более ранние сведения о существовании Земского двора. В частности, подьячий этого ведомства П. Толмачев упоминается в грамоте 17 июня 1569 г.83 Еще раньше, накануне учреждения опричнины, Земский двор упоминается в описании приказной системы, сделанном Г. Шта- деном84. Это позволяет отодвинуть первое упоминание о Земском дворе к тому же 1564 г., но уже на иных основаниях, нежели дефектный фрагмент летописи. Впрочем, реальная дата основания приказа, скорее всего, лежит в более раннем времени. Известно, что Земский двор фактически исполнял в отношении населения Москвы те же функции, что отправлял на остальной территории страны Разбойный приказ. Соответственно не лишена оснований гипотеза об их одновременном создании, позволяющая отодвинуть время учреждения Земского двора, по меньшей мере, еще на десятилетие назад.
Сложным является также вопрос о времени создания Челобитного приказа. Этому вопросу была посвящена специальная статья С.О. Шмидта, который связал учреждение Челобитного приказа с деятельностью «Избранной рады» и лично А.Ф. Адашева, который, по мнению ученого, стал первым судьей этого учреждения85. Впрочем, мысль о создании Челобитного при-
173


каза в период действия «Избранной рады» не была абсолютно новой. В частности, создание Челобитного приказа с возвышением Адашева связывали Ф.М. Дмитриев и В.О. Ключевский86. Однако все эти исследователи, доказывая факт создания Челобитного приказа в период действия «Избранной рады», опирались исключительно на текст «Хрущевской степенной книги» довольно позднего (XVII века) происхождения. Но, даже не обращая внимания на позднее происхождение источника, мы должны будем констатировать, что Челобитный приказ в нем не упоминается. Вот как звучит данный фрагмент текста: «А кому откажет, тот вдругорядь не бей челом; а кой боярин челобитной волочит: и тому боярину не пробудет без кручины от государя; а кому молвит хомутовкою: тот боль- ши того не бей челом... и сидели вместе [с Сильвестром] в ызбе у Благовещения, где ныне полое место между полат»87. Здесь идет речь о близком к государю сановнике, бывшем в середине XVI в. «во времени», которого по этой причине многие рассматривали как последнюю инстанцию в спорах между собой. Т.о., твердых оснований считать А. Адашева судьей Челобитного приказа мы не имеем. Он мог вершить судьбы людей и принимать челобитные и в любом другом учреждении, например — в Постельничем приказе. К тому же, Г. Штаден сообщает о том, что Челобитный приказ располагался не в «ызбе у Благовещенья» , а в совершенно другой части Кремля. Данные аргументы были высказаны в свое время еще И.И. Смирновым88.
Следовательно, наиболее ранними упоминаниями Челобитного приказа можно считать свидетельство Г. Штадена и указание описи Царского архива, где это ведомство упоминается под 1569 г. (на что также обратили внимание Ф.М. Дмитриев и С.О. Шмидт)89. Более ранним из этих двух упоминаний следует считать свидетельство Г. Штадена, чье описание приказной системы относится к кануну учреждения опричнины.
Судьба «областных дворцов» и создание приказа Казанского дворца. Нужно помнить также, что, наряду с приказом Большого дворца, в первой половине XVI в. существовали и т.н. «областные дворцы» — Новгородский, Нижегородский, Тверской, Рязанский, Дмитровский, Угличский. Эти ведомства создавались для управления упразднявшимися при различных обстоятельствах княжествами и уделами, и судьба их также оказалась различной. Как верно указано А.А. Зиминым, «история создания областных дворцов конца XV—начала XVI в. связана с уничтожением самостоятельности отдельных феодальных княжеств»90. Областные дворцы известны по источ-
174


никам в те моменты времени, когда удельное княжество лишалось своего владельца и отходило под непосредственное управление великокняжеской власти. Если удел снова передавался кому-либо, соответствующий дворец переставал функционировать, поскольку им начинала управлять администрация удельного князя91. Считается, что исчезновение большинства областных дворцов относится к 50-м гг. XVI в. (с 1555 г., как считалось ранее, неизвестны тверские дворецкие, с 1556 г. — новгородские, с 1558 г. — угличские, с 1559 г. — рязанские)92. В этом можно было бы видеть проявление политической линии, проводившейся «Избранной радой». Однако, ликвидация областных дворцов, по всей видимости, произошла все же десятилетием позже. Так, в частности, Тверской дворец существовал еще в первые годы опричнины — тверским дворецким в июле 1566 г. был Н.Р. Юрьев93. Просуществовал до учреждения опричнины и Рязанский дворец, упоминаемый в «Записках» Г. Штадена (заметим, кстати, что опричник сообщает не о ликвидации Рязанского дворца, а только об ограничении произвола его администрации)94. Можно предположить, что некоторое время просуществовал и Дмитровский дворец, поскольку за десятилетие (1566-1575 гг.) земли Дмитровского княжества несколько раз сменили хозяина, а сам город Дмитров еще долго сохранял особый статус, отразившийся, в числе прочего, и в создании особого Дмитровского судного приказа95.
Следует учесть, что особое значение приказа Большого дворца в административной системе Московского государства отразилось и на этом этапе развития центральных органов власти. Территории бывших уделов управлялись учреждениями, которые именовались именно дворцами; областные дворцы были подчинены Большому дворцу96. Заметим также, что при ликвидации областных дворцов их территории переходили первоначально в ведение приказа Большого дворца. Так, к концу XVI в. отделением Большого дворца был Новгородский дворец97. В ведение Большого дворца были переданы первоначально земли покоренного Казанского ханства (в 1552-1553 гг. Д.Р. Юрьев именовался дворецким московским и казанским)98. Однако вскоре после того завоеванные земли Среднего и Нижнего Поволжья были переданы в ведение Нижегородского дворца. В 1559-1562 гг. известен казанский, астраханский, нижегородский и мещерский дворецкий боярин М.И. Вороной-Волынский99. При этом Нижегородский дворец упоминается в документах в 1558 и 1561 гг.100 Данные наблюдения, кстати, показывают бесплодность попыток поиска времени
175


создания Казанского дворца после завоевания Казани. Приказ Казанского дворца не был новым учреждением, специально созданным для управления вновь покоренными территориями. Административный контроль над Поволжьем был передан ранее существовавшему Нижегородскому дворцу. Однако, поскольку статус ханства (царства) был выше статуса великого княжества, территориальное определение «Нижегородский» в названии дворца постепенно было вытеснено более почетным определением «Казанский». Данный пример, как кажется, наглядно демонстрирует правильность тезиса о том, что приказы складывались на основе именно дворцовых учреждений. То, что подведомственные территории ведались приказом Казанского дворца полностью, практически во всех отношениях, показывает, каким был первоначально объем власти Большого дворца над территориями, находившимися в его ведении в первой половине XVI в.
К середине 60-х гг. XVI в. ядро приказной системы Московского государства было в основных контурах оформлено. «Записки» Г. Штадена перечисляют следующие приказы, сложившиеся к моменту учреждения опричнины: Большой и Казанский дворцы, Казенный и Земский дворы, Большой приход, Поместный, Разрядный, Посольский, Разбойный, Ямской, Челобитный приказы. Как было отмечено выше, одновременно с этим существовали еще областные дворцы. Нельзя поэтому полностью согласиться с тезисом, согласно которому приказы оформлялись вследствие ликвидации прежних органов областного управления101. Приказы стали складываться во время расцвета областных дворцов и некоторое время сосуществовали с ними.
О времени создания Стрелецкого приказа и приказа Холопьего суда. Особым периодом в истории приказной системы является вторая половина царствования Ивана Грозного, берущая начало с учреждения опричнины. Именно это время ознаменовалось ликвидацией областных дворцов и созданием ряда новых приказов. К завершающему этапу опричнины относятся первые упоминания о Стрелецком приказе и приказе Холопьего суда. Относительно обоих ведомств в историографии господствует мнение, согласно которому они возникли в 50-е гг. XVI в. и были, т.о., одним из результатов деятельности «Избранной рады»102. Однако подобная версия основывается лишь на умозрительных аргументах. Наиболее ранние упоминания об этих приказах относятся к 1571 г. На мой взгляд, эти ведомства не могли просуществовать полтора-два десятилетия, не
176


оставив после себя абсолютно никаких документальных следов или случайных упоминаний. По всей видимости, возникновение Стрелецкого и Холопьего приказов следует датировать временем опричнины. Напомним, что Г. Штаден, описавший приказную систему середины 60-х гг. XVI века, об этих ведомствах не упомянул. Побудительной причиной для создания особого Стрелецкого приказа, вне всякого сомнения, стали обстоятельства Ливонской войны, в которой Московское государство именно в 60-е гг. XVI в. впервые столкнулось с серьезными проблемами. Приказ Холопьего суда, надо полагать, был создан для регулирования вопросов собственности на холопов. В условиях опричнины данная проблема приобретала особую остроту. Заметим, однако, что приказ Холопьего суда первоначально действовал именно как судебная инстанция (что и нашло отражение в его названии). Приказ занимался лишь спорами, возникавшими по поводу прав владения холопами, а оформление кабальных грамот вплоть до конца XVI в. осуществлялось постельничим и приставленными к нему ямскими дьяками103 (о которых шла речь в 1 разделе настоящей главы).
Образование Пушкарского (Городового) приказа. В конце 70-х гг. XVI в. административная система Московского государства пополнилась еще одним ведомством военно-сословного характера — Пушечным (Пушкарским) приказом. Относительно времени возникновения этого приказа в историографии существует версия, аналогичная ситуации, сложившейся вокруг Стрелецкого и Холопьего приказов. В исторической литературе устоялось мнение, согласно которому оформление Пушкарского приказа произошло значительно раньше. В исследованиях середины XIX в. создание Пушкарского приказа датировалось в достаточно широких хронологических рамках — временем его основания объявлялась эпоха Ивана Грозного104. Впервые несколько уточнить момент создания артиллерийского ведомства попытался Н.И. Хлебников, заметивший, что это произошло не ранее 60-х гг. XVI века105. Специально занимавшийся изучением истории Пушкарского приказа Н.Е. Бранденбург наиболее раннее упоминание об этом учреждении отнес к 1582 г. При этом исследователь указал, что Пушечная изба упоминается в документах с 1488 г., но справедливо отметил, что эта изба была техническим заведением, а не приказом106. К сожалению, позднейшая историография это указание Н.Е. Бранденбурга проигнорировала. И.И. Вернер в обобщающей работе по истории приказов определил время создания Пушкарского приказа весьма широко —
177


второй половиной XVI века107. В появившихся во второй половине 40-х гг. XX века работах А.П. Лебедянской, работавшей непосредственно над историей артиллерийского управления, Пушкарский приказ был прямо отождествлен с Пушечной избой конца XV века, хотя наиболее раннее обнаруженное ею упоминание приказа относилось к 1577 г.108 Версию о существовании Пушкарского приказа еще в 1488 г. повторил в своей статье А.В. Чернов109. В современной справочной литературе практически воспроизводится схема А.П. Лебедянской, согласно которой «Пушкарский приказ возник еще в начале XVI в. под названием Пушечной избы, которая в 1560-е годы была преобразована в Пушкарский приказ, впервые упоминаемый в дошедших до нас официальных документах под 1577 г.»110.
Таким образом, складывается парадоксальная картина. Факт существования в конце XV в. Пушечной избы (двора), где отливались пушки, провозглашается доказательством существования уже в то время прообраза Пушкарского приказа, который появляется под своим названием в 60-е гг. XVI в., но первое упоминание о себе, после почти столетнего функционирования, оставляет только в 1577 г. Безусловно, эта картина не может быть признана убедительной.
Действительно, обращение к источникам заставляет констатировать, что до 1577 г. мы не имеем никаких свидетельств о Пушкарском приказе. Г. Штаден, покинувший Россию в 1576 г., в своем сочинении этого приказа не упоминает111. Из иностранных наблюдателей Пушкарский приказ первым упомянул в своих записках английский дипломат Дж. Флетчер, находившийся в России в 1588-1589 гг.112 В дальнейшем это ведомство упоминается практически во всех посвященных приказной системе сочинениях современников и очевидцев113. Наиболее раннее упоминание о Пушечном приказе, которое удается обнаружить в источниках, действительно относится к 1576/77 г. В Боярском списке 1577 г., следом за Земским двором, упомянут Пушечный приказ, в котором служили тогда князь С.И. Коркодинов и Ф.П. Молвянинов. Рядом с именами обоих имеется помета: «з государем», что означает, по всей видимости, их участие в ливонском походе Ивана Грозного 1577 г.111 По данным Н.П. Лихачева, дьяком Пушкарского приказа в тот год числился Терентий Лихачев115. Не позволяют отодвинуть назад время возникновения Пушкарского приказа и материалы местнического дела, имевшего место в 1600 г. между дьяками И. Нееловым и Г. Клобуковым. В деле имеется упоминание этого приказа: «Сыскано в Розряде: Афанасей Де- 178


мьянов а Розряде был большой дьяк, а с ним был Курбат Григорьев, а Сапун Аврамов был в Пушкарском приказе другой диак»116. Обращение к биографическим данным упоминаемых в деле дьяков позволяет установить, что указанная ситуация имела место в 1580-1582 гг.117 В обнаруженной С.М. Каштановым грамоте от 18 марта 1583 г. из Городового (Пушкарского) приказа упоминается дьяк этого ведомства Степан Лихачев118. Источники позволяют установить имена дьяков, служивших в Пушкарском приказе в более позднее время. В самом начале 1585 г. (в январе — феврале) дьяками Пушкарского приказа были Василий Ивашев и Степан Трегубов. Названные лица продолжали службу в приказе и позднее: Терентий Лихачев упоминается в нем в ноябре 1585 г., Степан Трегубов в ноябре 1585 г. и в декабре 1586 г., Степан Лихачев и Василий Ивашев — в декабре 1589 г.119 В течение недолгого времени в Пушкарском приказе служил дьяк В.Я. Щелкалов: по памяти за его приписью от 29 марта 1585 г. было выдано жалованье служилому пушкарю и зелейным мастерам120. Данный эпизод биографии знаменитого дьяка, как кажется, не нашел отражения в справочной литературе. Как видно, мы располагаем значительным количеством сведений о руководителях Пушкарского приказа в 80-е гг. XVI в. Итак, наиболее ранними сведениями о приказе остаются данные, относящиеся к 1577 г. У нас нет никаких документально обоснованных причин предполагать существование Пушкарского приказа до 1577 года.
Несколько слов необходимо сказать также и по поводу одного из вариантов названия главного артиллерийского управления Московского государства, которое иногда выступает в источниках под названием Пушечного приказа. Н.Е. Бранденбург указал, что именно под таким названием существовало это ведомство первоначально, а с 1627 г. оно стало именоваться Пушкарским приказом121. Эту же мысль проводила в своих исследованиях А.П. Лебедянская, отметившая, однако, что переименование произошло несколько ранее. Наиболее раннее упоминание в документах Пушкарского приказа было ею обнаружено в «Записке о царском дворе...». Время смены названия учреждения А.П. Лебедянская определила условно 1610 годом. Этому «переименованию» А.П. Лебедянская придавала особое значение, видя в нем едва ли не отражение какой-то административной реформы, в ходе которой один приказ заменил собой другой: «Задачи, кадры и технические заведения Пушечного приказа перешли полностью к сменившему его Пушкарскому приказу»122. На первый взгляд, два варианта
179


названия приказа как будто позволяют заподозрить различия в их функциях: название «Пушечный приказ» в большей степени ориентирует нас на производственную сторону (изготовление орудий), тогда как имя «Пушкарского приказа» является производным от особой категории служилых людей по прибору — пушкарей (и, следовательно, это наименование ведомства в большей степени указывает на его сословные функции). Однако внимательное ознакомление с источниками заставляет отвергнуть эту умозрительную схему.
Впервые (в 1577 г.) это ведомство мы встречаем, действительно, под именем Пушечного приказа123. Пушечным приказом это учреждение названо и в памятях от 1580-1585 гг.124 Весьма скоро после того артиллерийское ведомство стало именоваться также и Пушкарским приказом. Так, в частности, в местническом деле 1600 г. оно фигурирует именно под этим названием, причем в деле цитируются памяти начала 80-х гг. XVI века123. Пушкарский приказ упоминается в разрядной книге под 1584/85 г.; дьяки этого ведомства именуются пушкарскими в 1585/86 и 1589/90 гг.126 Приказ назван Пушкарским (Powshkarskoie рпкаге) и в составленных около 1599 г. «Писаных законах России»127. С этим же названием артиллерийское ведомство фигурирует и в написанной в 1605 г. «Записке о царском дворе...»128. Впрочем, приведенные факты сами по себе не опровергают версии Н.Е. Бранденбурга и А.П. Лебедянской, лишь отодвигая дату гипотетического переименования (или реформирования) приказа в конец XVI века. Однако источники начала XVII в. показывают, что главное артиллерийское управление Московского государства и при Михаиле Федоровиче Романове продолжало на абсолютно равных основаниях именоваться то Пушкарским, то Пушечным приказом. Пушечный приказ упоминается в памяти, отправленной в Устюжскую четь в ноябре 1614 г., тогда как в памяти в ту же четь от апреля 1615 г. этот же приказ назван Пушкарским129. Аналогичным образом, в памятях в Нижегородскую четь от августа 1613 г., декабря 1614-августа 1615 гг. встречаем как Пушечный, так и Пушкарский приказ130. Это заставляет нас отказаться от версии о каком-либо переименовании или реформировании приказа. Одно и то же ведомство фигурирует в документах под разными названиями, именуясь и Пушечным, и Пушкарским приказом. При этом используемый в документах вариант названия далеко не всегда отражал ту конкретную функцию приказа, в связи с которой он вступал в переписку с другими учреждениями. Так, например, Пушечный
180


приказ обращался с запросом о присылке денег на выдачу жалования пушкарям; в Пушкарский приказ адресовались средства, необходимые для восстановления вышедших из строя пушек.
Изучение раннего этапа истории Пушкарского приказа неожиданно позволило разрешить один спорный момент в историографии приказной системы, а именно: вопрос о т.н. Городовом приказе. Особенностью истории исследования этого приказного ведомства является то, что учеными Городовой приказ «открывался» несколько раз. Впервые факт существования Городового приказа отметил М.Г. Спиридов, писавший: «Городовой приказ: упоминается с 7084, 15 76 года, и такие приказы были по всем городам, в коих главными присутствующими были городничие. Должность его была о благоустройстве и распорядке городском наблюдать»131. Автор, впрочем, совершенно ошибочно определил функциональные обязанности Городового приказа, приписав ему т.н. «полицейские» функции. Возможно, этим обстоятельством следует объяснять невнимание авторов последующего времени к зафиксированному Спиридовым факту. Вероятно, по предложенному М.Г. Спи- ридовым определению задач Городового приказа позднейшие исследователи идентифицировали его с Земским двором, который, как известно, действительно, ведал в Москве благоустройством и поддержанием порядка132. Однако приведенная М.Г. Спиридовым информация заслуживала более пристального внимания. Представляется, что источником его информации стали архивные материалы, введенные в научный оборот в 60-е гг. XX в. В.И. Бугановым133. Вторичное «открытие» Городового приказа произошло уже в XX веке. А.Н. Сперанский в своей работе, посвященной приказу Каменных дел, между прочим, указал, что в 1623 г. для восстановления городских укреплений в Можайске был создан особый Городовой приказ, в который направлялись необходимые средства, а также рабочая сила из приказа Каменных дел134. Сам автор особого значения этому факту не придал; незамеченным он остался и в последующих работах по истории Городового приказа. Третье «открытие» Городового приказа имело место в середине XX века. О.А. Яковлева обнаружила в писцовой книге по Коломне и Коломенскому уезду 1577/78 г. упоминание о Городовом приказе и руководившем им дьяке Дее Губастом135. С этого момента Городовой приказ окончательно «завоевал себе место» в приказной системе Московского государства и вызвал пристальное внимание ученых. В опубликованной в 1954 г. статье
181


«О складывании приказной системы...» А.А. Зимин, опираясь на обнаруженные О.А. Яковлевой данные, высказал предположение о тождестве Городового приказа с приказом Каменных дел; оформление приказа А.А. Зимин связал с активным градостроительством в Московском государстве 70-80-х гг. XVI в.136 В 60-е гг., благодаря работам В.И. Буганова, значительно расширилась источниковая база исследования истории Городового приказа. Автор ввел в научный оборот значительный массив документов 1577-1578 гг., связанных с руководством приказа делами вновь завоеванных городов Ливонии. Соответственно, и само учреждение приказа В.И. Буганов связывал с событиями Ливонской войны. По мнению В.И. Буганова, после утраты Ливонии в 1578 г. необходимость в Городовом приказе отпала, и он был упразднен137.
Гипотеза В.И. Буганова в ее последней части довольно быстро была опровергнута С.М. Каштановым. Исследователь обнаружил упоминание Городового приказа, относящееся к марту 1583 г., сделав вполне справедливый вывод о том, что Городовой приказ продолжал функционировать, по меньшей мере, до конца царствования Ивана Грозного и ведал не только ливонскими городами, но также Коломной и Галичем. По версии С.М. Каштанова, основной функцией Городового приказа было заведывание землями феодалов в городской черте, а также финансовые вопросы. Автор поддержал также версию А.А. Зимина о тождестве приказов Городового и Каменных дел. Кроме того, С.М. Каштановым была высказана гипотеза, связывавшая создание Городового приказа с удельной политикой Ивана Грозного в последние годы его жизни. Поскольку Ливония до 1577 г. считалась владением вассала России датского принца Магнуса, а Галич, возможно, входил в состав удела Симеона Бекбулатовича, С.М. Каштанов поставил вопрос: «Не был ли Городовой приказ в связи с этим временным учреждением, созданным около 1577 г. и просуществовавшим до смерти Ивана Грозного в марте 1584 года? Не связана ли его деятельность также с режимом так называемого “двора” 1577-1583 гг., представлявшим собой особый вариант опричнины?»138
По сути, дискуссией между В.И. Бугановым и С.М. Каштановым в 60-е гг. XX в. разработка истории Городового приказа и завершилась. А.П. Павлов в статье о приказной системе конца XVI-начала XVII вв. остановился на версии, отождествляющей Городовой приказ с приказом Каменных дел, заметив, что «факт существования этого приказа в конце XVI в. отмечен рядом исследователей, но никакими определенными данными о
182


деятельности и составе этого учреждения за рассматриваемое время мы не располагаем»139. Н.Ф. Демидова, подготовившая наиболее полную публикацию дел, связанных с управлением российской администрацией ливонскими городами, ограничилась во вступительной статье анализом дискуссии В.И. Буганова и С.М. Каштанова140. Кратко коснулись в статье о «Записках» Я. Ульфельдта функций Городового приказа А.В. Антонов и А.Л. Хорошкевич: «Край [Ливония] был подчинен Городовому приказу и таким образом включен в административную систему Российского царства. Эта акция преследовала несколько целей — хозяйственного освоения вновь присоединенных земель и наделения измученного многолетними походами рвавшегося к оседлой жизни дворянства»141. В статье Н.М. Рогожина и Ю.М. Эскина было указано на факт параллельного существования Городового и Каменного приказов142.
Итак, подводя итог разработке проблемы Городового приказа в историографии, можно констатировать следующее. Наиболее раннее упоминание этого учреждения относится к 1577 г. Городовой приказ наиболее активно упоминается в документах 1577-1578 гг., преимущественно в связи с событиями Ливонской войны. Эпизодические упоминания этого ведомства имели место и по окончании войны, в 1583, 1593 и 1623 гг. Причем последние упоминания оказались практически незамечены исследователями, вследствие чего в историографии утвердились три версии относительно судьбы приказа в конце XVI столетия. Согласно первой, Городовой приказ был преобразован в приказ Каменных дел (А.А. Зимин); вторая гипотеза состоит в том, что приказ ликвидировали вследствие потери ливонских городов (В.И. Буганов); третья теория связывает создание Городового приказа с позднеопричной политикой Ивана Грозного, после смерти которого приказ, возможно, был упразднен (С.М. Каштанов).
Можно сразу отметить, что обнаружение документальных упоминаний о существовании Городового приказа в конце XVI-начале XVII вв., т.е. уже после окончания Ливонской войны и смерти Ивана Грозного, в известной степени опровергло гипотезы В.И. Буганова и С.М. Каштанова (по меньшей мере, в той их части, где говорится об упразднении приказа). Найденное А.Н. Сперанским известие о параллельном существовании приказов Городового и Каменных дел, относящееся к 1623 г., полностью опровергает версию А.А. Зимина о том, что Городовой приказ был преобразован или переименован в приказ Каменных дел. Таким образом, ни одна из перечисленных схем
183


не может быть признана абсолютно справедливой. С другой стороны, ни одна из этих гипотез не может быть сразу и полностью отвергнута. Городовой приказ мог быть основан в связи с активизацией городового строительства (А.А. Зимин), мог возникнуть именно для управления завоеванными ливонскими городами (В.И. Буганов), мог быть создан для управления городами упраздненных на исходе царствования Ивана IV уделов (С.М. Каштанов). Нерешенным остается не только вопрос о компетенции Городового приказа. Необходимо также ответить на вопрос о том, почему это ведомство упоминается в документах столь эпизодически.
Ответить на поставленные выше вопросы позволяет источник, введенный в научный оборот почти столетие назад. В 1915 г. известным историком и археографом Л.М. Сухотиным были опубликованы столбцы Печатного приказа, относящиеся к началу царствования Михаила Федоровича Романова143. В публикации воспроизводится текст памяти, имеющей непосредственное отношение к теме нашего исследования: она была прислана 4 июня 1613 г. в Печатный приказ из Городового приказа. Память содержала требование «на... городовое каменое дело х Китаю-городу прислати в Городовой приказ ко князю Луке Осиповичю Щербатову да к Чюлку Ивановичю Бартеневу да к дияком к Нечаю Перфирьеву, да к Ивану Федорову, да х Филипу Ларионову 5 рублев денег тотчас, чтоб за тем городовое каменое дело не стало»144.
На первый взгляд, это указание источника ничего не проясняет в вопросах, связанных с историей Городового приказа, добавляя лишь еще одно отдельно стоящее известие об этом ведомстве. Однако в тех же столбцах Печатного приказа обнаруживаются и другие упоминания названных в вышеприведенной памяти руководителей Городового приказа. Они фигурируют в четырех памятях, присланных в Печатный приказ: 15 марта, 1 и 21 мая и 14 июня 1613 г. соответственно. Во всех четырех случаях указанные лица выступают в качестве руководителей Пушкарского приказа145. Это обстоятельство было замечено Л.М. Сухотиным: при составлении предметного указателя к статье «Пушкарский приказ» он в скобках добавил вариант его названия — «Городовой». К сожалению, данное важное обстоятельство не нашло отражения в работах Л.М. Сухотина. Последовавшая вскоре после выхода публикации столбцов Печатного приказа революция 1917 г. надолго ослабила интерес ученых к истории приказной системы. Когда в середине XX в. вновь активизировалась научная разработка сюжетов,
184


связанных с историей российской государственности XVI- XVII вв., участники дискуссии о Городовом приказе обошли вниманием упоминание Городового приказа в 1613 г.
Итак, в свете данных столбцов Печатного приказа удается выяснить, что Городовой приказ был идентичен приказу Пушкарскому. В качестве возражения к этой версии можно было бы высказать следующий аргумент: Пушкарский и Городовой приказ могли быть разными ведомствами, но возглавляться одними и теми же лицами. Такой аргумент, однако, не может быть признан справедливым. Действительно, в начале XVII в. уже наблюдалось значительное количество случаев, когда два и более приказов находились в подчинении одного и того же лица. Но полное совпадение руководства двух приказов для этого периода совершенно не характерно. Например, на протяжении длительного времени одним и тем же судьей возглавлялись Стрелецкий и Панский приказы. Но дьяки при этом в приказах служили разные; полное совпадение администрации двух приказов наблюдается только с 20-х гг. XVII в.146 Думный дьяк Петр Третьяков в 1613-1618 гг. возглавлял одновременно Посольский приказ и Устюжскую четверть, однако последним приказом он ведал один, без товарища по Посольскому приказу дьяка Саввы Романчукова. В 1616-1618 гг. три четвертных приказа — Новгородская, Галицкая и Владимирская чети — имели общего судью — боярина князя Г.П. Ромодановского. Однако в каждом из этих четвертных приказов сидели свои особые дьяки1,7.
Идентичность Городового и Пушкарского приказа становится очевидной при ознакомлении с текстами памятей, присланных в Печатный приказ из Пушкарского. 15 марта 1613 г. было «велено зделати у Фроловских ворот на городе под колокол под набат, стан старой починить, и мост и десница зделать новые. И над обет на поделку на мост 16 рублев, дву сажен по два алтына бревно, да на десницу на два бруса бревна трехсаженных, по 2 гривны брус, да на ступени 10 досок..., да плотником трем человеком на 8 день корму по 10 денег... И Ефиму Гри- горьевичю Телепневу да дьяку Ивану Мизинову на тое поделку деньги прислати в Пушкарской приказ ко князю Луке Осипо- вичю Щербатому, да к Чюлку Ивановичю Бартеневу, да к дияком к Нечаю Перфирьеву да к Ивану Федорову тотчас»148. Как видно, круг задач Пушкарского приказа вполне совпадает с функционалом Городового: он занимается починкой городских укреплений. Аналогичные задачи Пушкарский приказ выполнял и согласно памяти от 1 мая 1613г.: «велено у Ризопо-
185


ложенских ворот поделать затворы, и двери, и крюки, и петли, и жюковины. И по государеву указу... на ту поделку прислати в Пушкарской приказ ко князю Луке Осиповичю Щербатому, да к Чюлку Ивановичю Бартеневу, да к дияком к Нечаю Порфирьеву, да к Ивану Федорову, да к Филипу Ларионову 5 Рублев денег»149. 14 июня 1613 г., согласно памяти, «указал государь... поделати у Пречистые Богородицы в соборной церкве и у Царева города, на каменое дело на проломное место на Негли- менское устье, на недоделку, доделати камнем и кирпичем... И по государеву... указу... велети прислать на то дело в Пушкарской приказ... 15 рублев денег тотчас, чтоб за тем то государево каменое дело не стало»150. Но наиболее очевидно совпадение Городового и Пушкарского приказа выступает в тексте памяти от 21 мая 1613г., когда «государь указал... порченые железные пищади [Так в тексте. Следует читать — пищали. — Д.Л.] ковати изнова, и всякие пушечные снасти к станком ко- вати, полосы, и гвозди, и веретена; да у Китая-города у всех ворот затворы поделать, и жиковины, и крюки, и пробои, и засовы большие железные к затворам зделати... И по государеву... указу на то дело денег 10 рублев прислати в Пушкарской приказ... тотчас, чтоб затем то пушечное и городовое воротное дело [Курсив мой. — Д-Л.] не стало»151.
Проверим теперь, подтверждается ли наша версия материалами конца XVI века. Наличие публикаций документов Городового приказа, осуществленных В.И. Бугановым и Н.Ф. Демидовой, значительно облегчает эту задачу. 22 декабря 1577 г. воеводы г. Владимерца (Вольмара) писали в Городовой приказ «о пушкарех и о свинце»152. Вопросы обеспечения города пушкарями и мастерами городового дела затронуты в отписке воевод города Борзуня, написанной в конце 1577-начале 1578 гг.: «Да в твоем государеве наказе писано: велено быти московским двема пушкарем да трема пушкарем псковским, да двема воротником, да двема казеным сторожем, да кузнецу, да плотнику»153. В то же время в Разрядный приказ была направлена жалоба воеводы при наряде в городе Резице на городских воевод: «Да посланы, государь, с ними твои государевы пушкари для городовово наряду, и оне, государь, тех пушкарей отпустили во Псков торговать... Да и збежали, государь, от твоего государева наряду дети боярския...». Отписка была направлена в Разряд, поскольку именно это учреждение ведало воеводскими назначениями. Но, поскольку речь в ней шла о пушкарях, то на отписке была поставлена помета: «Отослати ся грамота к Ыстоме к Евскому, чтоб пушкарей беглых сыскать, отослать в
186


Резицу»154. Истома Евской служил тогда в Городовом приказе. Заметим, что спустя три года этот же дьяк совершенно определенно упоминается как дьяк Пушечного приказа: 19 июня 1580 г. в Торопец из этого ведомства была отправлена грамота об организации ямчужного (селитренного) дела за приписью И. Евского155.
Здесь необходимо сделать небольшое отступление. За полгода до появления первых упоминаний Городового приказа, 3 июня 1577 г., Истома Евской выступает в качестве дьяка Засечного приказа, распоряжавшегося строительством засек против ногайских набегов в районе города Кадома156. Впервые на этот факт указал в своей заметке С.М. Каштанов. Однако исследователь предположил, что в данном случае мы имеем дело с уникальным упоминанием особого Засечного приказа, который был специально создан для руководства «засечным делом». По мнению С.М. Каштанова, приказ этот просуществовал недолго, поскольку уже в 1577/78 г. дьяк И. Евской занимался деятельностью по ведомству Разрядного приказа: верстал жалованьем детей боярских157. Впрочем, данный аргумент нельзя признать убедительным: верстание служилых людей не являлось исключительной прерогативой разрядных дьяков. Например, в начале XVII в. к верстанию привлекались дьяки П. Жуков и И. Тимофеев, никогда не служившие в Разрядном приказе158. С.М. Каштанов ответил, что в более позднее время засеками ведал Пушкарский приказ. Обратил внимание ученый и на факт одновременного появления в источниках упоминаний о Засечном и Городовом приказах. Им же указано на то, что в XVI в. деньги «на городовое и засечное дело» представляли собой единый налог. Тем не менее, С.М. Каштанов склонился к мнению, согласно которому Городовой и Засечный приказы существовали отдельно друг от друга, а их создание было связано с Ливонским походом Ивана Грозного в 1577 г.159
По моему мнению, в источниках 1577-1578 гг. под названиями Засечного и Городового приказов скрывается одно и то же учреждение, за которым в дальнейшем закрепилось другое имя — Пушкарский приказ. Засечный и Городовой приказы одинаково упоминаются в документах в связи с проведением фортификационных работ. Дьяк И. Евской продолжал руководить строительством засек и в конце 1577 г. Его приписью был удостоверен наказ от 20 октября 1577 г. о строительстве на берегу реки Оки крепостей на случай набега крымских татар160. На рубеже 1577 и 1578 г., как упоминалось выше, И. Евской
187


упоминается в качестве дьяка Городового приказа. Таким образом, мы имеем дело с еще одним названием приказа, именовавшегося Пушкарским (Пушечным), Городовым и Засечным. Заметим, кстати, что в XVII столетии канцелярия Пушкарского приказа включала в себя городовой и засечный столы161.
29 января 1578 г. в Городовом приказе была составлена справка относительно состояния артиллерии в городе Круцбор- хе: «писал ко государю из Круцборха князь Тимофей Путятин, что в Круцборхе пять пищалей затинных испорчены и стрелять из них нельзе. И бояре князь Иван Федорович Мстиславской с товарыщи приговорили и велели в Круцборх послать в тех порченых пищалей место из Чествина пять пищалей затинных... А грамота из Круцборха о пищалех у дьяков в Розряд- ной избе». В соответствии с боярским приговором из Городового приказа в город Чествин направили грамоту, потребовав при этом прислать отчет о выполнении распоряжения: «Ас кем те пищали из Чествина в Круцборх пошлете, и вы б о том отписали к нам на Москву в Городовой приказ к боярину нашему к Петру Васильевичю Морозову»162. Как и в 1613 г., Городовой приказ в XVI в. ведал и починкой крепостных сооружений, о чем свидетельствует отписка воеводы города Круцборха от января 1578 г.: «Да писал яз... к твоим государьским дьяком во Псков о наряде; башни, государь, поделаны, а наряду на них нет, стрелять не из чего. И они, государь, наряду не присылы- вали. А в городе, государь, зделаны три башни, а стена, государь, городовая зарублена на три сажени косых вверх, и та, государь, стена не засыпана, мне, холопу твоему, засыпати и де- лати некем...»163. Тот же круг вопросов: состояние артиллерии и городских укреплений — за этим ведомством оставался и в мае 1593 г., когда в связи со строительством Ельца туда была направлена память о посылке в город зелья, пищалей, а также плотников для городового дела164. Вопросами состояния артиллерии и фортификационных сооружений круг обязанностей Городового приказа не ограничивался. Распоряжение об устройстве в городе Кукенойсе ямского двора исходило из Городового приказа: «А как в Куконосе ямской двор устроите... и вы б именной список..., списав слово в слово, за своими печатьми прислали к Москве в Городовой приказ к боярину нашему к Петру Васильевичю Морозову часа того»165. Значительное количество документов сообщает о том, что это ведомство занималось также обеспечением ливонских городов хлебом — отписки о получении присланного хлеба следовало отправлять в Городовой приказ к боярину П.В. Морозову; из Городового при- 188


каза исходили и распоряжения о выдаче этого хлеба направленным в Прибалтику стрельцам: «посланы в новые неметц- кие городы стрельцы с Москвы на время... И диаку Истоме Ев- скому в те во все новые неметцкие городы против сее памяти ро- зослати государевы грамоты к воеводам, а велети... дати ис ту- ташнего хлеба на месяц по осмине ржи человеку»166. То, что Разрядный приказ распорядился о том чтобы в «новые неметцкие городы» (Кукенойс, Владимирец, Резица, Ровной, Скров- ной, Круцборх, Трекат, Леневард) грамоты были посланы именно из Городового приказа, подтверждает, на наш взгляд, правоту В.И. Буганова, полагавшего, что создание Городового приказа было связано именно с русскими завоеваниями в Ливонии. По всей видимости, это произошло после триумфального похода войска Ивана Грозного по Прибалтике в 1577 г. Об этом свидетельствует и не вполне еще определившаяся компетенция приказа (грамоты о состоянии городской артиллерии поступали в Разряд), и отсутствие во многих документах упоминания названия приказа (в большинстве случаев говорится просто об отправке соответствующих документов к боярину П.В. Морозову). Однако компетенция этого приказа распространялась далеко за пределы Ливонии. Городовой приказ ведал обеспечением обороноспособности других городов Московского государства. В частности, во фрагменте писцовой книги по Коломне 1578 г., на который обратила внимание О.А. Яковлева («а ныне тот двор по памяти из Городового приказу за припи- сью дьяка Дея Губостово за князем Ондреем Петровичем Куракина»167), речь идет об осадных дворах в черте города. Вероятно, в течение нескольких первых лет своего существования Пушкарский приказ ведал судом и выехавших на службу в Россию иноземцев. В январе 1581 г. нововыезжего литвина, творившего разбой в Брянском уезде, правительство распорядилось арестовать и доставить в Москву в Пушечный приказ168. Данная функция была утрачена артиллерийским ведомством в 80-е гг. XVI в., после потери Ливонии и учреждения особого Панского (Иноземского) приказа.
Отметим, что вопросами, связанными с артиллерией и оборонительными укреплениями, Городовой (Пушкарский) приказ ведал и по завершении Ливонской войны. В частности, работы по строительству укреплений на Торговой стороне Новгорода Великого в 1584/85 г. велись в соответствии с наказом, составленным в Пушкарском приказе169. О том, что Пушкарский приказ ведал городовым и засечным делом, сообщает нам и опубликованная Б.Н. Морозовым челобитная, написанная,
189


по нашему мнению, в 80-е гг. XVI в.170 Недавно была издана указная грамота в Переславль-Рязанский от 6 февраля 1593 г. Она была инициирована присланной в Москву жалобой осадного головы А. Денисьева, выражавшего беспокойство относительно плачевного состояния «зелейной казны» — т.е. городского цейхгауза («на зелейной казне болшая половина кровли крепка и укрыта с одной стороны, а от Спаса кровля обвалилась»). Соответственно из Москвы было прислано распоряжение починить кровлю «зелейной казны», взыскать с виновника пени в размере 5 рублей и прислать эти деньги «к Москве в Городовой приказ»171.
В начале XVII века артиллерию, обслуживающий ее персонал и городовые укрепления ведали в Пушкарском приказе. В ноябре 1614 г. в Устюжскую четь было направлено распоряжение о передаче туда денег на жалованье пушкарям, направляемым под Смоленск и в Вязьму172. Продолжал Пушкарский приказ в первые годы царствования Михаила Романова заниматься и восстановлением укреплений Москвы и других городов. 9 апреля 1615 г. царь распорядился выделить деньги «в Черторских воротях на два затвора на бревна... и на петли, что надобет железа, и плотником, и кузнецом дать от дела, и ярыжным на поденной корм»; соответствующие средства следовало передать в Пушкарский приказ173. 15 апреля 1615 г. Нижегородская четверть перечислила деньги «в Пушкарской приказ на городовое дело на взруб». Из Пушкарского приказа поступали и распоряжения об оплате труда лиц, задействованных на строительстве надолбов174. Несколько ранее, 25 января 1615 г. в Пушкарский приказ из Нижегородской четверти были переданы деньги, предназначенные для выплаты жалованья пушкарям, воротникам, казенным кузнецам и плотникам175. Заметим, что в 1615 г. в ведении Пушкарского приказа находились те же категории лиц, что за четыре десятилетия до того, в 1578 г., подчинялись Городовому приказу: в отписке 1578 г. в Городовой приказ было сказано: «велено быти московским две- ма пушкарем да трема пушкарем псковским, да двема воротником, да двема казеным сторожем, да кузнецу, да плотнику»176. В описи дел Разрядного приказа 1626 г. упоминается «дело чорное тверское и ржевское городовое 125-го [1616/17] году, а подлинное послано в Пушкарской приказ»177.
Таким образом, источники указывают на тождество Городового и Пушкарского приказов. Городовой приказ — это второе, относительно редко употреблявшееся на практике название Пушкарского приказа. Попробуем определить, не оправ- 190


дает ли себя версия А. А. Зимина, согласно которой Городовой (Пушкарский) приказ именовался иначе и приказом Каменных дел? На первый взгляд, основания для такого предположения как будто имеются. В подготовленных С.К. Богоявленским списках приказных судей XVII в. для короткого промежутка времени (7124-7125 гг., т.е. 1615-1617 гг.) можно отметить ряд совпадений в составе руководства Каменного и Пушкарского приказов. В Каменном приказе в эти годы фигурируют князь Л.О. Щербатый (которого летом или осенью 1617 г. сменил И.В. Измайлов) и дьяк Б. Ильин; в Пушкарском приказе в то же время встречаем тех же лиц178.
Однако указанное обстоятельство не может служить доказательством тождественности Пушкарского и Каменного приказов. Прежде всего, заметим, что административные группы двух ведомств не совпадают полностью. В 7124-7125 гг. в Каменном приказе упоминаются князь Л.О. Щербатый и дьяк Б. Ильин. С 20 января по 3 февраля 1617 г. в опубликованных источниках встречается три упоминания Каменного приказа, и во всех трех случаях в качестве его руководителей называются лишь эти два лица179. В Пушкарском приказе в то же самое время фигурирует административная группа в ином составе: князь Л.О. Щербатый, Ч.И. Бартенев и дьяки И. Федоров и Ф. Ларионов (по выбытии И. Федорова в приказе упоминается дьяк Василий Яковлев)180. Никто из «товарищей» князя Щербатого по Пушкарскому приказу в приказе Каменных дел не упоминается. Если относительно Ивана Федорова и Василия Яковлева можно было бы предположить, что они служили не одновременно с присутствием Б. Ильина в Каменном приказе, то в отношении дьяка Филиппа Ларионова такая вероятность исключена. Ф. Ларионов начал службу в Пушкарском приказе в 1613 г. и числился при этом ведомстве по меньшей мере до начала 1620 г. В приказе он отсутствовал лишь с 1614 г. по весну 1615 г. (собирал в то время пятую деньгу на Ваге)181. Таким образом, если бы Пушкарский приказ и приказ Каменного дела представляли собой одно и то же ведомство, то в январе 1617 г. в Каменном приказе, помимо князя Л.О. Щербатого и дьяка Б. Ильина, должны были упоминаться как минимум Ч.И. Бартенев и дьяк Ф. Ларионов. Отсутствие их имен в составе руководства Каменного приказа говорит о нетождественнос- ти с ним Пушкарского приказа. Два разных ведомства были лишь временно объединены под руководством одного лица — князя Л.О. Щербатого. В середине 1617 г. в обоих приказах князя Щербатого заменил И.В. Измайлов; служивший с ним в
191


Каменном приказе дьяк Иван Митусов никакого отношения к Пушкарскому приказу не имел. С 20-х гг. XVII в. два приказа имели уже совершенно разных судей182. В перечне приказных дьяков 1628 г. Пушкарский и Каменный приказы названы отдельно друг от друга183. Равным образом, отдельно описаны Пушкарский и Каменный приказы в недавно введенном в научный оборот источнике — «Писаных законах России», отражающем состояние российской приказной системы в самом конце XVI в.181 Таким образом, версия А.А. Зимина о тождестве Городового (Пушкарского) приказа с приказом Каменных дел не подтверждается источниками.
Впрочем, между двумя ведомствами все же временами существовала взаимосвязь. Помимо отмеченного выше периода, когда в 1617 г. Пушкарский и Каменный приказы возглавлялись одними и теми же судьями, укажем еще на ряд фактов. Единственный известный на данный момент руководитель приказа Каменных дел XVI века — дьяк Нечай Перфирьев, стоявший во главе этого учреждения в самом конце XVI столетия, в 1600 г. находился «у городового дела» в Смоленске185. В 1613 г. он фигурирует в Пушкарском приказе. С другой стороны, дьяки, служившие в Пушкарском приказе, также привлекались к руководству строительством городских укреплений. В частности, дьяк Дей Губастый распоряжался возведением Астраханского кремля186; бывший дьяк Пушкарского приказа Филипп Ларионов в 1623-1625 гг. вместе с И.В. Измайловым ведал восстановлением крепостных сооружений Можайска187. Однако это объясняется близостью функций двух приказов, непосредственно касавшихся руководства строительными работами.
Создание «дворовых» приказов в 70-е гг. XVI в. В финале царствования Ивана Грозного наступил весьма интересный момент в истории приказной системы. В середине 70-х гг. XVI в. наблюдается формирование «параллельных» прежним земским приказам органов управления при «особом дворе» Ивана IV. С.Ф. Платонов отрицал факт создания отдельных «дворовых» приказов. По его мнению, «опричнина не создала новых учреждений, кроме нового «двора особного». Этот «особной двор» пользовался для своих целей старыми, до него существовавшими органами управления, выделяя из состава приказных людей особый штат «дьяков из опришнины», но оставляя их сидеть в их прежних приказах и ведать дела старым порядком»188. А.А. Зимин указывал на факт существования параллельных земским «дворовых» приказов, высказав, однако,
192


предположение, что основные ведомства (Посольский и Поместный приказы, Большой приход) оставались общими для «земщины» и «двора»189. Источники позволяют характеризовать административное размежевание между земской и дворовой частями Московского государства как значительное более глубокое.
Прежде всего, мы должны констатировать факт наличия на протяжении длительного времени двух Разрядов — дворового и земского. Известный деятель эпохи Ивана IV, А. Шерефеди- нов, в 1574 г. упоминается как дьяк «разряду дворового». Дворовый разрядный приказ фигурирует в документах также и в 1576 г.190 Дьяк А. Шерефединов служил в этом приказе в феврале 1575 г., и далее (возможно, после недолгого перерыва в середине 1575 г.) — в 1575/76-1579/80 гг.191 Шерефединов был не единственным дьяком дворового Разряда. Непродолжительное время дьяком дворового Разряда был А. Арцыбашев: назначение он получил в марте 1577 г., а уже в 1577/78 г. был переведен в приказ Большого прихода192. Значительно дольше в дворовом Разрядном приказе служил дьяк И. Стрешнев (известен там в январе 1576-феврале 1584 гг.)193. В 1577 г. в ливонском походе Ивана Грозного, согласно росписи государева полка, приняли участие «диак Василей Щел калов, дворовые диаки Петр Григорьев, Андрей Шерефединов, Иван Стрешнев, Ерш Михайлов». В дальнейшем, при составлении «Государева разряда» в 80-е гг. туда были записаны только думный разрядный дьяк Ще л калов, а из «дворовых» — только И. Стрешнев. Оба дьяка «были «у розряду», но один из них (Стрешнев) был еще и дворовым19'1. Щелкалов, как известно, в состав «особого двора» не входил. В данном случае мы видим дьяка Дворового разряда (И. Стрешнев) и В. Щелкалова, дьяка разряда, который мы назовем Земским.
На то, что Земской разряд действительно существовал под таким именно названием, указывают материалы судного дела, состоявшегося вскоре после смерти Ивана Грозного, весной — летом 1584 г. Тяжба шла между рязанским сыном боярским Т. Шиловским и бывшим дворовым разрядным дьяком А. Ше- рефединовым. Предмет спора был следующим: в 1582/83 г. могущественный дьяк, пользуясь служебным положением, «вымучивал» у Шиловского его вотчину. Оправдываясь, дьяк Шерефединов заявил, что Шиловского привозили в Москву «не для вотчины», а по причине уклонения последнего от службы. Именно поэтому, по словам дьяка, и «присылали по него из Земского розряду за Дружининою [дьяк Дружина Петелин, в
193


то время служивший в Разрядном приказе. — Д-Л} припи- сью». Шиловский на это возразил, что если бы он «явился в нетях », то его и отвели бы в Разряд, а не к Шерефединову. В качестве дополнительной иллюстрации неправомочности действий дьяка, Шиловский сообщил о том, что прислан за ним был «московского города сын боярский»195. Таким образом, Т. Шиловский отводил обвинения в служебной недобросовестности не только тем, что за ним не присылали из Земского разряда, но и подкреплял свою правоту указанием на участие в деле служилого человека «московского города».
Итак, по меньшей мере, последние десять лет царствования Ивана Грозного параллельно друг другу существовали два Разрядных приказа — земский и дворовый. Тогда же, надо полагать, отдельно друг от друга функционировали и два Поместных приказа. В июне 1575 г. в источниках зафиксировано существование Поместной избы «в опричнине», которой ведал упоминавшийся выше дворовый дьяк А. Шерефединов196. Известны имена и других руководителей этой дворовой Поместной избы. В частности, в мае 1574-1578/79 гг. этим приказом руководил дьяк К. Горин. С.Б. Веселовским собраны сведения о том, что с июня 1574 по сентябрь 1575 гг. дьяк К. Горин ведал Поместным приказом вместе с князем Д.А. Друцким197. В.И. Корецким были обнаружены ценные данные, согласно которым в 1572-1577 гг. функционировал особый приказ, который возглавляли все те же князь Д. Друцкий (смененный затем князем И. Гагариным) и дьяк К. Горин. Этот приказ занимался продажей в вотчины запустевших поместий Московского уезда198. Московский уезд, как известно, был включен в состав особого удела Ивана Грозного, созданного в середине 70-х гг. XVI в. Следовательно, мы располагаем уникальными данными о длительном (по меньшей мере, пятилетием) существовании дворового Поместного приказа.
Сохранилась информация о существовании особого дворового Большого прихода. Известно, что дворовый дьяк А. Арцыбашев в 1577/78 г. получил назначение в приказ Большого прихода. В январе 1581-марте 1583 г. возглавляемое им учреждение прямо именуется дворовым Большим приходом199. В 1582-1583 гг. в этом приказе нес службу также дьяк С. Сумо- роков200.
Из приказов общегосударственного значения остался неразделенным Посольский приказ. Во всяком случае, в феврале 1576 г., когда находившийся в Старице Иван Грозный ожидал приезда литовских посланников, он велел составить наказ для 194


пристава при иностранных дипломатах А.Я. и В.Я. Щелкало- вым, которые, как известно, были дьяками в «земщине». Посольский дьяк А. Щелкалов в марте того же года прибыл в Старицу и участвовал в церемонии приема литовских посланников201. Несколько позже, в августе 1578 г., в переговорах с датскими послами, наряду с «земским» посольским дьяком А. Щелкаловым, принял участие «дворовый» разрядный дьяк А. Шерефединов202.
Вероятно, дублировали друг друга дворцовые структуры. Во всяком случае, в источниках имеются указания на существование «государевой конюшни земской», и «Большого земского дворца»203. Определение этих ведомств как «земских» предполагает наличие дворовых Конюшенного приказа и Большого дворца. В числе особых дворовых приказов функционировал и Ямской. «Дворовой Ямской приказ» и его дьяки С. Иванов и М. Башев упоминаются в грамоте, данной 12 декабря 1579 г. Спасо-Ярославскому монастырю201.
К вопросу о четвертных приказах царствования Ивана Грозного. При рассмотрении истории приказов времени царствования Ивана Грозного нельзя обойти вниманием вопрос о т.н. четвертных приказах. Приказы-четверти вызывали, пожалуй, наиболее оживленные споры между историками. Начиная с середины XIX в., неоднократно поднимался вопрос о происхождении, времени создания и функциях этих ведомств205. Бесспорным к настоящему времени можно считать факт наличия связи между зарождением четвертных приказов и земской реформой 1555/56 г., когда по царскому указу было велено «на грады и на волости положити оброки по их промыслом и по землям, и те оброки збирати к царским казнам своим дьяком; бояр же и велмож и всех воинов устроил и кормлением, праведными уроки, ему ж достоит по отечеству и родству, а городовых в четвертой год, а иных в третей год денежным жалованьем»206. Безусловно, отмена кормлений и замена их «кормленым окупом» должна была каким-то образом отразиться на системе финансов Московского государства. Как был организован сбор кормленого окупа в царствование Ивана Грозного?
По данному вопросу было выдвинуто несколько гипотез. По мнению П.Н. Милюкова, четверти выросли из главного финансового ведомства Московского государства — Большого прихода — и первоначально были ему подчинены. По его схеме, Большой приход именовался иногда Четвертным приказом, а поскольку он был тесно связан с государевым Дворцом, его на-
195


зывали также Дворовым четвертным приказом. Разделение доходов на государственные и дворцовые вызвало в последней четверти XVI в. появление особого дворцового Большого прихода, а из Большого прихода выделились в конце столетия приказы-четверти207. С возражением против построений П.Н. Милюкова выступил С.М. Середонин, по мнению которого возникновение четвертей следовало связывать с опричниной, поскольку название Дворового четвертного приказа происходит от особого двора Ивана Грозного208. С.Ф. Платонов, в свою очередь, подверг критике гипотезы П.Н. Милюкова и С.М. Середонина. По мнению ученого, Большой приход и четвертной приказ существовали параллельно друг другу, а возникновение четвертей следует связывать не с опричниной, а с земской реформой 1555/56 г. Сам С.Ф. Платонов полагал, что Четвертной приказ в 60-70-е гг. XVI в. был подчинен Разрядному приказу, являясь, по сути, его кассой. В 80-е гг. XVI столетия Четвертной приказ был разделен на несколько четвертей, каждая из которых была подчинена одному из думных дьяков. Относительно дворового Большого прихода и дворового Четвертного приказа ученый высказал предположение, согласно которому это были два отдельных учреждения, подчиненные одному и тому же дьяку. Происхождение этих ведомств, как и С.М. Середонин, С.Ф. Платонов связывал с периодом опричнины209. Вскоре после этого версия о происхождении четвертей была скорректирована М.А. Дьяконовым. Обнаруженное им упоминание Четвертной избы, относящееся к 1561/62 г., окончательно лишило фундамента версию С.М. Середонина о возникновении четвертей во время опричнины. Согласившись с С.Ф. Платоновым относительно наличия связи между отменой кормлений и созданием четвертных приказов, М.А. Дьяконов, однако, предложил принципиально иную схему. Он полагал, что приказы- четверти возникли одновременно с приказом Большого прихода, причем все эти финансовые учреждения выделились из ведомства казначеев210. Е.Д. Сташевский полагал, что после отмены кормлений сбор «кормленого окупа» производился первоначально Казной, а затем из ее состава выделились четвертные приказы, ненадолго объединенные в 1561/62 г. в единый Четвертной приказ211. П.А. Садиков, как и его предшественники, связывал возникновение четвертных приказов с земской реформой 1555/56 гг. Четвертную избу дьяка В.Б. Кол- закова, известную в 1561/62 г., исследователь условно именовал Каргопольской (по подведомственному ей городу). П.А. Садиков отметил также существование четвертей в оп-
196


ричнине, где они некоторое время были подчинены казначею. С Дворовой четвертью П.А. Садиков связывал возникновение дворового Большого прихода212.
Обобщив версии упомянутых выше ученых, мы должны отметить наличие одного общего в их гипотезах момента. При расхождении по многим позициям, авторы всех этих версий предполагают довольно раннее возникновение особых четвертных приказов, относя его, по меньшей мере, к 60-м гг. XVI в. Периодически встречающиеся в источниках упоминания о четвертных приказах, как будто, подтверждают эту версию. Рассмотрим, однако, имеющиеся в нашем распоряжении данные.
В 1556-1562 гг. дьяк П. Нечаев ведал в финансовом отношении Двинской землей (в чем можно усматривать прообраз четвертного приказа, условно названного П.А. Садиковым Двинской четвертью)213. Известно, однако, что дьяк П. Нечаев в то же самое время (с 1555 по 1566 гг.) был дьяком Поместного приказа214. В 1561/62 г. в качестве дьяка Каргопольской чети упоминается дьяк В.Б. Колзаков. Вместе с тем известно, что Двинская земля и Каргополь ведались вместе в одной четверти, разделение которой на Двинскую и Каргопольскую произошло лишь после 1572 г.215 До 1562 г., по меньшей мере, этой четвертью ведал П. Нечаев. Разрешить это противоречие можно, высказав предположение о том, что дьяк Василий Колзаков был товарищем дьяка Путилы Нечаева по Поместному приказу216. В 1568/69 г. в роли четвертного дьяка выступает также Андрей Васильев. Однако достоверно известно, что в это время он был дьяком Посольского приказа217. Т.о., мы видим, что четвертными дьяками в 50-60-е гг. были дьяки центральных приказов, в частности — Поместного и Посольского. Данное обстоятельство вызывает уже некоторые сомнения в том, что четвертные приказы оформились в самостоятельные ведомства к 60-м гг. XVI в. По всей видимости, четвертей как таковых в то время еще не существовало. Упоминания же в источниках четвертных приказов следует относить именно к Посольскому, Поместному и другим приказам, дьякам которых поручался в тот момент сбор «кормленого окупа». Как было показано выше, одновременно могло бытовать несколько названий одного и того же приказа (Пушкарский приказ, например, мог именоваться также и Городовым или Засечным). Поэтому нет ничего удивительного в том, что Поместный приказ в связи со сбором на местах «кормленого окупа» называли иногда четвертным приказом.
Впрочем, в возражение этой гипотезе может быть приведен следующий аргумент: возможно, четвертные приказы к
"197


60-м гг. XVI в. уже организационно оформились, но были подчинены дьякам других ведомств (Посольского, Поместного и пр.)? Однако и эта версия не выдерживает критики. Рассмотрим биографические данные о дьяках, известных в качестве четвертных на рубеже 70-80-х гг. XVI в. Дьяк А. Шерефединов в 1574-1580 гг. известен как дьяк дворового Разрядного приказа. Параллельно с этим, в ноябре 1576 г. он упоминается как дьяк четвертного Двинского приказа218. В 1577 г. товарищем Шерефединова в дворовом Разряде ненадолго стал дьяк А. Арцыбашев. Вскоре после этого Арцыбашев был переведен в дворовый приказ Большого прихода. С его переходом дворовому Большому приходу в управление была передана Двинская земля, которой в финансовом отношении Арцыбашев ведал в 1578-1582 гг.219 Следовательно, мы видим, что к концу царствования Ивана IV четверти не были еще отдельными приказами. К этому времени даже сам сбор доходов не закрепился еще за конкретным ведомством, а лишь за дьяком, который переходил из приказа в приказ и приносил вместе с собой новый круг дел по сбору «кормленого окупа». К середине 80-х гг. XVI в. четверти не представляли еще собою самостоятельных или хотя бы автономных учреждений. Для этого времени не следует еще понимать под четвертью особое ведомство или постоянное отделение какого-либо другого приказа. Сбор «кормленого окупа» поручался тогда еще не учреждению, а лично дьяку. Соответственно, приказ, которым этот «кормленый» дьяк руководил, и именовался четвертным приказом. Так, под Двинской четвертью в 1576 г. следует понимать дворовый Разрядный приказ, а в 1578-1582 гг. — дворовый Большой приход. Обособление четвертей в самостоятельные приказы стало делом более позднего времени и пришлось на период царствования Федора Ивановича.
Оформление основ системы судных приказов. Если четвертные приказы по времени окончательного оформления нельзя отнести к эпохе Ивана Грозного, то основы системы судных приказов были заложены именно на исходе его царствования. История судных приказов относится к мало разработанным темам. По сути, на данный момент единственной специальной работой, посвященной судным приказам, является опубликованная в 1987 г. статья С.Е. Князькова220. Суммируя сведения, которые можно почерпнуть в историографии, мы получаем следующую картину.
Первые упоминания судных приказов (всего их было четыре — Владимирский, Московский, Рязанский и Дмитров-
198


ский221) появляются в течение десятилетия с начала 80-х гг. до начала 90-х гг. XVI века. От 1582 г. сохранились известия о двух подьячих Владимирского судного приказа. У жалованной грамоты московскому Чудову монастырю выступил послухом подьячий «Володимерской судной полаты» Василий Иванов сын Шишелов; сама грамота была написана подьячим того же ведомства Семейкой Ивановым сыном Облановым222. В 1584 г. впервые упоминается в источниках Московский, в 1591 г. — Рязанский и Дмитровский приказы. Эти четыре учреждения существовали до Смутного времени, на исходе которого (в 1610- 1613 гг.) в последний раз упоминаются Рязанский и Дмитровский судные приказы. Спорным в историографии был вопрос о сфере деятельности судных приказов: одни исследователи указывали на территориальный принцип разделения дел, другие — на сословную компетенцию приказов223. Несколько уточнить данную схему удалось С.Е. Князькову. Опираясь на сообщенные ему Б.Н. Морозовым сведения о функционировавшем в 1581 г. и ранее неизвестном исследователям «Дворовом судном приказе»224, С.Е. Князьков высказал некоторые соображения о складывании системы судных приказов в последней четверти XVI в., связав этот процесс с реформами Избранной рады (повторив в данном случае выводы, сделанные авторами «Очерков истории СССР»225 ). В целом, однако, за неимением источников, автор вынужден был воспроизвести для рубежа XVI- XVII вв. картину, сложившуюся в историографии еще в начале XX века. Вопрос о компетенции судных приказов С.Е. Князькову пришлось рассматривать на материалах второй четверти XVII столетия и экстраполировать свои выводы на начало XVII века226. Предложенная С.Е. Князьковым схема развития системы судных приказов, в свою очередь, перенесена в современную справочную литературу227.
Первым по времени упоминания источниками является Дворовый судный приказ, о котором, как указывается в специальных исследованиях, до недавнего времени не было известно. Скудными и уникальными данными об этом учреждении мы располагаем благодаря счастливой находке, сделанной Б.Н. Морозовым. Это два фрагмента указных грамот, относящихся к 1581 г. и использованных в XVII веке государевыми певчими дьяками в качестве черновиков для записей. Первый из этих фрагментов предписывает поставить «на Москве в Дворовом нашем в Судном приказе» попа Дениса и его беглого человека Карпа перед П.А. Нащокиным (который незадолго до того сменил другого приказного судью — князя В.В. Тюфяки-
199


на). Обрывок второй грамоты четко датирован 3 июня 1581 г. и содержит требование обеспечить явку тяжущихся сторон «на Москве в Дворовом в нашом в Судном приказе» перед тем же П.А. Нащокиным228.
Итак, в 1581 г. в Москве существовал Дворовый судный приказ, возглавлявшийся сначала В.В. Тюфякиным, а затем П.А. Нащокиным. Относительно второго из этих судей определенно известно, что он состоял в государевом дворе. С.Е. Князьков предположил, что этот Дворовый судный приказ судил членов особого двора Ивана Грозного. Он указал также, что около того же времени в качестве дьяка какой-то Судной избы упоминается В.Я. Щелкалов. По мнению С.Е. Князькова, эта судная изба могла быть судным приказом, предназначенным для «земщины», но более вероятной посчитал версию, согласно которой под «судной избой» в данном случае следует понимать Разрядный приказ229.
Обратимся к источнику. Упомянутое выше указание на службу Василия Щелкалова в «Судной избе» содержится в челобитной местнического характера, поданной в ноябре 1598 г. ясельничим М.И. Татищевым на думного дьяка В.Я. Щелкалова. Приводя местнические случаи 7089 (1580/81) года, Татищев указал среди прочего, что «Василей Щелкалов был в ту пору дьяк в Судной избе»230. Вряд ли можно согласиться с предположением С.Е. Князькова, что под Судной избой следует понимать Разрядный приказ. Безусловно, Разрядный приказ, как и большинство других московских приказов, имел и судебную компетенцию (в нем, в частности, производился суд по тем же местническим делам). Но при этом Разрядный приказ никогда не именовался в источниках Судной избой, его могли называть только «Розрядом», или «Разрядной избой». Отметим, также, что в той же самой челобитной Татищева рядом с упоминанием «Судной избы» брат В.Я. Щелкалова А.Я. Щелкалов совершенно определенно назван посольским дьяком, также четко определяется служба их отца в Разбойном приказе (хотя, следуя версии С.Е. Князькова, их с таким же основанием можно было назвать судными дьяками)231. Наконец, странным кажется предположение о том, что М.И. Татищев столь произвольно назвал «Судной избой» учреждение, которому предстояло разбирать его местнические претензии и проверять приводимые им «случаи».
Таким образом, мы должны констатировать, что слова из челобитной М.И. Татищева мы должны понимать точно и буквально: в 1580/81 г. В.Я. Щелкалов был дьяком в Судной избе. 200


А поскольку Щелкаловы в состав особого двора Ивана Грозного не входили и несли свою службу в «земщине»232, следует согласиться с первой версией С.Е. Князькова: к началу 80-х гг. XVI в. в Москве уже существовало два судных приказа: один — «дворовый», судивший членов особого двора Ивана IV, второй — предназначенный для служилых людей из «земщины». По всей видимости, продуктом деятельности одного из этих двух судных приказов является недавно опубликованная «правая грамота» княгине А.Ф. Борятинской и княгине А.Г. Прозоровской по их тяжбе с Ф.П. Молвяниновым, незаконно завладевшим их вотчинами в Суздальском уезде. Это дело в 1580/81 г. разбирал боярин князь Н.Р. Трубецкой233. Сложно однозначно ответить на вопрос, в канцелярии какого из этих двух приказов была составлена правая грамота. Князь Н.Р. Трубецкой входил в состав «особого двора» Ивана Грозного234, поэтому, скорее всего, в данном случае речь должна идти именно о дворовом Судном приказе.
Можно предположить, что эта двухчастная система суда для служилых людей начала складываться еще до официального учреждения опричнины. Так, в книге полоцкого похода 1563 г. упоминается П.В. Зайцев, состоявший «в суде у бояр»235, а также, отдельно, после дворцового и конюшенного дьяков (лиц, имевших самое непосредственное отношение к государеву двору) в росписи фигурирует «подьячей у суда» Иван Алексеев236. Окончательно эта система должна была закрепиться, по нашему мнению, после введения опричных порядков, когда государев двор окончательно обособился от прочей служилой среды. Возможно, одно из первых упоминаний судных приказов дает нам текст разрядной книги 1475- 1605 гг. под 15 78/79 г., где отмечено, что «в Розбойной избе и по полатам» несли службу И.Г. Зюзин и князь И.М. Долгорукий-Птица237. На наш взгляд, под упомянутыми «полатами» следует понимать судные приказы, именовавшиеся, как будет показано ниже, также Судной палатой и Московской судной палатой. Если эта версия верна, то, вероятно, дворовой Судной палатой ведал И.Г. Зюзин (брат которого, В.Г. Зюзин был думным дворянином при особом дворе Ивана Грозного)238, а Судной палатой «земщины» руководил князь И.М. Долгорукий (о вхождении которого в состав «двора» сведений нет).
Какова же была дальнейшая судьба судных приказов конца правления Ивана Грозного? В литературе высказывается предположение о том, что дворовый Судный приказ прекратил существование либо с кончиной Ивана IV, либо еще ранее, в
201


1582-1584 гг. в связи с образованием Владимирского и Московского судных приказов239. На наш взгляд, эта версия ошибочна. Два вышеназванных приказа не прекратили существования, а бытовали под иными названиями. Приказ, судивший членов государева двора, получил название Московского судного приказа (это учреждение и в дальнейшем ведало государевыми дворовыми людьми240 ). Судный приказ «земщины» стал именоваться Владимирским.
Можно высказать предположение, что территориальные определения «Московский» и «Владимирский» эти судные приказы приобрели еще в середине 70-х гг. XVI в., в период «великого княжения» царя Симеона Бекбулатовича. Известно, что Иван Грозный в 1575 г., формально отказавшись от верховной власти в стране, стал именовать себя князем «Ивашкой Московским»241. Официально ставя «великого князя» Симеона выше себя, князя Московского, Иван IV должен был дать ему более высокий «стольный город». Выше Москвы по традиционной иерархии (отразившейся, в частности, в царском титуле) стоял только Владимир. Как указывают источники, в 1575- 1576 гг. город Владимир действительно входил в состав «великого княжества» Симеона Бекбулатовича242. Именно поэтому приказ, судивший дворян придворных московских чинов стал впоследствии именоваться Московским судным приказом, а приказ, ведавший боярами и «земщиной» — Владимирским судным. Думается, что этим формально подчиненным статусом «князя Ивашки Московского» по отношению к «великому князю» Симеону Бекбулатовичу, а не кругом подсудных лиц (как полагает С.Е. Князьков)243 объясняется местническое правило, по которому Владимирский судный приказ считался «честнее» Московского. Точнее, круг подсудных двум приказам лиц был определен политическим демаршем Ивана IV в 1575-1576 гг.
В силу этого предположение С.Е. Князькова о том, что возникновение судных приказов следует связывать с реформами «Избранной рады»244, следует признать ошибочным. Более правильным будет искать истоки судных приказов в эпохе опричнины. Действительно, между падением «Избранной рады» и первыми документальными упоминаниями судных приказов лежит временной отрезок около 20-ти лет. Гораздо ближе по времени к первым известиям о судных приказах лежит опричнина, имевшая своим логическим продолжением «московский удел» и «государев двор» конца царствования Ивана Грозного.
202


Таким образом, мы должны отметить, что приказная система, зародившись на рубеже XV—XVI вв. в системе дворцовых учреждений, завершила формирование своего ядра уже к середине XVI в. Отсутствие документальных свидетельств о существовании многих приказов до 1548 г. объясняется гибелью значительной части документов во время пожара 1547 г. Вряд ли поэтому есть основания утверждать, что приказный строй оформился скачкообразно вследствие реформаторской политики «Избранной рады». Гораздо больше влияния на складывание системы приказов оказал период опричнины. Именно тогда были ликвидированы областные дворцы и появились приказы военно-сословного характера (Стрелецкий и Пушкарский), что было связано с обстоятельствами Ливонской войны. К началу 70-х гг. XVI в. относится и первое упоминание о приказе Холопьего суда. Последнее десятилетие царствования Ивана Грозного ознаменовалось также созданием системы дворовых приказов, которые были параллельны «земским» и ведали «особым двором» царя. Документально зафиксировано функционирование в 1574-1584 гг. дворовых Разрядного, Поместного, Ямского и Судного приказов, а также Большого прихода; вероятно, при «дворе» дублировались также дворцовые структуры — Большой дворец и Конюшенный приказ. Четвертные приказы, вопреки распространенному мнению, при Иване Грозном еще не представляли собой специальных административных учреждений. За вторую половину царствования Ивана Грозного приказная система претерпела значительную эволюцию: если к моменту учреждения опричнины насчитывалось около дюжины приказов, то к моменту смерти Ивана IV их численность выросла примерно в полтора раза (не считая ликвидированных в дальнейшем дворовых приказов). В целом, эпоха Ивана Грозного должна быть признана временем, когда приказный строй оформился в своих основных очертаниях.
Раздел 3. Эволюция приказной системы в конце Х¥1-начале XVII вв.
Если царствование Ивана Грозного было периодом оформления приказного строя, то последние годы XVI столетия и начало XVII в., когда Московским государством управлял Борис Годунов, стали временем, когда система приказов окончательно приняла тот вид, в котором она, почти без изменений, просуществовала до середины XVII в.
203


Развитие системы судных приказов в конце XVI в. Смерть Ивана Грозного повлекла за собой ликвидацию его «особого двора», вместе с которой отпала необходимость в дворовых приказах. Действительно, после 1584 г. в документах упоминания о них более не встречаются. Судьбу дворовых учреждений разделил на первых порах и Московский судный приказ, хотя в литературе утвердилось мнение о том, что он существовал вплоть до своего упразднения в конце XVII века. Однако источники совершенно умалчивают об этом приказе с 1584 по 1599 гг.
Свидетельства о функционировании Московского судного приказа в 1584 г. донесены до нас двумя источниками. Это материалы двух судебных исков. Первый из них был выдвинут рязанскими детьми боярскими Тимофеем Шиловским и Иовом Запольским против дьяка Андрея Шерефединова, незаконно завладевшего селами Шилово и Вырково; дело слушалось в апреле — июне 1584 г.215 Второй иск был направлен против того же дьяка Шерефединова Воскресенским Тереховским монастырем; «яблоком раздора» было все то же село Шилово, точнее — право сбора мытной пошлины, которое присвоил себе дьяк; рассмотрение этого иска имело место в июне — июле 1584 г.246 Правые грамоты, выданные по результатам обоих дел, удостоверены одними и теми же лицами: свои печати к документам приложили боярин князь В.И. Шуйский и окольничий князь Б.П. Засекин; скреплены грамоты были приписями дьяков С. Суморокова и И. Мешаева. При этом первая из грамот содержит также информацию о подьячих, справивших ее — ими были С. Ананский и В. Сустьянин. Кроме того, в материалах первого судного дела упоминается еще один член судейской коллегии приказа — Н.Г. Ржевский247. Названия самого учреждения — Судная палата и Московская судная палата — встречаются лишь в первом деле248, во втором перечислены только судьи. Однако полное совпадение перечня лиц, удостоверивших подлинность двух правых грамот, как будто бы наводит на мысль о том, что речь идет об одном и том же учреждении — Московской судной палате. Именно к такому выводу пришел А.П. Павлов, поместивший в своей работе о приказах конца XVI-начала XVII вв. следующий список судей Московского судного приказа 1584 г.: боярин князь В.И. Шуйский, окольничий князь Б.П. Засекин, Н.Г. Ржевский, дьяки И. Ме- шаев и С. Сумороков249.
У нас, тем не менее, есть все основания утверждать, что в таком именно составе судейская коллегия Московского судно-
204


го приказа никогда не существовала. Рассмотрим названные выше источники более внимательно. Начать следует с судного дела, истцами в котором выступили дети боярские Т. Шилов- ский и И. Запольский, поскольку оно было возбуждено раньше иска Тереховского монастыря. Мы не знаем точно, когда начался разбор данной тяжбы. Можно с уверенностью сказать, что произошло это между 18 марта (день смерти Ивана Грозного, в деле же упоминается уже государь Федор Иванович) и 8 апреля (первая дата, встречающаяся в деле)250. С самого начала дела в нем фигурируют следующие судьи: «окольничей князь Борис Петрович Засекин да Никита Григорьевич Ржевской да дьяк Иван Мешаев». Именно в таком составе («князь Борис и Микита и дьяк Иван») руководство приказа упоминается в документе вплоть до 30 апреля 1584 г.251 До мая 1584 г. в приказе ни разу не упомянуты ни боярин князь В.И. Шуйский, ни дьяк С. Сумороков. Можно было бы предположить, что князь Шуйский и дьяк Сумороков по каким-то причинам отсутствовали в приказе в момент возбуждения иска и затем, последовательно, 8,18, 19 и 30 апреля, поэтому их имена и не упоминаются в деле. Но текст документа заставляет отвергнуть это предположение. В деле имеется данное 8 апреля распоряжение поставить перед судьями послухов у купчей грамоты в десятидневный срок, т.е. 18 апреля. При этом Шуйский и Сумороков в числе этих судей не названы. Не названы они и в тексте челобитной этих послухов, которые сообщали: «Даны, государь, мы, холопи твои, на поруку ставитца по вся дни в Судной полате перед боярином [так в тексте. — Д-Л.] перед князем Борисом Петровичем Засекиным да перед Никитою Григорьевичем Ржевским...»252. Если предположить, что во главе приказа стоял боярин князь В.И. Шуйский, то его упорное игнорирование и в делопроизводстве приказа, и в распоряжениях самих судей, и в прошении челобитчиков выглядит, по меньшей мере, странно. Отметим и тот факт, что приказ, во главе которого стояли князь Б.П. Засекин, Н.Г. Ржевский и дьяк И. Мешаев, в деле именуется не Московским судным приказом, а просто Судной палатой253.
Имя князя В.И. Шуйского в деле впервые появляется лишь 20 мая 1584 г. Между 30 апреля и 20 мая лежит хронологический разрыв протяженностью в три недели. В течение этого времени, несомненно, велась какая-то работа, поскольку к 9 июня рядом с Тимофеем Шиловским появляется второй истец — И. Запольский, имя которого в деле в течение апреля не упоминалось. Таким образом, некоторая часть рассматривае-
205


мого дела была утрачена. С 20 мая и вплоть до оформления правой грамоты 11 июля во главе приказа упоминается боярин князь В.И. Шуйский «с товарыщи*. Кто являлся его «товарищами» по приказу, в деле не расшифровывается. Известно, однако, что дьяком при князе Шуйском состоял Иван Мешаев, поскольку памяти, присылавшиеся к князю Шуйскому «с то- варыщи», являлись ответами на его памяти за приписью Ме- шаева234. Наконец, 9 июня и 5 июля 1584 г. В.И. Шуйский упоминается в деле вместе с Б.П. Засекиным, all июля они вместе с дьяками С. Сумороковым и И. Мешаевым оформили правую грамоту, завершившую судебный процесс255. Учреждение, во главе которого стоял князь В.И. Шуйский «с товарыщи», в тексте трижды (20, 22 и 25 мая) названо Московской судной палатой256. После 25 мая название приказа в деле не упоминается.
Подведем предварительные итоги. В течение апреля 1584 г. иск Т. Шиловского против дьяка А. Шерефединова рассматривался в Судной палате, во главе которой упоминаются окольничий князь Б.П. Засекин, Н.Г. Ржевский и дьяк И. Мешаев, причем нет никаких оснований считать, что в состав судейской коллегии, кроме них, входили другие лица. Между 30 апреля и 20 мая в деле наблюдается пробел; с 20 мая оно рассматривается уже боярином князем В.И. Шуйским, товарищами которого были окольничий князь Б.П. Засекин и дьяки И. Мешаев и С. Су- мороков; из состава судейской коллегии исчезает Н.Г. Ржевский. Приказ этот в течение короткого срока (менее недели) зовется Московской судной палатой. Те же самые лица (без указаний на название руководимого ими приказа) вершили дело по иску Тереховского монастыря 12 июня — 25 июля 1584 г.257
Необходимо также проанализировать служебные биографии лиц, фигурирующих в вышеупомянутых судных делах в качестве приказных судей. Наиболее знатным из них являлся, разумеется, боярин князь В.И. Шуйский. Известно, что он в последний период царствования Ивана Грозного входил в состав его «особого двора». Не вызывает сомнений и принадлежность к «особому двору» дьяка С. Суморокова (служившего в 1582-1583 гг., как и ответчик дьяк Шерефединов, в дворовых приказах)258. Окольничий князь Б.П. Засекин и рязанский сын боярский Н.Г. Ржевский, по данным А.П. Павлова, в состав «особого двора» Ивана Грозного не входили259. Сведениями о службе дьяка И.Г. Мешаева за последние годы правления Ивана Грозного мы не располагаем. В боярском списке 1588/89 г. его имя в списке дьяков стоит вычеркнутым; в начале 90-х гг.
206


XVI в. он числился выборным дворянином по Коломне с поместным окладом 400 четей260. Надо полагать, что именно из коломенского дворянства этот дьяк и происходил. Коломна в состав «удела» Ивана Грозного включена не была.
Какие выводы из сделанных наблюдений мы можем сделать? На наш взгляд, картина реконструируется следующим образом. На момент смерти Ивана IV в Москве функционировало два судных приказа. Один из них упоминался уже в 1581 г. как Дворовый судный приказ и ведал судом членов «особого двора» Ивана Грозного. В 1584 г. этот приказ действовал под названием Московской судной палаты и возглавлялся, по всей видимости, царскими дворовыми боярином князем В.И. Шуйским и дьяком С. Сумороковым. Параллельно с этим приказом существовал другой судный приказ, уже с 1582 г. известный как Владимирский и предназначенный для представителей «земщины». Весной 1584 г. во главе этого приказа стояли земцы окольничий князь Б.П. Засекин, Н.Г. Ржевский и дьяк И. Мешаев.
После смерти Ивана Грозного рязанский сын боярский Т. Шиловский решился призвать к суду дворового дьяка А. Ше- рефединова. Надо полагать, что с иском он обратился во Владимирский судный приказ, ведавший «земщиной» (к которой принадлежал сам). В течение апреля возглавлявшие приказ судьи Засекин, Ржевский и Мешаев занимались этим иском. Между 30 апреля и 20 мая 1584 г., после венчания на царство Федора Ивановича, был упразднен «особый двор» покойного царя и, соответственно, отпала надобность в дворовом Московском судном приказе. Поскольку произошло слияние «земщины» и «двора», имело место и объединение соответствующих им судных учреждений. Именно поэтому с мая 1584 г. во главе судного приказа мы видим бывших представителей «двора» (Шуйский и Сумороков) и «земщины» (Засекин и Мешаев). В связи с более высоким чином В.И. Шуйского, объединенный под его руководством приказ на первых порах именовали по инерции Московской судной палатой. Но после 25 мая 1584 г. названия этого приказа мы не встретим вплоть до самого конца XVI века. И, напротив, как будет показано ниже, Владимирский судный приказ оставил за годы царствования Федора Ивановича достаточно заметный документальный след. Все эти соображения приводят нас к мысли о том, что созданный из судебных учреждений «двора» и «земщины» в мае 1584 г. судный приказ функционировал в дальнейшем под именем Владимирского. Отметим также, что земельная тяжба московских
207


помещиков в 1591-1593 гг. будет рассматриваться именно во Владимирском судном приказе, а не в Московском261.
Упоминания о Владимирском судном приказе в документах встречаются с начала 90-х гг. XVI в. Ранее 14 марта 1591 г. в приказе, возглавлявшемся боярином князем Н.Р. Трубецким и дьяками А. Малыгиным и С. Куломзиным, началось рассмотрение судного дела С.Н. Хомякова с его теткой, А.М. Плещеевой, по поводу земель деревни Олфимово в Перемышль- ском стане Московского уезда. Спустя полгода во Владимирском судном приказе был уже новый судья: 9 ноября 1591 г. приговор по вышеупомянутому делу был вынесен боярином князем В.И. Шуйским262. Дьяк А. Малыгин продолжал службу в приказе и при этом судье: 12 января 1592 г. в росписи церемониала торжественной встречи тырновского митрополита Дионисия он упоминается как «Судные полаты дияк»263. В следующем 1592/93 г. во Владимирском судном приказе сидели боярин князь В.Ф. Скопин-Шуйский, думный дворянин И.П. Татищев и все тот же дьяк А. Малыгин264. На своем прежнем месте Малыгин остался и в дальнейшем. 28 ноября 1593 г. правая грамота С.Н. Хомякову была скреплена во Владимирском судном приказе печатью боярина князя Н.Р. Трубецкого, пометой дьяка А. Малыгина и справой подьячего В. Шишелова265 (напомним, что последний служил в этом приказе десятилетием раньше, в 1582 г.)266. В 1595 г. Владимирский судный приказ возглавлялся боярином князем Т.Р. Трубецким, которого в июле того же года сменил его брат Н.Р. Трубецкой; дьяком при них состоял И.Г. Нармацкий-Молодой. Из указной грамоты приказа узнаем имя одного из подьячих этого ведомства — им был С. Звягин267. Имеются также сведения о работе Владимирского судного приказа в марте 1597 г., когда его судья князь Н.Р. Трубецкой рассматривал тяжбу между помещиками Кашинского уезда268.
В книге патриарших пожалований конца ХУ1-начала XVII вв. нами обнаружено еще одно любопытное упоминание о приказе, идентичном, по нашему мнению, Владимирскому судному. Это ведомство фигурирует в документе под названием Боярского приказа. 10 октября 1594 г. патриаршему сыну боярскому М. Внукову была направлена память по следующему вопросу. У вдовы патриашего сына боярского И. Некрасова было отписано поместье покойного супруга — деревня Малин- кино в Московском уезде (деревня была передана патриаршему дьяку Е. Никитину). Вместе с поместьем у нее конфисковали находившиеся в деревне хлеб, овес и ячмень. Патриарх рас-
208


порядился вернуть хлеб и прочее имущество вдове, «да в том хлебе и в рухледи взяти у нее отпись за отца ее духовного рукою вперед для спору, да о том ему отписати к Москве в Боярской приказ»269. Как видим, в данной ситуации мы сталкиваемся со спорным делом, в которое были втянуты землевладельцы Московского уезда и патриарший дьяк. В принципе обе тяжущиеся стороны подлежали юрисдикции Московского судного приказа. Однако информация о конфликтной ситуации должна была поступить в «Боярский приказ» — т.е. во Владимирский судный приказ, ведавший в судебном отношении боярством. Последнее обстоятельство служит еще одним аргументом в пользу версии об отсутствии в царствование Федора Ивановича Московского судного приказа, дела которого ведались тогда во Владимирском.
К 1591 г. относится первое упоминание Рязанского и Дмитровского судных приказов. Имеющиеся в нашем распоряжении источники не позволяют пока точно определить время их создания. Можно лишь утверждать, что произошло это уже после смерти Ивана Грозного. Выше подробно разбирались материалы судебного иска рязанского сына боярского Т. Шилов- ского против дьяка А. Шерефединова. Представляется, что если бы Рязанский судный приказ на тот момент уже существовал, то иск рязанца Шиловского разбирался бы именно в этом учреждении. 26 января 1591 г. «велел государь сидеть и дела свое делать в Резанском судном приказе Семену Федоровичю Сабурову. А в Дмитровской судной избе велел государь сидеть князю Ивану Самсоновичю Туренину». Это назначение сразу вызвало местническую претензию князя И.С. Туренина к С.Ф. Сабурову и ответную просьбу Сабурова отставить его от приказной службы. Проблемная ситуация была удовлетворена, как представляется, к взаимному удовольствию сторон: после недолго- го сидения в приказных избах (с 3 февраля по 4 апреля 1591 г.) Сабуров был отставлен от службы, а князь Туренин переведен в более почетный в местническом отношении Рязанский судный приказ270. Отметим, что местнический статус двух приказов определялся, по всей видимости, статусом «титульного города»: Рязань некогда была столицей великого княжества, а Дмитров — столицей удела. 12 февраля 1593 г. князь И.С. Туренин по-прежнему сидел во главе Рязанского судного приказа, в котором с ним служил дьяк Н. Черной: им было отправлено распоряжение относительно неподсудности их юрисдикции казачьего сотника, владеющего запустевшим поместьем под Новосилем, но фактически отбывающего службу в Ель-
209


це271. Во главе Дмитровского судного приказа в 1594/95 г. упоминаются князь В.И. Ростовский и дьяк Ю. Кондырев272. Необходимость в создании Рязанского и Дмитровского судных приказов возникла, по моему мнению, после ликвидации «двора» Ивана Грозного: Дмитров входил в состав его Московского удела, а Рязань находилась под юрисдикцией Симеона Бекбу- латовича273.
Суммируя имеющиеся данные о судных приказах в царствование Федора Ивановича, мы можем констатировать факт регулярных, хотя и эпизодических упоминаний в сохранившихся источниках Владимирского, Рязанского и Дмитровского судных приказов, известия о которых имеются для 1591- 1597 гг. При этом за годы царствования последнего Рюриковича после 1584 г. мы ни разу не встречаем в документах ни одного упоминания о Московском судном приказе.
Специалист по истории приказной системы, впрочем, может отметить, что последнее утверждение не вполне точно. В разрядной книге 14 75-1605 гг. в разрядах за 7101 (1592/93 г.) как будто бы имеется упоминание Московского судного приказа. После перечисления состава судейской коллегии Владимирского судного приказа следует запись: «в Судном Московском приказе». Однако в разрядной книге далее оставлены полторы чистые строки, руководители приказа не названы274. Объяснением этому факту могут быть следующие обстоятельства. Разрядная книга составлялась во втором десятилетии XVII в., а самые ранние ее списки относятся к середине столетия273. В то время из судных приказов существовали только Владимирский и Московский. Обнаружив в старых разрядах известие о руководителях Владимирского судного приказа и отлично зная, что служба в нем по местническим понятиям считалась более почетной, чем в Московском, составитель разрядной книги записал строку о Московском судном приказе (который, по его понятиям, должен был существовать параллельно с Владимирским), попытался навести справки о руководстве этого ведомства, но не смог этого сделать. Объясняется его неудача тем, что в царствование Федора Ивановича Московский судный приказ не существовал.
Обратимся к другому, как кажется на первый взгляд, более определенному и бесспорному упоминанию Московского судного приказа на исходе царствования Федора Ивановича. В пространной редакции разрядной книги 1475-1605 гг. разряды 7106 (1597/98) года начинаются с короткой росписи бояр и приказных людей, сидевших в том году по приказам: «В Суд- 210


ном Володимерском приказе сидел боярин князь Микита Романович Трубецкой да Василей Яковлевич Кузмин Короваев да дьяки Истома Евской да Юрьи Кодырев; в Судном Московском приказе — окольничей князь Васильевич Великого Гагин да Григорей сын Нащокин да дьяк Посник Дмитреев». Не говоря о том, что разрядная книга — памятник довольно позднего происхождения, отметим один важный момент. Рукопись, по которой осуществлялась публикация разрядной книги, не содержит территориального определения «Московский» в названии судного приказа: текст следует читать: «в судном приказе — окольничей князь Васильевич Великого Гагин да Григорей сын Нащокин да дьяк Посник Дмитреев». Определение «Московский» было добавлено в текст публикации составителем Л.Ф. Кузьминой по Эрмитажному списку разрядной книги276. Заметим, однако, что отождествление приказа, в котором сидели в 1597-1598 гг. князь И.В. Великого-Гагин «с товарищи», с Московским судным далеко не бесспорно.
Рассмотрим дальнейшие сведения о судных приказах, содержащиеся в разрядных книгах. В мае 1598 г. только что избранный на престол Борис Годунов организовал грандиозный поход русского войска под Серпухов. В этом походе Бориса Федоровича сопровождали дьяки различных приказов. В числе прочих участников похода упоминаются «в Судной избе — Иван Нармацкой Молодой да Филипп Голенищов»277. В этой «Судной избе», разумеется, не следует видеть какого-то постоянно действующего приказа — в комментариях к публикации «Писаных законов России» С.Н. Богатырев совершенно справедливо определил ее как «походную судную избу»278. Не вызывает сомнений, что штат этой походной судной избы был укомплектован из представителей разных судных приказов: разрядная книга 1550-1636 гг. называет дьяков, входивших в состав походной избы, следующим образом: «судных приказов Иван Молодой Нарманской, Филипп Голенищев»279.
Особого внимания заслуживает другая часть разряда серпуховского похода Бориса Годунова, в которой перечисляются должностные лица, оставленные в Москве. Роспись приказных дьяков из разрядной книги 1475-1605 гг. упоминает две судные избы: в первой числились Григорий Нащокин и дьяк Постник Дмитриев, во второй — дьяки Истома Евской и Юрий Кондырев280. В целом повторяет эту информацию разрядная книга 1550-1636 гг., дающая при этом более полные сведения о руководителях первой из двух судных изб: «В Судном приказе Григорей Офонасьев сын Нащокин, дьяки Посник Дмитре-
211


ев да Тимофей Осипов... В Судном же в другом приказе дьяки Юрьи Кондырев и Истома Евской»281. Как видно, ни в одной из двух разрядных книг судные приказы, функционировавшие в Москве во время майского похода 1598 г., не определены территориальными названиями. Указание на то, что И.В. Велико- го-Гагин, Г.А. Нащокин, П. Дмитриев и Т. Осипов возглавляли в 1597-1598 гг. Московский судный приказ282, таким образом, базируется только на данных Эрмитажного списка разрядной книги 1475-1605 гг.
В нашем распоряжении, однако, имеется еще один ценный источник, сравнительно недавно введенный в научный оборот и довольно полно освещающий состав руководства московских приказов в 1598-1599 гг., вскоре после воцарения Бориса Годунова. Речь идет о т.н. «Писаных законах России». Московский судный приказ в «Писаных законах...» не упоминается. По мнению канадской исследовательницы М.-С. Арел, Московский судный приказ был пропущен анонимным автором «Писаных законов...» наряду с Аптекарским, Бронным, Конюшенным, Новгородским дворцовым, Печатным, Постельным, Оружейной палатой, Кабацким. С.Н. Богатырев к числу пропущенных приказов добавляет Ловчий путь, Сокольничий приказ и Московскую треть. Всего, таким образом, набирается более десятка не упомянутых автором «Писаных законов...» приказов, поэтому, на первый взгляд, отсутствие в источнике известий о Московском судном приказе не должно вызывать особого удивления. Однако, внимательно рассмотрев список «пропущенных» приказов, мы должны будем прийти к иному выводу. Прежде всего, из списка следует удалить Ловчий и Сокольничий приказы, а также Московскую треть, которые никогда не были приказами (ведомства ловчего и сокольничего были путями, подчиненными приказу Большого дворца, а Московская треть — не учреждение, а часть титула постельничих)283. Исключить из списка «пропущенных» приказов придется и Кабацкий приказ, которого на 1598 г. еще не существовало281. Равным образом, в конце XVI в. не существовало еще Печатного приказа285. Не следует искать в «Писаных законах...» упоминания Бронного приказа, поскольку под этим именем в XVI в. существовало ведомство, гораздо более известное как Оружейная палата286. В составленном М.-С. Арел и С.Н. Богатыревым списке «пропущенных» приказов остаются, т.о., лишь Аптекарский, Конюшенный, Новгородский дворцовый, Постельный приказы и Оружейная палата. Все перечисленные ведомства были дворцовыми, относительно боль-
212


шинства из них (кроме Конюшенного) есть серьезные сомнения в том, что к концу XVI в. они были самостоятельными учреждениями, а не относительно автономными отделениями Большого дворца и Казенного двора. Можно вполне согласиться с М.-С. Арел, что отсутствие упоминания этих ведомств в «Писаных законах...» объясняется их подчиненным статусом по отношению к другим приказам287.
Итак, отсутствие в «Писаных законах...» упоминания Московского судного приказа сложно объяснить «забывчивостью» автора: это единственный приказ, который оказался обойден его вниманием. Эту «невнимательность» автора к одному из важнейших судных учреждений Московского государства объяснить еще сложнее, если принять во внимание тот факт, что три прочих судных приказа: Владимирский, Рязанский и Дмитровский — он перечисляет. В сочетании с подозрительным молчанием о Московском судном приказе российских источников это обстоятельство вновь приводит нас к версии об отсутствии данного учреждения в годы царствования Федора Ивановича. Анонимный автор «Писаных законов...» называет во главе Владимирского судного приказа боярина князя Н.Р. Трубецкого и дьяка И. Нармацкого, во главе Рязанского судного приказа — окольничего князя И.В. Великого-Гагина и дьяка Филиппа Голенищева, в Дмитровском приказе названы князь В.В. Голицын и дьяки И. Евской и Ю. Кондырев288.
Суммируем наши данные о руководителях судных приказов на 1597-1598 гг. Разрядная книга и «Писаные законы...» вполне единодушно именуют руководителем Владимирского судного приказа боярина князя Н.Р. Трубецкого. Подтверждается источниками и факт присутствия в руководстве Владимирского приказа на исходе царствования Федора Ивановича В.Я. Кузмина-Караваева. Однако разрядная книга называет их товарищами по приказу дьяков И. Евского и Ю. Кондырева, а «Писаные законы...» — И. Нармацкого. Анализ источников показывает, что точную картину дают нам именно «Писаные законы...». Н.Р. Трубецкой и И. Нармацкий упоминаются во Владимирском судном приказе вместе еще в 1595 г.289 Дьяки же И. Евской и Ю. Кондырев, как представляется в свете источников, несли службу совсем в другом ведомстве. Кондырев в 1594/95 г. известен как дьяк Дмитровского судного приказа; в Дмитровском же приказе дьяков Кондырева и Евского в 1598 г. показывают нам «Писаные законы...». Чем же можно объяснить столь странное расхождение в показаниях источников? На наш взгляд, решение проблемы найти нетрудно. Изве-
213


стно, что в 1598/99 г. князь Н.Р. Трубецкой был заменен во Владимирском судном приказе его братом — князем Т.Р. Трубецким. Боярин Н.Р. Трубецкой при этом был перемещен в Дмитровский судный приказ, где нам его показывают разряды 7107 года. Именно тогда в его подчинении и оказались дьяки И. Евской и Ю. Кондырев. Следовательно, картина определяется следующим образом: составитель Пространной редакции разрядной книги 1475-1605 гг., имея перед собой разряды за 7106 (159 7/98) и за 7107 (1598/99) годы, по какой-то причине смешал их. В результате этого смешения получилось, что в 1597/98 г. во главе Владимирского судного приказа стояли боярин князь Н.Р. Трубецкой, В.Я. Кузмин-Караваев и дьяки И. Евской и Ю. Кондырев. На самом же деле Владимирский судный приказ в начале царствования Бориса Годунова возглавляли боярин князь Н.Р. Трубецкой, В.Я. Кузмин-Караваев и дьяк И. Нармацкий-Молодой; дьяки И. Евской и Ю. Кондырев служили в Дмитровском судном приказе.
Сопоставив указания источников, мы смогли обнаружить ошибку в тексте разрядной книги 1475-1605 гг. Рассмотрим теперь штат судного приказа, который определен Эрмитажным списком этой книги как Московский. Разрядная книга ставит во главе «Московского» судного приказа окольничего князя И.В. Великого-Гагина, товарищем которого выступает дьяк П. Дмитриев. «Писаные законы...» называют Великого- Гагина главой Рязанского судного приказа вместе с дьяком Ф. Голенищевым. Выше было показано, что достоверность «Писаных законов...» вызывает гораздо менее сомнений, нежели ошибочная в своей основе разрядная запись, дающая указание на Московский судный приказ лишь в одном из своих списков. Поэтому более вероятным представляется, что И.В. Великого- Гагин вместе с дьяками П. Дмитриевым и Ф. Голенищевым возглавлял не Московский, а Рязанский судный приказ. Можно было бы предположить, что князь Великого-Гагин в 1598 г. был перемещен из Московского судного приказа в Рязанский, но это очень маловероятно. Разрядная запись показывает его судьей Московского судного приказа в 7106 году, начинавшемся с 1 сентября 1597 г. Сразу после избрания на престол Бориса Годунова Великого-Гагин был отправлен приводить к присяге жителей Пскова, а 1 мая 1598 г. его уже не было в живых290. Вряд ли в столь короткий промежуток времени могло произойти его служебное перемещение. «Писаные законы...» также зафиксировали момент его пребывания в Рязанском судном приказе, умолчав о Московском. Таким образом, судей- 214


ская коллегия Рязанского судного приказа по данным источников реконструируется в следующем виде: окольничий князь И.В. Великого-Гагин, московский дворянин Г.А. Нащокин, дьяки П. Дмитриев, Ф. Голенищев, Т. Осипов. В Дмитровском судном приказе, соответственно, заседали окольничий князь В.В. Голицын и дьяки И. Евской и Ю. Кондырев. Владимирский судный приказ, как было отмечено выше, возглавляли боярин князь Н.Р. Трубецкой, В.Я. Кузмин-Корова- ев и дьяк И. Нармацкий-Молодой. Как видно, перечисляемые в источниках («Писаных законах...» и разрядных записях) судьи идеально расписываются по трем судным приказам. Подозревать наличие четвертого, Московского, приказа нет никаких оснований: известие о нем содержится только в дефектной записи Эрмитажного списка разрядной книги 1475-1605 гг. Всего за время царствования Федора Ивановича и первый год царствования Бориса Годунова мы имеем порядка полутора десятков документальных упоминаний о Владимирском, Рязанском и Дмитровском судных приказах, но, как выясняется при тщательном анализе источников, с мая 1584 г. нет ни одного упоминания о Московском судном приказе. Это служит еще одним косвенным доказательством его ликвидации вскоре после смерти Ивана Грозного.
Восстановив списки руководителей судных приказов в том их виде, в каком они существовали в первые месяцы 1598 г., рассмотрим теперь состав судных приказных изб во время серпуховского похода Бориса Годунова. Отправляясь в поход против крымских татар, новоизбранный царь взял с собой в Серпухов в походную судную избу дьяков И. Нармацкого-Молодого и Ф. Голенищева291. Согласно предложенной нами схеме, они являлись дьяками соответственно Владимирского и Рязанского судных приказов. Безусловно, эти лица были привлечены к участию в походе для того, чтобы разбирать возможные тяжбы между дворянами — участниками похода. Представителя Дмитровского судного приказа мы в этой походной судной избе не видим. Это объясняется тем, что Дмитров относился к группе городов, составивших вскоре Новгородский разряд292. Дмитровские дворяне не должны были принимать участия в походе для защиты южных рубежей, их основным направлением службы были западные и северо-западные границы Московского государства. В Москве во время серпуховского похода, согласно разрядным записям, функционировали две судные избы. В первой из них сидели Г.А. Нащокин и дьяки П. Дмитриев и Т. Осипов; во второй — дьяки И. Евской и Ю. Конды-
215


рев293. Эти судные избы вполне уверенно идентифицируются как Рязанский и Дмитровский судные приказы.
Наконец, в 1598/99 г. мы встречаем бесспорное упоминание Московского судного приказа. Появление Московского судного приказа можно вполне уверенно отнести ко второй половине 1598-первой половине 1599 гг., т.е. к самому началу царствования Бориса Годунова. Именно к 7107 (1598/1599) г. относится роспись, в которой одновременно перечисляются все четыре судных приказа вместе с руководившими ими боярами и окольничими. Наряду с перечисленными выше приказными судьями, разряд 7107 года называет во главе Московского судного приказа боярина князя А.И. Шуйского и окольничего Б.Я. Бельского294. Восстановление после 15-летнего перерыва Московского судного приказа Борисом Годуновым весьма симптоматично. Воссоздание особого судебного учреждения для членов государева двора было своего рода отголоском прежних опричных порядков в том их виде, в каком они существовали на исходе царствования Ивана Грозного. Именно в те годы стал «входить в силу» Борис Годунов. Важно отметить также, что все четыре боярина (князья Т.Р. и Н.Р. Трубецкие и В.И. А.И. Шуйские), поставленные Борисом Федоровичем в 1598/ 99 г. во главе судных приказов, входили прежде в состав «особого двора» Ивана IV, а в числе руководителей восстановленного Московского судного приказа оказалась такая одиозная фигура, как Б.Я. Бельский.
Итак, после смерти Ивана Грозного система судных приказов претерпела заметные изменения. Созданный для нужд «особого двора» Московский судный приказ был ликвидирован в самом начале царствования Федора Ивановича и вновь восстановлен после воцарения Бориса Годунова. При царе Федоре система судных приказов дополнилась за счет учреждения Рязанского и Дмитровского судных приказов.
О времени возникновения Панского приказа. Ко времени царствования Федора Ивановича относится также первое упоминание о Панском (Иноземском) приказе. В литературе до сих пор отсутствует четкое представление о функциях и времени возникновения этого учреждения. К.А. Неволин полагал, что Панский приказ являлся одним из дипломатических учреждений, и был предназначен для осуществления внешнеполитических контактов с Речью Посполитой295. А.В. Лохвицкий вынес заключение о военном характере указанного ведомства; по его мнению Панский приказ был предназначен для руководства делами пленных литовцев, поляков и немцев, за-
216


численных в российское войско. После заключения мирных договоров с Речью Посполитой и Швецией большинство пленных вернулись на родину, и надобность в Панском приказе отпала, по причине чего, как считал Лохвицкий, это ведомство и было ликвидировано296. В диссертационном труде Н.В. Рыбалко, посвященном приказной бюрократии эпохи Смуты, приводятся данные о функционировании Панского приказа со времени «междуцарствия», когда, по мнению автора, данное ведомство и было учреждено «в связи со значительным увеличением числа поляков в Московском государстве»297.
Автором данной работы было доказано, что Панский приказ не был упразднен в начале 20-х гг. XVII в., а продолжал действовать под названием Иноземского приказа298. В свете этого удается внести ясность в вопрос о времени учреждения Панского приказа. Это ведомство впервые упоминается в трактате Дж. Флетчера «О государстве Русском». Среди приказов, перечисляющих ежегодно остатки денег в Большой приход, Флетчер называет Иноземный приказ, имеющий в своем ведении «земли, определенные на содержание иноземных наемных солдат, как то: поляков, шведов, голландцев, шотландцев и прочих»299. Несколько позже это же самое ведомство упоминается в другом англоязычном источнике конца XVI в. — «Писаных законах России», где оно фигурирует под названием «Панский приказ» (Рапвко!е рпкаге). Функции приказа «Писаные законы» определяют следующим образом: «Панский приказ, или ведомство солдат, которые являются поляками и иностранцами, получающими плату и жалованье»300. В разрядных записях под 1596/97 г. и в боярском списке 1598/99 г. упоминается Панский двор301, но мы далеки от того, чтобы, вслед за С.Н. Богатыревым, видеть в этом упоминания Панского приказа302. В данном случае речь идет о дворе, отведенном для пребывания на нем польских дипломатов. В XVI в. в Москве для посланников из стран, поддерживавших с Московским государством наиболее активные контакты (Крымское ханство, Ногайская орда, Польско-Литовское государство, Англия) были отведены особые дворы303. Известие о Панском дворе обнаруживается и для 30-х гг. XVI в. В 1537 г. «говорили послы о гостех, чтобы им торговати ослободили; и князь великой литовским гостем ослободил торговати на Панском дворе»301.
Итак, наиболее раннее упоминание о Панском (Иноземском) приказе относится ко времени пребывания в Москве английского посла Дж. Флетчера, т.е. к 1588-1589 гг. Надо полагать, что оформление этого ведомства произошло незадолго до
117


визита англичанина в Москву. В начале 1581 г., во всяком случае, Панский приказ еще не существовал. 31 января 1581 г. из Москвы в Брянск был отправлен указ с распоряжением поймать творившего разбой нововыезжего литвина, которого следовало препроводить в Пушечный приказ305. Данный факт наводит на мысль о том, что для ведения иноземцев в Москве еще не успели создать особого приказа, и оказавшиеся при разных обстоятельствах подданными Московского государства иноземцы на первых порах судились в Пушечном приказе, созданном около 1577 г. после завоевания большой части Ливонии. Именно после этого иноземцы стали заметным элементом в составе населения России. Мы можем сделать вывод о том, что учреждение, ведавшее служилыми иноземцами, существовало уже в конце XVI столетия под названием Иноземного, или Панского приказа (два разных названия бытовали параллельно). Данный приказ был предназначен для руководства иноземцами, добровольно принявшими российское подданство.
Складывание приказов-четвертей. Конец XVI в. ознаменовался также оформлением четвертных приказов. Как было отмечено в предыдущем разделе, в царствование Ивана Грозного четверти как таковые отсутствовали. Сбор четвертных доходов возлагался на «кормленых дьяков» и осуществлялся силами возглавляемых ими приказов (Посольского, Поместного, Большого прихода и т.д.), которые в документах и именовались четвертными приказами. Если «кормленый дьяк» менял место службы (переводился в другой приказ), то вместе с ним в новое учреждение передавали подведомственные ему территории. Если же дьяк по какой-то причине оставлял службу (умирал, попадал в опалу), то управляемые им в финансовом отношении территории переходили под управление его преемника в приказе. Соответственно, новый руководитель такого приказа становился «кормленым дьяком».
Подобная картина сохранялась также на протяжении первых десяти лет царствования Федора Ивановича. В начале царствования этого государя четвертными дьяками были А. Щел- калов, В. Щелкалов, Е. Вылузгин и Д. Петелин, которые руководили соответственно Посольским, Разрядным, Поместным приказами и Большим приходом. Администрация приказов в последние полтора десятилетия XVI в. была довольно стабильной, и перечисленные выше лица на протяжении длительного срока были «кормлеными дьяками». Перемены свелись лишь к тому, что дьяк Большого прихода Д. Петелин, вернувшись из 218


польского посольства, в марте 1588 г. был переведен в приказ Казанского дворца300. Вместе с ним в ведение Казанского дворца перешли территории, которыми Д. Петелин ранее руководил как четвертной дьяк Большого прихода. Приехавший в Москву в ноябре 1588 г. английский посол Дж. Флетчер застал систему «четвертных приказов» именно в таком виде. Англичанин совершенно определенно поставил знак равенства между четвертями и четырьмя приказами — Посольским, Разрядным, Поместным и Казанским дворцом. Он, в частности, заметил: «Вся Россия... разделяется на четыре части, называемые четвертями, или тетрархиями. Каждая четверть заведует несколькими областями и несет определенную обязанность, от которой заимствует свое название. Первая четверть, или тетрархия, называется Посольской четвертью, или Посольским приказом...»307. Таким образом, тождественность четвертей соответствующим приказам Флетчер отметил совершенно правильно (именно этот момент вызвал сомнения у С.М. Середони- на, который предложил иной вариант перевода данного фрагмента)308. Уникальность сведений Флетчера и стабильность приказной администрации при царе Федоре Ивановиче в дальнейшем заставили ученых сделать ошибочный вывод о том, что отмеченная английским послом картина была характерна для всей второй половины XVI в. (т.е., что четвертные приказы пребывали в составе Посольского, Разрядного, Поместного приказов и Казанского дворца едва ли не с середины столетия)309. Между тем Казанский дворец стал четвертью всего за несколько месяцев до приезда Флетчера в Россию.
Сама же система организации сбора четвертных доходов оставалась, в принципе, прежней. Когда в июне 1594 г. посольский дьяк А. Щелкалов попал в опалу, его брат разрядный дьяк В. Щелкалов унаследовал от него не только пост руководителя Посольского приказа, но и финансовый контроль над территориями, ранее подведомственными А. Щелкалову (ему были переданы сборы с Владимира, Вятки, Двины, Новгорода Великого, Сибири, Сысольского уезда). При этом, перейдя из Разрядного приказа в Посольский, В. Щелкалов продолжал по- прежнему ведать городами, финансовыми поступлениями с которых он ведал ранее (из прежних территорий в его ведении совершенно определенно оставались Вологда, Галич, Мурманский уезд, Соль Вычегодская)310. В результате Посольский приказ стал четвертным приказом с огромной подведомственной территорией, а Разрядный приказ свой статус четвертного приказа утратил (как выяснилось вскоре — навсегда).
219


Однако сложившаяся ситуация (когда финансовые поступления были поставлены под контроль одного дьяка), похоже, не устраивала правительство Бориса Годунова. В 1595 г. началась административная реформа, которая и привела к образованию самостоятельных приказов-четвертей. С февраля 1595 г. начинает действовать приказ, известный под названием Новой четверти. Во главе этого приказа были поставлены дьяки И. Нар- мацкий и П. Дмитриев (соответственно, приказ именовался иначе четью И. Нармацкого). В ведение Новой четверти были переданы в течение 1595 г. ранее управлявшиеся В. Щелкало- вым Новгород Великий, Псков, Нижний Новгород, Балахна, Вятка, Двина, Корела, Поморье311. Важно отметить, что Новая четверть не была организационно связана ни с каким другим приказом, а ее дьяки известны только как руководители четверти. Это было принципиальным новшеством в административной системе Московского государства. Возможно, именно поэтому данный приказ стал называться Новой четвертью.
Вслед за этим, в 1596 г., был создан еще один четвертной приказ — четь Ивана Вахромеева, известная также под названием Сибирской четверти312. Территория, подчиненная этой четверти, также была выведена из-под контроля В. Щелкало- ва. Между мартом и июнем 1596 г. в ведение чети Вахромеева была передана Сибирь. Вероятно, тогда же дьяку Вахромееву передали сбор четвертных доходов с Твери, Торжка, Устюжны, Кольской волости, Соли Вычегодской313. Можно высказать предположение о том, что в четь И. Вахромеева были переведены также Владимир, Тула и Л ух. Дьяк И. Вахромеев, подобно руководителям Новой чети, ни в каком другом приказе не состоял.
В 1599 г. посольский дьяк В. Щелкалов вовсе был лишен подведомственных земель. Территории, управлявшиеся из «Посольского и четвертного приказа» отошли в ведение Новгородской четверти, функционировавшей с сентября 1599 г. Основу территорий Новгородской четверти составили земли Новой чети, расформированной в августе 1599 г. Около этого же времени произошло расформирование чети Вахромеева — Сибирь на рубеже 1598/99 г. была передана в ведение Казанского дворца, поморские земли отошли к Новгородской четверти (сам руководитель Сибирской чети дьяк И. Вахромеев вошел в состав руководства Новгородской чети). Земли будущей Владимирской чети (Тверь, Торжок, Владимир, Тула, Лух) были переданы Б. Власьеву, который известен как четвертной дьяк с апреля 1600 г.зн Тогда же появилась четверть, получившая
220


затем название Галицкой. Город Галич, находившийся ранее в составе четверти В. Щелкалова, был передан в четь дьяка С. Че- редова315. Все три четвертных приказа: Новгородская четь, четь Б. Власьева (Владимирская), четь С. Чередова (Галицкая) были совершенно самостоятельными приказами. Чуть позже, в 1601 г., появился еще один четвертной приказ — Нижегородская четверть316. Его территорию составили выведенные из подчинения Новгородской четверти земли Среднего Поволжья.
Не менее интересной была история формирования Костромской чети. Ее территории были закреплены в 1586-1595 гг. за дьяком Д. Петелиным, который служил в приказе Большого прихода317. Как четвертной дьяк он выступал, видимо, «наследником» четвертных территорий дьяка А. Арцыбашева, руководившего в конце царствования Ивана Грозного дворовым Большим приходом. В 1588 г., как отмечено выше, Д. Петелин был переведен в приказ Казанского дворца. На этом посту Петелин оставался четвертным дьяком до сентября 1595 г. Его преемником в Казанском дворце ненадолго стал дьяк С. Су- мороков (покинул приказ между февралем и апрелем 1596 г.). В январе 1596 г. он упоминается в качестве четвертного дьяка318. На тот момент С. Сумороков был еще руководителем Казанского дворца. Но в то же самое время его товарищем в четверти числился дьяк С. Емельянов, к администрации Казанского дворца отношения не имевший319. В том же 1596 г. и сам С. Сумороков из состава руководства Казанского дворца был выведен. Но при этом он остался дьяком самостоятельного четвертного приказа, получившего в дальнейшем имя Костромской чети. Впрочем, до 1599 г. бытовало еще название этого приказа, указывавшее на его происхождение — Казанская четверть320.
Несколько иной была судьба будущей Устюжской четверти. Она берет начало от Поместного приказа, которым с 1584 по 1602 гг. управлял дьяк Е. Вылузгин321. Из четвертных дьяков царствования Федора Ивановича, он сохранял свой пост дольше всех. Однако и его ведомство претерпело около 1596 г. трансформацию. Сохранился документ 1596/97 г., в котором отдельно друг от друга упоминаются подьячие Поместного приказа и подьячие четверти Е. Вылузгина. (Аналогичная ситуация сложилась, надо полагать, в тот момент и в четверти посольского дьяка В. Щелкалова. По наблюдениям А.П. Павлова, подьячие Посольского приказа, состоявшие под руководством В. Щелкалова, ни разу не упомянуты в качестве четвертных322.) Таким образом, к этому времени произошло уже фор-
221


мальное разделение Поместного приказа и четверти, связь между которыми сохранялась лишь за счет соподчинения одному лицу — Е. Вылузгину. С 1598 г. товарищем Е. Вылузгина в четверти стал дьяк В. Марков, не входивший в администрацию Поместного приказа323. Окончательный разрыв связи между Поместным приказом и будущей Устюжской четвертью произошел после удаления от дел Е. Вылузгина (1602 г.). С этого времени четвертью руководил дьяк В. Марков, не состоявший в других приказах. Впрочем, в 1604 г. В. Марков был назначен главой Поместного приказа, продолжая при этом ведать и Устюжской четью. Его товарищем в четверти был дьяк И. Салманов, в состав руководства Поместного приказа не входивший. В начале царствования Лжедмитрия I В. Марков был удален из Поместного приказа, но Устюжская четверть была оставлена под его руководством. Можно сказать, что именно с этого времени Устюжская четь стала совершенно самостоятельным ведомством. С нею это произошло позже, чем с Новгородской, Владимирской, Галицкой, Костромской четвертями. Именно поэтому в составленной в 1605 г. «Записке о царском дворе» Устюжская четь названа «новоприбылной»324. Данное наблюдение является еще одним аргументом в пользу версии о составлении «Записки о царском дворе» в царствование Лжедмитрия I.
Итак, мы можем отметить следующие главные моменты «четвертной реформы», проведенной правительством Бориса Годунова в конце ХУ1-начале XVII в. Первым этапом реформы стало создание в 1595-1596 гг. самостоятельных приказов-четвертей, никогда до того не существовавших ни в виде самостоятельных учреждений, ни в виде отделений других приказов. Так возникли Новая и Сибирская четверти. На втором этапе реформы (около 1596 г.) произошло формальное выделение четвертей из состава приказов, подчиненных «четвертным дьякам» В. Щелкалову, С. Суморокову, Е. Вылузгину. При этом в течение некоторого времени четверти оставались в состоянии соподчинения с приказами, из которых они выделились. На этом этапе фактически определились территории четвертей, известных в дальнейшем как Костромская и Устюжская. Завершающим этапом административно-финансовой реформы правительства Бориса Годунова стало создание в 1599-1601 гг., на базе упраздненных Новой, Сибирской четвертей и чети В. Щелка- лова, Новгородской, Владимирской, Галицкой и Нижегородской четвертей.
О времени создания Нового Земского двора. В самом конце XVI в. система приказов была дополнена еще одним учреж- 222


дением — Новым Земским двором. А.А. Зимин указывал, что этот приказ был организован в 1599 г.325 В историографии присутствует также точка зрения, согласно которой Новый Земский двор был создан намного раньше, во время опричнины, в качестве структуры, дублировавшей Старый Земский двор, функционировавший на территории «земской» части Москвы326. Безусловно, гораздо ближе к истине мнение А.А. Зимина, хотя и оно нуждается в небольшом уточнении. В тексте разрядной книги 1475-1605 гг. встречается прямое указание на то, что Новый Земский двор был создан в 1599/1600 г.: «Тово же году велел государь на Москве учинити другой Земской двор на берегу на Неглинне, а сидели на Старом Земском дворе князь Ондрей Елецкой да Иван Гусь Милюков, а на Новом Земском дворе сидел Меньшой Григорьев сын Волынской»327.
Впрочем, в текстах разрядных книг можно почерпнуть и аргументы, свидетельствующие, как будто, в пользу версии о более раннем возникновении Нового Земского двора. Так, в разрядной книге 1559-1605 гг. в записи за 1572 г. мы сталкиваемся с двумя упоминаниями Земского двора: «На Земском дворе Иван Мятлев, Семен Нагой, Михаил Гозской... [далее перечисляются казначей, печатник, дьяки. В конце перечня дьяков следует:]... На Земском дворе Меньшой Коковинской, Василей Суков, Ондрей Елисеев, Богдан Григорьев»328. Т.о., можно было бы высказать предположение о том, что в 1572 г. в Москве действовало два Земских двора, первым из которых руководили И. Мятлев, С. Нагой и М. Гозский, а вторым — М. Ко- ковинский, В. Суков, А. Елисеев и Б. Григорьев. Однако принять эту версию нельзя. В данном случае мы имеем дело с руководителями одного и того же учреждения. В чиновной росписи в соответствии с иерархией чинов были названы сначала судьи приказа (Мятлев, Нагой, Гозский), а затем дьяки (Коковин- ский, Суков, Елисеев и Григорьев). Это подтверждается текстом другой разрядной книги, где интересующий нас фрагмент чиновной росписи выглядит следующим образом: «На Земском дворе Иван Мятлев, да Семен Нагой, да Михайло Гозской; да на Земском же дворе дьяки Меньшой Коковинской, Василей Суков, Ондрей Елисеев, Богдан Григорьев»329. В 1578/79 г. разрядная книга совершенно определенно упоминает об одном Земском дворе, где сидели тогда князь И.Д. Гагарин и Я.Г. Наумов330.
Та же разрядная книга, однако, дает сведения о существовании Нового Земского двора в 1596/97 г., т.е. тремя годами ранее, чем в ней самой датировано основание этого ведомства:
223


<«Тово же году сидели на Москве на Земских дворех: на Старом Земском дворе сидел Григорей Федоров сын Образцов; на Новом Земском дворе сидел князь Ондрей Гундоров»331. Есть, однако, основания усомниться в правильности этого текста. Дело в том, что эти лица, действительно, возглавляли Старый и Новый Земские дворы, но на 10 лет позже, в 1607 г., что подтверждается тремя независимыми друг от друга источниками332. По всей видимости, чиновная роспись 1606/07 г. (7115 г.) была ошибочно отнесена составителем разрядной книги к 1596/97 г. (7105 г.) Заметим также, что та же разрядная книга в 1598 г. называет только один Земский двор, где сидел Г.Б. Васильчиков с дьяками Б. Власьевым и И. Максимовым333. Ту же картину дает нам утвержденная грамота об избрании на престол Бориса Годунова, где упомянут один Земский двор, возглавленный Г.Б. Васильчиковым331. Учреждение Нового Земского двора в 1599/1600 г. было вызвано необходимостью усовершенствования управления разросшейся территорией Москвы (в списках объезжих голов рубежа XVI-XVII вв. регулярно встречаются наименования новых городских районов — Нового Царева Каменного Белого города, Нового Деревянного города)335.
* * *
Подводя итог рассмотрению эволюции приказного строя Московского государства в XVI столетии, мы можем сделать несколько выводов. Колыбелью приказной системы стали органы дворцового управления Великого княжества Московского и, прежде всего, государев Дворец. Именно в его недрах несли службу дьяки, именовавшиеся уже во второй половине XV в. дворцовыми или ямскими. Становление приказов происходило, т.о., эволюционным путем: возникновение приказов не было результатом целенаправленной реформаторской политики и растянулось на всю первую половину XVI в.
Особым этапом в истории приказного строя стал период царствования Ивана Грозного. Именно в это время администрация Московского царства отходит от прежнего территориального принципа управления, заменив его отраслевым. В 60-е гг. XVI в. происходит ликвидация областных дворцов. Этой судьбы сумел избежать лишь Нижегородский дворец, в ведение которого были переданы новые покоренные земли Среднего и Нижнего Поволжья и Сибири (само учреждение при этом стало именоваться Казанским дворцом). Одновременно с упразднением областных дворцов происходило расширение круга со-
224


словно-отраслевых приказов. В ходе Ливонской войны возникли приказы Стрелецкий, Пушкарский (Городовой) и Холопьего суда.
В течение десятилетия (с середины 70-х гг. XVI в. до конца царствования Ивана Грозного) в истории приказной системы наблюдался чрезвычайно любопытный период. Администрация Московского государства была разделена, и для нужд «особого двора» Ивана IV были созданы приказы, дублировавшие соответствующие учреждения «земщины». Так появились дворовые Разряд, Большой дворец, Большой приход, Ямской приказ. В это же время была заложена основа системы судных приказов: Судный приказ «земщины» стал в дальнейшем Владимирским судным приказом, а дворовый Судный приказ — Московским судным приказом.
Четвертные приказы вопреки распространенному в исторической литературе мнению в это время не представляли еще не только самостоятельных учреждений, но не являлись даже отделениями других приказов. Сбор четвертных доходов возлагался до конца XVI в. не на учреждения, а на дьяков. Соответственно приказ, возглавляемый таким «кормленым дьяком», именовался четвертным. Переходя из одного приказа в другой, «кормленый дьяк» передавал подведомственную в финансовом отношении территорию в ведение своего нового места службы. Если карьера «кормленого дьяка» по какой-либо причине пресекалась, его полномочия принимал на себя его преемник в возглавляемом им приказе.
Окончательное оформление ядра приказной системы приходится на конец XVI в. и связано с правительственной деятельностью Бориса Годунова. Вскоре после смерти Ивана Грозного был ликвидирован его «особый двор» и упразднены дворовые приказы. К исходу XVI столетия оформилась система судных приказов, которых насчитывалось четыре — Владимирский, Московский, Рязанский и Дмитровский. Для ведения разросшейся после Ливонской войны категории служилых людей — иноземцев — был создан Иноземский (Панский приказ). К середине 90-х гг. XVI в. относится административно-финансовая реформа, суть которой состояла в создании четвертных приказов, обособившихся организационно от других приказных учреждений. Именно в это время появляются четверти, дьяки которых не состояли на службе в других ведомствах. Некоторое время ряд четвертей сохраняли еще связь с другими учреждениями, подчиняясь руководителям Посольского и Поместного приказов. Однако это было уже лишь со-
225


подчинение одному лицу двух разных приказов. В самом начале XVII в. номенклатура четвертных приказов оформилась в составе шести учреждений: Новгородской, Нижегородской, Владимирской, Галицкой, Костромской, Устюжской четвертей. На исходе XVI в. Земский двор был разделен на два ведомства — Старый и Новый Земские дворы.
В XVII столетие система центральных органов власти — приказов — вступила уже вполне оформившейся. Ей предстояло пройти проверку на прочность в потрясениях Смутного времени.
Примечания
1  Ключевский В.О. Русская история... Кн. 2. С. 74; Веселовский С.Б. Приказный строй... С. 166.
2  Арсеньев К.И. Указ. соч. С. 4.
5  Неволин К.А. Указ. соч. С. 121.
4  Соловьев С.М. Указ. соч. Т. 5. С. 157; Т. 13. С. 76.
5  Панов А. Указ. соч. № 36. С. 135-137; № 79. С. 321.
6  Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 171-173.
7  Беляев И.Д. Указ. соч. С. 434.
8  Ключевский В.О. Боярская дума... С. 128, 159. Он же. Русская история... Кн. 2. С. 71-72.
9  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. X-XI, 3.
10  Лаппо-Данилевский А.С. Указ. соч. С. 453; Рожков Н.А. Указ. соч. С. 59; Сыромятников Б.И. История... С. 511; Веселовский С.Б. Приказный строй... С. 164-165.
11  Платонов С.Ф. Боярская дума... С. 454.
12  Милюков П.Н. Очерки... С. 196.
13  Вернер И.И. Указ. соч. С. 5-12.
14  Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 186.
15  БСЭ. Т. 34. С. 506.
16  Зимин А.А. 0 складывании. С. 164-176.
17  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 35.
18  Леонтьев А.К. Образование. С. 32, 71.
19  Чернов А.В. 0 зарождении... С. 176-179, 191, 193.
20  Зимин А.А. Дьяческий аппарат... С. 220.
21  Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 258, 275, 276.
22  Забелин И.Е. Указ. соч. С. 28-29.
23  Ключевский В.О. Русская история... Кн. 2. С. 169.
24  Бахрушин С.В. Княжеское хозяйство XV-первой половины XVI в. // Научные труды. Т. 2. Статьи по экономической, социальной и политической истории Русского централизованного государства. М., 1954. С. 13-45.
25  Лукин П.В. Народные представления о государственной власти в России XVII века. М., 2000.
26  Посольская книга по связям России с Англией 1614-1617 гг. М., 2006. (Далее — ПК Англия (2)). С. 49-51, 53, 54, 70, 78, 103, 150.
226


21  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 153.
28  Лисейцев Д.В. Столетие выбора: российская государственная идеология XVII века // Россия XXI. 2003. № 3. С. 110-112.
29  Тихомиров М.Н. Указ. соч. С. 355.
30  Шмидт С.О., Князьков С.Е. Указ. соч. С. 4-5.
31  Котошихин Г.К. 0 России. С. 184.
32  Панов А. Указ. соч. № 36. С. 135.
33  Новый летописец // Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 288-289.
34  Спиридов М.Г. Указ. соч. С. СХХХ; Неволин К.А. Указ. соч. С. 127.
35  Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 413, 416.
36  Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 176; Беляев И.Д. Указ. соч. С. 437.
37  Гурлянд И.Я. Ямская гоньба... С. 77-79, 296-297.
38  Вернер И.И. Указ. соч. С. 37, 50; Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 332; Он же. Дьяческий аппарат... С. 282-283; Леонтьев А.К. Образование. С. 48, 171-174; Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 263-264.
39  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 51.
40  Гурлянд И.Я. Ямская гоньба... С. 78-79.
41  Леонтьев ЛК. Образование. С. 178, 181, 189, 192.
42  Колычева Е.И. Полные и докладные грамоты ХУ-ХУ1 веков // АЕ за 1961 год. М., 1962. С. 63; Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 261-263.
43  РИБ. Т. XVII. № 351. Стб. 127-129; Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 246.
44  Колычева Е.И. Указ. соч. С. 48.
45  СГГиД. Ч. I. № 144. С. 397.
46  РИБ. Т. XVII. № 329. Стб. 119; № 347. Стб. 127; Колычева Е.И. Указ. соч. С. 48.
47  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 51. Заметим, что именно этим дьяком была написана в Пскове полная грамота 4 декабря 1511 г. (Хорошкевич А.Л. Псковская полная грамота 1511 г. // АЕ за 1967 год. М., 1969. С. 72).
48  РИБ. Т. XVII. № 227-228. Стб. 80; Колычева Е.И. Указ. соч. С. 74.
49  АСЗ. Т. I. № 147. С. 122-123; Акты Юшкова. № 228. С. 240; № 234. С. 245; № 235. С. 246; № 247. С. 267; № 256. С. 274; № 259. С. 277; Колычева Е.И. Указ. соч. С. 48, 62, 65; Павлов А.П. Приказы. С. 197.
50  Сб. РИО. Т. 41. С. 283-284, 395, 397, 404. См. также: Сб. РИО. Т. 35. С. 410.
51  Сб. РИО. Т. 59. С. 43, 64, 214.
52  Лихачев Н.П. Библиотека и архив московских государей в XVI столетии. СПб., 1894. С. 58. См. также: ПК Польша. С. 84.
53  РГАДА. Ф. 110. «Сношения России с Грузией». Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). С. 46, 47, 181, 182; Ф. 52. «Сношения России с Грецией». Оп. 1. Д. 1 (1604 г.). С. 30-32, 34; Ф. 123. «Сношения России с Крымом». Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 30; Д. 1 (1607 г.). Л. 14; Ф. 115. «Кабардинские, черкесские и другие дела». Оп. 1. Д. 1 (1605 г.). Л. 14.
54  АИ. Т. II. № 355. С. 423, 424.
55  Лихачев Н.П. Библиотека... Прил. I. С. 7-8, 13-14.
56  Штаден Г. Записки. С. 39-40.
57  Котошихин Г.К. О России. С. 97-98.
58  Зимин А.А. О складывании. С. 176.
59  Штаден Г. Записки. С. 163. Прим. 130.
60  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 172-176.
227


61  БС. Ч. II. С. 60.
62  РГАДА. Ф. 210. «Разрядный приказ». Стб. 44. Ч. 1. Л. 221-222.
65  Лихачев Н.П. Библиотека... Прил. I. С. 13-14.
64  ПК Англия (2). С. 249.
65  Алексеев Ю.Г. Указ соч. С. 259.
66  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 14, 290.
67  Акты Юшкова. № 228, 234, 235. С. 240, 245, 246; ААЭ. Т. II. № 7. С. 45; БС. Ч. I. С. 183; Ч. II. С. 47; РГАДА. Ф. 396. «Оружейная палата». On. 1. Ч. 23. Д. 36207. Л. 1; Д. 36217. Л. 5; РИБ. Т. IX. Стб. 3; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 212-213.
68  Акты Юшкова. № 259. С. 277; РГАДА. Ф. 35. On. 1. Д. 43. Л. 172-173.
69  См. например: ДАИ. Т. I. № 94. С. 145.
70  АЮБ. Т. II. № 127 (II). Стб. 25; Анпилогов Г.Н. Указ. соч. С. 453.
71  Зимин А.А. О складывании. С. 165. Ср. также: Чернов А.В. О зарождении... С. 293; Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 276.
72  Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 260-261.
73  Там же. С. 259.
74  Леонтьев А.К. Образование. С. 32.
75  Там же. См. также: Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 275-276.
76  Зимин А.А. О складывании. С. 166-167; Шмидт С.0. У истоков... С. 310- 312, 443; Он же. О дьячестве... С. 181; Князьков С.Е. Судные приказы... С. 271.
77  На тождественность понятий «приказ», «изба», «палата» указывали: Гур- лянд И.Я. Ямская гоньба... С. 297; Новомбергский Н.Я. Указ. соч. С. 82; Вернер И.И. Указ. соч. С. 80-81; Шмидт С.0. Царский архив... С. 262; Леонтьев А.К. Образование. С. 58. А.А. Зимин усматривал разницу между этими терминами, считая, что «смена наименований отражала серьезные сдвиги, происшедшие в организации центрального правительственного аппарата» (Зимин А.А. Реформы... С. 458).
78  Назаров В.Д. Из истории центральных... С. 96; Князьков С.Е. Судные приказы... С. 271.
79  ПСРЛ. Т. XIII. Ч. 2. С. 395.
80  Зимин А.А. О складывании. С. 175.
81  Флетчер Дж. О государстве Русском. С. 62.
82  Зимин А.А. О складывании. С. 175.
83  АСЗ. Т. I. № 147. С. 122-123.
84  Штаден Г. Записки. С. 37-38.
85  Шмидт С.0. «Челобитенный приказ»... С. 445-458.
86  Дмитриев Ф.М. Указ. соч. С. 146-147; Ключевский В.О. Боярская дума... С. 211.
87  Цит. по: Шмидт С.0. «Челобитенный приказ»... С. 447.
88  Смирнов И.И. Указ. соч. С. 223-229.
89  Дмитриев Ф.М. Указ. соч. С. 146; Шмидт С.0. «Челобитенный приказ»... С. 447.
90  Зимин А.А. Реформы... С. 176.
91  Назаров В.Д. Из истории центральных... С. 89-90.
92  Зимин А.А. Реформы... С. 458-459.
93  АСЗ. Т. III. №. 157. С. 134.
228


94  Штаден Г. Записки. С. 39.
95  Соловьев С.М. Указ. соч. Т. 6. С. 540; АФЗХ. Ч. III. № 14. С. 33; Скрынников Р.Г. Опричнина и последние удельные княжения на Руси // ИЗ. Т. 76. М., 1965. С. 159; ЧОИДР. 1898. Кн. 3. С. 185-186. См. также: Каштанов С.М. О внутренней политике Ивана Грозного в период «великого княжения» Симеона Бекбулатовича // Труды МГИАИ. Т. 16. М., 1961. С. 430-432.
96  Назаров В.Д. Из истории центральных... С. 84.
97  См. очерк о дворцовых приказах в 6 главе этой работы.
98  Назаров В.Д. Из истории центральных... С. 82.
99  Сергеевич В.И. Русские юридические древности... С. 439; Материалы по истории Нижегородского края из столичных архивов. Вып. 3. Грамоты Коллегии экономии по Арзамасскому, Балахнинскому и Нижегородскому уездам. Часть 1 (1498-1613 года). Под ред. А.К. Кабанова / Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии. Сборник. Т. XIV. Вып. III. Отд. III. Нижний Новгород, 1913. № 15. С. 18; № 21. С. 35-36.
100  Середонин С.М. Указ. соч. С. 268; Кабанов А.К. Материалы. № 16. С. 19. 101 Рожков Н.А. Указ. соч. С. 59.
102  Мезенцев Е.В. Холопий приказ // ГР. Кн. 4. С. 384. Он же. Стрелецкий приказ // Там же. С. 183.
103  Леонтьев А.К. Образование. С. 189.
104  Неволин К.А. Указ. соч. С. 129; Троцина К.Е. Указ. соч. С. 103.
105  Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 176.
106  Бранденбург Н.Е. 500-летие... С. 20.
107  Вернер И.И. Указ. соч. С. 75.
108  Лебедянская А.П. Архив... С. 122-123; Она же. Пушкарский приказ... С. 3.
109  Чернов А.В. 0 зарождении... С. 283.
110  Мезенцев Е.В. Пушкарский приказ // ГР. Кн. 3. С. 437-438.
111  Штаден Г. Записки. С. 10, 36-40.
112  Флетчер Дж. О государстве Русском. С. 63.
113  Писаные законы. С. 197; АИ. Т. II. № 355. С. 424; Олеарий А. Описание путешествия. С. 247; Котошихин Г.К. О России. С. 130.
114  БС. Ч. I. С. 85.
115  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 146-147.
116  Павлов А.П., Эскин Ю.М. Местническое дело дьяков И.В. Неелова и Г.И. Кло- букова // Российское самодержавие и бюрократия: Сборник статей в честь Натальи Федоровны Демидовой. Москва; Новосибирск, 2000. С. 87.
П7 Веселовский С.Б. Дьяки. С. 9, 131, 147.
118  Каштанов С.М. Еще раз... С. 212.
119  ДАИ. Т. I. № 131. С. 196-198; РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 77, 151. См. также: Павлов А.П. Приказы. С. 195.
120  ДАИ. Т. I. № 131. С. 203.
121  Бранденбург Н.Е. 500-летие... С. 20.
122  Лебедянская А.П. Архив... С. 123; Она же. Пушкарский приказ... С. 3.
123  БС. 4.1. С. 85.
124  РИБ. Т. XXXII. Стб. 589-590; ЧОИДР. 1898. Кн. 3. С. 195-196; АСЗ. Т. II. № 181. С. 171; ДАИ. Т. I. № 131. С. 198.
125  Павлов А.П., Эскин Ю.М. Указ. соч. С. 80, 84, 85, 87.
229


126  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 57, 77, 151.
127  Писаные законы. С. 197.
128  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
129  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 6.
130  Там же. Ф. 396. Оп. 24. Д. 37553. Л. 1; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 253, 254, 255, 261, 265.
131  Спиридов М.Г. Указ. соч. С. СУП.
пг Впрочем, существование Земского двора было отмечено Спиридовым отдельно: см. там же. С. С1Х.
133  Буганов В.И. Материалы ЦГАДА... С. 349-353.
134  Сперанский А.Н. Указ. соч. С. 47.
135  Яковлева О.А. К статье «Материалы из истории русской техники в неопубликованной летописи первой четверти XVII в.». Городовой приказ в Московском государстве XVI в.» // Известия АН СССР. Отделение технических наук. 1951, № 9. С. 1432.
136  Зимин А.А. 0 складывании. С. 175.
137  Буганов В.И. 0 Городовом приказе... С. 211-214; Он же. Материалы ЦГАДА... С. 349-353; Он же. Переписка Городового приказа... С. 290- 315.
138  Каштанов С.М. Еще раз... С. 211-213.
139  Павлов А.П. Приказы. С. 192.
140  Столбцы дел московских приказов... С. 56-196.
141  Антонов В.А., Хорошкевич А.Л. Якоб Ульфельдт... С. 96.
142  Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы. С. 242-243.
143  Сухотин Л.М. Первые месяцы.
144  Там же. С. 20.
145  Там же. С. 8-9, 12, 16-17, 21.
146  Лисейцев Д.В. Панский (Иноземский) приказ... С. 30-32.
147  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 37, 40, 93, 128, 198.
148  Сухотин  Л.М. Первые месяцы. С. 8-9.
149  Там  же.  С.  12.
150  Там  же.  С.  21.
151  Там  же.  С.  16-17.
152  Буганов В.И. Переписка... Док. № 1. С. 293.
153  Там же. Док. № 4. С. 294.
154  Там же. Док. № 7. С. 296.
155  АСЗ. Т. II. № 181. С. 171.
156  Там же. Т. III. № 392. С. 316-317.
157  Каштанов С.М. Известие... С. 204.
158  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 69; РК 1598-1638. С. 177; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 514.
159  Каштанов С.М. Известие... С. 204.
160  РК 1475-1605. Т. II. Ч. III. С. 558-559.
181  Богоявленский С.К. 0 Пушкарском приказе... С. 362.
162  Буганов В.И. Переписка... Док. 32, 33. С. 313.
183  Там же. Док. № 10. С. 299.
184  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1593 г.). Л. 69-70.
185  Буганов В.И. Переписка... Док. № 26. С. 310.
230


166  Там же. Док. № 6. С. 296; № 12-21. С. 301-306; № 27. С. 310-311.
167  ПКМГ. Ч. I. Отд. I. С. 310.
168  ЧОИДР. 1898. Кн. III. Ч. I. № 218. С. 195-196.
169  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 57.
170  Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов... С. 85.
171  АСЗ. Т. I. № 222. С. 192-193.
172  РГАДА. Ф. 141. On. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 6.
173  Там же. Л. 37.
174  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 261, 273.
175  Там же. Стб. 255.
176  Буганов В.И. Переписка... Док. № 4. С. 294.
177  Описи архива Разрядного приказа... С. 55.
178  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 73, 133.
179  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 548, 550, 552.
180  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133.
181  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 288-289.
182  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 73, 133.
183  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 218, 222.
184  Писаные законы. С. 197, 198.
185  Там же. С. 198. В 1600 г. Н. Перфирьев находился «у каменного дела» в Смоленске. См.: РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 94.
186  Зимин А.А. О складывании. С. 175.
187  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 289.
188  Платонов С.Ф. О титуле... С. 199-200.
189  Зимин А.А. О складывании. С. 175.
190  Мордовина С.П., Станиславский А.Л. Состав особого двора Ивана IV в период «великого княжения» Симеона Бекбулатовича // АЕ за 1976 год. М., 1977. С. 155, 190.
191  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 578.
192  Там же. С. 33.
193  РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 392; Т. III. Ч. II. С. 25.
194  Буганов В.И. Разрядные книги... С. 127.
195  Акты Юшкова. № 220. С. 204. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 408.
196  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 578.
197  Там же. С. 125.
198  Корецкий В.И. Земский собор 1575 г. и частичное возрождение опричнины // ВИ. 1967. № 5. С. 33-34.
199  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 33.
200  Там же. С. 501-502.
201  ПК Польша. С. 83, 88.
202  Ульфельдт Я. Путешествие. С. 322.
203  Дьяконов М.А. Указ. соч. С. 195.
204  Исторические акты Спасского монастыря. Т. 1. Княжие и царские грамоты. М., 1896. № L. С. 60
205  Обстоятельный обзор дореволюционной историографии вопроса о четвертных приказах содержится в статье: Сташевский Е.Д. К вопросу о том, когда и почему возникли «чети»? В дальнейшем история четвертей стала предметом исследований П.А. Садикова (Садиков П.А. «Кормленые дья-
231


ки»...; Он же. Московские приказы...; Он же. Очерки). Из новейших исследований должны быть названы статьи А.П. Павлова (Павлов А.П. Приказы; Он же. Эволюция).
206  Цит. по: Платонов С.Ф. Как возникли чети... С. 163.
207  Милюков П.Н. Государственное хозяйство... С. 26-34.
208  Середонин С.М. Указ. соч. С. 254-264.
209  Платонов С.Ф. Как возникли чети... С. 162-171.
210  Дьяконов М.А. Указ. соч. С. 196-198.
211  Сташевский Е.Д. К вопросу... С. 26-27.
212  Садиков П.А. Московские приказы... С. 119-121, 146.
213  Дьяконов М.А. Указ. соч. С. 197; Садиков П.А. Московские приказы... С. 136; Штаден Г. Записки. С. 158-159 (прим. 109).
214  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 333.
215  Садиков П.А. Московские приказы... С. 119, 136.
216  Ср.: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 251, 491; Штаден Г. Записки. С. 37.
217  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 80.
218  Там же. С. 578.
219  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 33.
220  Князьков С.Е. Судные приказы... С. 268-284.
221  В ряде исследований упоминается также никогда не существовавший Новгородский судный приказ. См. например: Мальгин Т.С. Указ. соч. С. 51; Троцина К.Е. Указ. соч. С. 73; Самоквасов Д.Я. Курс... С. 379.
222  Шумаков С.А. Обзор «Грамот коллегии экономии». Вып. 3. С. 28, 29.
223  Беляев И.Д. Указ. соч. С. 436; Вернер И.И. Указ. соч. С. 172-174; Юшков С.В. Указ. соч. С. 294.
224  Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов... С. 81, 85.
225  Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец XV—начало XVII в. С. 326.
226  Князьков С.Е. Судные приказы... С. 268-276.
227  Зскин Ю.М. Владимирский судный приказ // ГР. Кн. 1. С. 68; Он же. Дмитровский судный приказ // ГР. Кн. 2. С. 54-55; Он же. Московский судный приказ // ГР. Кн. 3. С. 172; Он же. Рязанский судный приказ // ГР. Кн. 4. С. 41.
228  Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов... С. 80, 85.
229  Князьков С.Е. Судные приказы... С. 270.
230  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 60.
231  Там же. С. 60, 62.
232  Платонов С.Ф. 0 титуле... С. 199-200.
233  АСЗ. Т. I. № 208. С. 174.
234  Павлов А.П. Государев двор. С. 28.
235  С.0. Шмидт предположил, что этот человек мог участвовать в решении местнических споров (Шмидт С.0. К истории Царского архива... С. 383). Последнее, впрочем, сомнительно. Для решения местнических споров всякий раз назначалась новая комиссия, в которую обязательно входили бояре и кто-либо из разрядных дьяков. К тому же, во время военных походов местнические споры в принципе были запрещены).
236  Книга полоцкого похода. С. 45, 46.
237  РК 147 5-1605. Т. III. Ч. I. С. 62.
232


238  Павлов А.П. Государев двор. С. 27.
239  Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов... С. 81; Эскин Ю.М. Дворцовый судный приказ // ГР. Кн. 2. С. 17.
240  Князьков С.Е. Судные приказы... С. 274, 279.
241  РИБ. Т. XXII. Стб. 76-77.
242  Корецкий В.И. Земский собор... С. 42.
243  Князьков С.Е. Судные приказы... С. 278.
244  Там же. С. 271.
245  Акты Юшкова. Ч. I. С. 197-233.
246  АЮ. № 24. Стб. 58-62.
247  Акты Юшкова. С. 201, 203, 209, 233; АЮ. № 24. Стб. 62.
248  Акты Юшкова. С. 215, 217, 225.
249  Павлов А.П. Приказы. С. 192.
250  Акты Юшкова. С. 209.
251  Там же. С. 201, 203, 207-209, 211, 212, 214, 215.
252  Там же. С. 212, 215.
253  Там же. С. 215.
254  Там же. С. 217, 221.
255  Там же. С. 226, 231, 233.
258  Там же. С. 216, 217, 225.
257  АЮ. № 24. Стб. 58-62.
258  Веселовский С.В. Дьяки. С. 501.
259  Павлов А.П. Государев двор. С. 107, 169.
260  БС. Ч. I. С. 108, 319.
261  АСЗ. Т. I. № 288. С. 279-282.
262  Там же. С. 279, 280.
283  ПК Греция. С. 90-91.
284  РК 147 5-1605. Т. III. Ч. III. С. 67.
285  АСЗ. Т. I. № 288. С. 282.
288  Шумаков С.А. Обзор «Грамот коллегии экономии». Вып. 3. С. 28.
287  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5137. Л. 1-1 об.
288  АСЗ. Т. II. № 89. С. 95.
289  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 14.
270  РК 147 5-1605. Т. III. Ч. II. С. 190-191.
271  Анпилогов Т.Н. Указ. соч. С. 354.
272  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 99.
273  ЧОИДР. 1898. Кн. 3. С. 185-186. См. также: Каштанов С.М. 0 внутренней политике... С. 430-432; АСЗ. Т. III. № 417. С. 342-343.
274  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 67.
275  Анхимюк Ю.В. Указ. соч. С. И.
278  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 3.
277  Там же. С. 26.
278  Писаные законы.  С.  201.
279  РК  1550-1636.  Т.  II.  Вып.  1.  С.  146.
280  РК  1475-1605.  Т.  IV.  Ч. I.  С.  27-28.
281  РК  1550-1636.  Т.  II.  Вып.  1.  С.  150.
282  Павлов А.П. Приказы. С. 192.
283  Каменский А.Б. Указ. соч. С. 268.
233


284  Волков Л.В., Эскин Ю.М. Четверти // ГР. Кн. 4. С. 415.
285  Федорин К.Д. Некоторые вопросы... С. 42.
286  Левыкин А.К. Оружничие в XVI столетии // Проблемы изучения памятников духовной и материальной культуры. Материалы научной конференции. 1989. М., 1992. Вып. I. С. 18.
287  Писаные законы. С. 189.
288  Там же. С. 198.
289  Павлов А.П. Приказы. С. 190.
290  Там же. С. 219 (прим. 132). См. также: Писаные законы. С. 187.
291  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 26; РК 1550-1636. Т. II. Вып. 1. С. 146.
292  Эскин Ю.М. Разрядный приказ // ГР. Кн. 4. С. 14.
293  РК 1475-1605. Т. IV.  Ч. I. С. 27-28; РК  1550-1636.  Т.  II. Вып.  1. С. 150.
294  РК 1550-1636. Т. II.  Вып. 1. С. 165.
295  Неволин К.А. Указ. соч. С. 173. Того же мнения придерживался В.В. Похлеб- кин (Похлебкин В.В.  Внешняя политика  Руси, России  и  СССР за  1000 лет в
именах, датах и фактах: Вып. 1. Ведомства внешней  политики  и их руко¬
водители: Справочник. М., 1995).
296  Лохвицкий А.В. Панский (Иноземский) приказ... С. 24-25.
297  Рыбалко Н.В. Автореферат. С. 17.
298  Лисейцев Д.В. Панский (Иноземский) приказ... С. 30-32.
299  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 63.
300  Писаные законы. С. 197.
301  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С 146; БС. Ч. I. С. 188, 191.
302  Писаные законы. С. 200. Прим. 28.
303  Рогожин Н.М., Чистякова Е.В. Посольский приказ // ВИ. 1988. № 7. С. 117.
304  Сборник РИО. Т. 59. С. 107.
305  ЧОИДР. 1898. Кн. III. Ч. I. № 218. С. 195-196.
306  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 408.
307  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 53.
308  Середонин С.М. Указ. соч. С. 246-247.
309  См. например: Павлов А.П. Приказы. С. 204; Волков Л.В., Эскин Ю.М. Четверти // ГР. Кн. 4. С. 412.
310  См. перечень городов, ведавшихся в четвертях А. Щелкалова и В. Щелка- лова, в работе А.П. Павлова (Павлов А.П. Приказы. С. 200-201).
311  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
312  Писаные законы. С. 196.
313  Павлов А.П. Приказы. С. 198.
314  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 17; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 27, 92.
315  Павлов А.П. Приказы. С. 200.
316  Там же. С. 193.
317  Там же. С. 200. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 408.
318  Павлов А.П. Приказы. С. 191.
319  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 173.
320  Писаные законы. С. 199.
321  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 110; Павлов А.П. Приказы. С. 198-199.
322  Павлов А.П. Приказы. С. 203, 204.
323  Там же. С. 199.
324  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
234


i2S  Зимин A.A. О складывании. С. 175.
526  Садиков П.А. Очерки. С. 143.
>2’ РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 101.
Э2‘ РК 1559-1605. С. 83.
J2’ РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 306.
”’ Там же. Т. III. Ч. I. С. 62.
’” Там же. Ч. III. С. 117.
1)2 ААЭ. Т. II. № 67. С. 157; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46; БС. Ч. I. С. 248.
”’ РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 27.
“‘ ААЭ. Т. II. № 7. С. 42, 48.
’” РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 100, 113-114, 136-137; Ч. II. С. 58.


ГЛАВА 4
КЛАССИФИКАЦИЯ И ИЕРАРХИЯ ПРИКАЗНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ КОНЦА ХУ1-НАЧАЛА XVII вв.
Раздел 1. Опыт классификации приказов рубежа
Х¥1-ХУП столетий
К началу XVII в. формирование системы приказов было в общих чертах завершено. Разумеется, в течение XVII в. количество приказных учреждений значительно увеличилось, почти удвоившись к концу царствования Алексея Михайловича. Однако ядро приказного строя в составе приблизительно двух с половиной десятков самостоятельных учреждений оформилось именно в эпоху Бориса Годунова. В начале XVII в. центральный аппарат управления Московского государства составляли следующие ведомства: Разрядный, Посольский, Поместный, Казенный, Конюшенный, Стрелецкий, Иноземский, Пушкарский, Разбойный, Челобитный, Ямской, Холопий приказы; Владимирский, Московский, Рязанский, Дмитровский судные приказы; Большой и Казанский дворцы; Большой приход; Новгородская, Нижегородская, Владимирская, Костромская, Галицкая, Устюжская четверти; Старый и Новый Земские дворы. Еще несколько ведомств — Аптекарский, Постельничий, Печатный, Таможенный приказы, Денежный двор, Серебряная и Оружейная палаты — фактически были не самостоятельными приказами, а подразделениями Большого дворца и Казенного приказа. В целом, приказная система на начало XVII в. была вполне сложившейся структурой.
Появление достаточно сложной и разветвленной системы управления неизбежно подводит исследователей к необходимости составить классификацию московских приказов. Подобные попытки предпринимали, с большей или меньшей степенью успеха, многие ученые, изучавшие приказную систему. Практически все исследователи были вынуждены признать условность своих классификаций. В частности, С.М. Середонин заметил, что «уложить тогдашнее московское управление в сколько- 236


нибудь стройную систему дело чрезвычайно трудное»1. Ту же мысль, с известной долей иронии, высказал В.О. Ключевский: «Систематическая классификация приказов вообще не удавалась их исследователям, как не удавалась она и их творцам, московским государям»2. Тот же вывод был сделан Б.И. Сыромятниковым, отметившим значительные трудности, которые встречает «всякая попытка разобраться в этих циклопических сооружениях, создать какую-нибудь классификацию приказов»3.
С мнением вышеназванных ученых нельзя не согласиться. Действительно, любая классификация является условной. Верно и то, что московские государи менее всего были озабочены вопросами классификации учреждений, посредством которых они управляли страной. Приказные учреждения возникали не по заранее разработанному плану, а постепенно, «стихийно». По мере того, как какая-либо проблема начинала требовать к себе отдельного и постоянного внимания, возникали приказы, призванные эффективно эту проблему решать. Новообразованное учреждение занимало свое место в системе приказов, принимая на себя широкий круг функций, среди которых были и второстепенные, но так или иначе связанные с основными. Эта особенность центральной администрации более всего приводит в растерянность (а иногда и в раздражение) современного наблюдателя, привыкшего к четкой регламентации, разделению функций между учреждениями. Поэтому, зачастую, приказы, объединявшие в себе функции административно-финансовой, судебной, исполнительной власти, а также ограниченное право законодательной инициативы, вызывают непонимание и даже неприятие у исследователей, отказывающих приказам в праве именоваться государственными учреждениями4.
Первая попытка классификации приказных учреждений была предпринята в работе Т.С. Мальгина в самом начале XIX в. Им были выделены в отдельную группу военные ведомства, к которым он отнес Стрелецкий, Рейтарский, Казачий, Брон- ный и Пушкарский приказы5. Довольно сложная схема была предложена К.А. Неволиным. Он разделил приказы на общегосударственные и областные (к последней группе он отнес четверти, судные приказы, Казанский дворец, Земский двор, Смоленский и Малороссийский приказы). Приказы общегосударственные были подразделены на семь категорий: «по производству дел, подлежавших непосредственному рассмотрению и решению царя»; дворцовые; военные; финансовые; по делам государственного благоустройства; по делам общественного благочиния; по управлению иностранными дела-
237


ми6. Иного взгляда на классификацию приказов придерживался Ф.М. Дмитриев, разделивший их на дворцовые, местные московские и центральные. Центральные, в свою очередь, распадаются на финансовые, областные, сословные и «по различным отраслям управления»7. Н.И. Хлебников предлагал разделить приказы на семь групп: административные; финансовые; военные; судные; полицейские; «приказы для различных дел, которыми правительство интересовалось»; дворцовые8. В.О. Ключевский, упростив, по сути, классификацию К.А. Неволина, условно разделил приказы на военные, дворцовые, государственно-хозяйственные и по делам внутреннего благоустройства и благочиния9. У В.И. Сергеевича приказные учреждения делятся на областные, административные и судебные. Административные приказы, в свою очередь, были разбиты на финансовые, военные и придворные10. Другой известный историк права М.Ф. Владимирский-Буданов очертил следующие группы приказов: дворцово-финансовые, военные, судебноадминистративные, центрально-областные, «органы специальных ветвей управления» и государственно-церковные11. И.И. Вернер предложил довольно сложную, трехуровневую классификацию приказов. Все приказы он разделил на дворцовые и государственные. Государственные были распределены на военные, дипломатические и внутриполитические. Последняя категория, в свою очередь, распадалась на финансовые, судебные и территориальные приказы12. Б.И. Сыромятников делил приказы на общегосударственные и областные; общегосударственные включали в себя военные, финансовые, судные и специальные ведомства13. А.Н. Филиппов следом за Б.И. Сыромятниковым разделял административные органы Московского государства на областные и общегосударственные. Общегосударственные (или центральные) приказы он предложил разделить на административные и судебные, административные — на дипломатические и внутриполитические. К внутриполитическим органам он отнес военные, придворные, финансовые и полицейские приказы14. В.М. Грибовский был склонен делить приказы на областные, дворцовые, военные, финансовые, общеадминистративные и судебные15. Н.В. Устюгов предлагал классификационную схему, во многом совпадающую со схемой, предложенной И.И. Вернером16. Классификационные схемы, создававшиеся в середине XX в., были подробно рассмотрены в статье А.В. Чернова, который предложил делить приказы на государственные, дворцовые и патриаршие. Государственные приказы он распределил
238


между следующими категориями: военные, административные, финансовые, судебные, внешнеполитические, областные17. В работах современных исследователей (Н.Ф. Демидова, И.П. Ермолаев, А.П. Павлов, Н.В. Рыбалко) принята в основных чертах предложенная А.В. Черновым трехчастная схема, согласно которой приказы распределяются на государственные, дворцовые и патриаршие18.
Автор настоящей работы также не избежал соблазна составить классификационную схему приказной системы. Сразу необходимо оговорить, что предпринимаемая попытка имеет в виду дать не классификацию приказов вообще, а лишь приказов, действовавших в конце ХУЬначале XVII вв. Принимаясь за составление этой схемы, следует отдавать себе отчет в том, что практически каждый приказ обладал судебными полномочиями, подведомственной территорией, правом сбора ряда пошлин. Поэтому выделение в отдельные группы приказов судебных, территориальных или финансовых является, в известной степени, условным. При определении принадлежности приказа к той или иной категории принимаются во внимание, прежде всего, его основные функции.
Для начала XVII в., на мой взгляд, можно предложить следующую классификацию приказных учреждений. В самом общем виде приказы подразделяются на дворцовые, патриаршие и государственные. Государственные приказы предлагаем распределить по следующим группам: 1) приказ территориальной компетенции (в эту категорию включается для начала XVII в. только приказ Казанского дворца); 2) государствообразующие ведомства; 3) сословные приказы; 4) приказы судебной компетенции; 5) финансовые учреждения.
Бесспорно, в общих чертах деление приказных учреждений на государственные, дворцовые и патриаршие может быть принято. Здесь, однако, мы должны сделать оговорку. Для XVI-нaчaлa XVII вв. разделение приказов на государственные и дворцовые было еще довольно условным. Государство воспринималось в то время как вотчина, личное достояние и хозяйство государя. Мы видели также, что приказная система выросла из дворцовых учреждений, и Большой дворец играл важнейшую роль в генезисе приказов. К началу XVII в. дворцовые ведомства далеко еще не замкнулись на решении задач исключительно придворного значения, выполняя порой функции общегосударственные. Тем не менее, принять разделение приказов на дворцовые и государственные для рубежа XVI- XVII вв. все-таки можно. К этому времени из дворцовых ве-
239


домств выделились уже учреждения, для которых, в отличие от дворцовых приказов, общегосударственные функции были основными. Так, например, при сохранении за Казенным приказом значения важного финансового ведомства, главным финансовым учреждением Московского государства был уже Большой приход. Приказ Большого дворца играл немалую роль в обеспечении кормом иностранных посольств, но собственно вопросами дипломатии ведал Посольский приказ. Конюшенный приказ обеспечивал средствами передвижения иностранных дипломатов во время церемониального перемещения по столице, но обеспечением проезда иностранцев (как и подданных русского царя) по остальной территории государства занимался Ямской приказ. Поэтому выделение в особую группу дворцовых приказов (Большой дворец, Казенный и Конюшенный приказы вместе с подчиненными им Аптекарским, Постельничим, Печатным, Таможенным приказами, Денежным двором, Серебряной и Оружейной палатами) выглядит обоснованным. Представляется, что к дворцовым ведомствам должен быть отнесен также Челобитный приказ, фактически выполнявший функции личной канцелярии царя. Именно так выглядит описание его функций в «Записке о царском дворе»: «Как государь куды пойдет, бьют челом всякие люди, и перед государем боярин и дьяк того приказу принимают челобитные и по ним росправу чинят, а которых не могут, те к государю взносят»19.
Можно согласиться и с выделением в особую группу патриарших приказов. Хотя «Записка о царском дворе» и сообщает о том, что руководители патриарших приказов назначаются царем20, мы можем констатировать, что патриаршие приказы существовали достаточно обособленно от остальной административной системы. В частности, патриаршие дьяки, даже если они начинали службу в государственных или дворцовых приказах, возвращались в эту систему крайне редко. К началу XVII в. система патриарших приказов была уже, в основном, оформлена и включала в себя патриаршие Дворцовый, Казенный и Разрядный приказы.
Наиболее значительной и сложной по составу была группа государственных приказов. Соответственно, ее сложнее всего классифицировать. На рубеже ХУЬХУИ вв. из приказов территориальных (или областных) существовал только приказ Казанского дворца. Он осуществлял всю полноту власти на территории Среднего и Нижнего Поволжья, Северного Кавказа и Сибири. Прочие приказы с территориальным ограничением
240


функций (четверти, судные приказы) имели другое назначение, нежели административное управление областями, поэтому отнесение их к разряду территориальных ведомств не представляется обоснованным.
В отдельную группу должны быть вынесены приказы, составляющие ядро административной системы Московского государства: Разрядный, Посольский и Поместный приказы. Задачами этих ведомств были организация боеспособности войск и поддержание порядка в административных делах, а также обеспечение признания суверенитета страны на международной арене. Для этой группы приказов, на наш взгляд, наиболее подходящим является определение, предложенное О.В. Новохатко: государствообразующие ведомства.
Особую группу приказов составляют учреждения, условно определяемые как сословные. К их числу должны быть отнесены Стрелецкий, Иноземский (Панский), Пушкарский (Городовой), Ямской и Казачий приказы. Следует оговорить, что данные приказы ведали разные категории служилых людей по прибору (служилые люди по отечеству были ведомы в Разрядном приказе). Заметим, что обыкновенно большинство из перечисленных приказов относят к военным, однако определение их как военных учреждений представляется не вполне корректным. Строго говоря, военное ведомство в Московском государстве рубежа ХУЬХУП вв. было только одно — Разрядный приказ. Стрелецкий, Панский, Пушкарский, Казачий приказы не осуществляли военного управления соответствующими категориями служилых людей. Они были созданы для учета, обеспечения и судебной защиты интересов служилых людей по прибору.
К категории приказов преимущественно судебной компетенции можно отнести Разбойный приказ, Старый и Новый Земские дворы, приказ Холопьего суда, Владимирский, Московский, Рязанский, Дмитровский судные приказы.
Наконец, группа финансовых ведомств включат в себя приказ Большого прихода, Новгородскую, Нижегородскую, Владимирскую, Галицкую, Костромскую, Устюжскую четверти и Кабацкий приказ.
Раздел 2. К вопросу об иерархии приказов второй половины XVI—первой трети XVII вв.
С.К. Богоявленским в его исследовании о приказных дьяках XVII в. был поставлен вопрос о том, не существовало ли
241


«градации в значении приказов». Исследователь отметил, что «старшинство приказов если и намечалось, то очень слабо». Им был отмечен случай местнического спора между думными дьяками Разрядного и Посольского приказа. С.К. Богоявленский заметил также, что старшинство Владимирского судного приказа над Московским, неоднократно вызывавшее местнические споры между судьями этих ведомств, никак не отражалось на взаимоотношениях между дьяками соответствующих учреждений21.
Впрочем, в историографии высказывались и предположения о наличии в отношениях между приказами некоторой иерархичности. Предполагалось, что определяющую роль в определении статуса приказа имело влияние возглавляющего его судьи. Первым, пожалуй, эту мысль высказал Ф.М. Дмитриев, заметивший, что «...личное значение первоприсутствующего боярина могло дать одному приказу совершенный перевес над остальными, сделать его главным или важнее других»22. Н.Ф. Демидовой было высказано мнение, согласно которому «значение приказа нередко зависело от родовитости его главы»23. Эта мысль была принята А.К. Леонтьевым, который отметил, что четко определенная иерархия приказов отсутствовала, а отношения между приказами определялись «служебно-местнической “честью” и личными деловыми качествами возглавлявших их “судей”»24. М.П. Лукичев полагал, что «в практике московского правительства было, вероятно, какое-то деление приказов по степени их значимости». По мнению ученого, эта иерархия не была постоянной, и зафиксировать факторы, определяющие место того или иного приказа в ней, довольно сложно. В качестве наиболее вероятной гипотезы М.П. Лукичев принял тезис Н.Ф. Демидовой об определяющей роли родовитости приказного судьи25.
По моему мнению, версия о том, что место приказа в иерархии центральных властных органов определялось местнической честью приказного судьи, является довольно уязвимой. Если следовать этой гипотезе, то придется предположить, что назначение знатного боярина судьей второстепенного приказа должно было выдвигать этот приказ в число наиболее значительных учреждений. Это, однако, полностью противоречит всей административной практике Московского государства и местническим принципам. Более знатные лица по самому своему происхождению имели право претендовать на занятие более значимых в местническом отношении постов. И, конечно, назначение знатного лица, предположим, воеводой Свияжска,
242


никоим образом не поднимало местнического статуса Свияжска в сравнении с Казанью или Новгородом. Соответственно, наиболее знатные члены государева двора могли претендовать на замещение постов судей наиболее значительных приказов. Впрочем, для знатных членов двора служба в приказах не была почетной и желанной. Кроме того, служба в приказах не отражалась, похоже, на местническом положении верхушки государева двора. Во всяком случае, нам неизвестен ни один случай, когда представители московской знати апеллировали бы в местнических спорах к фактам своих приказных служб.
Изучение приказной системы начала XVII в. не позволяет согласиться с тезисом о том, что место приказа в иерархии центральных органов определялось степенью знатности его судьи. Прежде всего, мы должны констатировать, что в начале XVII в. ведомства, которые, вне всякого сомнения, были важнейшими (если не определяющими) элементами механизма центрального управления Московского государства — Разрядный, Посольский и Поместный приказы — практически никогда не возглавлялись боярами, окольничими или думными дворянами (за исключением Поместного приказа, которым при Лжедмитрии I недолго руководил боярин П.Н. Шереметев)26. Версия о том, что формально главой Посольского, Разрядного и Поместного приказов считался сам царь27, источниками не подтверждается. Рассмотрение состава судей приказов начала XVII в. не подтверждает версии о том, что значение приказа могло определяться родовитостью его руководителя. Так, например, в 1604 г., на начальном этапе Смуты, Большим приходом ведал думный дворянин В.Б. Сукин. Одновременно с ним другой думный дворянин — И.М. Пушкин — возглавлял Старый Земский двор28. Вряд ли можно согласиться с тем, что главное финансовое ведомство страны (Большой приход) могло быть приравнено по статусу к Старому Земскому двору, который ведал лишь населением и территорией Москвы (да и то не всей). В то же самое время во главе Новгородской чети стоял окольничий М.М. Салтыков29, человек, вне сомнений, более родовитый, чем В.Б. Сукин. Означает ли это, что Новгородская четь (одна из шести существовавших в тот момент четвертей) по статусу была выше Большого прихода? Заметим также, что окольничий М.М. Салтыков в том же году был переведен в Ямской приказ30. В этом случае выше Большого прихода должно было подняться и это ведомство. В 1607 г. можно отметить еще один момент. В это время приказ Большого дворца возглавлял окольничий И.Ф. Крюк-Колычев31. Одновременно с этим
243


приказом Казанского дворца ведал брат царя боярин князь Д.И. Шуйский32. Вряд ли, однако, можно согласиться с тем, что Казанский дворец вследствие этого оказался «больше» Большого дворца.
Впрочем, в документах особого рода приказы, действительно, перечисляются в последовательности, зависящей от знатности судей. Речь идет о дворцовых разрядах. В дворцовых разрядах за 1628 г., в частности, перечислены некоторые (далеко не все) приказы с указанием имен их руководителей33. Приказы и их судьи перечисляются в следующем порядке: Владимирский судный (боярин князь И.Н. Одоевский), Московский судный (боярин С.В. Головин), Казанский дворец (боярин кн. Д.М. Черкасский), приказ Приказных дел (боярин В.П. Морозов). Следом за этими ведомствами перечисляются следующие приказы: Поместный (московский дворянин Я.М. Боборыкин), Монастырский (М.М. Годунов, чин неизвестен, в боярской книге 1627 г. он не упоминается; другие Годуновы в этой книге числятся в стольниках и московских дворянах)34, Приказных дел (окольничий А.В. Измайлов), Большой приход (московский дворянин И.К. Карамышев), Земский двор (московский дворянин С.М. Проестев), Челобитный (окольничий Г.К. Волконский), Холопий суд (князь С.И. Волконский, чин неизвестен), Каменный (московский дворянин С.И. Истлень- ев), Большая казна (московский дворянин Т.В. Измайлов), Большой дворец (князь А.М. Львов, в боярской книге 1627 г. записан между кравчим и постельничим)35.
В дворцовых разрядах приказы, действительно, располагаются в соответствии с местническим положением своих судей. На первом месте стоят приказы с наиболее знатными боярами во главе. За ними довольно компактно следуют ведомства, возглавлявшиеся московскими дворянами Я.М. Боборыкиным, И.К. Карамышевым, С.М. Проестевым, С.И. Истленьевым, Т.В. Измайловым. Это были люди приблизительно равного положения, в боярской книге 1627 г. их имена стоят недалеко друг от друга36. В этой группе, на первый взгляд, вызывает удивление присутствие окольничих А.В. Измайлова и князя Г.К. Волконского. Однако родной брат А.В. Измайлова относился именно к этому кругу лиц; высокий чин окольничего сам по себе не делал А.В. Измайлова «честнее породой». Князь Г.К. Волконский по своему местническому положению был примерно равен А.В. Измайлову (известно, что в 1609 г. они местничали между собой); в боярской книге 1627 г. в перечне околь- 244


ничих князь Г.К. Волконский записан сразу после А.В. Измайлова37.
Перечисление приказов в дворцовых разрядах в соответствии со знатностью судей не дает, однако, оснований считать, что реальный статус этих учреждений определялся этим обстоятельством. В том же 1628 г., при подготовке новой боярской книги, в Разрядном приказе была составлена роспись приказных дьяков, в которой приказы перечислены совершенно в ином порядке. Об этой росписи будет более подробно сказано позже. Здесь же отметим лишь то, что стоящий в дворцовых разрядах на первом месте Владимирский судный приказ занимает В росписи приказных дьяков гораздо более скромное 16-е место, Московский судный приказ — 17-е, Казанский дворец — 4-е, Приказных дел — 29-е, Поместный приказ — 2-е, Большой приход — 7-е, Земский двор — 21-е, Челобитный приказ — 20-е, Холопий суд — 23-е, Каменный приказ — 24-е, Большая казна — 18-е, Большой дворец — 5-е38. Как видно, последовательность в перечислении приказов в дворцовых разрядах и в росписи «дьяков по приказам» абсолютно разная. Причем реальному значению и статусу приказов роспись из дворцовых разрядов совершенно не соответствует (иначе нам придется признать, что Земский двор был значительнее Большого дворца). Вместе с тем нельзя не заметить того, что ряд приказов (Казенный и Земский дворы, Холопий суд, Челобитный и Каменный приказы) стоят довольно компактно в обеих росписях. Как будет показано далее, их статусы в иерархии приказных ведомств действительно были близки друг к другу.
Дьяки — участники царских походов. Итак, если дворцовые разряды не позволяют делать выводы относительно иерархии приказных учреждений, то на какие источники мы можем опереться в попытке реконструкции этой иерархии? Наиболее перспективными в этом отношении являются источники, в которых перечисляются не судьи из числа наиболее высокопоставленных членов государева двора, а дьяки московских приказов. Действительно, для дьяков, в отличие от бояр и окольничих, приказная служба была основной деятельностью. Соответственно, расположение имени дьяка в перечне его товарищей по чину вполне может определяться статусом возглавляемого им приказа. Посмотрим, нельзя ли восстановить существовавшую на рубеже ХУТ-ХУП вв. иерархию приказов, опираясь на источники, содержащие перечни приказных дьяков?
245


Некоторые тенденции в определении иерархичности в отношениях между приказами можно проследить по материалам разрядных книг, где перечисляются дьяки, участвовавшие в царских походах. Информация о таких походах взята мною за вторую половину XVI в. когда происходило становление приказной системы. Кроме того, именно с этого времени мы располагаем относительно полными сведениями о принадлежности дьяков к тому или иному приказу.
В походе Ивана Грозного на Полоцк (начался в ноябре 1562 г.) приняло участие 16 дьяков39. К сожалению, мы не располагаем сведениями о местах службы большинства из них на тот момент. Но некоторые выводы сделать все-таки можно. Первыми в росписи дьяков — участников похода — названы И. Клобуков и А. Васильев, служившие в Разрядном и Посольском приказах соответственно40. Места службы двух последних дьяков указаны в самой росписи: С. Архангельский был дворцовым дьяком (надо полагать, одного из структурных подразделений Большого дворца), Ф. Рылов числился конюшенным дьяком41.
Спустя 10 лет, в Новгородский поход весной 1572 г., Иван Грозный взял с собой 10 дьяков42. Первым среди них назван А. Щелкалов, служивший тогда в Посольском приказе; на третьем и четвертом местах стоят имена дьяков А. Демьянова и Г. Станиславова (Михеева), которые несколько позже известны как дьяки Большого дворца43. На шестом месте стоит имя дьяка И. Михайлова, который состоял в тот момент в Разбойном приказе44. Замыкают список дьяки Казенного двора Алф. Григорьев и П. Суворов и дворцовые дьяки О. Дюрбенев и И. Резанцев45.
Отправляясь в Новгородский поход 1572 г., Иван Грозный оставил в Москве 25 дьяков (роспись перечисляет 28 имен, но некоторые из названных в ней дьяков были взяты в поход)46. Нам известны места службы лишь некоторых. Первым записан А. Клобуков (Разряд)47, вторым — Д. Владимиров (вероятно, Разбойный приказ)48, затем И. Михайлов (Разбойный приказ) и П. Суворов (Казенный двор). Места службы двух следующих дьяков неизвестны, седьмым в росписи назван дьяк Д. Гра- воронов (Большой приход)49. 12-ю позицию в списке занимает дьяк Земского двора Б. Григорьев50. На 18-м и 19-м местах встречаем имена дьяков А. Шерефединова и К. Горина (Горин, несомненно, служил в приказе Казанского дворца, вероятно, там же состоял и А. Шерефединов)51. Последним, как и десятью годами ранее, числится дьяк Конюшенного приказа (С. Третьяков)52.
246


В 1577 г. в Ливонском походе Ивана Грозного сопровождало 12 дьяков и два «подьячих в государеве имени»53 (этот термин означает, надо полагать, подьячих дворового Большого дворца. После них в росписи записаны дворцовые дьяки; один из этих подьячих, П. Тиунов, в конце царствования Ивана Грозного был дьяком Большого дворца)51. Первым назван дьяк Разрядного приказа В. Щелкалов55; затем записаны четыре дворовых дьяка, из которых нам известны места службы двоих — А. Ше- рефединова и И. Стрешнева (оба служили в дворовом Разряде)56. Следом записаны дьяки Большого дворца А. Демьянов и Д. Петелин, дьяки Земского двора Аф. Григорьев, Б. Якушкин, Р. Русинов. Последними в росписи дьяков — участников Ливонского похода стоят конюшенные дьяки Н. Черной и Ш. Иванов57.
В июне 1579 г. Иван Грозный вновь выступил в поход на Ливонию. В этот раз с ним вновь отправилось 12 дьяков. Участники похода перечислены в следующем порядке: А. Шерефеди- нов (дворовый Разряд), И. Стрешнев (дворовый Разряд), А. Арцыбашев (дворовый Большой приход), Е. Михайлов (дворовый дьяк, место службы неизвестно)58, Б. Верещагин (дворовый дьяк, вероятно, дворового Большого дворца)59. После Б. Верещагина в росписи среди дьяков упомянуты три человека, которые дьяческим чином, похоже, еще не были пожалованы. Двое из них — С. Фролов и П. Тиунов — упоминались в росписи похода 1577 г. как «подьячие в государеве имени»60. Третий — известный в будущем Е. Вылузгин — был подьячим «в дьячье место» в 1581 г.61 Надо полагать, они были подьячими дворового Большого дворца. Сразу после этих подьячих в росписи упоминаются «дьяки же из земского Дворца». Первым из земских дьяков записан Д. Петелин, служивший, надо полагать, в Большом дворце62. Затем следуют дьяки А. Григорьев (Казенный двор), Р. Толмачев (Стрелецкий приказ), В. Колударов (Ямской приказ), Б. Огарков (Челобитный приказ) и конюшенные дьяки Ш. Иванов и Н. Чорной63. Те же лица (кроме подьячих) упоминаются при Иване Грозном в сентябре 1579 г. Их имена следуют в том же порядке (лишь дворовые дьяки А. Арцыбашев и Е. Михайлов поменялись местами)64.
В Москве на время Ливонского похода оставлены 22 дьяка65. Они записаны в следующей очередности: А. Щелкалов (Посольский приказ), В. Щелкалов (Разрядный приказ), Иг. Зубов (Поместный приказ)66, Б. Ксенофонтов (Поместный приказ, в начале 1579 г. переведен в Большой приход)67, У. Горст- кин (место службы неизвестно), К. Горин (дворовый Помест-
247


ный приказ)68, Я. Витовтов (Поместный приказ)69, С. Аврамов (вероятно, Пушкарский приказ)70, И. Евской (Пушкарский приказ)71, Д. Губастой (вероятно, Пушкарский приказ)72, Л. Резанцев (место службы неизвестно, в 1582 г. служил в Большом приходе)73, Г. Михеев (Большой дворец)74, Б. Григорьев (место службы неизвестно), С. Лихачев (Большой приход)75, В. Ни- зовцев (место службы неизвестно), С. Косткин (место службы неизвестно), П. Пестов (вероятно, Ямской приказ)76, К. Григорьев (место службы неизвестно), М. Коковинский (место службы неизвестно, ранее, в 1572 г., был дьяком на Земском дворе)77, П. Борисов (место службы неизвестно), Б. Федурин (место службы неизвестно), И. Власьев (ямской, т.е. при Постельничем приказе)78.
В августе 1579 г. при Иване Грозном в войске находилось восемь дьяков79: И. Стрешнев (дворовый Разряд), А. Демьянов (вероятно, уже служил в Разряде, где известен с 1580/81 г.)80, А. Шерефединов (дворовый Разряд)81, А. Арцыбашев (дворовый Большой приход)82, К. Григорьев (место службы неизвестно), П. Сулдешев (Большой дворец, вероятно — дворовый), Г. Михайлов (Михеев, «из земского дворцовой»), Н. Черной (конюшенный дьяк)83. В том же составе эти дьяки упоминаются в росписи войска от апреля 1581 г.84
В мае 1583 г. Иван Грозный назначил быть с собой в походе шести дьякам85: И. Стрешневу (дворовый Разряд), А. Шерефе- динову (вероятно, по-прежнему дворовый Разряд), А. Арцыбашеву (дворовый Большой приход)86, С. Пахомову (место службы неизвестно), Г. Михееву (в росписи упомянут как дьяк «из Земского двора», имеется в виду земской Большой дворец)87, Ш. Иванову (конюшенный дьяк)88.
В ноябре 1585 г., когда планировался поход царя Федора Ивановича против шведского короля, была составлена новая войсковая роспись, в которую были включены девять дьяков. Первым из них числится В. Щелкалов, возглавлявший Разрядный приказ. Следом за ним записан С. Сумороков, относительно которого роспись указывает, что он был «у нарядных у судных дел»89. По всей вероятности, «судные дела» были поручены ему не случайно — в 1584 г. он состоял на службе в Судном приказе90. Принадлежность остальных дьяков к приказам указана в самой росписи: М. Бледной служил в Челобитном приказе, С. Трегубов и Т. Лихачев — в Пушкарском, Г. Михеев — в Большом дворце, И. Аргамаков — в Ямском приказе, М. Перхушков и Ш. Иванов были конюшенными дьяками91.
248


В декабре 1589 г. в шведском походе царя Федора участвовало 12 дьяков92, перечисленных в следующем порядке. Первыми были записаны думные дьяки А. Щелкалов и В. Щелкалов (руководившие, соответственно, Посольским и Разрядным приказами). Следом за ними в росписи фигурируют дьяки Разрядного приказа С. Аврамов и А. Мазалов; дьяки Большого дворца 3. Свиязев и П. Карпов; конюшенный дьяк М. Перхуш- ков. Затем помещены имена дьяков Д. Петелина (Казанский дворец), П. Дмитриева (второй дьяк Посольского приказа)93, И. Карпова (Стрелецкий приказ), С. Лихачева и В. Ивашева (двое последних — в Пушкарском приказе)94.
Начало царствования Бориса Годунова ознаменовалось грандиозным походом под Серпухов (май 1598 г.). Царя сопровождали четыре думных дьяка (В. Щелкалов, Е. Вылузгин, С. Аврамов, И. Нармацкий) и семь дьяков — И. Карташев (Разряд), См. Васильев (Большой дворец), А. Власьев (Казанский дворец), И. Нармацкий-Молодой (Владимирский судный приказ) и Ф. Голенищев (Рязанский судный приказ), Ш. Иванов (Конюшенный), Д. Бохин (Челобитный)95.
На время похода в Москве было оставлено 14 дьяков. Правда, их имена не сведены в одну группу, роспись перечисляет их вместе с судьями. Поэтому сами приказы в росписи следуют в порядке служебного старшинства их руководителей: на Земском дворе сидел Г.Б. Васильчиков с дьяками Б. Власьевым и И. Максимовым; в Разбойном приказе — князь М.А. Щербатый и дьяки А. Татьянин и Т. Петров; во Владимирском судном приказе оставался Г. Нащокин с дьяком П. Дмитриевым. В остальных ведомствах, перечисленных в росписи, упоминаются только дьяки. Сами приказы следуют в ней в следующем порядке: Большой приход (А. Арцыбашев и В. Нелюбов), Поместный приказ (И. Ефанов), Дмитровский судный приказ (И. Евс- кой и Ю. Кондырев), Ямской приказ (3. Свиязев), Казенный двор (С. Твердиков и И. Мизинов). Последним упоминается царицын дьяк Т. Чириков96.
Другая разрядная книга представляет нам несколько иной состав дьяков — участников серпуховского похода. Согласно ее данным, к участию в походе было привлечено 13 дьяков. Помимо семи перечисленных выше дьяков, в росписи похода упоминаются имена еще шести дьяков: Г. Клобуков и И. Тимофеев (Пушкарский приказ), И. Вахромеев (Сибирская четверть), И. Карпов и Иг. Софонов (Стрелецкий приказ), В. Тараканов (Казенный двор). Соответственно, и имена участников похода под Серпухов перечисляются в ином порядке: А. Власьен (Ка-
249


