Издательство «Молодая гвардия»
выпускает серию «Компас» для тех,
кто вступает в жизнь, кто
размышляет, каким быть. Книги серии вы
узнаете по графическому знаку.
Ваши отзывы и пожелания мы
постараемся учесть в дальнейших
выпусках.
Наш адрес: 103030, Москва, К-30,
Сущевская, 21, издательство
«Молодая гвардия», серия «Компас».

В этой книге вы прочтете
очерки, рассказы, беседы о
добре и зле, о
требовательности и принципиальности, о
самообладании и воле...
Авторы ее — писатели и
журналисты, ученые и
педагоги, летчики и врачи, в
общем, люди с немалым
жизненным опытом. Их опыт,
размышления, выводы и
даже сомнения наверняка
будут интересны и полезны
для вас. Тем более что при
отборе понятий мы
учитывали пожелания
старшеклассников.
В конце книги —
«Практикум по самовоспитанию».

АЗБУКА
НРАВСТВЕННОСТИ
СБОРНИК
МОСКВА
«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
1976

1МИ7
П82
Scan+DjVu: AlVaKo
27/03/2025
Составитель А. И. АЛЕКСЕЕВА
Предисловие М. А. ПРОКОФЬЕВА
л 70803-303 пп
А 227—76
078(02)—76
© Издательство «Молодая гвардия», 1976 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ
Книга, которую ты сейчас открыл, необычна. Ты прочел ее
название и, наверное, удивился: «Азбука». Как давно уже не держал
ты в руках такую книжку.
Да, это азбука, то есть самое начальное, самое основное и,
конечно, самое главное из знаний, не овладев которыми нельзя
двигаться вперед. Но азбука эта необычна. Это Азбука
нравственности, азбука того, как стать настоящим человеком, Человеком с
большой буквы.
Эта книга не просто беллетристика, читать ее сразу от первой
до последней страницы нелегко, и даже не потому, что ты не
найдешь в ней увлекательных рассказов, интересных историй. Такие
рассказы и истории в ней есть.
Но, читая их, ты должен постоянно задавать себе вопросы:
«Почему?», «Как это произошло?», «Что хорошо, что плохо?»,
«А как бы я поступил в подобном случае?» Размышляя над ними,
ты будешь вырабатывать свое отношение к обществу, труду,
людям, самому себе. И в этих отношениях — основа твоей
нравственности.
Внутренний мир человека, его душевные качества — это целое
море чувств. Тут и черты характера, и волевые качества, и
идейные устремления, и моральные принципы. Все они в комплексе
определяют поведение человека, его отношение к окружающей
жизни.
В эпоху развитого социализма, в которой мы живем,
приобретают особое значение вопросы нравственности.
Коммунистическая нравственность — это высший этап развития
морали, это то, к чему мы должны стремиться.
Л. И. Брежнев на XVII съезде комсомола говорил: «Все
лучшее, что накоплено нравственным опытом нового общества, мы
должны передать молодежи, каждому юноше и девушке и
вместе с тем настойчиво избавляться от всего, что мешает жить и
трудиться. Нам еще приходится, и, к сожалению, нередко,
сталкиваться с проявлениями эгоизма, стяжательства, потребительского
отношения к жизни. И было бы неправильно недооценивать
опасность этих негативных явлений».
Возраст 14—16 лет — так называемый переходный, это возраст
внутренней неустойчивости. Уже все проявилось, но еще не
устоялось, не сформировалось. Глина, из которой лепится характер,
еще не застыла, она пластична, податлива. Именно в этом возрасте
закладываются критерии совести, добра, воли.
Человек в этом возрасте все пробует, все выбирает: друзей
(часто на всю жизнь), любовь (тоже, бывает, на всю жизнь),
принципы отношений — эгоистический принцип выбора по расчету- или
5

истинно коммунистического товарищества. Выбирает: кем быть и
каким быть?
Хуже всего, когда человек разводит руками: дескать,
обстоятельства виноваты. Обстоятельства... А сколько мы знаем
примеров, когда действуют, несмотря на обстоятельства и даже вопреки
им. Когда одного человека, жившего в детстве в далеко не лучших
условиях, спросили, что ему помогло выбраться из них и достичь
так многого, он сказал: я задавал вопросы, на которые некому
было ответить, кроме меня самого. Он занимал активную
жизненную позицию в самых разных ситуациях.
Знания, полученные из этой книги, помогут тебе проверить
правильность твоего понимания людей, их поступков, научат
разбираться в разнообразных жизненных ситуациях.
Конечно, эта книжка не даст тебе готовых рецептов: вот так
надо поступать в этом, а вот так в другом случае. Да такие
рецепты и не нужны. Научившись разбираться в жизненных
обстоятельствах, ты сам сможешь принять верное решение, поступить
правильно.
Нам бы хотелось, чтобы эта книга явилась не только азбукой
твоих нравственных знаний, но и азбукой твоего нравственного
поведения. Ты должен понять, что высшую нравственную ценность
Человека составляет единство его слов и поступков, которое
должно стать повседневной нормой поведения комсомольцев,
молодежи.
И еще очень важно понять, что знания, которые ты получишь
из этой книги, должны помочь тебе стать активным в жизни.
Это значит—не оставаться равнодушным, не проходить мимо
плохого, быть непримиримым к злу.
Но прежде всего ты должен постоянно спрашивать себя:
«А правильно ли я поступаю». Это, конечно, нелегко, всегда
поступать правильно, и для этого надо воспитывать в себе необходимые
нравственные качества, закалять свою волю. «Азбука
нравственности» поможет тебе в этом.
Эту книгу ты можешь начать читать с конца, с середины или,
как это принято, с начала, потому что у нравственности нет начала
и нет конца. Ведь для того чтобы стать Человеком, нужно
постоянно духовно расти и совершенствоваться, и процесс этот
бесконечен.
Мы желаем тебе успехов в овладении этой нелегкой наукой —
быть Человеком!
Министр просвещения СССР
М. А. ПРОКОФЬЕВ

Авторитет —
признанное значение организации,
коллектива, теории и т п., основанное
на доверии и уважении широких масс
трудящихся; лицо, пользующееся
влиянием, уважением, доверием *.
Когда двое о чем-то спорят, они часто ссылаются
на мнение третьего, обоими признанного. Этот третий
для них — авторитет. Есть также понятие
«третейский судья». Когда двое не могут прийти к согласию,
они договариваются, чтобы их рассудил кто-то
третий, беспристрастный. Это бывает не только в
обыденной жизни, но и, например, в хозяйственной. Если
у одного завода есть претензия к другому, а тот,
считая себя правым, ее не принимает, они передают свое
дело в государственную организацию, которая
называется арбитражем, и она решает, кто прав. Конечно,
арбитраж, если ему не подчиняются, использует
принудительные меры, но сама идея, заложенная в нем,
исходит из жизненной необходимости людей иметь
авторитет.
В первобытном обществе, когда все имущество:
копья, луки, стрелы, мясо животных, плоды земли и
леса и сама земля и лес — было общим, людям
хватало «чистого» авторитета наиболее опытных
охотников и собирателей. Но когда с развитием производства
* Все определения даются по Словарю современного русского
литературного языка. Изд. Академии наук СССР, М.—Л.,
«Наука», 1950—1965 гг.
7

возникла частная собственность, а значит, и
неравенство, для поддержания этих новых порядков
потребовалась власть, опирающаяся уже на силу. С тех
пор рядом с авторитетом, прислушиваться к которому
никто не обязан, существует авторитет людей и
учреждений, чьи распоряжения обязаны выполнять все под
угрозой наказания.
Это, однако, временное явление, считают
коммунисты. При коммунизме, когда исчезнет
имущественное неравенство, торговля и государство, опять, как
в первобытном обществе, но на неизмеримо более
высокой ступени развития цивилизации и
сознательности людей будут действовать только «чистые»
авторитеты. В том, кстати, и сила авторитета идей Карла
Маркса, что они отвечают этой мечте человечества,
которая живет в нем как память о полной свободе
наших далеких далеких предков.
Со словом «авторитет» связано немало выражений,
которые мы по самым разным случаям слышим
каждый день: укрепить авторитет, подорвать авторитет,
использовать авторитет, свергнуть авторитет,
поддаться авторитету, пренебречь авторитетом...
Классный руководитель, который показывает
ребятам, как он считается с избранным ими старостой,
укрепляет его авторитет. То же самое делает,
например, председатель колхоза, когда при людях
советуется с бригадиром или агрономом, принимает и высоко
оценивает их предложения. С той же целью он
не всегда отменит даже такое распоряжение
бригадира, которое не совсем удачно.
За последние двадцать лет у нас в стране немало
сделано для расширения прав, которыми пользуются
местные органы государственной власти, профсоюзные
и комсомольские организации, коллективы
предприятий, колхозов и совхозов. Это тоже укрепление их
авторитета.
8

Очень плохо, когда стремятся всячески поднять
авторитет человека, который его уже растерял:
неважно работает, недостойно себя ведет. Не лучше, если
кто-нибудь старается внушить нам особое почтение
к кому-либо (или к себе) лишь на том основании, что
этот человек занимает значительную должность. Ведь
не должность, не место красит человека, а наоборот:
человек красит место.
Между прочим, именно те, кто забывает эту
простую истину, часто воспринимают критику в свой
адрес как подрыв авторитета. Доля истины тут,
конечно, есть. Критика — это указание на ошибки и
* L

недостатки человека, и она авторитета ему не
прибавляет, но если критика справедливая, ничего не
поделаешь, надо мириться.
Трудное и тонкое искусство — умно пользоваться
своим авторитетом.
В то время, когда большинство членов
Советского правительства и Центрального Комитета партии
выступили против мира с кайзеровской Германией,
а Ленин был за мир, он бросил на чашу весов весь
свой авторитет и заявил, что подаст в отставку, если
не будет заключен Брестский договор.
Давно замечено, что у совсем молодых людей
бывают две крайности: или подавай им высший
авторитет на все случаи жизни, по всем вопросам, или
не надо никакого. Рациональное зерно есть и в
первой, и во второй позициях, но его важно очистить от
шелухи.
Пусть ваша потребность в авторитете приведет
к тому, что вы найдете себе наставника, духовного
руководителя, которого можно было бы обо всем
спросить, посоветоваться, на кого вы могли бы
ориентироваться в своей жизни. Таким человеком может быть
учитель, тренер, мать или отец, кто-то из друзей
семьи — вариантов множество. К выбору такого
человека следует относиться сознательно, вдумчиво, видя
в этом одну из целей, от достижения которых в
юности зависит очень многое. И не стесняться самому
находить общий язык с таким человеком.
Что касается позиции — «не надо никакого
авторитета», то причины тут в самонадеянности, глупом
упрямстве, кичливости и в других столь же
малопривлекательных чертах характера. Самому во всем
разобраться — намерение похвальное, но, если с ним
связано огульное пренебрежение к чужому опыту, ты
запутаешься, а то и в полном противоречии со своей
nolo

зицией невольно подпадешь под чье-нибудь
неблаготворное влияние.
Если бездумное отрицание всех и всяких
авторитетов чаще всего просто глупо, то слепое
преклонение перед ними, как показывает человеческий опыт,
очень вредно и даже опасно.
Почти все крупнейшие открытия сделаны
людьми, которые усомнились в авторитете того или иного
специалиста, мнения, взгляда, представления. Каждый
великий или даже просто серьезный ученый потому
таковым и является, что хоть однажды выступил в
роли мальчика из сказки, заметившего, что король
голый.
Без авторитетов человечество вряд ли могло бы
существовать, но без свержения авторитетов оно
наверняка не могло бы развиваться, двигать вперед
науку, технику, производство и организацию всей своей
жизни. Жизнь стояла бы на месте. Ведь если всякое
новое знание и вывод считать окончательными, раз
и навсегда данными, то какой смысл учиться и
набираться собственного опыта?
Самые светлые умы не уставали напоминать об
этом людям.
И. АНАТОЛЬЕВ
Бережливость —
экономность, расчетливость.
Нас четверо: отец семейства Иван Георгиевич Тру-
хин, токарь механического завода № 2 Главмоспром-
стройматериалов, награжден недавно орденом Тру-
11

довой Славы, коммунист, вступил в партию в 1943
году под Витебском, хозяйка дома Александра
Григорьевна, грунтовщица хромового кожевенного завода,
старший сын Валерий, шофер, младший Виктор,
слесарь, работает вместе с отцом, комсомолец.
Живем в двухкомнатной квартире, которую дал
завод. Как видите, все взрослые, все работаем —
в семье достаток. Конечно, заработку, расходам счет
ведем: без этого нельзя...
Выступая на ЗИЛе, Леонид Ильич Брежнев
обращался ко всем рабочим людям, ко всем трудящимся
страны, в том числе и к нашей рабочей семье. О
многом думаешь, читая речь, произнесенную на митинге
автозаводцев, — о работе, жизни, о сегодняшнем дне,
будущем.
Сердцу и уму человека труда, собственными
руками создающего достаток в своем доме, в стране,
близко, понятно беспокойство Леонида Ильича о качестве
работы, хозяйском отношении к использованию
оборудования, материалов, государственных средств, о
строжайшем режиме экономии. Иных путей достижения
высоких показателей, нужных всему народу, каждому
советскому человеку, нет. Это мы знаем по личному
опыту: важно не только хорошо потрудиться, но и
сберечь сделанное. Таков закон жизни каждой семьи
и всей страны.
Обычно, когда мы говорим о режиме экономии, то
подсчитываем тонны металла, других материалов,
тысячи киловатт-часов электроэнергии, которые
сберегли в своем цехе, на заводе, фабрике. Только на
механическом заводе № 2 коллектив, перекрыв
обязательства, сберег за четыре месяца нынешнего года
36 тонн черного металла, более 90 тысяч киловатт-
часов электроэнергии. На коммунистическом
субботнике он дал продукции почти на 37 тысяч рублей,
причем многое сделано из сбереженных материалов,
12

на сбереженной электроэнергии. А сколько
предприятий в Москве, стране!
Тонна к тонне, рубль к рублю — складывается
общая экономия, общий достаток. Цифры получаются
огромные, однако и резервы, скажем прямо, велики,
далеко еще не исчерпаны. Это ясно. Партийные и
общественные организации, народные контролеры,
коллективы предприятий добиваются, чтобы такие
резервы были вскрыты, пущены в дело.
Но вот окончена смена, мы возвращаемся
домой...
Подходит человек к лифтам и нажимает сразу
две кнопки, едет в том, что быстрее спустился. А
второй лифт? Его кто-то вызвал снова на верхний этаж,
пустая кабина отправляется туда, электроэнергия
пускается на ветер. Наш квартирный счетчик в это
время не крутится. А счетчик общенародный,
государственный? Он точно указывает размер
бесхозяйственности.
Бывает, семья смотрит телевизор, а в кухне
горит свет. Тут уже, правда, крутится личный счетчик.
Да велика ли потеря для семейного бюджета? Четыре
копейки за киловатт-час — гроши. Электроэнергия
у нас дешева, цена на нее не повышается, но это
не значит, что она подарок природы. Надо строить
электростанции, добывать для них топливо. Дешев
газ — 16 копеек с человека в месяц, вот и кипит
чайник на плите, пока о нем кто-нибудь не вспомнит.
А вода? Тоже копейки. Когда составляем
семейный бюджет, о ней не думаем. Бываешь в гостях,
смотришь, кран течет. Как же так? Говорят, слесаря не
дозовешься. Когда последний раз звали? Год назад.
Мы дома сами такими мелочами занимаемся,
ремонтируем. Это не в оправдание слесарей, работать
многим из них надо бы получше, да и нам стоит быть
потребовательнее и к ним, и к себе, и к ЖЭКу.
1)

Привычка к бережливости воспитывается с
детства. Сейчас дети в семьях не знают того, что
вынесло старшее поколение, и это очень хорошо. Для
этого работаем, стараемся. Плохо другое: не всегда
сыновья, дочери умеют, хотят беречь наработанное и
старшими, и ими самими, молодыми.
Скажем еще о хлебе, который тоже очень дешев
у нас.
От дедов, прадедов идет в нашей семье обычай
беречь хлеб, чтобы крошки не пропало. Мы никогда
не покупаем лишнего — ни белого, ни черного,
корку горелую не бросим. И как ^ке обидно, больно
становится, когда вдруг видишь в мусорном баке
выброшенную чьей-то легкой рукой половину батона. Это же
преступление!
За семейным столом вспоминаем мы, с чего
начался наш дом, наш достаток. Иван Георгиэвич
семнадцати лет добровольцем ушел на фронт, участвовал в боях
под Москвой. Вернулся с фронта — костюма не имел,
чтобы пойти в загс. У Александры Григорьевны
было одно платье, что на ней. Вот и все имущество.
Раньше, еще парнишкой, собирал отец с такими же
ребятами пузырьки, кости, тряпки, сдавал их в
утильную палатку — получи деньги на кино, мороженое.
Пузырьки, тряпки — это к слову... А вот ушел
парень от станка обедать, лампочку над ним не
погасил, пустил сверло без эмульсии, сжег его, вместо
маленького прутка отрезал побольше, про запас, да
остатки бросил. Поругаем тех, кто работает рядом с
новичком, за то, что не наставляют его, но не станем
забывать и семью, где он рос и где не видел, судя по
всему, доброго примера.
Нельзя нам нигде терпеть бесхозяйственности —
ни на работе, ни дома, нельзя обкрадывать самих себя.
СЕМЬЯ ТРУХИНЫХ
14

Благородство —
способность жертвовать личными
интересами в пользу других,
действовать честно, открыто, смело, не
унижаться ради личных выгод.
«Он поступил благородно», «Благородный
поступок» — говорим мы, когда встречаемся с проявлением
великодушия, бескорыстия, беззаветной верности
долгу.
Благородство — это когда ты делаешь доброе
незаметно, не ради признания и наград, как об этом
хорошо сказано у Риммы Казаковой: «Как часто вся
награда за труды — сознание исполненного долга».
Вы знаете, что в годы войны тысячи советских
людей отдавали свои сбережения на строительство
танков и самолетов, чтобы приблизить победу. Если бы
они этого не сделали, их никто бы не упрекнул —
люди и без того отдавали все силы для достижения
победы над врагом.
Десятки тысяч доноров безвозмездно отдают свою
кровь, чтобы спасти жизни незнакомых им совсем
людей. Их никто не заставляет это делать, и, если бы
они не сдали свою кровь, никто бы их не стал
укорять.
Когда лейтенант Шмидт принял командование
восставшим флотом, понимая обреченность восстания,
им двигало благородство и верность долгу. Иначе
поступить он не мог, он не смог бы сам себя уважать,
если бы бросил моряков «Очакова».
С точки зрения сторонников «здравого смысла»,
такая жертва была напрасной, но с точки зрения
человеческого достоинства, чести, жизнь и гибель
лейтенанта Шмидта для многих стала идеалом.
15

Когда два года спустя после изобретения радио
А. С. Попов на одном из заседаний Русского физико-
химического общества передал обычной телеграфной
азбукой слова «Генрих Герц», это было символично.
Эти слова знаменовали место Герца и его работ в
истории радио и благородство, присущее Александру
Степановичу Попову, отметившему вклад своего великого
предшественника в открытие радио.
Когда известный польский педагог, врач и
писатель Я. Корчак отказался покинуть своих
воспитанников, шагнув вместе с ними в газовую камеру лагеря
смерти в Треблинке, он ценою своей жизни утвердил
благородство и преданность профессии.
«Я стою... я смотрю. Всем хорошо. Все спокойны.
Значит, и я спокоен тоже!» — помните? Этими
словами Тимура кончается повесть Аркадия Гайдара о
ребячьем благородстве. Незаметная и бескорыстная
помощь тем, кто в ней нуждается, помогает Тимуру и
его команде становиться сильными, мужественными и
благородными людьми. Некоторые считают, что смысл
тимуровского движения в тайне. Это неверно. Тайна
может быть, а может и не быть (попробуйте в наше
время в городе построить спортплощадку тайно,
чтобы ни один человек не видел!), а вот бескорыстие
обязательно. Без него нет и не может быть тимуровского
движения.
Не надо думать, что благородство проявляется
в каких-то особых случаях.
Герой фильма «Баллада о солдате» Алеша
Скворцов едет в отпуск к матери в военное время и
совершает множество великодушных, благородных
поступков. Вот один из них. Фронтовой товарищ попросил
Алешу навестить жену и передать ей — что еще
может передать солдат с передовой! — три куска мыла.
Алеша нашел дом, где живет жена фронтового
товарища, но в этом доме уже не ждут фронтовика —
16

женщина связала свою судьбу с другим человеком.
Алеша возвращается и забирает мыло, потому что
не может простить предательства.
Отпуск короткий, времени в обрез, но Алеша
находит в незнакомом городе отца фронтового товарища.
Надо видеть слезы гордости на глазах старика,
получившего весточку от сына, чтобы оценить то, что
сделал Алеша.
Вроде бы ничего особенного. Только вот отпуск
у Алеши всего семь дней, и, если бы Алеша не
выполнил просьбу солдата, его никто бы не осудил.
Но есть свой собственный суд и собственное
представление о чести и достоинстве, которые заставляли
Алешу тратить драгоценные дни отпуска ради
других людей.
Выполнить простую, казалось бы, просьбу бывает
подчас не так уж просто — каждый из нас знает это
по себе. Особенно когда никто не видит и не знает,
не увидит и не узнает никогда.
Если вы умеете ценить то, что возвышает человека
и поднимает его в собственных глазах, вы на
правильном пути.
Если вы скептически относитесь к проявлению
великодушия, бескорыстия, всегда прикидываете: «а что
я с этого буду иметь?» — вам есть над чем серьезно
задуматься.
И если вы искренне хотите поступать благородно,
попробуйте для начала сделать что-нибудь хорошее и
доброе для других, чтобы об этом никто не узнал.
Пусть это будет вашей тайной. Но чтобы при этом
обязательно самому преодолеть трудности. Потом еще
и еще раз...
Привычка делать добро не напоказ станет в вас
сознательным служением людям.
В. ИВАНОВ
2 Азбука нравственности
17

Верность —
постоянство в отношениях, взглядах,
чувствах, привычках и г. п.,
неизменность, преданность.
Верность означает неизменную приверженность
чему-либо, выполнение данных обязательств,
постоянство в отношениях. Нарушение верности приводит
к измене. Содержание ее может быть различно: это
может быть верность избранному пути, верность
Родине, верность идеалам, верность законам
товарищества и т. д. Для комсомольца, коммуниста
обязательна верность марксистско-ленинскому учению.
Рассказ Зюзюкина тоже о верности. Речь в нем
идет о верной дочери, которая хранит это чувство
к матери в любой жизненной ситуации, даже тогда,
когда, возможно, та не права.
...По моей просьбе Аню позвали с переменки. В
кабинет бесстрашно вошла голубоглазая, при нынешней
акселерации забавного маленького роста
десятиклассница с шапкой русых волос. Быстренько прикрыла
ладонью протертый локоть школьной формы и гордо,
как перед казнью, выпрямилась. «Ты догадываешься,
откуда я?» — спросил ее. «Из «Комсомольской
правды», — не задумываясь, ответила она. «На мне это
не написано», — заметил я. «Вы оттуда!» — с
уверенностью сказала она, и под ее пристальным
взглядом мне пришлось признаться, что это так. Я
спросил ее, когда мы могли бы, не торопясь никуда,
поговорить обо всем подробно. «Вечером, —
решительно назначила она время. — У меня после уроков тре-
18

нировка по баскетболу». — «Ты играешь в баскетбол
с твоим-то ростом?» — вырвалось у меня. «Высокие
не хотят, а мне нравится», — еще больше
выпрямилась она.
Незадолго до моего приезда у Ани дома
произошел небольшой конфликт. Мать утром открыла глаза,
вспомнила, каким тяжелым был разговор с
главврачом поликлиники накануне, и решила: пропади все
пропадом, а на работу сегодня она не выйдет...
«Мамуся! Вставай!» —тормошила ее Аня. «Я что-то неважно
себя чувствую», — жалобно сказала мать.
«Вставай! — в отчаянии закричала Аня. — Ведь у тебя и
на этой работе будут неприятности!..»
И неприятности были. Зарегистрировав опоздание,
главврач сделала вывод: «Что ж, добрые слова на
вас не действуют...»
Думаю, Аня письмо в газету потому-то и
написала, что догадалась: над головой матери опять
сгущаются тучи... «Помогите мне доказать, что моя
мама хороший человек», — просила она.
Невезенья, считает Анина мать, начались у нее в
тот день, когда она вышла замуж. «Он был намного
старше меня, — рассказывала она о первом муже, Ани-
ном отце. — Сбежала от него на десятый день,
ночевала в загсе, пока заведующая не отвела за руку к
нему... Еще семь лет мучилась, развелась, вышла второй
раз — тоже неудачно. Потом полюбила другого.
Он был моложе меня, красивый, но трус и подлец...»
Она и сама не знает, почему ей так не везло.
«Посмотрите на меня, — сказала она и будто приготовилась
фотографироваться. — Чем я плоха?» На меня
смотрела усталая женщина средних лет, несомненно
красивой наружности.
Потом она заговорила тише: «Мы с дочкой
ссоримся иногда. Представляете, она забывает, что
я старше, учит меня жить».
2*
19

В прошлом году, когда мать долго болела, Аня
разрывалась между школой, музыкальной и больницей,
в которой лежала мать. И до того измоталась, что
« музыка лкой» решила поступиться, а пианино, взятое
в прокат, сдала. В школе по некоторым предметам
нахватала троек. «Мамуля, не нужны мне ни музыка,
ни золотая медаль... — оправдывалась она, приникая
щекой к руке матери, вернувшейся из больницы. —
Лишь бы у тебя все было хорошо...»
Мать, побыв несколько дней дома, поехала в
больницу на консультацию к профессору. И опять там
осталась на целый месяц. Руководство поликлиники,
исходя из того, что нельзя длительное время держать
участок без врача, уволило, опираясь на
соответствующий параграф трудового законодательства, Анину
мать. Та, отболев, не согласилась с решением
администрации и поликлиники, подала в суд. Но суд признал
увольнение законным.
«Будь она хорошим врачом, мы бы не спешили»,—
в доверительной беседе объясняла мне главврач
поликлиники. Выполняя Анину просьбу, я искал в
поликлинике беспристрастные мнения. К моему сожалению,
они не были лестными. «Неуживчивая и
неуправляемая». «Вечно опаздывает. Около ее кабинета
постоянно очередь...» «Не помнит себя, когда говорит». «Мне
иногда казалось, что она человек добрый и
искренний. Но... одно только представьте: вместо того чтобы
слушать больного, сама рассказывает о своих
болезнях и неприятностях в личной жизни...»
О решении суда Аня говорит неохотно. Не
понимает юридических тонкостей. Но ее миниатюрную
фигурку начинает сотрясать от негодования, когда
вспоминает, какую роль на суде сыграл ее родной отец.
— Однажды он меня сильно обидел, и мама по
этому поводу ему написала письмо. В общем, оно
сердитое... с очень плохими словами, — опустив глаза,
20

рассказывала Аня. — И вот что он сделал — отдал
письмо новой жене, та привезла его в суд, и там его,
представляете, читали... Теперь мама работает в
другой поликлинике, а оно уже и там побывало... —
сказала она и заплакала — при мне в первый и
последний раз.
Дважды Аня заходила к отцу на работу, чтобы в
лицо спросить, зачем он так сделал — личное вынес
на улицу, опозорил бывшую жену, ее мать. Один раз
не застала, а в другой увидела его сидящим за столом
за какими-то бумагами. Слова, приготовленные ею
заранее, не выговорились. Она подбежала к нему и
замахнулась. Отец поймал руку, сжал ее и почему-то
сказал: «Правильно!» Долго и жалко смотрел на
девочку, которую когда-то на руках носил, не знал, в
какое платьице нарядить... Через несколько дней она
написала ему, что больше не считает его своим отцом.
У нее есть подружка-одноклассница, девочка
ростом еще меньше ее, манерой глядеть, клоня голову
набок, похожа на цыпленка. У нее тоже родители
развелись, но она оказалась счастливее Ани — с отцом у
нее остались хорошие отношения... Стремясь хоть чем-
то помочь подружке, цыпленок вложил в Анино
письмо свою записку: «Верьте ей, я знаю ее давно!
Она очень добрая, скольким уже людям помогла,
особенно отставшим в учебе. Она никогда не скажет
неправду! Я не знаю людей честнее ее и Почкиной (это
наша самая строгая и самая справедливая
учительница)...» В тот день, когда мы с Аней поехали по разным
организациям, от которых зависело, чтобы личное
письмо перестало ходить по чужим рукам, цыпленок
сидел в машине за моей спиной, грозно распушив свои
перышки — на случай, если к Ане кто-то будет
несправедлив.
Учительница, говоря об Ане, сказала, что это очень
гордая девочка, и в жизни она, наверное, из-за этого
21

хлебнет горя. «Вы имеете в виду вечер, на котором она
сказала, что мечтает быть инженером-строителем, хотя
ее уговаривали опустить слово «инженер»?» —спросил
я. «Это, — подтвердила она, — и другое...».
Про другое она мне сама рассказывала. «В
девятом классе я влюбилась, — сказала она с улыбкой,
ничу1ь не стесняясь своего признания... — Ну чего
скрывать? Мы же взрослые. Он хотел встречаться
после уроков. А мне достаточно было, что он рядом со
мной, разговаривает... Над ним смеялись — ходит с
недотрогой!.. Он терпел-терпел, а однажды подходит и
говорит: «Тебя не любят все мальчишки
класса,слишком, говорят, ты принципиальная...» Я ему ответила:
«Во-первых, знай, не все, а во-вторых, никогда не
прощу, что ты не защитил меня». И запретила ему
подходить ко мне». — «Скоро ты с ним обошлась», —
заметил я. «Вы же всего не знаете! — запрыгали ее губы
от обиды. — Когда он только пришел в наш класс, вел
себя плохо. На него накинулись, хотели из комсомола
исключить. Одна я защищала его, доказывала, что
человеку надо верить и нельзя его бросать одного...»
После того как я вернулся из поликлиники, в
которой сейчас работает ее мать, Аня, прочитав что-то
в моем лице, с печалью сказала: «Вам и там про мою
маму наговорили...» — «Аня, — сказал я, — на этот
раз я сам слушал, как она разговаривает.
Действительно: не помнит себя...» Аня с мукой стукнула себя
по коленке. «Ну что вы, взрослые, за люди! —
воскликнула она. — Простых вещей не понимаете... Да, мама
бывает несдержанной. Но это же оттого, что она
умеет говорить только то, что думает... Ведь можно же
прощать что-то человеку. Она же добрая!»
В их однокомнатной квартире целый год жила
одна девушка по имени Тома. Не родственница, не
подруга, Анина мать встретила ее однажды плачущей
неподалеку от железной дороги, испугалась за нее и
22