занский дворец), Г. Клобуков (Пушкарский приказ), И. Вахромеев (Сибирская четь), И. Карпов (Стрелецкий приказ), См. Васильев (Большой дворец), И. Карташов (третий дьяк Разряда), И.А. Нармацкий-Молодой (Владимирский судный приказ), Ш. Иванов (Конюшенный приказ), Иг. Софонов (второй дьяк Стрелецкого приказа), Д. Бохин (Челобитный приказ), В. Тараканов (Казенный двор), И. Тимофеев (второй дьяк Пушкарского приказа), Ф. Голенищев (Рязанский судный приказ)97.
Несколько отличается и список дьяков, оставшихся на время похода в Москве. Их перечислено 15 человек: П. Дмитриев (Новая четь), А. Татьянин (Разбойный приказ), А. Арцыбашев (Большой приход), Б. Власьев (Земский двор), 3. Свиязев (Ямской приказ), В. Нелюбов (второй дьяк Большого прихода), И. Мизинов (Казенный двор), С. Твердиков (Казенный двор), С. Сумороков (Костромская четь), Т. Петров (второй дьяк Разбойного приказа), И. Ефанов (второй дьяк Поместного приказа), И. Евской (Дмитровский судный приказ), И. Максимов (второй дьяк Земского двора), М. Унковский (Холопий суд), Т. Осипов (третий дьяк Рязанского судного приказа)98.
Проанализировав перечни дьяков, участвовавших в царских походах и остававшихся на время походов в Москве, нельзя не заметить ряда закономерностей. Практически всегда первыми среди взятых в поход дьяков упоминаются разрядные и посольские дьяки (походы 1562,1572, 1577, 1579, 1581,1583, 1585, 1589, 1598 гг.). Дьяки Поместного приказа в походах практически не участвовали, но их места в росписях 1579 и 1598 гг. показывает, что это ведомство относилось к числу наиболее важных. Следом за дьяками Разряда и Посольского приказа росписи часто упоминают дьяков Большого дворца (походы 1572, 1577, 1579, 1589,1598 гг.). Лишь однажды (в 1585 г.) дворцовые дьяки оказались в конце росписи. Заметен постепенный подъем статуса приказа Большого прихода. Его дьяки занимали достаточно высокое положение уже согласно росписи 1572 г. (хотя и писались еще ниже дьяков Разбойного и Казенного приказов). Но в 1579, 1581 и 1583 гг. руководители Большого прихода записывались в росписях даже выше дьяков Большого дворца. Заметно также повышение статуса Стрелецкого, Пушкарского приказов и Казанского дворца. Если первоначально их дьяки в росписях 70-80-х гг. XVI в. занимали места во второй половине перечней, то к концу XVI в. эти ведомства поднимаются значительно выше, в начало списков. Дьяки Казенного двора в последние десятилетия XVI в. пропускают вперед руководителей Казанского дворца, Стрелецкого и Пуш- 250


карского приказа и оказываются приблизительно в середине дьячьих росписей. После казенных дьяков в росписях обыкновенно записывали дьяков Ямского приказа, Земского двора, судных приказов и Челобитного приказа (росписи 1572, 1577, 1579, 1585, 1589, 1598 гг.). Наконец, практически всегда в конце росписей обнаруживаются имена конюшенных дьяков, иногда вместе с дьяками мелких дворцовых учреждений (походы 1562, 1572, 1577, 1579, 1581, 1583, 1585, 1598 гг.).
Дьяки в составе «встреч» иностранных дипломатов. Некоторый материал об иерархии дьяков и возглавляемых ими приказов можно почерпнуть из описаний аудиенций иностранным дипломатам, сохранившихся в составе разрядных книг. В случаях, когда иностранная миссия была достаточно представительной, при ее следовании на прием к государю ей организовывали т.н. «встречи». Иногда таких «встреч» было две или три. При этом наиболее «честной», почетной в местническом плане считалась последняя, третья встреча, менее значительной — первая. Поэтому в последние «встречи» традиционно назначались более родовитые персоны. Эта практика периодически вызывала местнические конфликты между участниками церемоний. Для рассмотрения вопроса об иерархии приказных учреждений большое значение имеет то, что непременными участниками всех «встреч» иностранных посольств были дьяки московских приказов. Рассмотрим сохранившиеся записи о «встречах», относящиеся к концу XVI—началу XVII вв.
На исходе царствования Ивана Грозного, 7 февраля 1584 г., в Кремле принимали английского посла. В составе первой «встречи» были дьяки А. Шерефединов и Д. Петелин; во вторую «встречу» включены В. Щелкалов и И. Стрешнев". Известно, что оба дьяка из состава второй «встречи» служили в Разрядном приказе (Щелкалов — в земском, Стрешнев — в дворовом). Дьяки из первой «встречи» также представляли двор и земщину. По всей видимости, они несли службу в Большом приходе (во всяком случае, Д. Петелин)100. Из описания этой церемонии мы можем сделать вывод о том, что Разрядный приказ стоял в иерархии центральных органов выше Большого прихода.
Описания церемоний приема литовского посла, находившегося в Москве в октябре 1590-январе 1591 г., оснований для выводов дают немного. В составе первой «встречи» неизменно находился второй дьяк Посольского приказа П. Дмитриев, а во вторую «встречу» включался первый («большой») дьяк Раз-
251


рядного приказа С. Аврамов101. В данном случае мы не можем сделать однозначного вывода о старшинстве Разряда над Посольским приказом. В декабре в составе второй, («большой») «встречи» С. Аврамова сменил первый дьяк приказа Большого дворца 3. Свиязев102. 15 октября 1590 г., однако, в составе второй «встречи» присутствовали одновременно дворцовый дьяк Свиязев и разрядный дьяк Аврамов103. Порядок их упоминания в составе одной «встречи» позволяет предполагать, что Большой дворец числился среди приказов выше Разряда.
В мае-июне 1597 г. в Кремле принимали имперского посла. В составе первой «встречи» числился дьяк Казанского дворца А. Власьев; во вторую «встречу» были назначены дьяки Новой четверти И. Нармацкий и П. Дмитриев. В данном случае делать выводы о соотношении статусов этих двух приказов не удается, поскольку И. Нармацкий был выше А. Власьева, будучи думным дьяком. В июле, когда Нармацкий заболел, вместо него во вторую «встречу» был назначен другой думный дьяк, глава Разрядного приказа С. Аврамов104.
19 августа 1599 г. Борис Годунов дал аудиенцию шведскому принцу Густаву. Королевичу организовали три «встречи»: в первой были дьяки П. Дмитриев (второй дьяк Новой четверти) и П. Неелов (несколько позже, в октябре 1599 г. он служил во Владимирском судном приказе)105; во второй — думный дьяк Разрядного приказа С. Аврамов и второй дьяк Большого прихода В. Нелюбов; в третью встречу вошли думный дьяк Поместного приказа Е. Вылузгин и дьяк Д. Бохин, служивший одновременно в Челобитном и Панском приказах106. На основании распределения дьяков на этой церемонии также сложно делать определенные выводы. Можно было бы предположить, что Поместный приказ стоял выше Разрядного (поскольку Е. Вылузгин занял более почетное место, чем С. Аврамов). Но у думных дьяков старшинство определялось временем пожалования думного чина, а Вылузгин получил его, надо полагать, раньше Аврамова (Вылузгин руководил Поместным приказом самостоятельно с 1584 г., тогда как Аврамов вплоть до 1594 г. в Разрядном приказе был лишь заместителем В. Щелкалова). Ничего определенного не дает нам и факт назначения во вторую «встречу» В. Нелюбова, поскольку в Большом приходе он был лишь вторым дьяком. Пожалуй, мы можем определенно сказать лишь о том, что относительно невысокое место в иерархии приказов занимал Владимирский судный приказ, поскольку дьяк этого ведомства П. Неелов был назначен в наименее почетную первую «встречу», причем даже в ее составе он стоял
252


ниже дьяка П. Дмитриева, который занимал в Новой четверти второе место.
Персидского посла в 1600 г. царь Борис принимал дважды, в январе и в августе. В январе в состав первой «встречи» входил дьяк Д. Бохин (вероятно, продолжавший служить в Челобитном и Панском приказах, как и годом ранее); во второй «встрече» был дьяк Пушкарского приказа Г. Клобуков. В августе Г. Клобуков числился уже в менее почетной первой «встрече»; выше него оказался второй дьяк Большого прихода В. Нелюбов107. В данном случае мы имеем основания полагать, что Пушкарский приказ считался «честнее» Панского и Челобитного, в свою очередь, уступая первенство Большому приходу.
В ноябре 1600 г. дьяк В. Нелюбов был привлечен к участию в аудиенции литовскому послу, оказавшись в составе первой «встречи». Во вторую «встречу» был назначен лишь незадолго до того пожалованный в дьяки С. Чередов108. Он возглавлял четверть, в дальнейшем именовавшуюся Галицкой. В этом случае Нелюбов, имевший почти тридцатилетний стаж службы в дьяках, уступил старшинство Чередову, ставшему дьяком никак не ранее 1599 г. Объяснение этому следует искать в том, что Нелюбов был на тот момент вторым дьяком в своем приказе, тогда как Чередов — первым в своем.
Чередова мы вновь видим в составе «встречи» шведского королевича Густава в августе 1601 г. Он вновь был в составе второй, более почетной «встречи»; в первую «встречу» входил дьяк С. Сумороков109. Сумороков в тот момент возглавлял Ямской приказ и, возможно, продолжал управлять четвертью, которая в дальнейшем звалась Костромской110. Роспись данной церемонии дает возможность предположить старшинство Галицкой четверти как над Ямским приказом, так и над Костромской четвертью.
Много материала для размышлений дает описание церемонии приема датского королевича Иоганна, которого Борис Годунов принял в сентябре 1602 г. Принцу устроили три встречи. В состав первой из них входили дьяк Дмитровского судного приказа В. Оладьин и дьяк Ямского приказа С. Сумороков. Во второй «встрече» участвовали В. Марков (служил третьим дьяком Большого прихода) и Иг. Софонов, дьяк Стрелецкого приказа (вероятно, второй). В третьей «встрече» числились думный дьяк Разряда С. Аврамов и дьяк Нижегородской четверти И. Салманов111. Из росписи «встреч» получается, что приказ Большого прихода считался более почетным, чем Дмитровский судный приказ; Нижегородская четверть оказывается
253


выше Стрелецкого приказа, а Стрелецкий приказ стоит выше Ямского. Кроме того, по составу первой и второй «встреч» можно заключить, что Большой приход занимал в приказной иерархии более высокое место, чем Стрелецкий, а судные приказы были выше Ямского.
Персидского посла Лачин-бека царь Борис принял дважды — в сентябре 1603 г. и в апреле 1604 г. В сентябре 1603 г., «на приезде», посла от шаха в составе первой «встречи» приветствовал В. Оладьин (служил во Владимирском судном приказе), во второй — В. Марков (дьяк будущей Устюжской чети)112. Это позволяет утверждать, что судные приказы (Владимирский был «честнейшим» среди них) уступали первенство в иерархии четвертным приказам. В апреле 1604 г. в первую «встречу» персидского посла был включен дьяк Стрелецкого приказа Иг. Софонов, во вторую — дьяк Г. Желябужский (его место службы не установлено)113.
В июле того же года на церемонии встречи имперского посла Г. Желябужский занял более скромное место в составе первой «встречи»; во вторую «встречу» были назначены дьяки В. Марков (помимо Устюжской чети, ведавший тогда Поместным приказом) и П. Желябужский (Нижегородская четь)114. В данном случае мы можем констатировать первенство Поместного приказа над четвертями.
Наконец, весьма пышный прием был оказан в апреле 1606 г. Лжедмитрием I воеводе Ю. Мнишку. Перед аудиенцией тот был встречен трижды: в первой «встрече» был дьяк Н. Федоров, второй дьяк Новгородской четверти; во второй «встрече» — дьяк А. Шапилов, служивший в Казанском дворце; в состав самой почетной, третьей «встречи» вошли два думных дьяка — В. Янов (предположительно — Разрядного приказа) и И. Гра- мотин (был вторым после А. Власьева в Посольском приказе)115. В этом случае мы можем предположить старшинство Казанского дворца над четвертями и первенство Разрядного приказа над Посольским.
Подведем предварительные итоги наблюдений, сделанных при анализе состава участников торжественных «встреч» при дворе в конце ХУ1-начале XVII вв. Можно утверждать, что довольно высокое место в иерархии приказов занимал Большой приход. Его дьяки на аудиенциях занимают более почетные места, чем дьяки Стрелецкого (1602 г.), Пушкарского (1600 г.), Дмитровского судного (1602 г.) приказов. Однако выше Большого прихода стоял Разрядный приказ (1584 г.). Разряд, по всей видимости, был также ступенью выше Посольского при-
254


каза (1606 г.). Но и Разрядный приказ, вероятно, не стоял на рубеже XVI—XVII вв. на самой вершине приказной иерархии, уступая первое место приказу Большого дворца (1590 г.). К перечисленным приказам, надо полагать, примыкали Поместный приказ и Казанский дворец, дьяки которых занимали на аудиенциях более почетные места в сравнении с четвертными дьяками (1604 и 1606 гг.). Итак, верхушка системы приказов вырисовывается довольно отчетливо: в нее входили Большой дворец, Разрядный, Посольский, Поместный приказы, Казанский дворец и Большой приход. Их первенство представляется вполне очевидным и объяснимым. Большой дворец стал «колыбелью» всей приказной системы. Разрядный, Посольский и Поместный приказы относились к числу важнейших; на рубеже ХУРХУП вв. дьяки этих ведомств, как правило, имели думный чин. Напомним также, что Разряд, Посольский и Поместный приказы, Большой приход и Казанский дворец во второй половине XVI в. были ведомствами, дьякам которых поручался сбор четвертных доходов.
Далее, согласно нашей реконструкции, следуют четвертные приказы. Четвертные дьяки в составе «встреч» оказывались выше дьяков Стрелецкого (1602 г.), старшего из судных приказов — Владимирского (1599 и 1603 гг.), Ямского (1601 г.) приказа. Наконец, невысокое место в приказной иерархии занимал Ямской приказ, дьяки которых уступали первенство дьякам Стрелецкого (1602 г.) и младшему среди судных приказов — Дмитровскому (1602 г.). Пушкарский приказ занимал более высокое место, чем Панский и Челобитный (1600 г.).
Дьяки «в объездах». Дополнительные данные для определения системы иерархии приказных учреждений мы можем получить, рассмотрев состав дьяков, назначавшихся «в объезды» в Москве. В XVII в., преимущественно, во второй половине весны, с наступлением пожароопасного сезона, по царскому указу Москва разбивалась на несколько частей, в каждую из которых назначали объезжих голов. Их задачей было «беречь... в городех и на посаде от огня и от всякого воровства». Назначая объезжих голов, государь всегда распоряжался «быть без мест», однако конфликты на этой почве все же не были редкостью, что свидетельствует о наличии определенной местнической иерархии в этой области. С объезжими головами несли обязанности по патрулированию улиц и дьяки московских приказов. Сведения об их участии в объездах сохранились начиная с 1600 г.
255


В мае 1600 г. дьяки в объездах перечисляются в следующей последовательности. Первым назван С. Чередов, служивший в Галицкой чети. Место службы следующего за ним С. Косткина неизвестно. Затем следуют М. Унковский (вероятно, приказ Холопьего суда), Б. Власьев (Владимирская четь), В. Марков (второй дьяк Устюжской чети), Б. Иванов (второй дьяк Новгородской чети), С. Владычкин (место службы неизвестно, возможно — Московский судный приказ), Б. Григорьев (Земский двор), Ю. Дуров (подьячий); И. Неелов (место службы неизвестно), С. Звягин (дьяк или подьячий, возможно — Владимирского судного приказа), И. Евской (вероятно, дьяк Дмитровского судного приказа)116.
В 1601 г. в объезды были назначены следующие дьяки: С. Чередов (Галицкая четь; его сменил М. Коробейников, дьяк Казенного приказа), В. Марков (Устюжская четь), С. Косткин (место службы неизвестно; его сменил дьяк приказа Холопьего суда М. Унковский), И. Салманов (первый дьяк Нижегородской чети; его сменил в объездах его товарищ, второй дьяк того же приказа П. Матюшкин, а затем — Н. Черной, бывший, возможно, дьяком «не у дел»), С. Сумороков (дьяк Ямского приказа; его сменил подьячий Н. Григорьев), Б. Иванов (второй дьяк Новгородской чети), И. Максимов (третий дьяк Новгородской чети), Яков Демидов (новопожалованный, вероятно, еще «не у дел»), М. Унковский (приказ Холопьего суда), С. Владычкин (вероятно, дьяк Московского судного приказа), С. Звягин (дьяк или подьячий, вероятно — Владимирского судного приказа), Б. Григорьев (второй дьяк Холопьего суда), Павел Матюшкин (второй дьяк Нижегородской чети)117.
В апреле 1602 г. с объезжими головами служить были назначены дьяки В. Марков (Устюжская четь), И. Салманов (Нижегородская четь), Ф. Янов (Новгородская четь), А. Малыгин (место службы неизвестно, возможно — «не у дел»), П. Матюшкин (второй дьяк Нижегородской чети), С. Владычкин (Московский судный приказ), М. Каменев (место службы неизвестно, возможно — новик «не у дел»), П. Филимонов (место службы неизвестно, возможно — новик «не у дел»), Б. Григорьев (место службы неизвестно), М. Унковский (приказ Холопьего суда), В. Оладьин (Дмитровский судный приказ), Ф. Чубаров (вероятно, новик «не удел»)118.
В мае 1603 г. с объезжими головами были дьяки: В. Марков и В. Тараканов (вместе, первый — дьяк Устюжской чети, второй — Казенного двора), А. Алябьев (вероятно, Галицкая четь), Б. Аргамаков (место службы неизвестно, возможно — новик
256


«не у дел»; его сменил в объездах М. Огарков, также, возможно, находившийся «не у дел»), П. Жуков (место службы неизвестно), Ал. Карпов (новик, вероятно — «не у дел»), П. Матюшкин (место службы неизвестно, возможно — «не у дел»), Г. Салманов (Костромская четь; вместе с ним в объездах был дьяк Холопьего суда М. Унковский), Н. Черной (вероятно, «не у дел»), Н. Нальянов («в дьячье место»), И. Карташов (третий дьяк Разрядного приказа), А. Голенищев (вероятно, новик)119.
В 1604 г. в объезды были назначены дьяки: Б. Власьев (Владимирская четь; его сменил Ф. Болтин, служивший, возможно, в Дмитровском судном приказе; Болтина сменил М. Коробейников, третий дьяк Казенного двора), И. Салманов (Устюжская четь), И. Тимофеев (Большой приход; его сменил П. Желябужский, дьяк Нижегородской чети), П. Жуков (его сменил Я. Демидов, а затем И. Шарапов; все трое, вероятно, были «не у дел»), Б. Иванов (место службы неизвестно, ему на смену назначен И. Тимофеев, дьяк Большого прихода), С. Шестаков (Ямской приказ), Т. Кудрин (вероятно, не у дел; его сменил Ф. Чубаров, место службы неизвестно), Т. Бровцын (место службы неизвестно, вероятно — новик), Н. Нальянов («в дьячье место»), Я. Акакиев (вероятно, Таможенный приказ), Т. Карпов (возможно, дьяк Владимирского судного приказа)120.
Объезды столицы практиковались и в дальнейшем. Сохранился, в частности, составленный в мае 1609 г. наказ объезжим головам, которые должны были патрулировать Новый Каменный Царев город. С объезжими головами был назначен на службу дьяк М. Унковский121, находившийся на тот момент, надо полагать, «не у дел». Однако относительно полными росписями объезжих голов мы располагаем только с первых лет царствования Михаила Романова. В 1613/14 г. (вероятно, весной 1614 г.) в объезды были назначены лишь четыре дьяка: Г. Мартемьянов (третий дьяк Поместного приказа), В. Семенов (третий дьяк Новгородской чети), П. Евдокимов (Челобитный приказ), С. Головин (Галицкая четь)122. Сложно сказать, располагаем ли мы в данном случае полным перечнем объезжих голов. Их малая численность вполне может объясняться плачевным состоянием столицы после «литовского разорения», когда патрулировать в буквальном смысле было нечего.
Постепенно, однако, столица отстраивалась, и уже через два года, в апреле 1616 г., количество объезжих голов было вполне сопоставимо с прежним. В этом году с объезжими головами несли службу 10 дьяков: М. Огарков (Владимирская четь), Д. Яковлев (Ямской приказ), П. Жуков (приказ Холопь-
257


его суда), Н. Леонтьев (вероятно, второй дьяк Ямского приказа), Б. Губин (второй дьяк Казанского дворца), Ф. Митрофанов (второй дьяк Холопьего суда), Я. Демидов (Владимирский судный приказ), В. Мартемьянов, Ш. Копнин, М. Мартемьянов123. Трое последних, вероятно, были в тот момент «не у дел».
Год спустя, в 1617 г., в объезды были назначены дьяки: М. Огарков (Владимирская четь), Д. Яковлев (Ямской приказ), Я. Демидов (Владимирский судный приказ), И. Дмитриев (видимо, Мизинов, дьяк Печатного приказа), Б. Губин (второй дьяк Казанского дворца), Ф. Митрофанов (Холопий суд), Ф. Ларионов (второй дьяк Пушкарского приказа), П. Калачов, С. Дмитриев, Т. Агеев. Три последних дьяка, вероятно, были «не у дел», лишь Т. Агеев, возможно, получил назначение в Казачий приказ124.
В апреле 1618 г. Москву объезжали дьяки: Б. Губин (второй дьяк Казанского дворца), Д. Яковлев (Ямской приказ), Я. Демидов (Владимирский судный приказ), И. Дмитриев (Печатный приказ), С. Пустошкин (видимо, «не у дел»), А. Максимов (патриарший казенный дьяк), М. Ордынцев (патриарший дьяк), Т. Агеев (второй дьяк Казачьего приказа), П. Калачов (вероятно, дьяк Челобитного приказа), И. Алексеев («не у дел» или в Московском судном приказе), Ф. Ларионов (второй дьяк Пушкарского приказа)125.
В 1619 г., в конце изучаемого нами периода, с объезжими головами служили следующие дьяки: Ив. Софонов (Московский судный приказ), Д. Яковлев (дьяк Ямского приказа; заменен П. Даниловым, бывшим, вероятно, «не у дел»), П. Пахи- рев (Конюшенный приказ), И. Мизинов (Печатный приказ), И. Михайлов («не у дел»), Ф. Митрофанов (приказ Холопьего суда), Т. Агеев (вероятно, второй дьяк Казачьего приказа), Н. Леонтьев («не у дел»), Я. Бутримов (подьячий Большого прихода)126.
Проанализировав списки дьяков «в объездах» за начало XVII в., можно высказать некоторые соображения. Абсолютно четкая иерархия ведомств на основании списков дьяков, участвовавших в объездах, не прослеживается. Однако некоторые выводы сделать все же можно. Прежде всего, в патрулировании столицы практически не принимают участия дьяки приказов, занимавших первые места в иерархии. Ни разу мы не видим в объездах дьяков Посольского приказа и Большого дворца. Только один раз (в 1603 г.) к объездам был привлечен дьяк Разрядного приказа (третий в приказе); один раз был в объездах дьяк Большого прихода (1604 г.); дьяк Поместного 258


приказа (третий) участвовал в объездах тоже лишь однажды (в 1614 г.). Дьяк Казанского дворца привлекался к объездам трижды, но эта практика началась только при царе Михаиле (в 1616-1618 гг.), а участвовавший в объездах дьяк Б. Губин был вторым дьяком в приказе Казанского дворца. Вероятно, среди наиболее значимых приказов, круг которых был очерчен нами при рассмотрении церемоний придворных «встреч», Казанский дворец был последним. Дьяков приказов, стоявших выше прочих ведомств в приказной иерархии, похоже, старались к хлопотной службе по патрулированию городских кварталов не привлекать.
Наиболее активно в объездах принимали участие дьяки приказов, стоявших в иерархии центральных ведомств относительно невысоко. На протяжении практически всего рассматриваемого периода в объездах участвовали дьяки Ямского приказа, Холопьего суда, судных приказов. Почти до конца рассматриваемого периода к объездам привлекались дьяки четвертных приказов. При этом четвертные дьяки занимали, как правило, привилегированное положение, поскольку им поручали патрулировать центральные кварталы Москвы. В самом начале XVII в. вместе с четвертными дьяками в центральных районах столицы оказывались дьяки Казенного двора. Это указывает на близость положения Казенного двора и четвертей в приказной иерархии. Эпизодически в объездах участвовали дьяки других дворцовых учреждений — Конюшенного, Таможенного и Печатного приказа. При царе Михаиле к патрулированию столицы стали привлекать дьяков Челобитного, Пушкарского, Казачьего приказов, а также патриарших дьяков.
В целом, повторимся, по росписям объезжих голов реконструировать иерархию приказных учреждений не удается. К контролю за соблюдением порядка в столице активно привлекались дьяки-новики, дьяки, бывшие по разным причинам «не у дел», лица, назначаемые «в дьячье место» и даже подьячие. Однако круг ведомств, стоявших достаточно высоко, чтобы оградить свою администрацию от участия в патрулировании, прослеживается довольно определенно. Среди дьяков, не вошедших в число этих привилегированных управленцев, заметно выделяются дьяки четвертных приказов, которых можно условно определить как «первых среди вторых» (что вполне соответствует данным, полученным при анализе состава участников придворных «встреч»).
Расположение имен дьяков в боярских списках. А.П. Павлов, исследуя текст боярского списка 1598 г., пришел к выво-
259


ду, что «порядок служебного старшинства дьяков фиксировался боярскими списками». Сославшись на мнение С.К. Богоявленского, А.П. Павлов высказал предположение, что составители списков руководствовались «принципом выслуги», т.е. учитывали в первую очередь время пожалования в дьяки. Впрочем, С.К. Богоявленский указывал, что «чисто бюрократический принцип исчисления старшинства службы дьяков — принцип выслуги» утвердился лишь к концу XVII века127. Проверим на материале боярских списков последней четверти ХУ1-первой четверти XVII вв. — играл ли роль в определении места дьяка в списке «принцип выслуги»?
В боярском списке 1588 г. перечислено 39 дьяков. Сведения об их служебных карьерах весьма отрывочны и, наверняка, неполны. Однако у нас есть основания считать, что место дьяка в этом списке определялось отнюдь не стажем дьячей службы. Так, 3. Свиязев был пожалован в дьяки относительно незадолго до составления боярского списка. Еще в 1582/83 г. он был подьячим128, а в качестве дьяка впервые упоминается в 1585 г.129 Записанный после него в списке А. Демьянов стал дьяком, по меньшей мере, на 11-12 лет раньше (упоминается в этом чине с 1571/72 г.)130. В. Тимашов в августе 1586 г. был еще подьячим, т.е. был пожалован в дьяки, вероятнее всего, в 1587- 1588 гг. Однако он записан в боярском списке одиннадцатью местами выше дьяка Н. Черного, которого мы впервые видим дьяком в 1577 г., десятью годами раньше131. Таким образом, даже располагая столь неполными данными о служебных биографиях дьяков конца XVI века, мы можем констатировать: в боярском списке 1588 г. место дьяка определялось не «принципом выслуги».
В боярском списке 1598 г. упоминается 30 приказных дьяков. Их имена располагаются в следующей последовательности: Смирной Васильев, Григорий Клобуков, Иван Вахромеев, Иван Карпов, Семен Косткин, Постник Дмитриев, Андрей Татьянин, Иван Неелов, Петр Неелов, Истома Карташов, Андрей Арцыбашев, Богдан Власьев, Шемет Иванов, Василий Тараканов, Василий Нелюбов, Игнатий Софонов, Иван Тимофеев, Степан Твердиков, Нечай Перфирьев, Дорофей Бохин, Семен Су- мороков, Тимофей Петров, Иван Ефанов, Истома Евской, Иван Максимов, Михаил Унковский, Тимофей Осипов, Нечай Федоров, Матвей Коробейников, Шестак Афанасьев. Отдельно от них список приводит имена двух дьяков, служивших при царице Марии Григорьевне: Тимофей Чириков, Иван Федоров.
260


Применив вывод С.К. Богоявленского к боярскому списку 1598 г., А.П. Павлов заметил, что «принципа выслуги придерживались весьма непоследовательно». В частности, в начале списка идут имена дьяков, пожалованных в чин сравнительно незадолго до 1598 г. — Г. Клобуков (1593 г.), И. Вахромеев (1595/96 г.), И. Карташов (1597 г.). В то же время дьяк А. Арцыбашев, служивший дьяком в 1575 г., стоит в списке лишь 11-м. Ш. Иванов, помещенный в списке 13-м, был дьяком уже в 1577 г.132 За ним следует В. Нелюбов, известный как дьяк с 1572 г.133 Б. Власьев и И. Тимофеев, впервые упоминающиеся в качестве дьяков с 1598 г., стоят в списке на 12 и 16 местах соответственно, тогда как С. Сумороков, числившийся дьяком с 1571 г., лишь на 20-м, а И. Евской (дьяк с 1574 г.134) — на 23-м. Между ними в списке располагаются Т. Петров (дьяк с 1578 г.135) и И. Ефанов(с 1595 г.). Д. Бохин стоит в списке раньше С. Суморокова, несмотря на то, что начал карьеру дьяка на полтора десятка лет позже его, в 1584 г. Таким образом, даже если учитывать возможную неполноту биографических сведений о дьяках конца XVI века, приходится отказаться от мысли о выслуге лет как о принципе размещения дьячих имен в боярском списке. По всей видимости, речь идет не о непоследовательном использовании этого принципа: им при составлении перечней дьяков в боярских списках в то время не руководствовались вовсе.
Перечень дьяков, выставивших своих людей в поход против Лжедмитрия I осенью 1604 г., строго говоря, содержится не в боярском списке, однако использовать его для анализа последовательности упоминаний дьячих фамилий тоже можно. В перечне перечислен 21 приказный дьяк: Ф. Голенищев, Ф. Янов, В. Марков, Г. Желябужский, В. Оладьин, И. Салманов, П. Желябужский, Иг. Софонов, Г. Витовтов, Ф. Болтин, С. Шестаков, И. Ефанов, М. Унковский, Н. Федоров, Т. Осипов, Л. Талызин, П. Жуков, А. Голенищев, Д. Раковский, Т. Карпов, И. Тимофеев. Так же, как и в боярском списке 1598 г., за приказными дьяками следуют дьяки царицы — все те же Т. Чириков и И. Федоров. Как отметил А.П. Павлов, этот список далеко не полон, в нем отсутствуют имена примерно трех десятков дьяков, служивших в 1604 г. в Москве. Три четверти из перечисленных в списке лиц начали службу в дьячьем чине в последние годы XVI—первые годы XVII века. На материале списка 1604 г. оспорить применение «принципа выслуги», следовательно, сложнее. Однако есть все основания утверждать, что и в этом случае данный принцип не выдерживался.
261


Трое из перечисленных в списке 1604 г. дьяков (Ф. Болтин, С. Шестаков и Д. Раковский) упоминаются в Кормленой книге Галицкой чети 1603/04 г. как новики. Это означает, что они были пожалованы дьячьим чином позже большинства своих товарищей. В случае использования при составлении списка «принципа выслуги», они должны были бы замыкать перечень приказных дьяков. Однако это не так. Имена Ф. Болтина и С. Шестакова располагаются в середине списка (на 10 и 11 местах). При этом непосредственно за ними следуют четыре дьяка (И. Ефанов, М. Унковский, Н. Федоров, Т. Осипов), пожалованные на 8-10 лет раньше их. Новик Д. Раковский, действительно, записан в конце списка (19-м), но самым последним в списке все же стоит не он, а И. Тимофеев, бывший дьяком уже в 1598 г. Таким образом, и в перечне приказных дьяков 1604 г. «принцип выслуги» не прослеживается.
Более отчетливо отсутствие зависимости места дьяка в боярском списке от времени его пожалования просматривается на материале боярского списка 1611 г. Из 72-х перечисленных в нем дьяков (приказных и городовых) 8 человек получили дьячий чин буквально накануне составления списка, о чем свидетельствуют пометы напротив их имен: «Пожалован при лит- ве». Однако первый из этих новиков, Ф. Апраксин, стоит в списке 16-м, О. Кувшинов — 21-м, В. Юрьев — в середине списка, 35-м. Остальные пятеро дьяков, пожалованных в чин «при литве», числятся в конце списка: А. Царевский (61-й), С. Дмитриев (63-й), С. Федоров (65-й), Б. Губин (68-й), С. Романчуков (71-й). Но и здесь «принцип выслуги» не выдержан: между А. Царевским и С. Дмитриевым в списке числится Н. Федоров, имевший пятнадцати летний стаж дьячьей службы. После С. Дмитриева записан Я. Демидов, служивший дьяком с 1601 г. Дьяк Н. Черной, за плечами которого была служба дьяком на протяжении трети столетия (с 1577 г.136), в боярском списке записан 66-м. Подобная же картина наблюдается и в начале боярского списка: Г. Мартемьянов, пожалованный в дьяки в 1605 г., записан выше А. Шапилова, бывшего дьяком уже в 1598 г.
Для полноты картины приведем также перечень приказных дьяков из боярской книги 1627 г. В списке их названо 43 человека. При этом И. Тимофеев, чей дьячий стаж был самым продолжительным (с 1598 г.), в списке стоит в середине, на 20-м месте. Значительно выше его в списке стоят имена ряда дьяков, пожалованных лишь в 20-е годы XVII в.: Н. Кокошкин (с 1625 г., в списке 5-й), М. Смывалов (с 1622 г., в списке 8-й), 262


М. Матюшкин (с 1624 г., в списке 10-й), Г. Нечаев (с 1623 г., в списке 13-й), В. Копнин (с 1623 г., в списке 14-й), В. Махов (с 1622 г., в списке 15-й)137.
Проанализировав последовательность занесения дьяков в перечни по боярским спискам 1588, 1598, 1611 гг. и боярской книге 1627 г., а также по росписи войска 1604 г., мы можем констатировать: на протяжении полувека, охватывающего последнюю четверть XVI и первую четверть XVII вв., место дьяка в приказной иерархии «принципом выслуги» не определялось.
В литературе высказывалось также предположение, согласно которому место дьяка в боярском списке определялось степенью его родовитости. Так, С.К. Богоявленский указал, что в XVII в. «в приказной службе в исключительном положении в смысле старшинства были те дьяки, которые до дьяче- ства числились в московских дворянах»138. А.П. Павлов, развивая эту мысль на материале рубежа XVI—XVII вв., уточнил выводы С.К. Богоявленского, заметив, что «выслуга лет не являлась сама по себе определяющей при установлении служебного “старшинства” дьяка. Одним из важнейших факторов этого “старшинства” было происхождение дьяка. Преимуществами служебного продвижения пользовались дьяки, происходившие из видных дворянских фамилий и служившие прежде в составе двора в качестве выборных дворян и жильцов». Первенство в боярском списке 1598/99 г. дьяков И. Вахромеева, И. Карпова, П. Неелова и И. Неелова исследователь объяснил их происхождением из дворянских «добрых фамилий», традиционно связанных с государевым двором139. Сомнительно, однако, чтобы место дьяка в боярском списке определялось его родовитостью. В частности, принадлежность к «доброй фамилии» не помешала дьяку М. Унковскому занять место в конце боярского списка, тогда как выходец из семьи гостей С. Твер- диков записан восемью местами выше. Принцип родового старшинства при составлении боярских списков не выдерживался даже в отношении бояр и окольничих. Так, в частности, в боярском списке 1588/89 г. Годуновы записаны выше гораздо более родословных бояр: князя В.Ф. Скопина-Шуйского, князей Н.Р. и Т.Р. Трубецких140. Место боярина в боярском списке определялось временем пожалования в чин, а не породой. В противном случае, составление боярских списков вызывало бы бесконечную череду местнических споров, чего, тем не менее, не происходило. Заметим также, что если бы место дьяка в боярском списке определялось его происхождением, то подоб-
263


ный аргумент непременно использовался бы ими в местнических конфликтах. В распоряжении исследователей имеются материалы местнического спора между дьяками Г. Клобуновым и И. Нееловым, состоявшегося в августе 1600 г.141 Разбирательство протекало не более чем через два года после составления боярского списка 1598/99 г. Напомним, что в этом списке Г. Клобуков записан вторым среди дьяков, тогда как его соперник И. Неелов — восьмым, шестью местами ниже. Если бы место в боярском списке отражало родословное старшинство, Клобукову достаточно было бы лишь апеллировать к боярскому списку, чтобы одержать победу над Нееловым. Однако к этому документу он не обращался, старательно перечисляя службы своего отца, стремясь доказать свое местническое старшинство различными случаями многолетней давности. Таким образом, приходится отказаться и от версии о том, что место дьяка в боярском списке определялось его родовитостью.
Чем же в таком случае руководствовались дьяки Разрядного приказа, устанавливая последовательность занесения дьяков в боярский список? А.П. Павлов высказал предположение о том, что, помимо происхождения дьяков, важную роль играло другое обстоятельство: старшинство приказов142. Если отбросить принцип «выслуги лет» и родовитости дьяков, действительно, не остается иных оснований для расположения дьячих имен в боярских списках, кроме старшинства самих учреждений — приказов. В частности, А.П. Павлов предположил, что дьяк См. Васильев занимает в боярском списке 1598 г. первое место именно как дьяк приказа Большого дворца, а первенство дьяка И. Карташова над дьяком А. Арцыбашевым объясняется главенством Разрядного приказа (где сидел Карташов) над Большим приходом (руководителем которого был А. Арцыбашев)143. На наш взгляд, А.П. Павлов пришел к верному выводу. Проверим, действительно ли место дьяка в боярском списке отражает старшинство приказов?
Боярский список 1598/99 г. Наиболее ранний список приказных дьяков сохранился в составе боярского списка 1588/89 г.144 К сожалению, мы располагаем неполными и отрывочными данными о службах дьяков за тот период. Поэтому для проверки гипотезы о том, что место дьяка в списке определялось старшинством приказов, этот список использовать затруднительно. Более определенными сведениями мы располагаем о службах дьяков конца XVI века. Попытаемся проверить указанную версию на материалах боярского списка 1598/99 г.
264


В боярском списке 1598/99 г. перечислены имена 30-ти приказных дьяков и двух дьяков царицы. На первом месте стоит имя Смирного Васильева, который в тот момент был первым дьяком приказа Большого дворца115. За ним следует Григорий Клобуков, первый дьяк Пушкарского приказа146. Третьим следует дьяк Иван Вахромеев. До конца 1598 г. он возглавлял Сибирскую четь, а в 1599 г. служил первым дьяком в Новой чети, выступавшей в качестве прообраза Новгородской117. Затем следует Иван Карпов (первый дьяк Стрелецкого приказа)118. Пятое место в списке занимает дьяк Семен Косткин, данными о службе которого в год составления боярского списка мы не располагаем. Дьяк Постник Дмитриев, записанный следующим, в 1598-1599 гг. служил в Новой четверти149. Андрей Татьянин был дьяком Разбойного приказа150. О месте службы Ивана Неелова в указанное время сведениями мы не располагаем, равно как и о месте службы следующего за ним Петра Неелова. Отно^ сительно последнего известно, впрочем, что в октябре 1599 г. он нес службу во Владимирском судном приказе151. Истома Карташов в 1598/99 г. служил в Разрядном приказе, по всей видимости — третьим дьяком152. Андрей Арцыбашев ведал приказом Большого прихода153. Богдан Власьев был дьяком на Земском дворе154. Шемет Иванов служил дьяком Конюшенного приказа155. Василий Тараканов был первым дьяком на Казенном дворе156. Дьяк Василий Нелюбов около времени составления боярского списка сменил место службы: в конце 1598 г. из Разрядного приказа, где он был первым дьяком, его перевели во вторые дьяки приказа Большого прихода157. Следующим в списке числится Игнатий Софонов, 2-й дьяк Стрелецкого приказа158. После него записан Иван Тимофеев, состоявший в Пушкарском приказе вторым дьяком159. Затем следует Степан Твердиков, бывший вторым дьяком на Казенном дворе160. Не- чай Перфирьев служил в Каменном приказе161. Дорофей Бохин в указанное время служил одновременно в Панском и Челобитном приказах162. Семен Сумороков был дьяком Казанской (будущей Костромской) четверти163. Тимофей Петров числился вторым дьяком Разбойного приказа161. Иван Ефанов был вторым дьяком Поместного приказа165. Дьяк Истома Евской служил первым дьяком в Дмитровском судном приказе166. Иван Максимов был в 1598 г. вторым дьяком на Земском дворе167. Михаил Унковский нес службу в приказе Холопьего суда168. Дьяк Тимофей Осипов служил в Рязанском судном приказе, где был третьим дьяком169. Нечай Федоров был на момент составления списка вторым дьяком приказа Казанского дворца
265


(на службе он известен лишь с февраля 1599 г., его расположение в конце списка объясняется тем, что он был новиком)170. Матвей Коробейников в 1598/99 г., возможно, служил дьяком на Казенном дворе (по другим источникам его служба в этом ведомстве отслеживается лишь с 1604 г.; как и Н. Федоров, он был новиком)171. Замыкает список приказных дьяков Шестак Афанасьев, сведениями о месте службы которого мы не располагаем; вероятно, он тоже был новиком. Отдельно от приказных дьяков названы имена двух дьяков, служивших у царицы Марии Григорьевны — Тимофея Чирикова и Ивана Федорова172.
Итак, мы располагаем перечнем, в который внесены имена 32-х дьяков. Не удалось установить место службы лишь четверых — С. Косткина, И. Неелова, П. Неелова, Ш. Афанасьева. Сделанные наблюдения позволяют подвести предварительные итоги. Прежде всего, заметно, что лица, служившие в одном и том же приказе, не стоят в списке рядом. Вторые и третьи дьяки всегда записываются в список позже своих старших коллег по приказу. В самом конце списка стоят дьяки, пожалованные чином, вероятно, уже после составления списка 1598/99 г. Имена Н. Федорова и Ш. Афанасьева были записаны на остатках строк173, что подтверждает эту версию.
Иерархия приказов по боярскому списку 1598/99 г. прослеживается достаточно прозрачно. Первым в списке стоит дьяк Большого дворца, за которым следуют дьяки Пушкарского, Стрелецкого, четвертных приказов (дьяки Разрядного, Посольского, Поместного приказов и Казанского дворца были на тот момент думными и в общем перечне приказных дьяков не названы). Не вписывается в картину довольно низкое положение в списке дьяка Большого прихода А. Арцыбашева. Однако он начал службу в Большом приходе только в декабре 1598 г. и в боярском списке его место может отражать статус предыдущего места его службы. В конце списка перечислены дьяки Земского двора, Конюшенного приказа, Казенного двора. Вместе с ними записаны вторые дьяки Большого прихода, Стрелецкого, Пушкарского, Казенного, Разбойного, Поместного, Земского приказов, а также первые дьяки второстепенных приказов (Каменного, Челобитного, Казанской чети, судных, Холопьего суда). Таким образом, мы видим, что первые дьяки некоторых приказов фактически оказались приравнены ко вторым дьяков других ведомств, статус которых, надо полагать, был выше.
266


Перечень дьяков в росписи русского войска, отправленного против Лжедмитрия I в ноябре 1604 г. Еще более четко иерархия приказов прослеживается на материале списка приказных дьяков 1604 г. В нем упомянуты далеко не все дьяки, служившие на тот момент в центральных учреждениях — перечень дает нам имена лишь 23-х дьяков. Анализ служебных биографий перечисленных в списке приказных дьяков наводит на мысль о том, что этот перечень, действительно, отражает иерархию приказных учреждений, но не на момент осеннего похода 1604 г. против Лжедмитрия. Имена дьяков выстраиваются в соответствии с занимаемыми ими местами в приказах на конец 1603-начало 1604 гг. Обращает на себя внимание то, что в списке дьяк И. Салманов записан раньше П. Желябужского. Между тем, в самом конце декабря 1603 г. И. Салманов служил еще в подчинении у П. Желябужского в Нижегородской четверти174. В феврале 1604 г. Салманов уже служил в Устюжской четверти. Его выход из подчинения П. Желябужскому и перевод в более старую, связанную с руководством Поместного приказа, Устюжскую четверть, нашел отражение в том, что Салманова записали в списке 1604 г. выше Желябужского. Вместе с тем, мы видим, что имя дьяка В. Маркова, к концу 1604 г. стоявшего во главе одного из важнейших приказов — Поместного, записано ниже имени Ф. Янова, возглавлявшего Новгородскую четверть (стоявшую, как доказано выше, по статусу ниже Поместного приказа). Однако все становится на места, если мы будем исходить из ситуации на начало 1604 г. В. Марков получил назначение на пост руководителя Поместного приказа между 5 февраля и 6 апреля 1604 г.175 До этого момента В. Марков возглавлял Устюжскую четь176, которая по статусу уступала Новгородской. Объяснимым становится и довольно невысокое положение в списке дьяков Н. Федорова и И. Тимофеева. В конце 1604 г. они возглавляли ключевые ведомства — Казанский дворец и Большой приход соответственно. Но на начало 1604 г. их статус был значительно скромнее. О службе И. Тимофеева до марта 1604 г. (когда он оказался во главе Большого прихода сведения отсутствуют; еще в январе того года в Большом приходе был другой дьяк — Ф. Голенищев)177. Предыдущее (известное по документам) место службы И. Тимофеева — Пушкарский приказ, где в 1598-1599 гг. он был вторым дьяком178. Не исключено, что при царе Борисе он был длительное время «не у дел» (чем могут объясняться его сетования относительно кадровой политики Бориса Годунова)179. В этом случае становится понятно, почему И. Тимофеев оказался в
267


конце списка приказных дьяков, вместе с дьяками-новиками А. Голенищевым, Д. Раковским, П. Жуковым (о службе которого в приказах при Борисе Годунове сведений нет). Находит себе объяснение и расположение имени Н. Федорова (Казанский дворец) после имени И. Ефанова (второй дьяк Поместного приказа) и М. Унковского (Холопий суд). На начало 1604 г. Н. Федоров был не первым, а вторым дьяком Казанского дворца. В октябре 1603 г. он упоминается в Казанском дворце еще как товарищ думного дьяка А. Власьева180. Между тем известно, что Власьев еще в июле 1603 г. отбыл с посольством в Данию и вернулся оттуда только в апреле 1604 г.181 Следовательно, во время пребывания за границей А. Власьев продолжал еще формально считаться главой приказа Казанского дворца. Его выведение из состава руководства этим ведомством могло состояться между апрелем и июлем 1604 г. (когда Н. Федоров впервые назван главой Казанского дворца)182. Если мы учтем, что в списке приказных дьяков Н. Федоров фигурирует именно как второй дьяк Казанского дворца, станет понятно его непосредственное соседство в перечне с дьяками Ямского (С. Шестаков) и Холопьего (М. Унковский) приказов. Напомним, что второй дьяк Казанского дворца Б. Губин участвовал в объездах столицы в 1616-1618 гг. именно с дьяками этих учреждений.
А.Л. Станиславский, исследовавший и опубликовавший роспись 1604 г., предположил, что источником при ее составлении был боярский список, составленный незадолго до похода. В свете сделанных наблюдений это предположение приобретает дополнительную аргументацию. Как отмечено в исследовании А.Л. Станиславского, в 20-х гг. XVII в. в течение года в Разрядном приказе составлялось обыкновенно по два боярских списка (на каждую половину года). Он предположил, что техника составления боярских списков того времени была аналогична приемам, использовавшимся до Смутного времени183. Действительно, имеющиеся данные позволяют утверждать, что боярские списки начала XVII в. активно функционировали (дополнялись) на протяжении приблизительно полу года. Работа по составлению списка начиналась, вероятно, с началом нового года (т.е. с сентября) и велась в течение полугода (т.е. до февраля-марта). В марте-апреле приступали к составлению нового боярского списка за вторую половину года. Так, в частности, в боярском списке 1606/07 г. последние пометы датированы мартом 1607 г.; изменения, последовавшие в апреле-мае того же года отражения в нем не нашли184.
268


Т.о., источником для составления росписи войска 1604 г. стал, по всей видимости, боярский список второй половины 7112 (1603/04 г.). Его начали составлять около марта 1604 г. и в его основу легли данные, соответствовавшие ситуации февраля 1604 г. К началу 7113(1604/05) г. его оформление должно было завершиться. В это время было получено известие о подготовке вторжения сил самозванца в Россию. Началась экстренная подготовка документации, необходимой для организации отпора интервенции, в октябре 1604 г. к пограничным городам были выдвинуты первые полки. В ноябре 1604 г. «на Северу» были отправлены основные силы185. Новый боярский список, который соответствовал бы текущему моменту, надо полагать, был к этому времени еще не готов (поскольку новый год только начинался). Поэтому в основу росписи войска, отправленного в ноябре 1604 г. в Северскую землю против Лжедмитрия I, вероятно, лег наиболее «свежий» из завершенных к тому моменту боярских списков — список за вторую половину 7112 (1603/04) г. Именно поэтому расположение имен дьяков в росписи соответствует ситуации на февраль 1604 г. (кроме новиков и дьяков, бывших ранее «не у дел», которых записали в конце дьячьего списка).
Перечислим теперь имена дьяков, внесенных в список приказных дьяков из росписи 1604 г., с указанием мест их службы на начало 1604 г. В списке их имена идут в следующем порядке: Ф. Голенищев (Большой дворец), Ф. Янов (Новгородская четь), В. Марков (Устюжская четь), Г. Желябужский (место службы неизвестно), В. Оладьин (вероятно, Владимирский судный приказ), И. Салманов (второй дьяк Устюжской чети), П. Желябужский (Нижегородская четь), Иг. Софонов (Стрелецкий приказ), Г. Витовтов (место службы неизвестно, возможно, один из дьяков Разряда), Ф. Болтин (вероятно, Дмитровский судный приказ), С. Шестаков (Ямской приказ), И. Ефанов (второй дьяк Поместного приказа), М. Унковский (Холопий суд), Н. Федоров (второй дьяк Казанского дворца), Т. Осипов (Казенный двор (?)), Л. Талызин (Старый Земский двор), П. Жуков (место службы неизвестно), А. Голенищев (место службы неизвестно), Д. Раковский (место службы неизвестно), Т. Карпов (место службы неизвестно, возможно — Владимирский судный приказ), И. Тимофеев (место службы до начала 1604 г. неизвестно), Т. Чириков (дьяк у государыни), И. Федоров (дьяк у государыни).
Какая картина складывается при анализе последовательности имен дьяков? Прежде всего, мы вновь видим первенство
269


приказа Большого дворца — дьяк этого учреждения записан первым. В начало списка помещены также имена четвертных дьяков. За ними помещен дьяк Стрелецкого приказа. Далее следуют дьяки судных приказов (Дмитровского и, вероятно, Владимирского), Холопьего суда, Ямского, Казенного приказа и Земского двора. Их имена перемежаются именами вторых дьяков Разряда, Поместного приказа и Казанского дворца. То, что вторые дьяки этих ведомств оказались фактически приравнены к первым дьякам других учреждений, указывает на их высокий статус. Ближе к концу списка сосредоточены имена дьяков, о месте службы которых информации обнаружить не удалось. Однако видно, что некоторые из них на протяжении нескольких предшествовавших лет в приказах, по-видимому, не служили (П. Жуков, И. Тимофеев), т.е. являлись дьяками «не у дел». Некоторые из дьяков, упомянутых в конце списка, были новиками (А. Голенищев, Д. Раковский). Поэтому размещение их имен в конце списка также объяснимо. Замыкают список дьяки, состоящие при государыне (их статус ниже, чем у государевых дьяков; то же самое мы видели в боярском списке 1598/99 г.).
Перечень дьяков в боярском списке 1611 г. Любопытный материал для размышлений предоставляет анализ последовательности дьячьих имен в боярском списке 1611 г. Этот документ дает нам имена четырех думных дьяков и 70-ти рядовых дьяков. Особенность этого боярского списка состоит в том, что в нем в рубрике «дьяки по приказам» перечислены в том числе и дьяки, находившиеся на службе в городах (19 человек). В более ранних сохранившихся боярских списках дьяки, находившиеся на момент составления списка на городовой службе, не учитывались. Нет имен дьяков, служивших по городам, также и в боярской книге 1627 г. (следом за приказными дьяками в ней перечисляются дьяки «не у дел» и патриаршие дьяки)186. Лишь в 1628 г., при подготовке текста боярской книги, после имен приказных дьяков компактным блоком были записаны дьяки, служившие по городам187. В боярском списке 1611 г., однако, имена городовых дьяков рассредоточены по всему перечню, а не сведены воедино. Сложно сказать, чем объясняется эта особенность боярского списка 1611г. Вероятно, данное новшество было продиктовано желанием учесть всех дьяков. Возможно также, что боярский список составлялся на основе другого, более раннего боярского списка. А.А. Булычев предположил, что с этой целью мог быть использован боярский список 1607 г.188
270


Действительно, подавляющее большинство дьяков, числившихся на начало 1611 г. на городовой службе, получили свои назначения в 1606/07 г. и позже. Лишь один дьяк из числа городовых получил свое назначение ранее: в боярском списке 1611 г. упоминается направленный в самом начале царствования Василия Шуйского в Смоленск дьяк И. Бунаков. Трудно, однако, утверждать, что И. Бунаков оставался в Смоленске до 1611 г.: он упоминается в городе лишь до сентября 1608 г.189
Все прочие дьяки, числящиеся по боярскому списку 1611 г. на городовой службе, получили эти назначения не позднее конца 1606 г. Н. Шульгин на службе в Казани числился с 1606/ 07 г.190 В начале 1607 г. был послан в Новгород дьяк И. Тимофеев191. В боярском списке 1607 г., составлявшемся в конце 1606 г., его имя, надо полагать, еще числилось среди приказных дьяков. Р. Воронов как дьяк известен с июля 1607 г., когда он служил в Вологде. Там же он оставался до августа 1609 г.192 Н. Федоров был послан на службу в Тобольск в феврале 1608 г.193 П. Микулин оказался во Владимире, вероятно, тоже в 1608 г. Весной 1607 г. он участвовал в походе Василия Шуйского под Тулу, а в 1609 г. он уже числился на службе у Лжедмитрия II в Коломне194. Соответственно, назначение во Владимир П. Микулин получил уже во второй половине 1607 г., вероятно — по завершении тульского похода (октябрь 1607 г.). Осенью 1608 г. Владимир присягнул Лжедмитрию II195, после чего, надо полагать, П. Микулин и оказался в стане самозванца. Интересно, что помета «в Володимер» рядом с именем П. Микулина зачеркнута196. Время отправления М. Милославского в Ивангород неизвестно. Определенно можно сказать, лишь то, что в 1610 г. он был в этом городе среди сторонников Лжедмитрия II197. Вероятно, в Ивангороде М. Милославский оказался до сентября 1608 г., когда этот город перешел на сторону Лжедмитрия II. Дьяк В. Семенов был отправлен в Нижний Новгород после февраля 1607 г., когда он нес службу на Земском дворе; в Нижнем его присутствие фиксируется с декабря 1608 г.198 Н. Емельянов нес службу на Двине с 1608/09 г.199 Т. Витовтов упоминается в Свияжске с 1609 г.; по меньшей мере, до июня 1607 г. он был думным дьяком Разрядного приказа200. Дьяк С. Звягин мог очутиться на службе в Коломне только после возвращения из крымского посольства (1609 г.), когда ему вновь был возвращен дьячий чин201. В. Юдин был в Нижнем Новгороде в марте 1607 г., а затем был вторично послан туда после октября 1609 г.202 С. Пустошкин известен как дьяк в Рязани с конца 1609 г.203 Дьяк Н. Дмитриев был послан в Корелу лишь в 1610 г.,
271


чтобы сдать этот город шведам204. К. Иевлев был направлен в Новгород Великий между июнем 1607 г. и мартом 1610 г.205 А. Голенищев оказался в Ярославле, по всей видимости, уже после свержения Василия Шуйского. По крайней мере, в марте 1610 г. он еще служил в Москве206. С. Самсонов был послан в Новгород в конце 1610 г., поскольку еще в сентябре этого года находился на службе в Москве207. Т. Бровцын был послан в Калугу в самом конце 1610 г., после получения вестей о гибели Лжедмитрия II. Не ранее этого времени мог быть послан в Калугу и дьяк А. Степанов208.
Т.о., в конце 1606 г. перечисленные выше дьяки еще не были назначены на городовую службу. В несохранившемся перечне дьяков боярского списка 1607 г., составлявшемся в конце 1606-начале 1607 гг., следовательно, эти лица фигурировали еще как дьяки по приказам. Поэтому их имена и попали в боярский список 1611 г.: при составлении дьячьего перечня 1611 г., был взят за основу боярский список 1607 г., а информация о местах службы городовых дьяков была добавлена составителями.
Итак, сделанные наблюдения подтверждают предположение А.А. Булычева относительно того, что в основу дьячьего списка 1611 г. мог лечь список 1607 г. Однако у нас нет твердых оснований утверждать, что список 1607 г. был единственным источником списка 1611 г. Приведем некоторые соображения.
С одной стороны, в списке 1611 г. отсутствуют имена некоторых дьяков, служивших в приказах в начале 1607 г.; их имена должны были содержаться в боярском списке 1607 г. и могли быть перенесены в боярский список 1611 г. Однако в последнем мы не обнаруживаем имени дьяка Н. Алексеева (служил в Большом приходе с февраля 1606 г., как минимум, до апреля 1607 г.). В апреле 1608 г. он был уже на службе в Смоленске209. Нет в списке имени казенного дьяка В. Тараканова, участвовавшего в 1607 г. в тульском походе Василия Шуйского210. Нет имени дворцового дьяка И. Елчина (Уварова), который служил в Москве в начале 1607 г., а затем погиб на Двине в начале 1609 г.211 Не упоминается дьяк П. Желябужский, который, по крайней мере, до марта 1607 г. ведал Галицкой четью212. Отсутствует имя дьяка Ф. Панина (служил в Москве с августа 1606 по 1607/08 гг.)213.
С другой стороны, в боярском списке упоминаются дьяки, которые ко времени составления списка 1607 г. в приказах не служили. Так, в списке значится дьяк К. Иевлев, служивший
272*


с сентября 1606 г. по июнь 1607 г. в Кореле211. А. Рубцов во время составления списка 1607 находился на службе в Пскове, т.е. приказным дьяком не был215. Помимо дьяков, пожалованных «при литве», довольно поздно начали службу в приказах дьяки, чьи имена стоят в последней трети дьячьего списка. Р. Воронов известен как дьяк только с лета 1607 г.216; Н. Емельянов — с 1608/09 г.217; С. Головин — с марта 1609 г.218; Д. Витовтов — пожалован в дьяки в 1609 г.219; Д. Чечетов впервые упоминается в чине дьяка в конце 1610 г.220; И. Булыгин, Ш. Голышкин, П. Пахирев, А. Степанов впервые упомянуты как дьяки в боярском списке 1611 г.221 Еще несколько дьяков, упомянутых в дьячьем списке, при Василии Шуйском, надо полагать, были «не у дел», поскольку сведения об их службе в приказах при этом царе отсутствуют или появляются лишь в конце его правления. К их числу должны быть отнесены Я. Демидов, Н. Пер- фирьев, Н. Черной, Д. Яковлев222.
Приведенные данные позволяют высказать предположение о том, что последняя треть дьячьего списка 1611 г. составлялась с опорой на более свежий источник, который следует датировать 1609-1610 гг. В пользу этого предположения приведу еще один аргумент. Как удалось установить, одновременно в московских приказах начала XVII в. могло нести службу около полусотни дьяков223. Следовательно, все 74 дьяка, упоминаемых в боярском списке 1611 г., служить в приказах одновременно не могли. Правда, 19 дьяков в списке числятся городовыми, но, как было доказано выше, в начале 1607 г. 18 из них назначений в города еще не получили.
Представляется, что боярский список 1607 г. послужил основой только для первых двух третей дьячьего списка 1611г. (до имени В. Семенова). Эта часть списка включает в себя 47 имен. Если из их числа исключить трех дьяков, пожалованных «при литве» (Ф. Апраксин, Е. Кувшинов, В. Юрьев) и добавить думных дьяков (их в боярском списке 1607 г. четверо), то мы получим 48 дьяков, что вполне соответствует количеству дьяков, одновременно служивших в приказах в исследуемое время.
К концу 1610 г. около двух десятков дьяков оказались на службе в городах; в первые месяцы после свержения Василия Шуйского были удалены из приказов дьяки Г. Елизаров224, М. Бегичев225, В. Миронов226, Т. Горяйнов227, имен которых в списке 1611 г. нет. Это означает, что приказы по сравнению с началом 1607 г. потеряли примерно половину своего дьяческого штата. Однако на место выбывавших дьяков зачислялись
273


новые (или призывались на службу бывшие «не у дел»). Их имена (23 дьяка) записаны в последней трети боярского списка. Для составления этой, последней части списка дьяков, вероятно, использовали несохранившийся дьячий список 1609/ Юг.
Следовательно, если действительно существовала какая- либо иерархия приказных учреждений, то последовательность расположения имен дьяков в списке 1611 г. должна отражать ситуацию приблизительно второй половины 1606-первой половины 1607 гг. (до имени В. Семенова); имена последних 23-х дьяков должны следовать в соответствии с их служебным положением в 1609/10 г. Посмотрим, какая складывается картина при учете данного обстоятельства. Имена дьяков расположены в боярском списке 1611 г. в следующем порядке.
Т. Витовтов (оказался в списке первым как бывший думный дьяк Разрядного приказа), И. Карташов (Разрядный приказ), Г. Витовтов (в 1605 г. — дьяк в Разрядном приказе, с 1606/07 г. — во Владимирской чети), И. Шарапов (место службы на конец 1606 г. неизвестно), И. Ефанов (Поместный приказ), Г. Мартемьянов (Поместный приказ), А. Шапилов (Казанский дворец), А. Иванов (Новгородская четь), Н. Новокше- нов (до апреля 1607 г. служил на Двине, с августа 1608 г. — в Поместном приказе), Ф. Голенищев (на момент составления списка — в Тобольске; до того и после — дьяк Большого дворца), П. Микулин (Большой дворец), С. Ефимьев (Казанский дворец), А. Вареев (в марте 1607 г. — дьяк Холопьего суда, предыдущее место службы неизвестно), Ф. Апраксин (написан при литве, Устюжская четь), Сыд. Васильев (Большой дворец), Н. Дмитриев (Большой дворец), А. Голенищев (в Ярославле, ранее — в Большом дворце), Д. Семенов (Большой дворец), Е. Кувшинов (написан при литве, возможно — дьяк Костромской чети), Иг. Софонов (Стрелецкий приказ), Ф. Лихачев (вероятно, дьяк в Стрелецком приказе), И. Бунаков (в Смоленске, другие места службы неизвестны), И. Тимофеев (до отправки в Новгород нес службу в Большом приходе и недолго в Дмитровском судном приказе), Т. Бровцын (Большой приход), Н. Шульгин (в Казани, другие места службы неизвестны), К. Иевлев (в Кореле, ранее служил в Новгородском дворце), С. Самсонов (место службы неизвестно, в 1610 г. — в Челобитном приказе), М. Милославский (в Ивангороде, другие места службы неизвестны), П. Матюшкин (Большой приход), М. Булгаков (Казенный двор), М. Коробейников (Казенный двор), П. Григорьев (место службы неизвестно), В. Юрьев (на- 274


писан «при литве», у денежного сбора), И. Федоров (царицын дьяк, т.е. Постельничий приказ), 3. Свиязев (в 1609-1610 гг. — дьяк Владимирского судного приказа), Ал. Карпов (отослан, последнее известное место службы — Владимирский судный приказ), М. Огарков (место службы неизвестно), С. Пустошкин (Рязань, другие места службы неизвестны), М. Дюрбенев (место службы неизвестно), М. Поздеев (место службы неизвестно), П. Жуков (Холопий суд), П. Кузьмин (Монастырский приказ), Ф. Митрофанов (Монастырский приказ), И. Степанов (Старый Земский двор), Н. Нальянов (Новый Земский двор), А. Рубцов (место службы неизвестно), В. Семенов (Новый Земский двор).
Последние 23 дьяка, зачисленные в приказы после середины 1607 г., согласно моей гипотезе, должны располагаться в списке в соответствии со своим служебным положением на 1609/10 г. Впрочем, сведения о службе этих дьяков в означенное время весьма скудны. Поэтому нам придется привлечь данные о карьерах этих лиц в более позднее время, в ополчениях, в администрации временного правительства и в первые месяцы царствования Михаила Романова.
Имена этих дьяков идут в следующем порядке: Н. Емельянов (на Двине, в дальнейшем — дворцовый дьяк)228, С. Головин (место службы неизвестно, в дальнейшем — в приказе Казанского дворца), Р. Воронов (переведен из Вологды в Устюг), Д. Яковлев (место службы неизвестно, в дальнейшем — Ямской приказ), Н. Перфирьев (место службы неизвестно, в дальнейшем — Пушкарский приказ), А. Степанов (место службы неизвестно, в дальнейшем — в Костромской чети), С. Звягин (место службы неизвестно), В. Юдин (Большой приход), Ш. Голышкин (место службы неизвестно, в дальнейшем — Земский двор), И. Болотников (Старый Земский двор), Д. Ви- товтов (место службы неизвестно), А. Царевский (пожалован «при литве», Новый Земский двор), Н. Федоров (в Тобольске), С. Дмитриев (написан «при литве», Старый Земский двор), Я. Демидов (место службы неизвестно, в дальнейшем — Владимирский судный приказ), С. Федоров (написан «при литве», Челобитный приказ), Н. Черной (Владимирский судный приказ), Г. Золотарев (место службы неизвестно, затем — Большой дворец), Б. Губин (написан «при литве», Большой дворец), Д. Чечетов (место службы неизвестно), И. Булыгин (место службы неизвестно, в дальнейшем Новгородская четь и Челобитный приказ), С. Романчуков (написан «при литве», Денежный двор), П. Пахирев (Конюшенный приказ).
275


При рассмотрении первой части дьячьего списка (до имени В. Семенова) нельзя не заметить определенных закономерностей. Первыми в списке идут дьяки Разрядного приказа, за ними — поместные. Далее идут дьяки Казанского дворца, Новгородской четверти. Следом за ними записана большая группа дьяков приказа Большого дворца (их имена перемежаются именами дьяков Казанского дворца, Устюжской и Костромской четвертей). Затем помещены имена дьяков Стрелецкого приказа, Большого прихода, Казенного двора, Постельничего приказа. Потом идут имена дьяков Владимирского судного приказа, Холопьего суда, Монастырского приказа, Старого и Нового Земских дворов. В целом мы получаем результаты, схожие с теми, что были получены при анализе других источников (хотя последовательность приказов не совпадает с абсолютной точностью). В числе первых по значению учреждений вновь видим Разряд, Поместный приказ, Казанский дворец и Большой дворец. К ним, безусловно, должен быть причислен и Посольский приказ, но его руководители были думными дьяками, поэтому среди рядовых дьяков не упомянуты. Заметно, что приказ Большого дворца переместился из начала в конец группы наиболее значимых приказов. Нельзя не отметить и того, что в эту группу постепенно вливаются четвертные приказы, дьяки которых в списке идут, перемежаясь с дворцовыми. Четвертные дьяки сумели также потеснить своих коллег из Большого прихода, которые оказались обойдены также и дьяками Стрелецкого приказа. Серединное место в системе приказов заняли Казенный двор и Постельничий приказ. Ниже дьяков этих ведомств оказались руководители судных приказов, Холопьего суда, Монастырского приказа и Земских дворов. С некоторыми нюансами, т.о., воспроизводится схема, восстановленная по данным других источников.
Последняя часть дьячьего списка 1611 г. дает меньше информации, поскольку мы не располагаем достаточными сведениями о службе дьяков, взятых на службу во второй половине царствования Василия Шуйского. Однако, если с известной осторожностью воспользоваться данными об их более поздней службе, получается схожая картина. Вырисовывается следующая схема иерархии приказов: Большой дворец — Казанский дворец — Пушкарский приказ — Костромская четь — Большой приход — Земские дворы — Владимирский судный приказ — Челобитный приказ. Картину нарушает помещение в конце списка имен дьяков Большого дворца — Г. Золотарева
276


и Б. Губина. Однако они получили свои назначения поздно: Б. Губин был пожалован в дьяки Большого дворца 19 января 1611 г., а Г. Золотарев упоминается в этом качестве лишь 19 февраля того же года. Скорее всего, их имена были приписаны тогда, когда список был уже в основном составлен.
Завершение работы над дьячьим списком 1611 г. относится, как было отмечено во второй главе, к первым месяцам 1611г. Последним этапом редактирования стало добавление к списку имен дьяков, пожалованных «при литве*. Их имена не были записаны единым блоком в конце списка, как обыкновенно поступали с новиками. Имена этих дьяков оказались рассредоточены по всему списку в соответствии с тем, в каких приказах они несли службу. Так, в начале списка оказались дьяки Ф. Апраксин и Е. Кувшинов, служившие в четвертных приказах. В. Юрьев, приставленный к денежному сбору, оказался в списке рядом с казенными дьяками. А. Царевский, С. Дмитриев, С. Федоров, получившие назначения на Земские дворы и в Челобитный приказ, заняли места в конце списка. Ниже прочих оказались Б. Губин и С. Романчуков, назначения которых, по всей видимости, оказались наиболее поздними. К тому же, они были новиками в полном смысле этого слова: в отличие от прочих польских креатур, они не имели дьячьего чина в Тушино и смоленском лагере Сигизмунда III, а были пожалованы, похоже, непосредственно из подьячих московских приказов.
Итак, боярский список 1611 г., при учете нюансов его составления, также дает информацию об иерархии приказных учреждений эпохи Смуты. Как и другие источники, боярский список показывает первенство Разрядного, Посольского, Поместного приказов, Казанского дворца. Большой дворец оказался оттеснен в конец головной группы учреждений, но, тем не менее, остался в ее составе. Близок к этой группе наиболее важных и престижных приказов по-прежнему приказ Большого прихода, хотя в списке 1611 г. он уступает место четвертям и Стрелецкому приказу (эти ведомства на рубеже XVI- XVII вв. шли непосредственно за ним). После Стрелецкого приказа (и, вероятно, после близких к нему по функционалу Панского и Пушкарского приказов), следует Казенный двор. Как и прежде, в числе последних учреждений фигурируют судные приказы, Холопий суд, Земские дворы и Челобитный приказ. Последним, как и в конце XVI в., упоминается дьяк Конюшенного приказа.
277


Последовательность приказов в официальных документах, составленных в Разрядном приказе в 1618—1628 гг. Возможность судить об иерархии приказных учреждений дает нам документ, подготовленный в канцелярии Разрядного приказа в марте 1618 г., на исходе Смутного времени. В это время в Москву для ратификации Столбовского мирного договора прибыло шведское посольство. Как обычно в таких случаях, на улицах столицы была организована торжественная встреча иностранных дипломатов. В числе прочих участвовать в церемонии должны были «подьячие всех приказов». Поэтому в Разрядном приказе составили «роспись всех приказов подьячим з денежными оклады». Правда, эта роспись оказалась неполной: в ней нет подьячих Разрядного, Посольского, Кабацкого, Владимирского и Московского судных, Челобитного, Холопьего, Каменного и Казачьего приказов. Подьячие остальных 17-ти приказов в росписи упомянуты. Их ведомства следуют в росписи в следующем порядке: Большой дворец — Поместный приказ — Казанский дворец — Большой приход — Новгородская четь — Устюжская четь — Галицкая четь — Владимирская четь — Костромская четь — Казенный двор — Стрелецкий приказ — Панский приказ — Пушкарский приказ — Разбойный приказ — Конюшенный приказ — Ямской приказ — Земской двор229. Здесь мы видим ту же ситуацию, что и в более ранних источниках (исключением является, пожалуй, лишь помещение Казенного двора несколько выше его обычного места — раньше Стрелецкого, Панского, Пушкарского и Разбойного приказов). Заметно также, что к участию в церемонии встречи шведского посольства не были привлечены подьячие Разрядного и Посольского приказов (у которых в связи с прибытием иностранной миссии и без того хватало хлопот). Не привлекли к участию во встрече подьячих недавно учрежденного Кабацкого приказа. Остальные ведомства, служащие которых не были назначены встречать иностранную миссию (Владимирский и Московский судные, Челобитный, Холопий, Каменный и Казачий приказы), стоят на нижних ступенях иерархии приказных ведомств.
Полный перечень приказных дьяков содержится в боярской книге 162 7 г. Первыми в перечне дьяков 1626/2 7 г. упомянуты Т. Витовтов и Ф. Шушерин. Относительно них известно, что они «были диаки, а ныне не у дел». Тем не менее, они не записаны вместе с прочими дьяками «не у дел». Более того, эти два дьяка записаны в боярской книге раньше своих коллег, служивших по приказам. Объяснение этому достаточно простое: Т. Витовтов и Ф. Шушерин в прошлом были не просто 278


«диаки». Оба они успели побывать думными дьяками, что и обеспечило им столь почетное по сравнению с товарищами по службе место в боярской книге.
Приказные дьяки в боярской книге 1626/27 г. записаны в следующем порядке: И. Болотников (Казанский дворец), М. Данилов (Разряд), Г. Мартемьянов (Большой дворец), А. Подлесов (Ямской приказ), Н. Кокошкин (Поместный приказ), А. Бареев (Пушкарский приказ), С. Головин (Разбойный приказ), М. Смывалов (Устюжская четь), И. Грязев (второй дьяк Казанского дворца), М. Матюшкин (второй дьяк Посольского приказа), П. Евдокимов (Большой приход), Д. Образцов (Новгородская четь), Г. Нечаев (Стрелецкий и Иноземский приказы), В. Копнин (Новая четь), В. Махов (второй дьяк Поместного приказа), А. Шипов (Новгородская, затем Новая четь), Д. Семенов (Каменный приказ), Г. Золотарев (Владимирская и Галицкая чети), П. Григорьев (Костромская четь), И. Тимофеев (Печатный приказ), И. Льговский (Владимирская и Галицкая чети), А. Котов (Казенный двор), Б. Милованов (Казенный двор), В. Трескин (место службы неизвестно), Н. Талызин (Владимирский, затем Московский судный приказ), Г. Облезов (Казенный двор), Н. Леонтьев (Московский, затем Владимирский судный приказ), М. Сомов (Большой приход), И. Дедков (Челобитный приказ), В. Волков (Челобитный приказ), Ш. Голышкин (Земский двор), П. Филатов (Земский двор), П. Копнин (Ямской приказ), Ал. Иванов (Казачий приказ), Б. Поздеев (Сыскной приказ), С. Тараканов (Царицына мастерская), И. Переносов (место службы неизвестно, возможно, у Большой казны), Б. Степанов (Поместный приказ), М. Чирков (Большой дворец), Е. Евсеев (Холопий суд), Я. Ключарев (Холопий суд).
Перечень приказных дьяков в боярской книге 1626/27 гг. демонстрирует те же особенности в расположении имен дьяков, что и рассмотренные выше боярские списки. Замыкают список «дьяков по приказам» имена новопожалованных дьяков (Б. Степанов, М. Чирков, Е. Евсеев, Я. Ключарев). Оклады им были назначены в конце 1626-начале 1629 гг.230; несколько ранее этого они были пожалованы в дьяки. Они, как новики, вне зависимости от места службы, записаны в конце дьячьего списка.
Имена прочих дьяков записаны в боярской книге почти без нарушений иерархии приказных ведомств. Первыми в списке идут дьяки Казанского дворца, Разряда, Большого дворца и Поместного приказа. Не вполне обычным является выдвижение на первое место дьяка Казанского дворца, но, по-видимо-
279


му, объясняется это особенностями положения самого дьяка. Дьяк Казанского дворца И. Болотников долгое время служил в приказе Большого дворца и пользовался влиянием при дворе. Анонимный шведский источник, составленный около 1624 г., называет дьяка Болотникова одним из «главных распорядителей» в правительстве, причем тот упомянут раньше думных дьяков231. Он имел также и необычно большой для рядового дьяка денежный оклад — 200 рублей (что приравнивало его к думным дьякам). Возможно, схожими обстоятельствами объясняется появление в начале списка, среди дьяков ведущих приказов, А. Подлесова, который возглавлял второстепенное ведомство — Ямской приказ. Возможно, этому человеку благоволил патриарх Филарет (А. Подлесов начинал свою карьеру в начале Смуты именно как патриарший дьяк)232.
Следом за дьяками головных приказов следуют служащие Пушкарского, Разбойного, Стрелецкого, Панского приказов, Большого прихода и четвертей. Они следуют не вполне в привычном порядке, но, тем не менее, составляют довольно компактную группу, состав которой совпадает с данными наших реконструкций на базе других источников. Перестановки ведомств в данном случае могут также объясняться субъективными причинами. Так, в частности, дьяк Устюжской чети М. Смывалов записан раньше дьяков Новгородской чети, хотя Новгородская четь считалась «старше» Устюжской. Объяснением этому является, видимо, большое влияние на патриарха Филарета, которым пользовался М. Смывалов233. Дьяки перечисленных ведомств оказались фактически приравнены ко вторым дьякам приказов первой группы: вместе с ними в список занесены имена вторых дьяков Казанского дворца, Посольского и Поместного приказов. Среди дьяков этой второй группы встречается имя Д. Семенова, который служил тогда во второстепенном по значению Каменном приказе. Но появление его имени в этой части списка вполне объяснимо: Д. Семенов лишь в 1626 г. вернулся в Москву из Новгорода, где прослужил несколько лет. До посылки в Новгород он служил в Галицкой чети. Поэтому его имя было записано рядом с именем дьяка Галицкой чети Г. Золотарева.
Наконец, третью, последнюю группу приказов, как и в боярских списках и росписях конца ХУЬначала XVII вв., составляют Печатный приказ, Казенный двор, судные приказы, Земский двор, Челобитный, Ямской, Казачий, Сыскной приказы, а также Царицына мастерская палата. Здесь, как и в двух первых группах учреждений, возможны перестановки, 280


но сама группа остается единой и компактной. Ее единство нарушается лишь именем М. Сомова, служившего в Большом приходе. Однако этот дьяк, подобно Д. Семенову, около шести лет отсутствовал в столице, находясь на службе на Двине (вернулся в Москву в 1626 г.). Предыдущим местом его службы был Земский двор. В соответствии с этим М. Сомов и оказался в последней части дьячьего списка.
От конца 1628 г. сохранился любопытный документ, который, по наблюдению М.П. Лукичева, служил черновиком для боярской книги 1629 г.234 Этот столбец содержит в себе перечень приказных дьяков, которые расписаны по приказам. Последовательность расположения приказных ведомств подтверждает правильность нашей реконструкции иерархии приказов, выполненной на основании источников более раннего периода. Последовательность упоминания приказов такова: Разрядный приказ — Посольский приказ — Поместный приказ — Казанский дворец — Большой дворец — Стрелецкий приказ — Большой приход — Новгородская четь — Владимирская и Галицкая чети — Костромская четь — Новая четь — Устюжская четь — Разбойный приказ — Пушкарский приказ — Печатный приказ — Владимирский судный приказ — Московский судный приказ — Казенный двор — Челобитный приказ — Земской двор — Ямской приказ — приказ Холопьего суда — Каменный приказ — Казачий приказ — Ямской двор — Панихидный приказ — Сыскные приказы — Царицына мастерская палата235.
^Утвержденная грамота» Бориса Годунова (начало 1599г.), Как было указано во второй главе этой работы, «утвержденная грамота» царя Бориса составлялась весной 1599 г. Учитывая это обстоятельство, рассмотрим последовательность имен дьяков в этом документе, сопроводив их имена указаниями на места их служб в конце 1598-начале 1599 гг. В тексте грамоты имена «дьяков по приказам», записанных после московских дворян, идут в таком порядке236 :
А. Арцыбашев (Большой приход), Г. Клобуков (Пушкарский приказ)237, И. Вахромеев (Сибирская четь), С. Косткин (место службы неизвестно), А. Татьянин (Разбойный приказ), И. Неелов (место службы неизвестно), П. Неелов (место службы неизвестно, позднее, в октябре 1599 г. — дьяк Владимирского судного приказа), И. Евской (вероятно, Дмитровский судный приказ)238, См. Васильев (Большой дворец), Т. Чириков (царицын дьяк).
281


На имени последнего дьяка перечень «дьяков по приказам» обрывается. После перечня жильцов помещен еще один список приказных дьяков, в котором упоминаются:
И. Карпов (Стрелецкий приказ), Иг. Софонов (второй дьяк Стрелецкого приказа), В. Нелюбов (второй дьяк Большого прихода), Д. Бохин (дьяк Челобитного и Панского приказов) 239, Б. Власьев (Земский двор), Н. Федоров (второй дьяк Казанского дворца), В. Поздеев (место службы неизвестно), И. Тимофеев (вероятно, второй дьяк Пушкарского приказа)240, С. Суморо- ков (Казанская четь), И. Карташов (третий дьяк Разрядного приказа), Ш. Иванов (Конюшенный приказ), Н. Перфирьев (Каменный приказ)241, М. Унковский (Холопий суд), И. Ефа- нов (второй дьяк Поместного приказа), Т. Осипов (третий дьяк Рязанского судного приказа)242, С. Твердиков (второй дьяк на Казенном дворе), И. Федоров (царицын дьяк)243.
В несколько ином порядке следуют рукоприкладства на обороте «утвержденной грамоты». В первом блоке «дьяков по приказам» поставили подписи А. Арцыбашев (Большой приход), Г. Клобуков (Пушкарский приказ), И. Вахромеев (Сибирская четь), Т. Чириков (царицын дьяк), П. Неелов (возможно, Владимирский судный приказ), И. Евской (возможно, Дмитровский судный приказ), С. Косткин (место службы неизвестно), И. Неелов (место службы неизвестно).
Вторая группа дьяков поставила подписи в таком порядке: И. Карпов (Стрелецкий приказ), Иг. Софонов (второй дьяк Стрелецкого приказа), В. Нелюбов (второй дьяк Большого прихода), Н. Федоров (второй дьяк Казанского дворца), Д. Бохин (Челобитный и Панский приказы), Б. Власьев (Земский двор), И. Тимофеев (вероятно, второй дьяк Пушкарского приказа), В. Поздеев (место службы неизвестно), С. Сумороков (Казанская четь), М. Унковский (Холопий суд), И. Карташов (третий дьяк Разрядного приказа), В. Тараканов (Казенный двор), М. Коробейников (вероятно, второй дьяк Казённого двора), Т. Петров (вероятно, второй дьяк Земского двора)244, Ш. Иванов (Конюшенный приказ), Н. Перфирьев (Каменный приказ), Т. Осипов (третий дьяк Рязанского судного приказа)245.
Как видно, расхождения в последовательности расположения дьячьих имен в тексте грамоты и на ее обороте имеют место. Они более заметны там, где перечисляется приказная верхушка, по своему положению при дворе примыкающая к московским дворянам. В самой грамоте их имена перечисляются, надо полагать, в порядке служебной иерархии, не связанной с их приказной службой. А вот подписи на обороте грамоты эти
282


дьяки ставили, надо полагать, сообразуясь уже со статусом возглавляемых ими ведомств. Видимо, именно поэтому в первом случае имена дьяков Нееловых помещены рядом друг с другом, а во втором — раздельно. Этим же, возможно, объясняется и отсутствие на обороте грамоты подписи См. Васильева, который как дьяк Большого дворца не мог поставить своей подписи после дьяка Большого прихода А. Арцыбашева, подписавшегося первым.
В меньшей степени расхождения в последовательности упоминания дьяков содержится во второй их группе. Здесь дьяки иногда меняются местами, но без нарушений иерархичности в отношениях между приказами. Мы должны отметить отсутствие подписи второго дьяка Поместного приказа И. Ефа- нова. Текст грамоты обязывал его поставить подпись в числе последних, уступив первенство вторым дьякам Стрелецкого, Пушкарского приказа, Большого прихода и Казанского дворца. Это, однако, грубо нарушило бы иерархию приказных учреждений, и И. Ефанов своего рукоприкладства на грамоте не оставил.
В целом, порядок рукоприкладств на обороте «утвержденной грамоты» царя Бориса демонстрирует все ту же картину. Служба в Стрелецком приказе, Большом приходе и Казанском дворце была более почетной, чем в Пушкарском, Челобитном, Панском, Разбойном приказах, на Земском и Казенном дворах, у Холопьего суда. Третий дьяк Разряда и вторые дьяки Большого прихода, Казанского дворца, Стрелецкого и Пушкарского приказов практически приравнивались по своему положению к первым дьякам Челобитного, Панского, Конюшенного приказов, Казенного и Земского дворов.
Последовательность подписей на утвержденной грамоте царя Михаила (конец 1616 г.). В известной степени отражает иерархию приказных учреждений очередность дьячьих подписей на утвержденной грамоте царя Михаила. Во второй главе этой работы нами было доказано, что завершение оформления этого документа и сбора дьячьих подписей относится к концу 1616 г., не позднее декабря. Перечислим имена дьяков, поставивших подписи на утвержденной грамоте, сопроводив их имена указаниями на места их службы в конце 1616 г. Грамота содержит 22 дьячьих подписи (не считая приписи думного дьяка Посольского приказа П. Третьякова). Утвержденную грамоту царя Михаила подписали: Сыд. Васильев (думный дьяк Разрядного приказа), И. Болотников (Большой дворец), Ф. Шушерин (Поместный приказ), М. Огарков (Владимирская
283


четь), М. Поздеев (второй дьяк Разрядного приказа), С. Романчуков (второй дьяк Посольского приказа), М. Данилов (третий дьяк Разрядного приказа), Ф. Лихачев (место службы неизвестно, до службы в Казани, откуда он возвратился в 1616 г., состоял первым дьяком Большого прихода), Б. Кашкин (второй дьяк Большого дворца), Ф. Апраксин (Казанский дворец), М. Сомов (второй дьяк Большого прихода), С. Зеленой (Челобитный приказ), Д. Радцов (Стрелецкий приказ), А. Бареев (вероятно — дьяк Разбойного приказа), Б. Милованов (Казенный двор), А. Витовтов (Новгородская четь), И. Шевырев (третий дьяк Казанского дворца), А. Степанов (Костромская четь), Ал. Иванов (Панский приказ), И. Васильев (второй дьяк Стрелецкого приказа), И. Антонов (место службы неизвестно, вероятно — Печатный приказ), П. Насонов (третий дьяк Большого дворца, ведал Кормовым двором).
В данном случае мы вновь видим первенство приказов Большого дворца, Разрядного, Посольского, Поместного, Большого прихода, Казанского дворца. Их дьяки (причем не только первые) поставили свои подписи ранее других. За дьяками этих учреждений следуют подписи руководителей Разбойного, Челобитного, Стрелецкого, Панского приказов, Казенного двора и дворцовых учреждений, не имеющих самостоятельного статуса (Печатный приказ, Кормовой двор). Не вполне понятно расположение имен дьяков четвертных приказов. Дьяк Владимирской чети М. Огарков подписался одним из первых, в то время как подписи дьяков Новгородской и Костромской четвертей (А. Витовтова и А. Степанова) стоят ближе к концу. В целом, последовательность подписей дьяков на утвержденной грамоте позволяет предположить, что Стрелецкий приказ стоял по статусу выше Панского. Интересно также, что на утвержденной грамоте отсутствуют подписи дьяков, руководивших ведомствами, стоявшими на нижних ступенях приказной иерархии (Ямской, судные, Земской, Холопьего суда).
Отражение иерархии приказных учреждений в материалах неофициального происхождения (нарративных источниках). Посмотрим теперь, нашла ли иерархия приказов отражение в нарративных источниках, круг которых был очерчен во второй главе. Заметим сразу, что последовательность перечисления приказов в сочинении Г. Штадена не вполне совпадает с той, которую дают источники конца XVI-начала XVII в. Немец-опричник описывает ситуацию середины XVI в. Приказная система того периода еще не оформилась в том виде, в каком она существовала пол века спустя. Первыми Штаден на-
284


звал дворцовые приказы: Казенный двор и Большой дворец (возможно, перед ними он хотел упомянуть Конюшенный приказ, но назвал только его руководителя — конюшего). То, что дворцовые приказы были названы первыми, как представляется, является еще одним аргументом в пользу версии о происхождении приказной системы из дворцового ведомства. Следом за дворцовыми приказами Штаден перечисляет приказы, которые в более позднее время заняли первые места в иерархии центральных учреждений — Поместный, Разрядный приказы и Большой приход. Затем в «Записках» Штадена перечисляются Разбойный приказ, Земский двор, Ямской и Челобитный приказы. Три последних ведомства компактно занимают место в конце приказной иерархии рубежа XVI—XVII вв. Разбойный приказ, как и в начале XVII в., занимает промежуточное место между наиважнейшими и второстепенными приказами (напомним, что во времена Штадена многие приказы промежуточной, второй группы, еще не существовали). В конце перечня приказов упомянуты Казанский и Рязанский дворцы, Посольский приказ и Ямской двор216. Ямской двор, как мы видели, занимал одно из последних мест и в XVII в. Не совпадает с более поздней ситуацией расположение Казанского дворца и Посольского приказов в конце перечня. Объясняется это, вероятно, тем, что эти учреждения к 60-м гг. XVI в. были еще довольно молодыми приказами и не успели еще занять место, характерное для них в более позднее время.
Трактат Дж. Флетчера возможностей для рассуждений об иерархии приказов почти не дает. Английского купца и дипломата более всего интересовала финансовая сторона деятельности приказов; к тому же он обратил внимание далеко не на все приказы, систематизированного описания всей системы он не дал. Однако его сочинение позволяет сделать вывод о том, что за годы, прошедшие со времени учреждения опричнины, «центр тяжести» приказной системы сменился. К концу 80-х гг. XVI в., безусловно, важнейшими приказами уже воспринимались Посольский, Разрядный, Поместный приказы и Казанский дворец247. Сочинение Ж. Маржерета дает еще меньше материала для реконструкции иерархии приказов. Описание приказного строя у него еще более бессистемно и неполно, чем у Дж. Флетчера. Но и он, как и английский дипломат, зафиксировал в своих «Записках» особое положение дьяков Посольского и Разрядного приказов248.
В отличие от Флетчера и Маржерета, автор «Писаных законов России» ставил перед собой специальную цель дать четкое
285


описание приказной системы. В результате мы имеем детальную картину состояния системы центрального управления Московского государства в том виде, в каком она существовала в самом конце XVI в. Анонимный автор этого сочинения располагает приказы в таком порядке. Первыми упомянуты Большой дворец, Посольский, Разрядный, Поместный приказы и Казанский дворец. Следом за ними упоминаются два четвертных приказа — Новая и Сибирская четверти (еще одна четверть, Казанская, оказалась в конце списка). Рядом с четвертями в «Писаных законах России» стоит Большой приход. Как видно, первыми перечислены те приказы, первенствующее положение которых подтверждается источниками на протяжении всей первой трети XVII в. Далее следуют Стрелецкий, Пушкарский, Панский, Челобитный и Разбойный приказы. В последней части перечня приказов оказались Ямской приказ, три судных приказа (Владимирский, Дмитровский и Рязанский), Казенный двор с подчиненным ему Таможенным приказом, Земский двор, приказ Холопьего суда, Каменный приказ, Житничный дворец (отделение Большого дворца) и Казанская четь.
Сопоставляя список приказов, приведенный в «Писаных законах...» с перечнем приказов в сочинении Штадена, можно в общих чертах проследить изменения, произошедшие внутри приказного строя за последние сорок лет XVI в. Во главе списка остается Большой дворец, бывший ядром, из которого в течение XVI столетия выросла приказная система. Точно так же остались в конце списков отделения Большого дворца (Ямской двор у Штадена и Житничный дворец в «Писаных законах»). Казенный двор, напротив, перемещается на нижние ступени приказной иерархии, оказавшись рядом с относительно недавно образовавшимися судными приказами и Холопьим судом. И наоборот, Посольский приказ и Казанский дворец, замыкавшие очерк Штадена о приказах, прочно заняли к концу XVI в. место на вершине приказной иерархии, рядом с Разрядным и Поместным приказами. Большой приход, как и прежде, упоминается после этих основных центральных ведомств. Однако в конце XVI в. Большой приход находит себе «соперников» которыми стали четвертные приказы, в конце XVI в. обособившиеся, как было доказано выше, от главных приказов Московского государства. Мы видели, что в дьячьих списках начала XVII в. дьяки Большого прихода периодически уступали старшинство некоторым четвертным дьякам. Разбойный, Челобитный, Ямской приказы и Земский двор как у Штадена, так и
286


в «Писаных законах...» составляют компактную группу и находятся во второй половине списков. К концу XVI в. эти ведомства пропустили вперед несколько относительно молодых приказов — Стрелецкий, Пушкарский, Панский.
В целом, по «Писаным законам России» иерархия приказных учреждений реконструируется практически в том же виде, в каком она предстает в свете источников первой трети XVII в.
Схожую картину рисует составленная во время царствования Лжедмитрия I «Записка о царском дворе». На первое место в перечне приказов выдвинут Посольский приказ, за которым следуют Разрядный и Поместный приказы, Казенный двор, Большой дворец, Большой приход, Казанский дворец. Лидирующая группа приказов очерчивается практически в прежнем составе. Исключение составляет появление в ней Казенного двора. Возможно, в данном случае мы имеем место с рецидивом старых, характерных для XVI в., представлений о месте этого ведомства в системе приказов. Возможно также, что Казенный двор оказался упомянут в «Записке...» сразу после трех главных приказов потому, что предполагаемым автором этого источника был А.И. Власьев, пожалованный Лжедмитрием в казначеи. После первой группы приказов перечисляются пять четвертных приказов (Новгородская, Владимирская, Ярославская (Костромская), Галицкая и Устюжская чети). Следом за приказами финансовой компетенции в «Записке о царском дворе» перечисляются Стрелецкий, Пушкарский, Иноземский (Панский) и Разбойный приказы. Расхождение с последовательностью упоминаний приказов в «Писаных законах...» лишь в том, что в последних между Панским и Разбойным приказами помещен приказ Челобитный, который в «Записке...» стоит всего лишь на предпоследнем месте219. Затем в «Записке о царском дворе» следуют судные приказы, Ямской приказ, Конюшенный приказ и ряд дворцовых учреждений (ведомства ловчего и сокольничего, Денежный двор, Таможенная изба). Замыкают список приказов Холопий суд, Челобитный приказ и два Земских двора (Старый и Новый)250. Нетрудно заметить, что и в этом случае находит отображение иерархия приказов, восстанавливаемая на базе других источников. В целом, основа иерархии приказов осталась прежней вплоть до середины XVII в., что демонстрируют очерки о приказном строе в сочинениях А. Олеария и Г.К. Котошихина. Произошли, правда, некоторые изменения. В частности, в группу наиболее важных ведомств влился Стрелецкий приказ (впрочем, мы ви-
287


дели, что дьяки этого ведомства оттесняли на вторые позиции дьяков Большого прихода уже в боярских списках 1598/99 и 1611 г.; Стрелецкий приказ был записан выше Большого прихода и в материалах для составления боярской книги в 1628 г.). В свою очередь, Большой приход потеснил все же соперничавшие с ним четвертные приказы; Разбойный приказ оказался обойден судными приказами. В остальном заметных перемен в статусе приказов к середине XVII в. не обнаруживается251.
* * *
Итак, мы можем констатировать, что к рубежу XVI—XVII вв. приказная система сложилась в своих основных очертаниях. Становление приказного строя шло параллельно установлению внутри самой системы приказов определенной иерархичности в статусе центральных ведомств. Эта иерархия не была жесткой и неизменной (как не была застывшей, неподвижной и сама система приказов), но ее основы были достаточно определенными. Для эпохи Смуты приказы Московского государства выстраиваются приблизительно в следующем порядке: Разрядный приказ, Посольский приказ, Поместный приказ, Большой дворец, Казанский дворец, Большой приход, четвертные приказы, Кабацкий приказ, Стрелецкий приказ, Панский приказ, Пушкарский приказ, Разбойный приказ, Казенный двор, судные приказы, Ямской приказ, приказ Холопьего суда, Казачий приказ, Челобитный приказ, Земский двор, Конюшенный приказ.
Примечания
1  Середонин С.М. Указ. соч. С. 283.
2  Ключевский В.О. Русская история... Кн. 2. С. 75.
3  Сыромятников Б.И. История... С. 514-515.
4  См., например: Панов А. Указ. соч. № 36. С. 137; Романовский В.Е. Указ, соч. С. 142.
5  Мальгин Т.С. Указ. соч. С. 66-68.
6  Неволин К.А. Указ. соч. С. 143-144.
7  Дмитриев Ф.М. Указ. соч. С. 127-129.
8  Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 367.
9  Ключевский В.О. Русская история... Кн. 2. С. 75.
10  Сергеевич В.И. Лекции... С. 276-282.
11  Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 187-191.
12  Вернер И.И. Указ. соч. С. 22.
13  Сыромятников Б.И. История... С. 515
14  Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 506-508.
288


15  Грибовский В.М. Указ. соч. С. 115-119.
16  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 134-135.
17  Чернов А.В. О классификации... С. 200-201.
18  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 20; Ермолаев И.П. Территориально-административная сфера... С. 11; Павлов А.П. Приказы. С. 201; Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 61-62.
19  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
20  Там же. С. 422.
21  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 231-232.
22  Дмитриев Ф.М. Указ. соч. С. 126.
23  Демидова Н.Ф. Бюрократизация... С. 212.
24  Леонтьев А.К. Государственный строй... С. 313.
25  Лукичев М.П. Приказное управление... С. 289.
26  ЧОИДР. 1916. Кн. 1. С. 260-261; АСЗ. Т. III. № 69. С. 54.
27  Шмидт С.0. У истоков... С. 444.
28  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 30; Павлов А.П. Приказы. С. 191.
29  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
30  РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Д. 1 (1604 г.). Л. 202.
31  АИ. Т. II. № 348. С. 415; Сергеевич В.И. Русские юридические древности... С. 439.
32  ВГ. № 119, 131, 13 7. С. 182, 200, 208.
33  ДР. Т. I. Стб. 1029-1030.
34  БК 1627 г. С. 37, 76.
35  Там же. С. 22.
36  Там же. С. 70, 72,
37  Там же. С. 21-22. См. также: Эскин Ю.М. Местничество... С. 135.
38  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 2 2 3-2 30.
39  Книга полоцкого похода. С. 46.
40  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 80, 239.
41  Книга полоцкого похода. С. 46.
42  РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 302-303.
43  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 147, 343.
44  Там же. С. 97.
45  РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 303.
46  Там же. С. 306.
47  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 238.
48  Там же. С. 97.
49  Там же. С. 129.
50  РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 306.
51  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 125. В 1574 г. в качестве дьяка Казанского дворца выступает дьяк А. Васильев; надо полагать, это был А.В. Шерефе- динов (Там же. С. 80).
52  РК 147 5-1605. Т. II. Ч. II. С. 306.
53  Там же. Ч. III. С. 441-442.
54  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 517.
55  Платонов С.Ф. Как возникли чети? С. 168.
56  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 578; РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 392.
57  РК 147 5-1605. Т. II. Ч. III. С. 441-442.
289


58  Мордовина С.П., Станиславский А.Л. Состав особого двора... С. 158.
59  Там же. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 91.
60  РК 1475-1605. Т. II. Ч. III. С. 441.
61  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 110.
62  Там же. С. 408.
63  РК 1475-1605. Т. III. Ч. I. С. 56.
64  Там же. С. 91.
65  Там же. С. 63.
66  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 199.
67  Там же. С. 269-270. См. также: Платонов С.Ф. Как возникли чети? С. 363.
68  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 125. См. также: Корецкий В.И. Земский собор... С. 33-34.
69  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 95.
70  Павлов А.П., Эскин Ю.М. Местническое дело... С. 87.
71  Буганов В.И. Переписка... Док. № 7. С. 296; АСЗ. Т. II. № 181. С. 171.
72  Яковлева О.А. Указ. соч. С. 1432.
73  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 456.
74  Там  же.  С.  343.
75  Там  же.  С.  295.
76  Там  же.  С.  407.
77  РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 306.
78  Там же. Т. III. Ч. I. С. 63.
79  Там же. С. 84-85.
80  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 147.
81  Там же. С. 578.
82  Там же. С. 33.
83  РК 1475-1605. Т. III. Ч. I. С. 84-85.
84  Там же. С. 181.
85  Там же. Ч. II. С. 22.
86  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 33.
87  Там же. С. 343.
88  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 22.
89  Там же. С. 75.
90  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 502.
91  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 75.
92  Там же. С. 150-151.
93  Павлов А.П. Приказы. С. 191, 194.
94  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 151.
95  Там же. Т. IV. Ч. I. С. 26.
96  Там же. С. 27-28.
97  РК 1598-1638. С. 32.
98  Там же.
99  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 25.
100  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 408.
101  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 176-177.
102  Там же. С. 178.
103  Там же. С. 177.
104  Там же. Ч. III. С. 119, 120, 150
290


105  Павлов А.П. Приказы. С. 190.
106  РК  1475-1605. Т.  IV. Ч. I. С. 73-74.
107  Там  же.  С. 82, 105.
108  Там  же.  111.
109  Там  же.  С. 128.
110  Павлов А.П. Приказы. С. 201; Писаные законы. С. 199.
111  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 17.
1,2  Там же. С. 64.
113  Там же. С. 70.
114  Там же. С. 73-75.
115  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 218.
116  РК 1475-1605.  Т.  IV.  Ч.  I.  С.  99-101; РК 1598-1638. С. 97.
117  РК 14'75-1605.  Т.  IV.  Ч.  I.  С.  113-114; РК 1598-1638. С. 119-120.
118  РК 1475-1605.  Т.  IV.  Ч.  I.  С.  136-137; РК 1598-1638. С. 135.
119  РК 1475-1605.  Т.  IV.  Ч.  II. С. 57-59; РК 1598-1638. С. 154-155.
120  РК 1598-1638. С. 177-179.
121  АСЗ. Т. III. № 173. С. 147.
122  РК 1598-1638. С. 288-290.
123  Книги разрядные. Т. I. Стб. 197-198.
124  Там  же.  Стб.  407-408.
125  Там  же.  Стб.  519-520.
126  Там  же.  Стб.  664-665.
127  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 232.
128  РК 1475-1605 гг. Т. III. Ч. II. С. 13.
129  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 465.
130  Там же. С. 147.
131  РК 147 5-1605. Т. II. Ч. III. С. 442.
132  Там же. С. 442.
133  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 500-501.
134  РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 362.
135  Тимофей Петров уже в качестве дьяка ездил в Данию с ответной миссией на посольство Якоба Ульфельдта (РГАДА. Ф. 53. On. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 189).
136  РК 1475-1605. Т. II. Ч. III. С. 442.
337  БК 1627 г. С. 112-117.
138  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 233.
139  Павлов А.П. Государев двор. С. 236-237.
140  БС. Ч. I. С. 104.
141  Павлов А.П., Эскин Ю.М. Местническое дело... С. 73-87.
142  Павлов А.П. Государев двор. С. 237.
143  Там же. С. 236.
144  БС. Ч. I. С. 106-108.
145  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 85; Павлов А.П. Приказы. С. 188, 189; Писаные законы. С. 195.
146  Писаные законы. С. 197.
147  Павлов А.П. Приказы. С. 193, 198.
148  Писаные законы. С. 197.
149  Там же. С. 196. См. также: Павлов А.П. Приказы. С. 199.
291


150  Писаные законы. С. 197. См. также: Павлов А.П. Приказы. С. 195.
151  Павлов А.П. Приказы. С. 190.
152  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 230-231; Павлов А.П. Приказы. С. 196; Писаные законы. С. 195-196.
153  Писаные законы. С. 196; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 33; Павлов А.П. Приказы. С. 189.
154  РК 1475-1605. T. IV. Ч. 1. С. 27.
155  Павлов А.П. Приказы. С. 198.
156  Там же. С. 191-192. См. также: Писаные законы. С. 198.
157  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 500; Писаные законы. С. 196; Павлов А.П. Приказы. С. 196.
158  Писаные законы. С. 197.
159  Там же. См. также: Павлов А.П. Приказы. С. 195.
160  Павлов А.П. Приказы. С. 191-192.
161  Писаные законы. С. 198.
162  Там же. С. 197. См. также: Павлов А.П. Приказы. С. 198.
163  Писаные законы. С. 199. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 501-502; Павлов А.П. Приказы. С. 200.
164  Писаные законы. С. 197; Павлов А.П. Приказы. С. 195.
185  Писаные законы. С. 196; Павлов А.П. Приказы. С. 194; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 177-178.
166  Писаные законы. С. 198.
167  РК 1475-1605 гг. T. IV. Ч. 1. С. 27; Писаные законы. С. 198.
368  Павлов А.П. Приказы. С. 197-198; Писаные законы. С. 198.
169  См. очерк о судных приказах в 3 главе настоящей работы.
370  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 543; Павлов А.П. Приказы. С. 191.
373  Павлов А.П. Приказы. С. 192.
372  БС. Ч. I. С. 182-183.
33  Там же. С. 182.
374  РГАДА. Ф. 110. On. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 23-24; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 460; Павлов А.П. Приказы. С. 193.
375  АПА. № 167. С. 221; № 180. С. 242; № 183. С. 245; № 189. С. 257. См. также: АСЗ. T. II. № 31. С. 48; № 184. С. 174; T. III. № 445. С. 368; № 310. С. 254; № 466. С. 386.
376  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
3  77 Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 18.
178  Писаные законы. С. 197.
379  Временник Ивана Тимофеева. С. 244-245.
380  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 60.
383  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 62-64.
382  ВГ. № 88. С. 141.
383  Станиславский А.Л. Труды по истории... С. 77-78, 84, 95, 113.
184  Там же. С. 63.
385  РК 1475-1605. T. IV. Ч. II. С. 76-80.
386  БК 1627 г. С. 116-117.
387  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 223-230.
388  Булычев А.А. Указ. соч. С. 70-71.
389  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 73.
292


190  Там же. С. 585.
191  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 152; Лукичёв М.П. Боярские книги С. 139.
192  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 109.
193  Там же. С. 543.
194  Там же. С. 330; Тюменцев И.О. Смута. С. 544.
195  Тюменцев И.О. Смута. С. 245.
196  РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. Д. 1066. Л. 13.
197  Тюменцев И.О. Смута. С. 555.
198  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 468.
199  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 172-173.
200  Народное движение. № 21. С. 108; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94-95.
201  Опись 1626 г. Л. 469-470, 587 OÓ.-588; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1618 г.). Л. 12.
202  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 590.
203  Там же. С. 440.
204  Там же. С. 153.
205  Там же. С. 216.
206  Там же. С. 120.
207  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36220. Л. 3 об.
208  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 217.
209  РГАДА. Ф. 123. «Сношения России с Крымом». Оп. 1. Д. 2. (1604 г.). Л. 330, 352; СГГиД. Ч. II. № 73. С. 155; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 18.
210  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 87.
211  РИБ. Т. XXXV. № 61. Стб. 128-129; АИ. Т. II. № 348. С. 415; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 172, 530.
212  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
213  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333; Акты Шуйского. № 53. С. 61.
214  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 216.
215  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 303; РГАДА. Ф. 61. «Сношения России с имперскими городами». Оп. 1. Д. 19. Л. 10.
216  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 109.
217  Там же. С. 172.
218  Там же. С. 121.
219  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2. (1618 г.). Л. 12.
220  АЗР. Т. IV. № DCXXIX. С. 390.
221  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
222  Мархоцкий Н. История Московской войны. М., 2000. С. 192; ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86; ДАИ. Т. I. С. 270, 274-276; Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 597.
223  См. 7-ю главу настоящей работы.
224  Книги разрядные. Т. I. С. 407-408; БС. Ч. I. С. 248, 266; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8 (1614 г.). Л. 153.
225  ААЭ. Т. II. № 86. С. 178; АПО. С. 160; Акты Уварова. Отд. 1. № 87. С. 98-99; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
226  ААЭ. Т. II. № 158. С. 272.
227  ДАИ. Т. I. С. 271, 275; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 129.
228  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 172.
293


*29 РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 149-160.
230  БК 1627 г. С. 115-116.
П1 Сообщение из двух шведских источников... С. 21-22.
232  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168, 181.
213  Сообщение из двух шведских источников... С. 21-22.
254  Лукичев Н.П. Боярские книги. С. 55-56.
235  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 214-223.
236  При определении мест службы дьяков, упоминаемых в «утвержденной грамоте» Бориса Годунова, на конец 1598-начало 1599 гг. мы опираемся на сведения, собранные А.П. Павловым (Павлов А.П. Приказы. С. 189- 201). Уточнения оговариваются в отдельных примечаниях.
237  Писаные законы. С. 197.
238  См. очерк о судных приказах конца XVI в. в 3-й главе настоящей работы.
239  Писаные законы. С. 197.
240  Там же.
241  Там же. С. 198.
242  См. очерк о судных приказах конца XVI в. в 3-й главе настоящей работы. 243 ААЭ. Т. II. № 7. С. 42-45.
244  В июне 1598 г. служил в Разбойном приказе, а в июне 1600 г. упоминается уже как дьяк Земского двора (Павлов А.П. Приказы. С. 191, 195).
245  ААЭ. Т. II. № 7. С. 49-53.
246  Штаден Г. Записки. С. 36-40.
247  Флетчер Дж. О государстве Русском. С. 53.
248  Россия начала XVII в. С. 160.
249  Последнее, впрочем, может объясняться тем, что в 1598-1599 гг. Панский и Челобитный приказы возглавлялись одними и теми же лицами. Челобитному приказу в «Писаных законах» не отведено отдельной статьи, он описан вместе с Панским приказом (См.: Писаные законы. С. 197). Напомним, что и у Штадена Челобитный приказ упомянут в числе последних приказов. Это обстоятельство дает основания усомниться в том, что Челобитный приказ в середине XVI в. относился к числу наиболее значительных учреждений (Ср.: Шмидт С.0. «Челобитенный приказ»... С. 451).
250  АИ. Т. II. № 355. С. 422-425.
251  Олеарий А. Описание путешествия. С. 246-250; Котошихин Г.К. О России. С. 105-141.
294


ГЛАВА 5
ОЧЕРКИ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ ПРИКАЗОВ
ЭПОХИ СМУТЫ
Составив представление об эволюции приказного строя в XVI столетии, мы можем обратиться непосредственно к рассмотрению истории московских приказов эпохи Смуты. Следуя общепринятой классификации, подразумевающей разделение всех приказов XVI—XVII столетий на государственные, дворцовые и патриаршие, в настоящей главе мы сосредоточим внимание на приказах государственных. В особых разделах будет рассмотрена история Разрядного приказа, относящегося к числу государствообразующих ведомств, история приказов финансовой компетенции (четверти), а также эволюция судных приказов в начале XVII века. Отдельные очерки посвящены временным приказным комиссиям эпохи Смуты, а также попыткам сторонников Лжедмитрия II воспроизвести приказную систему в тушинском лагере. История дворцовых и патриарших приказов начала XVII века будет рассмотрена в следующей, шестой, главе этой работы.
Раздел 1. Разрядный приказ в начале XVII в.
Среди множества московских приказов отдельную группу составляют три ведомства: Посольский, Разрядный и Поместный приказы. Они объединяются нами в одну группу не только на основании современного понимания важности функций, исполнявшихся этими ведомствами. Их особое место в жизнедеятельности Российской державы отлично осознавали и современники, перечисляя в своих описаниях административного устройства Московского государства эти приказы и их руководителей в первую очередь. Руководители именно этих приказов наиболее часто (а в Разрядном и Посольском приказах — практически обязательно) имели чин думных дьяков, т.е. постоянно участвовали в работе верховного органа власти Московского государства — Боярской думы.
295


Действительно, по возлагаемым на них обязанностям, эти приказы могут быть отнесены к числу важнейших. Разрядный приказ, как известно, обладал военными функциями, «разряжая» воевод по полкам в военное и мирное время, регулируя также возникающие между военачальниками местнические споры. Разряд же ведал назначением воевод в города и контролировал их деятельность; целый ряд городов, прежде всего, на южном рубеже, находились под всеобъемлющим руководством Разрядного приказа. Если Разрядный приказ был главным инструментом поддержания внутреннего порядка и организации отпора внешней агрессии, то Посольский приказ должен был заниматься обеспечением безопасности государства дипломатическими методами, путем ведения международных переговоров, заключения союзов, создания благоприятной для страны внешнеполитической конъюнктуры. Наконец, Поместный приказ контролировал наделение служилых людей поместьями, которые для большинства из них были основным источником дохода и, следовательно, условием их способности успешно нести службу, прежде всего, по обороне государства. Компетенция всех трех приказов в целом должна быть признана ведомственной (хотя к ним и приписывались некоторые территории). Разрядный, Посольский и Поместный приказы непосредственно распространяли свои полномочия практически на всю территорию Московского государства. В литературе, правда, указывается на особое положение территорий, подведомственных Казанскому дворцу. В частности, казанские воеводы имели предписание выполнять указания из других приказов только с ведома администрации Казанского дворца: «Буде учнут присылать в Казань... грамоты из розных приказов, а послушных грамот из приказа Казанского дворца о том не будет, и по тем грамотам... без послушных грамот... дел делать не велено»1. Впрочем, процитированное распоряжение относится к 1637 г. По всей видимости, подобная практика имела место и ранее, в начале XVII в. Однако данное обстоятельство не исключало властного воздействия других центральных приказов на территории, подведомственные Казанскому дворцу. Так, в частности, в конце 1613 г. в Шацк из Посольского приказа было отправлено распоряжение о выдаче следовавшему через город посольству денег из местных кабацких доходов. Шацкие воеводы попытались проигнорировать это распоряжение, сославшись на то, что «которые кабаки в Шатцком уезде, и те кабаки в приказе в Казанском дворце...». В ответ они получили из Москвы от лица государя суровую от-
296


поведь: «И мимо наш указ о указе к нам писать нечево, все вам указано подлинно, то дело вам и делать, а приказов наших не розделять и не розсужать: изо всех приказов указ посылают по нашему указу»2. Спустя год, в ноябре 1614 г. в Казань было послано распоряжение, прямо обязывавшее воевод по вопросам дипломатическим обращаться непосредственно в Посольский приказ, а не в Казанский дворец: «которые будет иноземцы... послы, и посланники, и гонцы, и купчины, и тезики вперед учнут приходити в Казань, и об их приезде велено писати... к Москве, а отписки и росписи... велено отдавати в Посольском приказе, и вперед... о тех иноземцех... в Казанской дворец и в ыные ни в которые приказы, опричь Посольского приказу, никуды ни о чем писать не велено»3.
Споры относительно статуса Московского и Новгородского разрядов. Разрядный приказ по времени своего возникновения относится к числу наиболее древних приказных ведомств Московского государства. Уже в XVI веке Разрядный приказ стал важнейшим центральным ведомством Московского государства и сохранял свое значение на протяжении всего следующего столетия. На рубеже XVI—XVII вв., в рассматриваемый нами период, в истории Разрядного приказа имел место не вполне ясный этап, до сих пор не охарактеризованный исследователями однозначно. Речь идет о периодически встречающихся в источниках первого десятилетия XVII века упоминаниях Московского и Новгородского разрядов. В «Писаных законах России», источнике, дающем нам фотографически точную картину состояния приказной системы Московского государства в самом начале царствования Бориса Годунова, еще отсутствует разделение Разряда на Московский и Новгородский. В «Записке о царском дворе...», составление которой, как было доказано, относится к 1605 г., встречаем уже четкое упоминание Московского Большого и Новгородского разрядов; во главе каждого из них стоял особый думный дьяк1. При этом ни один источник не дает нам ответа на вопрос о том, являлись ли Московский и Новгородский разряды самостоятельными учреждениями, а также каково было распределение дел между ними.
Вопрос о соотношении Московского и Новгородского разрядов до сей поры остается дискуссионным. Впервые эта научная проблема была поставлена Н.П. Лихачевым, который в своей классической работе о разрядных дьяках отметил: «Должен сознаться, что отношение Новгородского Разряда, находившегося в Москве, к Новгородскому столу Большого Московского
297


Разряда в частности и к самому Большому Разряду вообще, остается для меня совершенно невыясненным. Показание записки, составленной для поляков в 1610-1612 годах, о порядке всяких людей Московского царства, которая, кроме думного дьяка Розряду Московского Болшого, говорит еще о думном дьяке Розряду Ноугородцкого — я считаю ошибочным. По моему мнению, оно основано на единичном и случайном факте. ...неизвестный автор говорит о думном дьяке Новгородского Разряда лишь потому, что при нем в этом приказе был думный дьяк Витовтов»5. Анализ данного высказывания Н.П. Лихачева позволяет сделать вывод о том, что он считал возможными следующие варианты:
1)  Новгородский разряд может быть тождественен Новгородскому столу Разрядного приказа;
2)  Новгородский разряд может быть самостоятельным по отношению к Разрядному приказу ведомством (заметим, что в обоих случаях ученый ставит знак равенства между Разрядным приказом и Большим Московским разрядом).
С.В. Рождественский в исследовании о служилом землевладении, констатировав факт существования Новгородского разряда, затруднился с ответом на вопрос о его статусе: следует ли считать его самостоятельным учреждением, или отождествить с Новгородским столом Разрядного приказа6. И.И. Вернер, не углубляясь в данный вопрос, тем не менее, заявил о существовании в конце XVI в. Новгородского разряда как местного отделения Большого разряда. Новгородский разряд при этом он считал предшественником военно-территориальных округов (разрядов) XVII в.7 Спустя пол века В. И. Буганов, опираясь на данные И.И. Вернера, сделал по интересующему нас вопросу иные выводы. По его версии, в связи с активизацией внешней политики Московского государства, в конце XVI века из Разрядного приказа выделился Новгородский разряд, управлявший в военном отношении стратегически важными областями на северо-западных рубежах8. Каков был статус этого выделившегося из Разрядного приказа учреждения, ученый не уточнил. А.П. Павлов, собрав богатый материал о параллельном существовании Московского и Новгородского разрядов, определенно на вопрос об их соотношении не ответил. В частности, он указал, что глава Московского разряда, возможно, в течение некоторого времени «стоял даже во главе Разрядного приказа»9. Отказавшись, таким образом, ставить знак равенства между Разрядным приказом и Московским разрядом, А.П. Павлов, тем не менее, не ответил на вопрос о 298


взаимоотношении Разрядного приказа с вышеназванными разрядами. Ю.М. Эскиным была высказана мысль о том, что Московский и Новгородский разряды, возникшие около 1603 г., являлись территориальными военно-административными округами с воеводами во главе10. Наконец, Н.В. Рыбалко констатировала разделение единого Разрядного приказа на Московский и Новгородский11.
Подводя итог обзору мнений ученых относительно Московского и Новгородского разрядов, можно выделить следующие гипотезы:
1)  Новгородским разрядом именовался Новгородский стол Разрядного приказа (С.В. Рождественский), а сам Разрядный приказ назывался также Большим Московским разрядом (Н.П. Лихачев);
2)  Новгородский разряд представлял собой местное отделение Разрядного приказа (И.И. Вернер);
3)  Московский и Новгородский разряды существовали отдельно от Разрядного приказа (С.В. Рождественский, А.П. Павлов);
4)  Московский и Новгородский разряды — два независимых друг от друга ведомства, образовавшихся в результате временного разделения Разрядного приказа в начале XVII века (Н.П. Лихачев, В.И. Буганов, Н.В. Рыбалко).
5)  Московский и Новгородский разряды представляли собой территориальные военно-административные округа (Ю.М. Эскин).
Суммируя эти точки зрения, можно сказать, что спор, по большому счету, ведется по вопросу о том, был Новгородский разряд подчинен Московскому или же представлял самостоятельное ведомство.
Прежде всего, приходится отказаться от версии о том, что Московский и Новгородский разряды были военно-административными округами. Во главе этих ведомств, как свидетельствуют источники, стояли не воеводы, а дьяки, а Новгородский разряд располагался не в Новгороде, а в Москве.
Отражение существования Московского и Новгородского разрядов в источниках. Попытаемся, опираясь на максимальное количество сохранившихся источников, дать ответ на вопрос о соотношении и статусе Московского и Новгородского разрядов.
Первое известное исследователям упоминание о Московском разряде (дьяки Л. Лодыженский и С. Аврамов) относилось до сих пор к 30 августа 1603 г.; 2 5 декабря 1603 г. докумен-
299


ты сообщают и о Новгородском разряде (его дьяк Г. Клобуков в этот день сказывал окольничество М.М. Годунову)12. В тексте разрядной книги, однако, обнаруживается более раннее упоминание о Московском (Большом) разряде. 28 сентября 1602 г. во встрече датского принца Иоганна участвовал дьяк Большого разряда С. Аврамов13. Таким образом, появление Большого Московского разряда и Новгородского разряда следует отодвинуть назад как минимум на год. Надо полагать, что существование этих двух разрядов можно отнести к еще более раннему времени. В описи архива Разрядного приказа упоминается относящаяся к 1555/56 г. «десятня Новгородцкого розряду дворян и детей боярских новгородцов, пскович, лучан, торопчан», а также датированная 1595/96 г. «десятня новичная розных городов и Новгородцкого розряду»14.
Однако регулярные упоминания о Московском и Новгородском разрядах встречаются только с начала XVII в. Связано это было, по всей видимости, с тем, что они стали довольно автономны относительно друг друга: в каждом из двух разрядов в начале XVII в. появляется отдельный думный дьяк. Подобная ситуация просуществовала до «междуцарствия» и нашла отражение в «Записке о царском дворе»15. Организационное обособление двух разрядов отмечено и в делопроизводстве Разрядного приказа. Если сопоставить списки служилых корпораций городов, содержащиеся в боярских списках 1602/03,1606/07 и 1611 гг., нельзя не заметить интересной особенности. В боярских списках 1606/07 и 1611 гг. (по сравнению со списком 1602/03 г.) отсутствуют следующие города: Кострома, Ярославль, Ржева Володимирова, Вязьма, Дмитров, Кашин, Бежецкий Верх, Углич, Ростов, Романов, Пошехонье, Галич, Тверь, Торжок, Старица, Зубцов. Как будет показано ниже, все эти города относились к ведомству Новгородского разряда. Соответственно, в боярские списки, которые составлялись под руководством думного дьяка Московского разряда, служилые люди городов, подведомственных Новгородскому разряду, не вносились.
Итак, обособленное существование Московского и Новгородского разрядов фиксируются документами с 1602/03 г. В апреле — декабре 1603 г. в Разрядном приказе одновременно несли службу два думных дьяка. Как «розрядной дьяк большой» упоминается 24 апреля — 8 декабря Лодыженский, Аврамов 17 августа фигурирует в документах как «Розрядной избы дьяк другой». К 20 февраля 1604 г. Л. Лодыженский уже выбыл из руководства Разрядного приказа: его распоряжение
300


о лишении жалованья самовольно покинувших службу дворян было единолично отменено С. Аврамовым16.
В течение всего 1604 г. документы упоминают о Большом Московском и Новгородском разрядах. В Новгородском разряде в 1604 г. (по меньшей мере, до конца июля) служил тот же дьяк — Г. Клобуков, который в делопроизводстве Посольского приказа назван даже думным17. В декабре 1604 г., также в чине думного дьяка, его назначили в состав русской делегации на пограничный съезд со шведскими послами, состоявшийся весной 1605 г.18 Московский разряд в то же время возглавлял думный дьяк С. Аврамов. Согласно справочнику С.Б. Веселовского, он оставался на своем посту вплоть до воцарения Лжедмитрия I. Действительно, при самозванце мы не видим его среди разрядных дьяков. Однако опала и смещение С. Аврамова имели место, по всей видимости, еще при Годуновых. Его подмосковное поместье было отписано и отдано дьяку В. Маркову в мае 1605 г.19
Известны также имена подьячих этих ведомств: в Новгородском разряде служил подьячий Н. Новокшенов, в Московском разряде — подьячие В. Савин и А. Кадыев20. Нам известно, что помимо С. Аврамова и Г. Клобукова, в последний год царствования Бориса Годунова в Разрядном приказе служили дьяки Т.А. Витовтов, Г.Я. Витовтов и И.З. Карташов. Однако мы не имеем возможности точно определить, в каком из двух разрядов несли службу указанные лица. В документах, восходящих к делопроизводству Разрядного приказа, они именуются просто разрядными дьяками. Лишь зная, что при Лжедмитрии I Т. Витовтов служил в Московском разряде, а И. Карташов — в Новгородском, можно высказать предположение о том, что в тех же разрядах они состояли годом ранее. Т.А. Витовтов скрепил своей приписью роспись раздачи жалования под Кромами, осуществлявшейся 31 января 1605 г.21 Это обстоятельство также позволяет предполагать его службу в Московском разряде (военные дела на юге России входили, как будет показано ниже, в круг компетенции Московского разряда). На службу в Разрядном приказе дьяка Г. Витовтова мы имеем лишь одно указание: в 1604/05 г. он передал В.В. Голицыну распоряжение царя Бориса о верстании дворян и детей боярских. Позже, летом 1605 г., уже при Лжедмитрии, В.В. Голицын в соответствии с этим распоряжением верстал детей боярских, служивших по Рязани22 (которая ведалась в Московском разряде). Это обстоятельство позволяет предположить, что Г. Витовтов был дьяком Московского разряда.
301


Существование Московского и Новгородского разрядов в 1605 г., при Лжедмитрии I, зафиксировано, как было указано выше, «Запиской о царском дворе...». Известно, что при Лжедмитрии, в 1605/06 г., верстание детей боярских, служивших по Торопцу и Холму, осуществлялось по наказу за приписью дьяка В. Янова, присланному из Новгородского разряда23. Разрядные записи показывают нам в конце царствования Лжедмитрия Василия Янова думным дьяком24. Если это назначение действительно имело место, то думного чина Янов после смерти самозванца сохранить не сумел: его имя не встречается в перечнях думных дьяков начала царствования Василия Шуйского. Вероятно, думным дьяком Новгородского разряда при Лжедмитрии был Т.И. Луговской. В сентябре 1605 г. верстались дети боярские Деревской, Водской и Шелонской пятин Новгородского уезда; соответствующий наказ имел припись думного дьяка Т. Луговского25. В том же 1605/06 году в Новгородском разряде служил дьяк И. Карташов, в ведении которого находились ярославские и кашинские дети боярские26.
Прямых упоминаний названия Московского разряда в приказном делопроизводстве времени царствования Лжедмитрия I нам обнаружить не удалось, однако по документам четко прослеживается состав руководства Московского разряда. В самом начале правления Лжедмитрия, 14 июля 1605 г., в Разрядном приказе упоминаются дьяки И.Ф. Стрешнев и П. Лошаков27. В дальнейшем там несли службу думный дьяк И.Ф. Стрешнев и дьяки Т. Витовтов и П. Лошаков. Именно в таком составе упоминается руководство Разряда в памятях от 17 ноября 1605 г. (о замене юрьевских и переславльских детей боярских в конвое крымских гонцов мценянами), от 4 февраля 1606 г. (о перемене детей боярских в связи с переводом крымских гонцов в Новосиль) и от 14 февраля (с распоряжением прислать пристава из числа рязанских или каширских детей боярских)28. Известно также, что за приписью И.Ф. Стрешнева при Лжедмитрии были посланы «невместные» грамоты воеводам Ряжска и Переславля Рязанского29. В конце недолгого правления Лжедмитрия, надо полагать, состав руководства Московского и Новгородского разрядов несколько изменился. Т. Витовтов на рубеже 1605 и 1606 гг. был пожалован в думные дьяки и уже в марте 1606 г. нес службу в Поместном приказе30. На его место в Московский разряд из Новгородского был переведен дьяк И. Карташов (во всяком случае, мы видим его в Московском разряде уже в самом начале царствования Василия Шуйского).
302


Параллельное существование Московского и Новгородского разрядов сохранялось в царствование Василия Шуйского. Новый царь произвел кадровую перестановку в руководстве разрядов. Выдвиженец Лжедмитрия I думный дьяк И.Ф. Стрешнев, стоявший во главе Московского разряда, был пожалован в думные дворяне и отослан в Устюг31. Вместо него Московский разряд в течение недолгого времени, по-видимому, возглавлял переведенный из Новгородского разряда думный дьяк Т. Лу- говской. Летом 1606 г. в Путивль была направлена память, предписывавшая прислать роспись построенным судам в Московский разряд дьяку Т. Луговскому32. Однако в Московском разряде Луговской удержался недолго: наказная память сборщику детей боярских в Галиче от 27 декабря 1606 г. была приписана Т. Луговским вновь в качестве дьяка Новгородского разряда33. Подорожная грамота до Устюжны Железопольской от 23 июня 1606 г. также имела его припись34. 8 января 1607 г. он осматривал кашинского сына боярского, надо полагать, также в качестве главы Новгородского разряда35. Главой Московского разряда уже в октябре 1606 г. выступает думный дьяк Г.Г. Желябужский, вместе с которым продолжали службу дьяки И. Карташов и П. Лошаков36. Однако и Желябужский оставался в Разрядном приказе относительно недолго (факт его службы в Разряде остался неотмеченным даже в самых авторитетных словарях)37. 11 марта 1607 г. Г.Г. Желябужский был еще думным дьяком Разрядного приказа, а 24 апреля того же года на его месте служил уже думный дьяк Т.А. Витовтов, вновь вернувшийся в Разряд из Поместного приказа. В боярском списке 1606/07 г. Желябужский был написан среди думных дьяков, но рядом с его именем имеется помета — «отставлен»38. Товарищами Т.А. Витовтова в приказе были все те же дьяки И. Карташов и П. Лошаков. В качестве главы Разряда Тимофей Витовтов упоминается 13 июня 1607 г.39, и это последнее известное нам упоминание о нем как о главе Разрядного приказа. По данным Н.П. Лихачева, Витовтов выбыл из приказа в конце 7115 г.40, т.е. не позднее августа 1607 г. В любом случае, его пребывание на посту руководителя Московского разряда тоже оказалось непродолжительным. Приблизительно тогда же выбыл из приказа дьяк П. Лошаков, последнее упоминание о котором относится также к 13 июня 1607 г.41
Во второй половине 1607 г. Московский разряд возглавил думный дьяк В.О. Янов. Боярский список 1606/07 г. еще не упоминает его в качестве думного дьяка, а уже 20 ноября 1607 г. он как думный дьяк подписал грамоту к рязанскому
303


воеводе П.П. Ляпунову42. 6 декабря 1607 г. (в Николин день осенний) Янов также в чине думного дьяка сказывал окольничество князю Д.И. Мезецкому43. До этого, вероятно, Янов нес службу в Новгородском разряде. Однако в те несколько месяцев, которые прошли между отставкой Т. А. Витовтова (после 13 июня 1607 г.) и назначением В.О. Янова (ранее 20 ноября 1607 г.) общее руководство разрядными делами было временно сосредоточено в руках думного дьяка Новгородского разряда Т.Н. Лу- говского. Именно этим обстоятельством, на мой взгляд, можно объяснить тот факт, что 18 сентября 1607 г. грамота в Рязань об отправлении служилых людей к Брянску была приписана именно Луговским44, хотя Рязань и Брянск ведались в Московском разряде. Но вскоре после этого Т. Луговской был обойден его сослуживцем по Новгородскому разряду — дьяком В.О. Яновым. Возможно, причиной этого карьерного скачка дьяка стало то, что он был в родстве с будущей женой Василия Шуйского, княжной Марией Петровной Буйносовой-Ростовской. Подготовка к царской свадьбе началась в конце 1607 г.45, именно тогда, когда мы впервые видим В.О. Янова думным дьяком Московского разряда. В этом новом чине В. Янов приписал две грамоты, направленные в Рязань соответственно 24 ноября 1608 г. и 14 сентября 1609 г.46 Его же приписи имелись на распоряжениях воеводам, действовавшим в июле 1610 г. в районе Нижнего Новгорода, Мурома и Касимова47. В 1610 г. за его при- писью была отправлена грамота во Владимир; 8 апреля того же года он сказывал окольничество С.В. Головину48. 9 сентября 1609 г. Василий Янов оформил прибавку к жалованию дьяку Г.Я. Витовтову49. Возможно, это означает подведомственность дьяков Московскому разряду. Известно, что Василий Янов ведал службой жильцов: в 1610 г. им были оформлены прибавки к жалованию за службу жильцам С.М. и П.М. Чириковым и Ф.А. Алябьеву50. Кроме того, под контролем думного дьяка В. Янова находилась и служба московских дворян51. Товарищем В.О. Янова оставался дьяк И. Карташов, также служивший в Разряде до конца царствования Василия Шуйского. В 1607/ 08 г. Карташовым была удостоверена рязанская десятня52; 22 марта 1609 г. им была составлена память об окладе московского дворянина В.П. Маркова-Киличеева53. 30 мая 1609 г. Карташовым был составлен наказ объезжим головам, которые должны были патрулировать в Москве Новый Каменный Царев город54. 12 октября 1609 г. И. Карташов оформлял прибавку к жалованью дьяку Г.Я. Витовтову55. Третьим дьяком Московского разряда очень ненадолго стал, по-видимому, М. Данилов.
304


Имеются основания предполагать, что он служил в приказе уже в ноябре 1606 г, когда им была написана память по организации обороны от войск Болотникова северных подступов к столице. Однако тогда М. Данилов, вероятно, был дьяком Новгородского разряда (охочих людей для обороны собирали с ведавшихся в Новгородском разряде северных городов: Каргополя, Турчасова, Холмогор, Выми)56. В мае 1607 г., однако, М. Данилов служил уже в Московском разряде: 3 мая 1607 г. в Рязань была отправлена грамота с его приписью57. В дальнейшем, надо полагать, он вновь оказался в Новгородском разряде: его приписью были удостоверены сыскные списки 1606- 1610 гг. по Романову и Галичу58. В Московском разряде нес службу также дьяк А. Вареев: он упоминается там в 1607/08 г. и после службы в Нижнем Новгороде — с марта 1610 г. до конца царствования Василия Шуйского59. К моменту падения правительства Василия IV Московский разряд возглавляли думный дьяк В. Янов и дьяки И. Карташов и А. Вареев.
Менялся также состав Новгородского разряда. Напомним, что при Лжедмитрии I в состав руководства Новгородского разряда входили думный дьяк Т. Луговской и дьяки В. Янов и И. Карташов. Дьяк Карташов был переведен в Московский разряд, вероятно, еще при Лжедмитрии. В начале царствования Василия Шуйского ненадолго туда же был переведен думный дьяк Т. Луговской, вскоре возвратившийся обратно. В конце 1606 г. в Новгородском разряде появляется дьяк М. Данилов, в первой половине 1607 г. ненадолго перешедший в Московский разряд. В конце 1607 г. Новгородский разряд покинул В. Янов, возглавивший Московский разряд. Таким образом, с конца 1607 г. в Новгородском разряде источники показывают нам лишь думного дьяка Т.Н. Луговского. В ведении этого дьяка при Василии Шуйском находились города Галич и Кашин: в конце 1606 г. его приписью были скреплены наказы о сборе детей боярских этих городов для последующего похода под Калугу60. В чине думного дьяка Луговской сопровождал Василия Шуйского в его походе под Тулу; в феврале 1608 г. он входил в состав ответной комиссии на переговорах с польскими послами61. 22 августа 1608 г. из Новгородского разряда им был отправлен «нетный список», где среди прочих «нетчиков» был назван кашинский помещик62. 30 ноября 1608 г. приписью Томилы Луговского была скреплена царская грамота в Галич; 23 декабря 1608 г. — в Устюжну Железнопольскую; 15 мая 1609 г. — в Вологду; 2 3 мая 1609 г. — в Вологду, Белоозеро, Устюг, Каргополь, Соль Вычегодскую, Тотьму, Важский уезд,
305


на Двину, Кострому, Галич и Вятку; 28 июня 1609 г. — в Ярославль; 26 июля 1609 г. — в Вологду63. 15 апреля 1609 г. за при- письюТ. Луговского была отправлена «увещательная» грамота к жителям Суздаля, державшего тогда сторону Лжедмитрия II (хотя Суздаль, собственно, относился к городам Московского разряда)61. В Новгородском разряде Т.И. Луговской оставался до низложения царя Василия и собственного отбытия в составе посольства к королю Сигизмунду III под Смоленск. Рядом с ним в Новгородском разряде на исходе царствования Василия Шуйского, 18 марта 1610 г., видим также дьяка И. Ефанова. По предположению С.Б. Веселовского, И. Ефанов служил одновременно в Новгородском разряде и Поместном приказе65. Эта версия, однако, опровергается источниками. Известно, что 7 октября 1609 г. Ефанов, действительно, был еще дьяком Поместного приказа. Но уже в феврале 1610 г. его среди руководителей этого ведомства не было66. Его приписью были удостоверены сыскные списки по Романову (1608/09 г.) и Галичу (1608-1609 гг.)67. В марте же 1610 г. И. Ефанов определенно упоминается как дьяк Новгородского разряда. В грамоте, представленной в конце XVII в. в Разрядный приказ дворянами Сигорскими, в частности, было записано: «А в памяти из Новгородского розряду за приписью дьяка нашего Ивана Ефанова лета 7118-го марта в 18 день написано: по памяти из Посольского приказу за приписью дьяка Марка Поздеева Михал- ко Иванов сын Сигорской в Новгородском Розряде в романовскую десятню и в служивой список... написан»68. Текст этой грамоты позволяет высказать предположение о том, что в Новгородском разряде нес службу также дьяк М. Поздеев (указание на Посольский приказ явно ошибочно)69. Предположение о службе М. Поздеева в Новгородском разряде косвенно подтверждается тем, что в I Ополчении летом 1611 г. он занял пост разрядного дьяка70.
Следовательно, к концу царствования Василия Шуйского Новгородский разряд возглавляли думный дьяк Т. Луговской, дьяк И. Ефанов и, вероятно, М. Поздеев.
Наконец, мы наблюдаем параллельное существование Московского и Новгородского разрядов в период «междуцарствия». Об этом свидетельствует составленный вскоре после свержения Василия Шуйского список приверженцев низложенного царя: дьяком в Московском разряде назван В.О. Янов, в Новгородском — Т.И. Луговской71. В Московском разряде несли службу по-прежнему думный дьяк В.О. Янов и дьяки И. Карташов и А. Вареев. Именно их приписи заверяли нака-
306


зы от 9 июля — 29 августа 1610 г. воеводам, охранявшим Земляной и Деревянный город. Инстанция, из которой поступали данные наказы, прямо именуется в документе Московским разрядом72. В начале 1611 г. Сигизмунд III планировал перевести В. Янова на службу на Старом Земском дворе в чине дворянина73, но это намерение осталось неосуществленным. Уже после московского мартовского пожара 1611 г. Василий Янов сообщал в своей челобитной, что продолжает сидеть «у болших у розрядных дел по-прежнему безотступно»74. Вместе с ним до пожара в Московском разряде служил дьяк И. Карташов, который, впрочем, довольно скоро оказался в числе сторонников I Народного Ополчения75. Некоторое время нес службу в администрации королевича Владислава дьяк А. Вареев: в 1610/11 г. им была приписана справка об окладе можайского сына боярского76. Но и Вареев в 1611 г. перешел на сторону ополченцев77. Справочная литература называет в 1610/11 г. разрядным дьяком также В. Юрьева78; его, действительно, планировали назначить в Разрядный приказ79, но было ли осуществлено это намерение, неизвестно. Во всяком случае, московским боярам он запомнился в ином качестве — как человек, назначенный контролировать денежные сборы. Именно в таком качестве он упоминается в документах Казенного приказа: собранные для уплаты жалованья полякам деньги в августе 1611 г. «примали... дияки думной Овдоким Витовтов да Василей Юрьев»80.
Произошли также перемены в руководстве Новгородского разряда. С отъездом Т. Луговского с посольством под Смоленск (сентябрь 1610 г.), его место стало вакантным, и 3 декабря 1610 г. думным дьяком Новгородского разряда был назначен один из бывших приверженцев Лжедмитрия II — С. Линев. Это пожалование было повторено 20 апреля 1611 г., но вступило ли оно в силу — неизвестно81. Во всяком случае, с конца февраля 1611 г. этот пост занимал, по-видимому, Евдоким Витовтов, имевший чин думного дьяка82. Позднее на переговорах с поляками русские дипломаты утверждали, что по распоряжению короля Сигизмунда III Е. Витовтов был сделан «в Розряде думным первым дьяком»83. Слова русских послов, вероятно, отражают ситуацию, сложившуюся после сентября 1611 г., когда в Польшу в составе посольства отбыл думный дьяк Московского разряда В.О. Янов. Несколько позже в том же наказе русским послам разрядными дьяками названы и В. Янов, и Е. Витовтов84.
307


Таким образом, мы видим, что в период «междуцарствия» руководство Московского разряда было оставлено прежним, но разрядные дьяки отказались сотрудничать с оккупационными властями. Лишь руководитель приказа, думный дьяк В.О. Янов, сохранил верность присяге королевичу Владиславу. Уже в начале марта 1611 г. ополченцы конфисковали его поместье в Шацком уезде, мотивировав это приверженностью дьяка полякам85. Отправившись в сентябре 1611 г. с посольством в Польшу, он так и не вернулся более в Москву, оставшись в окружении королевича. В Новгородском разряде польские власти стремились посадить верных им лиц, прошедших перед тем службу в Тушино. Е. Витовтов, возглавлявший Новгородский разряд, как и В. Янов, покинул Россию и остался во владениях Речи Посполитой86.
После периода «междуцарствия» мы более не встречаем в источниках упоминаний Московского и Новгородского разрядов. В документах неизменно фигурирует Разрядный приказ или просто Разряд. Не обнаруживаются упоминания Московского и Новгородского разрядов во властных структурах, формировавшихся при народных ополчениях. Впрочем, в делопроизводстве приказов, функционировавших при I Ополчении, периодически встречаются упоминания «Большого разряда»87. Однако в этом не следует видеть аналогий с Большим Московским разрядом. Строго говоря, Большим разрядом в I Ополчении именовался даже не Разрядный приказ, а собственно временное правительство в целом. В частности, в одной из памятей было записано: «А по нашему и всей земли приговору велено всякие... доходы, збирая, присылати к нам, к Москве в полки в Большой розряд»88.
Таким образом, хронологически феномен существования Московского и Новгородского разрядов укладывается в десятилетний временной отрезок — с 1602 по 1611 г. Прежде чем мы перейдем к рассмотрению дальнейшей истории Разрядного приказа начала XVII в., необходимой представляется попытка решить спорную в исторической литературе проблему «двух разрядов».
Круг обязанностей Московского и Новгородского разрядов. Прежде всего, попытаемся ответить на вопрос о разграничении обязанностей между Московским и Новгородским разрядами. Для этого следует собрать данные о том, какие распоряжения исходили из каждого из разрядов. Проанализировав эти отрывочные данные, мы, тем не менее, получаем достаточно четкую картину географического распределения городов
308


между Московским и Новгородским разрядами. Дьяки Московского разряда ведали, прежде всего, историческим ядром Московского княжества: памяти за их приписью отправлялись в Переславль Залесский, Можайск, Юрьев Польской. Они же организовывали оборону самой Москвы. Далее, Московский разряд посылал свои распоряжения в Замосковные города, лежавшие к востоку от столицы — Владимир, Муром, Касимов, Нижний Новгород. К нему же относились города Рязанские: собственно Переславль Рязанский, Кашира, Ряжск. В Московском разряде управлялись также Украинные города — Мценск и Новосиль, а также Северские — Путивль. Вероятно, там же числились и Заоцкие города (Калуга, Козельск): во всяком случае, калужский поход царя Василия в 1607 г. организовывался именно дьяками Московского разряда. Вряд ли мы ошибемся, предположив, что в Московском разряде ведались также примыкавшие к Рязанским, Украинным и Северским Польские города — Елец, Ливны, Курск, Белгород. Таким образом, подведомственная Московскому разряду территория была расположена преимущественно к югу от Москвы, распространяясь на запад до Можайска, на север до Переславля Залесского, на восток до Нижнего Новгорода (далее шли обширные земли, находившиеся в ведении приказа Казанского дворца).
Довольно определенно вырисовывается и территория, управление которой входило в компетенцию Новгородского разряда. Она включала в себя Новгород Великий и его пятины (или, иначе, «города от немецкой украйны»). Под управлением Новгородского разряда находился Псков: 10 июня 1606 г. туда была направлена царская грамота, завершавшаяся распоряжением прислать отписку в Новгородский разряд89. Имеются прямые указания на то, что в Новгородском разряде ведался в военном отношении Смоленск: отписки смоленских воевод в Москву от 3 марта, 7 и 21 июня 1609 г. были адресованы именно туда90. Города «от литовской украйны», тянувшие к Смоленску — Холм и Торопец, ведались там же. В Новгородском разряде числились и Поморские города — Каргополь, Турчасов, Тотьма, Устюг, Соль Вычегодская, Холмогоры, Вымь. Ведались в Новгородском разряде Вятские города, в частности, Хлынов. Из Новгородского разряда посылались распоряжения также в северные Замосковные города, лежавшие в бассейне Верхней Волги: Устюжну Железнопольскую, Важский уезд, Вологду, Белоозеро, Кашин, Романов, Галич, Ярославль, Кострому. Новгородскому разряду, таким образом, подчинялись территории к северу и западу от Москвы.
309


Несколько дополнить данные о географическом ведомстве Московского и Новгородского разрядов позволяют описи архива Разрядного приказа. Для этого привлечем сохранившиеся в них сведения о верстании поместным и денежным жалованьем детей боярских различных городов за время существования Московского и Новгородского разрядов. Распоряжения о верстаниях, как было отмечено выше, поступали из разряда, в котором был ведом город.
Как было указано, в Московском разряде ведался город Владимир. В 1603/04 г. детей боярских, служивших по Владимиру, верстали вместе детьми боярскими Суздаля и Луха91. Следовательно, Московский разряд ведал города Суздаль и Лух. Это подтверждается и тем, что чуть позже, в 1605/06 г., лушане верстались жалованьем вместе с нижегородцами, муромцами и арзамасцами92, а в 1606/07 г. суздальские дети боярские — с муромцами, также ведавшимися в Московском разряде93. Дополняет перечень подчиненных Московскому разряду городов Коломна (версталась в 1603/04 г. вместе с Муромом, Нижним Новгородом и Арзамасом)94. Вместе с Нижним Новгородом верстали в 1604/05 г. Мещеру. Позднее мещерян верстали вместе с детьми боярскими других городов Московского разряда — Ряжска (1605/06 г.) и Переславля Залесского (1607/08 г.)95. Значительно дополнить перечень подведомственных Московскому разряду городов позволяют сведения о крупных верстаниях при Борисе Годунове и Лжедмитрии. В 1603/04 г. С.С. Годунов, И.М. Пушкин и дьяки Т. Витовтов и Т. Бровцын наряду с известными городами Московского разряда (Владимир, Переславль Залесский, Можайск, Юрьев Польской) верстали Суздаль, Медынь, Малый Ярославец, Боровск, Рузу, Звенигород, Волок, Верею, Лух, Гороховец96. В 1605/06 г. М.М. Салтыков и дьяк И. Ефанов верстали жалованием детей боярских Калуги, Серпухова, Воротынска, Козельска, Белева, Лихвина и Мещовска97.
Пополнить список городов Московского разряда можно также, обратившись к боярским спискам начала XVII в. Как было отмечено выше, в боярские списки 1606/07 и 1611 гг. не были записаны служилые люди городов, относившихся к Новгородскому разряду. Следовательно, перечисленные в этих боярских списках служилые городовые корпорации ведались в Московском разряде. Поэтому мы можем включить в список городов Московского разряда Арзамас, Тарусу, Алексин, Тулу, Одоев, Перемышль, Орел, Волхов, Карачев, Брянск98.
310


Опираясь на те же методы, можно несколько дополнить и список городов, ведавшихся в начале XVII века в Новгородском разряде. Составленный в 1613 г. и хранившийся в Новгородском столе Разрядного приказа сборник окладных списков детей боярских (с окладами времени царствования Василия Шуйского) включал в себя, помимо городов, определенно принадлежавших ведомству Новгородского разряда (Романов, Галич, Вологда, Торопец, Холм), также города Ростов, Пошехонье, Тверь, Торжок, Зубцов, Старицу, Клин, Псков, Великие Луки, Невель". Известно также, что вместе с Тверью и Старицей там же ведался и Дмитров100. К Новгородскому разряду мы должны отнести также упоминаемые в боярском списке 1602/03 г., но отсутствующие в боярских списках 1606/07 и 1611 гг. города Ржеву Володимирову, Вязьму, Бежецкий Верх и Углич101.
Таким образом, мы можем подвести предварительные итоги. Географический круг ведомства Московского и Новгородского разрядов вырисовывается довольно определенно. Московскому разряду были подведомственны города, непосредственно прилегающие к столице (Коломна, Переславль Залесский, Можайск, Малый Ярославец, Медынь, Боровск, Серпухов, Руза, Звенигород, Волок, Верея, Юрьев Польской), Замосковные города к востоку от Москвы (Владимир, Суздаль, Муром, Касимов, Мещера, Арзамас, Нижний Новгород, Лух, Гороховец), Рязанские города (Переславль Рязанский, Кашира, Ряжск), Украинные города (Алексин, Тула, Одоев, Мценск, Новосиль, Лихвин, Орел, Карачев, Волхов), Северские города (Путивль, Брянск), Заоцкие города (Калуга, Козельск, Мещовск, Белев, Воротынск, Таруса, Перемышль), Польские города (Елец, Ливны, Курск, Белгород).
Новгородский разряд ведал Новгород Великий, его пятины и «города от немецкой украйны» (Псков), «города от литовской украйны» (Смоленск, Вязьма, Холм, Торопец, Великие Луки, Невель), Поморские города (Тотьма, Устюг, Соль Вычегодская, Каргополь, Важский уезд, Турчасов, Холмогоры, Вымь), Вятские города (Хлынов), Замосковные города в бассейне Верхней Волги (Ржева Володимирова, Тверь, Торжок, Зубцов, Старица, Клин, Кашин, Дмитров, Бежецкий Верх, Романов, Углич, Галич, Ростов, Ярославль, Кострома, Пошехонье, Вологда, Бело- озеро).
Помимо географического распределения сферы деятельности, присутствовал, похоже, еще один фактор разделения ведомства — по чиновным категориям. Определенно, в разрядах
ЗИ


ведались не только территории, но и служилые люди, владевшие на них землями. Но, кроме этого принципа, восходящего к географическому, были и иные основания разделения подведомственных лиц. В Московском разряде ведали службой московских дворян. Именно из Московского разряда 12 апреля 1610 г. была прислана выписка из списка московских дворян102. Московскому разряду, вероятно, были подведомственны и жильцы, прибавки к окладам которым оформлялись по распоряжениям из Московского разряда103. Следовательно, в ведении Московского разряда находились представители низших чинов государева двора.
Что касается городовых детей боярских, то они в массе своей находились вместе со своим городом в ведении соответствующего разряда. Однако, в случае когда дворянин исполнял службу за пределами ведомства этого разряда, он попадал под руководство другого. Так, в частности, московские дворяне подчинялись Московскому разряду. Однако нам известны случаи, когда люди, служившие в чине московских дворян, получали жалованье по памятям из Новгородского разряда. Так, князю И.А. Татеву, который в начале XVII в. нес службу в чине московского дворянина104, в 1603/04 г. жалованье давали по распоряжению дьяка Новгородского разряда Г. Клобукова105. Объяснением этому может служить факт его службы в предыдущем 1602/03 г. в Вязьме, куда он был послан «за разбойники»106. Вязьма, как и прочие города «от литовские украины», ведалась в Новгородском разряде, а позднее — в Новгородском столе Разрядного приказа107. В 1604 г. получил прибавку к жалованью московский дворянин И.П. Мутьянский. Основанием для этого стало распоряжение дьяка Новгородского разряда Г. Клобукова; челобитная И.П. Мутьянского имела припись дьяка В. Оладьина108. Мы не имеем сведений о месте службы И.П. Мутьянского в первые годы XVII в., однако, по всей видимости, она протекала в Новгородской земле. Известно, что дьяк В. Оладьин в 1604-1606 гг. служил в Новгороде Великом, сменив там, вероятно летом 1604 г., дьяка Н. Суколенова109. Известно также, что в августе 1604 г. жалованье стрелецкому сотнику за службу в Ивангороде было также дано по челобитной за приписью дьяка В. Оладьина110. Известны и другие случаи, когда служилые люди получали жалованье (или лишались его) по распоряжениям из разряда, к которому их город не относился. Так, дьяку Г. Желябужскому оклад был назначен по памяти дьяка Новгородского разряда Г. Клобукова, хотя Желябужский был до того выборным дворянином по
312


Козельску (ведавшемуся в Московском разряде)111. Жалованье московского дворянина В.А. Вельяминова было «за воровство» отправлено в Новгородский разряд112. С другой стороны, за «польскую службу» (т.е. за службу на поле, на южных рубежах) дворяне получали жалованье исключительно по памятям за приписями дьяков Московского разряда — Л. Лодыженско- го и С. Аврамова113. Подобный подход был характерен не только для Разрядного приказа: в частности, за службу в Сибири служилые люди получали жалованье по памятям из приказа Казанского дворца; за участие в дипломатической миссии жалованье давали по памяти из Посольского приказа114.
Московский и Новгородский разряды — территориальные столы Разрядного приказа. Л.М. Сухотин, анализируя данные, которыми мы здесь оперируем, отметил как парадокс факт назначения жалованья четвертчикам по памятям из Новгородского разряда, поскольку позднее это делалось по памятям из Большого Московского разряда115. Как видно, оба разряда, Московский и Новгородский, в начале XVII в. активно занимались вопросами обеспечения служилых людей жалованьем. При этом для служащих других ведомств (например, Галицкой чети) различия между двумя разрядами были не всегда важны и очевидны. Так, в кормленой книге Галицкой чети встречаем упоминание о лишении коломенского сына боярского Ф. Чортова части жалования. Удержанные деньги были переданы дьяку И. Карташову, который служил на тот момент, вероятно, в Новгородском разряде. Однако в кормленой книге на сей счет отсутствует соответствующее уточнение. Зафиксировано лишь, что деньги были переданы в «Розряд»116. В приказном делопроизводстве начала XVII века мы встречаемся с памятями, которые направлялись в «Розряд», в «Роз- рядной приказ» без всяких уточнений117. Равным образом, дьяки, служившие в указанное время в разрядах, в большинстве случаев именуются просто разрядными дьяками, без уточнения, в каком из двух разрядов они служат. Тем не менее, хорошо известно, что в то время существовали одновременно Московский и Новгородский разряды. На наш взгляд, данное противоречие можно удовлетворительно объяснить лишь тем, что Московский и Новгородский разряды были не самостоятельными ведомствами, а структурными подразделениями единого Разрядного приказа.
Далеко не всегда уточнялось название разряда и во внутренней документации самого Разрядного приказа. Так, в частности, в расходной книге Денежного стола Разрядного прика-
313


за, охватывающей период времени с середины октября 1606 г. по начало августа 1607 г., мы довольно часто встречаемся с упоминаниями о закупках чернил, бумаги, дров, коробов и т.д. При этом всегда указывается, что купленные товары «взяты в Розряд о (без всяких уточнений). Уточнения бывают лишь в тех немногих случаях, когда денежные средства расходуются приказом на различные нужды за пределами самого приказа. Так, 23 октября 1606 г. в поход с думным дьяком Г. Желябужским послано на приказные расходы 100 рублей «из Московского розряду». 12 декабря 1606 г. в Коломну было отправлено из Московского разряда 1000 золоченых денег на жалованье. 9 января 1607 г. в Рязань для раздачи жалованья стрельцам было послано 200 новгородок, причем было особо оговорено, что деньги были отправлены из Московского разряда. 2 марта 1607 г. под Калугу послано жалованье «за службу из Московского розряду, в прибавку к золотым, что взято в Розряд из Большого приходу...». Упоминается при этом и просто Розрядная палата, где, в частности, в мае 1607 г. пелся молебен в Николин день118. Таким образом, складывается следующая картина: когда что-либо поступает в Разрядный приказ (бумага, чернила, дрова, золотые из приказа Большого прихода и т.д.) — все это направляется просто «в Розряд». Когда же денежные средства покидают приказ, не возвращаясь в виде товаров и услуг — имеет место уточнение, что деньги были даны из «Московского розряда». Если бы во всех случаях речь шла об отдельной кассе Московского разряда, то вряд ли бы имело смысл делать подобные уточнения. По всей видимости, тут следует вести речь о едином Разрядном приказе, который централизованно закупал бумагу, дрова и пр. для всех своих отделений. Однако эти отделения имели и свои особые кассы, из которых деньги расходовались не на «избные расходы», а, например, на раздачу жалованья подведомственным служилым людям. Именно в таких случаях в приказной документации имели место уточнения относительно источника расходов. Согласно расходной книге Денежного стола, с 24 января по 4 марта 1607 г. было потрачено 45 рублей и 10 алтын119. Подсчитав все приведенные в книге расходы, действительно, получаем именно эту сумму. В нее, однако, не включаются 200 золоченых новгородок, отправленных 9 января в Рязань, а также полуторный золотой, пять золотых денег и 100 денег золоченых, посланных под Калугу 2 марта из Московского разряда.
На те же мысли наводит анализ приходорасходных документов Разрядного приказа первых лет царствования Михаила
314


Романова. Так, 9 января 1617 г. были куплены доски «что при- бивано в Розряде перед дьяки и в задней по лате к стенам, а лес в переднюю полату, и перед дьяки же, и в Большой и в Новго- родцкой столы». Спустя 4 дня, 13 января, «делали в Розряде, мостили мост в передней полате, и перед дияки, и в Московском и в Новгородцком столех». 5 февраля 1617 г. в Коробейном ряду в Разрядный приказ были закуплены коробьи: «Две коро- бьи взяты в Большой стол, а 3 коробьи взяты в Новгородцкой стол»120. Как видно, закупка необходимых для ремонта и внутреннего обихода материалов производилась централизованно, и лишь после этого они распределялись по столам. При этом важно отметить, что один из столов Разрядного приказа именовался как Московским, так и Большим (равным образом Московский разряд начала XVII века называли иначе Большим).
В пользу нашей версии о тождестве Московского и Новгородского разрядов начала XVII века с соответствующими столами Разрядного приказа приведем еще один аргумент. Географическое распределение подведомственных Московскому и Новгородскому разрядам городов полностью совпадает с ведомством позднейших Московского и Новгородского столов Разрядного приказа. В частности, в середине 30-х гг. XVII в. в Московском столе Разрядного приказа числились следующие города: Владимир, Суздаль, Коломна, Кашира, Арзамас, Брянск, Путивль, Рыльск, Севск, Рязань, Тула, Одоев, Алексин, Серпухов, Можайск, Звенигород, Верея, Новгород Северский, Стародуб, Рославль, Трубчевск, Калуга, Воротынск, Ме- щевск, Серпейск, Козельск, Лихвин, Перемышль, Белев, Карачев, Мценск, Орел, Новосиль, Чернь, Белгород, Курск, Воронеж, Оскол, Валуйки, Нижний Новгород, Муром, Юрьев, Ряжск, Лух, Лебедянь, Данков, Переславль Залесский, Волок, Руза, Боровск, Малый Ярославец, Епифань, Ливны, Елец. Новгородский стол в то же время ведал города Новгородского и Смоленского разрядов, а из числа замосковных — Ярославль, Кострому, Галич, Вязьму, Клин. При этом Новгородский стол в составе Разрядного приказа был довольно самостоятелен, почти автономен121. Таким образом, генетическая связь между Московским и Новгородским разрядами как отделениями Разрядного приказа и одноименными столами Разрядного приказа представляется несомненной.
Помимо перечисленных аргументов, заметим, что в начале XVII в. в разрядах наблюдается постоянная ротация управленческих кадров. В большинстве случаев дьяки, служившие в Новгородском разряде, спустя некоторое время перемещались
315


в Московский разряд (хотя бывали и обратные случаи). Это, на наш взгляд, свидетельствует о тесной взаимосвязи Московского и Новгородского разрядов в рамках единого Разрядного приказа. Иногда, вероятно, персонал двух разрядов вершил дела совместно. Именно такой случай, как кажется, имел место 17 августа 1603 г., когда местнический спор разбирал думный дьяк Московского разряда С. Аврамов, а записывал результаты разбирательства подьячий Н. Новокшенов122, который в 1604 г. совершенно определенно упоминается в документах как подьячий Новгородского разряда123.
Итак, совокупность собранных нами документальных дан’ ных свидетельствует, на наш взгляд, о том, что дискуссионный вопрос о статусе Московского и Новгородского разрядов, функционировавших в начале XVII века, можно решить следующим образом. Московский и Новгородский разряды представляли собой отделения (столы) Разрядного приказа. Каждое из этих отделений имело четко очерченный круг ведомства. Если Московскому разряду были подчинены преимущественно города к югу и востоку от Москвы, то Новгородскому разряду были подведомственны северные и западные территории. Во внутриприказной иерархии Большой Московский разряд стоял выше Новгородского. Новгородский разряд при этом, однако, обладал довольно высокой степенью автономии (как в более позднее время — Новгородский стол Разряда). В финансовом отношении оба разряда (стола) были независимы от друга и имели свои собственные кассы, но всем необходимым снабжались централизованно. Как в переписке Разрядного приказа с другими ведомствами, так и во внутренних документах Разрядного приказа, обособленное состояние Московского и Новгородского разрядов отмечается нечасто, скорее — в виде исключения. Таким образом, в начале XVII в. под названием Московского и Новгородского разрядов существовали не особые учреждения, образовавшиеся в результате разделения Разрядного приказа, а территориальные столы Разряда. В течение десятилетия (1602-1611 гг.) эти столы были достаточно автономны друг от друга, оставаясь при этом отделениями Разрядного приказа. Руководитель Большого Московского разряда был одновременно и главным судьей всего Разрядного приказа. После «междуцарствия» упоминания о Московском и Новгородском разрядах пропадают из документов. В сентябре 1613 г. встречается еще известие о «Большом розряде» (куда было выдано сукно на стол), но в данном случае речь идет, видимо, о Разрядном приказе в целом124. В условиях, когда Нов-
316


город находился под шведской оккупацией и пытался проводить свою собственную политику, чреватую отторжением от Российского государства его северо-западных земель, в Москве сочли за благо ограничить автономию в военно-административном управлении Новгородской земли. С начала царствования Михаила Романова, в противоположность предыдущему десятилетию, в Разрядном приказе был только один думный дьяк. Для Новгородского стола отдельного думного дьяка уже не назначали, хотя этот стол сохранил за собой полуавтономное положение и круг дел Новгородского разряда начала XVII в.
К вопросу о «Смоленском разряде», В литературе, посвященной истории приказного строя, помимо Московского и Новгородского, встречаются упоминания о Смоленском разряде или Смоленском разрядном приказе. Впервые о его существовании заявил К.А. Неволин, гипотетически отнесший возникновение Смоленского разряда к периоду правления Василия III, а исчезновение — ко времени Смуты125. М.Ф. Владимирский-Буданов писал о существовании Смоленского разряда совершенно определенно, ошибочно отождествляя его с приказом Великого княжества Смоленского126. И.И. Вернер поставил Смоленский разряд в один ряд с Новгородским разрядом, полагая его местным отделением Большого разряда127. В.И. Буганов писал о выделении в конце XVI в. Смоленского разряда из Разрядного приказа вследствие большой стратегической важности пограничных западных территорий128. Н.В. Рыбалко констатировала существование в период Смуты в Смоленске не только особого Смоленского разряда, но и Смоленских Дворцового и Судного приказов, которые, т.о., функционировали за пределами столицы. Подобное исключение из административной практики Московского государства Н.В. Рыбалко объяснила большим значением Смоленска и его удаленностью от Москвы129.
На какой источниковый фундамент опирается утверждение о существовании в Смоленске особого Смоленского разряда? Исследователи XIX в. могли встретиться с упоминанием «Смоленского разряда», или «Смоленского разрядного приказа» во 2-м томе «Актов исторических», опубликованном в 1841 г. Там упоминаются существовавшие в Смоленске в 1609 г. Большой приход, Разрядный, Дворцовый и Судный приказы130. В начале XX в. Ю.В. Готье были опубликованы документы Смоленской съезжей избы, хранившиеся в шведских архивах. Они относятся преимущественно к периоду обороны Смоленска от польских войск в 1609-1611 гг. В этих материалах ветре-
317


чаются упоминания Судного и Разрядного приказов, действовавших в Смоленске. Так, в январе 1610 г. «ищея Ратман слался из виноватых в Розряд на записку..., и по тому де приводу и записка есть в Розряде... И в Розрядном приказе ис того... приводу выписати да тое выписку прислат в Судной приказ...». В челобитной смоленского посадского человека от 28 января 1610 г. упоминается, что в тот день «шол он из Розряду к себе». В материалах Смоленской съезжей избы перечисляются имена трех разрядных подьячих131.
Однако анализ делопроизводства Смоленской съезжей (приказной) избы показывает, что речь здесь идет не о приказах, а об отделениях — столах — съезжей избы. Упомянутая выше выписка, которую следовало переслать из «Разрядного приказа» в «Судный приказ», на деле оказывается памятью смоленских воевод М.Б. Шеина и князя П.И. Горчакова судье И.П. Ленину, которого воеводы сами поставили вершить судные дела незадолго до того, в ноябре 1609 г.132 Таким образом, Разрядным, Дворцовым и Судным приказами в Смоленске именовали столы съезжей избы, подчиненной воеводам. Подобная практика не была уникальной, она имела место в крупных городах Московского государства. В 1614/15 г. документы упоминают о наличии в съезжих избах Вологды и Арзамаса Судных столов, которыми ведали особые подьячие133. В Новгородской приказной избе в 1620 г. числилось 5 столов (Разрядный, Большого прихода, Поместный, Судный, Ямской), которые носили на первых порах названия приказов. Разрядные столы в XVII в. функционировали в Казани, Пскове, крупных сибирских городах134.
Более того, разрядом или разрядным приказом в XVII в. иногда именовали и саму городовую приказную избу. Так, в начале XVII столетия один из служилых людей писал в челобитной, что его служба «ведома в Казани и в Свияжском в Розряде»135. От февраля 1614 г. сохранилось упоминание о разряде в Ярославле: «И воеводы... послали по тех казаков..., а велели их, сыскав, привести в розряд. И тово ж часу Федор Дураков с стрельцы привел в розряд казаков...»136. Тогда же упоминаются «розрядные избы» в Туле, Твери, Казани, Астрахани137. В Белоозере съезжую избу тоже называли «розрядом» и «приказом» . 5 апреля 1619 г. арестованный крестьянин был приведен «в приказ к воеводе к Ондрею Федоровичю Образцову да к Федору Вохромееву... А в Розряде воеводе... тот мужик сказался... »138. Традиция эта восходит к XVI в.:в1578/79г. в разрядной книге упоминается «розрядная изба» в городе Волхове,
318


где по царскому указу били батогами местничавшего воеводу139.
Итак, у нас нет никаких оснований говорить о существовании в Смоленске особого Разряда или какого-либо иного приказа. Упоминаемые в документах «приказы» являлись на самом деле столами городовой приказной избы. Не можем мы также говорить и о том, что, помимо Московского и Новгородского разрядов, в начале XVII в. действовал также Смоленский разряд. Как в начале XVII века, так и в его середине Разрядный приказ имел только два территориальных стола — Московский и Новгородский140. Помимо них, Разрядный приказ имел еще два структурных подразделения — Денежный и Послужной столы. Расходная книга Денежного стола Разрядного приказа за 1606/07 г. была впервые опубликована еще в середине XX в. А.А. Зиминым и Р.Г. Королевой141. В этом документе встречаются также указания на существование Послужного стола (по всей вероятности, мы имеем здесь дело с отделением, иначе именовавшимся Приказным столом)142. О компетенции этих столов в начале XVII в. за недостаточностью данных можно рассуждать лишь гипотетически. Вряд ли мы ошибемся, предположив, что основной функцией Денежного стола было ведение приказной бухгалтерии. Опубликованная расходная книга этого отделения Разрядного приказа фиксирует расходы Разряда. Сведения о функциях Послужного стола сводятся лишь к тому, что в нем хранились отписки и расспросные речи, касавшиеся выходцев из лагеря мятежников и плененных колодников, содержавшихся в Разрядном приказе. Надо полагать, что круг обязанностей служащих Послужного стола этим не ограничивался. В целом, однако, можно констатировать, что уже в начале XVII в. внутренняя структура Разрядного приказа существовала в том же виде, как и в середине этого столетия143.
Раздел 2. Финансовые приказы в эпоху Смуты
О времени создания и упразднения Нижегородской чети. В третьей главе настоящей работы было доказано, что образование четвертных приказов как самостоятельных финансовых учреждений относится к последним годам XVI в., а в начале XVII в. система четвертей окончательно оформилась в том виде, в котором она просуществовала до конца столетия. Однако в царствование Бориса Годунова, помимо этих пяти че-
319


тей (Новгородской, Владимирской, Галицкой, Костромской и Устюжской), существовал еще один четвертной приказ — Нижегородская четь.
Впервые обратил внимание на факт существования приказа, именовавшегося Нижегородской четвертью, Г.Ф. Миллер, отметивший ее существование в середине XVII в.144 Через столетие после Миллера вопроса о Нижегородской четверти коснулся А.Д. Градовский, отметивший, что Нижегородская четверть в начале XVII в. объединилась с Новгородской, а до того существовала обособленно от нее145. М.Ф. Владимирский-Буданов, верный теории о территориальном характере четвертных приказов, высказал предположение о том, что начало Нижегородской чети следует отнести ко времени присоединения Нижнего Новгорода к Московскому государству. При этом первое упоминание о Нижегородской чети он датировал 1558 г. По его мнению, после завоевания Великого Новгорода, Пскова и Перми управление этими городами также было передано Нижегородской четверти146.
Таким образом, к концу XIX века сложились два взгляда на Нижегородскую четверть. Сторонники первого считали, что Нижегородская четверть изначально была самостоятельна и в начале XVII века объединилась с Новгородской; последователи противоположной точки зрения исходили из предположения о том, что Нижегородская и Новгородская четверти — названия одного и того же приказа. Автор обобщающего труда по истории приказов И.И. Вернер разрешить этого противоречия не сумел: склонившись в целом к мысли о том, что Нижегородская и Новгородская четверти и представляли собой одно и то же ведомство, он, тем не менее, указал и на возможность отдельного друг от друга существования этих приказов147. С.К. Богоявленский, один из крупнейших специалистов по истории приказной системы, решил для себя проблему Нижегородской чети однозначно, сведя Новгородскую и Нижегородскую четверти в один раздел своего справочника148. Эта точка зрения утвердилась в исторической литературе до конца XX века.
Лишь в конце 80-х — начале 90-х гг. прошедшего столетия в работах А.П. Павлова был доказан факт раздельного существования Новгородской и Нижегородской четвертей в 1601- 1605 гг., когда каждой из них управляли свои собственные приказные судьи. Исследователь составил также списки руководителей Новгородской и Нижегородской четвертей, чем наглядно подтвердил свою правоту149. Украинский ученый В.И. Ульяновский, приняв выводы А.П. Павлова, перенес их
320


на исследуемый им период царствования Лжедмитрия I: по его мнению, эти два ведомства продолжали существовать отдельно друг от друга и в царствование Лжедмитрия I150. Эту версию поддержала Н.В. Рыбалко, по версии которой Нижегородская четверть существовала и в более позднее время, при Василии Шуйском151. Такова в кратком изложении историографическая картина, сложившаяся в литературе по вопросу о Нижегородской четверти.
В первую очередь мы должны отметить, что высказывавшаяся в XIX в. версия о раннем возникновении Нижегородской четверти источниками не подтверждается. Нижегородская земля в первой половине XVI в. находилась в ведении Нижегородского дворца, переименованного около 1565 г. в приказ Казанского дворца. Дальнейшая история административной подчиненности Нижнего Новгорода была тесно связана с именем известного дьяка А.Я. Щелкалова. В 1570-1588 гг. он возглавлял приказ Казанского дворца и в качестве руководителя этого учреждения ведал в финансовом отношении и Нижним Новгородом. Покинув приказ Казанского дворца, А.Я. Щелкалов, теперь из Посольского приказа, продолжал контролировать финансовые поступления с Нижнего Новгорода. В 1594 г. Андрея Щелкалова заменил в Посольском приказе его брат Василий, причем Нижний Новгород оказался в ведении этого дьяка. Впрочем, В. Щелкалов ведал Нижним Новгородом недолго: в 1595 г. город вместе с уездом был передан во вновь учрежденный приказ Новой четверти (сохранились грамоты из этого приказа в Нижний Новгород, датированные августом 1595- мартом 1599 гг.)152. В 1599 г. Нижний Новгород был передан под управление Новгородской четверти.
Факт существования особой Нижегородской четверти впервые фиксируется документально 18 февраля 1601 г.153 Мы можем утверждать, что Нижегородская четверть возникла незадолго до того. 29 сентября 1601 г. на Белоозеро была отправлена царская грамота, касавшаяся организации порядка на бело- зерских ямах. В этой грамоте сообщается, что двумя годами ранее (в 1599/1600 г.) по этому же самому вопросу на Белоозеро посылалась грамота из четверти окольничего М.М. Салтыкова и дьяков И. Вахромеева и Б. Иванова, т.е. из Новгородской четверти. Однако в сентябре 1601 г. Белоозеро уже совершенно определенно ведалось Нижегородской четвертью. Известно также, что в начале 1601 г. Нижегородская четверть именовалась «новоприбылой»; в сентябре 1602 г. она была названа «новой» четью154. Таким образом, мы можем быть уверены в том,
321


что Нижегородская четверть образовалась, отделившись от Новгородской, в конце 1600-начале 1601 гг.
А.П. Павлов, опираясь на сохранившиеся источники, доказал, что Нижегородская четверть сохраняла свою самостоятельность вплоть до конца царствования Бориса Годунова. В 1604 г., к моменту вторжения в Россию армии Лжедмитрия I, Новгородскую четь возглавлял дьяк Ф. Янов, а Нижегородскую — дьяк П. Желябужский. Они же упоминаются во главе упомянутых четвертей и в 1605 г.: Желябужский — в марте, Янов — в июне (т.е. уже после падения годуновского правительства)155.
Относительно дальнейшей судьбы Нижегородской четверти определенность отсутствует. В.И. Ульяновский предположил, что Нижегородская четверть существовала в царствование Лжедмитрия I156; Н.В. Рыбалко высказала мнение, согласно которому этот приказ существовал при Василии Шуйском. Вопрос о времени упразднения Нижегородской четверти при этом так и не был разрешен исследовательницей, которая заметила, что «Нижегородская четь постепенно утрачивала свою самостоятельность, переставала функционировать как отдельный приказ, все более сливаясь с Новгородской четью... В царствование Василия Шуйского в Нижегородской чети все вопросы решали дьяки, служившие в Новгородской чети»157. Т.о., получается, что Нижегородской четью при Василии IV ведали руководители Новгородской чети, но организационная самостоятельность Нижегородской чети при этом царе еще сохранялась, хотя и утрачивалась постепенно.
Приняв эту схему, мы должны будем отказаться от мысли более или менее точно датировать время упразднения Нижегородской чети. Известно, что Нижегородская четверть активно упоминалась в документах начала царствования Михаила Романова. Однако ведались в этой Нижегородской четверти города, всегда подчинявшиеся четверти Новгородской (например, Сумской острог), а дьяки этого приказа известны в те же годы как дьяки Новгородской четверти158. Следовательно, при царе Михаиле Нижегородской четверти как таковой уже не существовало, ее именем в период шведской оккупации Новгорода Великого именовалась Новгородская четь. Надо полагать, что именно так обстояли дела и ранее, при Василии Шуйском.
Разумеется, данное предположение нуждается в более серьезном обосновании и подтверждении фактами. Обратимся к «Записке о царском дворе». О четвертных приказах «Записка...» сообщает следующее: «Четверть Ноугородская, четверть
322


Володимерская, четверть Ярославская, четверть Галицкая, но- воприбылная четверть Устюжская, а в них по дьяку»159. Как видно, «Записка о царском дворе» Нижегородской четверти уже не упоминает. Следовательно, к моменту ее составления (во второй главе мы привели аргументы в пользу версии о написании «Записки...» в начале царствования Лжедмитрия I) этот приказ уже не существовал. Соответственно, упразднение Нижегородской четверти произошло, вероятнее всего, летом 1605 г.
На первый взгляд, имеется основание опровергнуть мою версию об упразднении Нижегородской четверти летом 1605 г. В одном из документов, датированном 15 октября 1605 г., упоминается приказ Нижегородской чети, в котором служили дьяки П. Желябужский и А. Аргамаков. Однако обращение к означенному документу позволяет установить, что он не опровергает предположения о том, что Нижегородская четь была ликвидирована летом 1605 г. Упоминание о Нижегородской чети содержится в жалованной грамоте одному из нижегородских монастырей, причем в той части, где излагается суть прошения монастырских властей: «и нам бы их пожаловати, веле- ти тое прежнюю грамоту переписати на наше царское имя и в Нижегородцкой чети перед дьяки нашими перед Петром Желябужским да перед Олексеем Аргамаковым тое грамоту... [далее текст утрачен. — Д.Л.]»160. Как видно, упоминание о чети и ее руководителях попало в жалованную грамоту из челобитной, присланной из Нижнего Новгорода, где в начале осени могли еще не знать о ликвидации Нижегородской четверти. Отметим также, что жалованная грамота была справлена подьячим В. Семеновым, который в 1603 г. числился в Новгородской четверти.
Итак, летом 1605 г. Нижегородская четверть была упразднена; составленная около этого времени «Записка о царском дворе» не зафиксировала ее существования. При этом земли, подведомственные Нижегородской четверти, были возвращены под управление Новгородской чети, где находились ранее. Возможно, этот шаг Лжедмитрия I был продиктован тем, что Нижегородская четверть, в отличие от прочих четвертных приказов, была безусловным результатом административных реформ царя Бориса (прочие четверти начали оформляться еще при царе Федоре).
Увеличение подведомственной Новгородской четверти территории отразилось в ее наименовании: в 1606-1607 гг. она периодически фигурирует в документах как «Большая четь». Некоторые исследователи считают эту Большую четь особым
323


приказом161. Однако данные источников подтверждают мысль С.Б. Веселовского о том, что Большой четью в 1606-1607 гг. именовали именно четь Новгородскую: в ней ведались города Новгородской чети, а ее дьяки упоминаются также и как дьяки Новгородской чети162. В расходных книгах Иосифо-Волоко- ламского монастыря сохранилась запись от января 1607 г., в которой название Новгородской чети было исправлено на Большую четверть163.
Увеличение управляемой территории повлекло за собой также и расширение штата Новгородской четверти. С начала 1606 г. в этом приказе неизменно сидело по два дьяка, а при царе Михаиле их количество было доведено до трех человек164. Новгородская четверть имела в начале XVII в. и наиболее значительный, в сравнении с другими-четвертными приказами, штат подьячих: во втором десятилетии XVII в. в ней служило 17 подьячих (в полтора — два раза больше, чем в других четвертях)165. Не исключено, что эта ситуация сложилась в начале Смуты в результате слияния Новгородской и Нижегородской четвертей.
Отметим также, что в начале XVII в. Новгородская четверть довольно часто именовалась Нижегородской, а в первые годы царствования Михаила Романова (до конца шведской оккупации Новгорода Великого), этот четвертной приказ почти исключительно звался Нижегородским. Лишь после того, как новгородские земли были очищены от оккупантов, в названии приказа Новгород Великий вытеснил Новгород Нижний. В этом временном «переименовании» приказа не следует усматривать какой-либо административной реформы: в начале XVII в. одни и те же приказы периодически упоминаются в документах под разными названиями. Так, например, Пушкарский приказ мог называться Городовым, Иноземский — Панским. Это наблюдение справедливо и для четвертных приказов: Устюжская четверть могла именоваться Тотемской, Галицкая — Суздальской, Костромская — Ярославской166.
К вопросу о «Важской чети». Итак, в 1605 г., с упразднением Нижегородской четверти, система четвертных приказов оформилась в своем окончательном виде. В исторической литературе, однако, можно обнаружить указание на существование еще одного четвертного приказа начала XVII века, именовавшегося Важской четвертью. Впервые сведения об этом ведомстве, относящиеся к декабрю 1605 г., обнаружил Н.П. Лихачев. В библиотеке Императорской Академии наук исследователь нашел связку столбцов — Шенкурские акты. Среди
324


прочего, там нашлась платежная расписка 1605 г.: «Лета 7114 декабря в 24 день по государеву цареву и великого князя Дмит- рея Ивановича всеа Русии указу по приказу околничего Михаила Игнатьевича Татищева Иван Шипилов да Иван Федосьев взяли в государеву казну в Важской приказ Важского уезда з Гарасимовы вотчины Едемского з братьею оброку и дани, и за данью на нынешней на 114 год восмьдесят пять рублев и трит- цать алтын з денгою. Платил денги судейка Васка Кирилов сын Калинина. Приписал Иван Шипилов». На обороте расписки была помещена надпись: «Справил подьячей Васка Ильин». Текст этого документа Н.П. Лихачев счел нужным опубликовать именно из-за содержащегося в ней уникального указания на существование Важского приказа, до того момента неизвестного историкам167.
Позднее на известия о «Важском приказе» обратил внимание П.А. Садиков. Во второй части «Очерков по истории опричнины», практически полностью посвященной истории четей второй половины ХУЬначала XVII вв., он также привел сведения о «Важском приказе» или «Важской четверти». На основании опубликованной Н.П. Лихачевым расписки П.А. Садиков заключил, что этим приказом руководили окольничий М.И. Татищев и дьяки Иван Шипилов и Иван Федосьев. Помимо этого, в опубликованном в 1917 г. XXXV томе РИБ Садиков обнаружил новые данные об этом приказе, относящиеся к началу 1607 г.168 Указание на Важский приказ содержится в росписи расходов старца Гедеона, ходившего в Москву со святой водой к царю Василию Шуйскому. В числе прочих затрат старца встречаем следующие: 12февраля 1607г. «...платиливНауго(ро)дц- кой четверть с Унского промыслу дани и оброку з двор и с варниц 10 рублев денег; платили в Устьскую четверть с вычегоц- кого промыслу дани, оброку (з) двора и с варниц 11 рублев 8 денег...». Затем, 24 февраля 1607 г., «да отписи в Наугороткой четверте гривну; дал Ваского приказу дияку Илье Уварову 3 рубли денег». Наконец, уже в марте 1607 г. старец «дал Ваской четверте отписей 5 алтын»169. Источник как будто указывает нам на существование Важской четверти наравне с четвертями Новгородской и Устюжской. По мнению П.А. Садикова, соответственно, Важская четверть была особым, хотя и недолговечным приказом, который был упразднен в связи с пожалованием Важской волости боярину князю Д.И. Шуйскому. Сам факт создания этого приказа исследователь расценил как свидетельство того, что сбор доходов с Ваги особенно заботил Лжедмитрия I и Василия Шуйского170.
325


В дальнейшем о существовании Важской четверти при Лжедмитрии I как об установленном факте писали В.И. Ульяновский и Н.В. Рыбалко. Н.В. Рыбалко предположила, что необходимость в создании этого приказа возникла в связи с передачей государству ранее принадлежавшей Борису Годунову Важской волости171. Как видно, в современной историографии утвердилась точка зрения, согласно которой в течение короткого времени, в 1605-1607 гг., в Москве функционировал особый приказ — Важская четверть, в ведении которого находилась Важская волость.
Отметим, однако, что не со всеми выводами вышеназванных исследователей относительно Важской четверти можно согласиться. Прежде всего, серьезные сомнения вызывает предположение П.А. Садикова, согласно которому для контроля сбора доходов с Важской волости было необходимо создавать особое центральное приказное учреждение. Подобных прецедентов в истории приказной системы не было. Приказ мог быть создан для управления крупной новоприсоединенной областью (как, например, в середине XVII в. были сформированы приказ Великого княжества Литовского и Смоленский приказ). Однако и для управления крупными территориальными приобретениями отдельные приказы создавались далеко не всегда. В частности, Сибирь, включение которой в состав Московского государства началось в конце XVI в., долгое время управлялась из приказа Казанского дворца, и только в 1637 г. для нее был создан Сибирский приказ (выделившийся все из того же Казанского дворца). В связи с этим предположение о том, что для управления относительно небольшой Важской волостью, давно и прочно входившей в состав Московской державы, требовалось создание особого Важского приказа, представляется необоснованным.
Не выдерживает критики и версия Н.В. Рыбалко, предположившей, что Важский приказ был создан при Лжедмитрии I в связи с передачей государству Важской волости, ранее принадлежавшей Борису Годунову. К моменту воцарения Дмитрия Самозванца Важская волость уже не являлась персональной собственностью семьи Годуновых. Имеющиеся в распоряжении историков документы позволяют довольно точно проследить историю административного подчинения Важской волости. Известно, что волость Вага в середине XVI в. пребывала в ведении казначеев, затем была взята Иваном Грозным в опричнину, в 1586 г. находилась в четверти дьяка А.Я. Щелка- лова. В том же 1586 г. ее пожаловали боярину Б.Ф. Годунову172.
326


Позднее, когда Борис Годунов уже был царем, Важская волость находилась в ведении приказа Казанского и Мещерского дворца: сохранилась грамота царя Бориса от 9 марта 1602 г., адресованная в Шенкурский и Ледский станы, а также в Под- винскую четверть Важского уезда, отписку по которой следовало отдать в приказ Казанского дворца173. Из приказа Казанского дворца в Важский уезд была отправлена также грамота 20 октября 1603 г.171 В том же приказе Важский уезд был ведом и в начале царствования Лжедмитрия I. 1 октября 1605 г. печатником и думным дьяком Казанского дворца Б.И. Сутупо- вым была подписана жалованная грамота Богословскому Пустынскому монастырю в Важской волости: «кому чево искати на игумене з братьею, и им дадут пристава ис чети, у ково Вага в приказе будет»175.
История административной подчиненности Важского уезда довольно подробно очерчена в памяти тавренским волостным судейкам от 3 мая 1607 г. Указанные лица должны были предъявить платежные отписи о том, «сколко и по чему в Важ- ском уезде платили государев оброк и всякия государевы доходы в четверть дияку Ондрею Щелкалову, и после того по чему платили Борису Годунову в его владенье дань и оброк и всякие доходы, и после Борисова владенья в Казанской и в Мещерской дворец»176. Таким образом, версию Н.В. Рыбалко нам также приходится отклонить.
И, тем не менее, источники недвусмысленно указывают нам на существование Важской четверти, и нам следует ответить на вопрос о том, что это было за ведомство. Прежде всего, мы должны констатировать, что между октябрем 1605 г. (когда Вага безусловно находилась в ведении приказа Казанского дворца) и маем 1607 г. Важская волость перешла под юрисдикцию какого-то другого приказа. В противном случае из приказа Казанского дворца не имело бы смысла в мае 1607 г. направлять в Важский уезд память с запросом о том, сколько этот приказ получал денег от Важской волости. Сходное требование содержалось в грамоте, отправленной на Вагу 11 марта 1607 г.: она содержала требование прислать отчеты о доходах в приказ к окольничему Ивану Федоровичу Крюку-Колычеву и дьяку Илье Елчину177. Относительно окольничего И.Ф. Крюка-Колычева мы знаем, что в 1607-1609 гг. он был дворецким и, следовательно, возглавил приказ Большого дворца178. Дьяк Илья Елчин идентифицируется как Илья Иванович Уваров, служивший в 1608-1609 гг. дьяком на Двине179. Напомним, что в феврале 1607 г. этот Илья Уваров упоминается в «Важском прика-
327


зе»180, следовательно, Важская волость находилась в 1607 г. в ведении приказа, именовавшегося Важской четвертью или Важским приказом. Во главе этого ведомства стояли на тот момент окольничий И.Ф. Крюк-Колычев и дьяк И.И. Уваров (Ел- чин). Полутора годами ранее, при Лжедмитрии, этот самый приказ возглавлял окольничий М.И. Татищев, вместе с которым служили Иван Шипилов, Иван Федосьев и подьячий Василий Ильин.
Итак, в нашем распоряжении имеются имена нескольких руководителей и служащих «Важской четверти». Сразу отметим, что других сведений о подьячем Василии Ильине нам обнаружить не удалось. Некоторые сведения имеются о подьячем Иване Федосьеве. П.А. Садиков считал его дьяком181, но, судя по всему, он был подьячим; во всяком случае, в марте 1614-марте 1618 г. упоминается старый подьячий приказа Большого дворца Иван Федосеев с окладом 20 рублей182. Некоторую информацию мы можем почерпнуть из послужного списка дьяка Ильи Уварова (Елчина). Илью Елчина 3 ноября 1601 г. мы видим подьячим Новгородской четверти183. В дальнейшем, после службы в «Важской четверти», он, как было сказано, служил на Двине, где и нашел свою смерть. Имеются и некоторые данные об Иване Шипилове. Он, как и Иван Федосьев, был ошибочно назван П.А. Садиковым дьяком. Осенью 1604 г. И. Шипилов был подьячим и выполнял поручения руководства Посольского приказа: 17 сентября 1604 г. он раздавал на посольском дворе жалование крымским гонцам, а 7 октября того же года его направили из Посольского приказа с памятями в приказы Большого дворца и Большого прихода184. 31 января 1605 г. его рукой скреплена книга раздачи жалования войскам Бориса Годунова под Кромами. Источник не содержит указания на место службы Шипилова. Книга заканчивается свидетельством, согласно которому оставшиеся после раздачи деньги «отданы назад в Ноугородцкую четь»185. Возможно, именно в этом приказе служил в начале 1605 г. И. Шипилов.
Итак, служебные биографии лиц, служивших в 1605- 1607 гг. в «Важском приказе», связаны с двумя учреждениями: окольничий И.Ф. Крюк-Колычев и подьячий И. Федосьев служили в приказе Большого дворца, а дьяк И. Уваров и подьячий И. Шипилов, вероятно, имели за спиной службу в Новгородской четверти. Очевидно, что под «Важской четвертью» подразумевается один из этих приказов.
Обратившись к списку руководителей приказов царствования Лжедмитрия I и Василия Шуйского, можно сделать вывод, 328


что Новгородская четверть никак не может быть «Важским приказом». При Лжедмитрии I в декабре 1605 г. Новгородскую четверть возглавлял дьяк Ф. Янов186; окольничий М.И. Татищев среди судей этого учреждения не фигурирует. Равным образом, нам хорошо известен состав руководства Новгородской четверти в 1607 г. при Василии Шуйском. Во главе приказа стояли до конца февраля 1607 г. дьяки Г. Елизаров и Н. Федоров; в конце февраля 1607 г. Н. Федорова сменил А. Иванов187. Следовательно, окольничий И.Ф. Крюк-Колычев и дьяк И. Уваров не могли быть руководителями Новгородской четверти в начале 1607 г.
Посмотрим теперь, не могли ли назвать «Важской четвертью» приказ Большого дворца. Во-первых, мы знаем, что окольничий И.Ф. Крюк-Колычев в 1607 г., когда он вместе с дьяком «Важского приказа» И. Уваровым ведал Важской волостью, был дворецким. Во-вторых, как подьячий Большого дворца известен в более позднее время подьячий И. Федосеев, принимавший в декабре 1605 г. подати с вотчины, расположенной в Важском уезде. Отметим также, что в феврале 1607 г. в «Важскую четверть» обращался монах Гедеон, а монастырские дела находились в ведении приказа Большого дворца. Однако у нас отсутствуют сведения о том, что при Лжедмитрии I М.И. Татищев возглавлял приказ Большого дворца. Более того, хорошо известно, что эту должность при самозванце занимал боярин князь В.М. Мосальский. Это противоречие, однако, объяснимо. Князя В.М. Мосальского именно в декабре 1605 г. Лжедмитрий собирался отправить послом на сейм в Речь Посполитую188. Намерение это было весьма серьезным: во всяком случае, подьячий А. Иванов, который должен был ехать вместе с Мосальским на сейм, получил в качестве «подмоги» для этой поездки довольно крупную сумму — 250 рублей189. Вероятно, в связи с предполагавшимся отъездом князь В.М. Мосальский был временно освобожден от руководства приказом Большого дворца и заменен М.И. Татищевым. Татищев, вернувшийся из Грузии 12 ноября 1605 г., некоторое время был в фаворе у Лжедмитрия и даже был пожалован им в окольничие, но уже в начале 1606 г. за свою дерзость попал в опалу190. Посольство князя Мосальского в Речь Посполитую так и не состоялось, и он вновь возглавил Большой дворец. Именно поэтому, надо полагать, сведений о пребывании окольничего М.И. Татищева на посту руководителя приказа Большого дворца не сохранилось. Лишь платежная расписка от 24 декабря 1605 г., где Татищев упомянут как судья Важского
329


приказа, зафиксировала этот короткий этап истории приказа Большого дворца.
Итак, в конце 1605 г. (между 1 октября и 24 декабря) Важ- ская волость была передана из приказа Казанского дворца в ведение Большого дворца, где и оставалась до 1607 г., когда ее пожаловали брату царя, боярину князю Д.И. Шуйскому. Перевод Ваги в ведение Большого дворца был вполне логичным шагом, особенно если учитывать, что Важская волость удалена от земель Казанского дворца приблизительно на 500 верст. Готовившаяся передача волости из одного приказа в другой, как кажется, нашла отражение в цитировавшейся выше жалованной грамоте от 1 октября 1605 г., где употреблена формулировка «и им дадут пристава ис чети, у ково Вага в приказе будет»191. Следовательно, у нас нет оснований утверждать, что в течение 1605-1607 гг. в Москве функционировал особый четвертной приказ, именовавшийся Важской четвертью: этим названием жители Важского уезда именовали приказ, которому были подотчетны в финансовых вопросах, т.е. приказ Большого дворца.
Финансовые реформы правительства Михаила Романова. Создание Кабацкого приказа. Одной из главных (если не самой главной) проблем правительства Михаила Федоровича в условиях разрухи и разорения страны было обеспечение финансовых поступлений в государственную казну. С этой целью с населения страны собирали экстраординарные налоги («пятинные и запросные деньги»); платежеспособность подданных проверялась посредством проведения массовых городовых дозоров192. К 1616 г. проблемы со сборами налогов стали настолько серьезными, что правительству пришлось пойти на ряд преобразований. Прежде всего, в мае 1616 г. был учрежден особый приказ Сбора пятинных и запросных денег (до этого момента сбор экстраординарных налогов осуществлялся силами уже существовавших приказов — Посольского и Большого дворца). Следом за этим была предпринята попытка централизовать руководство четвертными приказами, которое стало сосредоточиваться в руках боярина князя Г.П. Ромодановского. С августа 1616 г. мы видим его судьей Галицкой четверти, с сентября — Владимирской, с октября — Новгородской. В январе 1617 г. он возглавил также Костромскую четверть. Под контролем Ромодановского оказались, т.о., четыре из пяти приказов — четей (пятый — Устюжская четь — находился под руководством другого члена Думы — думного дьяка П. Третьякова). При этом слияния четвертных приказов не происходило: в
330


каждом из них служил особый дьяк; штаты подьячих также оставались разными. Уже в начале 1618 г. от централизованной схемы руководства финансовыми приказами пришлось отказаться. В январе 1618 г. Ромодановского сменил в Галицкой четверти боярин М.М. Годунов, а в Костромской — боярин П.П. Головин. В апреле 1618 г. Ромодановский покинул также Владимирскую и Новгородскую четверти. В августе 1618 г. прекратил деятельность приказ Сбора пятинных и запросных денег193.
Означало ли все это крах усилий московского правительства по упорядочению финансовой системы? Думается, что возвращение системы финансовых приказов к прежнему виду объясняется другим обстоятельством. В 1616-1618 гг. был создан и продемонстрировал свою эффективность новый приказ финансовой компетенции — Кабацкий приказ, именовавшийся иначе Новой четвертью.
В исторической литературе накопилось немалое количество версий относительно времени оформления этого приказа. Г.Ф. Миллеру это ведомство под названием Новой чети было известно с 1627 г.194 М.Г. Спиридов относил первое упоминание о Новой чети к гораздо более позднему времени — 1677 г.195 Т.С. Мальгин в начале XIX в. предпринял попытку определить круг обязанностей приказа Новой чети, ошибочно отождествив ее с Серебряной палатой196. Г.П. Успенский предложил, по сравнению с предшественниками, более раннюю дату создания Новой чети, отнеся ее первое упоминание в источниках к 1597 г.197 Эта датировка оказалась ошибочной, поскольку в данном случае мы имеем дело с упоминанием четверти дьяка И. Нармацкого, которая именовалась Новой четью. К.А. Неволин, не аргументировав своего мнения, предположил, что Новая четверть возникла во время царствования Ивана Грозного. Первое упоминание о приказе Неволин, как и Успенский, отнес, однако, к 1597 г.198 И.Д. Беляев высказал предположение относительно выделения ее из приказа Большого прихода, но определить время этого выделения хотя бы приблизительно ученый не взялся199. М.Ф. Владимирский-Буданов вновь воспроизвел версию о возникновении Новой четверти в 1597 г.200 На эту ошибку исследователей уже в 1890 г. указал П.Н. Милюков, подчеркнувший отсутствие оснований для понимания под этим ведомством Кабацкого приказа201. Тем не менее, в обобщающем труде И.И. Вернера мы вновь обнаруживаем предложенную девятью десятилетиями ранее Г.П. Успенским дату создания Новой чети — 1597 г.202 Не обратил внимания на
331


замечание П.Н. Милюкова и А.Н. Филиппов203. Впрочем, и в советской историографии встречались ссылки на 1597 г. как на время создания Кабацкой (Новой) четверти201.
В опубликованной в начале XX в. монографии Е.Д. Сташев- ского были приведены сведения, которые, как кажется, должны были поставить последнюю точку в споре о времени создания приказа Новой четверти. Ученый приводит выписку из документа начала второго десятилетия XVII века: «В прошлом в 127 году, как велено устроити Новая четь, присланы из чети из Володимерские, и ис Костромские, и ис Галицкие росписи за дьячьими приписьми...»205. Источник, как будто, вполне определенно указывает на год основания Новой четверти — 1618/19 г. Со времени выхода книги Е.Д. Сташевского в отечественной исторической науке утвердилось мнение о возникновении Новой четверти (Кабацкого приказа) в 1619 г. Эта версия была принята Н.В. Устюговым, утверждавшим, что Новая четверть была создана в 1619 г., уже по возвращении из польского плена патриарха Филарета206. Эту точку зрения поддержала Н.Ф. Демидова207. На 1619 г. как на время создания Новой чети указывает и современная справочная литература208.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют уточнить дату возникновения Кабацкого приказа. Заметим, прежде всего, что версия о создании этого ведомства по инициативе патриарха Филарета не подтверждается источниками. Как известно, Филарет Никитич возвратился в Москву из плена 14 июня 1619 г. Между тем еще в начале XX в. был опубликован документ, свидетельствующий о том, что Новая четверть функционировала в Москве, по меньшей мере, за неделю до приезда туда Филарета, 7 июня 1619 г.209 Следовательно, начало деятельности этого приказа было положено до того, как Филарет принял в свои руки управление московской администрацией. До недавнего времени определить момент создания Новой четверти не представлялось возможным. Обнаруженные автором настоящей работы архивные материалы позволяют внести в данный вопрос ясность.
В конце 1616 г. на имя царя Михаила была подана челобитная посадского человека А. Тюткова из Старой Руссы, который бежал с оккупированных шведами территорий и пришел в Москву летом 1616 г., а о жаловании попросил поздней осенью того же года. Для подтверждения истинности своих слов А. Тютков обратился к показаниям свидетелей, среди которых он назвал подьячих Кабацкого приказа Ждана Рябинина и Михаила Нефедьева210. Первый из них, Ж. Рябинин упоминается
332


как подьячий Кабацкого приказа и через десять лет, в 1625/ 26 г.211 Т.о.,в1616г. Кабацкий приказ уже существовал. Обнаружены и другие подтверждения этого факта. Так, в октябре 1616 г. выезжие англичане обратились к царю с челобитной, в которой сообщалось о том, что в 1615/16 г. они получали мед из Кабацкого приказа212. В декабре 1617 г. из Кабацкого приказа в Посольский была прислана память, в которой сообщалось о том, что 12 ноября 1617 г. из Кабацкого приказа на двор персидских послов были отправлены десять детей боярских для несения караульной службы. Память была удостоверена при- писью Семена Бредихина213 (к сожалению, неизвестно, был ли он на тот момент дьяком или подьячим).
По всей видимости, образование Кабацкого приказа относится к 1616 г. Именно к этому году относятся первые известные нам упоминания об этом учреждении. Заметим также, что в конце 1616 г. кабацкие доходы ведались еще в четвертях: 23 ноября 1616 г. в Тулу была отправлена грамота, в которой содержалось предписание прислать отчет о расходе кабацких доходов во Владимирскую четверть. Но уже в феврале 1617 г. во Владимирскую четверть была прислана роспись четвертных доходов, среди которых кабацкие доходы не значились214. По всей видимости, около этого времени и произошло учреждение Кабацкого приказа, который на рубеже 1616-1617 гг. постепенно принимал от четвертей полномочия по сбору кабацких доходов.
Т.о., мы можем констатировать, что события Смутного времени оказали воздействие на систему финансовых приказов. В начальный этап Смуты, когда страна не была еще разорена и правительство не испытывало серьезных проблем со сбором налогов в государственную казну, система финансовых приказов функционировала без особых изменений. Ее составляли приказы Большого прихода и четвертные приказы. При Лжедмитрии количество четвертей было сокращено за счет включения Нижегородской четверти в состав четверти Новгородской. Главной причиной тому стало, по всей видимости, желание самозванца упразднить приказ, созданный в царствование его соперника Бориса Годунова. В том виде, в каком система финансовых приказов сложилась к концу 1605 г., она просуществовала до финального момента Смуты. В период междуцарствия и в начале правления Михаила Романова для преодоления финансовых трудностей первоначально не стали прибегать к созданию новых учреждений. Экстраординарные налоги было поручено собирать уже существовавшим прика-
333


зам; параллельно производилась широкая ревизия платежеспособности населения (городовые дозоры).
Ситуация значительно осложнилась к 1616 г. Шли мирные переговоры со Швецией, и было очевидно, что оккупированные шведскими войсками территории не будут освобождены без уплаты российской стороной крупной контрибуции. Государственная казна, однако, необходимыми средствами не располагала. Поэтому в 1616 г. правительство проводит ряд мероприятий, призванных улучшить ситуацию со сбором податей. Поэтому практически одновременно создается временный приказ Сбора пятинных и запросных денег, четвертные приказы объединяются под руководством одного судьи (при сохранении внутренней самостоятельности), а также учреждается Кабацкий приказ. Если два первых шага (создание приказа Сбора пятинных денег и централизация управления четвертями) оказались временными мерами, от которых отошли уже в 1618 г., то Кабацкий приказ, поставлявший в казну значительные суммы, прочно вошел в дальнейшем в состав приказной системы.
Раздел 3. Судные приказы в эпоху Смуты
Изменения в системе судных приказов в начале Смутного времени. В третьей главе настоящей работы нами была прослежена эволюция системы судных приказов в конце XVI—на- чале XVII вв. В начале царствования Бориса Годунова с воссозданием Московского судного приказа количество судных приказов возросло до четырех. Но в этом виде система судных приказов просуществовала недолго.
С воцарением Лжедмитрия I Московский судный приказ снова был упразднен. «Записка о царском дворе...», составленная, как было отмечено во второй главе этой работы, при Лжедмитрии в 1605 г., упоминания о Московском судном приказе не содержит. Три остальных судных приказа при этом в «Записке...» названы: «Судные приказы: Володимерской, Дмитровской, Рязанской, а в них по боярину да по дьяку, росправу чинят всяким делам»215. Возможно, Московский судный приказ был упразднен при Лжедмитрии именно потому, что был в глазах самозванца нововведением царя Бориса. Аналогичным образом при Лжедмитрии, как указано в предыдущем разделе, была упразднена созданная в царствование Бориса Годунова Нижегородская четверть216.
334


Документальных данных о работе судных приказов за короткое царствование самозванца почти не сохранилось. Известно, в частности, что в феврале 1606 г. Владимирский судный приказ возглавляли боярин князь А.В. Голицын, князь В.А. Звенигородский и дьяки С. Звягин и Ал. Карпов217. В нашем распоряжении имеется также документ, позволяющий реконструировать штат руководства еще одного судного приказа. В списке 1634 г. сохранилась «данная грамота» С.И. Гридкина и Б.И. Челищева И.В. Омельянскому на приданную вотчину его жены, расположенную в Можайском уезде. Грамота была оформлена 2 августа 1606 г., в самом начале правления Василия Шуйского. Этот документ был удостоверен приписями дьяков Фомы Панина и Ивана Болотникова и справлен подьячим Кузьмой Матюшкиным. В его составе содержится изложение приговора по судному делу между И.В. Омельянским и родственниками его жены. Судя по тексту приговора, разбирательство по этому делу имело длинную историю. Приговор был вынесен на исходе царствования Лжедмитрия I, 14 марта 1606 г., боярином П.Н. Шереметевым и дьяками И. Тимофеевым и П. Кузьминым. Перечисленные судьи вынесли свой вердикт, «слушав дела и приговоров Никиты Годунова да дьяка Федора Болтина, да приговору ж князя Михаила Темкина-Ростовского да Василья Плещеева да дьяка Василья Аладьина, да приговору же боярина Михаила Богдановича Сабурова да думного дьяка Семена Чередова»218.
Итак, перед нами череда руководителей какого-то ведомства с судебной компетенцией по земельным делам. Руководство приказа за время разбирательства по делу о вотчине Омельянского успело смениться четырежды. При этом мы не имеем прямых указаний на то, в каком именно приказе рассматривалось дело. Лишь два этапа его рассмотрения датируются точно: 14 марта и 2 августа 1606 г. Попытаемся сначала датировать время рассмотрения этого дела на первых этапах.
Впервые приговор по делу был вынесен Н.В. Годуновым и дьяком Ф. Болтиным. Относительно окольничего Н.В. Годунова мы знаем, что в 1601 г. он возглавлял Дмитровский, а в 1602/ 03 г. — Владимирский судный приказ. Несколько проясняет картину упоминание дьяка Ф. Болтина. Этот человек начал службу в дьяческом чине лишь на исходе царствования Бориса Годунова: 10 июня 1604 г. ему был назначен новичный дьячий оклад219. Упоминается Ф. Болтин и в числе приказных дьяков, выставивших конных людей в поход против Лжедмитрия I осенью 1604 г.220 Другими сведениями о его службе в приказах
335


мы не располагаем. Следовательно, дело Омельянского начали рассматривать, судя по всему, в 1604 г.
Следующий этап в судебном разбирательстве протекал уже при участии князя М.Г. Темкина-Ростовского, В. Плещеева и дьяка В. Оладьина. В данном случае некоторые ориентиры может нам дать только биография дьяка В. Оладьина. В 1601- 1602/03 гг. он служил сначала в Дмитровском, а затем во Владимирском судном приказе. В апреле-августе 1604 г. он служил в Москве (по челобитной с его приписью прибавили жалованье И.П. Мутьянскому)221. В числе приказных дьяков Оладь- ин назван и осенью 1604 г.222 При Лжедмитрии I, в 1605 г., он был дьяком в Новгороде Великом223. Следовательно, второй этап рассмотрения дела имел место, по всей вероятности, в конце 1604 г.-начале 1605 г., еще при Борисе Годунове.
Продолжение судебных разбирательств последовало в присутствии боярина М.Б. Сабурова и думного дьяка С. Чередова. Мы можем с уверенностью утверждать, что произошло это уже при Лжедмитрии. Известно, что Сабуров в 1602-1605 гг. находился на воеводстве в Астрахани, откуда был отозван самозванцем. Именно при Лжедмитрии М.Б. Сабуров был пожалован в бояре, но вскоре получил новое воеводское назначение — в Царев-Борисов224. Что касается С. Чередова, то этот дьяк в 1603/ 04 г. находился в ссылке в Казани225 и был возвращен оттуда лишь Лжедмитрием. Он упоминается как думный дьяк в Поместном приказе 13 ноября 1605-20 января 1606 гг.226 При этом его служба в Поместном приказе, похоже, не была продолжительной: в этом ведомстве его не было ни в сентябре 1605 г., ни в марте 1606 г.227 Следовательно, этот этап рассмотрения дела помещика Омельянского имел место в царствование Лжедмитрия I, но не позднее 14 марта 1606 г.
14 марта 1606 г. приговор по делу о можайской вотчине был вынесен боярином П.Н. Шереметевым и дьяками И. Тимофеевым и П. Кузьминым. П.Н. Шереметев при Лжедмитрии I недолго служил в Поместном приказе. Указания на эту службу Шереметева относятся к короткому временному отрезку: 14- 17 сентября 1605 г.228 В декабре 1605 г. Шереметев в Поместном приказе уже не числился; не упоминается он там и 17 марта 1606 г.229 , т.е. в момент, максимально приближенный к дате вынесения приговора о вотчине Омельянского. Никогда не служили в Поместном приказе подчиненные Шереметева — дьяки И. Тимофеев и П. Кузьмин. Равным образом, не служили в Поместном приказе и дьяки Ф. Панин и И. Болотников, скрепившие «данную грамоту» Омельянскому 2 августа 1606 г.
336


Проследив хронологические этапы рассмотрения дела о можайской вотчине, мы, одновременно, пришли к выводу о том, что дело это рассматривалось не в Поместном приказе. Разбирательство земельных тяжб между служилыми людьми, помимо Поместного приказа, входило только в юрисдикцию судных приказов. Следовательно, мы имеем дело в данном случае с продуктом делопроизводства одного из них. Это ведомство не может быть Рязанским судным приказом, поскольку земли, подсудные ему, располагались южнее Москвы (преимущественно на территории бывшего Рязанского княжества). Исключить приходится также Московский судный приказ, который при Лжедмитрии был упразднен. Следовательно, речь может идти о Владимирском или Дмитровском судном приказах. Но Владимирский судный приказ также отпадает, поскольку нам известно, что 24 февраля 1606 г., за три недели до вынесения приговора по делу Омельянского, им руководили совершенно другие судьи, среди участников разбирательства не упомянутые230. Следовательно, дело о можайской вотчине рассматривалось в Дмитровском судном приказе, череда руководителей которого за 1604-1606 гг. представлена в «данной грамоте» помещику Омельянскому.
В годы царствования Василия Шуйского система судных приказов вновь претерпела изменения. Снова был восстановлен Московский судный приказ: уже 31 мая 1606 г. им руководили боярин князь Н.И. Одоевский, И. Плещеев и дьяк Н. Черной231. 8 мая 1609 г. в стан «тушинского вора» перебежал подьячий этого приказа Матвей Чубаров. Из его показаний мы можем заключить, что в Московском судном приказе тогда ведались служилые люди, испомещенные под Москвой: Чубаров сообщил в Тушино, что к нему в приказ приходил «москви- тин сын боярский»232. Причина восстановления Московского судного приказа кажется понятной: это ведомство было уничтожено «расстригой», поэтому Василий Шуйский посчитал необходимым возродить его. Перемены в системе судных приказов этим не ограничились. В царствование Василия IV были ликвидированы Рязанский и Дмитровский судные приказы.
Как было отмечено во второй главе, приходится отказаться от прежней схемы, согласно которой Рязанский и Дмитровский судные приказы были ликвидированы после 1610-1613 гг.: эта версия строилась на неправильной датировке «Записки о царском дворе...». Последнее упоминание этих ведомств в источниках относится, таким образом, к 1605-1606 гг. Как удалось установить, к январю 1610 г. Рязанского судного приказа уже не
337


было233. Представляется, что Дмитровский судный приказ разделил судьбу Рязанского. В нашем распоряжении имеются материалы судного дела между известным келарем Троице- Сергиева монастыря Авраамием Палицыным и Анисьей, вдовой его двоюродного брата, Смиряя Катунина, дмитровского помещика. Приведем вкратце суть судебного иска. В 1583/84 г. Палицын (тогда еще живший в миру и носивший имя Авер- кий) дал своему брату Катунину в долг под залог его дмитровской вотчины 20 рублей. Катунин долг не возвратил, а воспользоваться кабалой Палицын не успел: в 1587/88 г. он попал в опалу и был пострижен в монахи. Его имущество (в том числе и кабала) было конфисковано и передано на Казенный двор. В 1599/1600 г. опала была снята, и Авраамий Палицын получил из Казны свою кабальную грамоту, но Смиряй Катунин к тому времени умер. В августе-сентябре 1601 г. Палицын, тщетно пытавшийся взыскать с вдовы брата долг или заложенную вотчину, искал правосудия в Дмитровском судном приказе. Однако дело затянулось и не было решено. В сентябре 1609 г. троицкий келарь снова обратился в суд с просьбой передать ему дмитровскую вотчину Катунина. При этом его иск рассматривался уже не в Дмитровском, а во Владимирском судном приказе, где сидели тогда боярин князь В.И. Буйносов-Ростовский и дьяк 3. Свиязев.
Выслушав историю конфликта между истцом и ответчицей, руководители приказа распорядились: «в Дмитровском в судном приказе сыскати судное дело, что искал старца в Ов- рамьево место Палицына служка Посничко Григорьев на Сми- ряевской жене Катунина на Онисье вотчинного дела, и по суду то дело велено вершити тотчас, безволокитно; и то дело в Дмитровском приказе за приписью диака Василья Оладьина сыскано»231. Документ как будто показывает, что осенью 1609 г. Дмитровский судный приказ еще существовал, поскольку в нем наводились справки по судному делу 1601 г. Однако при внимательном рассмотрении источника приходится прийти к иному выводу.
В процедуре наведения справки в Дмитровском судном приказе обращает на себя внимание отсутствие одной важной и непременной детали. В случаях, когда одно из учреждений нуждалось в получении сведений из другого ведомства, между ними обязательно устанавливалась деловая переписка. Судья одного приказа выносил решение об отправлении для справки в другой приказ соответствующей памяти. Факт составления этой памяти и дата ее отправления в обязательном порядке
338


фиксировались в приказной документации. Ответная память с требуемой справкой приходила, как правило, через несколько дней. Факт получения ответной памяти также всегда фиксировался в соответствующем деле. При этом всегда указывалось: какого числа, из какого приказа и за приписью какого дьяка эта ответная память прислана. После этого в дело переписывалось само содержание памяти. Именно таким образом оформлялись в конце ХУ1-начале XVII вв. материалы переписки между ведомствами, что отлично демонстрирует делопроизводство Посольского приказа и тех же самых судных приказов235.
В нашем случае всего этого не было. Руководители Владимирского судного приказа просто распорядились «сыскать» в Дмитровском судном приказе необходимое им для справки дело восьмилетней давности. Заметим, что судьи этого ведомства не имели никакого права просто велеть, как в данном случае, выполнить свой запрос. На эту особенность межведомственных отношений в Московской Руси указывал в своих лекциях М.Н. Тихомиров, отмечавший, в частности, что «приказ Холопьего суда не имеет права Посольскому приказу указать, а написать “память” имеет право»236. В рассматриваемом нами судном деле ни слова не сказано ни об отправлении памяти в Дмитровский судный приказ, ни о получении ответной справки. Мы видим лишь, что боярин и дьяк Владимирского судного приказа распорядились найти дело, и дело по их распоряжению было «сыскано». Подобная схема совершенно невозможна при контакте между двумя самостоятельными приказными ведомствами. И, напротив, описанная процедура чрезвычайно напоминает внутриприказную практику, при которой судья распоряжался «сыскать» те или иные материалы, а подьячие разыскивали в приказном архиве требуемые данные. Приказное делопроизводство начала XVII в. изобилует материалами, иллюстрирующими подобный порядок ведения дел237.
Приведенные аргументы наводят на мысль о том, что осенью 1609 г., когда рассматривалось судное дело А. Палицына и А. Катуниной, Дмитровский приказ был уже упразднен как самостоятельное учреждение, а круг его ведомства и архив были переданы во Владимирский судный приказ. Только эта версия позволяет объяснить факт разбора тяжбы по поводу вотчины в Дмитровском уезде не в Дмитровском, а во Владимирском судном приказе.
Необходимо также ответить на вопрос о причинах ликвидации Рязанского и Дмитровского судных приказов при Васи-
339


лии IV. Представляется, что уничтожение этих ведомств царем Василием могло быть инициировано местническими соображениями семейства Шуйских. Напомним, что в 1598/99 г. волей Бориса Годунова на постах руководителей четырех судных приказов были сведены представители двух аристократических фамилий: Шуйских (Александр и Василий Ивановичи) и Трубецких (Тимофей и Никита Романовичи). Между этими родами в конце XVI в. шла упорная местническая борьба238. В те же годы Трубецкие успешно местничали и с другим аристократическим родом — князьями Голицыными239. В 1598/ 99 г. Т.Р. Трубецкой был поставлен во главе «честнейшего» Владимирского судного приказа, тогда как старшие Шуйские — Александр и сам будущий царь Василий — оказались ниже его, в Московском и Рязанском приказах. Эта ситуация создавала опасный для Шуйских прецедент и позволяла Трубецким в дальнейшем претендовать на более высокие места. Кроме того, факт недавней службы Василия Шуйского в Рязанском судном приказе (имевшем третье, предпоследнее место в местнической иерархии судных приказов) могло наводить придворную аристократию на не вполне приятные для нового царя мысли. Думается, что именно эти политические соображения заставили Василия Шуйского принять решение о ликвидации Рязанского и Дмитровского судного приказов.
Немаловажно при этом отметить, что ведомственный круг Рязанского приказа, судя по материалам дела рязанских детей боярских Хириных, был передан (по крайней мере, сначала) не в Московский (как утверждается в работах по истории приказов)240 , а именно в старший по местнической иерархии Владимирский судный приказ (ему же переданы были дела Дмитровского приказа). Источники не позволяют точно определить время упразднения Рязанского и Дмитровского судных приказов при Василии Шуйском. Вероятнее всего, эта мера (как и восстановление Московского судного приказа) была предпринята в начале царствования Василия IV.
Судные приказы на исходе Смуты. За время «междуцарствия» мы не располагаем никакими определенными сведениями о работе судных приказов и лицах, их возглавлявших. Впрочем, для времени «междуцарствия» (1610/11 г.) имеется любопытное единичное известие о попытке внести коррективы в работу системы судных приказов. Разрядные записи зафиксировали следующую информацию: «Лета 7119-го году приговорили бояре при Владиславе быть в Судной избе на Москве и судить руских людей с литовскими и меж их росправа чи-
340


нить окольничему князю Григорью Петровичю Ромодановскому да с ним Ивану Филипову сыну Стрешневу»211. К сожалению, никаких иных сведений по этому вопросу мы не имеем, поэтому не можем ответить на вопрос о том, была эта «Судная изба на Москве» каким-то новым приказом или же суд иноземцев с русскими людьми был передан одному из двух уже существовавших судных приказов. Равным образом, неизвестно, был указанный боярский приговор реализован или так и остался проектом. Судя по контексту, речь, скорее, идет о передаче новой функции уже существующему приказу, может быть, Московскому судному. Известно, что согласно договору об избрании на русский престол королевича Владислава, административный строй Московского государства должен был остаться прежним: «...и дьяком и приказным всяким людем во всяких приказех у всяких государственных и у земских росп- равных дел, и по городом воеводам, и дияком, и всяким приказным людем, и всяким чином быти по-прежнему, как повелось при прежних великих государей в Московском государстве»242. Тот же договор предусматривал для новоизбранного государя право привести с собой некоторое количество придворных из Речи Посполитой. Соответственно, они должны были пополнить собою «государев двор». В этом плане наиболее вероятным представляется, что суд между русскими и литовцами должен был оказаться в ведении Московского судного приказа. На эту же мысль наводят имена руководителей «Судной избы на Москве», которые не входили в число наиболее знатных лиц. Князя Г.П. Ромодановского позже мы увидим судьей именно Московского судного приказа. Если эта наша версия верна, то мы имеем дело с единственным для периода «междуцарствия» упоминанием судного приказа.
Московский судный приказ, тем не менее, опять не просуществовал долго. Сведения о судных приказах вновь появляются в документах с начала царствования Михаила Федоровича. Однако источники заставляют нас предположить, что в течение некоторого времени Московский судный приказ вновь, как и при Федоре Ивановиче и Лжедмитрии I, отсутствовал. Дело в том, что источники довольно долго, до 1615 г., молчат об этом ведомстве. Разрядные записи сообщают нам, что в 7121 г. (т.е. не позднее августа 1613 г.) в «Судной Володимер- ской избе» заседали боярин князь И.С. Куракин и Г.В. Хлопов. Имена служивших с ними дьяков источник не сохранил. В разрядных записях ни слова не сказано о Московском судном приказе243. В «Дворцовых разрядах» за 1614/15 г. пере-
341


числены все руководители Владимирского судного приказа, а Московский судный приказ лишь упомянут. Вместо имен его руководителей оставлен пробел244. Анализ приказного делопроизводства позволяет прийти к выводу о том, что отсутствие сведений о Московском судном приказе не было случайным.
Летом 1613 г. за границу были отправлены посольства с оповещением о воцарении нового монарха. Один из послов, московский дворянин князь И.М. Борятинский, перед отбытием в Данию подал челобитную с просьбой о выплате жалования и освобождении на время отсутствия его людей от разбирательств по любым судным делам. 4 июня 1613 г. из Посольского приказа были отправлены соответствующие памяти — в Нижегородскую четверть, приказ Большого дворца и Судный приказ245. При этом не было конкретизировано, в какой именно из судных приказов была направлена память. Как московский дворянин, князь Борятинский был подведомственен Московскому судному приказу. Но этого названия источник почему-то не назвал. В сочетании с молчанием о Московском судном приказе разрядных записей, это наводит на мысль о том, что на тот момент существовал только один судный приказ — Владимирский. Отметим, что в материалах Печатного приказа за первые месяцы царствования Михаила Романова обнаруживается шесть упоминаний Судного приказа — со 2 июня по 4 августа 1613 г. В судных делах фигурировали провинциальные дети боярские из Вологды, Рославля, Брянска, Почепа, Ржева, Торжка, Калуги, а также стрелецкий сотник и некий Григорий Безобразов246. Последний, по всей видимости, Г.Ф. Безобразов, числился в 1602/03 г. жильцом247 и, следовательно, подлежал суду Московского судного приказа. Дети боярские перечисленных выше городов, по крайней мере — Вологды, Ржевы и Торжка, должны были судиться во Владимирском судном приказе. Однако во всех шести случаях столбцы Печатного приказа упоминают Судный приказ без всяких уточнений. Это наводит на мысль о том, что в начале царствования Михаила Романова Московский и Владимирский судные приказы были объединены в один — Судный приказ (который, возможно, именовался также Владимирским). Отсутствие источников не дает нам возможности точно определить время очередной ликвидации Московского судного приказа. Можно лишь высказать предположение, что это произошло в период «междуцарствия», когда Московское царство существовало без государя, и, соответственно, отсутствовал как таковой «государев двор»,
342


членов которого должен был судить Московский судный приказ.
Первое за время царствования Михаила Романова упоминание Московского судного приказа относится к 10 февраля 1615 г. В этот день в приказе рассматривался иск человека касимовского царя Никиты Корнилова против князя Семена Шаховского. Судьями приказа тогда были боярин князь В.Т. Долгорукий, А.С. Алябьев и дьяки М. Тюхин и Т. Харилов218. Имена тех же судей фигурируют в памяти от 3 марта 1615 г.249 С этого момента документальные упоминания о Московском судном приказе становятся периодическими: 8 мая 1615 г. это ведомство направило своего недельщика в «понизовные города», 24 июля 1615 г. — в Дорогобуж и под Смоленск; 20 октября 1616 г. его юрисдикция распространялась на Коломну и Рязань (т.е. на территории, ранее находившиеся в ведении Рязанского судного приказа)250. В 1609-1610 гг., как было показано выше, рязанские земли находились в ведении Владимирского судного приказа. Передача их в ведение Московского судного приказа произошла, следовательно, при выделении Московского приказа из состава Владимирского в начале царствования Михаила Романова.
Тезис о выделении в начале 1615 г. Московского судного приказа из состава Владимирского подкрепляется следующими наблюдениями. В 1614/15 г. во Владимирском судном приказе служило сразу три дьяка — Д. Хвицкий, Я. Демидов и И. Остапов251. Наличие в приказе столь значительного количества дьяков служит косвенным подтверждением отсутствия в первые годы правления Михаила Федоровича Московского судного приказа: обыкновенный штат судного приказа предполагал службу в нем одного-двух дьяков. В марте-апреле 1615 г., когда начал функционировать Московский судный приказ, во Владимирском приказе оставался лишь один дьяк — Я. Демидов252. Последний факт может быть объяснен выделением из состава Владимирского судного приказа самостоятельного Московского приказа, в связи с чем соответственно сокращался и объем работы, и отпадала необходимость держать в ведомстве значительную по численности административную группу.
Для того, чтобы составить более полное представление о переменах в системе приказов судебной компетенции, необходимо проследить также судьбу Земских дворов, наделенных судебной властью над посадским населением Москвы и Московского уезда. В начале царствования Бориса Годунова Земский
343


двор, существовавший с середины XVI в., был разделен на два учреждения — Старый и Новый Земские дворы. Распределение компетенции между ними, вероятно, было территориальным: потребность в создании Нового Земского двора возникла с расширением площади Москвы в конце XVI в. Два Земских двора упоминаются и в конце царствования Бориса Годунова253. Безусловно, два Земских двора функционировали и в начале правления Лжедмитрия I. «Записка о царском дворе...» упоминает о них следующим образом: «Два приказа Земских. Повинность их по посаду оберегать, чтоб огней и корчом не было, а где посадского человека увидят пьяного, изымав, в тюр- му посадят... А в дву Земских приказех по боярину да по 2 дияка»254. Впрочем, возможно, что при Лжедмитрии два Земских двора были объединены в один. Сохранилось известие о том, что в царствование «Димитрия Ивановича» потерявшуюся лошадь Краснохолмского монастыря доставили на Земский двор. При этом не было конкретизировано, на который из двух Земских дворов передали находку255. Учитывая, что административные нововведения Бориса Годунова Лжедмитрий не жаловал (при нем были упразднены Нижегородская четь и Московский судный приказ), можно предположить, что Новый Земский двор при самозванце мог быть ликвидирован. Скудость источников, однако, обязывает нас рассуждать о такой возможности лишь на уровне гипотезы.
Если объединение двух Земских дворов при Лжедмитрии имело место, то, во всяком случае, уже в начале царствования Василия Шуйского прежняя система была восстановлена. В феврале 1607 г. источники определенно указывают на одновременное существование двух Земских дворов — Старого и Нового256. Новый Земский двор продолжал работать и в конце царствования Василия IV, в мае 1609 г.257 Два Земских двора действовали и в период междуцарствия в оккупированной Москве. Они упомянуты как в росписи приказных руководителей, составленной в начале 1611г., так и в боярском списке 1611 г.258 Один из руководителей Старого Земского двора, Т.П. Совин, оставался с поляками в Москве вплоть до освобождения столицы ополченцами и был замучен под пытками. А. Елассонский назвал его «великим логофетом царского судилища»259.
В марте 1611 г. большая часть Москвы выгорела. Соответственно, Новый Земский двор остался без подведомственной территории, и необходимость в нем отпала. Думается, именно поэтому в приговоре I Ополчения от 30 июня 1611 г. сказано о намерении ополченцев создать один Земский двор, а не два260.
344


В дальнейшем, после освобождения Москвы, при «Совете всей земли» также действовал лишь один Земский двор261. Та же картина сохранялась и впоследствии, до конца XVII в.
Итак, мы видели, что система приказов судебной компетенции в годы Смуты претерпела заметные изменения. Сложившаяся в начале царствования Бориса Годунова, эта система включала в себя Разбойный приказ, Старый и Новый Земские дворы, а также четыре судных приказа — Владимирский, Московский, Рязанский и Дмитровский. При Лжедмитрии I был упразднен Московский судный приказ. Возможно, как создание годуновской администрации, был ликвидирован и Новый Земский двор. При Василии Шуйском упраздненные самозванцем ведомства были восстановлены, но, одновременно, были ликвидированы (путем включения в состав Владимирского судного приказа) Рязанский и Дмитровский приказы. В период «междуцарствия» система судных ведомств вновь претерпела изменения. Московский судный приказ утратил свою самостоятельность и был включен в состав Владимирского судного приказа. Уничтожение в пламени пожара 1611 г. большей части Москвы, в свою очередь, повлекло за собой упразднение Нового Земского двора, лишившегося подведомственной территории. В дальнейшем это учреждение так и не было восстановлено. Московский судный приказ, напротив, в начале 1615 г. вновь выделился из состава Владимирского судного приказа, приняв на себя, помимо своих прежних обязанностей, функционал ликвидированного Рязанского судного приказа.
Раздел 4. Временные приказные комиссии эпохи Смуты
Изучая эволюцию приказного строя Московского царства в годы Смуты, мы пришли к выводу о том, что распространенное в историографии мнение о значительном влиянии кризиса начала XVII в. на систему приказов нуждается в пересмотре. Тезис о появлении в начале царствования Михаила Романова 11-ти новых приказов в дополнение к 22-м существовавшим ранее и увеличении их численности в полтора раза не подтверждается. В годы Смуты были упразднены по разным причинам четыре приказа: Нижегородская четверть, Рязанский и Дмитровский судные приказы, Новый Земский двор. На исходе Смутного времени, при царе Михаиле, было создано два новых постоянно действовавших приказа: Казачий и Кабацкий. Сле-
345


довательно, приказная система за годы Смуты не разрослась в полтора раза, а, напротив, даже несколько сократила численность составлявших ее элементов. Означают ли столь небольшие перемены в приказном строе то, что он законсервировался и практически не реагировал на происходящие вокруг события?
Разумеется, государственный аппарат Московского царства достаточно оперативно реагировал на нестандартные ситуации, которыми так изобиловала эпоха Смуты. Однако для решения возникавших проблем формировались не постоянные учреждения, а временные приказные комиссии, которые создавались для выполнения определенных функций и расформировывались, как только в них отпадала необходимость.
Одной из важнейших проблем периода Смуты была проблема финансовая. Именно поэтому практически каждый новый правитель того времени начинал свое правление с ревизии доставшейся ему от предшественника казны. Если в начале Смуты, в 1605 г., Лжедмитрий I ограничился лишь назначением нового казначея (А.И. Власьева) из числа своих доверенных лиц262 , то уже после вступления на престол Василия Шуйского для составления описи казны возникла необходимость в создании особой комиссии. Связано это было с тем, что самозванец чрезмерно щедро тратил деньги из Казны. В состав комиссии вошли люди из окружения нового царя, прежние дьяки Казенного двора, а также представители привилегированной части купечества — гости. В переписи царской казны участвовали И.Ф. Крюк-Колычев (впоследствии — дворецкий), Ф. Янов (незадолго до того возглавлявший Новгородскую четверть), дьяки Казенного двора М. Булгаков и М. Коробейников. Имена гостей, участвовавших в ревизии Казны, не названы263.
В свою очередь, после свержения Василия Шуйского были произведены аналогичные мероприятия. Прежде всего, была произведена перепись царской казны. Это задание было поручено дворцовым служащим — постельничему К.О. Безобразову и дьяку Постельничего приказа И. Федорову264. Вероятно, в ходе переписи была обнаружена значительная недостача, поэтому уже в сентябре 1610 г. была сформирована особая комиссия для сыска царской казны. По небеспочвенному подозрению москвичей, казна была заблаговременно «схоронена» предвидевшим скорый переворот царем Василием. Во главе комиссии был поставлены боярин князь А.А. Телятевский, Н.М. Пушкин и дьяк С. Ефимьев (числившийся в приказе Казанского дворца)265. После того, как князь Телятевский отошел от дел, в октябре-ноябре 1610 г. в состав сыскной комиссии
346


входили представители высшего духовенства, бояре и дьяки: митрополит Пафнутий, архимандрит Ферапонт и бояре князь И.С. Куракин и князь В.М. Мосальский. В ней участвовал также дьяк С. Ефимьев. К сыску казны был привлечен гость И. Юрьев, которого администрация польского королевича намеревалась поставить во главе Казенного двора. В ходе дознания комиссия не останавливалась даже перед проверкой приданого, которое получали выходившие замуж девушки из прислуги царицы. Результаты сыска были оформлены в особой описи, удостоверенной приписью дьяка С. Ефимьева266.
Сыск разворованной за время польской оккупации Кремля казны производился в первые месяцы царствования Михаила Романова. К этому делу был приставлен боярин князь В.М. Лыков, в помощь которому придали штат из пяти подьячих. В мае 1613 г. эти подьячие подали царю Михаилу челобитную, в которой сообщили, что «сидят у твоей государевой казны у сыску и у переписки с твоим государевым боярином со князем Борисом Михайловичем Лыковым»267. Интересно, что сыск и перепись казны осуществлялись не казенными подьячими, а специально для этого прикомандированными служащими других ведомств. Известно, что, по меньшей мере, двое из них (В. Махов и М. Бороздинцев) были подьячими Поместного приказа. Кроме того, можно полагать, что для этой ответственной задачи были выбраны опытные, «старые» подьячие. Двое из них (В. Махов и Н. Леонтьев) стали в дальнейшем дьяками, причем последний из них довольно быстро — уже в 1615 г.268 Сохранились сведения об еще одном временном приказе, функции которого были близки, судя по всему, к задачам, которые выполняли упоминавшиеся выше сыскные комиссии. Это ведомство функционировало на рубеже 1613-1614 гг. и возглавлялось чашником князем А.В. Лобановым-Ростовским и дьяком С. Головиным. 28 декабря 1613 г. они передали в Казенный приказ конфискованную рухлядь опального казанца. Известно также, что у них хранились пушнина, рыбий зуб, ладан и сукно269. Мы знаем, что в означенное время князь А.В. Лобанов-Ростовский возглавлял Стрелецкий и Панский приказы, а С. Головин — Галицкую четверть. Очевидно, что участие в руководстве данного ведомства для них было временным поручением. Нельзя не заметить, что перечисленные выше комиссии 1606-1614 гг. имеют некоторые черты сходства. Все они предназначались для ревизии царской казны; в их состав включались представители разных чинов — церковные иерархи, члены Думы, дворцовые служащие и представители торгового со-
347


словия. Но обязательными участниками этих комиссий были профессиональные приказные служащие (дьяки и подьячие), которые вели соответствующее их поручению делопроизводство. Все это придает сыскным комиссиям начала XVII в. черты приказных учреждений. Однако эти комиссии изначально задумывались как временные, о чем свидетельствует факт подбора судей и приказных людей из разных ведомств. Такие комиссии функционировали недолго; известия о них в источниках довольно скудны и обнаруживаются случайно.
В разгар Смутного времени и на его исходе особое значение приобрел вопрос о необходимости выплаты жалования служилым людям. Правительство Василия Шуйского еще справлялось с этой проблемой, хотя и с трудом: изделия из золота и серебра, изымавшиеся из хранилищ Казенного приказа, перечеканивались в монету на Денежном дворе. В период «междуцарствия» для сбора денег на выплату жалованья стоявшим в Москве польским войскам пришлось создать новый временный приказ. Условно он может быть назван приказом Денежного сбора (в 1615 г., во время переговоров с поляками под Смоленском, русские послы сообщили, что рдин из дьяков этого ведомства, В. Юрьев, был «у денежной сборки»)270. Этот приказ просуществовал дольше вышеназванных комиссий, поскольку вопрос о выплате жалования польскому гарнизону стоял на повестке дня во время оккупации Москвы постоянно. До нашего времени сохранились фрагменты делопроизводства этого приказа, благодаря которым мы можем составить представление о его деятельности и о составе руководивших им лиц. В этот приказ, возглавлявшийся боярином Ф.И. Шереметевым, дьяками Е. Витовтовым, И. Чичериным, В. Юрьевым и М. Позде- евым, поступали средства, вырученные от продажи пушнины и драгоценностей, хранившихся в царской казне271. На продажу пошла казна, которую удалось разыскать упоминавшейся выше комиссии боярина князя И.С. Куракина, а также ценности, находившиеся в других приказах, в частности — в четвертях. К реализации перечисленных предметов были привлечены столичные гости. Помимо этого, сюда же поступали деньги и товары, взятые в долг у столичных купцов. Кроме того, на Денежном дворе продолжалась начатая еще при Василии Шуйском перечеканка серебряных изделий, взятых на Казенном дворе, в деньги. Все эти деньги и ценности передавались польским офицерам для раздачи жалованья (при этом передаваемые суммы, как и положено, фиксировались в особых ведомостях)272.
348


Опыт, накопленный в период польской оккупации Кремля, был вскоре использован администрацией царя Михаила. Очевидной была катастрофическая нехватка средств для выплаты жалования служилым людям. Уклонение от службы детей боярских и мятежи подолгу не получавших денег казаков наглядно показывали, что эксплуатировать патриотические чувства народа до бесконечности было невозможно. Правительство было вынуждено констатировать: «дворяне, и дети боярские, и стрельцы, и казаки, и всякие ратные люди без нашего жалования служити не хотят и многие городы мечют»273. Уже осенью 1613-весной 1614 гг. в Москве действовал особый приказ Сбора казачьих кормов, который, однако, просуществовал недолго271. Той же весной правительство с согласия Земского собора санкционировало введение экстраординарного налога — запросных и пятинных денег. В течение 1614- 1618 гг. этот налог собирали 6 раз. Две первые пятины (в 1614 и 1615 гг.) было поручено собирать уже существовавшим приказам: Посольскому и Большому дворцу. Известно, что первую пятину собирал, в числе прочих, Кузьма Минин275. Три следующих сбора пятинных денег в 1616-1618 гг. происходили под контролем специально учрежденного приказа Сбора пятинных и запросных денег. В состав его руководства входили представители высшего духовенства и дьяки. С 1616 по 1618 гг. среди его руководителей числились старец Дионисий Голицын, архимандрит Авраамий, игумен Симон, бояре князь Д.М. Пожарский и князь И.Н. Одоевский, окольничий А.В. Измайлов, дьяки С. Головин, А. Вареев, Ал. Иванов, Г. Мартемьянов276. Очевидно, что приказ Сбора пятинных и запросных денег изначально создавался как временное учреждение, поскольку его администрация продолжала одновременно служить в других приказах: А.В. Измайлов, в частности, возглавлял Большой приход, С. Головин — Галицкую четь. Дьяк Ал. Иванов числился в тот момент в Панском приказе, Г. Мартемьянов — в Поместном. С прекращением Смуты необходимость в сборе чрезвычайных налогов надолго отпала, а вместе с тем был ликвидирован и ненужный более приказ Сбора пятинных и запросных денег.
Если вопросы сбора налогов в начале царствования Михаила Романова более всего интересовали правительство, то служилых людей волновали проблемы, связанные с восстановлением прав на утраченную в бурные годы Смуты собственность. Поместья, вотчины, холопы, движимое имущество — все это в течение нескольких лет успело поменять хозяев порой по не-
349


сколько раз. Как следствие, правительству нового царя пришлось сразу столкнуться с целой лавиной жалоб и исков, предъявляемых служилыми людьми друг другу. Долгое время считалось, что приступить к урегулированию этих вопросов удалось лишь по окончании Смутного времени. Этим занимались учрежденные после возвращения из польского плена патриарха Филарета Сыскные приказы277.
Отметим, однако, что к решению проблем служилых людей московское правительство приступило значительно раньше. В 1612-1613 гг., после освобождения Москвы, некоторое время работал приказ, который по набору его функций можно именовать Сыскным. В нем заседали князь Ф. Волконский и дьяки П. Жуков и Я. Демидов. Название этого учреждения неизвестно, но благодаря сохранившейся челобитной мы можем составить представление о круге подведомственных ему вопросов. В этом безымянном приказе «сидел князь Федор при боя- рех, как Москву очистили, а приказаны были ему в те поры ведать многие дела судные, и разбойные, и татиные, и холопьи, и всякие земьские дела. А дияки с ним сидели Пешак Жуков да Яков Демидов, а дьячие, государь, у них и пишщики ф те поры в приказе сидели многие для того, что были им приказаны многие дела»278.
По нашему мнению, речь идет о временном учреждении, выступившем в качестве прообраза Сыскных приказов эпохи патриарха Филарета. Обращает на себя внимание, что приказ этот называли по имени его судьи — «сидения Федора Волконского». Именно так, по имени руководителя, позднее именовали Сыскные приказы279. По всей видимости, князю Волконскому поручили ведать дела, связанные с установлением порядка и справедливости в запутанных Смутой вопросах собственности. Именно такими вопросами («дела судные, и разбойные, и татиные, и холопьи») и занимались с 1619 г. Сыскные приказы.
Заметим также, что начало Сыскным приказам было положено еще до приезда в Москву патриарха Филарета. В грамоте, отправленной в августе 1618 г. в Казань, сообщается: «и мы по челобитью розных городов дворян и детей боярских, и мурз, и татар указали во всяких обидных делех на вас бояр и окольничих, и на дворян, и на приказных людей управу давать и сыскивать без суда... безо всякие волокиты тотчас». Во главе этого приказа были поставлены бояре князь И.Б. Черкасский, князь Д.И. Мезецкий и дьяки И. Болотников и Д. Семенов280. В процитированной грамоте название этого приказа не было названо. Известно, однако, что в более позднее время указан- 350


ное учреждение именовалось Сыскным приказом. Было в ходу и другое его название: «Приказ, что на сильных людей челом бьют»281. Очевидно, что этот приказ также должен был стать временной комиссией (дьяки И. Болотников и Д. Семенов продолжали служить в Большом дворце и Большом приходе соответственно). Но, в отличие от прочих приказных комиссий Смутного времени, это ведомство стало постоянно действующим, положив, к тому же, начало системе Сыскных приказов (в 20-е гг. XVII в. их было одновременно до трех)282.
Раздел 5. «Воровские приказы» Лжедмитрия II.
К вопросу о времени создания Казачьего приказа
Обзор истории развития приказного строя в XVI-нaчaлe XVII вв. позволяет сделать заключение о том, что он был достаточно пластичен: по мере надобности появлялись новые приказы; учреждения, надобность в которых отпадала, столь же быстро и безболезненно для приказной системы упразднялись. Приказная система продемонстрировала способность к регенерации в тяжелейших внутриполитических условиях: в короткие сроки приказы воссоздавались в лагерях народных ополчений283. В литературе последних лет, кроме того, можно встретить утверждение о том, что приказная система функционировала также в окружении Лжедмитрия II, в Тушино, а затем в Калуге. И.О. Тюменцев, крупнейший специалист по истории движения Лжедмитрия II, пришел к выводу о том, что в Тушинском лагере были оформлены приказы Разрядный, Поместный, Посольский, Печатный, Большого дворца, Казанского дворца, Большого прихода. Вместе они составили систему, аналогичную московскому приказному строю. Кроме того, по мнению исследователя, в Тушино были созданы приказы, не существовавшие в Москве: Казачий, Патриарший и Сыскной284. Эти выводы повторены в диссертационном исследовании Н.В. Рыбалко285.
Итак, констатируется существование в тушинском лагере десяти приказов, составивших альтернативу московской приказной системы. Правда, нетрудно заметить, что в Москве в начале XVII в. численность приказов была в два с половиной раза больше. Могут ли тушинские «воровские» приказы рассматриваться как аналог московских? Все ли приказы, перечисленные выше, в действительности функционировали в Тушино и в Калуге?
351


Не вызывает сомнений существование в Тушино и Калуге Поместного приказа. В феврале 1609 г. во главе этого приказа стояли боярин князь Р.Ф. Троекуров, думные дьяки Сарыч Линев и Петр Третьяков; в Калуге Поместный приказ возглавили боярин А.А. Нагой, думный дьяк П. Третьяков и дьяк С. Заборовский286. Однако мнение И.О. Тюменцева о том, что «воровской» Поместный приказ функционировал в самом начале движения Лжедмитрия II, источниками не подтверждается. Ученый предположил, что уже летом 1607 г. самозванец в Стародубе пожаловал в думные дьяки Поместного приказа Д.Т. Рындина; его в 1608 г. сменил на этом посту думный дьяк П.А. Третьяков287. Однако единственное основание, на котором строится предположение о службе Д. Рындина в «воровском» Поместном приказе — это отказная грамота вдове на прожиточное поместье в Рославльском уезде, удостоверенная его подписью. Но в этом документе Рындин не назван думным дьяком, равно как не назван и дьяком Поместного приказа288. Первое бесспорное упоминание о «воровском» Поместном приказе относится лишь к февралю 1609 г.
В Тушино был сформирован также приказ Большого дворца. Дворецким у Лжедмитрия II был боярин князь С.Г. Звенигородский. В июне 1609 г. вместе с ним в «воровском» приказе Большого дворца служил дьяк М. Тюхин. По всей вероятности, в его подчинении состоял также дьяк Я. Акакиев, рукой которого была приписана в марте 1609 г. грамота, содержавшая запрет разорять вотчины суздальского Спасо-Ефимьевского монастыря289.
Бесспорно, существовал и «воровской» приказ Казанского дворца. Первое упоминание о нем относится к сентябрю 1609 г., когда из этого ведомства была отправлена указная грамота в Курмыш290. Как было показано во второй главе настоящего исследования, данный документ подвергся в дальнейшем фальсификации, однако факт его составления в Тушино в 1609 г. не вызывает сомнений. Это ведомство продолжало активно функционировать в Калуге весной-осенью 1610 г.; его руководителями были окольничий Б.И. Сутупов и дьяк М. Сомов291.
Существование приказов Поместного, Большого дворца и Казанского дворца в тушинском лагере бесспорно. Наиболее ранние упоминания о них относятся к февралю 1609 г. Факт функционирования остальных «воровских» приказов вызывает сомнения. Самым значительным из приказов Московского государства являлся Разрядный приказ. По предположению И.О. Тюменцева, в Тушино это ведомство возглавляли боярин
352


князь Д.Т. Трубецкой и дьяк Д.И. Софонов292. Единственное упоминание о Разряде (именно Разряде, а не Разрядном приказе) в Тушино содержится в показаниях А.Ф. Палицына, допрошенного в Москве в 1608 г. Бывший тушинец сообщил, что в «воровских таборах» «в Розряде дияк Денисей Игнатьев сын Софонов да боярин князь Дмитрей Тимофеевич Трубецкой, а больше базман [большей гетман? — Д.Л.] князь Роман Ружин- ской литвин»293. Данные слова нельзя однозначно истолковать как указание на Разрядный приказ. Как было показано в первом разделе этой главы, разрядом в начале XVII в. именовали также и полковую канцелярию, находившуюся обыкновенно при Большом полке291. Именно военное руководство «воровского» войска описывал в Москве А.Ф. Палицын. Если даже предположить, что пленник имел в виду именно «воровской» Разрядный приказ, мы должны будем констатировать, что это единственное указание на существование этого ведомства. Объяснить, почему Разрядный приказ, который был главным ведомством в приказной системе, не оставил ни малейшего следа в делопроизводстве (кроме записанных в Москве показаний пленного тушинца), довольно сложно. На наш взгляд, более логичной представляется версия, согласно которой в Тушино Разрядный приказ так и не был сформирован. Гипотеза о функционировании в Тушино Разрядного приказа доказанной считаться не может и нуждается в дополнительной аргументации.
Серьезные сомнения возникают относительно факта существования у Лжедмитрия II «воровского» Посольского приказа. По версии И.О. Тюменцева, это ведомство при самозванце в 1608-1610 гг. возглавлял думный дьяк Н.В. Лопухин295. Бесспорных оснований считать Лопухина главой дипломатического ведомства, однако, у нас нет. Лопухин, действительно, ездил в составе посольства в Речь Посполитую296. Но это не дает оснований считать его дьяком Посольского приказа, равно как не позволяет утверждать сам факт наличия этого приказа. В историографии очень живуч неверный стереотип, согласно которому в состав посольств якобы назначали именно дьяков Посольского приказа297. Анализ дипломатической практики Московского государства показывает, что посольские дьяки и подьячие покидали пределы страны в составе миссий крайне редко. Таким образом, участие Н.В. Лопухина в посольстве не является свидетельством его службы в Посольском приказе. Впрочем, в грамоте Лжедмитрия II от ноября 1609 г. упоминание Посольского приказа все же обнаруживается. В отказной
353


грамоте, направленной в Арзамас, содержится распоряжение: «а как ему ту вотчину откажете, и вы б о том отписали к нам в полки, а отписку велели отдати в Посольском приказе»298. Но в данном случае, похоже, мы имеем дело с ошибкой: оформление отказных грамот и обеспечение служилых людей поместьями никогда не было обязанностью Посольского приказа, составляя классическую сферу действий приказа Поместного. Именно из Поместного приказа, по всей видимости, и исходила вышеупомянутая грамота; упоминание в ней Посольского приказа следует объяснять невнимательностью переписчика.
Равным образом, нет оснований считать, что в Тушино существовал Печатный приказ, возглавленный сначала Д.Т. Рындиным, а затем Д.И. Софоновым299. Д. Софонов в июне 1609 г. упоминается в документах как печатник300; доказательств тому, что печатью до него распоряжался Д.Т. Рындин, нет. Но наличие печатника не доказывает существования Печатного приказа. Более того, Печатный приказ в начале XVII в. не оформился как самостоятельное учреждение и в Москве301. Не подтверждается и версия о существовании в Тушино приказа Большого прихода. Ф. Андронов, которому приписывается руководство этим учреждением, в тушинской иерархии носил чин казначея302. Получение чина казначея вовсе не означало назначения главой приказа Большого прихода. Напротив, для конца ХУРначала XVII вв. мы не можем назвать ни одного случая, когда бы казначей руководил приказом Большого прихода. Казначеи в московской административной системе традиционно возглавляли совсем другое финансовое ведомство — Казенный приказ. Впрочем, оснований говорить о том, что в Тушино был оформлен Казенный приказ, также не обнаруживается.
Не удалось подтвердить факт существования у Лжедмитрия II Сыскного приказа, которым ведали боярин М.М. Бутурлин и думный дьяк Д.Т. Рындин303. Источники сообщают лишь, что в1610г.М.М. Бутурлин убил по приказу самозванца калужского воеводу И.И. Годунова, а затем — касимовского царя Ураз-Магмета, а после гибели «Калужского вора» ездил с вестью об этом в Москву304. Д. Рындин, по данным К. Буссова, в числе прочих русских из окружения самозванца, подавал ложные доносы на иноземцев с целью завладеть их поместьями305. Все это никоим образом не указывает на существование Сыскного приказа. Причастность вышеназванных лиц к расправам с предполагаемыми противниками самозванца не означает их службы в Сыскном приказе. Сыскные приказы, появившиеся в Москве несколько позже, были созданы для урегулирования
354


запутанных Смутой вопросов собственности, а не для следствия по политическим вопросам. Не является бесспорным и утверждение о существовании в Тушино Патриаршего приказа306. В грамоте «нареченного патриарха» Филарета не обнаруживается упоминания о нем: в документе упомянут только патриарший дьяк Г. Терпигорев307.
В отдельном анализе нуждается вопрос о существовавшем якобы в Тушино Казачьем приказе. Впервые об этом «особом приказе, ведавшем казаками» и возглавлявшемся тушинским боярином И.М. Заруцким, сообщил А.Л. Станиславский308. И.О. Тюменцев согласился с этим выводом, назвав этот «особый приказ» Казачьим309. Данный тезис опирается на текст грамоты от 6 декабря 1609 г., направленной Лжедмитрием II к гетману Я.-П. Сапеге в его лагерь под стенами Троице-Сергие- ва монастыря. Отзываясь на жалобы казаков, самозванец требовал, чтобы гетман их «берег», в противном случае предлагал отпускать их в Тушино. При этом атаманам и казакам предписывалось «явитца в приказе боярина нашего и воеводы Ивана Мартыновича Зарутцкого»310. Нетрудно заметить, что о Казачьем приказе в документе не упоминается, говорится лишь о приказе, во главе которого стоял боярин и воевода И.М. За- руцкий. За этим расплывчатым определением может скрываться любое другое ведомство с военно-сословными функциями, а также войсковая канцелярия. Важно отметить также, что позднее в I Ополчении, в изрядной степени состоявшем из бывших тушинцев, казаки находились не в ведении Казачьего приказа, а были под руководством Разряда311.
Итак, Казачий приказ был создан уже после освобождения Москвы. Когда именно это произошло, определить не удается. С.К. Богоявленский в своем справочнике указал, что уже в 1612/13 г. это ведомство существовало, его возглавляли боярин И.А. Колтовский и дьяк М. Сомов312. Обратившись к источникам, на которые ссылается С.К. Богоявленский, обнаруживаем, однако, несколько иную картину. 28 апреля 1613 г. упоминается не Казачий приказ, а Казачий разряд, в который было дано распоряжение передать деньги на похороны казака313. Дьяка М. Сомова мы видим во главе Казачьего приказа только 24 февраля 1614 г.314 Некоторое время во главе Казачьего приказа, действительно, стоял И.А. Колтовский. С.К. Богоявленский относит последнее упоминание о его службе в Казачьем приказе к 18 апреля 1614 г.; вместе с ним он упоминает дьяка И. Алексеева315. Несколько позднее, в июле 1614 г., во главе этого приказа стоял уже Ф.И. Левонтьев, вместе с которым слу-
355


жил дьяк М. Сомов316. Безусловно, налицо путаница с руководством Казачьего приказа (если только М. Сомов и И. Алексеев не служили в приказе одновременно). Проверить данные С.К. Богоявленского не представляется возможным: в данном случае он ссылается на архивные дела, которые не значатся в соответствующих описях. И. Алексеев мог очутиться в Казачьем приказе только к концу 1613 г., поскольку еще 8 октября 1613 г. он упоминается на службе в Рязани317. Так или иначе, но первые достоверные данные о существовании Казачьего приказа относятся лишь к началу 1614 г. Вероятно, именно тогда, на рубеже 1613-1614 гг., этот приказ и был оформлен. К 1613 г. относятся первые мероприятия правительства по переводу вольного казачества, разросшегося в годы Смуты, к статусу служилых казаков318. Для ведения дел этой значительной группы населения Московского государства было целесообразно создать особое ведомство. Заметим, что именно служилых, а отнюдь не вольных казаков ведал в дальнейшем Казачий приказ. К весне 1614 г., когда уже начал действовать Казачий приказ, относятся последние упоминания о приказе Сбора казачьих кормов. Вероятно, это ведомство упразднили в связи с появлением Казачьего приказа319. Судья приказа Сбора казачьих кормов И.М. Пушкин летом 1615 г. возглавлял Казачий приказ320. Отметим также, что и через год после появления первых известий о Казачьем приказе, в июне 1615 г., память относительно ряжских казаков была направлена в Стрелецкий приказ, в котором служилое казачество ведалось до Смуты321. Данный факт свидетельствует о том, что Казачий приказ появился незадолго до того и еще не успел стать привычной частью административной системы.
Подводя итог, мы должны констатировать, что сторонники «тушинского вора» пытались создать в своем лагере приказную систему по образцу московской. Однако их успехи в этом начинании следует признать весьма скромными. Подтверждается источниками функционирование лишь трех «воровских» приказов: Поместного, Большого дворца и Казанского дворца. Администрация самозванца не смогла скопировать существовавшую в Москве приказную систему, противопоставив трем десяткам московских приказов лишь три «воровских». «Приказная система» в Тушино и в Калуге была очень слабо обеспечена опытными кадрами. В тушинских приказах упоминаются шесть дьяков (почти в 10 раз меньше, чем служило одновременно в московских приказах): П. Третьяков, С. Линев, М. Сомов, С. Заборовский, М. Тюхин, Я. Акакиев. Из этих лиц лишь
356


Я. Акакиев был уже дьяком до перехода в тушинский лагерь. М. Сомов и С. Линев в качестве дьяков впервые упоминаются в документах только в Тушино322. Остальные трое тушинских приказных дьяков прежде служили в московских приказах, но всего лишь в чине подьячих323.
Сделанные наблюдения не позволяют согласиться с тем, что «тушинская приказная система... в своей основе являлась точной копией московской и мало чем от нее отличалась»324. Мы можем определенно говорить о существовании в лагере Лжедмитрия II лишь трех приказов, которые никоим образом не могли компенсировать трех десятков приказов, работавших в Москве. Тушинцы предприняли попытку создать подобие московской приказной системы, однако эта попытка должна быть признана неудачной.
* * *
Подытожим результаты рассмотрения истории государственных приказов в эпоху Смуты начала XVII в. Сделанные наблюдения позволяют утверждать, что приказы, составляющие ядро приказного строя Московского государства, в рассматриваемый период работали интенсивно и слаженно. На протяжении всей Смуты функционировала дипломатическая служба, которой ведал Посольский приказ. Не менее интенсивно работал в условиях потрясений гражданской войны Разрядный приказ. Его структура, вполне уже оформившаяся к началу XVII в., осталась прежней к концу Смутного времени и просуществовала в этом виде до середины столетия. Как удалось установить, Разрядный приказ в начале XVII в. не был разделен на самостоятельные Московский, Новгородский и Смоленский разряды. Московским и Новгородским разрядами именовались относительно автономные друг от друга отделения Разрядного приказа; Смоленский разряд, упоминания о котором встречаются в источниках, был отделением смоленской приказной избы.
В годы Смуты приобрела свои окончательные очертания система финансовых приказов. В 1605 г., при Лжедмитрии I, была упразднена незадолго до того учрежденная Нижегородская четверть. Подведомственные ей территории были переданы под управление Новгородской четверти, которая после того некоторое время именовалась Большой четью, а также, нередко, особенно во время шведской оккупации Новгорода Великого, Нижегородской четью. Информация о существовании в на-
357


чальный период Смуты еще одного четвертного приказа — Важской чети — источниками не подтверждается. Важской четью в 1605-1607 гг. жители Важской волости называли приказ Большого дворца, в ведении которого они в тот момент находились. Последние изменения в систему приказов финансовой компетенции были внесены в начале царствования Михаила Романова. Около 1616 г. был учрежден новый приказ, отвечавший за сбор питейных пошлин — Кабацкий приказ (иначе звавшийся Новой четью).
В период Смуты завершилось складывание системы приказов с преимущественно судебными функциями. Были упразднены Рязанский и Дмитровский судные приказы. Московский судный приказ за время Смуты был дважды расформирован, но в 1615 г. его окончательно восстановили. Вместе с Владимирским судным приказом он просуществовал до конца XVII века. К Смутному времени относится и слияние двух Земских дворов — Старого и Нового. Связана эта реорганизация была с сокращением подведомственной территории вследствие сожжения Москвы в 1611 г.
Для решения экстраординарных проблем в начале XVII в. не создавалось постоянно действующих ведомств. Подобные вопросы разрешались путем создания временных приказных комиссий, в состав которых, помимо дьяков и подьячих разных приказов, включались представители духовенства, верхушки государева двора и купечества. Несколько таких комиссий в 1606-1614 гг. было создано для сыска царской казны, сильно пострадавшей во время Смуты. В годы междуцарствия и в начале царствования Михаила Романова создавались также временные приказы для сбора дополнительных налогов на выплату жалования служилым людям. К числу таковых относятся приказ Денежного сбора, действовавший в оккупированной Москве, приказ Сбора казачьих кормов (1613-1614 гг.) и приказ Сбора пятинных и запросных денег (1616-1618 гг.). Временные приказы создавались также для разрешения порожденных Смутой имущественных споров, возникавших между служилыми людьми. К их числу относятся действовавший на рубеже 1612-1613 гг. приказ «сидения князя Федора Волконского», а также учрежденный в 1618 г. приказ «Что на сильных людей челом бьют» (последнее ведомство из временного трансформировалось в постоянное и стало прообразом Сыскных приказов более позднего времени).
Пластичность приказного строя, быстрота, с которой реанимировались государственные структуры в условиях кризи- 358


са в подмосковных лагерях народных ополчений, вовсе не являются свидетельством примитивности московских приказов. Попытки тушинцев, противников Василия Шуйского, создать в своем лагере собственную приказную систему по образу и подобию московской успехом не увенчались. В Тушино и Калуге функционировало лишь три приказа: Поместный, Большого дворца и Казанского дворца. Существование других «воровских» приказов (в том числе и Казачьего, учрежденного значительно позже — 1613-1614 гг.) источниками не зафиксировано. Не в последней степени эта неудача сторонников Лжедмитрия II была обусловлена тем, что в их распоряжении не было достаточного количества опытных приказных кадров, которые смогли бы наладить нормальную работу тушинских приказов.
Примечания
1  Цит. по: Ермолаев И.П. Территориально-административная сфера... С. 13.
2  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 5 (1613 г.). Л. 101-102.
3  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1618 г.). Л. 9.
4  АИ. Т. II. № 355. С. 422.
5  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 546-547.
6  Рождественский С.В. Указ. соч. С. 322.
7  Вернер И.И. Указ. соч. С. 68.
8  Буганов В.И. Разрядные книги... С. 117.
9  Павлов А.П. Приказы. С. 196, 222 (прим. 221).
10  Эскин Ю.М. Разряд. 2 // ГР. Кн. 4. С. 12.
11  Рыбалко Н.В. Автореферат. С. 11.
12  РК 1559-1605. Л. 310; Павлов А.П. Приказы. С. 196, 222.
13  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 17.
14  Описи архива Разрядного приказа... С. 380, 381.
15  АИ. Т. II. № 355. С. 422.
16  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 59, 62; Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 8, 21; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 299; Павлов А.П. Приказы. С. 196, 222 (прим. 221).
17  РГАДА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 38, 123; Ф. 52. Оп. 1. Д. 3. (1604 г.). Л. 19. См. также: Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 25, 40; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 238.
18  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Кн. 12. Л. 6; Д. 8 (1615 г.). Л. 11-11 об.; Кн. 13. Л. 296 об.-298; Д. 5 (1616 г.). Л. 7; Ульяновский В.И. Россия. С. 63; Баранов К.В. Новые документы... С. 155-156.
19  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 9.
20  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 28, 32, 33, 35, 37.
21  АМГ. Т. I. № 42. С. 66.
22  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 83-84; Седов П.В. Поместные и денежные оклады... С. 228.
359


АМГ. Т. I. № 43. С. 77.
24
25
26
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 78, 218.
Народное движение. №. 135. С. 259; № 136. С. 266; № 137. С. 278-283;
Седов П.В. Поместные и денежные оклады... С. 228.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 2; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 72.
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 34.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 256, 332, 339.
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 78, 204.
АСЗ. Т. II. № 380. С. 327.
БС. Ч. I. С. 247, 265.
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 42.
Акты Юшкова. Ч. 1. С. 287-288.
Акты Шуйского. № 53. С. 60.
АСЗ. Т. IV. № 463. С. 341.
Народное движение. № 21. С. 94. Припись дьяка И. Карташова имелась на проезжей грамоте лицам, сопровождавшим колодников в Устюжну от 25 сентября 1606 г. (Акты Шуйского. № 53. С. 63).
См.: Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 558-559; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 144; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 183.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1607 г.). Л. 88; БС. Ч. I. С. 248.
Народное движение. № 21. С. 108.
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 558.
Народное движение. № 21. С. 108.
БС. Ч. I. С. 248; Народное движение. № 62. С. 180.
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46.
Народное движение. № 54. С. 173.
Морозова Л.Е. Смута: ее герои, участники, жертвы. М., 2004. С. 234.
ЧОИДР. 1898. Кн. 3. С. 299, 301.
Там же. С. 314, 319.
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 163, 225.
Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 202.
Народное движение. № 142. С. 288; №. 179. С. 321. См. также: БС. Ч. II. С. 48.
Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 34.
РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 2 (1613 г.). Л. 23 об., 25.
Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 29-30, 34.
АСЗ. Т. III. № 173. С. 147-148.
Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 202.
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46.
Народное движение. № 43. С. 163.
Козляков В.Н. Десятни, «сыскные» и «подлинные» списки городовых служилых корпораций Верхнего Поволжья первой половины XVII века // ИИ. И., 1988. С. 77.
ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. С. 63; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 224, 235-237.
Народное движение. № 142. С. 288.
Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 144, 248, 250.
360


62  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 13.
63  ААЭ. Т. II. № 90. С. 184; № 93. С. 190; № 119. С. 224; № 120. С. 224-225; № 127. С. 236; № 132. С. 244.
64  АИ. Т. II. № 197. С. 229.
65  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 178.
66  АСЗ. Т. III. № 295. С. 240-241; № 162. С. 139. См. также: Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 9, 10, 37; АПА. № 239. С. 339; Акты Юшкова. № 289. С. 309
67  Козляков В.Н. Десяти и... С. 77.
68  Акты Юшкова. № 287. С. 307.
69  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 119.
70  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 418.
71  АИ. Т. II. № 310. С. 366-367.
72  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 235-237.
73  АИ. Т. II. № 314. С. 372.
74  Там же. № 311. С. 369.
75  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 231.
76  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 45.
77  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79.
78  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 559; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 592.
79  АИ. Т. II. № 314. С. 372.
80  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.; РИБ. Т. II. С. 232-233. См. также: Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. V.
81  АЗР. Т. IV. № ОСЬ/. С. 392; № ОССИХ. С. 406.
82  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 559; АИ. Т. II. № 321. С. 379; № 322. С. 383.
83  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.
84  Там же. Л. 192.
85  АСЗ. Т. III. № 70. С. 55.
86  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 190 об., 192.
87  АПО. С. 3, 8, 68.
88  Там же. С. 8.
89  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 304.
90  АИ. Т. II. № 148. С. 175; № 232. С. 274; № 233. С. 276.
91  Описи архива Разрядного приказа... С. 40, 41, 43.
92  Там же. С. 41-43, 48.
93  Там же. С. 41, 42.
94  Там же. С. 41, 42, 46, 48.
95  Там же. С. 42, 44, 48, 49.
96  Там же. С. 45.
97  Там же. С. 45.
98  Народное движение. № 39. С. 140-155.
99  Описи архива Разрядного приказа... С. 51.
100  Там же. С. 57.
101  БС. Ч. I. С. 201-207, 212-214.
102  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 34.
103  Народное движение. № 142. С. 288; №. 179. С. 321. См. также: БС. Ч. II. С. 48.
361


104  БС. Ч. I. С. 184, 254.
105  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 2.
106  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 60.
107  Богоявленский С.К. К вопросу о столах... С. 407.
108  БС. Ч. I. С. 254; Ч. II. С. 44. См. также: Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 2-3.
109  РК 1475-1605 гг. Т. IV. Ч. II. С. 60; Народное движение. №№ 68, 70. С. 189, 190. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 501.
110  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 40.
111  Там же. С. 3. См. также: БС. Ч. I. С. 226.
112  БС. Ч. I. С. 186. См. также: Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 5.
113  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 7-8, 10, 20-22, 24, 25, 29, 30, 35.
114  Там же. С. 4, 9, 12, 22, 40.
115  Там же. С. XVI.
116  Там же. С. 11.
1  ,7 РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Д. 3 (1604 г.). Л. 2; Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1607 г.). Л. 88.
118  Народное движение. № 21. С. 94, 97, 99, 103, 106.
1,9  Там же. С. 100, 103.
120  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 545, 546, 553.
121  Богоявленский С.К. К вопросу о столах... С. 402-407.
122  РК 1475-1605 гг. Т. IV. Ч. II. С. 62.
123  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 28.
124  РИБ. Т. IX. Стб. 150.
125  Неволин К.А. Указ. соч. С. 127, 133.
126  Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 190.
127  Вернер И.И. Указ. соч. С. 68.
123  Буганов В.И. Разрядные книги... С. 117.
129  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 293.
130  АИ. Т. II. № 178. С. 207; № 283. С. 342.
131  Готье Ю.В. Памятники обороны Смоленска... С. 53, 54, 64.
132  Там же. С. 47-48, 53.
133  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 138, 239.
134  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 157.
135  Народное движение. № 145. С. 290.
136  АМГ. Т. I. № 55. С. 89.
137  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1615 г.). Л. 179 об.; Ф. 77. Оп. 1. Д. 3 (1616 г.). Л. 72; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 31, 45.
138  Станиславский А.Л. Рассказ белозерского крестьянина об убийстве помещика в начале XVII века // ИИ. М., 1988. С. 51.
139  РК 1475-1605. Т. III. Ч. I. С. 47.
140  Демидова Н.Ф. Приказная бюрократия. С. 154; Гальцов В.И. Приказной архив... С. 38.
141  Зимин А.А., Королева Р.Г. Документ Разрядного приказа // ИА. Вып. 8. С. 21-60. Новейшая публикация этого источника: Народное движение. № 21. С. 93-112.
142  Народное движение. № 21. С. 103, 105.
143  Богоявленский С.К. К вопросу о столах... С. 401-411; Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 154; Новохатко О.В. Записные книги... С. 7-8.
144  Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 342.
362


14  Градовский А.Д. Указ. соч. С. 222.
146  Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 190.
147  Вернер И.И. Указ. соч. С. 95, 128, 136, 143.
148  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 92.
149  Павлов А.П. Приказы. С. 193; Он же. Эволюция. С. 225.
150  Ульяновский В.И. Россия. С. 250.
151  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 118, 119, 123, 259- 261, 266, 376, 383.
152  Кабанов А.К. Материалы. № 63, 75. С. 79, 81, 91, 92.
153  ААЭ. Т. II. С. 68.
154  Павлов А.П. Приказы. С. 193, 219 (прим. 142); ААЭ. Т. II. С. 73.
155  Павлов А.П. Приказы. С. 193; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 92.
156  Ульяновский В.И. Россия. С. 250.
157  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 266.
158  ААЭ. Т. III. № 13. С. 15; № 38. С. 80; № 3 9. С. 80; № 40. С. 81; № 48. С. 91; № 72. С. 108; № 73. С. 109. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 204, 325.
159  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
160  Кабанов А.К. Материалы. С. 106.
161  Ульяновский В.И. Россия. С. 250.
162  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 543.
163  Народное движение. № 18. С. 83.
164  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
165  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 91, 263, 746, 751.
168  Садиков П.А. Очерки. С. 388, 416, 417; Лисейцев Д.В. Панский (Иноземский) приказ... С. 30-32.
167  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 424.
168  Садиков П.А. Очерки. С. 388-389.
169  РИБ. Т. XXXV. № 61. Стб. 128-129.
170  Садиков П.А. Очерки. С. 388-390.
171  Ульяновский В.И. Россия. С. 250; Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 210-211, 214.
172  Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 174; Середонин С.М. Указ. соч. С. 262; Садиков П.А. Московские приказы... С. 158; Павлов А.П. Приказы. С. 200.
173  Народное движение. № 8. С. 36-37.
174  ААЭ. Т. II. № 25. С. 76.
175  РИБ. Т. XIV. № ХСШ. Стб. 174.
176  АЮ. № 337. С. 361-362.
177  АИ. Т. II. № 348. С. 415.
178  Сергеевич В.И. Русские юридические древности... С. 439.
179  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 530.
180  РИБ. Т. XXXV. № 61. Стб. 128-129.
181  Садиков П.А. Очерки. С. 388-389.
182  ДПП. С. 352; РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 22; РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1. (1618 г.). Л. 150.
183  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
184  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 53; Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 117.
185  АМГ. Т. I. № 42. С. 77.
363


186  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 92; Ульяновский В.И. Россия. С. 250.
187  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93; Кабанов А.К. Материалы. С. 112-113; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 170.
188  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 204.
189  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. 26. Л. 52 об.
190  Там же. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2. (1604 г.). Л. 1.
191  РИБ. Т. XIV. № ХСШ. Стб. 174.
192  Лучшим исследованием по истории сборов экстраординарных налогов в начале царствования Михаила Романова остается работа С.Б. Веселовского (Веселовский С.Б. Семь сборов...). Организация городовых дозоров обстоятельно рассмотрена в диссертационном исследовании Е.А. Тимохиной (Тимохина Е.А. Дозорные книги...).
193  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 15; Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613- 1617 гг.). Л. 138, 148; Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 2; Д. 1 (1618 г.). Л. 28, 108, 112; Д. 4 (1618 г.). Л. 33, 38, 41, 45, 46, 70; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 37, 40, 198.
194  Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 342.
195  Спиридов М.Г. Указ. соч. С. CXVII.
196  Мальгин Т.С. Указ. соч. С. 60-61.
197  Успенский Т.П. Указ. соч. С. 309.
198  Неволин К.А. Указ. соч. С. 129, 165.
199  Беляев И.Д. Указ. соч. С. 437.
200  Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 190.
201  Милюков П.Н. Государственное хозяйство... С. 32-33.
202  Вернер И.И. Указ. соч. С. 144.
203  Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 510.
204  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 53.
205  Сташевский Е.Д. Очерки... С. 266.
206  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 48.
207  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 21.
208  Волков Л.В., Эскин Ю.М. Четверти // ГР. Кн. 4. С. 415.
209  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 751.
210  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 91, 145.
211  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 456.
212  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 227-229.
213  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 137.
214  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 14-17.
215  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
216  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
2,7  Миловидов И.В. Указ. соч. С. 19.
2,8  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
219  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 6.
220  БС. Ч. II. С. 46.
221  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 3.
222  БС. Ч. II. С. 46.
223  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 101.
224  Павлов А.П. Государев двор. С. 68; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 40.
364


225  Павлов А.П. Приказы. С. 200.
226  АФЗХ. Ч. II. №№ 418, 419, 421. С. 467, 468, 471; АСЗ. Т. II. № 476. С. 409; АЮ. С. 101.
227  АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; Т. III. № 69. С. 54; ЧОИДР. 1916. Кн. 1. С. 260- 261.
228  ЧОИДР. 1916. Кн. 1. С. 260-261; АСЗ. Т. III. № 69. С. 54.
229  АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; № 476. С. 409.
230  Миловидов И.В. Указ. соч. С. 19.
231  АСЗ. Т. IV. № 531. С. 444.
232  АИ. Т. II. № 212. С. 249.
233  Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166.
234  ДАИ. Т. I. С. 270.
235  Акты Юшкова. С. 216, 217, 221; Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 267.
236  Тихомиров М.Н. Указ. соч. С. 366.
237  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 283.
238  Эскин Ю.М. Местничество... С. 81, 103, ИЗ; Павлов А.П. Государев двор. С. 41.
239  Эскин Ю.М. Местничество... С. 82, 114, 124-125. См. также: Павлов А.П. Государев двор. С. 41.
240  Князьков С.А. Судные приказы... С. 279; Эскин Ю.М. Рязанский судный приказ // ГР. Кн. 4. С. 41.
241  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 221.
242  AGAD. AR, II, 412. S. 3.
243  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 112.
244  ДР. Т. I. Стб. 186.
245  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 111-112.
246  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 50, 117, 154, 158, 201-202; ДПП. С. 154.
247  БС. Ч. I. С. 194.
248  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1615 г.). Л. 3; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 181.
249  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 8.
250  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 339, 356, 532.
251  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 170.
252  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 48789. Л. 27-29.
253  Павлов А.П. Приказы. С. 191. См. также: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 45.
254  АИ. Т. II. № 355. С. 424-425.
255  Жизневский А.К. Древний архив Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря. М., 1879. С. 20.
256  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
257  АСЗ. Т. III. № 173. С. 147.
258  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486; ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
259  Елассонский А. Мемуары. С. 200.
260  Забелин И.Е. Указ. соч. С. 220-222, 225, 226.
261  СГГиД. Ч. II. № 287. С. 609; АЮ. № 118. С. 149; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 124.
262  Временник Ивана Тимофеева. С. 87; Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 69.
365


265  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36217. Л. 13.
764  Там же. Д. 36219. Л. 1.
265  Там же. Д. 36220. Л. 2 об., 3 об.
266  Там же. Д. 36217. Л. 1, 12; Д. 36215. Л. 1-32об.; Д. 36216. Л. 1-4; Д. 36219. Л. 1, 8.
267  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 16.
268  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 67, 292, 326.
269  РИБ. Т. IX. Стб. 30, 223.
270  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.
271  РИБ. Т. II. Стб. 227.
272  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36212. Л. 1; Д. 36218. Л. 1-33; РИБ. Т. II. Стб. 232-237, 242-245, 248, 259-260.
273  Веселовский С.Б. Семь сборов... С. 166.
274  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 154; Станиславский А.Л. Гражданская война... С. 96.
275  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 7.
276  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 155; Веселовский С.Б. Семь сборов... С. 179; РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 247; Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 149, 150.
277  Гурлянд И.Я. Приказ сыскных дел. С. 87.
278  Корецкий В.И., Лукичев М.П., Станиславский А.Л. Документы... С. 233.
279  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 190-191.
280  Козляков В.Н. Служилый «город»... С. 75.
281  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 132, 190.
282  Там же. С. 190-191.
283  Подробнее об этом будет сказано в 7-й главе этой работы.
284  Тюменцев И.0. Смута. С. 307-309, 489, 555.
285  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 321-323.
286  Тюменцев И.0. Смута. С. 307, 489; АПА. № 242. С. 342; № 244. С. 34; № 245. С. 344.
287  Тюменцев И.0. Смута. С. 102, 305, 548.
288  ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. С. 74.
289  Тюменцев И.0. Смута. С. 307; АИ. Т. II. № 234. С. 277; СХ. № 12(49). С. 57.
290  Полевой Н. Указ. соч. С. 59.
291  АПА. № 246. С. 345; № 277. С. 367; АИ. Т. II. № 280. С. 340.
292  Тюменцев И.0. Смута. С. 307, 489.
293  ААЭ. Т. II. № 91.3. С. 186.
294  См., например: Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 69.
295  Тюменцев И.0. Смута. С. 307, 489.
296  Будила И. Дневник. Стб. 150.
297  См., например: Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 113, 374.
298  АПА. № 243. С. 343.
299  Тюменцев И.0. Смута. С. 307.
300  СХ. № 12(66). С. 72.
301  Подробнее об этом см. в 6-й главе настоящей работы.
302  Тюменцев И.0. Смута. С. 305. См. также: РГАДА. Ф. 396. 0л. 1. Ч. 23. Д. 36218. Л. 33; АЗР. Т. IV. № С01ХХ1Х. С. 372.
366


ЗОЭ
304
305
306
307
308
309
310
311
312
313
314
315
316
317
318
319
320
321
322
323
324
Тюменцев И.О. Смута. С. 489.
Новый летописец. С. 350; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 217, 257.
Буссов К. Московская хроника. С. 127.
Тюменцев И.О. Смута. С. 555.
АИ. Т. II. № 106. С. 136.
Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 27.
Тюменцев И.О. Смута. С. 307-308.
СХ. № 12(70). С. 77.
Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 35.
Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67.
Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 11.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 15; АМГ. Т. 1. № 58. С. 95-96.
Станиславский С.К. Гражданская война. С. 120; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67.
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 15; Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.).
Л. 107.
РИ Б. Т. XXVIII. Стб. 51.
Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 96.
Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 154.
РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 125.
Там же. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 298-299.
Веселовский С.Б. Дьяки. С. 11, 293-294, 483.
Там же. С. 529. См. также: ААЭ. Т. II. № 51. С. 117; Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 109, 347.
Тюменцев И.О. Смута. С. 308.


ГЛАВА 6
ДВОРЦОВЫЕ И ПАТРИАРШИЕ ПРИКАЗЫ В ЭПОХУ СМУТЫ
Важной частью приказной системы начала XVII в. оставались дворцовые ведомства, основной функцией которых являлось материальное обеспечение нужд государя, его семьи и ближайшего окружения — государева двора. В эпоху Смуты продолжали развиваться и патриаршие приказы, ведавшие служилых людей, земельные владения и финансы главы Русской православной церкви — патриарха. В настоящей главе будут даны очерки истории дворцовых и патриарших приказов в эпоху Смуты начала XVII в.
Раздел 1. Дворцовые ведомства в эпоху Смуты
Приказ Новгородского дворца. Выводы, сделанные относительно статуса Новгородского разряда в Смутное время, подводят нас к схожей проблеме, связанной с функционированием Новгородского дворца и Новгородского дворцового приказа.
Новгородский дворцовый приказ привлек внимание исследователей относительно поздно, в конце XIX в. С.В. Рождественский усматривал в факте существования особого «Новгородского приказа» отражение обособленности администрации Новгорода от центральных властных структур1. И.И. Вернер относил возникновение Новгородского дворца к 50-70-м гг. XVI в., считая Новгородский дворец учреждением с территориальной компетенцией (подобно приказу Казанского дворца). Само существование Новгородского дворца исследователь объяснял тем, что на новгородских территориях правительство не считало возможным сразу вводить общероссийские порядки2.
Единственное исследование, специально посвященное Новгородскому дворцовому приказу, было написано А.М. Гневу шевым и опубликовано в 1911 г. Автор пришел к заключению, что Новгородский дворцовый приказ был создан для уп-
368


равления дворцовыми землями новгородских пятин; на этот шаг пришлось пойти из-за большой территории Новгородского уезда. При этом А.М. Гневушев отметил полную зависимость Новгородского дворцового приказа от Большого дворца; по его мнению, Новгородский дворцовый приказ был провинциальным отделением приказа Большого дворца. При этом, как заключил ученый, Новгородский дворцовый приказ одновременно представлял собой и часть Новгородской съезжей избы. Приказ располагался в отдельном помещении, рядом со съезжей, и подчинялся новгородским воеводам. По документам А.М. Гневушев отметил деление Новгородского дворцового приказа на Денежный, Хлебный и Житничный столы3.
В исследовании Н.Ф. Демидовой Новгородский дворцовый приказ был отнесен к местным дворцовым учреждениям, близким по типу к воеводским ведомствам. Первые сведения о Новгородском дворцовом приказе как о крупном учреждении Н.Ф. Демидова отнесла к 1620/21 г.4 А.П. Павлов назвал Новгородский дворцовый приказ в числе других приказных ведомств рубежа XVI—XVII в. и перечислил дьяков, несших службу в дворцовом ведомстве в Новгороде Великом. По данным исследователя, Новгородский дворец к концу XVI в. был последним «областным дворцом», утратившим свое былое значение самостоятельного приказа; Новгородский дворец был региональным отделением Большого дворца в Новгороде Великом. А.П. Павлов отметил также факт существования в составе Новгородского дворцового приказа особого Хлебного стола в 1585/86 г.5 Украинский ученый В.И. Ульяновский, как и А.П. Павлов, назвал Новгородский дворец в числе дворцовых приказов начала XVII в. отдельно от Большого дворца6. В современной справочной литературе Новгородский дворец отнесен к «областным дворцам». Его создание связывается с присоединением Новгорода к Великому княжеству Московскому. Отличием Новгородского дворца от прочих «областных дворцов» считается его расположение в Новгороде, а не в Москве7.
В целом, в историографии относительно Новгородского дворца сформировалось следующее видение. Новгородский дворец был первоначально одним из «областных дворцов», которому посчастливилось просуществовать несколько дольше остальных. При этом к концу XVI в. Новгородский дворец утратил свою организационную самостоятельность, став не просто отделением Большого дворца, а его региональным «филиалом», расположенным непосредственно в административном центре подведомственных территорий — в Новгороде Великом. Поми-
369


мо подчиненности Большому дворцу, Новгородский дворцовый приказ подпадал под юрисдикцию новгородских воевод.
Приведенная схема справедлива лишь отчасти. Действительно, мы должны признать, что Новгородский дворцовый приказ был расположен в Новгороде Великом; это учреждение ведало дворцовыми землями в пределах Новгородского уезда и находилось в подчинении у новгородских воевод. В частности, Новгородский дворцовый приказ упоминается в мае 1610 г., когда новгородские воеводы и дьяки «велели из Дворцового приказу дьяку Семену Лутохину Александрова монастыря дела, почему они теми землями владеют, доискаться и прислать для сыску себе. И дияк Семен Лутохин прислал из Дворцового приказу монастырскую дачу...»8. Одновременно с этим Новгородский дворцовый приказ подчинялся приказу Большого дворца. Известно, в частности, что новгородскому дворцовому дьяку Г. Трусову жалование из Галицкой четверти выдавали по челобитной, удостоверенной приписью дьяка Ф. Голенищева, несшего тогда службу в приказе Большого дворца9. Впрочем, нам кажется неверным производить этот Новгородский дворцовый приказ от Новгородского дворца XVI в. Напомним, что «Дворцовый приказ» в начале XVII в. существовал и в Смоленске10. Как доказано выше, Дворцовый приказ (равно как и Разряд, Большой приход и Судный приказ) в Смоленске не были приказами как таковыми, а являлись отделениями местной воеводской избы. Как было отмечено Н.Ф. Демидовой, в 1620 г., сразу по завершении Смуты, Новгородская приказная изба делилась на столы с теми же названиями (Разрядный, Большого прихода, Поместный, Судный, Ямской), причем эти столы первоначально именовались приказами11. Вряд ли поэтому мы можем говорить о Новгородском дворцовом приказе как об уникальном пережитке системы «областных дворцов». Особые дворцовые дьяки в Новгороде Великом известны, по меньшей мере, с середины XVI в., в Пскове — с начала XVI в.12
Итак, Новгородский дворцовый приказ был отделением новгородской приказной избы и подчинялся, помимо этого, приказу Большого дворца. Связь между ним и «областным» Новгородским дворцом отсутствует. Мы должны, однако, отметить еще один принципиально важный момент, необходимый для составления верного представления о системе дворцовых учреждений эпохи Смуты. Дело в том, что источники начала XVII в. недвусмысленно указывают на то, что Новгородский дворец функционировал в Москве.
370


В декабре 1607 г., во время противостояния правительства Василия Шуйского с Лжедмитрием II, по царскому распоряжению лошадей, сани и проводников собирали в Можайском, Верейском и Вышгородском уездах, причем было особо подчеркнуто: «А на Москве велети им являтися в приказе Ноуго- роцкого дворца»13. В том же 1607/08 г. жалованье новгородцам давали на Москве из Новгородской чети и Новгородского дворца14. Имеются и более поздние, относящиеся к лету 1610 г., упоминания о Новгородском дворце, функционировавшем в Москве15.
Кажущееся противоречие источников разрешается весьма просто. На рубеже ХУ1-ХУП вв. одновременно существовало два учреждения с почти идентичными названиями, вводившими в заблуждение исследователей. Региональное отделение Большого дворца, расположенное в Новгороде Великом и подчиненное новгородским воеводам, как было отмечено выше, именовалось Новгородским дворцовым приказом. В то же самое время в составе приказа Большого дворца, в Москве, действовало отделение (стол), которое называлось Новгородским дворцом или приказом Новгородского дворца (равно как в структуре Разрядного приказа присутствовал Новгородский разряд).
Статус Новгородского дворца в составе приказа Большого дворца был схож со статусом Новгородского разряда в составе Разрядного приказа. Новгородский дворец подчинялся главе Большого дворца — дворецкому, однако дьяки там сидели особые. Так, например, в сентябре 1605 г. властям Иосифо-Воло- коламского монастыря было предписано «отписку отдать в приказе Новгородцкого дворца боярину нашему и дворетцко- му князю Василью Михайловичю Мосальскому *16. Распоряжение о пересылке денег было адресовано в тот же монастырь князем В.М. Мосальским из Новгородского дворца: «и велите деньги отдать в приказе Новгородцкого дворца мне, боярину и дворетцкому, князю Василью Михайловичю Мосальскому»17. Соответственно, 8 октября 1605 г. требуемые деньги были переданы в Новгородский дворец князю В.М. Мосальскому и дьякам 3. Свиязеву и К. Иевлеву18. Князь В.М. Мосальский был при Лжедмитрии дворецким и возглавлял приказ Большого дворца. Что же касается дьяков 3. Свиязева и К. Иевлева, то при Лжедмитрии и в начале царствования Василия Шуйского они известны исключительно как дьяки Новгородского дворца; в Большом дворце упоминаются в это время другие дьяки19. Интересно, что в то же самое время, когда в Москве действовал
371


Новгородский дворец, приказ Большого дворца именовался несколько иначе. Так, в частности, в жалованной грамоте суздальскому Александровскому монастырю, который территориально не подпадал под управление Новгородского дворца, было записано: «сужу яз... или мой дворецкой Большого дворца Московской», «или мой дворецкой Московской Большого дворца»20. Напомним, что во время функционирования Новгородского разряда другое территориальное отделение Разрядного приказа именовалось Большим Московским разрядом.
Итак, Новгородский дворец в начале XVII в. был полуавто- номным образованием в составе приказа Большого дворца. Его возглавлял дворецкий Большого дворца, но дьяки в нем сидели особые. Круг ведения Новгородского дворца был определен географически: в его сфере находились дворцовые земли и монастыри (кроме наиболее привилегированных, как, например, Кирилло-Белозерский, ведавшийся непосредственно в Большом дворце), расположенные к западу и северу от Москвы. Известно, что в Новгородском дворце ведались дворцовые и монастырские земли Волоколамского21, Можайского, Верейского, Вышгородского22, Рузского23, Тверского, Новоторжс- кого24, Переславль-Залесского25, Угличского уездов26. По всей видимости, в ведении Новгородского дворца были и монастырские земли Дмитровского уезда (в феврале 1608 г. подтверждение жалованной грамоты Ферапонтову монастырю в Дмитровском уезде было удостоверено дьяком В. Нелюбовым, который был тогда, по всей видимости, дьяком Новгородского дворца)27.
Географически, за некоторыми исключениями, граница территорий, подведомственных Новгородскому дворцу, совпадает с границами территорий, подчиненных Новгородскому разряду. Это наводит на гипотезу о попытке московского правительства провести в начале XVII в. административную реформу, обособив до некоторой степени аппарат управления западными и северными территориями. Интересно, что Новгородский разряд и Новгородский дворец начинают упоминаться в документах как нечто относительно обособленное практически одновременно — с 1602/03 г. Позволим себе высказать гипотезу о том, что это было связано с попытками Бориса Годунова выдать свою дочь за кого-нибудь из представителей европейских правящих домов. При этом царь Борис не желал отпускать дочь за границу, настаивая на том, чтобы она с мужем жила в Московском государстве28. Вероятно, Новгородские земли должны были по плану Бориса Годунова сделаться своего рода уделом Ксении Борисовны и ее супруга. И, видимо, 372


неслучайно чуть позже Лжедмитрий I взял на себя в Польше обязательство передать своей будущей супруге Марине Мнишек в полное распоряжение новгородские и псковские земли29. По всей видимости, самозванец, близко знакомый с дворцовыми дьяками См. Васильевым и С. Ефимьевым30, был в курсе планов царя Бориса и отчасти позаимствовал у своего противника идею создания «Новгородского удела». Известия о Новгородском дворце (как и о Новгородском разряде) исчезают в эпоху «междуцарствия». По всей видимости, потеря полуав- тономного статуса Новгородского дворца в составе приказа Большого дворца была связана с оккупацией Новгорода и северо-западных земель шведскими войсками. Под влиянием этого события московское правительство отказалось от планов предоставления северным и западным землям ограниченной автономии. Период автономного существования Новгородского дворца довольно четко очерчивается в отписке из приказа Большого дворца, направленной в 1623/24 г. в Устюжскую четверть в ответ на запрос о подведомственности города Рузы. Из Большого дворца поступил следующий ответ: «и те денежные доходы с Рузы... имали до 110-го году в приказе Большого дворца, а после 110-го году по московское разоренье ведали Рузу... в Ноугородцком дворце. И после московского разоренья и по нынешней по 132-й год Рузу... денежным оброком ведают в приказе Большого дворца»31. Новгородский дворец получил особый статус в составе Большого дворца в 7111 [1602/03] г. и утратил его в период «междуцарствия». В июне 1615 г. в приказе Большого дворца бывший Новгородский дворец функционировал уже просто как Новгородский стол32.
Дворы, подчиненные Большому дворцу. Житенный двор. Необходимым представляется внести некоторые уточнения в вопрос о подчиненных приказу Большого дворца дворах, назначением которых было хранение продовольствия и напитков для нужд государева двора. Считается, что структура этих дворов в полном составе описывается лишь в середине XVII в. Г.К. Котошихиным: «а ведомы в том приказе [Большого дворца. — Д-Л.] дворы: Сытенной, Кормовой, Хлебенной, Житен- ной»33. Сытенный двор ведал изготовлением и хранением напитков; Кормовой двор отвечал за заготовку и хранение продуктов; Житенный двор хранил запасы хлеба в зерне; обязанностью Хлебенного двора была выпечка хлеба. Сопоставляя данные Котошихина со сведениями написанной в начале XVII в. «Записки о царском дворе», можно заметить, что в «Записке...» отсутствует упоминание Житенного двора: «А во
373


Дворце розделены: дворец Хлебенной, дворец Кормовой, дворец Сытной»34. В том же составе упоминаются подчиненные Большому дворцу дворы в «Списке опричников» 1573 г.35 Отсутствие указаний на существование в начале XVII в. Житен- ного двора заставило исследователя начала XX в. И.И. Вернера предположить, что Житенный двор оформился уже по окончании Смутного времени. Впрочем, И.И. Вернеру был известен Житенный приказ, который действовал, по его данным, со времен Ивана III. Однако исследователь предлагал считать его не дворцовым, а военно-административным или интендантским36.
Источником такого мнения о Житенном дворе стал труд В.Н. Татищева, указавшего в своем «Лексиконе»: «Житной двор, провиантской магазин, прежде в царство Иоанна I из указов видим, что он определил во всех городах иметь з запасом на три года... Житной приказ был особой для заготовления запасов, потом присовокуплен Стрелецкому приказу, ныне Провиантская канцелярия под ведением Военной коллегии»37. В тех же выражениях писал о Житном приказе Г.Ф. Миллер38. М.Г. Спиридов первым из исследователей отнес создание Житного приказа ко времени Ивана III39 (его предшественники под Иоанном I подразумевали Ивана Грозного, первого царя, носившего это имя). В дальнейшем ту же ошибку повторили Г.П. Успенский, К.А. Неволин, И.И. Вернер, А.Н. Филиппов40; на ошибочность этой версии впервые, как кажется, указал А.Б. Каменский41. Т.о., многие исследователи конца XVIII-начала XX вв. констатировали факт довольно раннего возникновения Житенного приказа. Однако в их построения закрались две ошибки. Во-первых, вслед за В.Н. Татищевым они писали о том, что Житенный приказ был в XVII в. подчинен Стрелецкому приказу. На самом деле Стрелецкому приказу в 80-е гг. XVII в. был подчинен Хлебный приказ. Это ведомство возникло не во времена Ивана Грозного, а значительно позже — в 60-е гг. XVII в.42 Во-вторых, неверным является представление о том, что Житенный двор и Житенный приказ были двумя разными учреждениями. Между тем, именно эта схема воспроизведена в недавно изданном справочнике «Государственность России», где содержатся две отдельные статьи, посвященные Житному двору и Житному приказу соответственно. При этом создание Житного двора в справочнике отнесено к середине XVII в., а для Житного приказа указаны весьма широкие временные рамки существования: XVI в. — 80-е гг. XVII в.43
374


Однако, как было отмечено, указания на существование Житенного двора в составе Большого дворца появляются довольно поздно. А.С. Лаппо-Данилевский, сопоставив данные «Записки о царском дворе» и сочинение Г.К. Котошихина, высказал мысль об относительно позднем возникновении Житенного двора44. Следом за ним эту идею повторил И.И. Вернер45. Можем ли мы, в таком случае, идентифицировать существовавший при Иване Грозном Житенный приказ с Житен- ным двором Большого дворца? Источники позволяют ответить на этот вопрос положительно.
Мы должны признать, что Житенный двор существовал задолго до написания труда Котошихина. Известно, в частности, что во время майского пожара 1626 г. выгорели все четыре двора Большого дворца, в том числе и Житенный. Интересно, что при описании ущерба, причиненного стихией, Житенный двор назван обособленно от прочих дворов — Кормового, Сытенного, Хлебенного46. Вероятно, он территориально был расположен отдельно от прочих дворов и именно поэтому о нем умалчивают наблюдатели начала XVII в. Косвенное упоминание о Житен- ном дворе содержится и в «Записке о царском дворе». Этот источник сообщает, что руководители Большого дворца «ведают дворцовые села... и хлеб стрелцом и пушкарем и всяким оброчником»47. Отмеченная «Запиской...» особенность функций Житенного двора Большого дворца, ведавшего снабжением хлебом служилых людей по прибору, позволила В.Н. Татищеву и другим ученым отнести Житенный двор к интендантским учреждениям и ошибочно связать его со Стрелецким приказом. Между тем известно, что Большой дворец снабжал хлебом стрельцов и пушкарей еще при Иване Грозном, во время Ливонской войны48. Наконец, факт существования к началу Смутного времени Житенного двора прямо подтверждается «Писаными законами России», уверенно датируемых 1598- 1599 гг. Источник указывает: «Житничный дворец или зерновая палата занимается снабжением продуктами для государева дворца»49. Таким образом, Житенный двор известен автору «Писаных законов...», который явно относит его к дворцовому ведомству. При этом он не называет других дворов Большого дворца — Хлебного, Сытенного и Кормового. По всей видимости, объясняется это особой важностью Житенного двора для автора «Писаных законов...» — иноземца, получавшего на этом дворе свое хлебное жалованье.
Итак, мы можем утверждать, что структура приказа Большого дворца (в смысле подчинения ему четырех дворов —
375


Хлебного, Житенного, Сытенного и Кормового) уже была оформлена к рубежу XVI-XVII вв. и не претерпела изменений в ходе Смуты, просуществовав в таком виде до времени Григория Котошихина.
Монастырский приказ. Отметим еще одну интересную особенность данных, приводимых анонимным автором «Записки о царском дворе» о приказе Большого дворца. Он указывает: «Да во Дворце ж в приказе монастыри всех городов»50. На первый взгляд, ничего принципиально нового источник не сообщает: хорошо известно, что еще в XVI веке приказ Большого дворца имел в своем ведении монастыри51. На это обстоятельство в конце XVI века указал также и автор «Писаных законов», отметивший, что руководители Большого дворца «судят все споры между монастырями и монахами»52. И.И. Вернер, относя создание Монастырского приказа к 1649 г., указал, что это ведомство при царе Михаиле Федоровиче составляло под именем приказа Монастырских и переносных дел отделение приказа Большого дворца. После смерти царя Алексея Михайловича, в 1677 г., Монастырский приказ был ликвидирован, и монастырские дела вновь были переданы Большому дворцу53. Эта же самая схема воспроизводится в современной справочной литературе54.
В «Записке о царском дворе» обращает на себя внимание следующая формулировка: «во Дворце ж в приказе [курсив мой. — Д^Л.] монастыри всех городов» (при том, что сам Большой дворец ни разу приказом не назван). Кроме того, упоминание о подчиненности Большому дворцу монастырских дел в тексте «Записки...» следует непосредственно за перечислением дворов, являвшихся, как было сказано выше, структурными подразделениями Дворца. Данные обстоятельства позволяют нам предположить, что в начале XVII века в составе приказа Большого дворца оформилось (и уже существовало ко времени царствования Лжедмитрия) особое отделение, ведавшее монастырскими делами и именовавшееся Монастырским приказом.
В 1608 г., через три года после составления «Записки о царском дворе», Монастырский приказ уже прямо упоминается источником. В опубликованных А.А. Зиминым записях приходорасходных книг Иосифо-Волоколамского монастыря встречаем следующее сообщение, датированное 29 мая 1608 г.: «...по государеву... именному приказу Монастырского приказу боярин князь Володимер Тимофеевич Долгорукай да Семен Григорьевич Одадуров, да дьяки Парфеней Кузьмин да Филип Мит-
376


рофанов взяли из Осифова монастыря из казны монастырских казенных денег в государеву казну в Монастырской приказ детем боярским розных городов на жалования 500 рублев денег»55.
Н.В. Рыбалко предположила, что это ведомство существовало и ранее. Его основание исследовательница в виде гипотезы отнесла ко времени царствования Лжедмитрия, который, по ее мнению, пытался «реформировать систему монастырского землевладения с целью ограничения земельной собственности монастырей»56. Вряд ли, однако, Лжедмитрий I имел подобные намерения. Как убедительно показано в работе В.И. Ульяновского, по отношению к русской православной церкви самозванец был вполне лоялен57. В свете уточненной нами датировки «Записки о царском дворе», мы можем утверждать, что при Лжедмитрии I Монастырский приказ как подразделение Большого дворца уже существовал. Прочных оснований для того, чтобы связывать создание Монастырского приказа с именем самозванца, нет. В «Записке о царском дворе» не содержится ни малейшего намека на то, что данное ведомство создано незадолго до этого. Поскольку в «Писаных законах», составленных в 1598-1599 гг., мы не встречаем упоминания Монастырского приказа (указано, что монастырские дела ведает дворецкий), логично предположить, что образование Монастырского приказа как отделения Большого дворца следует датировать самым началом XVII века, временем царствования Бориса Годунова. Более того, можно предположить, что оформившийся в царствование Бориса Годунова Монастырский приказ при Дмитрии Самозванце был вновь включен в состав Большого дворца. Во всяком случае, спорные дела монастырей разбирали при Лжедмитрии именно дворецкие; они же вместе с дворцовыми дьяками изымали под расписку денежные суммы из монастырей58.
При Василии Шуйском, всегда стремившемся показать себя заступником православия от «злого еретика» Лжедмитрия, Монастырский приказ снова несколько обособился от приказа Большого дворца. Уже 25 июня 1606 г., через месяц после воцарения Василия IV, мы видим признаки этой обособленности: в этот день старые жалованная и меновая грамоты Троице-Сергиева монастыря были подтверждены боярином князем М.В. Скопиным-Шуйским и дьяком Ф. Митрофановым: «Лета 7114-го июня в 25 день перед боярином перед князем Михаилом Васильевичем Шуйским сее меновую запись положил Троице-Сергиева монастыря келарь старец Илья.
377


И боярин князь Михаил Васильевич Шуйский приказал тое меновую запись подписати на государево... имя... Дьяк Филипп Митрофанов»59. Характерно, что монастырскими делами занимается боярин М.В. Скопин-Шуйский, дворецким не являющийся, а также дьяк Филипп Митрофанов, которого мы в 1608 г., как было показано выше, видим во главе Монастырского приказа. Итак, в мае-июне 1606 г. упраздненный ненадолго Лжедмитрием I как самостоятельное учреждение, Монастырский приказ вновь выделяется как относительно автономное отделение Большого дворца. В мае 1608 г. его возглавлял князь В.Т. Долгорукий; к июлю 1608 г. в Монастырском приказе вновь сменился руководитель: им стал князь В.А. Звенигородский. Дьяк Филипп Митрофанов при этом остался на своей должности. 22 июля 1608 г. в Прилуцкий монастырь была отправлена память за приписью Филиппа Митрофанова, предписывавшая монастырским властям прислать роспись кормящихся при монастыре людей «на съезжей двор, на Симоновское подворье, ко князю Василью Ондреевичу Звенигородцко- му да к дьяку Филипу Митрофанову»60. С.Б. Веселовский затруднился с ответом на вопрос о том, каким приказом руководили В.А. Звенигородский и дьяк Ф. Митрофанов61. В свете имеющихся данных мы можем утверждать, что это был Монастырский приказ.
Монастырский приказ продолжал функционировать и после падения правительства Василия Шуйского. Согласно «листу на уряды», составленному при Сигизмунде III во второй половине 1610 г., руководство этим ведомством предполагалось возложить на Т.В. Грязного62; действовал Монастырский приказ и в 1612 г. Ярославле, в лагере II Ополчения (им ведали дьяки Т. Витовтов и Н. Дмитриев)63. Интересно, что два эти дьяка в своей карьере были тесно связаны с приказом Большого дворца и Патриаршим двором: Витовтов в начале царствования Михаила Романова был дьяком на Патриаршем дворе, а Дмитриев в конце правления Василия Шуйского был дьяком Большого дворца. Вряд ли можно согласиться с мнением Н.В. Рыбалко о том, что «факт существования Монастырского приказа в ополчении подтверждает обострившееся в Смуту стремление государственной власти ограничить церковную»64. По всей видимости, создание при II Ополчении этого ведомства преследовало более простые и прагматичные цели: сбор денежных средств для раздачи жалованья ополченцам (напомним, что именно в связи с подобной деятельностью Монастырский приказ упоминается в 1608 г.).
378


Таким образом, мы имеем основания считать, что Монастырский приказ был сформирован как автономное подразделение приказа Большого дворца в самом начале XVII века, еще до Смуты; его создание не было вызвано к жизни какими-либо экстраординарными обстоятельствами. Как отделение Большого дворца, более или менее самостоятельное, Монастырский приказ существовал вплоть до его официального обособления в 1649 г. Именно этим, по всей видимости, объясняются периодические упоминания о «приказе Монастырских и переносных дел» и «приказных монастырских делах» в царствование Михаила Федоровича65. При этом дьяки, ставившие свои при- писи на жалованных грамотах монастырям, числились в штате приказа Большого дворца (например, в 1615 г. жалованная грамота Молчинскому монастырю имела припись дворцового дьяка Патрикея Насонова)66.
К вопросу о «Сокольничем и Ловчем приказах». Отдельно следует проанализировать вопрос об учреждениях, которые в историографии принято считать самостоятельными дворцовыми приказами — о Сокольничем и Ловчем приказах67. Н.И. Хлебников предполагал, что Сокольничий и Ловчий приказы существовали уже в середине XVI в.68 И.И. Вернер в своей работе не дал окончательного ответа на вопрос о происхождении этих ведомств и их месте в приказной системе Московского государства. Отметив их образование из соответствующих «путей» и указав, что время возникновения Сокольничего и Ловчего приказов неизвестно, он предположил, что в Смутное время они уже существовали как обособленные государственные учреждения. Но в той же работе И.И. Вернер предложил и иную схему развития Сокольничего и Ловчего приказов: в течение XVI века они существовали как независимые ведомства «а в XVII в., после Смутного времени, значительно упростившего весь строй дворцового управления и сократившего придворный штат — они были приписаны к другим ведомствам»69. В обоих случаях, как видно, предполагаются два этапа в развитии этих приказов: самостоятельное существование и состояние подчиненности другим приказам. А.К. Леонтьев формирование Ловчего и Сокольничего приказов из путей он отнес к рубежу XVI-XVII вв., «когда окончательно восторжествовал принцип приказного управления над принципом управления через систему личных поручений по управлению». Исследователь также указал на то, что в грамоте Бориса Годунова от 1601 г. ведомства ловчего и сокольничего названы еще путями, а в «Записке о царском дворе», которую он относил ко времени
379


«междуцарствия», упоминаются уже Сокольничий и Ловчий приказы70. При этом А.К. Леонтьев видел в Ловчем и Сокольничем приказах XVII века самостоятельные дворцовые ведомства71. Аналогично самостоятельными приказами их назвали в своих исследованиях Н.А. Ерошкин, отнесший их возникновение к XVI столетию, В.И. Ульяновский, Н.В. Рыбалко72. Сомнения в том, что ведомства ловчего и сокольничего к началу XVII века уже представляли собой приказы, а не пути, выразил только А.П. Павлов. Однако и он в итоге, перечисляя существовавшие в годы правления Бориса Годунова приказы, назвал среди них Ловчий и Сокольничий73.
Обратимся к источникам. Прежде всего, мы должны констатировать, что авторы второй половины ХУ1-первых лет XVII века (Г. Штаден, Дж. Флетчер, автор «Писаных законов...», Ж. Маржерет) не упоминают в числе перечисляемых ими приказов Сокольничего и Ловчего приказов. Отсутствие сведений о них (равно как о Конюшенном и Аптекарском приказах и Оружейной палате) в довольно подробной и обстоятельной записке, известной как «Писаные законы России», публикатор этого источника, М.-С. Арел, объяснила, как нам кажется, вполне правильно: перечисленные ведомства не были самостоятельными, а являлись подразделениями других приказов74.
Мы не находим упоминаний о Ловчем и Сокольничем приказах и в грамотах Бориса Годунова от 1601 и 1602 гг. Так, в памяти от 28 ноября 1601 г. окольничему В.П. Морозову говорится о ловчем и сокольничем путях75. Показательно и то, что за конец XVI века мы не имеем сведений о дьяках или подьячих, несущих службу в этих ведомствах: А.П. Павлов, специально занимавшийся сбором сведений о штатах московских приказов, нашел только имена ловчих и сокольничих76. Следовательно, мы имеем все основания утверждать, что до начала XVII века ведомства ловчего и сокольничего в самостоятельные ведомства приказного типа еще не оформились.
Первое (и единственное) упоминание о Ловчем и Сокольничем приказе встречается в «Записке о царском дворе». Вот что сообщает автор «Записки...»: «Ловчей приказ. Ловчей бывает из дворян добрых; у него в приказе всякие потешные, собаки борзые, и гончие, и меделянские, и волкодавы, и медведи, и волки, и лисицы, и зайцы; а псарня устроена великая. И у него в приказе охотники из добрых детей боярских, потом псари конные и пешие, будет их всех до трехсот человек... Соколни- чей приказ. Соколничей также из добрых дворян; в приказе у
380


него кречаты, соколы, ястребы, и у них кречатники, соколни- ки, ястребники; а коли государь тешится кречаты, и соколы, и ястребы, тогды сокол ничей подносит государю рукавичку, а потом сокола или ястреба поднесет к государю»77. Как видно, по этому описанию трудно сделать вывод о том, что Ловчий и Сокольничий приказы являются учреждениями приказного типа. Оба ведомства имеют весьма узкий функционал (по сути, оба они отвечают за организацию царской охоты — псовой («зверовой») и соколиной соответственно). Не названы в штате этих «приказов» также дьяки и подьячие (в отличие от, например, Конюшенного приказа, в котором автор «Записки...» упоминает, помимо конюшего и ясельничего, также двух дьяков)78. Кстати, в называвшейся выше памяти от 28 ноября 1601 г. штат ловчего и сокольничего путей практически совпадает с данными «Записки»: память разрешала отказ и вывоз крестьян «ловчего пути охотником и конным псарем, соколь- ничья пути кречетником, и сокольником, и ястребником, трубником, и сурначеем»; подьячие в этих путях не упоминаются79.
По всей видимости, должности ловчего и сокольничего в конце XVI-начале XVII вв. нередко оставались вакантными. В частности, отсутствуют сведения о ловчих, относящиеся к концу царствования Бориса Годунова, правлению Лжедмитрия I, Василия Шуйского. Лишь в составленном в окружении Сигизмунда III в 1610 г. «листе на уряды» было указано, что ловчеством пожалован И.Р. Безобразов80. О сокольничих времени царствования Бориса Годунова сведений нет; Лжедмитрий I пожаловал этим чином думного дворянина Г.Г. Пушкина. Сокольничим, согласно указанию боярского списка 1606/07 г., он числился и в начале царствования Василия Шуйского81 ; в этом же чине он оставался и при Михаиле Федоровиче.
Т.о., у нас нет никаких оснований считать ведомства ловчего и сокольничего самостоятельными приказами; чрезвычайно узкий круг ведения, отсутствие приказных служащих (дьяков и подьячих) вообще не позволяют отнести их к приказам как к таковым. Представляется, что ловчий и сокольничий пути (или, по терминологии «Записки о царском дворе», приказы) представляли собой составные части дворцового ведомства. В грамоте Бориса Годунова в Новгород от 24 ноября 1602 г. при изложении содержания царского указа 1601 г., охотники, псари, кречатники, сокольники, ястребники и трубники названы государевыми дворовыми людьми (приказные подьячие
381


в грамоте названы отдельно)82. Следовательно, они должны были находиться в ведении дворецких и приказа Большого дворца. Мы имеем прямое документальное доказательство этого. В 1617 г., в связи с пребыванием в Москве персидского посольства, в Посольском приказе сделали выписку о русско- персидских контактах прежних лет. В частности, было упомянуто об отправлении от Лжедмитрия посольства к шаху Аббасу, причем в составе миссии находились кречетники, приставленные к охотничьим птицам, посланным в подарок шаху. При этом выписка сообщает, что «...перед их [послов. — Д-Л.] отпуском послана была память на Дворец к сокольничему к Гаврилу Пушкину, а велено было прибрати к шаху в поминки 30 кречатов..., а к ним велено прибрати пяти человек Кречетников»83. Из этого следует, что сокольничий, как и подчиненные ему кречетники, сокольники и пр., числился в штате Большого дворца, поскольку именно туда была отправлена ему память. Представляется, что статус ловчего и его ведомства был аналогичным. В опубликованном Б.Н. Морозовым списке царских охотников и конных псарей, датированном концом царствования Василия Шуйского, указывается, что люди данных чинов получают жалование из приказа Большого дворца84. По памятям за приписью дворцового дьяка П. Насонова в 1619 г. получали жалованье охотники ловчего пути85. Боярская книга 1639 г. сохранила известие о том, что в 1636 г. поместный и денежный оклады московскому ловчему И.Ф. Левонтьеву был назначен на основании памяти, присланной из Дворца86. Конные псари даже в начале царствования Алексея Михайловича, в 1647 г., числились в ведомстве ловчего пути87. Отметим, кроме этого, что в исследовании Н.И. Кутепова, специально изучавшего царскую охоту и ее организацию в XVII в., констатируется сохранение прежнего деления охоты на ловчий и сокольничий пути. При этом, по данным ученого, специальных учреждений для организации государевой «охотничьей потехи» не существовало: при Михаиле Федоровиче устройством охоты занимался Конюшенный приказ, а личный персонал ловчего и сокольничего путей ведался в приказе Большого дворца88.
Следовательно, загадка Ловчего и Сокольничего приказов разрешается достаточно просто: они никогда не существовали в качестве самостоятельных учреждений, являясь путями Большого дворца. Единственным упоминанием их в качестве «приказов» мы обязаны терминологической неточности, допущенной автором «Записки о царском дворе». Следовательно,
382


и здесь мы не можем обнаружить каких-либо изменений в приказной системе, связанных со Смутным временем. Ведомства ловчего и сокольничего существовали как пути Большого дворца в XVI в. и продолжали функционировать в том же качестве в XVII веке.
Постельничий приказ (Царская и Царицына мастерские палаты). Более сложным является вопрос о Постельничем приказе (именовавшемся иначе Царской мастерской палатой). В литературе господствует мнение о его самостоятельном существовании с середины XVI в. Упоминание о Постельном приказе обнаруживается в «Списке опричников 1573 г.»89. Учреждение, именуемое Царской мастерской, известно с 80-х гг. XVI века. В частности, в 1584-1585 гг. в качестве подьячего Мастерской палаты начинал свой карьерный путь знаменитый в будущем думный дьяк Посольского приказа А.И. Власьев90. Дьяки и подьячие в этом ведомстве упоминаются и позднее, в царствование Михаила Романова. В первые годы царствования Михаила Романова в Постельничем приказе нес службу дьяк Иван Федоров (с 1613 по 1620 гг.), а также подьячий Спиридон Тиманов (упоминается с 1615 по 1624 гг.)91. Однако в источниках рубежа ХУЬХУП вв., посвященных изложению государственного устройства Московского государства, упоминаний о Постельничем приказе (Царской мастерской) или его дьяках и подьячих обнаружить не удается. В «Записке о царском дворе», где единственный раз упомянуты Сокольничий и Ловчий приказы, о Постельничем приказе не сказано ни слова. Имеется только упоминание самого постельничего: «А на дворе госу- дареве столников, и стряпчих, и жилцов дозирает и росказыва- ет постелничей»92.
Вместе с тем известно, что постельничие играли заметную роль при царском дворе: они хранили у себя малую государеву печать, в конце XVI в. в их ведении находились дела о полном и докладном холопстве93. Представляется, однако, что данные функции возлагались на постельничих (лиц, облеченных особым царским доверием) именно в связи с хранением у них печатей (оформление докладных и обельных грамот требовало удостоверения их печатью). Постельничим в течение 20 лет (1584-1604 гг.) бессменно был И.О. Безобразов; Лжедмитрий пожаловал в постельничие С.И. Шапкина94. При Василии Шуйском постельничим был И.Г. Одадуров95. В 1611 г. постельничим числился К.О. Безобразов96, брат И.О. Безобразова. В первые годы царствования Михаила Романова (в 1613- 1626 гг.) постельничим был К.И. Михалков97.
383


Основные функции Царской мастерской палаты, или Постельного приказа (что явствует уже из названия этого ведомства) заключались в изготовлении одежды, белья, обуви и прочих предметов личного обихода царя. Это в известной степени роднит данное учреждение с ведомствами ловчего и сокольничего. Однако коренным отличием Царской мастерской от сокольничего и ловчего путей было наличие в ней административной группы, состоящей из дьяков и подьячих. Численность этой группы была невелика, но сам факт ее наличия позволяет отнести Постельный приказ к учреждениям приказного типа. Поэтому Постельничий приказ гораздо ближе стоит к таким придворным ведомствам, как Оружейная и Серебряная палаты (о которых речь пойдет ниже). Отметим также, что руководители Царской мастерской одновременно управляли другими придворными учреждениями. В частности, К.И. Михалков в течение 1614-1616 гг. являлся также печатником; дьяк И. Федоров в 1613 г. совмещал службу в Царской мастерской и в Оружейной палате; подьячий С. Тиманов в 1613 г. был подьячим Казенного приказа98. Оснований утверждать наличие обособленного Постельничего приказа в конце ХУЬначале XVII вв. мы не обнаруживаем. По всей видимости, Постельничий приказ (Царская мастерская палата), подобно прочим палатам, был подразделением приказа Большого дворца.
Необходимо также сказать несколько слов о Царицыной мастерской палате, функции которой (по обслуживанию женской половины царской семьи) во многом совпадали с функциями Постельничего приказа. В исторической литературе утвердилась точка зрения о достаточно позднем возникновении этого ведомства. В частности, И.И. Вернер указывал на 1656 г. как на время ее первого упоминания в источниках99. С.К. Богоявленскому удалось обнаружить более раннее упоминание Царицыной мастерской, относящееся к 1626 г. Эта дата и утвердилась в исторических исследованиях как время основания Царицыной мастерской палаты100. Есть, однако, основания датировать возникновение Царицыной мастерской более ранним временем. В частности, Царицына Мастерская палата упоминается в документах уже в 1624/25 г. Службу там нес дьяк С. Тараканов101. Именно в этом году (18 сентября) царь Михаил сочетался браком с княжной М.В. Долгоруковой. Однако уже 7 января 1625 г. царица умерла, и дьяк С. Тараканов в 1625 г. числится в Постельном приказе (Царской мастерской). В феврале 1626 г. царь женился вторично, на Е.Л. Стрешневой, после чего мы вновь видим дьяка С. Тараканова на службе в Ца-
384


рицыной мастерской палате102. Таким образом, появление со второй четверти XVII века в источниках регулярных указаний на деятельность Царицыной мастерской палаты связаны с появлением (после долгого перерыва) в Кремле цариц, что сразу нашло отражение в изменении структуры дворцового ведомства. Это обстоятельство демонстрирует нам пластичность дворцовой системы.
Однако, по всей видимости, Царицына мастерская существовала и в более раннее время. В 1633 г. сын боярский Богдан Кошкин, отстаивая свои права на доставшуюся ему от матери вотчину (первоначально бывшую поместьем), сообщил в Поместном приказе следующее: «поместейцо блаженные памяти при царе и великом князе Федоре Ивановиче всеа Русии дано было матери моей государеве золотной мастерице Огрофене Кошкине. И как матери моей не стало, и то поместейцо дано мне, Богдану Кошкину... И яз, взяв тое государеву жаловал- ную грамоту, бил челом постельничему и печатнику Костянти- ну Ивановичю Михалкову, потому что в те поры царицыны дети боярские приказаны были ему, Костянтину. И Костян- тин Иванович, видя мою бедность и увечье, велел мне тое грамоту запечатать безпошлинно, и та государева печать у тое грамоте прямая»103. Как видно, уже в конце XVI века (при царе Федоре Ивановиче) у царицы Ирины Федоровны был свой собственный штат мастериц. Думается, существовала Царицына мастерская палата и при Борисе Годунове, и при Лжедмитрии, и при Василии Шуйском (все эти государи были женаты, и кто- то должен был обеспечивать цариц одеждой, обувью и т.д.). От времени царствования Василия Шуйского сохранились документы, прямо указывающие на существование Царицыной мастерской палаты. В октябре-ноябре 1610 г. представители церковных властей и бояре производили сыск царской казны, спрятанной царицей Марией (женой Василия Шуйского) в преддверии свержения Василия IV. 2 ноября бояре «писали в Царицыной полате, что против Мастерские, да в той ж полате взяли в ящике казначеи Анны Шестаковы да Ульяны Орловы приходные и росходные памяти и росписи государеве казне, у ково что схоронено»104.
Как видно из этого документа, в 1610 г. Царицына мастерская палата уже существовала, причем она была расположена в непосредственной близости от Царской мастерской палаты (Постельного приказа). В Царицыной мастерской велось свое собственное делопроизводство (хотя казначеи утверждали, что приходных и расходных книг они не вели, довольствуясь со-
385


ставлением «росписи,... для памяти»). В штате Царицыной палаты упоминаются две казначеи, постельницы, дьяк Иван Федоров105. Были у цариц и собственные дворецкие. Утвержен- ную грамоту царя Бориса Годунова в 1598 г. подписал, помимо прочих, «государыни царицы и великой княгини Марии Григорьевны дворецкий» князь А.И. Гундоров, одной из обязанностей которого являлось быть «у государыни... у ествы»106. В целом, нельзя не заметить, что двор русских цариц в упрощенном виде, в миниатюре, копировал двор государев. У цариц были и свои собственные дьяки. В 1598 г. дьяками царицы Марии Григорьевны были Иван Федоров и Тимофей Чириков. Они продолжали службу у царицы и в конце 1604 г., а Ивана Федорова видим царицыным дьяком и в период царствования Василия Шуйского107.
В период, когда в Кремле не было царицы (т.е. в начале царствования Михаила Романова), эта палата за ненадобностью была закрыта. Ее штат, по всей вероятности, слили с Царской мастерской палатой; именно поэтому сын боярский Богдан Кошкин отправился со своим челобитьем к постельничему Михалкову. Мы знаем также, что дьяк И. Федоров, ранее служивший в Царицыной мастерской палате, при Михаиле Федоровиче продолжал карьеру в Царской мастерской. Т.о., середину 20-х гг. XVII в. следует считать не временем возникновения Царицыной мастерской палаты, а временем возобновления ее работы.
Аптекарский приказ. Особое место в системе Государева двора занимали учреждения, именовавшиеся на рубеже XVI- XVII вв. преимущественно палатами — Аптекарская, Оружейная, Серебряная. Из числа т.н. «дворцовых приказов» они являются, пожалуй, наиболее изученными. Несмотря на это, по каждому из указанных ведомств у исследователей приказной системы имеется целый ряд нерешенных вопросов. В частности, относительно Аптекарского приказа (известного по источникам с 1594 г., когда в списке с приправочных книг Холмец- кого стана Вяземского уезда упоминается подьячий «Обтекар- ского приказа» Никифор Гаврилов)108 дискуссионной остается проблема, связанная с определением его места в приказной системе Московского государства.
Ряд исследователей относили Аптекарский приказ к дворцовым ведомствам. С.Ф. Платонов для начала XVII века квалифицировал Аптекарский приказ как исключительно дворцовый109. Н.В. Устюгов, относя учреждение Аптекарского приказа к 1613 г. (побудительной причиной чему послужило, по мне-
386


нию исследователя, слабое здоровье царя Михаила Федоровича), считал Аптекарский приказ начала XVII века дворцовым ведомством110. Современные ученые А.П. Павлов и В.И. Ульяновский также причислили Аптекарский приказ к дворцовым ведомствам111.
В противоположность этим исследователям, ряд ученых относили Аптекарский приказ к государственным учреждениям. Так, в частности, И.И. Вернер решительно протестовал против отнесения Аптекарского приказа к дворцовым ведомствам, поскольку он был органом государственного, а не дворцового управления112. А.В. Чернов в отношении Аптекарского приказа согласился с мнением И.И. Вернера. В предложенной им классификации московских приказов Аптекарский занимает место среди ведомств административно-хозяйственных113. А.К. Леонтьев полагал Аптекарский приказ XVII века приказом общегосударственного значения, отметил при этом его «узковедомственный характер» и отнес его к военным учреждениям114.
Ряд исследователей заняли компромиссную позицию. Н.П. Ерошкин указал, что Аптекарский приказ, будучи первоначально придворным учреждением, в XVII веке стал государственным центром медицинского дела115. М.Б. Мирский полагает, что Аптекарский приказ был основан как чисто дворцовое учреждение, но вскоре чрезвычайно расширил свои полномочия116.
Как видно, среди исследователей отсутствует единство мнений относительно характера Аптекарского приказа: одни считают его дворцовым, другие — общегосударственным, третьи говорят о трансформации в XVII веке дворцового ведомства в общегосударственное. Соответственно, одной из наших задач является определение характера Аптекарского приказа в рассматриваемый нами период, а также его места в приказной системе Московского государства (оба вопроса тесно связаны друг с другом).
Обращение к повествовательным источникам показывает, что авторы конца XVI-нaчaлa XVII в., молчат об Аптекарском приказе. Он не упоминается в «Писаных законах России», «Записках капитана Маржерета» (в его «Записках» сказано лишь об «аптечном боярине», который «надзирает за врачами и аптекарями»117), «Записке о царском дворе». Отсутствие упоминаний в этих источниках об Аптекарском приказе косвенно свидетельствует о том, что это (безусловно уже существовавшее и известное по делопроизводственным материалам уч-
387


реждение) являлось составной частью какого-либо другого ведомства. Вряд ли мы можем для эпохи Смуты считать его ведомством с общегосударственной сферой компетенции. Ж. Маржерет в своем сочинении указал, что русские люди «не знают, что такое врач, разве только император и некоторые главные вельможи»118. Следовательно, Аптекарский приказ в начале XVII века обеспечивал исключительно охрану здоровья царской семьи и Государева двора. Подобный характер это ведомство сохраняло на протяжении всего исследуемого нами периода. Аптекарский приказ начала XVII в. есть основания считать одним из подразделений Большого дворца.
Приведем одно любопытное документальное свидетельство. 29 июля 1613 г. Посольский приказ получил предписание снабдить отправляющихся в Англию послов опасной грамотой для доктора Бодвинуса Амеюса. 1 августа требуемый документ был составлен, и думный дьяк П.А. Третьяков «опасную грамоту отдал в верху сам Борису Михайловичю Салтыкову». Как известно, боярин Б.М. Салтыков был тогда дворецким и возглавлял приказ Большого дворца. Вопрос о приглашении в Россию на службу иноземного доктора, входивший в компетенцию Аптекарского ведомства, решался дворецким. Отметим также, что упомянутая выше память в Посольский приказ имела припись дьяка Ивана Федорова119, служившего в 1613 г. в Оружейном и Постельничем приказах, которые организационно были подчинены Большому дворцу. В сентябре 1616 г. жалованье садовнику Аптекарского приказа было дано по памяти за приписью дворцового дьяка Патри- кея Насонова120. Характерно, что до конца царствования Михаила Федоровича служащие Аптекарского приказа продолжали получать жалованье именно из приказа Большого дворца121.
В отличие от ведомств сокольничего или ловчего, в штате Аптекарского приказа состояли дьяки и подьячие (впрочем, по всей видимости, количество их не было значительным). В 1593/94 г. в Аптекарском приказе упоминается подьячий Никифор Гаврилов, в 1598 г. — дьяк Иван Богданов; в 1614- 1640 г. в приказе бессменно служил подьячий с приписью Вья- лица Потемкин122. Помещение Аптекарского приказа, разумеется, должно было охраняться. В источниках имеется прямое подтверждение этому: 30 июля 1607 г. расходный столбец Разрядного приказа упоминает жену «Аптекарские избы сторожа» Василия Степанова123.
Особо следует рассмотреть вопрос о руководителях Аптекарского приказа. По предположению А.П. Павлова, в цар- 388


ствование Бориса Годунова Аптекарским приказом ведал боярин С.Н. Годунов124. Действительно, И. Масса сообщает, что Семен Никитич Годунов был казначеем, а также «ведал придворными докторами и аптекарями». В «Новом летописце» также находим упоминание о том, что в приказе С.Н. Годунова были доктора125. Отметим, однако, что данные указания источников относятся к довольно краткому временному промежутку: между опалой семейства Романовых (конец 1600 г.) и смертью датского королевича Иоганна (конец 1602 г.). Поэтому нельзя утверждать, что боярин С.Н. Годунов был руководителем Аптекарского приказа на протяжении всего царствования Бориса Федоровича. Есть основания предполагать, что в начале царствования царя Бориса Аптекарским приказом руководил окольничий Богдан Яковлевич Бельский. Сохранился отрывок из следственного дела над Б.Я. Бельским (обнаружен Б.Н. Флорей), датируемого условно временным промежутком между ноябрем 1600 и сентябрем 1602 гг. Из текста следует, что придворные врачи, находившиеся в подчинении у Богдана Бельского, обвиняли его в намерении отравить Бориса Годунова126. Предложенные Б.Н. Флорей хронологические рамки можно несколько сузить. Представляется, что следственное дело имело место не ранее мая 1601 г.: до этого времени главой Посольского приказа был Б.Я. Щелка лов, а согласно тексту следственного дела поручения по снятию показаний с иностранных докторов переводчикам Посольского приказа А. Андрееву и И. Фомину давал думный дьяк А.И. Власьев. Думается, столь важное дело, как следствие о попытке покушения на государя, могло быть поручено судье приказа, а не его товарищу. Таким образом, дело Богдана Бельского было начато не раньше мая 1601 г. (когда в опале оказался Б.Я. Щелкалов). Отметим также, что с августа 1601 г. по январь 1602 г. А.И. Власьева не было в Москве — он находился с посольством в Польше; в июне-августе 1602 г. он также отсутствовал в столице (встречал в Ивангороде и сопровождал в Москву датского принца Иоганна)127. Следовательно, Богдан Бельский мог попасть в опалу либо летом 1601 г., либо в первой половине 1602 г. Из этих двух хронологических отрезков более вероятным нам представляется первый, относящийся к лету 1601 г. Возможно, что опалы Бельского и Щелкалова были связаны друг с другом. Известно, что Бельский и братья Щелкаловы входили в состав одной придворной группировки еще в конце царствования Ивана Грозного, выступая, в частности, противниками проекта английского брака царя128.
389


Таким образом, мы имеем основания считать, что в начале царствования Бориса Федоровича (по всей видимости, до лета 1601 г.), Аптекарским приказом ведал Б.Я. Бельский, бывший одновременно и главой Оружейной палаты. Любопытно, что подобное совмещение должностей имело место с конца царствования Ивана Грозного: Богдан Бельский имел чин оруж- ничего с 1578 по 1606 гг. (кроме периода опалы)129. Интересно, что современники обвиняли Богдана Бельского в отравлении царя Ивана Грозного, причем именно при посредстве прописанного врачами лекарства. И. Масса писал, что Бельский «подал ему [Ивану IV. — Д.Л.] прописанное доктором Иоганном Эйлофом питье, бросив в него яд в то время, когда подносил царю...»13°. Это позволяет сделать вывод о том, что в конце царствования Ивана Грозного чин оружничего и должность руководителя Аптекарского ведомства были совмещены и сосредоточивались в руках царского любимца — Б.Я. Бельского. Совмещение это имело место вплоть до опалы Бельского в 1601 г. На данное обстоятельство необходимо обратить внимание, поскольку в начале царствования Михаила Романова мы увидим ту же картину: в течение десяти лет, с 1613 по 1623 гг., руководство Оружейной палатой и Аптекарским приказом было сосредоточено в руках двоюродного брата царя, кравчего Михаила Михайловича Салтыкова131.
Оружейная палата. Расхождения во мнениях имеются и относительно Оружейной палаты. В чем, безусловно, сходятся практически все авторы — это в указании довольно раннего времени образования этого учреждения (за исключением Н.В. Устюгова, отнесшего создание Оружейной палаты, как и Аптекарского приказа, к первым годам царствования Михаила Федоровича)132. И.И. Вернер причислял Оружейную палату к древнейшим военным приказам. Время создания этого учреждения он определить не смог, указав, что первоначально Оружейная палата представляла собой лишь хранилище оружия, а в XVI веке для заведывания ей был создан особый Оружейный приказ, известный по источникам лишь со времени Смуты133. Эта схема была повторена Н.П. Ерошкиным, который отнес создание Оружейной палаты как арсенала Русского государства к концу XV века, а возникший во второй половине XVI века Оружейный приказ причислил к военным ведомствам134. Той же точки зрения придерживался А.К. Леонтьев135. Военным приказом именовал Оружейную палату также А.В. Чернов136. К числу учреждений с общегосударственной компетенцией (производство легкого холодного и огнестрельного оружия)
390


Оружейную палату относил и Н.В. Устюгов137. А.К. Левыкин в статье об оружничих XVI в. склонился к выводу о том, что Оружейный приказ уже во второй половине XVI в. занимался производством оружия с целью обеспечения им российских войск, т.е. имел общегосударственное военное значение138. Высказывается и иная точка зрения: А.П. Павлов и В.И. Ульяновский в своих работах отнесли Оружейную палату к числу дворцовых приказов139. Таким образом, мы видим историографическую ситуацию, аналогичную той, что сложилась при изучении истории Аптекарского приказа: исследователи расходятся во мнениях относительно места Оружейной палаты (приказа) в российской административной системе рубежа XVI—XVII вв., относят ее или к военным, или к дворцовым ведомствам.
Источники конца ХУ1-начала XVII вв. склоняют нас к мысли о том, что считать Оружейную палату того времени общегосударственным приказом мы не имеем оснований. Авторы рубежа XVI—XVII вв., за исключением анонимного составителя «Записки о царском дворе», об Оружейной палате умалчивают. Сведения, приводимые в «Записке о царском дворе», совершенно однозначно указывают на придворный характер компетенции Оружейной палаты: «оружейничья полата, приказана боярину да дияку; государьские все тут зброи, латы, и бехтерцы, зерцалы, и юмшаны, и колчюги, и пансыри, шапки булатные и шеломы, сабли, и самопалы, копья и рогатины»110. Источник, по сути, указывает на то, что Оружейная палата начала XVII столетия оставалась хранилищем личного государева парадного вооружения, но никак не являлась приказом общегосударственного значения.
В исследовании крупного специалиста по истории Оружейной палаты Ю.В. Арсеньева указывается, правда, что при царе Михаиле Федоровиче, помимо царского парадного оружия, в Оружейной палате хранили также значительное количество т.н. «расхожего» оружия, которое выдавалось для вооружения полков иноземного строя. Глава Оружейного приказа ведал также закупкой оружия за границей. Однако указанные явления наблюдаются не ранее рубежа 20-30-х гг. XVII века. Ю.В. Арсеньев указал также, что Оружейный приказ с 1614 г. ведал широкомасштабными работами по изготовлению оружия на Бархатном дворе, за которыми наблюдали окольничий В.И. Стрешнев и ловчий А.И. Матюшкин111. Здесь мы, однако, наверняка имеем место с ошибкой в датировке: В.И. Стрешнев получил окольничество около 1631 г., а А.И. Матюшкин стал ловчим только в 1655 г.142 В любом случае, начало исполнения
391


Оружейным приказом общегосударственных функций лежит за пределами исследуемого нами хронологического отрезка.
Тем не менее, в исследованиях истории Оружейной палаты авторы, как правило, стремятся доказать общегосударственное значение этого ведомства, которое занималось снабжением русского войска холодным и огнестрельным оружием1,13. При этом попытки во что бы то ни стало придать Оружейному приказу статус военно-снабженческого учреждения нередко приводят их к противоречию собственным утверждениям. Так, Г.Л. Малицкий, приводя данные источников о безусловном придворном значении Оружейного приказа, все же пишет о его обязанности снабжать армию оружием (хотя данные о такого рода деятельности приводит только со второй половины XVII в.)144. А.К. Левыкин, верно указав сначала, что для XVI века мы не располагаем упоминаниями о централизованной системе снабжения русских войск оружием, тем не менее пришел к утверждению о том, что во второй половине XVI века Брон- ный (Оружейный) приказ выполнял именно такие функции145. На наш взгляд, лучшим доказательством отсутствия у Оружейной палаты военно-снабженческих обязанностей государственного масштаба (помимо указаний современников) является функционировавшее с середины XVI в. «Уложение о службе», согласно которому помещик был обязан явиться на войну «конен, люден и оружен». Иначе говоря, основная масса русских воинов должна была сама заботиться об обеспечении себя вооружением. Лишь формирование со второй четверти XVII века «полков иноземного строя» вызвало к жизни потребность в централизованном обеспечении отдельных воинских соединений оружием за казенный счет. Отметим также, что Оружейный приказ и в конце XVII в. не имел статуса полностью самостоятельного учреждения, оставаясь, как и прежде, отделением приказа Большого дворца. Об этом недвусмысленно свидетельствуют составлявшиеся в Разряде книги (сохранились за 1669-1690 гг.), содержавшие списки служащих московских приказов. Эти книги показывают нам Оружейную палату вместе с Серебряной и Золотой палатами, а также с Хлебенным, Житным, Сытенным и Кормовым дворами в качестве ведомств, находящихся в подчинении приказа Большого дворца146.
В Оружейной палате, как и в Аптекарском приказе, состояли на службе дьяки и подьячие (также в небольшом количестве). О дьяке Оружейной палаты упоминает цитировавшаяся
392


выше «Записка о царском дворе». В Оружейной палате в первые годы правления царя Михаила служили: дьяк Иван Федоров (1613 г.), подьячие Гордей Мандрыкин (1613-1621 гг.)”7 и Афанасий Копылов (1613-1654 гг.)1*8. Известно, что Г. Мандрыкин и ранее, в 1610-1611 гг., служил в системе дворцовых учреждений (в какой-то из придворных мастерских, возможно, в той же Оружейной палате)”9. Безусловно, сближало Оружейную палату с Аптекарским приказом на рубеже XVI- XVII вв. общее руководство этими ведомствами (на что было указано выше). Представляется также, что Оружейная палата, как и Аптекарский приказ, не была в исследуемый период самостоятельным приказом, выступая в качестве отделения приказа Большого дворца.
В связи с вопросом об Оружейной палате необходимо коснуться проблемы, связанной с так называемым Бронным приказом. В литературе обыкновенно указывается, что это ведомство, занимавшееся производством холодного и огнестрельного оружия и снабжением армии, существовало как самостоятельный приказ во второй половине XVI века и было подчинено оружничему. На рубеже XVI-XVII вв. предполагается слияние Бронного приказа с Оружейной палатой (или даже замена одного приказа другим)150. Отметим, что наиболее раннее упоминание о Бронном приказе относится к 1573 г. В опубликованном Д.Н. Альшицем списке дворовых царя Ивана Грозного 1573 г. упоминается как сам Бронный приказ, так и подчиненные ему мастера — бронники, сабельники, юмшанники, на- водники, шеломники, панцырники, копейные мастера, само- пальники и т.д. Помимо Бронного приказа, в этом источнике мы обнаруживаем указания на такие придворные ведомства, как Постельный и Конюшенный приказы, а также подразделения Большого дворца — Сытный, Кормовой, Хлебенный дворы151. При этом в списке 1573 г. нет ни одного упоминания об Оружейной палате. Обратим внимание и на то, что Бронный приказ, в котором, по данным А.Ф. Вельтмана, «заготавливались брони, шлемы, седла, луки, стрелы, панцыри, самострелы», находился в ведении оружничего152. Напомним также, что в «Записке о царском дворе...», автор которой Бронного приказа не называет, упоминается Оружейная палата, в которой находятся государевы «зброи, латы, и бехтерцы, зерцалы, и юмшаны, и колчюги, и пансыри, шапки булатные и шеломы, сабли, и самопалы, копья и рогатины»153. Нетрудно заметить, что хранимые в Оружейной палате начала XVII века предметы вооружения полностью соответствуют перечню спе-
393


циальностей мастеров, находившихся в ведении Бронного приказа в 1573 г. Это обстоятельство, в сочетании с труднообъяснимым молчанием списка 1573 г. об Оружейной палате и установленным фактом подчинения Бронного приказа оружни- чему позволяет сделать лишь один вывод: никакого особого Бронного приказа ни в XVI, ни в XVII столетии не существовало. Бронный приказ — это не прижившийся вариант наименования Оружейной палаты (равным образом Царская мастерская палата могла называться иначе Постельным приказом, а Иноземский приказ — Панским).
Установление тождества Оружейной палаты и Бронного приказа служит еще одним аргументом, доказывающим ошибочность причисления Оружейной палаты XVI—начала XVII века к военным ведомствам общегосударственного масштаба: в 1573 г. оно упоминается в числе придворных учреждений (Конюшенного и Постельного приказов, дворов Большого дворца); в 1605 г. Оружейная палата выступает исключительно как хранилище личного царского парадного вооружения. По всей видимости, характер этого ведомства не изменился существенно и к середине XVII столетия. Адам Олеарий и Григорий Кото- шихин единодушно утверждают, что данное ведомство (Ружейной приказ у Олеария, Оружейной приказ у Котошихина) предназначены для хранения и изготовления царского парадного оружия154.
Следует подвергнуть критическому анализу распространенную в историографии точку зрения, согласно которой Оружейная палата и Оружейный приказ представляли собой разные заведения. Обыкновенно указывается, что Оружейный приказ ведал подчиненной ему Оружейной палатой155. Обращение к источникам, однако, опровергает эту версию. Названия «Оружейный приказ» и «Оружейная палата» в XVII в. употреблялись как синонимы (равно как вообще в деловом языке XVII в. понятия «приказ», «палата» и «изба» были взаимозаменяемы). В частности, «Записка о царском дворе» сообщает, что Оружейная палата «приказана боярину да дияку»156 — т.е. палата является приказом. 21 сентября 1616 г. в Казенный приказ была отправлена память за приписью подьячего Оружейного приказа Г. Мандрыкина. Документ предписывал «дати... к государеву делу в Оружничью... пять аршин сукна». Далее было отмечено, что требуемое сукно было отпущено в Оружейный приказ. Как видно, практически одновременно в отношении одного и того же ведомства употреблены оба термина — «палата» и «приказ»157. Мастера, которые несли службу в
394


Оружейной палате и занимались изготовлением оружия, именовались мастерами Оружейного приказа. Так, в частности, в документах Поместного приказа от 15 февраля 1611 г. упоминается, что «деревня Офромеева дана была в поместье Оружейного приказу Скугаре Бекетову»158. Поскольку подьячий с таким именем нам не известен, вероятнее всего, речь здесь идет об одном из мастеров-оружейников. 13 февраля 1613 г. во Владимирскую четверть была отправлена память с распоряжением прислать из Владимира в Москву самопальника Оружейного приказа Константина Захарьева159. Здесь уже совершенно определенно Оружейный приказ заменяет собой Оружейную палату (поскольку самопальник Захарьев, разумеется, не входил в состав административной группы приказа, а работал собственно в мастерской). Это доказывает, что для XVII в. понятия «Оружейный приказ» и «Оружейная палата» вполне совпадали. К аналогичным выводам (но на примере «Аптекарского приказа» и «Аптекарской палаты») пришел Н.Я. Новом- бергский160.
Серебряная палата. Не решенным до настоящего времени остается вопрос о времени возникновения еще одного придворного ведомства — Серебряной палаты. И.А. Селезнева, автор новейшего исследования по истории Серебряной и Золотой палат, указывает, что первое прямое упоминание ее относится к 1613 г. При этом, однако, И.А. Селезнева высказывает предположение о том, что Серебряная палата возникла гораздо раньше, указывая на то, что в «Записке о царском дворе» (которую она, как и прочие исследователи, датирует временем «междуцарствия») упоминается расположенное близ Оружейной палаты место, «где делают про государя златые утвари и серебряные». Заметим, что предположение о возникновении Серебряной палаты ранее царствования Михаила Федоровича высказывалось в самом начале XX века также Ю.В. Арсеньевым. И.А. Селезнева предположила, что Серебряная палата возникла между 1586 и 1605 гг. Свою точку зрения она аргументировала следующим образом: в конце 80-х гг. XVI в. мастера-ювелиры находились еще в подчинении Казенного приказа, «ведавшего всем царским хозяйством, имуществом царя, дворцовыми службами»161. Уточним, что царским хозяйством и дворцовыми службами ведала не Казна, а Большой дворец. Смутное время, по мнению И.А. Селезневой, не было удобным временем для создания Серебряной палаты. Соответственно, организация этого ведомства произошла в годы правления Бориса Годунова, т.е. между 1586 и 1605 гг.162
395


Уточнение датировки «Записки о царском дворе» полностью подтверждает мнение И.А. Селезневой: ко времени короткого царствования Лжедмитрия I Серебряная палата уже существовала и была расположена «вверху, назади, в полатах»,63. Мы можем, однако, несколько сузить предлагаемые исследовательницей хронологические рамки времени основания Серебряной палаты. В «Писаных законах России» обнаруживается косвенное упоминание об этом учреждении. Источник сообщает, что один из дьяков, Постник Дмитриев Лодыгин, помимо прочих дел, «надзирает за государевыми золотых дел мастерами, живописцами, ледниками и тому подобным»164. Таким образом, мы видим, что уже к концу XVI века придворные ювелиры находились в ведении особого дьяка, который одновременно отвечает и за царские ледники, где хранились продукты для Государева двора. Мы не можем, однако, считать, что Серебряная палата к этому времени представляла собою самостоятельный приказ: по всей вероятности, она являлась, как и Оружейная палата, отделением приказа Большого дворца.
Важно отметить и следующее обстоятельство: Серебряная палата находилась в тесной взаимосвязи с Оружейной палатой. «Записка о царском дворе» сообщает, что Серебряная и Оружейная палата расположены во дворце рядом друг с другом. В первые годы царствования Михаила Романова Серебряную палату возглавляли кравчий М.М. Салтыков и дьяк И. Остапов; в 1619 г. дьяка Остапова сменил подьячий К. Титов. И.А. Селезнева, слишком буквально воспринимая указания справочника С.К. Богоявленского, ошибочно полагает, что Салтыков, Остапов и Титов управляли Серебряным приказом по очереди, периодически сменяясь через год-два. В этом исследовательница усмотрела «нестабильность руководства» Серебряного приказа165. Нам кажется необходимым отметить также другое обстоятельство: возглавлявший в 1613-1623 гг. Серебряную палату кравчий М.М. Салтыков был одновременно с этим руководителем Аптекарского приказа и Оружейной палаты; дьяк И. Остапов службу в Серебряной палате совмещал с руководством другим придворным ведомством — Денежным двором; сменивший в Серебряной палате Остапова подьячий К. Титов также параллельно числился в Оружейной палате166. В памяти 1623 г. он прямо упоминается как «Серебреного и Оружейного приказу подьячей»167. Совмещение руководства Оружейной и Серебряной палатами имело место и намного позднее, во время Г.К. Котошихина168. Это обстоятельство заставило целый ряд исследователей (И.Е. Забелина, Ю.В. Арсеньева, В.К. Трутов-
396


ского, Н.В. Устюгова) сделать вывод о том, что Серебряная палата была подчинена Оружейной; И.А. Селезнева, вслед за Г.Л. Малицким, склоняется к мысли о самостоятельном от Оружейной палаты существовании палаты Серебряной169.
На наш взгляд, следует согласиться с мнением И.А. Селезневой. Серебряная палата не находилась в подчинении у Оружейной. Но их тесная взаимосвязь (в том числе на административном уровне), как представляется, основывается на их общей подчиненности приказу Большого дворца, а не на обособленном друг от друга существовании. Необходимо также указать, что управленческий аппарат Серебряной палаты, как и в Аптекарском приказе и Оружейной палате, был невелик. Он состоял из 2-3 человек — дьяка и подьячих170. Учреждение с таким административным штатом напоминает скорее повы- тье (отделение), нежели отдельный приказ. Перечисленные факты подтверждают нашу версию о том, что Аптекарский приказ, Оружейная и Серебряная палаты в рассматриваемое нами время еще не представляли собой самостоятельных приказов: они находились в тесной взаимосвязи (их административные группы порой переплетались и даже совпадали) и были подчинены Большому дворцу.
Печатный двор (приказ Книгопечатного дела). Одним из дворцовых учреждений к началу XVII в. являлся Печатный двор. В литературе его иногда смешивают с Печатным приказом171. Печатный двор, по сути, являлся типографией, которая была основана в Москве в середине XVI в., при Иване Грозном. В исторических исследованиях Х1Х-начала XX вв. преобладало мнение, что этот приказ относился к числу приказов «по управлению делами государственного благочиния»172. Высказывалось также мнение о возможности причислить приказ Книгопечатного дела к числу финансовых учреждений173. Более обоснованным, однако, является отнесение Печатного двора к числу дворцовых ведомств (эта точка зрения высказана в работах А.А. Покровского и Н.Ф. Демидовой)171. Отсутствует и единство мнений относительно времени создания этого приказа. М.Ф. Владимирский-Буданов относил его появление к царствованию Ивана Грозного (вероятно, в связи с тем, что первая типография была построена в Москве именно тогда)175. Н.В. Устюгов полагал, что Печатный двор был создан много позднее, уже после возвращения из плена патриарха Филарета, т.е. после 1619 г.176
Единственным исследованием, посвященным истории приказа Книгопечатного дела, является монография А.А. По-
397


кровского, опубликованная в 1913 г.177 Исследователь отметил, что точная документальная история Печатного двора начинается лишь с 1620 г., хотя сведения о самой типографии относятся к более раннему времени. В частности, А.А. Покровский указал, что при Борисе Годунове и Василии Шуйском в Москве для типографии были построены «превеликие домы», в 1611 г. Печатный двор был разорен и восстановил свою деятельность при царе Михаиле. Первые известия о работе восстановленной типографии относятся уже к 1614 г. Ученый заметил, что Печатный двор находился в ведении Большого дворца. Древнейшие его дела хранились в архиве дворцового ведомства; жалование мастерам Печатного двора выдавалось по памятям дворцовых дьяков178. В подчинении Большого дворца были, вероятно, не только мастера типографии, но и административная группа Книгопечатного приказа. Дьяк И. Поздеев, стоявший во главе этого ведомства в 1618-1631 гг., был настолько тесно связан с Большим дворцом, что в справочнике С.Б. Веселовского был определен именно как дворцовый дьяк179. Интересно, что Печатный двор был связан не только с самим Большим дворцом, но и с подчиненными ему дворцовыми учреждениями — мастерскими. Руководителем Печатного двора являлся Е.Г. Телепнев, который одновременно возглавлял Денежный двор. Среди типографских дел вследствие этого совмещения руководства позднее были обнаружены книги Денежного двора180. Денежный двор в конце второго десятилетия XVII в., в свою очередь, был связан единством руководства с Серебряной, Оружейной и Аптекарской палатами (на Денежном дворе и в Серебряной палате служил дьяк И. Остапов; Серебряной, Оружейной и Аптекарской палатами ведал кравчий М.М. Салтыков)181. Некоторые мастера Печатного двора совмещали службу в типографии с работой в Оружейной палате182. Административная группа Книгопечатного приказа была небольшой: кроме дьяка, там сидели лишь три подьячих с относительно высокими окладами — от 15 до 30 рублей183. Перечисленные аргументы не позволяют считать Книгопечатный приказ первой четверти XVII в. самостоятельным учреждением: он являлся одним из отделений приказа Большого дворца и ведал московским Печатным двором.
Приказ Каменных дел. Схожую с приказом Книгопечатного дела историографическую судьбу имеет приказ Каменных дел. В XIX в. большинство исследователей приказного строя ограничивались лишь тем, что повторяли вслед за Г.Ф. Миллером тезис об учреждении этого приказа при Борисе Году-
398


нове184. К более раннему времени создание этого приказа отнес И.Д. Беляев, полагавший, что Каменный приказ выделился из состава Земского двора как особое «ведомство городских построек» при Иване Грозном185. Как и Книгопечатный приказ, приказ Каменных дел относили первоначально к «полицейским» учреждениям, отвечавшим за общественное благочиние186. В начале XX в. о приказе Каменных дел стали говорить как о дворцовом ведомстве. И.И. Вернер предположил, что Каменный приказ являл собой переход от учреждения дворцового к государственному187. К дворцовым приказам он был отнесен и В.М. Грибовским188. В историографии второй половины XX в. утвердился взгляд на приказ Каменных дел как на ведомство государственное, административно-хозяйственное189. А.А. Зиминым было высказано предположение о том, что Каменный приказ был идентичен Городовому, однако, как доказано в 3-й главе настоящей работы, эта версия оказалась ошибочной190.
Нерешенным остается и вопрос о внешней истории Каменного приказа. А.Н. Сперанский, автор единственного исследования, посвященного этому приказу, обнаружил сведения, позволяющие утверждать, что данное учреждение возникло еще при Иване Грозном. По его предположению, Смута «совершенно приостановила строительную деятельность приказа Каменных дел»191. Того же мнения придерживался Н.В. Устюгов, заметивший, что первые сведения о приказе Каменных дел относятся лишь к 1615/16 г.; по мнению ученого, к этому времени был восстановлен Каменный приказ, существовавший в конце XVI в.192 А.П. Павлов, подобно А.А. Зимину, определивший приказ Каменных дел как Городовой, отметил, что исследователи не располагают данными о деятельности и составе этого учреждения в конце ХУ1-начале XVII вв.193
Имеющиеся в нашем распоряжении источники позволяют несколько скорректировать представления об истории приказа Каменных дел. Прежде всего, как уже было отмечено, мы должны отказаться от идентификации этого ведомства с Городовым приказом. Мы располагаем, кроме того, прямым указанием на то, что в самом конце XVI в. это ведомство продолжало функционировать. Каменный приказ упоминается в «Писаных законах России». Источник этот в отношении Каменного приказа весьма лаконичен: «Каменный приказ [ведает] камнями и кирпичами для государева строительства, дьяк Нечай Перфильев»194. Однако и эта сжатая информация дает возможность сделать некоторые выводы. Прежде всего, определяется
399


компетенция ведомства: оно отвечает за хранение (и, вероятно, изготовление) стройматериалов (камни и кирпичи). Известно, например, что в 1617 г. Каменный приказ выдавал на нужды ремонта здания Разрядного приказа известь195. Вряд ли мы ошибемся, предположив, что именно этот приказ в конце XVII в. упоминается в документах как подчиненная Большому дворцу «палата кирпичных сараев» (в штате Каменного приказа еще в 1616 г. числился сарайный сторож)196.
Это дополняет данные А.Н. Сперанского, который полагал, что приказ Каменных дел участвовал в строительстве лишь в плане, организации и поставки рабочей силы197. Разумеется, в ведении приказа находились и мастера соответствующих специальностей. Сохранилась отписка из Твери от 1616/17 г., в которой сообщается: «прислан с Москвы ис Каменново приказу во Тверь твой государев посланник... по тверских по каменщиков и по кирпичников по старых, которые каменщики и кирпичники живут у твоих государевых у каменных дел еже- год без отпуску»198. В 1617 г. Разрядный приказ расплачивался с Каменным не только за присланную известь, но и «за дело»199, т.е. из Каменного приказа прислан был мастер, занимавшийся ремонтом здания Разряда. Представляется, что руководители приказа Каменных дел могли привлекаться и к реализации ответственных задач за пределами столицы. Известно, например, что дьяк Нечай Перфильев, стоявший во главе Каменного приказа в 1598-1599 гг., в 1600 г. находился «у каменного дела» в Смоленске, где завершалось строительство грандиозной пограничной крепости200.
В «Писаных законах России» обращает на себя внимание еще один момент. Их автор специально подчеркивает, что Каменный приказ ведает именно государевым строительством. Это позволяет отнести данное учреждение к числу дворцовых ведомств. Характерно, что в «Писаных законах...» Каменный приказ упоминается в конце перечня вместе с другим отделением Дворца — Житенным дворцом201. Подтверждение тому, что Каменный приказ относился к числу подчиненных Большому дворцу учреждений, обнаруживается в деле о приезде в Москву в 1604 г. английского посольства. Вместе с дипломатами в Россию прибыли «палатные и городовых дел мастера». Вопрос об их размещении в столице контролировался лично дворецким боярином С.В. Годуновым202. Отметим также, что подчиненный Большому дворцу статус Каменный приказ сохранял вплоть до конца XVII в. В 1681 г. он ненадолго был включен в Большой дворец, а затем, в 1700 г., окончательно
400


влился в приказ Большого дворца в качестве его особого стола. Административный штат Каменного приказа, как и в прочих дворцовых ведомствах, был невелик: в 1616 г. в нем служили всего два подьячих203.
Перечисленные аргументы позволяют сделать вывод о том, что Каменный приказ конца XVI—начала XVII вв. не был самостоятельным учреждением. Подобно ряду других ведомств, ориентированных на обслуживание нужд царской семьи и государева двора (Оружейная, Серебряная, Аптекарская палата, Постельничий, Книгопечатный приказы), приказ Каменных дел являлся отделением приказа Большого дворца. Этим и объясняется то, что сведения о нем за конец ХУ1-начало XVII вв. встречаются в источниках весьма эпизодически, поскольку служащие приказа Каменных дел воспринимались тогда дворцовыми служащими.
Конюшенный приказ. Несколько особняком в системе придворных приказных учреждений в начале XVII века стоял Конюшенный приказ. Мы можем с уверенностью констатировать его существование уже в середине XVI века: в 1548 г. в документах упоминается Конюшенная изба, а в 1573 г. — приказ. Данное учреждение, как и ведомства ловчего и сокольничего, первоначально складывалось в рамках Большого дворца. Однако в отличие от последних во второй половине XVI в. Конюшенный приказ обособился в отдельный, вполне самостоятельный приказ. Одной из причин того, по всей видимости, являлось то, что функции этого ведомства были значительно шире, чем простое обеспечение царского выезда.
Но гораздо более важным следует признать другое обстоятельство. Главой Конюшенного приказа числился конюший, лицо, как отмечается практически во всех нарративных источниках, самое влиятельное в Боярской думе. В частности, Ж. Маржерет в своих «Записках» сообщает, что «высшая должность в России — главный смотритель конюшен, его называют Конюшим боярином»204. Маржерету вторит автор «Записки о царском дворе», констатирующий, что «Конюшей бывает на- чалной боярин»205. О том же информировал своего читателя во второй половине XVII века Г.К. Котошихин, писавший: «А кто бывает конюшим, и тот первой боярин чином и честию; и когда у царя после его смерти не останется наследия, кому быть царем, кромь того конюшего, иному царем быти некому, учинили б его царем и без обирания»206. Столь высокий статус, занимаемый конюшим боярином, по нашему мнению, и стал причиной раннего выделения Конюшенного приказа из состава
401


Большого дворца, поскольку по своему положению конюший не мог выступать в качестве лица, подчиненного дворецкому.
Представляется необходимым высказать некоторые соображения и относительно особого положения конюшего при Государевом дворе. Известно, что при французском дворе конюший (коннетабль) также занимал самое высокое место среди вельмож. Объяснение данному феномену, как представляется, следует искать в представлениях средневекового человека о символическом значении должности конюшего. В России XVI—XVII вв. был широко распространен любопытный обряд, проводившийся в Вербное Воскресенье. Высший церковный сановник (митрополит, позднее патриарх), символизировавший своей персоной Христа, изображал его «въезд на осляти» в Иерусалим. При этом осла (иногда заменяемого лошадью) вел под уздцы сам царь. Данная церемония, заимствованная из Византии, была призвана символизировать тесную взаимосвязь духовной и светской власти. Глава государства по отношению к главе церкви (а через его персону — по отношению к Христу) выступает, по наблюдениям Б.А. Успенского, в качестве конюшего207. Роль конюшего в данной церемонии играет царь — наместник Бога на земле. Следовательно, конюший, выполнявший аналогичные обязанности в отношении самого царя, должен был символически рассматриваться как второе лицо после государя, его наместник. Для нашей темы важно отметить, что вышеупомянутый обряд «шествия на осляти» появился на Руси в середине XVI века. Именно с этого времени чин конюшего и стал занимать особое место среди членов Государева двора. Представление о том, что конюшие занимали первое место среди бояр на протяжении всего XVI в.208 , является ошибочным. Г.Л. Малицкий указывает, что по своему значению конюшие уступали дворецким209. По наблюдениям В.И. Сергеевича, возвышение статуса конюших наблюдается со времени вступления в 1550 г. в этот чин И.П. Челяднина. Его назначение конюшим впервые было записано в официальных документах раньше назначений новых бояр. Та же практика сохранялась в царствования Федора Ивановича и Бориса Годунова210. Это, на наш взгляд, и должно было повлечь за собой выведение ведомства конюшего из подчинения Большому дворцу.
Вероятно, отмеченные Г.К. Котошихиным народные представления о праве конюшего на российский престол в случае бездетной смерти царя имели место уже в середине XVI века. Именно этим можно объяснить обвинение в намерении при- 402


своить себе царскую власть и престол, выдвинутое Иваном Грозным в отношении конюшего И.П. Челяднина (который, по словам Г. Штадена, «был первым боярином и судьей на Москве в отсутствие великого князя»)211. Символично выглядит и способ, которым Челяднин был предан смерти. По данным П. Пет- рея, царь «велел ему снять с себя платье, надеть на него царскую багряницу, дать в одну руку скипетр, а на голову положить царский венец... Обернувшись к нему, великий князь сказал: «Не робей, непобедимый всероссийский царь; вот я пожаловал тебя царским величием, которого ты долго искал, только царствовать-то тебе недолго». Не сказав больше ни слова, он проколол несколько раз сердце его длинным ножом»212. После смерти Челяднина (1568 г.) чин конюшего был вакантен до конца царствования Ивана Грозного, поэтому вряд ли мы можем отнести обособление Конюшенного приказа к этому времени, или к более раннему периоду, т.е. к первой половине XVI в., как предполагал А.К. Леонтьев213. Управлявшие ведомством в отсутствие конюшего ясельничие занимали в придворной иерархии относительно невысокое место и в боярских списках конца XVI—первой трети XVII вв. писались ниже не только дворецкого, но и постельничих и ловчих, непосредственно перед дьяками или стольниками214. Отметим также, что в то время, когда Челяднин был конюшим, Большой дворец возглавлялся не менее видным и влиятельным боярином — царским шурином Никитой Романовичем Захарьиным. При этом, упоминая боярина Челяднина, опричник Г. Штаден не говорит о его руководстве Конюшенным приказом215.
Отметим также, что в записках иностранцев второй половины XVI века (Г. Штадена, Дж. Флетчера), а также в «Писаных законах России» Конюшенный приказ не упоминается (при том, что в русских источниках известия о нем, как отмечалось выше, имеются уже с середины столетия)216. На наш взгляд, логичным объяснением этому противоречию может быть только формально подчиненный статус Конюшенного приказа по отношению к Большому дворцу. Напомним также, что в царских походах второй половины XVI в., в которых конюшенные дьяки принимали обязательное участие, их записывали последними из дьяков, помещая иногда рядом с ними дьяков мелких дворцовых учреждений217. Это также косвенно указывает на то, что Конюшенный приказ был во второй половине XVI в. отделением Большого дворца. По всей видимости, окончательное обособление его произошло в царствование Федора Ивановича, когда конюшим бессменно был Б.Ф. Годунов, а дворец-
403


ким — его троюродный брат Г.В. Годунов. Во всяком случае, источники начала XVII века уже сообщают о Конюшенном приказе как об отдельном ведомстве. Конюшенный приказ фигурирует в указе Бориса Годунова от 1601 г.218 Его упоминает также Маржерет: «...Конюшенный приказ, то есть Ведомство Конюшен, в сказанное ведомство также поступает много доходов и нерегулярных сборов»219. Упоминается Конюшенный приказ и в «Записке о царском дворе»: «Конюшенной приказ. Конюшей бывает началной боярин, а с ним Яселничей да два дияка; у них все государьские лошади и наряды»220.
В течение всего царствования Бориса Годунова (с 1598 по 1605 гг.) Конюшенный приказ возглавлял конюший боярин Д.И. Годунов (дядя царя). Лжедмитрий наградил этим чином своего «дядю» — боярина М.Ф. Нагого221. Король Сигизмунд III пожаловал в конюшие боярина князя Ф.И. Мстиславского; этот почетный чин он сохранял и в начале царствования Михаила Федоровича222. В состав руководства Конюшенного приказа входили также ясельничие. Чин ясельничего в течение всего царствования Бориса Годунова имел М.И. Татищев; в начале 1605 г., во время пребывания Татищева в составе посольства в Грузии, в ясельничие был пожалован также А.М. Воейков, сохранивший эту должность при Лжедмитрии и в начале царствования Василия Шуйского, вплоть до своей гибели от рук повстанцев в Путивле в 1607 г. После этого сведения о ясельничих появляются лишь в 1613 г., когда этот чин получил А.Т. Быкасов (служил до 1617 г.), а в 1619/20 г. эту должность пожаловали Б.М. Глебову. В Конюшенном приказе был также штат дьяков и подьячих. В конце XVI века в приказе состоял на службе дьяк Шемет Иванов; при Борисе Годунове конюшенным дьяком был Гуляй Золотарев, который продолжал службу в приказе, по всей видимости, и при Лжедмитрии, а затем при Василии Шуйском (упоминается в 1607 г.)223. В.И. Ульяновский указывает, что в царствование Лжедмитрия I конюшенными дьяками были И. Кашкаров и С.Б. Протасьев224. В данном случае, однако, мы имеем дело с ошибкой, связанной с неправильным прочтением источника, который указывает, что «в Асторохань же послан к конному приказу на Иваново место Кашкарова Соловой Борисов сын Протасьев»225. Речь здесь идет не о Конюшенном приказе, а о приказе конных стрельцов (стрелецкие отряды в XVI-XVII вв. именовались приказами). С.Б. Протасьев совершенно определенно в 1606-1607 гг. был головой конного стрелецкого полка в составе войска боярина Ф.И. Шереметева под Астраханью226. Довольно долго, с 1610/ 404


11 по 1621 гг., т.е. в годы «междуцарствия» и в начале царствования Михаила Романова, дьяком Конюшенного приказа был П.Ф. Пахирев227.
Раздел 2. Казенный двор и подчиненные ему учреждения
Обособленно от Большого дворца существовал Казенный приказ (именовавшийся также Казенным двором, или Казной). Данное ведомство по праву может считаться одним из самых старых приказных учреждений Московского государства. Оно играло очень заметную роль в государственной системе России в XVI столетии. Место Казенного приказа в административном устройстве Московского государства было настолько значительно, что А.А. Зимин высказал даже предположение о том, что именно Казна стала колыбелью приказной системы, выделив из своего состава к середине XVI века ряд других учреждений228. А.К. Леонтьев, оспаривая данную точку зрения, настаивал на том, что Казенный приказ не был первым учреждением приказного типа, а выделился еще на рубеже XV-XVI вв. из Большого дворца229. Точка зрения А.К. Леонтьева кажется нам более справедливой. Действительно, в понятиях людей XVI-XVII вв. «казна», или «казенка» , являлась частью «двора» или «дворца», но никак не наоборот. Справедливость версии А.К. Леонтьева подтверждается также и тем, что руководители Большого дворца (дворецкие) на протяжении XVI-XVII вв. стояли в иерархии Государева двора выше казначеев, управлявших Казной230.
Соглашаясь с тем, что не Казенный приказ был первым по времени образования приказным учреждением Московского государства, считаем необходимым все-таки подчеркнуть огромную роль этого ведомства в формировании и развитии приказной системы. Довольно рано выделившись из состава Большого дворца, Казна сама, подобно Большому дворцу, стала уже в XVI веке выделять из своего состава другие приказы. Так, в частности, исследователями приказной системы подчеркивается связь (порой даже генетическая) между Казной и такими приказами, как Разрядный, Поместный, Разбойный, Посольский, Ямской, Холопьего суда, Таможенный, Большой приход, ведомство постельничего231. Если относительно произведения Разрядного и Поместного приказа от Казны возникают серьезные сомнения (более убедительной представляется версия А.К. Леонтьева, согласно которой эти ведомства сформиро-
405