привела домой. Аня не удивилась появлению Томы —
в доме и раньше постоянно жили и столовались
дальние родственники, студентки...
Тома жила у них, пока не вышла замуж. А после
и знаться перестала. Обиделась, что Анина мать и на
свадьбу сильно опоздала.
— А ты могла бы, как она, дать незнакомому
человеку кров и пищу? — спросил я Аню.
— Могла. Только я бы не разрешала целый год
жить 3i; мой счет. Но это потому, что я в отца такая
эгоистка...
— Кто из вас ангел, Аня?..
— Мама моя ангел, — с нежностью в голосе
сказала она.
Аня и в суд пришла, чтобы выступить в защиту
матери, но ее как несовершеннолетнюю попросили
покинуть зал. Всех ужасно сердило, что она, такая
маленькая, вмешивается в серьезные, недетские вопросы.
«Разве где-нибудь написано, что несовершеннолетние
не имеют права защищать своих
родителей?»—допытывалась она у меня. «Нигде такого, Аня, не
написано»,— ответил я, думая не столько об этом священном
праве детей, сколько о ее верном сердце...
и. зюзюкин
Воля —
одна из функций человеческой психики,
выражающаяся прежде всего во власти над
собой, управлении своими действиями,
сознательном регулировании своего поведения;
упорство, настойчивость в деятельности, в
преодолении встречающихся препятствий.
...Наши чувства — это конь, который вдруг, порой
в силу непонятных причин, выходит из-под контроля
наездника, встает на дыбы и мчится во весь опор,
23

сломя голову, именно, как говорят, без узды.
Вероятно, каждый человек испытывал в своей жизни
унизительные для него моменты, когда собственные твои
чувства выходят из-под контроля и заставляют
совершать нелепые поступки. Как потом бывает стыдно и
неловко, когда эти чувства утихомирятся, просто не
знаешь, куда деться. Правда, есть настолько духовно
невоспитанные люди, что, совершив тот или иной
безобразный поступок, они не испытывают даже и
угрызений совести II неловкости.
Сравнение человека и его чувств с всадником и
конем принадлежит не мне, я его где-то вычитал, не
помню где, и очень давно, оно мне нравится и очень
образно выражает существо положения. Как нее на-
учиться управлять этим конем — чувствами? Ведь они
иногда по своей силе равны тринитротолуолу. Можно
ли ими управлять и в какой степени надо ими
управлять? Ведь именно чувства и дают главное
наслаждение жизнью. Помните у Достоевского: «Надо любить
жизнь больше, чем смысл ее»? И разве безотчетная,
восторженная, всепоглощающая, безрассудная любовь
не блаженство? Впрочем, вспоминаю, недавно читал,
что человеку вообще не следует сдерживать свои
эмоции, это вредно для здоровья. У меня, правда,
возникает вопрос: для чьего здоровья — твоего
собственного или чьего-то другого? И что такое
человеческий дух, на который я возлагаю большие
надежды?
Попробую крайне робко разобраться в этом хаосе,
исходя из своего личного опыта.
Говорят, я человек довольно уравновешенный.
В определенном отношении это так. В детстве я был
нервным, вспыльчивым и довольно визгливым
ребенком. Говорят, я запустил своему брату в голову
массивной чернильницей. Очевидно, это случилось до пяти
лет, и я этого не помню, я помню себя только с пяти
24

лет. Но в этого же самого добродушного старшего
брата я один раз с размаху запустил тяжелым медным
пятаком екатерининских времен. Это я уже помню.
Помню, как ярость буквально заливала мой мозг и я
в припадке бешенства не ощущал своего тела. Именно
эта моя реактивность, видимо, и подзадоривала моего
брата и моих друзей дразнить меня.
Но, когда я стал молодым человеком, эти
припадки ярости и несдержанности исчезли, хотя обиды и
насмешки я воспринимал, может быть, с еще большей
остротой. Пожалуй, из последних вспышек ярости я
помню, как однажды, когда мне было лет двадцать,
25

я, будучи в то время худым и щуплым, схватил за
лацканы пиджака одного взрослого человека,
обидевшего меня, приподнял его и ударил об стену. И обида-
то была трехкопеечная, и человек-то был очень милый,
но что-то вырвалось из меня. И жертва моя, я видел,
побледнела и смущенно сказала: «Извини». Это
извинение можно было отнести скорее за счет его
растерянности и, может быть, желания побыстрее меня
успоксить. Меня долго преследовал стыд за
содеянное, и, как видите, я помню этот поступок до сих
пор.
Я в детстве был вспыльчив, а потом научился
справляться с этими порывами несдержанности. Как
научился, не помню, от кого научился, точно ответить
не могу. Видимо, из книг, от родителей, от друзей.
А может быть, клетки моего сформировавшегося
организма изменили свой групповой рисунок, и он стал
более устойчивым и управляемым. А может быть, и
то и другое. Думаю, что большую роль в процессе
самовоспитания играет тренаж, обыкновенная
тренировка, как на стадионе. Сначала надо сдержаться один
раз, потом второй, третий, пятый, десятый, двадцать
пятый, а потом, эти невидимые мускулы станут
натренированными. Пожалуй, именно это одно из
существенных различий между человеком и животным —
умение управлять собой. И если дрессируют
животных, го «выдрессировать» человека не так уж трудно.
Только надо ли «дрессировать» и зачем? Ты сам для
себя можешь выбрать необходимое.
Я не могу дать научного определения понятия
«человеческая воля», но именно она, на мой взгляд,
является главным компонентом в аппарате управления
самим собой. Но опять-таки, говорят, есть добрая
воля, есть злая воля.
Какие же чувства надо культивировать в себе и
какие подавлять? Опять-таки вопрос не из легких.
26

Ну, разумеется, нельзя драться, даже если очень
обижен. А если на тебя напали? Разве не следует
обороняться? Значит, просто не надо нападать? А право
всеми силами защищать свою любовь? Но ведь нельзя
доводить эту форму защиты до истребления существа,
которое тебя не любит.
Недавно мне рассказали такой случай. Родители
запретили юноше встречаться с девушкой, которую он
полюбил, и юноша бросился под поезд.
А теперь об этом юноше. Чем был вызван его
поступок, каким чувством был он движим? Чувством
отчаяния, чувством отмщения, желанием хотя бы
ценою своей жизни сохранить самостоятельность? Мне
думается, именно последним. Но такая смерть не
выход из положения. В чем-то это акт эгоизма. А где же
любовь к девушке? Где мысль об отце и матери?
Натиск чувств погубил его. Ему все равно, выносим мы
ему оправдательный приговор или осуждаем. Смерть —
это протест, конечно, сильный, но героизм это или
малодушие, я не знаю. Видимо, и то и другое.
Я знаю случаи, когда из-за неразделенной любви
вешаются, топятся, стреляются, принимают яд. Я могу
это понять, но не хочу прощать. На мой взгляд, это
слепота чистейшего эгоизма. В юности мне приходила
мысль о самоубийстве на почве неразделенной любви.
Скажу больше, я совсем близко подходил к краю
пропасти. Что меня останавливало на этом краю?
Мысль о близких мне людях, о том потрясении и
страданиях, которые я мог бы им принести. Я должен был
страдать сам, страдать беспредельно, но не
перекладывать свои страдания на других, ни в чем не
повинных людей. Позднее, значительно позднее, я понял,
что эти мои страдания также счастье жизни, ее
полнота, сила, красота. И они проходят. А уже как
писателю, попросту говоря, все это мне пригодилось для
работы: было куда макать перо.
27

Мне жалки молодые здоровые люди, хнычущие,
ноющие, отчаивающиеся, не могущие взять барьер.
Лично во мне препятствия всегда возбуждали чувство
азарта, жажду во что бы то ни стало преодолеть их.
И я люблю это чувство азарта. Азарта борьбы. Это не
точная игра, не футбол, даже не шахматы. Это
движение жизни. Только так оно совершается...
Так какие же чувства следует в себе
культивировать и какие подавлять?
Мне кажется, нет абстрактных хороших чувств и
абстрактных дурных. Все они конкретны в
применении к данным обстоятельствам. И вот здесь каждый
человек должен определить необходимость своего
поступка как выявления своих чувств. Мерилом, на мой
взгляд, должно быть: если от этого другому (другим)
будет хорошо, значит, это хорошо; если от этого мне
будет хорошо, а другому (другим) плохо, значит, это
плохо. Другого, более полного критерия я себе здесь не
могу представить.
Мало ли в человеке может быть разных чувств,
вплоть до самых низменных, которые он желал бы
удовлетворить? Чаще всего эти чувства сдерживает
страх строгого наказания, возмездия. В современном
обществе подобное сдерживающее начало необходимо.
Но высшим, более действенным и человечным началом
должен быть человеческий дух, определяющий
полную гармонию личности. И, как ни парадоксально
может это звучать в наше время, дух этот может не
находиться в прямой зависимости от образования и
культуры. Сколько я знавал людей, почти не
образованных, но с чистой и светлой душой, и скольких я
встречал людей образованных и чрезвычайно
неприятных.
Человек от рождения оснащен множеством
приборов, как корабль, который отправляется в дальнее
плавание. По этим приборам корабль совершает свой
28

путь. Сломайся один из них, и он может сбиться с
курса, а то и сесть на мель и потерпеть крушение.
Умение бережно сохранить тонкие приборы, которыми
наделяет нас природа при рождении, величайшее дело.
Поломать их легче легкого.
Я считаю, что человек развивается в бесконечной
внутренней борьбе с самим собой, в борьбе натуры с
вырабатывающимся характером.
Что такое натура человека? Это то, чем он
является при рождении, это строй, система, комбинация
клеток. Допустим, человек рожден склонным к
властолюбию, злопамятству, мстительности, он чувствует в
себе врожденные пороки и учится владеть ими,
вырабатывать характер. Натура его неизменна, но
характер может быть разным. Если характер слаб, то о
человеке могут говорить: какой он властолюбивый,
злопамятный, мстительный. Если, выработав характер,
человек управляет своими чувствами, о нем могут
говорить: какой он сильный, выдержанный,
тактичный,
ВИКТОР РОЗОВ
Десятиклассник А. Синко из Дагестана написал в
«Комсомольскую правду» письмо. До девятого класса
он был хорошим парнем, а потом вдруг стал ленивым
и грубым. Он любил своих родителей, особенно маму.
Но сделать с собой ничего не мог: грубил,
бездельничал.
«Я могу со всем соглашаться, все обещать, —
писал он, — но поступаю по-своему. Мне так нравится.
А когда мама особенно грозно подступает, я отвечаю:
«Какого воспитала, такой я и есть». Конечно, это
неправда, уже два года я «воспитываю» себя сам, но все
29

равно отвечаю маме с вызовом... Я сам себе надоел
порядком, но мне нравится куражиться перед всеми
и чувствовать себя независимым. Мама моя в
больнице вот уже третий месяц. За все это время я ее не
видел — она не позволяет мне заходить в палату...
Как-то учительница говорила маме о моем
поведении в школе, а мама рассказала, что я и дома груб.
Вы сами же и виноваты, сказала учительница. Мама
после эюго разговора три дня ходила будто чумная,
очень жалела, что пооткровенничала с учительницей,
и вдруг — слегла...»
Малодушие? Да. Безволие, неумение совладать с
собой? Да. И все-таки думается, что увидеть в себе
недостаток, дать отчет в том, что происходит, — это
первый шаг к самосознанию, к правильной оценке себя.
Остается сделать второй, более трудный шаг —
перейти к поступку.
Этот десятиклассник даже писал, что каждый день
в течение трех месяцев ходит в больницу, мать не
подпускает его к себе, и все-таки он ходит; может быть,
стоя в одиночестве под окном больницы, он обдумает
и изменит свою жизнь.
Есть такие минуты, когда человек все должен
решить сам. Ни школа, ни комсомол, ни родители тут
не помогут. Именно сам.
Кстати, об одиночестве. Другая читательница
«Комсомольской правды», Вика В., написала в своем
письме:
«Закаляйтесь в одиночестве», — говорила одна моя
учительница. Одиночество? — возмущалась я. Это не
для меня. Я люблю толпу, самую шумную улицу
города, мой дом всегда был штаб-квартирой друзей.
И вдруг как мешок на голову: «Закаляйтесь в
одиночестве». Я любила ту учительницу, хотела ее понять,
но не могла. Потом так получилось, что я на какое-то
время оказалась одна. Это был такой ужас, что я бы-
30

стренько побежала к своим старым друзьям. А пока
бежала, по дороге думала...
Вот я сейчас приду, позвоню, мне откроют... Что
сказать? Как? Опять то же самое: «Больше не могу!»
А что «не могу»? «Не могу» — когда в трамвае какой-
то мужчина кричал: «Ничего у них за душой нет!
Горя не знали!»? (Это он про молодежь.) «Не могу» —
когда какой-то подвыпивший парень, увидев, что я
читаю в сквере, сказал: «Пока ты читаешь, жизнь
пройдет, а ты ее не знала, не знаешь и знать не
будешь»? Или «не могу» — когда у мамы на работе
обидели хорошего человека? Просто так. Но при чем
здесь я? Что я-то «не могу»?
А надо мочь. Нужно ответить этому парню, когда
он станет трезвым, что не я живу книгой, а книга
живет во мне и что это еще отразится на всем, к чему я
готовлюсь. Нужно в конце концов пойти к тому
человеку на маминой работе и сказать, что я ему верю,
что рано или поздно справедливость восторжествует.
Вот что нужно было сделать, чтобы заглушить в себе
это бессильное «не могу».
Закаляться в одиночестве — поняла я вдруг — это
значит решать свои проблемы самому, предварительно
попробовав разобраться в проблемах других. Я
слишком много внимания уделяла себе. А рядом люди
были».
Да, трудно справиться иногда с собой, труднее, чем
с несколькими оппонентами. Слов не произносишь
вслух при такой борьбе, но терзаешься
противоречивыми мыслями. Пушкин писал: «Учитесь властвовать
собою». Но как? Как достичь этого великого умения?
Невольно вспоминаются слова Добролюбова:
«Характер... не родится с человеком, а приобретается им
во время Боепитания, установляясь окончательно в
последующих треволнениях жизни».
«Треволнения жизни» бывают разные, и все мож-
31

но свалить на них, однако человек не должен
жаловаться на них, это малодушие. На то он и человек,
чтобы изменить «треволнения жизни», улучшить
окружающий мир, и прежде всего себя.
Подробно о методах самовоспитания говорится в
конце книги, в «Практикуме по самовоспитанию».
А. ПОЛЯКОВ
Воспитанность —
умение держать себя в обществе,
учтивость, вежливость.
Никто не будет спорить с тем, что хороший
производственник не должен быть грубым, а отличник, не
уступающий места старой женщине, недостоин
уважения.
Народный артист СССР Борис Бабочкин как-то
говорил :
«Вы знаете, я преподаю во ВГИКе. И как-то узнал,
что один студент ударил девушку. Я не стал
вдаваться в существо конфликта, не стал ждать, какие меры
примет ректорат, я просто дал понять этому студенту,
что его дальнейшее пребывание в институте
невозможно. И он это понял, понял, что возврата к нам
нет и не может быть, и больше на занятиях не
появлялся.
Но в элементарной невоспитанности молодых,
наверное, все-таки немало нашей вины, вины взрослых.
Я помню, в дверях реального училища, где я учился,
иногда стоял инспектор. Всем, кто был одет
неряшливо или небрежно, он говорил: «Домой». А сейчас
приходишь во ВГИК, смотришь на абитуриентов и
поражаешься: это же черт знает что! Сидят лохматые
парни, девицы задрали ногу на ногу, дым столбом.
32

Начинаешь с ними говорить и убеждаешься, что они
все-таки не хамы, они просто не понимают, что так
нельзя, их никто не учил, как себя нужно вести.
Мне вспоминается Евдокия Дмитриевна
Турчанинова. Любую предоставившуюся возможность она
умела использовать с необычайным тактом, чтобы
прививать молодежи правильное представление о том,
как должно себя вести. Эту неблагодарную миссию, к
сожалению, очень неохотно выполняют люди, которые
по опыту, по рангу, по положению должны быть
воспитателями молодежи. Когда вновь поступивший в
театр молодой актер или актриса, проходя по
коридору, здоровались с Турчаниновой небрежным кивком
головы, она останавливалась и ласково отвечала:
«Здравствуйте! Меня зовут Евдокия Дмитриевна. А вас
как? Вы только что поступили в Малый театр?
Поздравляю вас!..» И дальше завязывался разговор, в
результате которого эта молодая актриса или актер
уже на всю жизнь знали, что в театре (да и не только
в театре!) со старшими нужно здороваться не кивком
головы, не беглым «здравствуйте».
Все это мне не кажется ненужной формальностью.
Это чрезвычайно важно не только для соблюдения
вежливости и этикета, но и для творческой атмосферы
театра, института, завода, школы.
Мне кажется, чувство ответственности за каждый
свой шаг и поступок неразрывно связано с чувством
свободы и независимости, свойственным каждому
мыслящему существу.
Я за естественность, простоту, за то, чтобы люди
одевались просто и красиво. Ничего, кроме
недоумения, у меня не вызывают безвкусно одетые,
расфуфыренные девочки и мальчики, но сохрани меня бог от
нотаций. Я сам, когда был молодой, не любил
нотаций. Мне везло, я встречался с людьми, которые
умели поставить себя со мной, младшим, на равную ногу.
3 Азбука нравственности
33

И я от души желаю, чтобы так же повезло и сегодня
нашим молодым людям.
Что же касается моды, вкуса, у нас, актеров, есть
золотое правило: человек, уважающий себя, не
должен быть одет по последней моде, будто с «картинки
журнала».
Вероятно, как мода, так и вообще воспитанность
определяются чувством меры, самое главное тут не
переборщить ни в ту, ни в другую сторону.
Много лет назад один ученый, Дж. Локк, сказал:
«В дурно воспитанном человеке смелость принимает
вид грубости..., ученость становится в нем педантизмом,

остроумие шутовством, простота — неотесанностью,
добродушие — льстивостью. Хорошие качества
составляют существенное богатство души, но только
воспитанность служит для них оправой».
Золотое чувство меры, воспитанное в нас с детства
(или воспитанное вами самими в отрочестве), выручит
нас в самые разные моменты жизни: поможет не быть
излишне болтливыми и не молчать весь вечер в
компании, не быть до приторности ласковым и излишне
сухим в общении, не беспокоить других по пустякам,
не скупиться на благодарность или на похвалу и проч.
и проч.
В повседневной жизни мы почти ежечасно
сталкиваемся с проявлениями уважительного,
товарищеского отношения к нам окружающих. Порой мы
встречаем людей, поражающих своей деликатностью. Они
предугадывают ваши неудобства, они выйдут из
комнаты, чтобы не быть свидетелями вашего разговора
по телефону, они сделают вид, что не заметили вашу
нетактичность; они не говорят, беря телефонную
трубку: «Кто это?»
Однако как часто еще мы сталкиваемся с
грубостью, хамством, цинизмом. Досадно, когда
молоденькая продавщица, вчерашняя школьница, в ответ
на вопрос «Нет ли гречневой крупы?» — отвечает с
вызовом: «Не выросла еще!» Досадно, когда мы сами,
возвращаясь усталые после работы, кипятимся по
пустяку, а сын или дочь, не желая подавить в себе
минутное раздражение, грубо отвечают.
Трудно давать какие-либо рецепты, но безусловно
одно — грубость порождает другую грубость.
Как бороться со всем этим? Один человек
придумал интересный способ «перевоспитания» пассажиров
в троллейбусе. Он вежливо спрашивает, когда его
нещадно толкают: «Я вам не мешаю?»—и результаты
великолепные.
3'
Я 5

Антон Павлович Чехов, труженик, истинный
интеллигент, с юности был озабочен вопросами
нравственного воспитания. В письме младшему брату он
писал, каким условиям должны удовлетворять
воспитанные люди:
«1. Они уважают человеческую личность, а
потому всегда снисходительны, мягки, вежливы,
уступчивы...
2. Они сострадательны не к одним только нищим
и кошкам. Они болеют душой и от того, чего не
увидишь простым глазом. Так, например, если Петр
знает, что отец и мать седеют от тоски и ночей не
спят благодаря тому, что они редко видят Петра (а
если видят, то пьяным), то он поспешит к ним и наплюет
на водку...
3. Они уважают чужую собственность, а потому и
платят долги.
4. Они чистосердечны и боятся лжи как огня.
Не лгут они даже в пустяках. Ложь оскорбительна для
слушателя и опошляет в его глазах говорящего... Они
не болтливы и не лезут с откровенностями, когда их
не спрашивают... Из уважения к чужим ушам они
чаще молчат.
5. Они не унижают себя с тою целью, чтобы
вызвать в другом сочувствие... потому что все это бьет
на дешевый эффект, пошло, старо, фальшиво...
6. Они не суетны. Их не занимают такие
фальшивые бриллианты, как знакомства с знаменитостями...
Истинные таланты всегда сидят в потемках, в толпе,
подальше от выставки... Даже Крылов сказал, что
пустую бочку слышнее, чем полную...
7. Если они имеют в себе талант, то уважают его.
Они жертвуют для него покоем, женщинами, вином,
суетой... Они горды своим талантом...
8. Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут
уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами,
36

дышать дрянным воздухом, шагать по оплеванному
полу... Они стараются возможно укротить и
облагородить половой инстинкт... Им, особенно художникам,
нужны свежесть, изящество, человечность,
способность в женщине... быть матерью... Они не трескают
походя водку, не нюхают шкафов, ибо они знают, что
они не свиньи.
И т.д. Таковы воспитанные... Чтобы воспитаться...
недостаточно прочесть только Пикквика и вызубрить
монолог из Фауста...
Тут нужны беспрерывный дневной и ночной труд,
вечное чтение, штудировка, воля... Тут дорог каждый
час».
М. КАТАЕВА
Гордость —
чувство собственного достоинства,
самоуважение; чувство удовлетворения, вы-
званное сознанием достигнутых
успехов, превосходства.
...С того дня как мне и моей подруге Людмиле был
преподан этот урок, прошло уже несколько лет, но до
сих пор при воспоминании о нем меня охватывает
чувство стыда.
Но начну все по порядку. Получив очередной
отпуск, мы отправились по Волге на теплоходе
«Макаренко». Стремясь не пропустить ничего в этом
путешествии, мы установили ночное дежурство. В то время
когда одна спит, другая бодрствует у поднятых
жалюзи. Проплывающие мимо города средней России,
берега, освещенные лунным светом, кажутся на фоне
темного неба сказочно-загадочными.
37

— Вставай! Скорее вставай, — то и и дело
раздается в каюте, — тут такое чудо!
Все было хорошо в этой поездке. Одно омрачало.
Столовая теплохода не могла одновременно вместить
всех пассажиров. Питание пришлось организовать в
три очереди. Мы попали в последнюю. Признаться,
трудновато приходилось дожидаться своего времени.
Как-то к нам в каюту вошла уборщица теплохода
Прасковья Ивановна. Сменив постельное белье, она,
посмеиваясь, спросила:
— Что, проголодались? Оно конечно, на воздухе
да на приволье аппетит, не дай бог, как
разыгрывается.
Прикрыв поплотней дверь, Прасковья Ивановна
наклонилась к моему уху:
— А вы зря скупитесь. Не пожалейте десятки, и
все будет в порядке.
— Как десятки, куда?
— Не куда, глупая твоя голова, а кому? — Смерив
нас взглядом, в котором явно читалось сожаление, она
продолжала: —Все учить надо. Официантке и дайте.
Не подмажешь, как говорится, не поедешь... Не вы
первые, не вы и последние, — проговорила Прасковья
Ивановна, уходя.
— Нет, ты слышала? — возмутилась Людмила.
...В Костроме наш теплоход стоял долго. Сверив
часы, чтобы ге опоздать к отправлению, мы
поспешили к небольшому катерку и попали в заповедный
уголок-музей древнерусского зодчества.
Наше внимание привлекла маленькая церквушка.
Украшенная резными куполами, она казалась
игрушечной.
— Внутрь бы попасть, — говорю я мечтательно.
Но внутрь попасть мы не могли. Опоздали.
Кончился рабочий день.
— Скажите, — обращается Людмила к проходя-
38

щей мимо женщине, — есть здесь кто-нибудь старший?
Его можно найти?
— Как не быть, — улыбается та, — есть хранитель
музея. Только отдыхает уж он. А вы туристы,
наверное? Припоздали маленько, — проговорила она жалею-
чи и вдруг: — Да вот он и сам!
— День добрый, — проговорил высокий старик,
степенно поклонясь, — хотите осмотреть внутри?
Не дожидаясь ответа, он направился к одной из
боковых лесенок, ведущих к входу в церковь.
— Строилась она без гвоздей, без единой
металлической скобы. А к нам доставлена с севера...
В руках у старика огромный ключ. Такие ключи-
символы от «ворот» города вручают сейчас как
памятные подарки. Звякнул дверной замок. Скрипнули
створки, и мы перешагнули порожек. Шатровые
перекрытия были украшены резным орнаментом в
традициях народных мотивов. Двери алтаря ажурной
работы. Массивные лавки вдоль стен...
А время идет. С тревогой посмотрев на часы, мы
прощаемся со стариком. Улучив минуту, Людмила
показала глазами на сумку. Я поняла. Ведь старик
сделал для нас то, что мог бы и не делать.
— Мы благодарим вас, — сказала я и протянула
зажатую в кулаке трешку.
— Нет. Этого не надо. — Старик решительно
отстранил мою руку. И спросил, нарушив неловкую
паузу: —Вы в городе были? Костромской наш театр
видели?.. Так вот, в этом театре до революции я
работал швейцаром. Твердого жалованья мне не
полагалось, и я жил подачками, которые совали мне в руку
посетители театра... А теперь у меня твердая зарплата.
Заработная плата, — повторил он раздельно, — я
хранитель всей этой ценности и горжусь тем, что мне ее
доверили...
Остаток этого дня, да и весь следующий день мы
39

нет-нет да и возвращались к разговору об этой встрече.
В нем приняли участие и две девушки —
студентки медицинского института — Марина и Наташа.
Дэ поступления в институт Наташа работала
санитаркой. «Неужели у тебя нет гордости, — говорили ей
подруги, — со средним образованием, а выносишь
горшки». Наташу больно задевали эти слова.
Хотела далее уйти из больницы. А однажды к ним
привезли больного. Он часто терял сознание, бредил, метался.
— Спустя несколько дней, это было утром, —
рассказывала Наташа, — когда я умыла его, оправила
койку, он улыбнулся. Первый раз за все время болез-.
40

ни. И первой эту улыбку увидела я, санитарка. Я и
сообщила врачу, что больному, кажется, лучше...
И такое чувство охватило меня... И радость-то в нем
была, и гордость...
— Словом, обуяла тебя гордыня? — засмеялась
Марина.
— Скажешь тоже, гордыня, совсем другое...
— Конечно, другое, — вставила Людмила. —
Самоуважение, сознание своей силы, значения своей
работы— вет чувство, которое ты, Наташа, наверное,
имела в виду, когда говорила о своей гордости. Так ведь? —
посмотрела она на зардевшуюся девушку. — И из
больницы, наверное, не ушла?
— Наоборот, еще лучше стала работать.
—■• Гордиться совсем неплохо, если есть чем, —
подхватила я мысль Людмилы, — только надо при
этом уметь смотреть на себя со стороны. Знание своих
достоинств укрепляет уверенность в своих силах, а
знание недостатков мобилизует на их преодоление.
У тех, кто не способен на это, прямая дорога и к
чванству, и к высокомерию, и к гордыне. В одной
школе, например, ученикам был задан вопрос:
«Что ты думаешь о себе? От какого качества хотел бы
избавиться?» Отвечали письменно. «Я собой
довольна,— написала девушка, — я гордая». В коллективе
она действительно держится в стороне, к
комсомольским поручениям равнодушна, к родителям
невнимательна, с младшими сестренками груба. Чем же она
гордится?
— Зато настоящая гордость, — продолжила
Людмила,—помогает переносить несчастья. А недавно мне
дали прочитать письмо фронтовика, написанное им к
любимой девушке. «Прощай, дорогая Лидушка,—
писал он, — это мое предсмертное письмо. Не вздумай
плакать. Лучше вспоминай почаще, гордись, что тот,
Которого ты любила, погиб честно за Родину, за сча-
41

стье людей...». Помните, как писал Джамбул,
обращаясь к защитникам Ленинграда: «Ленинградцы, дети
мои! Ленинградцы, гордость моя!» Вот так, —
продолжала Людмила, задумавшись, — и приходит к нам
чувство гордости за народ, за его дела, за Родину.
«Так имеем ли мы право, мы все, кто разделяет это
чувство, — подумала я, — позволять себе поступки,
унижающие человеческое достоинство?» И как тут
было снова не вспомнить о старике, как не сказать —
спасибо тебе, хороший человек, за твой урок, за твою
гордость.
А. БУДКЕВИЧ
Доброта —
отзывчивость, дружеское отношение к
людям.
Дивчину пытает казак у плетня:
— Когда ж ты, Оксана, полюбишь меня?
Я саблей добуду для крали своей
И светлых цехинов, и звонких рублей! —
Дивчина в ответ, заплетая косу:
— Про то мне ворожка гадала в лесу.
Пророчит она: мне полюбится тот,
Кто матери сердце мне в дар принесет.
Не надо цехинов, не надо рублей,
Дай сердце мне матери старой твоей.
Я пепел его настою на хмелю,
Настоя напьюсь — и тебя полюблю! —
Казак с того дня замолчал, захмурел,
Борща не хлебал, саламаты не ел.
42

Клинком разрубил он у матери грудь
И с ношей заветной отправился в путь.
Он сердце ее на цветном рушнике
Коханой приносит в косматой руке.
В пути у него помутилось в глазах,
Всходя на крылечко, споткнулся казак.
И матери сердце, упав на порог,
Спросило его: «Не ушибся, сынок?»
ДМИТРИЙ КЕДРИН
♦ ♦ ♦
Добро должно быть с кулаками,
добро суровым быть должно,
чтобы летала шерсть клоками
со всех, кто лезет на добро.
Добро — не жалость и не слабость,
добром дробят замки оков.
Добро — не слякоть и не святость,
не отпущение грехов.
И смысл истории — в конечном,
в добротном действии одном:
спокойно вышибать коленом
не уступающих добром!
СТАНИСЛАВ КУНЯЕВ
Вы прочитали два стихотворения, в которых очень
образно показано проявление прекрасного
человеческого качества — доброты. И тут же убедились, что
оно является антиподом зла. Материнская любовь
безмерна в своей доброте, а сын жесток и зло эгоистичен.
Собственно, всю свою жизнь, с самого детства
человек познает, что такое хорошо и что такое плохо.
Мало того, познавая, он проявляет на деле свою спо-
43

собность понять это качество. Одни люди уже в 16 лет
понимают, что за все, что для тебя делается хорошего,
надо платить добром, а другие и в 30 лет только
требуют от человечества благ для себя, не догадываясь,
что за эти блага надо платить или трудом, либо самой
дорогой ценой — душевным теплом.
Добро важно не в его самом общем проявлении,
в абстрактной форме, а в конкретных условиях, с
конкретной позиции класса, общества, группы людей.
Представления о добре и зле, писал Ф. Энгельс, так
сильно менялись от народа к народу, от века к веку,
что часто прямо противоречили одно другому. Ленин
писал, что «под «добром» разумеется практика
человека, то есть что «мир не удовлетворяет человека, и
человек своим действием решает изменить его».
Вот почему так настойчиво поэт Куняев повторяет
горьковскую мысль: добро должно быть с кулаками,
то есть деятельным, сильным. Доброта — признак
силы, а не слабости. Сильный человек проявляет
великодушие — большую доброту, а слабый человек бывает
добреньким на словах и, как правило, бездеятельным
в поступках.
В нашем обществе добро то, что идет на благо
человеку и социалистическому обществу. Мы вносим
понятие добра в понятие социалистического
гуманизму, который тоже носит действенный,
революционный "характер.
Быть гуманистом — значит видеть в человеке
личность, уважать его достоинство. Но конкретность
гуманизма заключается в том, что нельзя уважать
лодыря, эгоиста, шкурника.
Нужно помнить слова А. Макаренко о том, что
«хорошее в человеке приходится всегда
проектировать, и педагог это обязан делать. Он обязан
подходить к человеку с оптимистической гипотезой, пусть
даже и с некоторым риском ошибиться».
44

Вот почему советский человек не раз в евоей
истории проявлял такое не отъемлеадое от доброты чувство,
как великодушие. Эта черта особенно свойственна
русскому народу. Не раз мы, исходя из
оптимистической гипотезы, проектировали хорошее, как говорит
Макаренко, даже с некоторым риском ошибиться.
Впрочем, ошибки — редкость, а вознаграждения были
всегда огромные. Уже после войны с фашистской
Германией маршал Г. Жуков писал:
«Честно говоря, когда шла война, я был полон
решимости воздать сполна всем фашистам за их
жестокость. Но когда, разгромив врага, наши войска
вступили в пределы Германии, мы сдержали свой гнев.
Наши идеологические убеждения и
интернациональные чувства не позволили нам отдаться слепой мести».
Долг —
обязанность перед кем-, чем-либо
(Родиной, народом, семьей и т.п.).
Партийный, патриотический долг, долг чести,
приличия, дружбы.
Ты должен!!! Эти слова каждый слышит с раннего
детства. Порой, даже став взрослыми, мы сохраняем
неприязнь ко многому из того, что определяется
словами «до л ясен», «обязан».
Но если человек нашел свое призвание, если он
честно исполняет свои обязанности по отношению к
окружающим, он с великой охотой, с интересом и
усердием делает то, что обязан. Для такого человека
нет противоречия между «хочу» и «надо». Именно
такие люди, образно говоря, составляют становой
хребет человеческого общества.
Мне довелось встретиться и даже подружиться со
многими такими людьми, и об одном из них я хочу
45

рассказать. Но прежде несколько слов о том, как во
мне самом менялось, приобретало истинное значение
понятие о долге.
Я оказался счастливчиком, которому повезло
вырасти абсолютно здоровым, достаточно трудолюбивым
и способным к учению. Мое «хочу» почти всегда
сочеталось с тем, что должен. В юные годы меня
увлекла мечта стать летчиком. Я стал им и в этом нашел
призвание. И раньше и теперь наивысшей ступенью
летного мастерства считается работа
летчика-испытателя. Я захотел одолеть эту ступень и стал летчиком-
испытателем.
Когда только что возникла эра парашютизма, в
числе первых я пожелал прыгать с парашютом.
Одолел и это, даже стал инструктором парашютного дела.
Я не думал, что обязан это делать. Мне хотелось, и
перед моим хотением отступали все трудности одна за
другой.
В народе справедливо говорят, что счастье, какое
у нас в руках, кажется маленьким. Парашютист,
летчик-испытатель — казалось бы, чего еще надо
молодому человеку тридцатых годов? Но вот прогремела на
весь мир челюскинская эпопея, она привлекла жгучее
внимание народа к проблеме освоения Арктики — и
мне захотелось летать не над московским асфальтом,
а над дикой, неосвоенной Чукоткой.
На памяти еще живущих людей Арктика
казалась необитаемой, загадочной и страшной. В ней
гибли смельчаки одиночки и целые экспедиции. Угроза
гибели нависла над экипажем и пассажирами
парохода » Челюскин», который в феврале 1934 года был
раздавлен дрейфующими льдами в Чукотском море.
Советское правительство сделало все, чтобы спасти от
верной гибели сто человек своих сограждан. Это
событие вошло в историю под названием «челюскинской
эпопеи», а семь летчиков, спасших челюскинцев, были
46

названы первыми Героями Советского Союза. С того
времени освоение Северного морского пути стало
одной из ударных задач социалистического
строительства в нашей стране, наряду с Магниткой,
Днепрогэсом и другими великими стройками первых
пятилеток. По призыву партии тысячи молодых людей
направились работать в Арктику. В ряду увлеченных
оказался и я, меня направили на Чукотку. Проехав всю
страну на поезде от Москвы до Владивостока, наша
группа летчиков вместе с самолетами погрузилась
на пароход «Охотск». Поплыли на край нашей земли,
в Анадырь.
...Вне видимости берегов мы плыли тринадцать дней.
Последние шесть суток в осеннем Беринговом море
корабль трепал ужасный шторм. На четырнадцатый
день мы вышли из циклона, выглянуло солнышко,
море стало успокаиваться. Изнуренные штормом
пассажиры «Охотска», как жуки после зимовки, стали
выползать на палубу. Пароход сближался с берегом.
Почему? Ведь до Анадыря еще двое суток плавания.
Вот поперек курса корабля стал скалистый выступ,
кончавшийся далеко на востоке. В углу, километрах в
двух от скал, был брошен якорь.
Взгляду человека с кипящего бурной жизнью
материка представилась суровая и экзотическая страна.
Гористый берег, пенный прибой возле него, неоглядный
простор и полная безжизненность. Только море, небо
и земля, вставшая дыбом. Казалось, здесь нет условий
для обитания человека. Но не бывает же так, чтобы
без надобности пароход останавливался в столь диком
месте?
Пристально вглядываясь, в расщелине между скал
я обнаружил нечто похожее на сооружение
человеческих рук. «Охотск» дал три протяжных гудка, и от
берега отделилась какая-то посудина. Она была так
мала, что трое сидевших в ней, казалось, не имели под
47

собой опоры и каким-то образом передвигались по
воде, как по суше. Когда лодка порой скрывалась за
гребнем зыби, у нас замирало сердце. Но вот она
приблизилась, и стало возможным рассмотреть трех
бородачей, энергично выгребающих короткими, как
лопаты, веслами. Капитан распорядился опустить
парадный трап.
Первым поднялся на палубу мужчина с окладистой
каштановой бородой, на глаз лет тридцати пяти.
На голове фуражка-капитанка, на ней «краб» с
треугольным металлическим значком и три буквы —
СМП. Этот знак означал принадлежность к великой
империи Главсевморпути, которой предстояло служить
и нам, плывущим на Чукотку. Сопровождающие, один
с черной, другой с рыжей бородой, поднялись следом
и выстроились по бокам своего предводителя.
Невольно вспоминалась картина Васнецова «Три богатыря».
Только здесь был ее полярный вариант.
Опускаю подробности, как я оказался на берегу,
увидел убогое жилище, похожее на становище
потерпевших кораблекрушение, и разговорил начальника
зимовки Игоря Ардамацкого. Выяснил, что в 1933
году он был одним из основателей первой на Чукотке
полярной станции в Уэлене, в 1934 году участвовал в
спасении челюскинцев, а вернувшись в Москву,
получил срочное задание немедленно выехать во
Владивосток и организовать полярную станцию в том месте,
где мы застали его в сентябре 1935 года.
Запомнилась каждая деталь, характеризующая
его. Нередко первое впечатление о человеке
составляют по его рукам. Крупные — признак силы и
мужественности. Длинные пальцы якобы свидетельствуют
о музыкальной одаренности и т.д. Руки Ардамацкого
не отличались величиной, да и сам он не был крупным
человеком. Зато стойкость, выдержку, душевную
прочность и цельность характера с избытком характеризо-
48

вало «поведение» его рук. Они были в покое за спиной
или в карманах ватника. Задубевшие, просоленные, в
мозолях и ссадинах, они свидетельствовали, что
принадлежат человеку, много и трудно работавшему.
Отсутствие сорных слов и повторов выдавало
человека образованного, интеллигентного, я сказал бы,
«столичной выделки». Убеждала его манера говорить.
Пережитым не воспламенялся, выложить его не
торопился. Рассказывал негромким ровным голосом, без
аффектации. Сказанному верилось безоговорочно.
Опуская пересказ событий, для раскрытия темы
долга считаю важным привести конец нашего
разговора и свои мысли о нем. Я спросил:
— Игорь Леонидович! Почему вы поехали в этот
забытый богом край, почему шли на столь крупный
риск?
— Кто не рискует, тот не проигрывает. Но и не
выигрывает, А мы, как видите, выиграли, свое
задание выполнили, значит, риск не был глупым. А
главное в том, что сам Отто Юльевич (герой челюскинской
эпопеи Шмидт) поручил нам эту задачу. Я же
кандидат партии. Как же я мог оправдать то и другое, если
бы отступил перед трудностями? Все ведь ехали
добровольно, по долгу сердца, а Арктика — это не
прогулка под Москвой.
— А теперь как вы смотрите на пережитое?
— Врать не буду, повторить все сначала не
решился бы, но тем, что сделал, горжусь. Хотя бы раз в
жизни каждый должен убедиться в том, что он может,
не так ли? А всего больше горжусь, что повезло на
таких товарищей. Легко не было, а зиму прожили как
братья. Наша жизнь здесь была борьбой! Со стихией,
с несчастливыми обстоятельствами, со всем, что
мешало нам выполнить свой долг. В азарте борьбы за
высокую цель русский думает лишь о победе и готов на
любые жертвы.
4 Азбука нравственности
49

— Но ведь борьба со стихией — это не самое
главное?
— Трудное! и встали перед нами в будничном
течении жизни, когда построились на берегу и перестали
бояться гибели ог стужи и пурги. Например: в доме
до весны не исчезала сырость, постель и одежда
никогда не просыхали как следует. Целый год мы не
знали вкуса настоящего хлеба, обходились пресными
лепешками, которые пекли на примусах. Только раз
в месяц могли позволить тратить уголь на подогрев
воды и обмывание над тазом. Всех ограничений и не
перечислить, они по-разному воспринимались каждым
из восьми. Для меня главной трудностью оказалось
добиться совместимости характеров этих разных
людей. Конечно, не обошлось без мелких обид, но они не
превратились во вражду и ненависть, как это бывает
на зимовках. Вот что важно!
Я читал северные рассказы Джека Лондона,
драматические отчеты о полярных экспедициях, слышал
о трагических зимовках уже в наше, советское время.
Казалось, что сами условия Арктики обрекают людей
на несчастья. Потому самым поразительным в
рассказе Ардамацкого показалось не только то, что им
досталось, но еще больше, как они это выдержали.
«Прожили зиму как братья!» — сказал он.
Я отступил бы от истины, приписав все ему
одному. Его «ребята» тоже согласились на все лишения,
так как чувствовали себя бойцами переднего края по
освоению Арктики. Ардамацкому отдам лишь умение
убеждать и совмещать «хочу» и «надо» не только в
своем сознании. Он был впереди на любой работе,
показывая пример мужества и стойкости.
Несомненно, его личность сыграла решающую роль
в сплочении разнохарактерных людей в коллектив.
Только коллективно можно было преодолеть все, что
я услышал. Но что руководило им самим? Каким сло-
50

вом обозначить то, что он сделал? Здесь было все:
мужество — когда требовалось устоять, не сдаться на
милость несчастных обстоятельств. Отвага — когда
появлялась возможность атаковать эти обстоятельства.
Верность слову, данному своему руководителю
О. Ю. Шмидту. Верность товарищам, которые верили
ему. Верность присяге, которую дал партии овоим
вступлением в нее. Да, все это, как говорится, имело
место. Но, вероятно, все вместе взятое может
вместить в себя какое-то другое, более емкое слово...
Слово «ДОЛГ» предстало передо мной как
единственное во всем своем высоком значении. В
очищенном виде о г всех привходящих моментов: корысти,
честолюбия, страха, принуждения.
В заключение я осмелился спросить, сколько лет
рассказчику? «Уже немало — двадцать три!» —
ответил он.
Я не мог скрыть изумления. По бороде я дал ему
тридцать пять, а он оказался в том возрасте, когда
многие его сверстники еще не знают, в чем их
призвание, и держатся за матушкин подол.
Мы расстались дружески, не предполагая, что
когда-либо встретимся.
Так сложилось, что через год судьба вновь свела
нас, и вся последующая биография Ардамацкого
прошла у меня на виду. Он всегда выполнял долг
советского человека. Миновал тысячи опасностей в
Арктике и на войне: Ардамацкий уцелел, подтвердив
истину, что храбрецы гибнут реже трусов. Сейчас ему за
шестьдесят, он только что оставил работу в Главном
управлении гидрометеослужбы СССР по состоянию
здорозья. Такая жизнь не проходит без урона. Его
уважали и ценили, очень мало зная о том, какую
плодотворную и самоотверженную жизнь прожил их
скромный товарищ, человек долга. Интеллигент по
духу и рабочий человек по сути.
4*
1

Позднее в Арктике я встретил других людей
выдающейся отваги, но эта первая встреча оставила
неизгладимый след, как образец стойкости при
исполнении служебного долга.
М. КАМИНСКИЙ
Дружба —
взаимная расположенность,
привязанность к друг другу, основанные на
взаимном доверии, преданности, общности
интересов, идей, цели.
Дружба связывает не только отдельных людей, но
целые коллективы, предприятия, классы; есть дружба
народов, существуют особые дружеские отношения
между странами, но мы поговорим сегодня о дружбе
всего лишь двух людей.
В отрочестве и юности мал еще жизненный опыт,
но особо велика тяга к духовному общению. Зачем
человеку друг и как его найти?
Старинные предания рассказывают нам сколь о
трогательной, столь же и о суровой дружбе. Многие ее
черты (как любого этического явления) с течением
веков изменились. Но уважение к ней и желание ее
остались неизменными. В XIX веке Жуковский писал
слово «Дружба» с большой буквы. «Так то поэт...» —
скажете вы. Да, поэт... Но реалистически мыслящий
Герцен в прозаическом произведении тоже написал
это слово с большой буквы и добавил, что именно
Дружба дала ему «глубокую душу».
А теперь оставим великих в покое, чтобы
вспомнить подобные же эпизоды из жизни рядовых людей.
52

Очевидно, вы читаете газету * Комсомольская правда».
Там есть две рубрики, в которых рассказывают о
друзьях. Названия этих рубрик: «Расскажу о хорошем
человеке» и «Поблагодари, «Комсомолка!» Читатели
рассказывают о своих друзьях — рабочих,
колхозниках, студентах, старшеклассниках, которые помогли
им в несчастье, в болезни, в бедности, которые
научили их бескорыстию, заботливости, трудолюбию, то есть
далл им глубокую душу.
Характерно, что истинная дружба строго
избирательна, что истинных друзей обычно у человека мало.
Много друзей только у того, кто пользуется друзьями
из соображения собственной выгоды: чем больше
друзей, теи больше выгоды. Такие «друзья» обычно
временны. Если мы их ищем не по душе, а по делу (для
служебного успеха, удачной карьеры), то с окончанием
дела (или с продвижением по служебной лестнице)
и друг уходит в прошлое. Иначе у настоящих друзей,
которые более всего ценят душевные качества. У
Маркса, например, как говорят его биографы, было
совсем немного друзей, но дорожил он ими
чрезвычайно.
Все меньше становится сейчас людей, нашедших
друга благодаря тому, что жили на одной улице или
в одном дворе. Социологи выяснили, что сейчас люди
чаще всего находят себе друзей на работе, в классе,
в студенческой группе. Это естественно: если молодой
рабочий или инженер отдает все силы и время труду
для нашей общей пользы, он и товарища найдет себе
на своем же заводе. Так же и студент, проводящий
дни в аудитории и читальном зале, так же и хлебороб,
всю страду пробывший в поле.
С возрастом многие начинают придерживаться
мнения, что лучший друг — это старый друг. Возможно,
что это и так. Но далеко не у всех молодых людей
бывают старые друзья — откуда им взяться? У сту-
53

дента, живущего в общежитии, все друзья новые.
У молодого строителя, недавно получившего
комсомольскую путевку и приехавшего на новостройку,
тоже. Но иногда мы забываем, что даже самый молодой
человек имеет старых друзей, проверенных во многих
бедах. Это его родители. Однако, по данным
социологов, старшеклассники, например, уверены, что
сверстники их понимают лучше, чем родители, а потому
они гораздо откровеннее с товарищами по парте.
Отчего это происходит и правильно ли это? Очень
часто людл ищут в друге свое подобие, второе «я».
Подавляющее большинство людей, опять же по данным
социологов, предпочитает дружить исключительно с
людьми такого же возраста, пола, социального
положения н образования. Но почему же мы ищем в
дружбе подобие, а не дополнение? Разве дополнение не
делает жизнь богаче, беседу интереснее? Человек с
другим жизненным опытом, другим мироощущением —
почему он оказывается менее интересным, чем второе
«я»? Не от преклонения ли перед собственным «я» и
не от неуважения ли к чужой, иной личности? Или: не
от лености ли познавать многообразную окружающую
жизнь?
Иметь друга — великое благо. А жизнь устроена
так, что ее блага не сваливаются на нас с неба, ради
них нужно трудиться. Ради дружбы необходимо
трудиться душой.
Пришлось однажды наблюдать такой случай.
В цехе новенькая работница совершенно не
справлялась со своим делом. Чего-то в своей работе она никак
не могла постигнуть, а чего именно, и сама не знала.
Однажды к ней подошла совершенно незнакомая
девушка и предложила помощь в работе. Помощь была
принята, потому что новенькая нуждалась в ней.
Оказалось, что незнакомая девушка была комсоргом, но
помогала она людям не потому, что комсорг, а наобо-
54

рот: ее выбрали комсоргом, потому что помогала
людям.
Сейчас новенькая уже давно не новенькая, а
девушку-комсорга она называет своим лучшим другом.
Мы не рассказываем вам таких же случаев из
школьной жизни специально для того, чтобы вы сами
огляделись вокруг себя и самостоятельно обнаружили
бы похожее в своем классе.
Лев Толстой считал лучшими людьми тех, кто
живет своим разумом и чувствами. Мысль эта,
разумеется, может вызвать спор. Но мы ее привели здесь не для
дискуссии, а чтобы напомнить: писатель, постоянно
думавший о тайнах человеческой души, считал
наиболее гуманным того, кто размышляет о чужой жизни
прежде, чем о своей.
Есть мудрое старое правило: хочешь иметь
друга— будь им! Иначе: потрудись душой для рядом
находящегося человека! Восприми его радости и горести
как свои и подумай о том, как сделать его жизнь
счастливее. Не пожалей ни времени, ни своих сил, ни
своих чувств.
Е. ЛОСОТО
Идейная устремленность —
означает приверженность человека
определенной идее, исходя из которой он
совершает свои поступки и служению
которой посвящает свою жизнь.
В воспоминаниях тех, кто знал его еще мальчиком,
и тех, кто познакомился с ним в его студенческие
годы, содержится много характерных совпадений — все
ж
55

отмечают изумительную цельность его натуры,
преданность высокой идее, служению которой он посвятил
свою жизнь.
«Его пример и влияние в семье не может быть
переоценено», — пишет Анна Ильинична. При этом
она имеет в виду и себя, старшую сестру, но еще в
большей степени следующего брата, Владимира
Ильича.
Короткая жизнь Александра Ульянова
свидетельствует, как чист, прекрасен и мятежен мир юности и
как легко во имя высоких идеалов она идет навстречу
величайшему самопожертвованию...
Сохранившееся школьное сочинение Александра
Ильича, написанное им в возрасте 15—16 лет, носит
название «Что требуется для того, чтобы быть
полезным обществу и государству». Перечислив такие
необходимые условия, как честность, любовь к труду,
твердость характера, он увенчивает свои рассуждения
проповедью в пользу разума и знаний. «Человек,
стоящий на низкой ступени умственного развития, не
может ясно понимать, что полезно обществу, и не может,
следовательно, приносить действительной пользы.
Умственное развитие необходимо человеку так же, как и
нравственное; без него деятельность человека может
получить ложное направление...» Даже по этому
короткому отрывку, как по отдаленному отблеску о силе
отгремевшей грозы, можно догадаться, какая
огромная внутренняя работа шла в молчаливом
темноглазом подростке, вежливо уступавшем дорогу
старшим, без запинки отвечавшем на уроках по закону
божьему.
Саша, по свидетельству родных, любил
одиночество, с малых лет любил ставить опыты по физике
и химии, за что отцом был в шутку прозван
«философом в пустой кухне». Был какой-то момент в его
жизни, ксгда он перестал быть учеником своих гимнази-
56

ческих учителей. Осталась только внешняя сторона,
так часто обманывающая даже самых искушенных
педагогов. Его подлинными воспитателями и
учителями были родители, книги, жизнь, которую Александр
Ильич с присущей ему молчаливой наблюдательностью
постоянно и страстно изучал.
Позже стало ясно, что и все науки, гуманитарные
и точные, воспринимались гимназистом, а позже
студентом Ульяновым под особым углом, образовывали
его, но вовсе не в том духе, в каком хотели бы власть
предержащие. Даже такое раннее увлечение
Александра Ильича, как химия, пригодилось ему как
революционеру. Когда группе, готовившей покушение на
царя, понадобился динамит, Александр Ильич
изготовил его в короткий срок из подручных материалов.
Но, чтобы следователи и судьи не подумали, что на
нем в группе лежали лишь технические обязанности,
на допросе Александр Ильич в своей строгой,
несколько суховатой манере пояснил: «Что же касается до
моего нравственного и интеллектуального участия в
этом деле, то оно было полное, то есть все то, которое
дозволяли мне мои способности и сила моих знаний и
убеждений». (Александр III, внимательно изучавший
все материалы следствия, эту часть показаний
Ульянова отчеркнул и на полях оставил пометку: «Эта
откровенность даже трогательна!!!»)
На суде Александр Ильич сказал: « Я могу
отнести к своей ранней молодости то смутное чувство
недовольства общим строем, которое, все более и более
проникая в сознание, привело меня к убеждениям,
которые руководили мною в настоящем случае... Я
понял, чго изменение общественного строя не только
возможно, но даже неизбежно...» Он поднимется до
политических и философских обобщений такой
вызывающей остроты, что судьям и царю станет ясно —
этот двадцатилетний юноша уже не может быть под-
57

данным Российской империи ни в каком качестве,
даже вечного каторжанина, и должен быть убит...
С юности его жизнь была подчинена этой одной-
единственной цели, одной идее — борьбе с
самодержавием.
Александр Ильич был в числе тех членов
созданной группы, которые считали, что покушение, если
относиться к нему серьезно, надо готовить несколько
месяцев. П. Шевырев, руководитель группы, постоянно
находясь в каком-то возбужденном состоянии, настоял
на более коротком сроке подготовки, но сам вскоре
уехал на лечение в Крым. (На суде он вел себя по
меньшей мере странно: начисто отрицал свою
причастность к заговору.)
«Почему же, однако, замечая, что постановка дела
оставляет желать многого, брат не бросил его? —
пишет Анна Ильинична. — Потому что для его натуры
бросить начатое дело, возложив всю ответственность
на товарищей, было прямо физически невозможно...»
Более того, волей обстоятельств став руководителем
группы, Александр Ильич, как наиболее политически и
философски образованный среди своих
единомышленников, разрабатывает революционную программу
группы, и именно это, а не приготовление динамита зачтут
ему судьи в первую очередь при вынесении смертного
приговора.
Незадолго до покушения член группы студент
Андреюшкин пишет товарищу пылкое, но
поразительно неосторожное письмо, которое попадает в руки
полиции. Дата покушения назначается на 1 марта.
Почему? Потому что ровно шесть лет назад в этот день
был убит Александр П. Члены группы с бомбами за
пазухой и под мышкой ходят около Аничкова
дворца, ожидая, когда же царь покажется на улице. Они
уже заранее написали прокламацию по случаю
убийства Александра III... Во всем этом видится не столь-
58

ко зрелость и опыт, сколько юношеская страсть и
нетерпеливость.
Но, представ перед судом, все они, за немногими
исключениями, отвергли версию адвокатов о том, что
подготовка совершалась в состоянии аффекта.
Александр Ильич, вообще отказавшийся от защиты, чтобы
самому иметь возможность высказать свои взгляды,
произнесет на суде такие слова:
«Среди русского народа всегда найдется десяток
людей, которые настолько преданы своим идеям и
настолько горячо чувствуют несчастье своей родины, что
для них не составляет жертвы умереть за свое дело.
Таких людей нельзя запугать чем-нибудь...»
Саша Ульянов был кропотливым собирателем
знаний, к науке он «питал почти религиозное отношение»,
даже когда шла подготовка к покушению, он и тогда
не бросал науку.
В короткой жизни Александра Ульянова много
общего со звездой, едва видимой в глубине космоса,
которая вдруг дает ослепительно яркую вспышку и
остается такой многие тысячи лет. Астрономы,
заметив это явление, во многом еще загадочное, переводят
звезду в разряд светил первой величины. Кстати
говоря, величина звезды определяется не ее размером или
чем-то другим, а степенью ее яркости. Это главное в
мироздании, это главное и в человеке.
Александр Ульянов относится к числу звезд первой
величины русской истории. По мощи прозрений и
моральным качествам он значительно превосходил
людей своего времени. Социальное угнетение и
политический произвол, лишения и обиды людей, все острые
углы бытия упирались в него больнее и невыносимее,
чем в других... И потому таких людей называют
совестью человечества. И потому такие люди при
царизме, как правило, рано умирали.
59

До последних дней Александр Ильич отказывался
писать царю прошение о замене смертной казни
каким-либо другим видом наказания. Объясняя матери,
почему он вечному заключению в тюрьме предпочитает
казнь, Александр Ильич сказал: «Ведь там и книги
дают только духовные, ведь этак до полного
идиотизма дойдешь. Неужели ты бы этого желала для меня,
мама?» Потом он уступил напористости одного
дальнего родственника, который ему сказал, что своей
смертью он убьет мать. Александр Ильич написал
сухое, гордое прошение, в котором сказано: прошу не
ради себя, а ради матери.
Исход известен.
Уже зная, что его ждет казнь через повешение,
Александр Ильич все равно сохраняет свое высокое
человеческое достоинство. Перед лицом смерти он
действует так же, как в обычной своей жизни. Он
деловит и сдержан. Он просит мать погасить его денежный
долг одному студенту. Он читает в тюрьме стихи
любимого Гейне.
«Лучше тебя, благороднее тебя нет человека на
свете. Это я не одна скажу, не как сестра; это скажут
все, кто знал тебя, солнышко мое ненаглядное!» —
написала ему перед казнью Анна Ильинична. Лишь
много недель спустя, когда Александра Ильича уже
не было среди живых, доставили ответ брата сестре.
Не будем здесь говорить о влиянии смерти
старшего брата на Владимира Ульянова: оно всем
известно. И хотя путь террора, на который вступил
Александр Ульянов, для коммунистов неприемлем, чистота
и благородство его помыслов, страстная идейность,
определившая всю жизнь Ульянова, остались светлым
примером для всех последующих поколений.
и. зюзюкин
60

Инициатива —
умение самостоятельно предпринять
что-либо в нужный момент; начинание,
почин.
...Впервые я был в 308-й ленинградской школе в
октябре 1972-го, когда новый организатор внеклассной
работы и две новые пионервожатые только приступили
к работе, только заняли пионерскую комнату на
первом этаже мрачноватой старой школы возле
Витебского вокзала. Не хотелось бы ругать школу, не
бездельничали там, на хорошем счету всегда были; но в
первом же походе на двадцать «детских» рюкзаков
оказалось двенадцать бутылок вина и водки; но...перед
собранием запирали ребячьи портфели, чтобы
комсомольцы не сбегали с собрания; но когда на вечерах
объявили танцы, то никто танцевать не хотел, пока
не погасят свет.
Все положенные мероприятия в школе
проводились, но воспитательная работа словно в песок
уходила: почти никакого эффекта. Обычная беда мероприя-
тельской педагогики.
Во второй раз я приехал в школу через год, в
декабре 1973-го, и вновь приезжал в декабре 1974-го,
и могу засвидетельствовать: уже год спустя на
комсомольское собрание «Школа, комсомол, ты» ребята
пришли нарядные, как на вечер, и перед микрофоном
стояла очередь желающих выступить. Если кто-нибудь
говорил глупости, не без этого, то зал смеялся, но
дружелюбно! Случилось так, что вдруг погас свет, выбило
пробки, но и в кромешной темноте никто не
выкрикнул, не свистнул — просто запели вместе туристскую
песню. Свет зажгли, собрание продолжалось.
Редакционная комиссия на большой классной доске мелом
выписывала предложения из выступлений: доски не
61