вались в недрах приказа Большого дворца), то прочие вышеперечисленные ведомства, по всей вероятности, были организованы первоначально в ведомстве казначеев. Так, например, дипломатические вопросы до середины XVI века ведались казначеями, которые выступали в качестве постоянных участников переговоров с иностранными послами; Казна являлась также хранилищем дипломатического архива Московского государства. Отмечаемое А.К. Леонтьевым участие в посольских делах дворецких было эпизодическим и менее активным232. Вопрос о роли Казенного приказа в развитии приказной системы, выходящий за хронологические рамки данного исследования, затрагивается нами лишь в связи с тем, что в рассматриваемый нами период (в начале XVII века) Казна все еще продолжала формировать внутри себя другие приказные учреждения и сохраняла связь с уже выделившимися из нее ведомствами.
К вопросу о падении значения Казенного двора в конце ХУ1~начале XVII вв. Общепринятым в литературе является тезис о том, что в XVII веке Казенный приказ утратил свое былое государственное значение, превратившись в личную сокровищницу царя233. А.К. Леонтьев, в частности, относит начало падения значимости Казенного приказа ко второй половине XVI века, отмечая, что «появление новых финансовых органов — четвертей и их постепенное формирование в важнейшие финансовые судебно-административные приказы — свидетельствовало о начавшемся процессе падения значения Казны в общей системе государственных органов, о постепенном превращении Казны вновь в ведомство исключительно дворцового значения за счет выделения из нее специальных общегосударственных финансовых приказов». Наибольшее значение в этом процессе сыграло создание в 1554-1555 гг. приказа Большого прихода, который постепенно стал главным финансовым приказом страны234. А.П. Павлов делает аналогичный вывод для рубежа XVI-XVII вв., когда «окончательно замирает роль Казны как финансового центра». К этому времени казна стала, по мнению исследователя, лишь средоточием драгоценностей и пушнины. Другим показателем упадка Казенного приказа А.П. Павлов считает сокращение штата руководства этого ведомства: если в XVI в. в Казне было одновременно по 2-3 казначея, то с 1595 г. — только один, а иногда место казначея пустовало по нескольку лет235. Отметим, что не все предложенные критерии падения значения Казны являются бесспорными. Так, появление четвертей как финансовых учреждений с областной компетенцией вовсе не означает того,
406


что отпала необходимость в центральном финансовом ведомстве. К тому же, четверти оформились в самостоятельные приказы лишь в самом конце XVI в. Отмеченное А.П. Павловым сокращение числа казначеев до одного человека также в рассматриваемое время не было окончательным. При Лжедмитрии в Казенном приказе числились сразу два казначея: В.П. Головин и А.И. Власьев236. Два казначея служили в Казне, по всей видимости, и при Василии Шуйском. Одним из них был все тот же В.П. Головин (в опубликованной А.А. Зиминым «Росписи дворцовых чинов» отмечено, что Головин был казначеем на протяжении пяти лет237 , что соответствует общей продолжительности царствований Лжедмитрия и Василия IV). При Василии Шуйском (с декабря 1607 г.) в качестве казначея упоминается также князь Д.И. Мезецкий238. Только после свержения Василия Шуйского в Казенном приказе упоминается один казначей. В годы «междуцарствия» им был Ф. Андронов, а в первые годы царствования Михаила Федоровича (в 1613-1621 гг.) — Н.В. Траханиотов239. Отметим также, что случаи, когда казначеи не назначались по нескольку лет, также не свидетельствуют об упадке значения Казенного приказа. Другие учреждения, например, Большой дворец, также могли в течение длительного времени функционировать без главного руководителя (в данном случае — без дворецкого), что не означает, однако, падения значения этого приказа. Отсутствие на протяжении длительного времени в Казне лица, имеющего официальный придворный чин казначея, может с такими же основаниями расцениваться как свидетельство эффективности и налаженности механизмов приказа, способных работать и без казначея.
В этой связи важно указать на то, что в рассматриваемое нами время дьяческий штат Казенного приказа был значительно стабильнее в сравнении со сменявшимися обыкновенно со вступлением на престол нового царя казначеями. На начало Смутного времени (1604 г.) в Казенном приказе служили дьяки Василий Тараканов (с 1593 г.), Меньшой Булгаков (упоминается в приказе с 1603 г.) и Матвей Коробейников (с 1604 г.). Все три дьяка остались в Казне при Лжедмитрии I и продолжали службу при Василии Шуйском. Булгаков и Коробейников, кроме того, числились в Казне и в начале «междуцарствия»210. Полная смена дьяческого персонала Казны произошла только в 1611 г., когда распоряжением Сигизмунда III туда были назначены дьяки И.И. Юрьев и К.С. Скоробовицкий241. Правительство Михаила Романова произвело еще одну смену дьяков в
407


Казенном приказе. С 1613 по 1625 гг. казенным дьяком был Ждан Шипов, с 1614 по 1632 гг. — Булгак Милованов242. Обращает на себя внимание продолжительность сроков службы дьяков в Казне — от 7 до 18 лет. Нельзя не отметить и другой особенности руководства Казенного приказа: нам не известно для начала XVII века ни одного случая, когда казенные дьяки несли бы службу в каком-либо другом приказе, кроме Казенного (хотя в указанное время дьяки обыкновенно не засиживались долго в одном ведомстве, успевая на своем карьерном пути сменить несколько приказов).
Вернемся теперь к поставленному выше вопросу о том, можно ли считать рубеж XVI-XVII вв. временем упадка Казенного приказа как финансового ведомства? Были ли сведены его функции исключительно к хранению личной царской сокровищницы? Такая картина, до определенного предела выглядит справедливой для середины XVII столетия. Так, по сведениям Адама Олеария, относящимся к 1654 г., Казна «заведы- вает золотою и серебряною парчою, бархатом и шелком, сукном и разными материями, необходимыми для дворцового убранства или же для подарков, в виде привета от его царского величества... Под этим «приказом», расположенным в Кремле и называющимся обыкновенно по-немецки «der grosse Schatzhof» [«двор Большой сокровищницы». — Д-Л.], находятся многие глубокие и большие погреба и каменные своды, где складываются и хранятся казна государства и все доходы городов, пошлины и ежегодные остатки от расходов в “приказах”...»243. Здесь мы должны указать, что данное описание Олеарий ошибочно относит к существовавшему с 1622 г. приказу Большой казны, хотя из самого текста явствует, что в виду имеется именно Казенный приказ, ведающий всем, что необходимо для «дворцового убранства или же для подарков». И, наоборот, о Казенном приказе голштинский автор сообщает, что «ему подсудны все “гости” и наиболее выдающиеся русские купцы и торговцы»244. Известно, однако, что делами гостей ведал именно приказ Большой казны, а не Казенный приказ. Таким образом, здесь мы имеем место с допущенной Олеарием ошибкой: он перепутал Казенный приказ и приказ Большой казны. Ошибка, вкравшаяся в источник, стала отправным пунктом для заблуждений исследователей приказной системы245. Исправление этой ошибки в некоторой степени меняет представление о функциях Казенного приказа в середине XVII в.: помимо хранения царской сокровищницы, это ведомство хранило собираемые по стране пошлины и средства, остающиеся в
408


приказах по итогам финансового года. Г.К. Котошихин писал о Казне (он называет ее Казенным двором наряду с подчиненными Большому дворцу Сытенным, Кормовым и пр. дворами) приблизительно в том же ключе: в Казне хранится царская казна, в ней ведаются посадские торговые люди, а денежный приход этого приказа составлял относительно небольшую сумму — около 3000 рублей. Однако Котошихин, как и Олеарий, сообщает (в разделе о Счетном приказе) о том, что остатки денежных средств в приказах подлежат передаче в царскую казну. Помимо этого, по его сведениям, в Казну шли таможенные пошлины, на которые для царского обихода в Архангельске закупались иностранные товары246.
Итак, даже к середине XVII в., как явствует из источников, Казна отнюдь еще не стала исключительно царской сокровищницей; в нее шли различные (в т.ч. таможенные) пошлины и остатки средств в прочих приказах. Таким образом, она была не только государевой, но и государственной казной (что вполне соответствует вотчинному типу российской государственности XVI-XVII вв.). Рассмотрим теперь набор функций, которыми Казенный приказ был наделен во второй половине XVI- начале XVII вв. Опричник Генрих Штаден писал о Казенном дворе («Schatzhofe»), что его руководители «получали все деньги — доходы страны — из других приказов и опять пускали их из казны»247. В российском издании сочинения Штадена упоминается также приказ Большой казны, но в данном случае мы имеем дело с ошибкой переводчика, поскольку приказ Большой казны в то время еще не существовал. По-немецки название данного учреждения Штаден определил как «Geltcanzelei». Оно является, по всей видимости, производным от немецкого глагола «gelten», одно из значений которого — «стоить, иметь значение». Название указанного ведомства, отвечавшего, по данным Штадена, за сбор налогов, следует перевести как «приказ Большого прихода», тем более что упоминаемый в нем опричником дьяк Иван Булгаков известен именно как дьяк Большого прихода248.
Английский купец и дипломат Джильс Флетчер, посетивший Россию в 1588-1589 гг., описывает функции Казны («главного казначейства») гораздо более подробно и обстоятельно. К казначейству Флетчер относит (по принципу финансовой подчиненности) приказ Большого дворца («Дворцовый приказ»), четвертные приказы и Большой приход. При этом Большой дворец пополняет государеву казну за счет продажи излишков поставляемого ко двору с дворцовых земель прови-
409


анта; четверти передают в казначейство подати, собираемые ими с подведомственных территорий; из Большого прихода в Казну перечислялись доходы с «торговых городов», бань, кабаков. Большой приход собирал также остающиеся в приказах к концу года денежные излишки, которые затем также поступали в государеву Казну. Под упоминаемым Флетчером «главным казначейством» следует, безусловно, понимать именно Казенный двор. Английский дипломат сообщает, что «главное казначейство» — это место, «которое находится в ограде царского дворца в Москве, где хранятся все царские деньги, драгоценные камни, короны, скипетры, посуда и т.п. в сундуках и мешках за собственной печатью царей...»249. Сравнив приводимую Флетчером информацию с данными, почерпнутыми у Олеария и Котошихина, мы должны будем признать отсутствие какой-либо принципиальной разницы в наборе функций Казны в конце XVI века и в середине XVII столетия.
Казенный приказ упоминается также в «Писаных законах России». Автор этого источника практически ничего не сообщает нам о самой Казне, зато сосредоточивает особое внимание на одном очень важном моменте: «Казенной двор или сокровищница... Эти люди [руководители ведомства. — Д-Л.] также являются начальниками Таможенного двора или таможни, они забирают в государеву сокровищницу ткани на форму для гвардии и солдат..., а также снабжают императорское хранилище медью, свинцом, оленьими рогами, воском, медом, тканью из золотого шелка, коврами, вещами, мехами всех видов. Они опечатывают весы и меры, назначают таможенников для посылки в большие города, получают от торговцев списки товаров и забирают главные для государя, давая за обмененные товары деньги, берут пошлины после оценки товаров...»250. О Таможенном дворе речь пойдет ниже, здесь отметим тот факт, что в конце XVI века, как и во времена Котошихина, таможенные службы находились в подчинении у Казенного приказа и таможенные пошлины поступали непосредственно в государеву Казну.
Капитан Маржерет, описывая механизм пополнения царской казны, в целом представляет ту же схему, что была приведена за полтора десятилетия до него Дж. Флетчером. Государственные доходы, по Маржерету, поступают из тех же источников, т.е. из дворцового ведомства, четвертей и Большого прихода. Точно так же Маржерет указывает и на то, что в Большой приход перечисляются различные налоги, пошлины от кабаков. Маржерет не пишет прямо о том, что средства из Боль- 410


шого дворца, четвертей и Большого прихода поступают в Казенный приказ. О Казне он сообщает, что к ее ведомству относятся пушнина и воск, а также печатные и судебные пошлины. Было бы заманчиво видеть в этом доказательство тезиса об упадке значения Казны как финансового учреждения. Однако напомним, что Маржерет не называет другого финансового ведомства, которое могло бы выступать в качестве замены Казенному двору. Большой приход, деятельности которого французский капитан уделяет более всего внимания, по его же собственным словам, был лишь еще одним источником пополнения государственных доходов, сверх четвертей и Большого дворца251. Это обстоятельство приводит нас к выводу о том, что финансовая система Московского государства к началу XVII века не претерпела существенных изменений по сравнению со временем посещения Москвы Флетчером. Она по-прежнему увенчивалась государевой Казной как местом сбора всех государственных доходов. Жак Маржерет сохранил для нас интересные сведения о состоянии сокровищницы Казны. Интересной и уникальной является информация о наличии в ее составе особой «казны из его [царя. — Д.Л.] сбережений, к которой он совсем не притрагивается, напротив, каждый год туда вкладывается больше или меньше». Представляется, что речь здесь идет о т.н. «Большой Государевой шкатуле», известной по другим источникам только с 1626 г. Помимо этого, Маржерет упоминает и «Расходную Казну», из которой черпались средства на различные экстраординарные расходы252.
Неизвестный автор «Записки о царском дворе» сообщает о Казне следующее: «Казенной двор, где всякая государева казна, платье и венцы царьские, суды золотые и серебряные, бархаты, и отласы, и камки золотные, соболи, и лисицы черные, и денги; а над ними казначей да два дияка; а печатают, кого государь пришлет от себя с малою царьскою печатью». Здесь, как и в «Записках» Маржерета, внимание уделено именно царской сокровищнице. Далее следуют данные о приказе Большого прихода: «Приказ Болшого приходу, где со всей земли земляные денежные доходы сбираются, и ямские и полоняничные денги, и тамга болшая»253. Данные источника, однако, не дают оснований говорить о том, что собранные Большим приходом доходы остаются в этом ведомстве, а не передаются, за вычетом расходов, в Казенный приказ, как было незадолго до того. Более того, мы имеем все основания утверждать, что все пошлины и налоги в конечном итоге подлежали передаче в государеву Казну, вне зависимости от того, каким ведомством они собира-


лись. Так, в расходных книгах Иосифо-Волоколамского монастыря встречаем следующую запись от марта 1607 г.: «По Цареве государеве и великого князя Василья Ивановича всеа Русии грамоте отвезли из монастыря к Москве в его государеву казну в Большую четверть [одно из названий Новгородской четверти. — Д-Л.] государевым охочим людем на жалованья монастырских денег три тысячи рублев денег, и в тех деньгах в отпи- си место государеву грамоту привезли, что деньги в государеву казну дашли»254. Равным образом в мае 1608 г. монастырь передал «в государеву казну в Монастырской приказ детем боярским розных городов на жалования 500 рублев денег»253. Таким образом, Казна в начале XVII века по-прежнему являлась конечной целью поступления всех налогов в Московском государстве (или, по меньшей мере, воспринималась как таковая). На основании «Записки о царском дворе» можно было бы предположить, что Казна перестала контролировать сбор таможенных пошлин, поскольку «тамга болшая», согласно этому источнику, собиралась в Большом приходе. Однако несколько ниже источник сообщает о факте существования особого приказа, «где тамгу сбирают с товаров»250. Представляется, что под этим приказом следует понимать подчиненный Казне Таможенный двор (или Таможенную избу, как она названа в составленном при короле Сигизмунде «листе на уряды»)257.
Таким образом, анализ источников конца XVI-нaчaлa XVII вв. не дает нам оснований говорить о том, что Казна в это время утратила свое общегосударственное значение, сделавшись исключительно хранилищем личных царских сокровищ. Служащие Казенного приказа выполняли поручения общегосударственного значения. Например, казенный дьяк Б. Милованов в 1618 г., во время похода на Москву польского королевича Владислава, собирал в Казани деньги на выплату жалованья ратным людям258. Речь может идти только о реформировании во второй половине XVI века финансовой системы Московского государства, в результате которой Казенный приказ сосредоточился на доходной части бюджета, предоставив сбор значительной части (но отнюдь не всех) этих доходов Большому приходу. Факт поступления на Казенный двор и хранения на нем не только доходов от дворцового хозяйства, но и целого ряда пошлин и остатков средств с балансов прочих приказов, зафиксирован источниками конца XVI-cepeдины XVII вв. Следовательно, мы должны говорить о том, что Казенный приказ выступал в роли как государевой, так и государственной 412


казны (хотя в представлениях людей XVII столетия эти понятия были неразделимы).
Об образовании и статусе приказа Большой казны. Один из этапов падения значения Казенного приказа в исследованиях по истории приказной системы нередко связывают с учреждением в 1622 г. приказа Большой казны, которая приняла некоторые функции ведомства казначеев, в частности, ей был подчинен в 1626 г. Денежный двор259. Хотя эти события и выходят за хронологические рамки нашего исследования, мы все же считаем необходимым коснуться этой проблемы.
И.И. Вернер в своем исследовании отметил, что первое документальное упоминание о Большой Казне относится к Смутному времени («Записка о царском дворе»)260. Действительно, в этом источнике читаем: «Казанской дворец. У него в приказе все Понизовные городы и Сибирь; собрав соболи и лисицы черные, отсылают в Большую казну [курсив мой. — ДЛ.]»261. Можно указать и на более раннее документальное упоминание Большой казны: именно оттуда в 1591 г. царь Федор приказал выдать шубы и кубки боярам по случаю отражения крымского набега262. Как видно, название «Большая казна» бытовало уже в конце XVI века. Упоминается Большая казна и в феврале 1611 г., когда из нее был выдан на продажу жемчуг263. В мае 1613 г. царю Михаилу били челом о выплате жалованья «Казе- ново двора Большей казны сторожи»264. Однако мы должны ответить на вопрос о том, какое ведомство подразумевается под этим оборотом. Во-первых, упоминание Большой казны в «Записке о царском дворе» носит косвенный характер: ей не отведена особая часть текста, анонимный автор упоминает ее лишь в связи с изложением функций Казанского дворца. Это вызывает сомнения относительно вывода И.И. Вернера, согласно которому под Большой казной следует понимать какое-то особое ведомство. Во-вторых, имеется косвенное указание на функции этой Большой казны — в нее передаются «соболи, и лисицы черные». Однако мы знаем, что пушнина из Сибири в начале XVII века поступала именно в Казенный приказ (в частности, на это указывал Ж. Маржерет)265. В «Записке о царском дворе», несколько выше упоминания о Большой казне, в очерке о Казенном дворе мы обнаруживаем, что пушнина («соболи и лисицы черные») хранятся именно там266. Источник начала XVII в. позволяет полностью разрешить это кажущееся противоречие. В мае 1613 г. к новоизбранному царю Михаилу обращались с челобитной «Казеново двора Большей казны сторожи 6 человек»267. Следовательно, Большая казна на тот мо-
413


мент была составной частью, отделением Казенного двора, предназначенным для хранения пушнины и прочих ценностей. Большая казна функционировала и в XVI столетии, выступая в роли хранилища царских регалий и фамильных драгоценностей московских государей. На этот факт указывают некоторые ученые, занимавшиеся историей приказной системы, предостерегавшие от смешивания этой Большой казны с основанным в 1622 г. приказом268.
Отметим в качестве курьеза упоминание о приказе Большой казны, относящееся якобы к 31 января 1597 г. и опубликованное в 1-м томе «Актов исторических...». Изданный документ приводит следующее распоряжение: «И великий государь... пожаловал..., велел... на Устюге Великом с кружечного двора дать пятдесят ведр вина по уговорной цене, и о том на Устюг Великой указал великий государь послать свою государеву грамоту из приказа Большие Казны». Однако упоминания в документе боярина Ивана Милославского и дьяка Василия Постникова269 , живших во второй половине XVII в., со всей очевидностью выдают подложность данной грамоты или допущенную публикаторами ошибку в датировке почти в столетие.
В 1622 г. с созданием особого приказа Большой казны (отдельного от Казенного приказа), связана была новая реорганизация органов финансового управления в России. Казенный двор, подчиненный казначеям, сохранил при этом свои придворные функции (как хранилище царской сокровищницы) и остался, как было показано выше, местом концентрации всех государственных доходов. Вновь созданный приказ — приказ Большой казны — первоначально был должен ведать делами привилегированной части российского купечества — гостей и членов гостиной сотни. При этом в первые три года существования Большой казны ее дьяческий штат совпадал со штатом Казенного двора: в обоих ведомствах числились дьяки Б. Милованов и Ж. Шипов. Только с 1626 г. в Большой казне заседали особые дьяки, причем нередко являвшиеся выходцами из купеческой среды — А. Котов, Н. Чистой, А. Чистой, В. Юдин, что вполне отвечало первоначальному замыслу этого учреждения, предназначенного для ведения дел торговой верхушки. При этом А. Котов, служа в приказе Большой казны, в 1626 г. именуется также дьяком Казенного двора270. Передача Денежного двора в подчинение Большой казны была связана, надо полагать, с тем, что чеканка монеты в Московском государстве осуществлялась из покупаемого у иностранных торговцев серебра (преимущественно в виде монеты). До создания приказа 414


Большой казны закупка иностранных товаров производилась Казенным двором271. Поэтому передача данного функционала приказу Большой казны, вместе с купеческими делами, также была вполне логичной. Необходимо отметить также и то, что даже на исходе 20-х гг. XVII века приказ Большой Казны все еще оставался подразделением Казенного двора. Доказательством этому является текст черновика боярской книги 1628 г. В ней при перечислении приказных дьяков сталкиваемся со следующим фрагментом: «На Казенном дворе у Большие казны: Василей Юдин, Иван Переносов. На Казенном ж дворе у казны и у суд: Таврило Облезов, Булгак Милованов»272. Два первых дьяка известны по документам как руководители приказа Большой казны, последние — как дьяки на Казенном дворе. Для нас важно, что оба ведомства — «Большая казна» и «казна и суды» (т.е. собственно сокровищница) — числились в то время отделениями одного учреждения — Казенного двора.
Таким образом, мы имеем основания сделать вывод о том, что во второй половине XVI—первой половине XVII века имело место не падение значения Казенного приказа, превратившегося якобы исключительно в место хранения личных драгоценностей царя, а постепенное сужение круга деятельности казначеев за счет выделения из Казны дочерних приказов, принимавших на себя некоторые функции Казенного двора. Подобная реорганизация органов финансового управления была неизбежным явлением в развитии административного аппарата, а отнюдь не являлась свидетельством падения значения т.н. «дворцовых приказов».
Рассмотрим теперь историю учреждений, находившихся в начале XVII века в непосредственном подчинении у Казенного двора. Казенный двор, являясь подразделением приказа Большого дворца, сам, в свою очередь, стал «колыбелью» для целого ряда приказных ведомств. Некоторые из них достаточно рано, уже в середине XVI века, обособились и превратились в независимые от Казны учреждения. Среди них такие приказы, как Ямской, Посольский, Большой приход. Однако и во второй половине XVI столетия Казна продолжала формировать в своих недрах учреждения, некоторые из которых остались в ее подчинении, а иные оказались переподчинены приказу Большого дворца. В числе последних могут быть названы упоминавшиеся выше Постельный приказ, Оружейная и Серебряная палаты. В недрах Казенного приказа, вне всяких сомнений, складывались Печатный приказ, Таможенная изба и Денежный двор. Относительно времени их возникновения и статуса на
415


начало XVII века у исследователей отсутствует единая точка зрения. Попытаемся, опираясь на источники, внести ясность в эти вопросы.
Печатный приказ. Начнем с Печатного приказа. В исторических исследованиях, посвященных истории приказной системы, можно обнаружить самые разные версии относительно времени возникновения этого учреждения. Так, Г.Ф. Миллер временем появления Печатного приказа полагал 1611 г.273 По мнению К.А. Неволина, приказ должен был оформиться при Иване Грозном; это учреждение он вообще считал одним из древнейших274. А. Панов в своей статье высказался о ведомстве печатника следующим образом: «Печатный приказ не имеет истории; начало личного доверия и распоряжения было здесь единственным двигателем»275. И.Д. Беляев затруднился с определением времени учреждения Печатного приказа, предположив, что это произошло при Иване Грозном или при Федоре Ивановиче276. Не пришли к единому мнению по данному вопросу и историки XX столетия. И.И. Вернер, поставив под сомнение предложенную Миллером датировку, своей версии так и не сформулировал, ошибочно смешав при этом Печатный приказ с Печатным двором (т.е. с типографией)277. Н.П. Ерошкин относил возникновение Печатного приказа к концу XVI века278. Не внесла ясности в этот вопрос и статья Н.В. Устюгова, в которой было отмечено, что «иногда Печатный приказ выделялся в особое ведомство во главе со специальным печатником»279. К.Д. Федорин отнес возникновение Печатного приказа к 1612 г.280 Б.Н. Морозов, опираясь на помету, обнаруженную на грамоте 1590 г., пришел к выводу о том, что Печатный приказ к тому году уже существовал как отдельное ведомство281. Ю.М. Эскин, отметив, что первое упоминание Печатного приказа относится к 1590 г., согласился, тем не менее, и с точкой зрения К.Д. Федорина, предположив, что Печатный приказ выделился в самостоятельное учреждение на исходе Смутного времени282. Автором новейшей на данный момент работы, посвященной Печатному приказу, Е.В. Ивановой, принята датировка, данная Б.Н. Морозовым283. Столь же различными являются мнения исследователей относительно функций Печатного приказа и его места в административной системе Московского государства.
Обратимся к данным источников. Нарративные источники второй половины XVI—начала XVII вв. умалчивают об этом ведомстве. Генрих Штаден сообщает только, что с «подписной грамотой» следовало идти к И.М. Висковатому, у которого хра- 416


нилась печать284. Опричник упоминает, т.о., печатника, но не говорит о наличии подчиненного ему особого приказа. Джильс Флетчер также Печатного приказа не упоминает. Англичанин сообщает, что все доходы из финансовых приказов поступают в главное казначейство, где хранятся в сундуках и мешках «за собственной печатью царей, которые сами ее прикладывают». При царе Федоре эта функция оказалась возложена на Бориса Годунова; «второе место по этой должности занимает теперь Степан Васильевич Годунов..., который имеет при себе еще двух приказных для отправления дел по службе»285. Флетчер, безусловно, ведет речь о Казенном дворе как о главном хранилище государственных доходов и царских драгоценностей. Вероятно, С.В. Годунов курировал это ведомство. Несколько ниже в своем трактате Флетчер уже прямо называет С.В. Годунова казначеем286.
Указание на руководство Казной человека в чине боярина может вызвать некоторое недоумение, тем более что во время пребывания Флетчера в Москве во главе Казенного приказа стояли два казначея (И.В. Траханиотов и Д.И. Черемиси- нов)287. Отметим, однако, что на существование аналогичной ситуации в самом начале XVII века указывал и И. Масса, отметивший, что боярин С.Н. Годунов был казначеем, хотя таковым тогда был И.П. Татищев, а боярин Годунов никакого официального поста на Казенном дворе не занимал288. Представляется, что в данном случае мы имеем дело с одним из способов, которым Борис Годунов ставил под непосредственный, хотя и неофициальный, контроль важнейшие властные рычаги, передавая их под надзор своей родни289.
Но для нас интересно другое обстоятельство, отмеченное Флетчером. Внимание английского дипломата более всего привлек именно процесс опечатывания царской казны. Двое приказных, находящихся в подчинении С.В. Годунова «для отправления дел по службе», по всей вероятности, это подьячие, приставленные к печати. Именно такое количество подьячих (и именно во время пребывания Флетчера в Москве), согласно царскому указу, должно было состоять при печати для ведения текущего делопроизводства290. Отметим, однако, что о существовании Печатного приказа Джильс Флетчер не сказал ни слова.
Молчит о Печатном приказе и автор «Писаных законов России». Он называет, среди прочих московских чинов, печатника, «хранителя большой и малой печати», а далее сообщает, что печати эти хранятся у главы Посольского приказа, думного
417


дьяка и печатника В.Я. Щелкалова291. Нет сведений о Печатном приказе и в записках капитана Маржерета, который отметил лишь, что печатные пошлины поступают в Казну292.
«Записка о царском дворе...», как и перечисленные выше источники, также не знает Печатного приказа. В ее тексте (во фрагменте, посвященном Казенному двору) сообщается только, что «печатают, кого государь пришлет от себя с малою царь- скою печатью; а печать болшую держит, кому государь пожалует, велит»293. На наш взгляд, «Записка...» весьма точно отражает исторические реалии начала XVII века. Печати, большая и малая, попадают в руки доверенных лиц государя; при этом никакого особого учреждения, призванного хранить печати и собирать печатные пошлины, на тот момент не было.
Мы можем вполне определенно говорить о том, что к началу Смутного времени Печатный приказ как таковой не существовал. В наказ русским послам, отправленным в Речь Посполитую в июне 1606 г., т.е. сразу по свержении самозванца, было занесено указание отказываться признавать юридическую силу грамот Лжедмитрия, поскольку грамоты эти писались без ведома бояр. Относительно государственной печати, которой были удостоверены эти грамоты, послы должны были сообщить, что «расстрига» забрал все печати «ис приказу, где они бывают, к себе»294. Можно было бы предположить, что речь здесь идет именно о Печатном приказе. Но годом позже, в 1607 г., во время переговоров с польскими посланниками в Москве, по этому же самому поводу русские дипломаты заявили, что «.. .печатал тот вор те грамоты у себя, взяв все печати ис Посольские полаты...»295. Таким образом, Посольский приказ в начале XVII века как раз и был тем ведомством, где находились печати. Напомним также, что при царе Борисе, когда печатник В.Я. Щелкалов находился уже в опале, иностранные дипломаты именовали канцлером (т.е. хранителем печати) именно посольского дьяка А.И. Власьева296. При Лжедмитрии, как известно, должность печатника была восстановлена — в этот чин был пожалован Б.И. Сутупов. Но именно с этим моментом бояре связывали изъятие печатей из места их обыкновенного хранения. При этом речь вовсе не идет о передаче печатей в какое- либо иное ведомство: Лжедмитрий забрал печати «к себе». Сам Б. Сутупов в царствование Лжедмитрия I упоминается как дьяк Челобитного приказа, а затем Казанского дворца297 , но не Печатного приказа. Следовательно, у нас нет никаких оснований утверждать факт наличия подчиненного печатнику особого Печатного приказа к началу Смутного времени.
418


Тем не менее, нельзя пройти мимо обнаруженных Б.Н. Морозовым и К.В. Барановым документов, свидетельствующих, как представляется на первый взгляд, о существовании Печатного приказа. В отрывке челобитной, условно датированной последней четвертью XVI в., сообщается о том, что по царскому указу у печати «велено учинити дву человек подьячих, чтоб один высматривал пошлинные и беспошлинные грамоты, а другой подьячей писал в книги пошлинные грамоты»298. Чуть позже на обороте одной из грамот, точно датированной 25 августа 1590 г., была найдена помета следующего содержания: «По сей грамоте печатные пошлины казначей Деменша Иванович Черемисинов... взял на Москве. А на грамоте подписал Печатного приказу подьячей Иванец Кузьмин». Это указание пометы позволило Б.Н. Морозову констатировать факт существования Печатного приказа уже в 1590 г. При этом автором было отмечено, что «Хотя нам теперь известно, что формирование Печатного приказа как финансового учреждения связано с Казенным двором, вопрос о его подчинении до конца не ясен»299. На наш взгляд, никаких неясностей эта помета не содержит: она сообщает о том, что грамота была подписана в печатном ведомстве, за что соответствующая пошлина была взята казначеем. Это указывает нам на факт подчиненности печатного ведомства Казне. Именно эта ситуация отражена разрядными записями за 1578/79 г., сообщающими, что во время похода царя в Ливонию в Москве оставался «на Казенном дворе у печати» И.П. Новосильцев300. В этом, в принципе, нет ничего нового: печатник упоминается в штате Казны уже в завещании Ивана III, составленном около 1504 г.; та же ситуация наблюдается и в середине XVI в.301 Помета на грамоте 1590 г. только подтверждает, что подобное положение сохранялось и к концу XVI столетия: ведомство печатников оставалось в подчинении у казначеев. О том же говорят приведенные выше данные повествовательных источников рубежа XVI-XVII вв. У нас нет никаких оснований, опираясь на текст этой пометы (являющейся, кстати, единственным упоминанием Печатного приказа для XVI века), утверждать, что к 1590 г. Печатный приказ был уже самостоятельным ведомством. Отмеченное выше отсутствие упоминаний Печатного приказа в нарративных и актовых источниках конца XVI-начала XVII вв. свидетельствует о том же.
По мнению К.Д. Федорина, учреждение Печатного приказа произошло в 1612 г. Действительно, при обращении к подготовленным к публикации Л.М. Сухотиным и С.Б. Веселовским
419


документам печатного ведомства, мы постоянно сталкиваемся с прямыми указаниями на Печатный приказ. 16 июля 1613 г. подьячие Печатного приказа Б. Нестеров, П. Иванов и М. Патрикеев били челом о выдаче им жалования302 (отметим, что в сравнении с последней четвертью XVI в. штат подьячих Печатного приказа увеличился незначительно). В записной пошлинной книге за февраль — август 1613 г. встречаем указание: «Осталось в Печатном приказе подписных и печатных пошлин...»; «И всего марта с 1-го числа апреля по 1-е число в 31 день в Печатном приказе собрано подписных и печатных пошлин...»; «запечатана правая грамота Печатного приказу подьячего Пятого Иванова сына Иевлева...»303. В Печатный приказ на стол было отправлено из Казенного приказа шесть аршин сукна304. Все это, на первый взгляд, свидетельствует о самостоятельном существовании Печатного приказа по меньшей мере с начала 1613 г. Однако внимательный анализ документов заставляет скорректировать представления о статусе Печатного приказа. По всей вероятности, Печатный приказ в указанное время выступал в качестве отделения Казенного двора. Большое количество соответствующих указаний обнаруживается в переписке Печатного приказа с другими учреждениями: «указал государь... взяти у вас на Казенном дворе у Печати 10 рублев»; «по государеву... указу с Казенного двора от Печати покупано... золото и серебро...»; «велел мне дать с Казе- ново двора у своей государевы печати Ефиму Григорьевичю Телепневу 15 рублев...»305. Приводимые цитаты указывают на то, что Печатный приказ — Печать — считался тогда отделением Казенного двора. Интересна в этом плане челобитная, поданная 19 июля 1613 г. подьячим Казенного двора Д. Русиновым, который, прося о выплате жалования, своими «товарищами» назвал подьячих, «которые сидят... у Печати»306. Равным образом не отделяли Печатного приказа от Казенного двора сторонние люди, сталкивавшиеся с этими ведомствами при уплате пошлин. Строго говоря, уплата пошлин производилась в Печатном приказе. Однако в жалобах частных лиц судьи печатного ведомства фигурируют именно как руководители Казенного двора: «и пошлины, государь, я, холоп твой, ...подписные и печатные платил на Казенном [дв]оре, и в книги записана»; «и твои государевы дияки на твоем государеве на Казенном дворе... тое твоей царьской дозорной грамоты не запечатают»; «и на Казенном дворе Ефим Григорьевич потписных челобитных не с[лу]шает, и грамот, государь, нам не печатает, а просит пошлин»307.
420


Итак, в начале царствования Михаила Федоровича Печатный приказ существовал и действовал как подразделение Казенного двора, не представляя собой самостоятельной структуры. В историографии, однако, с конца XIX в. утвердилось противоположное мнение. Начало этому заблуждению, как представляется, было положено тезисом А.С. Лаппо-Данилевского, отметившего, что «...значения самостоятельного финансового центра Казенный двор, по-видимому, не имел», поскольку сам Казенный двор налогов и пошлин не собирал, деньги туда поступали из других приказов308. Эта мысль была вскоре подхвачена И.И. Шимко, фактически повторившим аргумент Лаппо- Данилевского309. Применительно к ситуации 1613 г. указанный тезис был употреблен Л.М. Сухотиным в статье, предварявшей публикацию столбцов Печатного приказа: «печатнику Телепневу... в эпоху избрания царя и первые месяцы его царствования был подчинен опустошенный при «литве» и не имевший самостоятельного управления Казенный двор»310. Еще более категоричным оказалось утверждение Г.Л. Малицкого, поставившего рядом Печатный приказ и «не имеющий самостоятельного значения» Казенный двор311. Аналогичной точки зрения, похоже, придерживался К.Д. Федорин, предполагавший, что Денежный двор (являвшийся отделением Казенного двора) до середины 1613 г. находился в подчинении Печатного приказа312. Источники, как было показано, свидетельствуют об обратном: ведомство печатников в XVI—на- чале XVII вв. еще не успело организационно обособиться в самостоятельное учреждение, хотя с конца XVI в. периодически именовалось Печатным приказом. Более того, это учреждение не имело постоянного подчинения, поскольку чин печатника жаловался русскими царями совершенно разным лицам. Если печатник состоял на службе в Казенном дворе (как было в начале царствования Михаила Романова), то Печатный приказ оказывался в подчинении Казенного двора. Когда печатником становился руководитель Посольского приказа, печатные дела переносились в дипломатическое ведомство. Так, в частности, в «Описи архива Посольского приказа 1626 года» встречаем указание на хранившуюся там «книгу записную печатным пошлинным деньгам 119-го году сентября со 18 числа по апрель месяц»313. Печатником тогда числился глава Посольского приказа И.Т. Грамотин. Таким образом, для начала XVII в. нам приходится признать Печатный приказ зарождающимся, несамостоятельным и даже «кочующим» учреждением. В этом отношении Печатный приказ напоминает собой четвертные
421


приказы второй половины XVI в.: сбор четвертных пошлин доверялся не учреждению, а дьяку, который периодически менял место службы, сохраняя за собой, однако, прежние обязанности по сбору пошлин. Любопытно, что «кочующий» тип печатного ведомства дал основания современникам назвать его « Печатной четью ». В челобитной каргопольцев от июня 1613г. было написано: «ив Печатной, государь, чети твои государевы печатные диаки Ефим Телепнев да Иван Дмитриев твою государеву грамоту взяли...»31’.
Выходя за хронологические рамки настоящего исследования, отметим, что неопределенный статус ведомства, предназначенного для хранения государственной печати, сохранялся и в дальнейшем. В списке приказных дьяков 1628 г., приготовленном для перенесения в боярскую книгу, в отличие от прочих ведомств Печатный приказ не назван — сказано лишь, что один из дьяков был «у печати»315. Источник Адама Олеария также не называет в числе центральных московских ведомств Печатного приказа316. Лишь Григорий Котошихин в 60-е гг. XVII века вполне определенно сообщает о существовании этого учреждения, оговорив при этом, правда, что руководство им осуществляется думным дьяком Посольского приказа317. Приведенные факты позволяют усомниться в существовании Печатного приказа уже в конце XVI века как самостоятельного ведомства, как утверждается в новейших работах318. Не может быть признан доказательством существования Печатного приказа и отмеченный Е.В. Ивановой факт существования пошлинных и беспошлинных книг с 1606/07 г.319 Наиболее ранние посольские книги относятся к концу XV в., в то время как появление Посольского приказа как отдельного учреждения датируется серединой XVI в.320
Разберем также вопрос о характере функций Печатного приказа. Прежде всего, нам приходится сразу отказаться от версии К.А. Неволина, согласно которой это учреждение относилось к ведомствам «по управлению делами благочиния»321. В деятельности приказа мы не замечаем никаких признаков функций подобного характера. По всей вероятности, К.А. Неволин допустил довольно распространенную ошибку, смешав в данном случае Печатный приказ с Печатным двором (т.е. с типографией, работа которой по тиражированию книг в принципе подпадает под определение «дел благочиния»). Больше оснований причислить Печатный приказ к учреждениям финансовым, поскольку тот, будучи подразделением Казны, собирал печатные пошлины322. Однако наиболее справедливой 422


представляется точка зрения современных исследователей Ю.М. Эскина и Е.В. Ивановой, пришедших к мысли о том, что Печатный приказ правильнее считать высшим нотариальным учреждением Московского государства323. Наиболее четко эта мысль проведена в работах К.Д. Федорина, рассматривавшего на основании источников начала XVII в. вопрос: «Печати ради денег или деньги ради печатей?» Итогом исследований этого ученого стал вывод о том, что Печатный приказ являлся «единой справочной системой» Московского государства, «своеобразной удостоверительной канцелярией»324. Действительно, как было показано выше, Печатный приказ в начале XVII в. еще не успел организационно выделиться из состава Казенного приказа, следовательно, не играл роли самостоятельного финансового органа. Взимание печатных пошлин было только денежным следствием выполнения этим ведомством его основной функции — регистрации грамот.
Однако определение Печатного приказа как нотариального органа не снимает вопроса о том, можно ли считать его дворцовым учреждением325. На этот вопрос нельзя ответить однозначно. Причиной того является возможность толковать понятие «дворцовое учреждение» двояко. Если понимать под дворцовым учреждением ведомство, занятое исключительно обслуживанием государева двора, то у нас, безусловно, не будет никаких оснований считать таковым Печатный приказ. Действительно, мы видим, что он выполнял задачи общегосударственного характера. Даже печатные пошлины, собираемые приказом, не всегда шли в личную государеву казну, нередко расходуясь на нужды системы государственного управления326. В плане же подчиненности Казенному двору и через него приказу Большого дворца Печатный приказ, безусловно, может быть отнесен к ведомствам дворцовым. Думается, именно этим обстоятельством следует объяснять тот факт, что в начале XVII в. печатное ведомство не взимало пошлин с приказа Большого дворца и с Казенного двора327. Таким образом, мы можем считать печатное ведомство дворцовым по принципу подчиненности и общегосударственным по выполняемым функциям. Это наглядно демонстрирует условность принятого в историографии деления приказов XVI-XVII вв. на дворцовые и общегосударственные.
Таможенный приказ. На рубеже XVI-XVII вв. Казенный двор сохранял также в некоторой степени контроль за сбором таможенных пошлин. Такая ситуация сложилась еще в период правления великого князя Ивана III. В завещании этого кня-
423


зя, составленном около 1504 г., в штате Казны упоминается, помимо прочих, особый дьяк, ведавший таможенными делами328. В ведомстве казначеев этот круг вопросов оставался, по всей видимости, до середины XVI в., когда из состава Казны был выделен приказ Большого прихода. Большой приход с 1559 г. занимался сбором таможенных пошлин, в его составе к 80-м гг. XVI в. даже сложился особый Таможенный стол329. Однако, как свидетельствуют источники, некоторая часть таможенных сборов по-прежнему собиралась Казенным двором. «Писаные законы России», повествуя о Казенном приказе, сообщают, что его начальники «...также являются начальниками Таможенного двора или таможни, они забирают в государеву сокровищницу ткани на форму для гвардии и солдат, заслуживших награды в Сибири, а также снабжают императорское хранилище медью, свинцом, оленьими рогами, воском, медом, тканью из золотого шелка, коврами, вещами, мехами всех видов. Они опечатывают весы и меры, назначают таможенников для посылки в большие города, получают от торговцев списки товаров и забирают главные для государя, давая за обмененные товары деньги, берут пошлины после оценки товаров и приказывают купцам и горожанам помогать им при выборе и оценке вещей для потребления императора»330. Как видно из этого указания источника, к концу XVI в. таможенное дело отчасти находилось в ведении Казенного приказа. При этом Таможенный двор составлял отдельную административную единицу (в противном случае у автора «Писаных законов» не возникла бы необходимость сообщать о том, что казенные дьяки возглавляют еще и Таможенный двор — было бы достаточно отметить, что таможенные пошлины ведаются в Казенном приказе). В конце царствования Бориса Годунова, в марте 1605 гг., это ведомство уже вполне определенно именуется Таможенным приказом, имеет отдельного от Казны руководителя — дьяка Якова Акакиева — и ведет самостоятельную переписку с Посольским приказом331.
Аналогичная ситуация сохранялась в царствование Лжедмитрия I: сбор таможенных пошлин был разделен между Большим приходом и Таможенным приказом. В составленной в 1605 г. «Записке о царском дворе» сообщается о том, что «тамга большая» собирается Большим приходом; при этом отдельно отмечается существование приказа, «где тамгу сбирают с товаров»332. В последнем случае, как представляется, упоминается именно Таможенный приказ. По всей вероятности, это учреждение продолжало работать и в царствование Василия Шуйско-
424


го. Во всяком случае, в известном «листе на уряды», составленном в окружении короля Сигизмунда под Смоленском не позднее сентября 1610 г., мы встречаем Таможенную избу, руководить которой по воле короля было поручено дьяку Бажену За- мочникову; это назначение было подтверждено другим источником приблизительно того же времени — «Росписью бояр и дьяков»333. Таможенный приказ упоминается и среди ведомств, разграбленных в «московскую розруху»334. Как показывают данные источников, у нас нет никаких оснований полагать, что Таможенный приказ стал новшеством в российской приказной системе, инспирированным королем Сигизмундом III335. В период междуцарствия, по всей видимости, Таможенная изба, как и в конце XVI в., оставалась в тесной связи с Казенным двором. Архиепископ Арсений Елассонский в своих «Мемуарах» сообщает, что названный выше дьяк Замочников относился к числу «присланных великим королем довереннейших казначеев к царской казне»336. Сохранилось известие о функционировании Таможенного приказа и в начале царствования Михаила Романова: 10 июня 1613 г. «из Большие Таможни принес в Розряд подьячей... 11 рублев московок, и те ден- ги... на Казенном дворе золочены»337. 1 1 ноября 1613 г. оттуда в Казну было взято 39 «бобров карих»338. Функционировал Таможенный приказ и летом 1614 г., когда дрягили этого ведомства вязали кладь для посылки в Астрахань и в Крым339. 10 ноября 1615 г. из Большой Таможни на Казенный двор вновь были переданы деньги для золочения340.
В целом представляется, что в разгар Смутного времени роль Казенного двора как финансового центра значительно возросла. Известно, что из Казны было взято немало ценностей для оплаты услуг наемного войска при Василии Шуйском; из Казны же многое, в том числе царские регалии, было изъято для уплаты жалования польскому гарнизону Кремля. Объяснять эту ситуацию, по всей видимости, следует временным падением финансовой роли приказа Большого прихода. Значительную часть доходов этого ведомства составляли поступления из четвертных приказов, а территории, подведомственные четвертям, нередко находились под контролем враждебных Москве сил или были просто неплатежеспособными. По мере преодоления Смуты и очищения территории Московского государства от сил мятежников Большой приход снова взял на себя свои прежние функции. Во всяком случае, мы вновь видим таможенные пошлины собираемыми приказом Большого прихода. В 1616 г. в Тулу из Владимирской четверти была по-
425


слана царская грамота, согласно которой следовало собрать 60 рублей, тгри этом отмечалось, что «другая государская грамота послана ис Большого приходу, а велено другую половину, шесдесят же рублев, д[ати] из таможенных доходов»341. Вероятно, Таможенный приказ в начале царствования Михаила Романова опять прекратил самостоятельное существование. Здание Таможенной избы вместе с ее документацией сгорело во время московского пожара 1626 г.342 , что в значительной степени осложняет работу исследователей, вынуждая их опираться на разрозненные и редкие упоминания об этом ведомстве, случайно сохранившиеся в различных источниках.
Денежный двор. Структурой, подчиненной Казенному двору, в рассматриваемый нами период являлся и Денежный двор. Основной проблемой, стоящей перед исследователями, является вопрос о времени создания этого учреждения. Г.Ф. Миллер в своем очерке отметил существование Денежного двора с 1665 г.343 И.И. Вернер временем первого упоминания его считал 1663 г.344 , не будучи, вероятно, знаком с опубликованной в 1906 г. статьей С.Ф. Платонова, в которой отмечался факт существования Денежного двора в конце царствования Василия Шуйского и в период «междуцарствия»345. В более поздних исследованиях по истории приказной системы в качестве наиболее раннего упоминания Денежного двора принимался 1613 г.; эта же точка зрения закрепилась в советской историографии346. Представляется, что время возникновения Денежного двора может быть значительно отодвинуто назад. Соответствующие данные можно обнаружить в «Записке о царском дворе». Поскольку ранее она датировалась периодом «междуцарствия», ее сведения не меняли кардинальным образом историю Денежного двора (как отмечено выше, С.Ф. Платонов указывал на существование этого учреждения во время правления Василия Шуйского). Действительно, в сохранившихся документах конца царствования Василия IV мы встречаем прямые указания на существование Денежного двора, где переливались в деньги драгоценные металлы, взятые из конюшенной казны347. Этим же занимался Денежный двор и в период польской оккупации Москвы, когда его возглавляли Ефим Те- лепнев и дьяк Савва Романчуков348. Зная, что «Записка о царском дворе» была составлена в 1605 г., в начале Смуты, мы можем констатировать факт существования Денежного двора уже в самом начале XVII века (и едва ли мы ошибемся, высказав предположение о том, что это учреждение возникло ранее 1605 г., скорее всего еще в XVI столетии (его упоминает
426


Г. Штаден)349 ). «Записка о царском дворе» упоминает Денежный двор дважды — первый раз как ведомство («приказ, где денги делают»), а вторично как помещение («Да в городе учинен двор, палаты каменные, а делают денги государевы»)350.
Следует также определить статус Денежного двора: являлся ли он самостоятельным учреждением, или представлял собой отделение другого приказа? Ответить на этот вопрос мы сможем лишь обратившись к списку руководителей Денежного двора. К сожалению, мы не располагаем данными о лицах, стоявших во главе этого учреждения в самом начале XVII века. По предположению С.Б. Веселовского, в 1610/11 г. (т.е. вначале «междуцарствия») дьяком Денежного двора был Савва Романчуков (известный до того как старый подьячий Посольского приказа)351. В то же самое время во главе Денежного двора стоял Е.Г. Телепнев, брат посольского думного дьяка В.Г. Телепнева. Е.Г. Телепнев встал во главе Денежного двора не ранее весны 1610 г. (до этого он находился при войсках боярина князя М.В. Скопина-Шуйского). Дьяка Романчукова в августе мы видим в составе II Ополчения, при котором он исполняет функции посольского дьяка; в дальнейшем он служил в Посольском приказе. Ефим Телепнев оставался в Москве руководителем Денежного двора на протяжении всего периода польской оккупации и сохранил за собой этот пост и после воцарения Михаила Романова (до 1626 г.). При этом источники показывают в 1612-1613 гг. его также в составе администрации Казенного двора. Некоторое время он был, по всей видимости, также печатником352 (что дало К.Д. Федорину повод предположить, что Денежный двор в 1613 г. находился в подчинении Печатного приказа)353.
Констатируя факт одновременной службы Е.Г. Телепнева на Казенном дворе, печатником и руководителем Денежного двора, исследователи полагают основной должностью Телепнева именно должность печатника. Однако выше было показано, что в рассматриваемое время Печатный приказ как самостоятельное ведомство еще не оформился и находился в подчинении Казенного приказа. Поэтому именно службу в Казне следует считать основной обязанностью Е.Г. Телепнева; печатные пошлины и денежное дело были вверены ему как казенному дьяку, а не наоборот. В силу этого справедливым представляется предположение о том, что в начале XVII в. Денежный двор, подобно печатному ведомству и Таможенному приказу, находился в подчинении Казенного приказа. Характерно, что автор «Записки о царском дворе» помещает «приказ, где денги дела-
427


ют» и «приказ, где тамгу сбирают» в своем повествовании рядом351 , что может быть расценено как косвенное свидетельство их общей подчиненности Казенному двору.
После 1613 г., однако, мы не видим Е.Г. Телепнева ни в Казенном приказе, ни в печатном ведомстве. В 1613/14 г. он упоминается еще как глава Серебряного приказа; по меньшей мере, с 1620 г. Телепнев стоит также во главе приказа Книгопечатного дела355. Вместе с Телепневым во главе Денежного двора с 1614 до 1617/18 г. мы видим дьяка Ивана Остапова, который в те же самые годы числился дьяком Серебряного приказа. Остапова на Денежном дворе сменил дьяк Иван Поздеев, который совмещал эту службу со службой в приказе Книгопечатного дела356. Как видно, после 1613 г. наблюдается тесная взаимосвязь на уровне руководителей ведомств между Денежным двором и Серебряным приказом, а затем между Денежным двором и приказом Книгопечатного дела. Серебряный приказ, в свою очередь, как уже отмечалось выше, был в начале царствования Михаила Романова связан с Оружейной палатой и Аптекарским приказом. Все эти ведомства находились в орбите влияния дворецкого и фактически являлись отделениями приказа Большого дворца. Отделением Большого дворца был и приказ Книгопечатного дела, подчиненный Е.Г. Телепневу. Эти факты свидетельствуют о том, что Денежный двор в начале XVII века не был самостоятельной структурой: сначала он был подчинен Казенному приказу, а затем, с 1613-1614 гг., перешел под контроль приказа Большого дворца. Лишь в 1626 г., в связи с переходом Е.Г. Телепнева на службу в Посольский приказ, возглавлявшийся им Денежный двор вновь вернулся в круг забот Казны, став отделением приказа Большой казны357.
Раздел 3. Патриаршие приказы
Отдельную группу приказных учреждений на рубеже ХУЬХУП вв. составляли патриаршие приказы. В историографии приказного строя относительно времени их возникновения высказывались разные мнения. Одни исследователи, без всякой аргументации, относили возникновение патриарших приказов к концу XVI в., ко времени учреждения патриаршества в России358. Более распространенной в литературе является иная точка зрения, сторонники которой связывают создание системы патриарших приказов с деятельностью патриарха Филарета в 20-е гг. XVII в.359 Этого мнения придерживался
428


И.И. Шимко, выпустивший единственное до настоящего времени монографическое исследование о Патриаршем Казенном приказе360. Эта точка зрения зафиксирована в современной справочной литературе361.
Итак, в исторической науке наиболее распространенным является мнение об учреждении системы патриарших приказов при патриархе Филарете; сторонники версии о более раннем их возникновении свою точку зрения, кроме логических предположений о наличии связи между учреждением патриаршества и появлением патриарших приказов, ничем не подкрепили. Попробуем внести ясность в этот вопрос.
Наиболее авторитетный исследователь системы патриарших приказов И.И. Шимко констатировал факт ведения в Патриаршей Казне обширного делопроизводства еще в конце XVI в., причем это делопроизводство по форме и содержанию практически не отличалось от документации Патриаршего Казенного приказа. В частности, в 1624 г. Патриарший Казенный приказ имел возможность апеллировать к своим книгам за 1584/85-1593/94 гг. Отмечен был исследователем и факт присутствия в Патриаршей Казне рубежа XVI—XVII вв. административной группы того же состава, что и в Патриаршем Казенном приказе (казначей и дьяки). Тем не менее, И.И. Шимко отказался поставить знак равенства между Патриаршей Казной и Патриаршим Казенным приказом, заметив: «Существование при казначее в XVI в. присутствия по денежным делам кафедры несомненно, но чтобы оно уже в то время называлось приказом, это не подтверждается свидетельством источников... Во всех случаях нет намека на то, чтобы в это время казначей был представителем учреждения и деньги на патриарха собирались в приказе»362.
Налицо определенный парадокс. Мы имеем сведения о том, что уже в конце XVI в. при патриархах существовало учреждение, ведавшее тем же кругом дел и при посредстве тех же лиц, что и в более позднем Патриаршем Казенном приказе; это учреждение вело даже идентичное приказному делопроизводство. По сути, для того, чтобы Патриаршая Казна могла считаться приказным учреждением, ей не достает лишь одного: чтобы в источниках она была прямо названа приказом. Заметим, однако, что даже государственные приказные ведомства начала XVII в., существовавшие уже не по одному десятку лет, приказами в документах именовались далеко не всегда. Особенно это характерно для дворцовых приказов: приказ Большого дворца часто именуется в документах Большим дворцом, или
429


просто Дворцом, а Казенный приказ — Казной. Впрочем, последний аргумент сам по себе не опровергает мнения И.И. Шимко.
Обратимся к источникам второй половины ХУ-начала XVII в. Сохранившиеся документы свидетельствуют о том, что своя канцелярия и штат дьяков и подьячих имелись у московских митрополитов уже в XV веке. В 1461-1464 гг., при митрополите Феодосии, мы встречаем уже упоминание о митрополичьем Дворце: «ас тое земли да и с езу давати своему господину Феодосию, митрополиту всеа Руси, на всякой год оброком на его Дворец к погребу по десяти осетров вялых»363. В 1492 г., при митрополите Зосиме, в его канцелярии служил особый «митрополич подьячий»361. Год спустя, в 1493 г., документы зафиксировали уже «Казну митрополичю»365. В 1500 г. упоминается митрополичий дьяк Яков Кожухов366. Этот дьяк, надо полагать, был сыном другого митрополичьего дьяка — Кожуха, служившего в 1461-1473 гг. последовательно митрополитам Феодосию, Филиппу и Геронтию367.
Любопытно отметить, что схема складывания митрополичьих приказных учреждений в целом совпадает с аналогичным процессом, протекавшим в те же годы при дворе великих князей. Более того, упоминания соответствующих великокняжеских учреждений появляются даже несколько позже. Великокняжеские дворцовые (ямские) дьяки упоминаются с 70-х гг. XV века368 , Казенный двор — с 1494 г.369 , Дворцовая изба впервые упомянута в 1501 г. По всей видимости, в XV в. органы управления делами митрополита и великого князя развивались параллельно, а возможно — даже с некоторым опережением церковных органов. Заметим, что само наименование приказных людей на Руси — «дьяки» — происходит от греческого слова «диаконос», означавшего служителей церкви. Аналогичным образом и в Европе чиновники именовались «клерками», каковой термин, в свою очередь, производится от латинского «с1епси8», клирик370. Действительно, именно церковь, в распоряжении которой как в Европе, так и в России в Средние века имелось наибольшее количество грамотных людей, могла дать кадры для формирования прообраза будущего чиновничества, а также своими учреждениями-канцеляриями дать пример для формирования органов светской власти.
Вряд ли поэтому можно согласиться с мнением И.И. Шимко, указывавшего на якобы существовавшее «издревле установившееся подражание духовной власти светской в устройстве своего двора и управления»371. В России XV века, как показывают источники, становление государственного аппарата и ад- 430


министративных церковных органов протекало параллельно. Лишь в XVI столетии, когда государственная жизнь Московской Руси стала намного сложнее и насыщеннее, органы государственной светской власти стали развиваться более интенсивно, сложившись к концу века в весьма разветвленную приказную систему. Церковные органы управления претерпевали в течение XVI в. менее быструю эволюцию в рамках митрополичьего (затем — патриаршего) двора. Однако и они уже в середине XVI в. именовались приказами, о чем свидетельствуют «Записки» Г. Штадена. Немец-опричник сообщает, что за Успенским собором располагался «митрополичий двор со всеми его приказами»372.
Следовательно, к 60-м гг. XVI в. митрополичьи приказы уже существовали, но в силу традиции в большинстве случаев они именовались по-прежнему Патриаршими Дворцом (Двором) и Казной. Так, например, в 1591-1592 гг., во время пребывания в Москве тырновского митрополита Дионисия, зарубежному архиерею было дано несколько аудиенций патриархом Иовом. В соответствующей посольской книге сохранились записи об этом: «А что послано к митрополиту и к епископу от патриарха ествы и питья, и тому письмо на Патриаршее дворе»; «А чину святительскому и службе писмо всему на Патриаршее дворе»; «А как которые власти сидели по местом, и тому письмо на Патриаршее дворе»373. В 1604 г., когда от патриарха был послан корм грузинским послам, в Посольском приказе была сделана соответствующая помета: «а записка тому в Дворце»374. Равным образом, источники конца ХУРначала XVII в. регулярно упоминают Патриаршую Казну. В частности, в конце января 1589 г., во время интронизации патриарха Иова, «после чаши государь царь отца своего и богомолца Иева патриарха дарил, и тому записка у патриархова казенного дьяка у Юрья у Мухина»; «а образу и даром записка в Патриархове Казне у дьяка у Юрья у Мухина»; «и что дано архидиакону и старцем патриарховым, и дьяком певчим дано денег, и тому записка в Казне у дьяка у Юрья у Мухина»; «а записка всему тому приносу в Патриархове Казне у дьяка у Юрья Мухина»375.
В документах конца XVI-нaчaлa XVII в. мы регулярно встречаем упоминания патриарших дьяков (приводим здесь лишь сведения о патриарших дьяках рубежа столетий). В 1582-1592 гг. на службе у митрополита (затем патриарха) состоял дьяк И. Шеборшин; в 1586 г. Т. Петров376. В 1589 г. в Патриаршей Казне служил дьяк Ю. Мухин. В 1594-1602 гг. при Патриаршей Казне состоял дьяк И. Григоров, ранее, в 1590-
431


1595 гг. бывший патриаршим дворцовым дьяком3'7. Одновременно с ним, в 1594-1597 гг., упоминается патриарший казенный дьяк Е. Никитин, позднее, в 1602-1605 гг., продолжавший службу патриаршим дьяком3'8. С 1596 по 1605 гг. на патриаршем дворе несли службу дьяки Н. Ховралев и Ф. Лазарев379 ; Н. Ховралев оставался патриаршим дьяком и в 1608 г.380 При патриархах Игнатии и Гермогене (1605-1610 гг.) патриаршими дьяками были также А. Подлесов и П. Рагозин381.
Как видно, при главе Русской православной церкви с конца XVI в. постоянно состояло несколько дьяков (от двух до четырех человек), причем их штат был достаточно стабилен, некоторые дьяки несли службу на Патриаршем дворе до полутора десятка лет. Нельзя не заметить и того, что многие патриаршие дьяки свой карьерный путь начинали в государственных приказах. Так, например, Ф. Лазарев до перехода на службу к патриарху был дьяком Большого дворца, Н. Ховралев — Разрядного приказа, Е. Никитин начинал службу в качестве подьячего Большого прихода, А. Бареев до назначения патриаршим дьяком проходил службу подьячим Посольского приказа382. Соответственно, патриарший дьяк мог быть возвращен на государственную службу. Ф. Лазарев после службы у патриарха служил в Ямском приказе383 ; Н. Ховралев был направлен на службу в Кольский острог381; И. Григоров — в Свияжск385 ; Т. Петров был в дальнейшем дьяком Разбойного приказа386. Долгий служебный путь в государственных приказах прошли бывшие патриаршие дьяки А. Подлесов и А. Бареев387. Интересно, что документ 1604 г. констатирует наличие у патриарха Иова, помимо детей боярских, «приказных людей»: «А на окольничем месте и по третьей лавке сидели государевы дворя- ня, а иные государевы дворяня и потриарховы приказные люди и дети боярские стояли в полате»388. «Патриарши приказные люди» упоминаются и позднее, в 1614 г.389 Таким образом, руководство административных учреждений Патриаршего двора было теснейшим образом связано с приказной системой. Это вполне соответствует данным «Записки о царском дворе», которая сообщает, что дьяки патриарху предоставляются «от государя»390.
Итак, мы видим, что руководителями патриарших административных ведомств были приказные дьяки. В этих учреждениях велось делопроизводство приказного типа (в частности, они отправляли памяти в различные приказы, например — на Земские дворы)391. И.И. Шимко отмечает книги Патриаршей Казны с 1584/85 г.; заметим, что в сохранившихся документах 432


Патриаршего Казенного приказа обнаруживаются выписки из книг еще более ранних — 1566/67 и 1576/77 г.392 Эти учреждения уже в 60-е гг. XVI в. названы Г. Штаденом «митрополичьими приказами». Впрочем, строить утверждение о существовании митрополичьих (с 1589 г. — патриарших) приказов на основании одного лишь свидетельства Штадена было бы рискованно. К счастью, мы располагаем и другими источниками, в которых административные ведомства при Патриаршем дворе прямо именуются приказами.
В российских источниках наиболее раннее упоминание об этих учреждениях как о приказах содержится в росписи церемонии интронизации патриарха Иова 26-28 января 1589 г. В ней мы читаем: «да за патриархом же ходили его дьяки изо всех приказов [курсив мой. — Д-Л.], и дворяне, и дети боярские, и множество народа»393. Следовательно, к моменту учреждения Московской патриархии предстоятели Русской православной церкви уже имели в своем распоряжении ведомства, звавшиеся приказами (причем их было несколько, вероятно — три, как в более позднее время). Еще одно упоминание о патриарших ведомствах как о приказах относится ко времени избрания на престол Бориса Годунова. В Латухинской степенной книге имеется указание на существование патриаршего Казенного приказа: «и положив патриарх совет по словесем всего народа, написа же и книгу приговорную за всех чинов руками, и положив ея во своем патриаршем дому в Казенном приказе». Латухинская степенная книга была закончена в 1678 г. Но в ее основе в части, повествующей о событиях конца ХУ1-начала XVII в., по наблюдениям В.И. Корецкого, лежит протограф, составленный современником, а подчас и очевидцем описываемых событий, лицом, близким к первому русскому патриарху Иову — «История о разорении российском» монаха Иосифа394. Патриарший Казенный приказ упоминается и в документе 1601 г.: список жалованной грамоты патриарху Иову 29 января 1601 г. был удостоверен патриаршей печатью и приписью: «А у списка припись: патриархов Казенного приказу дьяк Иван Григоров»395.
Мы располагаем, таким образом, прямыми документальными указаниями на то, что административные ведомства Патриаршего двора именовались приказами уже в 1589-1601 гг. Это, в свою очередь, заставляет с большим доверием отнестись к сообщению Г. Штадена, зафиксировавшего факт существования митрополичьих приказов в 60-е гг. XVI в. Учитывая то, что уже в конце XVI в. штат этих учреждений комплектовался
433


из приказных служащих, а в самих учреждениях делопроизводство приказного типа велось, по меньшей мере, с середины 60-х гг. XVI в., приходится отказаться от тезиса о создании патриарших приказов в 20-е гг. XVII в. по инициативе патриарха Филарета.
Действительно, к моменту возвращения из польского плена Филарета Никитича система патриарших приказов была уже вполне сложившейся. Трехчастная система патриарших приказов (Разрядный, Дворцовый, Казенный), можно полагать, существовала уже к моменту учреждения патриаршества. Именно так следует понимать фразу из росписи церемонии интронизации патриарха Иова, за которым следовали «его дьяки изо всех приказов». Оборот «изо всех приказов» малоприменим к двум ведомствам. Видимо, в конце XVI в. их было уже три, как и в более позднее время, причем между ними велась переписка, характерная для приказного делопроизводства. 8 июля 1598 г., в частности, была «послана память в Дворец к Савину Григорьевичю Плещееву да к дияку к Ывану Григорову: велено выписати из володимерских ис писцовых книг... да ту память прислати к дияком к Неудаче да к Фирсу. И 106-го июля в 9 день из Дворца прислана память за приписью дияка Ивана Григорова, а в памяти написано...»396. Из этой записи можно сделать следующие выводы: к 1598 г. на Патриаршем дворе функционировал уже Патриарший дворцовый приказ, где состояли дворецкий С.Г. Плещеев и дьяк И. Григоров. Отдельно от этого ведомства существовал и другой патриарший приказ, где служили дьяки Н. Ховралев и Ф. Лазарев. Поскольку они ни разу не упомянуты в документах в качестве казенных дьяков, остается лишь предположить, что они возглавляли Патриарший Разряд. Это предположение косвенно подтверждается другими данными. В 1604 г., во время приема патриархом иностранных архиереев, перед Иовом стояли «дьяки Неудача Ховралев да Фире Лазарев, да казенные и дворцовые дьяки»397. Патриаршие дворцовые и казенные дьяки известны по документам и в более раннее время. Однако Н. Ховралев и Ф. Лазарев к их числу не отнесены. Следовательно, они числились в Патриаршем Разряде, прямых указаний на существование которого в XVI в. мы не обнаруживаем. На принадлежность дьяка Н. Ховралева к Патриаршему Разряду указывает и характер его деятельности на Патриаршем дворе: известно, например, что в 1605/06 г. вместе с другим патриаршим дьяком А. Подлесовым он занимался верстанием патриарших детей боярских398. В дальнейшем, в феврале 1615 г.,
434


патриарший дьяк просил о разрешении «быти у патриарха у судных дел на Неудачинское место Ховралева»399. В январе 1615 г. документы уже прямо указывают на существование на Патриаршем дворе Патриаршего Судного приказа (так иначе именовался Патриарший Разряд)100: отказные книги было указано прислать «на патриарш двор в Судной приказ к Тимофею Ондреевичю Витовтову с товарыщи»401. Судный приказ «на Патриаршее дворе» упоминается и в июне 1618 г., за год до возвращения из плена Филарета Никитича402. Наряду с Патриаршим Разрядом (Судным приказом) в первые годы правления царя Михаила продолжали функционировать Патриаршая Казна и Патриарший Дворец. В качестве патриаршего дворцового дьяка в мае 1616 г. упоминается А. Максимов; в сентябре 1617 г. документ фиксирует существование Патриаршей Казны, где служил подьячий И. Головков403.
Известно, что с момента мученической кончины патриарха Гермогена (февраль 1612 г.) до провозглашения патриархом Филарета Никитича (июль 1619 г.) место предстоятеля Русской православной церкви было вакантно. Именно на этом основании И.И. Шимко отверг возможность существования патриарших приказов в первые годы царствования Михаила Федоровича404. Обращение к источникам, однако, позволяет опровергнуть это мнение. Документы свидетельствуют о том, что Патриарший двор функционировал и в отсутствие патриарха. Первые упоминания о Патриаршем дворе относятся уже к осени 1613 г. В ноябре 1613 г. дьяк Ф. Митрофанов распорядился прислать на Патриарший двор 8 аршин сукна405. Дьяк Ф. Митрофанов, по всей видимости, на Патриаршем дворе оставался недолго: уже весной 1614 г. он был послан собирать пятую деньгу, а в 1615 г. был назначен в приказ Холопьего суда406. С августа 1614 г. до 1619 г. на Патриаршем дворе дворцовым дьяком служил М. Куликов407. С октября того же года Патриаршим двором ведал бывший думный дьяк Т.А. Витовтов, вместе с которым служили М. Куликов и дьяк А. Максимов (выполнявший обязанности патриаршего казенного дьяка)408. С начала 1615 г. на Патриаршем дворе упоминается также дьяк К. Федоров (он был патриаршим разрядным дьяком, ему было поручено быть «у патриарха у судных дел»)409. Т.о., уже к 1615 г. штат руководства на Патриаршем дворе вполне соответствовал прежнему: там несли службу три дьяка (разрядный, дворцовый и казенный). В декабре 1616 г. последовало обновление руководства Патриаршего двора. Во главе его встал окольничий князь Г.К. Волконский (Т.А. Витовтов вскоре после этого
435


был отставлен); вместе с ним на Патриаршем дворе появился дьяк П. Микулин, служивший до того в Казанском дворце410. Он сменил, надо полагать, дьяка К. Федорова, который после декабря 1616 г. не упоминается более на Патриаршем дворе. Впрочем, П. Микулин удержался на новом месте службы недолго — до мая 1617г.411 С лета 1617 г. на Патриаршем дворе начинает службу дьяк М. Ордынцев412. Продолжали служить патриаршие дьяки А. Максимов и М. Куликов, т.е. на Патриаршем дворе, как и ранее, пребывало одновременно три дьяка. Интересно, что в том же 1616/17 г. Патриаршую Казну возглавило духовное лицо — старец Сергий (аналогичная ситуация имела место и ранее: в 1593 г. патриаршим казначеем был старец Феодосий, в 1602-1604 гг. — старец Арсений)413.
Весной 1618 г. дворецким на Патриаршем дворе вместо князя Г.К. Волконского стал Д.Ю. Леонтьев, остававшийся в этой должности, по всей вероятности, до 1626 г. В 1618/19 г., в год возвращения из плена Филарета Никитича, мы видим систему патриарших приказов уже вполне сложившейся. Патриарший дворец возглавляли дворецкий Д.Ю. Леонтьев и дьяк Н. Шипулин (пожалован в дьяки сразу после возвращения Филарета в Москву). Патриарший Судный (Разрядный) приказ возглавлял боярин князь В.Т.Долгоруков и патриарший боярин И.А. Колтовский, вместе с которыми числились на службе дьяки И. Шарапов (переведенный из Панского приказа) и М. Куликов, служивший на Патриаршем дворе с 1614 г.414 Известно также, что при патриархе Филарете продолжили службу прежние патриаршие дьяки М. Ордынцев и А. Максимов (оба, надо полагать, состояли при Патриаршей Казне, где они упоминаются в более позднее время)415.
Следовательно, у нас нет никаких оснований приписывать патриарху Филарету учреждение патриарших приказов. Их система сложилась задолго до него. Следы ее зарождения зафиксированы нами в середине XV в.; для середины XVI столетия мы можем вполне уверенно говорить о том, что митрополичьи приказы уже вполне оформились. От рубежа XVI-XVII вв. свидетельства о них сохранились в количестве, которое совершенно неопровержимо указывает на существование трехчастного деления Патриаршего двора, включавшего в себя Разряд (Судный приказ), Дворец и Казну. Патриаршие приказы функционировали даже в период «межпатриаршества», когда патриарший престол оставался незанятым более семи лет. Патриарх Филарет Никитич, вернувшись в Москву из польского плена, получил в свое распоряжение уже вполне сложившуюся и
436


проверенную систему патриарших приказов. Все изменения, внесенные им в эту систему, состояли лишь в заметном увеличении количества патриарших дьяков (вместо трех уже в первый год пребывания Филарета на кафедре их стало пять). Возможно, при Филарете патриаршие административные учреждения стали активнее, чем прежде, называть приказами, что, впрочем, не дает оснований характеризовать деятельность патриарха как реформаторскую. Интересно также отметить, что внутри такой относительно небольшой структуры, как Патриарший двор, существовала своя иерархия отношений между дьяками. В боярской книге 1627 г. записаны имена четырех патриарших дьяков: Ф. Рагозин, Н. Шипулин, М. Куликов и А. Максимов416. Первым из дьяков назван Ф. Рагозин, пожалованный в чин не ранее 1621 г.417 Дьяки, записанные после него, имели больший стаж службы в приказной системе и на Патриаршем дворе. Вторым из патриарших дьяков числится Н. Шипулин, ставший дьяком только в 1619 г. После него записаны М. Куликов и А. Максимов, зачисленные на Патриарший двор примерно в одно время, в 1614 г. Как видно, продолжительность службы в чине не оказала влияние на определение места дьяков в боярской книге. Имена патриарших дьяков расположены в боярской книге в соответствии со статусом приказов, в которых они несли службу. Ф. Рагозин был на момент составления росписи первым дьяком Патриаршего Разряда, Н. Шипулин — Патриаршего Дворца, М. Куликов служил вторым дьяком в Патриаршем Разряде, а А. Максимов числился при Патриаршей Казне418. Нетрудно заметить, что иерархия патриарших приказов вполне совпадает с иерархией государевых приказов: Разряд стоит выше Дворца, Дворец — выше Казны, причем даже второй дьяк Разряда записан в боярской книге выше казенного дьяка. Сделанное наблюдение позволяет утверждать, что государевы и патриаршие приказы если и не были образцом друг для друга, то, по меньшей мере, развивались, подчиняясь общей логике и составляли части единой целой приказной системы.
* * *
Рассмотрев историю дворцовых и патриарших приказов начала XVII в., мы пришли к выводам, которые позволяют значительно скорректировать существующие в исторической науке представления об этих ведомствах. В начале XVII в. одним из наиболее значимых приказных учреждений Московского
437


государства оставался Большой дворец. Став столетием ранее колыбелью всей приказной системы, приказ Большого дворца и в эпоху Смуты по своему статусу оставался еще весьма значительным ведомством. Этот приказ имел большое количество отделений, формировавшихся как по территориальному принципу (Новгородский дворец), так и по кругу подведомственных вопросов (Монастырский приказ, приказ Каменных дел, Кормовой и другие дворы). Удалось установить, что неоднократно упоминавшиеся в историографии Сокольничий и Ловчий приказы на самом деле никогда не существовали в качестве самостоятельных учреждений: соответствующий круг дел находился в ведении Большого дворца.
В начале XVII в. в подчинении Большого дворца находились также Аптекарская, Оружейная и Серебряная палаты, а также Постельничий приказ. Судьба этих дворцовых ведомств весьма показательна. В XVI в., надо полагать, все эти учреждения, ответственные за изготовление и хранение предметов личного обихода государя, были тесно связаны с Казной. Однако постепенно, по мере того как все эти приказы-палаты становились все более самостоятельными, их связь с Казенным двором постепенно ослабевала. При этом полностью самостоятельными приказами они не стали, перейдя под контроль Большого дворца и став фактически его отделениями. Представляется, что подобные перемены были вполне обоснованы, поскольку Казенный двор сам некогда был отделением Большого дворца. Большой дворец, т.о., оставался головным приказом, на который замыкалась вся система дворцовых учреждений ХУЬначала XVII вв.
Вывод ряда отделений из подчинения Казенного приказа, однако, не означает полного упадка Казны на рубеже XVI- XVII вв. В означенное время Казенный двор оставался главным хранилищем финансовых средств, остававшихся к концу года не израсходованными на различные нужды. Казенный двор аккумулировал денежные средства других финансовых ведомств. С Казенным двором оставались тесно связаны ведомства печатника, Денежный двор и Таможенный приказ. Впрочем, в ходе исследования удалось выяснить, что Печатный приказ в начале XVII в. самостоятельного статуса еще не имел. Сбор печатных пошлин, подобно четвертным доходам XVI в., поручался не учреждению, а доверенному лицу государя. Наиболее часто печать вверялась посольским дьякам или руководителям Казенного двора. При этом, однако, уже с конца XVI в. наблюдается формирование особого штата служащих — подья-
438


чих, находившихся «у печати»; подьячие Посольского приказа, например, к сбору печатных пошлин отношения не имели даже тогда, когда печатником был судья Посольского приказа.
К началу Смутного времени уже вполне сложилась и система патриарших приказов, состоявшая из трех ведомств, именовавшихся соответственно Патриаршими Разрядом (Судным приказом), Дворцом и Казной. Приказы Патриаршего двора оформились в систему, напоминавшую систему государевых приказов. Это сходство, однако, происходило не от подражания церкви государству: приказные структуры государева и митрополичьего дворов начали развиваться параллельно еще в XV в. Административные органы управления Русской православной церкви именовались приказами уже в середине XVI в., к концу того столетия их номенклатура уже вполне оформилась в том виде, в каком она просуществовала до конца XVII столетия. Распространенное в литературе мнение о том, что учредителем патриарших приказов стал патриарх Филарет Никитич, опровергается источниками.
Примечания
1  Рождественский С.В. Указ. соч. С. 322.
2  Вернер И.И. Указ. соч. С. 14-15, 54.
3  Гневушев А.М. Указ. соч. С. II-V.
4  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 36, 157.
5  Павлов А.П. Приказы. С. 193, 201, 205, 226 (прим. 345).
6  Ульяновский В.И. Россия. С. 152.
7  Волков Л.В. Областные дворцы // ГР. Кн. 3. С. 195.
8  Анпилогов Г.Н. Указ. соч. С. 453.
9  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 7; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; Народное
движение. № 13. С. 43.
10  АИ. Т. II. № 178. С. 207; № 283. С. 342.
11  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 157. Представляется, что под названием Ямского стола новгородской приказной избы скрывается именно Новгородский дворцовый приказ (см. 1 раздел 3-й главы настоящей работы, где доказывается тождественность для XVI-начала XVII вв. терминов «ямской» и «дворцовый»).
12  ДАИ. Т. I. № 94. С. 145.
13  ЧОИДР. 1898. Кн. 3. С. 292-293.
14  Сторожев В.Н. К вопросу о четвертчиках... С. 202.
15  ААЭ. Т. II. № 161. С. 274; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 88.
16  АФЗХ. Ч. II. № 415. С. 464.
17  Там же. № 416. С. 464.
18  Там же. № 417. С. 465.
19  См. приложение 2.
20  Акты Уварова. Отд. 1. № 84. С. 94, 95.
439


21  АФЗХ. Ч. II. № 415. С. 464.
22  ЧОИДР. 1898. Кн. 3. С. 292-293.
23  АПД. Т. I. С. 295-298.
24  ААЭ. Т. II. № 161. С. 274.
25  Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46
26  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 88.
27  Федотов-Чеховский А.А. Акты. Т. I. № 42. С. 44.
28  ПК Англия (2). С. 84.
29  СГГиД. Ч. II. С. 159-162.
10  Новый летописец. С. 297.
31  АПД. Т. I. С. 296-297.
32  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 617.
33  Котошихин Г.К. О России. С. 110.
34  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
35  Список опричников. С. 96, 101, 106.
36  Вернер И.И. Указ. соч. С. 45-46.
37  Татищев В.Н. Указ. соч. С. 277.
38  Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 306.
39  Спиридов М.Г. Указ. соч. С. С1Х.
40  Успенский Т.П. Указ. соч. С. 303; Неволин К.А. Указ. соч. С. 125, 144, 167, 168; Вернер И.И. Указ. соч. С. 45-46; Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 510.
41  Каменский А.Б. Указ. соч. С. 268-269.
42  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 202-203.
43  Бельдова М.В. Житный двор. 1 // ГР. Кн. 2. С. 88; Она же. Житный приказ // ГР. Кн. 2. С. 89.
44  Лаппо-Данилевский А.С. Указ. соч. С. 445.
45  Вернер И.И. Указ. соч. С. 47.
46  Покровский А.А. Указ. соч. С. 13.
47  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
48  Столбцы дел московских приказов... Док. № 26, 31. С. 98, 102.
49  Писаные законы. С. 199.
50  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
51  Леонтьев А.К. Образование. С. 36-37.
52  Писаные законы. С. 195.
53  Вернер И.И. Указ. соч. С. 51, 180.
54  Олевская В.В. Монастырский приказ // ГР. Кн. 3. С. 123.
55  Зимин А.А. К истории восстания Болотникова // ИЗ. Т. 24. М., 1947. С. 382.
56  Рыбалко Н.В. Автореферат. С. 14.
57  Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 37, 62.
58  Там же. С. 45-46.
59  Шумаков С.А. Обзор «Грамот коллегии экономии». Вып. 3. № 292. С. 89; Выл. 4. № 1118. С. 403.
80  АЮ. № 338. С. 362.
61  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 334.
62  АЗР. Т. IV. № ОССИ. С. 403.
83  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 85; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 95, 153.
440


64  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 402.
65  Вернер И.И. Указ. соч. С. 180; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 85.
66  Народное движение. № 111. С. 227.
67  В качестве таковых они упоминаются уже в самых первых работах по истории приказной системы. См., например: Панов А. Указ. соч. № 36. С. 135; Дмитриев Ф.М. Указ. соч. С. 127; Лаппо-Данилевский А.Д. Указ соч. С. 443; Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 188; Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 508; Чернов А.В. 0 зарождении... С. 273-293; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 38, 55.
68  Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 175.
69  Вернер И.И. Указ. соч. С. 45, 47.
70  Леонтьев А.К. Образование. С. 69-70.
71  Он же. Государственный строй... С. 315.
72  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 38, 54-55; Ульяновский В.И. Россия. С. 152; Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 67.
73  Павлов А.П. Приказы. С. 193, 195, 197, 201.
74  Писаные законы. С. 189.
75  Народное движение. № 5. С. 34.
76  Павлов А.П. Приказы. С. 193, 195, 197.
77  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
78  Там же.
19  Народное движение. № 5. С. 34.
80  АЗР. Т. IV. № DCCLI. С. 403. См. также: БС. Ч. 1. С. 268.
81  Народное движение. № 39. С. 133.
82  Там же. № 11. С. 40.
83  РГАДА. Ф. 77. On. 1. Д. 1. (1617 г.). Л. 222.
84  Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов... С. 89.
85  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 726, 727.
86  БК 1639 г. С. 28.
87  Соколовский М. Указ. соч. С. 8.
88  Кутепов Н.И. Указ. соч. С. 245-246.
89  Список опричников. С. 76.
90  ДАИ. Т. I. № 131. С. 193, 201.
91  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 212-213; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 512.
92  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
93  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 114; Леонтьев А.К. Образование. С. 189; Павлов А.П. Приказы. С. 205.
94  Сергеевич В.И. Русские юридические древности... Т. 1. С. 499.
95  Тюменцев И.0. Список сторонников. С. 318.
96  БС. Ч. I. С. 268.
97  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 212-213.
98  Там же. С. 95, 114, 212-213; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 512.
99  Вернер И.И. Указ. соч. С. 48.
100  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 150; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 54-55; Эскин Ю.М. Царицына мастерская палата // ГР. Кн. 4. С. 386-387.
101  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 506.
102  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 223.
441


1  0J Народное движение. № 189. С. 329-330.
104  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36217. Л. 4.
105  Там же. Л. 5, 7, 8. См. также: Д. 36219. Л. 1, 2.
106  ААЭ. Т. II. № 7. С. 42, 48.
107  Там же. С. 43, 45. См. также: БС. Ч. II. С. 47; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36207. Л. 1; Д. 36217. Л. 5.
108  ПКМГ. Ч. I. Отд. II. С. 811. Впервые на это указание источника обратил внимание Н.П. Лихачев (Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 70).
109  Платонов С.Ф. Москва и Запад... С. 124-125.
110  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 146.
111  Павлов А.П. Приказы. С. 188, 201; Ульяновский В.И. Россия. С. 152.
112  Вернер И.И. Указ. соч. С. 49.
113  Чернов А.В. О классификации... С. 201.
114  Леонтьев А.К. Государственный строй... С. 315, 316.
115  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 51.
116  Мирский М.Б. Указ. соч. С. 14.
117  Россия начала XVII в. С. 172.
118  Там же. С. 165.
119  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 149, 153.
120  Там же. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36228. Л. 1.
121  Соколовский М. Указ. соч. С. 31; Новомбергский Н.Я. Указ. соч. С. 77.
122  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 13-14; Павлов А.П. Приказы. С. 188.
123  Народное движение. № 21. С. 111.
124  Павлов А.П. Приказы. С. 188.
125  Масса И. Краткое известие. С. 47; Новый летописец. С. 293.
126  Флоря Б.Н. Из следственного дела... С. 302-306.
127  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 59-61.
128  «Око всей великой России». С. 65-77.
129  Павлов А.П. Приказы. С. 193; Ульяновский В.И. Россия. С. 116.
130  Масса И. Краткое известие. С. 29.
131  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 13, 95, 96.
132  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 143.
133  Вернер И.И. Указ. соч. С. 74-75.
134  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 35, 37.
135  Леонтьев А.К. Государственный строй... С. 315.
136  Чернов А.В. 0 классификации... С. 200.
137  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 143.
138  Левыкин А.К. Указ. соч. С. 18.
139  Павлов А.П. Приказы. С. 201; Ульяновский В.И. Россия. С. 152.
140  АИ. Т. II. № 355. С. 425.
141  Арсеньев Ю.В. К истории Оружейного приказа... С. 4, 9-10.
142  Кутепов Н.И. Указ. соч. С. 247; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 96.
143  Левыкин А.К. Указ. соч. С. 18. См. также: Зимин А.А. 0 складывании. С. 175; Малицкий Г.Л. Указ. соч. С. 530.
144  Малицкий Г.Л. Указ. соч. С. 530.
145  Левыкин А.К. Указ. соч. С. 10, 18.
146  Попов Н.А. Вопрос о приказе Купецких дел... С. 240.
442


147  Служил подьячим еще при Василии Шуйском, имея оклад 20 рублей и вотчину в Романовском уезде (Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 48; ДПП. С. 61, 376).
148  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 95-97; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 260.
149  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36208. Л. 1; Д. 36216. Л. 1.
150  Арсеньев К.И. Указ. соч. С. 10; Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 375-376; Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 4; Самоквасов Д.Я. Курс... С. 458; Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 508; Малицкий Г.Л. Указ. соч. С. 530; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 36, 37. Исключение составляет работа А.К. Левыки- на, верно отметившего, что Бронный приказ — более раннее название приказа Оружейного (Левыкин А.К. Указ. соч. С. 18).
151  Список опричников. С. 68, 79-82, 96, 101, 106.
152  Вельтман А.Ф. Указ. соч. С. 9.
153  АИ. Т. II. № 355. С. 425.
154  Олеарий А. Описание путешествия. С. 249; Котошихин Г.К. О России. С. 133.
155  Сергеевич В.И. Русские юридические древности. Т. 1. С. 497; Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 4; Арсеньев Ю.В., Трутовский В.К. Оружейная палата... С. VI; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 37.
156  АИ. Т. II. № 355. С. 425.
157  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 10.
158  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 87.
159  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 6.
160  Новомбергский Н.Я. Указ. соч. С. 82.
161  Арсеньев Ю.В. К истории Оружейного приказа... С. 1; Селезнева И.А. Указ. соч. С. 47.
162  Селезнева И.А. Указ. соч. С. 48, 50.
163  АИ. Т. II. № 355. С. 425.
164  Писаные законы. С. 196.
165  Селезнева И.А. Указ. соч. С. 192.
186  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 13, 43, 95-96, 156-157.
167  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 20.
168  Котошихин Г.К. О России. С. 132-133.
169  Селезнева И.А. Указ. соч. С. 189-191. См. также: Устюгов Н.В. Ремесло и мелкотоварное производство в XVII веке // ИЗ. Т. 34. М., 1950. С. 167- 175.
170  Селезнева И.А. Указ. соч. С. 192.
171  Вернер И.И. Указ. соч. С. 90.
172  Неволин К.А. Указ. соч. С. 144; Ключевский В.О. Русская история... Кн. 2. С. 75; Самоквасов Д.Я. Курс... С. 459.
173  Леонтьев А.К. Государственный строй... С. 315.
174  Покровский А.А. Указ. соч. С. 30-31; Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 137-138.
175  Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор... С. 191.
176  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 150.
177  Покровский А.А. Указ. соч. Опубликованный недавно коллективный труд И.В. Поздеевой, В.П. Пушкова и А.В. Дадыкина посвящен не столько при-
443


казу, сколько самому Печатному двору — типографии (Поздеева И.В., Пушков В.П., Дадыкин А.В. Документы архива приказа Книгопечатного дела... С. 50-73.).
178  Покровский А.А. Указ. соч. С. 6-10, 31. См. также: Викторов А.Е. Описание... Вып. I. С. 107
179  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 417.
180  Покровский А.А. Указ. соч. С. 22.
181  См. приложение 2.
182  Покровский А.А. Указ. соч. С. 17-18.
183  Там же. С. 22.
184  Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 321; Спиридов М.Г. Указ. соч. С. СХШ; Неволин К.А. Указ. соч. С. 133; Вернер И.И. Указ. соч. С. 48.
185  Беляев И.Д. Указ. соч. С. 436-437.
186  Неволин К.А. Указ. соч. С. 143-144; Самоквасов Д.Я. Курс... С. 459; Рожков Н.А. Указ. соч. С. 66; Филиппов А.Н. Указ. соч. С. 510.
187  Вернер И.И. Указ. соч. С. 48.
188  Грибовский В.М. Указ. соч. С. 117.
189  Чернов А.В. 0 классификации... С. 201; Ульяновский В.И. Россия. С. 152.
190  Зимин А.А. 0 складывании. С. 175.
191  Сперанский А.Н. Указ. соч. С. 7, 11, 44.
192  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 146. В определении времени восстановления Каменного приказа Н.В. Устюгов опирался на справочник С.К. Богоявленского, где, действительно, первые данные об этом приказе датированы 1615/16 г. (Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 73). Имеется, однако, указание на то, что Каменный приказ функционировал и годом ранее, в 1614/15 г. (РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Д. 234. Л. 2).
193  Павлов А.П. Приказы. С. 192.
194  Писаные законы. С. 198.
195  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 548, 550, 552.
196  Попов Н.А. Вопрос о приказе Купецких дел. С. 240; Сперанский А.Н. Указ, соч. С. 163.
197  Сперанский А.Н. Указ. соч. С. 22, 47.
198  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Д. 234. Л. 1.
399  РИБ. Т. XXVIII. Сб. 548.
200  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 94.
201  Писаные законы. С. 198-199.
202  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 40.
203  Сперанский А.Н. Указ. соч. С. 160-163, 201.
204  Россия в начале XVII в. С. 172.
205  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
206  Котошихин Г.К. О России. С. 104.
207  Успенский Б.А. Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим» // Успенский Б.А. Этюды о русской истории. М., 2002. С. 107.
208  Мельникова О.Б. Указ. соч. С. 26-27.
209  Малицкий Г.Л. Указ. соч. С. 556.
210  Сергеевич В.И. Русские юридические древности. Т. 1. С. 442-443.
211  Штаден Г. Записки. С. 36.
444


г1г  Петрей П. История. С. 248.
213  Леонтьев А.К. Образование. С. 64.
214  БС. Ч. I. С. 105-107, 264; БК 1627 г. С. 23.
215  Штаден Г. Записки. С. 37.
216  См., например: Список опричников. С. 82.
217  См. 2 раздел 4-й главы настоящей работы.
218  Народное движение. № 5. С. 34.
219  Россия начала XVII в. С. 167.
220  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
221  СГГиД. Ч. II. № 138. С. 290.
222  АЗР. Т. IV. № СОХИ. С. 364.
223  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 3; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 77; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 197; Павлов А.П. Приказы. С. 192; Ульяновский В.И. Россия. С. 249.
224  Ульяновский В.И. Россия. С. 249.
225  Попов А.Н. Изборник. С. 330.
226  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 1 (1608 г.). Л. 6, 8.
227  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 402.
228  Зимин А.А. О складывании. С. 164-176.
229  Леонтьев А.К. Образование. С. 43.
230  См., например: БС. Ч. I. С. 85.
231  Вернер И.И. Указ. соч. С. 39, 44; Леонтьев А.К. Образование. С. 48, 49, 57, 177; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 35, 38; Селезнева И.А. Указ. соч. С. 47.
232  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 99-105; Леонтьев А.К. Образование. С. 142; Рогожин Н.М. Посольские книги... С. 13-14.
233  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 54-55; Ульяновский В.И. Россия. С. 153.
234  Леонтьев А.К. Образование. С. 177.
235  Павлов А.П. Приказы. С. 205-206.
236  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
237  Зимин А.А. О составе... С. 205.
238  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 535. См. также: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
239  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69. См. также: БС. Ч. I. С. 268.
240  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 68-69; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 71, 263, 506.
241  АЗР. Т. IV. № ОССИ. С. 403.
242  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 331, 581.
243  Олеарий А. Описание путешествия. С. 248.
244  Там же.
245  См. например: Лаппо-Данилевский А.Д. Указ. соч. С. 489.
246  Котошихин Г.К. О России. С. 94, 141.
247  Штаден Г. Записки. С. 36-37.
248  Там же. С. 37. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 71.
249  Флетчер Дж. О государстве Русском. С. 60-63.
250  Писаные законы. С. 198.
251  Россия начала XVII века. С. 165-167.
252  Там же. С. 168.
445


253  АИ. Т. И. № 355. С. 423.
254  Народное движение. № 18. С. 83.
255  Зимин А.А. К истории восстания Болотникова... С. 382.
256  АИ. Т. II. № 355. С. 423, 424.
257  АЗР. Т. IV. № ОССИ. С. 402-403.
258  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 331.
259  Вернер И.И. Указ. соч. С. 106; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 53; Устюгов Н.В. Эволюция. С. 144.
280  Вернер И.И. Указ. соч. С. 105.
281  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
282  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 229.
283  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36211. Л. 14.
284  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 16.
285  Россия начала XVII в. С. 167.
288  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
287  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 16.
288  Вельтман А.Ф. Указ. соч. С. 5; Веселовский С.Б. Приказный строй. С. 191; Малицкий Г.Л. Указ. соч. С. 552.
289  АИ. Т. I. № 250. С. 467.
270  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 24-25, 69; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 266, 568.
271  Веселовский С.Б. Приказный строй... С. 191.
272  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 219-220.
273  Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 352.
274  Неволин К.А. Указ. соч. С. 129, 168.
275  Панов А. Указ. соч. № 81. С. 701.
278  Беляев И.Д. Указ. соч. С. 437.
277  Вернер И.И. Указ. соч. С. 90.
278  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 54.
279  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 140.
280  Федорин К.Д. Некоторые вопросы... С. 42.
281  Морозов Б.Н. К истории Печатного приказа... С. 207-208.
282  Эскин Ю.М. Печатный приказ // ГР. Кн. 3. С. 314.
283  Иванова Е.В. Книги Печатного приказа... С. 9.
284  Штаден Г. Записки. С. 42.
285  Флетчер Дж. 0 государстве Русском. С. 63.
288  Там же. С. 132.
287  Павлов А.П. Приказы. С. 191; Он же. Государев двор. С. 33.
288  Масса И. Краткое известие. С. 47. См. также: Павлов А.П. Приказы. С. 192.
289  Подобные методы контроля над приказами (и именно финансовыми) практиковались и в конце XVII в. П.В. Седов высказал предположение о том, что такая практика могла зародиться в XVI в., хотя склонился в итоге к мнению, согласно которому неофициальный надзор со стороны бояр над приказами стал порождением последней четверти XVII в., когда страной правили юные и неопытные государи (См.: Седов П.В. Закат Московского царства... С. 33-34).
290  Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов... С. 81-82, 85-86; Он же. К истории Печатного приказа... С. 207-208.
446


291  АИ. Т. II. № 355. С. 192, 195.
2,2  Россия начала XVII в. С. 167.
293  АИ. Т. II. № 355. С. 423.
294  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 26. Л. 112.
295  Там же. Кн. 27. Л. 106.
296  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 65.
297  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 32; РГАДА. Ф. 115. Оп. 1. Д. 1 (1605 г.). Л. 16; ВГ. № 109. С. 172; № 110. С. 173; № 114. С. 176.
298  Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов... С. 86.
299  Морозов Б.Н. К истории Печатного приказа... С. 207-208.
300  РК 1475-1605. Т. III. Ч. I. С. 62.
301  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 38-39; Леонтьев А.К. Образование. С. 57; Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 258.
302  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 24-25.
303  ДПП. С. 11, 64, 399.
304  Викторов А.Е. Описание... Вып. 1. С. 105.
305  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 17, 18, 24.
306  Там же. С. 26.
307  Там же. С. 33, 59, 121.
308  Лаппо-Данилевский А.С. Указ. соч. С. 452.
309  Шимко И.И. Указ. соч. С. 4.
310  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. V.
311  Малицкий Г.Л. Указ. соч. С. 526.
312  Федорин К.Д. Печатный приказ... С. 269.
313  Опись 1626 г. Л. 341 06.-342.
314  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 135.
315  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 218.
316  Олеарий А. Описание путешествия. С. 246-250.
317  Котошихин Г.К. О России. С. 137-138.
318  Морозов Б.Н. К истории Печатного приказа... С. 207-208; Иванова Е.В. Книги Печатного приказа... С. 9.
319  Иванова Е.В. Книги Печатного приказа... С. 15.
320  Рогожин Н.М. Посольские книги... С. 12, 17.
321  Неволин К.А. Указ. соч. С. 144.
322  Сергеевич В.И. Лекции... С. 278; Грибовский В.М. Указ. соч. С. 118; Чернов А.В. О классификации... С. 201; Морозов Б.Н. К истории Печатного приказа... С. 208.
323  Эскин Ю.М. Печатный приказ... С. 313; Иванова Е.В. Книги Печатного приказа... С. 21.
324  Федорин К.Д. Некоторые вопросы... С. 49; Он же. Печатный приказ... С. 270.
325  Павлов А.П. Приказы. С. 201; Ульяновский В.И. Россия. С. 152.
326  Иванова Е.В. Указ. соч. С. 22.
327  Веселовский С.Б. Приказный строй... С. 192; Федорин К.Д. Некоторые вопросы... С. 48; Эскин Ю.М. Печатный приказ... С. 314; Иванова Е.В. Книги Печатного приказа... С. 21.
328  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 38-39; Павлов-Сильванский Н.П. Указ, соч. С. 28.
447


329  Веселовский С.Б. Приказный строй... С. 190; Писаные законы. С. 201; Эскин Ю.М. Приказ Большого прихода // ГР. Кн. 3. С. 384.
330  Писаные законы. С. 198.
331  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 225.
332  АИ. Т. II. № 355. С. 423, 424.
333  АЗР. Т. IV. № ОССИ. С. 403; АИ. Т. II. №. 314. С. 372.
334  РИБ. Т. II. С. 231-232.
335  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 353.
336  Елассонский А. Мемуары. С. 200. Арсений Елассонский, правда, пишет не о Замочникове, а о некоем Замойском, но С.Ф. Платоновым давно отмечена эта ошибка (См.: Платонов С.Ф. Московское правительство... С. 349).
337  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 753.
338  РИБ. Т. IX. Стб. 25.
339  Там же. Стб. 126, 142.
340  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 781.
341  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 14, 15.
342  Покровский А.А. Указ. соч. С. 13.
343  Миллер Г.Ф. Указ. соч. С. 305-306.
344  Вернер И.И. Указ. соч. С. 146.
345  Платонов С.Ф. Московское правительство... С. 379.
346  Покровский А.А. Указ. соч. С. 19; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 43; Устюгов Н.В. Эволюция. С. 144.
347  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36208. Л. 12.
348  РИБ. Т. II. С. 232, 242.
349  Штаден Г. Записки. С. 64.
350  АИ. Т. II. № 355. С. 424, 425.
351  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 451. См. также: Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 120-121.
352  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 510; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69, 113-114.
353  Федорин К.Д. Печатный приказ... С. 269.
354  АИ. Т. II. № 355. С. 424.
355  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 510. См. также: Покровский А.А. Указ. соч. С. 19.
356  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 43, 117, 156; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 390, 417.
357  Устюгов Н.В. Эволюция. С. 144.
358  Неволин К.А. Указ. соч. С. 133, 202, 203; Вернер И.И. Указ. соч. С. 17, 179, 180; Рожков Н.А. Указ. соч. С. 131; Чернов А.В. О зарождении... С. 291; Леонтьев А.К. Государственный строй... С. 313; Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 61.
359  Беляев И.Д. Указ. соч. С. 438; Милюков П.Н. Очерки... Т. II. Ч. 1. С. 167; Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 55; Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 21; Федорин К.Д. Центральные органы... С. 248; Маландин В.В. Церковь и государство в патриаршество Филарета. Автореферат дисс... канд. ист. наук. М., 1996. С. 7.
360  Шимко И.И. Указ. соч. С. 3.
361  Олевская В.В. Казенный синодальный приказ // ГР. Кн. 2. С. 160; Она же. Дворцовый Патриарший приказ // Там же. С. 15. См. также: Эскин Ю.М.
448


Патриарший двор // ГР. Кн. 3. С. 292-293; Он же. Патриарший разряд // Там же. С. 293; Он же. Патриарший судный приказ // Там же.
3,2 Шимко И.И. Указ. соч. С. 2-3.
1,1 АЮБ. Т. I. № 118. (III). Стб. 720.
’“ Там же. № 118 (IV). Стб. 721.
1,1 Там же. № 118 (V). Стб. 722.
Там же. № 118 (VII). Стб. 723.
147 Веселовский С.Б. Дьяки. С. 246.
,и Алексеев Ю.Г. Указ. соч. С. 263.
Велыпман А.Ф. Указ. соч. С. 4.
Андреев А.Р. Указ. соч. С. 56.
Шимко И.И. Указ. соч. С. 4.
322  Штаден Г. Записки. С. 62.
’” ПК Греция. С. 75, 78, 79.
3,4  РГАДА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 210.
1,1  РИБ. Т. II. № 103. С. 316, 321, 324, 325.
326  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 85; ПК Греция. С. 91.
”' АФЗХ. Ч. III. № 36. С. 69; РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 6 об., 7, 10, 13, 20 об., 21.
378  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 369; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101; АФЗХ. Ч. III. № 44-45. С. 79-80.
”•  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 87, 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168, 181; Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 152, 156; ААЭ. Т. II. № 224. С. 381; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 556.
3,0  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 162.
’♦’  Там же. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 163 об., 168, 178, 179 об., 181; СХ. № 13. С. 82; АФЗХ. Ч. III. № 47, 48. С. 83, 85.
387  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 285-286, 368, 556; Белокуров С.А. 0 Посольском приказе. С. 34-35.
1,3  Там же. С. 286.
3,4  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 6, 24-26.
3,5  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 133.
3,6  Павлов А.П. Приказы. С. 195.
3,7  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79-80, 415-416.
3,1 РГАДА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 196.
3” Там же. Ф. 281. 0п. 4. Д. 5129. Л. 120 об.
3,0 АИ. Т. II № 355. С. 422.
3,1  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
3,2  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 100 об.-101, 121.
3,3  РИБ. Т. II. № 103. С. 326.
3,4  Корецкий В.И. К вопросу об источниках Латухинской степенной книги // Летописи и хроники. Сборник статей 1973 г. М., 1974. С. 334-335.
3,5  АФЗХ. Ч. III. № 36.  С.  69.
3,6  РГАДА. Ф. 281. Оп.  4.  Д.  5129.  Л.  100  об.-101.
”’  Там же. Ф. 110. Оп.  1.  Д.  2. (1603  г.).  Л. 156.
”•  Там же. Ф. 281. Оп.  4.  Д.  5129.  Л.  122  об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168,
181.
Там же. Л. 140 об.
449


400  На тождественность этих двух названий одного учреждения впервые, как кажется, указал Н.А. Рожков (Рожков Н.А. Указ. соч. С. 131).
401  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 130 об.
402  Там же. Л. 211-211 об.
403  Там же. Л. 168, 208.
404  Шимко И.И. Указ. соч. С. 3.
405  Викторов А.Е. Описание... Вып. 1. С. 102; РИБ. Т. IX. Стб. 189.
406  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 334.
407  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 120 об.; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 277.
408  Там же. Л. 122 об.
409  Там же. Л. 127 об., 131 об., 134, 137, 138 об., 181.
410  Там же. Оп. 4. Д. 5129. Л. 182 об.-183.
411  Там же. Л. 189 об., 192, 192 об., 195.
412  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 389.
413  РГАДА. Ф. ПО. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 156; Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 2 об.; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
414  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 211-211 об., 214, 214 об., 215 об; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
415  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 211-211 об., 214, 214 об., 215 об; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
416  БК 1627 г. С. 117.
417  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
418  Там же. С. 102.


ГЛАВА 7
ДЬЯКИ МОСКОВСКИХ ПРИКАЗОВ ЭПОХИ СМУТЫ
Раз  дел 1. Состав дьяческих штатов московских приказов начала XVII в.
В настоящей главе рассматривается эволюция высшего слоя московских приказных служащих — дьячества — в годы Смуты. Специфика Источниковой базы заставляет нас отказаться от попыток изучения состава штатов подьячих центральных приказов. К сожалению, мы не располагаем росписями приказных подьячих конца XVI-начала XVII вв. Утверждение Н.Ф. Демидовой, согласно которому «состав дьяков и подьячих московских приказов достаточно полно представлен дошедшими до нас источниками. Мы можем почти с исчерпывающей полнотой восстановить размеры этих групп и распределение их по приказам для любого из годов XVII в.»1, к сожалению, нуждается в уточнении. Источники позволяют приблизиться к этой исчерпывающей полноте лишь по завершении Смутного времени, с 20-х гг. XVII столетия.
Впрочем, попытка собрать разрозненные данные о дьяках и подьячих 1598-начала 1613 гг. была предпринята в диссертационном исследовании Н.В. Рыбалко. Исследовательница, опираясь преимущественно на опубликованные источники, поставила целью восстановить персональный состав центральных московских приказов и городовых приказных изб для каждого из периодов Смутного времени. Однако результаты этой попытки оказались далеки от полноты. Так, в частности, при царе Борисе штат приказа Большого дворца (одного из самых значительных по численности), по реконструкции Н.В. Рыбалко, состоял из дворецкого, шести дьяков и всего трех подьячих. Во Владимирском судном приказе, согласно собранным исследовательницей данным, служило тогда же семь дьяков и 1 подьячий; такая же картина наблюдалась и на Земском дворе2. Всего за период царствования Бориса Годунова
451


Н.В. Рыбалко собрала данные о 347 дьяках и подьячих, из которых дьяками были 151 человек, т.е. несколько менее половины. За 15-летний период (1598-1613 гг.) исследовательница обнаружила упоминания о 673 дьяках и подьячих3. Неполнота этих данных очевидна. Если реконструкция состава дьячества, произведенная Н.В. Рыбалко, действительно, близка к исчерпывающей, то восстановленный штат подьячих от этой полноты далек. Приведем некоторые соображения.
Летом 1618 г., на исходе Смутного времени, в Москве принимали шведское посольство. В числе прочих участвовали в церемонии и московские подьячие. В Разрядном приказе по этому случаю была составлена «Роспись всех приказов подьячим з денежными оклады». В росписи перечислены 106 подьячих из 17-ти приказов4. В списке, вопреки заглавию росписи, представлены не все ведомства: не названы приказы Владимирский и Московский судные, Казачий, Челобитный, Холопий, а также приказы с довольно значительными штатами — Посольский (в 1619 г. там служило 18 подьячих)5 и Разрядный (численность подьячих в котором превышала 40 человек)6. Следовательно, роспись дает нам информацию о подьячих примерно 2/3 приказных учреждений 1618 г. Но и перечень подьячих 17-ти перечисленных в росписи приказов далеко не полон. Так, в приказе Большого приходя упомянуто 8 подьячих (тогда как их количество было втрое больше); в Казанском дворце — 15 человек (при штате примерно в 45 человек); в Разбойном приказе — 5 (в 20-е гг. их было примерно в 5 раз больше). В приказах Большого дворца и в Поместном роспись упоминает по 18 человек (реальная численность в 4 раза выше). Та же картина сохраняется и в отношении четвертных приказов: при штате в 17 подьячих в Новгородской четверти названы 4 подьячих; в Устюжской чети из 10-11 подьячих упомянуто также четверо; во Владимирской чети роспись приводит имена только двух подьячих, тогда как четырьмя годами ранее там служило 9 человек7. В росписи перечислены подьячие с окладами от 11 до 35 рублей, относящиеся в основном к категории старых подьячих8. Таким образом, роспись приводит список, в котором названа лишь четверть подьячих примерно 2/3 приказных учреждений Москвы. В таком случае, на 1618 г. в московских приказах должно было служить порядка 600 подьячих. На этот год в приказах несло службу около 50 дьяков. Таким образом, мы получаем общую численность дьяков и подьячих 1618 г. — приблизительно 650 человек.
452


Это вполне соответствует данным, собранным Н.Ф. Демидовой, которая отметила, что для первой трети XVII в. количество дьяков и подьячих соотносилось примерно как 1 к 10. Общий штат всех московских приказов для одного только 1626 г. составлял 623 человека (48 дьяков и 575 подьячих)9. Это почти столько же, сколько, по данным Н.В. Рыбалко, служило во всех московских приказах и городовых съезжих избах в течение 1598-1613 гг. И если за эти 15 лет, по моей оценке, в приказах несли службу порядка 180 дьяков (не считая дьяков, служивших только в городах), то количество приказных подьячих для этого же периода должно составить не менее 2000 человек. Исходя из этих приблизительных выкладок, мы должны будем констатировать, что имеющиеся на данный момент источники (по крайней мере — опубликованные) сохранили в себе информацию не более чем о четверти подьячих начала XVII в.
При почти полном отсутствии для первой четверти XVII в. росписей штатов приказов, попытки восстановить их по случайным упоминаниям в источниках заведомо обречены на неудачу. В приказном делопроизводстве, как правило, оставляли след лишь старые и середние подьячие, справлявшие дела (справные подьячие) и обладавшие правом подписи (подьячие с приписью). Упоминания о молодых подьячих, составлявших до 3/4 штатов приказов, носят случайный характер. Как справедливо отметил А.П. Павлов, для конца XVI-начала XVII вв. не удается привести сколько-нибудь убедительной статистики подьячих10. Именно эти соображения заставили нас отказаться от попыток реконструировать штаты приказных подьячих начала XVII столетия и сосредоточиться на категории дьяков, списки которых для рассматриваемого временного отрезка, несмотря на утрату значительного массива источников, могут быть восстановлены практически полностью.
Хронологические рамки изучаемого периода заключены между 1598 и 1627 гг. Ядро рассматриваемого отрезка представляют собой годы Смуты (1604-1619 гг.). Последний относительно полный сохранившийся список приказных дьяков, составленный до начала Смутного времени, относится к 1598/ 99 г. Первый из составленных по завершении Смуты перечней приказных дьяков, сохранившихся до наших дней, относится к 1626/27 г. Это обусловило выбор крайних дат указанного хронологического периода. Наличие списков приказных дьяков 1598/99 и 1626/2 7 гг. позволяет произвести сопоставление данных о дьячестве эпохи Смуты со сведениями, относящими-
453


ся к более раннему и более позднему периодам, что придаст сделанным на материале трех первых десятилетий XVII столетия выводам большую репрезентативность.
Для того чтобы оценить динамику развития высшего приказного слоя Московского государства, представляется целесообразным применить методику «горизонтальных срезов». Для этого на рассматриваемом хронологическом отрезке (1598- 1627 гг.) необходимо выделить несколько моментов и постараться определить, кто из дьяков в означенное время нес службу в московских приказах. Для этого пришлось предварительно собрать информацию о дьяках конца ХУЬпервой четверти XVII вв., обобщив ее в сжатых биографических очерках (приведены в Приложении 1). Это, в свою очередь, позволило составить перечни руководителей приказов в период Смуты (Приложение 2). Опираясь на результаты этой предварительной работы, мы можем с достаточной степенью полноты восстановить списки приказных дьяков в отдельные годы, выбранные нами для произведения «горизонтальных срезов». Для этих срезов целесообразным представляется определить 11 моментов.
1.  Первый «срез» производится для 1598/99 г. Это позволит нам оценить состав центрального дьячества в самом начале царствования Бориса Годунова.
2.  Следующим важным моментом представляется 1604 г. — год начала Смуты. Составив списки приказных дьяков этого года, мы получим возможность проанализировать изменения, произошедшие в их среде за время царствования Бориса Годунова.
3.  Необходимо также рассмотреть состав руководства приказов в период царствования Лжедмитрия I (1605/06 г.). Это позволит проверить, насколько соответствует действительности тезис о коренных переменах в составе московского дьячества при самозванце.
4.  «Горизонтальный срез» 1607 г. позволит оценить кадровую политику царя Василия Шуйского в первый год его правления.
5.  Соответственно, реконструкция состава руководства приказов на 1610 г. даст возможность охарактеризовать результаты этой политики на исходе царствования Василия IV.
6.  Опираясь на сохранившийся полностью список приказных дьяков 1611г., мы имеем уникальную возможность восстановить состав высшего слоя приказных управленцев накануне полного разрыва между сторонниками
454


польской ориентации и национально-освободительными силами.
7.  Произведя «горизонтальный срез» 1613 г., мы можем составить представление о лицах, составивших среднее звено московской администрации в начале царствования Михаила Романова.
8.  Список приказных дьяков 1615 г. продемонстрирует изменения в приказной среде в первые годы правления Михаила Федоровича.
9.  Состав руководства приказного аппарата на финальной стадии Смутного времени может проиллюстрировать «срез» 1618 г.
10.  Проверить тезис о значительных переменах в составе приказных дьяков сразу по завершении Смуты по инициативе возвратившегося из польского плена патриарха Филарета можно, восстановив список приказных дьяков 1620 г.
11.  Сохранившийся список дьяков 1627 г. дает возможность подвести итоги кадровой политики патриарха Филарета и оценить общие изменения в приказной среде за три десятилетия.
* ★ ★
Приказные дьяки начала царствования Бориса Годунова (1598/99 г.). В основу реконструкции корпуса приказных дьяков начала царствования Бориса Годунова может быть положен перечень приказных дьяков, сохранившийся в составе боярского списка 1598/99 г. В нем перечислены 30 приказных дьяков и два дьяка царицы Марии Григорьевны. Согласно списку, в приказах несли службу См. Васильев, Г. Клобуков, И. Вахромеев, И. Карпов, С. Косткин, П. Дмитриев, А. Татьянин, И. Неелов, П. Неелов, И. Карташов, А. Арцыбашев, Б. Власьев, Ш. Иванов, В. Тараканов, В. Нелюбов, Иг. Софо- нов, И. Тимофеев, С. Твердиков, Н. Перфирьев, Д. Бохин, С. Су- мороков, Т. Петров, И. Ефанов, И. Евской, И. Максимов, М. Ун- ковский, Т. Осипов, Н. Федоров, М. Коробейников, Ш. Афанасьев, Т. Чириков, И. Федоров11. Обращение к источникам показывает, что перед нами далеко не полный перечень приказных дьяков первого года царствования Бориса Годунова. Прежде всего, список может быть дополнен именами думных дьяков В. Щелкалова, С. Аврамова, А. Власьева и И. Нармацко- го. Щелкалов и Аврамов были заметными фигурами еще в
455


предыдущие царствования12. Власьев был произведен в думные дьяки сразу после избрания на престол Бориса Годунова13. И. Нармацкий упоминается в думном чине с 1597 г. и оставался в Думе в 1598 г.; в приказах он нес службу, по меньшей мере, до конца апреля 1599 г.14 Продолжали служить четвертные дьяки Е. Вылузгин и В. Марков (известны документы, удостоверенные их подписями в конце 1598 и в 1600 гг.)15. В Ямском приказе состоял в 1598/99 г. дьяк 3. Свиязев16. Во Владимирском судном приказе числился дьяк И. Нармацкий-Молодой, в Рязанском — Ф. Голенищев, в Дмитровском — Ю. Конды- рев17. Дьяк Иов Мизинов служил на Казенном дворе, В. Шелепин — на Земском, 3. Дюрбенев — в Житенном дворце18. В патриарших приказах состояли на службе дьяки Н. Ховралев, Ф. Лазарев, Е. Никитин19. Таким образом, перечень приказных дьяков 1598/99 г., приведенный в составе соответствующего боярского списка, может быть дополнен еще как минимум 16-ю именами, что увеличивает численность данной категории служащих до 48 человек (в полтора раза).
Достаточно даже беглого взгляда на имена перечисленных выше лиц, чтобы убедиться в том, что в подавляющем большинстве они имели значительный опыт службы в дьяческом чине. 14 человек из их числа упоминаются в качестве дьяков в боярском списке, составленном десятью годами ранее, в 1588/89 г.: В. Щелкалов, С. Аврамов, 3. Свиязев, П. Дмитриев, И. Карпов, Ш. Иванов, Д. Бохин, В. Тараканов, Иг. Софонов, И. Мизинов, Н. Ховралев, С. Твердиков, См. Васильев, Т. Петров20. Ранее 1588/89 г. начали службу еще 9 человек, служивших в приказах в чине дьяков в первый год царствования Бориса Годунова: А. Арцыбашев, Е. Вылузгин, И. Евской, С. Косткин, В. Марков, В. Нелюбов, Н. Перфирьев, С. Сумороков, А. Татьянин21. Следовательно, 23 дьяка 1598/99 г. (почти половина) имели более чем десятилетний стаж службы в своем чине. Прочие дьяки, упоминаемые в боярском списке 1598/99 г., имели более короткие послужные списки, но и они в основной массе стали дьяками еще при царе Федоре Ивановиче. Боярский список 1598/99 г. называет имена лишь трех дьяков, ранее в этом чине не упоминавшихся и пожалованных дьячеством, вероятно, уже при царе Борисе: это И. Неелов, П. Неелов и Ш. Афанасьев22. Нет также известий о предыдущей службе дьяка 3. Дюр- бенева.
Итак, на начало царствования Бориса Годунова основная масса приказных дьяков имела значительный стаж службы.
456


Новопожалованные лица, возведенные в дьяки в течение первого года царствования нового государя, были малозаметны на общем фоне и составляли около 8 % от общего числа представителей этого чина.
Состав дьяческого аппарата московских приказов в начале Смуты (1604 г.). На исходе царствования Бориса Годунова состав московского дьячества был в значительной степени иным. Мы можем частично восстановить состав приказной верхушки на осень 1604 г., когда русское войско выступило в поход против Лжедмитрия I. В росписи войска представлена рубрика «Дьяки по приказам», в которой перечислены имена 21-го приказного дьяка и двух дьяков царицы: Ф. Голенищев, Ф. Янов, В. Марков, Г. Желябужский, В. Оладьин, И. Салманов, П. Желябужский, Иг. Софонов, Г. Витовтов, Ф. Болтин, С. Шестаков, И. Ефанов, М. Унковский, Н. Федоров, Т. Осипов, Л. Талызин, П. Жуков, А. Голенищев, Д. Раковский, Т. Карпов, И. Тимофеев, Т. Чириков, И. Федоров. Очевидная неполнота этого списка была отмечена А.П. Павловым, который дополнил данный перечень именами еще 20-ти дьяков, служивших в приказах в 1604 г.: С. Аврамов, А. Алябьев, М. Булгаков, См. Васильев, Т. Витовтов, А. Власьев, Б. Власьев, И. Грамо- тин, С. Ефимьев, Г. Золотарев, И. Карпов, И. Карташов, Г. Клобуков, М. Коробейников, Т. Кудрин, В. Нелюбов, В. Поздеев, С. Самсонов, В. Тараканов, Г. Трусов. Исследователь предположил, что данный список можно дополнить именами дьяков, бывших в Москве в 1604 г. в объездах и упоминавшихся в ряде источников (в частности, в кормленой книге Галицкой чети 1603/04 г.), что дает еще 14 имен23. Однако, прямых указаний на то, что данные лица несли службу в приказах, мы не имеем. Так, в частности, дьяк Я. Демидов, бывший весной 1604 г. в объездах в Москве, в начале января 1604 г. еще находился в Вологде. В том же году мы видим его в Калуге24. Следовательно, этот дьяк вряд ли в 1604 г. успел пройти службу в каком-нибудь из приказов. В объездах Я. Демидов был, вероятно, будучи в Москве некоторое время «не у дел», вернувшись из Вологды но еще не получив назначения в Калугу. Из лиц, службу которых в приказах предполагает А.П. Павлов, действительно служили, по-видимому, Я. Акакиев и И. Палицын25. В патриарших приказах на 1604 г. состояли дьяки Ф. Лазарев, Е. Никитин, Н. Ховралев26. Итак, общий перечень дьяков, служивших на 1604 г. в приказах, достигает 48-ми человек. Ту же цифру мы получили при реконструкции списка приказных
457


дьяков 1598/99 г. Следовательно, общая численность приказных дьяков за время царствования Бориса Годунова вряд ли существенно изменилась.
Однако, за пять лет значительно обновился персональный состав московского дьячества. Из 48-ми дьяков 1604-го года 20 были пожалованы в дьяки уже при Борисе Годунове. Это Я. Акакиев, впервые упоминаемый в чине дьяка в 1603/04 г.27, А. Алябьев (1602/03 г.)28, Ф. Болтин (1604 г.)29, М. Булгаков (1603 г.)30, Т. Витовтов (1598 г.)31, А. Голенищев (1603 г.)32, И. Грамотин (1602 г.)33, С. Ефимьев (1603/04 г.)31, П. Желябужский (1603 г.)35, Г. Золотарев (1603/04 г.)36, Т. Кудрин (1601 г.)37, В. Оладьин (1601 г.)38, И. Палицын (1602 г.)39, Д. Раковский (1604 г.)40, И. Салманов (1601 г.)41, С. Самсонов (1603/04 г.)42, Л. Талызин (1604 г.)43, Г. Трусов (1600 г.)44, С. Шестаков (1604 г.)45, Ф. Янов (1601 г.)46. К числу новых выдвиженцев Бориса Годунова могут быть отнесены также дьяки Г. Желябужский и Т. Карпов. Оба эти человека служили дьяками еще при царе Федоре Ивановиче, но, похоже, были отставлены и возвращены на службу только в начале XVII в.: первый в 1602 г., второй — в 1604 г.47 Заметим, что из 34-х дьяков, несших в 1604 г. службу вне приказов (в городах и в посылках)48, 21 человек также впервые упоминается в годы царствования Бориса Годунова. Это Ф. Андреев, С. Детков, А. Остре- нев, Н. Титов, Ал. Карпов, Аф. Карпов, П. Микулин, М. Милославский, М. Огарков, В. Панов, П. Пивов, И. Синцов, Н. Су- коленов, В. Федоров, А. Шапилов, В. Янов, М. Широносов, П. Булыгин, Д. Яковлев, А. Аргамаков, С. Чередов.
От тех же лет сохранились единичные сведения о службе в чине дьяков еще нескольких лиц, в частности, Г. Кобелева, 3. Забелина, А. Акинфова49, М. Каменева, П. Филимонова, Ф. Чубарова50, Г. Салманова51. Таким образом, если, по наблюдениям А.П. Павлова, в Московском государстве начала XVII в. одновременно носило чин дьяка около 80-ти человек, то в финале царствования Бориса Годунова добрая половина из них была пожалована чином совсем недавно и большого опыта административной приказной работы не имела. Заметим, что в подавляющей массе пожалованные Борисом Годуновым в дьяки лица, похоже, не проходили даже службы в чине подьячих. Во всяком случае, лишь относительно 11-ти дьяков из 43-х человек, пожалованных Борисом Годуновым, имеются данные о службе в подьячих (А. Аргамаков52, П. Булыгин53, А. Голенищев54, И. Грамотин55, Аф. Карпов56, Т. Кудрин57, П. Микулин58, М. Огарков59, И. Палицын60, С. Самсонов61, А. Шапилов62).
458


Итак, за короткий период своего царствования Борис Годунов успел примерно на половину обновить штат дьяков. Приблизительно 42 % дьяков московских приказов на 1604 г. были выдвиженцами нового царя и были обязаны своим дьяческим чином Борису Годунову. Очевидным становится, что царь Борис пытался за счет активной кадровой политики поставить приказный аппарат под контроль лично ему преданных лиц. Однако отсутствие у большинства облагодетельствованных им лиц опыта административной службы сделало эту политику в целом малоуспешной. Появление в приказах значительного количества новых людей (при том, что по разным причинам выбывали из властных органов такие заметные дельцы предыдущих царствований, как А. Арцыбашев, В. Щелкалов, Е. Вы- лузгин, П. Дмитриев, И. Вахромеев, С. Сумороков) не могло не вызвать недовольства «старых» дьяков. Думается, именно их позицию огласил в своем «Временнике» дьяк Иван Тимофеев, писавший: «он [Борис Годунов. — Д.Л.], а еще более такие же, после него бывшие, превратили в ничто должности начальников, следующих за первыми вельможами, действительных дьяков, которые в этих чинах состояли и почтены были данной властью по избранию и благоволению, без всякой награды отказывая им, а на их место на долгий срок назначили поставленных за взятки. Эти не привыкли и не знали совершенно того, что в достаточной мере и самостоятельно постигли наученные долгим опытом изрядные дьяки, опытные в управлении и в постепенном движении текущих дел. Те же едва только немного и несовершенно умели каждый при начертании своего имени пером на бумаге криво, как бы не свою, трясущуюся протащить руку и ничего более. На прочее же, что было свойственно подобным чинам, они были никак не способны, разве только на явное и тайное совершение зла»63.
Приказные дьяки в царствование Лжедмитрия I. Рассмотрим теперь, как выглядел штат центральных приказов годом позже, при Лжедмитрии I. Суммировав сохранившиеся в источниках данные, мы можем восстановить список дьяков, служивших в Москве в 1605-1606 гг. Думными дьяками при Лжедмитрии служили И.Ф. Стрешнев (Разрядный приказ)64, Т.Н. Луговской (Разрядный приказ)65, Б.И. Сутупов (Челобитный приказ, затем Казанский дворец)66, А.И. Власьев (Посольский приказ)67, И.Т. Грамотин (Поместный, затем Посольский приказ)68, С.В. Чередов (Поместный приказ, затем Дмитровский судный)69. Источники показывают на службе у Лжедмитрия I еще около 40 приказных дьяков. В Разрядном
459


приказе служили тогда И. Карташов70, П. Лошаков71, В. Янов (Разрядный приказ)72. В Поместном приказе документы упоминают дьяков И. Ефанова73, Г. Мартемьянова'4, Р. Толмачова75, Д. Яковлева76. В приказе Большого дворца состояли С. Ефимьев77, Г. Желябужский78, В. Нелюбов79, П. Палицын80. В отделении этого приказа, Новгородском дворце, при Лжедмитрии упоминаются дьяки К. Иевлев81 и 3. Свиязев82. Приказ Казанского дворца возглавляли сначала Н. Федоров83, а затем А. Шапилов84. Во главе приказа Большого прихода стояли дьяки И. Тимофеев85 и И. Максимов86, которых затем сменили П. Матюшкин87 и Н. Алексеев88. В Новгородской чети служил Ф. Янов89, к которому в конце царствования самозванца присоединился Н. Федоров90. Галицкой четью руководил А. Алябьев91. В Устюжской чети служили дьяки В. Марков92 и И. Салманов93. Упраздненную в начале царствования Лжедмитрия Нижегородскую четь возглавляли П. Желябужский и А. Аргамаков94. На Казенном дворе продолжили службу дьяки М. Булгаков95 и М. Коробейников96. В Стрелецком приказе состоял Иг. Софонов97. Дьяками Владимирского судного приказа были С. Звягин (Дьявин) и Ал. Карпов98. В Дмитровском судном приказе источники указывают П. Кузьмина и И. Тимофеева99. В Челобитном приказе находился на службе Т. Корсаков100, в Ямском — Ф. Лазарев101 и С. Шестаков102, в Холопьем суде — П. Жуков103. Дьяками на Патриаршем дворе при патриархе Игнатии были Н. Ховралев104, А. Подлесов105, П. Рагозин106. Всего, таким образом, мы можем с полной уверенностью утверждать, что при Лжедмитрии I в московских приказах служили, по меньшей мере, 44 дьяка (6 думных и 38 приказных). Очевидно, что эта реконструкция не является исчерпывающей. Некоторые дьяки, похоже, выбыли из приказов в самом начале царствования Лжедмитрия, как, например, И. Максимов и Т. Корсаков. Некоторые дьяки при самозванце перемещались в другие приказы. Появлявшиеся вследствие этого вакансии, как представляется, должны были кем-то замещаться. Кроме того, мы не располагаем сведениями о руководстве девяти ведомств — Конюшенного, Иноземского, Пушкарского, Разбойного приказов, Владимирской и Костромской четей, Рязанского судного приказа, Старого и Нового Земских дворов. Все это заставляет нас предположить, что перечень приказных дьяков времени царствования Лжедмитрия может быть расширен. Так, в Конюшенном приказе, надо полагать, служил в то время дьяк Г. Золотарев, которого мы видим в этом ведомстве при Борисе Годунове и при Василии Шуйском107.
460


С теми же основаниями предполагаем факт службы в приказах В. Тараканова (Казенный двор)108, И. Федорова (Постельничий приказ)109, Д. Раковского (место службы неизвестно)110. На Земских дворах, вероятно, несли службу дьяки С. Самсонов и Л. Талызин (обоих видим на службе в более позднее время)111. Помимо этого, известно, что в Москве находились при Лжедмитрии еще несколько дьяков: Г. Витовтов (послан верстать жалованьем суздальских детей боярских) 112; Д. Бохин (был приставом у польских послов)113; Т. Бровцын (описывал по приказу Лжедмитрия имущество сестер князя Мстиславского)114; Т. Осипов (перед переворотом 17 мая 1606 г. явился к Лжедмитрию с обличениями и был убит)115. Всего, таким образом, мы получаем список из имен 54-х дьяков и думных дьяков, служивших в приказах в 1605-1606 гг. (причем о службе 44 дьяков мы можем говорить с полной уверенностью). Следовательно, при Лжедмитрии I штат приказного руководства в численном отношении не претерпел заметных изменений. В центральных приказах при самозванце, как и в предыдущие годы, служило около полусотни дьяков.
Можно констатировать также, что при Лжедмитрии I, вопреки распространенному в литературе мнению, не произошло и крупных персональных изменений. Версия о значительных переменах в составе приказного руководства базируется на высказывании И. Массы, сообщавшего, что «Все прежние чиновники, как то: дьяки, подьячие, конюшие, ключники, стольники, повара и слуги были удалены и замещены теми, коим царь более доверял»116. По всей видимости, речь здесь идет лишь о переменах в штате дворцового ведомства, а не в приказной системе в целом. Тем не менее, ряд исследователей приняли слова И. Массы слишком буквально. В.И. Ульяновский, в частности, утверждает, что «личный состав руководства приказного аппарата в июне 1605 г.-мае 1606 г. претерпел серьезные изменения, на своих местах остались лишь некоторые дьяки»117. Н.В. Рыбалко в ходе своего исследования подсчитала, что на службе у Лжедмитрия в центральных приказах осталось не более трети дьяков Бориса Годунова. Покинув государственную службу с воцарением самозванца, они возвратились в приказы лишь после его свержения, при Василии Шуйском118. Данные тезисы, однако, не находят подтверждения в источниках. Имена некоторых дьяков царя Бориса, действительно, исчезают из источников после падения династии Годуновых (Ф. Болтин, Ф. Андреев, С. Детков, Н. Титов, И. Синцов, В. Федоров). Возможно, они были отставлены по приказу
461


Лжедмитрия. Заметим, однако, что практически все эти лица были пожалованы в дьяки на исходе царствования Бориса Годунова и не имели значительного опыта службы не только в дьяках, но, похоже, и в подьячих. Отставка этих лиц не наносила непоправимого удара по высшему слою приказных людей.
Сопоставление перечней дьяков, служивших в Москве при Борисе Годунове в 1604 г. и при Лжедмитрии I в 1605-1606 гг., показывает, что подавляющее большинство приказных руководителей времени самозванца служили прежде в дьячьем чине и царю Борису. Из полусотни приказных дьяков Лжедмитрия лишь восемь впервые упоминаются в этом качестве при самозванце: думный дьяк Т.И. Луговской и дьяки Н. Алексеев, П. Кузьмин, П. Лошаков, Г. Мартемьянов, П. Палицын, А. Подлесов, П. Рагозин. Кроме них на службу были возвращены находившиеся долгое время не у дел дьяки И.Ф. Стрешнев и Р. Толмачов (первый покинул службу в 1584 г., второй — в 1589 г.). Надо полагать, что, привлекая к службе в приказах этих людей, Лжедмитрий I демонстрировал связь и преемственность своего царствования со временем своих мнимых отца и брата. Прочие дьяки, служившие в 1605-1606 гг. в московских приказах, служили до того и Борису Годунову. Более того, на службе в Москве были оставлены многие лица, получившие дьячий чин из рук царя Бориса (А. Алябьев, М. Булгаков, Т. Витовтов, И. Грамотин, С. Ефимьев, П. Желябужский, Г. Золотарев, И. Салманов, С. Шестаков, Ф. Янов). В приказах при самозванце начали службу также некоторые люди, пожалованные в дьяки Борисом Годуновым, но до 1605/06 г. в столице не служившие (А. Шапилов, Д. Яковлев, В. Янов). Из опалы были возвращены пожалованные Борисом Годуновым дьяки С. Чередов и А. Аргамаков (причем первый из них был даже произведен в думные дьяки). Таким образом, совершенно новых лиц в составе приказного руководства при Лжедмитрии I было немного, и вряд ли мы имеем основания утверждать, что самозванец обновил состав московского дьячества более чем на 20 %. Пополнение дьячества при Лжедмитрии происходило преимущественно за счет подьячих. Мы располагаем данными, согласно которым, по меньшей мере, четверо из восьми но- вопожалованных дьяков прежде были подьячими (П. Кузьмин119, П. Лошаков120, Г. Мартемьянов121, П. Палицын122).
Сделанные наблюдения позволяют утверждать, что кадровая политика Лжедмитрия I была более осторожной и взвешенной, чем та, которой придерживался Борис Годунов. Нельзя при этом не отметить, что серьезные изменения в составе руко- 462


водства приказов все же произошли. Оставив в Москве прежних дьяков, Лжедмитрий, тем не менее, изменил состав руководства ключевых приказов. Значительно обновлен был штат Разрядного приказа. Возглавлявшие это учреждение думные дьяки Сапун Аврамов и Григорий Клобуков были отстранены от руководства. Впрочем, возможно, С. Аврамова отправили в отставку еще Годуновы: в мае 1605 г., еще до воцарения Лжедмитрия, у него было конфисковано поместье123. Г. Клобуков «в расстригин приход» едва не был убит москвичами и, похоже, оказался не у дел. Лишь весной 1606 г., незадолго до смерти Лжедмитрия, он получил назначение в Астрахань124. Из прежних дьяков Разрядного приказа на своих местах остались Тимофей Витовтов и Истома Карташов. Витовтов в дальнейшем сумел значительно продвинуться по карьерной лестнице, став думным дьяком сначала в Разряде, а затем в Поместном приказе125. На смену выбывшим судьям в Разряд получили назначения сразу четыре дьяка. Московский разряд возглавил думный дьяк Иван Стрешнев, вернувшийся в приказную систему после более чем двадцатилетнего перерыва126. Новгородским разрядом назначили руководить думного дьяка Томилу Луговского, о предыдущей службе которого нет никаких сведений127. Из подьячих Разрядного приказа в дьяки этого же ведомства был произведен Петр Лошаков128. В качестве разрядного дьяка при Лжедмитрии упоминается Василий Янов, ставший дьяком при Борисе Годунове, но в Москве службы до этого не несший (находился с воеводами в Смоленске)129. Все четыре дьяка, назначенных в Разряд Лжедмитрием, в известной степени могут быть названы новыми лицами в московских приказах.
Посольский приказ в начале царствования Лжедмитрия остался под управлением думного дьяка Афанасия Власьева. Сего отбытием в сентябре 1605 г. во главе миссии в Польшу судьей Посольского приказа был назначен думный дьяк Иван Грамотин (для которого это был не первый опыт руководства внешнеполитическим ведомством). Впрочем, по возвращении в Москву в апреле 1606 г., Власьев вновь оказался во главе Посольского приказа, где оставался, судя по всему, и Грамотин130.
Другим стал состав руководства Поместного приказа. В конце царствования Бориса Годунова это ведомство возглавляли дьяки Василий Марков и Иван Ефанов131. Иван Ефанов был оставлен на прежнем месте службы, а Василий Марков покинул Поместный приказ, оставшись руководителем Устюж-
463


ской чети, которую он возглавлял и до того132. В приказ при Лжедмитрии получил назначение Герасим Мартемьянов, только что пожалованный в дьяки из подьячих. Судьей Поместного приказа был сделан думный дьяк Иван Грамотин, стоявший во главе этого ведомства и при Борисе Годунове, но отстраненный от руководства еще в начале 1604 г. В таком составе (Грамотин, Ефанов, Мартемьянов) штат Поместного приказа просуществовал недолго: уже в сентябре 1605 г. оттуда выбыл Иван Грамотин, назначенный руководить Посольским приказом. Судьей Поместного приказа вместо него был назначен боярин Петр Никитич Шереметев133. Вместе с ним в приказе появились дьяки Рудак Толмачев (бывший не у дел с 1589 г.)134 и Данило Яковлев (дьяк с 1602 г., но в Москве на службе впервые появляется лишь при Лжедмитрии)135. В ноябре 1605 г. мы вновь видим во главе приказа другого судью: боярина Шереметева сменил возвращенный из опалы и произведенный в думные дьяки Семен Чередов. До конца правления Лжедмитрия I руководящий состав Поместного приказа успел измениться еще раз. В феврале-марте 1606 г. во главе приказа стояли думный дьяк Тимофей Витовтов и дьяки Иван Ефанов и Герасим Мартемьянов (и в этом составе они руководили Поместным приказом, по меньшей мере, до конца 1606 г.)136. Как видно, руководство Поместного приказа при Лжедмитрии успело смениться четырежды, и во всех случаях в его составе заметны лица, обязанные своим новым служебным положением новому царю (при этом совершенно новым дьяком в приказе был лишь Г. Мартемьянов).
Произошли заметные перемены и в руководстве приказа Большого дворца. Прежде всего, Лжедмитрий лишил должности дворецкого боярина Степана Васильевича Годунова. Из дворцового ведомства был удален дьяк Филипп Голенищев, отправленный на службу в Тобольск137. Не удается обнаружить данных о службе при Лжедмитрии в Большом дворце дьяка Смирного Васильева, на которую указывает С.Б. Веселовский138. «Новый летописец» обвиняет этого дьяка в том, что тот своей нерасторопностью помог избежать ссылки на Соловки Григорию Отрепьеву, в наказание за что был якобы даже забит насмерть на правеже139. Известие о его гибели при Борисе Годунове не подтверждается, однако в сложившейся ситуации он был одинаково неудобен как Годуновым, так и Лжедмитрию. Неслучайным поэтому выглядит составление Смирным Васильевым духовной грамоты именно в 1605/06 г., когда он, после воцарения Лжедмитрия, оказался в серьезной опасности как
464


нежелательный свидетель140. На смену отставленным чинам Большого дворца пришли новые. Уже в походе к Москве в июне 1605 г. самозванца сопровождал в чине дворецкого думный дворянин Артемий Васильевич Измайлов141. В Москве его сменил боярин князь Василий Михайлович Рубец-Мосальский, остававшийся дворецким до конца царствования Лжедмитрия. Вместе с ним в декабре 1605 г. в приказе Большого дворца несли службу дьяки Григорий Желябужский, Василий Нелюбов, Семен Ефимьев142. Желябужский был дьяком еще при царе Федоре, но около 10-ти лет, до 1604 г., нес службу как выборный сын боярский по Козельску. За год до падения правительства Годуновых он вновь был пожалован в дьяки, но в каком приказе нес службу, установить не удается. В любом случае, его выдвижение в первые дьяки приказа Большого дворца было серьезным карьерным взлетом, позволившим ему в дальнейшем стать думным дьяком. Вероятно, именно при Лжедмитрии получил назначение в приказ Большого дворца дьяк Василий Нелюбов. Нам неизвестно место его службы после ухода из приказа Большого прихода в 1603 г.143, вплоть до его отправления в составе войска против Лжедмитрия I в ноябре 1604 г. В июне 1605 г. он сопровождал Лжедмитрия I в походе к Москве уже в качестве дворцового дьяка и оставался им вплоть до начала царствования Василия Шуйского144. В приказе Большого дворца при самозванце появляются и другие новые лица. Из подьячих Посольского приказа при Лжедмитрии был пожалован в дьяки Большого дворца Петр Палицын145. В отделении Большого дворца — Новгородском дворце — несли при Лжедмитрии службу дьяки Захарий Свиязев и Корнило Иевлев. Оба они были дьяками и прежде (Свиязев начинал свою карьеру еще при Иване Грозном), но после 1599 г. известия о них в источниках исчезают вплоть до воцарения Лжедмитрия I146. Дьяк Семен Ефимьев, по всей видимости, оказался единственным представителем администрации приказа Большого дворца, оставшимся на прежнем месте со времени Бориса Годунова. Согласно «Новому летописцу», он был родственником Отрепьева, и именно его покровительство позволило самозванцу вовремя бежать из Москвы147. Сделанные наблюдения позволяют утверждать, что высказывание И. Массы, согласно которому «все прежние чиновники, как то: дьяки, подьячие... были удалены и замещены теми, коим царь более доверял»148 относится именно к штату Большого дворца. При этом можно отметить, что из руководителей этого ведомства в дьяки был пожалован при Лжедмитрии только П. Палицын. Все прочие дьяки
465


получили свой чин значительно раньше. Самозванец, таким образом, пользовался преимущественно услугами опытных приказных людей, привлекая к службе дьяков своих мнимых отца и брата, а также дьяков, бывших при Борисе Годунове не у дел.
Произошли перемены и на Казенном дворе. Дьячий состав остался прежним: при казне продолжили службу дьяки Меньшой Булгаков и Матвей Коробейников. Однако уже в начале своего царствования Лжедмитрий восстановил должность казначея, остававшуюся вакантной после смерти Игнатия Тимофеевича Татищева. Казначеем был назначен думный дьяк Афанасий Иванович Власьев. В этом чине Власьев упоминается как в начале, так и в конце царствования Лжедмитрия149. Однако длительное отсутствие Власьева в столице (с сентября 1605 г. по конец апреля 1606 г. он находился с посольством в Польше) побудило Лжедмитрия назначить еще одного казначея — им стал окольничий Василий Петрович Головин (его мы видим в этой должности уже в начале февраля 1606 г.)150.
Обновился также состав руководителей приказа Казанского дворца. На исходе царствования Бориса Годунова этот приказ возглавлял дьяк Нечай Федоров151. Он оставался на прежнем месте службы до второй половины февраля 1606 г. Но уже в октябре 1605 г. он находился в подчинении назначенного в приказ печатника и думного дьяка Богдана Сутупова. Эти лица руководили приказом Казанского дворца до середины февраля 1606 г., когда Сутупов уступил место более родовитым судьям: боярам князьям Дмитрию Ивановичу Шуйскому и Василию Кордануковичу Черкасскому. Вместе с ними в приказе появляется дьяк Алексей Шапилов152 (которого при самозванце мы впервые видим во главе центрального приказа; он был отозван из Казани)153. Вскоре после этого покинул приказ и Нечай Федоров154, переведенный в приказ Новгородской четверти. В приказе Казанского дворца, таким образом, не появилось ни одного новоназначенного дьяка. Однако и здесь во главе приказа оказались лица, многим обязанные Лжедмитрию.
При Лжедмитрии изменился и состав руководства главного финансового ведомства Московского государства — приказа Большого прихода. К моменту воцарения самозванца приказ возглавлял дьяк Иван Тимофеев155. Летом 1605 г. вместе с ним в приказе ненадолго появляется дьяк Иван Максимов156. К сентябрю 1605 г. состав руководства приказа был уже полностью иным: судьей приказа стал боярин князь Борис Петрович Та- тев. Дьяком при нем состоял Павел Матюшкин, известия о
466


службе которого после ноября 1602 г. отсутствуют157. С февраля 1606 г. на службе в Большом приходе появляется Никон Алексеев, пожалованный в дьяки, надо полагать, при Лжедмитрии158. В Большом приходе, таким образом, наблюдается та же тенденция, что и в приказах, штат которых был рассмотрен нами выше.
В Дмитровском судном приказе в начале 1606 г. числились боярин М.Б. Сабуров и думный дьяк С. Чередов. Надо полагать, что на начало царствования Лжедмитрия руководство приказа было иным, поскольку Сабуров был возвращен с воеводства из Астрахани лишь при Лжедмитрии, а Чередов до начала 1606 г. возглавлял Поместный приказ. К середине марта 1606 г., тем не менее, мы видим в Дмитровском судном приказе других лиц: боярина П.Н. Шереметева и дьяков И. Тимофеева и П. Кузьмина159. Во Владимирском судном приказе в феврале 1606 г. служили боярин князь А.В. Голицын, князь В.А. Звенигородский и дьяки С. Звягин и А. Карпов160.
Из двух прежних патриарших дьяков (Фире Лазарев и Неудача Ховралев) первый, похоже, был переведен на службу в Ямской приказ (где мы видим его в первые дни царствования Василия Шуйского)161. При патриархе Игнатии появляются еще два патриарших дьяка: Петр Рагозин162 и Андрей Подлесов163. Следовательно, и в системе патриарших приказов мы можем наблюдать значительные кадровые перестановки.
В некоторых приказах обошлось без серьезных перемен в руководстве. На своих прежних местах остались четвертные дьяки А. Алябьев (Галицкая четь)164, В. Марков и И. Салманов (Устюжская четь)165, Ф. Янов (Новгородская четь)166. Сохранил пост дьяка Стрелецкого приказа Иг. Софонов (впрочем, во главе приказа был поставлен пользовавшийся большим доверием самозванца боярин Петр Федорович Басманов)167. Дьяком Ямского приказа остался при Лжедмитрии Сарыч Шестаков168. Относительно состава руководства прочих приказов точными данными мы не располагаем.
Сделанные наблюдения позволяют дать высокую оценку кадровой политики, проводимой Лжедмитрием в московских приказах. При минимальном привлечении новых лиц к руководству центральными ведомствами, самозванцу удалось распределить имевшиеся в наличии людские ресурсы, обеспечив нормальное функционирование приказов и лояльность руководителей ключевых учреждений к себе лично. Тем не менее, во второй половине своего царствования Лжедмитрий несколько
467


ослабил контроль над системой приказов, что, в конечном итоге, дорого ему обошлось. В конце 1605 г. из ссылки были возвращены опальные князья Шуйские. С этого же времени во главе приказов все более заметными становятся люди, которых можно отнести к числу сторонников этой аристократической семьи. В самом конце декабря 1605 г. во главе Важской четверти (под которой следует подразумевать Большой дворец) ненадолго появляется окольничий Михаил Игнатьевич Татищев, бывший впоследствии активным участником заговора против Лжедмитрия169. В феврале 1606 г. во главе Казенного приказа появляется окольничий Василий Петрович Головин, представитель семейства, связанного с Шуйскими прочными узами170. В этом же ведомстве, по всей вероятности, продолжал службу дьяк Тимофей Осипов, непосредственно перед переворотом 17 мая 1606 г. ходивший с обличениями к самозванцу171. В приказе Большого дворца дьяком стал Петр Палицын, представитель семьи, пострадавшей за участие в заговоре князей Шуйских против Бориса Годунова в 1586 г. В конце февраля- начале марта 1606 г. назначение на пост судьи приказа Казанского дворца получил боярин князь Дмитрий Иванович Шуйский. Приказ Большого прихода еще с сентября 1605 г. возглавлялся боярином князем Борисом Петровичем Татевым. Он одним из первых перешел на сторону самозванца в 1604 г., но принадлежал к семейству, попавшему в опалу вместе с Шуйскими в 1586 г.172 Вероятно, заговорщикам удалось привлечь на свою сторону и руководителя Поместного приказа, думного дьяка Тимофея Витовтова, стоявшего во главе этого ведомства с февраля 1606 г. Во всяком случае, он сохранил свой пост и при Василии Шуйском. Более того, в течение некоторого времени при Василии IV он находился на самой вершине приказной иерархии, возглавляя Разрядный приказ173. Следует помнить, что около этого самого времени боярская оппозиция вступила в тайные переговоры с польским королем относительно низложения Лжедмитрия, начались разговоры среди стрельцов о самозванстве государя, были предприняты первые попытки покушения на царя, а также был взят под стражу и сослан в монастырь царь Симеон Бекбулатович174. Сопоставляя эти сведения с отмеченными выше перестановками в руководстве московских приказов, можно констатировать, что организованный Шуйскими новый заговор против Лжедмитрия готовился весьма долго и основательно — с рубежа 1605-1606 гг. Вряд ли поэтому есть основания утверждать, что царь Дмитрий Иванович был свергнут в результате народного восстания — он
468


пал жертвой изощренного, тщательно подготовленного дворцового переворота.
Приказные дьяки Василия Шуйского (1607, 1610 гг.). Сменивший на престоле Лжедмитрия I Василий Шуйский провел радикальную чистку приказного управленческого аппарата уже в первые дни после прихода к власти. Сохранился любопытный документ, представляющий собой роспись подарков, поднесенных придворными чинами и приказной верхушкой царю Василию Шуйскому. Это архивное дело датировано 1606-1608 гг., однако перечень упоминаемых в нем лиц не оставляет сомнений в том, что роспись составлялась в первые дни царствования нового государя. Возможно, подарки преподносились по случаю его венчания на царство. Из дьяков в перечне упоминаются И. Стрешнев, В. Янов, И. Грамотин, Б. Су- тупов, Ф. Янов, А. Власьев, Г. Желябужский, Т. Витовтов175. Некоторые из них вскоре выбыли из приказов. И. Стрешнев, возглавлявший при Лжедмитрии Разрядный приказ, был пожалован в думные дворяне, после чего его выслали на воеводство в Великий Устюг, где он оставался до конца царствования Василия IV176. И. Грамотина мы видим дьяком в Пскове уже 10 июня 1606 г.177 В конце июня 1606 г. не было уже в Москве и А. Власьева, отправленного служить дьяком в Уфу178. Ф. Янов в начале царствования Василия IV участвовал в переписи царской казны, оставшейся после самозванца, не будучи, однако, уже дьяком179. На два года после свержения Лжедмитрия исчезает из источников имя Б. Сутупова180. Таким образом, из восьми наиболее видных дьяков Лжедмитрия в начале правления нового царя сохранить и упрочить свое положение в приказах смогли только трое: Г. Желябужский, Т. Витовтов и В. Янов. Все трое поочередно возглавляли при Василии Шуйском Разрядный приказ, но лишь последнему, В. Янову, удалось утвердиться там до конца правления Василия IV.
Рассмотрим теперь состав руководства приказов в 1607 г. Это позволит нам дать оценку кадровой политики Василия Шуйского в первый год его царствования. В московских приказах в 1607 г. мы видим более 40 дьяков. Разрядный приказ на начало 1607 г. возглавляли думные дьяки Г. Желябужский (Московский разряд) и Т. Луговской (Новгородский разряд). В Московском разряде, однако, в течение 1607 г. руководство успело смениться дважды: Г. Желябужского сменил Т. Витовтов, а того, в свою очередь, потеснил спустя несколько месяцев В. Янов. В том же 1607 г. из Разрядного приказа выбыл дьяк П. Лошаков. Ему на смену пришел дьяк М. Данилов181. Про-
469


должил службу в Разряде дьяк И. Карташов. В думные дьяки Посольского приказа был пожалован из подьячих того же ведомства В. Телепнев. Поместным приказом в начале 1607 г., вероятно, продолжал руководить думный дьяк Т. Витовтов, а после его перевода в Разряд — В. Телепнев, сосредоточивший в своих руках управление двумя важнейшими ведомствами. В Поместном приказе оставались также прежние дьяки И. Ефа- нов и Г. Мартемьянов182. В приказе Большого дворца в 1607 г. упоминаются дьяки Сыд. Васильев183, Д. Семенов184, Н. Дмитриев185, А. Голенищев186, И. Елчин187. В Казенном приказе при Василии Шуйском продолжали службу дьяки М. Коробейников, М. Булгаков и В. Тараканов188, в Конюшенном — Г. Золотарев189. В приказе Казанского дворца оставался дьяк А. Ша- пилов190. В приказе Большого прихода служили Н. Алексеев и П. Матюшкин. Дьяк Н. Алексеев в 1607 г. из приказа, вероятно, выбыл: последние упоминания о нем как о дьяке Большого прихода относятся к апрелю 1607 г., год спустя он был дьяком в Смоленске191. Ему на смену, надо полагать, уже в 1607 г. был назначен в Большой приход дьяк Т. Бровцын, которого мы видим в этом приказе, по меньшей мере, с февраля 1608 г.192 Можно реконструировать также состав руководства четвертных приказов на 1607 г. Во главе Новгородской чети стояли дьяки Г. Елизаров193 и Н. Федоров194. Последний из них, однако, в феврале 1607 г. получил назначение в Тобольск, и в приказе его заменил новопожалованный дьяк Анд. Иванов195. Во Владимирской чети дьяком был Г. Витовтов196. Во главе Галицкой чети до марта 1607 г. упоминается дьяк П. Желябужский197, а с июля того же года четь находилась под управлением Г. Елизарова198. В качестве руководителя Костромской чети в 1607 г. упоминается В. Марков. Возможно, он же вершил дела и в Устюжской четверти199. В Костромской чети летом 1607 г. его товарищем стал дьяк В. Миронов200. На своем прежнем месте в 1607 г. оставался дьяк Стрелецкого приказа Иг. Софо- нов201. Дьяк Ф. Панин возглавлял, вероятно, Пушкарский приказ202. В приказе Холопьего суда заседали дьяки А. Варе- ев203 и Д. Хвицкий204. Известен также состав руководства Земских дворов на февраль 1607 г.: на Старом Земском дворе служили В. Миронов и И. Степанов; на Новом — Н. Нальянов и В. Семенов205. Несколько позже, в том же 1607 г., В. Миронова, переведенного в Костромскую четь, на Старом Земском дворе сменил дьяк И. Болотников206. В патриарших приказах на 1607 г. числились дьяки Н. Ховралев207, П. Рагозин208, А. Подлесов209. Можно утверждать также, что в 1607 г. оставался на
470


службе в Монастырском приказе дьяк Ф. Митрофанов, который числился там в 1606 и 1608 гг.210
Всего, следовательно, мы располагаем сведениями о службе в 1607 г. в московских приказах 43-х дьяков. Примерно ту же цифру мы получили, реконструировав состав приказного руководства периода правления Лжедмитрия I. Как и в предыдущем случае, можно говорить о неполноте имеющихся данных. Нами не обнаружены в источниках имена руководителей семи приказов: Владимирского, Московского, Рязанского, Дмитровского судных, Разбойного, Челобитного, Ямского. Список приказных дьяков 1607 г. может быть дополнен несколькими именами. Возможно, в приказах в это время числились дьяки, состоявшие на службе до 1607 г. и после него. К их числу могут быть отнесены Т. Горяйнов211, П. Жуков212, П. Кузьмин213, С. Самсонов211, 3. Свиязев215, И. Федоров210, Н. Черной217. Еще несколько дьяков в 1607 г., в связи с восстанием И.И. Болотникова, были привлечены к полковой службе: А. Алябьев218, А. Аргамаков219, Ф. Лихачев220, М. Поздеев221, Д. Раковский222, И. Тимофеев (Шарапов)223. Таким образом, нам известны имена еще 13-ти дьяков, некоторые из которых могли числиться в 1607 г. в центральных приказах. Поэтому вряд ли мы ошибемся, предположив, что общая численность приказных дьяков в начале царствования Василия Шуйского не отличалась существенно от прежней, составляя около полусотни человек.
Нельзя не заметить того, что с воцарением Василия Шуйского в приказах появляется значительное количество новых дьяков. Были пожалованы дьячьим чином в течение первого года царствования Василия IV (до середины мая 1607 г.) и зачислены на службу в центральные ведомства 16 человек: И. Болотников, А. Вареев, Сыд. Васильев, М. Данилов, Н. Дмитриев, Г. Елизаров, И. Елчин, Анд. Иванов, В. Миронов, Ф. Митрофанов, М. Поздеев, В. Семенов, Д. Семенов, И. Степанов, В. Телепнев, Д. Хвицкий. В большинстве эти люди имели за спиной опыт службы в приказах в чине подьячих. Лишь относительно шестерых (М. Данилов, Н. Дмитриев, Г. Елизаров, В. Миронов, И. Степанов, Д. Хвицкий) соответствующих данных обнаружить не удалось. Распределение новых дьяков по приказам в некоторой степени демонстрирует, чему новый царь придавал особое значение. Новый руководитель (В.Г. Телепнев) появился во главе Посольского и Поместного приказов. В Разряде начинает карьеру М. Данилов. Практически полностью из новых лиц состояло руководство приказа Боль-
471


шого дворца (Сыд. Васильев, Н. Дмитриев, И. Елчин, Д. Семенов). К дворцовым дьякам примыкает также Ф. Митрофанов, несший службу в Монастырском приказе, подчиненном Большому дворцу. Оба дьяка Новгородской четверти также были новопожалованными (Г. Елизаров, А. Иванов). Появление новых дьяков во главе приказа Холопьего суда (А. Вареев, Д. Хвиц- кий) и Земских дворов (И. Болотников, В. Миронов, В. Семенов, И. Степанов) объясняется тем, что в эти ведомства, как правило, назначали дьяков, лишь начинавших свою карьеру. Следовательно, новых выдвиженцев Василий IV стремился поставить во главе важнейших приказов — Разрядного, Посольского, Поместного, Большого дворца. Та же тенденция наблюдалась и при Лжедмитрии.
Итак, кадровая политика Василия Шуйского была довольно активной. Напомним, что Лжедмитрий I за аналогичный временной отрезок пожаловал в дьяки вдвое меньше — 8 человек. От общего числа дьяков, о службе которых на 1607 г. мы располагаем точными сведениями, новопожалованные лица в начале царствования Василия Шуйского составили почти 40 %. Следует учитывать также, что, по меньшей мере, шестеро «старых» дьяков в течение 1607 г. из центральных приказов были удалены: Разряд один за другим покинули Г. Желябужский, Т. Витовтов, П. Лошаков; из Большого прихода в Смоленск был послан Н. Алексеев, из Новгородской чети в Тобольск — Н. Федоров. П. Желябужский из Галицкой чети был удален, по всей вероятности, одновременно с братом, думным дьяком Разрядного приказа Г. Желябужским, что дает основание предполагать их опалу. Сопоставление реконструированных дьячьих списков 1605/06 и 1607 гг. (с учетом выбытия из приказов ряда лиц в 1607 г.) позволяет констатировать, что лишь треть дьяков, служивших в приказах при Лжедмитрии I, смогли сохранить свои позиции в центральной администрации. Прочие были либо отставлены, либо высланы из столицы. Таким образом, известный факт нарушения Василием Шуйским данного при вступлении на престол обещания никому не мстить за прежние обиды, подтверждается не только в отношении ближайшего окружения самозванца224, но и, в значительной степени, иллюстрируется судьбами приказных дьяков начала XVII в.
Состав приказного руководства на середину 1610 г., на исходе царствования Василия Шуйского, в значительной степени позволяет реконструировать перечень дьяков из боярского списка 1611 г. В нем перечислены имена 72-х дьяков и 4-х дум- 472


ных дьяков. Лица, пожалованные в дьяки после свержения царя, по распоряжению оккупационной администрации, обозначены в списке особо, пометой «написан при литве». Таковых в списке насчитывается 8 человек. Кроме того, на исходе царствования Василия IV не служил в Москве думный дьяк И. Грамотин (перешедший на службу к Лжедмитрию II, а затем к Сигизмунду III). Еще 18 дьяков в списке отмечены как находящиеся на службе в городах (один из них, Т. Бровцын, получил назначение в город уже после свержения Василия Шуйского, при котором в 1610 г. служил в приказе Большого прихода). Помимо всего, указанный в списке Е. Телепнев был вычеркнут, поскольку по прибытии в начале 1610 г. в Москву из Новгорода, похоже, был отставлен от дьячества. Отставленным, согласно списку, был дьяк Ал. Карпов. Таким образом, в боярском списке упоминаются 48 дьяков, служивших в центральных приказах на момент свержения Василия Шуйского. Думными дьяками на 1610 г. были В.О. Янов, Т.И. Луговской (Разрядный приказ) и В.Г. Телепнев (Посольский и Поместный приказы). Далеко не всегда удается установить, в каких приказах несли службу дьяки, упомянутые в боярском списке 1611 г. Иногда предположения о месте их службы приходится делать, опираясь на данные об их более ранней или более поздней карьере. Известно, что в Разрядном приказе служили в конце царствования Василия Шуйского дьяки И. Карташов225, А. Вареев226, М. Поздеев227. В Поместном приказе состояли Н. Новокшенов и Г. Мартемьянов228. Во главе приказа Большого дворца стояли, вероятно, Сыд. Васильев229, А. Голенищев (до марта, далее боярский список указывает на его службу в Ярославле)230, Д. Семенов231. В Казенном приказе все царствование Василия Шуйского находились М. Булгаков, М. Коробейников232. Дьяком Постельничего приказа (у царицы) был И. Федоров233. В Конюшенном приказе были дьяками Г. Золотарев234 и П. Пахирев235. Упоминаемые в боярском списке дьяки П. Кузьмин и Ф. Митрофанов служили, надо полагать, как и прежде, в Монастырском приказе236. В приказе Казанского дворца несли службу дьяки А. Шапилов237 и С. Ефимьев238. Приказ Большого прихода возглавлял Т. Бровцын239. Новгородской четвертью руководил Ан. Иванов240; Владимирской — Г. Витовтов241, Устюжской — Ф. Голенищев242, Галицкой, вероятно, М. Огарков243. Дьяками Стрелецкого приказа, вероятно, были прежние его руководители — Иг. Софонов244 и Ф. Лихачев245. В Челобитном приказе служил дьяк С. Самсонов246. В Ямском приказе, предположительно, был дьяком Д. Яков-
473


лев247. Во Владимирском судном приказе источники показывают дьяков 3. Свиязева248 и Н. Черного249. В приказе Холопьего суда состояли, видимо, П. Жуков и П. Матюшкин250. Определенно известно, что на Старом Земском дворе в 1610 г. служил дьяк И. Болотников251. Помимо него, на двух Земских дворах продолжали службу, вероятно, И. Степанов, Н. Нальянов252, а также новоназначенный дьяк Ш. Голышкин253.
Итак, удается с большей или меньшей степенью уверенности установить место службы в 1610 г. 37-ми дьяков, упомянутых в боярском списке 1611 г. Помимо этого, список дает нам имена еще 11-ти дьяков, место службы которых неизвестно. Это И. Шарапов, П. Григорьев, М. Дюрбенев, А. Рубцов, С. Головин, Н. Перфирьев, А. Степанов, Д. Витовтов, Я. Демидов, Д. Чечетов, И. Булыгин. Возможно, некоторые из них служили в приказах, информация о руководителях которых на 1610 г. не сохранилась — в Костромской четверти, Разбойном, Пушкарском, Московском судном и Патриарших приказах. Так, А. Степанов, впервые упоминаемый в боярском списке 1611 г., в дальнейшем при царе Михаиле более семи лет руководил Костромской четвертью251. Я. Демидов мог быть дьяком Московского судного приказа, поскольку в начале царствования Михаила Романова он длительное время стоял во главе другого судного приказа — Владимирского255. Пушкарским приказом, возможно, руководил Н. Перфирьев, которого мы видим во главе этого приказа в первые месяцы царствования Михаила Федоровича256. В том же приказе, по моему мнению, служил дьяк И. Шарапов (упоминаемый под именем И. Тимофеева у наряда в 1607 г. и находившийся в марте 1610 г. в Москве)257. Служили в приказах, вероятно, дьяки С. Головин и Д. Витовтов, упоминаемые в качестве дьяков с 1609 г.258
Однако не все из перечисленных выше дьяков, похоже, состояли на службе при Василии Шуйском. Некоторые из них, скорее всего, были при этом царе не у дел, и были вновь привлечены к службе после его падения. Они не служили Василию Шуйскому, но не могли считаться и пожалованными «при лит- ве». К таковым можно отнести дьяка М. Дюрбенева, в карьере которого был перерыв около 20-ти лет: после службы в Астрахани в 1587-1590 гг. он впервые упоминается только в боярском списке 1611 г.259 Лишь к 1610/11 г. относятся первые сведения о службе дьяка И. Булыгина260. Ничего определенного нельзя сказать о службе дьяков Д. Чечетова (известного в этом чине лишь с декабря 1610 г., когда его назначили дьяком в Бе- лоозеро), и А. Рубцова (был в начале царствования Василия 474


Шуйского дьяком во Пскове261 и вряд ли имел возможность вернуться на службу после перехода города в 1608 г. под власть Лжедмитрия II).
Таким образом, из числа дьяков, перечисленных в боярском списке 1611 г., в 1610 г. царю Василию служило в центральных приказах 43 человека. Численность приказных руководителей несколько увеличивается за счет имен дьяков, служивших в 1610 г., но выбывших из приказного руководства к началу 1611 г. и потому не названных в боярском списке 1611 г. Руководителем Новгородской четверти, вместе с упоминавшимся выше Ан. Ивановым, был Г. Елизаров, являвшийся в конце царствования Василия Шуйского думным дьяком262. В Галицкой чети служил дьяк М. Бегичев263, в Устюжской — В. Миронов264. Т. Горяйнов упоминается в качестве дьяка Челобитного приказа265. Возможно, продолжал службу в Разрядном приказе до низложения Василия Шуйского М. Данилов266. Общая численность дьяков, несших службу в центральных приказах к моменту падения правительства Василия Шуйского, составляла, таким образом, 48 человек, что вполне соответствует результатам наших подсчетов по предыдущим периодам.
Рассмотрев состав руководства приказов 1610 г., мы должны констатировать, что наметившаяся в самом начале царствования Василия Шуйского тенденция к обновлению штата дья- чества нашла свое продолжение в последующие годы правления этого государя. Из 48-ми дьяков, служивших в центральных ведомствах на 1610 г., 20 человек вошли в состав приказного руководства в годы царствования Василия Шуйского: М. Бегичев, И. Болотников, А. Вареев, Сыд. Васильев, Д. Витовтов, С. Головин, Ш. Голышкин, Т. Горяйнов, М. Данилов, Г. Елизаров, Ан. Иванов, Ф. Лихачев, В. Миронов, Ф. Митрофанов, П. Пахирев, М. Поздеев, Д. Семенов, А. Степанов, И. Степанов, В. Телепнев. Новые люди, выдвиженцы Василия Шуйского, составляли в приказной администрации, следовательно, около 42%. По степени активности кадровой политики Василий Шуйский приблизился к Борису Годунову. При этом Василий IV, в отличие от Бориса Федоровича, все же старался использовать в качестве основного источника рекрутирования дьяков штат подьячих. Из 20-ти новых дьяков Василия Шуйского половина (11 человек) до пожалования в дьяки служили подьячими; в 9-ти случаях сведений о предыдущей службе в подьячих обнаружить не удалось. Сразу в качестве дьяков упоминаются М. Бегичев, Ш. Голышкин, Т. Горяйнов, М. Данилов, Г. Елизаров, В. Миронов, П. Пахирев, А. Степанов, И. Сте-
475


панов. Василий Шуйский, следовательно, предпочитал ставить во главе центральных учреждений опытных служащих, прошедших основательную школу службы в подьячих.
Изменения в составе приказной администрации после низложения Василия IV. Низложение Василия Шуйского и последовавшее вскоре после этого избрание на российский престол польского королевича Владислава ознаменовали вступление России в кульминационный период Смутного времени. В известной степени этот период оказался переломным и в судьбе российского дьячества. Ставленники короля Сигизмунда IIL в недавнем прошлом находившиеся в тушинском лагере Лжедмитрия II, не питали симпатий к приказным людям свергнутого царя. Получив возможность вернуться в столицу, они стремились обеспечить себе реальный контроль над ходом дел в государстве, придавая особое значение центральным властным органам. И если в Боярскую думу большинству из них, в силу худородного происхождения, дорога была закрыта, то должности приказных руководителей были для них вполне доступны. В борьбу за овладение постами приказных дьяков они вступили практически сразу по возвращении в столицу.
Уже в августе-сентябре 1610 г. из Москвы в королевский лагерь под Смоленском поступило письмо, содержащее в себе список должностных лиц, пользовавшихся доверием Василия Шуйского и потому опасных для новой власти. Этот любопытный документ, начальная часть которого недавно была обнаружена И.О. Тюменцевым, имел заглавие: «Московского государства ушники, которые Московское государство в разоренье и в смуту приводили при князе Восилье Шуйском и с ним советовали...»267. Немалую часть перечня «ушников» составили московские дьяки. Среди них названы все четыре думных дьяка Василия Шуйского — В.О. Янов, В.Г. Телепнев, Т.И. Лу- говской, Г.Ф. Елизаров. Помимо них назван четвертной дьяк М. Бегичев, дьяки Казанского дворца А. Шапилов и С. Ефимьев, дьяки Большого дворца Ф. Голенищев и А. Голенищев, дьяк Поместного приказа Н. Новокшенов268. Именем последнего список обрывается, его последняя часть утрачена. Составление этого документа следует датировать временем между заключением договора об избрании на российский престол королевича Владислава (17 августа 1610 г.) и отбытием под Смоленск русского посольства (12 сентября 1610 г.). Основанием для этой датировки служит упоминание в документе Т.И. Луговского, который «сидит в Ноугородцком Розряде». Известно при этом, 476


что Луговской 12 сентября 1610 г. покинул столицу в составе посольства. Автором списка приверженцев Василия Шуйского, по вполне обоснованному предположению Б.Н. Флори, являлся бывший думный дьяк Лжедмитрия II, один из самых деятельных сторонников польского короля Ф. Андронов269. Андронов предлагал заменить приказных дьяков Василия IV («Шуйского похлебцев») людьми, «которые бы его королевскому величеству прямили». Надо полагать, что напечатанный во II томе «Актов исторических...» перечень лиц, «...которые вер- не пред тым служили королевскому величеству и сыну его государю королевичю, и ныне служат верне»270, был составлен тем же Федором Андроновым. Согласно его проекту, бывшие сторонники «тушинского вора», перешедшие на сторону поляков, должны были возглавить Стрелецкий, Пушкарский, Ямской, Панский, Посольский, Челобитный, Поместный, Разрядный приказы, Новгородскую и Устюжскую четверти, Земские дворы, Казенный двор и Таможенную избу. Это позволяло взять под контроль военно-служилое сословие, финансы, пути сообщения, внешние связи и правопорядок в столице. Названы были и кандидатуры дьяков, которым предстояло возглавить некоторые из перечисленных приказов: И. Грамотин, Ф. Андронов, И. Чичерин, С. Соловецкий, Ф. Апраксин, В. Юрьев, С. Дмитриев, А. Царевский, И. Юрьев, К. Созонов, Б. Замочников271. Многие из перечисленных дьяков (И. Грамотин, Ф. Андронов, И. Чичерин, С. Соловецкий, Ф. Апраксин, В. Юрьев) прошли через тушинский лагерь самозванца272. Прочие дьяки (С. Дмитриев, А. Царевский, И. Юрьев, К. Созонов, Б. Замочников), как отметил И.О. Тюменцев, среди тушинцев не упоминаются273. Однако их близость к Ф. Андронову, давшему им лестную характеристику «верных слуг королевского величества» , позволяет предположить, что и они побывали в свое время в Тушино.
Король Сигизмунд в целом принял предложение Ф. Андронова. В его стане под Смоленском был составлен специальный «лист на уряды», содержавший перечень назначений в центральные московские приказы. С.Ф. Платоновым было доказано, что составление этого документа имело место не позднее середины сентября 1610 г.271 Из числа предполагаемых Андроновым назначений король не поддержал лишь две кандидатуры: в Разрядный приказ не был назначен В. Юрьев, а сам Ф. Андронов не получил назначения в Челобитный приказ. В последнем факте, впрочем, не следует видеть признаков немилости короля к Андронову: спустя два месяца тот получил
477


гораздо более завидную должность — второго казначея275. «Лист на уряды» содержит в себе также несколько новых назначений, не означенных в письме Андронова. Во главе приказа Большого прихода король предполагал поставить князя Ф. Мещерского, Т.В. Грязного наметили в руководители Монастырского приказа, князь В.М. Рубец-Мосальский должен был стать дворецким (и, следовательно, руководителем приказа Большого дворца), И.Р. Безобразов получил чин ловчего, а И.В. Измайлов — оружничего. Все эти лица, за исключением Измайлова, служившего Василию Шуйскому, были прежде тушинцами276. Поэтому трудно не согласиться с мнением С.Ф. Платонова, отметившего, что «состав благонадежной, с точки зрения Сигизмунда, московской администрации был скоро и просто определен: Москвою должны были управлять именем короля тушинские «воровские» бояре и дьяки»277.
17 сентября в Москву вступил польский гарнизон, а уже со следующего дня, 18 сентября 1610 г. приступил к исполнению обязанностей печатника ставленник поляков И.Т. Грамотин. Именно с этого дня начинались записи в записной книге печатных пошлин, хранившейся долгое время после этого в архиве Посольского приказа278. К этому времени, соответственно, Грамотин возглавил и Посольский приказ, отодвинув на второй план прежнего руководителя этого ведомства — В. Телепнева279. 20 сентября королем были пожалованы дьяки С. Дмитриев и А. Царевский, которые, по плану Андронова, должны были возглавить Старый и Новый Земские дворы в Москве280. 21 сентября последовало распоряжение короля Сигизмунда вернуть конфискованное в Москве имущество М.Г. и И.М. Салтыковым, В.М. Мосальскому, Ю. Хворостинину, Н. Вельяминову, М. Молчанову, Ф. Мещерскому, Т. Грязному, Л. Плещееву, И. Грамотину, Ф. Андронову, И. Чичерину, С. Соловецкому, Е. Витовтову, Ф. Апраксину, В. Юрьеву281. В королевской грамоте перечислены почти все лица, которых рекомендовал Сигизмунду III в качестве будущих руководителей приказов Федор Андронов. Для скорейшего взятия власти в приказах им необходимо было восстановить себя в правах на утраченную собственность, в связи с чем король и распорядился как можно скорее обеспечить своим ставленникам условия для комфортного пребывания в Москве. В тот же день в королевской грамоте упоминается С. Соловецкий, за которым признан чин думного дьяка282.
Однако первая атака польского короля на администрацию Московского государства оказалась непродолжительной. Пос- 478


ле королевских распоряжений от 21 сентября 1610 г. на этом направлении наступило временное затишье. По всей видимости, эта тактическая пауза была связана с началом переговоров под Смоленском, когда король почел за благо на время приостановить продвижение своих ставленников в приказы. Активная кадровая политика короля не вызывала восторга не только у членов «семибоярщины», но и у некоторых из бывших тушин- цев, верно служивших с начала 1610 г. интересам польского короля. Боярин М.Г. Салтыков в письме к канцлеру Л. Сапеге жаловался на засилье в Москве Ф. Андронова и его приспешников, опустошавших царскую казну283.
После полуторамесячного перерыва активность королевской администрации возобновилась. Правда, теперь не все вакансии замещались бывшими тушинцами, хотя последние все же преобладали. 3 ноября 1610 г. получил официальное назначение в дворецкие князь В.М. Мосальский, 7 ноября стал товарищем казначея Федор Андронов. В тот же день дьячьим чином был пожалован В. Трескин284. 15 ноября 1610 г. оружни- чим был назначен один из бывших сторонников Василия Шуйского — И.В. Измайлов285. Измайлов, впрочем, в январе 1611 г. уступил свое место тушинцу Л. Плещееву286. В конце 1610 г. король пожаловал в дьяки с назначением на службу в Нижний Новгород И. Горихвостова287, но этот человек, как и В. Трескин, дьяком в тот момент не стал. 2 декабря 1610 г. в Москву была прислана королевская грамота с распоряжением назначить дьяком Большого дворца В. Нелюбова, но и это назначение на практике не было осуществлено288. 29 ноября 1610 г. посольский думный дьяк И. Грамотин по королевскому указу получил под свое управление Поместный приказ289.
Назначение ставленников польского короля руководителями приказов подразумевало вытеснение из учреждений дьяков царя Василия. Осуществление этого плана началось практически сразу после отбытия посольства из Москвы под Смоленск 12 сентября 1610 г., в составе которого столицу покинул, как было отмечено выше, один из «похлебцев» Василия Шуйского — думный дьяк Разрядного приказа Т.П. Луговской. 3 декабря 1610 г. вместо него в думные дьяки Новгородского разряда был пожалован тушинец С. Линев290. В тот же день был утвержден на посту первого дьяка Новгородской четверти Ан. Иванов, ставший дьяком при Василии Шуйском. Прежний руководитель приказа, Г. Елизаров, известный как «по- хлебец Шуйского», был к этому времени уже отставлен. Вторым дьяком Новгородской четверти был назначен тушинец
479


С. Соловецкий291. На Старом Земском дворе дьяка И. Болотникова к декабрю 1610 г. заменил выдвиженец Сигизмунда III С. Дмитриев292. 12 декабря 1610 г. дьяк М. Бегичев, известный прежде как «шептун» Василия Шуйского, был переведен из Галицкой четверти в приказ Казанского дворца, откуда был удален «похлебец» бывшего царя дьяк А. Шапилов293. М. Бегичев, похоже, недолго пребывал дьяком Казанского дворца (если вообще вступал в эту должность). В боярском списке 1611 г. его имя отсутствует, равно как и имена Г. Елизарова, В. Миронова, Т. Горяйнова и М. Данилова. Надо полагать, эти лица были отстранены от руководства приказами по распоряжению новой администрации. Постепенно по разным причинам оставляли прежние места службы и другие дьяки. Так, Ф. Голенищев, известный как «злой шептун» и приверженец Василия Шуйского, был вынужден покинуть приказ Устюжской четверти, которым руководил до того. Впрочем, польский король не отказался от его услуг полностью, распорядившись приискать ему место службы «где пригоже». Это место было найдено, и в феврале 1611 г. мы видим Ф. Голенищева товарищем думного дьяка С. Соловецкого в Новгородской четверти294. Заметим также, что к этому времени из Новгородской четверти уже выбыл прежний дьяк Ан. Иванов. «Злой шептун», А. Голенищев в отличие от его отца был вынужден оставить столичную службу: его направили в Ярославль295. Сидевший при Василии Шуйском в Большом приходе дьяк Т. Бровцын в декабре 1610 г., после смерти Лжедмитрия II, был выслан на службу в Калугу296. В Новгород был отправлен дьяк С. Самсонов (27 сентября 1610 г. он был еще в Москве, а боярский список 1611 г. указывает уже на его службу в Новгороде)297. Таким образом, в первые месяцы после свержения Василия Шуйского новая администрация вытеснила из состава руководства столичными приказами не менее десяти прежних дьяков. Их должности замещались преимущественно тушинцами, перешедшими на службу к полякам.
Результаты усилий короля Сигизмунда III по водворению верных ему людей в московских приказах отражены в речи русских послов, вступивших в переговоры с поляками под Смоленском в 1615 г. По словам русских дипломатов, на Казенном дворе распоряжался казначей Ф. Андронов, пожалованный в думные дворяне, С. Соловецкий был думным дьяком в Новгородской четверти, В. Юрьев руководил денежными сборами. Е. Витовтов возглавил (в чине думного дьяка) Разрядный приказ, И. Грамотин совмещал пост печатника с руководством По-
480


сольским и Поместным приказами. Приказ Большого прихода был поручен князю Ф. Мещерскому, Пушкарский приказ — князю Ю. Хворостинину, Панский — М. Молчанову, Казанский дворец — И. Салтыкову. Как видно, в приказах в конечном итоге были посажены судьями именно те лица, которых рекомендовал королю Ф. Андронов, и перечень этих приказных руководителей почти полностью совпадает с перечнем лиц, перечисленных в упомянутом выше «листе на уряды». Этот документ, присланный в свое время Сигизмундом III в Москву, кстати, послы привезли под Смоленск в качестве доказательства своей правоты. По словам русских дипломатов, вышеназванными назначениями дело не ограничилось: поляки «во всех приказех учинили худых людей шишиморов, тому недостойных..., а прежних есте приказных людей... всех изо всех приказов изринули». То же обвинение было повторено и в адрес полковника А. Гонсевского, который «старых дьяков, которые бывали при прежних царех, всех... отженул прочь, а иным ничего делать не велел»298.
Список «худых людей шишиморов», поставленных во главе приказов, частично можно восстановить. В составленном в начале 1611 г. боярском списке имена 8 дьяков сопровождаются пометой «написан при литве». Это дьяки Ф. Апраксин, Е. Кувшинов, В. Юрьев, А. Царевский, С. Дмитриев, С. Федоров, Б. Губин, С. Романчуков299. Ф. Апраксин, бывший туши- нец, был пожалован королем в руководители Устюжской чети и, вероятно, именно в этом качестве выдавал в июне 1611г. жалованье польскому гарнизону Москвы300. Неизвестно, кем был до пожалования в дьяки Е. Кувшинов. В осажденной Москве в январе 1612 г. он, возможно, руководил Костромской четвертью (его приписью удостоверена грамота в Кострому)301. В. Юрьев, служивший ранее подьячим и прошедший через тушинский лагерь, в Москве возглавлял, вероятно, Приказ денежного сбора302. А. Царевский, подобно ему, служил до начала Смуты подьячим, а от короля Сигизмунда получил назначение в дьяки Нового Земского двора303. С. Дмитриев, впервые зафиксированный документами в королевском лагере в сентябре 1610 г., руководил Старым Земским двором304. С. Федоров в правительстве королевича Владислава в марте 1611 г. был дьяком Челобитного приказа305; прежнее место его службы неизвестно. Б. Губин, бывший подьячий, получил в январе 1611г. назначение в дьяки приказа Большого дворца306. С. Романчуков, имевший за спиной длительный опыт службы в подьячих Посольского приказа, стал дьяком на Денежном дворе307.
481