хватило, принесли вторую, потом третью. Под конец
председатель дал время «на шум», ребята собрались
по группам и о чем-то толковали в кружках, затем
принимали решение собрания — от предложений отбоя
не было.
Я был также в вечернем школьном кафе, которое
теперь устраивают старшеклассники раз в месяц. Кафе
было математическое (а прежде «театральное»,
«поэтическое», «политкафе»). У входа в зал висел огромный
плакат: «Сережа + Таня = ?» Математика же! В зале
накрыли столики — посуда, баранки, сушки, сахар.
Двери школы открыты настежь, даже дежурных не
было, и пришло много чужих. Девятиклассник
негромко пригласил всех за столики, и его сразу услышали,
повторять не пришлось. Сели девочки; оставшиеся
места, выждав, заняли мальчики; кому места не
хватило, устроились вдоль стен, и все стали терпеливо и с
интересом слушать рассказы о выдающихся
математиках. Потом, после того как дежурные разлили кофе,
был капустник — защита математических действий,
в том числе танцевальная сюита «Извлечение
корней».
...Есть люди, которые не обладают сильными
характерами, не находятся в обстоятельствах,
требующих самоотверженности, занимают очень скромные
должности, неотличимы от сослуживцев, и тем не
менее живут жизнью самых великих людей: такая же
страсть, такая же высота духа, такое же чувство
личной ответственности перед миром. Такие люди пришли
в 308-ю школу. Они были учениками профессора Игоря
Петровича Иванова. И вот полторы тысячи ребят,
полсотни педагогов, администрация, общественные
организации... И они трое перед этим налаженным,
устоявшимся огромным учреждением, которое им предстояло
перевоевать. Трое: Фаина Яковлевна Шапиро,
методист Дома пионеров (двадцать лет опыта работы с
62

детьми), Елена Ивановна Махняева, Лена, тоже
методист, учитель истории (десять лет стажа), и Елена
Борисовна Шалыгина, Леночка, вожатая (три года
самостоятельной работы). Все трое из «Фрунзенской
коммуны»; Фаина Яковлевна создавала ее вместе с
Ивановым и много лет одна вела ее, Лена и Леночка
воспитывались в коммуне с пятого класса. Три разных
человека, три поколения представляют они, но у всех
троих одна цель, один и тот же опыт, одно и то же
представление о том, что такое воспитание.
Сперва учителя не понимали, о чем они толкуют,
что им надо и вообще что случилось. Разве их 308-я
плохая школа? А ребята-старшеклассники встретили
их откровенно насмешливо: «Какие там еще
отношения? Зачем работа? Вы что, мир собираетесь
перевернуть?»
Как они работали в эти первые месяцы, и
представить себе трудно! С раннего утра и до ночи, каждый
день запирали школу. Бывало, по три дня друг с
другом не разговаривали — некогда было. Ребята ничего
не умеют, не слышат их... Соберут председателей
советов отрядов — молчат. Организуют комитет дела —
сидят, не знают, чем заняться, ждут подсказки.
Обсуждают вчерашний сбор — опять все молчат, никто
ничего толком не заметил, стесняются говорить. В
пионерской поставили несколько столиков, и в одном углу
Фаина Яковлевна говорит с большими парнями о
смысле жизни, книгу им о Скуйбине подсовывает; в
другом Лена с комитетом дела вечер поэзии готовит;
в третьем Леночка с первоклассником шепчется,
положив голову на стол, чтобы глаза в глаза.
Первой удачей была работа на молокозаводе.
Повели туда старшеклассников, договорились: каждый
класс будет работать по часу в неделю. Недоумевали
ребята, возражали родители: «Зачем? Не пустим!» Но
без совместного физического труда воспитание прак-
63

тически невозможно, это пионервожатые уже знали по
опыту. Мальчишки паясничали, не вынимали рук из
карманев, девочки таскали ящики, все шло вкривь и
вкось, однако думали «комитеты дела», и каждый раз
после работы все обсуждали. Все, что можно было
сочинить про тару и молоко, было сочинено и
нарисовано, обсуждения шли все горячее, и ребята увидели,
что работать вместе веселее. В классах появились
новые герои — те, кто берет на себя побольше.
А потом четыре дня с утра — трудовой десант
(кстати, эти слова, сейчас всем известные, придумывал
Иванов), а там вечер революционной песни, день Греции,
университет с четырьмя факультетами, разговор о
школе, и каждый вечер общий сбор — «огонек» с
обсуждением дня. И все весело, все на сюрпризах, на
соревновании, кто остроумнее. Ну, скажем, день Греции —
что такое? А это с утра игра: украли Елену
Прекрасную, ищут ее, потом каждому отряду достается по
Елене или Алене (а одному Людоедка Эллочка), и
предстоит в речах-импровизациях доказывать, что
именно данная Елена — Елена Прекрасная. Вечером
серьезное: греческий театр, каждые его жанры — театр
масок, трагедия, комедия... «Ни одной свободной
минуты у нас не было, постоянно нужно было думать,
чего многие из нас просто не привыкли делать в
таком количестве», — писала девятиклассница. И
добавляла: «Мы жили как в другом мире». И еще день
географии и день истории в университете. Это обычные
лекции, какие и всюду проводят, но здесь их сразу
пять в одно время: по физике, истории, педагогике,
живописи и биологии — на выбор, и ребята идут
охотно, заставлять не приходится. Так родился настоящий
коллектив благодаря инициативе нескольких человек,
скромных энтузиастов.
С. СОЛОВЕЙЧИК
64

Интернационализм —
идеология и политика
межнациональной, международной солидарности
трудящихся, присущая теории и практике
марксизма-ленинизма.
Каждый день, взяв в руки газету, мы видим рядом
с ее названием такие слова: * Пролетарии всех стран,
соединяйтесь!» Этот призыв, прозвучавший впервые
более ста лет назад, сейчас стал главным девизом всех
трудящихся, и в первую очередь коммунистов,
борющихся против капитализма, против социальных
порядков, сталкивающих интересы наций и народностей.
И немалая роль в этой борьбе за интернациональные
интересы трудового народа принадлежит советской
молодежи.
Традиции интернационализма создавались в
комсомоле с первых лет его существования и прочно вошли
в сознание и жизнь современных юношей и девушек.
Молодежь разных национальностей в нашей
многонациональной стране работает вместе в строительных
отрядах, заводских бригадах, сидит на одной скамье в
студенческой аудитории, в школе. Сотни наших
молодых специалистов строят предприятия в странах Азии
и Африки, работают в больницах, учат детей и
молодежь в странах, где нет еще своей системы
образования.
В нашей стране во многих школах, училищах,
Дворцах пионеров созданы и действуют клубы
интернациональной дружбы, способствующие росту политической
активности ребят.
Об одном из таких клубов мы и хотим рассказать.
...В те тревожные дни 1974-го события в Чили были
у всех на устах. Ребята в пионерлагере «Орленок» каж-
5 Азбука нравственности 65

дое утро слушали последние известия. Г. А. Попов,
заместитель начальника лагеря, недавно вернувшийся
из Чили, рассказывал им об этой стране, о создании
там пионерской организации. И вдруг фашистский
переворот.
Саша Сагайдак не отходил от приемника. Даже
самые маленькие подбегали к нему с вопросом: «Что в
Чили?» А однажды кто-то принес газету, в которой
был снимок мальчика-чилийца в окровавленной
рубашке. Галя Трушина сказала: «Давайте напишем
письмо-обращение и пошлем в ООН». Сразу стали
набрасывать текст письма, и через час его уже читали
в разных отрядах дружины «Звездной». А потом
собрались всем лагерем на заставе Дозорной. Это был
уже стихийный митинг. Члены клуба
интернациональной дружбы разложили на скамейке отпечатанное в
нескольких экземплярах обращение. В безмолвии
подходили ребята и ставили свои подписи под
обращением, писали слова, которые выражали их ненависть
к фашизму, классовую солидарность с народом Чили.
«Мы не допустим расправы с нашими сверстниками!
Мы, члены КИДа «Ровесник», призываем всех детей
широко развернуть кампанию солидарности с народом
и детьми Чили!
Мы с вами, чилийские братья!
За нами правда!»
Под звуки песни «Венсеремос» были собраны
сотни подписей под обращением, и оно было послано в
ООН.
Это лишь одна страница жизни КИДа в «Орленке».
(Он открыт пять лет назад, в день Парижской
коммуны.) Назовем хотя бы еще несколько страниц из его
жизни:
— заочные путешествия по странам и союзным
республикам СССР;
66

— подготовка пропагандистов и
политинформаторов ;
— конкурсы песен борьбы и протеста;
— конкурсы политического плаката;
— организация переписки с ребятами разных
стран и т. д.
Тесная дружба связывает школьников
Краснодарского края, на территории которого расположен
«Орленок», и ребят из Бургасского округа Болгарии. Уже
более года проходит между ними игра, посвященная
30-летию Победы над Германией. Обе играющие
стороны изучали материалы о своих друзьях, создавали
фильмы, стенды, альбомы, провели конкурс на
лучшего экскурсовода, конкурс рисунков, наконец,
организовали поиск участников боев за освобождение
Болгарии, и в результате произошел обмен делегациями
ребят — пионеров и комсомольцев, а также
руководителей.
Да, прекрасно работает клуб интернациональной
дружбы в «Орленке». Руководители, методисты клуба
хорошо знают, что детство, отрочество — это пора
открытых сердец. Дети стихийно тянутся друг к другу,
им незнакомо национальное чванство, презрение к
людям другой национальности. Украинцы плачут,
расставаясь с якутами, казахи идут в одном строю с
латышами, и переписка между жителями самых
отдаленных уголков нашей страны иногда продолжается
по нескольку лет.
Здесь, в «Орленке», особенно наглядно можно
видеть ту новую историческую общность людей, которая
называется советский народ. Здесь сразу найдут отпор
проявления национальной самовлюбленности,
пренебрежение, неуважение к традициям и обычаям других
народов. И наоборот, поддержат любого, кто
нуждается в этом, кто испытывает гнет или притеснение. Вот
5*
67

таким живым, незапланированным был митинг
солидарности с Чили.
Ребята из КИДа узнают о жизни своих
сверстников в других странах, учат их песни, танцы, обычаи.
Учат и учатся, потому что у каждого народа есть что-
нибудь свое, ценное, важное, приемлемое для другого
народа.
Они знают, что такое интеграция стран
социалистического лагеря, что сюда входит обмен опытом
экономической и культурной жизни этих стран, что она
является конкретным, действенным проявлением
пролетарского интернационализма, что это укрепляет
нравственные отношения между народами.
М. КАТАЕВА
Й Любовь —
чувство глубокой привязанности,
преданности, основанное на признании
высокого значения, достоинства, на общих
целях, интересах; чувство, вытекающее
из отношений близкого родства,
дружбы; чувство горячей сердечной
склонности, влечение к лицу другого пола.
«...Юрий Игоревич такое сказал про любовь, такое!
А Вы... про какой-то там гипноз и внушение, про
какую-то тайну. Вы ничего не поняли. Юрий Игоревич
сказал: если бы внушить людям, если бы внушить
мужчине и женщине ненависть друг к другу, ничего
бы на земле не осталось, все бы кончилось. Значит,
все, что есть на земле, — это все любовь...»
Так что же это такое, если: «все, что есть на
земле, — это все любовь!..»? У каждого она своя, и нет
тут никаких правил.
68

Я вспоминаю, что в 1947 году, демобилизовавшись
из армии, приехал в Москву, чтобы продолжить свое
учение в театральном институте на втором курсе
режиссерского факультета у Юрия Завадского. В
институте я познакомился со студенткой (назовем ее буквой
В!), и у нас возникла пылкая и сильная любовь. Мы
вместе занимались в нашей театральной библиотеке,
ходили в кино, на концерты и спектакли. Студентка
В! познакомила меня со своей мамой, и дело шло уже
к нашей свадьбе. Как раз был конец учебного года,
и я на лето собирался уехать к маме в Челябинск,
а моя любимая В! собиралась поехать отдыхать на
Рижское взморье. Расставание наше было и грустным
и радостным. Грустным, потому что мы расставались,
и радостным — потому что мы расставались ненадолго,
всего-то на месяц, (Если бы я знал тогда, уезжая
в Челябинск, что на самом деле наши пути
расходятся на всю жизнь!) С дороги я каждый день писал
своей любимой письма. Вскоре пришел ответ и от
нее с Рижского взморья — на десяти страницах
писала В!
Но... на следующее мое письмо ответа не было, на
следующее тоже. Сначала я загрустил, потом
забеспокоился, а затем просто стал сходить с ума.
В мучительном ожидании прошел оставшийся
месяц. Я изо всех сил рвался в Москву. Уже перед
самым отъездом вдруг получил небольшой синенький
конверт. Он был такой тоненький, будто в нем и не
было никакого письма. С остановившимся сердцем
вскрыл я конверт и заглянул внутрь. На маленьком
листочке бумаги в клеточку почерком моей любимой
В! были написаны следующие слова: «Валерий,
перестань меня бомбардировать своими письмами, они
действуют на нервы моему жениху!»
И все!..
И вся... любовь...
69

Есть вещи, которые нельзя нарисовать... Например,
неразделенную любовь — разве можно ее нарисовать?..
Неразделенная или обманутая любовь — это как
автомобильная катастрофа, только она длится не
считанные секунды, а месяцы или даже годы... или всю
жизнь.
...Я ехал в электричке сам не зная куда.
— А вы случайно не знаете, — спросил я
сидевшего рядом мужчину, — что такое любовь?
— На твое счастье, «случайно» знаю, — ответил
он, делая ударение на слове «случайно»; потом он
немного помолчал, словно собираясь с мыслями, и
продолжал: — Букет живых роз в хрустальной вазе,
налитой прозрачной ключевой водой, видел?
— Конечно, видел, — ответил я.
— Так вот, — продолжал мужчина, — это букет
живых роз в хрустальной вазе, налитой прозрачной
ключевой водой. А какой аромат!.. А какие краски! —
Мужчина покачал головой и подтвердил еще раз: —
Любовь — это букет! — И, зевая, добавил: — Дня
три-четыре букет.
— А потом? — спросил я нетерпеливо.
— А через три-четыре дня... вода мутнеет,
лепестки облетают... Аромат испаряется. — Для
иллюстрации сосед сонно свистнул, изображая, как испаряется
аромат. Потом он вздохнул и сказал: — И вся
любовь! И все можно в мусоропровод. Все... Кроме вазы...
А в вазу можно... второй букет... поставить... из
хризантем...
Я слушал своего соседа со смешанным чувством
неприязни и злорадства по отношению к В!
И вспомнилось мне другое.
Как-то я очутился в городе Чите. На одном из
концертов познакомился с московскими артистами
эстрады. Узнав, что я по профессии артист и снимался в
картинах «Парень из нашего города» и «Она защищает
70

Родину», руководитель этой эстрадной группы
предложил мне вместе с его бригадой поехать в
Порт-Артур. Об этом я не мечтал даже в детстве. На пароходе
«Гоголь» мы прибыли в Порт-Артур.
Однажды, в один из свободных от концертов дней
мы поехали на русское кладбище, где похоронены
солдаты и офицеры, погибшие еще в русско-японскую
войну. Бродя среди могил, я внимательно
рассматривал одинаковые серо-гранитные надгробные плиты.
И вдруг одно из надгробий привлекло мое внимание.
На краю плиты была сделана какая-то подпись...
Надпись была выбита, да нет, не выбита, а выцарапана,
71

выцарапана чем-то острым. Издали эта надпись
почему-то поблескивала. Я подошел поближе к
надгробию, нагнулся и прочитал слова, которые не забывал
и не забуду никогда в жизни. На камне были
процарапаны следующие слова: «Милый, я дошла к тебе.
Мария». В желобках букв поблескивала вода от
недавно прошедшего дождя. Конечно, по-настоящему эти
слова я понял много лет спустя. Их значение, их
смысл и их величие. Но... но и тогда они, видно, крепко
запали мне в душу, потому что не раз и не два
всплывали потом в моей памяти. Я пытался представить
себе эту незнакомую и таинственную женщину по
имени Мария. Да, это была настоящая любовь.
Раньше об этом я читал в книгах, смотрел кинокартины и
пьесы, слышал лишь разговоры взрослых и
сверстников. Теперь я видел и читал вещественное
доказательство великого чувства! Какое бескорыстие! Какое
самопожертвование!
...А сосед в электричке все говорил о своих
победах, о красивых женщинах, у которых вместо сердца
свекла с крысиным хвостом, и вдруг другой сосед,
незнакомый мне майор, повернулся к первому и
«отделал» его.
— А что ты про красивых-то знаешь да про их
любовь? — сказал этот майор. — Ты был хоть с одной
знаком? Разболтался! Я вот в сорок пятом после войны
с Японией в Порт-Артуре на русском кладбище
побывал. Смотрю, могила какого-то русского
штабс-капитана. Огромный чугунный крест. Крест как крест, плита
как плита... а посмотрел на угол плиты — и вижу, на
граните надпись выцарапана: «Милый, я дошла к
тебе. Мария».
Я замер, а военный продолжал:
— Сторож там на кладбище был старый, дряхлый.
Я у него про эту Марию стал расспрашивать, может,
вы ее запомнили, говорю. Какая она: молодая, ста-
п

рая, красивая, некрасивая?.. «Как не запомнить, —
ответил старик. — Женщина явилась... Неописуемой
молодости и красоты... и неописуемой любви!..» —
Впрочем, — добавил майор, — человек может быть
любым: очень красивым и не очень красивым, это от
него не зависит, но любовь должна быть только очень
красивой у всех...
В. МЕДВЕДЕВ
Отрочество и ранняя юность — рассвет человеческой
жизни. На рассвете человек создает силы духа для
мудрой и мужественной человеческой любви. Это
время, когда он творит свои собственные силы, силы
своей души для любви, которую нужно пронести через
всю жизнь, сберечь от бурь и лихолетья...
Я тысячу раз убеждался: чтобы ребята выросли
настоящими мужчинами, чтобы в школьном
коллективе отношения были проникнуты духом рыцарской
заботы о женщинах, чтобы малейшее проявление
грубости или цинизма вызывало протест и осуждение
коллектива, мальчики должны быть несравненно
сильнее девочек, должны быть закалены настоящими
мужскими трудностями.
В духовной жизни коллектива чрезвычайно важно,
когда стремление мужчины утвердить свое мужество,
силу воли, бесстрашие побуждается внимательным и
требовательным взглядом женщины. Как это важно —
на всю жизнь сделать регулятором самовоспитания
мысль: что подумает обо мне жена? как посмотрит она
на мое поведение?
Без девочек невозможно воспитание настоящих
мужчин. Мальчиков вдохновляет их присутствие. За-
73

плакать именно потому и стыдно, что рядом
девочка.
Бесстращный человек видит добро и зло не только
глазами, ко и сердцем, он не может равнодушно
пройти мимо беды, горя, унижения человеческого
достоинства. Настоящее бесстрашие у мальчиков — это
могучий мужской иммунитет против равнодушия и
подлости, без которого невозможно сформировать
будущего мужчину, будущего отца. Доброта без мужества
и бесстрашия превращается в беззащитность и
евангельское непротивление.
Чтобы уметь по-настоящему, по-мужски любить,
нужно быть человеком сильной воли. Мужчина в
большей мере отвечает за семью — это ответственность и за
детей и за жену... Любовь человеческую нужно
воспитывать, творить. Она не передается по наследству, как
передается инстинкт продолжения рода. И только если
она мудра и осмотрительна, она может быть красивой
и счастливой... «Помните, в жизни есть не только
красота и благородство, — говорю я своим
воспитанникам... — Есть, к сожалению, и зло, коварство,
подлость. Есть душевная пустота, невежество. Женское
сердце должно быть не только открытым и добрым.
Пусть оно будет строгим, решительным,
требовательным и нетерпимым ко злу и душевной пустоте».
Девушка говорит: «Он приходит пьяный, бьет
меня, но я люблю его, боюсь потерять...» Откуда эта
рабская философия, безмолвная бабья покорность: «Он
меня бьет, но я его люблю?» Страшно, больно и
обидно за человека...
Нужно, чтоб каждая девушка почувствовала себя
самобытной и ярко выраженной личностью, чтоб
нестерпимой была даже мысль оставаться неприметной,
пассивной, слабовольной. Быть воспитателем детей —
гордое и почетное назначение. Но если лишь этим
ограничится деятельность женщины, она останется за-
74

висимым существом. Только яркая жизненная цель
дает женщине духовную силу.
Когда можно рассказывать о любви? Когда об этом
спросят вас люди, в которых рождается мужчина или
женщина.
в. сухомлинский
Любознательность —
стремление к приобретению новых
знаний; пытливость.
Любознательность является прямым продолжением
любопытства, но отнюдь не служит его синонимом.
Любопытство может проявляться даже в ерунде: соседка
по парте написала записку, а что там? Классная
руководительница наедине говорила со старостой — а о
чем они? Такое любопытство живет само по себе, са-
моцельно. Но если человек проявляет свое
любопытство в одном определенном направлении, подчиняя его
стоящей, не мелкой цели, то про такого человека
говорят: любознателен.
Любознательный человек может часами наблюдать
за повадками какого-либо зверя, он не пройдет мимо
работающего нового экскаватора, не пропустит
незнакомое слово, не заглянув в словарь. Конечно, объять
необъятное нельзя, но он будет любознателен прежде
всего в той области, которая ему близка, которой он
занимается. Очень важно при этом иметь хорошую
память, важно натренировать, развить ее. А хорошая
память плюс любознательность — это уже эрудиция.
Слово это латинского происхождения, обозначает оно
начитанность, ученость, глубокую многостороннюю
образованность, обилие у человека знаний.
...В 20—40-х годах нашего века жили и трудились
в Москве два очень скромных человека. Они были ря-
75

довыми научными сотрудниками Государственного
Литературного эдузея (во главе которого стоял тогда
старый соратник В. И. Ленина, бывший управляющий
делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевич). Этих
сотрудников музея звали Николай Петрович Чулков и
Степан Ильич Синебрюхов. Их научная специальность
обозначалась так: специалисты в области генеалогии.
Так именуется вспомогательная историческая
дисциплина, изучающая родословие, то есть историю родов и
родственные связи между различными семьями.
На первый взгляд как будто не очень интересная
дисциплина. Однако *ке...
Не было в Москве такого журналиста или писателя,
ученого-публициста или научного деятеля,
занимающегося биографиями великих людей прошлого,
который чуть не ежедневно не обращался бы к Николаю
Петровичу или Степану Ильичу, пользуясь их
феноменальной памятью о событиях в истории нашей
литературы и о жизни связанных с нею людей.
Допустим, какая-то неизвестная гражданка
принесла показать издательству или музею случайно
попавшие к ней письма. Гражданка поняла, что автор их
человек известный и письма его представляют
ценность. Но подпись ей неясна, содержание темно.
Не всегда сразу разберутся и сотрудники редакции или
музея, куда обратилась гражданка. Подпись автора
писем — С. Ю. В них упоминается несколько
известных имен — Достоевский, Тургенев... Чтобы долго не
разбираться и не гадать, обычно в таких случаях
бывало достаточно всего лишь поднять телефонную
трубку и прочесть Чулкову или Синебрюхову несколько
строк неясного письма. Например, вы спрашивали:
— Скажите, пожалуйста, Николай Петрович, кто
мог подписать письмо инициалами С. Ю.? Оно
адресовано одной даме, живущей в провинции, причем в
письме бегло упоминается подготовка к каким-то мос-
76

ковским торжествам в июне 1880 года, связанным с
приездом из Петербурга Ф. М. Достоевского и его
встречами с некими В.М.Л., Н.П.А. и EJB.B. Тут же
упоминается Николай Рубинштейн и госпожа Неренберг.
Не поможете ли вы нам разобраться в этом письме и
посоветовать, куда направить гражданку? Нам не
совсем ясно, о каких людях здесь идет речь.
И вот в ответ из телефонной трубки слышится
слабое покашливание и раздается тихий, застенчивый
голос Николая Петровича:
— Понимаете ли, дорогой мой, эти письма имеют
интерес литературный. Приезд Достоевского в Москву
из Петербурга в начале июня 1880 года связан был с
предстоявшим тогда открытием памятника Пушкину
на Страстной площади. В.М.Л. — это Вукол
Михайлович Лавров, журналист и переводчик, один из
редакторов «Русской мысли», журнала, с которым
Достоевский сотрудничал. Н. П. А. — это Николай Петрович
Аксаков, секретарь Общества русской словесности, а
Е. В. Б. — это, вероятнее всего, Барсов Елпидифор
Васильевич, собиратель древнерусских рукописей,
большой знаток русской палеографии. Насчет же г-жи
Неренберг — это просто случайная описка или оговорка,
потому что правильно фамилия ее пишется не
Неренберг, а Меренберг, и эта госпожа не кто иная, как
родная дочка Пушкина, Наташа, Наталия Александровна,
по мужу Меренберг. Ей всего годик был, когда отца
убили, а на открытии памятника отцу она
действительно присутствовала. Ну а про автора письма и
гадать нечего — это, безусловно, Сергей Андреевич
Юрьев, друг Достоевского, редактор «Русской мысли»,
прекрасный переводчик и писатель, считавшийся
славянофилом, но не чуждый и западничеству, истинный
знаток и ценитель Пушкина... Там, на торжествах,
связанных с открытием памятника, выступали, как вы
знаете, и Александр Николаевич Островский, и Иван
77

Сергеевич Тургенев, и директор Московской консерва*
Фории Николай Григорьевич Рубинштейн. Желаете еще
что-нибудь уточнить?
Мимоходом хочется отметить, что оба эти
изумительные, бесценные люди-знатоки, люди-эрудиты вели
скромнейший образ жизни. В те, уже далекие, годы
перед войной вся Москва жила несравнимо скромнее,
чем сегодня. Квартиры были сплошь коммунальные,
многонаселенные, семьи, как правило, имели по одной-
две комнаты в старых, унаследованных еще от царских
времен, неудобных домах. Чулков и Синебрюхов тоже,
как и все, жили в большой тесноте.
...Помню, долгое время ездил я в троллейбусе по
Садовому кольцу, и один водитель, объявляя
остановки, щедро и интересно рассказывал о московских
достопримечательностях. Поездки превращались в
увлекательные экскурсии для пассажиров. Было заметно,
что знания свои он приобрел не только из книг, но и
из воспоминаний старожилов. Хорошо умел и читать,
и слушать этот любознательный и щедрый шофер.
Есть ли границы нашему познанию? Какова
вместимость мозга? Наука говорит, что границы
индивидуального познания огромны. Мозг наш практически
необъятен. И чем раньше человек начинает узнавать,
познавать, читать, тем больше у него возможностей
для этого. Есть такая семья — Никитиных. У них
дети начинают читать в два-три года, в пять лет они
решают сложные математические задачи.
Девочка-дошкольница Оля уже пишет сказки. 8-летний Артем
решал задачи, которые не каждому взрослому по
плечу. В числе игр у них есть такие, которые требуют
знания столиц стран мира. Уже с раннего возраста они
наполняют кладовую своей памяти.
Б. П. Никитин считает, что большинство людей
имеют «нормальное человеческое недоразвитие» (так
называемый принцип нуверса). Значит, все мы полу-
78

чаем умственную недогрузку (особенно в раннем
возрасте) и имеем массу неиспользованных
возможностей,
В будущем" человек, безусловно, будет шире
использовать свои возможности. Впрочем, зачем ждать
будущего, не лучше ли уже сейчас, сегодня развивать
такое прекрасное заложенное в нас качество, как
любознательность?
Р. ШТИЛЬМАРК
Малодушие —
слабость воли, упадок духа,
нерешительность.
«...На далекий сибирский прииск прилетела
группа эстрадных артистов. Контрабасист Лева Бебенин
любил рыбалку. Он шел и насвистывал джазовую
мелодию Карадимчева. Шел к речке. И вдруг впереди и
чуть справа, рядом с лужей воды, что-то тускло
мелькнуло. Он замер как на поклевке, еще не успев что-либо
осознать, даже скосить в ту сторону взгляд, по
смутному всплеску души поняв, что нашел самородок...
Втянув голову в плечи, он медленно оглянулся. На
дальних грудах земли щерились металлическими частями
бульдозеры. Самородок лежал в намытой дождем
коричневой жиже, и та грань, что сверкнула, была
срезана наискось бульдозерным ножом».
Лева Бебенин, трусливо оглядываясь, схватил
самородок, который весил, наверно, не меньше килограмма.
«Дико улыбаясь, он сунул самородок в швейцарскую
сумку» и напролом пошел через кусты.
Самородок он мог сдать в кассу прииска. А мог сам
79

реализовать золото и получил бы за него — Лева
прикинул в уме — целую «Волгу». И он не сдал золото в
кассу. И стал думать о том, как довезти его до Москвы,
как уберечь от всякого взгляда, как не попасть в ОБХСС
(отдел хищений), в милицию.
«Получалось так: сдай самородок в кассу — живи
спокойно. Но знал, что часто будет об этом жалеть и
еще больше будет жалеть, когда над ним будут
измываться приятели, собутыльники, коллеги. Сдать так,
чтобы никто не знал, вряд ли удастся. В газете
напечатают, прославят дураком на весь Союз. Он не
мальчик, изнанка жизни ему знакома, он может себе
представить все опасности липкой от страха тропы
подпольной торговли золотом. Но он не украл, а нашел.
И всего один раз... такие подарки судьба повторять не
будет.
А в это время бульдозерист Николай по прозвищу
Большой нашел вторую половину самородка и отнес ее
в кассу. Следователь занялся поисками первой
половины.
Лева Бебенин прилетел в Москву. Было раннее утро.
«Город был пуст. Его посыпал мелкий дождик.
Асфальт блестел как отполированный, и на асфальте
стоял милиционер в форме. При виде милиционера у
Бебенина вдруг мучительно сжало живот, и ему
захотелось одного: закутаться в брезент и тайком уехать
обратно на прииск, ночью положить самородок в ту
самую ямку, забыть про все.
«Выкину!» — дико подумал Беба...
— Выкинуть никогда не поздно, — сказал чуть
слышно мерзкий с хрипотцой голос».
И он послушал этот мерзкий голос и стал искать
врача-протезиста, который вставляет золотые зубы,
чтобы продать ему золото. Первый же врач выгнал его
из кабинета. Нашелся потом такой, что не выгнал, а
велел прийти вечером с золотом. Предусмотрительный
80