Помимо перечисленных лиц, в приказах по воле польского короля вершили дела и другие дьяки. Как упоминалось выше, назначение в Посольский и Поместный приказы получил И.Т. Грамотин, вновь, как и при Лжедмитрии I, пожалованный чином думного дьяка. Он же являлся печатником. Думным дьяком служил И.И. Чичерин; его служба в администрации королевича Владислава была связана с Казенным двором. Известно, в частности, что уже после московского пожара 1611 г. ему была поручена продажа казенных остатков для выдачи жалования полякам308. Имел звание думного дьяка также С. Соловецкий, несший службу в Новгородской четверти и на Купецком дворе309. Думным дьяком Новгородского разряда был сделан Е.Я. Витовтов. В этом качестве мы видим его в феврале- марте 1611 г.310 Интересно, что боярский список 1611 г. не зафиксировал факта назначения И. Чичерина, С. Соловецкого и Е. Витовтова не только думными, но даже и просто дьяками. В опубликованной А.Л. Станиславским выписке из боярских списков начала XVII в., однако, все эти три думных дьяка упомянуты под 1610/11 годом311. На службу новому правительству вскоре после избрания на российский престол королевича Владислава, 28 августа 1610 г., перешел еще один тушинец — П. Третьяков, имевший при дворе второго самозванца чин думного дьяка. Впрочем, Третьякова недолго продержали в Москве, направив его осенью того же года принимать присягу новому государю в Новгороде Великом312. В январе 1611 г. начал службу в приказе Большого дворца дьяк М. Тюхин (служивший до того именно в этом качестве Лжедмитрию II, а затем находившийся вплоть до декабря 1610 г. в королевском лагере под Смоленском). Назначение его в дьяки Большого дворца последовало 19 января 1611 г.313 В приказе Большого дворца М. Тюхин продолжал служить, по меньшей мере, до июня 1611 г.314 Боярский список 1611 г., тем не менее, не называет его среди дьяков.
По всей видимости, сумели занять места дьяков выходцы из торговой среды К. Скоробовицкий (Созонов) и Важен Замочников. Во всяком случае, на переговорах под Смоленском в 1615 г. русские дипломаты упрекнули польскую сторону в назначении этих «простых худых людей» дьяками центральных приказов315. Мы не имеем определенных сведений о том, где именно служили эти лица. Так, согласно «листу на уряды», К. Скоробовицкий должен был стать дьяком на Казенном дворе. Однако спустя три месяца последовало распоряжение о его назначении дьяком Новгородской четверти316. Б. Замочников, 482


вероятно, получил назначение туда, куда рекомендовал направить его Ф. Андронов — в дьяки Таможенной избы. Во всяком случае, в «листе на уряды» он назван именно в этом качестве317. Был пожалован в дьяки и вершил дела в Казне вместе с Ф. Андроновым купец М. Смывалов318. Возможно, стал дьяком на Казенном дворе гость И. Юрьев319.
Однако, несмотря на то, что «лист на уряды» был составлен в первой половине сентября 1610 г., даже через пять месяцев, в конце февраля 1611 г., в Казенном приказе продолжали нести службу прежние дьяки, М. Булгаков и М. Коробейников, которые служили там еще при Борисе Годунове320. Назначение С. Линева думным дьяком Новгородского разряда, повторенное дважды (3 декабря 1610 и 20 апреля 1611 гг.)321, так и не вступило в силу. Во всяком случае, у нас нет никаких указаний на то, что он занял это место (где служил думный дьяк Е. Витов- тов), равно как нет никаких сведений и о том, что С. Линев вообще служил дьяком в период польской оккупации Москвы. Пример С. Линева демонстрирует, что королевским ставленникам, по меньшей мере, до московского восстания и пожара в марте 1611 г. не всегда удавалось занять желаемые посты, несмотря на соответствующие распоряжения Сигизмунда III. Оставшееся после свержения царя Василия Шуйского правительство «семибоярщины», следовательно, оказывало некоторое сопротивление кадровой политике короля, грозившей окончательно лишить их влияния на дела.
Однако это слабое сопротивление не смогло остановить процесса водворения в центральных ведомствах ставленников польского короля. В большинстве приказов в течение полугода после свержения Василия Шуйского оказались у власти люди, обязанные своим возвышением Сигизмунду III. Разрядный приказ возглавляли думные дьяки В. Янов и Е. Витовтов. Первый из них относился в прошлом к числу ближайших советников Василия IV, однако его удалось привлечь на сторону польской партии, которой он остался верен до конца своих дней. Е. Витовтов, назначенный главой Новгородского разряда, был выходцем из тушинского лагеря. Другой видный ту- шинец, И. Грамотин, сосредоточил в своих руках дела Посольского и Поместного приказов, а также сбор печатных пошлин. Дворецким сделался князь В.М. Рубец-Мосальский; дьяками при нем в приказе Большого дворца состояли М. Тюхин и Б. Губин. Во главе приказа Казанского дворца оказались по распоряжению короля И.Н. Салтыков и дьяк М. Бегичев. Князю Ф. Мещерскому было поручено управление приказом Большо-
483


го прихода. Новые лица оказались руководителями четвертных приказов: в Новгородской чети вершили дела С. Соловецкий и К. Скоробовицкий, в Устюжской — Ф. Апраксин, в Костромской, вероятно, Е. Кувшинов. На Казенном дворе появился казначей Ф. Андронов и дьяки М. Смывалов и И. Юрьев, а также, видимо, думный дьяк И. Чичерин. Стрелецкий приказ был поручен сначала И.М. Салтыкову, а затем польскому полковнику А. Гонсевскому. Иноземский приказ возглавил М. Молчанов, Пушкарский — князья Ю.Д. Хворостинин и И.Ф. Волконский322. Ямской приказ был поручен Г.В. Хлопо- ву323 и, вероятно, дьяку Д. Яковлеву, служившему в Москве при Лжедмитрии I и совершенно незаметному при его преемнике324. В Челобитном приказе нес службу дьяк С. Федоров, на Старом и Новом Земских дворах при новых судьях (Т.П. Совин, И.Ф. Зубатый, Г.А. Кологривов и Ф.Ю. Хрипунов) числились дьяки С. Дмитриев и А. Царевский. Приказом Холопьего суда управлял князь Г.И. Гагарин325. Возможно, своим назначением он был обязан отъезду его брата, князя Р.И. Гагарина, в Тушино в 1609 г. после неудачной попытки свержения Василия Шуйского. Руководителем Таможенного приказа стал дьяк Б. Замочников, Монастырского — Т. Грязной. На Денежном дворе стал дьяком С. Романчуков, в Оружейную палату назначили нового оружничего — Л. Плещеева.
Помимо традиционных приказов, новая администрация создала два новых временных ведомства. Одно из них должно было собирать средства на выплату жалования польскому гарнизону Кремля, другое — разбирать судебные тяжбы между поляками и русскими. Соответственно, «у денежного сбора» был поставлен дьяк В. Юрьев, а «у суда» — И.Ф. Стрешнев, все царствование Василия Шуйского находившийся в фактической ссылке на воеводстве в Великом Устюге326. В московских приказах на начало 1611 г. мы можем насчитать, таким образом, около двух десятков дьяков (не считая судей, имевших другие чины), которые должны были составить опору польскому владычеству в России. Они контролировали все ключевые приказы и в массе своей были выходцами из окружения тушинского вора. Наряду с ними в приказах продолжали нести службу многие дьяки Василия Шуйского. Учитывая, что в центральных приказах одновременно служило порядка 50-ти дьяков (что было доказано нами на примере ряда предшествующих периодов), мы можем утверждать, что из числа прежних дьяков в приказах продолжали службу около 30-ти человек. Однако влияние их на дела вряд ли могло быть значительным.
484


Показательно, что многие из дьяков Василия IV отошли от дел именно в период польской оккупации. Как будет показано ниже, имена примерно полутора десятка из них после мартовского восстания 1611 г. не упоминаются более в документах. Следовательно, брошенный на переговорах 1615 г. упрек в адрес полковника Гонсевского («старых дьяков, которые бывали при прежних царех, всех... отженул прочь») не был беспочвенным.
Приказные дьяки в период борьбы за освобождение Москвы от польско-литовской оккупации. События марта 1611 г. окончательно развеяли иллюзии о возможности компромисса между российским обществом и польскими властями. После восстания в Москве и сожжения столицы режим, установленный в городе полковником Гонсевским, принял откровенно оккупационный характер. В сложившейся ситуации дьяче- ство было поставлено перед необходимостью выбора: продолжить сотрудничество с польским королем и его ставленниками, или перейти на сторону подошедших к Москве сил I Ополчения.
Проверим, на чьей стороне оказались симпатии московского дьячества. Для этого проследим их дальнейшую карьеру в годы «междуцарствия». В боярском списке 1611 г. упоминаются имена 76-ти дьяков и думных дьяков. Двое из них числились на момент составления списка отставленными от чина (Е. Телепнев и Ал. Карпов). Думный дьяк Т.П. Луговской находился во время московского восстания в посольстве и оказался в польском плену. 20 дьяков числятся по боярскому списку на службе в городах. Следовательно, боярский список дает нам имена 53 дьяков, находившихся, предположительно, в столице во время восстания. Кроме того, как удалось установить, в Москве к началу 1611 г. несли службу еще 9 человек, не упомянутых в боярском списке: три думных дьяка (Е. Витовтов, С. Соловецкий, И. Чичерин) и шестеро дьяков (М. Бегичев, Б. Замочников, К. Скоробовицкий, М. Смывалов, М. Тюхин, И. Юрьев). Всего, следовательно, около 60-ти дьяков оказались непосредственными свидетелями московского восстания.
Из числа дьяков, находившихся на службе в Москве в начале 1611 г., имена 14-ти в последний раз упоминаются в документах до мартовского восстания. Это составляет 24 % от общего числа дьяков, служивших в столице к марту 1611 г. 12 из них упоминаются в боярском списке 1611 г. Это думный дьяк В.Г. Телепнев и дьяки М. Булгаков, Д. Витовтов, Ф. Голенищев, М. Дурбенев, С. Ефимьев, М. Коробейников, А. Рубцов,
485


3. Свиязев, И. Степанов, С. Федоров, Н. Черной. Еще двое дьяков из числа ставленников польской администрации также не упоминаются после марта 1611 г. — К. Скоробовицкий и И. Юрьев. Следовательно, примерно четвертая часть от общего количества дьяков, служивших на начало 1611 г. в Москве, перестают упоминаться в источниках в начале 1611 г. По меньшей мере, пятеро из них (В.Г. Телепнев, М. Булгаков, Ф. Голенищев, С. Ефимьев, М. Коробейников) известны как приверженцы («похлебцы») Василия Шуйского. Они не пользовались доверием поляков, их предполагалось отстранить от руководства приказами. Это позволяет сделать предположение о том, что некоторая часть московских дьяков ушла с политической арены не по своей воле. Некоторые из них могли оказаться жертвами пожара и кровопролития, устроенного поляками в Москве в марте 1611 г.
Продолжали в дальнейшем заметное (оставившее след в источниках) участие в политической жизни страны, таким образом, 48 дьяков из числа находившихся к марту 1611г. на службе в Москве. Рассмотрим, какой выбор сделали эти люди в сложившейся ситуации. Известно, что более половины из них вступили в течение 1611-1612 гг.в1и II Ополчения. Это дьяки М. Бегичев, И. Болотников, И. Булыгин, А. Бареев, Сыд. Васильев, Г. Витовтов, С. Головин, Б. Губин, Я. Демидов, И. Ефа- нов, Ан. Иванов, И. Карташов, П. Кузьмин, Ф. Лихачев, Г. Мартемьянов, Н. Новокшенов, М. Огарков, М. Поздеев, С. Романчуков, Д. Семенов, Иг. Софонов, А. Степанов, А. Ца- ревский, А. Шапилов, В. Юдин — всего 25 человек.
Определенно известно, что остались на стороне оккупационного режима до конца противостояния лишь 8 дьяков: Е. Витовтов, И. Грамотин, Б. Замочников, О. Кувшинов, С. Соловецкий, И. Чичерин, В. Юрьев, В. Янов. Думные дьяки Е. Витовтов, И. Грамотин и В. Янов покинули страну и отъехали в Польшу в составе дипломатических миссий. Б. Замочников, А. Кувшинов, С. Соловецкий, И. Чичерин оказались под арестом после капитуляции польского гарнизона в Кремле. В. Юрьев скончался в Москве в 1611 г. К перечисленным дьякам можно с известной долей вероятности отнести еще двух человек из числа бывших тушинцев — М. Тюхина и Ф. Апраксина. М. Тюхин в июне 1611 г. продолжал еще службу в столичном приказе Большого дворца, а после освобождения Москвы около двух лет оставался не у дел. Аналогичной была карьера дьяка Ф. Апраксина. Из перечисленных лиц семеро (Ф. Апраксин, Е. Витовтов, И. Грамотин, С. Соловецкий, М. Тюхин, И. Чиче-
486


рин, В. Юрьев) прежде служили тушинскому вору. Еще двое — Б. Замочников и А. Кувшинов — получили дьяческие чины из рук польского короля. Лишь один из приверженцев польского короля — В. Янов — служил Василию Шуйскому и даже относился прежде к числу его наиболее ревностных сторонников. Таким оказался круг лиц, согласившихся поддержать притязания польского принца на власть в России даже после восстания в марте 1611 г. Их число составляло около 20 % от общего количества московских дьяков, продолжавших службу после мартовского восстания 1611 г.
Относительно политического поведения 13-ти дьяков в 1611-1612 гг. мы не имеем точных сведений. Нам неизвестно, на чьей стороне оказались симпатии примерно четверти московских дьяков — Ш. Голышкина, С. Дмитриева, П. Жукова, Г. Золотарева, П. Матюшкина, Ф. Митрофанова, Н. Нальяно- ва, П. Пахирева, Н. Перфирьева, М. Смывалова, И. Федорова, И. Шарапова, Д. Яковлева. Представляется, однако, что почти все эти дьяки раньше или позже перешли на сторону Ополчений. Это наше предположение базируется на анализе дальнейших биографий перечисленных лиц. Лишь один из них, С. Дмитриев, пожалованный в дьяки распоряжением Сигизмунда III, оставался после освобождения Москвы довольно долго, до 1616 г., не у дел. Вероятно, он может быть отнесен к числу приверженцев польской партии. Сложно сказать что-то определенное о политическом поведении дьяка М. Смывалова. Известно, что при царе Михаиле он вновь, как и прежде, был гостем и вел торговлю в пограничном Архангельске, а в 1622 г. был пожалован в дьяки и пользовался доверием патриарха Филарета327. Остальные 11 дьяков уже в 1613 г. вновь несли службу в московском правительстве или в городах (некоторые из них — еще до приезда в столицу царя Михаила). Ряд дьяков оказались на службе в дворцовых приказах — Большого дворца, Конюшенном, Монастырском (Г. Золотарев, Ф. Митрофанов, П. Па- хирев). По всей видимости, у нового правительства имелись основания доверять им.
Подводя итог, мы можем сказать, что большая часть российских дьяков, несших службу в центральных приказах в начале 1611 г. и переживших мартовское восстание, оказались в лагере Народных Ополчений. Из 48 дьяков документально подтверждается факт службы в Ополчениях 25 человек; по всей видимости, к ним следует причислить еще 11 дьяков, продолжавших службу в московском правительстве после освобождения Москвы. Всего, таким образом, на стороне патриоти-
487


ческих сил оказалось 36 бывших дьяков центральных приказов (не считая тех, кто нес службу в городах и также поддержал Ополчения). На стороне поляков осталось втрое меньше — 10-11 человек (менее четверти). В массе своей это были тушин- цы, еще в начале 1610 г. связавшие свою судьбу с польской короной. Получив из рук польского короля чины и земельные владения, они вряд ли могли рассчитывать на сохранение захваченных позиций в правительстве в случае поражения Сигизмунда III. Именно поэтому они до последнего момента стояли на стороне оккупационного режима. Но даже и среди лиц, получивших дьяческий чин от польского короля, нашлись люди, перешедшие на сторону национальной партии. Так поступили, в частности, дьяки Б. Губин, С. Романчуков, А. Царевский.
Таким образом, можно утверждать, что российские дьяки начала XVII века оказались в подавляющем большинстве на стороне национально-освободительного движения. Центр политической жизни страны в течение 1611 г. переместился из осажденного Кремля в лагерь I Ополчения, куда перешли многие дьяки и где уже летом 1611 г. началось формирование приказов. Приказы продолжали существовать и в оккупированной Москве, но они уже не могли контролировать ситуацию в стране. Причиной тому было не только затрудненное сообщение с регионами (зачастую, к тому же, отказывавшимися выполнять распоряжения властей, оказавшихся марионеткой в руках поляков). Деятельность кремлевских приказов не могла быть эффективной и по причине значительных потерь в штатах. В свое время Л.М. Сухотин заметил, что после марта 1611 г. в Поместном приказе остался лишь один дьяк И. Грамотин328. Его прежние товарищи по службе (Г. Мартемьянов и Н. Но- вокшенов) уже в мае-июле 1611 г. находились в Ополчении329. Масштабы отъездов дьяков в лагерь Ополчения оказались столь значительными, что этот факт пришлось констатировать и королю Сигизмунду. В указе от 20 апреля 1611 г., спустя месяц после начала осады ополченцами Москвы, король писал: «Ныне учинилось нам ведомо, што некоторые дьяки, целовав сыну нашому крест, изменили, побежали с Москвы в воровство к Ляпунову»330. В числе причин, которые заставляли московских дьяков переходить на сторону Ополчения, помимо патриотических чувств, может быть названа боязнь потерять свои земельные владения. Известно, что лидеры I Ополчения приняли решение о конфискации поместий у служилых людей, продолжавших служить интересам поляков. При этом был назначен крайний срок явки в подмосковный лагерь — 25 мая
488


1611 г.331 Надо отметить, что подобного рода угрозы не остались пустым звуком. Известно, например, что у думного дьяка Василия Янова, оставшегося верным королевичу Владиславу, поместье было отобрано. По той или иной причине дьяки и подьячие московских приказов в большинстве перешли на сторону Ополчения. Характерными являются слова остававшегося на службе в Москве дьяка М. Тюхина, возглавлявшего приказ Большого дворца. В июне 1611 г. в своей отписке он сообщал о невозможности навести справки по вопросам земельного владения, поскольку «в Дворцовом приказе ныне стоят польские и литовские люди, а подьячие все в воровских полкех, и писцовых книг сыскати не мочно»332. Такой была обстановка в кремлевских приказах всего через три месяца после сожжения Москвы польским гарнизоном.
Под Москвой тем временем шло формирование властных органов при I Ополчении. В известном земском приговоре от 30 июня 1611 г. воспроизводится решение ополченцев о создании ряда приказов: Большого дворца и Большого прихода, четвертей, Разрядного, Поместного, Разбойного приказов и Земского двора333. Речь шла, прежде всего, о приказах «первой необходимости». Большой приход и четверти должны были наладить систему денежного обеспечения ополченцев, Поместный приказ и Большой дворец — привести в порядок запутанную за последние годы систему землевладения. Разбойному приказу и Земскому двору надлежало наблюдать за соблюдением правопорядка. На Разряд возлагалось общее руководство военными действиями. Сложно сказать, все ли из перечисленных приказов получили организационное оформление в подмосковном лагере I Ополчения. В документах не сохранилось следов деятельности при Ополчении приказа Большого дворца и Большого прихода. Неизвестно также, были ли созданы под Москвой Разбойный приказ и Земский двор. Из числа приказов, упоминавшихся в приговоре 30 июня 1611 г., под Москвой в 1611-1612 гг. действовали Разрядный и Поместный приказы, а также три четверти: Владимирская, Галицкая и Ярославская (Костромская). Однако известно, что в подмосковном лагере действовали несколько приказов, не названных в приговоре. Это Казанский дворец, Челобитный и Ямской приказы. Два последних учреждения в условиях осады трудно назвать жизненно необходимыми ведомствами. Тем не менее, источники свидетельствуют об их функционировании. Это позволяет предположить, что названные в приговоре 30 июня 1611 г. Большой приход, Большой дворец, Разбойный приказ и Зем-
489


ской двор были все же созданы. Впрочем, документы показывают нам только восемь приказных учреждений I Ополчения.
Большинство этих приказов действовали уже весной-летом 1611 г. В Разрядном приказе в июне 1611 г. несли службу бежавшие из Москвы дьяки И. Карташов, М. Поздеев и Н. Но- вокшенов, приписями которых удостоверен приговор 30 июня 1611 г.334 Поместный приказ в апреле — июне 1611 г. возглавляли дьяки И. Ефанов и Г. Мартемьянов, также покинувшие столицу после мартовского восстания335. Владимирская и Ярославская четверти были летом 1611 г. сосредоточены под руководством дьяка Г. Витовтова336, Галицкой четью управлял М. Огарков337. Во главе приказа Казанского дворца в июне- июле 1611 г. стоял А. Шапилов338. Челобитный приказ летом 1611 г. находился в ведении дьяка С. Самсонова339. Нетрудно заметить, что во главе приказов I Ополчения стояли дьяки, служившие прежде Василию Шуйскому. При этом возглавляли они те приказы, в которых несли до того службу в Москве. Таким образом, формировавшаяся в стане I Ополчения система приказов должна была стать прямым продолжением прежней, московской системы властных учреждений как организационно, так и по своему штату.
Однако в процесс складывания властных структур Ополчения вмешалась борьба между его руководителями и стоявшими за их спинами силами. Драматической развязкой этой борьбы стало, как известно, убийство казаками лидера рязанских дворян и одного из предводителей Ополчения — думного дворянина П.П. Ляпунова. Это событие последовало 22 июля 1611 г. После этого решающую роль в Ополчении стали играть бывшие тушинские бояре: князь Д.Т. Трубецкой и, главным образом, И.М. Заруцкий. Произошедший в Ополчении переворот вскоре оказал влияние и на штаты подмосковных приказов. Разрядного дьяка И. Карташова уже в начале августа 1611 г. мы видим во Владимире340. Его товарищ М. Поздеев в сентябре 1611 г. нес службу в Костроме341. Из прежних разрядных дьяков на своем месте остался лишь Н. Новокшенов. Тогда же оказался на службе в Романове дьяк Поместного приказа И. Ефанов342. От руководства Галицкой четью был отстранен М. Огарков: в августе 1611 г. этим приказом руководил уже Г. Витов- тов, временно сосредоточивший в своих руках управление тремя четвертными приказами343. А. Шапилов, надо полагать, тогда же покинул приказ Казанского дворца: о его службе в Ополчении после июля 1611 г. сведения отсутствуют, а в 1611/ 12 г. он нес службу на Белоозере344. Нет сведений о продолже- 490


нии после августа 1611г. службы в составе I Ополчения дьяком С. Самсоновым345. Июнем-августом 1611 г. ограничивается информация о пребывании в подмосковном лагере дьяка Д. Хвицкого (в каком приказе он состоял, установить не удается)346.
Итак, прежние дьяки из подмосковных приказов удалялись. Их места замещали бывшие тушинцы и лица к ним близкие. Наиболее заметными оказались перемены в руководстве Поместного приказа: в августе 1611 г. рядом с оставшимся в приказе дьяком Г. Мартемьяновым появились сразу два бывших тушинца, причем оба в чине думных дьяков: Ф. Шушерин и П. Третьяков. В ноябре 1611 г. к ним присоединяется дьяк И. Шевырев. Последний, надо полагать, также служил ранее Лжедмитрию II. Известно, что Шевырев был в середине 1611г. дьяком в Арзамасе, а этот город до конца поддерживал самозванца. Четвертные приказы были поручены дьяку Григорию Витовтову, родной брат которого, Евдоким, ранее находился на службе у Лжедмитрия II в Тушино. Во главе Разрядного приказа уже в августе 1611 г. стоял дядя Григория и Евдокима — Тимофей Витовтов, прибывший из Свияжска, куда он был сослан еще при Василии Шуйском. Впрочем, Витовтовы недолго были в силе в I Ополчении: Т. Витовтов упоминается во главе Разрядного приказа только до октября 1611 г. Его племянник Г. Витовтов тогда же, в октябре 1611 г., уступил руководство Галицкой четью дьяку С. Головину. Головина через два месяца сменил в Галицкой чети дьяк М. Бегичев. В Разрядном приказе с сентября 1611 г. служил дьяк А. Вареев, незадолго до того бежавший из Москвы. Вместе с ним в январе-феврале 1612 г. в Разрядном приказе служил П. Евдокимов, служивший ранее подьячим, а дьяческий чин получивший уже под Москвой. С октября 1611 г. документы фиксируют пребывание в подмосковном лагере бывшего думного дьяка и печатника Лжедмитрия II Д. Софонова. В I Ополчении он получил те же самые чины347. Помимо него, источники свидетельствуют о службе в I Ополчении еще трех дьяков (правда, неизвестно, в каких ведомствах они служили). Это И. Алексеев (с ноября 1611 г.)348, А. Витовтов (с 1611/12 г.)349, и А. Царевский (с августа 1611 г.)350. И. Алексеев и А. Витовтов были пожалованы в дьяки, вероятно, только в Ополчении, сведения об их прежней службе отсутствуют. А. Царевский, как указывалось выше, получил чин дьяка от польского короля и, надо полагать, был близок ранее к тушинскому кружку приверженцев Сигизмунда III. Относительно места службы этих людей в Ополчении можно высказы-
491


вать только догадки. Царевский до перехода в Ополчение в Москве служил на Новом Земском дворе; на Земском же дворе он служил и в дальнейшем, в декабре 1612-мае 1613 гг.351 Весьма вероятно, что и в I Ополчении он возглавлял то же самое ведомство. Что касается А. Витовтова, то первым известным местом его службы в администрации царя Михаила Романова был Разбойный приказ. Возможно, в этом приказе Витовтов был судьей и в составе Ополчения. Наше предположение представляется обоснованным, поскольку создание Разбойного приказа и Земского двора предусматривалось земским приговором 30 июня 1611 г.
Итак, ключевые посты в подмосковных приказах после гибели П.П. Ляпунова заняли бывшие тушинцы. Складывалась парадоксальная картина: недавние союзники оказались противниками. Тушинцы, вошедшие в состав I Ополчения, осаждали засевших в Москве с поляками тушинцев. Учет этого обстоятельства позволяет понять, в частности, почему дьяку П. Третьякову удалось столь легко перейти из одного лагеря в другой. В декабре 1611 г. он служил еще в Поместном приказе у ополченцев, а уже в январе 1612 г. сидел вместе с поляками в осаде в Москве и подписывал увещевательные грамоты в города, отказывавшиеся подчиниться королевичу Владиславу352. Бывший тушинец Третьяков был в одинаковой степени своим человеком и для русских сторонников польского короля, и для людей, вершивших дела в I Ополчении.
Впрочем, дьяки-ополченцы были не только выходцами из тушинского лагеря. Среди них гораздо больше было дьяков Василия Шуйского. В источниках зафиксированы имена 22-х «старых» дьяков, поддерживавших на разных этапах I Ополчение: М. Бегичев, И. Болотников, И. Булыгин, Сыд. Васильев, А. Вареев, Г. Витовтов, Т. Витовтов, А. Голенищев, С. Головин, Я. Демидов, И. Ефанов, И. Карташов, П. Кузьмин, Г. Мартемьянов, Н. Новокшенов, М. Огарков, М. Поздеев, С. Самсонов, Д. Семенов, И. Софонов, Д. Хвицкий, А. Шапилов. Однако в большинстве своем эти люди недолго находились непосредственно в приказах под Москвой. Многие из них, как было показано выше, уже летом 1611 г. были отправлены на службу в различные города или покинули подмосковный лагерь. Как городовых дьяков, стоявших на стороне Ополчения в 1611- 1612 гг., документы показывают И. Болотникова (Ярославль), И. Булыгина (Переславль-Залесский), А. Голенищева (Ярославль), М. Данилова (у сбора ратных людей в Ярославле), Я. Демидова (Переславль Рязанский), П. Кузьмина (Муром), 492


Д. Семенова (Муром), Иг. Софонова (Калуга). Только шестеро из дьяков, служивших ранее Василию Шуйскому, оставались в подмосковных приказах после гибели П. Ляпунова: М. Бегичев, Сыд. Васильев, А. Вареев, Г. Витовтов, Г. Мартемьянов, Н. Новокшенов. Трое из них (М. Бегичев, Сыд. Васильев, А. Вареев) впервые упоминаются в I Ополчении с сентября 1611- февраля 1612 гг., т.е. уже после убийства Ляпунова.
Более заметную роль играли в Ополчении с конца лета 1611г. дьяки из числа бывших тушинцев. Их было всего пять человек (Д. Софонов, П. Третьяков, А. Царевский, И. Шевырев, Ф. Шу- шерин), но они обладали большим влиянием. Трое из них (Д. Софонов, П. Третьяков и Ф. Шушерин) имели чины думных дьяков. Практически под полным контролем этих людей находился Поместный приказ. Заметим также, что они становятся заметны в Ополчении лишь с августа-октября 1611 г., т.е. именно с того времени, когда из подмосковных приказов было вытеснено большинство бывших московских дьяков. Кроме П. Третьякова, перебежавшего в осажденную Москву, эти дьяки оставались под Москвой вплоть до прибытия к столице II Ополчения.
Среди дьяков I Ополчения было пять человек, о службе которых в дьяках в более раннее время ничего не известно. По всей видимости, в дьяки они были пожалованы непосредственно под Москвой. Это И. Алексеев, А. Витовтов, П. Евдокимов, М. Любученинов, Ф. Ларионов. Всех их мы видим дьяками не ранее, чем с осени 1611 г. По всей видимости, пожалованием этих людей в дьяки руководство I Ополчения пыталось компенсировать отток из ополчения квалифицированных кадров из числа бывших сторонников Василия IV.
Всего, таким образом, поддержали I Ополчение 33 дьяка. Однако в подмосковных приказах задержалось не больше половины из них. Прочие либо были удалены из-под Москвы, либо сами покинули лагерь князя Д.Т. Трубецкого и И.М. Заруцко- го вследствие внутриполитической борьбы в Ополчении.
Впрочем, картина, наблюдавшаяся в то же время в осажденной Москве, была еще менее отрадной. Умер в 1611 г. дьяк В. Юрьев353. Думный дьяк В. Янов в октябре 1611 г. выехал в составе посольства в Польшу и в Москву более не вернулся354. Его примеру в самом конце 1611 г. последовали еще два думных дьяка — Е. Витовтов и И. Грамотин355. Переход на сторону польских властей П. Третьякова и прибытие в Москву из Пскова дьяка Т. Корсакова356 компенсировать этих потерь не могли. Количество дьяков, сотрудничавших с поляками, не превыша-
493


ло 10-ти человек, причем в большинстве своем серьезного опыта приказной службы они не имели.
С начала 1612 г., когда наблюдался кризис властных структур как в осажденной Москве, так и в подмосковном лагере I Ополчения, начинают формироваться приказы и при II Ополчении. Н.В. Рыбалко предположила, что к созданию приказов Минин и Пожарский приступили только по прибытии войск Ополчения в Ярославль, т.е. с весны 1612 г.357 Действительно, наиболее ранние упоминания о приказах при II Ополчении относятся к апрелю 1612 г. В апреле 1612 г. в Ярославле действовал уже Разрядный приказ, во главе которого стоял дьяк М. Данилов358, служивший ранее в этом ведомстве при Василии Шуйском. Тогда же, в апреле 1612 г., действовала при Ополчении и Новгородская четверть, из которой отправил грамоту на Двину дьяк В. Юдин359, находившийся при князе Д.М. Пожарском с декабря 1611 г. Несколько позже, в июле 1612 г. этот дьяк числился уже главой Галицкой четверти. В Новгородской чети его сменили к этому времени дьяки И. Булыгин и А. Степанов360. С мая 1612 г. при Ополчении действовал приказ Казанского дворца, которым руководил дьяк С. Головин (его при- писью удостоверена грамота, отправленная в Верхотурье)361. В июне в Ярославле действовал также приказ Большого дворца (им руководили дворцовые дьяки Н. Емельянов и П. Насонов)362. Последний из них месяц спустя служил уже в другом приказе — в Большом приходе363. Начиная с июня-июля 1612 г. упоминается в источниках Поместный приказ при II Ополчении. Там служили дьяки Г. Мартемьянов364 и Ф. Лихачев365. С июля 1612 г. в сформированном в Ярославле Монастырском приказе служил Т. Витовтов366. К августу 1612 г. при II Ополчении, выступившем уже к Москве, сложился, надо полагать, Посольский приказ, управлять которым было доверено дьяку Савве Романчукову, имевшему длительный опыт службы подьячим в дипломатическом ведомстве367. Находился при II Ополчении также дьяк С. Самсонов. Источники не дают прямых указаний на учреждение, в котором он состоял. Однако можно предположить, что он был поставлен во главе Челобитного приказа, поскольку именно в этом ведомстве он служил при Василии Шуйском, в правительстве «семибоярщины», в I Ополчении, а затем и в начале царствования Михаила Романова. Всего, таким образом, за весну-лето 1612 г. при II Ополчении оформилось не менее 10-ти приказов, в которых служили 12 дьяков. В большинстве своем это были люди, имевшие за спиной стаж приказной службы. Никто из них не был
494


связан с тушинским лагерем. Некоторые из приказных дьяков II Ополчения перешли в его ряды из Ополчения Трубецкого и Заруцкого. К числу таковых относятся Т. Витовтов, С. Головин, Г. Мартемьянов, С. Самсонов.
Приказная администрация временного правительства (^Совета всея земли»). С конца августа 1612 г. под Москвой стояли сразу два Ополчения, каждое из которых, как было показано выше, сформировало свои собственные властные структуры. Несмотря на совместное участие в отражении попытки прорыва в осажденную Москву войска гетмана Я.К. Ход- кевича, некоторое время Ополчения продолжали держаться обособленно друг от друга. Соответственно существовали параллельно дублирующие друг друга приказы двух Ополчений. Слияние властных структур Ополчений и воссоздание на этой базе единого государственного аппарата Московского государства произошло, по всей видимости, вскоре после освобождения Москвы от поляков 26 октября 1612 г. Когда именно это произошло, установить не удается. Вероятно, этот процесс продолжался в течение нескольких недель. В некоторой степени определить хронологические рамки этого события позволяют наблюдения за составом руководства Поместного приказа. В середине сентября 1612 г. объединения Поместных приказов двух Ополчений еще не произошло: в это время они действовали параллельно. В I Ополчении Поместный приказ возглавляли думный дьяк Ф. Шушерин и И. Шевырев, а во II Ополчении — дьяки Г. Мартемьянов и Ф. Лихачев368. Поместных дьяков II Ополчения мы видим обособленно действующими и в октябре 1612 г., вплоть до 21 числа369. 15 ноября 1612 г. в качестве дьяка Поместного приказа выступает Н. Новокше- нов. Ранее, до марта 1612г., этот человек служил в Разрядном приказе I Ополчения, после чего информация о нем исчезает из источников более чем на полгода. Он мог представлять интересы как I, так и II Ополчений. Интересно, что из Поместных приказов обоих Ополчений в конце сентября-начале октября 1612 г. выбывает по одному дьяку: из Поместного приказа I Ополчения — И. Шевырев, из Поместного приказа II Ополчения — Ф. Лихачев. Соответственно, Н. Новокшенов мог заменить любого из них. Как бы то ни было, 8 декабря 1612 г. мы видим состав руководства Поместного приказа уже безусловно смешанным: во главе этого учреждения стояли думный дьяк Ф. Шушерин и дьяки Н. Новокшенов и Г. Мартемьянов370.
В первые недели после освобождения Кремля происходило слияние властных структур I и II Ополчений. Не закрыт был
495


путь в новое правительство и для бывших сторонников польского принца. Во главе Посольского приказа уже 21 ноября 1612 г. стояли два дьяка — П. Третьяков и С. Романчуков371. Если второй из них, по меньшей мере, с августа 1612 г. служил во II Ополчении, то первый в начале того же года перебежал из подмосковного лагеря в Москву и оставался там с поляками, по всей видимости, до самой капитуляции польского гарнизона. Смешанным оказалось и руководство Разрядного приказа. Возглавлял этот приказ в чине думного дьяка Сыд. Васильев, занимавший тот же пост в I Ополчении172. Вместе с ним в приказе служили дьяки А. Вареев и М. Любученинов. М. Любуче- нинов известен нам с мая 1612 г. как разрядный дьяк в I Ополчении373. А. Вареев был участником Ополчения Минина и Пожарского374. В приказе Большого дворца в декабре 1612-марте 1613 гг. источники показывают дьяков Сыд. Васильева (думный), Ив. Софонова, Г. Золотарева, П. Насонова375. Первый из них, Сыд. Васильев, служил в I Ополчении. С тем же Ополчением, надо полагать, был связан и дьяк Ив. Софонов, родственник Иг.Т. и Д.И. Софоновых. П. Насонов, напротив, известен как приверженец II Ополчения. На каком этапе примкнул к освободительному движению дьяк Г. Золотарев, неизвестно. Приказ Казанского дворца в те же месяцы возглавляли дьяки С. Головин и А. Евдокимов376. Головин, успев послужить в Ополчении Трубецкого, перешел в итоге во II Ополчение. Евдокимов в 1609-1610 гг. служил Лжедмитрию И377. Это позволяет предположить его близость к лидерам I Ополчения, вышедшим из лагеря самозванца. Объединение двух Ополчений отражал и состав руководства Галицкой чети. В этом приказе сидели до середины декабря 1612 г. дьяки М. Бегичев и В. Юдин, представлявшие I и II Ополчения соответственно378. Впрочем, В. Юдин во второй половине декабря 1612 г. был отослан на службу в Нижний Новгород379. В Челобитном приказе в конце 1612-начале 1613 гг. служили три дьяка: И. Булыгин, С. Самсонов380 (пришли под Москву в составе II Ополчения) и И. Алексеев381 (дьяк I Ополчения).
Таким образом, можно утверждать, что временное правительство, действовавшее с момента освобождения Москвы и до прибытия в столицу нового царя, было составлено преимущественно из представителей I и II Ополчений. При этом нельзя не заметить того, что во властных органах лидирующие позиции принадлежали участникам I Ополчения. Это было связано, по всей видимости, с численным преобладанием членов I Ополчения (и, в частности, казаков) под Москвой
496


(что было доказано А.Л. Станиславским)382. Поэтому первые места в наиболее значительных приказах временного правительства достались в основном дьякам, связанным с I Ополчением.
Источники, относящиеся к первому году царствования Михаила Романова, позволяют с достаточной степенью полноты восстановить список дьяков, находившихся в Москве в 1613 г. Прежде всего, следует обратиться к грамоте, отправленной 25 февраля 1613 г. от Земского собора на Двину. Она скреплена подписями девяти дьяков — И. Булыгина, Д. Хвицкого, С. Головина, И. Ефанова, Н. Нальянова, И. Озерецкого, А. Евдокимова, А. Царевского, Л. Владиславлева383. Большинство из них известны как сторонники народных Ополчений. Источники не дают сведений о службе при Ополчениях дьяков Н. Нальянова, И. Озерецкого и Л. Владиславлева. Надо полагать, эти лица все же были связаны с патриотическим движением. В противном случае вряд ли они были бы введены в состав правительства сразу после освобождения Москвы. Из дьяков, подписавших грамоту на Двину, лишь Л. Владиславлев выглядит новичком в своем чине — о его службе до того времени не сохранилось документальных свидетельств. И. Озерецкий также ранее не служил в центральных приказах, но дьяческий чин получил еще в апреле 1609 г., когда служил в Ярославле. Интересным штрихом эпохи является то, что Озерецкий получил назначение из рук местных воевод, а не от царя. Сам он утверждал, что от дьячьего имени «добре бегал», поскольку «и подьячества прямого не дорос»384.
Еще 21 имя дьяков, несших службу в Москве весной 1613 г., еще до прибытия туда Михаила Романова, дает нам пошлинная книга Печатного приказа. В марте — апреле 1613 г. в Печатном приказе брали пошлины с грамот по челобитным, приписанным дьяками И. Алексеевым, М. Бегичевым, Сыд. Васильевым, Г. Витовтовым, Я. Демидовым, П. Евдокимовым, П. Жуковым, Г. Золотаревым, Ан. Ивановым, В. Кокошкиным, М. Любучениновым, И. Микулиным, Ф. Митрофановым, П. Насоновым, В. Огарковым, Н. Перфирьевым, В. Семеновым, П. Третьяковым, И. Федоровым, И. Шараповым, И. Шевыревым385.
Помимо этого, из других источников мы знаем о службе в московских приказах в начале 1613 г. ряда других дьяков. Как упоминалось выше, в Поместном приказе служили дьяки Ф. Шу- шерин, Н. Новокшенов, Г. Мартемьянов; в Посольском — С. Романчуков; в Разрядном — А. Вареев; в Большом дворце —
497


Ив. Софонов; в Челобитном — С. Самсонов. В феврале 1613 г. Печатный приказ возглавлял дьяк Ив. Мизинов386. В приказе Большого прихода в марте 1613 г. упоминается дьяк Ф. Лихачев (он, впрочем, в апреле 1613 г. получил назначение в Казань)387. Из Москвы в составе делегации к избранному царю Михаилу Федоровичу в феврале 1613 г. был отправлен дьяк И. Болотников388; в числе лиц, сопровождавших царя Михаила на пути в Москву в апреле 1613 г. упоминается дьяк В. Ларионов389. Тогда же в Москве находился дьяк Д. Софонов390. Пребывал в Москве в марте 1613 г. дьяк П. Пахирев, возглавлявший, вероятно, Конюшенный приказ391. Как дьяк Челобитного приказа в марте 1613 г. упоминается Г. Богданов392. 1 мая 1613 г., еще до приезда в Москву царя, в Пушкарском приказе упоминается дьяк Ф. Ларионов393. 5 мая, вскоре после въезда в Москву нового царя, в Новгородской четверти упоминается дьяк П. Матюшкин394. 11 мая во главе Ямского приказа стоял дьяк И. Васильев, служивший до того в Рязани и во Владимире395. Вероятно, он оказался в Москве еще до прибытия туда Михаила Федоровича. Весной 1613 г. дьяком на Земском дворе стал Ш. Голышкин396. Входили в состав временного правительства, по всей видимости, еще несколько дьяков, которые прежде занимали посты в ополчениях и находились в Москве уже в самом начале царствования Михаила Романова. К числу таковых могут быть отнесены А. Витовтов (служил в I Ополчении, в июне 1613 г. отправлен в составе посольства в Англию)397; М. Данилов (летом 1613 г. выехавший с посольством в Турцию)398; А. Степанов (участник II Ополчения, в июле 1613 г. — дьяк Костромской чети)399.
Всего, следовательно, насчитывается 51 дьяк, служивший в Москве в первые месяцы 1613 г., до прибытия туда царя Михаила Федоровича (некоторые из них, как Ф. Лихачев, покинули столицу в тот же период). Их именами очерчивается круг лиц, возглавивших центральные приказы при временном правительстве — «Совете всея земли». Показательно, что количество дьяков, служивших в приказах в начале 1613 г., вполне соответствует числу приказных дьяков в предшествующие периоды. Этот факт можно расценивать как свидетельство полного восстановления традиционной схемы приказного строя Московского государства. Произошло это до официального вступления в столицу новоизбранного царя. Приказная система, т.о., продемонстрировала способность к регенерации даже в условиях отсутствия носителя верховной власти — монарха. Данное обстоятельство доказывает, что приказы начала XVII в.
498


были устоявшимися и показавшими на деле свою практичность и жизнеспособность учреждениями.
К сожалению, не удается установить, в каких приказах служили некоторые дьяки. Перечислим функционировавшие в Москве в начале 1613 г. приказы с указанием служивших в них дьяков. В Разрядном приказе служили Сыд. Васильев, А. Вареев, М. Любученинов. В Посольском приказе состояли П. Третьяков и С. Романчуков; в Поместном — Ф. Шушерин, Н. Новокшенов и Г. Мартемьянов. Приказ Большого дворца возглавляли Сыд. Васильев, Ив. Софонов, Г. Золотарев, П. Насонов. Дьяком в Конюшенном приказе был П. Пахирев. В приказе Казанского дворца вершили дела дьяки С. Головин и А. Евдокимов. Приказ Большого прихода был вверен Ф. Лихачеву, Н. Нальянову и В. Огаркову. Известны также имена дьяков, руководивших в начале 1613 г. четвертными приказами. Новгородской (Нижегородской) четвертью ведали дьяки Ан. Иванов, П. Матюшкин и В. Семенов; Устюжская четверть была передана П. Третьякову; Галицкая — М. Бегичеву; Владимирская — Г. Витовтову; Костромская — И. Ефанову. Стрелецким приказом руководили И. Болотников и П. Евдокимов. Пушкарский приказ был поручен дьякам Н. Перфирьеву, И. Федорову и Ф. Ларионову. Разбойным приказом управляли В. Кокошкин и, вероятно, А. Витовтов. На Земском дворе несли службу Д. Хвицкий, А. Царевский и Ш. Голышкин. Челобитным приказом на начало 1613 г. управляли дьяки И. Булыгин, С. Самсонов, И. Алексеев и Г. Богданов. Ямской приказ ведали дьяк И. Микулин и И. Васильев. В Печатном приказе служил дьяк Ив. Мизинов и, вероятно, до февраля — Д. Софонов. Еще два дьяка — П. Жуков и Я. Демидов — в начале 1613 г. служили во временном приказе, который может быть условно назван Сыскным.
Документы демонстрируют нам функционирование в начале 1613 г. 20-ти приказов, в которых было задействовано 44 дьяка: И. Алексеев, М. Бегичев, Г. Богданов, И. Болотников, И. Булыгин, А. Вареев, И. Васильев, Сыд. Васильев, А. Витовтов, Г. Витовтов, С. Головин, Ш. Голышкин, Я. Демидов, А. Евдокимов, П. Евдокимов, И. Ефанов, П. Жуков, Г. Золотарев, Ан. Иванов, В. Кокошкин, Ф. Ларионов, Ф. Лихачев, М. Любученинов, Г. Мартемьянов, П. Матюшкин, Ив. Мизинов, И. Микулин, Н. Нальянов, П. Насонов, Н. Новокшенов, В. Огарков, П. Пахирев, Н. Перфирьев, С. Романчуков, С. Самсонов, В. Семенов, Д. Софонов, Ив. Софонов, А. Степанов, П. Третьяков, И. Федоров, Д. Хвицкий, А. Царевский, Ф. Шушерин.
499


Нет информации лишь о дьяках Панского, Холопьего приказов и Казенного двора. Еще семь дьяков (Л. Владиславлев, М. Данилов, В. Ларионов, Ф. Митрофанов, И. Озерецкий, И. Шарапов, И. Шевырев) находились в начале 1613 г. в Москве, но по отрывочным указаниям источников определить, в каких приказах они числились, не представляется возможным. Вполне можно согласиться с мнением С.Ф. Платонова, утверждавшего, что «В момент царского избрания... действовала в Москве обычная центральная администрация, приказы и чети»400. Действительно, царю Михаилу не пришлось воссоздавать приказную систему, как иногда утверждается в литературе401: к моменту прибытия царя в Москву она уже действовала в своем вполне традиционном виде.
В литературе наблюдается расхождение по вопросу о происхождении дьяков, входивших в состав временного правительства. С.Ф. Платонов писал, что в приказной системе начала 1613 г. «соединились остатки старого московского приказного штата, уцелевшего от бедствий осады, с теми приказными людьми, которые пришли под Москву в разных ополчениях и в пору московской осады сидели во временных «приказах», устроенных в осадном лагере»402. Эта точка зрения была поддержана Н.Ф. Демидовой, заметившей, что «события Крестьянской войны и иностранной интервенции пагубно отразились на составе старых приказных людей, часть которых погибла или рассеялась по стране. Новые приказы собрали в свои стены остатки старых приказных кадров, а также новых людей, пришедших в Москву в составе народных ополчений и сидевших во временных приказах военных лагерей»403. Н.В. Рыбалко, напротив, в своем исследовании пришла к выводу, согласно которому 99 % дьяков временного правительства служили ранее в приказной системе404. Таким образом, мы имеем дело с противоположными точками зрения: согласно одной, во временном правительстве были представлены лишь остатки старых приказных кадров, согласно второй, — в приказах начала 1613 г. практически не было новых лиц.
Анализ состава московского дьячества начала 1613 г. показывает, что обе упомянутые версии не могут быть признаны однозначно верными. Из полусотни приказных дьяков временного правительства новыми людьми могут быть названы 19 человек: И. Алексеев, Г. Богданов, А. Витовтов, Л. Владиславлев, П. Евдокимов, В. Кокошкин, В. Ларионов, Ф. Ларионов, М. Любученинов, И. Мизинов, И. Микулин, П. Насонов, В. Огарков, И. Озерецкий, Д. Софонов, Ив. Софонов, П. Третья-
500


ков, И. Шевырев, Ф. Шушерин. Большинство из них стали дьяками лишь в период осады Москвы силами Ополчений. Четверо из них (И. Микулин, Д. Софонов, П. Третьяков, Ф. Шушерин) имели, в принципе, несколько больший опыт приказной службы — они были дьяками у Лжедмитрия II. Всего, следовательно, новые лица в московских приказах составляли около трети от общего числа дьяков, тогда как старые кадры в приказах временного правительства составляли примерно 2/3. Следовательно, в значительной степени администрация московских приказов состояла из опытных дьяков. Говорить об этих лицах как об «остатках» прежнего дьячества, уцелевшего в событиях Смуты, вряд ли правомочно. Руководство приказов в заметной степени было обновлено, но, как было показано выше, оно обновлялось столь же интенсивно и в предыдущие, более спокойные периоды. Однако неправильным является и утверждение о том, что приказы временного правительства были почти полностью укомплектованы старыми кадрами.
Прибыв 2 мая 1613 г. в Москву, царь Михаил Федорович застал приказную систему вполне оформленной и работоспособной. Деятельность нового, царского, правительства, которому уступила бразды правления временная власть «Совета всея земли», по большому счету, была сведена на первых порах к кадровым перестановкам.
Штат руководства центральных приказов в начале царствования Михаила Романова (1613-1618 гг.). Руководящий состав ряда приказов не претерпел изменений после прибытия в столицу царя Михаила и оставался тем же, что и при временном правительстве. В числе таковых были и столь важные ведомства, как Разрядный, Посольский, Поместный приказы. Прежние дьяки остались сидеть в Новгородской и Устюжской четвертях, Пушкарском и Конюшенном приказах. Незначительными оказались изменения состава руководства еще в двух приказах. В Разбойном приказе, в частности, место выехавшего с посольством в Англию А. Витовтова занял Н. Нальянов, вместе с которым продолжал службу дьяк В. Кокошкин405. Земский двор вскоре после приезда в Москву Михаила Федоровича покинул дьяк А. Царевский (два остальных дьяка — Д. Хвицкий и Ш. Голышкин — остались на прежнем месте службы)406. Из-за отсутствия определенных данных мы не можем дать оценку переменам в руководстве Иноземского, Холопьего, Ямского и Владимирского судного приказов. Следовательно, мы можем считать, что состав руководства пример-
501


но половины центральных приказов остался в течение первого года царствования Михаила Романова (до мая 1614 г.) прежним. Это в известной степени подтверждает наблюдение С.Ф. Платонова, отметившего, что «новый государь оставил у дел всех тех, кого застало на местах его избрание. Не было ни одной опалы, ни одного удаления в пору “наречения” нового монарха»407.
Тем не менее, этот тезис ученого нуждается в некоторой корректировке. В ряде приказов новое правительство все же произвело кадровые передвижки, и порою весьма значительные. Некоторые из них последовали уже вскоре по прибытии царя Михаила в Москву.
Прежде всего, был изменен руководящий состав приказа Большого дворца. В течение некоторого времени весной 1613 г. в России действовало сразу два приказа Большого дворца. Первый из них оформился при временном правительстве; его возглавляли боярин И.Н. Романов, думный дьяк Сыд. Васильев и дьяки Ив. Сафонов, Г. Золотарев и П. Насонов. 30 апреля 1613 г. мы видим руководство этого приказа в составе Сыд. Васильева, Г. Золотарева и П. Насонова408. Но при едущем в столицу царе Михаиле в то же время также действовал приказ Большого дворца, где судьями 22 апреля упоминаются Б.М. Салтыков и дьяки И. Болотников и Б. Тимофеев409 . 3 мая 1613 г., уже на другой день после въезда царя в столицу, произошло слияние двух Больших дворцов: «столичного» и «походного». С этого дня во главе приказа стояли Б.М. Салтыков (в скором времени пожалованный в бояре) и дьяки И. Болотников, Г. Золотарев, П. Насонов, Б. Тимофеев410.
По приезде в Москву царя Михаила произошло и оформление штата другого придворного приказа — Казенного. В июле 1613 г. это финансовое ведомство возглавили казначей Н.В. Траханиотов и дьяк Ж. Шипов (пожалованный из купцов Гостиной сотни)411. В Печатном приказе в августе 1613 г. появился новый печатник — К.И. Михалков, сменивший прежнего — Е.Г. Телепнева412. Рядом с дьяком Ив. Мизиновым, служившим в приказе еще при временном правительстве, появляется с июня 1613 г. новый дьяк — И. Антонов413. Крупные изменения претерпел также штат приказа Казанского дворца. По меньшей мере, с середины августа 1613 г. это ведомство возглавлял думный дьяк А. Шапилов (который, похоже, в состав временного правительства не входил). Вместе с ним с октября упоминается дьяк П. Микулин, также не упоминавшийся в приказах начала 1613 г. Из числа прежних руководителей в
502


приказе Казанского дворца остался А. Евдокимов411. Довольно быстро обновился и состав руководства приказа Большого прихода. Дьяк В. Огарков остался в этом приказе, Но вместо первого дьяка Н. Нальянова между 16 мая и 1 июля появился дьяк Д. Семенов, при временном правительстве находившийся на службе в Суздале115. В июле 1613 г. был сменен руководитель Костромской четверти — вместо И. Ефанова, отправленного на службу в Вологду, приказ был поручен А. Степанову416.
В прочих приказах кадровые перемены произошли позднее, в конце 1613-начале 1614 гг. В декабре 1613-январе 1614 гг. в Галицкой чети дьяк М. Бегичев был сменен С. Головиным417. В апреле 1614 г. Владимирскую четь покинул дьяк Г. Витовтов, место которого занял М. Огарков, во временное правительство не входивший418. В начале 1614 г. новые дьяки возглавили и Стрелецкий приказ: выбывшего из приказа дьяка П. Евдокимова в феврале заместил новопожалованный дьяк Д. Радцов и прибывший из Каргополя Б. Губин. Последнего из них, впрочем, в апреле сменил в Стрелецком приказе отозванный из Рязани дьяк И. Васильев419. В течение первого года царствования Михаила Романова полностью сменился и состав руководства Челобитного приказа. В июне 1613 г. отбыл с посольством в Данию дьяк Г. Богданов420; в декабре был отправлен на службу в Тобольск И. Булыгин421; в самом начале 1614 г. в Пушкарский приказ перевели С. Самсонова422. Их сменил сначала дьяк Д. Радцов (служил в приказе с ноября 1613 г. по январь 1614 г.)423, а затем (с февраля 1614 г.) — П. Евдокимов424.
Всего за первый год царствования Михаила Романова (до мая 1614 г.) источники указывают на пребывание в Москве 65 дьяков: И. Алексеев, И. Антонов, М. Бегичев, Г. Богданов И. Болотников, И. Булыгин, А. Вареев, И. Васильев, Сыд. Васильев, А. Витовтов, Г. Витовтов, Т. Витовтов, л. Владислав- лев, С. Головин, Ш. Голышкин, Б. Губин, М. Данилов, Я. Демидов, А. Евдокимов, П. Евдокимов, И. Ефанов, П. Жуков, С. Заборовский, Г. Золотарев, Ал. Иванов, Ан. Иванов, В. Кокошкин, В. Ларионов, Ф. Ларионов, М. Любученинов, Г. Мартемьянов, П. Матюшкин, Ив. Мизинов, И. Микулин, П. Ми- кулин, Ф. Митрофанов, Н. Нальянов, П. Насонов, Н. Ново- кшенов, В. Огарков, И. Озерецкий, И. Остапов, П. Пахирев, Н. Перфирьев, М. Поздеев, Д. Радцов, С. Романчуков, С. Самсонов, В. Семенов, Д. Семенов, М. Сомов, Д. Софонов, Ив. Софо- нов, А. Степанов, Б. Тимофеев, П. Третьяков, И. Федоров (1), И. Федоров (2), Д. Хвицкий, А. Царевский, А. Шапилов, И. Шарапов, И. Шевырев, Ж. Шипов, Ф. Шушерин.
503


Не все они, однако, находились в столице одновременно. 18 дьяков оказались по разным причинам удалены из Москвы. Четверо дьяков уехали за границу в составе посольств — А. Ви- товтов, Г. Богданов, М. Данилов, С. Заборовский. 10 дьяков были отосланы на службу в города: И. Алексеев (Рязань), И. Булыгин (Тобольск), А. Бареев (Нижний Новгород), Л. Владиславлев (Ярославль), И. Ефанов (Вологда), В. Кокошкин (Псков), В. Ларионов (Холмогоры), М. Любученинов (Ярославль), Ив. Софонов (Свияжск), И. Шарапов (Калуга). Один дьяк (А. Царев’ский) был прикомандирован к войскам. Еще четыре дьяка в первые месяцы царствования Михаила сошли со сцены либо окончательно (И. Озерецкий, Н. Перфирьев), либо на длительный срок (Д. Софонов). Лишь один из перечисленных выше дьяков (И. Алексеев) в течение того же года был вновь возвращен в Москву. И только один из покинувших столицу дьяков (С. Заборовский) к моменту приезда в столицу Михаила Федоровича, вероятно, не входил в состав временного правительства. Следовательно, администрация нового царя была существенно обновлена за первый год царствования Михаила Федоровича. 17 человек (треть от общего числа дьяков временного правительства, служивших в освобожденной Москве) от управления центральными органами власти были отстранены. При этом заметно стремление вывести из состава центральной администрации, прежде всего, новых дьяков, впервые упоминаемых в этом чине не ранее 1611 г. Из числа дьяков с более длительным стажем службы покинули столицу только А. Бареев, М. Данилов, И. Ефанов, И. Шарапов и Н. Перфирьев (впервые упоминается в качестве дьяка еще в 1580 г.425, по всей видимости, в 1613 г. он умер или отошел от дел по старости). Заметна, таким образом, тенденция удержать в Москве опытных приказных деятелей и отстранить от управления лиц с незначительным административным опытом. 32 дьяка из состава временного правительства продолжали нести службу в московских приказах в течение первого года царствования Михаила Романова: И. Алексеев, М. Бегичев, И. Болотников, И. Васильев, Сыд. Васильев, Г. Витовтов, С. Головин, Ш. Го- лышкин, Я. Демидов, А. Евдокимов, П. Евдокимов, П. Жуков, Г. Золотарев, Ан. Иванов, Ф. Ларионов, Г. Мартемьянов, П. Матюшкин, Ив. Мизинов, Ф. Митрофанов, Н. Нальянов, П. Насонов, Н. Новокшенов, В. Огарков, П. Пахирев, С. Романчуков, С. Самсонов, А. Степанов, П. Третьяков, И. Федоров (2), Д. Хвицкий, И. Шевырев, Ф. Шушерин. Места выбывших из Москвы дьяков были замещены вновь пожалованными лицами 504


(5 человек — И. Антонов, Ал. Иванов, И. Остапов, Д. Радцов, Ж. Шипов), а также дьяками, имевшими уже опыт приказной службы, но в состав временного правительства не входившими (10 человек — Т. Витовтов, Б. Губин, П. Микулин, М. Поздеев, В. Семенов, Д. Семенов, М. Сомов, Б. Тимофеев, И. Федоров (1), А. Шапилов). Всего, следовательно, приказная верхушка первого года царствования Михаила Федоровича состояла из 47-ми человек (приказных дьяков было примерно столько же, сколько ранее).
Рассмотрим теперь, как менялся состав приказной администрации в Москве в первые годы царствования Михаила Романова. За 1615 г. на службе в столичных приказах упоминаются 54 дьяка: Г. Богданов, И. Болотников, А. Бухаров, И. Васильев, Сыд. Васильев, А. Витовтов, С. Головин, Ш. Го- лышкин, Б. Губин, М. Данилов, Я. Демидов, А. Евдокимов, П. Евдокимов, П. Жуков, Ал. Иванов, Ан. Иванов, Б. Кашкин, М. Куликов, Ф. Ларионов, Н. Леонтьев, А. Максимов, Г. Мартемьянов, П. Матюшкин, Ив. Мизинов, П. Микулин, Б. Милованов, Ф. Митрофанов, Н. Нальянов, П. Насонов, Н. Новокше- нов, Д. Образцов, М. Огарков, И. Остапов, П. Пахирев, А. Подлесов, М. Поздеев, Д. Радцов, С. Романчуков, С. Самсонов, В. Семенов, Д. Семенов, М. Сомов, А. Степанов, Б. Тимофеев, П. Третьяков, М. Тюхин, И. Федоров (1), И. Федоров (2), К. Федоров, Т. Харилов, Д. Хвицкий, И. Шевырев, Ж. Шипов, Ф. Шу- шерин.
Не все они служили в приказах одновременно. Пятеро из вышеперечисленных лиц появились в столичных учреждениях лишь во второй половине 1615 г. Так, дьяк Б. Кашкин известен в приказе Большого дворца только с августа 1615 г.126 М. Данилов упоминается как дьяк Разрядного приказа с сентября 1615 г., по возвращении из турецкого посольства427. С того же времени в приказе Большого прихода начинает службу дьяк П. Евдокимов, вернувшийся из Крыма428. Дьяк А. Бухаров впервые упоминается в Челобитном приказе в октябре 1615 г.429 В ноябре 1615 г. появляется на службе в приказе Казанского дворца дьяк И. Шевырев430.
В то же время, 9 дьяков по разным причинам к осени 1615 г. покинули центральные приказы. Последнее упоминание о службе Н. Нальянова, дьяка Разбойного приказа, относится к марту 1615 г.131 К апрелю относится последнее упоминание дьяка Московского судного приказа Т. Хари лова432. Дьяк Г. Богданов после апреля 1615 г. был отослан из Челобитного приказа на службу в Астрахань433. На службу в Казань после августа
505


1615 г. отбыл из того же Челобитного приказа дьяк А. Евдокимов’34. В Казань отправлен был также дьяк А. Подлесов, в Ямском приказе в последний раз упоминающийся в сентябре 1615 г.135 С сентября при посольстве под Смоленском находился дьяк А. Витовтов, направленный туда из Разбойного приказа436. В посольство в Турцию тогда же отправился дьяк С. Самсонов, ранее служивший в Пушкарском приказе43'. Около того же времени исчезает из Пушкарского приказа дьяк И. Федоров438. Осенью, надо полагать, получил назначение на полковую службу дьяк Казачьего приказа Д. Образцов439.
Одновременно, таким образом, в 1615 г. несли службу в приказах примерно четыре с половиной десятка дьяков. Из 54 дьяков, служивших в том году в центральных ведомствах, на середину года (июнь-июль) пятеро еще не получили назначений, а трое уже успели выбыть из приказов. Всего, следовательно, в середине 1615 г. в московских приказах находились на службе 46 дьяков. До конца года из приказов выбыло еще шестеро дьяков, на место которых заступило пять других. Следовательно, штат дьяков центральных приказов оставался прежним ив 1615 году.
Имеющиеся в нашем распоряжении сведения позволяют восстановить списки дьяков — руководителей приказов на 1615 г. Разрядным приказом управляли думный дьяк Сыд. Васильев и дьяки М. Поздеев и М. Данилов (с сентября); Посольским приказом, как и прежде, ведали думный дьяк П. Третьяков и дьяк С. Романчуков; Поместный приказ был поручен прежним дьякам: Ф. Шушерину, Н. Новокшенову и Г. Мартемьянову. Приказ Большого дворца находился под контролем дьяков И. Болотникова, Б. Тимофеева, П. Насонова, Б. Кашки- на (с августа); Казенным двором управляли Ж. Шипов и Б. Милованов; конюшенным дьяком оставался П. Пахирев; на Денежном дворе и в Серебряной палате числился дьяк И. Остапов, в Царской мастерской палате — И. Федоров, в Печатном приказе — Ив. Мизинов. Приказ Казанского дворца управлялся дьяками П. Микулиным, А. Евдокимовым (до апреля), Б. Губиным, И. Шевыревым (с ноября). Приказом Большого прихода ведали Д. Семенов, М. Сомов, П. Евдокимов (с сентября). В четвертях вершили дела: в Новгородской — Ан. Иванов, П. Матюшкин, В. Семенов; во Владимирской — М. Огарков; в Галицкой — С. Головин; в Устюжской — П. Третьяков; в Костромской — А. Степанов. Стрелецкий приказ находился под управлением И. Васильева и Д. Радцова. Пушкарским приказом ведали Ф. Ларионов, С. Самсонов (до сентября), И. Федоров
506


(до августа). Панский приказ был подчинен Ал. Иванову, Казачий — И. Алексееву и Д. Образцову (до осени). В Разбойном приказе упоминаются дьяки Н. Нальянов (до марта), А. Витов- тов (до сентября). На Земском дворе оставались дьяки Д. Хвиц- кий и Ш. Голышкин. Дьяком Владимирского судного приказа был Я. Демидов; Московского судного приказа — М. Тюхин и Т. Харилов (до апреля). В приказе Холопьего суда сидели дьяки П. Жуков и Ф. Митрофанов. В Челобитном приказе служили Г. Богданов (до августа), А. Евдокимов (в марте-августе), А. Бухаров (с октября). Дьяками Ямского приказа были А. Подлесов (до сентября) и Н. Леонтьев. В патриарших приказах в 1615 г. несли службу дьяки К. Федоров, М. Куликов, А. Максимов.
В значительной части дьяческий штат московских приказов был укомплектован людьми, имевшими немалый опыт приказной службы. Из 54-х приказных дьяков 1615 г. лишь 11 человек были пожалованы в дьяки при царе Михаиле (А. Бухаров, Ал. Иванов, Б. Кашкин, Н. Леонтьев, А. Максимов, Б. Милованов, Д. Образцов, И. Остапов, Д. Радцов, К. Федоров, Ж. Шипов). В массе своей они занимали в административной системе довольно скромные места дьяков второстепенных приказов. Еще 13 человек впервые упоминаются в источниках в качестве «воровских» дьяков Лжедмитрия II или со времени междуцарствия: (И. Алексеев, Г. Богданов, А. Витовтов, П. Евдокимов, М. Куликов, Ф. Ларионов, И. Мизинов, П. Насонов, М. Сомов, Б. Тимофеев, Т. Харилов, И. Шевырев, Ф. Шуше- рин). Соответственно, относительно новыми лицами в приказной администрации на 1615 г. могли считаться 24 человека (44 % приказного руководства). Руководителей со значительным опытом руководящей деятельности в приказах, как и прежде, было более половины.
Проанализируем по этой же схеме состав столичного дьяче- ства на 1618 г., т.е. на завершающем этапе Смутного времени. Согласно сохранившимся источникам, мы можем констатировать присутствие на службе в Москве в 1618 г. 52-х дьяков: Т. Агеев, И. Алексеев, Ф. Апраксин, И. Болотников, А. Бареев, И. Васильев, С. Васильев, А. Витовтов, П. Внуков, С. Головин, Ш. Голышкин, И. Грамотин, И. Грязев, Б. Губин, М. Данилов, Я. Демидов, С. Заборовский, Ал. Иванов, П. Калачов, М. Куликов, В. Ларионов, Ф. Ларионов, Н. Леонтьев, И. Льговский, Ф. Лихачев, А. Максимов, Г. Мартемьянов, П. Матюшкин, Ив. Мизинов, Б. Милованов, Ф. Митрофанов, И. Митусов, П. Насонов, Н. Новокшенов, М. Огарков, М. Ордынцев, П. Па-
507


хирев, А. Подлесов, И. Поздеев, М. Поздеев, Д. Радцов, С. Романчуков, В. Семенов, Д. Семенов, М. Сомов, А. Степанов, П. Третьяков, И. Федоров, И. Шарапов, И. Шевырев, Ж. Шипов, Д. Яковлев.
Из числа перечисленных дьяков во второй половине года в Москву были переведены три дьяка — И. Льговский (в Пушкарском приказе с июля 1618 г.)440, В. Ларионов (появляется в Стрелецком приказе с августа 1618 г.441), А. Подлесов (возвращается в Ямской приказ в декабре 1618 г.)442. Восемь дьяков в течение 1618 г. покинули центральные приказы. В самом начале 1618 г., по всей видимости, был послан на службу из Челобитного приказа в Астрахань И. Грязев (последнее упоминание о его службе в Москве относится к декабрю 1617 г.)443. После 30 марта 1618 г. из Панского приказа отбыл на службу в Чебоксары дьяк Ал. Иванов444. К маю 1618 г. относятся последние упоминания о службе в Новгородской четверти дьяка А. Витов- това445. После мая 1618 г. отсутствуют сведения о дьяке Стрелецкого приказа Д. Радцове446. И. Васильев оставил тот приказ в связи с назначением в Казань тогда же447 . Вместе с ним, вероятно, отправился в Казань и Ф. Лихачев, до того служивший в Разбойном приказе448. В мае-июне 1618 г. скончался думный дьяк П. Третьяков, возглавлявший Посольский приказ и Устюжскую четь449. К июлю 1618 г. относится последнее упоминание о дьяке Новгородской четверти В. Семенове450. Одновременно в 1618 г. в приказах несло службу, как и в предыдущие периоды, около четырех с половиной десятков дьяков.
Источники позволяют реконструировать руководящий состав почти всех московских приказов 1618 г. В Разрядном приказе продолжали сидеть прежние руководители: думный дьяк С. Васильев и дьяки М. Поздеев и М. Данилов. Посольским приказом ведали думный дьяк П. Третьяков (до мая — июня) и дьяк С. Романчуков. Поместный приказ находился в ведении Н. Новокшенова и Г. Мартемьянова. В приказе Большого дворца в тот год упоминаются дьяки И. Болотников и П. Насонов. На Казенном дворе несли службу Ж. Шипов и Б. Милованов. Конюшенным приказом, как и прежде, руководил дьяк П. Па- хирев. В подразделениях Большого дворца и Казны служили тогда еще четыре дьяка: в Печатном приказе — Ив. Мизинов, в Царской мастерской палате — И. Федоров, на Печатном дворе — И. Поздеев, в Каменном приказе — И. Митусов. Управлять приказом Казанского дворца было доверено дьякам Ф. Апраксину, Б. Губину, И. Шевыреву. Большим приходом ведали Д. Семенов и М. Сомов. В Новгородской четверти служили
508


И. Грамотны, А. Витовтов (до мая), П. Матюшкин, В. Семенов (до июля). Известны имена руководителей других четвертей: Владимирской ведал М. Огарков, Галицкой — С. Головин, Костромской — А. Степанов. В Устюжской чети умершего П. Третьякова сменил думный дьяк Сыд. Васильев. Руководителей Стрелецкого приказа И. Васильева и Д. Радцова, выбывших около середины 1618 г., сменили дьяки С. Заборовский и В. Ларионов. В Пушкарском приказе упоминаются дьяки Ф. Ларионов и И. Льговский (с июля). В Панском приказе Ал. Иванова заменил И. Шарапов. В Казачьем приказе служили дьяки Т. Агеев и П. Внуков (последний, вероятно, заменил переведенного в Стрелецкий приказ С. Заборовского). В Разбойном приказе упоминаются дьяки А. Вареев и Ф. Лихачев. На Земском дворе нес службу дьяк Ш. Голышкин. Владимирским судным приказом ведал Я. Демидов. В приказе Холопьего суда продолжал служить дьяк Ф. Митрофанов. В Ямском приказе числились Н. Леонтьев, Д. Яковлев, А. Подлесов (с декабря). В патриарших приказах упоминаются три дьяка — М. Куликов, А. Максимов, М. Ордынцев.
Отсутствуют сведения лишь о дьяках Московского судного и Челобитного приказов, но эти данные представляется возможным восстановить. В Московском судном приказе, по моему мнению, в 1618 г. служил дьяк И. Алексеев. Во всяком случае, 5 января 1619 г. он совершенно определенно сидел уже в этом приказе; надо полагать, что он был переведен туда из Казачьего приказа еще весной 1617 г.451 В Челобитном приказе на начало 1618 г., как указывалось выше, служил еще дьяк И. Грязев. Его заменил, как представляется, дьяк П. Калачев, которого мы видим во главе Челобитного приказа в начале марта 1619 г. В пользу моей версии относительно службы И. Алексеева и П. Калачева в московских приказах служит факт их пребывания в столице в апреле 1618 г., когда они были назначены в объезды «для огней»452. Следовательно, состав руководства всех приказов 1618 г. восстанавливается с достаточной степенью полноты.
Количество дьяков со значительным опытом приказной службы оставалось на 1618 г. приблизительно таким же, как и прежде. Только 10 дьяков из их числа в свой чин были пожалованы при царе Михаиле (П. Внуков, И. Грязев, Ал. Иванов, П. Калачов, Н. Леонтьев, А. Максимов, Б. Милованов, М. Ордынцев, Д. Радцов, Ж. Шипов). Еще 10 человек начали свою карьеру в период «междуцарствия»: Т. Агеев, И. Алексеев, А. Витовтов, М. Куликов, В. Ларионов, Ф. Ларионов, Ив. Мизинов,
509


И. Митусов, П. Насонов, И. Шевырев. Впрочем, последние могут считаться новичками в приказной системе весьма условно: к 1618 г. стаж их службы в дьяческом чине приближался к 10-ти годам. В целом, в первые годы царствования Михаила Романова (1613-1618 гг.) количество новопожалованных лиц в центральных приказах не превышало 20 %. По преимуществу администрация центральных ведомств была укомплектована старыми кадрами. Среди них были и настоящие «ветераны» приказной системы. Так, в частности, П. Матюшкин был дьяком уже в 1585/86 г. и к 1618 г. имел за спиной опыт приказной службы более чем в 30 лет453. И. Поздеев, ставший дьяком относительно поздно, в чине подьячего служил еще при Иване Грозном (впервые упоминается в 1572/73 г.)454.
Дьяки московских приказов в первое десятилетие по завершении Смуты (1619-1628 гг.). В 1619 г., после заключения Деулинского перемирия с Речью Посполитой и размена пленных (когда в Москву возвратился митрополит Филарет Никитич, сразу же рукоположенный в патриархи), Россия вышла из состояния Смуты, продолжавшейся полтора десятка лет. Голландец И. Масса, хорошо осведомленный о состоянии дел в Московском государстве того времени, заметил, что в течение короткого времени патриарх Филарет произвел серьезные перестановки в руководстве московских приказов. Голландец писал, что «во всех ведомствах переменены штаты и смещены служащие, но все к лучшему; все сделано по приказанию самого родителя царского, но все заранее уже было назначено и определено». С.Ф. Платонов, однако, к этим словам Массы отнесся скептически, указав, что смена администрации в главнейших приказах (Поместном, Посольском, Разрядном, Казанском дворце) произошла еще до возвращения Филарета в Москву. Исследователь писал, что «указанные перемены в высшем административном штате могли казаться очень существенными, но они были случайны и совершились почти все до приезда Филарета... Вопреки показанию Массы, можно утверждать, что Филарет думал бороться с административным неустройством, какое застал в Москве, не переменою штатов и лиц, а общими мероприятиями»455.
Проверим, насколько активная кадровая политика проводилась в приказах по возвращении из плена Филарета Никитича. Для этого рассмотрим руководство центральных учреждений на 1620 г.
Опираясь на различные источники, мы можем отметить присутствие в московских приказах 1620 г. 55-ти дьяков:
510


Ф. Апраксин, Г. Богданов, И. Болотников, С. Бредихин, А. Бареев, П. Внуков, С. Головин, Ш. Голышкин, И. Грамотин, Б. Губин, М. Данилов, А. Евдокимов, П. Евдокимов, П. Калачов, Т. Корсаков, М. Куликов, В. Ларионов, Ф. Ларионов, И. Льговский, Ф. Лихачев, Т. Луговской, И. Льговский, А. Максимов, В. Мартемьянов, Г. Мартемьянов, Ив. Мизинов, П. Ми- кулин, Б. Милованов, Ф. Митрофанов, И. Митусов, И. Михайлов, П. Насонов, А. Новиков, Н. Новокшенов, Д. Образцов, Ч. Оботуров, М. Ордынцев, П. Пахирев, А. Подлесов, Б. Поздеев, И. Поздеев, М. Поздеев, С. Романчуков, С. Самсонов, Д. Семенов, М. Сомов, Д. Софонов, И. Софонов, Ф. Степанов, И. Федоров, И. Шарапов, А. Шипов, Ж. Шипов, Н. Шипулин, В. Яковлев.
По приказам указанные лица распределяются следующим образом. В Разрядном приказе служили думный дьяк Т.И. Луговской и дьяки М. Поздеев и М. Данилов. В Посольском приказе — думный дьяк И.Т. Грамотин и дьяк С. Романчуков. Поместным приказом ведали Н. Новокшенов и Г. Мартемьянов (при этом Новокшенов с 31 августа 1619 г. известен как думный дьяк)456. В приказе Большого дворца на начало 1620 г. находились прежние дьяки — И. Болотников и П. Насонов. П. Насонов в самом конце 1620 г. (в ноябре-декабре) был переведен в приказ Холопьего суда. В приказ Большого дворца были назначены дьяки С. Самсонов (с августа), Ф. Лихачев (с декабря). На Казенном дворе обошлось без перемен — там продолжали службу Ж. Шипов и Б. Милованов. Равным образом сохранил свое место в Конюшенном приказе дьяк П. Пахирев. В Царской мастерской палате по-прежнему служил дьяк И. Федоров, на Печатном дворе — И. Поздеев, в Каменном приказе — И. Митусов. В Печатном приказе до конца 1620 г. оставался на службе Ив. Мизинов, но к этому времени появляется новый печатник — думный дьяк Т.И. Луговской. В приказе Казанского дворца служили дьяки Ф. Апраксин, А. Евдокимов и Г. Богданов (переведенный в июле 1620 г. в Челобитный приказ). Во главе приказа Большого прихода источники зафиксировали присутствие дьяков С. Головина и Б. Поздеева. Новгородскую четверть возглавлял думный дьяк И.Т. Грамотин, вместе с ним служили дьяки Д. Образцов (до марта) и А. Шипов. Другой думный дьяк — Т.И. Луговской — получил под управление Устюжскую четь. Владимирская четь ведалась дьяком П. Микулиным, Галицкая — Т. Корсаковым, Костромская — А. Степановым (известен там до марта 1620 г.), затем — И. Льговским (упоминается с октября). Новую четь (Кабацкий
511


приказ) ведали дьяки П. Евдокимов и Ф. Степанов (с октября). Дьяк В. Ларионов совмещал службу в двух приказах — Панском и Стрелецком. В Пушкарском приказе упоминаются дьяки Ф. Ларионов (в январе), В. Яковлев, Ив. Софонов (с августа). Казачий приказ возглавлял П. Внуков. В Разбойном приказе служили дьяки А. Вареев и И. Михайлов. На Земском дворе сидели дьяки М. Сомов и Ш. Голышкин. Владимирским судным приказом ведали Ч. Обатуров и Д. Софонов, Московским судным — С. Бредихин. В приказе Холопьего суда служили В. Мартемьянов и Ф. Митрофанов. В этот же приказ в конце 1620 г. получил назначение дьяк П. Насонов. Челобитный приказ был местом службы П. Калачова и Г. Богданова (с июля). В Ямском приказе состояли А. Подлесов и Б. Губин. Известны также имена пяти патриарших дьяков — М. Куликов, А. Максимов, М. Ордынцев, И. Шарапов, Н. Шипулин.
Некоторые из перечисленных дьяков появились в московских приказах лишь в середине-конце 1620 г. В частности, дьяка С. Самсонова в приказе Большого дворца впервые видим только в июне 1620 г. Около октября 1620 г. стал дьяком Новой чети Ф. Степанов, до того бывший подьячим-дозорщиком Ваги457. Лишь в декабре 1620 г. начал службу в приказе Большого дворца дьяк Ф. Лихачев, прибывший в Москву из Казани. Несколько дьяков, напротив, выбыли в течение 1620 г. из приказов. Дьяк Д. Образцов после марта 1620 г. получил назначение в писцы Нижнего Новгорода. Около того же времени покинул Костромскую четверть дьяк А. Степанов, получивший назначение в Казань.
Следовательно, одновременно в центральных приказных учреждениях Москвы 1620 г. несло службу 48-50 дьяков. По сравнению с предыдущими периодами количество приказных дьяков несколько увеличилось. Следует, однако, учесть, что это небольшое увеличение объясняется ростом штата патриарших приказов. Если с конца XVI в. в системе патриарших административных учреждений служило обычно по три дьяка, то в 1620 г. источники фиксируют имена сразу пятерых (именно такое количество дьяков стабилизируется в дальнейшем в патриарших приказах при Филарете)458. Следовательно, мы имеем все основания утверждать, что в целом количественный состав московского дьячества к началу 20-х гг. XVII в. не претерпел значительных изменений.
Совершенно новых фигур среди московского дьячества 1620-го года относительно немного. Лишь четверо из них были пожалованы в дьяки, вероятно, уже по возвращении из плена 512


патриарха Филарета. Так, С. Бредихин впервые упоминается как дьяк 24 июня 1619 г. (возможно, впрочем, что он был дьяком в Кабацком приказе уже в 1618 г.); Б. Поздеев — с августа 1619 г.; Н. Шипулин — с февраля 1620 г.; Ф. Степанов — с октября 1620 г.459 Еще пять дьяков своим положением были обязаны царскому отцу. Наиболее значительной фигурой среди них был думный дьяк Т.И. Луговской, вернувшийся из плена вместе с патриархом и возглавивший Разрядный приказ. Дьяк В. Мартемьянов был пожалован в этот чин давно, но на приказной службе в столице мы впервые видим его лишь в августе 1619 г. Равным образом, не были заметны на службах в приказах до возвращения из плена Филарета дьяки И. Михайлов и Ч. Обатуров460. Дьяк Т. Корсаков, после освобождения Москвы от поляков остававшийся долгое время не у дел, возобновил с сентября 1619 г. службу в приказной системе. Таким образом, людьми, лично обязанными Филарету своим положением в центральной администрации на 1620 г. могли считать себя девять человек, т.е. примерно шестая часть от общего количества дьяков. На первый взгляд, подтверждается точка зрения С.Ф. Платонова, утверждавшего, что серьезных перемен в руководстве приказов по возвращении из плена Филарета не наблюдалось.
Рассмотрим, однако, кадровую политику относительно приказных дьяков с иных позиций. Действительно, штат руководства московских приказов 1620 г. на 84 % состоял из дьяков, получивших свой чин еще до приезда в Москву Филарета. Однако уже в течение второй половины 1619-1620 гг. в руководстве приказных учреждений заметны серьезные перестановки. Прежде всего, нового руководителя получил Разрядный приказ: после 19 июня 1619 г. и не позднее 10 июля того же года прежний судья этого ведомства Сыд. Васильев был заменен думным дьяком Т.И. Луговским, приехавшим в Москву вместе с патриархом. Тогда же получил назначение в думные дьяки Посольского приказа И.Т. Грамотин. Новые лица появляются и в приказе Большого дворца (вместо выбывшего П. Насонова были зачислены С. Самсонов и Ф. Лихачев). В приказ Казанского дворца летом 1619 г. был переведен из Разряда Сыд. Васильев, а с начала 1620 г. там появляется дьяк А. Евдокимов. Полностью сменился состав руководства главного финансового ведомства страны — приказа Большого прихода: Д. Семенова и М. Сомова сменили в нем С. Головин и Б. Поздеев. Из четвертных приказов прежние дьяки оставались только в Новгородской чети. Устюжскую четь вместо Сыд. Васильева
513


возглавил уже летом 1619 г. Т.И. Луговской; во Владимирской чети не позднее октября 1619 г. М. Огаркова сменил П. Мику- лин; в Галицкой чети в сентябре 1619 г. вместо С. Головина появляются дьяки Д. Семенов и Т. Корсаков; Костромской четью в 1620 г. стал ведать И. Льговский, сменивший в этом приказе А. Степанова.
Следовательно, кадровые перестановки по возвращении из плена патриарха Филарета произошли в большинстве приказов: Разрядном, Посольском, Большого дворца, Казанского дворца, Большого прихода, Пушкарском, Владимирском судном, Московском судном, Холопьего суда, Челобитном, Ямском; в Устюжской, Владимирской, Галицкой, Костромской, Новой четвертях; на Земском дворе. Не произошло перемен лишь в нескольких приказах: Поместном, Стрелецком, Панском, Казачьем. Прежние дьяки оставались в дворцовых приказах: на Казенном дворе, в Конюшенном приказе, в Царской мастерской палате, на Печатном дворе, в Каменном и Печатном приказах. В этих ведомствах, по всей видимости, сохраняли еще свое влияние Салтыковы, старший из которых, боярин Б.М. Салтыков, вплоть до своей ссылки в 1623 г. возглавлял приказ Большого дворца. Таким образом, имеются все основания доверять сведениям И. Массы, писавшего, что «во всех ведомствах переменены штаты и смещены служащие...; все сделано по приказанию самого родителя царского». Но, как было отмечено выше, патриарх в начале своего правления решал кадровые вопросы без значительного привлечения в приказную систему новых лиц: на 1620 г. в центральных административных учреждениях заметны лишь четыре человека, пожалованных в дьяки при Филарете (С. Бредихин, Б. Поздеев, Ф. Степанов, Н. Шипулин). Еще 10 дьяков были пожалованы в чин после воцарения Михаила Федоровича, но еще до возвращения в Москву патриарха (П. Внуков, П. Калачев, М. Куликов, А. Максимов, Б. Милованов, А. Новиков, М. Ордынцев, А. Шипов, Ж. Шипов, В. Яковлев). Следовательно, на восьмой год правления Михаила Федоровича (1620 г.) в московских приказах несли службу лишь 14 дьяков (около четверти от общего числа), получивших свой чин при новой династии. На 74 % приказная администрация состояла из дьяков, начавших свою карьеру не позднее периода «междуцарствия».
К 1627 г. относится самый ранний (после 1599 г.) из сохранившихся полных списков приказных дьяков. Этот момент выходит за хронологические рамки нашего исследования, однако привлечь имеющиеся данные все же необходимо. Это по- 514


зволит нам сделать вывод о наличии или отсутствии принципиальных изменений в штатах центральных приказов по завершении Смутного времени.
На 1627 г. в центральной администрации несли службу два думных дьяка — Ф. Лихачев и Е. Телепнев. Приказными дьяками, согласно боярской книге 1627 г., числились 43 человека: И. Болотников, М. Данилов, Г. Мартемьянов, А. Подлесов, Н. Кокошкин, А. Бареев, С. Головин, М. Смывалов, И. Грязев, М. Матюшкин, П. Евдокимов, Д. Образцов, Г. Нечаев, В. Коп- нин, В. Махов, А. Шипов, Д. Семенов, Г. Золотарев, П. Григорьев, И. Тимофеев, И. Льговский, А. Котов, Б. Милованов, В. Трескин, Н. Талызин, Г. Облезов, Н. Леонтьев, М. Сомов, И. Дедков, В. Волков, Ш. Голышкин, П. Филатов, П. Копнин, Ал. Иванов, Б. Поздеев, С. Бредихин, И. Поздеев, С. Тараканов, И. Переносов, Б. Степанов, М. Чирков, Е. Евсеев, Я. Ключарев. Еще четверо несли службу в патриарших приказах: Ф. Рагозин, Н. Шипулин, М. Куликов, А. Максимов461. Дополнительно укажем на службу в том году в Сыскном приказе дьяка П. Пахирева (боярская книга называет его среди «дьяков не удел»)462. Всего, следовательно, в московских приказах в 1627 г. служило 50 дьяков. Эта цифра соответствует количеству приказных дьяков, полученному нами при реконструкции состава приказной администрации первых двух десятилетий XVII века. В неопубликованном списке приказных дьяков 1628 г., правда, дьяков упоминается несколько больше: одних лишь приказных дьяков там перечислено 48 человек463. Известно также, что на тот год еще двое дьяков были думными (Ф.Ф. Лихачев и Е.Г. Телепнев) и пятеро служили в патриарших приказах464. Всего, т.о., получаем 55 человек. Учитывая, однако, что не все они служили до конца 1628 г., а некоторые лишь в конце 1628 г. получили назначения, мы получаем картину, сопоставимую с результатами наших подсчетов по прежним периодам.
Следовательно, в количественном отношении штат приказного дьячества не претерпел серьезных изменений.
При этом очень заметно присутствие в московских приказах новых дьяков, пожалованных в этот чин уже по возвращении в столицу патриарха Филарета. К их числу относятся С. Бредихин (пожалован в 1619 г.)465, Н. Шипулин (1619 г.)466, Б. Поздеев (1620 г.)467, В. Трескин (1621 г.)468, В. Махов (1622 г.)469, Ф. Рагозин (1622 г.)470, М. Смывалов (1622 г.)471, И. Дедков (1623 г.)472, В. Копнин (1623 г.)473, Г. Нечаев (1623 г.)474, М. Матюшкин (1624 г.)475, С. Тараканов (1624 г.)476, В. Волков (1625 г.)477,
515


Н. Кокошкин (1625 г.)’78, И. Переносов (1625 г.)179, Б. Степанов (1625 г.)180, Е. Евсеев (1626 г.)481, П. Копнин (1626 г.)482, А. Котов (1626 г.)483, Г. Облезов (1626 г.)484, Н. Талызин (1626 г.)485, П. Филатов (1626 г.)486, М. Чирков (1626 г.)487, Я. Ключарев (1627 г.)488. К числу новопожалованных лиц может быть отнесен в некоторой степени и думный дьяк Посольского приказа Е.Г. Телепнев. Он был дьяком с 1604 г., но со времени «междуцарствия» в этом чине не служил, став думным дьяком лишь после опалы И.Т. Грамотина, в конце 1626 г.489. В списке приказных дьяков 1628 г. из 48 человек 28 пожалованы чином при патриархе Филарете. По сравнению с боярской книгой 1627 г., список дает еще 10 имен новых дьяков (И. Нестеров, И. Трофимов, Б. Болтин, Н. Спиридонов, С. Угоцкий, Т. Бормосов, Н. Постников, Ф. Дружинин, В. Тимофеев, А. Строев)490. В патриарших приказах к этому году появляется еще три новых дьяка (Г. Иванов, Г. Леонтьев, К. Рагозин)491.
Как видно, кадровая политика, проводившаяся патриархом Филаретом, была очень интенсивной: за восемь лет (1619- 1626/27 г.) штат центральных приказов обновился примерно на 50 %, а к 1628 г. — почти на 60% (за счет пожалования новых дьяков). Заметим, что за сопоставимый отрезок времени (1613-1619 г.) при царе Михаиле было значительно меньше пожалований (новые лица в приказах составили к 1619 г. лишь 22%). Из приказов постепенно выбывали служащие с большим опытом приказной службы, но не обязанные своим пожалованием новой династии. В 1627 г. в приказах таких дьяков оставалось не более трети, в 1628 г. их численность сократилась до четверти от общего количества дьяков. Безусловно, многие дьяки прежних царствований умирали или по возрасту оказывались неспособными выполнять приказную работу. Однако немалая часть их оставалась не у дел. В боярской книге 1627 г. из 12 «дьяков не у дел» девять (Т. Витовтов, Ф. Шушерин, В. Ларионов, И. Софонов, Ф. Апраксин, И. Митусов, П. Пахи- рев, Ф. Ларионов, Ш. Копнин) были людьми с большим опытом службы492. Список дьяков 1628 г. добавляет к их числу имена таких видных дьяков начала XVII века, как А. Вареев, М. Поз- деев, И. Тимофеев493. Патриарх Филарет обновил штат московских приказов более радикально, чем Борис Годунов и Василий Шуйский. Даже период «междуцарствия» не привел в приказы столь значительного количества новых дьяков. Как известно, в отечественной исторической науке ведется спор относительно роли, которую играл в московском правительстве патриарх Филарет494. Представляется, что сделанное нами на- 516


блюдение дает дополнительный аргумент в пользу исследователей, указывавших на значительное влияние царского отца на Михаила Федоровича и на политические процессы в Московском государстве в целом.
* * *
Суммировав разрозненные сведения источников о дьяках московских приказов 1598-1620 гг. и сопоставив их с имеющимися сводными данными 1627-1628 гг., можно сделать ряд выводов. Несмотря на потрясения Смутного времени, аппарат центральных приказов оставался достаточно стабильным. С конца XVI в. в приказах служило одновременно около полусотни дьяков. Лишь в момент наибольшего обострения противостояния (в 1611-1612 гг.) наблюдалось нарушение традиционной структуры приказной системы, когда дьяки, отказываясь от службы польским оккупационным властям, постепенно переходили в лагерь Ополчений. Однако уже в конце 1612-начале 1613 гг., после освобождения Москвы, приказная система была восстановлена в прежнем виде. Количество дьяков в центральных приказах стало прежним (около полусотни человек) и оставалось таковым вплоть до конца 20-х гг. XVII в. При этом персональный состав приказов на протяжении Смуты также оставался достаточно стабильным, хотя и заметны несколько периодов активных перемен в кадровой области. Борис Годунов сменил состав приказного дьячества примерно на 40 %, приблизительно в такой же мере был обновлен состав дьяков при Василии Шуйском. Больше всего новых дьяков появляется в приказах уже по окончании Смуты, при патриархе Филарете, который обновил состав приказной администрации более чем наполовину. Вопреки распространенному мнению, крупных перемен в составе дьячества не наблюдалось в царствование Лжедмитрия. Не слишком значительным оказалось количество новых дьяков в составе Временного правительства (1612-1613 гг.), а также в первые годы царствования Михаила Федоровича (1613-1618 гг.). В каждый из указанных моментов количество новых лиц в приказной администрации составляло лишь около 20 %. Таким образом, система центральных административных учреждений Московского государства и их штат даже в условиях сложнейшего социально-экономического и политического кризиса начала XVII в. демонстрировали высокую степень стабильности и преемственности.
517


Раздел 2. Просопографический портрет российских дьяков эпохи Смуты
О социальном происхождении дьяков рубежа XVI- XVII вв. Суммировав собранные сведения о дьяках начала XVII в., мы можем составить своего рода обобщающий, просопографический портрет этого слоя приказных управленцев Московского государства. Прежде всего, необходимо дать ответ на вопрос о социальном происхождении московских дьяков начала XVII в. С.К. Богоявленский, специально занимавшийся данной проблемой, пришел к выводу, согласно которому почти все дьяки начала XVII в. (в царствование Бориса Годунова) происходили из дворянской среды. Впрочем, его выводы могут быть подвергнуты серьезной ревизии. С.К. Богоявленский отметил, что за период царствования Бориса Годунова известны имена 54-х дьяков. Среди них несомненно дворянского происхождения были 47 человек (87 %), а на 1628 г. дворян среди дьяков было не менее 79 %*195. Однако одно лишь обращение к спискам приказных дьяков 1598/99 и 1604 г. дает нам имена 73-х дьяков, несших службу в приказах. Н.В. Рыбалко восстановила полный (или очень близкий к полному) список дьяков, служивших при Борисе Годунове в приказах и в городах. По ее подсчетам, в царствование Бориса Федоровича на службе состоял 151 дьяк. По данным исследовательницы, среди дьяков, служивших в приказах при Борисе Годунове, выходцев из дворянства было 38 %). Подсчитав численность дворян среди приказных дьяков в годы Смуты, Н.В. Рыбалко получила следующие результаты: при Лжедмитрии они составляли 36 % от общего количества, при Василии Шуйском — 32 %, в приказах Ополчений — от 23 до 38 %496. В среднем получается, что в годы Смуты происхождение из служилого сословия имела примерно треть приказных дьяков (32 %).
Таким образом, между подсчетами С.К. Богоявленского и Н.В. Рыбалко мы получаем значительное расхождение — примерно в два-три раза.
Отметим, что определение социального происхождения московских дьяков XVII в. затрудняется в значительной степени рядом факторов, отмеченных еще С.К. Богоявленским. Среди них — обычай обозначать дьяков только по имени и отчеству (без фамилии). Ученый указал, что выходцы «из разночинцев» часто вместо фамилии пользовались отчеством. Но нетрудно допустить ошибку в определении происхождения дьяка, поскольку среди дворян было немало носителей патронимиче- 518


ских фамилий'197. Учитывая это, мы далеко не всегда можем твердо отнести того или иного дьяка к дворянской (или «разночинской») фамилии. Сведем воедино имеющиеся у нас данные о происхождении приказных дьяков периода Смуты. С 1604 по 1619 гг. (до возвращения из плена патриарха Филарета) в московских приказах, по нашим данным, проходили службу 182 дьяка.
Прежде всего, мы можем констатировать присутствие среди них весьма значительного количества несомненных выходцев из дворянства. Так, А.С. Алябьев числился в дворянах до пожалования в дьяки и был выборным сыном боярским по Дорогобужу498. Дворянское происхождение имели дьяки Ф.Н. Апраксин и А. Аргамаков199. М.П. Бегичев был пожалован в дьяки из смоленских детей боярских500. Дьяк Ф.М. Болтин был выборным сыном боярским по Арзамасу501. Фамилии Бровцыных и Булыгиных, из которых вышли дьяки Т. Бров- цын и братья И.Г. и П.Г. Булыгины, значатся в числе дворянских с середины XVI в. К известной дворянской семье относились представители многочисленного клана Витовтовых, давшего в начале XVII в. пятерых дьяков — А.Г., Г.Я., Е.Я., Т.А. и Д. Витовтовых502. Из служилого сословия вышли дьяки братья А.И. и Б.И. Власьев. Их отец был рязанским помещиком и служил дьяком в конце XVI в.503 Были выходцами из дворянского рода Ф.Ф. и А.Ф. Голенищевы, отец и сын. Из тверских дворян происходит дьяк С.В. Головин501. Т. Горяйнов за три десятилетия до первого упоминания в качестве дьяка известен как лучник Бронного приказа при особом дворе Ивана Грозного505. К служилому сословию принадлежал дьяк И.Т. Грамотин, отец которого служил дьяком в конце XVI в.500 Дворянского рода был дьяк И.К. Грязев507. Г.Ф. Елизаров — выборный сын боярский, служивший по Мурому508. Дьяк С. Ефимьев был в родстве с семейством детей боярских Отрепьевых509. Братья Г.Г. и П.Г. Желябужские служили по Козельску510. Дьяк П. Жуков до пожалования в дьяки был сыном боярским и служил по Ржеве511. Выходцем из дворян был Г.П. Золотарев512. К. Иевлев до перехода на службу в приказную систему был стадным конюхом при особом дворе Ивана Грозного513. Нижегородским помещиком являлся дьяк Ал. Карпов514. По Туле служил в конце XVI в. дьяк Т. Карпов515. И.З. Карташов, надо полагать, был из одоевских детей боярских (именно там нес службу его брат)516. Из видной дворянской фамилии происходил дьяк Г.И. Клобуков517. Дьяк В. Кокошкин также происходил из известной дворянской семьи518. В.Я. Ларионов был сыном боярским по
519


Дмитрову. Из вяземских дворян был дьяк Н.И. Леонтьев519. Ф.Ф. Лихачев был сыном дворцового подключника520. К числу служилых людей может быть отнесен дьяк П.Т. Лошаков521. В.П. Марков-Киличеев был сыном ярославского помещика522. П.И. Микулин служил по Вязьме523. Дьяк И.Т. Митусов также является выходцем из дворян521. Н.Н. Новокшенов происходил из новгородских дворян Водской пятины525. И. Озерец- кий, судя по всему, также относился к служилому сословию: известно о его службе в головах у ратных людей526. В жильцах служили в конце ХУЬначале XVII вв. представители семьи Оладьиных, к которой принадлежал дьяк В.В. Оладьин, упоминавшийся до пожалования в дьяки объездным головой в Москве527. Дьяк М. Ордынцев был в начале XVII в. курмыш- ским сыном боярским528. К видной дворянской фамилии относились братья И. и П. Палицыны, владения представителей их семьи были сосредоточены в Каширском уезде529. Дьяк А.Р. Подлесов был сыном дворцового приказчика Юрьевского уезда530. А. Рубцов происходил из дворянской семьи531. Дворянами были также братья Г.С. и И.С. Салмановы, бывшие головами у наряда и обоза в царских походах и в городах532 . 3.Г. Сви- язев, как сын подьячего, также относится к представителям служилого сословия533. И.О., И.Т. и Д.И. Софоновы были детьми боярскими по Карачеву534. И.Ф. Стрешнев, надо полагать, был мещевским помещиком (в Мещевском уезде была испоме- щена его родня)535. Б.И. Сутупов, вероятно, происходил из дворянского рода Змеевых536. Дьяк Л.Ю. Талызин принадлежал к числу зубцовских детей боярских537. Братья В.Г. и Е.Г. Телепневы были представителями дворянского рода. П.А. Третьяков также мог похвастаться родословным происхождением, принадлежа к одной из ветвей Третьяковых-Головиных538. Дьяк И. Тимофеев (Семенов) происходил из семьи подмосковных служилых людей539. Из новгородских дворян, по всей вероятности, происходит дьяк Г. Трусов540. М. Унковский относился к известной дворянской фамилии541. К. Федоров в начале своей карьеры был задворным конюхом при особом дворе Ивана Грозного и был верстан поместным окладом542. Н. Федоров, согласно сведениям С.К. Богоявленского, принадлежал к дворянской фамилии Благово543. Д. Хвицкий был до назначения в дьяки дворовым сыном боярским по Дмитрову544. А. Царев- ский был вотчинником Костромского и Московского уездов545. С.В. Чередов числился выборным по Галичу546. Дворянское происхождение имел дьяк И.И. Чичерин547. Братья А.З. Ша- пилова служили по Коломне и Твери548. И.Т. Шарапов — вы-
520


борный сын боярский по Калуге549. Ф.Д. Шушерин был смоленским сыном боярским550. Братья В.О и Ф.О. Яновы служили по Суздалю551.
Итак, мы имеем сведения о происхождении из служилого сословия 74 приказных дьяков эпохи Смуты. Это составляет приблизительно 41 % от общего числа дьяков и примерно соответствует подсчетам, выполненным Н.В. Рыбалко. Однако, как представляется, число дьяков, происходивших из рядов дворянства, было значительно больше. Дьяк П.И. Внуков, вероятно, был сыном московского дворянина И.И. Внукова, служившего в начале XVII в. Несколько Внуковых в 1573 г. входили в особый двор Ивана Грозного, где служили стряпчими конюхами и подключниками Хлебенного двора552 Е.А. Кувшинов, по всей видимости, принадлежал к семье кашинских детей боярских553. Из детей боярских, служивших по Коломне и Орлу, происходил, видимо, дьяк М.П. Любученинов554. Дьяк И. Микулин, представляется, был в родстве с П.И. и Г.И. Ми- кулиными. Выходцем из служилого сословия был, вероятно, дьяк А. Остренев. Известно, что другой представитель этой семьи, Т. Остренев, в 1604 г. был в Веневе головой у казаков555. Представители рода Рагозиных, из которого вышел патриарший дьяк П. Рагозин, несли службу при дворе Ивана Грозного556. Упоминается при особом дворе Ивана Грозного один из Раковских, служивший конюхом557. В пользу происхождения дьяка Д. Раковского из служилых людей свидетельствует факт наличия у него поместья в 1604 г., когда он еще только начал службу в чине дьяка и вряд ли мог успеть выхлопотать себе поместье558. Вероятно, помещиком он был до пожалования в дьяки. Трудно усомниться в том, что дьяк М. Сомов, начинавший свою карьеру службой Лжедмитрию И, принадлежал к семейству детей боярских, служивших по Белеву, Козельску и Лих- вину; один из Сомовых служил стадным конюхом при особом дворе Ивана Грозного559. По Кашире несли службу дети боярские Уваровы560, из семьи которых, возможно, происходил дьяк И. Уваров (Елчин). Дьяк И. Федоров, служивший в конце XVI- начале XVII вв. в системе дворцовых приказов (в т.ч. в Оружейной палате), начинал свою службу, по всей видимости, при той же Оружейной палате в качестве одного из мастеров561. При особом дворе Ивана Грозного в подключниках служил родственник дьяка Т. Харилова562. Там же в сытниках служила родня дьяка И.А. Шевырева563. С. Шестаков, впервые упоминаемый как дьяк в 1604 г., в том же году выставил в поход против Лжедмитрия трех конных холопов564. Это позволяет пред-
521


положить, что поместьем он владел еще до пожалования в дьяки. Имеются основания предполагать принадлежность к служилому сословию дьяка С.Ф. Звягина: во время краткого периода отставки из дьяков он числится выборным сыном боярским по Кашире565. Равным образом, Н.С. Черной, будучи некоторое время отставленным от дьяческой службы, был выборным по Твери566. Р.И. Толмачев также нес службу как дмитровский сын боярский после отставки из дьяков при Федоре Ивановиче и Борисе Годунове567. Относительно недавно было установлено, что дьяк В. Юдин носил фамилию Башмаков, что позволяет отнести его к известной в XVII в. дьяческой фамилии568. Т.о., мы получаем имена еще 17-ти дьяков, вышедших из рядов служилого сословия, что увеличивает численность выходцев из рядов дворянства примерно до половины.
Представляется, тем не менее, что список дьяков, происходивших из числа дворян, должен быть значительно расширен. Нетрудно заметить, что нам известны отчества большинства дьяков, в дворянском происхождении которых трудно усомниться. Известно, что привилегия писаться «тремя именами» принадлежала представителям служилого сословия; дьяки (даже вышедшие из дворянства) обыкновенно писались двумя именами, без отчеств569. Данное обстоятельство позволяет с большой долей уверенности отнести к числу служилых людей дьяков, о социальном происхождении которых нет определенных сведений, но отчества которых нам известны. Таких набирается еще 32 человека: С.Т. Аврамов, Т.Н. Агеев, И.Н. Антонов, И.И. Болотников, Сыд.З. Васильев, Л.Г. Владиславлев, Б.И. Губин, М.Ф. Данилов, Я.М. Демидов, А.Ж. Евдокимов, И.Я. Ефанов, Б.И. Кашкин, Т.Г. Корсаков, М.Т. Куликов, Ф.И. Лазарев, Ф.С. Ларионов, И.Л. Льговский, Т.И. Лу- говской, П.И. Матюшкин, И.Д. Мизинов, В.С. Нелюбов, М.Ф. Огарков, И.К. Остапов, П.Ф. Пахирев, В.Н. Поздеев, И.Ф. Поздеев, М.И. Поздеев, Д.Т. Рындин, С.Ф. Самсонов, Д.Н. Семенов, Н.В. Ховралев, В.И. Яковлев (Юрьев). Заметим, что ни у одного из них фамилия не является производной от отчества. Вместе с этими лицами, достаточно родовитыми, чтобы писаться с отчеством, количество дьяков дворянского происхождения возрастает до 122 человек, что составляет 67 % от их общего числа.
С другой стороны, мы имеем сведения о несомненно недворянском происхождении лишь нескольких дьяков Смутного времени. Известно, что выходцами из верхушки торгового сословия были семь дьяков. Гостями до пожалования в дьяки были 522


М. Булгаков и К.С. Скоробовицкий. Торговыми людьми Гостиной сотни были Ф.И. Андронов, Б.Е. Милованов и Ж.М. Шипов. Торговым человеком был также С.М. Соловецкий. Предположительно из той же купеческой среды вышли дьяки М. Коробейников, В. Тараканов и А. Шипов. Всего, таким образом, дьяков, происходивших из торгового сословия насчитывается 9 человек. Имеются также сведения о том, что дьяк В. Юрьев был сыном священника («поповичем»). Можно предположить также, что не был дворянином и дьяк В. Миронов. Сохранилось адресованное ему письмо, где его именуют Василием Мироновичем (т.е. отчество заменяло ему фамилию, что обыкновенно бывало у лиц простого происхождения)570. Мы можем, следовательно, относительно уверенно говорить о недворянском происхождении только 6 % дьяков, служивших в столичных приказах эпохи Смуты.
Остается еще 48 имен дьяков, о происхождении которых мы не можем сказать ничего определенного. Эти люди составляют довольно весомую часть столичного дьячества, более 1/4 от его общего количества. К их числу относятся дьяки Я. Акакиев, И. Алексеев, Н. Алексеев, Г. Богданов, Д. Бохин, А. Бухаров, А. Вареев, И. Васильев, См. Васильев, Ш. Голышкин, П. Данилов, Н. Дмитриев, С. Дмитриев, М. Дюрбенев, П. Евдокимов, Н. Емельянов, С. Заборовский, С. Зеленой, Ал. Иванов, Ан. Иванов, Б. Ильин, П. Калачов, П. Кузьмин, А. Максимов, И. Максимов, В. Мартемьянов, Г. Мартемьянов, Ф. Митрофанов, Н. Нальянов, П. Насонов, Е. Никитин, Д. Образцов, В. Огарков, Т. Осипов, Ф. Панин, Н. Перфильев, Д. Радцов, С. Романчуков, В. Семенов, А. Степанов, И. Степанов, Б. Тимофеев, М. Тюхин, И. Федоров, С. Федоров, Д. Чечетов, Т. Чириков, Д. Яковлев.
Относительно некоторых из перечисленных выше лиц, однако, могут быть высказаны предположения. По всей вероятности, должны быть отнесены к числу выходцев из верхов служилого сословия дьяки См. Васильев и Т. Чириков. Их имена значатся в Утвержденной грамоте Бориса Годунова в первом блоке «дьяков по приказам», который помещен непосредственно за московскими дворянами (тогда как имена большинства приказных дьяков стоят после списка жильцов)571. По всей видимости, может быть причислен к выходцам из служилого сословия дьяк В. Огарков (он был, вероятно, родственником дьяку М.Ф. Огаркову). Дают возможность предположить происхождение из служилого сословия фамилии еще 13-ти дьяков: Д. Бохин, А. Бухаров, А. Вареев, Ш. Голышкин, М. Дюр-
523


бенев, С. Заборовский, С. Зеленой, П. Калачев, Д. Образцов, Д. Радцов, С. Романчуков, М. Тюхин, Д. Чечетов. Их фамилии не являются патронимическими, производными от собственных имен предков, что не является типичным для представителей социальных низов. Причислив условно этих дьяков к выходцам из дворянства, мы получаем уже список из 138 имен (75 % от общего числа).
Наконец, никаких предположений мы не можем высказать о происхождении 32 дьяков с патронимическими фамилиями: Я. Акакиев, И. Алексеев, Н. Алексеев, Г. Богданов, И. Васильев, П. Данилов, Н. Дмитриев, С. Дмитриев, П. Евдокимов, Н. Емельянов, Ал. Иванов, Ан. Иванов, Б. Ильин, П. Кузьмин, А. Максимов, И. Максимов, В. Мартемьянов, Г. Мартемьянов, Ф. Митрофанов, Н. Нальянов, П. Насонов, Е. Никитин, Т. Осипов, Ф. Панин, Н. Перфильев, В. Семенов, А. Степанов, И. Степанов, Б. Тимофеев, И. Федоров, С. Федоров, Д. Яковлев. Перечисленные лица с одинаковой степенью вероятности могут быть как дворянами, так и представителями других слоев населения. Следует, однако, учитывать, что, согласно нашим подсчетам, несомненных выходцев из дворянской среды в рядах столичного дьячества начала XVII в. было значительно больше, чем несомненных представителей неслужилого населения (первых, без всяких натяжек и предположений, мы насчитали 74, вторых — 7 человек). Соответственно, среди людей неясного для нас происхождения соотношение дворян и недворян должно быть близко к этому: дворян было приблизительно в 10 раз больше. В таком случае, мы можем предположить недворянское происхождение еще 3 человек из перечисленных выше лиц. 29-30 дьяков из этой группы, по всей видимости, были выходцами из служилых людей.
Всего, таким образом, в результате наших (разумеется, весьма условных) подсчетов получается следующая картина. Приказные дьяки двух первых десятилетий XVII в. в подавляющей своей массе имели происхождение из среды дворянства и детей боярских — их количество достигало примерно 90 %. Выходцы из неслужилого сословия (преимущественно из купечества) составляли в московских приказах меньшинство — их численность вряд ли превышала в начале XVII в. 10 %. Это вполне соответствует подсчетам С.К. Богоявленского, по данным которого в первой трети XVII в. количество выходцев из дворянства в приказной среде колебалось от 79 до 87 % 572.
Думается, что именно этим традиционным господством в рядах приказного люда дворян объясняются обвинения рус- 524


ских послов в адрес польских оккупационных властей, которые во время «междуцарствия» утвердили в приказах «худых людей шишиморов, тому недостойных». Перечисляя этих «шишиморов», русские дипломаты не упускали возможности указать на их низкое социальное происхождение, упоминая о том, что Ф. Андронов и С. Соловецкий были «торговыми мужиками», В. Юрьев — поповичем. Вероятно, активное включение в период «междуцарствия» в число приказных служащих выходцев из неслужилого сословия не соответствовало господствовавшим в Московском государстве порядкам.
Подтверждением тому, что основным источником рекрутирования на приказную службу являлось служилое (дворянское) сословие, на мой взгляд, является указание грамоты, отправленной весной 1614 г. из Новгородской четверти в Вологду. Речь в ней шла о наборе подьячих для несения службы в городовых приказных избах: «Указали есмя взяти к нашему делу подьячих з городов из больших статей, а в городех велели подьячих устроити и оклады им учинити против прошлого 117-го году, а больши того подьячим в городех быть и окладов им чинити не велели»573. В царском указе речь идет о провинциальных детях боярских. Именно для них характерно зафиксированное кормлеными книгами четвертных приказов деление на статьи в зависимости от размера поместного и денежного оклада574. Деление посадских людей на «статьи» в источниках не зафиксировано575. К тому же, если бы речь в указе шла о посадских людях, то их не было бы необходимости «устраивать» в городах: посадские люди имели в городах свои дворы (по крайней мере те, кого можно было бы гипотетически отнести к «большим статьям»). Как видно из указа, московское правительство заботилось о пополнении штатов приказных учреждений служилыми людьми; соответствующее распоряжение имело место даже в разгар Смуты, в 1608/09 г. Представляется, что в центральных приказах этому принципу должны были следовать еще более последовательно, чем в провинции. Царские указы от 1608/09 и 1614 гг., предписывающие набирать на приказную службу служилых людей, были своего рода прологом к известному указу от 7 декабря 1640 г., прямо запрещавшему принимать в подьячие выходцев из духовенства, купечества, посадских и пашенных людей576.
Основным источником рекрутирования на службу в дьяки, следовательно, было провинциальное дворянство: из среды провинциальных дворян и выборных детей боярских вышло наибольшее число дьяков, о происхождении которых мы име-
525


ем точные сведения. В географическом отношении они представляют практически все регионы Европейской части России: Арзамас, Белев, Верея, Вязьма, Галич, Дмитров, Дорогобуж, Зубцов, Калуга, Карачев, Кашин, Кашира, Козельск, Коломна, Курмыш, Лихвин, Мещевск, Муром, Новгород Великий, Новгород Нижний, Одоев, Орел, Ржева, Рязань, Смоленск, Суздаль, Тверь, Тула, Юрьев, Ярославль. Представители московского дворянства, по всей видимости, редко шли на службу в дьяки. Для них это было служебным понижением. Неслучайно, что дети и внуки дьяков служили уже в чине жильцов, а сами дьяки иногда заканчивали свою карьеру московскими дворянами. Именно поэтому в Утвержденной грамоте царя Бориса Годунова приказные дьяки были распределены по двум группам: первые были записаны непосредственно после московских дворян, вторые — после жильцов, перед провинциальными детьми боярскими. Это место дьяков в придворной иерархии в известной степени указывает на породившую их социальную среду. В некоторой, не в такой значительной, степени слой приказных дьяков начала XVII в. пополнялся выходцами из семей дьяков и подьячих. Из их числа в годы Смуты несли службу в центральных приказах сыновья дьяков А.С. Алябьев, Г.Я., Е.Я., А.Г. Витовтовы (и, вероятно, Д. Ви- товтов), А.И. и Б.И. Власьевы, А.Ф. Голенищев, И.Т. Грамо- тин, Г.И. Клобуков, З.Г. Свиязев, Д.И. Софонов. Как видно, число дьяков, происходивших из дьяческих семей, довольно незначительно (их количество не превышает числа дьяков недворянского происхождения). Поэтому вполне можно согласиться с выводом исследователей, указывавших, что сыновья дьяков повторяли карьеру родителей неохотно577. Вывод Н.В. Рыбалко, отметившей, что «как правило, дети дьяков шли по стопам отцов», нуждается в корректировке578. Необходимо отметить также, что выходцы из семей дьяков с полным основанием могли причислять себя к разряду служилых людей, поскольку сам факт зачисления на службу дьяком или подьячим включал человека в состав государева двора579.
Начало карьеры приказного человека (служба в подьячих), Итак, в подавляющей массе дьяки московских приказов начала XVII в. являлись выходцами из среды служилого по отечеству люда. Проанализируем теперь вопрос о начальном этапе служебной карьеры дьяков периода Смуты. Необходимо ответить на вопрос о том, проходили ли дьяки начала XVII в. перед пожалованием в чин службу в качестве подьячих. Н.В. Рыбалко в своей работе указала, что «происхождение из рядов с лужи- 526


лого дворянства позволяло получить чин дьяка без прохождения службы в подьячих». Именно этим исследовательница объяснила то, что, по ее подсчетам, в царствование Бориса Годунова лишь 5 подьячих (менее 3 %) происходили из служилого сословия580. При этом среди дьяков, как известно, процент дворян был намного значительнее (по подсчетам Н.В. Рыбалко — более 30 %, по подсчетам С.К. Богоявленского и моим собственным — около 90 %). Если признать справедливой точку зрения Н.В. Рыбалко относительно малого количества выходцев из служилого сословия в среде подьячих, придется сделать вывод о том, что между дьяками и подьячими существовала почти непреодолимая пропасть. Получится, что дьяки и подьячие рекрутировались из разных социальных слоев (первые — из служилого сословия, вторые — из неслужилого). А поскольку в подавляющей массе дьяки были выходцами из дворян, получится, что для подьячего путь наверх, к дьячьему чину, был почти полностью закрыт. Рассмотрим, однако, данный вопрос, опираясь на имеющиеся в нашем распоряжении данные о служебных карьерах приказных дьяков начала XVII в.
Прежде всего, приходится констатировать, что данные относительно численности выходцев из рядов служилого сословия среди подьячих могут быть уточнены. Н.В. Рыбалко указала, что в царствование Бориса Годунова лишь 5 подьячих были представителями дворянства. Обратившись к собранным сведениям, мы можем увеличить эту цифру, по меньшей мере, втрое. В 1598-1605 гг. в московских приказах служили в чине подьячих следующие выходцы из служилого сословия: А. Аргамаков, Т. Бровцын, А. Голенищев, С. Головин, И. Грамотин, Ф. Лихачев, П. Лошаков, П. Микулин, И. Митусов, Н. Ново- кшенов, И. Палицын, П. Палицын, В. Телепнев, П. Третьяков, К. Федоров. Заметим, что и наши данные, наверняка, занижены, поскольку мы не рассматриваем в своем исследовании провинциальных подьячих, а из подьячих столичных приказов в наше поле зрения попали лишь те, кто сумел позднее дослужиться до дьяческого чина (а такие лица составляли лишь 10-ю часть от общего числа подьячих). Кроме того, нами были учтены в данном случае лишь те подьячие, в дворянском происхождении которых нет никаких сомнений. Таким образом, мы можем утверждать, что пребывание представителей служилого сословия в чине подьячих не было большой редкостью.
Посмотрим теперь, с чего начиналась карьера дьяков московских приказов периода Смуты. Обобщив имеющиеся дан-
527


ные, мы должны констатировать, что большая часть из них впервые упоминаются на приказной службе именно в чине дьяков. Из общего числа дьяков начала XVII в. таковых насчитывается 96 человек, что составляет 53 %. Меньше дьяков, о которых достоверно известно, что до пожалования дьяческим чином они проходили в приказах службу подьячими. Таких лиц удалось выявить 86, что составляет 47 % от общего количества приказных дьяков рассматриваемого периода. Служили подьячими в приказах до назначения дьяками: С. Аврамов, Т. Агеев, И. Алексеев, И. Антонов, А. Аргамаков, Г. Богданов, И. Болотников, Т. Бровцын, П. Булыгин, А. Бухаров, А. Бареев, И. Васильев, Сыд. Васильев, Д. Витовтов, Т. Витовтов, А. Власьев, Б. Власьев, А. Голенищев, С. Головин, И. Грамо- тин, И. Грязев, Б. Губин, П. Данилов, Я. Демидов, П. Евдокимов, И. Елчин, И. Ефанов, С. Заборовский, С. Звягин, Ан. Иванов, Т. Карпов, И. Карташев, Б. Кашкин, П. Кузьмин, Ф. Лазарев, В. Ларионов, Ф. Ларионов, Н. Леонтьев, Ф. Лихачев, П. Лошаков, Т. Луговской, М. Любученинов, И. Максимов, В. Мартемьянов, Г. Мартемьянов, П. Микулин, Ф. Митрофанов, И. Митусов, П. Насонов, Е. Никитин, Н. Новокшенов, В. Огарков, М. Огарков, И. Озерецкий, М. Ордынцев, Т. Осипов, И. Палицын, П. Палицын, И. Поздеев, М. Поздеев, Д. Рад- цов, С. Романчуков, С. Самсонов, 3. Свиязев, В. Семенов, Д. Семенов, В. Телепнев, Е. Телепнев, И. Тимофеев, Б. Тимофеев, Р. Толмачев, П. Третьяков, М. Тюхин, И. Федоров (1), И. Федоров (2), К. Федоров, С. Федоров, Т. Харилов, Н. Ховралев, А. Царевский, Д. Чечетов, А. Шапилов, В. Юдин, В. Юрьев, В. Яковлев, Д. Яковлев. Заметим сразу, что среди перечисленных дьяков насчитывается не менее 29 человек, бесспорно вышедших из среды служилого сословия: А. Аргамаков, Т. Бровцын, П. Булыгин, Д. Витовтов, Т. Витовтов, А. Власьев, Б. Власьев, А. Голенищев, С. Головин, И. Грамотин, Т. Карпов, И. Карташов, В. Ларионов, Н. Леонтьев, Ф. Лихачев, П. Лошаков, П. Микулин, И. Митусов, Н. Новокшенов, И. Озерецкий, М. Ордынцев, И. Палицын, П. Палицын, 3. Свиязев, В. Телепнев, И. Тимофеев, П. Третьяков, К. Федоров, А. Шапилов. И лишь для одного дьяка, начинавшего службу подьячим, можно совершенно уверенно отрицать его дворянское происхождение — таковым был «попович» В. Юрьев (пожалованный, кстати, в дьяки Лжедмитрием II). Мы можем, следовательно, констатировать значительное присутствие среди дьяков, прошедших предварительную службу в подьячих, представителей служилого сословия. Представляется, что оно не исчерпывается 29-ю именами. Таким образом, 528


трудно согласиться с выводом о том, что дворянское происхождение позволяло получить чин дьяка без прохождения службы в подьячих. Выходцы из служилого сословия должны были начинать службу именно подьячими. В противном случае, после пожалования в дьяки они демонстрировали бы в массе своей полную некомпетентность.
Сведения о биографиях наибольшей части приказных руководителей начинаются с того момента, когда они были уже дьяками. Оговорим, однако, что это вовсе не означает того, что они подьячими никогда не служили: об этом просто могли не сохраниться сведения. Определенно отрицать факт службы в подьячих мы можем только для 32-х человек (что составляет не более 18% от общего числа): А. Алябьев, Ф. Андронов, Ф. Апраксин, М. Бегичев, Ф. Болтин, М. Булгаков, Е. Витовтов, С. Дмитриев, Г. Елизаров, Г. Желябужский, П. Желябужский, П. Жуков, Г. Клобуков, М. Коробейников, Е. Кувшинов, И. Льговский, Б. Милованов, В. Оладьин, Д. Рындин, Г. Салманов, И. Салманов, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, М. Сомов, Д. Софонов, В. Тараканов, С. Чередов, И. Чичерин, Ж. Шипов, Ф. Шушерин, В. Янов, Ф. Янов. Рассмотрим, при каких обстоятельствах были пожалованы в дьяки вышеперечисленные лица.
Прежде всего, многие из перечисленных выше дьяков были пожалованы в свой чин Лжедмитрием II в Тушино, или, чуть позднее, польскими оккупационными властями. К их числу относятся Ф. Андронов, Ф. Апраксин, Е. Витовтов, С. Дмитриев, Е. Кувшинов, И. Льговский, Д. Рындин, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, М. Сомов, Д. Софонов, И. Чичерин, Ф. Шушерин. Всего таких лиц, чью карьеру трудно назвать обычной, насчитывается 13 человек. Еще пять дьяков были пожалованы из торговых людей и получили назначение на службу на Казенный двор — М. Булгаков, М. Коробейников, Б. Милованов, В. Тараканов, Ж. Шипов. Штат руководства Казенного двора традиционно набирался из московских торговых людей. Их продвижение по службе также нельзя считать типичным.
А.С. Алябьев до пожалования в дьяки был выборным сыном боярским по Дорогобужу и имел поместный оклад 500 четей581. Из смоленских детей боярских пожалован был в дьяки М.П. Бегичев. Неизвестно, к какой категории служилых людей по отечеству принадлежал этот человек (думается, он был из выборных детей боярских, поскольку многочисленные представители его фамилии несли в начале XVII в. службу по Калуге с до-
529


вольно высокими — до 450 четей — поместными окладами)582. Впрочем, современниками его пожалование в дьяки рассматривалось как нечто не вполне правомочное — недоброжелатели утверждали, что дьячество Бегичеву было дано «за шептанье»583. К разряду арзамасских выборных детей боярских со значительным окладом 500 четей принадлежал Ф.М. Болтин. Таким же поместным окладом до пожалования в дьяки располагал Г.Ф. Елизаров, выборный сын боярский по Мурому581. Вероятно, к числу выборных детей боярских должен быть отнесен П.А. Жуков, служивший при особом дворе Ивана Грозного, а затем известный как ржевский сын боярский585. Выборными детьми боярскими по Козельску были братья Г.Г. и П.Г. Желябужские; старший из них незадолго до пожалования в дьяки имел поместный оклад 500 четей586. С несколько меньшим окладом — 400 четей — до пожалования в дьяки служил по Галичу С.В. Чередов. С окладами по 450 четей служили по Суздалю выборные дети боярские братья В.О. и Ф.О. Яновы587.
Известно также, что Г.И. Клобуков был взят в дьяки из жильцов588; из жилецкой семьи происходил также В.В. Оладь- ин589. Надо полагать, что к той же категории служилых людей относились братья Г.С. и И.С. Салмановы. Известно, что оба брата уже в конце XVI в. выполняли ответственные поручения правительства: Г.С. Салманов ездил гонцом в Данию и был затем головой в Верхотурье; И.С. Салманов сидел на воеводстве в Холмогорах и служил в обозных головах во время похода Бориса Годунова к Серпухову в 1598 г. Сыновья И.С. Салманова уже в 1602/03 г. были жильцами590.
Таким образом, лишь относительно 14-ти дьяков мы можем утверждать, что им удалось миновать службу в подьячих благодаря своему происхождению. Все они вышли из нижних чинов государева двора — из жильцов и, в большей степени, из выборных дворян с поместными окладами в 400-500 четей. В основной массе эти дьяки, не проходившие службы в чине подьячих, были пожалованы при Борисе Годунове. Напомним, что именно эту сторону кадровой политики царя Бориса критиковал в своем сочинении дьяк Иван Тимофеев (начинавший, несмотря на свое дворянское происхождение, карьеру подьячим)591.
Итак, количество дьяков, определенно начинавших карьерное продвижение с должности подьячих (86 человек), в 6 раз превосходит численность дьяков, миновавших этот этап благодаря своему происхождению (14 человек). Относительно 63 дьяков (что составляет 35 % от общего числа) сведений о служ- 530


бе в подьячих обнаружить не удается. Однако и данных, позволяющих уверенно отрицать такую службу, в их отношении тоже нет. К числу таких лиц, известных нам только с момента прохождения ими службы в дьяческом чине, относятся: Я. Акакиев, Н. Алексеев, Д. Бохин, И. Булыгин, См. Васильев, А. Ви- товтов, Г. Витовтов, Л. Владиславлев, П. Внуков, Ф. Голенищев, Ш. Голышкин, Т. Горяйнов, М. Данилов, Н. Дмитриев, М. Дюрбенев, А. Евдокимов, Н. Емельянов, С. Ефимьев, С. Зеленой, Г. Золотарев, Ал. Иванов, К. Иевлев, Б. Ильин, П. Калачев, В. Кокошкин, Т. Корсаков, М. Куликов, А. Максимов, В. Марков, П. Матюшкин, И. Мизинов, И. Микулин, В. Миронов, Н. Нальянов, В. Нелюбов, Д. Образцов, И. Остапов, А. Ост- ренев, Ф. Панин, П. Пахирев, Н. Перфильев, А. Подлесов, В. Поздеев, П. Рагозин, Д. Раковский, А. Рубцов, Ив. Софо- нов, Иг. Софонов, А. Степанов, И. Степанов, И. Стрешнев, Б. Су- тупов, Л. Талызин, Г. Трусов, М. Унковский, Н. Федоров, Д. Хвицкий, Н. Черной, Т. Чириков, И. Шарапов, И. Шевы- рев, С. Шестаков, А. Шипов. Надо полагать, что некоторые из перечисленных людей, действительно, начали службу сразу в чине дьяков. В частности, к их числу может быть отнесен выходец из торговой среды А. Шипов. Возможно, перешагнули через начальную ступень приказной службы некоторые из дьяков, получивших свой чин в период «междуцарствия»: А. Витовтов, Л. Владиславлев, И. Шевырев, Ив. Софонов, Д. Образцов. С другой стороны, мы можем предположить, что некоторые из перечисленных выше лиц в подьячих все же служили. Например, мог быть какое-то время подьячим И. Булыгин (известно, что в подьячих служил его родной брат). В отношении прочих строить предположения, ввиду явного недостатка сведений, опасно. Однако, по моему мнению, большинство этих лиц все же начинали службу в подьячих. Как отмечалось выше, лиц, о службе которых в подьячих мы знаем совершенно точно, было значительно больше (по меньшей мере, вдвое), чем тех, о которых столь же достоверно известно, что они подьячими никогда не служили. Думается, предположение о том, что среди приказных дьяков эпохи Смуты не менее 2/3 начинали службу в центральных ведомствах в чине подьячих, будет недалеко от действительности. При этом следует оговорить, что достаточно высокий процент лиц, пожалованных в дьяки без прохождения службы в подьячих (приблизительно треть) в значительной степени объясняется обстоятельствами Смутного времени, когда многие лица делали карьеру, беспрецедентную для более спокойных времен.
531


Заметим также, что происхождение из рядов служилого сословия не освобождало приказного человека от службы в подьячих. Многие люди, в дворянском происхождении которых не приходится сомневаться, служили до пожалования в дьяки подьячими в столичных приказах. Среди них назовем таких видных деятелей начала XVII в., как руководители Посольского приказа А.И. Власьев, И.Т. Грамотин, П.А. Третьяков, братья Е.Г. и В.Г. Телепневы. Служили в подьячих также руководители Разрядного приказа — Сыд. Васильев, Т. Витовтов, М. Поз- деев, М. Любученинов; начинали карьеру подьячими руководители Поместного приказа — И.Я. Ефанов, Н.Н. Новокше- нов, Г. Мартемьянов. Безусловно, принадлежность к государеву двору могла дать возможность начать службу сразу в должности дьяка. Но такую же возможность имели выходцы из торгового сословия, начинавшие службу на Казенном дворе или в четвертях сразу дьяками. Таким образом, мы не можем считать, что дворянское происхождение само по себе освобождало приказного человека от необходимости приобретать опыт канцелярской службы в чине подьячего. Напротив, наиболее типичным началом карьеры служилого человека, избравшего приказную карьеру, была служба, и порой довольно продолжительная, в чине подьячего.
Определить точно, сколько времени требовалось прослужить в подьячих, чтобы быть пожалованным в дьяки, не удается. Связано это с особенностями российского приказного делопроизводства. Оставлять следы (приписи) в документах подьячие начинали тогда, когда их стаж службы становился уже довольно значительным. К этому моменту они бывали уже, как правило, «старыми» или «приписными» подьячими. Именно тогда их посылали в составе дипломатических миссий за границу (в качестве подьячих для письма), дозорщиками и писцами в города и уезды. Лишь в некоторых случаях в челобитных приказных людей встречаются непосредственные указания на продолжительность приказной службы того или иного лица. В большинстве же случаев промежуток времени между первым упоминанием в документах приказного человека в качестве подьячего и первым упоминанием его же в чине дьяка примерно соответствует сроку его службы в «старых» подьячих.
Именно этим объясняется то, что две трети подьячих, дослужившихся до дьяческого чина, впервые упоминаются в чине подьячего не ранее, чем за 10 лет до пожалования в дьяки. Та-
532


ких подьячих насчитывается 55 человек: С. Аврамов, Т. Агеев, И. Алексеев, А. Аргамаков, Г. Богданов, И. Болотников, Т. Бровцын, П. Булыгин, А. Бухаров, Д. Витовтов, Т. Витов- тов, Б. Власьев, А. Голенищев, И. Грамотин, И. Грязев, Б. Губин, П. Евдокимов, И. Елчин, С. Звягин, Т. Карпов, И. Карташов, Б. Кашкин, П. Кузьмин, В. Ларионов, Ф. Ларионов, Ф. Лихачев, М. Любученинов, Г. Мартемьянов, П. Микулин, П. Насонов, Е. Никитин, Н. Новокшенов, М. Огарков, И. Озе- рецкий, М. Ордынцев, Т. Осипов, И. Палицын, П. Палицын, Д. Радцов, С. Самсонов, 3. Свиязев, В. Семенов, В. Телепнев, Е. Телепнев, Б. Тимофеев, И. Тимофеев, Р. Толмачев, П. Третьяков, М. Тюхин, И. Федоров (2), Н. Ховралев, А. Царевский, А. Шапилов, В. Юрьев, Д. Яковлев. Таким образом, срок службы в чине «старых» подьячих в большинстве случаев ограничивался приблизительно десятью годами.
Еще 15 человек впервые упоминаются в чине подьячих за 11-15 лет до пожалования в дьяки: И. Антонов, А. Вареев, И. Васильев, Сыд. Васильев, А. Власьев, Я. Демидов, И. Ефа- нов, Ф. Лазарев, П. Лошаков, В. Мартемьянов, И. Митусов, М. Поздеев, Д. Семенов, И. Федоров (1), Д. Чечетов. И лишь 11 человек упоминаются в качестве подьячих за более продолжительный срок до получения дьяческого чина: С. Головин, П. Данилов, С. Заборовский, Ан. Иванов, И. Максимов, Ф. Митрофанов, В. Огарков, И. Поздеев, С. Романчуков, К. Федоров, Т. Хари лов. Некоторые из них до пожалования в дьяки прослужили подьячими очень продолжительное время: И. Поздеев — 37 лет, В. Огарков — 40 лет. Это показывает, насколько длительной могла быть служба подьячим до перехода в высшее звено приказного управленческого аппарата. Дворянское происхождение не сокращало времени службы в подьячих: известно, что К. Федоров происходил из служилого сословия, однако подьячим он прослужил не менее 29-ти лет.
Прохождение службы в дьячьем чине. Весьма длительной была обыкновенно и служба приказного человека в дьяках. В нашем распоряжении имеются сведения о биографиях 182 дьяков, служивших в 1604-1619 гг. в центральных приказах. Приблизительно треть из них — 53 человека — прослужили в дьяках более 20-ти лет. Срок пребывания в дьяках мог быть очень значительным. Так, дьяки Т. Агеев и И. Грамотин служили в этом чине по 36 лет, Ф. Лихачев и М. Поздеев по 37 лет. Примерно столько же дьяков (56 человек) служили в своем чине от 10 до 19 лет. Лиц, прослуживших дьяками от 5 до 9 лет —
533


заметно меньше — таких насчитывается 39 человек, что составляет 21 % от общего числа. Приблизительно столько же — 34 человека — имели совсем незначительный стаж службы в дьяках — менее 5 лет.
Рассмотрим более подробно эту последнюю категорию дьяков. К ней относятся Ф. Андронов, Ф. Болтин, А. Бухаров, Д. Витовтов, Е. Витовтов, Т. Горяйнов, Г. Елизаров, И. Елчин, В. Кокошкин, П. Лошаков, М. Любученинов, В. Миронов, В. Огарков, И. Озерецкий, А. Остренев, И. Палицын, П. Палицын, П. Рагозин, Д. Раковский, Д. Рындин, Г. Салманов, В. Семенов, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, И. Степанов, Л. Талызин, Б. Тимофеев, Г. Трусов, И. Федоров (2), С. Федоров, Т. Харилов, Д. Чечетов, И. Чичерин, В. Юрьев.
Сразу необходимо отметить, что короткий срок службы в дьяках многих из перечисленных людей объясняется вполне конкретными причинами. В частности, некоторые из них получили свой чин из рук тушинского вора и активно сотрудничали в дальнейшем с польским оккупационным режимом во время «междуцарствия» — Ф. Андронов, Е. Витовтов, Д. Рындин, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, И. Чичерин. Соответственно, эти люди вряд ли могли рассчитывать на успешную карьеру в правительстве Михаила Романова. Известно, что Ф. Андронов новым правительством был казнен, Е. Витовтов эмигрировал и скончался в Речи Посполитой (хотя некоторым из их товарищей повезло больше, и они, как, например, Ф. Апраксин и М. Сомов, довольно долго служили царю Михаилу). Мы знаем также, что дьяки Д. Витовтов, И. Елчин, Аф. Карпов, А. Остренев и М. Широносов погибли в самом начале своей дьячьей карьеры. Возможно, погиб и дьяк Л. Талызин, отправленный весной 1606 г. на службу в Астрахань (известно, что тогда же на Волге было истреблено казаками посольство, в состав которого входил дьяк А. Остренев, а в Астрахани был убит дьяк Аф. Карпов). На службе скончались также дьяки М. Любученинов и В. Юрьев. Надо полагать, что смерть или старость прервали службу в дьяках Т. Горяйнова (служил около 40 лет), В. Огаркова (прослужившего в подьячих не менее 40 лет), Т. Харилова (состоявшего на службе более 40 лет). Таким образом, дьяков, служивших непродолжительное время (менее 5-ти лет), чья карьера, возможно, не была прервана внешними обстоятельствами, было довольно мало — 18 человек (что составляет лишь 10 % от общего числа). Впрочем, в отношении многих из них у нас нет уверенности, что срок их службы не был продолжительнее, чем зафиксировали сохранившиеся ис-
534


точники — В. Миронов, П. Рагозин, Д. Раковский, И. Степанов, Г. Трусов могли служить и несколько дольше пяти лет. Следовательно, мы можем утверждать, что даже в обстоятельствах Смутного времени непродолжительный срок службы в дьяках был явлением редким. Для большинства приказных руководителей срок службы в дьячьем чине превышал 10 лет.
Суммарный же стаж службы приказного человека (в подьячих и в дьяках) на рубеже XVI—XVII вв. был очень большим. Возьмем для примера только ту часть приказных людей, которые начали службу подьячими и затем были пожалованы в дьяки. Таких, как подсчитано мною, было 84 человека. Лишь один из них — А. Бухаров — состоял на службе менее 5 лет (три года). Еще для семи человек промежуток от момента первого упоминания в чине подьячего до последнего упоминания в чине дьяка составляет от 5 до 9 лет (Т. Бровцын, Д. Витовтов, И. Елчин, Б. Кашкин, И. Озерецкий, В. Телепнев, В. Юрьев). Некоторые из них, как указывалось выше, погибли или умерли на службе — И. Елчин, В. Юрьев; умер на службе в Астрахани и дьяк Б. Кашкин. Продолжительность службы прочих приказных людей была гораздо более значительной. От 10 до 19 лет служили в приказной системе 24 человека, от 20 до 29 лет — 22 человека. Срок службы 27 приказных людей длился свыше 30-ти лет. Между ними настоящими ветеранами приказной службы выглядят Ф.Ф. Лихачев (служил с 1597 по 1643 гг., 47 лет), М. Поздеев (с 1594 по 1644 гг., 50 лет), И.Ф. Поздеев (с 1573 по 1631 гг., 58 лет).
С.К. Богоявленским был поставлен вопрос о возможности наличия соответствия между стажем службы дьяка и приказами, в которых он служил, т.е., не было ли такого порядка, при котором «каждый дьяк начинал свою службу в менее значительном приказе и, постепенно продвигаясь вперед, получал все большее влияние в государственном управлении»592. Подобных закономерностей исследователю обнаружить не удалось. Однако, изучив биографии дьяков начала XVII в., некоторые наблюдения сделать все-таки можно.
Отметим, прежде всего, что значительная часть дьяков начинала службу с назначения в какой-либо город. Таких лиц удалось насчитать 32 человека: Т. Агеев, Ф. Апраксин, И. Булыгин, И. Васильев, Г. Витовтов, Т. Витовтов, П. Внуков, С. Головин, Я. Демидов, Н. Емельянов, С. Зеленой, К. Иевлев, Б. Ильин, П. Калачев, В. Ларионов, И. Микулин, П. Микулин, И. Митусов, Н. Новокшенов, Д. Образцов, И. Озерецкий, М. Ордынцев, В. Поздеев, И. Поздеев, Т. Харилов, Д. Чечетов,
535


А. Шапилов, И. Шарапов, И. Шевырев, В. Юдин, Д. Яковлев, В. Янов. Вообще, почти каждый дьяк имел в своем послужном списке службу городовым дьяком (дьяк, не служивший в городах, был относительной редкостью). Наиболее часто городовая служба была одним из начальных этапов службы дьяка. Если его не отправляли на службу в город сразу после пожалования в дьячий чин, а назначали в приказ, то городовая служба была, как правило, следующим этапом карьеры дьяка. Среди городов, в которых начинали свою службу дьяки, были Арзамас, Астрахань, Белоозеро, Вага, Владимир, Вологда, Вязьма, Вятка, Ивангород, Калуга, Казань, Каргополь, Кашира, Коломна, Корела, Кострома, Муром, Новгород Великий, Новгород Нижний, Переславль-Залесский, Переславль-Рязанский, Пермь, Псков, Самара, Свияжск, Смоленск, Суздаль, Тверь, Тобольск, Тула, Устюг, Холмогоры, Чебоксары, Ярославль.
Наряду с городовой службой начальным этапом службы дьяка становилась деятельность в качестве руководителя одного из столичных приказов. Обратим внимание на послужные списки дьяков, начинавших службу в начале XVII в. (для подавляющего большинства дьяков XVI столетия выявить первое место службы не удается). При этом в расчет не берутся пожалования Лжедмитрия II и ополченцев: нередко их назначения были «не по чину». Правительство Михаила Романова, как правило, высоких мест в приказной иерархии за такими дьяками не сохраняло.
Прежде всего, заметно, что большое количество приказных людей начинали дьячью службу в приказе Большого дворца и в системе полуавтономных дворцовых ведомств. В качестве дьяков приказа Большого дворца впервые упоминаются Сыд. Васильев, Н. Дмитриев, С. Ефимьев, Б. Кашкин, П. Микулин, П. Насонов, П. Палицын, Д. Семенов, Б. Тимофеев. В дворцовых ведомствах начинали службу в качестве дьяков И. Антонов, М. Любученинов, И. Мизинов (Печатный приказ), Б. Ильин, И. Митусов (Каменный приказ), И. Федоров, Т. Чириков (Царицына мастерская палата), Я. Акакиев (Таможенный приказ), Ф. Митрофанов (Монастырский приказ), И. Остапов (Серебряная палата), И. Поздеев (Печатный двор), С. Романчуков (Денежный двор). К ним примыкают также два дьяка, начавших службу в качестве дьяков Конюшенного приказа — Г. Золотарев и П. Пахирев. Таким образом, в системе дворцовых ведомств начало карьеру 23 дьяка. Довольно часто первым местом службы в чине дьяка для приказного человека становился Земский двор — в этом ведомстве начали службу 11 чело-
536


век (Б. Власьев, Ш. Голышкин, С. Дмитриев, И. Максимов, В. Миронов, Н. Нальянов, С. Самсонов, В. Семенов, И. Степанов, Л. Талызин, А. Царевский). Для девяти дьяков первым местом службы стал Челобитный приказ (И. Алексеев, Г. Богданов, И. Булыгин, А. Бухаров, Т. Горяйнов, С. Зеленой, П. Калачев, Д. Радцов, С. Федоров). Значительная группа дьяков начала службу с приказов судебной компетенции. В судных приказах впервые упоминаются дьяки И. Болотников, Ф. Болтин, П. Кузьмин, В. Оладьин, Д. Софонов, Ив. Софонов, М. Тюхин, Т. Харилов, И. Шарапов. Еще два дьяка — А. Вареев и Д. Хвиц- кий — начинали дьячью карьеру дьяками приказа Холопьего суда; А. Витовтов и В. Кокошкин — Разбойного приказа. Всего в приказах судной компетенции начали службу 13 дьяков. В приказах военно-сословных начали службу Т. Агеев, П. Внуков, С. Заборовский, Д. Образцов, М. Сомов (Казачий приказ), Б. Губин, П. Евдокимов, В. Ларионов, Ф. Лихачев (Стрелецкий приказ), Ф. Ларионов, И. Льговский, И. Федоров, В. Яковлев (Пушкарский приказ), Ал. Иванов (Панский приказ) — всего 14 человек. Семь дьяков начали службу в патриарших приказах — М. Куликов, А. Максимов, Е. Никитин, М. Ордынцев, А. Подлесов, П. Рагозин, К. Федоров. Для четырех дьяков (И. Васильев, Н. Леонтьев, И. Микулин, С. Шестаков) первым местом службы стал Ямской приказ.
Значительно реже дьяк начинал карьеру сразу в одном из ключевых ведомств Московского государства. Так, в Разрядном приказе начинали свою деятельность дьяки Т. Витовтов, М. Данилов, И. Карташов, П. Лошаков и Т. Луговской. Двое из них (И. Карташов и П. Лошаков) перед пожалованием в дьяки продолжительное время несли службу подьячими в том же Разряде; остальные трое известны сразу в качестве дьяков. Трое дьяков начинали службу дьяками в Поместном приказе — И. Ефанов, Г. Мартемьянов, Н. Новокшенов. Все трое имели за спиной продолжительный период службы подьячими (а Ефанов был пожалован в дьяки непосредственно из подьячих Поместного приказа). Дьяк В. Телепнев был назначен руководителем Посольского приказа из подьячих того же ведомства. Первым приказом, в котором служил дьяк А. Шапилов, стал приказ Казанского дворца (это объясняется тем, что перед этим назначением он был дьяком в Казани). Ан. Иванов вместе с чином дьяка получил назначение в приказ Новгородской чети (этому предшествовала длительная служба и неоднократное выполнение им поручений в качестве «подьячего в дьячье место»).
537


Итак, мы относительно редко встречаем дьяков-новиков в Разрядном, Посольском, Поместном приказах, Казанском дворце, Большом приходе и четвертных приказах. Обыкновенно дьяк первое назначение получал в один из приказов, замыкающих иерархию центральных учреждений — в отделениях дворцового ведомства, на Земском дворе, в Челобитном, Ямском, судных приказах. Довольно часто, впрочем, новопожало- ванные дьяки начинали службу в приказе Большого дворца, который относился к числу первостепенных ведомств. На наш взгляд, объясняется это тем, что именно в этом приказе, непосредственно обслуживающем государя и его семью, у подьячего было больше возможностей обратить на себя внимание царственной особы и добиться повышения в чине. В частности, в росписи подьячих московских приказов 1618 г. упоминается 107 подьячих, из которых 28 человек в дальнейшем были пожалованы в дьяки. Более трети из них (11 человек) приходилось на долю подьячих приказа Большого дворца593. К тому же ново- пожалованные дворцовые дьяки в общеприказной иерархии занимали невысокое место, будучи обыкновенно лишь третьими в списке дьяков приказа Большого дворца.
Материальное положение дьяков напала XVII в. (земельные владения и денежный оклад). Как выходцы из среды служилых людей по отечеству и члены государева двора, дьяки имели право владеть земельными угодьями. Сведения о земельных владениях дьяков не были сосредоточены в документах сводного характера, информация о них встречается довольно случайно. Тем не менее, у нас имеются сведения о поместьях и вотчинах 88-ми дьяков (что составляет около 48 % от общего количества приказных дьяков). Представляется, что земельными владениями была обеспечена гораздо более значительная часть дьячества. Как было показано выше, подавляющая часть дьяков происходила из среды служилого сословия, поэтому они могли наследовать часть земель своих родителей. К тому же у дьяков, постоянно находившихся на государевой службе в Москве, было немало возможностей добиваться пожалования поместьем. Согласно имеющимся данным, владельцами вотчин и поместий среди приказных дьяков были: С. Аврамов, А. Алябьев, И. Антонов, Ф. Апраксин, М. Бегичев, И. Болотников, Ф. Болтин, Т. Бровцын, И. Булыгин, П. Булыгин, Сыд. Васильев, Г. Витовтов, Д. Витовтов, Е. Витовтов, А. Власьев, Б. Власьев, А. Голенищев, Ф. Голенищев, С. Головин, И. Грамотин, И. Грязев, Н. Дмитриев, А. Евдокимов, Г. Елизаров, И. Ефанов, Г. Желябужский, П. Желябужский, П. Жу-
538


ков, С. Заборовский, Ан. Иванов, А. Карпов, Т. Карпов, И. Карташов, В. Ларионов, Ф. Ларионов, Н. Леонтьев, Ф. Лихачев, Т. Луговской, И. Льговский, М. Любученинов, В. Марков, П. Матюшкин, И. Мизинов, П. Микулин, В. Миронов, Н. Нальянов, П. Насонов, Н. Новокшенов, И. Озерецкий, В. Оладьин, М. Ордынцев, Т. Осипов, А. Подлесов, М. Поздеев, П. Рагозин, Д. Раковский, С. Романчуков, А. Рубцов, И. Салманов, 3. Свиязев, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, Ив. Софонов, Ив. Софонов, Д. Софонов, И. Стрешнев, Б. Сутупов, Л. Талызин, Е. Телепнев, И. Тимофеев, П. Третьяков, М. Унковский, И. Федоров, Н. Федоров, Д. Хвицкий, Н. Ховралев, А. Царевский, С. Чередов, Т. Чириков, И. Чичерин, А. Шапилов, И. Шарапов, С. Шестаков, Ж. Шипов, Ф. Шушерин, В. Юрьев, В. Янов, Ф. Янов. Владения перечисленных лиц были сосредоточены в 51-м уезде центра России — от Новгорода и Смоленска на западе до Нижнего Новгорода и Курмыша на востоке, от Вологды и Великого Устюга на севере до Карачева, Мценска и Данкова на юге. Среди уездов, в которых были расположены земельные владения московских дьяков, были представлены Алексинский, Арзамасский, Белевский, Боровский, Верейский, Владимирский, Вологодский, Волоколамский, Воротынский, Вяземский, Галичский, Данковский, Дмитровский, Дорогобужский, Звенигородский, Калужский, Карачевский, Каширский, Клин- ский, Козельский, Коломенский, Костромской, Курмышский, Луховский, Малоярославецкий, Медынский, Мещевский, Московский, Муромский, Мценский, Невельский, Нижегородский, Новгородский, Перес лавльский, Пермский, Пошехонский, Ржевский, Романовский, Ростовский, Рязанский, Серпейский, Смоленский, Старицкий, Суздальский, Тверской, Тульский, Угличский, Устюжский, Шацкий, Юрьевский, Яренский, Ярославский уезды.
О размерах владений дьяков центральных приказов можно составить лишь приблизительное представление по сохранившимся сведениям об их поместных окладах. При этом следует оговорить, что поместный оклад не всегда соответствовал реальному размеру земельных владений служилого человека. Иногда бывало так, что при весьма значительном поместном окладе те подавали челобитные, сообщая, что поместья за ними «нет ни единой чети». Поместный оклад лишь определял верхний лимит размера земельных угодий, на которые служилый человек мог потенциально претендовать. Поместные оклады дьяков были довольно значительными. Известно, что некоторых дьяков жаловали в чин из выборных городовых детей бояр-
539


ских; до пожалования они имели оклады от 300 до 500 четей. Пожалование в дьяки всегда сопровождалось значительным увеличением денежного жалования, а также некоторым повышением поместного оклада. Например, В. Янов служил по Суздалю с окладом 450 четей, а после назначения дьяком имел оклад уже в 500 четей.
Наименьший из известных поместных окладов этой категории служилых людей равнялся 500 четям. Такими окладами были верстаны, в частности, дьяки В. Марков, Ф. Болтин, П. Данилов. И. Грязева при пожаловании в дьяки верстали поместным окладом в 600 четей, Ан. Иванова и Ф. Ларионова — в 700 четей. До 700 четей вырос к концу службы оклад дьяка В. Маркова; дьяк М. Бегичев выслужил оклад в 800 четей. Реальные же земельные владения дьяков, как и подавляющего большинства прочих служилых людей, были меньше оклада. Об этом свидетельствует периодические пожалования им небольших поместий в счет их окладов. Так, дьяк М. Бегичев, имевший поместный оклад 800 четей, в апреле 1613 г. получил прибавку к своим владениям — 60 четей поместья. В том же 1613 г. выхлопотал себе 50 четей поместья в Вологодском уезде дьяк И. Озерецкий, а дьяк Д. Хвицкий — 50 четей в Луховском уезде. О том, насколько реальное владение и оклад могли расходиться между собой, свидетельствует факт пожалования дьяка П. Микулина. К осени 1613 г., прослужив дьяком не менее 10-ти лет, он имел лишь 305 четей поместья в Ржевском и Нижегородском уездах. По его челобитью ему было прибавлено еще 240 четей поместья в Арзамасском уезде. Лишь тогда его реальные земельные владения превысили 500 четей (минимальный размер дьячьего поместного оклада).
Некоторое представление о размерах владений приказных дьяков позволяет составить роспись русского войска, отправленного осенью 1604 г. против Лжедмитрия I. Количество боевых холопов, выставленных в поход дьяками, колебалось от 1 (Т. Карпов, Т. Осипов) до 6 (Г. Желябужский). В исторической науке до сей поры ведется спор о нормах, в соответствии с которыми осуществлялся сбор войска в 1604 г. А.Л. Станиславский и С.П. Мордовина полагали, что сбор войска осуществлялся в соответствии с Уложением о службе 1556 г. (по 1 холопу с каждых 100 четей поместья)594. Однако еще в конце XIX в. В.Н. Сторожев обратил внимание на указ Бориса Годунова, вдвое сокративший нормы Уложения 1556 г.595 Н.В. Рыбалко подсчитала, что в среднем один холоп выставлялся с каждых 175 четей поместной земли596. Если принять мнение В.Н. Сто-
540


рожева и Н.В. Рыбалко, нам придется предположить, что некоторые дьяки имели поместные владения, каковыми могли владеть тогда лишь думные дьяки (им позволялось иметь поместья в 1000 четей). Известно, в частности, что дьяк Г. Желябужский выставил в поход 6 конных холопов. Мы знаем, однако, что его оклад до пожалования в дьяки равнялся 500 четвертям и вряд ли был сокращен при зачислении на приказную службу. Если согласиться с мнением о двойном сокращении норм Уложения 1556 г., то придется предположить, что дьяк Г. Желябужский имел от 1050 до 1200 четей поместья. Равным образом, дьяк В. Марков, выставивший против самозванца 5 конных холопов, должен был иметь около 1000 четей поместья. Но мы знаем, что даже в 1608 г. этот дьяк имел поместный оклад 500 четей. Ф. Янов, служивший до пожалования в дьяки с окладом 450 четей, в поход выставил 4 боевых холопов. Вряд ли, однако, Ф. Янов имел в дьяках оклад меньший, чем его брат В. Янов (500 четей). Ф. Болтин, отставленный из дьяков, вероятно, при Лжедмитрии I, в поход в 1604 г. выставил 2 холопов. После отставки Болтин имел оклад в размере 500 четей. Сделанные наблюдения позволяют предположить, что дьяки московских приказов выставляли в 1604 г. холопов в соответствии с реальными размерами своих поместных владений по нормам Уложения 1556 г. Учитывая, что минимальный поместный оклад дьяка равнялся 500 четям, а в поход основная их масса выставила от 1 до 4 холопов, приходится констатировать, что поместные владения дьяков в большинстве своем были меньше справленного за ними оклада.
Если поместный оклад был номинальным и далеко не всегда соответствовал реальному размеру земельных владений служилого человека, то денежный оклад действительно выплачивался в оговоренном объеме ежегодно. В большинстве приказов жалование подьячего не превышало 35-ти рублей597. В Разрядном и Посольском приказах старые подьячие имели более высокие оклады — 40-50 рублей598. Жалование дьяка было еще выше. Переход в дьяки очень значительно укреплял материальное положение служилого человека. Например, Г. Желябужский, пожалованный в дьяки в 1604 г. с окладом в 80 рублей, до того момента как четвертчик Костромской чети имел оклад впятеро меньший — 17 рублей599. Известен лишь один случай, когда дьяк имел относительно невысокое жалование. В кормленой книге 1604 г. указано, что оклад новопожа- лованного дьяка А. Остренева равнялся 30 рублям600. Еще два дьяка в том же 1604 г. имели оклад 40 рублей (Д. Раковский и
541


С. Шестаков). Наиболее распространенным новичным окладом дьяка в начале XVII в. был оклад 50 рублей. В 1604 г. таким жалованием были верстаны дьяки Я. Акакиев, А. Аргамаков, Ф. Болтин, Б. Григорьев, М. Огарков, Т. Осипов, И. Палицын, С. Самсонов, Л. Талызин, Г. Трусов. Такие же оклады имели в 1614 г. дьяки П. Данилов и в 1619 г. П. Внуков. Новичный оклад мог быть и более высоким, иногда — значительно. В частности, И. Грязев, пожалованный в дьяки по возвращении из посольства в Англию, получил оклад 60 рублей (в Разрядном приказе, где он служил до того, его оклад составлял 35 рублей). Для сравнения: Т. Корсаков имел такой же оклад, прослужив дьяком не менее 10-ти лет. Окладом в 70 рублей был верстан в 1613 г. дьяк Ф. Ларионов. Такое жалование имел в 1604 г. известный дьяк Б. Сутупов, прослуживший к тому времени около 30-ти лет. В. Юдин получал такое жалование, имея за спиной 12-лений стаж службы в дьяках. Дьяк И. Шарапов с окладом в 70 рублей служил с 1600 по 1618 гг. Еще более высоким новичным окладом были поверстаны дьяки Г. Желябужский (1604 г.) и Ан. Иванов (1606 г.). Каждому из них было назначено жалование в размере 80-ти рублей. Впрочем, Г. Желябужский до этого уже служил дьяком при царе Федоре Ивановиче, а Ан. Иванов на протяжении нескольких лет, будучи формально подьячим, фактически исполнял обязанности дьяка. Новичным окладом 100 рублей был верстан при Василии Шуйском патриарший дьяк А. Подлесов. Наконец, совершенно беспрецедентным новичным окладом был пожалован дьяк А. Витовтов, которому в лагере I Ополчения положили оклад 110 рублей. Вероятно, именно момент пожалования («междуцарствие») позволил дьяку добиться столь большого оклада. Обычный новичный оклад дьяка не превышал 80-ти рублей (что подтверждается и материалами более позднего времени, Боярскими книгами 1627 и 1639 гг.)601.
С новичным окладом приказный человек мог нести службу достаточно долго. Например, П. Внуков имел оклад 50 рублей, прослужив дьяком около шести лет; Т. Осипов служил с тем же жалованием и через восемь лет после первого упоминания в чине дьяка. Но в большинстве случаев с течением времени денежный оклад дьяка увеличивался. Как правило, прибавки к жалованию назначались дьяку после выполнения им какого- либо ответственного поручения (успешной городовой службы или участия в посольстве) и подачи челобитной на имя царя. Так, дьяк П. Данилов к своему первоначальному окладу 50 рублей за участие в посольстве в Крым получил прибавку в размере
542


10 рублей. Такую же прибавку к жалованию получил по возвращении из Англии дьяк А. Витовтов. Еще более щедрую придачу получил, вернувшись из Речи Посполитой в 1607 г., дьяк Ан. Иванов: его оклад 80 рублей был увеличен до 100 рублей. Дьяк С. Самсонов, прослужив в своем чине 16 лет (в том числе четыре года — в посольстве в Турцию), к 1620 г. выслужил оклад 90 рублей (новичный оклад его в 1604 г. равнялся 50-ти рублям). Оклад в 80-90 рублей в начале XVII в. имели обыкновенно дьяки, прослужившие 6-8 лет и не выезжавшие за рубеж с посольствами. Так, в 1604 г. оклад 80 рублей имел дьяк Б. Власьев, а в 1619 г. — дьяки Б. Губин, А. Евдокимов и Б. Милованов. В итоге своей службы приказный дьяк мог дослужиться до весьма значительного денежного оклада. В 1619 г. И. Болотников, имевший стаж службы дьяком 13 лет, много лет возглавлявший приказ Большого дворца и участвовавший в русско- польских переговорах под Смоленском (1615 г.) и в Деулино (1618 г.), имел денежный оклад 150 рублей. Еще через восемь лет, в 1627 г. его оклад составлял уже 200 рублей602. Этот оклад был максимальным для дьяка; окладом в 200 рублей жаловали уже думных дьяков. Такое исключительное положение И. Болотникова объясняется, по всей видимости, его большим влиянием при дворе. Анонимный шведский источник, составленный около 1624 г., называет дьяка Болотникова одним из «главных распорядителей» в правительстве, причем Болотникова он упоминает прежде думных дьяков603. Обыкновенно же, как показывают данные боярских книг 1627 и 1639 гг., оклад приказного дьяка не превышал 150 рублей604.
Финал карьеры дьяка первой трети XVII в. Пиком карьеры в приказной системе для дьяка становилось его пожалование в думные дьяки. Численность думных дьяков не была постоянной. В год вступления на престол Бориса Годунова думных дьяков было пять человек: С. Аврамов, А. Власьев, Е. Вы- лузгин, И. Нармацкий, В. Щелкалов. В конце царствования Бориса Федоровича думных дьяков было трое: С. Аврамов, А. Власьев, Г. Клобуков. При Лжедмитрии количество думных дьяков вновь возросло. Этот чин при самозванце носили Т. Витовтов, А. Власьев, И. Грамотин, Т. Луговской, И. Стрешнев, Б. Сутупов, С. Чередов — всего семь человек. На службе у Василия Шуйского количество думных дьяков вновь сократилось — думным чином при этом царе одновременно владело не более трех дьяков (в Посольском и Поместном приказах сидел думный дьяк В. Телепнев, в Новгородском разряде — Т. Луговской, а в Московском разряде последовательно сменили друг
543


друга Г. Желябужский, Т. Витовтов и В. Янов). В конце царствования Василия IV количество думных дьяков выросло до четырех человек (за счет пожалования думным чином руководителя Новгородской четверти Г. Елизарова). Количество думных дьяков вновь возросло в период польской оккупации, когда в думные дьяки были пожалованы Е. Витовтов, И. Грамо- тин, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, В. Телепнев, И. Чичерин, В. Янов — семь человек. При царе Михаиле Романове численность думных дьяков вновь была сокращена. В начале его царствования думными дьяками были четыре человека — Сыд. Васильев, П. Третьяков, А. Шапилов, Ф. Шушерин. В дальнейшем численность думных дьяков стала еще меньше. Вероятно, уже в 1613 г. думного чина был лишен Ф. Шушерин; в 1614 г. стал рядовым дьяком А. Шапилов. Два думных дьяка будут представлены в Думе царя Михаила и в дальнейшем, почти до конца царствования этого монарха (лишь в 1635 г. численность думных дьяков будет увеличена до 3 человек; думные дьяки возглавляли тогда ключевые приказы — Разрядный, Посольский, Поместный).
Как видно, количество думных дьяков в московских приказах периодически менялось. За весь период Смуты (1604- 1619 гг.) нами выявлены имена 21-го думного дьяка (в расчет не берутся думные дьяки Лжедмитрия II и подмосковных Ополчений, поскольку последние нередко жаловались в Думу «не по чину»). В центральных московских приказах служили думными дьяками С. Аврамов, Сыд. Васильев, Е. Витовтов, Т. Витовтов, А. Власьев, И. Грамотин, Г. Елизаров, Г. Желябужский, Г. Клобуков, Т. Луговской, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, И. Стрешнев, Б. Сутупов, В. Телепнев, П. Третьяков, С. Чередов, И. Чичерин, А. Шапилов, Ф. Шушерин, В. Янов. Если учесть, что выходцы из торговой среды (Скоробовицкий, Соловецкий) при обычном течении дел вряд ли смогли бы получить думный чин, мы должны констатировать, что из общего числа приказных дьяков до чина думного дьяка дослуживался лишь каждый десятый (равно как дьяком становился лишь каждый десятый из подьячих). Для подьячего шанс в итоге дослужиться до думного чина был весьма иллюзорным. Среди думных дьяков периода Смуты лишь 7 человек (С. Аврамов, Сыд. Васильев, А. Власьев, И. Грамотин, В. Телепнев, П. Третьяков, А. Шапилов) начинали карьеру подьячими. Прочие думные дьяки этого периода упоминаются сразу в чине дьяков. Некоторые, как Е. Витовтов, Т. Луговской, К. Скоробовицкий, С. Соловецкий, И. Чичерин, не служили даже рядовыми дья- 544


ками, став сразу думными (впрочем, почти все они получили думные чины в нестабильной ситуации «междуцарствия»). Таким образом, для подьячего возможность выслужиться до чина думного дьяка была очень ограниченной — ее мог реализовать один человек из трехсот. Однако такие выходцы из среды подьячих, как правило, удерживались на вершине приказной иерархии значительно дольше тех, кто, получал думный чин без прохождения школы канцелярской службы. Лица, никогда не служившие в подьячих, редко носили чин думных дьяков более полутора лет. «Долгожителем» среди них может быть назван Т. Луговской, ходивший в думных дьяках 8 лет605. Прочие думные дьяки, не имевшие опыта службы в подьячих, прослужили в своем чине значительно меньше: 4 года был думным дьяком В. Янов, по 2 года — С. Соловецкий и Ф. Шуше- рин, полтора года — Т. Витовтов, по 1 году — Е. Витовтов, Г. Клобуков, К. Скоробовицкий, И. Стрешнев, Б. Сутупов, И. Чичерин. В пределах полугода служили думными дьяками Г. Желябужский и С. Чередов.
Значительно дольше служили в думных дьяках выходцы из среды подьячих. Лишь один из них — А. Шапилов — носил этот чин менее пяти лет (приблизительно 1 год). По пять лет были думными дьяками В. Телепнев и П. Третьяков; семь лет служил думным дьяком Сыд. Васильев; как минимум столько же этим чином владел С. Аврамов. Еще дольше удерживали за собой чин думных дьяков А. Власьев (8 лет) и И. Грамотин (9 лет). Представляется, что более долгое пребывание в чине думных дьяков выходцев из среды подьячих объясняется их более высоким уровнем профессионализма. Значительная часть думных дьяков, миновавших первые ступени приказной иерархии и сразу пожалованных в Думу, не имели иной поддержки, кроме благоволения монарха.
В целом мы должны констатировать, что срок пребывания приказного человека в чине думного дьяка был все же не очень длительным. Никто из думных дьяков рассматриваемого периода не удержался на этом посту более девяти лет. Это вполне объяснимо. Во-первых, к моменту пожалования в Думу дьяк был уже, обыкновенно, человеком преклонного возраста. Так, С. Аврамов до пожалования в думные дьяки успел прослужить в приказах никак не менее четверти века. Сыд. Васильев на посту думного дьяка скончался. Во-вторых, думные дьяки, будучи лицами высокопоставленными и влиятельными, часто оказывались жертвами опал при смене монарха или политического курса. Падение правительства Годуновых привело к
545


удалению от дел думных дьяков С. Аврамова и Г. Клобукова. После гибели Лжедмитрия I были лишены думных чинов его выдвиженцы А. Власьев, И. Грамотин, И. Стрешнев, Б. Суту- пов, С. Чередов. Вскоре после свержения Василия Шуйского сошли со сцены Т. Луговской и В. Телепнев. Освобождение Москвы в 1612 г. лишило чинов ставленников оккупационного режима — Е. Витовтова, И. Грамотина, К. Скоробовицкого, С. Соловецкого, И. Чичерина, В. Янова.
Пожалование в думные дьяки не только делало приказного человека вхожим в государеву Думу. Оно также значительно увеличивало уровень его благосостояния. Минимальный годовой денежный оклад думного дьяка для всей первой половины XVII в. — 200 рублей (такие оклады имели Сыд. Васильев и П. Третьяков), а наиболее распространенный — 250 рублей. И. Грамотину удалось выслужиться до оклада в 300 рублей606. Помимо этого, думные дьяки имели право владеть весьма обширными земельными угодьями. Думный дьяк А. Власьев в поход против Лжедмитрия I выставил 9 конных холопов607. Это позволяет предположить, что у него было не менее 900 четей поместной и вотчинной земли. У думного дьяка П. Третьякова в конце его жизни было около 800 четей земли608. У И. Грамотина было более 2000 четей вотчинной земли609.
Для большинства дьяков начала XVII в мы не располагаем сведениями о том, при каких обстоятельствах они ушли из жизни. Известно, что значительное количество дьяков совершенно определенно скончались на службе. К числу таковых относятся Г. Богданов, Сыд. Васильев, И. Грязев, И. Ефанов, Б. Кашкин, И. Льговский, М. Любученинов, Б. Милованов, Д. Семенов, И. Тимофеев, П. Третьяков, Н. Федоров, В. Юрьев. Несколько человек погибли в бурных событиях начала XVII в.: Д. Витовтов, А. Голенищев, И. Елчин, И. Карташов, Т. Осипов, А. Остренев, С. Соловецкий. Вероятно, список дьяков, погибших в годы Смуты, должен быть несколько увеличен. Как отмечалось выше, в боярском списке 1611 г., составленном в самом начале года, в последний раз упоминаются имена нескольких дьяков (М. Булгаков, Ф. Голенищев, М. Дурбенев, С. Ефи- мьев, М. Коробейников, А. Рубцов, 3. Свиязев, И. Степанов, В.Телепнев, С. Федоров, Н. Черной). Возможно, некоторые из них погибли во время «литовского разорения» Москвы. Часть дьяков периода Смуты была удалена от дел вследствие опалы. Некоторые дьяки (особенно лица более высокого социального происхождения) оставляли приказную службу и продолжали карьеру воеводами (А. Алябьев, Г. Желябужский, И. Салма- 546


нов, И. Стрешнев, А. Шапилов) или объезжими головами (М. Бегичев, Г. Елизаров, Г. Салманов). Для ряда дьяков итогом службы стало пожалование их в московские дворяне. В эту категорию служилых людей были зачислены на закате жизни И. Грамотин, Т. Луговской, В. Марков, Н. Новокшенов, С. Чередов, Ф. Шушерин. Некоторым удавалось подняться в системе государева двора выше — до чина думного дворянина. Думными дворянами из дьяков начала XVII в. стали Ф. Андронов, Ф. Лихачев, Т. Луговской, И. Стрешнев. Некоторые из дьяков добились пожалования в чин печатника (И. Грамотин, Ф. Лихачев, Б. Сутупов, Е. Телепнев). Основная же масса дьяков завершала свои дни в дьячьем чине. Некоторые из них были в конце жизни «дьяками не удел». В боярской книге 1627 г. встречаем имена 14-ти таких дьяков. В 1639 г. «дьяков не у дел» было вдвое больше610. Впрочем, не все представители этой категории были престарелыми людьми — среди них немало было новопожалованных дьяков, еще не определенных на службу в тот или иной приказ.
К вопросу о применимости к дьякам конца ХУ1-начала XVII вв. термина «бюрократия». Проанализировав имеющиеся в нашем распоряжении сведения о московских дьяках начала XVII в., попытаемся дать ответ на вопрос о том, можно ли именовать их представителями бюрократии. В исторической литературе сложилось представление о том, что приказы были учреждениями бюрократического типа, а приказные служащие, соответственно, были бюрократией. Посмотрим, насколько правомочным является это определение в отношении верхушки приказных людей начала XVII в.
Заметим, что сам термин «бюрократия» имеет позднее происхождение и вошел в употребление только в середине XIX в. Весьма скоро данное понятие оказалось перенесено на реалии российской истории. Так, уже в опубликованной в 1869 г. магистерской диссертации Н.И. Хлебникова характеристика российской государственной системы XVI-XVII вв. была резюмирована словами: «Административная централизация была доведена до таких размеров, далее которых не может пожелать и самый страстный бюрократ нового времени»611. Довольно быстро определение «бюрократический» было применено к московским приказам. Автор статьи о бюрократии в словаре Брокгауза-Ефрона (предположительно им был А.И. Яковлев) заметил, что «иностранный термин: бюрократический вполне соответствует русскому слову: приказный*612. В.О. Ключевский не сомневался в возможности говорить о дьяках как о
547


бюрократах, утверждая, что «...толпа дьяков в Боярской думе была выразительным признаком превращения аристократического совета в бюрократическое учреждение»613. Представление о дьяках как о представителях бюрократии оказалось перенесено и в отечественную историческую науку XX столетия614. Н.Ф. Демидова несколько скорректировала термин «бюрократия» в применении к московским приказным людям XVII в., предложив оборот «служилая бюрократия»615. Известный знаток российской истории XVI—XVII вв. А.П. Павлов ввел в оборот понятие «приказная бюрократия», принятое рядом современных исследователей616.
Впрочем, еще с конца XIX в. в исторической науке сложилось направление, сторонники которого сомневались в правомочности применения термина «бюрократия» в отношении приказного строя Московского государства и приказных людей XVI—XVII вв. Первым, пожалуй, эту точку зрения высказал Н.П. Лихачев. Эту же самую мысль развил несколько позднее С.Б. Веселовский. Впрочем, и Н.П. Лихачев, и С.Б. Веселовский, на наш взгляд, переносили полемику по данному вопросу в не совсем правильное русло, противопоставляя бюрократический принцип ведения дел коллегиальному (и доказывая коллегиальность решения дел в приказах)617. При этом С.Б. Веселовский, как и С.К. Богоявленский, отметили процесс бюрократизации приказов, но лишь для конца XVII века618.
Для того чтобы ответить на вопрос, представляли ли собой приказные люди начала XVII в. бюрократию, следует определиться с содержанием самого понятия «бюрократия». В недавно защищенной кандидатской диссертации Н.В. Рыбалко была предпринята попытка дать научное определение этого термина, имеющего в нашем обыденном сознании неистребимый отрицательный налет эмоционального происхождения. Исследовательница предложила понимать под бюрократией «специфический слой профессионалов в области управления, реализующий государственную политику, наделенный полномочиями исполнительной власти»619. В некоторой степени указанное определение можно считать удачным, поскольку оно, лишенное всякой конкретики, является универсальным. Под это определение можно с успехом подвести представителей управленческого аппарата любого государства любой исторической эпохи (от сатрапов Персидского царства до выборных губернаторов Российской Федерации 90-х гг. XX века). Именно эта универсальность определения является препятствием 548


для решения вопроса о возможности именовать бюрократией московское дьячество. Опираясь на это определение, можно доказать бюрократичность любой властной структуры.
Какое же содержание следует вкладывать в термин «бюрократия»? Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона определял бюрократию как «класс лиц, резко выделенный из остального общества и состоящий из этих агентов центральной правительственной власти». В современной справочной литературе под бюрократией подразумевают «особый социальный слой, которому присущи иерархичность, строгая регламентация, разделение труда и ответственности в осуществлении формализованных функций, требующих специального образования»620. Таким образом, бюрократия должна представлять собой достаточно четко отделенную от прочих социальных слоев группу лиц, представители которой профессионально занимаются вопросами государственного управления. Внутри этой социальной группы существует разделение обязанностей; должны действовать строгие иерархические отношения (чиновная стратификация при этом строится преимущественно по принципу выслуги лет и зависит от реального опыта служащих). Таково, в конечном итоге, содержание искусственного понятия «бюрократия» после отделения от него эмоционально-нравственного налета, связанного с негативным отношением к бюрократизму как явлению общественно-политической жизни.
Проверим, соответствует ли московское дьячество перечисленным выше критериям? Прежде всего, приходится констатировать, что вряд ли мы имеем основания считать приказных людей особым социальным слоем. Численность приказных людей была очень небольшой, она не превышала (включая подьячих) 0,01 % населения Московского государства начала XVII в. Считать столь незначительную группу лиц «социальным слоем» не представляется возможным. Кроме того, московское дьячество рубежа XVI-XVII вв. неотделимо от служилого по отечеству сословия — дворянства. Возможно, в начальный период своего существования дьячество складывалось преимущественно из представителей социальных низов. Сохранились сведения о том, что дьяки XIV-XV вв. нередко были несвободными людьми. На плебейское происхождение дьяков в середине XVI в. указывал князь А.М. Курбский621; даже на исходе XVI столетия казначей И.П. Татищев считал «братьей» дьякам «поповых детей»622.
Однако ко времени составления местнического памфлета И.П. Татищева этот традиционный для представителей сто-
549


личной аристократии презрительный взгляд на дьячество как на социально неполноценных лиц уже не имел под собой основы. Прежде всего, вне зависимости от своего происхождения, дьяки по факту своей принадлежности к государеву двору превращались в служилых людей и вливались в ряды дворянства (что блестяще показано в классическом исследовании Н.Ф. Демидовой)623. Об этом свидетельствуют многочисленные примеры службы сыновей дьяков в жильцах и выборных дворянах624. История возвышения семейства Щелкаловых, на одного из которых бил челом казначей Татищев, показывает процесс вхождения дьяков в служилое сословие наиболее ярко. Прадед Щелкаловых был барышником на Конской площадке, дед — священником, отец нес службу в подьячих625, а уже сами «великие дьяки» — Андрей и Василий Щелкаловы — были включены в Избранную тысячу и дослужились до пожалования в Думу (Василий стал даже окольничим).
Таким образом, даже выходцы из социальных низов при зачислении на приказную службу становились служилыми людьми и включались в ряды дворянства. Но для начала XVII в., как показано выше, случаи рекрутирования представителей непривилегированных сословий на службу в приказы были уже редким явлением. В подавляющей массе дьяки начала XVII столетия были выходцами из служилого сословия (хотя и не могли похвастаться аристократическим происхождением). Следовательно, московский дьяк эпохи Смуты был связан с дворянством не только приобретенным статусом, но и самим социальным происхождением. На дьяков (как и на подьячих) распространялись все сословные привилегии и обязанности, характерные для служилого сословия. Они имели право владеть землей (как поместьями, так и вотчинами) и были обязаны являться на смотры «конны, людны и оружны» и выставлять в походы боевых холопов626. Самих себя они называли «государевыми холопами», что, как известно, было правом служилого люда. Можно вполне согласиться с выводом С.К. Богоявленского, сказавшего в отношении дьяков XVII в.: «они обладали всеми данными, чтобы упрочить свое положение в качестве высшего бюрократического слоя, но они связали свои интересы с интересами дворянства и растворились в нем»627.
Существовала ли в среде московского дьячества рассматриваемого периода иерархичность в отношениях? Безусловно, в приказах определенная иерархия имела место: подьячие были разделены по размерам своих окладов на «молодых», « серед - них» и «старых»; в учреждениях, где на службе состояло по 550


нескольку дьяков, один явно выделялся как глава ведомства, а прочие считались его «товарищами». Впрочем, такого рода иерархичность не может считаться исключительным признаком бюрократического учреждения: подобная картина наблюдается практически в любом формально структурированном образовании. Для нас важно определиться с вопросом о том, что лежало в основе этой иерархии в отношениях между служащими приказов.
Приходится констатировать, что в определении места служащего в приказной иерархии бюрократический принцип выслуги лет решающей роли не играл. Возьмем для примера руководство Поместного приказа начала XVII в. С 1595 г. в приказе вторым дьяком служил И. Ефанов, вышедший в дьяки из подьячих этого же учреждения. В 1603 г. Поместный приказ покинул его прежний руководитель — дьяк Е. Вылузгин. Однако ему на смену был назначен не Ефанов, имевший уже значительный стаж приказной службы в Поместном приказе (8 лет в дьяках, а до того не менее 11-ти лет в подьячих). Новым руководителем Поместного приказа стал И. Грамотин, пожалованный в дьяки не более чем за год до этого. Ефанов при этом так и остался вторым дьяком в приказе. Вторым дьяком Ефанов оставался и в дальнейшем — при В. Маркове. Не изменилась ситуация и при Лжедмитрии I: Ефанов был обойден в Поместном приказе дьяками Р. Толмачевым (вернувшимся на приказную службу после долгого перерыва) и С. Передовым (который был пожалован в дьяки только в 1600 г., на 5 лет позже Ефанова). На вторых ролях И. Ефанов оставался в Поместном приказе и при Василии Шуйском, когда этим ведомством руководили думные дьяки Т. Витовтов (дьяк с 1598 г.) и В. Телепнев (пожалован в дьяки из подьячих лишь в 1606 г.). В том же Поместном приказе при Василии Шуйском дьяк Н. Новокше- нов стоял выше дьяка Г. Мартемьянова. Новокшенов и Мартемьянов были пожалованы в дьяки приблизительно в одно время (около 1605 г.), но Мартемьянов с самого начала нес службу в Поместном приказе (с 1605 г.), а Новокшенов получил назначение туда только в 1608 г. Более опытный в делах Поместного приказа Г. Мартемьянов оставался в иерархии этого ведомства ниже Н. Новокшенова и при царе Михаиле. При этом оба они оказались в подчинении у дьяка Ф. Шушерина, чья карьера дьяка началась лишь в 1611 г., в лагере I Ополчения.
Как видно, даже внутри отдельно взятого приказа бюрократических принципов в оформлении служебной иерархии если и придерживались, то очень непоследовательно. Здесь, по всей
551


видимости, большую роль имело происхождение дьяка, степень его знатности в сравнении с коллегами. Принцип старшинства по выслуге лет мог выдерживаться лишь в отношении лиц, равных по своему происхождению. Не удается проследить бюрократические принципы и в определении места дьяка в общеприказной иерархии. Отражением этой иерархии, бесспорно, являются списки дьяков в составе боярских списков конца ХУЬначала XVII в. Предположение А.П. Павлова относительно того, что фиксируемый боярскими списками «порядок служебного старшинства дьяков» определялся «принципом выслуги», материалами рассматриваемого периода не подтверждается. Впрочем, и самому А.П. Павлову пришлось признать, что этому принципу следовали очень непоследовательно. Обращение к спискам дьяков последней четверти XVI и первой четверти XVII вв. показывает, что принципом выслуги при определении места дьяка в списке почти вовсе не руководствовались. Ему следовали лишь при перечислении имен думных дьяков. Это, строго говоря, не свидетельствует о бюрократичности этой категории служилых людей — порядком пожалования в чин определялось место в боярском списке и для бояр, окольничих и прочих представителей верхушки государева двора. В конце дьячьих списков нередко встречаются имена новопожалованных дьяков, но столь же часто дьяки- новики в этих списках оказываются записанными выше дьяков, имевших значительный стаж службы в этом чине.
Не подтверждается в полной мере также предположение А.П. Павлова о том, что место дьяка в боярских списках определялось его родовитостью628. В боярском списке 1598/99 г., например, представитель «доброй» дворянской фамилии М. Ун- ковский записан восемью местами ниже выходца из семьи гостей — С. Твердикова. Заметим также, что при местнических столкновениях между дьяками место в боярском списке не использовалось в качестве аргумента. Впрочем, некоторая зависимость места дьяка в списке от его происхождения все же была. Дело в том, что, будучи неразрывно связано со служилым сословием, дьячество так же, как и дворянство, было неоднородно. Наиболее отчетливо это прослеживается на материале Утвержденной грамоты царя Бориса Годунова. В ней приказные дьяки разделены на две группы. Первая из них примыкает к московским дворянам (их подписи стоят после московских дворян), а вторая — к городовым дворянам (поставили свои подписи перед городовыми дворянами). Обращение к хронологически наиболее близкому к Утвержденной грамоте боярскому 552