Беба отколол кусочек золота, пришел вечером, но в
подъезде дома его ждал «доверенный техник, знаток
уголовного мира». Беба испугался, еле успел вскочить
в проезжавшее мимо такси.
Проскитавшись напрасно по Москве, Лева Бебенин
решил ехать в Среднюю Азию. Там, казалось ему,
живут богатые люди, покупающие женам золотые
мониста. Однако золотых монист он не увидел. Пошел на
базар, там встретил старика узбека, того самого,
который, казалось, был нужен: «в папахе, и все такое».
«Золото купишь? — спросил напрямик Беба и
положил перед стариком «образец» товара. Сморщенный
старик молчал, и глаза его из-под дикарской папахи
смотрели на пьяного Бебу с непостижимым
спокойствием восточного мудреца. Его опять постигла
неудача. Он уже оставлял сумку с самородком в гостинице,
он почти ненавидел его и, уж безусловно, себя. Жить
окончательно не хотелось.
Наконец он приехал к Аральскому морю.
Растрескавшаяся, как чугун, почва, одинокий кустарник.
Душа его, утратившая в передрягах последних месяцев
остроту чувств, отнеслась к этому тихо и вяло. Ни
тревоги, ни страха... На темя безжалостно давило солнце,
и тишина давила на барабанную перепонку. Через
четыре часа ходьбы по раскаленному солнцу он
добрался до одинокой хижины. Он почти утратил
человеческий облик. Старик казах принял его за
полупомешанного...
Конец Бебенина печален. Его жизнь легкого
музыканта, компанейского парня, изъездившего с
гастролями многие города, кончилась. До поры до времени
бесхарактерность, потенциальная трусость и не мешали
ему жить — он был в группе, им руководили и прочее.
Но вот жизнь поставила его перед решительным
выбором: проявить мужество, стойкость или дать волю
корыстным чувствам, смалодушничать. И он не устоял.
6 Азбука нравственности
81

А теперь возьмем другой характер, другого
человека, иную ситуацию, пожалуй, противоположную.
Представьте себе человека, прослужившего много
лет на границе. Он прирожденный следопыт,
разведчик, такой Дерсу Узала. Вся его жизнь, характер,
привычки, интересы, склонности подчинены профессии
защитника границ нашей Родины. Это его жизнь, его
призвание. И вдруг в 33 года, в самом расцвете сил —
пулевое ранение на границе, и он не может не только
служить — вообще нигде работать. Старшина
сверхсрочной службы Калиткин оказался не у дел. Его
бросила жена. И он стал было опускаться, попивать, но
вовремя одумался, «совладал» с собой и нашел себе
новое дело — вместе с медицинской экспедицией
отправился в высокогорные районы на поиски особо
ценного сырья — мумиё. Без оружия, один он оказался
рядом с границей в том труднодоступном районе, где
даже не было погранпоста (именно из-за
непроходимости местности).
И вдруг он «точно запнулся: прислоненные к
камню лежали два тюка. Они были хорошо упакованы, с
налобными ремнями — так в горах переносят грузы
контрабандисты. Калиткин чувствовал, что сейчас они
не видят его. Либо ушли наблюдать за границей, либо
просто отсыпаются в безопасном месте, допустим в
пещере.
Калиткин увидел большую, метра в два глыбу и
быстро, но не торопясь залег за ней. Вероятно,
контрабандисты, или кто там они есть, пришли сюда на
рассвете. К грузу они вернутся на закате, часа через
полтора-два. В сумерках подойдут к границе в знакомом
месте и будут выжидать интервал для броска».
Вернуться и предупредить он не успеет. Если
контрабандисты идут без оружия, он их возьмет на испуг.
Если они с оружием...
Калиткин сидел за камнем терпеливо и спокойно,
82

как терпеливо и спокойно он провел многие часы, дни
и недели своей жизни на границе. Два года его
болезни были ничтожным мигом, кратковременным
отпуском, и сейчас он снова находился в строю при
выполнении задачи, к которой был подготовлен.
...Как он и знал, нарушители пришли перед
закатом. Их было трое, все похожие на колхозников — в
ватных халатах, белых бумажных штанах и кожаных
сапогах с резиновыми калошами — обувь
чрезвычайно удобная для ходьбы по камням. На груди у двоих
«колхозников» болтались короткие иностранные
автоматы. Калиткин с удовлетворением отметил, что
автоматы без шпионских штучек — глушителей. Крик в по-
гранзоне — это одно, выстрел — уже совершенно
другое. В вечернем воздухе выстрел разносится далеко.
Двое взвалили на спину тюки, третий, видимо,
хозяин груза, принял у одного автомат и пристроился
сзади. Калиткин знал, что главное — выиграть единый
психологический миг, когда у нарушителей не
выдержат нервы...
Калиткин ждал, когда все трое приблизятся к стене
осыпи для подъема. Так требовал расчет. Они подошли.
Он резко скомандовал: «Стой! Руки вверх!» Все
трое с мгновенной реакцией бросились за камни,
освободившись от груза. Калиткин тотчас увидел два
автоматных ствола, неуверенно ищущих цель. Он и не
рассчитывал, что они поднимут руки. Он откинул мысль
с той минуты, как увидел оружие. Не те люди. Но
теперь позади них была стена, впереди на тропе он,
страшный Калиткин. Так и требовалось. Выполняя
намеченное, Калиткин выбросился из-за камня и
стремительно кинулся к автоматным стволам. Бросок должен
быть впечатляющим, он должен пугать. «На бегу
Калиткин сунул руку за отворот куртки как бы за
гранатой или пистолетом и с острой мгновенной радостью
еще успел увидеть дрожащие вспышки очереди. Гро-
6*
83

хота, разнесшегося над вечной тишиной погранзоны,
он не услышал, потому что второй раз в своей жизни
лег на камни умирать, выполнив жизненное
предназначение. Теперь окончательно».
Таков второй характер из второго рассказа. Оба
рассказа принадлежат перу писателя Олега Куваева,
Хорошего писателя, мужественного человека, который,
прежде чем стать писателем, познакомился с жизнью
в условиях тайги и Севера, в условиях трудной работы
геолога. Рассказы его — собрание героев, попавших в
«крайнюю ситуацию», когда проверяется прочность
человеческого духа. Над его письменным столом висел
листок с отпечатанным на нем текстом стихотворения.
Вот эти строки.
Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя наперекор вселенной
И маловерным — отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди не уставая,
Пусть лгут лжецы — не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос — лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.
Умей поставить в радостной надежде
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
84

И никогда не пожалеть о том;
Умей принудить нервы, сердце, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже все пусто, все сгорело,
И только Воля говорит: «Иди!»
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все в свой час считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег —
Тогда весь мир ты примешь как владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!
А. АЛЕКСЕЕВА
Мечта —
желание, стремление; то, что создано
воображением, фантазией.
«Прощай!» — написано на песке. «Прощай,
«Орленок!»— выложено галькой. «Осталось 5 часов...
Осталось 2 часа». «12 делегаций уже уехали, нас осталось
только семеро». «До встречи в 1980 году в Москве!
Будем четыре года ждать этого дня», А с дороги из
«Орленка» ребята пишут: «В поезде мы, так же как и в
лагере «Стремительном», вечером становимся в орлят-
ский круг и тихо поем наши орлятские песни, а
утром — на линейку. И место того, кто уже уехал, не
считается пустым, в перекличке за него отвечает
другой». Нас остается все меньше, но мы верны орлят-
ским клятвам, мечтам и памяти».
«Орленок» — лагерь мечтателей. Названия дружин
здесь: «Дозорная», «Стремительная», «Солнечная»,
«Звездная», «Комсомольская». Они поют:
85

Есть на свете ясный лагерь «Звездный»,
Там, где звезды зажигают от костра...
Здесь не расскажешь о всех золотых ключиках,
которыми открывают вожатые ребячьи сердца. (Это и
вечерние «огоньки», это песни, это ЧМ — час
молчания, это слова «Добрый день», которыми приветствуют
здесь любого встречного, это откровенность и
правдивость в глазах, это доброта и справедливость, это
занятость, увлеченность в каждую минуту жизни.) Однако
самое лучшее всегда — результат. Так вот, почитаем
письма ребят, написанные после возвращения домой
из «Орленка».
В каждом живет мечта. Но многие забывают,
затирают ее в повседневности, а здесь, в «Орленке», как
бы напоминают человеку, извлекают из него,
обнажают, очищая от накипи и грязи, эту самую
живущую в нас мечту, то лучшее, что в нас есть.
В письмах этих предельная искренность и
откровенность, поэтому не будем называть адресов и
имен:
«Мы многое узнали в «Орленке», многому
научились. Мы будем приносить пользу людям, а не одним
себе. Мы не искали себе покой, мы учились».
«Я научилась справедливо относиться к людям.
А еще, как это здорово, когда ты можешь сказать
человеку правду в глаза, ведь тогда не будет долгих,
затянувшихся обид. Я научилась в «Орленке» говорить
правду. Когда мне бывает плохо, я всегда вспоминаю
«Орленок», пою орлятские песни, читаю письма
комиссаров, смотрю на орлятские сувениры. Здесь, в
«Орленке», я почувствовала гордость от того, что
имела право носить пионерский галстук, несмотря на то,
что я уже комсомолка.
Когда я стояла в прощальном орлятском кругу, я
не знала, как я буду без него жить».
«Хочется, чтобы по всей стране ребята стали в ор-
86

лятский круг». «Не могу заснуть, не вспомнив об
«Орленке», почему-то в самые трудные минуты я
вспоминаю его, и знаете — помогает... Саша, Володя, Витя у
себя дома опять влезли в свои шкуры и приняли свой
постоянный облик».
Ты — откровенные вечера
И друга глаза в кругу костра.
Традиции наши и наши законы —
Все это ты — мой любимый «Орленок».
Ты — наша мечта, голубая звезда,
Которая в сердце теперь навсегда!
«Вся моя жизнь в лагере «Комсомольском» —
последнее лето моего детства, ведь здесь мне
исполнилось 16 лет. И я очень горжусь, что путевку во
взрослую жизнь мне дал «Орленок»... Я всем докажу,
что мечта моя — стать крылатым орленком —
сбудется».
«Сегодня восьмиклассники прибежали ко мне
узнавать, как писать комсомольскую характеристику.
На мои вопросы «Зачем? Почему?» они ответили, что
их одноклассник едет в «Орленок»! Боже, что со мной
было. На глазах слезы, сердце запрыгало от радости
(как будто это я, а не он едет)... и я стала рассказывать
ему, что впереди у него 30 счастливых дней, и каждый
день он будет помнить всю жизнь».
«Два вечера подряд сидел над фотографиями —
печатал. Я наедине с ребятами из «Орленка». Печатаю
и вспоминаю. Грустно и хорошо. Всем рассказываю
о наших милых «бочках», где мы жили, обо всем».
«Я научилась жить быстро, все успевать. В нашем
районном комсомольском штабе «Красная гвоздика»
единогласно приняли девиз «Комсомольского лагеря»,
и мы уже пять месяцев работаем под этим девизом.
Работаем не покладая рук, ездим в школы, помогаем,
проводим все районные дела. Знаешь, Люда, как это
приятно: постоянно снимать трубку телефона, мчать-
87

ся кому-то на помощь, чувствовать, что ты нужен
людям».
Некоторые скептики могут сказать: ну и что
хорошего — пожить 30 дней в раю, а потом вернуться
домой — и все как было, все равно что из оазиса в
пустыню приехать. Зачем это донкихотство? Ведь
письма-то вы цитируете все восторженные, а есть и
другие.
Да, есть и другие. Есть письма-слезы, письма-
горе. Бывший «орленок» хочет расшевелить класс,
комитет комсомола, классную руководительницу, а
натыкается на стену равнодушия, законы, привычные в
лагере, пытается выполнять в жизни, а его «бьют по
носу».
«У нас урок литературы проходит скучно — не то
что в «Орленке». Я не могу слушать. Учительница
сказала: «Тебе что, неинтересно?» И я сказала: «Да,
мне неинтересно». Она пришла в ужас. Но посудите
сами, не могла же я ей соврать...
И еще я хотела расшевелить работу в комитете, но
мне говорят: «Тебе что, больше всех надо?» Говорят,
что на меня плохо «Орленок» повлиял. Ах, если бы
мне еще раз побывать в «Орленке»! Я бы научилась
сдерживать себя в разговоре, вы бы научили меня, что
правду не всю говорить надо. А как обидно...»
«Вы, вожатые, все время помните, что нет ребят
идеальных, а есть разные, которых надо понять,
полюбить и помочь... А здесь меня никто не хочет
понять».
Да, есть и такие письма. Но и в такой ситуации —
пусть действительно неудачная «классная
руководительница», пусть не отзываются пока
товарищи-комсомольцы — в человеке остается воспоминание о том, что
может быть все по-настоящему, это воспоминание
питает мечту, поддерживает человека. (Ведь жизнь —
увы! — не легкая прогулка по берегу Черного моря.)
88

Чем больше он верит в возможность лучшего, тем
больше надежды на то, что он встретит это лучшее.
И если при этом еще есть готовность к сопротивлению,
стойкость душевная, то человек может противостоять
мерзостям, приспособленчеству, лености,
разгильдяйству.
Одна девочка шестнадцати лет после «Орленка»
попала на подмосковную дачу, в компанию
«школьников, которые хотят отдыхать, и больше ничего».
Сигареты, вино, безделье, легкие связи — все было там.
«Они не верят в себя, не верят в любовь... Парни
ходят и выпрашивают у этих девиц деньги на вино,

а девчонки, вместо того чтобы сказать в ответ «пару
теплых слов», дают им эти деньги, а по вечерам
отводят этих пьяных парней по домам. И самое плохое,
что моя подруга Лена вот уже несколько дней с ними.
Ведь если человек общается с какими-нибудь людьми,
он невольно перенимает их привычки... Я не смогла
жить там больше двух дней. Очень звала с собой Лену.
Но она не поехала. И все-таки скоро она должна
приехать в Ленинград на один день, после этого я ни за
что не отпущу ее на дачу... Таня, вы скажете, надо
было поговорить с этими ребятами. Что вы! Я
пробовала. Только с кем разговаривать, с пьяными
парнями, с девицами? И мне просто страшно было».
Да, мечта требует многого от человека — верности,
стойкости, умения отделить ее от прочего, иногда
способности временно отказаться от конкретного ее
воплощения в окружающем, но зато без нее человек — что
судно без паруса, без двигателя.
Всюду единство противоположностей, противоречия
окружают нас. И то же Черное море, прекрасное в
своей сверкающей синеве здесь, в «Орленке», — еще и
опасное море. Неосторожность — и оно поглотит
неумелого. Так и мечта любит смелых, рискованных и...
осторожных.
Бывшие «орлята» и дома поют выученные в лагере
песни:
Если трудно, если боль и смятенье,
Пусть невзгоды не пугают тебя,
Знай, товарищ,
Есть вожатское сердце,
Оно примет огонь на себя.
А лозунгом тех, кто остается верным орлятской
мечте, остаются слова: «Каждому делу — кусочек
сердца».
А. АЛЕКСЕЕВА
90

•
Пришлось однажды познакомиться с совсем
молоденьким парнишкой, недавним выпускником ПТУ, и
задать ему традиционный журналистский вопрос:
«О чем мечтаете?» Оказалось, что паренек мечтает
стать лучшим рабочим в цехе. Причем надо сказать,
что эту свою мечту он надеется осуществить в
ближайшие годы. А потом? А потом будет осуществлять
дальнюю мечту: он хочет стать лучшим по профессии.
Вы знаете, очевидно, о молодежных конкурсах на
лучшего по профессии. Так вот, он хочет занять на этом
конкурсе первое место.
Про эту мечту разные люди отзовутся по-разному.
Хозяйственник скажет, что это мечта деловая,
направленная на пользу стране, на выполнение пятилетки.
И он будет прав. Комсорг скажет, что это мечта
комсомольская, что в какой-то степени она даже корча-
гинская. И он тоже будет прав. Социолог обнаружит в
ней престижные мотивы и стремление к лидерству, но
пожелает парню удачи, потому что именно из таких
людей, мечтающих, как справедливо говорят
хозяйственник и комсорг, «деловито и по-комсомольски»,
получаются лучшие лидеры в коллективах.
Надо сказать, что мечта редко бывает на всю
жизнь. Одни мечты осуществляются, другие
оказываются, увы, неосуществленными, и на их место
приходят новые, новые, новые. Каждому возрасту даны
свои мечты. Для подростка главнейшая мечта — о
профессии. От этого зависит во многом его успех среди
людей, счастье, удача всей жизни.
«Дорогая редакция! Я инженер, и неплохой, мою
работу ценят, но она мне ненавистна. Я мучаюсь уже
пять лет, иду на работу как на каторгу, чувствую себя
лишним человеком в обществе. Мама была против
моей мечты — стать врачом, и я не решилась огорчать
91

маму. У меня нет друзей, так как нет общих
интересов с товарищами по работе: они увлечены металлом,
а я — медициной Вот так и живем, мечта и я,
оторванные друг от друга».
Не думайте, что такие трагедии — удел людей с
высшим образованием. Нет, они случаются всюду, где
человек изменяет своей мечте.
«Счастливцев» и «несчастливцев» в профессии
достаточно знает всякий. Не представляет труда
поставить себя на их место и понять, как действовать, если
вам угрожает что-либо подобное.
Профессия — это способ самовыражения личности,
и правильный выбор профессии — одно из основных
условий того, что личность проявится, состоится. А от
людей, изменивших своей мечте о профессии, страдает
все общество.
Осуществить же свои мечты — это и есть счастье.
Д. Писарев писал: «Шутить с мечтой опасно,
разбитая мечта может составить несчастье жизни».
Е. ЛОСОТО
Мещанство —
примитивность, ограниченность
интересов, узость кругозора, обывательство.
...Приключилась несколько лет назад в Москве
такая история: инженер Виктор Георгиевич Дмитриев
узнал, что неизлечимо больна его мать и жить ей
осталось не больше года. И в этот момент, когда
обрушилась на него такая беда (а мать свою Виктор
Георгиевич любил), жена его Лена — житейски очень
неглупая женщина — сказала, что им нужно
съехаться с матерью.
Нет, Лена вовсе не имела в виду уход за больной —
92

она думала о том, что со смертью свекрови «пропадет»
ее хорошая двадцатиметровая комната. А вот если
обменять эту комнату и свою на двухкомнатную
квартиру. Правда, для этого надо было сказать нестарой
еще женщине, что она обречена...
«Ну и что тут особенного? — воскликнет,
возможно, иной читатель. — Зато вместо одной комнаты
можно получить квартиру?»
И читатель будет, несомненно, житейски так же
прав, как права оказалась и Лена, и муж ее, который
только в первый момент возмутился словами жены
своей, а потом сам деятельно взялся за хлопоты по
обмену. Все верно. Странным оказался только
результат этих совершенно верных и разумных мыслей,
Был в начале повести (а случай этот взяли мы из
повести Ю. Трифонова «Обмен») сравнительно молодой
человек, которому, несмотря на его тридцать семь лет,
временами казалось, что все еще впереди. А стал в
конце повести «еще не старик, но уже пожилой, с
обмякшими щечками дяденька», хотя между
первой и последней страницами едва ли прошло десять
месяцев.
Русская литература знала подобные случаи
преждевременного старения людей.
Был, например, молодой врач Дмитрий Ионыч
Старцев, который в расцвете сил своих приехал
некогда в больницу губернского города С. Он был так
молод, что во время ходьбы напевал романсы, мог после
приема больных отправиться пешком верст за девять
в город: погулять в саду, побывать в гостях, потом в
ресторане — и, пройдя снова девять верст, не только
не ощущать ни малейшей усталости, но и быть
готовым пройти еще верст двадцать! Но минул год, затем
четыре, потом сразу еще несколько, и предстал
читателю человек, заплывший жиром, одутловатый, не-
93

опрятный, страдающий одышкой, с характером
раздражительным и тяжелым.
Не странно ли это сходство в судьбах столь разных
людей, живших в таких разных обстоятельствах?
Впрочем, странность только на первый взгляд.
Виктор Дмитриевич («Обмен») постарел не от горя
и не от хлопот. Он и в самом деле совершил обмен,
только не комнат, а души своей, души — на бытовые
удобства. И душа человеческая его покинула. Тогда-то
и выявилась его биологическая старость, потому что
ничто духовное теперь ей не противостояло. Нечему
было противостоять. Когда-то он «мучился,
изумлялся, ломал голову», то есть был молодым, жил духовно,
полно, интересно. А потом — «потом привык. Привык
оттого, что увидел, что то же — у всех, и все —
привыкли. И успокоился на той истине, что нет в жизни
ничего более мудрого и ценного, чем покой, и его-то
нужно беречь изо всех сил».
А разве не то же стремление к покою лежало в
основе страшной эволюции Дмитрия Ионыча Стар-
цева? (Уж не по его ли имени получил свою фамилию
трифоновский герой?!) Вспомните, как слушал Старцев
и роман Веры Иосифовны Туркиной, и шутки Ивана
Петровича, и игру на фортепиано Котика. Он ведь
ясно видел, что все это бездарно, пошло, неестественно,
но «в мягких, глубоких креслах было покойно, огни
мигали так ласково в сумерках гостиной», что спорить
и разрушать этот покой ни капельки не хотелось.
Это стремление к душевному покою,
осуществляемое через ряд постепенных обменов, когда за
ощутимые материальные ценности люди отдают свои
беспокойные мечты, стремления, идеальность, всегда
требующие какой-то борьбы и неспокойствия, и приводит к
той бездуховности, которую называют мещанством.
Но почему же все-таки мещанство?
Среди сословий, населявших дореволюционную Рос-
94

сию: дворян, крестьян, купцов, духовенства, — было и
сословие мещан, то есть горожан, селившихся в
предместьях больших городов. Ремесленники, мелкие
торговцы, они всю свою жизнь балансировали на грани
нищеты и возможного достатка, возможности «вдруг»
выбиться в люди. О каких духовных интересах могла
идти тут речь? Пределом мечтаний был устойчивый
материальный достаток и наглядные симвелы его —
вещи, не являющиеся предметами первой
необходимости: слоники, лопоухий фикус, канарейка в клетке...
Прошли времена канареек. Давно исчезли сословия,
нет и несчастных жителей городских предместий.
А слово осталось. Осталось как знак бездуховности,
ограниченности интересов, стремления только к
материальному благополучию.
Сложное это понятие — мещанство: оно выражает
и состояние, и тенденцию. Обладая удивительной
способностью к мимикрии, мещанство каждое
десятилетие обновляет свои наряды, чтобы не походить на
самое себя. Но всегда и во всех одежках оно неизбежно
выдает себя страшной силой инерции, социальным
эгоизмом, равнодушием ко всему, что не дает ему
немедленной, сиюминутной выгоды или преимущества. И —
самое главное — оно проявляет себя страшной
разрушительной силой внутри самой личности.
Мещанство спекулирует на самых важных для
человека понятиях и чувствах. Оно внушает, будто
счастья можно добиться только для себя, только в
одиночку, только на ближних путях и целях, что для этого
вполне достаточно иметь материальное обеспечение,
«нужных людей», связи. Оно спекулирует понятиями
общества, внушая, что следует знать лишь права свои
и никаких обязанностей. Мещанство, по самой сути
своей, психология потребителя, иждивенца,
нахлебника. Поэтому оно воинственно отвергает какие бы то ни
было требования к человеку. Оно утверждает, что
95

есть, мол, люди особенные, гениальные, одаренные,
пусть они и обыватели — и воюют со злом, мечтают,
страдают, горят, добывая для обывателей огонь
Прометея и прочие блага. Сами же обыватели — люди
обыкновенные, а потому и нечего с них спрашивать.
Это разделение людей на обыкновенных и
выдающихся отнюдь не от скромности. Нет, в нем
обоснование права мещан на социальный паразитизм.
Но вот удивительно: чем больше стремятся мещане
к счастью, тем дальше они от него, каким бы оно им
ни представлялось. Вот, наверное, почему одно из
главенствующих чувств мещан — зависть и обида: всегда
им кажется, что чего-то им недодано, что-то другие
получили в большем размере.
Эти злость и зависть обиженных людишек, упорно
рвущихся к своему и только своему индивидуальному
благоденствию, делают мещанство опаснейшим
социальным явлением. В. И. Ленин писал: «Только тот из
угнетенных классов способен своей диктатурой
уничтожить классы, ...в котором лучшие люди полны
ненависти и презрения ко всему мещанскому и
филистерскому, к этим качествам, которые так процветают в
мелкой буржуазии, у мелких служащих, у
«интеллигенции»...» А в «Тезисах об основных задачах II
конгресса Коминтерна» подчеркивал: «Никакая даже
предварительная подготовка пролетариата к
свержению буржуазии невозможна без немедленной,
систематической, широкой, открытой борьбы с этим слоем,
который, несомненно, — как это вполне уже доказано
опытом, — поставит немало элементов для
буржуазной белой гвардии после победы пролетариата».
Эти ленинские слова печально оправдались всего
через полтора десятилетия в гитлеровской Германии,
где именно мещанство стало тем социальным слоем,
на который опиралась нацистская партия. Да и сегодня
96

именно мещанство является носителем самых
отвратительных пережитков, и прежде всего
националистического чванства. Именно мещанство пытается найти
обоснование для превосходства одного человека над
другим за счет принадлежности его к той или иной
национальной группе. Вот откуда модель
американского мещанина-расиста: негр другого цвета кожи,
следовательно, он хуже меня, он не должен иметь тех
прав, какие имею я.
Но как нее бороться с ним, если оно так страшно
и так опасно? Лучший способ борьбы с инфекцией —
чистота. Чистота нравственная, высокая идейность,
широта кругозора, культура — вот главные и
непременные условия борьбы с мещанством. Только в этих
условиях погибают микробы мещанства. Наша борьба
с мещанством совершается не тогда, когда мы говорим
о нем с трибун или устраиваем диспуты. Это важно.
Это необходимо. Но все это только подготовка к той
минуте, когда нам предстоит наш выбор. Неважно, велик
или невелик он: учить или не учить уроки, идти или
не идти в кино, ставить или не ставить двойку,
сделать или не сделать приписку к отчету о работе, солгать
или сказать правду... Каждый день, по десятку раз на
день мы выбираем, порой безотчетно, ту или иную
линию поведения. И каждый раз, когда мы слушаемся
голоса общественного долга, голоса совести, мы
побеждаем в себе мещанина. Но стоит позволить себе
слукавить, разрешить себе словчить, потому что так
легче, спокойнее, проще, как уже встрепенулся в тебе
пробужденный тобою Ионыч, оживился тот самый вирус,
который преждевременно состарил Виктора
Дмитриева, — вирус мещанства.
Мещанство боится высокого, ему, как горьковскому
Ужу, хорошо там, где «тепло и сыро».
Есть хорошие стихи у дальневосточного поэта
Арсения Семенова, вполне «антимещанские»:
7 Азбука нравственности
97

Когда дела у нас нехороши,
И день стоит ненастный и холодный —
Да будет нам звездою путеводной
Высокая настроенность души.
Раскиснуть не давай себе. Глуши
Все слабости. Топи их. С камнем. В воду!
Высокая настроенность души —
Вот то, что в мире делает погоду!
АЛ. ГОРЛОВСКИЙ
Непосредственность —
естественность; следование своему
внутреннему влечению.
Все мы непохожи друг на друга. Но у каждого в
детстве есть один, общий для всех талант — это
непосредственность. Умение говорить то, что вздумается,
смеяться, когда захочется засмеяться, быть самим
собой.
Проходит время, и это умение исчезает. Нам
делается неловко говорить что вздумается и смеяться где
попало. Становясь старше, мы стараемся не
«выставлять» всех своих чувств и мыслей — а вдруг они кому-
то покажутся неинтересными? Боимся задавать, как в
детстве, разные вопросы — а вдруг кто-то сочтет их
глупыми? Перестаем видеть удивительное там, где его
не видят другие. Не только плохие, но, к сожалению,
и хорошие чувства мы начинаем прятать.
Мир теряет свои веселые краски, люди больше не
кажутся добродушными, жизнь становится
прозаичной, да и сам делаешься каким-то менее
значительным, особенно в малознакомой компании.
Стесняешься быть самим собой, стремишься выгля-
а
98

д#гь умнее, а в результате выглядишь глупее и
банальнее, чем ты есть. Чрезмерная оглядка на то, что скажут
другие, словно одевает нас в скучную униформу, и
пережить это бывает нелегко, особенно в юности.
Чувствуешь себя неловким, неестественным и не знаешь,
как из этого выбраться — иногда принимаешься вдруг
грубить, иногда, наоборот, превращаешься в тихоню.
Но ни то, ни другое не помогает оставаться, как
прежде, в ладу с самим собой.
Винишь себя, винишь других, а дело в том, что
ушло детство, а с ним ушла непосредственность.
Постепенно ее место заняла привычка следовать
заведенным обычаям, правилам — подчиняться какому-то
среднему опыту поведения.
До некоторой степени это неизбежно, и в этом нет
ничего ужасного. В самом деле, нехорошо ведь, имея
метр семьдесят роста, чувствовать себя, как ребенок,
центром мира, приставать ко всем со своими
переживаниями, задавать нелепые вопросы, веселиться, когда
другим грустно. Сдержанность красит человека.
Принято считать, да так оно, в общем, и бывает, что
непосредственность вытесняется образованием. Оно —
как увеличительное стекло между миром и человеком.
Ум пользуется мыслями, обдуманными до тебя, глаза
вооружаются тем, что уже заметили другие, а это
совсем не то ощущение, когда они у тебя ничем не
оснащены и свободно, беспечно щурятся себе, словно
спросонья. Детская свежесть восприятия теряется под
напором уже сделанных без тебя открытий... Но вот
что интересно! Это отрицательное последствие
образования (не все же последствия положительны, плюсов
без минусов не бывает) преодолеть можно не чем иным,
как образованием же, только более обширным и
глубоким — чтобы возродилась способность удивляться, без
которой нет непосредственности, надо или не знать
почти ничего, или знать очень много.
7*
99