списку (списку 1598/99 г.) показывает, что в перечне дьяков на первых позициях стоят в основном дьяки из первой группы (примыкающие по своему происхождению к московским дворянам). Для прочих дьяков их место в иерархии определялось приказом, который они возглавляли. Это верное предположение было высказано А.П. Павловым629. Действительно, при изучении последовательности дьячьих имен в боярских списках конца XVI—начала XVII вв. обнаруживается, что в начале списков стоят руководители важнейших ведомств (Большого дворца, Разрядного, Поместного приказов, Казанского дворца, Большого прихода), замыкают списки имена дьяков второстепенных ведомств — судных, Холопьего, Челобитного приказов, Земского двора. Этот фактор, пожалуй, играл наибольшую роль в определении статуса дьяка.
Итак, положение дьяка определялось несколькими слагаемыми, среди которых самым значительным было место возглавляемого им ведомства в приказной иерархии. В меньшей степени влияли на статус дьяка его происхождение и стаж приказной службы. Впрочем, они также играли свою роль: дьяк из московских дворян мог с большим основанием ждать назначения в один из самых главных приказов. Равным образом, по мере накопления опыта приказной службы, дьяк получал назначения на более ответственные посты. В целом, как представляется, говорить о бюрократичности московского дья- чества начала XVII в. нет достаточных оснований. Дьяки московских приказов не составляли особой социальной группы, принадлежа всецело (по происхождению или приобретенному статусу) к служилому сословию, дворянству. Место дьяка в иерархии представителей его чина определялось не столько временем пожалования в дьяки и стажем службы, сколько происхождением и старшинством возглавляемого учреждения.
В этом плане дьячество отчасти напоминает верхушку служилого сословия с его местническими традициями. Для представителей верхушки государева двора существовала иерархия постов и назначений: служба в Новгороде считалась «честнее» службы в Пскове, воевода Большого полка был выше воеводы Сторожевого полка и т.д. Равным образом, иерархия такого же рода наблюдается и в московских приказах: Разрядный приказ был выше четвертей, Владимирский судный приказ считался «честнее» Московского судного. Однако следует указать на существенную разницу. Представители высших чинов государева двора получали назначения на наиболее почетные должности в соответствии со знатностью своего происхожде-
553


ния. Боярин не становился по своему положению выше оттого, что получал назначение на почетное воеводство: напротив, он назначался на это воеводство в силу своей знатности и высокого статуса. Для дьяков, напротив, служебный статус в значительной мере определялся именно занимаемым постом.
В этом плане, следуя определению бюрократа как лица, обладающего властью в силу занимаемого им места, мы могли бы назвать дьячество бюрократией. Однако отсутствие зависимости места дьяков в приказной системе от выслуги лет, их активное перемещение из приказа в приказ и, наконец, невозможность говорить о них как об отдельной социальной группе — все это, на мой взгляд, не позволяет употреблять в их отношении термина «бюрократы». Неразрывная связь с дворянством, из среды которого дьяки выходили и в которое с легкостью возвращались как они сами, так и их сыновья, дает основание считать их служилыми людьми, дворянами, назначенными на ^-шцелярскую службу.
Вообще, по моему мнению, следует осторожнее опериро- !мть в исторических исследованиях поздними, анахроничными терминами, тем более, понятиями искусственного происхождения (каковым является и термин «бюрократия»). Используя для описания прошлого понятия, порожденные и наполненные смыслом в другие эпохи, мы невольно начинаем сравнивать явления исторического прошлого с терминологическими шаблонами. Это неизбежно приводит нас либо к подгонке изучаемых явлений под эти шаблоны, либо к выводам о том, что в древних Афинах, например, была «неправильная демократия», а допетровская Русь имела неправильное государственное устройство, поскольку непросвещенные московиты не имели понятия о принципе разделения властей, сформулированном в Европе в окончательном виде лишь в середине XVIII в. В силу этого, представляется более верным именовать дьяков XVII в. не бюрократией, а приказными людьми (как они и назывались в современных им источниках).
* * *
Подведем итог изучению слоя приказных дьяков эпохи Смуты начала XVII в. За рассматриваемый период (1604-1619 гг.) выявлены имена 182 дьяков, проходивших службу в центральных ведомствах Московского государства. Суммировав разрозненные данные сохранившихся источников, можно с относительной полнотой реконструировать их служебные биографии 554


и составить списки руководителей центральных административных учреждений начала XVII столетия. Как удалось установить, одновременно в двух с половиной десятках московских приказов рассматриваемого периода несло службу не более полусотни дьяков. Обыкновенно их числилось в приказах 46- 48 человек; лишь в 20-е гг. XVII в. начинает наблюдаться тенденция к незначительному росту числа приказных дьяков. Таким образом, мы не имеем оснований утверждать, что события Смутного времени повлияли на состояние дьячьего штата московских приказов: по своей численности он оставался прежним.
В приказах начала XVII в. наблюдались довольно заметные персональные изменения. Однако считать их исключительным последствием Смуты также нет оснований. Периоды наиболее радикальных перемен в персонале московских приказов пришлись на время, предшествующее Смуте (царствование Бориса Годунова), а также на период соправления царя Михаила с патриархом Филаретом (т.е. уже по выходе страны из Смуты). Борис Годунов обновил состав московского дьячества приблизительно на 40 %, патриарх Филарет — более чем наполовину. Эти кадровые перемены вполне сопоставимы с аналогичными процессами, протекавшими при царе Василии Шуйском и в период «междуцарствия» (когда дьяческие штаты обновлялись также приблизительно на 40 % в сравнении с предшествующими этапами). В условиях «междуцарствия», когда Смутное время достигло своей кульминации, московские дьяки в большинстве оказались на стороне национально-освободительного движения, перейдя из оккупированной Москвы в лагеря Ополчений. Традиционная система приказов была полностью восстановлена в исходном виде вскоре после освобождения столицы, еще до приезда в Москву новоизбранного царя Михаила Федоровича. Относительно небольшие перемены в персональном составе московского дьячества, вопреки распространенному мнению, имели место при Лжедмитрии I и в первые годы царствования Михаила Федоровича (в каждый из этих периодов состав приказных дьяков обновлялся примерно на 1/5 часть). В целом, штат приказных дьяков начала XVII в. был достаточно стабилен; в приказах эпохи Смуты можно констатировать высокий уровень преемственности кадров.
Обобщение сведений о дьяках московских приказов начала XVII в. позволило составить просопографический портрет этой социальной группы. Московское дьячество начала XVII столетия было неразрывно связано со служилым сословием не толь-
555


ко приобретаемым статусом, но и самим социальным происхождением. Основным источником рекрутирования кадров на приказную службу было провинциальное дворянство (практически из всех уездов центральной России). Лишь небольшая часть дьяков эпохи Смуты (около 10 %) происходила из неслужилого сословия (преимущественно — из купечества). Попытка польских оккупационных властей ввести в состав московской администрации значительное число торговых людей воспринималась в Москве как посягательство на устои и традиции державы.
Обычным началом карьеры приказного человека была служба подьячим. По моим подсчетам, не менее 2/3 дьяков эпохи Смуты должны были пройти этот служебный этап, который мог быть очень продолжительным — до 40 лет. При этом принадлежность к служилому сословию никоим образом не лишала приказного человека необходимости служить подьячим и не сокращала срока этой службы. Напротив, возможностью стать дьяками без прохождения службы в подьячих, как правило, пользовались представители купечества. Длительной была обыкновенно и служба в дьяках, которая могла продолжаться более 30-ти лет. Учитывая суммарный срок службы в подьячих и дьяках (иногда — до полувека), можно сказать, что приказной службе служилый человек отдавал практически всю свою активную жизнь — от выхода из недорослей до дряхлости или кончины.
Значительная часть дьяков начала XVII в. располагала поместными и вотчинными владениями, сосредоточенными в европейской части страны. Если поместный оклад дьяка, как и у прочих представителей служилого сословия, часто был номинальным и не соответствовал реальным размерам земельных владений (которые были значительно меньше), то денежный оклад ставил его намного выше бывших товарищей по городовой корпорации. Служба в приказе открывала для служилого человека перспективу (хотя и ограниченную) заметного карьерного роста. Для приказного дьяка была открыта дорога в Государеву думу через получение чина думного дьяка. Относительно немногим представителям дьячества начала XVII в. удалось подняться еще выше — до чина печатника или думного дворянина.
Сделанные наблюдения, на мой взгляд, не позволяют без оговорок употреблять в отношении приказных дьяков начала XVII в. термины «бюрократия» или «приказная бюрократия». Дьяки московских приказов в социальном плане принадлежа- 556


ли к породившему их служилому сословию и никак не обособлялись от него, пользуясь дворянскими сословными привилегиями и отбывая сословные дворянские повинности. Для эпохи Смуты нельзя еще говорить о торжестве «бюрократического принципа выслуги» в определении места дьяка в приказной иерархии. В большей степени место дьяка в ней определялось его происхождением и значением учреждения, которое он возглавлял. Представляется, что для суммарного обозначения приказных служащих начала XVII в., вместо искусственного и позднего термина «бюрократия», можно использовать широко употреблявшееся в документах XVI—XVII вв. определение «приказные люди».
Примечания
1  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 19.
2  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 65, 129, 131.
3  Она же. Автореферат. С. 11-12, 19.
4  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 149-160.
5  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 137.
6  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 345-346. См. также: Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 24.
7  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 149-160. Ср.: РИБ. Т. XXVIII. Стб. 91, 263, 746, 751; Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 24.
8  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 149-160; Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 127.
9  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 22, 24.
10  Павлов А.П. Приказы. С. 211.
11  БС. Ч. I. С. 181-183.
12  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 9, 588.
13  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 58.
14  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 354; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 26.
15  Павлов А.П. Приказы. С. 198, 199.
16  Писаные законы. С. 197.
17  Там же. С. 198.
18  Там же. С. 198-199.
19  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 27, 87, 100 об., 140 об.; Ф. ПО. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 152, 156. См. также: ААЭ. Т. II. № 224. С. 381; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 286, 368-369; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
20  БС. Ч. I. С. 106-108.
21  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 33, ПО, 170, 265, 406, 500, 501, 508. См. также: Павлов А.П. Приказы. С. 194.
22  БС. Ч. I. С. 181-182.
23  Павлов А.П. Приказы. С. 209-210.
24  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 147; АЮ. № 209. С. 220; № 214. С. 227; РК 1598-1638. С. 177.
557


25  Павлов А.П. Приказы. С. 209, 210; РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 225; АМГ. Т. I. № 41. С. 65.
26  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 87; РГАДА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 152, 156; ААЭ. Т. II. № 224. С. 381; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
27  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 11.
28  БС. Ч. I. С. 243.
29  РК 1598-1638. С. 177.
30  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 68.
31  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94-95.
32  РК 1598-1638. С. 156.
33  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1602 г.). Л. 126.
3'  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 179.
35  Кабанов А.К. Материалы. С. 106; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 92; Павлов А.П. Приказы. С. 193; АСЗ. Т. III. № 525. С. 448.
36  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 198.
37  Там же. С. 271.
38  Там же. С. 385.
39  Там же. С. 394.
‘°  Там же. С. 446.
41  Там же. С. 460.
42  Там же. С. 463-464.
43  Там же. С. 505.
44  Там же. С. 527.
45  РК 1598-1638. С. 178.
46  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 600-601.
47  РК 1559-1605. С. 299; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. Л. 1180, 1182, 1183 об.; БС. Ч. I. С. 108; Павлов А.П. Приказы. С. 192.
48  Там же. С. 210.
49  РК 1598-1638. С. 127, 135.
50  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 137.
51  АСЗ. Т. II. № 453. С. 373.
52  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 30.
53  АЮ. № 214. С. 225.
54  Павлов А.П. Приказы. С. 191.
55  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 129.
56  Павлов А.П. Приказы. С. 200; ВГ. № 33. С. 76.
57  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 271.
58  Там же. С. 330.
59  Павлов А.П. Приказы. С. 189.
60  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 105; Павлов А.П. Приказы. С. 191.
61  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
62  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 572.
63  Временник Ивана Тимофеева. С. 244-245.
64  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 497.
65  Народное движение. №. 135. С. 259; № 136. С. 266; № 137. С. 278-283. См. также очерк о Разрядном приказе в 5 главе настоящей работы.
558


66  РГАДА. Ф. 115. Оп. 1. Д. 1 (1605 г.). Л. 16; ВГ. № 109. С. 172; № 110. С. 173; № 114. С. 176.
67  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 98.
68  Там же. С. 129-130.
69  Там же. С. 563; АФЗХ. Ч. II. № 418, 419, 421. С. 467, 468, 471; АСЗ. Т. II. №476. С. 409; АЮ. С. 101.
70  РГАДА. Ф. 210. Оп. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 2; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 72.
71  Акты Юшкова. № 266. С. 285; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 301; Народное движение. № 21. С. 108.
72  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 600.
75  АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; № 476. С. 409; АЮ. № 59. С. 101.
74  ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. № 86. С. 70.
75  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 519-520; АФЗХ. Ч. II. № 418, 421. С. 467, 471; АСЗ. Т. II. № 252. С. 229; № 380. С. 327; № 476. С. 409; Т. 3. № 69. С. 54.
76  АЮ. № 59. С. 101.
77  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 179.
78  Ульяновский В.И. Россия. С. 249.
79  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 500-501.
80  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 35; Опись 1626 г. Л. 548.
81  АФЗХ. Ч. II. № 417, 422. С. 465, 478; Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46.
82  АФЗХ. Ч. II. № 416, 417. С. 464, 465; Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46.
81  ВГ. № 114. С. 176; ААЭ. Т. II. № 43. С. 103; № 44. С. 103; № 48. С. 115; № 50. С. 117; № 54. С. 124; № 55. С. 125; № 56. С. 126; № 60. С. 138; Кабанов А.К. Материалы. С. 112-113.
84  ВГ. № 117. С. 179.
85  РГАДА.  Ф. 35. Оп.  1.  Д.  43.  Л.  114-117;  Ф. 123.  Оп.  1.  Д.  2  (1604  г.).
Л. 70а,  81, 95, 165,  209;  АСЗ.  Т.  II. № 333.  С. 333.
86  РГАДА.  Ф. 123. Оп.  1.  Д.  2 (1604 г.). Л. 165, 209; Богоявленский С.К.  При¬
казные судьи. С. 31.
87  Там же. Л. 209.
88  Там же. Л. 330, 352; Д. 1 (1606 г.). Л. 3.
89  ААЭ. Т. II. № 38. С. 93.
90  ВГ. № 114. С. 176; ААЭ. Т. II. № 43. С. 103; № 44. С. 103; № 48. С. 115; № 50. С. 117; № 54. С. 124; № 55. С. 125; № 56. С. 126; № 60. С. 138; Кабанов А.К. Материалы. С. 112-113.
91  ААЭ. Т. II. № 39. С. 95.
92  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
93  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 460.
94  Кабанов А.К. Материалы. С. 106.
95  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 71.
96  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36218. Л. 33.
97  Там же. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37471. Л. 1, 4; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 486.
98  Миловидов И.В. Указ. соч. С. 19.
99  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
559


100  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 264; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
101  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 286.
102  Там же. С. 579-580.
103  АИ. Т. II. № 63. С. 78.
104  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 556. См. также: РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168, 181
105  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168, 181.
106  АФЗХ. Ч. III. № 47, 48. С. 83, 85.
107  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 198.
108  Там же. С. 506; Писаные законы. С. 198.
109  БС. Ч. I. С. 183; Ч. II. С. 47; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36207. Л. 1; Д. 36217. Л. 5.
110  Веселовский С.Б.  Дьяки.  С. 446.
111  Там же.  С.  463-464,  505.
112  Там же.  С.  94.
113  Там же.  С.  67.
114  Ульяновский В.И. Россия. С. 140.
115  Масса И. Краткое известие. С. 116. См. также: Геркман 3. Исторической повествование. С. 227, 229.
116  Масса И. Краткое известие. С. 95.
117  Ульяновский В.И. Россия. С. 154.
118  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 223-224.
119  Павлов А.П. Приказы. С. 200.
120  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 33.
121  Павлов А.П. Приказы. С. 189.
122  ДАИ. Т. I. С. 272; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 135; Белокуров С.А. 0 Посольском приказе. С. 34-35.
123  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 9.
124  Акты междуцарствия. С. 78; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 238.
125  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 256, 332, 339; АФЗХ. Ч. II. № 422, 423. С. 478; АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; № 252. С. 229.
•26 РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 25; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 497.
127  Народное движение. №. 135. С. 259; № 136. С. 266; № 137. С. 278-283.
128  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 33.; Акты Юшкова. № 266. С. 285; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 301.
129  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 600.
130  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 70-72, 85, 87.
131  АПА. № 183. С. 245; № 189. С. 257. См. также: АСЗ. Т. II. № 31. С. 48; № 184. С. 174.
132  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 318-319.
133  ЧОИДР. 1916. Кн. 1. С. 260-261.
134  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 519-520; АФЗХ. Ч. II. № 418, 421. С. 467, 471; АСЗ. Т. II. № 252. С. 229; № 380. С. 327; № 476. С. 409; Т. III. № 69. С. 54.
135  Павлов А.П. Приказы. С. 210; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 597.
136  АФЗХ. Ч. II. № 422. С. 478; № 423. С. 478. См. также: АСЗ. Т. II. № 380.
С. 327; № 252. С. 229.
560


137  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; Народное движение. № 13. С. 43; ВГ. № 117. С. 179.
138  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 85.
139  Новый летописец. С. 297, 299.
540  АСЗ. Т. II. № 21. С. 37.
141  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 97.
142  Ульяновский В.И. Россия. С. 249.
143  С.Б. Веселовский полагал, что дьяк В. Нелюбов с 1598 по 1606 гг. служил в приказе Большого прихода. Однако после 1602/03 г. в этом приказе служили другие дьяки, В. Нелюбов среди них не упоминается. Ср.: Богоявленский С.К.  Приказные судьи. С. 30.  См. также: РГАДА.  Ф. 52.  Оп.  1.
Д. 3 (1604 г.).  Л. 36; Ф. 32. Оп. 1. Д. 1  (1604 г.). Л. 171; Ф. 123.  Оп.  1.
Д. 2 (1604 г.).  Л. 46, 50, 70а, 81, 95, 96,  165.
144  Белокуров С.А.  Разрядные записи. С. 69,  73; Акты Уварова.  Отд. 1.  № 84.
С. 96; Акты Шуйского. № 2. С. 4.
145  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 347-348.
146  АЮ. № 224. С. 240; АФЗХ. Ч. II. № № 416, 417, 422. С. 464, 465, 478; Писаные законы. С. 197; Народное движение. № 75. С. 194-195; Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 216.
147  Новый летописец. С. 297.
148  Масса И. Краткое известие. С. 95.
149  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 69.
150  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1606 г.). Л. 5.
151  ВГ. № 107. С. 170.
152  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 78.
153  Там же. С. 115.
154  ВГ. № 117. С. 179.
155  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 30-31; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 165.
156  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 165, 209; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
157  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 325-326; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 209.
158  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1606 г.). Л. 3; Д. 2 (1604 г.). Л. 330, 352.
159  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
160  Миловидов И.В. Указ. соч. С. 19.
161  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 286.
162  АФЗХ. Ч. III. № 47, 48. С. 83, 85.
163  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168, 181.
184  ААЭ. Т. II. № 39. С. 95; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 20.
165  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
166  ААЭ. Т. II. № 38. С. 93.
167  Акты Шуйского. № 53. С. 60; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 486. См. также: Лисейцев Д.В. Панский (Иноземский) приказ... С. 32.
168  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 579-580.
169  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 424.
170  Павлов А.П. Государев двор. С. 35.
561


171  Лаврентьев А.В. Царевич... С. 20-21.
177  Павлов А.П. Государев двор. С. 36.
173  АФЗХ. Ч. И. № 422, 423. С. 478; АСЗ. T. II. № 380. С. 327; № 252. С. 229; РГАДА. Ф. 123. On. 1. Д. 2 (1607 г.). Л. 88; Народное движение. № 21. С. 108.
174  Масса И. Краткое известие. С. 103-104; Zólkiewski S. Pocz^tek i progrès wojny moskiewskiej. Krakôw, 1998. C. 49; Ульяновский В.И. Россия. С. 135;
175  РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. Д. 142 (1606/08 гг.). Л. 7-9, 11, 12, 14-16.
176  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 497; БС. Ч. I. С. 247.
177  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 303.
178  Дневник Марины Мнишек. С. 71.
179  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36217. Л. 13.
180  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 204, 503.
181  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46; Народное движение. № 43. С. 163.
187  АСЗ. T. II. № 380. С. 327; № 252. С. 229; АФЗХ. Ч. II. № 423. С. 478; Народное движение. № 61. С. 180.
183  Акты Шуйского. № 53. С. 61.
184  ААЭ. T. II. № 62. С. 140; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 469-470.
185  Акты Шуйского. № 53. С. 60.
185  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 17; БС. Ч. II. С. 46.
187  РИБ. T. XXXV. № 61. Стб. 128-129; АИ. T. II. № 348. С. 415.
188  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
189  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 198.
190  Там же. С. 572.
191  СГГиД. Ч. II. № 73. С. 155; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 18.
197  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
193  Книги разрядные. С. 407-408.
194  ААЭ. T. II. № 43. С. 103; № 44. С. 103; № 48. С. 115; № 50. С. 117; № 54. С. 124; № 55. С. 125; № 56. С. 126; № 60. С. 138; Кабанов А.К. Материалы. С. 112-113.
195  Акты Шуйского. № 22. С. 25, 26.
196  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
197  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
198  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 170; ААЭ. T. II. № 77. С. 170.
199  ААЭ. T. II. № 51. С. 117; № 52. С. 121; АФЗХ. Ч. III. Дополнения. № 6. С. 369, 370.
700  АФЗХ. Ч. III. Дополнения. № 6. С. 369.
701  Акты Шуйского. № 53. С. 60
707  Там же. С. 61.
703  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79-80.
704  АИ. T. II. № 85. С. 115, 116.
705  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 61-62.
706  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46.
707  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 162.
708  Там же. Л. 163 об., 178, 179 об.
709  СХ. № 13. С. 82.
562


210  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 334; Зимин А.А. К истории восстания Болотникова... С. 382.
211  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 129.
212  Там же. С. 185-186; ДПП. С. 14.
213  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333; Зимин А.А. К истории восстания Болотникова... С. 382.
214  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 463-464.
215  ДАИ. Т. I. № 228. С. 393; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 465-466.
216  БС. Ч. I. С. 183; Ч. II. С. 47; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36207. Л. 1; Д. 36217. Л. 5.
217  АСЗ. Т. IV. № 531. С. 444; ДАИ. Т. I. С. 270, 274-276; Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166.
218  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 20.
219  Там же. С. 30.
220  Там же. С. 296-297.
221  Там же. С. 418.
222  Там же. С. 446.
223  Там же. С. 515. См. также: Лукичев М.П. Боярские книги. С. 142-144.
224  Новый летописец. С. 309; Платонов С.Ф. Очерки. С. 231.
225  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 230-231.
226  Там же. С. 79-80.
227  Акты Юшкова. № 287. С. 307. См. также очерк о Разрядном приказе в 5 главе настоящей работы.
228  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 9.
229  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 85.
230  Там же. С. 120.
231  Там же. С. 469-470.
232  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36218. Л. 33.
233  БС. Ч. I. С. 183; Ч. II. С. 47; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36207. Л. 1; Д. 36217. Л. 5.
234  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 198.
235  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
236  Зимин А.А. К истории восстания Болотникова... С. 382.
237  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 572.
238  ВГ. № 156. С. 231.
239  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 69.
240  Там же. С. 204.
241  Там же. С. 94.
242  АСЗ. Т. III. № 263. С. 215.
243  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 382.
244  Акты Шуйского. № 53. С. 60
245  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 296-297.
246  РГАДА. Ф. 396. 0п. 1. Ч. 23. Д. 36220. Л. 3 об.; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 463.
247  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 597.
248  Там же. С. 465-466; Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166.
249  ДАИ. Т. I. С. 270, 274-276; Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166.
250  АИ. Т. II. № 85. С. 114.
563


251  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486.
2”  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
253  Веселовский С.В. Дьяки. С. 124; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 45-46.
254  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 81.
255  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 147.
256  Там же. С. 406.
257  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 86, 88, 143, 224.
258  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 121; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1618 г.). Л. 12.
259  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 148.
280  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
261  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 303; РГАДА. Ф. 61. Оп. 1. Д. 19. Л. 10.
262  Книги разрядные. С. 407-408; БС. Ч. I. С. 248, 266; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8 (1614 г.). Л. 153.
263  ААЭ. Т. II. № 86. С. 178; АПО. С. 160; Акты Уварова. Отд. 1. № 87. С. 98-99; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
284  ААЭ. Т. II. № 158. С. 272.
285  ДАИ. Т. I. С. 271, 275; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 129.
288  Козляков В.Н. Десятни... С. 77.
287  Тюменцев И.О. Список сторонников... С. 318.
288  АИ. Т. II. № 310. С. 367. Достоверность сведений источника подтверждается сочинением Авраамия Палицына, который в числе советников, предложивших Василию Шуйскому изъять ценности Троице-Сергиева монастыря, называет Г. Елизарова, В. Янова и Т. Луговского (Сказание Авраамия Палицына. С. 203).
269  Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005. С. 274.
270  АИ. Т. II. № 314. С. 372.
271  Там же.
212  Тюменцев И.О. Смута. С. 547-548, 554-555.
273  Там же. С. 306.
274  Платонов С.Ф. Очерки. С. 356.
275  АЗР. Т. IV. № С01ХХ1Х. С. 372.
278  Там же. № ОССИ. С. 402-403; Тюменцев И.О. Смута. С. 544-546, 555.
277  Платонов С.Ф. Очерки. С. 356.
278  Опись 1626 г. Л. 341 об.-342.
279  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 91.
280  АЗР. Т. IV. № ССХШЕ С. 348.
281  СГГиД. Ч. II. № 208. С. 451.
282  АЗР. Т. IV. № СС1_УШ. С. 349.
283  АИ. Т. II. № 306. С. 361.
284  АЗР. Т. IV. № СОЬХХХ!, С01ХХХ11, СОСХУП. С. 370, 372-373.
285  Там же. № СОХСУЕ С. 374.
288  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 481; Опись 1626 г. Ч. I. С. 116.
287  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 481.
288  Опись 1626 г. Ч. I. С. 121.
289  АЗР. Т. IV. № ОСУШ. С. 388.
564


2,0 Там же. № DCLV. С. 392.
2  ,1 Там же. № DCLIV. С. 392.
292  Там же. № DCCXLIV. С. 402.
293  Там же. № DCCXV. С. 399.
294  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36212. Л. 1.
295  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
296  Там же. См. также: Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 217.
297  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36220. Л. 3 об.; ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
298  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 OÓ.-134 об., 187 об.
299  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85-86.
300  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 28-29; РИБ. Т. II. Стб. 237.
301  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 270.
302  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.; РИБ. Т. II. С. 232-233. См. также: Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. V.
303  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486; Павлов А.П. Приказы. С. 199.
304  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 154.
305  Там же. С. 544.
306  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482; Опись 1626 г. Ч. I. С. 118.
307  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 121.
308  РИБ. Т. II. Стб. 244, 248.
309  Там же. Стб. 243-245; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36212. Л. 1;
310  РГАДА. Ф. 210. Оп. 1. Ч. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 1.
311  БС. Ч. I. С. 268.
312  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 113.
313  Опись 1626 г. Ч. I. С. 118.
314  АИ. Т. II. № 234. С. 277; № 312. С. 371; СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 529.
315  Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция... С. 322.
3,6  АЗР. Т. IV. № DCCLI. С. 403; СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482.
317  АИ. Т. II. № 314. С. 372; АЗР. Т. IV. № DCCLI. С. 403.
318  АИ. Т. II. № 306. С. 361.
319  Там же.
320  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36218. Л. 33.
321  АЗР. Т. IV. № DCLV. С. 392; № DCCLIX. С. 406.
322  Боярский список 1611 года. С. 17.
323  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 222.
324  АЮ. № 59. С. 101; ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
325  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203.
326  Возможно, что судебные функции Стрешнев выполнял как судья Московского судного приказа.
327  Там же. С. 479; Сообщение из двух шведских источников // Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии. Сборник. Т. XIV. Вып. II. Нижний Новгород, 1913. С. 22.
328  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. VIII.
329  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 320, 376.
330  АЗР. Т. IV. № DCCLIX. С. 406.
331  Забелин И.Е. Указ. соч. Приложение. С. 224.
565


332  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 67.
333  Забелин И.Е. Указ. соч. Приложение. С. 220-222, 225, 226.
334  Там же. С. 227.
335  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 177-178, 320.
336  Там  же.  С.  94.
337  Там  же.  С.  382.
338  Там  же.  С.  572.
339  Там  же.  С.  463-464.
340  Там  же.  С.  230-231.
341  Там  же.  С.  418.
342  Там  же.  С.  177-178.
343  Там  же.  С.  94.
344  Там  же.  С.  572.
345  Там  же.  С.  463-464.
346  Там  же.  С.  554.
347  Там  же.  С.  484-485; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 170.
348  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 16.
349  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 122.
350  Там же. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37429. Л. 1-1 об.; ДПП. С. 54, 167.
351  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486; Веселовский С5. Дьяки. С. 558.
352  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 523.
353  Новый летописец. С. 347; ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
354  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 600.
355  Елассонский А. Мемуары. С. 196.
356  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 264; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
357  Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 18.
358  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 142.
359  АПО. С. ХЬХП.
360  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 72.
361  ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. С. 65.
362  АПО. № 72. С. 85.
383  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 354-355.
384  Там же. С. 320.
385  Там же. С. 296-297. Данные Н.В. Рыбалко о том, что Поместный приказ функционировал при Ополчении уже в мае 1612 г., ошибочны. Упоминаемый ею как дьяк Поместного приказа А. Подлесов был тогда городовым дьяком в Костроме (Рыбалко Н.В. Система управления в Нижегородском Ополчении // Мининские чтения. Труды научной конференции. Н.Новгород, 2007. С. 154).
388  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94-95.
387  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 121.
388  Акты Юшкова. № 309, 310. С. 331, 332; АПА. № 309. С. 410; № 311. С. 413. См. также: Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 48.
389  АПА. № 321. С. 426; № 325. С. 429; № 326. С. 430; № 334. С. 437
370  Там же. № 350. С. 455.
371  АПО. С. 171.
372  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 49995. Л. 2; Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 47; ДПП. С. 19.
566


}  П Веселовский С.Б. Дьяки. С. 309.
374  Там же. С. 79, 142.
375  ААЭ. Т. II. № 216. С. 365, 366; Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 3.
376  АИ. Т. II. № 341. С. 407; № 342. С. 407; Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 2, 78, 81; РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 3 (1613 г.). Л. 1.
377  АИ. Т. II. № 238. С. 280; Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция... С. 323.
378  АПО. С. 103, 171; ДПП. С. 25, 30, 31, 62, 137; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 383.
379  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37498. Л. 1.
380  Там же. Оп. 1. Ч. 33. Д. 49995. Л. 2; Оп. 1. Ч. 24. Д. 37498. Л. 1 об.; Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 100-100 об.; Сухотин Л.М. Четветчики. С. 42, 43; Он же. Первые месяцы. С. VI; РИБ. Т. IX. Стб. 224.
381  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 16.
382  Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 85-91.
383  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
384  СХ. № 29. С. 102.
385  ДПП. С. 17, 19, 20, 22-26, 28, 29, 32, 40, 50, 61, 71, 74.
386  Там же. С. 11.
387  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 296; Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 7; РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 3 (1613 г.). Л. 40.
388  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 61.
389  Там же. С. 286-287.
390  Там же. С. 485.
391  ДПП. С. 52.
392  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 55.
393  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 12.
394  Там же. С. 13.
395  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 82; АПО. С. 131; ДПП. С. 104.
398  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 124; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 45-46.
397  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 47. Л. 1, 71.
398  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 142-143.
399  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 121-121 об.
400  Платонов С.Ф. Московское правительство... С. 379.
401  Беляев И.Д. Указ. соч. С. 489; Устюгов Н.В. Эволюция. С. 146; Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 16, 21, 81; Корецкий В.И., Лукичев М.П., Станиславский А.Л. Документы... С. 212; Гальцов В.И. Приказной архив... С. 38; Иванова Е.В. Книги Печатного приказа... С. 3.
402  Платонов С.Ф. Московское правительство... С. 379.
403  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 22.
404  Рыбалко Н.Ф. Российская приказная бюрократия. С. 18.
405  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 353; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 138; Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 137.
406  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 558; РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 120.
407  Платонов С.Ф. Московское правительство... С. 382.
408  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 10, 11; ДПП. С. 86, 89.
409  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 17.
567


410  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 12-13.
411  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 581; ДПП. С. 20; РИБ. Т. IX. Стб. 1.
41г ДПП. С. 296.
4П Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 23.
414  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 1 (1612 г.). Л. 1; РИБ. Т. IX. Стб. 25.
4,5  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 71.
416  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 490; РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 117; Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 126, 129.
417  Федотов-Чеховский А.А. Акты. Т. I. № 90. С. 254; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
418  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94, 382.
419  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 163; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 82, 168-169.
420  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 55.
421  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37498. Л. 1 об.
422  РИБ. Т. IX. Стб. 224, 246.
423  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37693. Л. 1; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 95, 98.
424  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 168-169; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 91.
425  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 406.
426  Там же. С. 231-232.
427  Там же. С. 142-143.
428  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 1.
429  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 75-76; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 217.
430  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61.
431  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 353; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 138; Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 137.
432  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1615 г.). Л. 1, 3.
433  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 55.
434  Там же. С. 220; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61.
435  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 9 (1615 г.). Л. 181; Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 211; Д. 2 (1616 г.). Л. 58; Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 169, 234.
436  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 93-94.
437  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 73, 101; Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 371 об.
438  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 273.
439  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 125; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 379.
440  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 308-309.
441  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 725; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 100, 163-164.
442  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 415-416.
443  Там же. С. 136-137.
444  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 155.
445  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 93-94.
446  Там же. С. 445; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 163.
447  Веселовский С.Б: Указ. соч. С. 82.
448  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 138; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 296-297.
568


449  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 118.
450  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 48, 49 об.
451  Там же. Д. 14 (1619 г.). Л. 4.
4”  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 16, 251.
453  Там же. С. 325-326.
454  Там же. С. 417.
455  Платонов С.Ф. Московское правительство... С. 389-391.
456  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 28.
457  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 87; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 495.
458  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 102-103.
459  Там же. С. 87, 181; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 416, 582.
460  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 170.
461  БК 1627 г. С. 23, 112-117.
462  Там же. С. 116. Ср.: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 191.
463  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 214-223.
464  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 102, 128, 145.
465  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 68.
468  Там  же.  С.  581.
467  Там  же.  С.  416.
468  Там  же.  С.  521.
469  Там  же.  С.  326.
470  Там  же.  С.  445.
471  Там  же.  С.  479.
472  Там  же.  С.  150.
473  Там  же.  С.  258.
474  Там  же.  С.  366.
475  Там  же.  С.  325.
478  Там  же.  С.  506.
477  Там  же.  С.  103.
478  Там  же.  С.  250.
479  Там  же.  С.  404.
480  Там  же.  С.  491.
481  Там  же.  С.  169.
482  Там  же.  С.  259.
483  Там  же.  С.  266.
484  Там  же.  С.  378.
485  Там  же.  С.  505.
488  Там  же.  С.  547.
487  Там  же.  С.  548.
488  Там  же.  С.  244.
489  Там  же.  С.  509-510.
490  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 216-222.
491  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 102.
492  БК 1627 г. С. 112, 116.
493  РГАДА. Ф. 210. Стб. 44. Ч. 1. Л. 225-230.
494  Козляков В.Н. Михаил Федорович. М., 2004. С. 120-122, 162-163.
495  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 224.
569


496  Рыбалко Н.В. Автореферат. С. 12, 13, 15, 17-18.
497  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 223-224.
498  БС. Ч. I. С. 173, 192, 243,
499  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
500  Книги разрядные. Т. I. Стб. 205.
501  Народное движение. № 39. С. 143.
502  Павлов А.П. Приказы. С. 211.
503  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 57; Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
504  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
505  Список опричников. С. 81.
506  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 84.
507  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 160, 164.
508  БС. Ч. I. С. 189, 218, 287; Ч. II. С. 43.
509  Новый летописец. С. 297.
510  БС. Ч. I. С. 226.
511  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 185.
512  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
513  Список опричников. С. 94.
5,4  БС. Ч. II. С. 77.
515  Воскобойникова Н.П. Описание... Кн. 1. С. 149, 153, 159.
516  Народное движение. № 39. С. 148.
517  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 240.
518  Павлов А.П. Приказы. С. 211.
519  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 224, 227, 232.
520  Список опричников. С. 107.
521  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 301.
522  Там же. С. 318-319.
523  БС. Ч. I. С. 141, 312.
524  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
525  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 376.
526  Там же. С. 383.
527  РК 1598-1638. С. 120; БС. Ч. I. С. 114, 196.
528  Народное движение. № 145. С. 290-292.
529  БС. Ч. I. С. 222, 223.
530  Акты Уварова. Отд. 1. № 53. С. 61.
531  Павлов А.П. Приказы. С. 211.
532  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 226, 228; РК 1598-1638 гг. С. 26, 27, 37, 118.
533  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 465.
534  БС. Ч. I. С. 231; Народное движение. №. 39. С. 152.
535  Народное движение. №. 39. С. 151.
536  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 224.
537  Там же. С. 232.
538  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 78, ПО.
539  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 146.
540  Народное движение. № 136. С. 267; Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 44.
570


541  Павлов А.П. Приказы. С. 211.
542  Список опричников. С. 86.
543  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 224.
544  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 47.
545  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 558.
546  БС. Ч. I. С. 150, 188.
547  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 569.
548  БС. Ч. I. С. 191, 221, 240; Ч. II. С. 14.
549  Там же. С. 158, 294.
550  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1602 г.). Л. 229.
551  БС. Ч. I. С. 132, 197.
552  Народное движение. № 39. С. 139; Список опричников. С. 87, 89, 106.
553  БС. Ч. I. С. 145, 188.
554  Народное движение. № 171. С. 313-314; БС Ч. 1. С. 152, 219, 288, 336; Павлов А.П. Государев двор. С. 240.
555  БС. Ч. II. С. 33.
556  Список опричников. С. 86, 100.
557  Там же. С. 87.
558  БС. Ч. II. С. 47.
559  Там же. Ч. I. С. 160, 296. См. также: Народное движение. № 38. С. 149; № 194. С. 334; Список опричников. С. 94.
560  БС. Ч. I. С. 91, 154, 289; Ч. II. С. 82.
561  Список опричников. С. 80.
562  Там же. С. 101.
563  Там же. С. 99, 101.
564  БС. Ч. II. С. 46.
565  Народное движение. № 39. С. 145.
566  БС. Ч. I. С. 191.
567  Там же. С. 210.
568  Пудалов Б.М. Дьяк Нижегородского ополчения // Мининские чтения. Материалы докладов научных конференций. Н. Новгород, 2001. С. 20-21.
589  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 223-224.
570  Письма Смутного времени // Хроники Смутного времени. С. 454.
571  ААЭ. Т. II. № 7. С. 43, 45.
572  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 224.
573  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8 (1614 г.). Л. 77 об.
574  См., например: Народное движение. № 129. С. 240.
575  Пользуясь случаем, выражаю глубокую благодарность М.Б. Булгакову, давшему мне консультацию по этому вопросу.
576  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 221.
577  Там же. С. 225. См. также: Павлов А.П. Государев двор. С. 235.
578  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 46.
579  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 51.
580  Рыбалко Н.В. Автореферат. С. 12.
581  БС. Ч. I. С. 243.
582  Там же. С. 225.
583  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 46.
584  БС. Ч. I. С. 287.
571


585  Список опричников. С. 62; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 185.
586  БС. Ч. I. С. 226.
587  Там же. С. 132, 186, 197.
588  Павлов А.П. Приказы. С. 212.
589  БС. Ч. I. С. 114, 196.
590  РГАДА. Ф. 53. On. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 226, 228; РК 1598-1638 гг. С. 26, 27, 37, 118.
591  Временник Ивана Тимофеева. С. 244-245.
592  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 231.
593  РГАДА. Ф. 96. On. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 149-160.
594  БС. Ч. I. С. 79-80.
595  Историко-юридические материалы, издаваемые Московским архивом Министерства Юстиции. Выпуск I. Указная книга Поместного приказа / Сост. — Сторожев В.Н. М., 1889. С. 24, 140.
596  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 47.
597  РГАДА. Ф. 96. On. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 149-160.
598  Там же. Ф. 210. Оп. 24. Д. 5 (1616-1617 гг.). Л. 23-25.
599  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 3.
600  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 391.
601  БК 1627 г. С. 114-117; БК 1639 г. С. 213-219.
602  БК 1627 г. С. 112.
603  Сообщение из двух шведских источников... С. 21-22.
604  БК 1627 г. С. 112-117; БК 1639 г. С. 212-219.
605  В недавно опубликованной статье А.А. Селина указывается на факт службы Т.И. Луговского подьячим в Новгороде (Селин А.А. Новгородские приказы в 1611-1617 годах // ОИ. 2008. № 6. С. 57).
606  БК 1627 г. С. 23; БК 1639 г. С. 26-27; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 86, 523.
607  БС. Ч. II. С. 26.
608  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 523.
609  Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины России в первой трети XVII века. М. 1990. С. 236.
610  БК 1627 г. С. 112, 116, 117; БК 1639 г. С. 219-221.
611  Хлебников Н.И. Указ. соч. С. 369-370.
612  Энциклопедический словарь Брокгауз-Ефрон. T. V. СПб., 1891. С. 293- 294.
613  Ключевский В.О. Боярская дума... С. 338.
614  Ерошкин Н.П. Указ. соч. С. 61.
615  Демидова Н.Ф. Указ. соч.
616  Павлов А.П. Приказы. С. 187-227; Тюменцев И.О. Смута. С. 307; Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. С. 21.
617  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. XI. См. также: Веселовский С.Б. Приказный строй... С. 183.
618  Веселовский С.Б. Приказный строй... С. 183; Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 232.
819  Рыбалко Н.В. Автореферат. С. 10.
620  Всемирная история: Энциклопедия. М., 2003. С. 94.
621  Шмидт С.0. У истоков... С. 307.
622  РК 1475-1605. T. IV. Ч. I. С. 61.
572


623  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 51.
624  Павлов А.П. Государев двор. С. 235.
625  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 62.
626  Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. С. 152.
627  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 239.
628  Павлов А.П. Государев двор. С. 236-237.
629  Там же. С. 237.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Изучение приказной системы Московского государства имеет в отечественной историографии длительную традицию. Первые попытки описать ее были предприняты еще в XVIII в. К настоящему времени историография приказного строя насчитывает сотни трудов. Интерес к истории приказов на протяжении ХУШ-ХХ вв. не был равномерным. Можно отметить два периода, когда московские приказы исследовались наиболее интенсивно: рубеж Х1Х-ХХ вв. и вторая половина XX столетия. В историографии приказного строя можно выделить несколько тем, пользовавшихся наибольшим интересом ученых. Самое пристальное внимание вызывал период складывания приказной системы. Много источниковедческих работ было посвящено также материалам приказного делопроизводства. В меньшей степени остаются изученными вопросы истории отдельных приказов, а также социального и служебного статуса приказных служащих. Наконец, практически нет работ, в которых рассматривалось бы состояние всей системы приказов на отдельном историческом отрезке. Гораздо чаще мы сталкиваемся с попытками обобщения всей истории приказов. При этом, как правило, выводы, сделанные на материалах одной эпохи переносятся на всю историю приказной системы. Соответственно, по мнению автора настоящей работы, на повестке дня стоит (помимо дальнейшей разработки внешней и внутренней истории отдельных приказов) создание «горизонтальных срезов* с целью дать характеристику приказного строя для ограниченного временного отрезка. Данная монография являлась попыткой воссоздать картину состояния приказной системы Московского царства в эпоху Смуты начала XVII в.
Исследователями российской истории ХУ1-первой четверти XVII столетий неоднократно отмечалась скудость Источниковой базы, которая понесла огромные потери уже в XVII веке, особенно в пламени майского пожара 1626 года. Значительная часть сохранившихся источников была опубликована еще в XIX в. Поэтому в настоящей работе нами были использованы преимущественно источники, давно введенные в научный обо-
574


рот. Однако и они помогают в значительной степени скорректировать бытующие представления об истории приказного строя. Так, в ходе исследования удалось установить, что между некоторыми нарративными источниками, повествующими о состоянии государственных органов Московского государства, существует связь. В частности, известный трактат Дж. Флетчера «О государстве Русском» послужил толчком и в некоторой степени первоосновой для составления в конце XVI в. «Писаных законов России». Сочинение Ж. Маржерета, в свою очередь, писалось с опорой на эти два английских сочинения. Автор «Писаных законов» (по моему предположению им был английский переводчик Посольского приказа Иван Фомин) стал впоследствии информатором голштинского автора Адама Олеа- рия в той части его труда, где повествуется о московских приказах. По-новому посмотреть на эволюцию приказного строя в начале XVII в. позволило уточнение времени написания «Записки о царском дворе» — памятника времени правления Лжедмитрия I, а не периода междуцарствия, как считалось ранее.
Нужно констатировать, что показаниям нарративных источников следует доверять больше, чем привыкли ученые. К сожалению, сталкиваясь со случаями, когда источники противоречат теоретическим построениям, исследователи обыкновенно выносят обвинительный вердикт автору источника, который якобы понимал современную ему ситуацию хуже, чем ученые, живущие через несколько столетий. Именно этим обстоятельством объясняется господство в исторической науке неверной схемы складывания системы четвертных приказов. Исследователи затратили массу сил для того, чтобы доказать, что четвертные приказы были самостоятельными ведомствами уже в середине XVI в. При этом совершенно правильное указание Дж. Флетчера на то, что четвертными на момент его пребывания в Москве (1588-1589 гг.) были, собственно, Посольский, Разрядный, Поместный приказы и Казанский дворец, трактовалось как ошибочное.
Немало интересных выводов можно сделать, подвергнув источниковедческому анализу материалы приказного делопроизводства. Так, удалось установить, что известный боярский список 1611 г. (по крайней мере, в части, содержащей список дьяков) составлялся и функционировал в лагере I Ополчения уже весной 1611 г. Уточнить служебные биографии многих дьяков позволило определение времени сбора их подписей для удостоверения «утвержденной грамоты» царя Михаила Федоровича. Существующее убеждение, согласно которому дьяки
575


ставили свои подписи на грамоте в 1613 г., не подтверждается: оформление этого документа произошло в конце 1616 г. Приняв во внимание время и особенности составления разрядных книг (и сопоставив их данные с другими источниками), мы смогли также внести серьезные коррективы в историю судных приказов. В частности выяснилось, что в самом начале царствования Федора Ивановича был упразднен Московский судный приказ, восстановленный в дальнейшем только при Борисе Годунове. Уточнить историю приказной системы позволяют также счастливые, хотя и случайные, находки в неопубликованных материалах приказного делопроизводства. Например, время учреждения Кабацкого приказа оказалось отодвинуто назад на три года.
Комплексное привлечение источников при изучении приказного строя позволяет значительно уточнить некоторые страницы истории центральных органов власти Московского государства. Утвердившееся в историографии с XIX столетия мнение о том, что обеспечение иностранных миссий провиантом и оформление полных и докладных грамот на холопов было сосредоточено с конца XV в. в руках дьяков почтового ведомства — Ямского приказа — опровергается при внимательном анализе источников. Эти функции возлагались на дьяков, несших службу в системе дворцового ведомства — на Сытенном и Кормовом дворах и в ведении постельничих. Для XV—XVI вв. обороты «ямской дьяк» и «дворцовый дьяк» были синонимичны. Сделанное наблюдение позволяет пересмотреть концепцию, согласно которой колыбелью приказной системы на рубеже XV—XVI вв. была государева Казна (ранее считалось, что ямские дьяки, оформлявшие полные грамоты, служили в Ямском приказе и подчинялись казначеям). То, что ранее всего в источниках начинают встречаться упоминания о ямских (дворцовых) дьяках, выполнявших к тому же важные общегосударственные функции, свидетельствует о том, что истоки приказного строя следует искать в государевом Дворце.
Мысль о ведущей роли Дворца (или Большого дворца) в формировании приказной системы подтверждается также тем, что на протяжении всей первой половины XVI в. в государственном управлении продолжают играть большую роль так называемые «областные дворцы». Их ликвидация, как выясняется в свете сохранившихся источников, происходит несколько позже, чем считалось — в 60-е гг. XVI в. (последние упоминания о Тверском и Рязанском дворцах относятся ко времени опричнины). Общей участи удалось избежать лишь Ни-
576


жегородскому дворцу, который в связи с присоединением Казанского и Астраханского ханств был преобразован в приказ Казанского дворца и вплоть до конца царствования Михаила Федоровича оставался единственным приказом территориальной компетенции. В середине XVI в. наблюдается реорганизация системы центрального управления: территориальный принцип был заменен отраслевым, что вполне отвечало централ изаторским усилиям администрации Ивана Грозного. Первые прямые указания на существование многих приказов относятся к 50-60-м гг. XVI в.; некоторые ведомства возникли в годы Ливонской войны и были вызваны к жизни порожденными ею обстоятельствами. Одним из таких приказов стал Пушкарский, именовавшийся также эпизодически Городовым и Засечным (так в свете сохранившихся источников разрешается длительная дискуссия ученых о Городовом приказе).
Административными преобразованиями ознаменовалось также последнее десятилетие правления Ивана IV, когда царь создал для управления делами его «особого двора» и удела отдельные приказы, дублировавшие соответствующие учреждения «земщины». Именно тогда, а не в эпоху т.н. «Избранной рады», была заложена основа системы судных приказов. Завершение формирования приказной системы пришлось на конец XVI в. и было связано с правительственной деятельностью Бориса Годунова. Дворовые приказы удела Ивана Грозного были ликвидированы, система судных приказов дополнилась новыми учреждениями (всего их стало четыре — Владимирский, Московский, Рязанский, Дмитровский). Появились некоторые новые приказы, в частности — Иноземский (источники показывают его тождественность Панскому приказу). Однако главным достижением администрации Бориса Годунова стала административно-финансовая реформа, в ходе которой в конце XVI в. появились самостоятельные приказы — четверти. До этого момента вопреки распространенному мнению четверти не представляли собой ни самостоятельных учреждений, ни даже автономных отделений других приказов. Сбор четвертных доходов возлагался до конца XVI в. не на учреждения, а на «кормленых» или «четвертных» дьяков. Соответственно, четвертью именовался приказ, во главе которого в тот момент стоял такой четвертной дьяк. Свои четвертные полномочия такие дьяки сохраняли при переходе из приказа в приказ. Поэтому в отношениях с податным населением возглавляемый таким дьяком приказ именовали обыкновенно по имени его руководителя, например — «четверть Андрея Щелкалова»,
577


хотя фактически эта четверть была не чем иным, как Посольским приказом. Результатом реформы правительства Бориса Годунова стало оформление особых, не связанных с другими ведомствами, четвертных приказов, номенклатура которых в царствование Бориса Федоровича оформилась в том виде, в котором просуществует до конца XVII столетия (Новгородская, Владимирская, Галицкая, Костромская, Устюжская четверти).
Параллельно складыванию приказной системы происходило и установление иерархичности в статусе центральных ведомств. Реконструировать иерархию приказных учреждений можно, опираясь на источники, в которых встречаются перечни приказных дьяков или списки приказов. К числу таких источников можно отнести: сохранившиеся в составе разрядных книг росписи походов русских царей; списки дьяков, назначавшихся участвовать в аудиенциях иностранных послов; росписи дьяков, участвовавших в патрулировании столицы («дьяки в объездах»). Необходимую информацию удается почерпнуть также в боярских списках конца ХУ1-начала XVII вв. и в «утвержденных грамотах» царей Бориса Годунова и Михаила Романова. Интересные сведения дают также перечни приказных ведомств в нарративных источниках. Привлечение перечисленных источников позволяет восстановить для периода Смуты иерархию приказов приблизительно в следующем виде (по мере убывания значимости): Разрядный приказ, Посольский приказ, Поместный приказ, Большой дворец, Казанский дворец, Большой приход, четвертные приказы, Кабацкий приказ, Стрелецкий приказ, Панский приказ, Пушкарский приказ, Разбойный приказ, Казенный двор, судные приказы, Ямской приказ, приказ Холопьего суда, Казачий приказ, Челобитный приказ, Земский двор, Конюшенный приказ.
Оформившись в своих основных контурах к началу XVII в., приказная система подверглась испытанию на прочность в годы Смуты. Анализ источников позволяет сделать вывод о том, что приказный строй Московского государства оказался достаточно крепок и эффективен. На протяжении всей Смуты функционировала дипломатическая служба, представленная Посольским приказом; не прекращал своей деятельности по наделению служилых людей земельными угодьями даже в самые тяжелые месяцы кризиса Поместный приказ. Как интенсивная может быть охарактеризована и деятельность Разрядного приказа. Его внутренняя структура, к началу Смуты уже вполне оформившаяся и состоявшая из четырех столов — Московского, Новгородского, Денежного и Приказного, просуще- 578


ствовала в этом виде до середины XVII столетия. Предположения ряда исследователей о том, что в начале XVII века из состава Разрядного приказа выделились в самостоятельные учреждения Московский и Новгородский разряды, опровергается источниками. Под этими названиями функционировали соответствующие столы Разрядного приказа. Не подтверждается и версия о существовании в Смоленске особого Смоленского Разрядного приказа (равно как и других «смоленских» приказов). Встречающиеся в источниках упоминания о них относятся к отделениям смоленской приказной (воеводской) избы.
Существенные перемены Смутное время внесло в систему приказов судебной компетенции. Дважды за время Смуты (при Лжедмитрии I и в период «междуцарствия») упразднялся Московский судный приказ. Окончательное утверждение этого ведомства в приказной системе произошло только в 1615 г. Два других судных приказа, Рязанский и Дмитровский, были упразднены окончательно; произошло это в царствование Василия Шуйского. Земский двор, разделенный при Борисе Годунове на два учреждения (Старый и Новый Земские дворы), был вновь объединен после московского пожара 1611 г. ввиду сокращения подведомственной территории (Земские дворы были наделены судебными функциями в отношении населения московского посада).
Система приказов финансовой компетенции в период Смуты приобрела законченный вид. Недолго существовавшая при Борисе Годунове Нижегородская четверть была упразднена в царствование Лжедмитрия I, вследствие чего четвертных приказов стало пять (Новгородская, Владимирская, Галицкая, Костромская и Устюжская чети). Важская четь, упоминания о которой эпизодически встречаются в документах 1605-1607 гг., не была на самом деле четвертным приказом: под этим названием в отдельных случаях фигурировал приказ Большого дворца. На исходе Смутного времени, около 1616 г., в условиях финансового кризиса, администрация царя Михаила Федоровича пошла на создание еще одного ведомства, задачей которого была организация сбора питейных пошлин, — Кабацкого приказа (иначе именовавшегося Новой четью). Произошло это несколько раньше, чем прежде считалось. Кабацкий приказ был одним из двух новых приказов, возникших в эпоху Смуты. Вторым был приказ Казачий, оформившийся на рубеже 1613- 1614 гг. Его задачей было осуществление контроля за службой казачества, ставшего в начале XVII в. внушительной силой, с которой приходилось считаться.
579


Изменения в системе государственных приказов начала XVII в. оказались, в итоге, минимальными. Были упразднены четыре приказа (Нижегородская четь, Рязанский и Дмитровский судные приказы, Новый Земский двор), причем их функции были перераспределены между другими учреждениями с аналогичным кругом компетенции. С другой стороны, появилось лишь два новых приказа — Кабацкий и Казачий. Их создание было реакцией государственного строя на социально- экономический кризис Смутного времени. Для решения других, более частных, проблем постоянно функционирующих ведомств не создавали. Для этого создавались временные приказные комиссии, включавшие в себя, помимо приказных служащих, представителей духовенства, государева двора и купечества. Экстраординарность, временность таких «приказов» подчеркивается составом их руководства: судьи, дьяки и подьячие, получавшие туда назначения, продолжали числиться на службе в своих прежних приказах. Некоторые из этих временных комиссий создавались для решения финансовых вопросов (сыск царской казны, сбор средств на выплату жалованья служилым людям). Временные комиссии создавались и для урегулирования имущественных конфликтов, ставших результатом потрясений Смутного времени. Один из таких «сыскных» приказов, созданный в 1618 г., в дальнейшем стал постоянно действующим учреждением («Приказ, что на сильных людей челом бьют»). Однако приобретение им статуса постоянного приказа произошло уже по завершении Смуты, за пределами изучаемого периода.
Если в системе т.н. «государственных» приказов в эпоху Смуты заметны перемены, хотя и немногочисленные, то в дворцовых учреждениях ситуация была еще более стабильной. Как и в XVI столетии, главным дворцовым ведомством оставался приказ Большого дворца, включавший в себя массу автономных отделений, нередко принимаемых исследователями за самостоятельные приказы. В начале XVII в. несколько большую автономию приобрел Новгородский дворец (знаменательно, что произошло это одновременно с усилением автономии Новгородского разряда в составе Разрядного приказа). Не исключено, что расширение административной автономии северных и северо-западных земель Московского государства было связано с планами Бориса Годунова создать особый удел для своей дочери — царевны Ксении. Интересно, что Лжедмитрий I имел такие же намерения, предполагая сделать новгородские и псковские земли личным владением Марины Мнишек. Пос- 580


ле оккупации Новгорода Великого шведскими войсками Новгородский дворец (как и Новгородский разряд) значительную часть своей автономии утратил.
В подчинении приказа Большого дворца в начале XVII в. продолжали числиться дворы, обязанностью которых было обеспечение провиантом государева двора — Кормовой, Сытен- ный, Житенный, Хлебенный. Подчинены Большому дворцу были также приказы Каменных дел и Книгопечатного дела; особым отделением в составе Большого дворца был Монастырский приказ. В ведении Большого дворца была и организация царской охоты (Сокольничий и Ловчий приказы, упоминающиеся единственный раз в «Записке о царском дворе», никогда не существовали как самостоятельные приказы, оставаясь лишь дворцовыми путями).
К началу XVII в. в непосредственном подчинении дворецких оказались Постельничий приказ, а также Аптекарская, Оружейная и Серебряная палаты. Ранее эти ведомства были, по всей видимости, подчинены Казенному двору. Это не означает, однако, что Казенный приказ совершенно утратил свое значение, отойдя на позиции второстепенного учреждения. Казна по-прежнему была главным хранилищем денежных средств, остававшихся неизрасходованными к концу года (т.е. бюджетного префицита). В условиях Смуты, когда бюджет был преимущественно дефицитным, казенные средства шли на государственные нужды (в частности, на выплату жалования иноземным войскам). Данное обстоятельство не позволяет считать Казенный двор начала XVII в. исключительно хранилищем личной царской казны. В подчинении Казенного двора в начале XVII в. были Денежный двор и Таможенный приказ. С Казной было нередко связано и ведомство печатника. Печатный приказ, как удалось установить, в годы Смуты не стал еще самостоятельным ведомством. Сбор печатных пошлин поручался не учреждению, а доверенному лицу государя. В начале XVII в. печать находилась в руках руководителей Посольского приказа или Казенного двора. В начале царствования Михаила Романова печатником стал его постельничий. При этом уже с конца XVI в. «у печати» находился особый штат подьячих.
В системе «государственных» приказов в годы Смуты появились новые учреждения и исчезло несколько старых; перемены в дворцовых ведомствах ограничились переходом нескольких отделений из подчинения казначеев под управление дворецких. В патриарших приказах зафиксировать каких-
581


либо перемен не удалось. Административные органы православной церкви, как удалось доказать, имели более древнюю историю, чем принято считать. Существование митрополичьих приказов зафиксировано источниками уже в середине XVI в. К началу Смутного времени система патриарших приказов состояла из трех ведомств: Патриаршие Разряд, Дворец и Казна. В этом составе они существовали до конца XVII столетия. Важно отметить, что патриаршие приказы благополучно пережили длительный период «межпатриаршества» (1612-1619 гг.). Возвратившемуся из польского плена патриарху Филарету Никитичу досталась вполне работоспособная система патриарших приказов; считать отца царя Михаила Романова создателем этой системы нет оснований.
Московские приказы эпохи Смуты своей устойчивостью и эффективностью в немалой степени были обязаны наличию профессиональных руководителей — дьяков. За время Смуты в столичных приказах прошло службу в чине дьяка менее 200 человек, причем одновременно во главе приказов состояло не более 50-ти дьяков. Такая численность приказных дьяков сохранялась на протяжении всей Смуты. Лишь в 20-е гг. XVII в. наблюдается небольшое увеличение их количества. Смены правительств, безусловно, оказывали влияние на состав приказного руководства, однако перемены в штатах далеко не всегда были значительными. Наиболее активно привлекали на дьяческую службу новых людей Борис Годунов, Василий Шуйский и патриарх Филарет Никитич. При Лжедмитрии, в период междуцарствия и в первые годы правления Михаила Романова смена управленческих кадров в приказах происходила значительно медленнее. Важно отметить, что в переломный момент Смуты, во время «междуцарствия», московское дьяче- ство повело себя вполне патриотично; подавляющая их масса примкнула к народным ополчениям. На стороне оккупационного режима остались лишь немногие дьяки, причем в основном это были бывшие сторонники Лжедмитрия II, перешедшие под знамена польского короля. В Тушино и в Калуге ввиду отсутствия у них административного опыта они не смогли воссоздать приказную систему по московскому образцу. Равным образом, они не сумели обеспечить нормальную работу государственного аппарата в оккупированной Москве. И, напротив, дьяки, перешедшие на сторону национально-освободительного движения, внесли свой вклад в дело освобождения столицы, воспроизведя в подмосковных лагерях ополчений традиционную систему приказов.
582


Обобщая собранные сведения о дьяках начала XVII в., мы можем констатировать, что они были связаны со служилым сословием не только приобретаемым статусом, но и происхождением. Большинство дьяков были выходцами из провинциального дворянства. Лишь десятая часть московского дьячества эпохи Смуты, по нашей оценке, происходила из неслужилых людей. Будущие дьяки в большинстве своем начинали карьеру подьячими, приобретая на этом этапе бесценный опыт приказной службы. Дворянское происхождение от службы в подьячих не освобождало. До пожалования подьячего в дьяки проходил обычно значительный промежуток времени, иногда — до 40 лет. Долгой была и служба в дьяческом чине. Некоторые из дьяков Смутного времени служили в этом чине свыше 30 лет. Общая же продолжительность приказной службы доходила до полувека. На практике это нередко означало, что приказной работе служилый человек отдавал всю свою самостоятельную жизнь, от выхода из разряда недорослей до наступления дряхлости или кончины. Дьяки начала XVII в. были людьми обеспеченными. Многие из них владели поместьями и вотчинами, хотя размеры их владений, как и у прочих служилых людей, обыкновенно были ниже оклада. Зато внушительной компенсацией непрестижности (по понятиям того времени) приказной работы были весьма высокие денежные оклады дьяков, в несколько раз превышающие оклады провинциальных детей боярских, из среды которых вышло большинство дьяков. Кроме того, служба в приказах открывала перед дьяком перспективы дальнейшего карьерного роста, хотя эти перспективы были довольно ограничены. Тем не менее, дьяк мог войти в состав Думы, получив чин думного дьяка. Немногим удавалось подняться выше — до чина печатника или думного дворянина.
Представляется, что перечисленные выше особенности происхождения, службы и имущественного обеспечения дьяков начала XVII в. не позволяют применить к ним термин «бюрократия». Дьячество, весьма малочисленное, в социальном плане принадлежало к породившему их служилому сословию, пользовалось соответствующими привилегиями и отбывало сословные повинности. Более оправданным было бы определять дьяков XVI-нaчaлa XVII вв. термином, порожденным самой эпохой, — «приказные люди».
Итак, как, в свете произведенного исследования, можно ответить на вопросы, поставленные во введении к настоящей работе? Какое влияние оказало Смутное время на государственные структуры Московского государства? Можно ли счи-
583


тать Смуту начала XVII столетия временем кризиса системы центральных государственных органов?
Представляется, что собранные нами сведения о приказном строе Московского царства начала XVII в. позволяют утверждать, что приказная система оказалась вполне способной пережить без серьезных перемен тяжелейшие события гражданской войны. В ходе Смуты верховная власть четыре раза была сменена насильственно, многие территории, включая и саму столицу, оказались под оккупацией иноземных войск. Однако аппарат центрального управления, сложившийся эволюционным путем в XVI в., в череде реформ и периодов террора, продолжал эффективно работать и в этих тяжелейших условиях. Смута начала XVII в. была династическим и социально-экономическим кризисом, результатом которого стало утверждение на российском престоле новой династии, экономический упадок, изменения соотношения сил внутри служилого сословия. Но заметных перемен в политическом устройстве Московского государства, которые могли бы свидетельствовать о кризисе государственной системы, не обнаруживается. На некоторое время более заметной стала роль Земских соборов. Они, однако, не были порождением Смуты; с окончанием кризиса Земские соборы вновь отошли на второй план. Видоизменилась система местного управления, где рядом с земскими органами появляются воеводы (процесс этот, впрочем, начался задолго до Смуты и был лишь ускорен событиями начала XVII в.). В системе центральных органов управления, т.е. в приказном строе, значительных перемен не произошло. Всколыхнув российское общество, Смутное время не внесло ничего принципиально нового в устройство государственного организма Московской Руси. Можно полностью согласиться с мнением Н.И. Костомарова, писавшего: «Несмотря на множество разрушительных элементов, которые все вышли тогда с самого дна жизни, государство это заключало в себе столько здоровых и живительных начал существования и дальнейшего саморазвития, что устояло против внешнего напора, удержалось на той самой степени развития, до какой успело прежде того дойти, скоро оправилось от ударов, и, как ни в чем не бывало, пошло своей прежней исторической дорогой»1.
Примечания
1 Костомаров Н.И. Смутное время Московского государства начала XVII века. М., 1994. С. 795.
584


ПРИЛОЖЕНИЕ 1. БИОГРАФИИ ДЬЯКОВ
ЦЕНТРАЛЬНЫХ ПРИКАЗОВ НАЧАЛА XVII В.
Аврамов Сапун Тихонович. В 1571 г. — подьячий, в 1578 г. — дьяк Разрядного приказа; в 1582 г. — Пушечного. В 1583- 1605 гг. — дьяк Разрядного приказа. В списке участников похода под Серпухов в 1598 г. назван думным дьяком. В апреле 1600 г. присутствовал при пожаловании Касимова Ураз-Маг- мету1. Имел поместье в Вяземском уезде; в мае 1605 г. его поместье передано дьяку Василию Маркову2.
Агеев Тимофей Игнатьевич. 18 июля 1607 г. — подьячий одного из судных приказов, сопровождал тюремных сидельцев в Новгород3. С декабря 1612 г. по январь 1614 г. дьяк в Коломне, 27 мая — в октябре 1615 г. — в Калуге4, в 1616 г. отозван в Москву. В 1616/17-1618/19 гг. дьяк в объездах в Москве. С 20 мая 1617 г. по 3 декабря 1618 г. — дьяк в Казачьем приказе5. В 1620-1622/23 гг. — в Вологде; в 1623/24 г. — в объездах; в 1624/25 г. — дьяк Владимирского судного приказа. На различных службах до 1647/48 г.6
Акакиев Яков. В 1603/04 г. — кормленщик Галицкой чети с окладом 50 рублей7. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве8. В августе 1604 г. на Казенный двор подана память за его при- писью9.13 марта 1605 г. — дьяк Таможенного приказа10. 23 марта 1609 г. — дьяк у Лжедмитрия II11.
Алексеев Иван. В марте 1607 г. — подьячий, вероятно, Новгородской четверти12. В ноябре 1611 г. — 5 января 1613 г. — дьяк в Ополчении, в Челобитном приказе13. 10-14 марта 1613 г. — дьяк Челобитного приказа; 8 октября 1613 г. — дьяк в Рязани14. 18 апреля 1614; 18 августа 1616-15 марта 1617 гг. — дьяк Казачьего приказа15. 5 января 1619 г. — дьяк Московского судного приказа16. В 1613/14 г. собирал запрос и пятину в Рязани; в 1617/18 г. — в объездах17.
585


Алексеев Никон. Дьяк приказа Большого прихода в феврале-августе 1606 г.18 23 апреля 1607 г. приписал подтверждение тарханной грамоты19, 25 апреля — жалованной грамоты патриарху20. С апреля 1608 г. по 1611 г. — дьяк в Смоленске21.
Алябьев Андрей Семенович. Дворянин в посольстве 1595 г. в империю Габсбургов, брат дьяка Дмитрия и сын дьяка Семена Алябьева. В 1588/89-1602/03 гг. — выборный сын боярский по Дорогобужу. В 1601-1602 гг. — стрелецкий голова в составе посольства в Польшу. В 1602/03 г. пожалован в дьяки22. В 1603 г. — дьяк в объездах23. В 1603/4-2 февраля 1606 гг. — дьяк Галицкой чети24. В 1604/05 г. — в походе против самозванца у наряда; в 1606 г. — дьяк на свадьбе Лжедмитрия. В 1606-1607 гг. — в походах против Болотникова. В боярском списке 1607 г. значится с пометой «отослан»25. В 1610 г. — участник борьбы против «тушинского вора». В 1611/12-1613 гг. — второй воевода в Нижнем Новгороде. В 1615 г. — судья (не дьяк) Московского судного приказа; получил в Нижегородском уезде поместье (вскоре отобранное). Оклад — 150 рублей. Умер около 1618/19 г.26
Андронов Федор Иванович. Купец-кожевник («торговый мужик гостиной сотни»)27, в Тушино в 1609 г. — казначей и думный дьяк28. В феврале 1610 г. — в составе тушинского посольства под Смоленск29. Сигизмундом III пожалован в думные дворяне. 7 ноября 1610 г. назначен в товарищи к казначею В.П. Головину30. 25 февраля 1611 г. — думный дворянин и казначей31. В марте 1611 г. — один из тех, кого требовали выдать для расправы москвичи32. В сентябре 1611 г. — в составе посольства в Польшу, но вернулся в Москву; в августе 1612 г. — в осажденной Москве. После взятия Москвы Ополчением подвергнут пыткам, указал спрятанную казну33. Казнен в 1613 г.
Антонов Иван Никитич. В декабре 1599 г. — подьячий, писец Вологодского уезда. 19 июня 1613 г. — дьяк (по ошибочному предположению С.Б. Веселовского — Посольского приказа; служил в Печатном приказе34); 22 июня 1614 г. вместе с казначеем участвовал в допросе сторожей Казенного двора35. В1617/18гг. имел вотчину в Московском уезде36.
Апраксин Федор Никитич. Выходец из дворян37. В марте 1610 г. — дьяк в посольстве тушинцев под Смоленск38. 30 марта 1610 г. пожалован поместьем В. Щелкалова в Юрьевском
586


уезде39. В сентябре 1610 г. — дьяк, приверженец Сигизмунда III. 20 января 1611 г. назначен дьяком в Устюжскую четь. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «написан при литве»40. 21 июня 1611 г. выдавал жалованье польскому гарнизону41. В 1614-1616 гг. — дьяк в Муроме; 17 декабря 1616- 1623 гг. — дьяк приказа Казанского дворца42. Подписался на утвержденной грамоте царя Михаила. 20 июля 1619 г. получил за московское осадное сидение прибавку к окладу до 900 четей; его денежный оклад из Костромской чети составлял 100 рублей. В 1624-1626 гг. — дьяк в Новгороде. В 1626/27 г. — дьяк не у дел43. В 1627-1628 гг. — в Каменном приказе; в 1629- 1637 гг. — в Ямском приказе44.
Аргамаков Алексей (Богдан). 25 мая 1600 г. подьячий в чети М.М. Салтыкова (Новгородской). В 1603 г. — дьяк в объездах45. В 1603/04 г. — дьяк с окладом 50 рублей; 16 марта 1604 г. указано «за воровство» за 112 год и далее жалованья не давать. 15 октября 1605 г. упоминается как дьяк Нижегородской четверти46. В 1607 г. дьяк в походе под Тулу, в 1607 (или в 1608) г. раздавал жалованье по Бежецкой пятине47; в 1610 г. дьяк при войске Я.-П. Делагарди, послан к Д.И. Шуйскому. Сыновья его служили в жильцах48.
Бегичев Михаил Петрович. Из смоленских детей боярских, получил чин дьяка «за шептанье». В 1607/08 г. раздавал жалованье по Мурому. В январе — феврале 1607 г., и с 20 января 1608 г. по июль 1610 г. — дьяк Галицкой чети49. 12 декабря 1610 г. Сигизмундом назначен в Казанский дворец вместо дьяка А. Шапилова50. В декабре 1611-декабре 1613 гг. — дьяк Галицкой чети (сначала в I и Объединенном ополчениях, затем в правительстве Михаила Романова)51. В феврале 1612 г. получил поместье в Арзамасском уезде от I Ополчения; 19 октября 1612 г. оно утверждено за ним Объединенным Ополчением. Его оклад составлял 800 четей52. 26 апреля 1613 г. по распоряжению правительства получил прибавку к поместью в размере 60 четей53. В феврале-марте 1615 г. собирал пятину на Ваге (не дьяк)54. В 1615/16 г. — в объездах в Москве (не дьяк)55.
Богданов Гаврила. В феврале 1611 г. — подьячий в Соли Вычегодской. 20 апреля 1612 г. — дьяк под Москвой. С 22 марта по 1 июля 1613 г. — дьяк Челобитного приказа. В 1613- 1614 гг. — дьяк в посольстве в Данию. 16 апреля 1615 г. — дьяк Челобитного приказа; в 1615-20 января 1618 гг. — дьяк в Ас-
587


трахани56. В апреле-июне 1619 г. — дьяк Казанского дворца. В июле 1619 г. — 1621 г. дьяк Челобитного приказа57. Умер в 1622/23 г. на службе в Вязьме58.
Болотников Иван Иванович. В 1599/1600 г. — подьячий, писец Усольского уезда59. В 1603-1604 г. — подьячий Новгородской чети60. 2 августа 1606 г. — дьяк, вероятно Дмитровского судного приказа61. В 1606/07 г. — дьяк Старого Земского двора, 20 января 1611 г.62 Сигизмунд III назначил туда вместо него дьяка С. Дмитриева. Упоминается в боярском списке 1611 г.63 В1611-1612гг. — дьяк в Ярославле. Был в составе делегации к Михаилу Романову в Кострому. В 1613 г. (недолго) — дьяк в Стрелецком приказе. С 22 апреля 1613 г. по 1621 г. дьяк в приказе Большого дворца. В 1615 г. — в составе посольства под Смоленск. Подписался под избирательной грамотой царя Михаила. В 1618 г. — участник Деулинских переговоров. В августе-сентябре 1618 г. дьяк в Сыскном приказе64. В1618/19г. — оклад из Устюжской чети — 150 рублей. В 1621-1632 гг. — дьяк приказа Казанского дворца. Составитель описи архива Посольского приказа 1626 г. В 1626/27 г. имел денежный оклад 200 рублей65. Владел поместьями в Дмитровском и Вологодском уездах66. Перед смертью принял постриг под именем Ионы67.
Болтин Федор Михайлович. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве68. 10 июня 1604 г. — дьяк, новик, четвертчик Галицкой чети с окладом 50 рублей69. Выставил в поход против Лжедмитрия двух холопов70. В 1604 г. был дьяком, вероятно, Дмитровского судного приказа71. 3 октября 1604 г. встречал английского посла72. В боярском списке 1607 г. значится как выборный сын боярский по Арзамасу с окладом 500 четей; голова у татар в Санчурске73.
Бохин Дорофей. В 1584 г. — дьяк Разбойного приказа. В 1588-1589 гг. — дьяк, вероятно, Челобитного приказа74. В 1590 г. — дьяк Разбойного приказа75 или приказа Холопьего суда76. В октябре 1593 г. дьяк в Разбойном приказе77. Подписался на выборе царя Бориса в 1599 г.78 В 1598 г. — дьяк Челобитного и Панского приказов79; в 1599 г. встречал в Москве шведского королевича Густава; в 1600 г. — персидского посла. 4 сентября 1603 г. — в первой встрече персидского посла, затем — его пристав80. 26 ноября 1603 г. отправлен с посольством в Крым, вернулся весной 1604 г.81 В 1605-1606 гг. (при Лже-
588


Дмитрии и Василии Шуйском) — пристав при польских послах82.
Бровцын Томило. В 1602 г. — подьячий Новгородской чети83. В царствование Бориса Годунова скрепил послушную грамоту в Вознесенский монастырь84. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве85. 14 мая 1606 г. описывал имущество монахинь — дочерей князя И.Ф. Мстиславского86. Дьяк приказа Большого прихода в 1607/08-1610 гг. Упоминается в боярском списке 1611 г. как дьяк в Калуге, куда был послан после смерти Лжедмитрия II в декабре 1610 г.87 В 1611 г. — дьяк в Калуге88. Владел поместьем в Дмитровском уезде89.
Булгаков Меньшой Семенович. В 1589/90 г. — торговый человек90. В 1598 г. — гость, подписался на выборе царя Бориса91. Владел двором в Нижнем Новгороде92. Дьяк Казенного двора 1 сентября 1603 г.93, там же до 25 февраля 1611 г.94 Возможно, заменен по приказу Сигизмунда III гостем И.И. Юрьевым95. Упоминается в боярском списке 1611 г.96
Булыгин Иван Григорьевич. Упоминается в боярском списке 1611 г.97 В сентябре-ноябре 1611 г. — дьяк в Переславле Залесском. В 1612 г., возможно, дьяк Новгородской чети при Ополчениях. 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора на Двину98. 21 декабря 1612-15 декабря 1613 гг. — дьяк Челобитного приказа99; в 1614-1619 гг. — дьяк в Тобольске. На разных службах до 1626 г. Владел поместьями в Московском и Вологодском уездах100.
Булыгин Путило Григорьевич. 9 июля 1589 г. — подьячий приказа Большого прихода101. В 1599-1600 гг. — дьяк в Астрахани102. В 1607/08 г. — у денежной раздачи мценским детям боярским103. В 1610/11-29 июля 1613 гг. — дьяк на Двине. Упоминается в боярском списке 1611 г.104 Указом короля Сигизмунда III у него было конфисковано поместье105. В 1614/ 15 г. — дьяк в Уфе; в 1615-1616 гг. — в Свияжске106.
Бухаров Алексей. 5 марта 1613 г. подьячий в Бежецком Верхе, отставлен по челобитью бежечан107. В 1613-1615 гг. — подьячий в посольстве в Персию, перед отправлением имел оклад 30 рублей108. По возвращении, 8 октября 1615 г. — дьяк Челобитного приказа109.
589


Вареев Андрей. В 1594 г. подьячий Посольского приказа с окладом 200 четей и 18 рублей110. Покинул Посольский приказ при царе Борисе111. 31 июля 1606 г. — патриарший дьяк112. В январе 1607 г. — дьяк в походе под Калугу; 7 марта 1607 г. дьяк приказа Холопьего суда, позднее, в 1607/08 г.113 — Разрядного приказа. В 1608/09 и 1609/10 гг. — дьяк в Нижнем Новгороде (нижегородские сметные списки имели его скрепу)114. 12 марта 1610 г. и до конца царствования Василия Шуйского — дьяк Разрядного приказа. Там же нес службу при правительстве королевича Владислава, оставаясь, некоторое время, в Москве после мартовского пожара 1611г.115 Упоминается в боярском списке 1611 г.116 9 сентября 1612 г. — дьяк в лагере кн. Д.М. Пожарского. 15 декабря 1612-6 января 1613 г. — дьяк Разрядного приказа в Объединенном Ополчении. Входил в состав делегации, отправленной в марте 1613 г. к царю Михаилу в Кострому. 8 сентября 1613-5 декабря 1615 гг. — дьяк в Нижнем Новгороде; в июне — ноябре 1616 г. — у сбора пятой деньги117. 23 мая 1617 г., 1617/18 и 4 октября 1619 гг. — дьяк Разбойного приказа; в апреле — августе 1617 г. ив1618/19г. упоминается как дьяк в Новгороде Великом (2 сентября 1618 г. его там уже не было)118. В 1621-1622 гг. — дьяк Поместного приказа, в 1623-1627 гг. — Пушкарского. В августе 1622 г. получил поместье в Луховском уезде; на 1626/27 г. его оклад составлял 800 четей и 100 рублей119. В 1628 г. — дьяк не у дел120; в 1628/29 и 1629/30 гг. — дьяк в Свияжске121.
Васильев Иван. В конце XVI в. подьячий в четверти дьяка В. Щелкалова122, затем в декабре 1595 г. — 1596/97 г. — подьячий приказа Казанского дворца; в декабре 1597 г. — в чети И. Вахромеева123. 15 декабря 1600 г. — вновь подьячий в приказе Казанского дворца124. В 1605/06-1607/08 гг. — дьяк в Пскове. В январе — марте 1613 г. — дьяк во Владимире. 3 марта 1613 г. — дьяк в Рязани125. 11 мая 1613 г. — дьяк в Москве, вероятно — в Ямском приказе126. С 29 апреля 1614 г. по 14 мая 1618 г. — дьяк Стрелецкого приказа. В 1618-1622 гг. — дьяк в Казани; с 1622/23 г. — дьяк Большого прихода127.
Васильев Смирной (Аникей). В 1589-1591 гг., вероятно, дьяк в Казанском дворце. В 1591 /92 г. раздавал жалованье служилым людям по Нижнему Новгороду; в 1593-1594 гг. — дьяк Большого дворца; в 1594 г. — дьяк в Новгороде Великом. С 1595 по 1605/06 г. — дьяк в приказе Большого дворца128. Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.129
590


В 1605/06 г. составил духовную грамоту130. Согласно «Новому летописцу», Смирному Васильеву поручено было сослать на Соловки Григория Отрепьева; за невыполнение приказа его поставили на правеж, взыскали на нем дворцовую казну и забили на правеже насмерть131. Сведения С.Б. Веселовского, согласно которым См. Васильев продолжал службу в приказе Большого дворца до 1610 г.132, ошибочны.
Васильев Сыдавной (Семен) Зиновьевич. 19 марта 1595 г. — подьячий в Новой четверти133. Упоминается с июня 1606 г. в качестве дворцового дьяка; 4 января 1607 г. — дьяк Большого дворца134. В 1606/07 г. раздавал жалованье по Нижнему Новгороду; в 1607 г. — в походе под Калугу и Тулу. В 1608 г. — в составе посольства М.В. Скопина-Шуйского на переговорах со шведами в Новгороде; в 1609 г. сопровождал в Новгород шведских наемников. В сентябре 1610 г. — в составе посольства под Смоленск, вернулся в Москву в декабре 1610 г. 3 декабря 1610 г. по приказу короля Сигизмунда ему были даны поместья в Юрьевском и Волоколамском уездах вместо его вяземского поместья135. Упоминается в боярском списке 1611 г. с зачеркнутой пометой «в послех»136. В 1611 г., после сожжения Москвы, отправлен из Троице-Сергиева монастыря на сбор ратных людей для I Ополчения137. Летом 1611 г. послан от Ополчения на переговоры в Новгород138. 11 февраля — в марте 1612 г. — думный дьяк в I Ополчении139, затем — думный дьяк Разрядного приказа в Объединенном Ополчении до 6 марта 1613 г.140 Одновременно 16 декабря 1612-1 мая 1613 гг. — думный дьяк приказа Большого дворца141. В дальнейшем, с 1613 г. по 19 июня 1619 гг. — думный дьяк Разрядного приказа142. 25 июня 1618- 19 июня 1619 гг. руководил также Устюжской четвертью. В июле-сентябре 1619 г. — думный дьяк в приказе Казанского дворца143. Его оклад на 1618-1619 гг. составлял 200 рублей. Умер 5 ноября 1619 г.; вклады в монастыри по его душе давал патриарх Филарет144.
Витовтов Алексей Григорьевич. Дьяк в I Ополчении, 6 июня 1612 г. послан ко кн. Д.М. Пожарскому в Ярославль. Пожалован в 1611/12 г. окладом 110 рублей145. В июне 1613 г. отправлен с посольством в Англию, по возвращении в октябре 1614 г. получил прибавку к жалованью в размере 10 рублей146. 30 ноября 1614-28 августа 1615 гг. — дьяк Разбойного приказа; в сентябре 1615-начале 1616 гг. в посольстве под Смоленском. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила.
591


С 15 мая 1616 по 19 марта 1618 гг. — дьяк Новгородской чети147.
Витовтов Григорий Яковлевич. Дьяк в 1594-1598 гг. во Пскове; в 1598-1599 гг. — в Ивангороде148. В поход против Лжедмитрия I в 1604 г. выставил двух холопов149. В 1604/05 г. — дьяк Разрядного приказа; в 1605/06 г. верстал жалованьем суз- дальцев. В 1606/07 г. — дьяк Владимирской четверти. Упоминается в боярском списке 1611 г.150. В I и Объединенном Ополчениях и в правительстве Михаила Романова с июня 1611 по 14 апреля 1614 гг. — дьяк Владимирской четверти. В июне — октябре 1611г. одновременно руководил Ярославской, а в августе 1611 г. — Галицкой четвертью151.
Витовтов Дей (Дементий). 16 января 1606-11 июля 1607 гг. — подьячий Галицкой чети152. В 1606/07 г. владел деревней (200 четей) в Ярославском уезде153. В 1608 г. послан с посольством в Крым; по возвращении в 1608/09 г. был пожалован в дьяки154. Упоминается в боярском списке 1611 г.155 В 1610/11 г. убит разбойниками156.
Витовтов Евдоким Яковлевич. Брат Г.Я. Витовтова. В 1604 г. — жилец с окладом 400 четей, участник похода против Лжедмитрия I157. В феврале 1610 г. — в составе посольства из Тушино под Смоленск, 30 марта 1610 г. еще не был дьяком; 30 ноября 1610 г. — дьяк158. В 1610/11 г. — дьяк у сбора денег на жалованье польскому гарнизону в Москве159. Имел поместья в Каширском, Верейском, Белевском, Мещевском, Мценском, Воротынском, Медынском, Вяземском и Ярославском уездах160. В феврале — марте 1611г. — думный дьяк Новгородского разряда161. В конце 1611 г. вместе с И.Т. Грамотиным уехал в Польшу (А. Елассонский именует его Евдокимом Титовым)162. В 1620/21 г. — жил в Новгороде-Северском, отошедшем к Речи Посполитой163. По данным «Нового летописца», умер в Литве164.
Витовтов Тимофей Андреевич. В 1592/93 г. — подьячий Разрядного приказа165. В 1598-1600/01 гг. — дьяк в Тобольске166. С 1601 по 14 февраля 1606 гг. — дьяк Разрядного приказа (в феврале 1606 г. — думный дьяк)167. 15 февраля 1606 г. находился в поместье царя Симеона, возможно, для проведения следствия168. С февраля по декабрь 1606 г. — думный дьяк Поместного приказа169. В первые дни царствования Ва- 592


си лия Шуйского поднес ему подарок170. 24 апреля — 13 июня 1607 гг. — думный дьяк Разрядного приказа171. В 1609- 1610 гг. — дьяк в Свияжске, там же упоминается боярским списком 1611 г.172, 22 августа-13 октября 1611 г. — дьяк в I Ополчении, вероятно, в Разрядном приказе173. 12-25 июля 1612 г. во II Ополчении ведал Монастырским приказом. В октябре 1614-декабре 1616 гг. — судья (не дьяк) Патриаршего двора. Умер не у дел в 1628 г.174
Владиславлев Лука Григорьевич. 25 февраля 1613 г. дьяк, скрепил грамоту от Земского собора на Двину175. 6 марта 1613 г. в Москве приписал грамоту в Калугу по челобитью казаков176. В 1613/14 г. — дьяк в Ярославле, в феврале 1615 г. — 1616/17 г. — в Белоозере; в октябре 1617-марте 1619 гг. — в Калуге. В 1619/20-1620/21 гг. — дьяк в объездах в Москве177.
Власьев Афанасий Иванович. Сын дьяка И. Власьева, брат дьяка Б.И. Власьева. В ноябре 1584-марте 1585 гг. — подьячий Царской мастерской палаты; в 1594 г. — первый подьячий Посольского приказа. В феврале — ноябре 1595 г. — подьячий «в дьячье имя» в составе посольства в Священной Римской империи; по возвращении пожалован в дьяки. С 1596-по 20 октября 1603 гг. — дьяк приказа Казанского дворца178; с 1598 г. — думный дьяк. 28 июня 1599-29 июля 1600 гг. глава посольства в Священную Римскую империю. В 1600/01 г. назначен вторым дьяком Посольского приказа, а с мая 1601 по май 1606 гг. возглавлял это ведомство. В августе 1601-январе 1602 гг. думный дьяк в составе посольства в Речи Посполитой. В июне — августе 1602 г. сопровождал от Ивангорода до Новгорода датского принца Иоганна; в июле 1603-апреле 1604 гг. был во главе посольства в Дании. При Лжедмитрии I, помимо Посольского приказа, руководил Казенным двором в чине казначея. В сентябре 1605 г. отбыл во главе миссии к польскому двору; 22 ноября 1605 г. от лица Лжедмитрия официально обручился с Мариной Мнишек. Вернувшись в Москву в апреле 1606 г., вновь возглавил Посольский и Казенный приказы. С воцарением Василия Шуйского в мае — июне 1606 г. попал в опалу и был отправлен на службу дьяком в Уфу, а затем заключен в тюрьму. В конце 1610 г. Сигизмунд III распорядился освободить Власьева и вновь пожаловал его в казначеи, но распоряжение не было выполнено в связи с кончиной Власьева179.
593


Власьев Богдан Иванович. Брат А.И. Власьева. В 1594/ 95 г. — подьячий, получил поместье в Московском уезде180. Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.181 В 1598 г. — дьяк на Земском дворе; в апреле 1600 г. — четвертной дьяк182. В мае 1600 г. — дьяк в объездах в Москве183. 7 июля 1601 г. — дьяк четвертного приказа, где ведается Тверской уезд (будущая Владимирская четь); там же до 1604 г.184 В 1604 г. — назначен в объезды в Москве, но затем послан в Ливны к войскам с жалованием185. Его оклад в Галицкой чети в 1603/04 г. составлял 80 рублей186. Имел в Москве двор на Коневье площадке187. Постригся в монахи, его подмосковное поместье в августе 1606 г. было передано дьяку Н. Дмитриеву188.
Внуков Потап Иванович. В октябре-ноябре 1613 г. — дьяк на Ваге. В январе 1616 г. — дьяк в Кольском остроге189. В 1615/ 16-1616/17 гг. — дьяк в Туле. 7 мая 1617-26 июня 1621 гг. — дьяк Казачьего приказа; в 1620/21 г. — одновременно Разбойного. В 1618/19 г. — оклад 50 рублей. В 1622-1626 гг. — дьяк в Казани. В 1626 и 1639 гг. — дьяк не у дел. На различных службах до 1641 г.190
Голенищев Анфиноген Филиппович. Выходец из дворянской семьи, сын дьяка Ф.Ф. Голенищева191. В марте 1595- феврале 1599 гг. — подьячий приказа Казанского дворца192. В 1603 г. — дьяк в объездах в Москве193. В 1604 г. — дьяк; в поход против Лжедмитрия выставил одного холопа (кроме вяземских поместий)194. В 1605 г. раздавал жалованье войску под Кромами. С февраля 1607 г. — дьяк Большого дворца195, где нес службу до 21 марта 1610 г. 8 мая 1609 г. приписал жалованную грамоту Иосифо-Волоколамскому монастырю196. Вместе с отцом числился среди сторонников царя Василия Шуйского («злые шептуны»). В 1610/11 г. — дьяк в Ярославле; там же упоминается боярским списком 1611 г.197 Имел поместье в Ярославском уезде. Был сторонником I Ополчения198; погиб при взятии Новгорода шведами в июле 1611 г.199
Голенищев Филипп Федорович. Дьяк из дворян200; 1595/ 96 г. приписал новичную десятню разных городов201. В 1596/ 97 г. дьяк, пристав при имперском после А. Бурграфе. В том же году раздавал жалованье в Туле и осматривал там засеки. Упоминается в качестве дьяка Рязанского судного приказа в 1598 г.; участник похода под Серпухов, во время которого по- 594


ставлен у наряда202. С 22 апреля 1603 по январь 1604 гг. — дьяк приказа Большого прихода. 22 июля 1604-18 марта 1605 гг. — дьяк приказа Большого дворца203. Осенью 1604 г. выставил в поход против Лжедмитрия I одного холопа (кроме вяземских поместий)204 . 9 марта 1606-в 1607/08 гг. — дьяк в Тобольске (в феврале 1608 г. заменен Н. Федоровым)205 . 9 мая 1608 г. — дьяк в Москве. 8 апреля 1609 г. — дьяк приказа Большого дворца, где состоял, вероятно, до времени «междуцарствия». 7 мая 1610 г. приписал грамоту, отправленную из Тотемской (Устюжской) чети206. В январе 1611 г. Сигизмунд указал ему служить «на нашей службе, где пригоже»207. Упоминается в боярском списке 1611 г.208 20 февраля 1611 г. — дьяк в одном приказе с С. Соловецким, вероятно, в Новгородской чети209. Владел поместьем в Костромском уезде, которое в мае 1612 г. руководством II Ополчения было пущено в раздачу210.
Головин Семен Владимирович. Из тверских дворян211. В 1581/82 г. — подьячий, возможно — Посольского приказа. В 1598/99-1600/01 гг. — подьячий в Тобольске. В марте-апреле 1609 г. — дьяк в Новгороде. В 1610/11 г. — дьяк в Москве. 6 декабря 1610 г. король Сигизмунд пожаловал ему поместье в Юрьевском уезде (его поместный оклад на тот момент составлял 700 четей)212; владел также поместьем в Суздальском уезде. Упоминается в боярском списке 1611 г.213 Ранее июля 1611 г. перешел на сторону I Ополчения. В октябре 1611 г. — дьяк в I Ополчении (вероятно — в Галицкой чети); в мае 1612 г. — во II Ополчении дьяк приказа Казанского дворца (в сентябре 1612 г. в Верхотурье была получена присланная из Ярославля грамота с его приписью214). 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора на Двину215. 9 марта — 12 мая 1613 г. — дьяк приказа Казанского дворца216. Возможно, 28 декабря 1613 г. — 26 января 1614 г. был у сыска казны217. С 3 января 1614 г. до начала 1620 г. — дьяк Галицкой чети. В1613/14 г. — дьяк в объездах в Москве218. 31 мая 1616 г. — 30 марта 1618 гг. — собирал пятую деньгу219; 3 августа 1617 г. в Зарайск с Патриаршего двора прислана память за его приписью о сборе денег220. 20 июня и 28 июля 1617 г. встречал английского посла; 4 января 1618 г. — дьяк во второй встрече персидских послов; 19 мая 1618 г. встречал шведских послов221. 31 августа 1619 г.-б марта 1622 гг. — дьяк Большого прихода222. Одновременно с 28 августа 1619-по 1622 гг. — дьяк в Сыскных приказах. В 1626/27 г. имел оклад 900 четей и 130 рублей223. На различных службах находился до 1630/31 г.224
595


Голышкин Шестак. Впервые упоминается в боярском списке 1611 г.225. Между 12 марта и 13 мая 1613 г. назначен дьяком на Земский двор, где оставался, по всей видимости, до сентября 1631 г.226
Горяйнов Третьяк Еремеевич. В 1573 — лучник Бронного приказа при особом дворе Ивана Грозного227. 23 августа 1606 г. — дьяк. В 1607/08 г. раздавал жалованье по Мещере и Переславлю Залесскому. 25 ноября 1609-30 октября 1610 гг. — дьяк Челобитного приказа228; в марте 1610 г. ошибочно упомянут как думный229.
Грамотин Иван Тарасьевич. Сын дьяка Т.Г. Грамотина. В 159 5 и 1599-1600 гг. — подьячий для письма в составе посольств в Священную Римскую империю. В феврале-сентябре 1601 г. — подьячий Нижегородской четверти. В августе-сентябре 1602 г. — дьяк, пристав при датском принце Иоганне. 18 февраля 1603-5 февраля 1604 г. дьяк Поместного приказа; одновременно, в июле 1603-январе 1604 г. замещал в Посольском приказе А.И. Власьева. В ноябре 1604 г. отправлен с войском против Лжедмитрия I, перешел на сторону самозванца и был пожалован в думные дьяки. В июле 1605 г. — думный дьяк Поместного приказа, в августе 1605-апреле 1606 гг. (в отсутствие А.И. Власьева) — Посольского приказа. 10 июня 1606 г. — дьяк во Пскове, куда был отправлен с воцарением Василия IV. В сентябре 1608 г. присягнул Лжедмитрию II и до конца 1609 г. находился в тушинском лагере. В марте 1610 г. перешел на службу к польскому королю Сигизмунду III, в августе 1610 г. прибыл в Москву. В сентябре 1610 г. возглавил Посольский приказ и стал печатником (назначение подтверждено королевским листом от 29 ноября 1610 г.); кроме того, он встал во главе Поместного приказа, где состоял до ноября 1611 г. В начале 1612 г. отправился с посольством в Польшу и в ноябре того же года был послан королем Сигизмундом под Москву для агитации в пользу королевича Владислава. Потерпев неудачу, вернулся в Польшу, но уже в октябре 1614 г. находился в Москве. С апреля 1618 г. — дьяк Новгородской четверти, в мае 1618 г. в думном чине участвует в переговорах со шведским посольством (официально думным дьяком еще не являясь). Около 20- 22 июня 1619 г. возглавил Посольский приказ и получил официальное пожалование в думные дьяки230. В том же чине управлял Посольским приказом и Новгородской четвертью до конца декабря 1626 г. Одновременно в 1624-1626 гг. руко- 596


водил Золотой палатой. В декабре 1626 г. попал в опалу и сослан в Алатырь. В октябре 1633 г. амнистирован, в ноябре того же года пожалован в московские дворяне. 19 мая 1634 г. — в июле 1635 г. — думный дьяк Посольского приказа (оставил этот пост по старости), со 2 июня 1634 г. — печатник. Перед смертью принял постриг (в монашестве — Иоиль). Автор одной из редакций «Сказания о битве новгородцев с суздальцами»231.
Грязев Иван Кириллович. Приемный сын дьяка Ивана Тимофеева (Семенова)232. В 1613-1615 гг. — подьячий Разрядного приказа с окладом 35 рублей233. 1 1 августа 1615-7 июля 1616 гг. — гонец в Англию; по возвращении в Россию пожалован в дьяки с окладом 600 четей и 60 рублей231. Имел в 1615/ 16 г. поместье в Рязанском уезде. 25 октября 1616-16 января 1617 гг. — дьяк Большого прихода235. В январе 1617 г. дьяк при войске под Дорогобужем; 14 декабря 1617 г. — дьяк Челобитного приказа. В мае 1618-мае 1620 гг. — дьяк в Астрахани. В 1620 г. за астраханскую службу получил прибавку к окладу в 100 четей поместья и 40 рублей. 3 января 1621-в марте 1624 гг. — дьяк Поместного приказа. В мае 1629 г. имел оклад 800 четей и 120 рублей236. На различных службах находился до своей смерти в 1634 г.; с 1632 г. был думным дьяком Посольского приказа237.
Губин Богдан Иванович. 28 февраля 1603-4 апреля 1607 гг. — подьячий Новгородской чети238. 19 января 1611 г. указом Сигизмунда III назначен в дьяки приказа Большого дворца с окладом дьяка С. Ефимьева239. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «написан при литве»210. 27 июня 1612 и в 1612/13 г. — дьяк в Каргополе241 (по ошибочному предположению С.К. Богоявленского — в августе 1613 г. был дьяком в Новгородской чети). 2 февраля 1614 г. — дьяк Стрелецкого приказа; 15 мая 1614-1 июня 1619 г. — дьяк приказа Казанского дворца242. 16 апреля 1614-в феврале 1615 г. — у сбора пятины243 . 4 января 1618 г. — дьяк в первой встрече персидских послов244. В 1618/19 г. имел оклад 80 рублей. С 16 июля 1619 г. по 28 ноября 1621 г. — дьяк Ямского приказа245.
Данилов Михаил Феофилактович. В ноябре 1606-мае 1607 гг. — дьяк Разрядного приказа246. Возможно, продолжал службу в Новгородском разряде на протяжении всего царствования Василия Шуйского: его приписью удостоверены сыскные списки 1606-1610 гг. по Романову и Галичу247. В 1611 г.,
597


после сожжения Москвы, находился в Троице-Сергиеве монастыре, послан для сбора ратных людей для I Ополчения в Ярославль248. В апреле-мае 1612 г. — дьяк Разрядного приказа во II Ополчении. В июне 1613-мае 1615 гг. — в посольстве в Турции; имел оклад 90 рублей и 700 четей249. Со 2 сентября 1615 г. по декабрь 1634 г. — дьяк Разрядного приказа. По возвращении из Турции имел оклад 800 четей поместья и 100 рублей; за ярославскую службу в 1618/19 г. получил прибавку до 850 (или 900) четей и 120 рублей250. На различных службах до 1645/46 г.251
Данилов Петр. В 1594 г. — подьячий Посольского приказа с окладом 200 четей и 18 рублей252. В 1600-1601 гг. — с посольством в Персии253. 23 марта 1610 г. подьячий Посольского приказа254. В октябре 1613 г.-августе 1614 г. — подьячий с окладом 35 рублей и 400 четей в посольстве в Крым255. По возвращении был пожалован в дьяки с окладом 50 рублей и 500 четей256. В ноябре 1614 г. составлял опись архива Посольского приказа. В декабре 1615 г. был отправлен в составе посольства в Крым, где находился до 1617 г.257 В 1618/19 г. —дьяк в объездах в Москве, оклад 60 рублей; в 1618/19-1632/33 гг. дьяк в Калуге258.
Демидов Яков Мартинианович. Справный подьячий приказа Большого дворца в 1586 г.; 21 декабря 1599 г. — подьячий, писец Вологодского уезда. В 1601 г. дьяк в объездах в Москве; в июне 1602-3 января 1604 гг. дьяк в Вологде259. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве260, в том же году — дьяк в Калуге; 21 ноября 1605 г. — раздавал жалованье в Ряжске261. Сопровождал в июне 1610 г. войско Д.И. Шуйского и взят в плен поляками в Клушинской битве262. Находился в королевском лагере 16 августа 1610 г., бил челом королю Сигизмунду о поместье дьяка В. Миронова263. Упоминается в боярском списке 1611 г.264 В период польской оккупации Москвы у него брали на продажу наузы и тесьму265. В 1612 г. — дьяк Переславле Рязанском. После освобождения Москвы до марта — апреля 1613 г. — в приказе, выступающем в качестве прообраза Сыскного266 . 6 июля 1613-20 мая 1619 гг. — дьяк Владимирского судного приказа; в 1615/16-1617/18 гг. — дьяк в объездах в Москве267.
Дмитриев Никита. 25 августа 1606 г. — дьяк, пожалован поместьем в Московском уезде в счет его оклада (100 четей)268. 11 мая 1607 г. — дьяк в приказе Большого дворца (по ошибочному предположению С.Б. Веселовского — Ямского прика-
598


за)269. В том же приказе в 1608/09 г.; имел двор в Москве на Фроловской улице270. В 1610 г. был отправлен сдавать Корелу шведам. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «в Кореле»271. В июле 1612 г. — дьяк Монастырского приказа во II Ополчении. Летом 1613-весной 1614 гг. — дьяк в Костроме; в 1615/16-1616/17 гг. — дьяк в Калуге, в 1617-1621 гг. — в Пскове272.
Дмитриев Семен. 20 сентября 1610 г. — дьяк в лагере короля Сигизмунда; 15 декабря 1610 г. — дьяк273. В январе 1611 г. пожалован Сигизмундом III в дьяки Старого Земского двора. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «написан при литве»274. В июне 1616 г. дьяк Разбойного приказа275, в 1616/17 г. — дьяк в объездах в Москве276.
Дюрбенев Меньшик. В июне 1580 г. — дьяк (по версии С.Б. Веселовского — Поместного приказа, но вероятнее — Большого дворца) в Александровой слободе277. В 1587-1590 гг. — дьяк в Астрахани. Упоминается в боярском списке 1611 г. В октябре 1611-феврале 1612 гг. — дьяк во Владимире278.
Евдокимов (Истомин) Афанасий Жданович. 13 июля 1606- 1607/08 гг. — дьяк в Казани. В июне 1609 г. — дьяк Лжедмитрия II во Пскове279 . 7 января 1611 г. вновь прибыл в Казань; сообщенные им сведения о поведении поляков в Москве стали причиной восстания в Казани и принесения ее жителями присяги Лжедмитрию II280. 1 1 декабря 1611 г. получил поместье в Нижегородском уезде; тогда же ему было отказано поместье в Курмышском уезде281. 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора на Двину282. С 31 декабря 1612 по 3 апреля 1615 гг. — дьяк приказа Казанского дворца283. В июне 1613 г. владел землями в Алатырском уезде284. В августе-октябре 1614 г. собирал пятую деньгу в Москве285. В ноябре 1614 г. ему был передан под домашний арест вернувшийся из Дании портной Ф. Левонтьев, обвинявшийся в произнесении непригожих слов о государе286. 18 марта-31 августа 1615 г. дьяк Челобитного приказа. 13 апреля 1616-18 апреля 1618 гг. — дьяк в Казани287. В 1618/19 г. имел оклад 80 рублей288. С января 1620 до 1623 гг. — дьяк приказа Казанского дворца. В 1624 г. — дьяк Костромской чети289.
Евдокимов Петр. 5-9 мая 1610 г. — подьячий Новгородской чети290. В январе — 14 февраля 1612 г.291 — дьяк в Разряд-
599


ном приказе в I Ополчении. 11 марта 1613-31 января 1614 гг. — дьяк Стрелецкого приказа292 . 25 февраля — 30 июля 1614 г. — дьяк Челобитного приказа293. В 1613/14 г. — дьяк в объездах в Москве294. В июле 1614-августе 1615 гг. — в посольстве в Крыму; по возвращении, 4 сентября 1615-22 марта 1616 гг. — дьяк приказа Большого прихода295. В мае 1616-20 января 1618 гг. — дьяк в Астрахани296; в 1618 г. — в осаде в Москве. 7 июля 1619 г. — 1619/20 гг. — дьяк Новой чети. В 1622-1624 гг. — дьяк в Пскове. На разных службах до 1639 г.297
Елизаров Григорий Федорович. Из муромских дворян, в 1589/90 г. имел оклад 500 четей и был послан на Мещеру; выборный в 1598/99 г.; в 1602/03 г. с прежним окладом нес службу в Саратове. В апреле 1604 г. назначен приставом к отпущенным из Москвы грузинским послам298. Осенью 1604 г. выставил в поход против Лжедмитрия 9 конных холопов299. Дьяк Новгородской чети с 14 июля 1606 г. по 9 мая 1610 г. 300 11 июля 1607 и в 1607/08 гг. — дьяк Галицкой чети301. В боярском списке 1607 г. написан думным дьяком, приписан между строк; имеется указание на то, что он был думным дьяком в 1609/10 г.302 3 декабря 1610 г. вместо него большим дьяком в Новгородской чети велено сидеть А. Иванову, затем — К. Ско- робовицкому303. В 1616/17 г. — в объездах в Москве (не дьяк)304.
Елчин (Уваров) Илья Иванович. 3 ноября 1601 г. — подьячий Новгородской чети305. В феврале — марте 1607 г. — дьяк «Важского приказа» (приказа Большого дворца)306. В 1606/07 г. подписал жалованную грамоту муромскому собору (в качестве дворцового дьяка). Дьяк на Двине в 1608-1609 гг. 10 января 1609 г. утоплен307.
Емельянов Никифор. В 1608/09-5 июля 1610 г. — дьяк в Холмогорах. Упоминается в боярском списке 1611 г. как дьяк на Двине308. 16 июня 1612 г. — дворцовый дьяк при II Ополчении309. В мае-августе 1613 г. — дозорщик в Соли Галицкой. 23 октября 1613 г. — дьяк в Москве у раздачи жалованья. 20 марта-4 ноября 1615 г.310 — дьяк в Арзамасе311.
Ефанов Иван Яковлевич. В 1584-1595 гг. — подьячий Поместного приказа. С 1595 по 7 октября 1609 гг. — дьяк Поместного приказа312. Подписался на выборе царя Бориса в 1599 г.313 Участник венчания на царство Бориса Годунова314. В декабре 600


1605-марте 1606 гг. временно отсутствовал в Поместном приказе (вероятно, в связи с участием в верстании калужских детей боярских); 17 марта 1606 г. он вновь упоминается в Поместном приказе315. В марте 1610 г. — дьяк Новгородского разряда. Его приписью были удостоверены сыскные списки по Романову (1608/09 г.) и Галичу (1608-1609 гг.)316. Упоминается в боярском списке 1611 г.317 11 апреля-25 июля 1611 г. — дьяк Поместного приказа в I Ополчении318. В 1611 г. — дьяк в Романове, затем, в сентябре — октябре 1611 г., в Ярославле. 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора на Двину319. В марте-мае 1613 гг. дьяк в Москве, приписывал грамоты в Переславль Залесский, Ярославль, Владимирский уезд320, ведая, вероятно, Костромскую четь. 30 июня-10 июля 1613 г. — дьяк Костромской чети321. С 19 октября 1613 г. упоминается как дьяк в Вологде, но отправлен был туда еще до наступления осени (его приписью были удостоверены вологодские платежные книги 1612/13 г.)322. На службе в Вологде оставался до 2 февраля 1616 г.; около 1616 г. умер323.
Ефимьев Семен. В 1603/04-14 октября 1605 г. — дьяк приказа Большого дворца. Согласно «Новому летописцу» — родственник Григория Отрепьева, благодаря которому тот сумел избежать ссылки на Соловки324. 8 июня 1606 г. — дьяк в Смоленске. В 1608 г. — дьяк в Большом полку против Лжедмитрия II. С 6 февраля 1609 г. по 9 марта 1611 г. — дьяк приказа Казанского дворца325. 9 сентября и 27 октября 1610 г. участвовал в сыске царской казны, спрятанной Василием Шуйским перед свержением326. Упоминается в боярском списке 1611 г.327 В 1611 г. участвовал в описании имущества, хранившегося на Казенном дворе328.
Желябужский Григорий Григорьевич. Брат дьяка П.Г. Желябужского. В августе 1594 г. — дьяк во второй встрече имперского посла329. 1602/03 г. — выборный сын боярский по Козельску с окладом 500 четей, был на службе в Сибири330. 22 апреля 1604 г. — дьяк во второй встрече персидского посла. В июле 1604 г. — в первой встрече имперского посла331. 25 июля 1604 г. ему велено давать из Галицкой чети 80 рублей жалованья. В поход против Лжедмитрия I в 1604 г. выставил 6 холопов332. В 1604 г. послан в Орел к войскам с разрядом. В декабре 1605 г. — дьяк Большого дворца333. В первые дни царствования Василия Шуйского поднес подарок царю334. В октябре 1606 г.-марте 1607 гг. — думный дьяк Разрядного приказа; в
601


1607 г. отставлен из думных дьяков335 . 9 декабря 1607 г. — дьяк Пушкарского приказа. В 1608 г. — воевода в Таре; в 1610/ 11 г. — воевода в Костроме336. Умер ранее 1612/13 г.337
Желябужский Петр Григорьевич. Брат дьяка Г.Г. Желябужского. В 1603-1605 гг. — дьяк Нижегородской чети338. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве339. Весной 1604 г. — дьяк при встрече персидского посла, в июле — во второй встрече имперского посла340. 10 марта 1605 г. встречал английского посла перед аудиенцией341. С августа 1606 г. по 5 марта 1607 г. — дьяк Галицкой чети342. В феврале-мае 1610 г. — дьяк в Вологде. В дальнейшем, с 1610/11 г. уже не был дьяком, упоминается до 1615/16 г.313
Жуков Пешек Евфимий Антропьев (Андреев) Истомин. В 1573 г. — дворовый сын боярский с окладом 13 рублей344. В 1585 г. — пристав у шведских послов, в сентябре 1587 г. — ржевский сын боярский. Упоминается в чине дьяка в боярских списках 1588 и 1611 гг. В 1591 г. — дьяк при обозе. В 1595/96 г. — дьяк в Березове345. В мае 1603 г. — дьяк в объездах в Москве346. В 1603/04 г. — дьяк, четвертчик Галицкой чети. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве, затем в августе 1604 г. верстал детей боярских и дворян в Рязани и арзамасцев и коломенцев в Пронске347. Выставил холопа против Лжедмитрия I в 1604 г.348 7 января 1606, 12 сентября 1609, 5 марта 1611 и в ноябре 1613-1616/17 гг. — дьяк приказа Холопьего суда349. Упоминается в боярском списке 1611 г.350 После освобождения Москвы до конца марта 1613 г. — в приказе, выступающем в качестве прообраза Сыскного351. В марте 1613 г. — дьяк в Москве, приписывал грамоты во многие города352. В 1615/16 г. — дьяк в объездах. Помещик Ярославского, Пошехонского, Дмитровского и Арзамасского уездов353.
Заборовский Семой. В 1594 г. подьячий Посольского приказа с окладом 200 четей и 18 рублей354; ушел из Посольского приказа в царствование Бориса Годунова, вероятно, в Разрядный приказ, где служил подьячим355. Перейдя на службу к Лжедмитрию II, в январе 1610 г. был дьяком «воровского» Поместного приказа356. От самозванца получил поместье и вотчину в Медынском уезде, которые 1 июня 1613 г. были утверждены за ним правительством Михаила Романова357. В ноябре 1612-марте 1613 гг. — сборщик денег в Калуге. В 1613- 1614 гг. — дьяк в посольстве в Империю и Голландию358.
602


20 июня — в октябре 1615 г. — дьяк в походе против Лисовского. 18 августа 1616-15 марта 1617 гг. — дьяк Казачьего приказа; ^августа 1618-8 августа 1619 гг. — дьяк Стрелецкого приказа359.
Звягин Степан Федорович. В июле 1595 г. — подьячий Владимирского судного приказа360. В 1600 и 1601 гг. — дьяк (или подьячий) в объездах в Москве361. 24 февраля 1606 г. — дьяк Владимирского судного приказа362. В 1606/07 г. раздавал жалованье по Ряжску; в апреле 1607 г. — по Рязани363. В боярском списке 1607 г. значится как выборный по Кашире с окладом 600 четей364. В 1608-1609 гг. — посланник (не дьяк) в Крым365. В боярском списке вновь упоминается как дьяк с пометой «на Коломне»366 . 3 февраля 1611 г. ему послана грамота Гонсевского с призывом служить Владиславу367.
Зеленой Семен. В 1615 и 1615/16 гг. — дьяк в Туле. С 8 февраля 1616 г. по 18 марта 1617 г. — дьяк Челобитного приказа368. Подписался на утвержденной грамоте царя Михаила. С июля 1617 г. по январь 1621 г. — дьяк на Двине; подвергся опале. В 1622-1625 гг. — дьяк Челобитного приказа369.
Золотарев Гуляй (Григорий) Петрович. Выходец из дворянской семьи370. В 1603/04 г. — дьяк Конюшенного приказа; в мае 1607 г. — конюшенный дьяк в тульском походе Василия Шуйского. 19 февраля 1611 г. — дьяк приказа Большого дворца. Упоминается в боярском списке 1611 г.371 16 декабря 1612- 11 мая 1613 гг., —дьяк в приказе Большого дворца372. В октябре 1615 г. — дьяк в Галиче. В1617г. — в Новгороде Великом с боярином М.М. Годуновым. С июня 1618 г. по 1618/19 г. — дьяк в Арзамасе. В 1621/22 и 1622/23 гг. — в объездах. В сентябре-октябре 1625 г. назначен во Владимирскую четь, до 1631 г. руководил Владимирской и Галицкой четями. В 1638 г. упоминается его двор в Москве373.
Иванов Александр. С 16 февраля 1614 г. по 20 февраля 1618 г. — дьяк Панского приказа374. 4 июля 1617-30 марта 1618 гг. — у сбора пятины375. В 1618-1619/20 гг. — дьяк в Чебоксарах. В 1621/22 г. — в объездах; в июне — июле 1623 г. дьяк Новой чети. В 1624-1625 гг. — дьяк в Сыскном приказе; в 1627-1628 гг. — дьяк Казачьего приказа376.
Иванов Андрей. В 1570/71 г. — послух у данной грамоты Троице-Сергиеву монастырю. В 1587 г. — подьячий в составе
603


посольства в Польшу; в октябре 1589 г. — гонец в Польшу; в феврале 1592 г. — с посольством в Турции; в феврале 1594 г. отправлен на подворье к имперскому гонцу377. В 1594 г. — подьячий Посольского приказа с окладом 500 четей и 50 рублей378. В 1601 г. был назначен «в дьячье место» посланником в Крым, но в посольстве не участвовал379. В начале XVII в. — первый подьячий Посольского приказа с прежним окладом380. В 1602 г. назначен «в дьячье место» на размежеванье русско-польской границы381. В мае 1604 г. назначен вторым послом («в дьячье место») в посольстве в Грузию382. По возвращении из Грузии в ноябре 1605 г. продолжил службу в Посольском приказе. Лжедмитрий I намеревался отправить его в Польшу на сейм в качестве посла в чине думного дьяка)383. В мае 1606 г. — пристав при польских послах384. После воцарения Василия Шуйского пожалован в дьяки с окладом 80 рублей; в июне 1606 г. выехал в составе посольства в Речь Посполитую. В феврале 1607 г. вернулся в Москву и получил прибавку к окладу, который вырос до 100 рублей385. По предположению С.А. Белокурова, в 1607-1608 гг. выполнял функции второго посольского дьяка386, но эта версия не находит подтверждения в источниках. С февраля 1607 г. — дьяк Новгородской четверти387, где продолжал службу до конца царствования Василия Шуйского и в правительстве семибоярщины (3 декабря 1610 г. стал первым дьяком вместо Г. Елизарова388). В ноябре 1607 г.-июле 1608 г. — в составе ответной комиссии на переговорах с польскими послами389. Упоминается в боярском списке 1611 г.390 Во II Ополчении ведал Новгородской четвертью и продолжал службу в этом приказе до 28 марта 1616 г.391 В 1613 г. входил в состав делегации от Земского собора к Михаилу Романову392. При поместном окладе 700 четей (1607/08 г.) владел поместьями в Малом Ярославце, Клину, Боровске и Арзамасе393.
Иевлев Корнила. В 1573 г. — стадный конюх с окладом 3 рубля при особом дворе Ивана Грозного394. Дьяк в Вологде в 1598-1599 гг. В октябре — ноябре 1605 г. — дьяк Новгородского дворца395. В 1605/06 г. — дьяк в Новгороде. В сентябре 1606- июне 1607 г. — дьяк в Кореле. В марте — мае 1610 г. и в феврале 1611 г. — дьяк в Новгороде396. Упоминается в боярском списке 1611 г. как дьяк в Новгороде397.
Ильин Богдан. В мае 1610-апреле 1611 гг. — дьяк в Устюге. В апреле 1612 г. назначен от II Ополчения дьяком в Бело- озеро, где находился до января-февраля 1613 г. В мае 1613 г.-
604


мае 1614 г. — дьяк в Угличе. В сентябре 1614 г. послан к «воровским казакам» в Ярославль. В 1615/16-феврале 1617 гг. — дьяк Каменного приказа; в январе 1617 г. — дьяк Пушкарского приказа398.
Калачев Постник. Дьяк в Самаре в 1614/15-1616/17 гг. В 1616/17-1617/18 гг. — дьяк в объездах в Москве. 4 марта 1619-1 августа 1620 гг. — дьяк Челобитного приказа. В 1621- 1624 гг. — дьяк Земского двора399.
Карпов Алексей. В мае 1603 г. — дьяк в объездах в Москве400. В конце 1603-начале 1604 гг. — дьяк в Нижнем Новгороде401; в 1604/05 г. (при Борисе Годунове) — дьяк, вероятно, там же402. Помещик Нижегородского уезда, в поход против Лжедмитрия I в 1604 г. выставил двух конных холопов403 . 24 февраля 1606 г. — дьяк Владимирского судного приказа404. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «отослан» 405.
Карпов Третьяк. В 1578/79 г. — подьячий, дозорщик406. В боярском списке 1588/89 г. в перечне дьяков вычеркнут407. Возможно, около 1592 г. числился тульским сыном боярским408. В 1601/02 г., по предположению С.Б. Веселовского и С.К. Богоявленского — дьяк Владимирской чети, но это неверно: 30 декабря 1603 г. — дьяк Владимирского судного приказа409. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве410. В июле 1604 г. — пристав у имперского посла411. В 1604 г. выставил в поход против Лжедмитрия одного холопа412.
Карташов Истома Захарьевич. В 1587-1596 гг. — подьячий Разрядного приказа; около 1597 г. стал дьяком Разрядного приказа, где служил до августа 1610 г.413. В 1599 г. подписался на утвержденной грамоте Бориса Годунова. В мае 1609 г. перебежчики в Тушино назвали Карташова одним из приверженцев Василия Шуйского414. Упоминается в боярском списке 1611 г.415 30 июня 1611 г. дьяк в I Ополчении, поставил при- пись на приговоре ополченцев416. 7 августа 1611 г. — дьяк во Владимире; 9 сентября 1612 г. — в Вологде. Убит 22 сентября 1612 г. при взятии Вологды запорожцами417.
Кашкин Богдан Иванович. 20 января 1614 г. — подьячий приказа Большого дворца; с 29 августа 1615 г. по май 1620 г. — дьяк Большого дворца. Поставил подпись на утвержденной грамоте царя Михаила. 1 июля 1617-3 марта 1619 гг. — в по-
605


сольстве в Швецию; по возвращении в Москву получил прибавку к прежнему окладу (90 рублей и 800 четей) в размере 20 рублей и 50 четей"8. В 1620 г. послан в Астрахань (25 сентября упоминается там)’19, в том же году умер120.
Клобуков Григорий Иванович. Впервые упоминается с 1588/89 г., когда нес службу в жильцах421. В 1592/93 г. — дьяк в составе посольства на переговорах со шведами; в том же году — в составе сыскной комиссии в Новгороде Великом, где был дьяком в 1594 г. В 1593/94 г. — в составе посольства в Швецию422. В 1596/97 и 1599/1600 гг. раздавал жалованье служилым людям. В 1598-1599 гг. — дьяк Пушкарского приказа423. В 1598 г. — участник похода под Серпухов, у наряда, но был заменен дьяком Ф. Голенищевым424. Участник венчания на царство Бориса Годунова в 1598 г.; подписался на его утвержденной грамоте425. В октябре 1598 г. назначен ехать с жалованьем в Северские города и дьяком в Чернигов, послан 18 декабря; в 1599 г. отозван в Москву426. В январе и августе 1600 г. встречал в Москве персидского посла, в июне-июле 1601 г. был на посольской размене в Ливнах427. В августе 1600 г. местничал с дьяком И. Нееловым428. В апреле 1601 г. — дьяк «у наряда» в тульском разряде, в 1602 г. — дьяк в Цареве-Борисове429. В 1603/04 гг. — дьяк Новгородского разряда. В декабре 1604 г. в чине думного дьяка назначен на пограничный русско-шведский съезд, состоявшийся весной 1605 г. После смерти Бориса Годунова отозван в Москву430. В «расстригин приход» подвергся опасности быть убитым, был спасен купцом Г. Фонарни- ком431. В 1605/06 г. назначен дьяком в Астрахань432; там же упоминается боярским списком 1607 г.433
Кокошкин Венедикт. 9 февраля 1612 г. — дьяк; 23 марта 1613 г. — дьяк Разбойного приказа434. В марте-апреле 1614 г. — дьяк в Пскове435.
Коробейников Матвей. В 1599 г. — дьяк, подписался на утвержденной грамоте царя Бориса436. Числится дьяком в боярском списке 1598/99 г.137 В 1601 г. — дьяк в объездах в Москве138. 5 января 1604-25 февраля 1611 гг. — дьяк Казенного двора439. В 1604 г. — в объездах в Москве440. Упоминается в боярском списке 1611 г.441
Корсаков Третьяк (Клементий) Григорьевич. В августе 1594 г. — дьяк в первой встрече имперского посла442. 28 мая
606


1601 г. — пристав при датском гонце413. В 1603/04 г. — четверт- чик Галицкой чети, в том же году пожалован в дьяки с окладом 60 рублей. В октябре 1604 г. — дьяк при встрече английских послов414. 20 июля 1605 г. — дьяк, вероятно, Челобитного приказа. В 1608 г. — дьяк при встрече польских послов; в августе 1610 г. — дьяк в Новгороде. В боярском списке 1611 г. числится с пометой «в Пскове», но его имя в списке дьяков вычеркнуто; в том же списке он написан московским дворянином с пометой «в Ярославле» 445. Между 10 августа 1611 г. и 10 мая 1612 г. в Москве ведал Денежным двором446. 25 января 1612 г. приписал от правительства королевича Владислава грамоту в Кострому. В августе 1618 г. послан в Каргополь (не дьяк) для сбора денег, высылку которых задержал воевода447. 1 1 сентября 1619-в августе 1622 гг. — дьяк Галицкой чети, одновременно в июле 1621 г. — дьяк Разбойного приказа. С конца 1622 г. по 1625/26 г. — дьяк Поместного приказа448.
Кувшинов Евстафий Александрович. Вероятно, из кашинских детей боярских449. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «написан при литве»450. 25 января 1612 г. приписал от правительства королевича Владислава грамоту в Кострому. После освобождения Москвы лишен дьячества и до 1619/20 г. служил в чине подьячего. В 1621-1624 гг. — дьяк в посольстве в Персию. На различных службах до 1632/33 г.151
Кузьмин Парфений. В 1597 г. — подьячий в чети дьяка С. Суморокова452. 14 марта 1606 г. — дьяк, вероятно, Дмитровского судного приказа453 . 29 мая 1608 г. — дьяк Монастырского приказа454. Упоминается в боярском списке 1611 г.455 В августе-сентябре 1611 г. — дьяк в Муроме; в 1613 г. собирал запросные деньги в Нижнем Новгороде и Балахне, в 1613/14 г. — дозорщик Соли Галицкой и у раздачи жалованья казакам. 3 ноября 1614 г. послан в Торжок для раздачи жалованья156. В 1614/ 15-1616/17 гг. — дьяк в Чебоксарах457.
Куликов Максим Тимофеевич. Дьяк новгородского митрополита в 1612/13 г. В 1613/14 г. бежал из Новгорода в Москву; 23 июня 1614 г. получил из Казенного приказа жалованье за выход458. С 6 августа 1614 г. по 1619 г. — дворцовый дьяк на Патриаршем дворе459; в июле 1619 г.-мае 1627 г. — дьяк Патриаршего разряда. Отставлен из дьяков в декабре 1628 г.460 В январе 1636 г. — дворецкий новгородского митрополита461.
607


Лазарев Фире Иванович. Подьячий в 1566/67 г. В июне 1581 г. — дьяк Большого дворца. В 1586/87 г. — ямской строй- щик в Романове. В апреле 1596 г. — 8 июля 1598 г. — дьяк Патриаршего двора; 24 мая 1599-1 мая 1605 г. — патриарший дьяк102. 26 мая 1606 г. — дьяк Ямского приказа163.
Ларионов Василий Яковлевич. Из дмитровских детей боярских464. В 1610 г. — подьячий в Алатыре на службе у Лжедмитрия II, получил от него грамоту на поместье в Арзамасе. В апреле 1613 г. дьяк, сопровождал царя Михаила на пути из Костромы в Москву. В феврале 1614-августе 1617 гг. — дьяк на Двине465. В августе 1618-январе 1622 гг. дьяк Стрелецкого приказа; одновременно в июле 1619-августе 1621 гг. — дьяк Панского приказа466. В 1622/23-1625 гг. — дьяк в Вологде. В 1626 г. — дьяк не у дел с окладом 120 рублей467. Принял постриг под именем Вассиана, умер около 1651 г.468
Ларионов Филипп Семенович. В марте 1611 г. — подьячий в Москве. 15 ноября 1611 г. — дьяк Ямского приказа в Ополчении. 2 апреля 1612 г. — дьяк в I Ополчении с поместным окладом 700 четей, получил ввозную грамоту на вотчину в Рязанском уезде (140 четей)469. В 1612/13 г. верстан окладом 70 рублей470. 1 мая 1613 г. — в январе 1620 г. — дьяк Пушкарского приказа471. В 1614-марте 1615 гг. собирал пятину. В 1616/17 и 1617/18 гг. — дьяк в объездах в Москве. На различных службах до 1635/36 г.472
Леонтьев Никита Иванович. Из вяземских дворян473. В мае 1613 г. — подьячий у сыска государевой казны474. Дьяк Ямского приказа 16 марта — 6 июля 16 1 5475 и в 1616/17-12 августа 1618 г.476 В 1618 г. — дьяк в осаде в Москве. В 1620/21 г. — дьяк Владимирского судного приказа. На различных службах до декабря 1633 г., в 1638 г. имел двор в Москве477.
Лихачев Федор Федорович. Вероятно, сын подключника Хлебенного двора при особом дворе Ивана Грозного (1573 г.)478. В 1596/97 г. — подьячий в чети дьяка Е. Вылузгина. В 1606 г. — подьячий в Устюжской чети479. В 1606/07 г. — дьяк с воеводами в Калуге. В 1608/09 г. — дьяк Стрелецкого приказа. В 1610/ 11г. — дьяк Новгородской чети480. Упоминается в боярском списке 1611 г.481 В 1611-1612 гг. — возможно, дьяк Казенного двора. В мае 1612 г. от II Ополчения получил поместье (100 четвертей) в Костромском уезде182. В июне-начале октября
608


1612 г. — дьяк Поместного приказа во II Ополчении, выбыл около 8 октября. 19 марта 1613 г. — дьяк Большого прихода, а 3 апреля его там уже нет483. 11 мая 1613-в январе 1616 гг. — дьяк в Казани484. Подписался на утвержденной грамоте царя Михаила. В мае 1617 г. и в 1617/18 г. — дьяк Разбойного приказа485. В 1617/18-12 июня 1620 гг. — дьяк в Казани486. 17 декабря 1620-в октябре 1621 г. — дьяк Большого дворца487. В сентябре 1622-июле 1630 гг. — думный дьяк Разрядного приказа. В сентябре 1630-1631/32 гг. — думный дьяк Посольского приказа. В 1632 г. сослан, в 1634 г. возвращен в Москву. С сентября 1635 г. по 25 октября 1643 г. — думный дьяк Посольского приказа и Новгородской чети. Около 1639/40 г. пожалован в печатники. Умер в чине думного дворянина около 1653 г.488
Лошаков Петр. Возможно, 21-27 апреля 1592 г. упоминается как подьячий Разрядного приказа Петеля Лошаков489. 14 июля 1605 г.-13 июня 1607 г. — дьяк Разрядного приказа490. Отождествление его с Петром Третьяковым, предлагаемое С.Б. Веселовским, ошибочно491.
Луговской Томило Иудич. В сентябре 1605 г. — думный дьяк Новгородского разряда492. Летом 1606 г. — дьяк Московского разряда; в декабре 1606 г.-сентябре 1610 г. — дьяк Новгородского разряда. В 1607 г. — думный дьяк в походе под Тулу493. Между июнем и ноябрем 1607 г., вероятно, осуществлял общее руководство Разрядным приказом494. В августе 1610 г. — один из участников переговоров с поляками; включен в состав посольства под Смоленск. В 1611-1619 гг. — в польском плену. По возвращении (1 июня 1619 г.) — с 20 июля 1619 г. 495 по 1622 г. — думный дьяк Разрядного приказа. Одновременно, с 13 июля 1619 г., руководил Устюжской четью496. В 1620/21-1621/22 гг. — в Печатном приказе. С 1625 г. — московский дворянин; с 1628 г. — думный дворянин. В 1628- 1630 гг. — в Казани, в 1632-1633 гг. — в опале. На различных службах до 1636 г. Имел вотчину в Московском уезде и поместье в Ростовском уезде497.
Льговский Иван Леонтьевич. В справочнике С.Б. Веселовского ошибочно разделены Иван Льговский и Иван Леонтьев. Дьяк Лжедмитрия II 11 сентября 1608 г. В июне 1609 г. — думный дьяк самозванца в Пскове498. В 1610/11 г. его поместье было отписано по указу короля Сигизмунда за службу
609


«Вору»499. В июле-декабре 1614 г. — дьяк Пушкарского приказа500. В 1614/15 г. — у сбора пятины в Соли Вычегодской. В 1615/16-1616/17 гг. — дозорщик Заонежских погостов. В марте 1618 г. на размежевании русско-шведской границы. В июле 1618 г. — дьяк Пушкарского приказа. 27 августа 1619 г. назначен дозорщиком в Каргопольский и Турчасовский уезды501. В 1619/20 г. — дьяк в приказе «Что на сильных челом бьют». 19 октября 1620-в декабре 1622 гг. — дьяк Костромской чети502. В 1626/27 г. имел оклад 115 рублей503. На различных службах до 1632 г., умер в феврале 1633 г.504
Любученинов Меркурий Панфильевич. В январе 1603 г. — подьячий на Двине; в 1610-1611 гг. — писец на Двине. В мае- августе 1612 — дьяк Разрядного приказа в I Ополчении. 19- 27 февраля 1613 гг. ведал сбором печатных пошлин505. В 1612/ 13(11 мая 1613 г.) — в начале октября 1613 гг. — дьяк Разрядного приказа506. В феврале 1614 г. — 1615/16 г. — дьяк в Ярославле, где скончался на службе507. В январе 1613 г. владел вотчиной в Боровском уезде508.
Максимов Афанасий. В октябре 1614-мае 1616 гг. — дворцовый дьяк на Патриаршем дворе509. В1616/17г. — дьяк в Патриаршей казне510. С 1615 по 1618 гг. — в объездах в Москве. В январе 1622-феврале 1632 гг. — дьяк Патриаршего Казенного приказа. В 1638 г. — патриарший дьяк511.
Максимов Иван. В 1573 — подьячий (писец) с окладом 8 рублей при особом дворе Ивана Грозного512. В 1586 г. послан подьячим (в дьячье место) на порубежный съезд с датскими послами в Кольскую волость (съезд не состоялся, миссия вернулась в Москву 6 ноября 1586 г.)513. 2 марта 1591 г. — подьячий Разбойного приказа514. В 1593 г. — дьяк в посольстве в Данию515. Летом 1595 г. назначен дьяком на порубежный съезд с датскими послами (съезд вновь не состоялся)516. Весной 1597 г. — дьяк, послан раздавать денежное жалованье в Чернигове и Почепе. В 1598-1599 гг. — дьяк Земского двора; в марте 1598 г. послан приводить к кресту Новгород517. Весной 1599 г. отправлен с посольством в Польшу. В марте 1600 г. назначен в посольство в Данию, но эта миссия не состоялась518. В 1600 г. — дьяк Новгородской чети519. В 1600/01 г. верстал новгородцев; в том же году в объездах в Москве. В августе 1601г. встречал под Москвой папского посла и был у него приставом520. В октябре 1601 г. — дьяк Разбойного приказа521. В июне 1602 г. — дьяк Разрядно- 610


го приказа, послан межевать границу с датскими владениями в Лопской земле522. Весной 1605 г. участвовал в работе русско- шведского пограничного съезда523. В июле-сентябре 1605 г. — дьяк Большого прихода; около 9 сентября покинул приказ524.
Марков-Киличеев Василий Петрович. Сын ярославского помещика. В 1585 г. — дьяк, вероятно, Поместного приказа525. В 1594 г. — дьяк при встрече турецкого посла; в августе того же года — дьяк в третьей встрече имперского посла526. В 1598-1606 гг. — четвертной дьяк (Устюжская четь)527; в 1600-1603 гг. — дьяк в объездах в Москве. 28 сентября 1602 г. дьяк Большого прихода во второй встрече датского королевича Иоганна. 4 сентября 1603 г. — дьяк в третьей встрече персидского посла. В июле 1604 г. — дьяк во второй встрече имперского посла528; 6 апреля 1604-10 апреля 1605 г. — дьяк Поместного приказа. В 1604 г. выставил в поход против Лжедмитрия 5 холопов529. В мае 1605 г. ему отдано вяземское поместье С. Аврамова530. В июле 1606 г. — четвертной дьяк (ведал одновременно Устюжской и Галицкой четями)531. 5-30 августа 1607 г. — дьяк Костромской чети532. Известны его оклады 1568 г. (170 четей), 1574 г. (350 четей), 1608 г. (500 четей), 22 марта 1609 г. оклад — 700 четей. Поместья его отца в Ярославском уезде отобраны при царе Борисе; возвращены при Лжедмитрии I 20 июля 1605 г.; 10 сентября 1606 г. вновь отобраны. В апреле 1610 г. за московское осадное сидение получил из московских и ярославских поместий вотчину; имел также поместье в Коломенском уезде533. В 1610 г. просил королевича Владислава вернуть отнятые поместья. В боярском списке 1611 г. упоминается в качестве московского дворянина534. Умер до 20 мая 1611 г.535
Мартемьянов Василий. В 1592/93-1607 гг. — подьячий; в 1607 г. послан в Вязьму для организации встречи польских послов. В 1607/08-1610/11 гг. — дьяк, писец Кольского острога и уезда; в1612/13г. — дозорщик Твери. 1 августа 1614 г. скрепил челобитную о строительстве богадельни536. В 1614-1615 гг. — собирал пятину. В октябре 1615 г. послан из Большого дворца раздавать жалованье служилым людям. В апреле 1616 г. — в объездах в Москве. В 1616/17 г. дозирал Унжу. В 1618 г. — дьяк в осаде в Москве. В 1618/19 г. верстал воронежских детей боярских537. 10 августа 1619 г.-17 декабря 1620 г. — дьяк приказа Холопьего суда538. В сентябре 1620-1622 гг. — дьяк в Астрахани539. Умер до 1626 г.540
611


Мартемьянов Герасим. 22 июля 1595 г. — подьячий, вероятно, Большого дворца541. Дьяк Поместного приказа при Лжедмитрии с 16 июля 1605 г.542 и далее при Василии Шуйском и в правительстве королевича Владислава до 15 марта 1611 г.543 В январе 1608 г. — дьяк Галицкой и Устюжской чети. Упоминается в боярском списке 1611 г.544 В мае 1611-марте 1612 гг. — в Поместном приказе в I Ополчении (17 марта 1612 г. — думный545). 22 июля 1612 г. — в Поместном приказе во II Ополчении546. В том же приказе оставался до апреля 1621 г.547 В1613/14г. — в Москве в объездах548. В апреле-августе 1618 г. — на Патриаршем дворе собирал пятинные деньги. В августе 1619 г.-апреле 1620 г. — дьяк Сыскного приказа549. В 1623- 1625 гг. — дьяк в Тобольске. В декабре 1626-ноябре 1634 г. дьяк приказа Большого дворца550. В 1626/27 г. имел оклад 150 рублей551.
Матюшкин Павел Иванович. Дьяк в 1585/86 г., имел поместье в Московском уезде. В 1600-1603 гг. — дьяк в объездах552. 18 февраля 1601-3 ноября 1602 гг. — дьяк Нижегородской чети. Около 9 сентября 1605 г. назначен в приказ Большого прихода, где оставался до 24 февраля 1608 г.553. 12 сентября 1609 г. — дьяк приказа Холопьего суда; в июле-августе 1610 г. — в объездах в Москве. Упоминается в боярском списке 1611 г.554 С мая 1613 по февраль 1621 гг. — дьяк Новгородской чети555. Принял постриг под именем Пафнутий556.
Мизинов Иван Круговой Дмитриевич. Дьяк Печатного приказа с 19 февраля 1613 г. по октябрь 1620 г. 557 В 1617 г. — дьяк в объездах в Москве. В 1621-1622 гг. — дьяк Московского судного приказа; в 1631-1633 гг. — Владимирского судного приказа. В 1633 г. сослан и возвращен из ссылки. Приданое жены — вотчина в Московском уезде558.
Микулин Иван. Дьяк Лжедмитрия II в Арзамасе с ноября 1609 т. по май 1610 г. 12 марта 1613 г. приписал грамоту в Кашин по монастырским делам559 . 5 июня 1613 и в 1613/14 гг. — дьяк Ямского приказа560.
Микулин Петр Иванович. В 1595-1598 гг. — подьячий Новой четверти561. В 1602-1605 гг. — дьяк в Казани. В мае 1607 г. — дворцовый дьяк в походе под Тулу. В 1609 г. — сторонник Лжедмитрия II, дьяк в Коломне. В 1610 г. — дьяк у самозванца в Калуге562. Упоминается в боярском списке 1611 г. с зачеркнутой 612


пометой «в Вол одимере»563. В феврале 1613 г. — дьяк, получил в Арзамасе поместье в 240 четей к уже имевшимся 305 четям в Ржевском и Нижегородском уездах. С 28 октября 1613 г. по 21 сентября 1616 г. — дьяк Казанского дворца564. В декабре 1616 г.-мае 1617 г. — дьяк Патриаршего двора. В 1618/19 г. инспектировал Новгородскую четь. 6 октября 1619 г.-21 января 1622 г. — дьяк Владимирской чети565. В 1625 г. — дьяк Большого дворца566.
Милованов Булгак (Лазарь) Евтифьевич. 30 июня 1613 г. торговый человек Гостиной сотни, владел двором в Ярославле567. В феврале-июле 1614 г. — поручитель (не дьяк) по старорязанским кабацким откупщикам568. 1 сентября 1614-4 марта 1632 гг. — дьяк Казенного двора569. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила. В 1618/19 г. имел оклад 80 рублей570. Умер в 1632 г.571
Миронов Василий. 19 февраля 1607 г. — дьяк Старого Земского двора572. Летом 1607 г. доправил на костромичах кормовые и поворотные деньги (вероятно, в качестве дьяка Костромской чети)573. 19 августа 1608 г. — у раздачи жалованья служилым людям. Имел поместье в Романове574. В начале мая 1609 г. послал грамоту в Ярославль к подьячему Третьяку Копнину, призывая его верно служить Василию Шуйскому575. В октябре 1609 г. ему адресовано письмо из Смоленска с пометой «в Четверть»576. 2 мая 1610 г. приписал грамоту на Устюг в качестве дьяка Устюжской чети577.
Митрофанов Филипп. В 1588/89 г. — подьячий, дозорщик дворцовых земель в Вологодском уезде. 1 мая 1598 г. — подьячий в чети И. Вахромеева578. 25 июня 1606-22 июля 1608 гг. — дьяк в Монастырском приказе579. Упоминается в боярском списке 1611 г.580 10-12 марта 1613 г. им приписаны грамоты во Владимир и Осташков581. 3-18 ноября 1613 г. — дьяк на Патриаршем дворе582. В апреле 1614 г. собирал пятую деньгу в Твери, Угличе и Устюжне. С 24 июля 1615 г. по август 1623 г. — дьяк приказа Холопьего суда583. В 1616-1622 гг. — дьяк в объездах в Москве; в 1633/34 г. дьяк в Москве584.
Митусов Иван Тимофеевич. Выходец из дворян585. 30 июня 1600 г. — подьячий в Кимрах. 27 декабря 1612-16 октября 1615 гг. —дьяк в Перми. 3 августа 1617 г.-15 декабря 1625 г. — дьяк Каменного приказа586. В 1626 г. — дьяк не у дел587.
613


На различных службах до 1629 г., в 1638 г. владел двором в Москве588.
Нальянов Нелюб. 2 июня 1600 г. — дьяк на Новом Земском дворе589. В 1603 г. — в дьячье место в объездах. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве590. В феврале 1607 г. — дьяк на Новом Земском дворе591. Упоминается в боярском списке 1611 г.592 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора на Двину593. Дьяк Большого прихода 19 марта — 16 мая 1613 г.; в 1613-марте 1615 г. — дьяк Разбойного приказа594. Владел поместьем в Ярославском уезде595.
Насонов Патрикей. 26 ноября 1606 г. — подьячий (вероятно — Большого дворца); 24 июня 1610 г. и в 1610/11 г. — подьячий Большого прихода. В1611/12г. дворцовый дьяк. 16 июня 1612 г. дворцовый дьяк при II Ополчении596. 10 июля 1612 г. там же дьяк, возможно — Большого прихода. С 17 марта 1613 по 5 ноября 1620 г. — в приказе Большого дворца597; 1 августа 1614 г. упоминается как дьяк Сытенного дворца; 26 марта 1619 г. — Кормового дворца598. Владел поместьями в Алексинском и Дмитровском уездах599. В 1621/22 г. — в объездах; в 1621-1625 гг. — дьяк приказа Холопьего суда. В 1626 г. — дьяк в Москве600.
Нелюбов (Суков) Василий Семенович. Дьяк в 1572 г. в Новгороде. В том же году — дьяк на Земском дворе601. В 1584 г. — дьяк Разбойного приказа. В 1586/87 г. — писец Вяземского уезда602. В 1588-1590 гг. дьяк в Казани; в 1591-1598 гг. — в Разрядном приказе. В мае 1596 г. послан на порубежный съезд с датскими послами603. С 1598 г. по 1602/03 г. — дьяк Большого прихода604. 24 февраля 1599 г. подписал грамоту по делу сольвычегодского Коряжемского монастыря605. Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.606, затем приводил к кресту Псков. В августе 1600 г. встречал персидского посла, в ноябре — польских послов607. В ноябре 1604 г. послан с разрядом против Лжедмитрия I608. В 1604/05-19 июня 1606 гг. — дьяк приказа Большого дворца609. 29 февраля 1608 г. его приписью удостоверено подтверждение жалованной грамоты Ферапонтову монастырю в Дмитровском уезде; вероятно, в это время он был дьяком Новгородского дворца610. 2 декабря 1610 г. в Москву была прислана грамота короля Сигизмунда с распоряжением В. Нелюбову вновь служить в при-
614


казе Большого дворца, однако это назначение так и не вступило в силу611.
Никитин Евдоким. Послух у данной грамоты Троице-Сер- гиеву монастырю в 1573/74 г.; в 1585/86 г. — подьячий, дозорщик Бельского уезда. 31 декабря 1588 г. — подьячий приказа Большого прихода. 4 октября 1594 г. — 13 марта 1597 г. — патриарший казенный дьяк612. 26 августа 1602 г. — 28 февраля 1605 г. — патриарший дьяк613.
Новокшенов Николай Никитич. Из дворян Водской пятины. В январе 1596-феврале 1597 гг. — подьячий Большого прихода. В 1599 г. — подьячий Разрядного приказа614. В 1601 г. — упоминается как дьяк (будучи, вероятно, подьячим «в дьячье место»), на заставе от Смоленска615.17 августа 1603 г. — подьячий Разрядного приказа, в 1604 г. — Новгородского разряда. В 1605/06-апреле 1607 гг. — дьяк на Двине. С 1 августа 1608 г. по март 1611 г. — дьяк Поместного приказа616. Упоминается в боярском списке 1611 г.617 30 июня 1611г. — дьяк в I Ополчении, поставил припись на земском приговоре618. С июля 1611 г. по 12 марта 1612 г. — дьяк Разрядного приказа в Ополчении; с 15 ноября 1612 г. по 11 апреля 1621 г. — дьяк Поместного приказа619. Участник русско-шведских переговоров в 1616-1617 гг. 4 января 1618 г. — думный дьяк620. 31 августа 1619-3 апреля 1620 гг. — думный дьяк; в 1620 г. за неправильное написание царского указа лишен думного чина, но 11 апреля 1621 г. вновь упоминается как думный дьяк621. Умер в 1637 г. московским дворянином, перед смертью принял постриг под именем Дионисий622.
Образцов Дементий. Дьяк в Твери в марте 1613 г. 5 июля 1615 г. — дьяк Казачьего приказа623. В 1615/16 г. назначен в поход в Казань; 16 февраля 1616-в октябре 1618 г. — дьяк в Нижнем Новгороде624. На различных городовых службах до начала 1619 г. 3 мая 1619-8 марта 1620 гг. — дьяк Новгородской чети625. 28 августа 1619 г. — в Сыскном приказе. В 1620/21-1623/24 гг. — писец Нижнего Новгорода. 29 сентября 1622-6 сентября 1634 гг. — дьяк Новгородской чети626. В 1638 г. владел двором в Москве627.
Огарков Василий Семенов. В 1572/73 г. — подьячий, писец в Костромском уезде. 29 декабря 1600 г. — 1603/04 г. —
615


подьячий приказа Большого прихода. 3 ноября 1605 г. — подьячий628. 19 февраля 1607 г. — дьяк на Новом Земском дворе629. 11 декабря 1608 г. — в августе 1611 г.630 — дьяк в Нижнем Новгороде (там же упомянут в боярском списке 1611 г.631). 11 марта 1613-28 ноября 1614 г. — дьяк Большого прихода632.
Огарков Михаил Федорович. В 1592 г. посол в Святую Землю633. В 1593/94 г. — подьячий Большого дворца634. В 1601 г. дьяк, назначен в посольство в Крым. В 1603 г. — дьяк в объездах в Москве635. В 1603/04 г. — четвертчик Галицкой чети с окладом 50 рублей. С 14 мая 1604 по 1605/06 гг. — дьяк в Ивангороде. Упоминается в боярском списке 1611 г.636 В июле 1611 г. — дьяк Галицкой чети в I Ополчении. В декабре 1612- июле 1613 гг. — дьяк в Галиче. С апреля 1614 г. по 21 марта 1620 г. — дьяк Владимирской чети637. В 1615/16 и 1616/17 гг. — в объездах в Москве. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила638.
Озерецкий Иван. В 1608 г. — подьячий в Каргополе. 13 апреля-28 июня 1609 г. — дьяк в Ярославле639. В том же году голова у ратных людей. 2 декабря 1612 г. дал распоряжение дьяку В. Юдину относительно того, чтобы Шую ведать исключительно в Галицкой чети640. 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора на Двину641. В марте-апреле 1613 г. за его приписью отправлялись грамоты в Любим, Осташков, Темников, в том числе по монастырским делам. 26 июня 1613 г. получил 50 четей поместья в Вологодском уезде642.
Оладьин Василий Васильевич. В 1600/01 г. — голова (не дьяк) в объездах в Москве643. В августе 1601г. — дьяк Дмитровского судного приказа. В 1602 г. — дьяк в объездах в Москве644. 28 сентября 1602 г. — дьяк Дмитровского судного приказа при встрече датского королевича Иоганна. В 1602/03 г. — дьяк Владимирского судного приказа. 4 сентября 1603 г. — дьяк во второй встрече персидского посла645. В апреле и августе 1604 г. — дьяк646. В 1604/05 г. — дьяк Дмитровского судного приказа647. В том же году послан в Новгород Великий648. В апреле 1606 г. — дьяк в Новгороде649.
Ордынцев Михаил. В октябре 1606 — курмышский сын боярский, в сентябре 1608-июне 1609 г. — участник боев с ту- шинцами в Среднем Поволжье650. 29 июля 1609 г. — подьячий во Владимире651. В апреле 1614-8 ноября 1615 гг. — дьяк и до-
616


зорщик на Вятке652. В 1617 и 1618 гг. — дьяк в объездах и в осаде в Москве. 19 июня 1617-в июне 1618 гг.653 — дьяк на Патриаршем дворе. 25 июня 1621 г. — дьяк Патриаршего Казенного приказа654.
Осипов Тимофей. 2 февраля 1593 г. — подьячий в чети дьяка А. Щелкалова, затем — в четверти дьяка В. Щелкалова655. В 1596 г. — дьяк Казанского дворца. В 1598 г. — дьяк Рязанского судного приказа. Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.656 С октября 1599 по сентябрь 1601 гг. — дьяк приказа Большого дворца657 . 24 сентября 1601 г. за его приписью отправлена грамота в Кирилло-Белозерский монастырь658. В 1603/04 г. его оклад в Галицкой чети 50 рублей659. В 1604 г. в поход против Лжедмитрия выставил холопа660. Согласно данным Э. Геркмана, 17 мая 1606 г. обличал Лжедмитрия и был убит по его приказу661.
Остапов Иван Кириллович. Дьяк Серебряного приказа 16 мая 1613-1617/18 гг.662. В июне 1614-ноябре 1617 гг. — дьяк Денежного двора; одновременно в 1614/15 г. — дьяк Владимирского судного приказа. 30 марта 1619-23 марта 1621 гг. — дьяк в Вязьме. На разных службах до 1632/33 г.663
Остренев Алексей. 24 августа 1604 г. пожалован в дьяки с окладом в Галицкой чети 30 рублей664. Вскоре его жалование было значительно увеличено: в 1606 г. он служил уже с окладом 60 рублей (при отправлении в посольство получил в виде «подмоги» удвоенный оклад в сумме 120 рублей). В мае 1606 г. послан в составе посольства в Персию. Вероятно, погиб на Волге от рук восставших казаков665.
Палицын Иван. В августе 1596 г. — подьячий Казанского дворца666. В 1600 г. — подьячий в Цареве-Борисове667. Дьяк в мае 1602 г., возможно — в одной чети (Новгородской) с Ф. Яновым668. В мае 1604 г. выдал для верстания именные списки детей боярских рязанского архиепископа669. В 1603/04 г. — дьяк с окладом 50 рублей; в 1605/06 г. — разбирал детей боярских в Костроме670. Умер не позднее 16 ноября 1610 г.671
Палицын Петр. Близкий родственник Авраамия Палицына, возможно, его родной брат. 27 августа 1596 г. — подьячий приказа Казанского дворца672. 28 сентября 1601 г. — подьячий, свидетель в тяжбе между Авраамием Палицыным и вдо-
617


вой их двоюродного брата673. В 1602 г. подьячий Посольского приказа, назначен «в дьячье место» на размежевание русско- польской границы674. Около 1604-1605 гг. имел оклад 400 четей и 40 рублей. В 1605 г. — первый подьячий Посольского приказа. В том же году при Лжедмитрии пожалован в дьяки и назначен на службу в приказ Большого дворца675.
Панин Фома. В 1589/90 г. — дьяк в Астрахани. В 1594/ 95 г. вновь отправлен на службу в Астрахань, в 1596/97 г. из Астрахани переведен в опале в Царицын, где находился в 1598/99 г.676 В феврале 1605 г. дьяк в Вологде677. 2 августа 1606 г. — дьяк, вероятно, Дмитровского судного приказа678. В 1606/07-1607/08 гг. — дьяк, возможно, Пушкарского приказа679.
Пахирев Прокофий Филиппович. Упоминается в боярском списке 1611 г. как конюшенный дьяк680. Дьяк Конюшенного приказа в 1610/11-сентябре 1621 гг. В марте 1613 г. его судное дело распорядились переслать из Ярославля в Москву681. В 1621/22-1622/23 гг. — дьяк в Вязьме. В феврале 1623- марте 1625 гг. — дьяк в Сыскном приказе, отставлен за злоупотребления682. В 1628 г. — не у дел683.
Перфильев Нечай. В 1580 г. — дьяк в Юрьеве Ливонском. Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.684 В 1598 г. — дьяк Каменного приказа685; в 1600 г. — у каменного дела в Смоленске686. В сентябре 1603 г. — дьяк в Путивле687; в январе 1605 г. — в Новгороде Северском, награжден золотым. Упоминается в боярском списке 1611 г.688 30 марта 1613 г. приписал грамоту в Брянск689. 15 марта-14 июня 1613 г. — дьяк Пушкарского приказа690.
Подлесов Андрей Романович. Сын дворцового приказчика Юрьевского уезда Романа Подлесова (1580 г.)691. В 1605/06 г. — дьяк у патриарха Игнатия692. 23 марта 1607 г. — дьяк патриарха Гермогена693, при Василии Шуйском верстан окладом в 100 рублей694. 10 мая 1608 г. — дьяк на Патриаршем дворе695. За осадное сидение при Василии Шуйском получил из поместья в вотчину село Григорьево в Костромском уезде. 29 ноября 1610 г. бил челом королю Сигизмунду696. В декабре 1610 г. — дьяк Галицкой чети. В 1610/11 г. — дьяк в Костроме. В 1612 г. поставлен дьяком в Костроме от II Ополчения697. 4 августа- 19 октября 1613г. — дьяк на Двине698; в декабре 1613 г. — дьяк
618


на Варзуге. С 26 октября 1614 г. по 22 сентября 1615 г. — дьяк Ямского приказа699. 13 апреля 1616-18 апреля 1618 гг. — дьяк в Казани700. Со 2 декабря 1618 г. по декабрь 1628 г. — дьяк Ямского приказа. В 1629-1631 гг. — дьяк в Астрахани701.
Поздеев Второй Никифорович. В 1597 г. — дьяк в Пскове. Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.702 В марте 1600-феврале 1603 гг. — дьяк в Новгороде; взят в Москву703. 11 марта 1604 г. — дьяк Сытенного дворца701.
Поздеев Иван Федотович. В 1572/73 г. — подьячий, дозорщик Рославльского уезда, в 1578/79 г. — писец в Галиче. В 1602 г. — подьячий Новгородской чети705. С августа 1610 г. по 1613/14 г. — дьяк на Вятке. В 1614/15-феврале 1618 г. — дьяк в Алатыре. В 1618-1631 гг. — дьяк на Печатном дворе706. Одновременно на разных службах до 1630 г.707
Поздеев Марк Иванович. В 1594 г. — подьячий Посольского приказа с окладом 200 четей и 18 рублей708. При царе Борисе был переведен из Посольского приказа в Разрядный приказ, где упоминается в качестве подьячего в сентябре 1605 г.709. В 1607 г. — дьяк в походе под Калугу; в 1608 г. — участник похода под Троице-Сергиев монастырь (с разрядом)710. В марте 1610 г. упоминается как дьяк Посольского приказа, но это ошибка; он служил, вероятно, в Новгородском разряде711. В 1610 г. владел вотчиной в Ярославском уезде712. Упоминается в боярском списке 1611 г.713 В правительстве королевича Владислава до февраля 1611г. состоял при сборе денег на жалованье польскому гарнизону714. После пожара в марте 1611 г. — в I Ополчении. Его припись стоит на боярском списке 1611г.715 Поставил припись также на земском приговоре 30 июня 1611 г.716 В августе 1611 г. — разрядный дьяк в I Ополчении; в сентябре 1611-январе 1612 гг. — дьяк в Костроме. В мае 1612 г. его костромское поместье (100 четей) было передано дьяку Ф. Лихачеву распоряжением руководства II Ополчения717. Весной 1613 г. — дьяк в Ярославле, привлекался к следствию по делу Ф. Андронова718. С 9 сентября 1613 по июль 1621 гг. — дьяк Разрядного приказа719. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила. В июле 1617-августе 1618 гг. — дьяк в посольстве в Англии720; по возвращении в Москву к прежнему окладу (130 рублей и 800 четей) получил прибавку в размере 20 рублей и 100 четей721. В 1623-1624 гг. — дьяк в Астрахани; в 1626 г. — в опале в результате расследо-
619


вания его злоупотреблений в Астрахани; в 1628 г. — не у дел722. В 1631/32-1636 гг. — дьяк Московского судного приказа. В 1638-1643/44 гг. — дьяк Разбойного приказа723.
Рагозин Петр. 15 сентября 1605 г.724 и при патриархе Гермогене — патриарший дьяк; помещик Владимирского и Звенигородского уездов725.
Радцов Дмитрий. В марте 1606 г. — подьячий в посольстве в Крым726. В марте 1613 г. — подьячий, отправленный с гонцом в Крым. По возвращении, 9 ноября 1613-2 января 1614 г. — дьяк Челобитного приказа727 . 7 февраля 1614-14 мая 1618 гг. — дьяк Стрелецкого приказа. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила728.
Раковский Дмитрий. Дьяк, 10 июня 1604 г. ему впервые дано жалованье (40 рублей) из Галицкой чети. В мае 1604 г. верстал и давал жалованье детям боярским рязанского архиепископа. В поход против Лжедмитрия I в 1604 г. выставил двух холопов729. В 1606/07 г. дьяк, послан с воеводами в Козельск730. В августе 1608 г. — пристав, сопровождал к границе польских послов и Мнишков, при нападении на них людей «тушинского вора» пытался спастись в возке литовского посла731.
Романчуков Савва. В 1594-1610 гг. — подьячий Посольского приказа732. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «написан при литве»733. В 1611 г. служил в Москве на Денежном дворе. 10 августа 1612 г. посольский дьяк во II Ополчении. 21 ноября 1612-в мае 1618 гг. — второй дьяк Посольского приказа; с мая 1618 г. по июнь 1619 г. один управлял Посольским приказом734. С июня 1619 г. до своей смерти в 1624 г. — второй дьяк Посольского приказа. В 1621-1623/ 24 гг. — дьяк Новгородской чети. Владел поместьем в Тверском уезде735.
Рубцов Антип. 3 июня 1600 г. — ямской при постельничем736. В октябре 1604 г. — дьяк на Кормовом дворе737; в ноябре 1604 г. также упоминается в качестве ямского, выставил в поход против Лжедмитрия I 3 конных холопов738. 10 июня- 2 ноября 1606 г. — дьяк во Пскове739. Упоминается в боярском списке 1611 г.740 В марте 1611 г. был в Москве при Казне, ему было предписано прислать деньги татарину в честь его крещения741.
620


Рындин Другой (Дмитрий) Тимофеевич. Дьяк у Лжедмитрия II в 1607 г.; согласно К. Буссову, делал самозванцу доносы на служивших ему немцев742. В июле-сентябре 1611 г. — думный дьяк Казанского и Мещерского дворца во II Ополчении743.
Салманов Таврило Самойлович. Брат И.С. Салманова. В 1589/90 г. — гонец в Данию744. В 1594 г. сыскивал беглых крестьян А.Н. Романова в Воронеже745. В 1595/96 г. встречал в Ярославле персидского посла746. В 1598 г. — голова у наряда в серпуховском походе Бориса Годунова. В 1600/01 г. — голова в Верхотурье747. 1 сентября 1602-24 мая 1603 гг. — дьяк в четверти, где ведался город Любим (т.е. будущей Костромской чети)748. В сентябре 1602 г. при дворе встречал касимовского царя. В мае 1603 г. — в объездах в Москве749. В 1604 г. — участник встречи персидского гонца и его пристав750. В мае 1604 г. — голова у обоза751.
Салманов Иван Самойлович. Брат Г.С. Салманова. В 1595 г. — воевода в Холмогорах752. В 1598 г. — голова у обоза в серпуховском походе Бориса Годунова753. В сентябре 1601 г. и 9 января 1602 г. — дьяк в Нижегородской чети754; 28 сентября 1602 г. — дьяк Новой (Нижегородской) чети, в составе третьей встречи датскому принцу Иоганну755; до 28 декабря 1603 г. — дьяк того же приказа756. В 1601, 1602, 1604 гг. — дьяк в объездах в Москве757. В феврале 1604-марте 1606 гг. — дьяк Устюжской четверти; в 1605/06 г. — давал жалованье по Коломне758. 30 августа 1607 г. — воевода в Костроме759.
Самсонов Семен Федорович. Подьячий приказа Большого дворца или Новгородской чети в 1599 г.760 В 1603/04 г. — дьяк, его оклад в Галицкой чети 50 рублей. В 1604 г. — дьяк Нового Земского двора761. В 1608 г. раздавал жалованье по Юрьеву- Польскому. В марте 1610 г. ошибочно упомянут как думный дьяк762. В 1609/10 г. дьяк в Кашире. В первые месяцы 1610 г. по указанию Василия IV участвовал в изъятии казны Троице- Сергиева монастыря763. 17 мая и 27 сентября 1610 г. дьяк Челобитного приказа764. Упоминается в боярском списке 1611 г. как дьяк в Новгороде, находился там в феврале 1611 г.765 Согласно «Новому летописцу», был виновником казни в марте 1611 г. новгородцами И.М. Салтыкова. 28 июля-18 августа 1611 г. — дьяк Челобитного приказа в I Ополчении. В 1612 г. послан от II Ополчения в Ярославль, а затем из Ярославля
621


послан к Москве с войском кн. Д.П. Пожарского-Лопаты766. 21 января 1613-14 января 1614 гг. — дьяк Челобитного приказа767. 21 мая-3 июля 1613 г. — сборщик податей в Калуге768. 18 февраля 1614 г. — 20 августа 1615 г. — дьяк Пушкарского приказа769. В сентябре 1615-5 октября 1619 гг. — дьяк в посольстве в Турцию770. Перед отправлением в Турцию имел оклад 110 рублей771, но в 1620 г. служил уже с пониженным окладом — 90 рублей. 14 июня 1620-13 января 1622 гг. — дьяк приказа Большого дворца; в 1624 г. — дьяк приказа Большого прихода; в 1625-1627 гг. — дьяк в Астрахани772.
Свиязев Захарий Григорьевич. Сын подьячего. В 1581 г. — подьячий. В 1580/81 и 1582/83 гг. — подьячий в дьячье место на пограничном съезде с литовцами773. В 1585-1586 гг. — дьяк Поместного приказа; имел поместье в Московском уезде. В 1588 г. — дьяк приказа Казанского дворца, в 1589-1592 г. — приказа Большого дворца774. В апреле 1591 г. — дьяк в посольстве в Речь Посполитую775. 1593-1596 гг. — дьяк Разрядного приказа, в 1597-1598 гг. — Ямского приказа776 . 2 октября 1605-23 июня 1606 гг. — дьяк Новгородского дворца777. В марте 1606 г. в счет долга на два года получил вотчину от Троице- Сергиева монастыря778. В сентябре 1609-мае 1610 гг. — дьяк Владимирского судного приказа779. Упоминается в боярском списке 1611 г.780
Семенов Василий. В 1600-1603 гг. — подьячий Новгородской и Нижегородской четей781. 15 октября 1605 г. — подьячий Новгородской чети782. 3 января 1613 г. — дьяк Новгородской чети. 11 августа 1613-4 апреля 1615 гг. — дьяк Новгородской четверти783. В 1613/14 г. — дьяк в объездах в Москве784. В 1613/ 14 г. составлял счетный список доходов и расходов Владимирской чети. 3 ноября 1614 г. дьяк Ямского приказа785. Владел поместьем в Арзамасском уезде. В марте 1615 г. раздавал жалованье казакам под Москвой786, в сентябре 1615 г. — арзамас- сцам и служилым людям разных городов787. 20 мая 1616 г. — 13 июля 1618 гг. — дьяк Новгородской четверти788.
Семенов Добрыня (Филипп) Никитич. В 1593/94 г. и в 1604/05 г. — подьячий приказа Большого дворца789. 30 декабря 1606 г. приписал жалованную грамоту Крестовоздви- женской церкви в Устюжне790. В 1607 г. — дворцовый дьяк в походе на Тулу. Упоминается в боярском списке 1611 г.791 В октябре 1611г. — дьяк в Муроме, в декабре 1612 г. — в Сузда- 622


ле. 1 июля 1613-30 апреля 1615 гг. — дьяк приказа Большого прихода792. В феврале-апреле 1617 г. — участник русско- шведских переговоров. 26 февраля 1618-18 мая 1619 гг. — вновь дьяк Большого прихода793. В августе-сентябре 1618 г. и 25 июля 1619 г. — дьяк в Сыскном приказе с кн. И.Б. Черкасским794. 25 сентября 1619-29 марта 1620 гг. — дьяк Галицкой чети795. В 1619-1626 гг. — дьяк в Новгороде. В 1626-- 1627 гг. — дьяк Каменного приказа; имел оклад 130 рублей796. В 1628-1631 гг. — дьяк в Казани. Умер 10 августа 1631 г.797
Скоробовицкий Кирилл Созонов. В 1599 г. — гость, подписался на утвержденной грамоте царя Бориса798. В декабре 1610 г. назначен по указу короля Сигизмунда в Новгородскую четь думным дьяком вместо Г. Елизарова799; пожалован бывшим поместьем П.Ф. Басманова800.
Соловецкий Степан Михайлович. Торговый человек, сторонник Лжедмитрия II, в январе 1610 г. — участник тушинского посольства под Смоленск. 21 сентября 1610 г. — думный дьяк801; 4 ноября 1610 г. — думный дьяк в Москве, привел к сыску царской казны московских гостей802 . 3 декабря 1610 г. назначен товарищем Ан. Иванова в Новгородской чети; это же назначение продублировано 29 января 1611 г.803 20 февраля 1611 г. — думный дьяк у денежного сбора в Новгородской чети или на Купецком дворе804. В сентябре 1611 г. просил у короля Сигизмунда вместо дворцовой волости Хотунь приселок Син- цово в Московском уезде и двор торговых людей Котовых в Москве805. 25 и 26 января 1612 г. как думный дьяк подписался на грамотах, отправленных из осажденной Москвы в Кострому и Ярославль806. После освобождения Москвы замучен на пытках807.
Сомов Матвей. 14 марта 1610 г. приписал грамоту Лжедмитрия II в Новгород-Северский808. Дьяк приказа Казанского дворца у Лжедмитрия II с мая по октябрь 1610 г. 24 февраля — 26 июля 1614 гг. — дьяк Казачьего приказа809 . 3 ноября 1614-3 февраля 1619 гг. — дьяк Большого прихода810. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила. В марте — мае 1618 г. — пристав при шведском посольстве811. В 1618 г. — в составе делегации на переговорах с поляками в Деулино. В 1619/20-1620/21 гг. — дьяк Земского двора; имел оклад 800 четей и 125 рублей812. На разных службах до 1638 г.813
623


Софонов Денис Игнатьевич. В 1602/03 г. — карачевский сын боярский с окладом 250 четей; в 1607 г. — 400 четей811. Печатник и думный дьяк у Лжедмитрия II в октябре 1608- июне 1609 гг. В мае-начале июля 1611 г. находился в Новгороде Великом815. 21 октября 1611-25 июля 1612 гг. — думный дьяк в I Ополчении. В конце февраля 1613 г. — дьяк в Москве. 20 мая 1619-в апреле 1620 гг. — дьяк Владимирского судного приказа816.
Софонов Иван Осипович. Вероятно, из карачевских детей боярских817. 16 декабря 1612-17 марта 1613 гг. — дьяк приказа Большого дворца818. 22 февраля 1613 г. направил грамоту в Галич о невзимании казачьих кормов819. В апреле 1614-1614/ 15 гг. — дьяк в Свияжске. В марте 1616 г. — дьяк под Смоленском, в мае 1617 г. отступил к Белой. В 1618-1622 гг. — дьяк в объездах в Москве. 20 апреля 1619 г. — дьяк Московского судного приказа. 28 августа 1620 г. — 11 декабря 1622 г. — дьяк Пушкарского приказа820. На различных службах до 1641/42 г.821
Софонов Игнатий Тимофеевич. Помещик Карачевского уезда822. Упоминается как дьяк в боярском списке 1588/89 г.823 Дьяк с разрядом под Серпуховом в 1591 г.824 13 сентября 1592 г. — дьяк Стрелецкого приказа825. В 1595-1596 гг. — дьяк на размежевании русско-шведской границы826. Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.827 Дьяк Стрелецкого приказа в 1598-22 февраля 1607 гг.828 Дьяк во второй встрече датского королевича Иоганна 28 сентября 1602 г.; 22 апреля 1604 г. — дьяк в первой встрече персидского посла829. 8 мая 1606 г. — дьяк на свадьбе Лжедмитрия I. Упоминается в боярском списке 1611 г.830 Владел поместьем в Дмитровском уезде831. В ноябре 1611-январе 1612 гг. — дьяк в Калуге832.
Степанов Андрей. Впервые упоминается в боярском списке 1611 г. с зачеркнутой пометой «под Колугу»833. В 1612 г. — дьяк Новгородской чети834. С 21 июля 1613 г. по 5 марта 1620 г. — дьяк Костромской чети835. В ноябре 1614-июле 1617 гг. — пристав у английского посла836. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила. 25 июля 1619 г. — дьяк в Сыскном приказе с князем И.Б. Черкасским837. В июне 1620-1621 гг. — дьяк в Казани838.
624


Степанов Иван. 19 февраля 1607 г. — дьяк на Старом Земском дворе839. Числится дьяком в боярском списке 1611 г.840
Стрешнев Иван Филиппович. Вероятно, из мещевских помещиков841. Дьяк дворового Разрядного приказа в январе 1576-феврале 1584 гг.842 С 14 июля 1605 г. до конца царствования Лжедмитрия — думный дьяк Московского разряда. В первые дни царствования Василия Шуйского поднес ему подарок843. В 1606 г., при Василии Шуйском, пожалован в думные дворяне и в 1606/07 г. был отправлен на воеводство в Великий Устюг, где служил до конца царствования Василия IV844. В 1610 г. при «семибоярщине» назначен быть в Судной избе в Москве для суда русских с литвой. Умер в 1612/13 г.845
Сутупов Богдан (Иоаким) Иванович (Иванов Богдан). В 1575 г. — дьяк, дал Троице-Сергиеву монастырю вотчину — два села в Дмитровском уезде. В 1583/84 г. — дьяк. В 1588/89- дьяк в Свияжске. В 1591-1594 гг. — дьяк Поместного приказа846. В 1596/9 7 г. послан в Астрахань, в 1599 г. взят оттуда за приставы; в 1598/99 г. — дьяк в Царицыне847. В 1600- 1601 г. — дьяк Новгородской чети. В мае 1600 г., в 1601 г., в 1604 г. — дьяк в объездах в Москве848. Около 1601-1603 г. — дьяк Разбойного приказа849. В 1603/04 г. в Галицкой чети имел оклад 70 рублей. В конце 1604 г. послан в Путивль с деньгами на жалованье войску, перебежал с ними к самозванцу и находился при Лжедмитрии во время битвы при Добрыничах 20 января 1605 г.850; пожалован в думные дьяки и печатники. Послан Лжедмитрием вперед себя в Москву (согласно «Новому летописцу», с целью убить Годуновых)851. В 1605 г. получил от Лжедмитрия I поместье в Данковском уезде852. 21 августа — 15 сентября 1605 г. — печатник в Москве853. 10 сентября 1605 г. — дьяк Челобитного приказа854. 1 октября 1605 г. приписал жалованную грамоту на Вагу855 . 22 октября 1605- 16 февраля 1606 гг. — думный дьяк Казанского дворца856. 8 мая 1606 г. — на свадьбе Лжедмитрия I. В первые дни царствования Василия Шуйского поднес ему подарок 857. В 1608 г. находился в Ярославле как сторонник «тушинского вора», бежал в Тушино. В марте 1609 г. — дьяк с кн. Ф. Борятинским. В мае-октябре 1610 г. — окольничий и судья Казанского, Астраханского и Нижегородского дворца у Лжедмитрия II. Получил в октябре 1610 г. от самозванца поместье в Арзамасском уезде. В декабре 1610 г. приехал в Москву с вестью о смерти Лжедмитрия II858.
625


Талызин Лука Юрьевич. Дьяк, в 1603/04 г. — четвертчик Галицкой чети с окладом 50 рублей. В 1604 г. — дьяк на Старом Земском дворе859. В поход против Лжедмитрия I выставил двух конных холопов860. В 1606 г. при Лжедмитрии I послан на службу в Астрахань861.
Тараканов Василий. Дьяк Казенного двора в 1591, 1593, 1598-1599, 1601/02, 1604, 1607 и 1609/10 гг.862 Подписался на утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г.863 В 1599 г. крестил сибирского царевича Абулхаира в Москве. В 1603 г. — дьяк в объездах864.
Телепнев Василий Григорьевич. В июне 1604 г.-мае 1606 гг. — подьячий Посольского приказа. С воцарением Василия Шуйского пожалован в думные дьяки и возглавил Посольский приказ. 2 ноября 1607 г. и 30 сентября 1609-17 мая 1610 гг. возглавлял также Поместный приказ865. В августе 1610 г. участвовал в переговорах об избрании на российский престол королевича Владислава866. В Посольском приказе оставался думным дьяком до марта 1611г. (будучи при этом вторым дьяком в приказе)867.
Телепнев Ефим Григорьевич. 16 апреля 1604 г. — подьячий в Новгороде868. В 1604-1610 гг. — дьяк в Новгороде, в 1610 г. — участник похода М.В. Скопина-Шуйского к Москве. В 1610/11-1626 гг. — ведал Денежный двор. Упоминается в боярском списке 1611 г. как дьяк, но был вычеркнут из списка; до конца 1626 г. не был дьяком869. 27 февраля — 12 августа 1613 г. — печатник870. 26 апреля — 29 мая 1613 г. — казначей871. В сентябре 1615-начале 1616 гг. — в посольстве под Смоленском. В 1619/20-1628/29 гг. руководил Печатным двором872. В начале XVII в. владел поместьями в Новгородском и Ростовском уездах. Потеряв новгородское поместье во время шведской оккупации, 6 апреля 1613 г. получил вместо него к ростовскому поместью (645 четей) поместье в Романовском уезде (450 четей)873. В 1626/27-3 декабря 1629 гг. — судья Золотой палаты874. В декабре 1626-июле 1630 гг. думный дьяк Посольского приказа. Упоминается до 1632/33 г.875
Тимофеев Богдан. Подьячий приказа Большого дворца 14 октября 1605 г. 14 января 1613 г. — дьяк при войске сибирского царевича Арслана. С 22 апреля 1613 г. по 14 ноября 626


1615 г. — дьяк приказа Большого дворца. 23 мая 1616 г. отправлен с посольством в Персию876.
Тимофеев (Семенов) Иван Кол. Выходец из подмосковных служилых людей. Автор «Временника». В 1584 г. приобрел вотчину в Верейском уезде. В 1588/89 г. — подьячий, владел двумя поместьями в Малоярославецком уезде; имел также вотчину на Волоке877. В дьяки пожалован в конце царствования Федора Ивановича. 18 февраля 1598 г. — дьяк Пушкарского приказа878. В серпуховском походе 1598 г. — у наряда, заменен дьяком Ф. Голенищевым879. В 1598-1599 гг. — дьяк Пушкарского приказа880. В 1599 г. подписался на утвержденной грамоте царя Бориса В апреле 1601 г. — дьяк «у наряда» в «тульском большом разряде»881. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве882. С 1 марта 1604 по 9 сентября 1605 гг. — дьяк приказа Большого прихода883. В ноябре 1604 г. — дьяк у наряда в Большом полку кн. Ф.И. Мстиславского; в поход против самозванца выставил 3 конных холопов884. В 1605/06 г., при Лжедмитрии, верстал жалованьем епифанских детей боярских. 14 марта 1606 г. — дьяк, вероятно, Дмитровского судного приказа885 . 25 февраля 1607 г. — дьяк в Новгороде Великом886, где оставался до конца шведской оккупации. Указания на его службу у наряда в 1607 г. под Калугой и Тулой ошибочны, они относятся к дьяку Ивану Тимофееву Шарапову. Упоминается в боярском списке 1611 г. как дьяк в Новгороде887. 29 апреля 1618 г. получил оклад 700 четей поместья и 80 рублей888. В мае 1618-мае 1620 гг. — дьяк в Астрахани; в мае 1621 г. в Москве у приказных дел. 10 ноября 1621 г. за астраханскую службу получил прибавку к окладу в 100 четей и 20 рублей889. В декабре 1621 г. отправлен в Ярославль, где находился до августа 1625 г. В конце декабря 1625 г. возглавил Печатный приказ, в марте 1626 отправлен в Нижний Новгород, откуда вернулся в конце 1627- первой половине 1628 г.890 После пребывания «не у дел» в августе 1630 г. возглавил Иконный приказ; умер в марте 1631 г.891
Толмачев Рудак Иванович. В 1567/68 г. — подьячий, писец дворцовых сел Костромского уезда. В 1578 г. — дьяк на приеме датского посла в Александровой слободе892. В декабре 1588-мае 1589 г. — дьяк, писец Водской пятины893. В 1602/ 03 г. — дмитровский сын боярский с окладом 400 четей894. При Лжедмитрии с 14 сентября 1605 г. по 20 января — дьяк Поместного приказа895.
627


Третьяков Петр Алексеевич. Выходец из семьи Третьяковых-Головиных. В июле 1603-марте 1604 гг. — подьячий для письма в составе посольства в Дании. В 1606 г.» с воцарением Василия Шуйского, стал первым подьячим Посольского приказа. В июне 1608 г. отъехал в тушинский лагерь Лжедмитрия II и был пожалован в думные дьяки (декабрь 1608 г.). В феврале 1609 г. — январе 1610 г. — думный дьяк «воровского» Поместного приказа в Тушино и в Калуге896. 28 августа присягнул королевичу Владиславу, в ноябре 1610 г. приводил к кресту королевичу Новгород Великий. 20 августа-15 декабря 1611 г. — думный дьяк Поместного приказа в I Ополчении897, а 25-26 января 1612 г. — дьяк в Москве в правительстве королевича Владислава. В ноябре 1612 г. — дьяк Посольского приказа при Совете всея земли и оставался на этом посту до своей кончины в мае — июне 1618 г. 13 июня 1613 г. пожалован в думные дьяки. С 12 марта 1613 г. до смерти в 1618 г. возглавлял также Устюжскую четь898. 6 июня 1615 г. и 18 мая-21 июня 1616 г. — думный дьяк приказа Казанского дворца899. В июне 1617 г. — у пересмотра тарханных грамот. Владел поместьями и вотчинами в Устюжском, Вологодском, Курмышском уездах900.
Трусов Григорий. 3 января 1600 г. — дьяк в Новгороде Великом. В 1600-1601 гг. — дворцовый дьяк901. В июне 1604 г. — дьяк, четвертчик Галицкой чети с окладом 50 рублей902.
Тюхин Михаил. В 1605/06 г. — подьячий, дозорщик черных волостей Галицкого уезда (С.Б. Веселовский ошибочно считал его дьяком). 7 июля 1606 г. — подьячий Галицкой чети903. 5 июля 1607 г. — подьячий, отправлен сопровождать тюремных сидельцев в Новгород904. 12 июня 1609 г. — дьяк Большого дворца у Лжедмитрия II905. В декабре 1610 г. находился при короле Сигизмунде под Смоленском и нес службу в его канцелярии (оформлял королевские грамоты, посылаемые в Москву)906. 1 января 1611 г. отправлен из Москвы дворецким кн. В.М. Мосальским с письмом к канцлеру Л. Сапеге907. 19 января 1611 г. распоряжением Сигизмунда III назначен дьяком Большого дворца с окладом См. Васильева908. 14 июня 1611 г. в Москве — в приказе Большого дворца. В феврале 1615-ноябре 1616 гг. — дьяк Московского судного приказа909. В январе 1618 г. верстал жалованьем детей боярских, назначенных в поход против королевича Владислава910. 24 мая 1618 г. отправлен в посольство в Персию (имея оклад 100 руб- 628


лей)911, где находился до 1620 г.; по возвращении сослан в Сибирь. В 1622/23 и 1630/31 гг. — дьяк в Туринске912.
Унковский Михаил. В 1597 г. — дьяк приказа Холопьего суда, там же до 16 августа 1603 г.913 Упоминается как дьяк в боярском списке 1599 г.; подписался на утвержденной грамоте царя Бориса914. В 1600-1602 гг. — дьяк в объездах в Москве915. В 1604 г. раздавал жалованье детям боярским по Ельцу916. В поход против Лжедмитрия в 1604 г. как один из приказных дьяков послал 4 холопов917. 30 мая 1609 г. — дьяк, в объездах в Москве918.
Федоров Иван (1). В 1583/84-1584/85 гг. — подьячий, писец дворцовых сел в Вологодском уезде. В январе 1587-марте 1588 гг. — ямской при постельничем, оформляет полные грамоты919. На утвержденной грамоте царя Бориса в 1599 г. подписался как дьяк у государыни920. Дьяком у государыни оставался в ноябре 1604 г., в той же должности упоминается 14 марта 1609 г. и до конца царствования Василия Шуйского921. Упоминается в чине дьяка в боярском списке 1611 г.922 1 5 июня 1613 г. — дьяк Оружейной палаты923. 29 июля 1613 г. приписал грамоту относительно приглашения в Россию голландского доктора924. В июле 1613 г. приписал челобитную певчих дьяков925. 23 июля 1613 г. — в 1619/20 г. — дьяк Царской мастерской палаты926.
Федоров Иван (2). 6 февраля 1605-22 июня 1607 гг. — подьячий в Перми927; 11 января 1608 г. — подьячий Галицкой чети. 8-22 марта 1613 г. — дьяк, приписывает грамоты в Калугу, Коломну, Каширу928. 15 марта 1613-18 февраля 1614 гг. — дьяк Пушкарского приказа929. В 1613/14 г. раздавал жалованье торопчанам; 30 июля 1614 г. собирал пятую деньгу в Вологде. В декабре 1614 г. — дьяк у переписи воровских казаков под Москвой. В январе — 14 апреля 1615 гг. у сбора пятой деньги на Вологде и Белоозере930. 24 августа 1615 г. — дьяк, вероятно, в Пушкарском приказе931.
Федоров Казарин. В 1573 г. — задворный конюх с окладом 6 рублей и 150 четей поместья при особом дворе Ивана Грозного932. 25 декабря 1584 г. — подьячий Казенного приказа. В январе 1590-сентябре 1609 гг. — подьячий Разрядного приказа933. 27 июля 1613 г. — дьяк в Муроме934 . 7 января 1615-13 де-
629


кабря 1616 гг. — патриарший дьяк935. В 1617/18 г. (до 11 августа 1618 г.) — дьяк в Каргополе936.
Федоров Нечай. 27 сентября 1596 г. — дьяк, приписал грамоту в Нижний Новгород. Подписался на выборе царя Бориса в 1599 г.937 28 февраля 1599-16 февраля 1606 гг. — дьяк приказа Казанского дворца938. В апреле 1606 г. — дьяк в первой встрече Ю. Мнишека939. 13 апреля 1606-28 февраля 1607 гг. — дьяк Новгородской чети940. В феврале 1608 г. отправлен в Тобольск, находился там в сентябре 1608-1613/14 гг., где и умер941. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «в Сибири»942. Имел вотчину и поместье в Вяземском уезде943.
Федоров Семен. В 1605/06 г., при Лжедмитрии I, подьячий, скрепил епифанскую десятню944. Числится дьяком в боярском списке 1611 г. с пометой «написан при литве»945 15 марта 1611 г. — дьяк Челобитного приказа в Москве946. Предположение С.Б. Веселовского о его тождестве с дьяком С.Ф. Самсоновым ошибочно, поскольку тот также упомянут в боярском списке 1611 г.
Харилов Третьяк (Иван). Послух в 1570/71 г. В октябре 1595 г. — справный подьячий Поместного приказа. В октябре 1611 г. —дьяк в Калуге. 10 февраля — 12 апреля 1615 г. —дьяк Московского судного приказа947.
Хвицкий Дорога. В 1591/92 г. — дворовый сын боярский по Дмитрову с окладом 300 четей948. 7 марта 1607 г.-9 марта 1608 г. — дьяк приказа Холопьего суда949. 20 июня и 15 августа 1611 г. — дьяк в I Ополчении, брал деньги с Галичского уезда950; в 1612 г. — дьяк в Ополчении. 18 декабря 1612 г. — дьяк на Земском дворе951. 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора наДвину952. 13 марта 1613 г. — 22 мая 1616 г.— дьяк Земского двора953 . 8 апреля 1613 г. получил поместье (50 четей) в Луховском уезде954. В1614/15 г. —дьяк Владимирского судного приказа955.
Ховралев Неудача (Докучай) Васильевич. В апреле 1582- августе 1583 гг. — подьячий в посольстве в Англии. В октябре 1583 г. — дьяк, пристав у английского посла. В 1588/89- 1591/92 гг. — дьяк Разрядного приказа. В апреле 1596-июле 1598 гг. — патриарший дьяк, владел поместьем в Дмитровском уезде956. В марте и октябре 1604 г. — патриарший дьяк у
630


судных дел957 . 30 июня 1605 г. — дьяк патриарха Игнатия958. 31 июля 1606 г. и 10 мая 1608 г. — дьяк патриарха Гермогена959. Кольские сметные списки 1609/10-1611/12 гг. имели его скрепу960. В феврале 1612 г. — в 1613 г. — дьяк в Кольском остроге961.
Царевский Афанасий. В 1570 г. пожертвовал Чудову монастырю четыре деревни в Московском уезде, до того владел вотчиной в Костромском уезде. В феврале 1604 г. — подьячий четверти Василия Маркова962. 20 сентября 1610 г. — дьяк в лагере у короля Сигизмунда963. 20 января 1611 г. пожалован Сигизмундом III в дьяки на Новом Земском дворе961. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «написан при литве»965. 22 августа 1611 г. — дьяк в I Ополчении, имел поместье в Тверском уезде, утвержден в правах на него 26 марта 1613 г., но уже 16 июня того же года оно было отписано у него966. 25 февраля 1613 г. скрепил грамоту от Земского собора на Двину967. С 18 декабря 1612 г. по 13 мая 1613 г. — дьяк Земского двора; 9 августа 1613-5 ноября 1615 гг. при войске под Смоленском. 30 июля — 7 августа 1616 г. дьяк Разбойного приказа968.
Чередов Семен Васильевич. В 1588/89 г. — выборный сын боярский по Галичу с окладом 400 четей, находился на службе в Астрахани; в 1598/99 г. — выборный сын боярский по Галичу969. В январе 1600 г. — четвертной дьяк (Галицкая четь)970, раздавал жалованье служилым людям по Ряжску; в июле 1600 г. по его грамоте отписана земля Троице-Сергиеву монастырю у Соли-Галицкой. В марте 1600 г. встречал английского посла; в мае 1600 г. — дьяк в объездах в Кремле, в ноябре 1600 г. — во второй встрече польских послов, в марте 1601 г. — английских, в августе 1601 г. — шведского королевича, затем датских послов, в 1601 г. — в объездах в Москве, отставлен971. В1603/04 г. — в опале в Казани972. 13 ноября 1605-20 января 1606 гг. думный дьяк Поместного приказа973. В начале 1606 г., вероятно, думный дьяк в Дмитровском судном приказе974. При Лжедмитрии I отставлен от дьячества: весной 1606 г. был отправлен с войском в Астрахань в качестве письменного головы975. В боярском списке 1607 г. упоминается как московский дворянин976.
Черной Никита Семенович. В 1577-1579 гг. — конюшенный дьяк. Числится дьяком в боярском списке 1588 г. В 1591 г. — дьяк при обозе977. В 1593 г. — дьяк Рязанского судного при-
631


каза978. В 1598/99 г. — выборный дворянин по Твери979. В 1601 и 1603 гг. — дьяк в объездах в Москве980. 31 мая 1606 г. — дьяк Московского судного приказа981. В январе-мае 1610 г. — дьяк Владимирского судного приказа982. Упоминается в боярском списке 1611 г.983
Чечетов Дей. В 1595/96-1597/98 гг. — подьячий, писец Вереи и Можайска. 2 декабря 1610 г. назначен дьяком в Бело- озеро984. Упоминается в боярском списке 1611 г.985 В 1614 г. — дьяк в Ростове986.
Чириков Тимофей. В 1599 г. подписался на утвержденной грамоте царя Бориса987. Дьяк у государыни в 1598-1604 гг.988
Чичерин Иван Иванович. Дьяк из дворян. 30 марта 1609 г. думный дьяк в Тушино989. В феврале 1610 г. перешел на сторону Сигизмунда и 30 марта 1610 г. пожалован в думные дьяки Поместного приказа990. 11 августа 1610 г. скрепил данную Жолкевским жалованную грамоту на поместье991. Информация о его службе в Поместном приказе в правительстве королевича Владислава вплоть до января 1612 г., приведенная С.Б. Веселовским, ошибочна. От Сигизмунда III получил поместья и вотчины в Козельском, Пермском, Серпейском, Старицком, Переяславском, Боровском и Углицком уездах992. Находился в Москве после пожара в марте 1611г., продавал казенные остатки для выдачи жалования полякам993. Согласно А. Елассонскому, находился в Москве в августе 1612 г.994 Позднее дьяком не служил995.
Шапилов Алексей Захарьевич. Его брат Лука служил в дьяках в 70-х гг. XVI века. В 1593/94 г. — подьячий, дозорщик троицких вотчин. В апреле 1598-в 1603 гг. — дьяк в Казани, в 1603/04 г. его там нет996, но в 1604/05 г. он снова в Казани. 31 октября 1605 г. в Казани его уже не было997. 9 марта 1606- 8 апреля 1610 гг. — дьяк приказа Казанского дворца998. В мае 1606 г. — дьяк во второй встрече Ю. Мнишека и участник свадебной церемонии Лжедмитрия I999. В августе 1608 г. в Тушино перебежал его сын, что не сказалось на карьере отца1000. Противник воцарения королевича Владислава, в 1610/11 г. заменен в приказе Казанского дворца М. Бегичевым. Упоминается в боярском списке 1611 г.1001 23 июня-29 июля 1611 г. — дьяк Казанского дворца в I Ополчении. В 1611/12 г. — дьяк в Белоозере. 18 августа 1613-5 августа 1614 гг. — дьяк Казан-
632


ского дворца (18 августа 1613-23 июля 1614 гг. — думный)1002. В 1616/17-январе 1619 гг. — судья (не дьяк) Московского судного приказа1003. Летом 1618 г. — в осаде в Москве, не дьяк100'1. Упоминается до 1629 г. (воевода)1005.
Шарапов Иван Тимофеевич. В 1588/89-1589/90 гг. — выборный сын боярский по Калуге с окладом 400 четей1006. В 1594-1599 гг. — дьяк в Нижнем Новгороде. В 1599/1600 г. — дьяк в объездах в Москве. В июле — августе 1600 г. дьяк Владимирского судного приказа1007. В том же году послан с посольством в Персию (имея оклад 70 рублей), возвратился в 1602/03 г.1008 В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве1009. В 1607- 1610 гг., вероятно, дьяк Пушкарского приказа. В 1607 г. упоминается как дьяк у наряда под Калугой и Тулой (в связи с ошибкой в разрядных записях эта служба приписывается дьяку Ивану Тимофееву Семенову)1010. 18 марта 1610 г. — дьяк, встречал в Москве шведского полководца Я. Делагарди1011. Упоминается в боярском списке 1611 г.1012 7 марта 1613 г. приписал грамоту в Кострому1013. С сентября 1613 по 1614/15 гг. — дьяк в Калуге; в 1614/15 г. верстал детей боярских — медын- цев1014. В 1614/15-1616/17 гг. — писец в Алатыре. 18 февраля 1618 г. — в Москве, его расспрашивали о размере его денежного оклада, который составлял, как и в начале XVII в., 70 рублей1015. 31 марта — 29 октября 1618 г. — дьяк Панского приказа1016. В 1618/19-21 мая 1621 гг. — дьяк Патриаршего двора1017.
Шевырев Иван Афанасьевич. 21 июля 1611г. — дьяк в Арзамасе. 11 ноября 1611 г. — 18 сентября 1612 г. дьяк в Поместном приказе в I Ополчении1018. 7 марта 1613 г. приписал грамоту в Устюжну по монастырским делам. 30 июня 1613 г. по его челобитной послана грамота в Арзамас1019. 27 ноября 1613- 3 мая 1614 гг. — дьяк в приказе Сбора казачьих кормов1020; в декабре 1614 г. переписывал и разбирал казаков под Москвой. 5 сентября (?), 25 ноября 1615-1618/19 гг. — дьяк приказа Казанского дворца1021. Подписался на утвержденной грамоте царя Михаила. В ноябре 1617-21 января 1618 гг. — пристав при персидских послах1022. В июне 1619 г. — дьяк на Земском дворе1023 . 29 февраля 1620 г. назначен в Тобольск, где находился до января 1623 г. 17 апреля 1624-9 октября 1626 гг. — дьяк Холопьего приказа1024.
Шестаков Сарыч. В 1604 г. — дьяк в объездах в Москве1025. 5 июня 1604 г. — 26 мая 1606 г. — дьяк Ямского приказа. 4 ав-
633


густа 1604 г. в Галицкой чети верстан новичным дьячьим окладом в 40 рублей1026. В 1608/09 г. — дозорщик Соли Камской и Кайгородка. В июне 1613 г. вел тяжбу о дворовом месте в Костроме1027.
Шипов Андрей. Дьяк Новгородской четверти 17 марта 1619-20 февраля 162 7 г.1028 На различных службах до 1628/ 29 г.1029
Шипов Ждан (Фрол) Михайлович. В 1611/12 г. сделал вклад в Антониев-Сийский монастырь. 6 марта 1613 г. — торговый человек Гостиной сотни1030 . 21 мая — 3 июля 1613 г. находился в качестве сборщика податей в Калуге (не дьяк)1031. Дьяк Казенного двора с 11 июля 1613 г. по 5 мая 1625 г.; в 1622-1623/24 гг. одновременно — в приказе Большой казны1032. В 1621/22 г. — в посольстве в Данию. Владел двором в Нижнем Новгороде и поместьем в Нижегородском уезде1033.
Шушерин Федор Дмитриевич. В 1602 г. — смоленский сын боярский, участник встречи датского принца Иоганна1034. Служил Лжедмитрию II, в сентябре 1610 г. перешел в Москву1035. Думный дьяк Поместного приказа 20 августа 1611 г. в I Ополчении; возглавлял этот приказ в Объединенном Ополчении и в правительстве Михаила Романова до июля 1617 г. (после сентября 1613 г. — лишен думного чина)1036. В 1613/14 г. приобрел поместье (255 четей) в Шацком уезде1037. В 1626 г. — дьяк не у дел. В 1630/31 г. — московский дворянин1038.
Юдин Василий. Именовался по отчеству Юдиным, настоящая его фамилия — Башмаков. В 1594/95 г. — подьячий1039; 12 мая 1604 г. — подьячий в Нижнем Новгороде1040. 3 марта 1607 г. — дьяк в Нижнем Новгороде1041. В сентябре — октябре 1609 г. — дьяк приказа Большого прихода. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «в Нижней» 1042. С декабря 1611 г. по декабрь 1612 г. — дьяк при II Ополчении. 25 апреля 1612 г. возглавлял в Ополчении Новгородскую четь, приписал грамоту на Двину1043. В июле 1612 г. ведал Галицкую четь. В декабре 1612 г. заменен в приказе М. Бегичевым и отправлен в Нижний Новгород1044. Летом 1613 г. находился в Ярославле, в 1613/14 г., отозван оттуда в Москву 1045. По «Новому летописцу», послан в 1613 г. в Астрахань с войском1046. 8 августа 1614- 3 июля 1615 гг. — дьяк в Астрахани1047. Вместе с воеводами в Астрахани злоупотреблял властью (уличен во взяточничестве
634


особой следственной комиссией в августе 1616 г.)1048, после чего, вероятно, некоторое время был не у дел. С 28 октября 1618 по 31 августа 1621 гг. — дьяк в Нижнем Новгороде1049. На 1619 г. его оклад в Костромской чети — 70 рублей1050. На различных службах до 1631 г.1051 В августе 1635 г. купил и вложил в нижегородский Преображенский собор майский том Минеи служебной1052.
Юрьев Василий. Сын священника («попович»)1053. Справный подьячий приказа Казанского дворца 1 мая 1605 г. 7 июля 1607 г. — подьячий Разрядного приказа1051. Бежал в Тушино; в начале 1610 г. участник тушинского посольства под Смоленск. 30 марта 1610 г. — дьяк, получил поместье в Дмитровском уезде (ранее принадлежавшее дьякам Т. Бровцыну, Иг. Сафонову и Ф. Озерову), в Московском уезде (ранее принадлежало дьяку П. Жукову), двор в Москве (ранее был за дьяком Б. Власьевым)1055. В октябре 1610 г. — дьяк Новгородской чети, затем, получил назначение в дьяки Разрядного приказа1056, но в должность так и не вступил. В 1611 г. состоял в администрации королевича Владислава у сбора денег1057. По «Новому летописцу»» умер «злой смертью» в 1611 г. в наказание за участие в запугивании Гермогена1058. Упоминается в боярском списке 1611 г. с пометой «умре, написан при литве»1059.
Яковлев (Юрьев) Василий Иванович. В 1614/15-1615/ 16 гг. — подьячий, дозорщик Вологодского уезда. 19 мая-4 июня 1617 г. — дьяк Пушкарского приказа. В августе 1617 г. послан с кн. Д.М. Черкасским в Ярославль; в январе 1618 г. — дьяк при войске кн. Д.М. Черкасского, отправленном под Можайск1060. В феврале 1618 г. — при войске под Волоком, 21 июля 1618 г. — в Можайске. 28 декабря 1619-29 сентября 1620 гт. — дьяк Пушкарского приказа. 23 июня — в декабре 1620 г. — дьяк Сыскного приказа. На разных службах до 1651 г.1061
Яковлев Данила. В 1592/93 г. — подьячий приказа Большого дворца1062. В 1602-1603 гг. — дьяк в Ивангороде1063. 14 сентября 1605-20 января 1606 гг. — дьяк Поместного приказа1064. 25 июля 1610 г. — дьяк в Москве; 17 сентября 1610 г. приписал грамоту в Соль-Вычегодскую (в качестве дьяка Ямского приказа). Упоминается в боярском списке 1611 г.1065 В апреле 1613-1613/14 гг. — дьяк в Кашире; в 1613/14-1615/ 16 гг. — дьяк в Коломне. С 1615/16 г. по 9 февраля 1619 г. — дьяк Ямского приказа1066.
635


Янов Василий Осипович. Из суздальских дворян; в 1588/ 89 г. имел оклад 450 четей и проходил службу в Сибири. В 1602/03 г. имел оклад 500 четей и назначен дьяком в Смоленск1067. С 1 сентября 1603 г. по февраль 1605 г. — дьяк в Смоленске. 16 декабря 1605 г. Лжедмитрий писал в грамоте в Польшу о намерении послать его на сейм в чине думного дьяка1068. В мае 1606 г. — дьяк в третьей встрече Ю. Мнишека1069. Встречал под Москвой Марину Мнишек в чине думного дьяка и участвовал в свадьбе Лжедмитрия I. В первые дни царствования Василия Шуйского поднес ему подарок1070. В 1605/06- 1607 гг. — дьяк Разрядного приказа, с ноября 1607 г. — думный дьяк. Будучи Василию Шуйскому «по жене племя», оставался на этом посту все его царствование. В мае 1609 г. его характеризовали как убежденного сторонника Василия Шуйского1071. Участник переговоров под Москвой в августе 1610 г. 9 сентября 1610-25 июня 1611 гг. — думный дьяк в Московского разряда1072. В марте 1611 г. за поддержку поляков руководители I Ополчения конфисковали его поместье в Шацком уезде1073. В октябре 1611 г. отбыл с посольством в Польшу1074. В 1617-1618 гг. жил в Вязьме1075. Согласно «Новому летописцу», умер в Литве1076.
Янов Федор Осипович. Из суздальских дворян; в 1588/89 г. имел оклад 450 четей и нес службу в Астрахани; в 1598/99 г. — выборный по Суздалю1077. В 1598-1600 гг. — письменный голова в Тюмени. В апреле 1601 г. — голова в Туринске1078. 3 ноября 1601-12 июня 1605 гг. дьяк Новгородской чети1079. В 1602 г. — в объездах в Москве1080. В поход против Лжедмитрия в 1604 г. выставил 4 конных холопов1081. В мае 1606 г. — дьяк на свадьбе Лжедмитрия I. В первые дни царствования Василия Шуйского поднес ему подарок1082. Участвовал (уже не будучи дьяком) в переписи царской казны, оставшейся после свержения Лжедмитрия I1083. 26 марта 1611 г. сделал вклад в Троице-Сергиев монастырь. В 1614-1615 гг. — воевода в Твери, в 1616 г. — в Казачьем приказе. Приложил руку к утвержденной грамоте царя Михаила1084.
Примечания
1  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 26, 74, 92.
2  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 9.
3  Народное движение. № 21. С. 111.
4  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 297.
5  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67.
636


6  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 10-11.
7  Сухотин Л.М. Четвертиики. С. 6.
8  РК 1598-1638. С. 179.
9  Павлов А.П. Приказы. С. 209.
10  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 225.
11  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 11.
12  Народное движение. № 18. С. 83.
13  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 44, 49, 79.
14  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 51.
15  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67.
16  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 14 (1619 г.). Л. 4.
17  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 16.
18  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 330, 352; Д. 1 (1606 г.). Л. 3.
19  АИ. Т. I. № 215. С. 410.
20  СГГиД. Ч. II. № 73. С. 155.
21  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 18.
22  БС. Ч. I. С. 173, 192, 243, 305, 325; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 127.
23  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 57.
24  ААЭ. Т. II. № 39. С. 95; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
25  Народное движение. № 39. С. 137.
26  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 20.
27  Новый летописец. С. 349.
28  Тюменцев И.О. Смута. С. 305.
29  Буссов К. Московская хроника. С. 149.
30  АЗР. Т. IV. № CDLXXIX. С. 372.
31  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36218. Л. 33.
32  Петрей П. История. С. 172.
33  Елассонский А. Мемуары. С. 193, 194, 197, 199.
34  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 23.
35  РИБ. Т. IX. Стб. 114.
36  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 27-28.
37  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
38  Новый летописец. С. 338.
39  АЗР. Т. IV. № LIV. С. 328.
40  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
41  РИБ. Т. II. Стб. 237.
42  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61.
43  БК 1627 г. С. 116.
44  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 28-29.
45  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 58.
46  Кабанов А.К. Материалы. С. 106.
47  Иванов П.И. Указ. соч. С. 100.
48  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 30.
49  ААЭ. Т. II. № 86. С. 178; АПО. С. 160; Акты Уварова. Отд. 1. № 87. С. 98-99; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
50  АЗР. Т. IV. № DCCXV. С. 399.
51  ДПП. С. 25, 30, 31, 62, 137; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
52  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 46.
637


53  ДПП. С. 91.
54  Веселовский С.Б. Семь сборов... № 19. С. 110; № 23. С. 119.
55  Книги разрядные. Т. I. Стб. 205.
56  РГАДА. Ф. 127. On. 1. Д. 4 (1616 г.). Л. 7; Д. 1 (1617 г.). Л. 108; Ф. 77. On. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 198, 199.
57  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61, 217.
58  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 55.
59  РГАДА. Ф. 141. On. 1. Д. 2 (1505 г.). Л. 174, 366; Д. 3 (1592 г.). Л. 15, 21, 120.
60  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
6!  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
62  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486.
63  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
64  Козляков В.Н. Служилый «город»... С. 75-76.
65  БК 1627 г. С. 112.
66  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 61-62.
67  Корецкий В.И. Новые материалы о дьяке Иване Тимофееве, историке и публицисте XVII в. // АЕ за 1974 год. М., 1975. С. 148.
68  РК 1598-1638. С. 177.
65  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 6.
70  БС. Ч. II. С. 46.
71  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
72  РГАДА. Ф. 35. On. 1. Д. 43. Л. 85.
73  Народное движение. № 39. С. 143.
74  Флетчер Дж. О государстве Русском. С. 60.
75  РГАДА. Ф. 141. On. 1. Д. 1 (1600 г.). Л. 10,11.
76  Павлов А.П. Приказы. С. 197.
77  Мордовина С.П., Станиславский А.Л. Наказ о расследовании убийства сына боярского 1593 г. // АЕ за 1975 год. М., 1976. С. 340.
78  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
79  Писаные законы. С. 197.
80  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 26, 74, 82; Ч. II. С. 63.
81  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 76; РГАДА. Ф. 123. On. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 27.
82  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 67.
83  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
84  СХ. № 61. С. 165.
85  РК 1598-1638. С. 178.
86  Ульяновский В.И. Россия. С. 140.
87  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 217.
88  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 69.
89  АЗР. Т. IV. № XLVII. С. 326-327.
90  Lietuvos metrika. Kniga № 594 (1585-1600). Vilnius, 2006. С. 161, 168, 176.
91  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
92  РИ Б. Т. XXVIII. Стб. 118.
93  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 68.
94  РГАДА. Ф. 396. On. 1. Ч. 23. Д. 36218. Л. 33.
638


95  Веселовский СБ. Дьяки. С. 71; СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486. См. также: АИ. Т. II. № 314. С. 372; АЗР. Т. IV. № DCCLI. С. 403.
96  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
97  Там же. С. 86.
98  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
99  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37498. Л. 1 об.; Ч. 33. Д. 49995. Л. 2.
100  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 72.
101  АЮ. № 214. С. 225.
102  Павлов А.П. Приказы. С. 210.
103  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 102 об.
104  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
105  Опись 1626 г. Ч. I. С. 125.
108  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 72.
107  ДПП. С. 18.
108  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 212.
109  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 75-76; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 217.
110  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 34-35.
1П  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 3 (1621 г.). Л. 3.
112  АСЗ. Т. IV. № 66. С. 53.
113  ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. С. 63.
114  ЧОИДР. 1905. Кн. 1. Смесь. С. 17.
115  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 224, 235-237; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 45; РИБ. Т. II. Стб. 244.
118  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
117  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 155.
118  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 15, 17 об.; Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 517-519.
119  БК 1627 г. С. 113.
120  РГАДА. Ф. 210. Оп. 1. Стб. 44. Ч. I. Л. 228.
121  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79-80.
122  Павлов А.П. Приказы. С. 201.
123  ВГ. № 1. С. 17.
124  Там же. № 33. С. 76.
125  АПО. С. 131.
128  ДПП. С. 104.
127  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 82; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 163.
128  Павлов А.П. Приказы. С. 188, 189, 191.
129  ААЭ. Т. II. № 7. С. 43.
130  АСЗ. Т. II. № 21. С. 37.
131  Новый летописец. С. 297, 299.
132  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 85.
133  АИ. Т. I. № 246. С. 463.
134  Акты Шуйского. № 53. С. 61.
135  АЗР. Т. IV. № DCLVI. С. 392.
138  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
137  Сказание Авраамия Палицына. С. 218.
138  Новый летописец. С. 326, 332, 350, 360.
639


139  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 47.
140  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 49995. Л. 2; Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 47; ДПП. С. 19.
141  ААЭ. Т. II. № 216. С. 365, 366.
142  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 20; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 747.
143  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 39.
144  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 85-86.
145  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 122.
146  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 14 (1619 г.). Л. 9; Ф. 35. Оп. 1. Д. 47. Л. 1, 71.
147  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 33, 38, 41, 45, 46, 70; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 93-94.
148  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. И, 78.
149  БС. Ч. II. С. 46-47.
150  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
151  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
142  ААЭ. Т. II. № 39. С. 95; № 77. С. 170.
143  РГАДА. Ф. 131. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 3; АСЗ. Т. IV. № 524. С. 433.
144  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1618 г.). Л. 12.
144  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
146  АСЗ. Т. IV. № 525. С. 434.
147  БС. Ч. II. С. 17, 39.
148  АЗР. Т. IV. № XXXVI. С. 324; № ОСШ. С. 389.
149  РИБ. Т. II. Стб. 233.
180  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 49.
161  РГАДА. Ф. 210. Оп. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 1.
182  Елассонский А. Мемуары. С. 196.
183  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
184  Новый летописец. С. 347.
184  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1593 г.). Л. 235 об.
188  РК 1598-1638. С. 118.
187  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 256, 332, 339.
188  Ульяновский В.И. Россия. С. 135.
189  АФЗХ. Ч. II. № 422, 423. С. 478; АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; № 252. С. 229.
170  РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. Д. 142 (1606/08 гг.). Л. 16.
171  Там же. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1607 г.). Л. 88; Народное движение. № 21. С. 108.
172  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
173  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 48; ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. С. 81.
174  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94-95.
174  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
178  ДПП. С. 19.
177  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 97.
178  ААЭ. Т. II. № 25. С. 76.
179  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 56-75.
180  АСЗ. Т. IV. № 115. С. 85.
181  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
182  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 17; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 27, 92.
640


183  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 99.
184  ААЭ. Т. II. № 15. С. 64.
185  РК 1598-1638. С. 177.
186  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 98-99.
187  АЗР. Т. IV. № XLVII. С. 326-327.
188  АСЗ. Т. IV. № 115. С. 85.
188  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 30.
190  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 100; БК 1639 г. С. 221.
191  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
192  Павлов А.П. Приказы. С. 191.
193  РК 1598-1638. С. 156.
194  БС. Ч. II. С. 46.
195  Акты Шуйского. № 52. С. 61.
196  АФЗХ. Ч. II. № 425. С. 481.
197  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
198  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 17; БС. Ч. И. С. 46.
199  Новый летописец. С. 362.
200  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
201  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 49.
202  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 119, 146; Т. IV. Ч. I. С. 26, 38, 40; РК 1598- 1638. С. 36. См. также: Писаные законы. С. 198.
203  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; Народное движение. № 13. С. 43.
204  БС. Ч. II. С. 46.
205  ВГ. № 117. С. 179.
206  АСЗ. Т. III. № 263. С. 215.
207  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120; Опись 1626 г. Ч. I. С. 118.
208  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
209  РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36212. Л. 1.
210  Рыбалко Н.В. Система управления... С. 154.
211  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
212  АЗР. Т. IV. № DCLXXIV. С. 394.
213  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
214  ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. С. 65.
215  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
216  ДПП. С. 105.
217  РИБ. Т. IX. Стб. 30.
218  РК 1598-1638. С. 290.
219  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 155; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 50026. Л. 1.
220  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Д. 224. Л. 1.
221  ПК Англия (2). С. 115, 247-249; Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 4; Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 450.
222  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
223  БК 1627 г. С. ИЗ.
224  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 121-122; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31, 40, 190.
225  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
641


226  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 124; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 45-46.
227  Список опричников. С. 81.
228  ДАИ. Т. I. С. 271, 275.
229  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 223; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 129.
210  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1620 г.). Л. 3.
231  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 83-107.
232  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 156.
233  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 136.
234  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Кн. 5. Л. 1, 63 об., 180 об.
235  Там же. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 97, 231.
236  БК 1627 г. С. 113.
237  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 136-137.
238  АЮ. № 209. С. 221.
239  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482; Опись 1626 г. Ч. I. С. 118.
240  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
241  Кобзарева Е.И. Шведская оккупация Новгорода в период Смуты XVII века. М., 2005. С. 222.
242  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 60-61, 93, 163.
243  Веселовский С.Б. Семь сборов. № 7. С. 99; № 18. С. ПО.
244  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 4.
245  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 139.
246  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46; Народное движение. № 43. С. 163.
247  Козляков В.Н. Десятни... С. 77.
248  Сказание Авраамия Палицына. С. 218.
249  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 33, 36; Д. 1 (1614 г.). Л. 321, 371 об. - 372; Д. 1 (1615 г.). Л. 1-2.
250  БК 1627 г. С. 112-113. Ср.: РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1615 г.). Л. 2.
251  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 142-143.
252  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 34.
253  Бушев П.П. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государств в 1588-1612 гг. (по русским архивам). М., 1976. С. 359.
254  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 1 (1609 г.). Л. 15.
255  Там же. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1613-14 гг.); Ф. 141. Оп.  1. Д. 6 (1619  г.). Л.  81.
256  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 6 (1619 г.). Л. 81; Д. 25  (1623 г.). Л.  107.
257  Там же. Ф. 123. Оп. 1. Д. 9 (1615 г.).
258  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 143.
259  АЮ. № 209.С. 220; № 214. С. 227.
260  РК 1598-1638. С. 177.
261  Иванов П.И. Указ. соч. С. 109.
262  Мархоцкий Н. История. С. 192.
263  АЗР. Т. IV. № CXCI. С. 343; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 109, ИЗ.
284  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
265  РИБ. Т. II. Стб. 250-251, 253, 255-256.
266  ДПП. С. 19-27, 29-33, 37, 38, 50, 53, 67, 72, 74; Корецкий В.И., Лукичев М.П., Станиславский А.Л. Документы... С. 233.
642


267  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 147; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 170.
268  АСЗ. Т. IV. № 115. С. 85.
269  Акты Шуйского. № 53. С. 60.
270  АИ. Т. II. № 156. С. 179.
271  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
272  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 153.
275  АЗР. Т. IV. № CCXLIII. С. 348; № DCCXLIV. С. 402.
274  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
275  Книги разрядные. Т. I. Стб. 169.
276  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 154.
277  Ср.: Исторические акты Спасского монастыря. № LI. С. 61.
278  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 148.
279  АИ. Т. II. № 238. С. 280.
280  Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция... С. 323.
281  Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606-1607. М., 1951. С. 353.
282  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
283  АИ. Т. II. № 341. С. 407; № 342. С. 407; ДПП. С. 17.
284  ДПП. С. 179.
285  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 168.
286  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 182.
287  Там же. Ф. 11. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 203, 211; Д. 2 (1616 г.). Л. 58;
Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 169, 234.
288  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 688.
289  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 220; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61.
290  Анпилогов Т.Н. Указ. соч. С. 449.
291  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37475. Л. 1.
292  ДПП. С. 28.
293  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 91; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8 (1614 г.). Л. 40 об., 123, 167 об.
294  РК 1598-1638. С. 290.
295  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31; РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 1.
296  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 73; Д. 1 (1617 г.). Л. 184, 187, 198, 199; Ф. 127. Оп. 1. Д. 4 (1616 г.). Л. 7; Д. 1 (1617 г.). Л. 108.
297  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 168-169.
298  ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 313.
299  БС. Ч. I. С. 189, 218, 287; Ч. II. С. 43.
300  АИ. Т. II. № 66. С. 82, 83.
301  ААЭ. Т. II. № 77. С. 170.
302  БС. Ч. I. С. 248, 266; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8 (1614 г.). Л. 153.
303  АЗР. Т. IV. № DCLIV. С. 392; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 170.
304  Книги разрядные. Т. I. С. 407-408.
305  СХ. № 62. С. 170.
306  РИБ. Т. XXXV. № 61. Стб. 128-129; АИ. Т. II. № 348. С. 415.
307  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 172, 530.
308  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
309  АПО. № 72. С. 85.
643


3,0 РИБ. Т. XXVIII. Стб. 128.
и: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 172-173.
31г Акты Юшкова. Ч. 1. № 283. С. 303; АСЗ. Т. III. № 295. С. 240-241.
313  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
314  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 54.
315  Народное движение. № 157. С. 302; АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; № 476. С. 409; АЮ. № 59. С. 101.
316  Козляков В.Н. Десятни... С. 77.
317  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
318  АСЗ. Т. IV. №. 518. С. 420.
319  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
320  ДПП. С. 32, 50, 98.
321  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 117; Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 126, 129.
322  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 214.
323  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 177-178.
324  Новый летописец. С. 297.
325  ВГ. № 143. С. 216; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 179.
326  РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36220. Л. 2 об.; Д. 36219. Л. 2. См. также: СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482.
327  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
328  РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36215. Л. 1-32 об.
329  РК 1559-1605. С. 299.
330  БС. Ч. I. С. 226.
331  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 70, 73, 74.
332  БС. Ч. II. С. 46.
333  Ульяновский В.И. Россия. С. 249.
334  РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. Д. 142 (1606/08 гг.). Л. 15.
335  Народное движение. № 21. С. 93-103; № 32. С. 124; № 35. С. 129; № 39. С. 133.
336  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 183.
337  АМГ. Т. I. № 49. С. 84.
338  Кабанов А.К. Материалы. С. 106; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 92; Павлов А.П. Приказы. С. 193; АСЗ. Т. III. № 525. С. 448.
339  РК 1598-1638. С. 177.
340  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 71.
341  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 192.
342  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
343  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 183.
344  Список опричников. С. 62.
345  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 213; Т. III. Ч. III. С. 109.
346  ЧОИДР. 1898. Кн. 3. № 264. С. 283; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 58.
347  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 69; РК 1598-1638. С. 177.
348  БС. Ч. II. С. 47.
349  АИ. Т. II. № 63. С. 78; № 85. С. 114.
350  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
351  ДПП. С. 23, 24, 26, 27, 29, 30, 32, 33, 49, 50, 52; Корецкий В.И., Лукичев М.П.Г Станиславский А.Л. Документы... С. 233.
352  ДПП. С. 23, 24, 26, 27, 29, 30, 32, 33, 49, 50, 52.
644


355  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 185-186; ДПП. С. 14.
354  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 34-35.
355  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 3 (1621 г.). Л. 3; Ф. 32. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 282.
356  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 188.
357  ДПП. С. 138.
358  РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 1.
359  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 188; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67, 164..
360  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5137. Л. 1-1 об.
361  РК 1598-1638. С. 97, 121.
362  Миловидов И.В. Указ. соч. С. 19.
363  Народное движение. №. 21. С. 105.
364  Там же. № 39. С. 145.
365  Опись 1626 г. Л. 469-470, 587 об.-588; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1618 г.). Л. 12.
368  РГАДА. Ф. 210. Столбцы Московского стола. Д. 1066. Л. 16.
367  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 193; Опись 1626 г. Ч. I. С. 123.
368  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 217.
369  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 194.
370  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
371  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
372  ААЭ. Т. II. № 216. С. 365, 366; ДПП. С. 20, 26.
373  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 198.
374  РИБ. Т. IX. Стб. 242, 297-298; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 1, 2;
Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 100.
375  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 155.
376  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 202-203.
377  Дьяки и подьячие Посольского приказа. С. 208, 321.
378  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 34.
379  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1601 г.); Д. 2 (1601 г.).
380  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 35.
381  РК 147 5-1605. Т. IV. Ч. I. С. 135.
382  РГАДА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 1 (1604 г.). Л. 1, 5, 90; Д. 2 (1604 г.). Л. 68; Опись 1626 г. Л. 340.
383  СГГиД. Ч. II. № 108. С. 235; РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. 26. Л. 52 об.
384  РГАДА. Ф. 79. Оп. 5. Д. 4. Л. 5.
385  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 6 (1613 г.). Л. 2.
386  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 116.
387  Акты Шуйского. № 22. С. 25, 26.
388  АЗР. Т. IV. № ОСПУ. С. 392.
389  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. 27. Л. 68, 137 об., 156, 184, 190.
390  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
391  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 265.
392  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 112, 116.
393  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 204.
394  Список опричников. С. 94.
395  АФЗХ. Ч. II. № 417, 422. С. 465, 478; Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46.
645


596  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 216; Народное движение. № 75. С. 194-195; АЮ. № 224. С. 240.
397  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
398  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 217; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133.
399  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 250-251; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 46, 217; РГАДА. Ф. 141. On. 1. Д. 14 (1619 г.). Л. 79 об.
400  РК 1475-1605. T. IV. Ч. II. С. 58.
401  РГАДА. Ф. 110. On. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 25.
402  РИБ. T. II. Стб. 977-979.
403  БС. Ч. II. С. 77.
404  Миловидов И.В. Указ. соч. С. 19.
405  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
406  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 230.
407  БС. Ч. I. С. 108.
408  Воскобойникова Н.П. Указ. соч. Вып. 1. С. 149, 153, 159.
409  Павлов А.П. Приказы. С. 192.
410  РК 1598-1638. С. 179.
411  РК 1475-1605. T. IV. Ч. II. С. 72.
412  БС. Ч. IL С. 47.
413  Павлов А.П. Приказы. С. 196.
414  Мархоцкий Н. История. С. 163.
415  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
418  Забелин И.Е. Указ. соч. Приложения. С. 227.
417  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 230-231.
418  РГАДА. Ф. 89. On. 1. Д. 1 (1615 г.). Л. 4.
419  Там же. Ф. 77. On. 1. Д. 3 (1619 г.). Л. 84, 87 об.
420  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 231-232.
421  БС. Ч. I. С. 112.
422  РК 1475-1605. T. III. Ч. III. С. 65, 66, 71.
423  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 149; Писаные законы. С. 197.
424  РК 1475-1605. T. IV. Ч. I. С. 36; РК 1598-1638. С. 36.
425  ААЭ. T. II. № 7. С. 43.
426  РК 1475-1605. T. IV. Ч. I. С. 54-58; РК 1598-1638. С. 81-82.
427  РК 1598-1638. С. 106-107.
428  Павлов А.П., Эскин Ю.М. Местническое дело... С 73.
429  РК 147 5-1605. T. IV. Ч. I. С. 54-56, 82, 105, 117, 121, 138; Корецкий В.И. Новые материалы... С. 150.
430  РГАДА. Ф. 96. On. 1. Кн. 12. Л. 6; Д. 8 (1615 г.). Л. 11-11 об.; Кн. 13. Л. 296 о6.-298; Д. 5 (1616 г.). Л. 7; Ульяновский В.И. Россия. С. 63; Баранов К.В. Новые документы... С. 155-156.
431  Акты междуцарствия. С. 78.
432  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 238.
433  Народное движение. № 39. С. 137.
434  ДПП. С. 50.
435  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 250.
436  ААЭ. T. II. № 7. С. 53.
437  БС. Ч. I. С. 182.
646


458 PK 1598-1638. С. 119.
419 Веселовский С.Б. Дьяки. С. 263; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 68-69; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36218. Л. 33.
440  РК 1598-1638. С. 177.
441  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
442  РК 1559-1605 гг. С. 299.
445  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 3 (1601 г.). Л. 15; Д. 1 (1614 г.). Л. 116.
444  Павлов А.П. Приказы. С. 209.
445  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84, 94.
446  РИБ. Т. II. Стб. 245-246.
447  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 185, 186.
448  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 264; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
449  БС. Ч. I. С. 145, 188.
450  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
451  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 270.
452  Павлов А.П. Приказы. С. 200.
455  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
454  Зимин А.А. К истории восстания Болотникова... С. 382.
455  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
456  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 283.
457  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 275.
458  РИБ. Т. IX. Стб. 317.
459  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 120 об.
460  Там же. Ф. 235. Оп. 2. Д. 3. Л. 172-172 об. Автор благодарен И.А. Устиновой, любезно указавшей на этот факт.
461  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 277.
462  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 87; РГАДА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.).
Л. 152, 156; ААЭ. Т. II. № 224. С. 381.
463  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 285-286.
464  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 227.
465  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8 (1614 г.). Л. 10; Веселовский С.Б. Семь сборов. № 3. С. 95.
466  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 725; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 100, 163-164.
467  БК 1627 г. С. 116.
468  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 286-287.
469  АСЗ. Т. IV. № 258. С. 192.
470  БК 1627 г. С. 116.
471  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 12.
472  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 288-289; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 132-133.
473  Богоявленский С.К. Приказные дьяки. С. 224, 232.
474  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 16.
475  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 53. Л. 657; Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 50; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 332.
476  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 222; РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 9, 466; Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 152, 153, 156.
647


477  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 292.
478  Список опричников. С. 107.
479  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
480  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
481  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
482  Рыбалко Н.В. Система управления... С. 154.
481  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 7.
484  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 3 (1613 г.). Л. 40; Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1615 г.). Л. 237-238; Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 141-142; Д. 2 (1615 г.). Л. 128, 201; Веселовский С.Б. Семь сборов. № 51. С. 163.
485  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 138.
486  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 3 (1619 г.). Л. 12, 14.
487  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 257.
488  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 296-297.
489  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 33.
490  Акты Юшкова. № 266. С. 285; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 301; Народное движение. № 21. С. 108.
491  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 108-110.
492  Народное движение. №. 135. С. 259; № 136. С. 266; № 137. С. 278-283. См. также очерк о Разрядном приказе в 5 главе настоящей работы.
493  БК 1639 г. С. 213.
494  См. очерк о Разрядном приказе в 5 главе настоящей работы.
495  РИ Б. Т. XXVIII. Стб. 704.
496  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 145, 198.
497  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 301-302; Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 49.
498  АИ. Т. II. № 238. С. 280.
499  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 49.
500  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 291, 308-309; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 6.
501  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1620 г.). Л. 114, 147.
502  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 81.
503  БК 1627 г. С. 114.
504  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 308-309.
505  ДПП. С. И.
506  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 145; РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 2 (1613 г.). Л. 23; Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 173; Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 145.
507  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 309; Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 42.
508  АПО. С. 117.
509  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 168.
510  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
511  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 313.
512  Список опричников. С. 60.
513  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 221, 223.
514  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1600 г.). Л. 5, 14.
515  Ульфельдт Я. Путешествие. С. 571.
516  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 227, 229.
648


517  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 146; Т. IV. Ч. I. С. 27, 52; Писаные законы. С. 198.
518  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 240, 242; РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 103. В выписке о русско-датских контактах имеется запись об этом посольстве: «И те послы князь Федор Борятинской в Датцкую землю на то лето ехати не успели, и тот договор не бывал».
519  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
520  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 127.
521  Павлов А.П. Приказы. С. 195.
522  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 312; РК 147 5-1605. Т. IV. Ч. I. С. 138.
523  Ульяновский В.И. Россия. С. 63.
524  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 165, 209; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
525  Павлов А.П. Приказы. С. 194.
526  РК 1559-1605. С. 299.
527  Павлов А.П. Приказы. С. 199; Народное движение. № 56. С. 175.
528  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 100; Т. IV. Ч. II. С. 17, 57, 64, 73, 75.
529  БС. Ч. II. С. 46-47.
530  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 9.
531  ААЭ. Т. II. № 51. С. 117; № 52. С. 121.
532  АФЗХ. Ч. III. Дополнения. № 6. С. 369, 370.
533  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 29-30.
534  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 90.
535  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 318-319.
536  РИБ. Т. IX. Стб. 136.
537  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 154.
538  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203.
539  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 3 (1619 г.). Л. 84, 87 об.
540  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 319.
541  Павлов А.П. Приказы. С. 189.
542  ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. № 86. С. 70.
543  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 13, 43, 81; РГАДА. Ф. 210. Оп. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 1.
544  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
545  АПО. С. 84.
546  Акты Юшкова. № 308. С. 330.
547  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 119-120; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 28, 208, 280.
548  РК 1598-1638. С. 288.
549  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 190.
550  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 320.
551  БК 1627 г. С. 113.
552  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 114, 137; Павлов А.П. Приказы. С. 210.
553  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 209; Кабанов А.К. Материалы. С. 95; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
554  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
555  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
556  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 325-326.
649


557  дпп. с. и.
558  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 329.
559  ДПП. С. 32.
560  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 329; Народное движение. № 94. С. 211.
561  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
562  Тюменцев И.О. Смута. С. 554.
563  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
564  РИБ. Т. IX. Стб. 177.
565  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 37.
566  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 330.
567  ДПП. С. 208.
568  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 57.
569  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
570  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 689.
571  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 331.
572  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
573  АФЗХ. Ч. III. Дополнения. № 6. С. 369.
574  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 333.
575  АИ. Т. II. № 206. С. 238-239.
576  Письма Смутного времени... С. 454.
577  ААЭ. Т. II. № 158. С. 272.
578  ВГ. № 4. С. 28.
579  Зимин А.А. К истории... С. 382.
580  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
581  ДПП. С. 26, 30.
582  Викторов А.Е. Описание... Вып. 1. С. 102; РИБ. Т. IX. Стб. 189.
583  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203.
584  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 334.
585  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 45.
586  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 73.
587  БК 1627 г. С. 116.
588  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 334-335.
589  Павлов А.П. Приказы. С. 191.
590  РК 1598-1638. С. 155, 179.
591  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
592  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
593  Морозова Л.Е. Россия на пути. С. 293.
594  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 353; Богоявленский С.К. Приказные судьи.
С. 138; Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 137.
595  Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 122.
596  АПО. № 72. С. 85.
597  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 18.
598  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 91; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 128.
599  ПК Англия (2). С. 237; Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 181.
600  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 354-355.
601  РК 1559-1605. С. 83.
602  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 96.
603  РГАДА. Ф. 53. Ол. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 230.
650


604  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 30.
605  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1526 г.). Л. 59.
606  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
607  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 52, 105, 111.
608  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 69.
609  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 19; Акты Уварова. Отд. 1. № 84. С. 96; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 41; Акты Шуйского. № 2. С. 4.
810  Федотов-Чеховский А.А. Акты... Т. 1. № 42. С. 44.
611  Опись 1626 г. Ч. I. С. 121.
612  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 368-369.
813  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101; АФЗХ. Ч. III. № 44-45. С. 79- 80.
614  Павлов А.П. Приказы. С. 189, 196.
615  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 126.
616  Акты Юшкова. № 276. С. 295.
6X7  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
818  Забелин И.Е. Указ. соч. Приложения. С. 227.
819  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 28, 208, 280.
820  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 3.
821  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 28, 280.
822  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 376.
823  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 125.
824  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 202, 206; Д. 2 (1619 г.). Л. 55.
825  Там же. Д. 2 (1619 г.). Л. 187, 216; Веселовский С.Б. Семь сборов. № 71. С. 185.
828  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 94, 190.
827  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 379.
828  Жизневский А.К. Указ. соч. С. 23.
829  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
830  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 31. Д. 48783. Л. 1.
831  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
832  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 260; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 4; Ф. 396. Оп.1. Ч. 33. Д. 48786. Л. 1; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 381; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31; ДПП. С. 29, 74, 255; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 23.
833  Новый летописец. С. 279.
834  Павлов А.П. Приказы. С. 189.
835  РК 1598-1638. С. 154.
838  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
837  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 37.
838  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 382.
839  СХ. № 29. С. 102.
840  АПО. № 84. С. 103; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 383.
841  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
842  ДПП. С. 32, 33, 92, 192.
843  РК 1598-1638. С. 120.
844  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 137.
651


645  Там же. Ч. II. С. 17, 64.
646  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 385.
647  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333. См. также очерк о судных приказах в 5 главе настоящей работы.
648  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. Л. С. 101.
649  ААЭ. Т. II. № 42. С. 98.
850  Народное движение. № 145. С. 290-292.
851  АСЗ. Т. I. № 35. С. 34.
852  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 8 (1614 г.). Л. 36, 37 об., 63.
853  АФЗХ. Ч. III. № 52. С. 91.
854  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 388-389.
855  Павлов А.П. Приказы. С. 200, 201.
858  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
857  Павлов А.П. Приказы. С. 214. Прим. 26.
888  ААЭ. Т. II. № 17. С. 67.
859  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 389.
880  БС. Ч. II. С. 46-47.
881  Масса И. Краткое известие. С. 116. См. также: Геркман 3. Историческое повествование. С. 227, 229.
882  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 18; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 156.
883  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 390-391.
884  Там же. С. 391.
885  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 210; Опись 1626 г. Л. 486.
888  Павлов А.П. Приказы. С. 191.
887  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 105.
888  РИБ. Т. XXII. Стб. 390, 391.
889  АМГ. Т. I. № 41. С. 65.
870  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 394.
871  АЗР. Т. IV. № DIX. С. 376.
872  Павлов А.П. Приказы. С. 191.
873  ДАИ. Т. I. С. 272.
874  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 135.
875  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 34, 35; Опись 1626 г. Л. 548.
878  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 171; Т. III. Ч. III. С. 146; РК 1598-1638.
С. 86.
877  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 1771, 179, 185; Веселовский С.Б. Дьяки.
С. 395; АЮ. № 210. С. 223.
878  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
879  Акты Шуйского. № 53. С. 61.
880  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
881  ДПП. С. 52.
882  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 402; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 77.
883  РГАДА. Ф. 210. Оп. 1. Стб. 44. Ч. I. Л. 229.
884  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
885  Писаные законы. С. 198.
888  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 94.
887  ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 5.
652


888  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
689  ДПП. С. 61.
690  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 406.
691  Акты Уварова. Отд. 1. № 53. С. 61.
692  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168, 181.
695 СХ. № 13. С. 82.
694  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 243.
695  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 162.
696  АЗР. Т. IV. № ОСУН. С. 388.
697  Новый летописец. С. 368.
698  СХ. № 66. С. 182.
699  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 119; Ф. 96. Оп. 1. Д. 9 (1615 г.). Л. 181.
700  Там же. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 211; Д. 2 (1616 г.). Л. 58; Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 169, 234.
701  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 415-416.
702  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
701  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 93; РК 1598-1638. С. 143.
704  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 417.
705  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
706  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 117.
707  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 417.
708  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 34.
709  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 3 (1621 г.). Л. 3; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 78, 116.
710  ДР. Т. I. Стб. 139; РК 1598-1638. С. 311.
711  Акты Юшкова. № 287. С. 307. См. также очерк о Разрядном приказе в 5 главе настоящей работы.
712  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 50061. Л. 1, 5.
713  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
714  РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36212. Л. 1; Д. 36218. Л. 1-33; РИБ. Т. II. Стб. 235-236.
715  См. очерк о боярском списке 1611 г. во 2 главе настоящей работы.
716  Забелин И.Е. Указ. соч. Приложения. С. 227.
717  Рыбалко Н.В. Система управления... С. 154.
718  Акты междуцарствия. С. 77-79.
719  РИБ. Т. IX. Стб. 154.
720  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 65. Л. 149, 157.
721  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1615 г.). Л. 4.
722  Там же. Ф. 210. Оп. 1. Стб. 44. Ч. I. Л. 228.
723  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 418.
724  АФЗХ. Ч. III. № 47, 48. С. 83, 85.
725  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 163 об., 178, 179 об.
728  Там же. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1606 г.). Л. 1.
727  Там же. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37693. Л. 1; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 95, 98.
728  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 445; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 163.
653


729  БС. Ч. II. С. 47.
730  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 446.
731  Сб. РИО. Т. 137. С. 731-732.
732  Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 35.
733  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
734  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 122-123.
735  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 451; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37648. Л. 1.
736  Акты Юшкова. № 259. С. 277.
737  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 172-173.
738  БС. Ч. II. С. 60.
739  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 303; РГАДА. Ф. 61. Оп. 1. Д. 19. Л. 10.
740  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
74  : РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 3 (1611). Л. 1.
742  Буссов К. Московская хроника. С. 127.
743  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 455.
744  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 226.
745  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1. Ч. 1 (1594 г.). Л. 14, 17.
746  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 61.
747  РК 1598-1638. С. 26, 118.
748  АСЗ. Т. III. № 453. С. 373.
749  РК 1598-1638. С. 155.
750  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 16, 58, 71.
751  РК 1598-1638. С. 163.
752  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 228.
753  РК 1598-1638. С. 27, 37.
754  АСЗ. Т. III. № 276. С. 225.
755  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 17.
756  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 460; РГАДА. Ф. ПО. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 23- 24.
757  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 136; РК 1598-1638. С. 177.
758  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 460; Павлов А.П. Приказы. С. 199.
759  АФЗХ. Ч. III. Дополнения. № 6. С. 369.
760  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
761  РК 1598-1638. С. 179.
762  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 223.
763  Сказание Авраамия Палицына. С. 204.
764  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36220. Л. 3 об.
765  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
766  Новый летописец. С. 358, 366, 371.
767  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 100-100 об.; Сухотин Л.М. Четвер- тчики. С. 42, 43; Он же. Первые месяцы. С. VI; РИБ. Т. IX. Стб. 195, 224; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37693. Л. 1.
768  Корецкий В.И. Новый документ по истории русского города времени Крестьянской войны и польско-шведской интервенции // АЕ за 1964 год. М., 1965. С. 320, 330.
769  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 8; РИБ. Т. IX. Стб. 246.; Т. XXVIII. Стб. 272.
770  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 371 об.
654


771  Там же. Д. 2 (1615 г.). Л. 71.
772  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 463-464.
773  РК 1475-1605. Т. III. Ч. I. С. 202; Ч. II. С. 13.
774  Там же. С. 150, 177; Павлов А.П. Приказы. С. 188.
775  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 196.
776  Писаные законы. С. 197.
777  АФЗХ. Ч. II. № 416, 417. С. 464, 465; Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46; Исторические акты Спасского монастыря. № XXIII. С. 30; № LVI. С. 68; № LXVII. С. 83; ДАИ. Т. I. № 228. С. 393.
778  Ульяновский В.И. Россия. С. 133.
779  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 465-466; Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166.
780  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
781  Павлов А.П. Приказы. С. 193; АСЗ. Т. III. № 276. С. 225.
782  Кабанов А.К. Материалы. С. 106.
783  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 116; Ф. 396. Оп. 24. Д. 37553. Л. 1; Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 13; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
784  РК 1598-1638. С. 289.
785  РИ Б. Т. XXVIII. Стб. 246.
786  Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 137.
787  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 468; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
788  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 468; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93; РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 16; Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 48, 49 об.
789  Павлов А.П. Приказы. С. 189.
790  ААЭ. Т. II. № 62. С. 140.
791  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
792  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 71; Д. 1 (1614 г.). Л. 272; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 288.
793  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 285; ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. С. 128.
794  Козляков В.Н. Служилый «город». С. 75-76; Гурлянд И.Я. Приказ сыскных дел... С. 91.
795  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
795  БК 1627 г. С. 114.
797  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 469-470.
798  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
799  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482.
800  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 478.
801  АЗР. Т. IV. № CCLVIII. С. 349.
802  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36217. Л. 13.
803  АЗР. Т. IV. № DCLIV. С. 392; СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486.
804  РИБ. Т. II. Стб. 243-245; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36212. Л. 1.
805  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1610 г.). Л. 86; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 482.
806  СГГиД. Ч. II. № 275, 276. С. 582, 587.
807  Елассонский А. Мемуары. С. 200.
808  АИ. Т. II. № 280. С. 340.
655


809  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 15; АМГ. Т. I. № 58. С. 95-96.
810  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
811  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 114, 194, 221, 237, 353, 355, 448а.
8,2  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 46; БК 1627 г. С. 115.
813  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 483.
814  БС. Ч. I. С. 231; Народное движение. №. 39. С. 152.
815  Морозов Б.Н. Послание Курбского в чемодане тушинского думного дьяка Дениса Софонова // Памяти Лукичева... С. 430.
816  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 484-485; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 170.
817  Народное движение. №. 39. С. 152.
818  ААЭ. Т. II. № 216. С. 365, 366; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 17.
819  АИ. Т. II. № 343. С. 408.
820  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133, 181.
821  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 485-486.
822  Народное движение. №. 39. С. 152.
823  БС. Ч. I. С. 107.
824  РК 1475-1605. Т. III. Ч. II. С. 200, 209.
825  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1593 г.). Л. 29.
826  Опись 1614 г. Л. 316, 316 об.
827  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
828  Писаные законы. С. 197; Акты Шуйского. № 53. С. 60.
829  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. II. С. 70.
830  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
831  АЗР. Т. IV. № Х^П. С. 326-327.
832  РГАДА. Ф. 396. Оп. 24. Д. 37471. Л. 1, 4; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 486.
833  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
834  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 72.
835  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 81.
836  ПК Англия (2). С. 45, 270.
837  Гурлянд И.Я. Приказ сыскных дел... С. 91.
838  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 3 (1619 г.). Л. 21; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 490.
839  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
840  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
841  Народное движение. №. 39. С. 151.
842  РК 1475-1605. Т. II. Ч. II. С. 392; Т. III. Ч. II. С. 25.
843  РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. Д. 142 (1606/08 гг.). Л. 7.
844  БС. Ч. I. С. 247.
845  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 497.
846  Павлов А.П. Приказы. С. 194.
847  РК 1475-1605. Т. III. Ч. III. С. 146; Т. IV. Ч. I. С. 77; РК 1598-1638. С. 86.
848  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 100, 114; РК 1598-1638. С. 178.
849  Павлов А.П. Приказы. С. 195.
850  Масса И. Краткое известие. С. 71, 75.
851  Новый летописец. С. 304.
852  Гамаюнов А.И. Об истории создания Лебедяни и Лебедянского уезда // Российская реальность конца XVI-пepвoй половины XIX в.: Экономика.
656


Общественный строй. Культура. Сборник статей к 80-летию Ю.А. Тихонова. М., 2007. С. 110-111.
855  АИ. Т. II. № 59. С. 73; АФЗХ. Ч. III. № 47, 48. С. 83, 85.
854  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 32.
855  РИБ. Т. XIV. № ХСШ. Стб. 174.
856  РГАДА. Ф. 115. Оп. 1. Д. 1 (1605 г.). Л. 16; ВГ. № 109. С. 172; № 110. С. 173; № 114. С. 176.
857  РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. Д. 142 (1606/08 гг.). Л. И.
858  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 204, 503.
859  РК 1598-1638. С. 179.
860  БС. Ч. II. С. 47.
861  Попов А.Н. Изборник. С. 330; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 505.
862  Lietuvos metrika. С. 169. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 506. ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 12; Писаные законы. С. 198.
863  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
864  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 79; Ч. II. С. 57.
865  Народное движение. № 61. С. 180; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 9.
866  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 509.
867  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 75-83.
868  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 154.
869  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
870  ДПП. С. 11.
871  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 17.
872  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 117.
873  ДПП. С. 70.
874  Кологривов С.Н. Государева большая шкатула... С. 164, 166, 167; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 52.
875  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 509-510.
876  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 290; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 513.
877  Солодкин Я.Г. Иван Тимофеев в Новгороде (из истории русской публицистики начала XVII в.) // НИС. Вып. 3 (13). Л., 1989. С. 112.
878  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 145, 146, 148, 149.
879  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 36; РК 1598-1638. С. 36.
880  Писаные законы. С. 197.
881  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 150.
882  РК 1598-1638. С. 177.
883  ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 18; РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 114-117; Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 33, 70а, 81, 95, 165, 209.
884  БС. Ч. II. С. 47.
885  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
886  Корецкий В.И. Новые материалы... С. 152; Лукичев М.П. Боярские книги. С. 139.
887  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
888  БК 1627 г. С. 114.
889  Там же.
890  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 515. См. также: Лукичев М.П. Боярские книги. С. 142-144.
657


891  Лукичев М.П. Боярские книги. С. 144-146.
892  Ульфельдт Я. Путешествие. С. 548.
893  АСЗ. Т. IV. № 404. С. 297.
894  БС. Ч. I. С. 210.
895  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 519-520; АФЗХ. Ч. II. № 418, 421. С. 467, 471; АСЗ. Т. II. № 252. С. 229; № 380. С. 327; № 476. С. 409; Т. 3. № 69. С. 54.
896  АПА. № 242. С. 342; № 244. С. 344.
897  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120.
898  ДПП. С. 32, 97, 110; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 198.
899  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1616 г.). Л. 1; Д. 2 (1616 г.). Л. 19; ДПП. С. 424.
900  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 522-523; Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 107-118.
901  Павлов А.П. Приказы. С. 189.
902  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 527.
903  ААЭ. Т. II. № 51. С. 117.
904  Народное движение. № 21. С. 109.
905  АИ. Т. II. № 234. С. 277.
906  Опись 1626 г. Ч. I. С. 119, 123.
907  АИ. Т. II. № 312. С. 371.
908  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482; Опись 1626 г. Ч. I. С. 118.
909  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 95.
910  Гам же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 10, 11.
9П  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 112, 215.
912  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 529.
913  Павлов А.П. Приказы. С. 197-198; Писаные законы. С. 198; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203; Народное движение. № 12. С. 41.
914  ААЭ.Т. II. № 7. С. 45, 53.
915  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 114, 137.
916  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 533.
917  БС. Ч. II. С. 46-47.
918  АСЗ. Т. III. № 173. С. 147.
919  Акты Юшкова. № 228, 234, 235. С. 240, 245, 246.
920  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
921  БС. Ч. I. С. 183; Ч. II. С. 47; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36207. Л. 1; Д. 36217. Л. 5.
922  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
923  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 540-541.
924  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 149.
925  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 27.
926  РИБ. Т. IX. Стб. 3; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 212-213.
927  Народное движение. № 33. С. 126.
928  ДПП. С. 22, 28, 43, 50.
929  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37553. Л. 1; Оп. 1. Ч. 31. Д. 48785. Л. 1; Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 8-9, 12, 20; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133.
930  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 541; Он же. Семь сборов. № 24. С. 120; № 29. С. 126.
931  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 273.
658


932  Список опричников. С. 86.
933  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 1 (1609 г.). Л. 9-10.
934  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 542.
935  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 127 об., 131 об., 134, 137, 138 об., 140 об., 182 об.-183.
936  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 185, 186.
937  ААЭ. Т. II. № 7. С. 45.
938  Павлов А.П. Приказы. С. 191; ВГ. № 114. С. 176.
939  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 218.
940  Ульяновский В.И. Россия. С. 250; ААЭ. Т. II. № 43. С. 103; № 44. С. 103; № 48. С. 115; № 50. С. 117; № 54. С. 124; № 55. С. 125; № 56. С. 126; № 60. С. 138; Кабанов А.К. Материалы. С. 112-113.
941  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120, 543; ВГ. № 139. С. 210; РК 1598-1638. С. 298.
942  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
943  АЗР. Т. IV. № СОХХП. С. 365.
944  Державина О.А. Временник Ивана Тимофеева // ЗОР ГБЛ. Вып. XI. М., 1950. С. 68.
945  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
946  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 544.
947  Там же. С. 552; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1615 г.). Л. 1, 3.
948  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 47.
949  АИ. Т. II. № 85. С. 115, 116.
950  АПО. С. 161-162, 163.
951  СГГиД. Ч. II. № 287. С. 609.
952  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
953  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 71.
954  ДПП. С. 71.
955  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 554.
956  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 27, 100 об., 140 об.
957  Там же. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 152, 156; ААЭ. Т. II. № 224. С. 381.
958  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 556. См. также: РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 168, 181.
959  АСЗ. Т. IV. № 66. С. 53; РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 162.
960  ЧОИДР. 1905. Кн. 1. Смесь. С. 17.
961  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 6, 24-26.
962  Павлов А.П. Приказы. С. 199.
963  АЗР. Т. IV. № ССХШ. С. 348.
964  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486.
965  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
966  РГАДА. Ф. 396. Оп. 24. Д. 37429. Л. 1-1 об.; ДПП. С. 54, 167.
967  Морозова Л.Е. Россия на пути... С. 293.
968  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 558; РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 174-174 об.
969  БС. Ч. I. С. 150, 188.
970  Павлов А.П. Приказы. С. 200.
971  РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 99, 111, 113, 116, 128, 129; РК 1598-1638. С. 119.
972  Павлов А.П. Приказы. С. 200.
659


973  Веселовский СБ. Дьяки. С. 563; АФЗХ. Ч. II. № 418, 419, 421. С. 467, 468, 471; АСЗ. Т. II. № 476. С. 409; АЮ. С. 101.
974  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
975  Попов А.Н. Изборник. С. 330.
976  Народное движение. № 39. С. 140.
977  РК 1475-1605. Т. II. Ч. III; С. 442; Т. III. Ч. I. С. 56, 84-85, 91; Т. III. Ч. II.
С. 213. См. также: БС. Ч. I. С. 108.
978  Анпилогов Г.Н. Указ. соч. С. 354.
979  БС. Ч. I. С. 191.
980  РК 1598-1638. С. 120, 155.
981  АСЗ. Т. IV. № 531. С. 444.
982  ДАИ. Т. I. С. 270, 274-276; Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166.
983  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
984  АЗР. Т. IV. № DCXXIX. С. 390.
985  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
986  Веселовский СБ. Дьяки. С. 567.
987  ААЭ. Т. II. № 7. С. 43, 49.
988  БС. Ч. I. С. 182; Ч. II. С. 47.
989  АИ. Т. II. № 183. С. 214.
990  АЗР. Т. IV. № XXXIV. С. 323-324.
991  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 88-89.
992  Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. С. 50.
993  РИБ. Т. II. Стб. 244, 248.
994  Елассонский А. Мемуары. С. 197.
995  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 569.
996  РК 1598-1638. С. 175.
997  РГАДА. Ф. ПО. Оп. 1. Д. 1 (1607 г.). Л. 5.
998  ВГ. № 117. С. 179.
999  Белокуров СА. Разрядные записи. С. 218; СГГиД. Ч. II. № 138. С. 293.
1000  Тюменцев И.О. Смута. С. 176.
1001  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
1002  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 1 (1612 г.). Л. 1; АИ. Т. III. № 7. С. 7; РИБ. Т. IX. Стб. 20, 38, 39.
1003  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 95; Ф. 141. Оп. 1. Д. 14 (1619 г.). Л. 4.
1004  Книги разрядные. Т. I. Стб. 508.
1005  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 572.
1006  БС. Ч. I. С. 158, 294.
1007  АСЗ. Т. II. № 89. С. 93-94, 97, 99, 100.
1008  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 209; Опись 1614 г. Л. 332-332 об.
1009  РК 1598-1638. С. 177.
1010  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 86, 88, 143.
1011  Там же. С. 224.
1012  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 84.
1013  ДПП. С. 22.
1014  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 14.
1015  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 209.
1018  Там же. Д. 2 (1619 г.). Л. 361.
660


1017  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 574-575; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
1018  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120.
1019  ДПП. С. 22, 206.
1020  Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 96; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 154.
1021  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61; РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 375.
1022  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 1а, 69, 141.
1023  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 22.
1024  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 577; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 204.
1025  РК 1598-1638. С. 178.
1026  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 7.
1027  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 579-580; ДПП. С. 203, 204.
1028  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 114, 427.
1029  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 581.
1030  ДПП. С. 20.
1031  Корецкий В.И. Новый документ... С. 320, 330.
1032  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 24, 69.
1033  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 581.
1034  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1602 г.). Л. 229.
1035  АИ. Т. II. № 290. С. 351.
1036  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 2 (1613 г.). Л. 28.
1037  АСЗ. Т. IV. № 519. С. 429.
1038  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 585.
1039  Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 298.
1040  Пудалов Б.М. Дьяк Нижегородского ополчения // Миниские чтения. Материалы докладов научных конференций. Н. Новгород, 2001. С. 20-21.
1041  Кабанов А.К. Материалы. С. 118-119.
1042  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
1043  АПО. С. XI-XII.
1044  Там же. С. 171; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37498. Л. 1-1 об.
1045  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 125; РК 1598-1638. С. 294-295.
1046  Новый летописец. С. 386.
1047  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 126-127.
1048  Там же. Д. 3 (1616 г.). Л. 69.
1049  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 53, 63.
1050  Там же. Л. 432.
1051  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 590-591.
1052  Пудалов Б.М. Указ. соч. С. 20-21.
1053  Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция... С. 322.
1054  Народное движение. № 21. С. 110.
1055  АЗР. Т. IV. № XLVII. С. 326-327.
1056  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 592.
1057  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.; РИБ. Т. II. С. 232-233. См. также: Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. V.
1058  Новый летописец. С. 347.
661


1059  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
1060  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 11.
1061  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 592-593; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133, 171, 182, 191, 223-224.
1062 РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1593 г.). Л. 235 об.
1063 Павлов А.П. Приказы. С. 210.
1064 АЮ. № 59. С. 101.
1065 ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 85.
1066 Веселовский С.Б. Дьяки. С. 597.
1067 БС. Ч. I. С. 132, 197.
1068 СГГиД. Ч. II. № 108. С. 235.
1089 Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 218.
1070 РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. Д. 142 (1606/08 гг.). Л. 8.
1071 Мархоцкий Н. История. С. 163.
1072 РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36220. Л. 2 об.; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1610 г.). Л. 65.
1073 АСЗ. Т. III. № 70. С. 55.
1074 Веселовский С.Б. Дьяки. С. 600.
1075 РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 1, 2, 41.
1076 Новый летописец. С. 347.
1077 БС. Ч. I. С. 132, 186.
1078 ВГ. № 45. С. 90.
1079 ААЭ. Т. II. № 38. С. 93.
1080 РК 1475-1605. Т. IV. Ч. I. С. 137.
1081 БС. Ч. II. С. 46.
1082 РГАДА. Ф. 159. Оп. 2. Д. 142 (1606/08 гг.). Л. 12.
1083 Там же. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36217. Л. 13.
1084 Веселовский С.Б. Дьяки. С. 600-601.
662


ПРИЛОЖЕНИЕ 2. СПИСОК ПРИКАЗНЫХ СУДЕЙ МОСКОВСКИХ ПРИКАЗОВ ЭПОХИ СМУТЫ
Принятые сокращения
Б. — боярин.
Д. — дьяк.
Д/д. — думный дьяк.
Д/дв. — думный дворянин.
Дв. — дворянин.
Дв-й — дворецкий.
Казн. — казначей.
Кн. — князь.
Кон. — конюший.
Крав. — кравчий. Ок. — окольничий. Оруж. — оружничий. Печ. — печатник.
Под. — подьячий. Пост. — постельничий. Ст. — стольник.
Чаш. — чашник. Яс. — ясельничий.
Аптекарский приказ
6 апреля 1615-1621/22 гг. — крав. Михаил Михайлович Салтыков, под. Вьялица Потемкин1.
Приказ Большого дворца
1595-1605/06 гг, — д. Смирной Васильев2.
11 марта 1604 г. (Сытенный дворец) — д. Второй Поздеев3.
9 июня 1604 г. — дв-й б. Степан Васильевич Годунов4.
22 июля 1604 г, — д. Филипп Голенищев5.
1603/04 г. — д. Семен Ефимьев6.
10 ноября 1604 г. — дв-й б. С.В. Годунов, д. С. Ефимьев7.
18 марта 1605 г, — д. Ф. Голенищев8.
Июнь 1605 г. (в походе у Лжедмитрия I) — дв-й д/дв. Артемий Васильевич Измайлов, д. Василий Нелюбов9.
Июнь 1605 г. — д. Сыд. Васильев10.
15 сентября 1605 г, — д. В. Нелюбов11.
2-17 октября и 13 ноября 1605 г. (Новгородский дворец) — д. Захарий Свиязев12.
663


14 октября 1605 г. — д. С. Ефимьев13.
Октябрь — ноябрь 1605 г. (Новгородский дворец) — д. Корни- ло Иевлев14.
Декабрь 1605 г. — д. Григорий Желябужский15.
1605 г. (при Лжедмитрии I) — д. Петр Палицын16.
Апрель-май 1606 г. — дв-й б. кн. Василий Михайлович Мо- сальский17.
Май 1606 г. — д. В. Нелюбов18.
15-23 июня 1606 г. (Новгородский дворец) — д. 3. Свиязев19.
19 июня 1606 г. — д. В. Нелюбов20.
Июнь-июль 1606 г. — д. Сыдавный Васильев21.
26 ноября 1606 г. — дв-й кн. Иван Григорьевич Звенигородский22.
30 декабря 1606 г. — д. Добрыня Семенов23.
4 января 1607 г. — д. Сыд. Васильев24.
24 февраля 1607 г. — д. Илья Елчин (Уваров)25.
Февраль 1607 г. — д. Анфиноген Голенищев26.
11 марта 1607 г. — дв-й ок. Иван Федорович Крюк-Колычев, д. И. Елчин27.
11 мая 1607 г. — д. Никита Дмитриев28.
Май 1607 г. — д. Петр Микулин, д. Д. Семенов29.
1607 г. — дв-й ок. И.Ф. Крюк-Колычев30.
29 февраля 1608 г. (Новгородский дворец) — д. В. Нелюбов31.
7 марта 1608 г. — д. А. Голенищев32.
8 апреля 1609 г. — д. Ф. Голенищев33.
1609 г., до апреля — мая — дв-й ок. И.Ф. Крюк-Колычев34.
8 мая 1609 г. — д. А. Голенищев35.
1608/09 г. — д. Н. Дмитриев36.
21 марта 1610 г. — д. А. Голенищев37.
Март 1610 г. — дв. б. кн. Иван Петрович Буйносов-Ростовский38.
3 ноября 1610-1 января 1611 г. — дв-й б. кн. В.М. Мосаль- ский39.
19 января 1611 г. — д. Михаил Тюхин, д. Богдан Губин40.
19 февраля 1611 г. — д. Гуляй Золотарев41.
14 июня 1611 г. — д. М. Тюхин42.
16 июня 1612 г. (II Ополчение) — д. Никифор Емельянов, д. Патрикей Насонов43.
16 декабря 1612 г. — д/д Сыд. Васильев, д. Иван Софонов, д. Г. Золотарев44.
17-18 марта 1613 г. — д/д Сыд. Васильев, д. И. Софонов, д.
Г. Золотарев, д. П. Насонов45.
20 апреля-1 мая 1613 г. — дв-й б. Иван Никитич Романов46.
664


22 апреля 1613 г. (в походе у царя Михаила) — д. Богдан Тимофеев47.
30 апреля 1613 г. — д/д Сыд. Васильев, д. Г. Золотарев, д. П. Насонов48.
1 мая 1613 г. — д/д. Сыд. Васильев49.
3 мая 1613 г. — д. Иван Болотников, д. Г. Золотарев, д. П. Насонов, д. Богдан Тимофеев50.
11 мая 1613 г. — дв-й Борис Михайлович Салтыков, д. И. Болотников, д. Г. Золотарев51.
20 июня 1613 г. — д. П. Насонов52.
6 сентября 1613 г.-16 мая 1614 г, — д. И. Болотников53.
29 августа 1615 г. — д. Богдан Кашкин54.
20 октября 1615 г. — д. Б. Тимофеев, д. П. Насонов55.
14 ноября 1615 г. — д. Б. Тимофеев56.
20 октября 1616 г, — б. Б.М. Салтыков, д. И. Болотников, д. Б. Кашкин, д. П. Насонов57.
10 марта-9 июня 1618 г. — б. Б.М. Салтыков, д. И. Болотников, д. П. Насонов58.
26 марта 1619 г. — д. П. Насонов (Кормовой дворец)59.
25 июня 1620 г. — д. И. Болотников, д. Семен Самсонов, П. Насонов60.
5 ноября 1620 г. — б. Б.М. Салтыков, д. И. Болотников, д. С. Самсонов, д. П. Насонов61.
7 декабря 1620 г. — 21 июня 1621 г. — б. Б.М. Салтыков, д.
Федор Лихачев, д. С. Самсонов62.
Приказ Большого прихода
Январь 1604 г. — д. Филипп Голенищев63.
1 марта — 26 июня 1604 г. — д/дв. Василий Борисович Сукин, д. И. Тимофеев64.
13 сентября — 28 октября 1604 г. — д. И. Тимофеев65.
1 июля 1605 г. — д. И. Тимофеев66.  ।
Июль 1605 г. — д. Иван Максимов67.  У
Незадолго до 9 сентября 1605 г. — д. И. Максимов, д. И. Тимофеев68.
9 сентября 1605 г. — б. кн. Борис Петрович Татев, д. Павел Матюшкин69.
3 февраля-12 августа 1606 г. — б. кн. Б.П. Татев, д. П. Матюшкин, д. Никон Алексеев70.
23-25 апреля 1607 г. — д. Н. Алексеев71.
25 января-24 февраля 1608 г. — д. П. Матюшкин72.
Сентябрь-октябрь 1609 г. — д. Василий Юдин73.
665


1607/08-1610 гг. — д. Томило Бровцын74.
1610-1612 гг. — кн. Федор Мещерский75.
10 июля 1612 г. — д. Патрикей Насонов76.
11 марта 1613 г. — д. Василий Огарков77.
19 марта 1613 г. — д. Федор Лихачев, д. Нелюб Нальянов, д.
В. Огарков78.
3-13 апреля 1613 г. — д. Н. Нальянов, д. В. Огарков79.
16 мая 1613 г. — д. Н. Нальянов80.
Июнь-1 июля 1613 г. — д. Добрыня Семенов, д. В. Огарков81.
16 января 1614 г. — Григорий Федорович Образцов, д. Д. Семенов, д. В. Огарков82.
18 марта 1614 г. — д. В. Огарков83.
11 июля 1614 г. — Г.Ф. Образцов, д. Д. Семенов, д. В. Огарков84.
3 ноября 1614 г. — д. Матвей Сомов85.
28 ноября 1614 г. — д. Д. Семенов, д. В. Огарков86.
18 декабря 1614 г. — д. Д. Семенов87.
22-24 февраля 1615 г. — д. Д. Семенов88.
25 марта-30 апреля 1615 г. — д. Д. Семенов, д. М. Сомов89.
26 мая-26 августа 1615 г. — д. М. Сомов90.
4-11 сентября 1615 г. — д. Петр Евдокимов, д. М. Сомов91.
22 марта 1616 г. — д. П. Евдокимов, д. М. Сомов92.
25 октября 1616-16 января 1617 гг. — ок. Артемий Васильевич Измайлов, д. Иван Грязев, д. М. Сомов93.
3 февраля 1617 г. — ок. А.В. Измайлов, д. М. Сомов94.
12 января 1618-5 января 1619 гг. — ок. А.В. Измайлов, д.
Д. Семенов, д. М. Сомов95.
3 февраля 1619 г. — д. М. Сомов96.
18 мая 1619 г. — д. Д. Семенов97.
31 августа 1619-30 марта 1621 гг. — Иван Михайлович Пушкин, д. Семен Головин, д. Богдан Поздеев98.
Владимирская четь
Апрель 1600-1603/04 гг. — д. Богдан Власьев (четь Богдана Власьева)99.
1606/07 г. — д. Григорий Витовтов100.
1610/11-14 апреля 1614 г. — д. Г. Витовтов101.
22 апреля 1614-1615/16 гг. — д. Михаил Огарков102.
3 сентября 1616-28 марта 1618 гг. — б. кн. Григорий Петрович Ромодановский, д. М. Огарков103.
1618/19-21 марта 1620 гг. — д. М. Огарков104.
6 октября 1619-21 января 1622 гг. — д. Петр Микулин105.
666


Галицкая четь
1603/04-2 февраля 1606 г. — д. Андрей Алябьев106.
Июль 1606 г. — д. Василий Марков107.
Август 1606-5 марта 1607 гг. — д. Петр Желябужский108.
26 января-2 февраля 1607 г. — д. Михаил Бегичев109.
11 июля 1607-1607/08 гг. — д. Григорий Елизаров110.
11 января 1608 г. — д. Герасим Мартемьянов.
20 января 1608-5 июля 1610 гг. — д. М. Бегичев.
8 декабря 1610 г. — д. Андрей Подлесов.
20 июня-20 июля 1611 г. — &. Михаил Огарков111.
Август 1611 г. — д. Григорий Витовтов112.
20 октября 1611 г. — д. Семен Головин113.
15 декабря 1611 г. — д. М. Бегичев114.
12 мая-18 декабря 1612 г. — д. Василий Юдин115.
Декабрь 1612-18 декабря 1613 гг. — М. Бегичев116.
3 января 1614-9 августа 1615 гг. — д. С. Головин117.
2 августа 1616-23 июня 1618 гг. — б. кн. Григорий Петрович Ромодановский, д. С. Головин118.
5 января-19 июня 1618 г. — б. Матвей Михайлович Годунов, д. С. Головин119.
1618/19-начало 1620 гг. — д. С. Головин120.
25 сентября 1619-29 марта 1620 гг. — д. Добрыня Семенов.
11 сентября 1619-21 декабря 1622 гг. — д. Третьяк Корсаков121.
Денежный двор
1610/11-1626 гг. — Ефим Григорьевич Телепнев122.
Между 10 августа 1611 г.и 10 мая 1612 г. — д. Третьяк Григорьевич Корсаков123.
1611 г. — д. Савва Романчуков124.
Июнь 1614-ноябрь 1617 гг. — д. Иван Остапов125.
22 марта 1620 г. — д. Иван Поздеев126.
Земский двор
1604 г. — (Старый двор) — д/дв. Иван Михайлович Пушкин, Иван Васильевич Гусь-Милюков (?), д. Лука Талызин; (Новый двор) — кн. Федор Андреевич Звенигородский, д. Семен Самсонов127.
1606/07 г. — (Старый двор) — Григорий Федорович Образцов, Дмитрий Пушечников, д. Иван Болотников (Новый
667


двор) — кн. Андрей Иванович Гундоров, Афанасий Федорович Зиновьев128.
19 февраля 1607 г. (Старый двор) — Г.Ф. Образцов, д. Василий Миронов, д. Иван Степанов; (Новый двор) — кн. А.И. Гундоров, д. Нелюб Нальянов, д. Василий Семенов129.
1607-20 января 1611 г. — (Старый двор) — д. И. Болотников130.
30 мая 1609 г. — (Новый двор) — А.Ф. Зиновьев131.
20 января 1611 г. — (Старый двор) — д. Семен Дмитриев; (Новый двор) — д. Афанасий Царевский132.
1610/11 г. — (Старый двор) — Тимофей Петрович Совин, Иван Федорович Зубатый; (Новый двор) — Григорий Александрович Кологривов, Федор Юдин Хрипунов133; д. Ш. Голыш- кин (?)134.
18 декабря 1612-12 марта 1613 гг. — Иван Михайлович Лас- кирев, А.Ф. Зиновьев, д. Дорога Хвицкий, д. А. Царевский135.
После 12 марта — 13 мая 1613 г. — И.М. Ласкирев, А.Ф. Зиновьев, д. Д. Хвицкий, д. А. Царевский, д. Шестак Голыш- кин136.
16 октября 1614 г. — И.М. Ласкирев, А.Ф. Зиновьев, дьяки Д. Хвицкий и Ш. Голышкин137.
22 мая 1616 г, — А.Ф. Зиновьев, Д. Хвицкий, Ш. Голышкин138.
1616/17 г. — А.Ф. Зиновьев, Д. Хвицкий, Ш. Голышкин139.
Июнь 1619 г. — кн. Юрий Иванович Шаховской, дьяки Иван Шевырев и Ш. Голышкин140.
1618/19 г. — Степан Матвеевич Проестев, Иван Васильевич Урусов.
1619/20-1620/21 гг. — С.М. Проестев, И.В. Урусов, д. Матвей Сомов, д. Ш. Голышкин141.
Приказ Казанского дворца
20 октября 1603 г. — д/д. Афанасий Власьев, д. Нечай Федоров142.
25 июля 1604-5 марта 1605 гг. — д. Н. Федоров1,3.
22 октября 1605-16 февраля 1606 гг. — печ. и д/д Богдан Су- тупов, д. Н. Федоров141.
9 марта 1606 г. — б. кн. Дмитрий Иванович Шуйский, б. кн. Василий Корданукович Черкасский, д. Алексей Шапилов145.
23 декабря 1606-22 июня 1607 гг. — б. кн. Д.И. Шуйский, д. А. Шапилов146.
668


6 февраля 1609-28 февраля 1610 гг. — д. Семен Ефимьев147.
25 ноября 1609 г. — д. А. Шапилов148.
19 февраля 1610 г. — б. кн. Д.И. Шуйский, д. С. Ефимьев149.
8 апреля 1610 г. — д. А. Шапилов150.
15 мая 1610 г. — б. кн. Д.И. Шуйский151.
30 августа 1610 г. — Иван Никитич Салтыков152.
2 декабря 1610 г. — б. кн. Иван Семенович Куракин153.
12 декабря 1610 г. — д. Михаил Бегичев154.
9 марта 1611 г. — д. С. Ефимьев155.
23 июня-29 июля 1611 г. — д. А. Шапилов (I Ополчение)156.
Июль-сентябрь 1611 г, — д/д. Другой Тимофеевич Рындин (I Ополчение)157.
Май — сентябрь 1612 г. — д. Семен Головин (II Ополчение)158.
31 декабря 1612 г. — 12 января 1613 г. — д. Афанасий Евдокимов159.
9 марта-30 апреля 1613 г. — д. С. Головин, д. А. Евдокимов160.
18 августа 1613 г. — д/д. А. Шапилов161.
28 октября 1613 г. — д. Петр Микулин162.
17 ноября 1613-25 января 1614 гг. — д/д. А. Шапилов, д.
П. Микулин, д. А. Евдокимов163.
26 января 1614 г. — д. А. Евдокимов164.
28 февраля 1614 г. — д/д. А. Шапилов, д. П. Микулин165.
15 мая 1614 г. — б. кн. Алексей Юрьевич Сицкий, д. Богдан Губин166.
16 мая — 5 августа 1614 г. — д/д. А. Шапилов, д. П. Микулин167.
19 августа 1614-январь 1615 гг. — д. П. Микулин, д. А. Евдокимов168.
5 января 1615 г. — д. П. Микулин169.
29 марта 1615 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. А. Евдокимов.
3 апреля 1615 г. — д. А. Евдокимов170.
6 июня 1615 г. — д/д. Петр Третьяков171.
5 сентября 1615 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. П. Микулин «с товарищи» (Б. Губин и И. Шевырев?)172.
25 ноября 1615 г. — д. Б. Губин, д. Иван Шевырев173.
18-20 мая 1616 г. — д/д. П. Третьяков, д. П. Микулин174.
21 июня 1616 г. — д/д. П. Третьяков.
19 июля 1616 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. П. Микулин175.
28 июля 1616 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. П. Микулин, д. Б. Губин176.
21 сентября 1616 г. — д. П. Микулин, д. Б. Губин, д. И. Шевырев.
669


17 декабря 1616 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. Федор Апраксин. Январь-13 апреля 1618 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. Ф. Апраксин, д. Б. Губин, д. И. Шевырев177.
17 мая 1618 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. Ф. Апраксин, д. И. Шевырев.
1618/19 г, — д. И. Шевырев178.
24 апреля — 11 июня 1619 г. — д. Таврило Богданов.
1 июня 1619 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д. Ф. Апраксин, д. Б. Губин.
10 июля 1619 г. — д/д. Сыдавный Васильев179.
Сентябрь 1619 г. — б. кн. А.Ю. Сицкий, д/д. Сыд. Васильев, д. Ф. Апраксин180.
12 декабря 1619 г. — б. кн. Иван Михайлович Воротынский. Январь-2 июня 1620 г. — д. Афанасий Истомин181.
2 июня 1620 г. — б. кн. И.М. Воротынский, д. Ф. Апраксин, д. А. Истомин182.
20 сентября 1620 г. — б. кн. И.М. Воротынский, д. Ф. Апраксин183.
26 февраля 1621-конец 1622 гг. — б. кн. И.М. Воротынский, д. Иван Болотников, д. Ф. Апраксин184.
Казачий приказ
1612/13 г. — б. Иван Александрович Колтовский, д. Матвей Сомов185.
24 февраля 1614 г. — д. М. Сомов186.
18 апреля 1614 г. — б. И.А. Колтовский, д. Иван Алексеев187.
14-26 июля 1614 г. — Федор Исаакович Левонтьев, М. Сомов188.
5 июля 1615 г. — Иван Михайлович Пушкин, д. Дементий Образцов189.
18 августа 1616-15 марта 1617 гг. — Иван Матвеевич Бутурлин, Федор Осипович Янов, д. Семой Заборовский, д. И. Алексеев190.
7 мая 1617 г. — д. Потап Внуков191.
20 мая 1617 г. — д. П. Внуков, д. Тимофей Агеев.
7 июля 1617 г. — кн. Иван Федорович Волконский, дв. Дмитрий Аверкиев.
25 декабря 1617 г. — кн. И.Ф. Волконский.
22 июня-3 декабря 1618 г. — ок. кн. Григорий Константинович Волконский, д. П. Внуков, д. Т. Агеев.
25 июня 1619 г. — ок. кн. Г.К. Волконский, д. П. Внуков192.
670


Казенный двор
5 января 1604 г. — д. Василий Тараканов, д. Меньшой Булгаков, д. Матвей Коробейников193.
13 сентября 1604 г. — д. М. Булгаков, д. М. Коробейников194.
7 января 1605 г. — д. Тимофей Осипов195.
6 августа 1605 г. — казн. д/д. Афанасий Власьев196.
4 февраля 1606 г. — казн. ок. Василий Петрович Головин, д. М. Булгаков, д. М. Коробейников197.
8 мая 1606 г. — казн. д/д. А. Власьев198.
1606-7 ноября 1610 гг. — казн. ок. В.П. Головин199.
Май 1607 г. — д. В. Тараканов200.
6 декабря 1607 г. — кн. Даниил Иванович Мезецкий201.
1608/09 г. —- д. М. Булгаков, д. М. Коробейников.
7 ноября 1610 г. — казн. ок. В.П. Головин, казн. д/дв. Федор Иванович Андронов202.
25 февраля 1611 г. — казн. д/дв. Федор Андронов, д. М. Булгаков, д. М. Коробейников203.
1611 г. — д/д. Иван Чичерин (?)204.
1611-1612 гг. — д. Федор Лихачев (?)205.
26 апреля — 29 мая 1613 г. — казн. Ефим Григорьевич Телепнев206.
13 июня 1613 г. — казн. Никифор Васильевич Траханиотов207.
11 июля 1613 г. — д. Ждан Шипов208.
1613/14 г. — казн. Н.В. Траханиотов, д. Ж. Шипов.
1 сентября 1614-26 января 1621 гг. — казн. Н.В. Траханиотов, д. Ж. Шипов, д. Булгак Милованов209.
Каменный приказ
1615/16 г. — д. Богдан Ильин210.
20 января-3 февраля 1617 г. — кн. Лука Осипович Щербатый, д. Б. Ильин211.
3 августа 1617 г. — Иван Васильевич Измайлов, д. Иван Митусов.
1618/19-1622/23 гг. — д. И. Митусов212.
Конюшенный приказ
1598-1605 гг. — кон. б. Дмитрий Иванович Годунов213.
1598-1604 гг. — яс. Михаил Игнатьевич Татищев.
1603/04-май 1607 гг. — д. Гуляй Золотарев214.
671


Январь 1605-июнь 1606 гг. — яс. д/дв. Андрей Матвеевич Воейков215.
1605/06 г. — кон. б. Михаил Федорович Нагой216.
26 октября 1610 г. — кон. б. кн. Федор Иванович Мстиславский217.
1610/11 г. — д. Прокофий Пахирев218.
7 мая 1613-10 марта 1618 гг. — Андрей Тимофеевич Быка- сов, д. П. Пахирев219.
17 сентября 1618 г. — д. П. Пахирев220.
1619/20-15 сентября 1621 гг. — яс. Богдан Матвеевич Глебов, д. П. Пахирев221.
Костромская четь
Лето 1607 г. — д. Василий Миронов.
5-30 августа 1607 г. — д. Василий Марков222.
1610/11-1611/12 гг. — д. Григорий Витовтов223.
12 марта-10 июля 1613 г. — д. Иван Ефанов224.
21 июля 1613-1615/16 гг. — д. Андрей Степанов225.
10 января 1617-21 февраля 1618 гг. — б. кн. Григорий Петрович Ромодановский, д. А. Степанов226.
17 января 1618 г. — б. Петр Петрович Головин, д. А. Степанов227.
1618/19-5 марта 1620 гг. — д. А. Степанов228.
Монастырский приказ
25 июня 1606 г. — б. кн. Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, д. Филипп Митрофанов229.
29 мая 1608 г. — б. кн. Владимир Тимофеевич Долгорукий, Иванис Григорьевич Одадуров, д. Парфений Кузьмин, д. Ф. Митрофанов230.
22 июля 1608 г. — кн. Василий Андреевич Звенигородский, д.
Ф. Митрофанов231.
Конец 1610 г. — Тимофей Васильевич Грязной232.
12-25 июля 1612 г. — Тимофей Андреевич Витовтов, д. Никита Дмитриев (II Ополчение)233.
Нижегородская четь
1603-1605 гг. — д. Петр Желябужский234.
Ранее 15 октября 1605 г. — д. П. Желябужский, д. Алексей Аргамаков235.
672


Новая четь
7 июня 1619-31 августа 1620 гг. — б. кн. Иван Никитич Одоевский, д. Петр Евдокимов236.
Новгородская четверть
1604 г. — ок. Михаил Михайлович Салтыков, д. Федор Янов237.
12 июня 1605 г. — д. Ф. Янов238.
13 апреля 1606 г. — д. Ф. Янов, д. Нечай Федоров239.
Май 1606 г. — д. Н. Федоров240.
14 июля 1606 г. — д. Григорий Елизаров241.
28 августа 1606-28 февраля 1607 гг. — д. Г. Елизаров, д. Нечай Федоров242.
Конец февраля 1607-май 1610 гг. — д/д. Г. Елизаров, д. Андрей Иванов243.
4 октября 1610 г. — д. Василий Юрьев244.
1610/11 г. — д. Федор Лихачев245.
20 февраля 1611 г. — д/д. Степан Соловецкий, д. Филипп Голенищев216.
1611/12 г. — д. Ан. Иванов, д. Иван Булыгин (?).
25 апреля 1612 г. — д. Василий Юдин (II Ополчение)247.
1612 г. — к. Андрей Степанов.
3 января 1613 г. — д. Василий Семенов248.
5 мая-10 июля 1613 г. — д. Ан. Иванов, д. Павел Матюшкин249.
11 августа 1613-4 апреля 1615 гг. — д. Ан. Иванов, д. П. Матюшкин, д. В. Семенов250.
20 апреля 1615-28 марта 1616 гг. — д. Ан. Иванов251.
15 мая 1616 г. — д. Андрей Витовтов252.
20 мая 1616 г. — д. А. Витовтов, д. П. Матюшкин, д. В. Семенов253.
30 октября 1616-19 марта 1618 гг. — б. кн. Григорий Петрович Ромодановский, д. А. Витовтов «с товарищи» (д. П. Матюшкин, д. В. Семенов)254.
15 апреля-13 июля 1618 г. — д. Иван Грамотин «с товарищи» (д. П. Матюшкин, д. В. Семенов)255.
22 июня-7 декабря 1618 г. — д. И. Грамотин, д. П. Матюшкин256.
19 января 1619 г. — д. И. Грамотин «с товарищи» (д. П. Матюшкин, д. Андрей Шипов (?))257.
17 марта-6 сентября 1619 г. — д. И. Грамотин, д. П. Матюшкин, д. А. Шипов258.
679


3 мая 1619 г. — д. Дементий Образцов259.
27 февраля 1621 г. — д/д. И. Грамотны, д. П. Матюшкин, д. А. Шипов, д. Савва Романчуков260.
Оружейная палата
1598-1606 гг. — оруж. ок. (затем б.) Богдан Яковлевич Бельский261.
15 ноября 1610 г. — оруж. Иван Васильевич Измайлов262.
21 января 1611 г. — оруж. Лев. Афанасьевич Плещеев263.
15 июня 1613 г. — крав. Михаил Михайлович Салтыков, д. Иван Федоров (I)264.
22 сентября 1613—15 марта 1621 гг. — крав. М.М. Салтыков, под. Гордей Мандрыкин265.
Панский (Иноземский) приказ
1605/06 г. — б. Петр Федорович Басманов266.
1610/11 г. — ок. Михаил Андреевич Молчанов267.
16 февраля 1614 г. — д. Александр Иванов268.
6 июля 1614-20 февраля 1618 гг. — чаш. (затем б.) кн. Афанасий Васильевич Лобанов-Ростовский, д. Ал. Иванов269.
31 марта — 29 октября 1618 г. — б. кн. А.В. Лобанов-Ростовский, д. Иван Шарапов270.
13 июля 1619-24 августа 1621 гг. — б. кн. А.В. Лобанов-Ростовский, д. Василий Ларионов271.
Патриарший двор
7 февраля — 1 октября 1604 г. — д. Неудача Ховралев, д. Фире Лазарев272.
28 февраля 1605 г. — д. Евдоким Никитин273.
1 мая 1605 г. — д. Ф. Лазарев274.
1604/05 г. — д. Н. Ховралев, д. Е. Никитин275.
30 июня 1605 г. — д. Н. Ховралев276.
15 сентября 1605 г. — д. Петр Рагозин277.
31 июля 1606 г. — д. А. Вареев, д. Н. Ховралев278.
1605/06-10 мая 1608 гг. — д. Андрей Подлесов, д. Н. Ховралев279.
Около 1606-1610 гг. (при патриархе Гермогене) — д. П. Рагозин280.
3-18 ноября 1613 г. — д. Филипп Митрофанов281.
674


6 августа 1614 г. — д. Максим Куликов282.
26 октября 1614 г. — Тимофей Андреевич Витовтов, д. М. Куликов, д. Афанасий Максимов283.
11 января 1615 г. — Т.А. Витовтов284.
7 января 1615-2 ноября 1616 гг. — Т.А. Витовтов, д. М. Куликов, д. Казарин Федоров285.
Май 1616 г. — Т.А. Витовтов, д. А. Максимов286.
Декабрь 1616 г. — Т.А. Витовтов287.
После 13 декабря 1616 г. — ок. кн. Григорий Константинович Волконский, Т.А. Витовтов, д. Петр Микулин, д. К. Федоров288.
17 декабря 1616 г. — ок. кн. Г.К. Волконский289.
25 января — 6 мая 1617 г. — ок. кн. Г.К. Волконский, д. П. Микулин290.
7 июня 1617 г. — ок. кн. Г.К. Волконский, д. М. Куликов291.
19 июня 1617 г. — д. Михаил Ордынцев292.
1616/17 г. — (Казна) старец Сергий, д. А. Максимов293.
16 апреля 1618 г. — Даниил Юрьевич Леонтьев, д. М. Ордынцев, д. М. Куликов294.
7 июня 1618 г. — 9 января 1619 г. — Д.Ю. Леонтьев, д. М. Куликов295.
Июнь 1618 г. — д. М. Ордынцев296.
18 июля 1619 г. — д. М. Куликов297.
1618/19 г. — (Дворец) Д.Ю. Леонтьев, д. Никифор Шипулин; (Судный) б. кн. Владимир Тимофеевич Долгоруков, патр. б. Иван Александрович Колтовский, д. Иван Шарапов, д. М. Куликов298.
Печатный приказ
21 августа 1605-май 1606 гг. — печ. и д/д. Богдан Иванович Сутупов299.
Сентябрь 1610-декабрь 1611 гг. — печ. и д/д. Иван Тарасьевич Грамотин300.
19-27 февраля 1613 г. — д. Меркурий Любученинов301.
27 февраля-12 августа 1613 г. — печ. Ефим Григорьевич Телепнев, д. Иван Мизинов.
19 июня 1613 г. — д. Иван Антонов.
3 августа 1613 г. — Е.Г. Телепнев, д. И. Антонов.
1613/14-19 августа 1616 гг. — пост. Константин Иванович Михалков, д. И. Мизинов302.
Август 1616-октябрь 1620 гг. — д. И. Мизинов303.
675


Печатный двор
1617/18-10 февраля 1631 гг. — д. Иван Поздеев.
1619/20 г. — Ефим Григорьевич Телепнев304.
Поместный приказ
18 февраля 1603-5 февраля 1604 гг. — д. Иван Грамотин, д. Иван Ефанов305.
6 апреля 1604-10 апреля 1605 гг. — д. Василий Марков, д. И. Ефанов306.
20 июля 1605 г. — д. И. Грамотин, д. И. Ефанов, д. Герасим Мартемьянов307.
14 сентября 1605 г. — б. Петр Никитич Шереметев, д. Рудак Толмачов, д. Г. Мартемьянов, д. Даниил Яковлев308.
17 сентября 1605 г. — б. П.Н. Шереметев, д. Р. Толмачов, д.
И. Ефанов, д. Г. Мартемьянов, д. Д. Яковлев309.
13 ноября 1605-20 января 1606 гг. — д/д. Семен Чередов, д.
Р. Толмачов, д. Г. Мартемьянов, д. Д. Яковлев310.
Около февраля 1606 г. — д/д. Тимофей Андреевич Витов- тов311.
17 марта-11 декабря 1606 г. — д/д. Т.А. Витовтов, д. И. Ефанов, д. Г. Мартемьянов312.
2-5 ноября 1607 г. — д/д. Василий Григорьевич Телепнев, д. И. Ефанов, д. Г. Мартемьянов313.
1 августа 1608 г. — д. И. Ефанов, д. Николай Новокшенов, д.
Г. Мартемьянов314.
19 августа 1608 г. — д/д. В.Г. Телепнев, д. И. Ефанов, д. Г. Мартемьянов315.
30 сентября-ноябръ 1609 г. — д/д. В.Г. Телепнев, д. И. Ефанов, д. Н. Новокшенов316.
12 февраля-17 мая 1610 г. — д/д. В.Г. Телепнев, д. Н. Новокшенов, д. Г. Мартемьянов317.
Октябрь 1610 г. — д/д. В.Г. Телепнев, д. Г. Мартемьянов318.
29 ноября 1610 г. — печ. д/д. И.Т. Грамотин319.
19 февраля-15 марта 1611 г. — печ. д/д. И.Т. Грамотин, д.
Н. Новокшенов, д. Г. Мартемьянов320.
11 апреля 1611 г. (I Ополчение) — д. И. Ефанов321.
Май 1611-март 1612 гг. (I Ополчение) — д. Г. Мартемьянов322.
9 июня-17 ноября 1611 г. — печ. д/д. И.Т. Грамотин323.
676


20 августа 1611 г. (I Ополчение), д/д. Федор Шушерин, д/д. Петр Третьяков, д. Г. Мартемьянов324.
20 августа-15 декабря 1611 г. (I Ополчение) — д/д. П. Третьяков325.
16 сентября 1611 г. (I Ополчение) — д/д. Шушерин, д. Г. Мартемьянов326.
11 ноября 1611 г-18 сентября 1612 гг. (I Ополчение) — д. Иван Шевырев327.
24 ноября 1611-26 июля 1612 гг. (I Ополчение) — д/д. Ф. Шушерин328.
Июнь-октябрь 1612 г. (II Ополчение) — д. Федор Лихачев329.
5, 22 июля 1612 г. (II Ополчение) — д. Г. Мартемьянов330.
6 октября 1612 г. — д. Г. Мартемьянов331.
15 ноября 1612 г. — д. Н. Новокшенов332.
19 ноября 1612 г. — д. Ф. Шушерин, д. Н. Новокшенов, д. Г. Мартемьянов333.
27 марта 1613-июль 1617 гг. — д/д. Ф. Шушерин, д. Н. Новокшенов, д. Г. Мартемьянов334.
1617/18-11 апреля 1621 гг. — д. (с 31 августа 1619 г. — д/д.) Н. Новокшенов, д. Г. Мартемьянов335.
9 ноября 1620 г. — б. кн. Иван Борисович Черкасский, д. Н. Новокшенов, д. Г. Мартемьянов336.
Посольский приказ
Май 1601-август 1605 гг. — д/д. Афанасий Иванович Власьев337.
Июль 1603-январь 1604 гг. — д. Иван Грамотин338.
Июнь-август 1605 г. — казн. д/д. А.И. Власьев339.
Август 1605-апрель 1606 гг. — д/д. И. Грамотин340.
Апрель-май 1606 г. — казн. д/д. А.И. Власьев341.
Июнь 1606-март 1611 гг. — д/д. Василий Григорьевич Телепнев342.
Сентябрь 1610-март 1611 гг. — печ. д/д. И.Т. Грамотин, д/д. В.Г. Телепнев343.
Март-декабрь 1611 г. — печ. д/д. И.Т. Грамотин344.
10 августа 1612 г. — (II Ополчение) — д. Савва Романчуков345.
21 ноября 1612 г.-май 1618 гг. — д/д. Петр Алексеевич Третьяков, д. С. Романчуков346.
Июнь 1618-июнь 1619 гг. — д. С. Романчуков347.
Июнь 1619-середина 1624 гг. — д/д. И.Т. Грамотин, д. С. Романчуков348.
677


Постельничий приказ (Царская и Царицына мастерская палата)
1598-1604 гг. — пост. Истома Осипович Безобразов, д. Тимофей Чириков, д. Иван Федоров349.
1605/06 г. — пост. Семен Иванович Шапкин350.
1609-1610 гг. — пост. Иванис Григорьевич Одадуров, д. И. Федоров351.
1610/11 г. — пост. Кузьма Осипович Безобразов352.
1612/13-1619/20 гг. — пост. Константин Иванович Михалков, д. И. Федоров353.
Пушкарский приказ
1606/07-1607/08 гг. — д. Фома Панин354.
1607-1610 гг. — д. Иван Шарапов (?)355.
9 декабря 1607 г. — д. Григорий Желябужский356.
1610-1612 гг. — ок. кн. Юрий Дмитриевич Хворостинин, кн. Иван Федорович Волконский357.
9 декабря 1611 г. — д. Филипп Ларионов358.
15 марта 1613 г. — кн. Лука Осипович Щербатый, Чулок Иванович Бартенев, д. Нечай Перфирьев, д. Иван Федоров359.
1 мая-4 июня 1613 г. — кн. Л.О. Щербатый, Ч.И. Бартенев, д. Н. Перфирьев, д. И. Федоров, д. Ф. Ларионов360.
14 июня 1613 г. — д. Н. Перфирьев361.
11 августа 1613 г. — кн. Л.О. Щербатый, д. И. Федоров, д. Ф. Ларионов362.
18 февраля 1614 г. — кн. Л.О. Щербатый, Ч.И. Бартенев, д. Семен Самсонов, д. И. Федоров, д. Ф. Ларионов363.
25 февраля 1614 г. — д. С. Самсонов364.
Июль 1614 г. — д. Иван Льговский365.
Ноябрь 1614 г. — кн. Л.О. Щербатый, Ч.И. Бартенев, д.
С. Самсонов, д. И. Льговский366.
Декабрь 1614 г. — И. Льговский367.
21 января-9 апреля 1615 г. — кн. Л.О. Щербатый, Ч.И. Бартенев, д. С. Самсонов368.
20 августа 1615 г. — д. С. Самсонов369.
24 августа 1615 г. — д. И. Федоров370.
22 января 1617 г. — Ч.И. Бартенев, д. Богдан Ильин.
19 мая 1617 г. — д. Василий Яковлев371.
4 июня 1617 г. — кн. Л.О. Щербатый, Ч.И. Бартенев, д. В. Яковлев, д. Ф. Ларионов372.
678


1 октября 1617-27 января 1618 гг. — Иван Васильевич Измайлов, Ч.И. Бартенев, д. Ф. Ларионов373.
Июль 1618 г. — д. И. Льговский371.
11 октября 1618-8 января 1620 гг. — д. Ф. Ларионов375.
28 декабря 1619-29 сентября 1620 гг. — д. В. Яковлев376.
28 августа 1620 г. — д. Иван Софонов377.
25-29 сентября 1620 г. — ок. кн. Григорий Константинович Волконский, д. И. Софонов, д. В. Яковлев378.
Разбойный приказ
Около 1601-1603 гг. — д. Богдан Сутупов379.
23 марта 1613 г. — д. Венедикт Кокушкин380.
1612/13 г. — д. Нелюб Нальянов, д. В. Кокушкин381.
30 ноября 1614 г. — ок. Никита Васильевич Годунов, Юрий Михайлович Мусин-Пушкин, д. Алексей Витовтов, д. Н. Нальянов382.
Март 1615 г. — д. Н. Нальянов383.
28 августа 1615 г. — д. А. Витовтов384.
1614/15 г. — ок. Н.В. Годунов, Ю.М. Мусин-Пушкин, д. А. Витовтов, д. Н. Нальянов385.
Июнь 1616 г. — ц. Семен Дмитриев386.
30 июля-7 августа 1616 г. — Ю.М. Мусин-Пушкин, д. Афанасий Царевский387.
13 мая 1617-1617/18 гг. — б. Федор Иванович Шереметев, Федор Леонтьевич Бутурлин, д. Федор Лихачев, д. Андрей Вареев388.
1618/19 г. — б. кн. Борис Михайлович Лыков, д/дв. Гавриил Григорьевич Пушкин389.
4 октября 1619 г. — д. А. Вареев, д. Иван Михайлов390.
Разрядный приказ
1583-май 1605 гг. — д. (с 1598 г. — д/д.) Сапун Тимофеевич Аврамов391.
1597-29 августа 1610 г. — д. Истома Захарьевич Карташов392.
1603/04-май 1605 гг. — д/д. Григорий Иванович Клобуков393.
1601-14 февраля 1606 гг. — д. (с февраля 1606 г. — д/д.) Тимофей Андреевич Витовтов394.
1604/05 г. — д. Григорий Яковлевич Витовтов395.
14 июля 1605-май 1606 гг. — д/д. Иван Филиппович Стрешнев396.
679


14 июля 1605-13 июня 1607 гг. — д. Петр Лошаков397.
Сентябрь 1605-сентябрь 1610 гг. — д/д. Томило Иудич Лу- говской398.
1605/06-октябрь 1611 гг. — д. (с ноября 1607 г. — д/д.) Василий Осипович Янов399.
Октябрь 1606-март 1607 гг. — д/д. Григорий Григорьевич Желябужский400.
Ноябрь 1606-май 1607 гг. — д. Михаил Данилов401.
24 апреля-13 июня 1607 гг. — д/д. Т.А. Витовтов402.
1607/08 г. — д. Андрей Вареев403.
12 марта 1610-начало 1611 гг. — д. А. Вареев404.
Март 1610 г. — д. Марк Поздеев, д. Иван Ефанов405.
Февраль-декабрь 1611 г. — д/д. Евдоким Яковлевич Витовтов406.
Июль 1611-март 1612 гг. (I Ополчение) — д. Николай Ново- кшенов407.
22 августа-13 октября 1611 г. (I Ополчение) — д. Т.А. Витовтов408.
Август 1611 г. (I Ополчение) — д. М. Поздеев409.
Январь-14 февраля 1612 г. (I Ополчение) — д. Петр Евдокимов410.
11 февраля 1612-6 марта 1613 гг. (I, затем Объединенное Ополчение) — д/д. Сыдавной Васильев411.
Апрель-май 1612 г. (II Ополчение) — д. М. Данилов412.
Май-август 1612 г. (I Ополчение) — д. Меркурий Любучени- нов413.
15 декабря 1612-6 января 1613 гг. — д. А. Вареев414.
1612/13 г. — д/д. Сыд. Васильев, д. М. Любученинов, д. А. Вареев415.
9 сентября-начало октября 1613 г. — д/д. Сыд. Васильев, д. М. Поздеев, д. М. Любученинов416.
27 ноября 1613-23 июля 1615 гг. — д/д. Сыд. Васильев, д. М. Поздеев417.
2 сентября 1615-июль 1617 гг. — д/д. Сыд. Васильев, д.
М. Поздеев, д. М. Данилов418.
Июль 1617-19 сентября 1618 гг. — д/д. Сыд. Васильев, д.
М. Данилов419.
Сентябрь 1618-19 июня 1619 гг. — д/д. Сыд. Васильев, д.
М. Поздеев, д. М. Данилов420.
20 июля 1619-1 августа 1621 гг. — д/д. Т.Н. Луговской, д.
М. Поздеев, д. М. Данилов421.
680


Приказ сбора казачьих кормов
27 ноября 1613 г. — д. Иван Шевырев422.
17 марта-3 мая 1614 г. — Иван Михайлович Пушкин, д. И. Шевырев423.
Приказ сбора пятинных и запросных денег
Февраль 1611 г. — д/д. Евдоким Яковлевич Витовтов, д. Василий Юрьев, д. Марк Поздеев424.
31 мая-2 июня 1616 г. — старец Дионисий Голицын, архимандрит Авраамий, игумен Симон, б. кн. Дмитрий Михайлович Пожарский, д. Семен Головин425.
27 июня 1616 г. — архимандрит Авраамий, игумен Симон426.
30 июня-ноябрь 1616 г. — б. кн. Д.М. Пожарский, д. С. Головин, д. Андрей Вареев427.
14 мая 1617 г. — б. кн. Д.М. Пожарский, д. С. Головин428.
4 июля 1617-30 марта 1618 г, — б. кн. Д.М. Пожарский, д. С. Головин, д. Александр Иванов 429.
11 апреля-5 мая 1618 г. — б. кн. Иван Никитич Одоевский, ок. Артемий Васильевич Измайлов, д. Г. Мартемьянов430.
Август 1618 г. — д. Г. Мартемьянов431.
Серебряный приказ
16 мая 1613-1617/18 гг. — крав. Михаил Михайлович Салтыков, д. Иван Остапов432.
30 января 1619-1622/23 гг. — крав. М.М. Салтыков, под. Кузьма Титов433.
Стрелецкий приказ
1603/04 гг. — д. Иван Карпов, д. Игнатий Софонов.
1 ноября 1604-22 февраля 1607 гг. — д. Иг. Софонов434.
1605/06 г. — б. Петр Федорович Басманов435.
1608/09 г. — д. Федор Лихачев436.
21 сентября 1610 г. — И.М. Салтыков437.
Начало 1613 г. — д. Иван Болотников438.
11 марта 1613 г. — д. Петр Евдокимов439.
1612/13-31 января 1614 гг. — ст. (затем чаш.) кн. Афанасий Васильевич Лобанов-Ростовский, д. П. Евдокимов440.
2 февраля 1614 г. — д. Богдан Губин441.
681


7-22 февраля 1614 г. — чаш. кн. А.В. Лобанов-Ростовский, Д. Радцов442.
29 апреля 1614-14 мая 1618 гг. — чаш. (с 1615 г. — б.) кн. А.В. Лобанов-Ростовский, д. Д. Радцов, д. Иван Васильев443.
17 августа 1618-8 августа 1619 г. — б. кн. А.В. Лобанов-Ростовский, д. Василий Ларионов, д. Семой Заборовский414.
Судный Владимирский приказ
24 февраля 1606 г. — б. кн. Андрей Васильевич Голицын, кн. Василий Андреевич Звенигородский, д. Степан Дьявин (Звягин?), д. Алексей Карпов445.
Сентябрь-ноябрь 1609 г. — б. кн. Василий Иванович Буйносов-Ростовский, д. Захарий Свиязев446.
Январь-май 1610 г. — кн. В. А. Звенигородский, д. 3. Свиязев, д. Никита Черной447.
6 июля 1613 г. — д. Яков Демидов448.
1612/13 г. — б. кн. Иван Семенович Куракин, Гавриил Васильевич Хлопов449.
1614/15 г. — б. кн. И.С. Куракин, Г.В. Хлопов, д. Дорога Хвиц- кий, д. Я. Демидов, д. Иван Остапов.
24 сентября 1615 г. — Г.В. Хлопов, д. Я. Демидов.
1616/17 г. — б. кн. Иван Андреевич Хованский, Юрий Яковлевич Стромилов, д. Я. Демидов.
Февраль 1619 г. — б. кн. Иван Никитич Одоевский, кн. Роман Иванович Гагарин, д. Я. Демидов.
20 мая 1619 г. — б. кн. И.Н. Одоевский, кн. Р.И. Гагарин, д. Я. Демидов, д. Денис Софонов.
Апрель 1620 г. — б. кн. И.Н. Одоевский, кн. Р.И. Гагарин, д. Д. Софонов, д. Четай Оботуров450.
Судный Дмитровский приказ
1604 г. — ок. Никита Васильевич Годунов, дьяк Федор Болтин.
1604/05 г. — кн. Михаил Григорьевич Темкин-Ростовский, Василий Плещеев, дьяк Василий Оладьин.
1605/06 г. — б. Михаил Богданович Сабуров, д/д.Семен Чередов.
14 марта 1606 г. — б. Петр Никитич Шереметев, д. Иван Тимофеев, д. Парфений Кузьмин.
2 августа 1606 г. — д. Фома Панин, д. Иван Болотников451.
682


Судный Московский приказ
31 мая 1606 г. — б. кн. Иван Никитич Одоевский, Иван Плещеев, д. Никита Черной452.
10 февраля — 12 апреля 1615 г. — б. кн. Владимир Тимофеевич Долгорукий, Андрей Семенович Алябьев, д. Михаил Тюхин, д. Третьяк Харилов453.
24 декабря 1615 г. — б. Петр Петрович Головин, д. М. Тюхин454.
Ноябрь 1616 г. — б. П. П. Головин, Алексей Захарович Шапи- лов, дьяк М. Тюхин455.
5 января 1619 г. — А.З. Шапилов, д. Иван Алексеев456.
Февраль 1619 г. — б. кн. Григорий Петрович Ромодановский, кн. Иван Федорович Волконский.
20 апреля 1619 г. — д. Иван Софонов.
24 июня 1619 г. — д. Иван Бредихин457.
Сыскные приказы
1606 г. (при Василии IV) — ок. Иван Федорович Крюк-Колы- чев, Федор Осипович Янов, д. Меньшой Булгаков, д. Матвей Коробейников458.
9 сентября 1610 г. — б. кн. Андрей Андреевич Телятевский, Никита Михайлович Пушкин, д. Семен Ефимьев459.
27 октября-4 ноября 1610 г. — митрополит Пафнутий, архимандрит Ферапонт, б. кн. Иван Семенович Куракин, б. кн. Василий Михайлович Мосальский, д. С. Ефимьев, гость Иван Юрьев460.
Напало 1613 г. — кн. Федор Иванович Волконский, д. Пешок Жуков, д. Яков Демидов461.
Май 1613 г. — б. кн. Борис Михайлович Лыков462.
28 декабря 1613-26 января 1614 гг. — ст. кн. Афанасий Васильевич Лобанов-Ростовский, д. Семен Головин463.
Август-сентябрь 1618 г. — б. кн. Иван Борисович Черкасский, б. кн. Даниил Иванович Мезецкий, д. Иван Болотников, д. Добрыня Семёнов464.
28 августа 1619 г. — б. кн. Алексей Юрьевич Сицкий, д. С. Головин; б. кн. Юрий Яншеевич Сулешев, ок. Федор Васильевич Головин, д. Герасим Мартемьянов, д. Дементий Образцов; б. кн. И. Б. Черкасский, б. кн. Д. И. Мезецкий, д. Д. Семенов, д. Андрей Степанов465.
683


Таможенный приказ
13 марта 1605 г. — д. Яков Акакиев466.
1610-1612 гг. — д. Важен Замочников467.
Устюжская четь
Февраль 1604-март 1606 гг. — д. Василий Марков, д. Иван Салманов468.
Март 1606-декабрь 1607 гг. — д. В. Марков469.
Январь 1608 г. — д. Герасим Мартемьянов470.
Октябрь 1609-2 мая 1610 гг. — д. Василий Миронов471.
7 мая 1610 г. — д. Филипп Голенищев472.
1611 г. — д. Федор Апраксин473.
12 марта 1613-16 мая 1618 гг. — д. (затем д/д.) Петр Алексеевич Третьяков474.
25 июня 1618-19 июня 1619 гг. — д/д. Сыдавный Зиновьевич Васильев475.
13 июля 1619 г.-27 июня 1622 гг. — д/д. Томило Иудич Лугов- СКОЙ476.
Приказ Холопьего суда
7 января 1606 г. — Иван Васильевич Гусь-Милюков, д. Пешок Жуков477.
7 марта 1607 г. — д. Дорога Хвицкий, д. Андрей Вареев478.
1606/07 г. — Наум Михайлович Плещеев479.
9 марта 1608 г. — кн. Иван Андреевич Солнцев, Казарин Давидович Бегичев, д. Д. Хвицкий480.
21 мая 1609 г. — кн. Григорий Иванович Гагарин481.
12 сентября 1609 г. — кн. Григорий Васильевич Гагарин, д. П. Жуков, д. Павел Матюшкин482.
1610/11 г. — кн. Г.И. Гагарин483.
Март 1611 г. — д. П. Жуков.
Ноябрь 1613 г. — д. П. Жуков484.
24 июля 1615-10 марта 1617 гг. — кн. Роман Иванович Гагарин, д. П. Жуков, д. Филипп Митрофанов.
14 июня 1617г. — кн. Мирон Михайлович Шаховской, д. Ф. Митрофанов.
10 марта 1618 г. — Семен Михайлович Колтовский, д. Ф. Митрофанов485.
11 августа-10 декабря 1619 г. — С.М. Колтовский, Михаил Никитич Тиханов, д. Василий Мартемьянов, д. Ф. Митрофанов486.
684


Челобитный приказ
20 июля 1605 г. — д. Третьяк Корсаков487.
10 сентября 1605 г. — д/д. Богдан Сутупов488.
25 ноября 1609-30 октября 1610 гг. — д. Третьяк Горяйнов489.
1610 г. — д/дв. Василий Борисович Сукин490.
17 мая-27 сентября 1610 г. — д. Семен Самсонов491.
15 марта 1611 г. — д. Семен Федоров492.
Июль-август 1611 г. — д. С. Самсонов (в I Ополчении)493.
Ноябрь 1611-5 января 1613 г. — д. Иван Алексеев (в I и Объединенном Ополчениях)494.
21 декабря 1612-15 декабря 1613 гг. — д. Иван Булыгин495.
21 января 1613-14 января 1614 гг. — д. С. Самсонов496.
10-14 марта 1613 г. — д. И. Алексеев497.
22 марта-1 июля 1613 г. — д. Таврило Богданов498.
11 мая 1613 г. — д. Иван Васильев499.
9 ноября 1613-2 января 1614 гг. — д. Дмитрий Радцов500.
15 декабря 1613 г. — ок. кн. Григорий Петрович Ромодановский, д. С. Самсонов, д. Д. Радцов501.
25 февраля-30 июля 1614 г. — д. Петр Евдокимов502.
18 марта-31 августа 1615 г. — д. Афанасий Истомин503.
16 апреля 1615 г. — д. Г. Богданов504.
8 октября 1615 г. — д/дв. Гавриил Григорьевич Пушкин, д. Алексей Бухаров505.
8 февраля 1616-18 марта 1617 гг. — д. Семен Зеленой506.
14 декабря 1617 г. — д. Иван Грязев507.
4 марта-21 мая 1619 г. — д/дв. Г.Г. Пушкин, д. Постник Калачов508.
15 июля 1619-1 августа 1620 гг. — ок. Федор Леонтьевич Бутурлин, д. Г. Богданов, д. П. Калачов509.
Ямской приказ
30 октября 1603 г. — д. Михаил Широносов510.
Незадолго до 5 июля 1604 г. — ок. Петр Никитич Шереметев, д. Сарыч Шестаков511.
5 июля 1604 г. — ок. Михаил Михайлович Салтыков, д. С. Шестаков512.
26 мая 1606 г. — д. С. Шестаков, д. Фире Лазарев513.
17 сентября 1610 г. — д. Данило Яковлев514.
1610/11 г. — Гавриил Васильевич Хлопов515.
15 ноября 1611 г. — д. Филипп Ларионов (в I Ополчении)516.
685


1611/12 г. — д. Ф. Ларионов517.
11 мая 1613 г. — л. Иван Васильев518.
5 июня 1613-1613/14 гг. — д. Иван Микулин519.
26 октября 1614 г. — Федор Семенович Пушкин, д. Андрей Подлесов520.
3 ноября 1614 г. — Ф.С. Пушкин, д. Василий Семенов521.
16 ноября 1614-6 марта 1615 гг. — Ф.С. Пушкин, д. А. Подлесов522.
16 марта-6 июля 1615 г. — Ф.С. Пушкин, д. А. Подлесов, д. Никита Леонтьев523.
22 сентября 1615 г. — Ф.С. Пушкин, д. А. Подлесов524.
14 июня 1616 г. — л. Д. Яковлев525.
1615/16 г. — д. Д. Яковлев526.
1616/17-12 августа 1618 гг. — Ф.С. Пушкин, д. Д. Яковлев, д. Н. Леонтьев527.
2 декабря 1618 г. — д. А. Подлесов528.
9 февраля 1619 г. — д. Д. Яковлев529.
16 июля 1619-1620/21 гг. — б. кн. Дмитрий Михайлович Пожарский, д. А. Подлесов, д. Богдан Губин530.
Примечания
1  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 36; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 13.
2  Павлов А.П. Приказы. С. 188, 189.
3  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 417.
*  РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Д. 1 (1604 г.). Л. 29.
5  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120.
6  Там же. С. 179.
’  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 17.
8  Народное движение. № 13. С. 43.
9  РК 1475-1605 гг. Т. IV. Ч. II. С. 97; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 73.
10  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 85.
11  Акты Уварова. Отд. 1. № 84. С. 96.
12  АФЗХ. Ч. II. № 416, 417. С. 464, 465; Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46.
13  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 179.
14  АФЗХ. Ч. II. № 417, 422. С. 465, 478; Ульяновский В.И. Православная церковь... С. 45-46.
15  Ульяновский В.И. Россия. С. 249.
16  Белокуров С.А. 0 Посольском приказе. С. 35; Опись 1626 г. Л. 548.
17  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 76, 135, 136.
18  Там же. С. 41.
19  Исторические акты Спасского монастыря. Т. I. № XXIII. С. 30; № LVI. С. 68; № LXVII. С. 83; ДАИ. Т. I. № 228. С. 393.
686


г  о Акты Шуйского. № 2. С. 4.
21  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 85.
22  Акты Шуйского. №. 53. С. 62.
23  ААЭ. Т. II. № 62. С. 140.
24  Акты Шуйского. № 53. С. 61.
25  РИБ. Т. XXXV. № 61. Стб. 128-129.
26  Акты Шуйского. № 52. С. 61.
27  АИ. Т. II. № 348. С. 415.
28  Акты Шуйского. № 53. С. 60.
29  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 87.
30  Сергеевич В.И. Русские юридические древности... С. 439.
31  Федотов-Чеховский А.А. Акты... Т. I. № 42. С. 44.
32  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120.
33  Там же.
34  Сергеевич В.И. Русские юридические древности... С. 439.
35  АФЗХ. Ч. II. № 425. С. 481.
36  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 153.
37  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 17.
38  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 223.
39  АЗР. Т. IV. № CDLXXXI. С. 372; АИ. Т. II. № 312. С. 371.
40  СГГиД. Ч. II. № 218. С. 482; Опись 1626 г. Ч. I. С. 118.
41  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 198.
42  Там же. С. 529.
43  АПО. № 72. С. 85.
44  ААЭ. Т. II. № 216. С. 365, 366.
45  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 3.
48  ДПП. С. 86, 89; Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 12.
47  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 513.
48  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 11.
49  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 86.
50  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 12-13.
51  Там же. С. 28.
52  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 73.
53  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 88-90.
54  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 231.
55  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Л. 1.
56  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 513.
57  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 228.
58  Там же. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 50, 66, 498.
59  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 128.
80  Там же. Д. 5 (1619 г.). Л. 124.
81  Там же. Л. 267.
82  Там же. Л. 254, 256, 257, 302.
83  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 120.
84  ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 18; РГАДА. Ф. 52. Оп. 1. Д. 3 (1604 г.). Л. 36; Ф. 32. Оп. 1. Д. 1 (1604 г.). Л. 171.
85  Там же. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 46, 50, 70а, 81, 95, 96.
88  Там же. Л. 165.
687


67  Там же. Л. 165, 209; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
68  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 209.
69  Там же.
10  Там же. Л. 330, 352; Д. 1 (1606 г.). Л. 3; АИ. Т. II. № 67. С. 84.
71  АИ. Т. I. № 215. С. 410; СГГиД. Ч. II. № 73. С. 155.
72  Кабанов А.К. Материалы. С. 95; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
73  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 590.
74  Там же. С. 69.
75  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.-134 об.
76  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 354.
77  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 23.
78  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 3.
79  Там же. С. 7, 8.
80  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 353.
81  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 59, 71.
82  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 260.
83  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 23.
84  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 4.
85  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 483.
86  РГАДА. Ф. 396. Оп.1. Ч. 33. Д. 48786. Л. 1.
87  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 59.
88  Там же. Л. 18.
89  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 288; РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 2 7 2.
90  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 42, 57; Ф. 89. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 77.
91  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 58.
92  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 1.
93  Там же. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 97, 143, 231.
94  Там же. Л. 226.
95  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 140; Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 63, 98, 168, 513; Ф. 141. Оп. 1. Д. 14 (1619 г.). Л. 26.
96  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 31.
97  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 285; ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. С. 128.
98  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 35, 37, 261, 286; Д. 14 (1619 г.). Л. 34, 41.
99  РК 147 5-1605 гг. Т. IV. Ч. 1. С. 2 7, 92; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 17; ААЭ. Т. II. № 15. С. 64; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 36; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 98-99.
300  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 36.
101  Там же. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
102  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 36; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 17, 22, 55.
103  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 148; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 37.
104  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 37.
688


105  Там же.
106  Там же. С. 39.
107  ААЭ. Т. II. № 51. С. 117; № 52. С. 121.
108  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 183.
109  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
110  Там же. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 170.
111  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 39.
112  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
113  Там же. С. 121.
114  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
115  ДПП. С. 25, 30, 31, 62, 137; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40; АПО. С. 171.
116  ДПП. С. 25, 30, 31, 62, 137; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40; РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 133.
117  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 41, 54.
118  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
1:9  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 28, 108, 112.
120  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 121.
121  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 40.
122  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 510.
123  РИБ. Т. II. Стб. 245-246.
124  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 451.
125  Там же. С. 390-391.
126  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 43.
127  Павлов А.П. Приказы. С. 191. См. также: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 45.
128  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46; БС. Ч. 1. С. 248.
129  ААЭ. Т. II. № 67. С. 157.
130  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486.
131  АСЗ. Т. III. № 173. С. 147.
132  СГГиД. Ч. II. № 219. С. 486.
133  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 45.
134  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
135  СГГиД. Ч. II. № 287. С. 609; АЮ. № 118. С. 149; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 124.
136  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 45; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 124, 558.
137  РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 120.
138  Там же. Ф. 11. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 71.
139  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 46.
140  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 22.
141  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 46.
142  Там же. С. 60.
143  ВГ. № 88, 99-101, 106, 107. С. 141, 161-163, 169, 170.
144  Там же. № 109, ПО, 114. С. 172, 173, 176; ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 327.
689


145  ВГ. № 117. С. 179.
146  Там же. № 119, 131, 137. С. 182, 200, 208.
147  Там же. № 143, 152, 154-157, 161. С. 216, 226, 228, 230-232, 237.
148  Там же. № 149. С. 222.
149  Там же. № 156. С. 231.
150  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 572.
151  Акты Шуйского. № 116. С. 372.
152  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 60; РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 06.-134 об.
151  Опись 1626 г. Ч. I. С. 124.
154  АЗР. Т. IV. № ОССХУ. С. 399.
155  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 179.
158  Там же. С. 572.
157  Там же. С. 455.
158  Там же. С. 121-122; ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. С. 65.
159  АИ. Т. II. № 341. С. 407; № 342. С. 407.
160  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 2, 78, 81; РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 3 (1613 г.). Л. 1.
161  РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 1 (1612 г.). Л. 1.
162  РИБ. Т. IX. Стб. 177.
163  Там же. Стб. 25; РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 5 (1613 г.). Л. 6,18, 20; АИ. Т. III. № 7. С. 7.
164  РИБ. Т. IX. Стб. 30.
165  Там же. Стб. 32.
188  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 60.
187  РИБ. Т. IX. Стб. 34, 35, 37-39.
188  Там же. Стб. 40, 43; РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 21, 31;
Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1615 г.). Л. 18.
189  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 130.
170  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 168.
171  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1616 г.). Л. 1; Д. 2 (1616 г.). Л. 19; ДПП. С. 424.
172  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 375.
173  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 60.
174  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 17, 19, 72.
175  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 60.
178  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 207.
177  Там же. Д. 1 (1617 г.). Л. 177, 192, 242.
178  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 577.
179  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61.
180  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 39.
181  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 3 (1619 г.). Л. 25, 26.
182  Там же.
183  Там же. Л. 62.
184  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 61; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 62.
185  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67
188  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 15; АМГ. Т. I. № 58. С. 95-96.
690


187  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67.
188  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 15; Ф. 77. On. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 107.
189  Там же. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 125.
190  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67.
191  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 100.
192  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 67.
193  ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 12.
194  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 47.
195  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
196  Там же. С. 68.
197  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1606 г.). Л. 5.
198  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 82.
199  Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений... С. 205; АЗР. Т. IV. № CDLXXIX. С. 372.
200  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 87.
201  Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. С. 535. См. также: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
202  АЗР. Т. IV. № CDLXXIX. С. 372.
203  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
204  РИ Б. Т. II. Стб. 244, 248.
205  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 296.
206  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 17.
207  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
208  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 581.
209  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 69.
210  Там же. С. 73.
211  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 548, 550, 552.
212  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 73.
213  Павлов А.П. Приказы. С. 192.
214  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 77; Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 87.
215  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 3; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1607 г.). Л. 9, 20-21.
216  СГГиД. Ч. II. № 138. С. 290.
217  АЗР. Т. IV. № CDXII. С. 364.
218  ЧОИДР. 1909. Кн. 3. С. 86.
219  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 77; Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 28; РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 51, 54.
220  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 67.
221  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 77.
222  АФЗХ. Ч. III. Дополнения. № 6. С. 369, 370.
223  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 81.
224  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 48. Л. 126, 129; Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 117; ДПП. С. 32, 50, 98.
225  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 81.
226  Там же. См. также: РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 15.
227  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 2.
691


228  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 81.
229  Шумаков С.А. Обзор «Грамот коллегии экономии». Вып. 3. № 1118. С. 403.
210  Зимин А.А. К истории восстания Болотникова. С. 382.
231  АЮ. № 338. С. 362.
232  АЗР. Т. IV. № ОССИ. С. 403.
233  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94-95, 153.
234  Павлов А.П. Приказы. С. 193.
234  Кабанов А.К. Материалы. С. 106.
236  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 87.
237  Павлов А.П. Приказы. С 193.
238  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 92.
239  Ульяновский В.И. Россия. С. 250.
240  ААЭ. Т. II. № 43. С. 103.
241  АИ. Т. II. № 66. С. 82, 83.
242  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93; Кабанов А.К. Материалы. С. 112-113.
243  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 92-93; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 170.
244  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 592.
244  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
246  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36212. Л. 1.
247  АПО. С. ХЬХП.
248  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 72, 468.
249  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93; РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 116.
240  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
241  Там же. См. также: РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Д. 2 (1614 г.). Л. 6; Любомиров П.Г. Указ. соч. С. 265.
242  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 93-94.
243  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1616 г.). Л. 16.
244  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 33, 38, 41, 45, 46, 70; Ф. 138. Оп. 1.
Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 138.
244  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 47, 48, 49 об., 145, 147, 149.
246  Там же. Д. 2 (1619 г.). Л. 14, 331, 344, 352, 356, 361, 365, 386, 418.
247  Там же. Л. 429.
248  Там же. Л. 71, 427; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
249  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 187, 216.
260  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 93.
261  Флоря Б.Н. Из следственного дела Богдана Бельского. С. 304; Ульянов- ский В.И. Россия. С. 116.
262  АЗР. Т. IV. № СОХСУЕ С. 374.
263  Опись 1626 г. Ч. I. С. 116; БС. Ч. I. С. 267.
264  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 22.
264  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 95.
266  Лисейцев Д.В. Панский (Иноземский) приказ... С. 32.
267  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.-134 об.
268  РИБ. Т. IX. Стб. 242.
692


269  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 1-2; Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613- 1617 гг.). Л. 231, 244, 257. См. также: Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 100.
270  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 361; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 100.
271  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 224; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 100.
272  РГАДА. Ф. 110. Оп. 1. Д. 2 (1603 г.). Л. 152, 156; ААЭ. Т. II. № 224. С. 381; ЧОИДР. 1918. Кн. 1. С. 14.
273  АФЗХ. Ч. III. № 44-45. С. 79-80.
274  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 285-286.
275  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
276  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 556.
277  АФЗХ. Ч. III. № 47, 48. С. 83, 85.
278  АСЗ. Т. IV. № 66. С. 53.
279  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 122 об., 124 об., 127 об., 134, 139, 162, 168, 181.
280  Там же. Л. 179 об.
281  РИБ. Т. IX. Стб. 189; Викторов А.Е. Описание... Вып. 1. С. 102.
282  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 120 об.
283  Там же. Л. 122 об.
284  Там же. Л. 130 об.
285  Там же. Л. 127 об., 131 об., 134, 137, 138 об., 181.
286  Там же. Л. 168.
287  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 95.
288  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 182 об.-183.
289  Там же. Л. 186.
290  Там же. Л. 189 об., 192, 192 об., 195.
291  Там же. Л. 196.
292  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 389.
293  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
294  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 209 об.
295  Там же. Л. 211-211 об., 214, 214 об., 215 об.
296  АФЗХ. Ч. III. № 52. С. 91.
297  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 219 О6.-220.
298  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 101.
299  АИ. Т. II. № 59. С. 73; АФЗХ. Ч. III. № 47, 48. С. 83, 85.
300  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 89.
301  ДПП. С. И.
302  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 113-114.
303  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 329.
304  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 117.
305  АПА. № 167. С. 221; № 180. С. 242. См. также: АСЗ. Т. III. № 445. С. 368; № 310. С. 254; № 466. С. 386.
306  АПА. № 183. С. 245; № 189. С. 257. См. также: АСЗ. Т. II. № 31. С. 48; № 184. С. 174.
307  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 31.
308  ЧОИДР. 1916. Кн. 1. С. 260-261.
693


309  АСЗ. Т. III. № 69. С. 54.
310  АФЗХ. Ч. II. № 418. С. 467; № 421. С. 471. См. также: АСЗ. Т. II. № 476.
С. 409; АЮ. № 59. С. 101.
311  АФЗХ. Ч. II. № 422. С. 478.
312  АСЗ. Т. II. № 380. С. 327; № 252. С. 229; АФЗХ. Ч. II. № 423. С. 478.
313  Народное движение. № 61. С. 180; АСЗ. Т. IV. №. 422. С. 313.
314  Акты Юшкова. № 276. С. 295.
315  АСЗ. Т. IV. № 424. С. 314.
316  Там же. № 283. С. 303; АСЗ. Т. III. № 295. С. 240-241; Т. IV. № 512, 513. С. 411.
317  АСЗ. Т. III. № 162. С. 139; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 9, 10, 37; АПА. № 239. С. 339; Акты Юшкова. № 289. С. 309.
318  АСЗ. Т. IV. № 531. С. 446.
319  АЗР. Т. IV. № DCVIII. С. 388.
320  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 13, 43, 81; АСЗ. Т. IV. № 516. С. 413; РГАДА. Ф. 210. Оп. 1. Ч. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 1.
321  АСЗ. Т. IV. № 518. С. 420.
322  Акты Юшкова. № 299, 300, 302. С. 320-321, 323; АФЗХ. Ч. II. № 428. С. 485; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 320.
323  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1610 г.). Л. 54, 65, 181 об.; Д. 2 (1610 г.). Л. 103. См. также: Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 92.
324  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 585; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120.
325  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120.
326  ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. С. 82.
327  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 577.
328  Акты Юшкова. № 305. С. 327; № 307. С. 329; № 309. С. 331.
329  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 296.
330  АСЗ. Т. IV. № 434. С. 323; Акты Юшкова. № 308. С. 330.
331  Акты Юшкова. № 312. С. 334.
332  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 376.
333  АСЗ. Т. IV. № 518. С. 421.
334  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 5; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120.
335  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 28, 208, 280.
336  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 120.
337  Лисейцев Д.В. Посольский приказ. С. 59, 70.
338  Там же. С. 85.
339  Там же. С. 70.
340  Там же. С. 86-87.
341  Там же. С. 72-73.
342  Там же. С. 77, 83.
343  Там же. С. 83.
344  Там же. С. 89, 94.
345  Там же. С. 121.
346  Там же. С. 114, 118.
694


147  Там же. С. 122, 123.
348  Там же. С. 102, 123.
349  Павлов А.П. Приказы. С. 195; ААЭ. Т. II. № 7. С. 45; БС. Ч. I. С. 183; Ч. II. С. 47.
350  Сергеевич В.И. Русские юридические древности. Т. I. С. 499.
351  Там же. См. также: Тюменцев И.О. Список сторонников. С. 318; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36207. Л. 1; Д. 36217. Л. 5.
352  БС. Ч. I. С. 268.
353  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 212-213.
354  Акты Шуйского. № 53. С. 61.
355  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 86, 88, 143.
356  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 183.
357  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.-134 об.; Боярский список 1611 года. С. 17.
358  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 132.
359  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 8-9.
360  Там же. С. 12, 20.
361  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 406.
362  РГАДА. Ф. 396. Оп. 24. Д. 37553. Л. 1.
363  Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ... С. 8.
364  РИБ. Т. IX. Стб. 246.
365  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 308.
366  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 6.
367  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 291.
368  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 238; Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 37.
369  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 272.
370  Там же. Стб. 273.
371  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133.
372  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 520.
373  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 50026. Л. 1.
374  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 308.
375  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 2 (1619 г.). Л. 348; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133.
376  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 133. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 592-593.
377  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 485.
378  РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 3 (1619 г.). Л. 71.
379  Павлов А.П. Приказы. С. 195.
380  ДПП. С. 50.
381  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 138.
382  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 306.
383  Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 137.
384  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 93-94.
385  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 138.
386  Книги разрядные. Т. I. Стб. 169.
387  РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 174, 174 об.
695


188  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 520; ЧОИДР. 1916. Кн. 3. С. 43.
389  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 139.
390  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79-80, 338.
391  Там же. С. 9.
392  Там же. С. 230-231.
393  Там же. С. 238. См. также: РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Кн. 12. Л. 6; Д. 8 (1615 г.). Л. 11-11 об.; Кн. 13. Л. 296 об.-298; Д. 5 (1616 г.). Л. 7; Ульяновский В.И. Россия. С. 63; Баранов К.В. Новые документы... С. 155-156; Акты междуцарствия. С. 78.
394  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94; РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1604 г.). Л. 256, 332, 339.
395  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
396  Там же. С. 497.
397  Акты Юшкова. № 266. С. 285; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 301; Народное движение. № 21. С. 108.
398  Народное движение. №. 135. С. 259; № 136. С. 266; № 137. С. 278-283; БК 1639 г. С. 213; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 301. См. также очерк о Разрядном приказе в 5 главе настоящей работы.
399  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 600; Народное движение. № 62. С. 180.
400  Народное движение. № 21. С. 93-103; № 32. С. 124; № 35. С. 129; № 39. С. 133.
401  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 46; Народное движение. № 43. С. 163.
402  РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Д. 2 (1607 г.). Л. 88; Народное движение. № 21. С. 108
403  ЧОИДР. 1905. Кн. 4. Смесь. С. 63.
404  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 224, 235-237; Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 45.
405  Акты Юшкова. № 287. С. 307.
406  РГАДА. Ф. 210. Оп. 1. Ч. 24. Д. 1 (1611 г.). Л. 1; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 94.
407  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 376.
408  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 48; ЧОИДР. 1916. Кн. 2. Отд. 1. С. 81.
409  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 418.
4  ,0 Там же. С. 168-169; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д. 37475. Л. 1.
411  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 47; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 49995. Л. 2; ДПП. С. 19.
412  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 142-143.
413  Там же. С. 309.
414  Там же. С. 79.
415  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 145.
416  РИБ. Т. IX. Стб. 154; РГАДА. Ф. 127. Оп. 1. Д. 2 (1613 г.). Л. 23; Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 173.
417  РИБ. Т. IX. Стб. 63; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 145; РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 2 (1615 г.). Л. 93.
418  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 142, 418; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 145.
419  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 52, 174, 538.
696


420  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 145; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 747.
421  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 704; РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 5 (1619 г.). Л. 30; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 418.
422  Станиславский А.Л. Гражданская война. С. 96.
425  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 154.
424  РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. Кн. 30. Л. 133 об.; Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36212. Л. 1; Д. 36218. Л. 1-33; РИБ. Т. II. Стб. 232-236.
425  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 155.
426  Там же.
427  Там же. См. также: Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79.
428  Лаврентьев А.В. «Посольский наряд» русского дипломата XVI-XVII вв.: изобразительные и письменные источники // Российское самодержавие и бюрократия: Сборник статей в честь Натальи Федоровны Демидовой. Москва-Новосибирск, 2000. С. 129.
429  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 155; РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 50026. Л. 1.
410  Веселовский С.Б. Семь сборов. С. 179; РГАДА. Ф. 77. Оп. 1. Д. 1 (1617 г.). Л. 247; Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 149, 150.
451  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 320.
432  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 18; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 156.
433  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 156.
434  Павлов А.П. Приказы. С. 197; Акты Шуйского. № 53. С. 60.
435  Масса И. Краткое известие. С. 103; Ульяновский В.И. Россия. С. 250.
436  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 296.
437  Опись 1626 г. Ч. I. С. 120.
438  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 61.
439  ДПП. С. 28.
440  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 163; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 168; РИБ. Т. IX. Стб. 232.
441  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 163.
442  Там же. С. 163; РИБ. Т. IX. Стб. 81.
443  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 82; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 163.
444  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 164.
445  Миловидов И.В. Указ. соч. С. 19.
446  ДАИ. Т. I. С. 270-276.
447  Там же. С. 270, 274-276; Антонов А.В. Из частной жизни... С. 165-166.
448  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 147.
449  Белокуров С.А. Разрядные записи. С. 112.
450  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 170.
451  АСЗ. Т. II. № 333. С. 333.
452  Там же. Т. IV. № 531. С. 444.
453  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 8; Д. 4 (1615 г.). Л. 1, 3.
454  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 181.
455  РГАДА. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1 (1613-1617 гг.). Л. 95.
456  Там же. Ф. 141. Оп. 1. Д. 14 (1619 г.). Л. 4.
457  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 181.
697


458  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 23. Д. 36217. Л. 13.
459  Там же. Д. 36220. Л. 2 об.
460  Там же. Д. 36216. Л. 1-4; Д. 36217. Л. 1, 4, 13; Д. 36219. Л. 1, 2.
461  ДПП. С. 19-27, 29-33, 37, 38, 50, 53, 67, 72, 74; Корецкий В.И., Лукичев М.П., Станиславский А.Л. Документы... С. 233.
462  Сухотин Л.М. Первые месяцы. С. 16.
463  РИБ. Т. IX. Стб. 30, 223.
464  Козляков В.Н. Служилый «город»... С. 75-76.
465  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 190.
466  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 43. Л. 225.
467  АИ. Т. II. № 314. С. 372; АЗР. Т. IV. № DCCLI. С. 403; Елассонский А. Мемуары. С. 200.
468  Павлов А.П. Приказы. С. 199; Народное движение. № 56. С. 175; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 318-319, 460.
489  ААЭ. Т. II. № 51. С. 117; № 52. С. 121; АФЗХ. Ч. 3. Дополнения. № 6. С. 369, 370.
470  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 320.
471  Письма Смутного времени. С. 454; ААЭ. Т. II. № 158. С. 272.
472  АСЗ. Т. III. № 263. С. 215.
473  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 28-29.
474  ДПП. С. 32, 97, 110; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 198; Белокуров С.А. О Посольском приказе. С. 109.
475  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 47, 48; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 198.
476  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 198.
477  АИ. Т. II. № 63. С. 78.
478  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 79, 554.
479  БС. Ч. I. С. 248.
480  АИ. Т. II. № 85. С. 115, 116.
481  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203.
482  АИ. Т. II. № 85. С. 114.
483  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203.
484  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 186.
485  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 203.
486  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 50061. Л. 6.
487  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 264.
488  Сухотин Л.М. Земельные пожалования. С. 32.
489  ДАИ. Т. I. С. 271, 275; Веселовский С.Б. Дьяки. С. 129.
490  Тюменцев И.О. Список сторонников. С. 318.
491  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 463; РГАДА. Ф. 396. Оп. 23. Д. 36220. Л. 3 об.
492  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 544.
493  Там же. С. 463.
494  Сухотин Л.М. Четвертчики. С. 44, 49, 79.
495  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 33. Д. 49995. Л. 2; Оп. 1. Ч. 24. Д. 37498. Л. 1 об.
496  Там же. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1613 г.). Л. 100-100 об.; Сухотин Л.М. Четвет- чики. С. 42, 43; Он же. Первые месяцы. С. VI; РИБ. Т. IX. Стб. 224.
497  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 16.
498  Там же. С. 55.
698


499  ДПП. С. 104.
500  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д.  37693.  Л.  1;  РИБ.  Т.  XXVIII. Стб. 95, 98.
501  РГАДА. Ф. 396. Оп. 1. Ч. 24. Д.  37693.  Л.  1.
502  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 168;  РИБ. Т. XXVIII.  Стб.  91.
503  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 220.
504  Там же. С. 55.
505  Там же. С. 75-76; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 217; РГАДА. Ф. 281. Оп. 4. Д. 5129. Л. 178.
506  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 217.
507  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 136.
508  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 750.
509  РГАДА. Ф. 141. Оп. 1. Д. 14 (1619 г.). Л. 79 об.; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 217.
410  Павлов А.П. Приказы. С. 201.
511  РГАДА. Ф. 32. Оп. 1. Д. 1 (1604 г.). Л. 202.
512  Там же.
513  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 286, 579.
514  Там же. С. 597.
515  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 222.
516  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 288.
517  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 222.
418  ДПП. С. 104.
519  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 329; Народное движение. № 94. С. 211.
420  РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Д. 1 (1614 г.). Л. 119.
421  РИБ. Т. XXVIII. Стб. 246.
422  Там же. Стб. 278, 304, 321; РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 53. Л. 452.
423  РГАДА. Ф. 35. Оп. 1. Д. 53. Л. 657, 658; Ф. 141. Оп. 1. Д. 7 (1614 г.). Л. 50; РИБ. Т. XXVIII. Стб. 332.
424  РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 9 (1615 г.). Л. 181.
424  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 222.
428  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 597.
427  Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 222; РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Д. 1 (1618 г.). Л. 9, 466; Ф. 141. Оп. 1. Д. 4 (1618 г.). Л. 152, 153, 156.
428  Веселовский С.Б. Дьяки. С. 416.
429  Там же. С. 597.
430  АФЗХ. Ч. III. № 54. С. 92; Богоявленский С.К. Приказные судьи. С. 222.


о ©|
ПРИЛОЖЕНИЕ 3. ЧИСЛЕННОСТЬ ПРИКАЗНЫХ ДЬЯКОВ В 1598/99-1627 гг.
Год
1598/99
1604
1605/06
1607
1610
1612/13
1613/14
1615
1618
1620
1627
Количество дьяков
48
48
42-52
(47)
43-49 (46)
48
45-51 (48)
47
46-47
45^16
48-50
50
Новые дьяки1
4 (8%)
20 (42%)
8 (17%)
16 (35%)
8 (17%)
19 (40%)
(11%)
7 (15%)
5
< 11%)
4 (8%)
20 (41%)
20 (42%)
20 (42%)
10 (22%)
(50%)
1 По сравнению с предыдущим периодом.


БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
Опубликованные источники
Акты времени Лжедмитрия I (1603-1606 гг.) // Смутное время Московского государства (1604-1613 гг.). Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. М., 1918. VI + 328 с.
Акты времени междуцарствия. (1610 г. 17 июля-1613 г.). М., 1915. 240 с.
Акты времени правления Василия Шуйского. (19 мая 1606- 17 июля 1610 г.). М., 1914. XIX + 421 с.
Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. T. II. СПб., 1841. IV + 438 + 31 с.
Акты Московского государства. T. I. М., 1890. XLIV + 766 с.
Акты, относящиеся до юридического быта древней России. T. И. СПб., 1864. X + 870 + 3 с.
Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографическою комиссиею императорской Академии наук. T. IV. СПб., 1851. 530 + 25 + 20 с.
Акты писцового дела: Материалы для истории кадастра и прямого обложения в Московском государстве. Собрал и редактировал С.Б. Веселовский. T. I. м., 1913. XII + 666 + 1 с.
Акты служилых землевладельцев XV-начала XVII в. Сборник документов. T. I. М., 1997. 431 с.; T. II. М., 2001. 607 с.; T. III. М., 2002. 673 с.; T. IV. М., 2008. 632 с.
Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею императорской Академии наук. T. II. 392 + 3 + 115 с.; T. III. 496 + 4 + 27 с. СПб., 1836.
Акты феодального землевладения и хозяйства. Ч. И. М., 1956. 663 с.; Ч. III. М., 1961. 443 с.
Акты юридические, или Собрание форм старинного делопроизводства. СПб., 1838. 501 с.
7ÔÏ


Анпилогов Г.Н. Новые документы о России конца XVI-начала XVII века. М., 1967. 541 с.
Антонов А.В. Из частной жизни служилых людей рубежа XVI-XVII веков // РД. Вып. 5. М., 1999. С. 160-174.
Арзамасские поместные акты (1578-1618 гг.). Собрал и редактировал С.Б. Веселовский. М., 1915. 736 с.
Баранов К.В. Новые документы по истории новгородской и псковской служилых корпораций XVI-начала XVII века // РД. Вып. 5. М., 1999. С. 118-157.
Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113- 7121 гг.). М., 1907. 311 с.
Боярская книга 162 7 года. М., 1986. 208 с.
Боярская книга 1639 года. М., 1999. 266 с.
Боярские списки последней четверти XVI-начала XVII вв. и роспись русского войска 1604 г. Ч. I. 341 с. Ч. II. 186 с. М., 1979.
Боярский список 1611 года. Издан Н.П. Лихачевым // Сборник Археологического института. Т. VI. СПб., 1895. 24 с.
Боярский список 7119 года // ЧОИДР. 1909. Кн. 3.
Буганов В.И. Материалы ЦГАДА как источник по истории управления Прибалтикой в годы Ливонской войны // АЕ за 1968 год. М., 1970. С. 349-353.
Буганов В.И. Переписка Городового приказа с воеводами ливонских городов в 1577-1578 гг. //АЕза 1964 год. М., 1965. С. 290-315.
Будила Й. Дневник событий, относящихся к Смутному времени (1603-1613 гг.), известный под именем истории Ложного Димитрия // РИБ. Т. I. СПб., 1872. Стб. 81-364.
Буссов К. Московская хроника 1584-1613 гг. // Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 9-162.
Верхотурские грамоты конца XVI-начала XVII в. Вып. 1,2. М., 1982. 160 с.
Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. 653 с.
Временник Ивана Тимофеева. СПб., 2004. 510 с.
Геркман Э. Историческое повествование о важнейших смутах в государстве Русском, виновником которых был царевич князь Димитрий Иванович, несправедливо называемый самозванцем // Хроники Смутного времени. М., 1998. С.211-262.
Готье Ю.В. Памятники обороны Смоленска 1609-1611 гг. // Смутное время Московского государства, 1604-1613 гг. Материалы, изданные Императорским обществом истории
702


и древностей российских при Московском университете. Вып. 6. М., 1912. XVII + 282 с.
Дворцовые разряды, изданные вторым Отделением собственной его императорского величества канцелярии. Т. I. СПб., 1850. XXXVI с. + 1224 + XII стб.
Дневник Марины Мнишек. СПб., 1995. 201 с.
Документы Печатного приказа (1613-1615 гг.) / Сост. С.Б. Веселовский. М., 1994. 479 с.
Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. I. СПб., 1846. 400 + 18 + 14 с.
Елассонский А. Мемуары из русской истории // Хроники Смутного времени. М., 1998. С. 163-210.
Зерцалов А.Н. О сыскных поместных и денежных четвертных и городовых окладах с 1614 по 1619 гг. ио большом сыске окладов 1622 г. // ЧОИДР. Кн. 2. М., 1900. С. 1-62.
Исторические акты Спасского монастыря. Т. I. Княжие и царские грамоты. М., 1896. 215 с.
Книга полоцкого похода 1563 г. (Исследование и текст) // Рукописные памятники. Вып. 9. СПб., 2004. 107 с.
Книги московских приказов в фондах РГАДА. Опись. 1495- 1718 гг. М., 1972.328 с.
Книги разрядные, по официальным оных спискам, изданные II Отделением собственной его императорского величества канцелярии. Т. I. СПб., 1853. XV + II с. + 1382 с.
Кологривов С.Н. Государева большая шкатула // Вестник археологии и истории. СПб., 1903. Вып. XV. С. 161-334.
Корецкий В.И. Новый документ по истории русского города времени Крестьянской войны и польско-шведской интервенции // АЕ за 1964 год. М., 1965. С. 316-332.
Корецкий В.И., Лукичев М.П., Станиславский А.Л. Документы о национально-освободительной борьбе в России в 1612-1613 гг. // Лукичев М.П. Боярские книги XVII века: Труды по истории и источниковедению. М., 2004. С.198-234.
Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М., 2000. 272 с.
Маржерет Ж. Состояние Российской империи. Ж. Маржерет в документах и исследованиях (Тексты, комментарии, статьи). М., 2007. 552 с.
Мархоцкий Н. История Московской войны. М., 2000. 223 с.
Масса И. Краткое известие о начале и происхождении современных войн и смут в Московии, случившихся до 1610 года
703


за короткое время правления нескольких государей // О начале войн и смут в Московии. М., 1997. С. 13-150.
Материалы по истории Нижегородского края из столичных архивов. Вып. 3. Грамоты Коллегии экономии по Арзамасскому, Балахнинскому и Нижегородскому уездам. Часть 1 (1498-1613 года) / Под ред. А.К. Кабанова // Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии. Сборник. T. XIV. Вып. III. Отд. III. Нижний Новгород, 1913. С.1-124.
Миловидов И.В. Содержание рукописей, хранящихся в архиве Ипатьевского монастыря. Вып. 1. Кострома, 1887. 74 с.
Мордовина С.П., Станиславский А.Л. Наказ о расследовании убийства сына боярского 1593 г. //АЕза 1975 год. М., 1976. С. 339-341.
Назаров В.Д. Из истории государственного аппарата России в конце XVI-начале XVII в. // Советские архивы. 1969. № 2. С.96-102.
Назаров В.Д. Указная книга Московского судного приказа // АЕ за 1962 г. М., 1963. С. 462-484.
Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века, 1601-1608: Сб. документов. М., 2003. 491 с.
Новые акты Смутного времени. Акты подмосковных ополчений и Земского собора 1611-1613 гг. // ЧОИДР. 1911. Кн. 4. С. 1-228.
Новый летописец // Хроники Смутного времени. М., 1998. С.263-410.
Олеарий А. Описание путешествия в Московию. Смоленск, 2003.476 с.
Описание актов собрания графа А.С. Уварова. Акты исторические, описанные И.М. Катаевым и А.К. Кабановым. М., 1905.668 с.
Описи архива Разрядного приказа XVII в. СПб., 2001. 808 с.
Описи Царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г. М., 1960. 195 с.
Опись архива Посольского приказа 1626 года. М., 1977. Ч. 1. 416с.; Ч. 2. 102с.
Опись дел Новгородской чети в 1626 г. // ЧОИДР. 1905. Кн. 1. Смесь. С. 12-40.
Павлов А.П., Эскин Ю.М. Местническое дело дьяков И.В. Неелова и Г.И. Клобукова // Российское самодержавие и бюрократия: Сборник статей в честь Натальи Федоровны Демидовой. Москва; Новосибирск, 2000. С. 73-87.
704


Петрей П. История о Великом княжестве Московском, происхождении великих русских князей, недавних смутах, произведенных там тремя Л же Димитриями, и о московских законах, нравах, правлении, вере и обрядах, которую собрал, описал и обнародовал Петр Петрей де Ерлезунда в Лейпциге 1620 года // О начале войн и смут в Московии. М., 1997. С.151-464.
«Писаные законы России». Английское описание Московского государства конца XVI века// ИА, 1995, №3. С. 191-201.
Писцовые книги Московского государства. Издание Императорского русского географического общества. Ч. I. Отд. II. СПб., 1877. 1595 с.
Письма Смутного времени // Хроники Смутного времени. М., 1998. С.439-456.
Полевой Н.А. Русская вивлиофика, или собрание материалов для отечественной истории, географии, статистики и древней русской литературы. Т. 1. М., 1833. 414 с. + XIII с. огл.
Полное собрание русских летописей. Т. XIII. М., 1965. V 4- 532 с. Попов А.Н. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции. М., 1869. 541с.
Посольская книга по связям России с Англией 1613-1614 гг. М., 1979. 244 с.
Посольская книга по связям России с Англией 1614-1617 гг. М., 2006. 396 с.
Посольская книга по связям России с Грецией (православными иерархами и монастырями) 1588-1594 гг. М., 1988. 196 с.
Посольская книга по связям России с Польшей (1575-1576 гг.) // Памятники истории Восточной Европы. Источники XV- XVII вв. Т. 7. Москва; Варшава, 2004. 161 с.
Приходо-расходные книги Казенного приказа // РИБ. Т. IX. СПб., 1884.
Приходо-расходные книги московских приказов 1619-1621 гг. М., 1983.479 с.
Путешествие персидского посольства через Россию от Астрахани до Архангельска в 1599-1600 гг. // Проезжая по Московии (Россия XVI-XVII веков глазами дипломатов). М., 1991. С.167-184.
Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. II. Ч. II. М., 1982. 440 с.; Т. И. Ч. III. М., 1982. 666 с.; Т. III. Ч. I. М., 1984. 232 с.; Т. III. Ч. II. М., 1987. 236 с.; Т. III. Ч. III. М., 1989. 228 с.; Т. IV. Ч. I. М., 1994. 140 с.; Т. IV. Ч. II. М., 2003. 144 с.
705


Разрядная книга 1550-1636 гг. Т. II. Вып. I. М., 1976. 242 с.
Разрядная книга 1559-1605 гг. М., 1974. 436 с.
Разрядные книги 1598-1638 гг. М., 1974. 398 с.
Рейтенфельс Я. Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме III о Московии // ЧОИДР. 1905. Кн. 3. С. Т - X + 1 - 128.
Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета. М., 1982. 255 с.
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879. 579 + 34 с.
Сборник Русского исторического общества. Т. 35. СПб., 1892. VI + XXII + 870 с.; Т. 41. СПб., 1884. X + XXII4- 558 с.; Т. 59. СПб., 1887. 10 + XVI + 630 с.; Т. 137. М., 1912. XX + 808 с.; Т. 8(156). М., 2003. 320 с.
Сказание Авраамия Палицына. М.-Л., 1955. 347 с.
Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. I. М., 1813. 3 + VI + 17 + 643 с.; Ч. II. М., 1819.3 + VIII + 19 + 612 с.
Сообщение из двух шведских источников // Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии. Сборник. Т. XIV. Вып. II. Нижний Новгород, 1913. С. 19-24.
Список опричников Ивана Грозного. Рукописные памятники. Вып. 7. СПб., 2003. 152 с.
Станиславский А.Л. Рассказ белозерского крестьянина об убийстве помещика в начале XVII века // ИИ. М., 1988. С. 50-52.
Столбцы дел московских приказов (Городового, Поместного, Разрядного) по управлению ливонскими городами 1577- 1579 гг. // Памятники истории Восточной Европы. Источники XV-XVII вв. Т. III. Документы Ливонской войны (подлинное делопроизводство приказов и воевод). 1571- 1580 гг. Москва-Варшава, 1998. С. 56-196.
Сторожев В.Н. Десятни и Тысячная книга XVI века // Описание документов и бумаг МАМЮ. Кн. 8. Отд. 3. М., 1891. С. 1-459.
Сухотин Л.М. Земельные пожалования в Московском государстве при царе Владиславе. 1610 -1611 гг. // Смутное время Московского государства, 1604-1613 гг. Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. Вып. 8. М., 1911. XXXV с. пред. + 176 с.
Сухотин Л.М. Первые месяцы царствования Михаила Федоровича. (Столбцы Печатного приказа). М., 1915. 238 с. + XXIV пред.
706


Сухотин Л.М. Четвертчики Смутного времени (1604-1617 гг.) // Смутное время Московского государства. 1604-1613 гг. Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. Вып.9.М.,1912.399с.
Тюменцев И.О. Список сторонников царя Василия Шуйского. (Новая находка в Шведском государственном архиве) // АЕ за 1992 год. М., 1994. С. 317-319.
Указная книга Поместного приказа. / Сост. Сторожев В.Н. // Историко-юридические материалы, издаваемые Московским архивом Министерства Юстиции. Выпуск I. М., 1889. 212 с.
Указная книга Поместного приказа // Описание документов и бумаг, хранящихся в МАМЮ. Кн. 6. Отд. III. М., 1889. С. 3- 212.
Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. М., 2002. 616 с.
Успенский А.И. Записные книги и бумаги старинных дворцовых приказов // Документы XVIII-XIX вв. бывшего архива Оружейной палаты. М., 1906. 247 с. + 8 с. предисловия + CLXIVc. указателей.
Успенский А.И. Столбцы бывшего архива Оружейной палаты. Вып. 1. М., 1912. 240 с.
Федотов-Чеховский А.А. Акты, относящиеся до гражданской расправы Древней Руси. Т. 1. Киев, 1860. 407 с.
Флетчер Дж. О государстве Русском // Проезжая по Московии (Россия XVI-XVII веков глазами дипломатов). М. 1991. С. 25-138.
Флоря В.Н. Из следственного дела Богдана Бельского // АЕ за 1985 г. М., 1986. С. 302-306.
Хорошкевич А.Л. «Памяти» царя Василия Шуйского в Ци- вильск и Кузьмодемьянск 1609 г. // АРИ. Вып. 5. М., 1994. С.128-138.
Хорошкевич А.Л. Псковская полная грамота 1511 г. // АЕ за 1967 год. М., 1969. С. 68-72.
Штаден Г. Записки немца-опричника. М., 2002. 240 с.
Шумаков С.А. Обзор «Грамот коллегии экономии». Вып. 3. Верея, Волоколамск, Дмитров и Звенигород. М., 1912. 259 с.; Вып. 4. Кострома «с товарищи» и Переславль-Залесский. М., 1917. 688 с.
Шумаков С.А. Отголоски Смутного времени. Б.г. и б.м.
Щербачев Ю.Н. Путешествие его княжеской светлости герцога Ганса Шлезвиг-Голштинского в Россию 1602 г. // ЧОИДР. 1911.Кн. З.С. 1-63.
707


Юшков А.И. Акты XIII-XVII вв., представленные в Разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества. Собрал и издал А. Юшков. Ч. 1. М., 1898.415 с.
Lietuvos metrika. Kniga№ 594. (1585-1600). Vilnius, 2006.
Zólkiewski S. Poczÿek i progrès wojny moskiewskiej. Krakôw, 1998. 120 s.
Исследования
Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства: Очерк развития аппарата управления XIV-XV вв. СПб., 1998. 352 с.
Алпатов М. А. Что знал Посольский приказ о Западной Европе во второй половине XVII в. // История и историки. Историография всеобщей истории. М., 1966. С. 89-129.
Альшиц Д.Н. Разрядная книга московских государей XVI в. (Официальный текст) // ПИ. Вып. VI. М., 1958. С. 130-151.
Андреев А.Р. История власти в России. Великие князья, цари, императоры, их двор, государственная, дипломатическая, военная, полицейская иерархия. IX-XX века. М., 2003. 400 с.
Андреевский И.Е. О наместниках, воеводах, губернаторах. СПб., 1864. 156 с.
Андреевский И.Е. История русского права. Лекции, читанные профессором Андреевским в Санкт-Петербургском университете 1863/64 и 1864/65 академических годах студентам юридического факультета. СПб., 1864. 232 с.
Антонов А.В., Хорошкевич А.Л. Якоб Ульфельдт и его записки о России // Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. М., 2002. С.78-142.
Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю четверть XV-начало XVII в. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 1998.
Ардашев Н.Н. История Вотчинного архивадо 1812 года//Описание документов и бумаг, хранящихся в МАМЮ. Кн. 5. Отд. I. М., 1888. С. 153-397.
Ардашев Н.Н. К вопросу о коллегиальности приказов // Труды восьмого Археологического съезда в Москве, 1890 г. Т. 3. М., 1897. С. 258-273.
Ардашев Н.Н. Книги «записные приговорам» бывшего Вотчинного архива (1670-1727 гг.) // Описание документов и бумаг МАМЮ. Кн. 7. Отд. 2. М., 1890. С. 319-426; Кн. 8. Отд. 2. М., 1891. С. 3-77.
708


Ардашев Н.Н. Московский приказ XVII в. на Московской выставке исторических картин XVI в. // Русский архив, 1895, кн. 2, № 7. С. 308-322.
Арсеньев К.И. Об устройстве управления в России с XV до исхода XVIII столетия // Материалы для статистики Российской империи, издаваемые с Высочайшего соизволения при статистическом отделении Совета министерства внутренних дел. СПб., 1839. С. 3-82.
Арсеньев Ю.В. Оружейный приказ при царе Михаиле Федоровиче. Материалы, извлеченные из архива Оружейной палаты. СПб., 1903. 29 с.
Арсеньев Ю.В. К истории Оружейного приказа в XVII веке. СПб., 1904.68 с.
Арсеньев Ю.В., Трутовский В.К. Оружейная палата: Путеводитель. М., 1910. 326 с. + Хс. предисловия.
Бакланова Н.А. Обстановка московских приказов в XVII веке // Труды ГИМ. Вып. 3. М., 1926. С. 53-100.
Бахрушин С.В. Княжеское хозяйство XV-первой половины XVI в. // Научные труды. Т. 2. Статьи по экономической, социальной и политической истории Русского централизованного государства. М., 1954. С. 13-45.
Белокуров С.А. О Записном приказе («Записывати степени и грани царственные»). 1657-1659 гг. // ЧОИДР. 1900. Кн. 3. Отд. 2. С. 45-84.
Белокуров С.А. О Посольском приказе. М., 1906. 170 с.
Белоусов М.Р. Боярские списки 1645-1667 гг. как исторический источник. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. Казань, 2006.
Бельдова М.В. Житный двор. 1 // ГР. Кн. 2. С. 88.
Бельдова М.В. Житный приказ //ГР. Кн. 2. С. 89.
Беляев И.Д. История русского законодательства. СПб., 1999. 640 с.
Беляков А.В. Золотописцы Посольского приказа в царствование Алексея Михайловича (1645-1676 гг.) и Федора Алексеевича (1676-1682 гг.) // ИИ. М., 2004. С. 58-81.
Беляков А.В. Подьячие Посольского приказа второй половины XVII века // ИИ. М., 2001. С. 208-220.
Беляков А.В. Служащие Посольского приказа второй трети XVII века. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 2001.
Беляков А.В. К вопросу о вероисповедании служащих Посольского приказа второй половины XVII века // ИИ. М., 2003. С.64-70.
709


Беляков А.В. Рязанский край и Посольский приказ в XVII в. // Рязанские ведомости, 2000, № 122. С. 3.
Бирюкова Т.З. Зарождение аптечного дела на Руси (История деятельности Аптечного приказа) // История, историография, библиотечное дело: Материалы конференции специалистов Государственной Публичной Исторической библиотеки. М., 1994. С. 3-16.
Богатырев С.Н. Как называлась приказная элита в посольских книгах XVI-начала XVII в. // 40 лет научному студенческому кружку источниковедения истории СССР. М., 1990. С. 98-101.
Богатырев С.Н. «Писаные законы России». Английское описание Московского государства конца XVI века // ИА, 1995, №3. С. 183-201.
Богословский М.М. Приказы Великого княжества Литовского и княжества Смоленского в Московском государстве // ЖМНП. 1906. № 8. С. 220-242.
Богоявленский С.К. К вопросу о столах Разрядного приказа // ЖМНП. 1894. № 6. С. 401-413.
Богоявленский С.К. Московский приказный аппарат и делопроизводство XVI-XVII веков. М., 2006. 608 с.
Богоявленский С.К. О Пушкарском приказе // Сб. статей в честь М.К. Любавского. Пг., 1917. С. 361-385.
Богоявленский С.К. Приказные дьяки XVII века // ИЗ. Т. 1. М., 1937. С. 220-239.
Богоявленский С.К. Приказные судьи XVII века. М.; Л., 1946. 316 с.
Бондаренко И.Е. Здания Посольского приказа // Сборник статей в честь графини Уваровой. М., 1916. С. 98-107.
Бранденбург Н.Е. Материалы для истории артиллерийского управления в России. Приказ артиллерии (1701-1720 гг.). СПб., 1876. 555 с.
Бранденбург Н.Е. О судебной юриспруденции Пушкарского приказа в XVII столетии // Артиллерийский журнал, 1891, №4. С. 323-358.
Бранденбург Н.Е. 500-летие русской артиллерии (1389-1889 гг.). СПб., 1889. 101 с.
Буганов В.И. «Государев разряд» 1556 г. и реформы 50-х годов XVI в. // ИСССР. 1957. № 5. С. 220-231.
Буганов В.И. «Государев разряд» первой половины XVII в. // ПИ. Вып. VIII. М., 1959. С. 361-371.
Буганов В.И. «Дворцовые разряды» первой половины XVII в. // АЕ за 1975 год. М., 1976. С. 252-258.
710


Буганов В.И. Источники разрядных книг последней четверти ХУ-начала XVII в. // ИЗ. Т. 76. М., 1965. С. 216-229.
Буганов В.И. О Городовом приказе в России XVI в. // ВИ. 1962. № 10. С.211-214.
Буганов В.И. Обзор списков разрядных книг последней четверти ХУ-начала XVII в. // ПИ. Вып. VI. М., 1958. С. 152- 219.
Буганов В.И. Разрядные книги последней четверти ХУ-начала XVII в. М., 1962.263 с.
Булычев А.А. О боярском списке 7119 (1610/11) г. // АЕ за 1986 год. М., 1987. С. 69-74.
Бушев П.П. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государств в 1588-1612 гг. (по русским архивам). М., 1976. 479 с.
Бычкова М.Е. Зарождение чиновничьего аппарата Русского государства. Генеалогические заметки // Российское самодержавие и бюрократия: Сборник статей в честь Натальи Федоровны Демидовой. Москва; Новосибирск, 2000. С. 64- 72.
Бычкова М.Е. Родословные книги XVI—XVII вв. как исторический источник. М., 1975. 204 с.
Бычкова М.Е. Русское государство и Великое княжество Литовское с конца XV в. до 1569 г.; Опыт сравнительно-исторического изучения политического строя. М., 1996. 174 с.
Василенко Н.П. Приказы // Брокгауз-Ефрон. Энциклопедический словарь. Т. 2 5. СПб., 1898. С. 186-196.
ВельтманА.Ф. Московская Оружейная палата. М., 1844.171 с.
Вернер И.И. О времени и причинах образования Московских приказов // Ученые записки Лицея цесаревича Николая. Вып. 1-2. М., 1907-1908. 199 с.
Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие ХУ-ХУП вв. М., 1975. 608 с.
Веселовский С.Б. Семь сборов запросных и пятинных денег в первые годы царствования Михаила Федоровича. М., 1908. 234 с.
Веселовский С.Б. Приказный строй управления Московского государства // Русская история в очерках и статьях. Киев, 1912. С.164-198.
Владимирский-Буданов М.Ф. К истории права русских инородцев. Древний монголо-калмыцкий или ойратский устав взысканий (Цааджин-Бичик) Ф.И. Леонтовича. Киев, 1879. С. 1-24.
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. СПб., 1909. 700 с.
711


Викторов А.Е. Описание записных книг и бумаг старинных дворцовых приказов. Вып. 1-2. М., 1877-1883. 660 с.
Волков Л.В. Областные дворцы // ГР. Кн. 3. С. 195.
Волков Л.В., Эскин Ю.М. Четверти // ГР. Кн. 4. С. 415.
Волынский В. Назревшие вопросы в изучении истории развития приказного управления на Руси // Сборник студенческих работ Среднеазиатского государственного университета им. В.И. Ленина. Вып. XV. История. Ташкент, 1956. С. 44-50.
Воскобойникова Н.П. Описание древнейших документов архивов московских приказов XVI-нач. XVII вв. (РГАДА. Ф. 141. Приказные дела старых лет). Вып. 1. М., 1994. 407 с.; Вып. 2. СПб., 1999. 252 с.; Вып. 3. М., 1999. 328 с.
Востоков А. А. Боярские книги как материал для истории высшего русского служилого сословия // Материал для истории русского дворянства. Вып. III. СПб., 1886. С. 26-48.
Гальцов В.И. Архив Посольского приказа во второй половине XVI-начале XVII в. // АЕ за 1981 год. М., 1982. С. 134-147.
Гальцов В.И. Опись архива Посольского приказа 1632 года как источник информации о документах царского архива XVI века // Спорные вопросы отечественной истории XI-XVIII веков. Тезисы докладов и сообщений, посвященных памяти А.А. Зимина. Москва, 13-18 мая 1990 г. М., 1990. С. 46-4 7.
Гальцов В.И. Приказный архив XVII века (К вопросу о типологии архивов Российского централизованного государства) // Архивы СССР. История и современность. Межвузовский сб. научн. трудов. М., 1989. С. 30-40.
Гамаюнов А.И. Об истории создания Лебедяни и Лебедянского уезда // Российская реальность конца XVI-первой половины XIX в.: Экономика. Общественный строй. Культура. Сборник статей к 80-летию Ю.А. Тихонова. М., 2007. С.101-129.
Гейман В.Г. Сочинение Ю. Видекинда как источник по истории Смутного времени // Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. С. 509-520.
Гневушев А.М. Новгородский дворцовый приказ в XVII веке. (Краткий очерк деятельности приказа и документы). М., 1911. XXXIV с. + 162 с.
Годзаво-Голомбиевский А.А. История Разрядного архива (1711-1812 гг.) // Описание документов и бумаг, хранящихся в МАМЮ. Кн. 5. Отд. I. М., 1888. С. 1-152.
Годзаво-Голомбиевский А.А. Столы Разрядного приказа в 1668-1670 годах // ЖМНП. 1890. № 7. С. 1-17.
712


Голиков И.И. Дополнения к деяниям Петра Великого. Т. 3. М., 1790.
Голикова Н.Б. Организация политического сыска в России XVI-XVII вв. // Государственные учреждения России XVI-XVIII вв. М., 1991. С. 11-36.
Горчаков М.И. Монастырский приказ. СПб., 1868. 296 с. + 155 с. прил.
Государственность России (конец XV-февраль 1917 г.): Словарь-справочник (в 5-ти книгах). Кн. 1. М., 1996. 330 с.; Кн. 2. М., 1999. 44 7 с.; Кн. 3. М., 2001. 446 с.; Кн. 4. М., 2001. 471 с.; Кн. 5. Ч. 1. М. 2005. 501 с.; Ч. 2. М., 2005. 508 с.
Градовский А.Д. История местного управления в России. СПб., 1868. CXVII + 384 + XIII с.
Граля И. Иван Михайлов Висковатый: Карьера государственного деятеля в России XVI в. М., 1994. 528 с.
Грибовский В.М. Древнерусское право (Краткий обзор чтений по истории русского права). Вып. 2. (Период московский. Государственное устройство и управление). Пг., 1917. 154 с.
Гурлянд И.Я. Приказ великого государя тайных дел. Ярославль, 1902. 390 с.
Гурлянд И.Я. Ямская гоньба в Московском государстве до конца XVII в. Ярославль, 1900. 339 с.
Гурлянд И.Я. Приказ сыскных дел // Сборник по истории права, посвященный М.Ф. Владимирскому-Буданову. Киев, 1904. С.87-109.
Гуськов А.Г. Великое посольство 1697-1698 гг. Источниковедческое исследование. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 2002.
Гуськов А.Г. Великое посольство Петра I. Источниковедческое исследование. М., 2005. 398 с.
Гуськов А.Г. Источники и приемы составления посольских книг Великого посольства Петра I // ИИ. М., 2003. С. 160- 177.
Гуськов А.Г. Особенности делопроизводства Великого посольства 1697-1698 гг.: черновой статейный список // ИИ. М., 2004. С.102-121.
Гуськов А.Г. От Андрусово до Эгера: 45 лет на службе Отечеству (Очерки жизни Е.И. Украинцева) // Сб. РИО. Т. 9 (157). М., 2003. С. 293-308.
Дебольский Н.Н. История приказного строя Московского государства. Пособие к лекциям, читанным в Санкт-Петер-
713