Думать своим умом (следовательно — видеть
своими глазами, чувствовать своими чувствами) человек
может, когда он или не знаком с плодами чужого ума,
или знаком так глубоко, что ответы на возникающие
у него новые вопросы приходится искать самому —
готовых просто нет.
Это значит стать творческой личностью. Такие
люди всегда выделяются непосредственностью, они не
боятся быть самими собой.
Тут нечто вроде закономерности: как только у
человека появляется столько знаний в какой-либо
области, чтобы на их основе приобретать новые
(неизвестные), он снова начинает видеть удивительное там, где
его не видят другие. Дети мало знают и потому всему
удивляются. Но и человек, вкусивший творческую
радость познания, чем больше знает, тем больше
способен удивляться.
Итак, глубокие знания открывают путь к
непосредственному живому, не стесненному «задним умом»
восприятию жизни. Но путь этот непростой, и чтобы не
сбиться с него, надо с юных лет правильно, разумно
относиться ко всему нестандартному,
необщепринятому. Стандарты придают существованию людей
необходимую устойчивость, но без отступлений от стандартов
не было бы движения, развития науки, производства
и культуры, человечество было бы подобно замшелому
камню.
Хорошие стихи писали и до Пушкина, он учился
у Державина, Жуковского, Батюшкова. Но никто в то
время не смог так решительно, как Пушкин, посягнуть
на искусственный, риторический книжный язык и,
нарушая все правила (стандарты!) пиитики, писать:
...Веселым треском
Трещит затопленная печь.
Приятно думать у лежанки.
100

Но знаешь: не велеть ли в санки
Кобылку бурую запрячь?
Такие строки были бы невозможны без
непосредственного, естественного, наперекор всем стандартам,
желания Пушкина писать, как говорили вокруг него:
крестьянка — няня, друзья — гусары, московские
купцы и уездные барыни. Без его умения радоваться,
удивляться и восхищаться тем, что еще не замечено,
не понято и не признано другими.
Это было нелегко. «Наиболее зрелые, глубокие и
прекраснейшие создания Пушкина были приняты
публикой холодно, а критиками оскорбительно», — писал
Белинский. Но прошло время, все стало на свои места,
и язык Пушкина сделался языком русской литературы.
Непосредственность сильна и красива, потому что
чужда всему надуманному, фальшивому. Но она и
беззащитна, слаба, легко исчезает, если человек не хочет
или не умеет быть самостоятельным.
В «Мертвых душах» Гоголь писал о девушке,
только что вышедшей из института: «Она теперь, как
дитя, все в ней просто: она скажет, что ей вздумается,
засмеется, где захочет смеяться». Но, писал он
дальше, «пусть-ка только за нее примутся теперь
маменьки и тетушки. В один год ее наполнят всяким бабьем,
что сам родной отец не узнает. Откуда возьмется и
надутость, и чопорность, станет ворочаться по
вытверженным наставлениям, станет ломать голову и
придумывать, с кем, и как, и сколько нужно говорить, как
на кого смотреть; всякую минуту будет бояться, чтобы
не сказать больше, чем нужно; запутается наконец
сама, и кончится тем, что станет наконец врать всю
жизнь, и выйдет просто черт знает что!»
Надо уметь охранять себя от надутости, чопорности
и той «житейской мудрости», которая старается
сделать из тебя «черт знает что». Чтобы на всю жизнь со-
101

хранить детский талант непосредственности, совсем ни
к чему стараться быть наивным и нераздумываюшим.
Это будет выглядеть искусственным. Нужно другое: не
скрывать своих целей, не стесняться сомнений, не
бояться говорить правду, высказывать мысли и идеи,
даже если многие их не признают, высмеивают,
называют чудачеством.
«Мудрость чудака» — так назвал Л. Фейхтвангер свою
книгу о Жан-Жаке Руссо. И это не случайно. Многие
современники Руссо видели в его проектах новой
системы воспитания, организации общества лишь
чудачество.
Но жизнь показала мудрость Руссо. И вся эта
мудрость могла остаться неизвестной, если бы он не
решился написать свои книги. А решиться ему помогло
непосредственное чувство того, что иначе он не может,
иначе просто нельзя.
Как бы это ни казалось трудно, надо доверять
своим чувствам и не робеть говорить и делать то, в чем
убежден. Чацкому было невыносимо оставаться в
обществе Фамусовых, и он бросил ему вызов:
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок!..
Карету мне, карету!
Непосредственность помогает без раздумий и
сомнений поступать так, как велит совесть. А это очень
важно, особенно в те, требующие быстрых решений
моменты, когда для длительных размышлений просто не
остается времени.
Мужество, решительность, чистосердечие — эти
качества часто бывают свойственны непосредственным
людям. Но грустно бывает видеть человека, когда он,
не разобравшись, по собственному недомыслию
искренне помогает тем, кто творит зло.
102

Давно, еще в четырнадцатом веке, когда
инквизиторы сжигали на костре чешского революционера и
просветителя Яна Гуса, он увидел старушку, которая
старательно подкладывала в костер свою вязанку
хвороста, и успел сказать о ней: «sancta simplicitas»—
«святая простота». С тех пор эти слова стали синонимом
косности, темноты и той непосредственности,
простоты, которая, как говорится в пословице, «хуже
воровства».
Ребенок не ведает, что творит, потому что у него
нет опыта, а взрослый должен ведать, что он творит, и
потому плохо, если он с детской непосредственностью
совершает дурные поступки. Зло остается злом, по
какой бы причине его ни совершали, и никакая
непосредственность не может облагородить темноту и душевную
неразвитость.
Тот, кто, нисколько не смущаясь, демонстрирует
свое бездушие, кто слеп и глух к бедам другого, не
найдет оправдания в том, что он «от души» глух и слеп.
Искренний в своем невежестве или эгоизме, остается
все тем же невеждой или эгоистом, а его
«непосредственность» часто имеет своей причиной
самоуверенность и неуважение к людям.
«Человеческая природа, — писал семнадцатилетний
Маркс, — устроена так, что человек может достичь
своего усовершенствования, только работая для
усовершенствования своих современников, во имя их благ».
А чтобы действовать «во имя блага», надо уметь
определять, в чем оно состоит, а для этого так же важны
знания, как и чуткость ко всякой несправедливости.
Стесняться плохого и не стесняться хорошего — это
первый и главный шаг к той непосредственности,
которая помогает всегда быть простым, открытым и
отзывчивым человеком.
Е. ВОРОНЦОВА
103

Ответственность —
возлагаемое на кого-либо или взятое
кем-либо обязательство отчитываться в
каких-нибудь своих действиях и
принять на себя вину за возможные их
последствия.
За что отвечает человек? За все, что происходит на
земле? Или за что-то очень небольшое?
Есть хорошая книга Рони «Борьба за огонь». В ней
рассказано о доисторических лю^ях, как мы их себе
можем представить: ведь сведения, дошедшие до нас,
очень и очень скудны. Те, кто читал эту книгу, помнят
содержание: мальчику поручили охранять огонь.
Тогда люди не умели добывать огонь, они поддерживали
его, не давая угаснуть. И вот мальчик заснул, и огонь
погас. А это означало, что все племя обречено на
холод, голод, быть может, гибель.
Доверив мальчику охранять огонь, племя доверило
ему себя, свои жизни. Он же обрек их на смерть.
За это, по тогдашним понятиям, он сам был достоин
смерти.
Уже на этом примере можно убедиться в том хотя
бы, что отвечать за других — это значит уметь
отвечать за самого себя. Только человек, владеющий собой
в любых обстоятельствах, способный поступиться
своими интересами, только такой человек достоин высокого
права отвечать за других.
Но в отдаленные времена ошибка или
безответственность одного человека не имела таких страшных
последствий, как сегодня. Людей было мало, они жили
отдельными племенами на земле, которая казалась им
бескрайней. Теперь мы знаем, что живем на небольшой
планете. Из космоса мы уже видели нашу Землю гла-
ё
104

зами космонавтов. Она маленькая. И люди на ней
связаны друг с другом, даже если не понимают этого.
В сущности, Земля наша — это тоже космический
корабль, а все мы вместе — его команда. Вполне
понятно, как много зависит от слаженной работы команды
корабля.
Когда говорят об ответственности, берут примеры
чаще всего из фронтовой жизни. Действительно, на
фронте, в чрезвычайных обстоятельствах, жизнь и
смерть многих зависят от поступка одного человека.
В критическую минуту оказался ты способным повести
за собой людей, увлечь их своим мужеством — победа!
Побежал с поля боя, создав панику, — поражение,
гибель. Но разве подвиги совершаются только на
фронте? Разве только на фронте спасают?
Пастер был мирным человеком, и, может быть, на
поле боя он не показал бы примеров мужества. Но он
обладал мужеством ученого. Он одержал победу,
которая для человечества гораздо важнее всех вместе
взятых побед Наполеона, его соотечественника. Победы
Наполеона, которые в конце концов завершились
поражением, уносили жизни людей. Пастер сделал
открытие, которое спасло жизни миллионам и
миллионам. Многие из нас потому сегодня живут на земле, что
открытый им метод прививок дал людям возможность
победить чуму, оспу. Ведь эти болезни уносили жизней
больше, чем войны.
Только ли великий талант дает возможность
совершать великие открытия? Для великих открытий
необходимо еще и великое чувство ответственности. За
людей? Да. Но и за себя самого. Великий ученый,
великий писатель — это всегда великий труженик. Он
наделен огромным чувством ответственности за то, что
дано ему от природы. Он не разбазаривает свои
способности, а приумножает их трудом. Известно, что способа
ности, как мускулы, растут при тренировке.
105

Открытие Пастера было по времени отдалено от его
практического применения. Но есть открытия, которые
с самого начала ставят перед ученым вопрос: что ты
несешь людям — благо или уничтожение? Физики,
работавшие над расщеплением атома, над созданием
уранового котла, понимали, что одним из первых
результатов их работы будет атомная бомба. А что
означала бы атомная бомба в руках Гитлера? Она
означала бы гибель человечества, превращение людей в
уродов, в рабов. Сознавая свою ответственность, далеко не
все немецкие физики согласны были дать атомную
бомбу в руки Гитлера. И хотя эта причина была не
главной, совсем не главной, это все же была одна из
причин, почему в фашистской Германии так и не
успели создать атомную бомбу.
Сегодня человек, только он один отвечает за все на
земле. Тысячи лет он боролся с природой как с
врагом. Теперь он отвечает за нее как старший. Он
отвечает за воздух, окружающий нашу планету, за океаны,
за леса и реки, за все, что живет в них. Эту свою
ответственность человек не может передать никому,
потому что только он один наделен высшей силой: силой
разума. А значит, поступки его должны быть разумны
и человечны.
Кто же этот человек? Это все мы вместе и каждый
в отдельности.
Все будущие государственные деятели, которым
суждено взять на себя ответственность за судьбы
народов, все великие ученые, писатели, философы, имена
которых никому еще не известны, все они сегодня
сидят за школьными партами. Не надо думать, что
ответственность придет к ним в дальнейшем вместе с
порученным делом. Кто не воспитал в себе чувство
ответственности в юности, тот не научится этому в
зрелые годы.
ГР. БАКЛАНОВ
106

Патриотизм —
любовь к своему Отечеству, преданность
своему народу, готовность к любым
жертвам и подвигам во имя интересов
своей Родины.
Многие слова и понятия вы узнали и еще уясните
.для себя из этой книги. Над одними и раньше
задумывались, смысл других кажется настоящим
открытием, и вы будете долго (быть может, всю жизнь)
размышлять над ними. Иные представляются насущно
важными, иные же пока не связаны с личным
опытом, еще не берут за живое, выглядят менее
существенными...
Но есть одно слово, которым обозначают, быть
может, самое великое и драгоценное достояние человека.
Это высокое слово, его не произносят в повседневной
жизни, в быту, в суете будней. Это святое слово
рождается в сердце и слетает с уст в великие и
торжественные минуты.
«За Родину!» — последние слова, с которыми
юноша воин бросается к вражескому доту, чтобы закрыть
его амбразуру своей грудью.
«Родина может положиться на своих сыновей и
дочерей»,— заверяют комсомольцы, уезжая на далекую
стройку.
«Готовы выполнить любое задание Родины!» —
заканчивают свой рапорт космонавты, встречаясь с
Землей после трудного полета.
Нельзя быть патриотом и не чувствовать своей
кровной связи с родной землей, не знать или забыть,
*сак любили ее твои предки, как берегли ее, как умели
107

рассказать своим потомкам об этой любви, завещая ее
вместе с Отечеством.
И мы помним щемящий душу вскрик автора
«Слова о полку Игореве»: «О Русская земля! ты уже за
холмом...»
Мы гордо повторяем вслед за Александром
Невским и его храбрыми дружинами, бившими
псов-рыцарей на льду Чудского озера: «Кто с мечом к нам
придет, от меча и погибнет!»
Столетия пролетают над Россией, и вот уже
молодой Пушкин обращается к своему современнику с
пламенным призывом, который не угасает в веках:
Пока свободою горим,
Пока сердца для чести живы,
Мой друг, отчизне посвятим
Души прекрасные порывы!
Патриотизм — чувство, а не результат холодной
работы рассудка. Это горячее чувство рождается в
сердце, питает его. Немало вдохновенных строк о любви к
Родине находим мы у Лермонтова, Островского,
Тургенева, Чернышевского, Некрасова, Достоевского,
Чехова...
Впрочем, в том же, XIX столетии писатели
показали своему народу, что бывает и ложный патриотизм.
Вспомним хотя бы «Войну и мир» Льва Толстого:
выспренние и пустые словеса аристократов в
петербургских салонах — и скромный, большей частью без слов
подвиг солдат в Бородинской битве,
мужиков-партизан, громивших наполеоновские обозы. «Теплота
патриотизма», согревавшего истинных защитников
Отечества в студеную зиму 1812 года, противопоставлена
холодным светским речам, патриотизму показному.
В XX веке, после Великой Октябрьской
социалистической революции, понятие «патриотизм» обогатилось
новым смыслом. Винтовкой и гранатой громя бело-
108

гвардейцев, плугом и трактором обороняясь от голода,
юная Страна Советов, прорвав цепь империализма в
самом слабом звене, росла и крепла с каждой
пятилеткой. Певец «земли молодости», Владимир
Маяковский бросил заокеанским миллионерам в своей поэме
«Хорошо!»:
В лицо вам,
толще
свиных причуд,
круглей
ресторанных блюд,
из нищей
нашей
земли
кричу:
— Я
землю
эту
люблю. —
Можно
забыть,
где и когда
пузы растил
и зобы,
но землю,
с которой вдвоем
голодал, —
нельзя
никогда
забыть!
Особенно наглядно проявился советский патриотизм
в суровые годы Великой Отечественной войны, когда
наш народ отстоял в схватке с фашизмом передовые
идеалы всего человечества. «Скрытая теплота
патриотизма», унаследованная от русского солдата, в каждом
советском человеке горела открытым жаром.
Вспомним пьесу белорусского драматурга Андрея
Макаенка «Трибунал». Дети сельского пастуха узнают,
что их отец — предатель, что он готов служить старо-
109

стой у оккупантов. Как ни любят они отца, но измену
Родине простить не могут. Семейный «трибунал»
приговаривает его к высшей мере наказания... И вот отец
(который на самом деле пошел в старосты, выполняя
приказ командира партизанского отряда) с изумлением
и гордостью говорит жене: «Каких мы вырастили...
патриотов...»
Герои рождались в гуще самой жизни. На фронте,
в тылу, в подполье. Горячая ненависть к врагу
сплотила юных патриотов небольшого шахтерского
городка Краснодон в организацию «Молодая гвардия», их
подвиг известен всему миру. Такие разные юноши и
девушки, они стали «друзьями по оружию», потому
что были едины в главном — в своей любви к
Отечеству.
«Я люблю свою Родину» — это из сочинения
молодогвардейца Толи Попова (1942 год).
«Воля Родины для меня закон» — слова
руководителя Краснодонского партийного подполья Филиппа
Петровича Лютикова.
«Всю жизнь отдам за Родину свою» —строчка из
юношеских стихов Олега Кошевого.
«Хочу своими делами заслужить право быть
достойным гражданином нашей прекрасной Родины» —
из школьного сочинения семнадцатилетней Лины
Самошиной.
«Родина в опасности, но у нее хватит сил, чтобы
отбросить и разгромить врага» —из листовки 1942
года, набранной в подпольной типографии и
подписанной двумя словами: «Молодая гвардия».
«Я умираю за Родину» — из предсмертной
записки Юры Виценовского, переданной матери за
несколько часов до казни сына-молодогвардейца.
«Мой брат любимый, я погибаю, крепче стой за
но

Родину свою» — последние слова, начертанные рукой
Ули Громовой на стене тюремной камеры.
Их Родиной был весь Советский Союз, за свободу
и независимость которого сражались в «Молодой
гвардии» бок о бок русский и молдаванин, украинец и
армянин, белорус, поляк, азербайджанец... Советский
патриотизм — широкое чувство, он немыслим без
пролетарского интернационализма, без братской общности
всех советских народов, социалистических стран,
всего трудового люда планеты.
В. ВАСИЛЬЕВ
Патриотизм неотрывен от понятия
«гражданственность».
Что значит быть гражданином? Вопрос не простой
и не праздный, особенно для тех, кто скоро кончит
школу и станет совсем взрослым человеком.
Взрослым человеком — взрослым гражданином.
Лицом, которое пользуется всеми правами и должно
выполнять свои обязанности, определенные законами
государства, и прежде всего Конституцией.
Выполнять обязанности, предусмотренные
законом, — долг каждого человека, пренебрегать ими не
позволено никому. Все работающие люди, например,
должны платить подоходный налог, все подлежащие
воинскому призыву юноши — служить в армии, все
родители — отдавать своих детей в школу и т. д.
Кроме этой юридической стороны гражданства, есть,
однако, еще и другая: возвышенная, моральная. Она
связана с выполнением велений совести, законов
достойного общественного поведения. Гражданин — это
сознательный член общества. Человек,
испытывающий чувства, источник которых не в личных обстоя-
111

тельствах его жизни, а в делах и обстоятельствах
всего народа, всей страны.
Нет ничего благороднее, чем стремиться быть
преданным сыном своего Отечества. Ведь это значит
принадлежать к числу тех, чьи чувства ответственности,
долга, достоинства столь сильны, что заставляют
человека действовать, презирая собственное
благополучие.
Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой,
Ему нет горше укоризны.
Так писал Некрасов.
А дальше следовали знаменитые, вдохновляющие
не одно поколение молодежи строки:
Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденья, за любовь.
Примерами высоких гражданских помыслов и
действий богата современная действительность. Сальвадор
Альенде, президент Чили, погиб как солдат, с
автоматом в руках защищая от фашистов свободу своей
родины. Молодые португальские капитаны, глубоко
осознав свой подлинный гражданский долг, восстали
против самой долговечной в Европе фашистской
диктатуры. Заслуживающими большого уважения
гражданами Соединенных Штатов Америки показали себя
тысячи американцев, боровшихся против войны во
Вьетнаме; сотни молодых солдат предпочли изгнание
и тюрьмы участию в этой войне.
Ну а твоя повседневная жизнь, в которой,
кажется, пока нет ничего особенного, большого, что могло
бы иметь заметные общественные последствия? Дает
ли она возможности для проявления патриотических
чувств гражданина? Конечно. Во всяком деле, если
112

только относиться к нему серьезно и ответственно,
можно поставить себе такую большую задачу,
выполнение которой потребует всех твоих сил и будет иметь
большое общественное значение.
Восемнадцатилетняя Валя Савельева из Молдавии
несколько лет отдала поиску материалов о тех, кто
погиб, защищая ее родное село. Она установила
фамилии восьмисот сорока трех прежде безымянных
героев. За такое выполнение своего гражданского долга
Валя была награждена медалью «Двадцать пять лет
Победы в Великой Отечественной войне 1941—
1945 годов».
Многое из того, что мы делаем не для себя лично,
а во имя общего блага и по собственному побуждению,
можно назвать гражданственностью, нисколько не
боясь снизить это слово.
Сумеешь ли ты стать гражданином? Это зависит
от того, как ты уже сейчас относишься к
происходящему вокруг, к собственным поступкам, от того,
сумеешь ли ты сказать в лицо человеку, что думаешь о
его неправильных действиях, сказать на собрании
правду, когда другие ее знают, но предпочитают
помалкивать, сумеешь ли ты отдавать свои силы честно
и сполна тому участку труда, на который ты
поставлен.
Гражданственность неотделима от высокой личной
нравственности человека, от самых лучших его
душевных качеств: честности, бескорыстия,
нетерпимости к злу и неправде.
Только надо помнить, что способность к
незаурядному гражданскому действию не дается просто так, от
природы. Это качество можно и нужно в себе
воспитывать. А развивается оно из элементарной
порядочности, принципиальности, совестливости, отзывчивости
на чужую боль. Вырабатывать в себе такие черты —
значит на каждом шагу, по любому поводу, не ожи-
8 Азбука нравственности
113

дая момента, которым ты будешь испытан «на
разрыв», учиться преодолевать робость, страх,
стремление лишь к собственному благополучию.
Сейчас о чем бы ты ни думал, чем бы ни
занимался, твои мысли постоянно обращаются к будущей
профессии. В ней тебе предстоит окончательно осознать
себя гражданином, патриотом. Размышляя над этим,
один молодой человек твоего возраста написал в
1865 году:
41 Если мы избрали профессию, в рамках которой
мы больше всего можем трудиться для человечества,
то мы не согнемся под ее бременем, потому что это —
жертва для всех; тогда мы испытаем не жалкую,
ограниченную, эгоистическую радость, а наше счастье
будет принадлежать миллионам, наши дела будут жить
тогда тихой, но вечно действенной жизнью, а над
нашим прахом прольются горючие слезы благородных
людей».
Этим молодым человеком был гимназист Карл
Маркс.
Е. ВОРОНЦОВА
Подлость —
бесчестность, низость.
Кто-то сказал: новорожденный похож на чистый
лист бумаги. Он никакой. Не плохой, не хороший,
просто никакой. Но вот вопрос: откуда берутся
подлецы, из кого вырастают благородные люди? Человек
сам делает себя, вот в чем дело. Человек сам
формирует свою личность, потому что он человек. И даже
самых низших форм подлости и низости человек тоже
может достигнуть именно потому, что он человек.
Не думайте, что все самое темное, что есть на земле,
создано людьми глупыми и слабыми. Напротив. Сила
есть и у страшного. Сила есть у злобы и подлости.
114

Весь вопрос в том, какой силы в человеке больше.
Наша жизнь потому и называется советской, а
страна наша оттого и названа социалистической, что
все у нас сделано для человека. Для того чтобы в
человеке прорастали ростки доброго и гуманного, а ростки
злого, подлого увядали и отмирали совсем. И все-таки
подлость есть, существует. Легче всего было бы
назвать ее пережитком прошлого, списать ее на то, что
было до нас. Но откуда же тогда сообщение в газете:
бандит убил дружинника, убил, коварно выстрелив
ему прямо в лицо? Ведь это случилось в наши дни, да
и бандит — человек молодой, родившийся после
войны, ни о каком прошлом он и ведать не ведает.
Откуда грубая стычка в очереди к прилавку, и подросток
кроет площадной бранью пожилую женщину, которая
не только в матери — в бабушки ему годится? Нет, на
прошлое тут не сошлешься. Тут о настоящем надо
думать.
...В Быстровке десятиклассник подставил девочке
ногу, она упала. Девочка носила очки, они разлетелись
вдребезги, ранив лицо, брызнула кровь. Что вы
думаете? Кто-нибудь из приятелей пристыдил этого парня?
Дал ему оплеуху? Справедливо бы дал, я лично
голосую за это, голосую активно, такая оплеуха, на мой
взгляд, мозги может на место поставить... Нет.
Напротив. «Гиганты мысли и интеллекта» из других классов
подошли к девочке и стали смеяться.
...В Калгасах пятиклассники на дверь сапог
поставили. Дернешь за ручку, на голову свалится. Такой
капкан, что ли. Я в принципе не ханжа. Не против
шуток, если они рассчитаны на близких приятелей,
да еще после уроков. Но капкан поставили на
учительницу немецкого языка. Этот сапог — вершина
«мудрости» ребят этого класса.
...В одной владивостокской школе живы еще
бурсацкие законы. Уверен, что такого слова, «бурса», та-
8*
115

мошние ребята даже не слыхивали, а вот законы
бурсацкие там живы. Придет новичок в класс — его
подкалывают, житья не дают, на драку вызывают. А потом
драка где-нибудь за сараем. Новенький дерется со
старожилом. И «публика» аплодирует победителю. Этакий
бой гладиаторов. В бою этом одного не хватает —
благородства; за старожила болеют, если он
проигрывает, ему могут помочь, а новичок один. Побьют —
присмиреет, покорится общей «воле». Вот так.
Письма разные, места разные, одно общее —
подлость.
И тут я снова напомню про белый лист. Человек
рождается никаким. Не плохим и не хорошим.
Человек делает себя человеком сам. Он воспитывает себя.
Некоторые, особенно взрослые, прочитав про мое
напоминание, могут упрекнуть меня, что я слишком
многое возлагаю на плечи ребят. Что-де не все в них
самих: есть школа, учителя, кино, книги, пионерская
организация, комсомол — ведь десятиклассник из Бы-
стровки, к примеру, наверняка комсомолец...
Подлость — это подлость. И если человек успел ее
совершить, он вписал грязную строчку в тот белый
лист. И напрасно думать, что в листе этом, как в
неряшливой тетрадке, возможны исправления. Нет!
Но, к счастью, у него много дней впереди, чтобы
вписать в этот белый лист и свои светлые деяния.
Двойку или пятерку поставит в конце листа сама
жизнь. Первая строчка — начало жизни. Хорошее,
доброе, гуманное как семя: оно прорастает.
А. ЛИХАНОВ
Вот что написал в газету девятнадцатилетний
каменщик В. М. из Киева:
«...Шел с девчонкой. Навстречу — двое. Сначала
116

оскорбительная брань. Потом — удар!.. И —
неожиданно для себя — я побежал. Сбежал. Оставил
беззащитную девчонку...»
Другое письмо от группы девушек — учащихся
медицинского училища:
«В нашем училище был педагог, которого мы
любили и уважали. Мы не знаем, в чем «разошлись»
руководители училища с нашим педагогом, но нас
тоже втянули в конфликт. Заставили подписать
ложное письмо с обвинениями в адрес учительницы... Нас
заставляют быть подлыми, лживыми. И мы уже не
возмущаемся, мы уже молчим, соглашаемся только
потому, что правды нам не добиться самим».
Забыто начисто, что в беду-то попали прежде всего
не они, а другой — «любимый и уважаемый» ими
человек. И что они нанесли ему самый, быть может,
тяжкий удар. Нанесли и, потеряв «веру в
справедливость», просят помочь им не идти на сделку с
совестью. Обратите внимание, они возмущаются чем и
кем угодно, но только не собой, не своим (не побоимся
этого слова) подлым предательством.
От девушек «потребовалось» письменно заверить
клевету на педагога. И многие из них поставили свое
имя!
Что им, собственно, грозило? Какие беды,
которыми можно было бы оправдать, хотя бы в собственных
глазах, попустительство неправде? Подлинно
нравственные люди не прощают себе лжесвидетельства
даже тогда, когда им действительно не хватило сил.
Даже когда их прощают оклеветанные. Презрение к
клевете — одна из самых естественных и необходимых
простых норм морали. Как и презрение к
предательству.
Я не закрываю глаза и на другую сторону в этом
конфликте. Поведение девушек, очевидно, только
следствие. И вызвано оно ущербным в человеческом и пра-
117

еовом отношениях поведением педагогов. Но это тема
особого разговора, и это не прощает девушек.
Только неопытностью, неискушенностью молодости
можно в какой-то мере объяснить столь близорукую
позицию учащихся во всей этой истории.
Даже письмо в редакцию они написали анонимно
и уже этим как бы отодвинули «фронт» борьбы за
справедливость за пределы своего личного долга, своей
ответственности.
Они струсили, подписав письмо анонимно, они
пошли на сделку с совестью — и следствием стала
подлость. А ведь выход был: пойти в роно, в местную га-
118

зету, посоветоваться с теми, кто уважаем. Почти всегда
мы решаем сами, идти или не идти на сделку <;
совестью. В этом все зависит от нас самих. Мы не можем
забывать, что с нашим выбором очень часто связаны
честное имя и достоинство другого человека, других
людей.
Истина проста: каждый человек кому-то близок,
и в конечном счете в жизни все замыкается на нас —
людях, все исходит от нас и возвращается к нам.
Истина проста, но... не очень просто быть всегда
нравственно принципиальным. Многое определяется
тем, каковы они, наши ошибки и срывы, и как мы к
ним относимся. Оправдываем ли мы в себе вольное
или невольное отступничество. Или испытываем
жгучий стыд за свои срывы, за свое недостойное
поведение. Именно стыд. Этот, по выражению К. Маркса,
гнев, обращенный внутрь, необходим оступившемуся
человеку. Именно он способен смыть с его совести
плесень морального падения.
А. РОМАНОВ
Правда —
то, что соответствует действительности;
истина; порядок, основанный на
справедливости.
...В пионерском лагере было все по-детски чисто
и спокойно. И вдруг в один прекрасный день, а
вернее сказать, непрекрасный, у Светы пропала брошка,
у Юры — 3 рубля, у Сергея — часы. Поиски ни к чему
не привели. Безмятежность сменилась
подозрительностью, ребята с подозрением смотрели друг на друга:
ведь посторонних никого не было, новичков тоже, если
не считать четверых музыкантов, награжденных
поездкой к Черному морю за то, что они заняли первое
119

место на конкурсе инструментальных ансамблей в
своем городе. Эти четверо были отличные музыканты;
один из них — руководитель, красив и обходителен,
был как настоящий граф, у него и прозвище такое
было. Двое ничем не выделялись, а третий, самый
младший (он из седьмого класса), маленький толстячок по
прозвищу Колобок, еще не утратил способности
краснеть, чем всех располагал к себе.
Музыканты всем нравились, и никому не
приходило в голову думать, что они виновники пропаж.
Впрочем, вожатому Геннадию Алексеевичу это пришло в
голову. Он услышал однажды, как Колобок похвастал:
♦Мы вынем сразу каждый по двадцатке и привет,
билеты до дома». «Откуда такие деньги?»—задумался
Геннадий Алексеевич и стал осторожно наблюдать за
музыкантами.
Оказалось, время от времени по-одному они
удалялись в лес. Вожатый как-то пошел за тремя из них.
Но те, не дойдя до леса, повернули ему навстречу.
В тот момент из здания дружины раздался звук
трубы: там оставался Граф.
Это повторилось через день и через пять тоже.
Мог ли Геннадий Алексеевич кому-нибудь сказать
о своем страшном подозрении? Предположения
недоказанные, неочевидные, высказанные вслух —
страшное оскорбление. А Геннадий Алексеевич, или, как
называли его, «Лексеич», был, что называется.
Человек, он чувствовал, когда и что можно сказать, а
когда надо промолчать. Сколько надо было молчать в
данном случае — неизвестно.
Стало ясно ему одно: в лесу у незадачливых
воришек клад, и о приближении к нему постороннего
извещает звук трубы. Поймать с поличным трудно. Что
делать?
И тогда Лексеич решил поговорить с Колобком.
Тяжелый это был разговор. Скажет Колебок правду —
по

значит, по его понятиям, предаст товарищей. «Не
сказать сейчас и вообще никогда не говорить о
случившемся — это значит ребята прочно етанут на путь
воровства», — говорил ему Лексеич. Но Колобок
молчал.
Не будем здесь передавать все, что говорилось
между этими двумя, однако через несколько дней
Колобок все же рассказал об источниках богатства
музыкантов. Трудно сказать, какие мотивы им
руководили: слабость духа или, наоборот, понимание
неотвратимых последствий молчания для самих же ребят.
В любом случае, забегая вперед, скажем, что когда
через несколько лет Лексеич встретил Колобка, тот
уже был студентом (и благодарил Лексеича за тот
урок), а Граф и те двое честно зарабатывали деньги.
Но в этой истории есть еще один важный для нас
поворот. Можно было тогда арестовать Графа и его
дружков, судить и отправить в колонию. Лексеич,
рискуя своим положением, не допустил этого. Он хотел,
чтобы Граф сам «раскололся». Он остался вдвоем с
Графом, и они вместе пили портвейн. За это Лек-
(Геича могли снять с работы. И Граф это знал,
но скажет он об этом кому-нибудь или нет? Лексеич
был в руках Графа, когда, встретив их вдвоем,
старший воспитатель, подозрительно их оглядев, сказал:
«Уж не навеселе ли вы?» Граф невинно ответил:
«Что вы, мы просто бурно поговорили»...
Вы хотите знать, что было результатом такого
доверия Лексеича? Музыканты отрыли клад, вернули
ребятам все украденное, и больше никто не узнал про
эту историю.
Итак, правда и ложь. Какие ясные, четкие,
острые, как обнаженный клинок, понятия — и какими
они могут быть гибкими. Ради большой правды
Лексеич промолчал обо всем случившемся. Умолчание,
конечно, не ложь, но тень ее, она близка лжи, хотя не
121

адекватна. Ложь Лексеича как бы «во спасение».
А Правда Колобка — то вовремя сказанное слово, йб-
торое, возможно, решило судьбу этих ребят, важное
слово, оно сыграло роль хирургического скальпели.
Истина, сказал кто-то из великих, требует
бесстрашия. Так и правда. Чтобы ей служить, надо набраться
смелости, мужества, знаний. Однако просто рубить
правду-матку невелика заблуга. Надо еще быть
компетентным в той области, о которой идет спор. Как часто
мы высказываем мнение о предмете, с которым почти
незнакомы.
Известный советский режиссер С. Герасимов,
вероятно, если бы его спросили, что он думает,
например, о книге на биологическую тему, даже если
бы он разбирался в общих чертах, вряд ли взял бы на
себя смелость сказать что-либо. Однако, когда речь
идет о работе режиссеров, о кино, он берется говорить
то, что думает, — он имеет на это право. Он пишет:
«...в последние годы стал пожестче в оценках, злее,
что ли. Раньше знал — много времени впереди, и не
только к другим, но и к себе мягче относился. А
сейчас понимаю: невместно — знаете, есть такое
словечко! — невместно давать оценку на уровне всем
удобного компромисса. Лучше промолчать, чем врать
и изворачиваться. И другим, в первую очередь
ученикам, хочется внушить мысль о малой пристойности
общения на подобном уровне.
Трудно бывает, скажем, выйти из просмотрового
зала, когда в дверях автор с протянутой рукой. Для
этого случая изобретена Даже исчерпывающая фраза:
«Ну, брат, не нахожу слов!» Теперь уж этой шуточкой
отделываться не хочется. Надо говорить то, что
думаешь: «Не понравилось, что ж поделаешь».
Конечно, подобная прямота отношений не улучшает, но очи-
122

щает душу и совееть. Об этом тоже думать надо. В
суете жизни не сразу найдешь свой краеугольный камень
в отсчете добра и зла, и идет человек на компромиссы
сперва в оценках, потом в собственном труде. А
окалина нарастает. Уберечься можно одним только
способом — работать, все время работать и делать свое
дело».
Правдивость и лживость как черты характера
прямо противоположны. Но могут ли эти черты быть
врожденными и есть ли средства развивать в
человеке лживом правдивость? Бывает ли честность «от
природы»? Осмотримся хотя бы в собственном классе,
переберем своих одноклассников, и мы без особого
труда можем сказать себе: да, вот Коля по натуре
своей правдив и нелицеприятен, а Наташа — та,
пожалуй, более уклончива, не прочь солгать, да и Кирилл
скорее спрячется за чужую спину, чем открыто
ответит за свой поступок.
Что ж, они такими и родились? Или обстановка их
детства, семьи или детдома развила и усилила в них
сильные либо слабые стороны?
Тут единых, однозначных и простых ответов и
решений нет, ибо нет в мире ничего сложнее и тоньше
человеческой души, психики. Но разобраться в этих
вопросах нужно вовремя, как можно раньше, помня
золотое правило, ценимое Пушкиным: береги честь
смолоду! Опасности для чести всегда одни и те же:
кривые дороги всяческой неправды, неустойчивость
против соблазнов зажиточной жизни, стремление к
легкой жизни, нечестность (иногда родителей,
знакомых).
Слово «правда» живет в русском языке очень
давно. Первые писаные сборники законов Древней Руси
назывались «правдами» — «Русская правда»,
«Правда Ярое лав лева» —такие названия подчеркивали
справедливость законодательных установлений этих древ-
123

них судебников. Тысячи пословиц сложил народ в
защиту и во славу правды: «Доброе дело — правду
говорить смело»; «Правда — свет разума, правда со дна
моря вынесет...»; «Что лживо — то гнило, ложь до
улики живет»; «Лживому надо памятливому быть —
ври, да помни!» Ведь как унизительно сказать
неправду и быть потом разоблаченным. Со стыда можно
сгореть!
Однако как быть с так называемой ложью во
спасение, например, с ложью врагу, маленькому ребенку,
когда надо утешить и успокоить его, наконец, с ложью
больному, чтобы прибавить ему бодрости и избавить
от страха и отчаяния? И как понимать знаменитые
пушкинские строки: «тьмы низких истин нам дороже
нас возвышающий обман» из его стихотворения
«Герой»?
Смысл этих строк часто толкуется и понимается не
совсем верно. В стихотворении «Герой» речь идет о
Наполеоне и о величии его личности, и написано оно
в связи с тем, что уже после смерти полководца вышла
книга воспоминаний о нем, написанная неким
журналистом будто от другого лица. В этой книге берутся
под сомнение известные факты из жизни Наполеона,
в частности, отрицается его смелое поведение в
госпитале во время африканской кампании, когда Наполеон,
не страшась заразы, пожимал руки чумным солдатам.
Смысл пушкинского стихотворения подчеркивается
эпиграфом: «Что есть истина?» Он взят из
евангельской притчи о Христе, который на вопрос Понтия
Пилата ответа не дал. И смысл стихотворения «Герой» в
том, что красивая, возвышающая легенда вернее
характеризует величие героя, чем мелкотравчатое
собирание порочащих его штришков.
Передовые люди русского общества сурово
относились к замазыванию правды «нас возвышающим
обманом». Публицист Н. Михайловский писал в
124

1900 году: «Бывает правда, которую страшно
высказать по тому мотиву, что «тьмы низких истин нам
дороже нас возвышающий обман». Мотив этот часто
съедает правду, как ржавчина железо, почти
стихийно, помимо сознания и воли». Сурово осуждал
«возвышающий обман» и Ленин: «нет более вредной, более
преступной для народных представителей вещи, как
распространение с трибуны Государственной Думы
«нас возвышающего обмана».
Есть область человеческих взаимоотношений, где
доля лжи присутствует так же обязательно, как
сильные яды в микроскопических дозах присутствуют в
лекарствах.
Например, воспитанные люди не показывают своих
настоящих чувств, когда в дом является, скажем, не
очень желательный, незваный гость. Его приветствуют,
усаживают и принимают точно так же, как гостей
прочих, и в этом, безусловно, скрыт элемент
неискренности, неправды. Лишь тончайшими приемами
хозяин дает понять такому гостю, что вежливое
предложение «забежать еще разок» не следует принимать
всерьез. Не принято в глаза заявлять собеседнику,
что мы считаем его вкусы примитивными, его
остроты плоскими, познания жалкими, одежду его
неудачной.
Итак, мы помним, что способность говорить
правду или ложь не относится к врожденным качествам,
она воспитывается.
Человек большой душевной силы не унижается до
лжи, он всегда правдив, старается идти прямым
путем, избегает окольной дороги. И напротив, слабость
характера, волевая нестойкость, как правило, находят
свое выражение раньше всего во лжи как средстве
наименьшего сопротивления. У людей пугливых,
трусливых, слабых, при опасности, неприятностях первый
125

выход — уклониться от ответа, ускользнуть, а если
смолчать нельзя, то соврать. Ложь — родная сестра
страха. Человеческий характер можно закалить, но
можно согнуть и сломить — в этом и состоит секрет
воспитания.
Р. ШТИЛЬМАРК,
А. ПОЛЯКОВ
Предательство —
нарушение верности кому-, чему-либо;
вероломное поведение, поступок.
Предательство, измена... Не правда ли, какие это
страшные слова? Наверное, если бы слова имели цвет,
соответствующий их смыслу, эти окрасились бы в
багрово-черное.
Если бы в ряд, увы, многочисленных человеческих
пороков поставить измену, то первое, что приходит в
голову, — это измена на войне, в бою, в поединке с
врагом, когда трус, спасая свою жизнь, изменяет
родине, товарищам, воинской присяге.
Но мы сейчас прежде всего рассматриваем
личность отдельного человека в преломлении древнего
изречения «Познай самого себя» и поэтому поговорим
об одной страшной измене — измене самому себе. Что
это Значит? Чтобы понять суть этой измены,
обратимся вот к какому примеру. Расскажем —
Притчу о белом мраморе
В далекой горной стране среди молчаливых серых
утесов летает заблудившийся ветер, и вот что можно
узнать, если внимательно прислушаться к его голосу...
Много лет назад шел по пустынной дороге юноша.
За плечами у него была котомка, полная бедности, а
в груди его билось сердце, отданное Любимой.
126

И долог, неисповедим был путь юноши к той,
которой принадлежала его жизнь.
Он ушел из страны по решению старейшин. У
юноши были руки замечательного мастера: из глины и
камня делал он сосуды для вина, чаши для пищи,
украшения для женщин. И все это раздавал людям.
Искусны, поразительны были его изделия — получая
их, скупец становился добрее, у лжеца проходило
желание лгать, угрюмый невольно улыбался, ленивец
тянулся к работе, и самая некрасивая женщина, надев
бусы, сделанные юношей, становилась прекрасной.
Но знали мудрые старцы, правители страны, что
гораздо большего может достигнуть юноша и тем са-
м&ш принести высокую радость и себе и людям.
Собрались они на совет, а потом сказали юноше свое
решение:
— Иди! Ждут тебя испытания и великий труд.
В дальних странствиях ты найдешь белый волшебный
мрамор, выточишь из него статую своей любимой,
вернешься с нею к нам, и только тогда мы благословим
ваш союз.
Ибо знали они, что только дальние дороги,
страдания, вечный труд и думы на чужбине делают мастера
настоящим художником. Если, конечно, художник
истинный.
...На четвертый год своих скитаний в диких горах
нашел юноша глыбу белого благородного мрамора.
Взглянул на нее и увидел свою Любимую — предстала
она перед ним как живая, воплощенная в холодном
камне. Огнем вдохновения вспыхнуло сердце юноши,
загорелись руки жаждой деятельности.
Но не было у юноши резца. И пошел он к
кузнецу.
— Хорошо, — сказал кузнец, — но за это ты дол-
будешь год отработать у меня подручным.
— Год слишком долго, — вздохнул юноша,
127

— Тогда, — сказал кузнец, — сделай из своего
мрамора ошейник для моей любимой собаки.
Подумал юноша и выбрал не год труда, а ошейник
для любимой собаки кузнеца — он очень спешил к
своей Любимой.
Скоро был готов резец. Им сделал юноша из
мрамора искусный ошейник для собаки кузнеца. Красив,
диковен, необычен был этот ошейник. Многие люди
приходили посмотреть на него. Дивились. Качали
головами. Правда, этот ошейник не могла носить
любимая собака кузнеца — она в нем задыхалась. Но
кузнец был доволен: он стал знаменитым.
И начал юноша вытачивать из белого мрамора
образ своей Любимой. Но тут понял он, что нужна
ему натурщица, чтобы воплотить в мраморе линии
женского тела. Пошел он на базар и нашел там
девушку, фигура которой была похожа на фигуру его
возлюбленной.
— Будь моей натурщицей, — сказал он ей.
— Я буду твоей натурщицей, — сказала
девушка, — но за это иди ко мне в услужение: будешь
делать у меня всю черную работу.
— Нет! — сказал юноша и нахмурился: он знал,
что уже известен среди людей как искусный мастер.
Так пристало ли ему быть черным рабочим!
— Хорошо, — сказала девушка, — я буду твоей
натурщицей. Но за это полюби меня хоть ненадолго.
Подумал юноша и согласился. Увела его девушка
в свой дом, а наутро стала его натурщицей.
Девушка позировала ему, и он работал.
Прямо среди скал, под палящим солнцем
вытачивал он из мрамора свою Любимую. Под его
волшебным резцом появлялась дивная женская фигура.
О замечательном мастере разнеслась слава по всей
стране, и многие люди приходили посмотреть на его
работу. Они приносили юноше кто чем был богат: ле-
128

пешку хлеба, горсть горячих каштанов, меру кислого
прохладного вина — так люди платили юноше за
радость и восхищение.
Пришел день, когда юноша стал вытачивать из
мрамора лицо своей Любимой. И тут в смятении
обнаружил он, что стерлись в памяти черты ее
единственного лица, а под его резцом появляется лицо
натурщицы.
«Это все от солнца, — подумал юноша. — От
усталости, от плохой пищи. Мне нужны помощники и
хорошая мастерская». И отправился он к Правителю той
страны, в которой нашел мрамор.
— О Правитель! — сказал он. — Ты мудр и
щедр. — Юноша низко поклонился. — Дай мне
помощников и мастерскую, чтобы я мог закончить свою
работу. Это благодеяние прославит тебя среди других
народов как покровителя искусства.
— Я слышал о тебе. — Правитель ненадолго
задумался. — Ты получишь лучшую мастерскую,
чужеземный мастер, — сказал он и сделал знак рукой, чтобы
отрубили голову его придворному скульптору. —
У тебя будут умелые помощники, ты будешь жить в
роскошном дворце, ты станешь богатым, ты получишь
ключ от моего гарема, ты будешь желанным гостем на
всех моих празднествах. И ты закончишь свою
работу. Но сначала...
— Я слушаю тебя, Правитель, — юноша
поклонился еще ниже.
— Сначала из моего мрамора ты сделаешь мой
бюст, — сказал Правитель и улыбнулся.
Юноша подумал немного и согласился.
Стал он жить в роскошном дворце, и ему
прислуживали молчаливые слуги. У него теперь было много
денег, и он сшил себе яркие одежды. Он ездил в
сверкающем экипаже, и люди в страхе разбегались
перед ним, потому что на экипаже красовался нена-
9 Азбука нравственности
129

вистный герб Правителя как знак верноподданниче-
ства. Вместе с Правителем юноша ездил на охоту,
принимал участие в кутежах и сочинял законы.
Глыбу белого мрамора перевезли в огромную
мастерскую, и там под руководством юноши десятки
помощников вытачивали бюст Правителя.
И наконец, бюст был готов. Его торжественно
привезли во дворец. В пустынном зале в последний раз
юноша осмотрел бюст Правителя — и ужаснулся...
Бюст был мертв. Даже искра вдохновения не озаряла
его. В страхе сжалось сердце юноши — он испугался
гнева Правителя.
Но гнева не последовало: к тому времени
Правитель умер, бюст свезли на свалку, а юноша получил
новый заказ — выточить статую нового Правителя.
Юноша пришел в мастерскую, и смятение
наполнило его — волшебного белого мрамора не было: он
весь был истрачен на бюст мертвого Правителя.
Но не страх испытал юноша. Он вдруг вспомнил!
Он вспомнил свою далекую Любимую, слова мудрых
старцев... Он взглянул на свои белые ленивые руки и
ужаснулся: мастерство и вдохновение покинули его.
— Я потерял то, ради чего стоит жить, —
прошептал юноша.
И ушел он в дальние странствия — искать новую
глыбу белого мрамора, чтобы из него выточить свою
Любимую, чтобы вернуться к ней и к своему народу.
С тех пор никто не видел юношу.
Продолжаются его странствия.
Найдет ли он белый мрамор?
А если найдет, что возникнет под его резцом?
Кто знает...
...Вот она, самая страшная измена: своему
призванию в погоне за легким успехом и материальными
благами. Измена любимому человеку — это следствие
130

измены себе. Да и в более крупных, общественных
отношениях гарантией верности может служить именно
верность своей мечте.
и. минутко
Принципиальность —
последовательное проведение в теории
и на практике определенных
принципов, убеждений, строгое соблюдение их.
...Зимой 1884/85 годов артист московского
Большого театра Б. Корсов, пригласив Чайковского к
себе в гости, познакомил его с «Корделией»—новой
оперой профессора Петербургской консерватории
Н. Соловьева. Корсов был дружен с ним и принимал
некоторое участие в создании оперы: ему
принадлежали план и сценарий «Корделии». В основу этого
сценария Б. Корсов положил драму Викториена Сарду
«Ненависть», сюжет которой построен на борьбе
партий, враждовавших между собою в Сиене в XV веке.
Стихотворное либретто написал по этому плану
П. Бронников. Опера была принята на Мариинскую
сцену (первое представление состоялось 12 ноября
1885 года). Партию Корделии должна была исполнять
известная певица Э. Павловская, хорошая знакомая
Чайковского. Одновременно «Корделия» разучивалась
в Большом театре в Москве: в партии Орсо готовился
выступить сам Корсов, заинтересованный, таким
образом, в успехе оперы Соловьева трижды — как друг
и соавтор композитора и как будущий исполнитель.
Чайковский нашел оперу «малоинтересной и
малодаровитой» и сказал это Корсову. Тот поспешил
сообщить мнение Чайковского Соловьеву. Обиженный
автор стал жаловаться, в том числе и Павловской, что
Чайковский-де повсюду ругает его «Кордедию», стре,-
9*
131

мится подорвать успех оперы, еще не поставленной на
сцене, и отзывается о ней неблагоприятно даже в
разговорах с исполнителями.
Узнав об этом из письма брата Модеста,
Чайковский решил написать Соловьеву. В своем письме он
поставил вопрос столь принципиальный и важный —
вопрос об этических отношениях между людьми
искусства, — что выделение этого письма из ряда других
документов мне кажется совершенно естественным. Тем
более что мы слишком редко касаемся этих вопросов
в печати. Вот оно, это письмо.
«г. Клин, с. Майданово, 5 июня 1885
Милостивый государь
Николай Феопемптович!
Сегодня узнал я через брата, видевшегося не так
давно с Ю. К. Павловской*, что в беседе с нею Вы
сетовали на меня, что я повсюду разглашаю о
негодности Вашей оперы «Корделия» и стараюсь враждебно
расположить к Вашей музыке артистов, которым
придется в ней участвовать.
Подобное обвинение столь не заслужено мной,
столь резко противоречит моим правилам и
характеру, что оно задело меня за живое, и я чувствую, что
не успокоюсь, пока не восстановлю фактов и не
оправдаю себя в Ваших глазах.
Г. Корсов нынешней зимою предложил мне
однажды познакомить меня с «Корделией», которую он
ставит чрезвычайно высоко. Я очень был заинтересован
этой оперой и, посетивши г. Корсова, проиграл все,
что он считал наиболее выдающимся. К крайнему
моему прискорбию, должен сознаться, что музыка Ваша
не понравилась мне и что я не мог согласиться с
восторженными отзывами г. Корсова, каково мое несогла-
* Описка: Павловскую звали Эмилией Карловной.— И. А.
132

сие и высказал ему не как артисту, имеющему
участвовать в опере, а как знакомому. Теперь мне
приходится сожалеть об этом, и если, высказывая
неодобрение Вашей музыке перед г. Корсовым, я поступил
слишком откровенно, — то каюсь в своей ошибке и
прошу Вас извинить меня, хотя увлечение г. Корсова
Вашей музыкой так велико, что вряд ли я поколебал
его уверенность в превосходных качествах «Корделии*.
За сим могу дать Вам честное слово, что ни
одному артисту, ни одному из людей, в театральных
сферах власть имеющему, ни одному из дружественно
связанных со мной капельмейстеров столичных опер,
одним словом, решительно никому в артистическом
мире об опере Вашей не говорил ничего, сознавая
вполне, насколько подобный образ действия (то есть
порицание оперы, имеющей быть поставленной, со
стороны собрата по искусству) неблаговиден и
недостоин честного человека, каковым мне бы хотелось,
чтобы Вы меня считали.
В заключение скажу Вам искренне, что если,
услышавши оперу исполненной, я изменю о ней свое
мнение (а это весьма возможно), то от души буду рад
обогащению нашей музыкальной литературы и с
величайшей охотой признаю Вас даровитым деятелем
в сфере оперы.
Искренно уважающий и преданный
П. Чайковский*.
Чайковскому чужда боязнь «испортить
отношения». В своей оценке он исходит из интересов
искусства, оценивает оперу по существу и говорит о ней то,
что думает. С другой стороны, ему и в голову не
приходит подрывать авторитет «собрата по искусству»,
повлиять на успех его оперы, помешать ее постановке,
повредить автору неблагоприятными отзывами в
сферах, «власть имеющих», среди артистов, среди капель-
133

мейстеров. Свое мнение он говорит Корсову «как
знакомому», зная при этом, что Корсов причастен к
сочинению оперы. После спектакля Чайковский, конечно,
не скроет своего мнения: это не в его правилах, и
годы работы в «Русских ведомостях» в качестве
музыкального критика — лучшее тому доказательство.
Но до исполнения он воздерживается от отзыва
принципиально. В письме к Э. Павловской, написанном
20 июля 1885 года — через полтора месяца после того,
как Чайковский счел необходимым объясниться с
Соловьевым, — он, возвращаясь к этой истории,
рассказывает о ней то же самое, что и Соловьеву, и пишет,
что «именно по принципу избегал говорить про его
«Корделию», хотя и мог бы, ибо познакомился с
оперой «уже давно».
Мнение о «Корделии» сложилось у него
определенное и неблагоприятное. И тем не менее Чайковский
готов еще раз проверить свое впечатление, и в случае,
если исполнение оперы, как пишет он Соловьеву,
заставит его изменить мнение, он «с охотой» признает
Соловьева «даровитым деятелем в сфере оперы».
Нет, это не пустые слова, не любезная концовка
неприятного объяснения. Чайковский неоднократно
возвращается к опере Соловьева в письмах и
дневнике. 27 сентября 1885 года он сообщает брату Модесту,
что играл «Корделию» — «очень плохо». 17 ноября
того же, 1885 года: «Просматривал «Корделию».
Проходит почти два года. И снова узнаем из дневника
(запись 18 марта 1887 года), что Чайковский опять
играл «Корделию» и записал: «Странная вещь!»
Он проверяет себя. И только после этого в частном
письме к Н. фон Мекк, формулируя свое отношение к
композиторам «новой русской школы»,
охарактеризовал, наконец, личность и творчество Н. Соловьева.
«Я... всегда старался поставить себя вне всяких
партий и всячески высказывать, что уважаю и люблю
134

всякого честного и даровитого музыкального деятеля,
какого бы он ни был направления, — пишет
Чайковский. — Для меня одинаково симпатичны и
Балакирев, и Корсаков, и А. Рубинштейн, и Направник, ибо
все это люди талантливые и добросовестные. Всякая
бездарность, всякая посредственность, претендующая
быть талантом и не пренебрегающая никакими
средствами для того, чтобы о себе рекламировать, для меня
ненавистна».
В этой связи Чайковский и назвал имя Н.
Соловьева, причислив его к личностям, чуждым ейу и
антипатичным. Добавим, что этот отзыв, так же как и
отзыв о ♦Корделии», представляет собою оценку
совершенно беспристрастную, свободную от проявления
личной обиды или недоброжелательства, ибо Н.
Соловьев, будучи музыкальным рецензентом «С-Петер-
бургских ведомостей», в продолжение ряда лет печатал
отзывы о произведениях Чайковского в общем
похвальные.
С какой щепетильностью или, как сказали бы мы,
с какой необыкновенной ответственностью отнесся
Чайковский к оценке чужого труда!
Такой принципиальности, способности по-прежнему
воспринимать музыку Чайковского Соловьев после
инцидента с «Корделией» не обнаружил. Ответа на
письмо Чайковского, видимо, не последовало. Плохо
замаскированная неприязнь, обида сквозят в отзывах
Соловьева о новых произведениях Чайковского,
написанных после 1885 года.
В статье о «Чародейке» он пишет, что
«Чайковский не продвинулся вперед как оперный композитор»;
в другой статье — о «Пиковой даме» (тем более что он
сам собирался писать на этот сюжет) — Н. Соловьев,
не скрывая раздражения, уверяет, что в этой опере
«чувствуется какое-то искание успеха и поспешность
работы», и хвалит Чайковского за то, что он «поль-
135

зуется самыми разнообразными эффектами, как-то:
взрывы ветра, похоронное пение» и т. д.
Два музыканта с различным отношением к
искусству, с разными этическими представлениями встают
перед нами при чтении письма Чайковского о
«Корделии».
И. АНДРОНИКОВ
Разочарование —
чувство, состояние неудовлетворенности
от чего-либо несбывшегося; утрата веры
в кого- или что-либо.
Наедине с собой мы обычно судим людей по самим
себе. То, чего я не прощу себе, в глубине души я не
прощу и другому. То нехорошее, на что я внутренне
готов сам, я — опять же внутренне — позволю и
другому. Это указывает на то, что у меня не выработаны,
не развились, не вошли в мою плоть и кровь
нравственные идеалы, я живу без точных мерок добра и
зла.
Но вот они, эти мерки, у меня есть. И они же
влияют на те требования, которые я — не обязательно
громогласно — предъявляю к окружающим.
А мои требования могут быть не только
умеренными, но и неоправданно низкими или чересчур
высокими, подавляющему большинству непосильными.
В этом последнем случае следует говорить и о
чрезмерной требовательности к окружающим, о слишком
уж нетерпеливом желании увидеть всех идеальными.
Оно знакомо, в общем, если не каждому, то очень
многим и главным образом в отрочестве и ранней
юности. Оно и обозначается словом «разочарование».
136

Вот как передается это состояние в одном из
лучших романов двадцатого века — «Жан-Кристоф»
Ромена Роллана. «К чему бороться? — вопрошал себя на
пороге юности Кристоф, будущий великий музыкант. —
Ведь нет ничего, совсем ничего — ни красоты, ни
добра, ни бога, ни жизни, ничего живого...» «...Он думал,
что это смерть, внезапная, молниеносная. Он думал,
что он уже мертв». На самом же деле Кристоф
просто «менял кожу», то есть «менял душу». «И, видя
сброшенную душу, сносившуюся и ненужную душу
его детства, он не знал еще, что в нем зреет новая
душа — молодая и мощная». «В эти часы тоски и
страха, — заключает Роллан, — человеческое существо
считает, что всему пришел конец. А все только
начинается. Умирает одна из жизней. И уже родилась
новая».
Но даже и после этого, уже в юности, с новой
«молодой и мощной» душой Кристоф пережил полосу
«целомудренного отвращения» ко всему и вся, а
прежде всего к самым великим и любимым
композиторам. Он стал безжалостен, «он срывал покров с
самых благородных душ без малейшего снисхождения».
Мало того, что Вагнера он перечитывал «со скрежетом
зубовным» — заодно с Вагнером Кристоф осуждал
собственный (немецкий) народ. «То была полоса
слепого сокрушения идолов, которым он поклонялся с
детства. Кристоф возмущался собой, возмущался ими
за то, что верил в них так страстно и смиренно».
Итак, полный самых радужных представлений о
жизни старших, глубоко уверенный, что прекрасные,
совершенные во всех смыслах люди, их порядки и
творения — цель давно уже достигнугая, подросток
или юноша однажды осознает свою ошибку и впадает
в уныние, чувствует себя как бы обманутым,
оскорбленным, и у него даже пропадает охота жить.
Обычно тут нет ничего, страшного: кратковременная болезнь
137