бургском Археологическом институте в 1900-1901 году. СПб., 1901. 520 с.
Демидова Н.Ф. Бюрократизация государственного аппарата абсолютизма в XVII-XVIII вв. // Абсолютизм в России (XVII-XVIII вв.). М., 1964. С. 206-242.
Демидова Н.Ф. Государственный аппарат России в XVII веке // ИЗ. Т. 108. М., 1982. С. 109-154.
Демидова Н.Ф. Землевладение дьяков в XVII веке // Общественно-политическое развитие феодальной России. Сб. статей. М., 1985. С. 33-50.
Демидова Н.Ф. Приказные люди XVII века. (Социальный состав и источники формирования) // ИЗ. Т. 90. М., 1972. С.332-354.
Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII века и ее роль в формировании абсолютизма. М., 1987. 225 с.
Демидова Н.Ф. Социальная база комплектования местной группы приказных людей XVII века // Феодализм в России. М., 1987.
Державина О.А. Временник Ивана Тимофеева // ЗОР ГБЛ. Вып. XI. М., 1950. С. 55-77.
Дмитриев Ф.М. История судебных инстанций и гражданского апелляционного судопроизводства от Судебника до Учреждения о губерниях. М., 1859. 580 + 4 с.
Дубровский А.М. К характеристике государственно-юридического направления в отечественной историографии // Спорные вопросы отечественной истории XI-XVIII веков. Тезисы докладов и сообщений, посвященных памяти А.А. Зимина. Москва, 13-18 мая 1990 г. М., 1990. С. 70-71.
Дьяки и подьячие Посольского приказа в XVI веке. Справочник / Сост. Савва В.И. Ч. 1, 2. М., 1983. 422 с.
Дьяконов М.А. Дополнительные сведения о московских реформах половины XVI в. // ЖМНП. 1894. № 4. С. 189-199.
Ермолаев И.П. Создание приказа Казанского дворца и отражение его деятельности в документах государственного архива России XVI в. // Спорные вопросы отечественной истории XI-XVIII веков. Тезисы докладов и сообщений, посвященных памяти А.А. Зимина. Москва, 13-18 мая 1990 г. М., 1990. С. 80-82.
Ермолаев И.П. Среднее Поволжье во второй половине XVI- XVII вв. (Управление Казанским краем). Казань, 1982. 223 с.
Ермолаев И.П. Территориально-административная сфера деятельности приказа Казанского Дворца (К постановке во-
714


проса) // Классы и сословия в период абсолютизма: Межвузовский научный сборник. Куйбышев, 1989. С. 5-19.
Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1997. 358 с.
Есипович Я.Г. Литературная разработка и общая характеристика Уложения 1649 года // ЖМЮ. 1859. Т. 1. С. 1-34.
Жизневский А.К. Древний архив Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря. М., 1879. 95с.
Забелин И.Е. Минин и Пожарский. Прямые и кривые в Смутное время. СПб., 2005. 266 с.
Загоскин Н.П. История права русского народа. Лекции и исследования по истории русского права. Т. 1. Казань, 1899. 512с.
Загоскин Н.П. Столы Разрядного приказа по хранящимся в московском архиве Министерства Юстиции книгам их. Казань, 1879. 47 с.
Загоскин Н.П. История права Московского государства. Т. 2. Центральное управление Московского государства. Вып. 1. Дума Боярская. Казань, 1879. 156 с.
Захаров В.Н. Таможенное управление в России в XVII в. // Государственные учреждения России XVII-XVIII вв.: Сб. статей. М., 1991. С. 49-76.
Зимин А.А. Дьяческий аппарат в России в XV-XVI веках // ИЗ. Т. 87. М., 1971. С. 219-286.
Зимин А.А. О складывании приказной системы на Руси // Доклады и сообщения института истории Академии наук. Вып. 3. М., 1954. С. 164-176.
Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в. // ИЗ. Т. 63. М., 1958. С. 180- 205.
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. 511 с.
Злотников М.Ф. Подьячие Ивановской площади. К истории нотариата Московской Руси // Сб. статей, посвященных А.С. Лаппо-Данилевскому. Пг., 1916. С. 82-130.
Иванов П.И. Записка о состоянии Московского архива Министерства юстиции // ЖМЮ. 1860. Т. 3. Отд. 2. С. 18-64.
Иванова Е.В. Источниковедческий обзор документов Печатного приказа (1613-1649 гг.) // ИИ. М., 2004. С. 138-149.
Иванова Е.В. Книги Печатного приказа 1613-1649 гг. как исторический источник. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 2004. 25 с.
Историография истории России до 1917 года. Т. 1. М., 2003. 383 с.
715


История государственного управления в России. Учебник. М., 2002. 376 с.
Кавелин К.Д. Основные начала русского судоустройства и гражданского судопроизводства в период времени от Уложения до Учреждения о губерниях. Рассуждение, писанное для получения степени магистра гражданского законодательства. М., 1844. 186 с.
Калачов Н.В. О Боярской думе Московского государства и ее до нас дошедших докладах и приговорах: Речь, читанная на торжественном собрании имп. Академии наук 29 декабря 1883 г. // Правительственный вестник. 1884. № 9-10.
Каменский А.Б. Изучение истории государственных учреждений Московской Руси во второй половине XVIII века // ИЗ. Т. 108. М., 1982. С. 259-272.
Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. 9-12. Калуга, 1994. 592 с.
Карандеев А.В. Боярские списки конца XVII века как исторический источник // ИИ. М., 2004. С. 165-184.
Карташев А.В. Собрание сочинений в двух томах. Очерки по истории русской церкви. Т. 2. М., 1992. 569 с.
Каштанов С.М. Еще раз о Городовом приказе XVI в. // ВИ. 1963. №11. С. 211-213.
Каштанов С.М. Известие о Засечном приказе XVI века // ВИ. 1968. № 7. С. 204.
Каштанов С.М. О внутренней политике Ивана Грозного в период «великого княжения» Симеона Бекбулатовича // Труды МГИАИ. Т. 16. М., 1961. С. 427-462.
Кириллова Л.П. К истории Конюшенного приказа // АЕ за 1980 год. М., 1981. С. 172-179.
Кирюхин А.В. Дьяк Разрядного приказа: Документальное повествование о жизни и деяниях первого русского военного инженера дьяка И. Выродкова. М., 1991. 235 с.
Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. Пг., 1919. 543 с.
Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. Кн. 2. М., 1995. 584 с.
Ключевский В.О. Сказания иностранцев о Московском государстве. Пг., 1918. 333 с.
Князьков С.Е. Судебно-следственные дела конца XVI-начала XVII века. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 1989.
Князьков С.Е. Судные приказы в конце XVI-1-й половине XVII в. // ИЗ. Т. 115. М., 1987. С. 268-285.
Кобзарева Е.И. Шведская оккупация Новгорода в период Смуты XVII века. М., 2005. 454 с.
716


Козлов О.Ф. Переход от приказной системы к коллегиальной в русской дореволюционной и советской историографии // Историография и источники истории государственных учреждений и общественных организация СССР. Сб. статей. М., 1983. С. 26-33.
Козловский И.П. Значение XVII века в русской истории и характеристика предшественников Петровских реформ // Университетские известия. Киев, 1908. № 2. С. 1-14.
Козляков В.Н. Десятни, «сыскные» и «подлинные» списки городовых служилых корпораций Верхнего Поволжья первой половины XVII века // ИИ. М., 1988. С. 65-86.
Козляков В.Н. Марина Мнишек. М., 2005. 341 с.
Козляков В.Н. Михаил Федорович. М., 2004. 346 с.
Козляков В.Н. О времени создания приказа сыскных дел // Историк во времени: Третьи Зиминские чтения: Доклады и сообщения научной конференции. М., 2000. С. 149-150.
Козляков В.Н. Служилый «город» Московского государства XVII века (От Смуты до Соборного уложения). Ярославль, 2000. 207 с.
Колесников И.Ф. Столбцы (К методике работ по систематизации и описанию) // Архивное дело, № 2/50, 1939. С. 28-59.
Колычева Е.И. Полные и докладные грамоты XV-XVI веков // АЕ за 1961 год. М., 1962. С. 41-61.
Копанев А.И., Маньков А.Г., Носов Н.Е. Очерки истории СССР. Конец XV-начало XVII в. Л., 1957. 254 с.
Корецкий В.И. Закрепощение крестьян и классовая борьба в России во второй половине XVI в. М., 1970. 368 с.
Корецкий В.И. Земский собор 1575 г. и частичное возрождение опричнины // ВИ. 1967. № 5. С. 32-50.
Корецкий В.И. К вопросу об источниках Латухинской степенной книги // Летописи и хроники. Сборник статей 1973 г. М., 1974. С. 328-337.
Корецкий В.И. Новые материалы о дьяке Иване Тимофееве, историке и публицисте XVII в. // АЕ за 1974 год. М., 1975. С.145-167.
Корецкий В.И., Лукичев М.П., Станиславский А.Л. Документы о национально-освободительной борьбе в России в 1612- 1613 гг. // Лукичев М.П. Боярские книги XVII века: Труды по истории и источниковедению. М., 2004. С. 198-234.
Корсаков Д.А. Московский Разрядный приказ и книга Н.П. Лихачева «Разрядные дьяки XVI века» // ЖМНП. 1889. № 10. С.290-325.
717


Кортава Т.В. Московский приказный язык XVII века как особый тип письменного языка. М., 1998. 110 с.
Крамми P.O. «Конституционная реформа» в Смутное время // Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Период Киевской и Московской Руси: Антология. Самара, 2001. С. 240-258.
Куненков Б.А. Наказы Посольского приказа в 1613-1645 гг. в свете отношений России со странами Востока и Запада // Русский сборник. Сборник научных трудов, посвященных 25-летию исторического факультета Брянского государственного университета имени академика И.Г. Петровского. Брянск, 2002. С.95-110.
Куненков Б.А. Петр Алексеевич Третьяков во главе Посольского приказа // История (еженедельное приложение к газете «Первое сентября»). № 11, март, 1999.
Куненков Б.А. Посольский приказ в 1613-1645 гг.: структура, служащие, делопроизводство. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Брянск, 2007. 31 с.
Куненков Б.А. Структура Посольского приказа во второй четверти XVII века // ИИ. С. 99-120.
Кутепов Н.И. Царская охота на Руси // Андреев А.Р. История власти в России. Великие князья, цари, императоры, их двор, государственная, дипломатическая, военная, политическая иерархия. IX-XX века. М., 2003. С. 179-2 74.
Лаврентьев А.В. Епифань и Верхний Дон в XII-XVII вв.: Очерки истории русской крепости на Куликовом поле. М., 2005. 230 с.
Лаврентьев А.В. «Посольский наряд» русского дипломата XVI-XVII вв.: изобразительные и письменные источники // Российское самодержавие и бюрократия: Сборник статей в честь Натальи Федоровны Демидовой. Москва; Новосибирск, 2000. С. 119-130.
Лаврентьев А.В. Царевич — царь — цесарь. Лжедмитрий I, его государственные печати, наградные знаки и медали 1604- 1606 гг. СПб., 2001. 235 с.
Ланге Н.И. Древнее русское уголовное судопроизводство. СПб., 1884.248 с.
Лаппо-Данилевский А.С. Организация прямого обложения в Московском государстве. СПб., 1890. 557 с.
Лаптева Т.А. Документы Иноземного приказа как источник по истории России XVII века // АРИ. Вып. 5. М., 1994. С.109-127.
718


Лебедянская А.П. Архив Пушкарского приказа // ВИ. 1946. № 1.С. 122-130.
Лебедянская А.П. Пушкарский приказ. Опыт изучения организации артиллерийского ведомства, управления и производства в Московском государстве в XVII столетии. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. Л., 1949.
Левина С.А. Попытка систематизации архива Посольского приказа в 1614 году // Труды МГИАИ. Т. 16. М., 1961. С.421-426.
Левыкин А.К. Оружничие в XVI столетии // Проблемы изучения памятников духовной и материальной культуры. Материалы научной конференции. 1989. М., 1992. Вып. I. С.10-20.
Леонтович Ф.И. К истории права русских инородцев: древний монголо-калмыцкий или ойратский устав взысканий. Одесса, 1879. 282 с.
Леонтьев А.К. Государственный строй // Очерки русской культуры XVII века. Ч. 1. М., 1979. С. 297-322.
Леонтьев А.К. Образование приказной системы управления в Русском государстве: Из истории создания централизованного государственного аппарата в конце XV-пepвoй половине XVI века. М., 1961. 198 с.
Леонтьева Г.А. Предисловие // Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М., 2000. С. 5-21.
Лисейцев Д.В. Афанасий Иванович Власьев // Дипломатический вестник. 2000. № 5. С. 75-79.
Лисейцев Д.В. Дипломатическая терминология в Московском государстве начала XVII столетия // Московия: специфика развития. Будапешт, 2003. С. 104-115.
Лисейцев Д.В. Дьяк Василий Телепнев и Посольский приказ в Смутное время // Дипломатический вестник. 2000. № 11. С.113-117.
Лисейцев Д.В. К вопросу о времени возникновения «Записки о царском дворе» // Связь веков: Исследования До источниковедению истории России до 1917 года. Памяти профессора А.А. Преображенского. Сб. статей. М., 2007. С. 186-207.
Лисейцев Д.В. К вопросу о Городовом приказе конца XVI-нa- чала XVII века // Российская реальность конца XVI-пep- вой половины XIX в.: Экономика. Общественный строй. Культура. Сборник статей к 80-летию Ю.А. Тихонова. М., 2007. С. 10-36.
Лисейцев Д.В. Нижегородская четь начала XVII века: спорные вопросы истории четвертных приказов // Мининские чте-
719


ния. Труды научной конференции. Н. Новгород, 2007. С. 130-138.
Лисейцев Д.В. Панский (Иноземский) приказ в конце XVI- начале XVII столетий // Иноземцы в России в XV-XVII веках. М., 2006. С. 59-69.
Лисейцев Д.В. Переводчик Посольского приказа Иван Фомин и источники по истории приказной системы Московского государства конца XVI-середины XVII века // Иноземцы в России в XV-XVII веках. М., 2006. С. 241-2 52.
Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003. 485 с.
Лисейцев Д.В. Система обеспечения иностранных посольств в России XVI века и спорные вопросы формирования приказной системы Московского государства // Репрезентация власти в посольском церемониале и дипломатический диалог в XV-первой трети XVIII века. Третья международная конференция цикла «Иноземцы в Московском государстве», посвященная 200-летию Музеев Московского Кремля. 19-21 октября 2006 года. Тезисы докладов. М., 2006. С.78-80.
Лисейцев Д.В. Смутное время: происхождение, содержание и хронологические рамки понятия // Сб. РИО. Т. 8 (156). М., 2003. С.318-328.
Лисейцев Д.В. Столетие выбора: российская государственная идеология XVII века // Россия XXI. 2003. ¿Ne 3. С.102-137.
Лисейцев Д.В. Судья Посольского приказа И.Т. Грамотин // Дипломатический вестник. 1999. № 10. С. 67-72.
Лисейцев Д.В. Эволюция приказной системы Московского государства в эпоху Смуты // ОИ. 2006. № 1. С. 3-15.
Лихачев Д.С. Повести русских послов как памятник литературы // Путешествия русских послов в XVI-XVII вв. Статейные списки. М.; Л., 1954.
Лихачев Н.П. Библиотека и архив московских государей в XVI столетии. СПб., 1894. 152 с. + 82 с. прил.
Лихачев Н.П. Ответ суровому критику. СПб., 1890. 86 с.
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI века: Опыт исторического исследования. СПб., 1888. XVI + 559 + 72 + 101 + IV с.
Лихачев Н.П. Родственные связи княжеских фамилий с семьями дьяков. СПб., 1900. 6 с.
Лихачев Н.П. Площадные подьячие XVI века // Сб. статей по русской истории, посвященный С.Ф. Платонову. Пг., 1922. С.139-143.
720


Ловягин А.М. Введение // Олеарий А. Описание путешествия в Московию. Смоленск, 2003. С. 3-19.
Лохвицкий А.В. Панский приказ // ЖМНП. 1857. № 4. С. 24- 25.
Лохвицкий А.В. Губерния, ее земские и правительственные учреждения. СПб., 1864. 228 с. + XXVIII с. введения.
Лохтева Г.Н. Материалы Аптекарского приказа — важный источник по истории медицины в России XVII в. // Естественнонаучные знания в Древней Руси. М., 1980. С. 139- 156.
Лукин П.В. Народные представления о государственной власти в России XVII века. М., 2000. 294 с.
Лукичев М.П., Станиславский А.Л. Об использовании делопроизводственных источников XVI-XVП вв. в генеалогических исследованиях (по материалам Разрядного приказа) // Отечественные архивы, 1994, № 5. С. 14-20.
Лукичев М.П. Боярские книги XVII в. // СА, 1980, № 5. С. 14- 20.
Лукичев М.П. Боярские книги XVII в. Исследование // Лукичев М.П. Боярские книги XVII века: Труды по истории и источниковедению. М., 2004. С. 1-185.
Лукичев М.П. Окладные и «земляные» жилецкие списки первой четверти XVII в. // ИИ. М., 1988. С. 53-64.
Любомиров П.Г. Очерк истории Нижегородского ополчения 1611-1613 гг. Л., 1939. 340 с.
Маландин В.В. Церковь и государство в патриаршество Филарета. Автореферат дисс... канд. ист. наук. М., 1996.
Малицкий Г.Л. К истории Оружейной палаты Московского Кремля // Государственная Оружейная палата Московского Кремля. Сб. научных трудов по материалам Государственной Оружейной палаты. М., 1954. С. 507-560.
Мальгин Т.С. Опыт исторического исследования и описания старинных судных мест Российского государства, и о качестве лиц и дел в оных. СПб., 1803. 115 с.
Маяковский И.Л. Очерки по истории архивного дела в СССР. М., 1960.338 с.
Медушевский А.Н. Боярские списки первой четверти XVIII в. // АЕ за 1981 год. М., 1982. С. 158-163.
Мезенцев Е.В. Пушкарский приказ // ГР. Кн. 3. С. 437-438.
Мезенцев Е.В. Стрелецкий приказ // ГР. Кн. 4. С. 183.
Мезенцев Е.В. Холопий приказ // ГР. Кн. 4. С. 384.
Мельникова О.Б. Конюшенный приказ в XVI-XVII вв. // Проблемы изучения памятников духовной и материальной
721


культуры. Материалы научной конференции. 1989. М., 1992. Вып. I. С. 21-30.
Мерзон А.Ц. Писцовые и переписные книги XV-XVII вв. Учебное пособие по источниковедению истории СССР. М., 1956. 33 с.
Мерзон А.Ц. Таможенные книги XVII в. Учебное пособие по источниковедению истории СССР. М., 1957. 68 с.
Миллер Г.Ф. Московские и другие старинные приказы // ДРВ. 2-е изд. Ч. XX. М., 1791. С. 277-421.
Милюков П.Н. Государственное хозяйство в России в первой четверти XVIII века и реформы Петра Великого // ЖМНП. 1890. №9. С. 1-107.
Милюков П.Н. К вопросу о составлении разрядных книг // ЖМНП. 1889. № 5. С. 165-194.
Милюков П.Н. Официальные и частные редакции древнейшей разрядной книги // ЧОИДР. 1887. Кн. 2. С. 1-20.
Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. Ч. 1. Население, экономический, государственный и сословный строй. СПб., 1909. 316 с.
Мирский М.Б. Медицина России XVI-XIX веков. М., 1996. 400 с.
Мордовина С.П., Станиславский А.Л. Состав особого двора Ивана IV в период «великого княжения» Симеона Бекбула- товича // АЕ за 1976 год. М., 1977. С. 153-193.
Морозов Б.Н. Документы дворцовых приказов конца XV-на- чала XVII в. из нотной библиотеки государевых певчих дьяков // РД. Вып. 3. М., 1998. С. 80-90.
Морозов Б.Н. К истории Печатного приказа // РД. Вып. 5. М., 1999. С.207-208.
Морозов Б.Н. Послание Курбского в чемодане тушинского думного дьяка Дениса Софонова // Памяти Лукичева. Сборник статей по истории и источниковедению. М., 2006. С.423-436.
Морозова Л.Е. Россия на пути из Смуты. Избрание на царство Михаила Федоровича. М., 2005. 467 с.
Морозова Л.Е. Смута: ее герои, участники, жертвы. М., 2004. 544 с.
Морозова Л.Е. Смута начала XVII в. глазами современников. М., 2000. 464 с.
Назаров В.Д. Из истории центральных государственных учреждений России середины XVI в. (К методике изучения вопроса) // ИСССР. 1976. № 3. С. 76-96.
722


Неволин К.А. Образование управления в России от Иоанна III до Петра Великого // Полное собрание сочинений К.А. Неволина. Т. 6. Исследования о различных предметах законоведения. СПб., 1859. С. 97-250.
Новомбергский Н.Я. Врачебное строение в допетровской Руси. Томск, 1907. 387 с. + XCIX прил.
Новосельский А.А. Разновидности крымских статейных списков XVII века и приемы их составления // ПИ. Т. 9. М., 1961. С.182-194.
Новохатко О.В. Береговая служба по записным разрядным книгам XVII века // ИИ. М., 2001. С. 188-207.
Новохатко О.В. Законодательство второй половины XVII века о внутреннем распорядке приказов // ИИ. М., 2004. С. 282- 306.
Новохатко О.В. Записные книги Московского стола Разрядного приказа XVII века. М., 2001. 445 с.
Новохатко О.В. Записные разрядные книги XVII века о жизни государева двора: царские и патриаршие столы // ИИ. М., 2003. С. 52-63.
Новохатко О.В. К изданию и изучению записных разрядных книг XVII в. // ИИ. М., 1988. С. 87-100.
Новохатко О.В. Разряд в 185 году. М., 2007. 640 с.
Обзор посольских книг из фондов-коллекций, хранящихся в ЦГАДА. / Сост. Н.М. Рогожин. М., 1990. 239 с.
Оглоблин Н.Н. Из истории Челобитного приказа // ЖМНП. 1892. №4. С. 282-298.
Оглоблин Н.Н. Происхождение провинциальных подьячих в XVII веке // ЖМНП. 1894. Ч. 295. С. 118-150.
Огородников В. Из истории вопроса о центральных учреждениях в России при Петре Великом (Приказы, канцелярии, коллегии). Казань, 1917. 47 с.
«Око всей великой России». Об истории русской дипломатической службы XVI-XVII веков. М., 1989. 239 с.
Олевская В.В. Монастырский приказ // ГР. Кн. 3. С. 123.
Олевская В.В. Казенный синодальный приказ // ГР. Кн. 2. С. 160.
Олевская В.В. Дворцовый Патриарший приказ // ГР. Кн. 2. С. 15.
Островски Д. Монгольские корни русских государственных учреждений // Американская русистика: Вехи историографии последних лет. Период Киевской и Московской Руси: Антология. Самара, 2001. С. 143-171.
723


Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец ХУ-начало XVII в. М., 1955.960 с.
Очерки истории СССР. Период феодализма. XVII в. М., 1955. 1032 с.
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992. 280 с.
Павлов А.П. Приказы и приказная бюрократия (1584- 1605 гг.) // ИЗ. Т. 116. М., 1988. С. 187-227.
Павлов А.П. Эволюция четвертных приказов в конце ХУ1-на- чале XVII века // АРИ. 1993. № 3. С. 217-227.
Павлов-Сильванский Н.П. Государевы служилые люди. М., 2000. 288 с.
Панов А. Московские приказы // Московские ведомости. 1855. №36, 79-82.
Петров К.В. К изучению описей архива Разрядного приказа первой половины XVII века // ИИ. М., 2001. С. 174-187.
Петров К.В. Об истории текста и рукописи книги полоцкого похода 1563 г. // Книга полоцкого похода 1563 г. (Исследование и текст) / Рукописные памятники. Вып. 9. СПб., 2004. С.6-30.
Петров К.В. Приказная система управления в России в конце ХУ-ХУП вв. Автореферат дисс. ...канд. юр. наук. СПб., 2000.
Петров К.В. Приказная система управления в России в конце ХУ-ХУП вв. Формирование, эволюция, и нормативно-правовое обеспечение деятельности. СПб., 2005. 144 с.
Писарькова Л.Ф. Государственное управление России с конца XVII до конца XVIII века: Эволюция бюрократической системы. М., 2007. 743 с.
Платонов С.Ф. Боярская дума — предшественница Сената // Платонов С.Ф. Статьи по русской истории (1883-1912 гг.). СПб., 1912. С. 444-494.
Платонов С.Ф. Как возникли чети? // ЖМНП. 1892. № 5. С.158-171.
Платонов С.Ф. Московское правительство при первых Романовых // Платонов С.Ф. Статьи по русской истории (1883- 1912 гг.). СПб., 1912. С. 339-406.
Платонов С.Ф. О титуле «думный дьяк» // Платонов С.Ф. Статьи по русской истории (1883-1912 гг.). СПб., 1912. С. 195- 200.
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве ХУ1-ХУП веков. (Опыт изучения общественного строя и сословных отношений в Смутное время). М., 1937. 500 с.
724


Победоносцев К.П. Материалы для истории приказного судопроизводства в России. М., 1890. 175 с.
Поздеева И.В., Пушков В.П., Дадыкин А.В. Документы архива приказа Книгопечатного дела как исторический источник. Краткая история изучения архива // Поздеева И.В., Пушков В.П., Дадыкин А.В. Московский печатный двор — факт и фактор русской культуры 1618-1652 гг. От восстановления после гибели в Смутное время до патриарха Никона. Исследования и публикации. М., 2001. С.50-73.
Покровский А. А. Печатный Московский двор в первой половине XVII в. М., 1913. 71с.
Попов Н.А. Рецензия на книгу: Леонтович Ф.И. К истории права русских инородцев. Древний монголо-калмыцкий или ойратский устав взысканий (Цааджин-Бичик) // ЖМНП. 1879. № 10. С. 302-318.
Попов Н.А. Вопрос о приказе Купецких дел // ЖМНП. 1889. №2. С. 237-253.
Похлебкин В.В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах и фактах: Вып. 1. Ведомства внешней политики и их руководители: Справочник. М., 1995. 336 с.
Правящая элита Русского государства IX-начала XVIII в.: Очерки истории. СПб., 2006. 548 с.
Пудалов Б.М. Дьяк Нижегородского ополчения // Мининские чтения. Материалы докладов научных конференций. Н. Новгород, 2001. С. 20-21.
Пуцилло М.П. Думный дьяк И.Т. Грамотин (1606-1638). СПб., 1878. 16 с.
Разрядный приказ (Начало XVI в.-1711 г.). Опись столбцов дополнительного отдела архивного фонда № 210. М., 1950. 144 с.
Рогожин Н.М. Иностранные дипломаты о России XVI-XVII веков // Проезжая по Московии... (Россия XVI-XVII веков глазами дипломатов). М. 1991. С. 3-24.
Рогожин Н.М. К вопросу о сохранности посольских книг конца XV-начала XVIII вв. // ИИ. М., 1988. С. 22-30.
Рогожин Н.М. Место России XVI-XVII веков в Европе по материалам посольских книг // Место России в Европе. (Материалы международной конференции). Будапешт, 1999.
Рогожин Н.М. Посольские книги начала XVII в. как исторический источник; Дисс. ... канд. ист. наук. М., 1983 (машинопись).
725


Рогожин Н.М. Посольские книги России конца ХУ-начала XVII вв. М., 1994. 221 с.
Рогожин Н.М. Посольский приказ: колыбель российской дипломатии. М., 2003. 432 с.
Рогожин Н.М. У государевых дел быть указано... М., 2002. 285 с.
Рогожин Н.М., Чистякова Е.В. Посольский приказ // ВИ. 1988. №7. С. 113-123.
Рогожин Н.М., Эскин Ю.М. Приказы и приказное делопроизводство России ХУ1-ХУП вв. // Памяти Лукичева. Сборник статей по истории и источниковедению. М., 2006. С.234-251.
Рождественский Н.Ф. Обозрение внешней истории русского законодательства с предварительным изложением общего понятия и разделения законоведения. СПб., 1849. 206 с.
Рождественский С.В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI в. СПб., 1897. 403 с. + V пред. + IV огл.
Рожков Н.А. Происхождение самодержавия в России. Пг., 1923. 154 с.
Романовский В.Е. Государственные учреждения древней и новой России. Тифлис, 1897. 229 с.
Рыбалко Н.В. Денежные и поместные оклады приказных в Смутное время в России в начале XVII века // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения: Ежегодник. Вып. 3. Москва; Волгоград, 2001.
Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия Смутного времени: родственные связи, денежные и земельные оклады // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. 2ОО1.Вып. 6. С. 43-56.
Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII столетия. Дисс. ...канд. ист. наук. Волгоград, 2001.
Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII столетия. Автореферат дисс. ...канд. ист. наук. Волгоград, 2001.
Рыбалко Н.В. Система управления в Нижегородском Ополчении // Мининские чтения. Труды научной конференции. Н.Новгород, 2007. С. 153-162.
Савва В.И. О Посольском приказе в XVI веке. Харьков, 1917. VI+ 401.
Садиков П.А. «Кормленые дьяки» и вопрос о происхождении приказов-четей в Московском государстве XVI века // Сб. статей по русской истории, посвященный С.Ф. Платонову. Пб., 1922. С. 153-180.
726


Садиков П.А. Московские приказы-«четверти» во время опричнины (1564-1584 гг.) // ИЗ. Т. 10. 1941. С. 117-166.
Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.-Л., 1950. 594 с.
Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права. Ч. 1-2. М., 1908-1909. 616 с.
Самоквасов Д.Я. Русские архивы и царский контроль приказной службы в XVII в. М., 1902. 47 с.
Седов П.В. Закат Московского царства: Царский двор конца XVII века. СПб., 2006. 604 с.
Седов П.В. Подношения в московских приказах XVII века // ОИ. 1996. №1. С. 139-149.
Седов П.В. Поместные и денежные оклады как источник по историидворянствавСмуту//АРИ. 1993. №3. С. 227-241.
Селезнева И.А. Золотая и Серебряная палаты. Кремлевские дворцовые мастерские XVII века. Организация и формы производства, творческие процессы, обучение мастеров. М., 2001. 256 с.
Селин А.А. Новгородские приказы в 1611-1617 годах // ОИ. 2008. №6. С.52-61.
Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1903. 664 с.
Сергеевич В.И. Русские юридические древности. T. 1. СПб., 1902. 555 с.
Середонин С.М. Сочинение Джильса Флетчера «Of the Russe common wealth» как исторический источник. СПб., 1891. 399 с. + V с. пред.
Скрынников Р.Г. Опричнина и последние удельные княжения на Руси // ИЗ. Т. 76. М., 1965. С. 152-174.
Смирнов И.И. Восстание Болотникова. 1606-1607. М., 1951. 588 с.
Смирнов И.И. Очерки политической истории Русского государства 30-50-х годов XVI века. М.; Л., 1958. 516 с.
Соколовский М. Характер и значение деятельности Аптекарского приказа. СПб., 1904. 32 с.
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Т. 5-6. М., 1989. 783 с.; Т. 7-8. М., 1989. 752 с.; Т. 13-14. М., 1991. 701с.
Солодкин Я.Г. Иван Тимофеев в Новгороде (из истории русской публицистики начала XVII в.) // НИС. Вып. 3 (13). Л., 1989. С.110-123.
Софроненко К.А. Малороссийский приказ Русского государства второй половины XVII и начала XVIII века. М., 1960. 177с.
727


Сперанский А.Н. Очерки по истории Приказа каменных дел Московского государства. М., 1930. 222 с.
Спиридов М.Г. Родословной российской словарь, содержащий в себе: историческое описание родов князей и дворян российских и выезжих, откуда или от кого те роды произошли или выехали, или о которых известия нет; также какие другие роды от первых произошли, кто где тех родов служил, в каких был чинах, во что и в какие должности употребляем был, и какие услуги отечеству и государям приносил; со вмещением тако же описания о служивших в древности России; также и о иностранных, в службе российской бывших. Выбран, выписан и составлен из многих летописцев, розрядных, степенных, статейных, исторических и других на российском языке имеющихся и касающихся до российской истории, как уже напечатанных, так и из письменных книг. Ч. I. Буква А. М., 1793. 376 с. 4- CXLIV с. пред. + XIX с. огл.
Станиславский А.Л. Боярские списки в делопроизводстве Разрядного приказа // Актовое источниковедение. М., 1979. С.123-152.
Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990. 270 с.
Станиславский А.Л. Труды по истории государева двора в России XVI-XVII веков. М., 2004. 506 с.
Сташевский Е.Д. К вопросу о том, когда и почему возникли чети? // Киевские университетские известия, 1908. № 12. 4.2. С. 1-40.
Сташевский Е.Д. Очерки по истории царствования Михаила Федоровича. Ч. 1. Московское общество и государство от начала царствования Михаила Федоровича до эпохи Смоленской войны. Киев, 1913. 387с. + LVI прил.
Сторожев В.Н. К вопросу о «четвертинках» // ЖМНП. 1892. №1.С. 195-217.
Сторожев В.Н. Опись десятен XVI и XVII веков // Описание документов и бумаг МАМЮ. Кн. 7. Отд. 2. М., 1890. С. 64- 176.
Сыромятников Б.И. История русского государственного права. Лекции приват-доцента Б.И. Сыромятникова, читанные в Московском коммерческом институте в 1908/09 академическом году. М., 1909. 585 с.
Сыромятников Б.И. Приказы // Энциклопедический словарь библиографического института Гранат. Т. 33. М., 1915. Стб. 453-463.
728


Сыромятников Б.И. Происхождение и развитие министерского начала в России до общего учреждения министерств // Научное слово. 1903, № 8. С. 59-74.
Татищев В.Н. Лексикон российской исторической, географической, политической и гражданской // Татищев В.Н. Избранные произведения. Л., 1979. С. 153-358.
Тельберг Г.Г. Очерки политического суда и политических преступлений в Московском государстве XVII века. М., 1912. 342 с.
Тимохина Е.А. Дозорные книги городов первой трети XVII в. как источник по истории средневекового города Европейской России. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. М., 2005.
Тимохина Е.А. Изучение дозорных книг первой половины XVII века в отечественной историографии // ИИ. М., 2003. С.307-335.
Тихомиров М.Н. Приказное делопроизводство в XVII веке // Тихомиров М.Н. Российское государство XV-XVII веков. М., 1973. С. 348-383.
Толстой Д.А. История финансовых учреждений древней России от времени основания государства до кончины императрицы Екатерины II. СПб., 1848. 258 с.
Томашевский В.В. Аптекарский приказ в XVII в. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. Л., 1952.
Троицкий В.И. Организация мастеров золотого и серебряного дела в Москве XVII века // ИЗ. Т. 12. М., 1941. С. 96-127.
Троцина К.Е. История судебных учреждений в России. СПб., 1851.392 с.
Тюменцев И.О. Материалы русского архива тушинского гетмана Яна Сапеги 1607-1611 гг. в Государственном архиве Швеции // Россия и Швеция в средневековье и новое время: архивное и музейное наследие. Доклады и сообщения участников международной конференции, приуроченной к работе в Государственном Историческом музее выставки «Орел и Лев. Россия и Швеция в XVII веке» 15-17 мая 2001 г. М., 2002. С. 79-85.
Тюменцев И.О. Органы государственного управления в Тушино в 1608-1610 гг. // Средневековая и новая Россия. Сборник научных статей. К 60-летию профессора Игоря Яковлевича Фроянова. СПб., 1996. С. 403-423.
Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999. 584 с.
Ульяновский В.И. Православная церковь и Лжедмитрий I // АРИ. 1993. № 3. С. 29-62.
729


Ульяновский В.И. Россия в начале Смуты: очерки социально политической истории и источниковедения. Часть 1. 368 с.; Ч. 2. 202 с. Киев, 1993.
Успенский Б.А. Восприятие истории в Древней Руси и доктрина «Москва — третий Рим» // Успенский Б.А. Этюды о русской истории. М., 2002. С. 89-148.
Успенский Г.П. Опыт повествования о древностях российских. Ч. 1-2. Харьков, 1818. XII -I- 815 с.
Устинова И.А. Книги патриарших приказов первой половины XVII века как исторический источник. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 2007. 32 с.
Устюгов Н.В. Ремесло и мелкотоварное производство в XVII веке // ИЗ. Т. 34. М., 1950. С. 167-175.
Устюгов Н.В. Эволюция приказного строя Русского государства в XVII в. // Абсолютизм в России (ХУП-ХУШ вв.). М., 1964. С.134-167.
Федорин К.Д. Некоторые вопросы формирования и деятельности архива Печатного приказа // Архивы СССР. История и современность. Межвузовский сб. научн. трудов. М., 1989. С. 42-49.
Федорин К.Д. Печатный приказ как тип государственного учреждения допетровской России // Спорные вопросы отечественной истории XI—XVIII вв. Тезисы докладов и сообщений первых чтений, посвященных памяти А.А. Зимина. М., 1995. С. 267-270.
Федорин К.Д. Центральные органы управления и церковь в России 1613 г. по материалам книг Печатного приказа // Реализм исторического мышления. Проблемы отечественной истории периода феодализма. Чтения, посвященные памяти А.Л. Станиславского. Тезисы докладов и сообщений. М., 1991. С.248-249.
Филиппов А.Н. Учебник истории русского права. Юрьев, 1914.824 с.
Флоря Б.Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005. 416 с.
Хлебников Н.И. О влиянии общества на организацию государства в царский период русской истории. СПб., 1869. 384 с. + XVI с. вступл.
Хорошкевич А.Л., Плигузов А.И., Коваленко Г.М. Апология Юхана Видекинда // Ви декинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны. М., 2000. С. 521-561.
730


Чеглоков П. Об органах судебной власти в России от основания государства до вступления на престол Алексея Михайловича // Юридический сборник. Казань, 1855. С. 1-104.
Чернов А.В. К истории Поместного приказа: (Внутреннее устройство приказа в XVII в.) // Труды МГИАИ, 1957. Т. 9. С.194-250.
Чернов А.В. О зарождении приказного управления в процессе образования Русского централизованного государства // Труды МГИАИ, 1965. Т. 19. С. 273-293.
Чернов А.В. О классификации центральных государственных учреждений XVI-XVII вв. // ИА. 1958. № 1. С. 195-201.
Чичерин Б.Н. Областные учреждения России в XVII веке. М., 1856. 594 с.
Шахова А.Д. Дьяки московских приказов второй половины XVII-начала XVIII века как городские жители. Дом дьяка И.К. Алферьева // ИИ. М., 2004. С. 165-184.
Шватченко О.А. Светские феодальные вотчины России в первой трети XVII века. М. 1990. 306 с.
Шимко И.И. Патриарший Казенный приказ // Описание документов и бумаг МАМЮ. Кн. 9. Отд. I. М., 1894. 361 с.
Шмидт С.О. К истории Царского архива середины XVI в. // Труды МГИАИ. 1958. Т. 11. С. 364-407.
Шмидт С.О. О дьячестве в России середины XVI в. // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран. Сб. статей к 70-летию академика М.Н. Тихомирова. М., 1963. С. 181-190.
Шмидт С.О. Правительственная деятельность А.Ф. Адашева // Ученые записки МГУ. Вып. 167. М., 1954. С. 25-53.
Шмидт С.О. Царский архив середины XVI в. и архивы правительственных учреждений // Труды МГИАИ. 1957. Т. 8. С. 260-278.
Шмидт С.О. «Челобитенный приказ» в середине XVI в. // Известия АН СССР. Серия истории и философии. Т. VII, 1950, № 5. С. 445-458.
Шмидт С.О. У истоков российского абсолютизма: Исследование социально-политической истории времени Ивана Грозного. М., 1996. 496 с.
Шмидт С.О., Князьков С.Е. Документы делопроизводства правительственных учреждений России XVI-XVII вв. М., 1985. 102 с.
Шумаков С.А. Из разысканий о составе Поместного приказа. М., 1906.6 с.
731


Шумаков С.А. К истории московских приказов // Юридические записки, издаваемые Демидовским юридическим лицеем. Вып. П-Ш. Ярославль, 1911. С. 511-538.
Шумаков С.А. Рецензия на работу И.И. Вернера «О времени и причинах образования Московских приказов» // ЖМЮ. 1909. №1. С. 298-301.
Шумаков С.А. Столбцы Поместного приказа // ЖМНП. 1908. №4. С. 330-376.
Шумаков С.А. Экскурсы по истории Поместного приказа // ЧОИДР. Кн. 4. Отд. 1. М., 1910. С. 1-80.
Эскин Ю.М. Владимирский судный приказ // ГР. Кн. 1. С. 68.
Эскин Ю.М. Дворцовый судный приказ // ГР. Кн. 2. С. 17.
Эскин Ю.М. Дмитровский судный приказ // ГР. Кн. 2. С. 54- 55.
Эскин Ю.М. Местничество в России ХУЬХУП вв.: Хронологический реестр. М., 1994. 264 с.
Эскин Ю.М. Московский судный приказ // ГР. Кн. 3. С. 172.
Эскин Ю.М. Патриарший двор // ГР. Кн. 3. С. 292-293.
Эскин Ю.М. Патриарший разряд // ГР. Кн. 3. С. 293.
Эскин Ю.М. Патриарший судный приказ // ГР. Кн. 3. С. 293.
Эскин Ю.М. Печатный приказ // ГР. Кн. 3. С. 314.
Эскин Ю.М. Приказ Большого прихода // ГР. Кн. 3. С. 384.
Эскин Ю.М. Разряд. 2 // ГР. Кн. 4. С. 12.
Эскин Ю.М. Разрядный приказ // ГР. Кн. 4. С. 14.
Эскин Ю.М. Рязанский судный приказ // ГР. Кн. 4. С. 41.
Эскин Ю.М. Смута и местничество // АРИ. 1993. № 3. С. 63- 124.
Эскин Ю.М. Царицына мастерская палата // ГР. Кн. 4. С. 386- 387.
Юзефович Л.А. «Как в посольских обычаях ведется...» (Русский посольский обычай конца ХУ-начала XVII вв.). М., 1988.216 с.
Юркин Н.Г. Приказные управленцы ХУ1-ХУП вв.: уровень образования и морально-нравственные черты. Автореферат дисс. ... канд. ист. наук. Иваново, 2002.
Юшков С.В. История государства и права СССР. Ч. 1. М., 1961. 680 с.
Яковлев А.И. Приказ сбора ратных людей 146-161 гг. (1637- 1653 гг.). М., 1917. 562 с.
Яковлев А.И. Холопство и холопы в Московском государстве XVII века. По архивным документам Холопьего и Посольского приказов, Оружейной палаты и Разряда. М.; Л., 1943. 564 с.
732


Яковлева О.А. К статье «Материалы из истории русской техники в неопубликованной летописи первой четверти XVII в. ». Городовой приказ в Московском государстве XVI в.» // Известия АН СССР. Отделение технических наук. 1951. № 9. С.1432.
Ясинский А.Н. Московский государственный архив в XVI в. Киев, 1889. 14 с.
Andrusiewicz A. Dzieje wielkiej smuty. Katowice, 1999. 497 с.
Brown P. Muscovite government bureaus // Russian history. 1983. Vol. 10. Pt. 3. P. 270-330.
Crummey R.O. The formation of Muscovy, 1304-1613. L., N-Y, 1987. 275 p.
Grzybowski S. Dzieje Polski i Litwy (1506-1648) // Wielka historia Polski. T. 4. Krakow, 2000. 416 c.
Phipps G.M. Sir John Merrick english merchant — diplomat in seventeenth century Russia. Newtonville, Mass. 1983.
Poe M.T. Russian elite in the seventeenth century. Vol. 1. 470 p.; vol. 2. 284 p. Vammala, 2004.
Szeftel M. Russian institutions and culture up to Peter the Greate. L., 1975. 358 + VII c.


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ААЭ — Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею императорской Академии наук. Т. II, III. СПб., 1836.
АЕ — Археографический ежегодник.
АЗР — Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографическою комиссиею императорской Академии наук. Т. IV. СПб., 1851.
АИ — Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. I-III. СПб., 1841.
Акты Лжедмитрия. — Акты времени Лжедмитрия I (1603- 1606 гг.) // Смутное время Московского государства (1604- 1613 гг.). Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. М., 1918.
Акты междуцарствия. — Акты времени междуцарствия (1610 г. 17 июля — 1613 г.). М., 1915.
Акты Уварова. — Описание актов собрания графа А.С. Уварова. Акты исторические, описанные И.М. Катаевым и А.К. Кабановым. Отд. 1. М., 1905.
Акты Шуйского. — Акты времени правления Василия Шуйского (19 мая 1606-17 июля 1610 г.). М., 1914.
Акты Юшкова. — Юшков А.И. Акты XIII-XVII вв., представленные в Разрядный приказ представителями служилых фамилий после отмены местничества. Собрал и издал А. Юшков. Ч. 1.М., 1898.
АМГ — Акты Московского государства. Т. I. М., 1890.
АПА — Арзамасские поместные акты (1578-1618 гг.). / Собрал и редактировал С.Б. Веселовский. М., 1915.
734


АПД — Акты писцового дела: Материалы для истории кадастра и прямого обложения в Московском государстве. Собрал и редактировал С.Б. Веселовский. Т. I. М., 1913.
АПО — Новые акты Смутного времени. Акты подмосковных ополчений и Земского собора 1611-1613 гг. // ЧОИДР. 1911. Кн. 4.
АРИ — Архив русской истории.
АСЗ — Акты служилых землевладельцев XV-начала XVII в. Сборник документов. Т. I. М., 1997; Т. II. М., 2001; Т. III. М., 2002; Т. IV. М., 2008.
АФЗХ — Акты феодального землевладения и хозяйства. 4.1. М., 1951; Ч. II. М., 1956; Ч. III. М., 1961.
АЮ — Акты юридические, или Собрание форм старинного делопроизводства. СПб., 1838.
АЮБ — Акты, относящиеся до юридического быта древней России. Т. I. СПб., 1857; Т. II. СПб., 1864.
Белокуров С.А. Разрядные записи. — Белокуров С.А. Разрядные записи за Смутное время (7113-7121 гг.). М., 1907.
БК 1627 г. — Боярская книга 1627 года. М., 1986.
БК 1639 г. — Боярская книга 1639 года. М., 1999.
Богоявленский С.К. Приказные судьи. — Богоявленский С.К. Приказные судьи XVII века. М.; Л., 1946.
БС — Боярские списки последней четверти XVI-начала XVII вв. и роспись русского войска 1604 г. Ч. I, II. М., 1979.
БСЭ — Большая советская энциклопедия.
Буссов К. Московская хроника. — Буссов К. Московская хроника 1584-1613 гг. // Хроники Смутного времени. М., 1998.
ВГ — Верхотурские грамоты конца XVI-начала XVII в. Вып. 1, 2. М., 1982.
Веселовский С.Б. Дьяки. — Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-XVII вв. М., 1975.
ВИ — Вопросы истории.
ГР — Государственность России (конец XV-февраль 1917 г.): Словарь-справочник. Кн. 1. М., 1996; Кн. 2. М., 1999; Кн. 3.
735


M., 2001; Кн. 4. М., 2001; Кн. 5. Ч. 1. М. 2005. 501 с.; Ч. 2. М., 2005. 508 с.
ДАИ — Дополнения к Актам историческим, собранные и изданные Археографическою комиссиею. T. I. СПб., 1846.
Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия. — Демидова Н.Ф. Служилая бюрократия в России XVII века и её роль в формировании абсолютизма. М., 1987.
ДПП — Документы Печатного приказа (1613-1615 гг.) / Сост. С.Б. Веселовский. М., 1994.
ДР — Дворцовые разряды, изданные вторым Отделением собственной его императорского величества канцелярии. T. I. СПб., 1850.
ДРВ — Древняя российская вивлиофика.
Елассонский А. Мемуары. — Елассонский А. Мемуары из русской истории // Хроники Смутного времени. М., 1998.
ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения.
ЖМЮ — Журнал Министерства юстиции.
Зимин А.А. О складывании. — Зимин А.А. О складывании приказной системы на Руси // Доклады и сообщения института истории Академии наук. Вып. 3. М., 1954.
ЗОР ГБЛ — Записки отдела рукописей Государственной ордена Ленина библиотеки СССР имени В.И. Ленина.
ИА — Исторический архив.
ИЗ — Исторические записки.
ИИ — Исследования по источниковедению истории России (до 1917 г.). Сб. статей. (До 1991 г. — Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского периода. Сб. статей).
ИСССР — История СССР.
Кабанов А.К. Материалы. — Материалы по истории Нижегородского края из столичных архивов. Вып. 3. Грамоты Коллегии экономии по Арзамасскому, Балахнинскому и Нижегородскому уездам. Часть 1 (1498-1613 года). / Под ред. А.К. Кабанова // Действия Нижегородской губерн-
736


ской ученой архивной комиссии. Сборник. Т. XIV. Вып. III. Отд. III. Нижний Новгород, 1913.
Книга полоцкого похода. — Книга полоцкого похода 1563 г. (Исследование и текст) / Рукописные памятники. Вып. 9. СПб., 2004.
Котошихин Г.К. О России. — Котошихин Г.К. О России в царствование Алексея Михайловича. М., 2000.
Леонтьев А.К. Образование. — Леонтьев А.К. Образование приказной системы управления в Русском государстве: Из истории создания централизованного государственного аппарата в конце XV-первой половине XVI века. М., 1961.
Лисейцев Д.В. Посольский приказ. — Лисейцев Д.В. Посольский приказ в эпоху Смуты. М., 2003.
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки. — Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI века: Опыт исторического исследования. СПб., 1888.
Лукичев М.П. Боярские книги. — Лукичев М.П. Боярские книги XVII в. Исследование // Лукичев М.П. Боярские книги XVII века: Труды по истории и источниковедению. М.,2004.
Масса И. Краткое известие. — Масса И. Краткое известие о начале и происхождении современных войн и смут в Московии, случившихся до 1610 года за короткое время правления нескольких государей //О начале войн и смут в Московии. М., 1997.
Народное движение. — Народное движение в России в эпоху Смуты начала XVII века, 1601-1608 гг.: Сб. документов. М.,2003.
ОИ — Отечественная история.
Олеарий А. Описание путешествия. — Олеарий А. Описание путешествия в Московию. Смоленск, 2003.
Опись 1614 г. — Описи Царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г. М., 1960.
Опись 1626 г. — Опись архива Посольского приказа 1626 года. Ч. I, II. М., 1977.
737


Павлов А.П. Государев двор. — Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992.
Павлов А.П. Приказы. — Павлов А.П. Приказы и приказная бюрократия (1584-1605 гг.) // Исторические записки. Т. 116. М., 1988.
Павлов А.П. Эволюция. — Павлов А.П. Эволюция четвертных приказов в конце XVI-нaчaлe XVII века // Архив русской истории, 1993. № 3.
Петрей П. История. — Петрей П. История о Великом княжестве Московском, происхождении великих русских князей, недавних смутах, произведенных там тремя Лжеди- митриями, и о московских законах, нравах, правлении, вере и обрядах, которую собрал, описал и обнародовал Петр Петрей де Ерлезунда в Лейпциге 1620 года // О начале войн и смут в Московии. М., 1997.
Писаные законы. — «Писаные законы России». Английское описание Московского государства конца XVI века // Исторический архив, 1995, № 3.
ПИ — Проблемы источниковедения.
ПК Англия (1). — Посольская книга по связям России с Англией 1613-1614 гг. М., 1979.
ПК Англия (2). — Посольская книга по связям России с Англией 1614-1617 гг. М., 2006.
ПК Греция. — Посольская книга по связям России с Грецией (православными иерархами и монастырями) 1588-1594 гг. М., 1988.
ПК Польша. — Посольская книга по связям России с Польшей (1575-1576 гг.) // Памятники истории Восточной Европы. Источники XV-XVП вв. Т. 7. Москва — Варшава, 2004.
ПКМГ — Писцовые книги Московского государства. Издание Императорского русского географического общества. Ч. I. Отд. II. СПб., 1877.
Попов А.Н. Изборник. — Попов А.Н. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции. М., 1869.
738


ПСРЛ — Полное собрание русских летописей. Т. XIII. М., 1965.
РГАДА — Российский государственный архив древних актов.
РД — Русский дипломатарий.
РИБ — Русская историческая библиотека, издаваемая Археографическою комиссиею. Т. I. СПб., 1872; Т. II. СПб., 1875; Т. IX. СПб., 1884; Т. XIV. СПб., 1894; Т. XVII. СПб., 1896; Т. XXII. СПб., 1908; Т. XXVIII. М., 1912; Т. XXXII. Пг., 1915; Т. XXXV. Пг., 1917.
РК 1475-1605. — Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. II. Ч. II. М., 1982; Т. II. Ч. III. М., 1982; Т. III. Ч. I. М., 1984; Т. III. Ч. II. М., 198 7; Т. III. Ч. III. М., 1989; Т. IV. Ч. I. М., 1994; T.IV. Ч. II. М.,2003.
РК 1550-1636. — Разрядная книга 1550-1636 гг. Т. II. Вып. I. М., 1976.
РК 1559—1605. — Разрядная книга 1559-1605 гг. М., 1974.
РК 1598-1638. — Разрядная книга 1598-1638 гг. М., 1976.
Рыбалко Н.В. Автореферат. — Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII столетия. Автореферат дисс. ...канд. ист. наук. Волгоград, 2001.
Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия. — Рыбалко Н.В. Приказная бюрократия Смутного времени: родственные связи, денежные и земельные оклады // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4. 2001. Вып. 6.
Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия. — Рыбалко Н.В. Российская приказная бюрократия в Смутное время начала XVII столетия. Дисс. ...канд. ист. наук. Волгоград, 2001.
СА — Советские архивы.
Садиков П.А. Очерки. — Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950.
Сб. РИО — Сборник Русского исторического общества. Т. 35. СПб., 1892; Т. 41. СПб., 1884; Т. 59. СПб., 1887; Т. 137. М., 1912;Т. 8(156). М.,2003.
739


СГГиД — Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. Ч. I. М., 1813; Ч. II. М., 1819.
Список опричников. — Список опричников Ивана Грозного. Рукописные памятники. Вып. 7. СПб., 2003.
Станиславский А.Л. Гражданская война. — Станиславский А.Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990.
Сухотин Л.М. Земельные пожалования. — Сухотин Л.М. Земельные пожалования в Московском государстве при царе Владиславе. 1610-1611 гг. // Смутное время Московского государства, 1604-1613 гг. Материалы, изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. Вып. 8. М., 1911.
Сухотин Л.М. Первые месяцы. — Сухотин Л.М. Первые месяцы царствования Михаила Фёдоровича (Столбцы Печатного приказа). М., 1915.
Сухотин Л.М. Четвертчики. — Сухотин Л.М. Четвертчики Смутного времени (1604-1617 гг.) // Смутное время Московского государства. 1604-1613 гг. Материалы, Изданные Императорским обществом истории и древностей российских при Московском университете. Вып. 9. М., 1912.
СХ — Сборник князя Хилкова. СПб., 1879.
Труды МГИАИ. — Труды Московского государственного историко-архивного института.
Тюменцев И.О. Смута. — Тюменцев И.О. Смута в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999.
Ульфельдт Я. Путешествие. — Ульфельдт Я. Путешествие в Россию. М., 2002.
Ульяновский В.И. Россия. — Ульяновский В.И. Россия в начале Смуты: очерки социально-политической истории и источниковедения. Часть 1,2. Киев, 1993.
Устюгов Н.В. Эволюция. — Устюгов Н.В. Эволюция приказного строя Русского государства в XVII в. // Абсолютизм в России (XVII-XVIII вв.) М., 1964.
740


Флетчер Дж. О государстве Русском. — Флетчер Дж. О государстве Русском // Проезжая по Московии (Россия XVI- XVII веков глазами дипломатов). М., 1991.
ЧОИДР — Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете.
Штаден Г. Записки. — Штаден Г. Записки немца-опричника. М., 2002.


именной указатель
Аббас I, персидский шах 382 Абулхаир, сибирский царевич 626
Аверкиев Дмитрий, дворянин 670
Авраамий, архимандрит 349, 681
Аврамов Сапун Тихонович, думный дьяк 99, 102, 103, ПО, 138, 179, 248, 249, 251, 253, 299-301, 313, 316, 455-457, 463, 522, 528, 533, 538, 543-546, 585, 611, 679
Агеев Тимофей Игнатьевич, дьяк 258, 507, 509, 522, 528, 533, 535, 537, 585, 670
Адашев Алексей Федорович, окольничий 58, 82, 173, 174, 731
Акакиев Яков, дьяк 257, 352, 356, 424, 457, 458, 523, 524, 531, 536, 542, 585, 684
Акинфов А., дьяк 458
Александр II Николаевич, император 17, 22, 29, 122
Александр III Александрович, император 29
Александров Василий, дьяк 165, 168
Алексеев Иван (1), подьячий 201
Алексеев Иван (2), дьяк 258, 355, 356, 491, 493, 496, 497, 499, 500, 503, 504,
507, 509, 523, 524, 528, 533, 537, 585, 670, 683, 685 Алексеев Никон, дьяк 272, 460, 462, 467, 470, 472, 523, 524, 531, 586, 665 Алексеев Ю.Г., историк 67, 68, 73, 86, 159, 160, 165, 226- 228, 447, 449, 708 Алексей Михайлович, царь 3, 35, 46, 54, 76, 87, 236, 376, 382, 703, 709, 719, 731, 736
Алпатов МА., историк 708 Алферьев Иван Кононович, дьяк 731
Алыииц Д.Н., историк 14, 74, 393, 708
Алябьев Андрей Семенович, дьяк 256, 343, 457, 458, 460, 462, 467, 471, 519, 526, 529, 538, 546, 586, 667, 683
Алябьев Дмитрий Семенович, дьяк 586
Алябьев Семен, дьяк 586 Алябьев Ф.А., жилец 304 Амеюс Бодвинус, доктор 388 Ананский Суббота, подьячий 204
Андреев А.Р., историк 449, 708, 718
Андреев Анца, переводчик 389 Андреев Иван (1),
см. Иванов Андрей Андреев Иван (2), дьяк 97 Андреев Федор, дьяк 458, 461
742


Андреевский И.Е., историк 26, 76, 708
Андронов Федор Иванович, казначей 130, 135, 354, 407, 476, 478-481, 483, 484, 523, 525, 529, 534, 54 7, 586, 619, 671
Анпилогов Г.Н., историк 124, 151, 228, 233, 439, 643, 660, 702
Антонов А.В., историк 109, 124, 126, 149, 183, 293, 365, 563, 564, 655, 660, 697, 702, 708
Антонов Иван Никитич, дьяк 142, 230, 284, 502, 503, 505, 522, 528, 533, 536, 538, 586, 675
Анхимюк Ю.В., историк 68, 86, 137, 153, 233, 708
Апраксин Федор Никитич, дьяк 142, 143, 262, 273, 274, 277, 284, 477, 478, 481, 484, 486, 507, 508, 510, 511, 516, 519, 529, 534, 535, 538, 586, 670, 684
Аргамаков Алексей (Богдан), дьяк 256, 323, 458, 460, 462, 471, 519, 527, 528, 533, 542, 587, 672
Аргамаков Иван, дьяк 248 Ардашев Н.Н., историк 42, 43, 72, 79, 708
Арел М.С., историк 93, 96, 212, 213, 380
Арсений, старец 436
Арсеньев К.И., историк 17, 18,
75,  156, 226, 443, 709 Арсеньев Ю.В., историк 47, 80, 364, 391, 395, 396, 442, 443, 448, 655, 695, 709 Арслан, сибирский царевич 626 Архангельский Семен, дьяк 246 Арцыбашев Андрей, дьяк 97,
99,  138, 193, 194, 198, 221, 24 7-250, 260, 261, 264- 266, 281-283, 455, 456, 459
Афанасьев Кир, дьяк 165 Афанасьев Шестак, дьяк 260, 266, 455, 456
Бакланова НА., историк 57, 81, 709
Баклановский И.И., посол 117 Бантыш-Каменский Н.Н., историк 121
Баранов К.В., историк 359, 419, 646, 696, 702
Бартенев Второй, казначей А.Н.
Романова 163
Бартенев Чулок Иванович 184- 186, 191, 6 78, 6 79
Басманов Петр Федорович, боярин 467, 623, 674, 681
Бахрушин С.В., историк 161, 226, 709
Башев Меньшой, дьяк 195 Бегичев Казарин Давидович 684 Бегичев Михаил Петрович, дьяк 131, 273, 475, 476, 480, 483, 485, 486, 491-493, 496, 497, 499, 503, 504, 519, 529, 530, 538, 540, 547, 587, 632, 634, 667, 669
Безобразов Григорий Федорович, жилец 342 Безобразов Иван Романович, ловчий 381, 478
Безобразов Истома Осипович, постельничий 383, 678 Безобразов Кузьма Осипович, постельничий 346, 383, 678 Бекетов Скугаря, мастер
Оружейной палаты 395 Белокуров СА., историк 33, 48, 72, 80, 123, 149, 150, 227, 235, 291, 293, 359-361, 364-367, 445, 449, 559-565, 604, 638, 639, 642, 645, 651-654, 659-662, 686, 687, 689, 691, 695-698, 702, 709, 735
743


Белоусов М.Р., историк 70, 88, 709
Бельдова М.В., историк 440, 709
Бельский Богдан Яковлевич, боярин, оружничий 111, 149, 216, 389, 390, 674, 692, 707
Беляев И.Д., историк 28, 29, 32, 38, 77, 82, 92, 147, 157, 226, 232, 331, 364, 399, 416, 444, 446, 448, 567, 709
Беляков А.В., историк 70, 87, 709, 710
Бирюкова Т.З., историк 710
Благово, дворянский род 520
Бледной Михаил, дьяк 248 Боборыкин Роман, дворянин 152
Боборыкин Яков Михайлович, московский дворянин 244
Богатырев С.Н., историк 93, 96, 98, 147, 211, 212, 217, 710
Богданов Гавриил, дьяк 498-500, 503-505, 507, 510-512, 523, 524, 528, 533, 537, 546, 587, 670, 685
Богданов Иван, дьяк 388
Богословский М.М., историк 49, 80, 710
Богоявленский С.К., историк 33, 46, 55, 57, 72, 80- 82, 148, 149, 153, 154, 191, 228, 230, 231, 241, 242, 260, 261, 263, 289, 291- 293, 320, 355, 360, 362- 367, 384, 396, 440-446, 448-450, 518, 520, 524, 527, 535, 548, 550, 557- 562, 564-573, 597, 605, 636-659, 661, 662, 686- 699, 710, 735
Болотников Иван Иванович, дьяк 142/145, 275, 279,
280,  283, 335, 336, 350, 351, 470-475, 480, 486, 492,  498,  499,  502-508,
510,  511,  515,  522,  528,
533,  537,  538,  543,  588,
665,  667,  668,  670,  681-
683,
Болотников Иван Исаевич, лидер народного движения 124, 305, 440, 446, 4 71, 563, 586, 643, 64 7, 692, 727
Болтин Баим Федорович, дьяк 257, 516
Болтин Федор Михайлович, дьяк  261,  262,  269,  335,
457,  458,  461,  519,  529,
530,  534,  537,  538,  540-
542,  588,  682
Бондаренко И.Е., историк 710 Борис Федорович Годунов, царь 9, 10, 67, 85, 93, 100-101, 103, 104, 111, 129, 137- 141, 161, 163, 203, 211, 212, 214-216, 220, 222, 224, 225, 236, 249, 252- 254, 267, 268, 281, 283, 294, 297, 301, 310, 319, 322, 323, 326-328, 333- 336, 340, 343-345, 372, 373, 377, 379-381, 385, 386, 389, 390, 395, 398, 399, 402-404, 417, 418, 424, 433, 451, 454-466, 468, 475, 483, 516-518, 522, 523, 526, 527, 530, 540, 543, 552, 555, 576- 580, 582, 588-590, 594, 600, 602, 605, 606, 611, 614, 617-619, 621, 623, 624, 626, 627, 629, 630, 632, 724, 737
Борисов Постник, дьяк 248 Бормосов Тихон Васильевич, дьяк 516
Бороздинцев Михаил, подьячий 347
744


Борятинский Иван Михайлович, князь, московский дворянин 342
Борятинский Федор, князь 625, 649
Борятинская А.Ф., княгиня 201
Бохин Дорофей, дьяк 138, 139, 249, 250, 252, 253, 260, 261, 265, 282, 455, 456, 461, 523, 531, 588
Браге Пер, граф 118
Браге, графский род в Швеции 118, 119
Бранденбург Н.Е., историк 29, 77, 177, 179, 180, 229, 230, 710
Бредихин Семен, дьяк 333, 510, 512, 514, 515, 683
Бровцын Томило, дьяк 257, 272, 274, 310, 461, 470, 473, 480, 519, 527, 528, 533, 535, 538, 589, 635, 666
Бровцыны, дворянский род 519
Брокгауз, книгоиздатель 50, 80, 54 7, 549, 5 72, 711
Буганов В.И., историк 62, 64, 66-68, 73, 83, 124, 137, 153, 181-184, 186, 189, 230, 231, 290, 298, 299, 317, 359, 362, 702, 710, 711
Будила Йозеф, автор дневника 366, 702
Буйносов-Ростовский Василий Иванович, князь, боярин 338, 682
Буйносов-Ростовский Иван Петрович, князь, боярин, дворецкий 664
Буйносова-Ростовская Мария Петровна, княжна, царица 304
Булгаков Иван, дьяк 409
Булгаков Меньшой Семенович, дьяк 274, 346, 407, 414,
457,  458, 460, 462, 466, 470, 473, 483, 485, 486, 523, 529, 546, 589, 671, 683
Булгаков М.Б., историк 572 Булыгин Иван Григорьевич, дьяк  142,  143,  273,  474,
486,  492,  494,  496,  497,
499,  503,  504,  519,  531,
535,  537,  538,  589,  673,
685
Булыгин Путило Григорьевич (Григорьев Путило), дьяк 274, 275, 458, 474, 515, 519, 528, 533, 538, 589
Булыгины, дворянский род 519
Булычев АЛ., историк 67, 85, 129-131, 135, 136, 152, 153, 270, 272, 292, 711
Бунаков Даниил, дьяк 165 Бунаков Иван, дьяк 271, 274 Бурграф Авраам, имперский посол 594
Буссов Конрад, наемник 354, 367, 621, 637, 654, 702, 735
Бутримов Яков, подьячий 258
Бутурлин Василий Иванович, стольник 133
Бутурлин Иван Матвеевич 670
Бутурлин Матвей Михайлович, боярин 354
Бутурлин Федор Леонтьевич 679, 685
Бухаров Алексей, дьяк 505, 507, 523, 528, 533-535, 53 7, 589, 685
Бушев П.П., историк 642, 711 Быкасов Андрей Тимофеевич, ясельничий 404, 672
Бычкова М.Е., историк 64, 84, 711
Вареев Андрей, дьяк 125, 142, 274, 279, 284, 305-
307,  349, 432, 470-473, 475, 486, 491-493, 496, 49 7,
745


499,  503,  504,  507,  509-
512,  515,  516,  523,  528,
533,  537,  590,  674,  679-
681, 684
Василенко Н.П., историк 10, 50, 80, 711
Василий III Иванович, великий князь 165, 170, 317
Василий IV Иванович Шуйский, царь 9, 98, 100, 107, 108, 110, 111, 126, 132, 133, 136, 137, 151, 153, 161, 204-208, 216, 271-273, 276, 293, 302-306, 309, 311, 321, 322, 325, 328, 329, 335, 337, 339, 340, 344-346, 348, 358, 360, 371, 377, 378, 381-383, 385, 386, 398, 404, 407, 412, 424-426, 443, 454, 460, 461, 465, 467-480, 483-487, 490-494, 516- 518, 542-544, 546, 551, 555, 561, 562, 564, 579, 582, 589, 590, 592-594, 596, 597, 601, 603-605, 612, 613, 618, 621, 625, 626, 628, 629, 636, 639, 641, 643, 645, 651, 652, 656, 683, 687, 690, 695, 697, 701, 707, 734
Васильев Андрей (1), дьяк 91, 197, 246
Васильев Андрей (2), см. Шерефединов Андрей
Васильев Иван, дьяк 142, 284, 498, 499, 503-509, 523, 524, 528, 533, 535, 537, 590, 682, 685, 686
Васильев Смирной (Аникей), дьяк 138, 139, 249,
250,  260, 264, 265, 281, 283, 373, 455-457, 464, 523, 531, 590, 591, 628, 663
Васильев Сыдавной (Семен) Зиновьевич, дьяк 142, 274, 283, 470-473, 475, 486,
492, 493, 496, 497, 499, 502-509, 513, 522, 528, 532, 533, 536, 538, 544- 546, 591, 663-665, 670, 680, 684
Васильчиков Григорий
Борисович 224, 249 Вахромеев Иван, дьяк 99, 138, 141, 220, 249, 250, 260, 261, 263, 265, 281, 282, 321, 455, 459, 590, 613 Вахромеев Федор, воевода 318 Вельпгман А.Ф., историк 19, 75, 393, 443, 446, 449, 711 Вельяминов В.А., московский дворянин 313
Вельяминов Н. 478
Верещагин Басенок, дьяк 247 Вернер И.И., историк 52, 53, 72, 74, 75, 81, 148, 149, 157, 177, 226-229, 232, 238, 288, 298, 299, 317, 320, 331, 359, 362, 364, 368, 374-376, 379, 384, 387, 390, 399, 413, 416, 426, 439-446, 448, 711, 732
Веселовский С.Б., историк 33, 54, 57, 72, 81, 82,
123,  124, 141, 147-149, 151- 155, 157, 194, 226, 228- 235, 289-293, 301, 306, 324, 359-366, 398, 419, 427, 439-441, 443-446, 448-450, 464, 548, 557- 573, 586, 591, 598, 599, 605, 609, 628, 630, 632, 636-662, 686-699, 701- 703, 711, 734, 735
Видекинд Юхан, шведский историограф 119, 150, 702, 712, 730
Викторов А.Е., историк 154, 444, 447, 450, 650, 693, 712
Висковатый Иван Михайлович, дьяк 65, 84, 416, 713
746


Витовтов Алексей Григорьевич, дьяк 142, 284, 491-493, ч 498-501, 503-509, 519, ' 526, 531, 537, 542, 543, 591, 673, 679
Витовтов Григорий Яковлевич, дьяк  261,  269,  274,  301,
304,  457,  461,  470,  473,
486,  490-  493,  497,  499,
503,  504,  519,  526,  531,
535,  538,  592,  666,  667,
672, 679
Витовтов Дей, дьяк 273, 275, 474, 475, 485, 519, 526, 528, 533-535, 538, 546, 592
Витовтов Евдоким Яковлевич (Титов Евдоким), думный дьяк 66, 131, 132, 136, 298, 307, 308, 348, 478, 480, 482, 483, 485, 486, 491, 493, 519, 526, 529, 534, 538, 544-546, 592, 680, 681
Витовтов Тимофей Андреевич, думный дьяк 110, 111, 149, 271, 274, 278, 301-304, 310, 378, 435, 457, 462- 464, 468-470, 472, 491, 492, 494, 495, 503, 505, 516, 519, 528, 532, 533, 535, 537, 543-545, 551, 592, 672, 675, 676, 679, 680
Витовтов Яков Андреевич, дьяк 248
Витовтовы, дворянский род 491, 519
Владимир Святой, киевский князь 30
Владимирский-Буданов М.Ф., историк 30, 34, 38, 41, 77, 80, 82, 158, 226, 238, 288, 317, 320, 331, 362, 364, 397, 441, 443, 711, 713 Владислав, польский принц 131, 144, 151, 30 7, 340,
341,  412, 4 76, 481, 482, 489, 492, 590, 596, 603, 607, 611, 612, 619, 626, 628, 632, 635, 706, 739
Владиславлев Лука Григорьевич, дьяк 142, 143, 497, 500, 503, 504, 522, 531, 593
Владычкин Степан, дьяк 256 Власьев Афанасий Иванович, думный дьяк 100, 102, 110, 111, 113, 119, 138, 249, 251, 254, 268, 287, 346, 383, 389, 407, 418, 4 55, 457, 459, 463, 466, 469, 519, 526, 528, 532, 533, 538, 543-546, 593, 594, 596, 668, 671, 677, 719
Власьев Богдан Иванович, дьяк 113,  138,  139,  220,  221,
224,  249,  250,  256,  257,
260,  261,  265,  282,  455-
457,  519,  526,  528,  532,
533,  536,  538,  543,  593,
594,  63 5,  666
Власьев Иван, дьяк 248, 593 Внуков Иван Иванович, московский дворянин 521
Внуков М., патриарший сын боярский 208
Внуков Потап Иванович, дьяк 507, 509, 511, 514, 521, 531, 535, 537, 542, 594, 670
Внуковы, дворянский род 521 Воейков Андрей Матвеевич, думный дворянин, ясельничий 404, 672
Волков Василий, дьяк 279, 515 Волков Л.В., историк 234, 364, 439, 712
Волконский Григорий Константинович, князь, окольничий 244, 245, 435, 436, 670, 675, 679
Волконский Иван Федорович, князь 484, 670, 678, 683
747


Волконский Федор Иванович, князь 350, 358, 683
Волконский С.И., князь 244 Володимиров Дружина, дьяк 246
Волосатой Андрей, дьяк 165
Волынский В., историк 60, 83, 712
Волынский Меньшой Григорьевич 223
Воронов Рахманин, дьяк 271, 273, 275
Вороной-Волынский Михаил Иванович, боярин, дворецкий 175
Воротынский Иван Михайлович, князь, боярин 670
Воскобойникова Н.П., историк 570, 646, 712
Востоков АЛ., историк 31, 77, 712
Врангель Карл-Густав, барон, адмирал 118
Вылузгин Елизарий, думный дьяк 99, 102, 138, 218, 221, 222, 247, 249, 252, 456, 459, 543, 551, 608
Выродков Иван, дьяк 716
Гаврилов Никифор, подьячий 386, 388
Гагарин Григорий Васильевич, князь 684
Гагарин Григорий Иванович, князь 484, 684
Гагарин Иван Данилович, князь 194, 223
Гагарин Роман Иванович, князь 484, 682, 684
Гагин-Великий Иван Васильевич, князь, окольничий 211-215
Гальцов В.И., историк 67, 85, 124, 128, 152, 362, 568, 712
Гамаюнов А.И., историк 657, 712
Ганс, см. Иоганн
Гедеон, старец 325, 329
Гейман В.Г., историк 150, 712 Гельмес Ганс, см. Иван Фомин Геркман Элиас, голландский писатель 560, 617, 652, 702
Гермоген, патриарх 432, 435, 618, 620, 631, 635, 674
Геронтий, митрополит 430 Глебов Богдан Матвеевич, ясельничий 404, 672
Гневушев А.М., историк 55, 81, 123, 368, 369, 439, 712
ГодзавоГоломбиевский АЛ., историк 42, 79, 712
Годунов Григорий Васильевич, боярин, дворецкий 404
Годунов Дмитрий Иванович, боярин, конюший 404, 671
Годунов Иван Иванович, воевода 354
Годунов Матвей Михайлович, боярин 244, 300, 331, 603, 667
Годунов Никита Васильевич, окольничий 335, 679, 682
Годунов Семен Никитич, боярин 389, 417
Годунов Степан Васильевич, боярин, дворецкий 400, 417, 464, 663
Годунов Степан Степанович, окольничий 310
Годунова Ирина Федоровна, царица 385
Годунова Ксения Борисовна, царевна 373, 580
Годуновы, боярский род 110, 244, 263, 301, 326, 461, 463-465, 545, 625
Гозский Михаил 223 Голенищев Анфиноген Филиппович, дьяк 135, 257, 261, 268-270, 272, 274, 457, 458, 470, 473, 476, 480, 492, 519, 526- 528, 533, 538, 546, 594, 664
748


Голенищев Филипп Федорович, дьяк 139, 211, 213-215, . 249, 250, 261, 267, 269, 274, 370, 456, 457, 464, 473, 476, 480, 485, 486, 519, 531, 538, 546, 594, 606, 627, 663-665, 673, 684
Голиков И.И., историк 13, 14, 16, 74, 75, 713
Голикова Н.Б., историк 713 Голицын Андрей Васильевич, князь, боярин 132, 335, 467, 682
Голицын Василий Васильевич, князь, боярин 130, 135, 213, 215, 301
Голицын Дионисий, старец 349, 681
Голицыны, боярско-княжеский род 340
Головин Василий Петрович, окольничий, казначей 407, 466, 468, 586, 671
Головин Петр Петрович, боярин 331, 672, 683
Головин Семен Васильевич, боярин 244, 304, 34 7
Головин Семен Владимирович, дьяк 142, 257, 273, 275, 279, 349, 474, 475, 486, 491, 492, 494 -497, 499, 503-50 7, 509, 511, 513- 515, 519, 527, 528, 533, 535, 538, 595, 666, 667, 669, 681, 683
Головин Федор Васильевич, окольничий 683
Головков Иван, подьячий 435 Голышкин Шестак, дьяк 273, 275, 279, 474, 475, 487, 498, 499, 501, 503-505, 507, 509, 511, 512, 515, 523, 531, 536, 596, 668
Гонсевский Александр-Корвин, полковник 481, 484, 485, 603
Горин Кирей, дьяк 194, 246, 247
Горихвостов Иван 479
Горсткин Угрим, дьяк 247
Горчаков М.И., историк 27, 28, 77, 713
Горчаков Петр Иванович, князь 318
Горяйнов Третьяк, дьяк 273, 471, 475, 480, 519, 531, 534, 53 7, 596, 685
Готье Ю.В., историк 123, 151, 317, 362, 702
Граворонов Даниил, дьяк 246
Градовский А.Д., историк 27, 35, 41, 53, 76, 78, 320, 362, 713
Граля И., историк 65, 84, 713 Грамотин Иван Тарасьевич, думный дьяк 29, 66, 77, 107, 108, 110, 111, 113, 254, 421, 457-459, 462, 463, 464, 469, 473, 477- 480, 482, 483, 486, 488, 493, 507, 508, 511, 513, 516, 519, 526-528, 532, 533, 538, 543- 547, 551, 592, 596, 673-677, 720, 725
Грамотин Тарас (Курбат) Григорьевич (Григорьев Курбат), дьяк 179, 248, 596
Гранат, братья, книгоиздатели 36, 56, 78, 728
Грановский Т.Н., историк 24
Грибовский В.М., историк 37, 78, 238, 288, 399, 444, 44 7, 713
Григоров Иван, дьяк 431, 433, 434
Григорьев Алферий, дьяк 246 Григорьев Афанасий, дьяк 247 Григорьев Богдан, дьяк 223, 246, 248, 256, 542
Григорьев Борис, дьяк 248
Григорьев Курбат, см. Грамотин Тарас (Курбат) Григорьевич
749


Григорьев Н., подьячий 256
Григорьев Петр, дьяк 193 Григорьев Постник, монастырский служка 338,
Григорьев Путило, см. Булыгин Путило Григорьевич
Григорьев Пятой, дьяк 279 Гридкин С.И., сын боярский 335
Грязев Иван Кириллович, дьяк 279, 507-509, 515, 519, 528, 533, 538, 540, 542, 546, 597, 666, 685
Грязной Тимофей Васильевич 378, 478, 484, 672
Губастый Дей, дьяк 181, 189, 192, 248
Губин Богдан Иванович, дьяк 258, 259, 262, 268, 275- 277, 481, 483, 486, 488, 503, 505-508, 511, 512, 522, 528, 533, 53 7, 543, 597, 664, 669, 6 70, 681, 686
Гундоров Андрей Иванович, князь 224, 386, 668
Гурлянд И.Я., историк 33, 35, 36, 46, 80, 164, 227, 228, 366, 655, 656, 713
Густав, шведский принц 252, 253, 588
Гуськов А.Г., историк 70, 87, 713
Дадыкин А.В., историк 444, 725 Данилов Михаил
Феофилактович, дьяк 142, 279, 284, 304, 305, 469, 471, 475, 480, 492, 494, 498, 500, 503-508, 511, 515, 522, 531, 537, 597, 680
Данилов Петр, дьяк 258, 523, 524, 528, 533, 540, 542, 598
Дебольский Н.Н.у историк 50, 51, 80, 713
Дедков Иван, дьяк 279, 515
Делагарди Якоб-Понтус, шведский генерал 587, 633
Делагарди Магнус Габриэль, шведский канцлер 118, 119
Дельден Иоганн Беккер фон, переводчик 117
Демидов Яков Мартинианович, дьяк 256-258, 262, 273, 275, 343, 350, 457, 474, 486, 492, 497, 499, 503- 505, 507, 509, 522, 528, 533, 535, 598, 682, 683
Демидова Н.Ф., историк 10, 63, 64, 66, 73, 84, 85, 183, 186, 229, 239, 242, 289, 332, 362, 364, 369, 397, 439, 443, 448, 451, 453, 500, 548, 550, 557, 567, 568, 572, 573, 697, 704, 711, 714, 718, 735
Демьянов Афанасий, дьяк 178, 179, 246-248, 260
Денис, поп 199
Денисьев Алексей, осадный голова 190
Державина ОА., историк 659, 714
Детков Степан, дьяк 458, 461
Дешков Ждан, сын боярский 125-127
Дионисий, митрополит тырновский 208, 431
Дмитриев Иван, см. Мизинов Иван Дмитриевич
Дмитриев Никита, дьяк 271, 274, 378, 470-472, 523, 524, 531, 536, 538, 594, 598, 664, 672
Дмитриев Постник, см. Лодыгин Постник Дмитриевич
Дмитриев Семен, дьяк 258, 262, 275, 277, 477, 478, 480, 481, 484, 487, 523, 524, 529, 536, 588, 599, 668, 679
750


Дмитриев Ф.М., историк 25, 38, 58, 76, 82, 174, 228, 238, 242, 288, 289, 441, 714
Дмитрий Иванович, см. Лжедмитрий I
Дмитрий Самозванец, см. Лжедмитрий I
Долгорукий Владимир
Тимофеевич, князь, боярин 343, 376, 378, 436, 672, *675, 683
Долгорукий-Птица Иван
Михайлович, князь 201 Долгорукова Мария
Владимировна, княжна, царица 384, 385
Дружинин Федор, дьяк 516 Друцкий Д.А., князь 194 Дубровский А.М., историк 75, 714
Дураков Федор, стрелецкий голова 318
Дьяконов МА., историк 46, 49, 80, 196, 231, 714
Дуров Юрий, подьячий 256 Дюрбенев Захарий, дьяк 456 Дюрбенев Меньшик, дьяк 275, 474, 485, 523, 524, 531, 546, 599
Дюрбенев Олабыш, дьяк 246
Евдокимов Афанасий
Жданович, дьяк 142, 143, 496, 497, 499, 502-507, 511, 513, 522, 531, 538, 543, 599, 669
Евдокимов Петр, дьяк 257, 279, 491, 493, 497, 499, 500, 503-507, 511, 515, 523, 524, 528, 533, 537, 599, 666, 673, 680, 681, 685
Евсеев Емельян, дьяк 279, 515, 516
Евской Истома, дьяк 138, 187, 189, 211-215, 248-250,
256, 260, 261, 265, 281, 282, 455, 456
Едемский Герасим, сын боярский 325
Екатерина II Алексеевна, императрица 75, 729
Елассонский Арсений, архиепископ 152, 344, 365, 425, 448, 566, 592, 632, 637, 640, 656, 660, 698, 703, 735
Елецкий Андрей, князь 223
Елизаров Григорий Федорович, думный дьяк 107, 273, 329, 470-472, 475, 476, 479, 480, 519, 529, 530, 534, 538, 544, 54 7, 564, 600, 604, 623, 667, 673
Елисеев Андрей, дьяк 223
Елчин Илья Иванович (Уваров Илья), дьяк 272, 325, 327- 329, 470-472, 521, 528, 533- 535, 546, 600, 664
Емельянов Никифор, дьяк 271, 273, 275, 494, 523, 524, 531, 535, 600, 664
Емельянов Семен, дьяк 221 Ермолаев И.П., историк 154, 239, 289, 359, 714
Ерошкин Н.П., историк 63, 83, 148, 158, 226, 364, 380, 387, 390, 416, 441-443, 44 5, 446, 448, 5 72, 715
Есипович Я.Г., историк 26, 76, 715
Ефанов Иван Яковлевич, дьяк 134, 138, 139, 142, 143, 249, 250, 260-262, 265, 268, 269, 274, 282, 283, 306, 310, 455, 457, 460, 463, 486, 490, 492, 497, 499, 503, 504, 522, 528, 532, 533, 537, 538, 546, 551, 600, 672, 676, 680
Ефимьев Семен, дьяк 274, 346, 347, 373, 457, 458, 460, 462, 465, 470, 473, 476,
751


485, 486, 519, 531, 536, 546, 59 7, 601, 663, 664, 669, 683
Ефрон, книгоиздатель 50, 80, 54 7, 549, 5 72, 711
Желябужский Григорий Григорьевич, думный дьяк 254, 261, 269, 303, 312, 314, 457, 458, 460, 465, 469, 472, 519, 529, 530, 538, 540-542, 544-547, 601, 602, 664, 6 78, 680
Желябужский Петр Григорьевич, дьяк 254, 257, 261, 267, 269, 272, 322, 323, 457, 458, 460, 462, 4 70, 4 72, 519, 529, 530, 538, 601, 602, 667, 672
Жерцов Алексей, дьяк 165
Жизневский А.К., историк 365, 651, 715
Жолкевский Станислав, гетман 562, 632, 708
Жуков Иван, дьяк 165
Жуков Пешек (Евфимий) Антропьев (Андреев) Истомин, дьяк 187, 257, 261,  268-270,  275,  350,
457,  460,  471,  474,  487,
497,  499,  503-505,  507,
519,  529,  530,  539,  602,
635, 683, 684
Забелин Замятия, дьяк 458 Забелин И.Е., историк 153, 160, 226, 365, 396, 566, 646, 651, 653, 715
Заборовский Семой, дьяк 352, 356, 503, 504, 507, 509, 523, 524, 528, 533, 537, 539, 602, 670, 682
Загоскин Н.П., историк 30, 31, 42, 77, 715
Загряжский И.И., думный дворянин Лжедмитрия II 127
Загряжский Петр Иванович, воевода 125, 127
Зайцев Петр Васильевич 201 Замочников Важен, дьяк 131, 425, 448, 477, 482, 484- 487, 684
Запольский Иов, сын боярский 204, 205
Заруцкий Иван Мартынович, атаман, боярин 355, 490, 493, 495
Засекин Борис Петрович, князь, окольничий 204-207
Захаров В.Н., историк 715 Захарьев Константин, самопальник 395
Захарьин-Юрьев Никита Романович, боярин, дворецкий 91, 403
Звенигородский Василий Андреевич, князь 335, 378, 467, 672, 682
Звенигородский Иван Григорьевич, князь, дворецкий 664
Звенигородский Семен Григорьевич, князь, боярин 352
Звенигородский Федор Андреевич, князь 667
Звягин Степан Федорович, дьяк 208, 256, 271, 275, 335, 460, 467, 522, 528, 533, 603, 682
Зеленой Семен, дьяк 142, 143, 284, 523, 524, 531, 535, 53 7, 603, 685
Зерцалов А.Н., историк 703 Зимин АА., историк 59-61, 63, 72, 75, 82, 91, 14 7, 152, 158-160, 167, 173, 174, 182-184, 191, 192, 223, 226-231, 235, 319, 362, 376, 399, 405, 407, 440, 442, 444-446, 563, 647, 650, 691, 712, 714, 715, 730, 736
752


Зиновьев Афанасий Федорович 668
Злотников М.Ф., историк 55, 81, 715
Змеевы, дворянский род 520 Золотарев Григорий (Гуляй)
Петрович, дьяк 275-277, 279, 280, 404, 457, 458, 460, 462, 470, 473, 487, 496, 497, 499, 502-504, 515, $19, 531, 536, 603, 664, 665, 671
Зосима, митрополит 430 Зубатый Иван Федорович 484, 668
Зубов Игнатий, дьяк 247
Зюзин Василий Григорьевич 201
Зюзин Иванис Григорьевич 201
Иван I Данилович Калита, великий князь 35, 161
Иван (Иоанн) III Васильевич, великий князь 14, 17, 18, 20, 23, 29, 34, 51, 52, 71, 75, 156, 160, 165, 170, 374, 419, 423, 723
Иван IV Васильевич Грозный (Иоанн I), царь 3, 14, 16, 17, 23, 28, 29, 41, 44, 46, 48, 57, 62, 74, 82, 84, 89- 91, 93, 157, 164, 168, 171, 176-178, 182-184, 187, 189, 192-196, 198, 200- 207, 209, 210, 215, 216, 218, 221, 224, 225, 227, 229, 231, 246-248, 251, 326, 331, 374, 375, 389, 390, 393, 397, 399, 403, 416, 465, 510, 519-521, 530, 577, 596, 604, 608, 610, 629, 706, 715, 716, 722, 731, 739
Иванов Александр, дьяк 142, 2 79, 284, 349, 503, 505, 507-509, 515, 523, 524, 531, 537, 603, 674, 681
Иванов Андрей (Андреев Иван (1)), дьяк 96, 9 7, 2 74, 329, 4 70-4 73, 4 75, 479, 480, 486, 497, 499, 503-506, 524, 528, 533, 537, 539, 540, 542, 543, 600, 603, 623, 673
Иванов Богдан, см. Сутупов Богдан (Иоаким) Иванович
Иванов Григорий, дьяк 516 Иванов П.И., историк 637, 642, 715
Иванов Пятой, см. Иевлев Пятой Иванович
Иванов Стахей, дьяк 195 Иванов Шемет, дьяк 138, 139, 24 7-250, 260, 261, 265, 282, 404, 455, 456
Иванова Е.В., историк 70, 87, 416, 422, 423, 446-448, 568, 715
Ивашев Василий, дьяк 179, 249 Игнатий, патриарх 432, 460, 467, 618, 631
Иевлев Корнил, дьяк 272, 274, 371, 460, 465, 519, 531, 535, 604, 664
Иевлев Пятой Иванович (Иванов Пятой), подьячий 420
Измайлов Артемий Васильевич, окольничий 244, 245, 349, 465, 663, 666, 681
Измайлов Иван Васильевич, оружничий 111, 130, 191, 478, 479, 671, 674, 679
Измайлов Тимофей Васильевич, московский дворянин 244
Ильин Богдан, дьяк 191, 523, 524, 531, 535, 536, 604, 671, 678
Ильин Василий, подьячий 325, 328
Илья, келарь 378
Иоанн I, см. Иван IV Васильевич Грозный
Иов, патриарх 138, 431-434
753


Иоганн (Ганс), датский принц 253, 300, 389, 593, 596, 611, 616, 621, 624, 634, 707
Иосиф, монах 433
Истленьев С.И., московский дворянин 244 Истомин Афанасий, дьяк 670, 685
Кабанов А.К., историк 229, 363, 364, 558, 559, 562, 637, 644, 650, 655, 659, 661, 688, 692, 704, 734, 736
Кавелин КД., историк 19-24, 26, 41, 74, 75, 716
Кадыев Афанасий, подьячий 301 Калачов Н.В., историк 122, 716 Калачов Постник, дьяк 258, 507, 509, 511, 512, 514, 523, 524, 531, 535, 537, 605, 685
Калинин Василий Кириллович, судейка 325
Каменев Мещеренин, дьяк 256, 458
Каменский А.Б., историк 74, 234, 3 74, 440, 716
Карамзин Н.М., историк 17, 23, 75, 92, 147, 716 Карамышев Иван
Константинович, московский дворянин 244 Карандеев А.В., историк 716 Карелин, художник 43 Карл XI, король Швеции 118 Каролинги, династия 66 Карп, беглый человек 199 Карпов Алексей, дьяк 257, 275, 335, 458, 460, 467, 473, 485, 519, 539, 605, 682 Карпов Афанасий, дьяк 458, 534 Карпов Иван, дьяк 138, 139, 249, 250, 260, 263, 265, 282, 455-457, 681 Карпов Первой, дьяк 249
Карпов Третьяк, дьяк 257, 261, 269, 457, 458, 519, 528, 533, 539, 540, 605
Карташев А.В., историк 147, 716
Карташов Истома Захарьевич, дьяк  125,  134,  138,  139,
249,  250,  257,  260,  261,
264,  265,  274,  282,  301-
307,  313,  360,  455,  457,
460,  463,  4 70,  4 73,  486,
490,  492, 519, 528, 533, 537, 539, 546, 605, 679
Катаев И.М., историк 704, 734 Катунин Смиряй, сын боярский 338
Катунина Анисья, вдова 338, 339
Кашкаров Иван, стрелецкий голова 404
Кашкин Богдан Иванович, дьяк 142, 143, 145, 284, 505- 507, 522, 528, 533, 535, 536, 546, 605, 665
Каштанов С.М., историк 62, 83, 179, 182-184, 187, 229, 230, 233, 716
Кириллова Л.П., историк 716
Кирюхин А.В., историк 716 Клобуков Андрей Федорович, дьяк 246
Клобуков Григорий Иванович, думный дьяк 102, 138, 141, 178, 229, 249, 250, 253, 260, 261, 264, 265, 281, 282, 300, 301, 312, 455, 457, 462, 519, 526, 529, 530, 543-546, 606, 679, 704
Клобуков Даниил Григорьевич, дьяк 165
Клобуков Иван Тимофеевич, дьяк 165, 246
Ключарев Яков, дьяк 279, 515, 516
Ключевский В.О., историк 29, 31, 32, 45, 53, 58, 71,
754


77,  82, 138, 155, 157, 160, 174, 226, 228, 237, 238, 288, 443, 547, 572, 716 Князьков С.Е., историк 67, 73, 85, 149, 198-202, 227, 228, 232, 233, 365, 716, 731 Кобелев Г., дьяк 458 Кобзарева Е.И., историк 642, 716
Коваленко Г.М., историк 150, 730
Кожух, дьяк 430
Кожухов Яков, дьяк 430 Козимо (Козьма) III, герцог тосканский 706
Козлов О.Ф., историк 64, 84, 717 Козловский И.П., историк 717 Козляков В.Н., историк 151, 152, 360, 361, 366, 564, 5 70, 638, 642, 644, 655, 698, 717
Коковинский Меньшой, дьяк 223, 248 Кокошкин Венедикт, дьяк 497, 499-501, 503, 504, 519, 531, 534, 537, 606, 679 Кокошкин Неупокой Андреевич, дьяк 262, 279, 515
Колесников И.Ф., историк 58, 82, 717
Колзаков Василий Борисович, дьяк 196, 197
Кологривов Григорий Александрович 484, 668 Кологривов С.Н.У историк 47, 80, 657, 703 Колтовский Иван Алексеевич, боярин 355, 436, 670, 675 Колтовский Семен Михайлович 684
Колударов Василий, дьяк 247 Колычев-Крюк Иван Федорович, окольничий 243, 327-329, 346, 664, 683
Колычева Е.И., историк 63, 83, 165, 227, 717
Кондырев Юрий, дьяк 139, 210-216, 249, 456
Кононов Иван, дьяк 165
Копанев А.И., историк 83, 717
Копнин Василий, дьяк 263, 279, 515
Копнин Петр, дьяк 279, 515, 516
Копнин Третьяк, подьячий 613 Копнин Шестак, дьяк 258, 516 Копылов Афанасий, подьячий 393
Корецкий В.И., историк 135, 194,  231,  233,  290,  293,
366,  433,  449,  567,  570,
571,  638,  642,  643,  645,
646,  655,  657,  658,  661,
698,  703,  717
Коркодинов Семен Иванович, князь 178
Корнилов Никита, человек касимовского царя 343
Коробейников Матвей, дьяк 139,  140,  256,  257,  260,
266,  274,  282,  346,  407,
455,  457,  460,  466,  470,
473,  483,  485,  486,  523,
529,  546,  606,  671,  683
Королева Р.Г., историк 319, 362
Корсаков ДА., историк 33, 34, 77, 717
Корсаков Третьяк (Клементий) Григорьевич, дьяк 493, 511, 513, 514, 522, 531, 542, 606, 667, 685
Кортава Т.В., историк 68, 86, 460, 718
Косткин Семен, дьяк 138, 139, 141, 248, 256, 260, 265, 266, 281, 282, 455, 456
Костомаров Н.И., историк 584 Котов Андрей, дьяк 279, 414, 515, 516
Котовы, купеческая семья 623
Котошихин Г.К., подьячий 19, 23, 38, 39, 114, 117-120, 150, 162, 167, 227-229,
755


287, 294, 373, 375, 376, 394, 396, 401, 402, 409, 410, 422, 440, 443-445, 447, 703, 719, 736
Кошкин Богдан, сын боярский 385, 386
Кошкина Аграфена, златошвея 385
Крабов Д.Ф., окольничий 131
Ксенофонтов Богдан, дьяк 247 Кувшинов Евстафий
Александрович, дьяк 262, 273, 274, 277, 481, 484, 486, 487, 521, 529, 607
Кудрин Тимофей, дьяк 257, 457, 458
Кузьмин Иван, подьячий 419 Кузьмин Парфений, дьяк 275, 335, 336, 377, 460, 462, 467, 471, 473, 486, 492, 523, 524, 528, 533, 537, 607, 672, 682
Кузьмин-Караваев Василий Яковлевич 211, 213-215
Кузьмина Л.Ф., историк 124, 211
Куликов Максим Тимофеевич, дьяк 435-437, 505, 507, 509, 511, 512, 514, 515, 522, 531, 537, 607, 674, 675
Куломзин Степан, дьяк 208
Куненков БА., историк 70, 88, 718
Куракин Андрей Петрович, князь 189
Куракин Иван Семенович, князь, боярин 341, 346, 348, 669, 682, 683
Курбский Андрей Михайлович, князь, боярин 549, 656, 722
Кутепов Н.И., историк 382, 441, 442, 718
Лаврентьев А.В., историк 106, 118, 148, 150, 152, 562, 697, 718
Лазарев Фире Иванович, дьяк 432, 434, 456, 457, 460, 467, 522, 528, 533, 608, 674, 685
Ланге Н.И., историк 31, 77, 718 Лаппо-Данилевский А.С., историк 40-42, 79, 81, 157, 226, 375, 421, 440, 441, 445, 447, 715, 718
Лаптева ТА., историк 718
Ларионов Василий Яковлевич, дьяк 498, 500, 503, 504, 507-509, 511, 512, 516, 519, 528, 533, 535, 537, 539, 608, 674, 682
Ларионов Иван, дьяк 127
Ларионов Филипп Семенович, дьяк 184, 186, 191, 258, 493, 498-500, 503-507, 509, 511, 512, 516, 522, 528, 533, 537, 539, 540, 542, 608, 678, 679, 685, 686
Ласкирев Иван Михайлович 668
Лачин-бек, персидский посол 254
Лебедянская А.П., историк 58, 82, 178-180, 229, 230, 719
Левина СА., историк 124, 719
Левонтьев И.Ф., ловчий 382
Левонтьев Федор, портной 599
Левонтьев Федор Исаакович 355, 670
Левыкин А.К., историк 234, 391, 392, 442, 443, 719
Лелечин Юрий, дьяк 165, 168 Ленин В.И. 83, 712, 736 Ленин И.П., судья 318 Леонтович Ф.И., историк 29, 30, 77, 711, 719
Леонтьев А.К., историк 60, 61, 73, 83, 158, 159, 164, 170, 226, 227-229, 242, 289, 3 79, 380, 38 7, 390, 403, 405, 406, 440, 442- 445, 44 7, 448, 719, 736
756


Леонтьев Гавриил, дьяк 516 Леонтьев Даниил Юрьевич, патриарший дворецкий 436, 675
Леонтьев Никита Иванович, дьяк 258, 279, 347, 505, 507, 509, 515, 520, 528, 537, 539, 608, 686
Леонтьева ГА., историк 150, 719
Лжедмитрий I (Дмитрий Иванович, Дмитрий Самозванец, Отрепьев Григорий), самозванец, царь 9, 67, 100, 103, 104, 106, 108, 110-114, 125-127, 129, 139, 148, 151, 153, 222, 243, 254, 261, 267, 269, 287, 301-303, 305, 310, 320, 322, 323, 325- 329, 333-337, 341, 344- 346, 357, 371, 373, 376- 378, 381-383, 385, 396, 404, 407, 418, 424, 454, 457, 459-469, 471, 472, 482, 484, 517, 518, 521, 540, 541, 543, 546, 551, 555, 575, 579, 580, 582, 586, 588, 589, 591-596, 600-602, 604, 605, 611, 612, 614, 617, 618, 620, 624-627, 629-632, 636, 663, 664, 701, 702, 705, 718, 729, 734, 737,
Лжедмитрий II («тушинский вор*), самозванец 9, 68, 86, 126, 127, 131, 271, 272, 295, 306, 307, 337, 351- 357, 359, 371, 473, 475- 477, 480, 482, 487, 491, 496, 501, 507, 521, 528, 529, 536, 544, 582, 585, 586, 589, 596, 599, 601, 602, 608, 609, 612, 620, 621, 623-625, 628, 634, 705, 729, 737, 739
Лимонов ЮА., историк 102, 148
Линев Сарыч, дьяк 307, 351, 356, 4 79, 483
Лисейцев Д.В., историк 10, 87, 147-149, 153, 154, 227, 230, 234, 292, 361, 363, 365, 367, 442, 447, 448, 557, 560-562, 564, 565, 567, 569-571, 640, 642, 648, 654, 65 7, 658, 692- 694, 719, 720, 736
Лисовский Александр-Иосиф, полковник 603
Лихачев Д.С., историк 720
Лихачев Н.П., историк 23, 32- 34, 39, 40, 4 7, 49, 53, 56, 58, 72, 76-79, 81, 82, 123, 129, 13 7, 150, 15 7, 164, 166, 178, 226-229, 297- 299, 303, 324, 325, 359- 361, 363, 442, 44 5, 44 7, 448, 548, 562, 573, 691, 702, 717, 720, 736
Лихачев Степан, дьяк 179, 248, 249
Лихачев Терентий Григорьевич, дьяк 178, 179, 248
Лихачев Федор Федорович, дьяк 142, 274, 284, 471, 473, 475, 486, 494, 495, 498, 499, 507-509, 511-513, 515, 520, 527, 528, 533, 535, 537, 539, 547, 608, 619, 665, 666, 671, 673, 677, 679, 681, 682
Лобанов-Ростовский Афанасий Васильевич, князь, боярин 34 7, 674, 681, 683
Ловягин А.М., историк 149, 721
Лодыгин Постник Дмитриевич (Дмитриев Постник), дьяк 139, 140, 211, 212, 214, 215, 220, 249-253, 260, 265, 396, 455, 456, 459
Лодыженский Леонтий, думный дьяк 102, 299, 300, 313
Лонгворт Ф., профессор 93
757


Лопухин Нехороший Васильевич, дьяк 353
Лохвицкий А.В., историк 24, 25, 27, 35, 76, 216, 217, 234, 721
Лохтева Г.Н., историк 721 Лошаков Петр Третьякович, дьяк 302, 303, 460, 462, 463, 469, 472, 520, 527, 528, 533, 534, 537, 609, 680
Луговской Томило Иудич, думный дьяк 66, 110, 111, 136, 302-307, 459, 462, 463, 469, 473, 476, 477, 479, 485, 511, 513, 522, 528, 53 7, 539, 543-54 7, 564, 609, 680, 684
Лукин П.В., историк 161, 227, 721
Лукичев М.П., историк 4, 66, 67, 85, 86, 124, 129, 152, 242,  281,  289,  293,  294,
366,  563,  567,  643,  645,
656,  658,  698,  703,  717,
721,  722,  726,  736
Лутохин Семен, дьяк 169, 370 Лыков Борис Михайлович, князь, боярин 347, 679, 683
Львов Алексей Михайлович, князь 244
Львов Дмитрий Петрович, князь, окольничий 115
Льговский Иван Леонтьевич, дьяк 279, 507-509, 511, 514, 515, 522, 529, 53 7, 539, 546, 609, 678, 679
Любавский М.К., историк 81, 710
Любомиров П.Г., историк 141, 154, 293, 361, 562, 564, 646, 654, 661, 692, 721
Любученинов Меркурий Панфильевич, дьяк 493, 496, 497, 499, 500, 503, 504, 521, 528, 532-534, 536, 539, 546, 610, 675, 680
Ляпунов Прокопий Петрович, думный дворянин 131, 133, 134, 304, 488, 490, 492, 493
Магнус, датский принц 182 Мазалов Афанасий, дьяк 249 Максимов Афанасий, дьяк 258, 435-437, 505, 507, 509, 511,  512,  514,  515,  523,
524,  531,  537,  610,  675
Максимов Иван, дьяк 139, 140, 146,  224,  249,  250,  256,
260,  265,  455,  460,  466,
523,  524,  528,  533,  536,
610, 665
Маландин В.В., историк 449, 721
Малицкий Г.Л., историк 58, 82, 392, 397, 402, 421, 442- 444, 446, 447, 721
Малыгин Афанасий, дьяк 208, 256
Мальгин Т.С., историк 15, 16, 18, 20, 75, 232, 237, 288, 331, 364, 721
Мандрыкин Гордей, подьячий 393, 394, 674
Манъков А.Г., историк 83, 717 Маржерет Жак, французский наемник 100-104, 119, 120, 148, 285, 380, 387, 388, 401, 404, 410, 411, 413, 418, 575, 703, 706
Мария Григорьевна, царица 260, 266, 386, 455
Марков-Киличеев Василий Петрович, дьяк 222, 253, 254, 256, 261, 267, 269, 301, 304, 456, 457, 460, 463, 467, 470, 520, 531, 539-541, 547, 551, 585, 611, 631, 667, 672, 676, 684
Мартемьянов Василий, дьяк 258, 511-513, 523, 524, 528, 533, 611, 684
758


Мартемьянов Герасим, дьяк
257,  262, 274, 279, 349, 460, 462, 464, 470, 473, 486, 488, 490-495, 497, 499, 503-508, 511, 515, 523, 524, 528, 532, 533, 537, 551, 612, 667, 676, 677, 681, 683, 684
Мартемьянов Михаил, дьяк 258 Мархоцкий Николай, польский наемник 293, 64 2, 646, 662, 703
Масса Исаак, голландский купец 389, 390, 417, 44 2, 446, 461, 465, 510, 514, 560-562, 652, 657, 697, 703, 736
Матюшкин Афанасий
Иванович, ловчий 391 Матюшкин Кузьма, подьячий
335
Матюшкин Максим, дьяк 263, 279, 515
Матюшкин Павел Иванович, дьяк 256, 257, 274, 460, 466, 470, 474, 487, 498, 499, 503-508, 510, 522, 531, 539, 612, 665, 673, 674, 684
Махов Венедикт, дьяк 263,
279,  347, 515
Маяковский ИЛ., историк 79, 152, 721
Медушевский А.Н., историк 66, 85, 721
Мезенцев Е.В., историк 229, 721 Мезецкий Даниил Иванович, князь, окольничий 304, 350, 407, 671, 683
Мело Николай де, миссионер 98 Мельникова О.Б., историк 444, 721
Мерзон А.Ц., историк 62, 83, 722
Меррик Джон, английский дипломат 93, 98, 102, 104, 147, 733
Мешаев Иван, дьяк 204-207 Мещерский Федор, князь 478, 481, 483, 666
Мизинов Иван Дмитриевич (Дмитриев Иван), дьяк 185, 258, 422, 498-500, 502- 504, 506-509, 511, 522, 531, 536, 539, 612, 675
Мизинов Иов, дьяк 139, 249, 250, 456
Микулин Иван, дьяк 497, 499- 501, 503, 505, 521, 531, 535, 537, 612, 686
Микулин Григорий Иванович 521
Микулин Петр Иванович, дьяк 271,  274,  436,  458,  502,
503,  505,  506,  511,  514,
520,  521,  527,  528,  533,
535,  536,  539,  540,  612,
664,  666,  669,  675
Миллер Г.Ф., историк 13-16, 18, 51, 71, 74, 129, 227, 320, 331, 362, 364, 374, 398, 416, 426, 440, 444, 446, 448, 722
Милованов Булгак (Лазарь) Евтифьевич, дьяк 142, 279, 284, 408, 412, 414, 415, 505-509, 511, 514, 515, 523, 529, 543, 546, 613, 671
Миловидов И.В., историк 364, 365, 560, 561, 645, 646, 697, 704
Милославский Иван, боярин 414 Милославский Михаил, дьяк
271, 274, 458
Милюков П.Н., историк 33, 40, 41, 44, 45, 62, 78, 157, 195, 196, 226, 232, 331, 332, 364, 448, 722
Милюков-Гусь Иван Васильевич 223, 667, 684
Минин Кузьма, думный дворянин 153, 349, 494, 496, 715
759


Миронов Василий, дьяк 273, 470-472, 475, 480, 523, 531, 534, 536, 537, 539, 598, 613, 668, 6 72, 684
Мирский М.Б., историк 149, 387, 442, 722
Митрофанов Филипп, дьяк 258, 275,  377,  378,  435,  471-
473,  475,  487,  497,  500,
503-505, 524, 507, 509, 511,  512,  523,  528,  533,
536,  613,  672,  674,  684
Митрофанов Чудин, дьяк 165 Митусов Иван Тимофеевич, дьяк 192, 507-509, 511, 516, 520, 527, 528, 533, 535, 536, 613, 671
Михаил Федорович (Романов), царь 3, 9, 23, 4 7, 49, 50, 64, 70, 80, 115, 127, 129, 134, 135, 137, 141-144, 146, 151, 161, 180, 184, 190, 257, 259, 275, 283, 314, 315, 317, 322, 324, 330, 332, 333, 341-343, 345, 347, 348, 349, 358, 364, 376, 3 78, 3 79, 381-384, 386-388, 390, 391, 393, 395, 396, 398, 404, 405, 407, 413, 421, 425-428, 435, 455, 474, 487, 492, 494, 497, 498, 500-505, 507, 509, 510, 514, 516, 517, 534, 536, 544, 551, 555, 570, 575, 577-579, 581, 582, 587, 588, 590, 592, 602-605, 608, 609, 613, 616, 619, 620, 623, 624, 633, 634, 636, 665, 706, 709, 711, 717, 722, 728, 739
Михайлов Гавриил, см. Михеев (Михайлов,
Станиславов) Гавриил Михайлов Ерш, дьяк 193, 247 Михайлов Иван (1), дьяк, посол 117
Михайлов Иван (2), дьяк 246 Михайлов Иван (3), дьяк 258, 511-513, 679
Михалков Константин Иванович, постельничий 383-386, 502, 675, 678
Михеев (Михайлов, Станиславов) Гавриил, дьяк 246, 248
Мнишек Марина Юрьевна, царица 125-127, 147, 151, 152, 3 73, 562, 580, 593, 636, 703, 717
Мнишек Юрий, сандомирский воевода 254, 630, 632, 636
Мнишки, польская магнатская семья 620
Моклоков Тимофей, дьяк 165 Молвянинов Федор Петрович, глава Пушкарского приказа 178, 201
Молчанов Михаил Андреевич 478, 481, 484, 674
Мордовина С.П., историк 124, 231, 290, 540, 638, 704, 722
Морозов Борис Иванович, боярин 162
Морозов Б.Н., историк 68, 86, 124, 189, 199, 231-
233,  382, 416, 419, 441, 446, 44 7, 656, 722
Морозов Василий Петрович, боярин 244, 380
Морозов Петр Васильевич, боярин 188, 189
Морозова Л.Е.^ историк 154, 360, 567, 639-641, 643, 644, 650, 652, 659, 660, 722
Мосальский-Рубец Василий Михайлович, князь, боярин, дворецкий 130, 329, 346, 3 71, 465, 4 78, 4 79, 483, 628, 664, 683
Мстиславский Иван Федорович, князь, боярин 188, 461, 589
760


Мстиславский Федор Иванович, князь, боярин, конюший 404, 627, 672
Мусин-Пушкин Юрий Михайлович 679 Мутьянский И.П., московский дворянин 312, 336
Мухин Юрий, дьяк 431
Мятлев Иван 223
Нагой А.А., боярин 351
Нагой Михаил Федорович, боярин, конюший 404, 672
Нагой Семен 223
Назаров ВД., историк 63, 65, 84, 148, 228, 229, 704, 722
Нальянов Нелюб, дьяк 142, 143, 257, 275, 470, 474, 487, 497, 499, 501, 503- 505, 507, 523, 524, 531, 537, 539, 614, 666, 668, 679
Нармацкий Иван Алексеевич, думный дья 99, 101, 138, 220, 249, 251, 252, 331, 455, 456, 543
Нармацкий-Молодой Иван Григорьевич, дьяк 139, 208, 211, 213-215, 249, 250, 456
Насонов Патрикей, дьяк 142, 145, 284, 379, 382, 388, 494, 496, 497, 499, 500, 502-509, 511-513, 523, 524, 528, 533, 536, 539, 614, 664-666
Наумов Яков Гаврилович 223 Нащокин Григорий
Афанасьевич 211, 212, 215, 249
Нащокин П.А., 199, 200
Неволин КА., историк 20-25, 27, 31, 35, 38, 41, 50, 71, 75, 78, 148, 156, 216, 226, 227, 229, 234, 237, 238, 288, 317, 331, 362, 364, 374, 416, 422, 440, 443, 444, 446-448, 723
Неелов Иван, дьяк 138-141, 178, 229, 256, 260, 263- 266, 281, 282, 455, 456, 606, 704
Неелов Петр, дьяк 138, 140, 141, 252, 260, 263, 265, 266, 281, 282, 455, 456
Некрасов И., патриарший сын боярский 208
Нелюбов (Суков) Василий Семенович, дьяк 99, 138, 139,  223,  249,  250,  252,
253,  260,  261,  265,  282,
372,  455-457,  460,  465,
4  79,  522,  531,  561,  614,
663, 664
Нестеров Богдан, подьячий 420
Нестеров Иван Минич, дьяк 516
Нефедьев Михаил, подьячий 332, 333
Нечаев Григорий, дьяк 263, 279, 515
Нечаев Путило, дьяк 197
Низовцев Василий, дьяк 248
Никитин Евдоким, дьяк 208, 432, 456, 457, 523, 524, 528, 533, 537, 615, 674
Николай I Павлович, император 21, 22, 122
Николай Александрович, цесаревич 52, 74, 711
Никон, патриарх 725
Новиков Андрей Федорович, дьяк 511, 514
Новокшенов Николай Никитич, дьяк 274, 301, 316, 4 73, 4 76, 486, 488, 490, 492, 493, 495, 497, 499, 503-508, 511, 520, 527, 528, 532, 533, 535, 537, 539, 547, 551, 615, 676, 677, 680
Новомбергский Н.Я., историк 48, 80, 228, 395, 442, 443, 723
Новосельский АА., историк 723
Новосильцев Иван Петрович 419
761


Новохатко О.В., историк 67, 68, 85, 86, 124, 241, 362, 723
Носов Н.Е., историк 63, 83, 717
Обланов Семен Иванович, подьячий 199
Облезов Гавриил, дьяк 279, 415, 515, 516
Оботуров Четай, дьяк 511-513, 682
Образцов Андрей Федорович, воевода 318
Образцов Григорий Федорович 224, 666-668, 670,
Образцов Дементий, дьяк 279, 505-507, 511, 512, 515, 523, 524, 531, 535, 537, 615, 674, 683
Огарков Богдан, дьяк 247
Огарков Василий Семенович (Василий
Семенов  (2)),  дьяк  271,  273-
276,  470-472,  497,  499,
500,  503,  504,  523,  528,
533,  534,  615,  666
Огарков Михаил Федорович, дьяк  142,  257,  258,  275,
283,  284,  458,  473,  486,
490,  492, 503, 505-507, 509,  514,  522,  528,  533,
542,  616,  666,  667
Оглоблин Н.Н., историк 33, 43, 44, 57, 72, 79, 723,
Огородников В., историк 37, 78, 723
Одадуров Иванис Григорьевич, постельничий 383, 672, 678
Одадуров Семен Григорьевич 376, 377
Одоевский Иван Никитич, князь, боярин 244, 337, 349, 673, 681-683
Озерецкий Иван, дьяк 142, 143, 497, 500, 503, 504, 520, 528, 533-535, 539, 540, 616
Озеров Филимон, дьяк 635 Оладьин Василий Васильевич, дьяк  253,  254,  256,  261,
269,  312,  335,  336,  338,
457,  458,  520,  529,  530,
53 7,  539,  616,  682
Оладьины, дворянский род 520, Олеарий Адам, голштинский дипломат  114-117,  120,
149,  150,  229,  287,  294,
394,  408-410,  422,  443,
445,  447,  575,  704,  721,
737
Олевская В.В., историк 440, 449, 723
Омельянский И.В., сын боярский 335-337
Ордынцев Михаил, дьяк 436, 507, 509, 511, 512, 514, 520, 528, 533, 535, 537, 539, 616, 675
Орлова Ульяна, царицына казначея 385
Осипов Тимофей, дьяк 138, 139,  212,  215,  250,  260-
262,  265,  269,  282,  455,
457,  461,  468,  523,  524,
528,  533,  539,  540,  542,
546,  617,  671
Остапов Иван Кириллович, дьяк 343, 396, 398, 428, 503, 505-507, 522, 531, 536, 617, 667, 681, 682
Остренев Алексей, дьяк 458, 521, 531, 534, 541, 546, 617
Остренев Тимофей, казачий голова 521
Отрепьев Григорий, см.
Лжедмитрий
Отрепьевы, дети боярские 519
Павлов А.П., историк 67, 69, 73, 85, 101, 148, 149, 153, 154, 182, 204, 206, 221, 227, 229, 230, 232-235, 239, 259-261, 263, 264,
762


289-292, 294, 298, 299, 320, 322, 359, 363- 365, 369, 380, 387, 388, 390, 399, 406, 407, 439, 441, 442, 444, 446, 447, 449, 453, 457, 458, 548, 552, 553, 557-562, 565, 570- 573, 637-639, 641, 644, 646-656, 658-660, 662, 686, 689, 691, 692, 695, 697-699, 704, 724, 737
Павлов Сильванский Н.П., историк 3, 10, 50, 57, 80, 448
Палицын Авраамий (Аверкий), келарь 338, 339, 564, 617, 639, 642, 654, 706
Палицын Андрей Федорович, дворянин 152, 352, 353
Палицын Иван, дьяк 457, 458, 520, 527, 528, 533, 534, 542, 617
Палицын Петр, дьяк 460, 462, 465, 468, 520, 527, 528, 533, 534, 536, 617, 664
Панин Фома, дьяк 272, 335, 336, 4 70, 523, 524, 531, 618, 678, 682
Панов А., историк 22, 23, 76, 156, 162, 226, 227, 288, 416, 441, 446, 724
Панов Василий, дьяк 458 Патрикеев Михаил, подьячий
420
Пафнутий, митрополит 346, 683
Пахирев Прокофий Филиппович, дьяк 258, 273, 275, 405, 473, 475, 487, 498, 499, 503-508, 511, 515, 516, 522, 531, 536, 618, 672
Пахомов Семен, дьяк 248 Переносов Иван, дьяк 279, 415, 515
Перфирьев Нечай, дьяк 138, 139, 184-186, 192, 231,
260,  265,  273,  275,  282,
399,  400,  455,  456,  474,
487,  497,  499,  503,  504,
523,  524,  531,  618,  678
Перхушков Мисюрь, дьяк 248, 249
Пестов Петеля, дьяк 248 Петелин Дружина, дьяк 101, 193, 218, 219, 221, 247, 249, 251
Петр I Алексеевич, царь 12-14, 20, 22-24, 26, 27, 37, 38, 40, 55, 70, 71, 74, 75, 78, 87, 122, 713, 722, 723, 733
Петрей Петр, шведский дипломат 403, 445, 637, 705, 737
Петров К.В., историк 69, 73, 86, 124, 128, 152, 724
Петров Тимофей, дьяк 139, 249, 250, 260, 261, 265, 282, 291, 432, 455, 456
Петровский И.Г., академик 88, 718
Пивов Петр, дьяк 458
Писарькова Л.Ф., историк 69, 87, 724
Платонов С.Ф., историк 3, 10, 33, 44-46, 49, 50, 56, 72, 78-81, 153, 157, 192, 196, 226,  231,  232,  289,  290,
386,  426,  442,  448,  477,
478,  500,  502,  510,  513,
563,  564,  567-569,  720,
724, 726
Плещеев Василий 335, 336, 682
Плещеев Иван 337, 683
Плещеев Лев Афанасьевич, оружничий 111, 130, 478, 4 79, 484, 6 74
Плещеев Наум Михайлович 684 Плещеев Савин Григорьевич, патриарший дворецкий 434
Плещеева А.М. 208
Плигу зов А.И., историк 150, 730 Победоносцев К.П., историк 21, 76, 725
763


Подлесов Андрей Романович, дьяк 131, 2 79, 280, 432, 434, 460, 462, 467, 470, 505-509, 511, 512, 515, 520, 531, 537, 539, 542, 566, 618, 667, 674, 686
Подлесов Роман, дворцовый приказчик 618
Пожарский Дмитрий Михайлович, князь, боярин 134, 153, 349, 494, 496, 590, 591, 681, 686, 715
Пожарский-Лопата Дмитрий Петрович, князь, воевода 622
Поздеев Богдан, дьяк 279, 511, 513-515, 666
Поздеев Второй Никифорович, дьяк 138-141, 282, 4 5 7, 522, 531, 535, 619, 663
Поздеев Иван Федотович, дьяк 398, 428, 508, 510, 511, 515, 522, 528, 533, 535, 536, 619, 667, 676
Поздеев Марк Иванович, дьяк 132, 134, 142, 143, 153, 275, 284, 306, 348, 471, 473, 475, 486, 490, 492, 503, 505, 506, 508, 511, 516, 522, 528, 532, 533, 535, 539, 619, 680, 681
Поздеева И.В., историк 444, 725
Покровский АЛ., историк 55, 81, 397, 398, 440, 443, 444, 448, 725
Полевой НА., историк 125, 151, 366, 705
Полосин И.И., историк 167
Попов АН., историк 445, 657, 660, 705, 738
Попов НА., историк 29, 42, 77, 79, 123, 443, 444, 725
Поссевино Антонио, папский легат 168
Постников Василий, дьяк 414 Постников Никита Васильевич, дьяк 516
Потемкин Вьялица, подьячий 388, 663
Похлебкин В.В., историк 234, 725
Преображенский АА., историк 719
Проестев Степан Матвеевич, московский дворянин 244, 668
Прозоровская А.Г., княгиня 201
Протасьев Соловой Борисович, стрелецкий голова 404
Пудалов Б.М., историк 571, 661, 662, 725
Пустошкин Степан, дьяк 258, 271, 275
Путятин Тимофей, князь 188
Пуцилло М.П., историк 29, 77, 725
Пушечников Дмитрий 667
Пушкин Гавриил Григорьевич, сокольничий 381, 382, 679, 685
Пушкин Иван Михайлович, думный дворянин 243, 310, 356, 666, 667, 670, 681
Пушкин Никита Михайлович 346, 683
Пушкин Федор Семенович 686
Пушков В.П., историк 444, 725
Рагозин Кузьма, дьяк 516
Рагозин Петр, дьяк 432, 437, 460, 462, 46 7, 4 70, 521, 531, 534, 537, 539, 620, 674
Рагозин Федор, дьяк 515
Рагозины, дворянский род 521
Радцов Дмитрий, дьяк 142, 284, 461, 503, 505-509, 523, 524, 528, 533, 53 7, 620, 682, 685
Раковские, дворянский род 521
Раковский Дмитрий, дьяк 261, 262, 268-270, 457, 458, 471, 521, 531, 534, 539, 541, 620
764


Ратман, сыщик 318 Рахманинов Василий, дьяк 165 Резанцев Игнатий, дьяк 246 Резанцев Леонтий, дьяк 248 Рейтенфельс Яков, автор сочинения 706
Ржевский Никита Григорьевич 204-207
Ридли Марк, доктор 93, 96 Ришелье, Жан-Арман
дю Плесси, кардинал 128 Рогожин Н.М., историк 9, 66, 6 7, 69, 70, 73, 85, 86, 124, 14 7, 150, 183, 230, 234, 445, 447, 723, 725, 726 Рождественский Н.В., историк 123
Рождественский Н.Ф., историк 21, 76, 726
Рождественский С.В., историк 46, 80, 298, 299, 359, 368, 439, 726
Рожков НА., историк 48, 49, 80, 157, 226, 229, 444, 448, 450, 726
Романов Александр Никитич, боярин 163, 621
Романов Иван Никитич, боярин 502, 664
Романовский В.Е., историк 38, 39, 78, 288, 726
Романовы, династия 3, 4, 45, 73, 79, 123, 163, 389, 724
Романчуков Савва, дьяк 142, 185, 262, 275, 277, 283, 426, 427, 481, 484, 486, 488, 494, 496, 497, 499, 503-506, 508, 511, 523, 524, 528, 533, 536, 539, 620, 667, 674, 677
Ромодановский Василий Григорьевич, князь, окольничий 115
Ромодановский Григорий Петрович, князь, боярин 185, 330, 331, 341, 666, 667, 672, 673, 683, 685
Ростовский Василий Иванович, князь 210
Ртищев Василий, дьяк 127 Рубцов Антип, дьяк 165, 167, 168, 169, 273, 275, 474, 485, 520, 531, 539, 546, 620
Ружинский Роман, князь, тушинский гетман 353
Румянцев Николай Петрович, граф 121
Русинов Девятой, подьячий 420
Русинов Рахманин, дьяк 247
Рыбалко Н.В., историк 70, 73, 87, 217, 234, 239, 289, 299, 317, 321, 322, 326, 327, 351, 359, 362, 363, 366, 377, 378, 380, 440, 441, 448, 451-453, 461, 494, 500, 518, 521, 526, 527, 540, 541, 548, 55 7, 560, 566, 568, 570-573, 637, 640, 641, 645, 648, 650, 653, 659, 660, 726, 738
Рылов Федор, дьяк 246
Рындин Другой Тимофеевич, дьяк 352, 354, 522, 529, 534, 621, 669
Рюриковичи, династия 3, 137, 210
Рябинин Ждан, подьячий 332, 333
Сабуров Михаил Богданович, боярин 335, 336, 467, 682
Сабуров Семен Федорович 209 Савва В.И., историк 55, 56, 81, 714, 726
Савин Василий, подьячий 301 Садиков ПА., историк 56, 57, 72, 81, 108, 109, 148, 196, 197, 232, 235, 325, 326, 328, 363, 726, 727, 738
Салманов Гавриил Самойлович, дьяк 257, 458, 520, 529, 530, 534, 54 7, 621
765


Салманов Иван Самойлович, дьяк 222, 253, 256, 25 7, 261, 267, 269, 457, 458, 460, 462, 467, 520, 529, 530, 539, 547, 621, 684
Салтыков Борис Михайлович, боярин, дворецкий 145, 388, 502, 514, 665
Салтыков Иван Михайлович, боярин 134, 478, 484, 621, 681
Салтыков Иван Никитич, боярин 130, 481, 483, 669
Салтыков Михаил Глебович, боярин 478
Салтыков Михаил Михайлович, кравчий 390, 396, 398, 4 79, 663, 6 74, 681
Салтыков-Кривой Михаил Михайлович, окольничий 243, 310, 321, 587, 673, 685
Салтыковы, боярская семья 514
Самоквасов Д.Я., историк 34- 37, 44, 78, 128, 152, 232, 443, 444, 727
Самсонов Семен Федорович, дьяк 135, 274, 457, 458, 461, 471, 473, 490-492, 494-497, 499, 503-506, 511-513, 522, 528, 533, 537, 542, 543, 621, 630, 665, 667, 678, 685
Сапега Лев, литовский канцлер 105, 107, 112, 113, 118, 130, 4 79, 628
Сапега Ян-Петр, литовский магнат 150, 355, 729
Сапеги, семейство литовских магнатов 105, 118, 119
Свиязев Захарий Григорьевич, дьяк 139, 249-251, 260, 275, 338, 371, 456, 460, 465, 471, 474, 486, 520, 526, 528, 533, 539, 546, 622, 663, 682
Седов П.В., историк 67, 69, 86, 87, 149, 359, 446, 447, 727
Селезнева ИА., историк 69, 86, 395-397, 443, 445, 727
Селин АЛ., историк 572, 727 Семенов Василий (1), дьяк 257, 323, 497, 499, 503, 505, 506, 508, 523, 524, 528, 533, 534, 622, 668, 673, 686
Семенов Василий (2), см. Огарков Василий Семенович
Семенов Добрыня (Филипп) Никитич, дьяк 274, 279- 281, 350, 351, 470-4 73, 4 75, 486, 492, 503, 505, 506, 508, 511, 513-515, 522, 528, 533, 536, 546, 622, 664, 666, 667, 683
Сергеевич В.И., историк 31, 34, 38, 41, 77, 78, 229, 238, 288, 289, 363, 402, 441, 443, 445, 44 7, 687, 695, 727
Сергий, старец 436, 675
Середонин С.М., историк 44- 46, 79, 92, 14 7, 196, 219, 229, 232, 234, 236, 288, 363, 727
Сесиль Вильям, английский политик 93
Сигизмунд III Ваза, король Речи Посполитой 107, 108, 112, 130, 131, 277, 306, 307, 378, 381, 404, 407, 412, 425, 4 73, 4 76-4 78, 480, 481, 483, 487, 488, 491, 586-589, 591, 593, 595- 599, 609, 614, 618, 623, 628, 631, 632
Сигорские, дворяне 306
Сигорский Михаил Иванович, сын боярский 306
Сильвестр, поп 174
Симеон Бекбулатович, касимовский царь 182, 202,
766


210,  229, 231, 468, 592, 716, 722
Симон, игумен 349, 681
Синцов Игнатий, дьяк 458, 461
Сицкий Алексей Юрьевич, князь, боярин 669, 670, 683
Сицкий Иван Васильевич, князь, боярин 99
Скопин-Шуйский Василий Федорович, князь, боярин 208, 263
Скопин-Шуйский Михаил Васильевич, князь, боярин 377, 378, 427, 591, 626, 672
Скоробовицкий Кирилл Созонович, думный дьяк 108, 407, 477, 482, 484, 486, 523, 529, 534, 539, 544-546, 600, 623
Скрынников Р.Г., историк 229, 727
Смирнов И.И., историк 58, 63, 82, 174, 228, 643, 727
Смывалов Михаил, купец, дьяк 262, 279, 280, 483- 485, 487, 515
Совин Тимофей Петрович 344, 484, 668
Соколовский М., историк 47, 78, 80, 441, 442, 727
Солнцев Иван Андреевич, князь 684
Соловецкий Степан Михайлович, думный дьяк 66, 108, 131, 136, 4 77-480, 482, 484-486, 523, 525, 529, 534, 539, 544-546, 595, 623, 673
Соловьев С.В., историк 105, 119
Соловьев С.М., историк 23, 32, 74, 76, 77, 92, 14 7, 154, 156, 157, 226, 229, 727
Солодкин Я.Г., историк 657, 727
Сомов Матвей, дьяк 142, 279, 280, 284, 352, 355, 356, 503, 505-508, 511-513,
515,  521, 529, 534, 537, 623, 666, 668, 670
Сомовы, дворянский род 521
Софонов Денис Иванович, дьяк 352-354, 491, 493, 496, 498-501, 503, 504, 511, 512, 520, 526, 529, 537, 539, 624, 656, 682, 722
Софонов Иван Осипович, дьяк 258, 492, 496, 497, 499, 502-504, 511, 512, 516, 520, 531, 537, 539, 624, 664, 679, 683
Софонов Игнатий Тимофеевич, дьяк  138,  139,  249,  250,
253,  254,  260,  261,  265,
269,  274,  282,  455-457,
460,  467,  470,  473,  486,
493,  496,  520,  531,  539,
624,  635,  681
Софроненко КА., историк 58, 82, 727
Сперанский А.Н., историк 57, 82, 181, 183, 230, 399, 400, 444, 728
Спиридов М.Г., историк 14-16, 74, 181, 22 7, 230, 331, 364, 374, 440, 444, 728
Спиридов М.М., декабрист 14 Спиридонов Никифор, дьяк 516 Сталин И.В. 59 Станиславов Гавриил,
см. Михеев (Станиславов) Гавриил
Станиславский А.Л., историк 64, 84, 85, 124, 129, 132, 136, 137, 141, 152-154, 231, 268, 290, 292, 355, 362, 366, 367, 482, 497, 540, 567, 568, 638, 643, 645, 650, 651, 655, 661, 695, 697, 698, 703, 704, 706, 717, 721, 722, 728, 730, 739
Сташевский ЕД., историк 49, 50, 80, 196, 232, 332, 364, 728
767


Степанов Андрей, дьяк 142, 272, 273, 275, 284, 474, 475, 486, 494, 498, 503- 506, 508, 509, 512, 514, 523, 524, 531, 624, 672, 673, 683
Степанов Важен, дьяк 279, 515, 516
Степанов Василий, сторож 388 Степанов Иван, дьяк 275, 470- 472, 474-476, 486, 523, 524, 531, 534, 535, 537, 546, 625, 668
Степанов Федор, дьяк 511-514 Сторожев В.Н., историк 33, 44, 45, 55, 72, 79, 123, 129, 137, 150, 439, 540, 572, 706, 707, 728
Стрешнев Василий Иванович, окольничий 391
Стрешнев Иван Филиппович, думный дьяк 110, 111, 193, 247, 248, 251, 302, 303, 341, 459, 462, 463, 469, 484, 520, 531, 539, 543- 547, 566, 625, 679
Стрешнева Евдокия Лукьяновна, царица 384
Строев Андрей Евдокимович, дьяк 516
Строев П.М., историк 121
Стромилов Юрий Яковлевич 682
Суворов Постник, дьяк 246 Сукин Василий Борисович, думный дворянин 243, 665, 685
Суков Василий, см. Нелюбов (Суков) Василий
Суков Елка, дьяк 170
Суколенов Нелюб, дьяк 312, 458
Сулдешев Постник, дьяк 248 Сулешев Юрий Яншеевич, князь, боярин 683
Сумороков Семен, дьяк 99, 138, 139, 194, 204-207, 221,
222, 248, 250, 253, 256, 260, 261, 265, 282, 455, 456, 459, 607
Сустьянин Василий, подьячий 204
Сутупов Богдан (Иоаким) Иванович (Иванов Богдан), думный дьяк 110, 111, 256, 257, 321, 327, 352, 418, 459, 466, 469, 520, 531, 539, 542-547, 625, 668, 675, 679, 685
Сухотин Л.М., историк 54, 55, 81, 108, 123, 148, 151, 184, 230, 313, 359-362, 364- 367, 419, 421, 439, 440, 443, 446, 447, 488, 559, 563, 565-568, 572, 637- 640, 642, 647-649, 651- 653, 655, 657, 659-662, 687, 688, 690, 691, 693- 698, 706, 739
Сыромятников Б.И., историк 36, 37, 56, 78, 157, 226, 237, 238, 288, 728, 729
Талызин Лука Юрьевич, дьяк 261, 269, 457, 458, 461, 520, 531, 534, 537, 539, 542, 626, 667
Талызин Никифор Семенович, дьяк 279, 515, 516
Тараканов Василий, дьяк 139, 249, 250, 256, 260, 265, 272, 407, 455-457, 461, 470, 523, 529, 626, 671
Тараканов Сурьянин, дьяк 279, 384, 515
Татев Борис Петрович, князь, боярин 466, 468, 665
Татев Иван Андреевич, князь, московский дворянин 312 Татищев В.Н., историк 12-14, 18, 74, 374, 375, 440, 729
Татищев Игнатий Петрович, думный дворянин 208, 417, 466, 549, 550
768


Татищев Михаил Игнатьевич, ясельничий 200, 325, 328, 3 29, 404, 468, 6 71
Татьянин Андрей, дьяк 97, 138-141, 249, 250, 260, 265, 281, 455, 456
Твердиков Степан, дьяк 138- 140, 249, 250, 260, 263, 265, 282, 455, 456, 552
Телепнев Василий Григорьевич, думный дьяк 66, 107, ПО, 137,  427,  470,  471,  473,
475,  476,  478,  485,  486,
520,  527,  528,  532,  533,
535,  537,  543-546,  551,
626,  676,  677
Телепнев Ефим Григорьевич, казначей, думный дьяк 185, 398, 420, 421, 422, 426- 428, 473, 475, 485, 502, 515, 516, 520, 528, 532, 533, 539, 547, 626, 667, 671, 675, 676
Тельберг Г.Г., историк 55, 81, 729
Телятевский Андрей Андреевич, князь, боярин 346, 683
Темкин-Ростовский Михаил Григорьевич, князь 335, 336, 682
Терпигорев Григорий, дьяк 355
Тиманов Спиридон, подьячий 383, 384
Тимашов Венедикт, дьяк 260 Тимофеев Богдан, дьяк 502, 503, 505-507, 523, 524, 528, 533, 534, 536, 626, 665
Тимофеев Василий, дьяк 516 Тимофеев Иван Семенович, дьяк 138, 139, 187, 249, 250, 257, 260-262, 265, 267, 269, 270, 271, 274, 279, 282, 292, 335, 336, 365, 455, 457, 459, 460, 466, 467, 515, 516, 520,
528, 530, 533, 539, 546, 559, 572, 597, 627, 633, 638, 657, 659, 665, 682, 702, 714, 717, 727
Тимохина ЕА., историк 70, 88, 364, 729
Титов Евдоким, см. Витовтов Евдоким Яковлевич
Титов Кузьма, подьячий 396, 681
Титов Никифор, дьяк 458, 461
Тиунов Петр, дьяк 247
Тиханов Михаил Никитич 684
Тихомиров М.Н., историк 61, 62, 83, 124, 162, 227, 339, 365, 729, 731
Тихонов ЮЛ., историк 657, 712, 719
Толмачев Петр, подьячий 173 Толмачев Рудак Иванович, дьяк 24 7, 460, 462, 464, 522, 528, 533, 551, 627, 676
Толстой ДА., граф, историк 21, 75, 729
Томашевский В.В., историк 58, 59, 82, 729
Траханиотов Иван Васильевич, казначей 417
Траханиотов Никифор Васильевич, казначей 407, 502, 671
Трегубов Степан, дьяк 179, 248
Трескин Воин, дьяк 131, 279, 479, 515
Третьяков Петр Алексеевич, думный дьяк 135, 142, 144, 185, 283, 330, 351, 352, 356, 388, 482, 491- 493, 496, 497, 499-501, 503-506, 508, 509, 520, 527, 528, 532, 533, 539, 544-546, 609, 628, 669, 676, 677, 684, 718
Третьяков Савлук, дьяк 246 Третьяковы-Головины, дворянский род 520, 628
769


Трифанов Иван Андреевич, дьяк 97
Троекуров Роман Федорович, князь, боярин 351
Троицкий В.И., историк 58, 82, 729
Трофимов Иван, дьяк 516
Троцина К.Е., историк 21, 22, 35, 76, 78, 229, 232, 729
Трубецкие, боярско-княжеский род 340
Трубецкой Дмитрий Тимофеевич, князь, боярин 125, 133, 136, 352, 353, 490, 493, 495
Трубецкой Никита Романович, князь, боярин 201, 208, 211, 213-216, 263, 340
Трубецкой Тимофей Романович, князь, боярин 208, 214, 216, 263, 340
Трусов Григорий, дьяк 370, 457, 458, 520, 531, 534, 535, 542, 628
Трутовский В.К., историк 47, 80, 396, 397, 443, 709
Туренин Иван Самсонович, князь 209 «Тушинский вор», см. Лжедмитрий II
Тюменцев И.О., историк 68, 70, 86, 118, 150, 152, 293, 351-353, 355, 366, 367, 441, 476, 477, 564, 573, 637, 650, 660, 695, 698, 707, 729, 739
Тютин Хозяин Юрьевич, казначей 91
Тютков Андрей, посадский человек 332
Тюфякин Василий Васильевич, князь 199, 200
Тюхин Михаил, дьяк 131, 343, 352, 356, 482, 483, 485, 486, 489, 505, 507, 523, 524, 528, 533, 537, 628, 664, 683
Уваров А.С., граф 293, 439, 561, 564, 571, 637, 651, 653, 686, 704, 734
Уваров Илья, см. Елчин Илья Иванович
Уварова, графиня 710
Уваровы, дворянский род 521
Угоцкий Степан, дьяк 516
Украинцев Е.И., думный дьяк 713
Ульфельдт Яков, датский дипломат 183, 230, 231, 291, 649, 658, 707, 708, 739
Ульяновский В.И., историк 67, 73, 86, 112, 148, 149, 151, 153, 320, 322, 326, 359, 363, 369, 3 77, 380, 387, 390, 404, 439-442, 444, 445, 447, 461, 559-561, 638, 640, 644, 646, 649, 655, 659, 686, 692, 696, 697, 729, 730, 739
Унковский Михаил, дьяк 138, 139, 250, 256, 25 7, 260- 263, 265, 268, 269, 282, 455, 457, 520, 531, 539, 552, 629
Ураз-Магмет, касимовский царь 354, 585
Урусов Иван Васильевич 668
Успенский А.И., историк 707
Успенский БА., историк 402, 444, 730
Успенский Г.П., историк 16, 17, 20, 27, 46, 75, 331, 364, 374, 440, 730
Устинова ИА., историк 71, 88, 647, 730
Устюгов Н.В., историк 63, 64, 84, 238, 289, 332, 364, 386, 390, 391, 397, 399, 416, 441-444, 446, 448, 567, 730, 739
Федор Алексеевич, царь 87, 709
Федор Иванович, царь 90, 93, 96, 198, 205, 207, 209, 210,
770


213,  215,  216,  218,  219,
221,  248,  249,  323,  341,
385,  402,  403,  413,  416,
417,  456,  458,  465,  522,
542,  576,  627
Федорин К.Д., историк 67, 85, 234, 416, 419, 421, 423, 427, 446-449, 730
Федоров Василий, дьяк 458, 461 Федоров Иван (1), дьяк 138, 139, 165, 169, 260, 261, 266, 269, 275, 282, 346, 383, 384, 386, 388, 393, 455, 457, 461, 471, 473, 487, 497, 503, 505, 506, 508, 511, 521, 528, 533, 536, 539, 629, 674, 678
Федоров Иван (2), дьяк 184-
186,  191, 499, 503-506, 523, 524, 528, 533, 534, 537, 629, 678
Федоров Иван, подьячий 143 Федоров Казарин, дьяк 435,
436,  505, 507, 520, 527, 528, 533, 537, 629, 675 Федоров Нечай, дьяк 138-140,
254,  260-262, 265-269, 271, 275, 282, 329, 455, 457, 460, 466, 470, 472, 520, 531, 539, 546, 595, 630, 668, 673
Федоров Семен, дьяк 262, 275, 277, 481, 484, 486, 523, 524, 528, 534, 537, 546, 630, 685
Федосеев Иван, см. Федосьев Иван
Федосьев (Федосеев) Иван, подьячий 325, 328, 329
Федотов-Чеховскии АЛ., историк 121, 150, 440, 568, 651, 687, 707
Федурин Басенок, дьяк 248 Феодосий, митрополит 430 Феодосий, старец 436 Ферапонт, архимандрит 346, 683
Фердинанд III Габсбург, император Священной Римской империи 117
Филарет Никитич Романов, патриарх 43, 45, 47, 54, 280, 332, 350, 354, 397, 428, 429, 434-437, 439, 449, 455, 487, 510, 512- 517, 519, 555, 582, 591, 721
Филатов Пятой, дьяк 279, 515-517
Филимонов Парфений, дьяк 256, 458
Филипп, митрополит 430
Филиппов А.Н., историк 37, 38, 74, 78, 238, 288, 332, 364, 3 74, 440, 441, 443, 444, 730
Флетчер Дж., английский дипломат 17, 23, 29, 44, 51, 79, 92-100, 103, 104, 117, 119,  120,  147,  148,  178,
217,  219,  228,  229,  234,
285,  294,  380,  403,  409-
411,  417,  445,  446,  575,
638,  707,  727,  739
Флоря Б.Н., историк 149, 389, 442, 477, 564, 565, 567, 643, 662, 692, 707, 730
Фомин Иван (Гельмес Ганс, Элмес Джон), переводчик 96-99, 104, 115-117, 119, 389, 575, 720
Фомин Иван Иванович, доктор 115
Фонарник Григорий, купец 606
Фролов Савва, дьяк 247
Фроянов И.Я.У историк 86, 729 Фуников-Курцев Константин, дьяк 165
Харилов Третьяк (Иван), дьяк 343, 505, 507, 521, 528, 533-535, 537, 630, 683
Хвицкий Дорога, дьяк 142, 143, 343, 470-472, 491,
771


492,  497, 499, 501, 503- 505, 507, 520, 531, 537, 539, 540, 630, 668, 682, 684
Хворостинин Юрий Дмитриевич, князь 478, 481, 484, 678
Хилков, князь 122, 706, 739 Хирины, рязанские дети боярские 109, 340
Хлебников Н.И., историк 28, 77, 82, 156, 177, 226, 227, 229, 238, 288, 363, 379, 441, 443, 547, 572, 730 Хлопов Гавриил Васильевич 341, 484, 682, 685
Хованский Иван Андреевич, князь, боярин 682
Ховралев Неудача Васильевич, дьяк 432, 434, 435, 456, 457, 460, 467, 470, 522, 528, 533, 539, 630, 674
Ходкевич Ян-Карл, гетман 125, 495
Хомяков С.Н. 208
Хорошкевич А.Л., историк 150, 183, 227, 230, 707, 708, 730
Хрипунов Федор Юдин 484, 668 Христос 402
Царевский Афанасий, дьяк 142, 262, 275, 277, 477, 478, 481, 484, 486, 488, 491- 493, 49 7, 499, 501, 503, 504, 520, 528, 533, 537, 539, 631, 668, 679
Чеглоков П., историк 23, 76, 731
Челищев Б.И., сын боярский 335
Челяднин Иван Петрович, боярин, конюший 90, 91, 402, 403
Чередов Семен Васильевич, думный дьяк 110, 221, 253,
256,  335, 336, 458, 459, 462, 464, 467, 520, 529, 530, 539, 543-547, 551, 631, 676, 682
Черемисинов Деменша Иванович, казначей 417, 419
Черкасский Василий Корданукович, князь, боярин 466, 668,
Черкасский Дмитрий Мамстрюкович, князь, боярин 244, 635
Черкасский Иван Борисович, князь, боярин 350, 623, 624, 677, 683
Чернов А.В., историк 61, 83, 159, 178, 226, 228, 229, 239, 289, 387, 390, 441, 442, 444, 447, 448, 731
Черной Никита Семенович, дьяк 209, 247, 248, 256, 257, 260, 262, 273, 275, 337, 471, 474, 486, 522, 531, 546, 631, 682, 683
Чечетов Дей, дьяк 273, 275, 474, 523, 524, 528, 533- 535, 632
Чириков П.М., жилец 304
Чириков С.М., жилец 304
Чириков Тимофей, дьяк 138, 249, 260, 261, 266, 269, 281, 282, 386, 455, 457, 523, 531, 536, 539, 632, 678
Чирков Максим, дьяк 279, 515, 516
Чистой Алмаз Иванович, дьяк 414
Чистой Назарий, дьяк 414 Чистякова Е.В., историк 85, 234, 726
Чичерин Б.Н., историк 24, 76, 731
Чичерин Иван Иванович, думный дьяк 66, 131, 136, 348, 477, 478, 482, 484-
772


487,  520, 529, 534, 539, 544-546, 632, 671
Чортов Ф., сын боярский 313
Чубаров Матвей, подьячий 337 Чубаров Федор, дьяк 256, 257, 458
Шапилов Алексей Захарьевич, думный дьяк 131, 132, 134, 254, 262, 274, 458, 460, 462, 466, 470, 473, 476, 480, 486, 490, 492, 502, 503, 505, 520, 528, 533, 535, 537, 539, 544, 545, 547, 587, 632, 668, 669, 683
Шапилов Лука Захарьевич, дьяк 632
Шапкин Семен Иванович, постельничий 383, 678
Шарапов Иван Тимофеевич, дьяк 257, 274, 436, 471, 474, 487, 497, 500, 503, 504, 508, 509, 511, 512, 520, 531, 535, 537, 539, 542, 627, 633, 674, 675, 678
Шахова АД., историк 731 Шаховской Мирон
Михайлович, князь 684 Шаховской Семен Иванович, князь 343
Шаховской Юрий Иванович, князь 668
Шватченко ОА., историк 572, 731
Шеборшин Иван, дьяк 431 Шевырев Иван Афанасьевич, дьяк 135, 142, 284, 491, 493, 495, 497, 500, 501, 503-509, 521, 531, 535, 633, 668-670, 677, 681
Шеин Михаил Борисович, боярин 318
Шелепин Василий, дьяк 456 Шереметев Петр Никитич, боярин 113, 243, 335, 336, 464, 467, 676, 682, 685
Шереметев Федор Иванович, боярин 348, 404, 679
Шерефединов Андрей (Васильев Андрей (2)), дьяк 193, 194, 195,  198,  204,  206,  207,
209,  246-248,  251,  289
Шестаков Сарыч, дьяк 257, 261, 262,  268,  269,  457,  458,
460,  462,  467,  521,  531,
537,  539,  541,  633,  685
Шестакова Анна, царицына казначея 385
Шиловский Тимофей, сын боярский 193, 194, 204 - 207, 209
Шимко И.И., историк 43, 44, 72, 79, 421, 429, 430, 432, 435, 447, 449, 450, 731
Шипилов Иван, подьячий 325, 328
Шипов Андрей, дьяк 2, 79, 511, 514, 515, 523, 531, 634, 673, 674
Шипов Ждан (Фрол) Михайлович, дьяк 408, 414, 502, 503, 505-509, 511, 514, 523, 529, 539, 634, 671
Шипулин Никифор, дьяк 436, 437, 511-514, 515, 675
Широносов Михаил, дьяк 458, 534, 685
Шишелов Василий Иванович, подьячий 199, 208
Шмидт С.О., историк 58, 64, 6 7, 82, 84, 85, 124, 128, 152, 162, 173, 174, 227, 228, 232, 289, 294, 5 73, 731
Штаден Генрих, опричник 89- 92, 119, 120, 147, 166, 167, 173, 174, 176-178, 227- 229,  232,  284,  285,  286,
294,  380,  403,  409,  416,
427,  431,  432,  444-446,
448,  449,  707,  739
Шуйгин Дмитрий, дьяк 165
773


Шуйские, княжеско-боярский род 340, 468
Шуйский Александр Иванович, князь, боярин 216, 340
Шуйский Дмитрий Иванович, князь, боярин 244, 325, 330, 466, 468, 587, 598, 668, 669
Шульгин Никанор, дьяк 271, 274
Шумаков СА., историк 33, 44, 53, 72, 79, 81, 123, 150, 232, 233, 440, 692, 707, 731, 732
Шушерин Федор Дмитриевич, думный дьяк 135, 142, 278, 283, 491, 493, 495, 497, 499, 501, 503-507, 516, 521, 529, 539, 544, 545, 547, 551, 634, 676, 677
Щелкалов Андрей Яковлевич, думный дьяк 195, 200, 218, 219, 234, 246, 24 7, 249, 321, 326, 327, 550, 577, 617
Щелкалов Василий Яковлевич, думный дьяк 99, 102, 103, 111, 179, 193, 195, 200, 218-222, 234, 237, 247- 249, 251, 252, 321, 389, 418, 455, 456, 459, 543, 550, 586, 590, 617
Щелкаловы, дьяческая семья 201, 389, 550
Щербатый Лука Осипович, князь 184-186, 191, 671, 678
Щербатый Меркурий Александрович, князь 249
Щербатов М.М., князь, историк 14
Щербачев Ю.Н., историк 707
Эйлоф Иоганн, доктор 390 Элмес Джон, см. Фомин Иван Элмес Ричард, доктор 96
Эскин Ю.М., историк 67, 86, 183, 229, 230, 232-234, 289-291, 299, 359, 364, 365, 416, 423, 441, 446- 449, 646, 704, 712, 726, 732
Юдин (Башмаков) Василий, дьяк 271, 275, 414, 415, 486, 494, 496, 522, 528, 535, 542, 616, 634, 665, 667, 673
Юзефович ЛА., историк 732
Юркин Н.Г., историк 70, 87, 732 Юрьев Василий, дьяк 262, 273, 274, 277, 307, 348, 477, 478, 480, 481, 484, 486, 487, 493, 523, 525, 528, 533-535, 539, 546, 635, 673, 681
Юрьев Даниил Романович, боярин, дворецкий 175
Юрьев Иван, гость 347, 407, 477, 483-486, 589, 683
Юрьев Никита Романович, боярин, дворецкий 175
Юшков А.И., историк 227, 228, 231, 233, 360, 361, 365, 559, 560, 563, 567, 644, 648, 649, 651, 653, 654, 658, 694, 696, 70 7, 708, 734
Юшков С.В., историк 63, 83, 232, 732
Яковлев А.И., историк 55, 81, 547, 732
Яковлев (Юрьев) Василий Иванович, дьяк, 191, 511, 512, 514, 522, 528, 537, 635, 678, 6 79
Яковлев Григорий, дьяк 165 Яковлев Даниил, дьяк 257, 258, 273, 275, 458, 460, 462, 464, 4 73, 4 74, 484, 487, 508, 509, 523, 524, 528, 533, 535, 635, 676, 685, 686
774


Яковлева О А., историк 181, 182, 189, 230, 290, 733
Якушкин Башмак, дьяк 247 Янов Василий Осипович, думный дьяк 110, 136, 254, 302-308, 4 58, 460, 462, 463, 469, 473, 476, 483, 486, 487, 489, 493, 521, 529, 530, 536, 539-541, 544-546, 636, 680
Янов Федор Осипович, дьяк 256,  261,  267,  269,  322,
329,  346,  457,  458,  460,
462,  467,  469,  521,  529,
530,  539,  541,  564,  617,
636,  670,  673,  683,
Ясинский А.Н., историк 41, 79, 733
Andrusiewicz А., историк 149, 733
Brown Р., историк 65, 84, 733
Crummey R.O., историк 65, 84, 718, 733
Grzybowski S., историк 65, 84, 733
Ostrowski D., историк 65, 66, 84, 723
Phipps G.M., историк 147, 733
Рое М.Т., историк 66, 84, 733
Szeftel М., историк 65, 84, 733


ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
Алатырский уезд 599
Алатырь 597, 608, 619, 633
Александрова слобода 599, 627
Алексин 310, 311, 315
Алексинский уезд 539, 614 Англия 92, 93, 98, 115, 147, 151,  153,  161,  217,  227,
228,  388,  440,  498,  501,
542,  543,  591,  597,  619,
630,  641,  651,  656,  705,
737
Андрусово 713
Арзамас  126,  135,  310,  311,
315,  318,  353,  491,  519,
526,  536,  588,  600,  603,
604,  608,  612,  613,  633
Арзамасский уезд 229, 539, 540, 58 7, 602, 622, 625, 704, 736
Архангельск 147, 409, 487, 705 Астрахань 147, 161, 318, 336, 404, 425, 463, 467, 474, 505, 508, 534, 536, 587- 589, 597, 599, 600, 606, 611, 618, 619, 622, 625- 627, 631, 634, 636, 705 - кремль 192
Афины 554
Балахна 220, 607
Балахнинский уезд 229, 704, 736
Балканы 104
Бежецкий Верх 300, 311, 589
Белая 624
Белгород 309, 311, 315
Белев 310, 311, 315, 521, 526
Белевский уезд 539, 592, 615 Белоозеро 305, 309, 311, 318, 321, 4 74, 490, 536, 593, 604, 629, 632
Бельский уезд 615 Березов 602 Волхов 310, 311, 319 Борзунь 186 Боровск 310, 311, 315, 604 Боровский уезд 539, 610, 632 Брянск 88, 218, 304, 310, 311, 315, 342, 618, 718
Брянский уезд 189 Будапешт 149, 719, 725
Вага (Важская волость, Важский уезд) 191, 305, 309, 311, 325-330, 512, 536, 587, 594, 625, - Ледский стан 327 - Подвинская четверть 327 - Шенкурский стан 327 Важская волость, см. Вага Важский уезд, см. Вага Валуйки 315 Варзуга 618 Варшава 705, 706, 737 Великие Луки 311 Великое княжество Литовское, см. Речь Посполитая
Венев 521 Верейский уезд 3 71, 3 72, 539, 592, 627
Верея 310, 311, 315, 526, 632, 707
Верхотурье 494, 530, 595, 621 Византия 402
776


Вильнюс 638, 708
Владимир 126, 135, 202, 219, 220, 271, 304, 309-311, 315, 395, 490, 498, 536, 590, 599, 605, 613, 616
Владимирец, см. Вольмар Владимирский уезд 539, 601, 620
Волга 534, 617
- Верхняя 309, 311, 360 Волгоград, см. Царицын Вологда 125, 143, 219, 271, 275, 305, 306, 309, 311, 318, 34 2, 4 5 7, 503, 504, 525, 536, 539, 585, 598, 601, 602, 604, 605, 608, 618, 629
Вологодский уезд 539, 540, 586, 588, 589, 598, 613, 616, 628, 629, 635
Волок Ламский 310, 311, 315, 627, 635, 707
Волоколамский уезд 372, 539, 591
Вольмар (Владимирец) 186, 189
Воронеж 315, 621
Воротынск 310, 311, 315
Воротынский уезд 539, 592
Восток 88, 718
Вымь 305, 309, 311
Вырково 204
Вышгородский уезд 371, 372 Вяземский уезд 386, 539, 585, 592, 614, 630 - Холмецкий стан 386
Вязьма 190, 300, 311, 312, 315, 520, 526, 536, 588, 611, 617, 618, 636
Вятка 219, 220, 306, 536, 616, 619
Вятские города 309, 311
Галич 142, 182, 219, 220, 300, 303, 305, 306, 309, 311, 315, 520, 526, 530, 597, 601, 603, 616, 619, 624, 631
Галичский уезд 539, 628, 630
Голландия 602
Гороховец 310, 311
Греция 151, 227, 233, 449,
705, 737
Григорьево 618
Грузия 227, 329, 404, 604
Дания 268, 291, 342, 503, 530, 587, 593, 599, 610, 621, 628, 634, 649
Данков 315, 539
Данковский уезд 539, 625
Двина (Двинская земля) 142, 143, 197, 198, 219, 220, 271, 272, 274, 275, 281, 306, 327, 328, 494, 497, 589, 593, 595, 599-601, 603, 608, 610, 614-616, 618, 630, 631, 634
Двинская земля, см. Двина Деулино 543, 623
Дмитров 175, 209, 210, 300, 311, 520, 526, 630, 707
Дмитровский уезд 372, 539, 588, 589, 602, 614, 624, 625, 630, 635
Дмитровское княжество 175 Добрыничи 625 Дон Верхний 152, 718 Дорогобуж 343, 519, 526, 529, 586, 597
Дорогобужский уезд 539
Европа 128, 430, 552, 725
-  Восточная 705, 706
-  Западная 708
Елец 188, 209, 210, 309, 311, 315, 629
Епифань 152, 315, 718
Замосковные города 309, 311
Заоцкие города 309, 311
Запад 10, 88, 442, 718
Зарайск 134, 595
Звенигород 310, 311, 315, 707
Звенигородский уезд 539, 620
Зубцов 300, 311, 526
777


Ивангород 271, 274, 312, 389, 536, 592, 593, 616, 635
Иваново 70, 87, 732
Иерусалим 402
Империя, см. Священная
Римская империя
Империя Габсбургов, см. Священная Римская империя
Иранское государство, см. Персия
Испания 98
Кавказ Северный 241
Кадом 187
Казанский край 714
Казанское ханство 17, 175
Казань 23, 30, 37, 70, 76, 77, 88, 142, 176, 243, 271, 274, 284, 296, 297, 318, 336, 350, 412, 466, 498, 505, 506, 508, 512, 536, 537, 590, 594, 599, 609, 612, 614, 615, 619, 623, 624, 631, 632, 709, 714, 715, 731
Кайгородок 634
Калуга 75, 126, 272, 305, 309- 311, 314, 315, 342, 351, 352, 356, 359, 457, 480, 493, 504, 521, 526, 529, 536, 582, 585, 589-591, 593, 598, 599, 602, 608, 612, 619, 622, 624, 627- 630, 633, 634, 716
Калужский уезд 539
Карачев 310, 311, 315, 520, 526, 539
Карачевский уезд 539, 624 Каргополь 197, 305, 309, 311, 503, 536, 597, 607, 616, 630
Каргопольский уезд 610
Касимов 304, 309, 311, 585
Катовице 733
Кафа 165
Кашин 300, 305, 309, 311, 526, 612
Кашинский уезд 208
Кашира 140, 309, 311, 315, 521, 522, 526, 536, 603, 621, 629, 635
Каширский уезд 520, 539, 592
Киев 56, 77, 79-81, 86, 707, 711, 713, 717, 728, 730, 733, 739
Кимры 613
Клин 311, 315, 604
Клинский уезд 539
Козельск 309-311, 313, 315, 465, 519, 521, 526, 530, 601, 620
Козельский уезд 539, 632
Коломенский уезд 181, 539, 611
Коломна 135, 140, 181, 182, 189,  207,  271,  310,  311,
314,  315,  343,  520,  521,
526,  536,  585,  603,  612,
621,  629,  635
Кольская волость 220, 610
Кольский острог 432, 594, 611, 631
Корела 220, 271, 273, 274, 536, 599, 604
Кострома 300, 306, 309, 311, 315, 481, 490, 536, 566, 588, 590, 599, 602, 607, 608, 617-619, 621, 623, 633, 634, 704, 707
Костромской уезд 520, 539, 595, 608, 615, 618, 627, 631
Краков 113, 562, 708, 733
Кромы 301, 328, 594
Круцборх 188, 189
Крым, см. Крымское ханство Крымское ханство  (Крым) 149,
165,  217,  227,  293,  425,
505,  542,  588,  592,  598,
600,  603,  604,  616,  620
Кузьмодемьянск 707 Куйбышев, см. Самара Кукенойс 188, 189 Куликово поле 152, 718
778


Курмыш 126, 127, 352, 526, 539
Курмышский уезд 127, 539, 599, 628
Курск 309, 311, 315
Лапландия (Лопская земля) 161, 611
Лебедянский уезд 657, 712
Лебедянь 315, 657, 712
Лейпциг 705, 737
Леневард 189
Ливны 309, 311, 315, 594, 606
Ливония 182, 183, 189, 218, 247, 419
Литва, см. Речь Посполитая
Лихвин 310, 311, 315, 521, 526
Лондон 93, 104
Лопская земля, см. Лапландия
Лух 135, 220, 310, 311, 315
Луховский уезд 539, 540, 590, 630
Любим 616, 621
Малинкино 208
Малоярославецкий уезд 539, 627
Малый Ярославец 310, 311, 315, 604
Медынский уезд 539, 592, 602
Медынь 310, 311
Мещевск 310, 311, 315, 526
Мещевский уезд 520, 539, 592
Мещера 135, 310, 311, 596, 600
Можайск 181, 192, 309-311, 315, 632, 635
Можайский уезд 335, 371, 372
Монастыри:
-  Александровский (в Новгороде) 370
-  Александровский
(в Суздале) 372
-  Антониев-Сийский 634
-  Богословский Пустынский 327
-  Вознесенский 589
-  Воскресенский Тереховский 204-206 - Иосифо-Волоколамский 324, 371, 376, 377, 412, 594
-  Ипатьевский 704
-  Кирилло-Белозерский 372, 617
-  Коряжемский (Соль Вычегодская) 614 - Краснохолмский
Николаевский Антониев 344, 365, 715
-  Молчинский 379
-  Прилуцкий 378
-  Спасо-Ефимьевский 352 - Спасо-Ярославский 195, 232, 643, 655, 686, 703
-  Троице-Сергиев 338, 355, 377, 378, 564, 591, 598, 603, 615, 619, 621, 622, 625, 631, 636
-  Ферапонтов 372, 614
-  Чудов 199, 631
Монреаль 93
Москва 5, 10, 25, 37, 41, 43, 45, 75, 79, 82, 87, 92, 95, 96, 98-100, 103-105, 107- 109, 112, 114, 115, 125, 126, 129-134, 136-144, 152, 161, 164-168, 172, 173, 181, 188-190, 193, 199-202, 209, 212, 215, 217-219, 223, 224, 229, 243, 24 7, 249-251, 254, 259, 272, 278, 280, 281, 296, 29 7, 299, 304, 308, 309, 311, 316, 317, 325, 326, 330, 332, 336, 337, 340, 341, 343-345, 348- 355, 357, 358, 369, 371, 372, 382, 389, 395, 397, 398, 400, 403, 410-412, 417-419, 425-427, 431, 436, 442, 444, 452, 457, 459, 461-465, 469, 473, 4 74, 4 76, 4 78-502, 504,
779


5  05, 507, 508, 510, 512- 514, 517, 520, 538, 546, 555, 556, 575, 582, 585- 596, 598-616, 618-636, 697, 704-706, 708, 709, 711, 712, 714, 718, 726, 729, 730, 73 7 Ворота:
-  Ризоположенские 186
-  Фроловские 185
-  Чертольские 190 Улицы:
-  Фроловская 599
Части города:
-  Деревянный город 307
-  Земляной город 307
-  Ивановская площадь 81, 715
-  Китай-город 184, 186
-  Конская (Коневья) площадка 594
-  Кремль 82, 125, 133, 174, 251, 252, 34 7, 348, 386, 425, 484, 486, 488, 495, 631, 720, 721
-  Новый Деревянный город 224
-  Новый Каменный Царев Белый город 224, 25 7, 304
-  Панский двор 217
-  Пушечный двор 178
-  Симоновское подворье 378
-  Царев город 186 Соборы:
-  Благовещенский 174
-  Успенский (Пречистые Богородицы) 186, 431 Московия, см. Российское государство
Московская держава, см. Российское государство
Московская Русь, см.
Российское государство Московский уезд 173, 194, 208,
2  09, 343, 520, 539, 586, 589, 594, 598, 609, 612, 622, 623, 631, 635
-  Перемышльский стан 208
-  Синцово, приселок 623
-  Хотунская волость 623 Московское государство,
см. Российское государство Московское княжество, см. Российское государство Московское царство,
см. Российское государство
Мурманский уезд 219
Муром 126, 135, 142, 143, 304, 309-311, 315, 492, 493, 519, 526, 530, 536, 587, 607, 622, 629
Муромский уезд 539
Мценск 309, 311, 315, 539
Мценский уезд 539, 592
Невель 311
Невельский уезд 539 Неглинная 186, 223 Нижегородский край (земля) 229, 321, 704, 736
Нижегородский уезд 229, 539, 540, 586, 599, 605, 613, 634, 704, 736
Нижний, см. Новгород Нижний Новгород Великий 133-135, 161, 165, 169, 170, 189, 219, 220, 243, 271, 272, 274, 280, 299, 309, 311, 312, 320, 322, 324, 336, 357, 368, 369-371, 373, 381, 473, 480, 482, 526, 536, 539, 553, 581, 585, 587, 590, 591, 593-595, 603, 604, 606, 60 7, 610, 614, 616, 619, 621, 623, 624, 626-628, 642, 716, 727
-  Торговая сторона 189
Новгород Нижний (Нижний) 87, 126, 135, 220, 229, 271, 304, 305, 309-311, 315, 320, 321, 323, 324, 4 79, 496, 504, 512, 526, 536,
780


5  39, 566, 567, 571, 586, 589-591, 605, 607, 615, 616, 627, 630, 633-635, 661, 704, 706, 720, 72 5, 726, 736
Новгород Северский 315, 592, 618, 623
Новгородские земли, см. Новгородский уезд
Новгородский уезд (Новгородские земли) 302, 317, 368, 372, 373, 539, 626 - Бежецкая пятина 587 - Водская пятина 302, 520, 615, 627
-  Деревская пятина 302
-  Заонежские погосты 610
-  Шелонская пятина 302
Новосибирск 229, 697, 704, 711, 718
Новосиль 209, 302, 309, 311, 315
Новоторжский уезд 372
Ногайская орда 217
Одесса 719
Одоев 310, 311, 315, 526
Ока 187
Олфимово 208
Орел 310, 311, 315, 521, 526, 601
Оскол 315
Осташков 613, 616
Офромеево 395
Париж 100, 104
Перемышль 310, 311, 315 Переславль Залесский 135, 309-311, 315, 492, 536, 589, 596, 601, 707
Переславль-Залесский уезд 372 Переславль Рязанский (Рязань) 131, 133, 190, 209, 210, 271, 275, 301, 302, 304, 305, 309, 311, 314, 315, 343, 356, 492, 498, 503,
504, 526, 536, 585, 590,
598, 602, 603
-  Спасская церковь 190 Переславльский уезд 539, 632 Пермский уезд 539, 632 Пермь 320, 536, 613, 629 Персия (Иранское государство)
98, 114, 548, 589, 598, 607, 617, 627, 628, 633, 642, 711 Поволжье 176
-  Верхнее 717
-  Нижнее 175, 225, 241
-  Среднее 175, 221, 224, 225, 241, 616, 714 Полоцк 246 Польские города 309, 311 Польско-Литовское
государство,
см. Речь Посполитая Польша, см. Речь Посполитая Поморские города 309, 311 Поморье 220 Понизовные города 413 Почеп 342, 610 Пошехонский уезд 539, 602 Пошехонье 170, 300, 311 Прибалтика 83, 189, 702 Пронск 134, 602 Псков 140, 161, 165, 169, 186, 188, 214, 220, 227, 273, 309, 311, 318, 320, 469, 475, 493, 504, 536, 553, 590, 592, 596, 599, 600, 606, 607, 609, 614, 619, 620
Путивль 303, 309, 311, 315, 404, 618, 625
Резица 186, 189
Речь Посполитая (Литва, Польско-Литовское государство, Польша) 49, 65, 66, 80, 105, 107, 108, 112, 118, 128, 131, 140, 148, 165, 216, 217, 227, 231, 308, 329, 341, 353, 373, 389, 418, 463, 466,
781


4  86, 493, 510, 534, 543, 586, 592, 593, 596, 604, 610, 622, 636, 705, 710, 711, 733, 737
Ржева Владимирская 300, 311, 342, 519, 526
Ржевский уезд 539, 540, 613 Рим 730 Ровной 189
Романов 300, 305, 306, 309, 311, 490, 597, 601, 608, 613
Романовский уезд 443, 539, 626 Рославль 315, 342 Рославльский уезд 352, 619 Российское государство
(Московия, Московская держава, Московская Русь, Московское государство, Московское княжество, Московское царство, Российская империя, Россия, Русское государство, Русь) 3, 5, 6, 8-12, 16, 17, 19-33, 35, 37-41, 43, 44, 46-48, 51, 52, 54, 55, 59, 60, 62-69, 71, 73-107, 112, 114-128, 137, 144, 146- 151, 154-163, 165, 170, 171, 175-182, 189, 192, 193, 195, 203, 211, 212, 215, 217-219, 224-230, 234, 238, 240-243, 269, 285-287, 294-298, 301, 308, 309, 318, 320, 322, 325, 326, 339, 341, 342, 345, 346, 353, 356, 357, 369, 372, 375, 380, 383, 385-387, 390, 396, 399- 403, 405, 406, 409-412, 414, 416, 417, 423, 425, 430, 431, 437-447, 454, 458, 466, 476, 484, 487, 495, 498, 502, 510, 517, 518, 525, 537, 539, 548, 549, 554-556, 559, 562, 564, 567, 572, 574-576,
578, 580, 583, 584, 597, 629, 638, 640, 642-644, 646, 649, 650, 652, 655, 659, 660, 686, 692, 696, 697, 701-739 Россия, см. Российское государство
Россия Западная 121, 701, 734 Ростов 300, 311, 632 Ростовский уезд 539, 609, 626 Руза 310, 311, 315, 373 Рузский уезд 372
Русское государство,
см. Российское государство Русь, см. Российское
государство Рыльск 315 Ряжск 302, 309-311, 315, 598,
603, 631
Рязанские города 309, 311 Рязанский уезд 539, 597, 608 Рязанский край 710 Рязанское княжество 337 Рязань, см. Переславль
Рязанский
Самара (Куйбышев) 84, 154, 536, 605, 715, 718, 723
Санчурск 588
Саратов 600
Свияжск 24 2, 24 3, 2 71, 318, 432, 491, 504, 536, 589, 590, 593, 624, 625
Святая Земля (Палестина) 616 Священная Римская империя
(Империя, империя Габсбургов) 100, 586, 593, 596, 602
Севера, см. Северская земля Северская земля (Севера) 269 Северские города 309, 311, 606 Севск 315
Серпейск 315
Серпейский уезд 539, 632 Серпухов 139, 211, 215, 249, 310, 311, 315, 530, 585, 594, 606, 624
782


Сибирь 4 3, 161, 219, 220, 225, 241, 313, 326, 413, 601, 629, 630, 636
Скровной 189
Ску-Клостер 118
Смоленск 143, 151, 161, 190, 192, 231, 271, 272, 274, 306, 307, 309, 311, 317- 319, 343, 362, 400, 425, 463, 470, 472, 476, 477, 479- 482, 506, 526, 536, 539, 543, 579, 586, 588, 591, 592, 601, 609, 613, 615, 618, 623, 624, 626, 628, 631, 635, 636, 702, 704, 721, 73 7
Смоленский уезд 539
Смоленское княжество 710
Соловки 464, 591, 601
Соль Вычегодская 219, 220, 305, 309, 311, 587, 610, 635
Соль Галицкая 600, 60 7, 631 Соль Камская 634 Союз Советских
Социалистических Республик (СССР) 59, 63, 64, 79, 82, 83, 85, 199, 230, 232, 234, 710, 717, 721, 722, 724, 725, 730, 732, 733, 736
Старая Русса 332
Старица 194, 195, 300, 311
Старицкий уезд 539, 632
Стародуб 315, 352
Стокгольм 118
Суздаль 306, 310, 311, 315, 503, 521, 526, 530, 536, 540, 622, 636
Суздальский уезд 201, 539, 595
Сумской острог 322
Сысольский уезд 219
Тара 602
Таруса 310, 311
Ташкент 83, 712
Тверской уезд 372, 539, 594,
620, 631
Тверь 150, 220, 300, 311, 318, 400, 520, 522, 526, 536, 611, 613, 615, 631, 636
Темников 616
Тифлис 78, 726
Тобольск 143, 271, 274, 275, 464, 470, 472, 503, 504, 536, 589, 592, 595, 612, 630, 633
Томск 80, 723
Тотьма 305, 309, 311
Торжок 220, 300, 311, 342, 607
Торопец 187, 302, 309, 311
Трекат 189
Трубчевск 315
Тула 142, 220, 305, 310, 311, 315,  318,  333,  425,  519,
526,  536,  587,  591,  594,
603,  609,  612,  622,  627,
633
Тульский уезд 539
Туринск 629, 636
Турция 498, 506, 543, 598, 604, 622
Турчасов 305, 309, 311
Турчасовский уезд 610
Тушино 86, 126, 277, 308, 337, 351-356, 359, 477, 484, 491, 529, 582, 586, 592, 605, 625, 628, 632, 635, 729
Тюмень 636
Углич 300, 311, 605, 613
Угличский уезд 372, 539, 632
Украинные города 309, 311
Унжа 611
Усольский уезд 588
Устюг Великий 275, 303, 305, 309, 311, 414, 469, 484, 536, 539, 604, 613, 625
Устюжна Железопольская 220, 303, 305, 309, 360, 613, 622, 633 - Крестовоздвиженская церковь 622
783


Устюжский уезд 539, 628
Уфа 469, 589, 593
Франция 128
Харьков 75, 81, 726, 730
Хлынов 309, 311
Холм 302, 309, 311
Холмогоры 305, 309, 311, 504, 530, 536, 600, 621
Царев-Борисов 336, 606, 617
Царицын (Волгоград) 86, 87, 618, 625, 726, 729, 738, 739
Цивильск 707
Чебоксары 508, 536, 603, 607
Чернигов 606, 610
Чернь 315
Чесма 14
Чествин 188
Шацк 296
Шацкий уезд 296, 308, 539, 634, 636
Швеция 105, 118, 119, 140, 144, 150, 217, 334, 606, 729
Шилово 204
Шуя 616
Эгер 713
Юрьев Ливонский 74, 618, 730
Юрьев Польской 135, 309-311, 315, 526, 621
Юрьевский уезд 520, 539, 586, 587, 591, 595
Яренский уезд 539
Ярославль 80, 81, 142, 143, 272, 274, 300, 306, 309, 311, 315, 318, 378, 473, 480, 492, 494, 497, 504, 526, 536, 588, 591, 593- 595, 598, 601, 605, 607, 610, 613, 616, 618, 619, 621, 623, 625, 627, 634, 635, 713, 717, 732
Ярославский уезд 539, 592, 594, 602, 611, 614, 619


ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение 3
Глава 1. Историография истории приказной системы 	11
Раздел 1. Историография приказной системы середины XVIII  —  начала 40-х гг. XIX в. 11
Раздел 2. Изучение приказного строя в работах 40-80-х гг. XIX в. 18
Раздел 3. Историография приказной системы конца ХIХ-начала XX вв. 32
Раздел 4. Вопросы истории приказной системы в советской историографии 20 - начала 50-х гг. XX в. 	56
Раздел 5. Изучение истории приказного строя в трудах второй половины XX - начала XXI вв. 59
Глава 2. Источники по истории приказного строя Московского государства конца ХVI  -  начала XVII вв. 89
Раздел 1. Нарративные источники по истории приказной системы 89
«Записки» Генриха Штадена 89
Трактат Дж. Флетчера «О государстве Русском» 	92 «Писаные законы России» 93
«Записки» Ж. Маржерета 100
«Записка о царском дворе» 105
Сочинения середины XVII в. Труды А. Олеария и Г.  К. Котошихина 114
Раздел 2. Делопроизводство московских приказов как источник по истории приказной системы 120
Издание материалов приказного делопроизводства в ХIХ  -  начале XXI вв. 121
К вопросу о необходимости критического анализа опубликованных источников 124
Описи приказных архивов 127
Делопроизводство Разрядного приказа. К вопросу о времени и обстоятельствах составления боярского списка 1611 года 128
«Утвержденная грамота» Бориса Годунова 137
«Утвержденная грамота» царя Михаила Федоровича 141
К методике работы с делопроизводственными документами конца ХVI  -  начала XVII века 144
785


Глава 3. Эволюция приказного строя в  ХVI  -  начале  ХVII  вв. 155
Раздел 1.  К вопросу о зарождении приказного строя в системе дворцовых учреждений 155
Раздел 2. Оформление приказной системы в царствование Ивана Грозного 171
К вопросу о времени учреждения Земского двора и Челобитного приказа 172
Судьба «областных дворцов» и создание приказа Казанского дворца 174
О времени создания Стрелецкого приказа и приказа Холопьего суда 176
Образование Пушкарского (Городового) приказа 177
Создание «дворовых» приказов в 70-е гг. XVI в 192
К вопросу о четвертных приказах царствования Ивана Грозного 195
Оформление основ системы судных приказов 198
Раздел 3. Эволюция приказной системы в конце ХVI  -  начале XVII вв. 203
Развитие системы судных приказов в конце XVI в 204
О времени возникновения Панского приказа 216
Складывание приказов-четвертей 218
О времени создания Нового Земского двора 222
Глава 4. Классификация и иерархия приказных учреждений конца XVI  —  начала XVII вв. 236
Раздел 1. Опыт классификации приказов рубежа ХVI-ХVII столетий 236
Раздел 2. К вопросу об иерархии приказов второй половины ХVI  -  первой трети XVII вв. 241
Дьяки — участники царских походов 245
Дьяки в составе «встреч» иностранных дипломатов 	251
Дьяки «в объездах» 255
Расположение имен дьяков в боярских списках 259
Боярский список 1598/99 г. 264
Перечень дьяков в росписи русского войска, отправленного против Лжедмитрия I в ноябре 1604 г 267
Перечень дьяков в боярском списке 1611 г. 	270
Последовательность приказов в официальных документах, составленных в Разрядном приказе в 1618-1628 гг. 278
«Утвержденная грамота» Бориса Годунова (начало 1599 г.) 281
Последовательность подписей на утвержденной грамоте царя Михаила (конец 1616 г.) 283
Отражение иерархии приказных учреждений в материалах неофициального происхождения (нарративных источниках ) 284
786


Глава 5. Очерки истории государственных приказов эпохи Смуты 295
Раздел 1. Разрядный приказ в начале XVII в. 295
Споры относительно статуса Московского и Новгородского разрядов 297
Отражение существования Московского и Новгородского разрядов в источниках 299
Круг обязанностей Московского и Новгородского разрядов 308
Московский и Новгородский разряды — территориальные столы Разрядного приказа 	313
К вопросу о «Смоленском разряде» 317
Раздел 2. Финансовые приказы в эпоху Смуты 319
О времени создания и упразднения Нижегородской чети 319
К вопросу о «Важской чети» 324
Финансовые реформы правительства Михаила Романова. Создание Кабацкого приказа 	330
Раздел 3. Судные приказы в эпоху Смуты 334
Изменения в системе судных приказов в начале Смутного времени 334
Судные приказы на исходе Смуты 340
Раздел 4. Временные приказные комиссии эпохи Смуты 345
Раздел 5. «Воровские приказы» Лжедмитрия II. К вопросу о времени создания Казачьего приказа 	351
Глава 6. Дворцовые и патриаршие приказы в эпоху Смуты 368
Раздел 1. Дворцовые ведомства в эпоху Смуты 368
Приказ Новгородского дворца 368
Дворы, подчиненные Большому дворцу. Житенный двор 373
Монастырский приказ 376
К вопросу о «Сокольничем и Ловчем приказах» 379
Постельничий приказ (Царская и Царицына мастерские палаты) 383
Аптекарский приказ 386
Оружейная палата 390
Серебряная палата 395
Печатный двор (приказ Книгопечатного дела) 397
Приказ Каменных дел 398
Конюшенный приказ 401
Раздел 2. Казенный двор и подчиненные ему учреждения 405
К вопросу о падении значения Казенного двора в конце XVI - начале XVII вв. 406
Об образовании и статусе приказа Большой казны 	413
Печатный приказ 416
Таможенный приказ 423
Денежный двор 426
Раздел 3. Патриаршие приказы 428
787


Глава 7. Дьяки московских приказов эпохи Смуты 451
Раздел 1. Состав дьяческих штатов московских приказов начала XVII в. 451
Приказные дьяки начала царствования Бориса Годунова (1598/99 г.) 455
Состав дьяческого аппарата московских приказов начале Смуты (1604 г.) 457
Приказные дьяки в царствование Лжедмитрия I	459
Приказные дьяки Василия Шуйского (1607,  1610 гг.) 469
Изменения в составе приказной администрации после низложения Василия IV 476
Приказные дьяки в период борьбы за освобождение Москвы от полmско-литовской оккупации 485
Приказная администрация временного правительства («Совета всея земли») 495
Штат руководства центральных приказов в начале царствования Михаила Романова (1613-1618 гг.) 501
Дьяки московских приказов в первое десятилетие по завершении Смуты (1619-1628 гг.) 518
Раздел 2. Просопографический портрет российских дьяков эпохи Смуты 518
О социальном происхождении дьяков рубежа XVI-XVII вв. 518
Начало карьеры приказного человека (служба в подьячих) 526
Прохождение службы в дьячьем чине 533
Материальное положение дьяков начала XVII в. (земельные владения и денежный оклад) 538
Финал карьеры дьяка первой трети XVII в. 543
К вопросу о применимости к дьякам конца XVI  -  начала XVII вв. термина «бюрократия» 547
Заключение 574
Приложение 1. Биографии дьяков центральных приказов начала XVII в. 585
Приложение 2. Список приказных судей московских приказов эпохи Смуты 663
Приложение 3. Численность приказных дьяков в 1598/99 - 1627 гг. 700
Библиографический список 701
Список сокращений 734
Именной указатель 742
Географический указатель 776
788


Для заметок


Научное издание
Утверждено к печати Научным советом
Учреждения РАН Института российской истории РАН
Лисейцев  Д.  В.
ПРИКАЗНАЯ СИСТЕМА МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА В  ЭПОХУ  СМУТЫ
Корректор Н. Ханина
Компьютерная верстка С. Королева


Подписано в печать 30.04.2009. Формат  60 к 90/16. Печ. л. 49,25. Печать офсетная. Бумага офсетная. Заказ № 843. Тираж 500 экз. Отпечатано в ЗАО «Гриф и К», г. Тула, ул. Октябрьская, д. 81-а