или — можно сказать и так — природная особенность
возраста. Ее надо в себе сознавать, помнить, что через
это проходишь не ты один, а многие люди во все
времена, и тогда быстрее явится спасительное деятельное
спокойствие, как произошло это с Жаном-Кристофом.
Родители, а также те, кто работает в школах и
детских учреждениях, с давних пор условно делятся
на две категории. Одни считают, что детей надо по
возможности оберегать от соприкосновения с «грубой
прозой* жизни, с явлениями, которые не лучшим
образом характеризуют взрослых и установленные ими
порядки. Отрицательные впечатления детства и
юности, раннее знание теневых сторон действительности
могут, дескать, больно ранить незакаленную душу,
вызвать пессимизм, парализовать волю, посеять неверие
в торжество добра. «Всему свое время, не нужно его
торопить» — их лозунг. Как грудному младенцу
вредно давать жареное мясо с горчицей, так и подростку
открывать глаза на некоторые обстоятельства,
касающиеся быта, нравов, истории, общественных проблем.
Пусть они, глаза, открываются сами собой,
постепенно, без внешнего давления — тогда, мол, будет больше
шансов, что светлое восприятие мира выйдет
победителем в неизбежной и естественной борьбе
противоречивых наблюдений и впечатлений.
Другие, наоборот, уверены, что ни от каких
впечатлений и знаний, будь они самыми тяжелыми, детей
оберегать не надо.
Стеклянный колпак или башня из слоновой кости
не лучшее, по их мнению, место, где можно
вырастить личность, подготовленную к усеянным не
только розами, но и шипами дорогам жизни. Не ждать,
когда подросток сам увидит ту или иную безобразную
картину и задаст «опасный» вопрос, а брать его за
руку и вести к таким картинам, подсказывать ему
такие вопросы и тут же на них отвечать. Тогда, кажется
138

им, у человека будет больше шансов избежать
потрясения от первого же столкновения с реальностью и
следующего за ним разочарования, он будет трезв и
духовно крепок.
Конечно, между этими двумя крайними
позициями было и есть много промежуточных.
Но что любопытно! И сами подростки, вокруг
которых и ради которых из века в век взрослые ломают
копья педагогических воззрений, тоже не остаются
безучастными и ничего не подозревающими
свидетелями этих баталий. Они тоже условно делятся на две
категории — на тех, кому приятнее до поры до
времени жить тепличным растением под стеклянным
колпаком, и на тех, кто стремится в открытое, бурное море
жизни.
Бояться разочарований не надо. Важно только
отдавать себе отчет в опасностях, которыми может быть
чревато не в меру острое обличительное настроение,
направленное в «разочаровательный» период жизни на
окружающих. В таком настроении часто
преувеличивают действительные недостатки, не говоря уж о
мнимых. Развивается замкнутость, угрюмость, грубость,
а главное — вот самая большая опасность! —
опускаются руки. Если, мол, все кругом плохие, то зачем мне
быть хорошим — добрым, трудолюбивым,
принципиальным?.. Или наоборот: разочарование в других
приведет к безоглядному очарованию собой, сделает
тебя спесивым, нетерпимым, неким ходячим
молчаливым укором всему и вся. Стоит ли, однако,
доказывать, что в момент, когда человек сам себя причисляет
к лику святых, он оказывается так же далек от
совершенства, как и презираемый им жалкий тунеядец?
Опасностей, связанных с юношеским
разочарованием, счастливо избегает тот, кто вступает в жизнь не
с мыслью пожинать приготовленные для него сладкие
плоды идеальных человеческих отношений, ас мыслью
139

внести свой вклад в общую копилку добра,
справедливости и братства, сделать что-то хорошее, полезное не
для себя, а для других. Это мысль о твоей личной
ответственности за то, чтобы благодаря твоему
бескорыстному труду человечество хоть на йоту стало бли-
•ке к благословенному идеалу.
И. АНАТОЛЬЕВ
Ревность —
мучительное сомнение в чьей-либо
верности и любви; боязнь чужого успеха,
соперничество.
...Странное ощущение времени у ждущего кого-то
человека.
Вначале стрелки часов передвигались так
медленно, словно их удерживал магнит, а потом они
побежали, с каждой минутой ускоряя свой бег, готовясь к
тому, чтобы закружиться каруселью. Сначала он
подумал, что это чувство возникло в связи с болезнью,
когда, будучи прикованным к постели, нельзя было
ничем заняться и не смотреть все время на часы.
Одному в палате было скучно, но сейчас он не
хотел никого видеть и, главное, ни с кем разговаривать.
Мог только анализировать то, что произошло,
перебирая мысленно события, моменты, мгновения, как
шарики четок. Он даже пожалел, что не взял свои
голубые четки, и его руки, привыкшие к непрерывному
движению, теперь лежали неподвижно поверх одеяла.
Где-то в голове, ощущаемая столь же вещественно,
как ноющая боль под левой лопаткой, начала сверлить
мысль. А может быть, это чувство? Оно, это чувство,
стало перемещаться, сползая медленно, царапая все
на своем пути, пока не достигло сердца, усиливая и без
того гнетущее болезненное ощущение.
140

Воображение начало так живо воссоздавать образ
женщины, лицо которой было ему знакомо до
мельчайшей черточки, что он стал медленно двигать
пальцами, как бы ощупывая ее лицо. И тут же предста:
вилось, как сейчас, в эту минуту ее видит кто-то
другой.
Боль в сердце усилилась, а в мозгу» как на
световой рекламе из отдельных бегущих ярко-красных,
пылающих неоном букв, стало складываться слово и,
образовавшись, повторялось, повторялось уже без
интервалов—ревность—ревность-ревность-ревность... Он
закрыл глаза рукой и с трудом перевел дыхание,
сердце сжималось невыносимо больно...
Нет, нет и нет! Это просто бред, это какое-то
наваждение. От него надо избавиться, и все будет
как прежде. Надо только все осмыслить трезво и
здраво.
Ревность — это чувство, возникшее в глубине
веков. В основе его лежит очень сильное единое
понятие — мое. Мое, и только мое. И если это «мое» вдруг
уходит из-под власти, рождается буря, ураган чувств,
сметающий все на своем пути ради защиты «моего», а
иногда уничтожающий и это «мое». Чем на более
низком уровне находится человек, тем более дикие формы
принимает ревность.
Олег Г. убеждал себя, стараясь размышлять
спокойно. Но сердце почему-то продолжало сжиматься.
Чувства, исходящие из сердца, были сильнее мыслей,
выстукиваемых телетайпом-мозгом.
Подожди! Кто высек эту искру, что вызвала прилив
боли? Образ, только образ, но реальный ли он?..
Какие основания у него есть для такого
предположения? Разве его любимая давала повод? Разве не к
нему она спешит почти каждый день сюда, в больницу?
Боль начала отходить, сердце заработало
спокойнее, мягче.
141

Ревность — что за страшное и странное чувство?!
Тут прежде всего недоверие, и не просто недоверие, а
утрата веры, сомнение в верности. В верности чему?
Любви. А может быть, правде, искренности? Это
утрата всего того, что объединяет двух людей, ибо
любить — это значит жить жизнью того, кого любишь.
Если есть всеобъемлющее, всепоглощающее
понимание, то ревность должна погибнуть, как дерево в
пустыне. Следовательно, ревность — чувство, чуждое
искренней, настоящей любви.
Мягкая, приятная волна облегчения прокатилась
по всему телу, слегка затуманив голову. Боль утихла,

покидая сердце, оставляя в нем ощущение ни с чем
не сравнимой легкости. Конечно же, он не может ее
ревновать...
Это пусть другие будут придирчивы и нетерпимы.
Вот их сосед по квартире не разрешает обменяться
жене взглядом и словом, подозревая в каждой
улыбке, жесте, малейшем знаке внимания к другому
мужчине что-то непростительное, недозволенное.
Устраивает унизительные сцены ревности, порой слышны его
резкие, злые, глубоко ранящие жену слова. А затем
молчание, тишина, подчас еще больше углубляющая
рану.
У соседа в основе ревности лежит больное
самолюбие, комплекс неполноценности (жена выше его по
образованию). Его самолюбие (или себялюбие?)
подавляет любовь. Нет! Воистину в ревности больше
себялюбия, чем любви, и еще пошлого, безумного эгоизма
и... страха. Кажется, О. Бальзак, этот знаток
человеческих душ, говорил, что «проявление страха в любви и
представляет собой ревность. В таком случае ревнивец
сомневается на самом деле не в своей жене, а в самом
себе. Ревность у мужчины складывается из эгоизма,
доведенного до чертиков, из самолюбия, захваченного
врасплох, и раздраженного ложного тщеславия».
Ведь может же ревность быть терпелива,
молчалива и необременительна. Кажется, жена известного
физика, зная временный, преходящий характер
маленьких увлечений своего мужа, подавляла свою ревность,
облекала ее в форму шуточной иронии.
У человека эгоистичного, грубого ревность подчас
приобретает форму страшного деспотизма. Не дай бог
такое! У деспота нет и намека на настоящую любовь,
он не способен к ней, он истязает и физически и
морально любимого человека. Ревность для деспота лишь
ширма, которой он пытается прикрыть свою дикость.
В памяти Олега Г. встал нечаянно укоряющий
143

взгляд жены, провожавшей его в праздничные дни или
по вечерам на неотложную работу, грустный голос ее
в телефонной трубке, когда его не было дома, и нотки
ревности в нем. Странно, при этом воспоминании он
улыбнулся.
Значит, и в ревности может быть что-то хорошее,
нежное? Да, когда это проявление настоящего чувства
любви. Вероятно, ревность прямо пропорциональна
любви, но проявление ревности обратно
пропорционально силе любви.
А. ГАЛИЦКИЙ
Самолюбие —
чувство собственного достоинства,
обычно сочетающееся с повышенной
чувствительностью к мнению о себе
окружающих.
Дверь класса хлопнула, как будто выстрелили из
стартового пистолета. То ли Люда, выбегая, толкнула
ее с такой силой, то ли сквозняк помог, но звук
получился громкий и резкий. На несколько секунд
возникла тишина, какой не было весь урок, трудный
последний урок...
Потом тишина дрогнула и задребезжала — звонок.
И это тоже был старт. Восьмиклассники заторопились.
Большинство, сгребая с парт тетради, учебники и
ручки, рвалось на улицу. Меньшинство все еще
размышляло над случившимся и никуда не спешило.
И среди них (кроме учительницы литературы Анны
Ивановны) были Лена и Борис.
— Вы что, оглохли! — закричал им Санька,
перворазрядник по прыжкам в высоту. Он первым
утрамбовал в свой аккуратный спортивный чемоданчик не-
144

хитрый ученический скарб и теперь слегка
подрагивал, как заведенный мотоцикл. — Звонок же!
— Звонок, — повторила побледневшая Анна
Ивановна. — Идите гулять. — Сама учительница не
двинулась с места.
— Гулять! — Санька с ревом и грохотом, как
мотоцикл по вертикальной стене, пронесся между парт,
мимо доски и бездымно исчез за дверью. Оставшиеся
застыли в предстартовых позах, нетерпеливо
поглядывая то на Бориса, то на Лену.
— Кому неинтересно, пусть уходит, — негромко
сказала Лена. — А по-моему, надо разобраться, почему
так получилось.
— Ой, у меня музыка! — вспомнила одна девочка
и, не оглядываясь, вышла.
— И так меня мама каждый день ругает, что
задерживаюсь, — пробормотала другая, аккуратно
прикрывая за собой дверь.
За ними последовало еще несколько человек:
дескать, тренировка, репетиция, сбор у подшефных...
Анна Ивановна тоже поднялась, но, подумав, молча
прошла в конец комнаты и села за последнюю парту...
Что же случилось в классе несколько минут
назад? Люда через голову соседки протянула Борису
записку. Девочка повернулась спиной к доске и не
заметила, как Анна Ивановна оказалась рядом.
— Можно, я буду почтальоном? — усмехнулась
учительница, протягивая ладонь. — Простое, заказное,
авиа?
Люда отдернула руку, спрятала записку за спину,
поднялась из-за парты. По лицу ее словно пробежали
волны: розовая, белая, опять розовая, снова белая...
Бесшабашный перворазрядник Санька все это видел
сбоку и громко шептал-советовал:
— Съешь! Жевать разучилась? Ам в рот — и
готово!
10 Азбука нравственности
145

— Ну дай же, — настойчиво повторила Анна
Ивановна.
Розовая волна задержалась на лице Люды, на
глазах темнея и густо алея. Девочка судорожно глотнула
воздух и вдруг, ни слова не говоря, кинулась к двери.
Та хлопнула, как будто выстрелили из стартового
пистолета...
Анна Ивановна молча сидела за последней партой
и глядела в окно.
— По-моему, Люда виновата в том... — начала
Лена, но Борис ее перебил:
— «По-моему»... «Виновата»... Дай сначала людям
высказаться. Ты комсорг, ты успеешь.
— Высказывайтесь, люди.
Стали спорить.
— Конечно, записки на уроках — это не очень, но
и отбирать записки тоже очень не...
— Ты не темни! Права Людка или нет?
— А что тут неясного? Я бы ни за что личную
записку не отдала. Хоть директору. Хоть самому зав-
гороно. Вот и у Людки гордость взыграла...
Ребята старались не смотреть на Анну Ивановну.
Но она по-прежнему сидела в углу и молчала.
— Людка молодец. У нее чувство собственного
достоинства будь здоров!
— Чего ж она убежала? Вот так достоинство...
— Тебе бы так наступили на самолюбие.
— А я бы как Санька: ам — и нет!
— Вот вы говорите: «гордость», «достоинство»,
«самолюбие»... — в раздумье произнесла Лена. — А это
хорошо или плохо?
— Еще как хорошо!
— Хуже не бывает!
Вот теперь, когда спор у ребят разгорелся
по-настоящему (а так всегда бывает, если сталкиваются
противоположные мнения), мы на времй оставим класс
146

и попробуем порассуждать сами. Как говорится,
пораскинем своим умом.
Итак, хорошо это или плохо — быть самолюбивым
человеком?
— Смотря как понимать самолюбие, — заметит,
наверное, осторожный читатель.
— Самолюбие, — отвечаю я, — это чувство
собственного достоинства...
— Так это же хорошо! — восклицает
нетерпеливый читатель.
— Прости, ты перебил. Я продолжу: достоинства,
соединенного с ревнивым отношением к мнению о себе
окружающих. Вот что значит самолюбие.
— А-а, — неопределенно тянет нетерпеливый
читатель. Осторожный молчит. Оба, надеюсь, думают.
И есть над чем поразмыслить. Самолюбие — сложное
качество человеческого характера. Оно может быть
добрым и злым — смотря насколько выражено, смотря
в какую сторону направлено. Если оно захватывает
человека целиком, то уводит его от людей в гордыню
и одиночество. Говорят: «Самолюбие заедает...» Если
покидает человека насовсем, он становится
бесхарактерным, вялым, равнодушным. Про такого скажут:
«Ему бы капельку самолюбия...»
— Вот-вот! — вдруг воспламеняется нетерпеливый
читатель. — Мне бабушка каждый день твердит:
«Никакого у тебя, внучек, самолюбия. Ведь не круглый
же ты... этот... Чего ж у тебя одни тройки в
дневнике?»— «Так то ж в дневнике, бабулька, — говорю.—
А в душе я, может быть, отличник». А она опять:
«О чем и разговор. Ума тебе хватает, а самолюбия ни
на грош. В троечниках ходишь...»
— Ходи себе в троечниках, — не без ехидства
замечает осторожный читатель нетерпеливому, — только
правильно выбирай направление. Куда ты забрел?
При чем тут твоя бабушка?
10*
147

— Минуточку, ребята! Вот и у нас спор чуть не
доходит до ссоры... Не пора ли нам вернуться в класс
и послушать, чем там закончилось?
А там все продолжалось!
— На одном самолюбии не проживешь. Надо еще
выдержку воспитывать.
— Да что вы заладили: «самолюбие, самолюбие».
Сам себя любит человек, сам себя замечает в мире, а
больше никого и ничего...
— Ты путаешь. Это уже самолюбование. Или
себялюбие. Это совсем другое.
— А я так вообще не пойму, почему Людка из
класса выскочила как ошпаренная?
— Ты же ее записку не читала. Может, там такое
было!
— Не думаю, — резко отозвался Борис, до сих пор
молчавший. — Но вам не кажется, что это мы уже не
чье-то самолюбие, а честь задеваем. Честь девчонки.
Рыцарские времена прошли, а порядочность еще
никто не отменял...
Помолчали.
— Татьяна, между прочим, тоже Онегину писала,—
вдруг блеснул познаниями кто-то из мальчишек.
— Ой, не могу: Борька — Онегин...
— Нет, вы послушайте! Значит, у Татьяны
Лариной не было этого... самолюбия? Так?
— Какое самолюбие, если любовь...
Анна Ивановна поднялась и в полной тишине
прошла к учительскому столу.
— Раз уж заговорили о литературе, то, наверное,
и мне дадут слово. Можно, Лена? Ну вот. Хоть вы и
щадили мое самолюбие, не называли моего имени, но
я понимаю, на кого тут собак понавешали. Ах, как
148

плохо — вводить человека в краску, отбирать чужие
записки, не так ли? Согласна и я: хорошего мало.
Но позвольте мне ответить на ваши обвинения. Мы не
первый год знакомы, и вы знаете, что я никогда не
читаю чужих записок — у меня ведь тоже есть свое
человеческое, женское, учительское самолюбие. И о
том, что Люда болезненно самолюбива, мне известно,
хотя я не предполагала... Ну да ладно. Должна вам
признаться, что люблю самолюбивых и мне не
нравятся те, о ком так резко и справедливо говорит
русская пословица: «Плюнь в глаза — скажет, божья
роса». Но самолюбие тоже надо воспитывать, чтобы
для каждого из нас оно стало поддержкой в трудную
минуту, а не наказанием, нашей силой, а не
слабостью. Согласны? Я рада, что вы над этим
задумались. А сейчас пойду с Людой объясняться. Думаю,
она уже остыла... До свиданья.
Ребята встали. Но тут распахнулась дверь, и на
пороге появился... Санька. Он был похож на мотоцикл
с отключенным двигателем, который тяжело
движется и как бы не подозревает, на какие скорости
способен.
— Самолюбие пригнало, — признался Санька. —
Все спорят, а я что, рыжий? — И добавил: — Там
Людка... плачет...
В. ВАСИЛЬЕВ
Самоотверженность —
способность жертвовать своими
личными интересами во имя интересов других.
В своем знаменитом «Толковом словаре» Даль
сделал такую запись: «Самоотверженный человек — тот,
кто поборол в себе все широкие страсти и живет для
других».
149

Время поправило значение слова
«самоотверженный», расширило его смысловые рамки, наполнило
новым содержанием. Слово стало более активным,
стало обозначать борьбу с врагом или со стихией, при
этом оно не утратило великого значения «и живет для
других».
И не только живет, но и борется! Борется за
счастье других. Вот какое огромное понятие вобрало
в себя слово «самоотверженный». Самоотверженный
человек борется и порой отдает свою жизнь.
Кто был на нашей памяти самоотверженным?
Александр Матросов.
Он не просто совершил свой яркий, незабываемый
подвиг. Он «жил для других» и отдал свою жизнь для
других.
Александр Матросов в критический момент боя
должен был заставить замолчать вражеский пулемет,
чтобы защитить от пуль своих товарищей.
Не было у Александра Матросова брони. Было
только собственное жаркое сердце. Им-то, своим
сердцем, и закрыл самоотверженный боец вражескую
амбразуру.
И даже мертвым он продолжал жить — служить
своим товарищам.
Самоотверженный. Это слово не часто употребляют
в быту. Может быть, оно вообще связано не с
будничным, мирным временем, а относится к годинам
суровых испытаний?
Нет, это не так. В нашей повседневной жизни очень
много примеров, когда люди проявляют
самоотверженность, спасая товарищей, оказывая трудную службу
людям.
Подвиги совершают не только военные, летчики,
моряки. Люди самых обычных профессий, очутившись
в трудных условиях, порой проявляют
самоотверженность.
150

Латышской девочке Бригите было одиннадцать лет,
тсогда она обнаружила, что дом горит. Первой мыслью
Бригиты было убежать прочь от дома, от огня, от
опасности. Но Бригита была дома не одна — с тремя
малышами. И девочка решила любой ценой спасти их.
Девочка выбегала на улицу с малышом и
возвращалась в горящий дом за другим. Ей было страшно. Дым
слепил глаза. Пламя подпалило волосы, обжигало
лицо. Но она возвращалась в горящий дом, пока трое
ребятишек не оказались в безоспасности.
Бригита была маленькой, слабой девочкой, но она
оказалась самоотверженной, и потому у нее
нашлись силы и мужество, чтобы совершить свой
поступок.
Великий полководец Багратион сказал, что счастье
на стороне отважного. Девочка, спасшая своих
братишек и сестренок, оказалась счастливой. А если бы она
смалодушничала?
Я хочу рассказать о ленинградском школьнике
Гене Кегелесе. Это был всеобщий любимец, комсорг
класса. Прекрасный математик и отличный товарищ.
Гена умел жить для других.
Но настал момент, когда Гене пришлось совершить
отчаянный поступок для других.
Ребята отправились в поход. Вместе с ними была
их любимая учительница. Уже на спуске с гор на
туристов обрушилось страшное стихийное бедствие —
непроходящий ливень. Ребятам с трудом удалось
спуститься к реке.
Но от дождя река взбесилась. Она вышла из
берегов и, подбрасывая тяжелые валуны, стремительно
мчалась в долину.
Ребята устроили привал, а учительница, подхватив
котелок, направилась к реке за водой. Она была
хорошим туристом. Отличным спортсменом. К подъезду
школы подъезжала на мотоцикле.
151

И вот эта учительница наступила на «живой»
камень. И в следующее мгновение оказалась в
бушующих волнах горной реки.
И тогда из всех ребят один бросился ей на
помощь — Гена Кегелес.
Он кинулся в воду, не задумываясь над тем, что
это опасно, что река полна порогов и подбрасывает
камни, как мячики.
Гена погиб в волнах разбушевавшейся реки. Но он
совершил самоотверженный поступок. И оттого, что не
гремели пушки и не шли в атаку цепи бойцов, его
поступок не стал ниже. Он такой же прекрасный и
героический.
Самоотверженность — одна из лучших человеческих
черт. Это слово относится не к прошлому. Оно всегда
существует, всегда там, где живут и работают
настоящие люди.
И это о нем, о самоотверженном человеке, великий
Шиллер сказал: «Храбрый муж думает о себе в
последнюю очередь».
ЮРИЙ ЯКОВЛЕВ
Скромность —
умение не подчеркивать свои
достоинства, заслуги; отсутствие тщеславия,
высокомерия; сдержанность в
поведении.
В комнате за столом двое. Юноша, при поступлении
в вуз получивший тройку за сочинение и, как это
бывает, сошедший «с беговой дорожки», пришел
выяснить, почему у него тройка.
Напротив него—член приемной комиссии. Он устал.
Часто поглядывает на часы. Он полон решимости
сократить разговор до минимума.
152

— Вы недостаточно полно раскрыли тему, —
говорит он. — Вы даже не сочли нужным остановиться на
четвертом сне Веры Павловны!
Полчаса назад он почти то же сказал беленькой
девушке, которая, плача, оправдывалась: «Я
понимаю... Это нехорошо... Но тогда я бы не успела сказать
о Чехове, времени дается так мало!»
А этот парень и не думает оправдываться.
Ироническую формулу «не сочли нужным остановиться» он
принял буквально и с полной серьезностью ответил:
— Да, я не считал нужным пересказывать
четвертый сон Веры Павловны. Он всем известен. Сводить
сочинение на такую широкую тему «Мечты русских
писателей о будущем их родины» к пересказу глав из
Чернышевского значило бы неправомерно сузить тему!
А она интересна, с моей точки зрения, именно тем,
что широка, дает простор для размышлений, для
обобщений!
— Не кажется ли вам, молодой человек, — сказал
экзаменатор, удивленный, видимо, наивной
деловитостью собеседника, — что вы... переоцениваете себя?
Ну, скажем, свою способность к обобщениям и
рассуждениям? Не мешало бы вам быть поскромнее!
— В чем же вы увидели мою нескромность? —
возразил юноша. — Ведь мы еще не говорили по
существу. С чем вы не согласны? Давайте выясним!
Экзаменатор был прежде всего не согласен,
вероятно, с манерой разговора своего собеседника. Он
глядел на него с удивлением. И вдруг рассмеялся.
— Ваша взяла. Излагайте свою точку зрения — и
долой скромность!
...Не кажется ли вам, что экзаменатор употребил
тут слово «скромность» неточно? Ему хотелось не
скромности, а робости. Он приготовился к разговору
со школяром, который будет оправдываться,
выпрашивать отметку, заведомо предполагая, что беседовать
153

«на равных» с преподавателем нельзя, а можно лишь
робко просить, чтобы ему, Вите или Коле, оказали
снисхождение — ведь он хорошо учился в школе!
А этот юноша пришел не просителем* Он пришел
выяснить недоразумение. Он отстаивал (и отстоял!)
свою принципиальную позицию корректно и с
чувством собственного достоинства!
Иногда человеку говорят: «Вы нескромно себя
ведете! Вы постоянно выделяетесь!»
Нужно ли специально стремиться к тому, чтобы
«быть незаметным»? А если природа наделила вас
заметной внешностью? Незаурядным умом? Неуемной
энергией?
Представим себе, что сталось бы с любым
коллективом, если бы члены его старательно скрывали свои
особенности: талантливый прятал бы свой талант,
выдумщик подавлял свою инициативу, умный стыдился
бы своего ума, а весельчак ходил бы с постной
миной— и все это из опасения выделиться... Вряд ли
такая «скромность» способствовала бы общественному
прогрессу, да и хорошему настроению людей.
Скромность не стертость, не обтекаемость!
Революция уничтожила унизительные признаки
служебной субординации, низкие поклоны перед власть
имущими, угодливые «нет-с» и «да-с», всякие
«высокоблагородия» и «сиятельства», но ОЩУЩЕНИЕ
РАВЕНСТВА не всегда живет в людях! И дело тут не в
словах, а в самочувствии, в состоянии души. Ибо такое
демократическое слово «товарищ» тоже можно
произносить с трепетом и с угодливой нотой. Произносить
так, что в подтексте будет ощущаться настроение
небезызвестного героя Беранже:
Ведь я червяк в сравненьи с ним,
В сравненьи с ним, с лицом таким —
С его сиятельством самим!..
154

Нет такого лица — будь то гений, талант, герой! —
в сравнении с которым мы с вами должны чувствовать
себя «червяками». Настоящая скромность вовсе не
безлика. Порою она свидетельствует о величии души.
Владимир Ильич был знатоком и ценителем
литературы. Но когда к нему обращались как к главе
государства с вопросами, касающимися оценки
литературных явлений или литературных деятелей, он часто
отвечал: «Я в этих вопросах недостаточно
компетентен, обратитесь, пожалуйста, к Анатолию Васильевичу
Луначарскому ».
Так велико было его уважение к
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫМ знаниям! Я за такую скромность, которая
от культуры, от уважения к людям и к истине. Я за
скромность ОТ УМА!
А скромность от ума появляется там, где у
человека есть реальное представление о границах своих
возможностей, о правах и возможностях других
людей, есть уважение к людям.
Отсюда то отношение к миру и к себе, которое
именуется чувством собственного достоинства.
Оно нуждается в утверждении и в защите, а
главное, во всеобщем признании!
Л. КОВАЛЕВА
Совесть —
чувство и сознание моральной
ответственности за свое поведение и
поступки перед самим собой, перед
окружающими людьми, обществом;
нравственные убеждения, принципы, взгляды.
Две зарисовки из жизни (одна написана
учительницей, вторая — хирургом) по-разному иллюстрируют
проявление этого морального качества.
155

...Восемь новеньких учебников географии лежали
на столе. Ольга Петровна сказала: «Распределяйте
сами как хотите. Устраивайте снова лотерею или
придумайте что-нибудь другое».
Встала Нина Овчаренко, тряхнув золотистой
челкой:
— По-моему, эти книги надо раздать тем, кто в
прошлые разы получил меньше всего новых
учебников. А то некоторые ребята почти каждый раз
выигрывали, а вот Люба, она такая невезучая, у нее все
учебники оказались подержанными, кроме
английского, а его всем дали».
Саша Пономарев закричал с места:
— Ну и неправильно! — Он вообще любил спорить,
Нине же возражал особенно охотно. Под взглядом
учительницы он поднялся и уже тише повторил: — Это
неправильно. Например, Алешка, не знаю, сколько он
в школе выиграл, но учебники у него все новые, ему
отец достал. И многим родители купили. Нет, надо
опять лотерею.
Нарезали 39 аккуратных полосок и на восьми
написали «60 коп.» —цена книги. Ребята быстро
расхватали бумажки — и вот выигравшие запрыгали,
закричали, побежали к столу Ольги Петровны и быстро
расхватали учебники.
У стола стояла Лена Иванцова, она была копушей
и на всех раздачах оказывалась последней. Теперь она
растерянно смотрела на стол, где уже не лежало ни
одной географии, и молча протягивала классной
руководительнице листок, на котором было написано
«60 коп.».
Ольга Петровна с недоумением наморщила лоб:
«Ничего не понимаю, какая-то чепуха. Ты что,
действительно вытащила этот билет?»
Глаза Лены наполнились слезами.
156

— Конечно, я самая первая вытащила, — еле
слышно прошептала она.
— Ничего не понимаю, — повторила Ольга
Петровна, — как же это получилось... Ребята, все, кто получил
новые «Географии», подойдите ко мне!
Восемь человек окружили ее стол, Лена была
девятой.
— Вышло недоразумение. Вероятно, вы случайно
вместо восьми бумажек с выигрышем сделали девять.
И Лене не хватило книги. Как нам теперь быть?
— Нет, мы сделали ровно восемь, — уверенно за-
157

явил Саша, — я сам складывал из одного листка
тетради.
Кто-то с готовностью предложил: «Ну давайте
тянуть заново».
— Нет, — покачала головой учительница, — это не
совсем справедливо по отношению к тем, кто получил
учебники.
Гена Варыгин, самый маленький в классе и вечно
рвущийся в драку, быстро выбежал из класса. В
коридоре заливался звонок.
Следующий урок Гена сидел, заносчиво
нахохлившись; он чувствовал себя необыкновенно ловким и
смекалистым. И вдруг за его спиной Сергей Енютин
пропел: «А я все знаю, знаю, кто получил чужую
«Географию».
Генка стремительно обернулся. Сергей, прищурясь,
издевательски улыбался.
— Да ты не боись, я никому не скажу, больно мне
надо. Ну уж, конечно, не бесплатно, гони трояк.
— Ты трюхнулся, где я возьму? — оторопело
выпалил Гена.
— А я у тебя видел, новенький такой троячок.
Генка вспомнил, что действительно мать утром
дала три рубля на продукты.
— А что я матери скажу? — угрюмо спросил он
Сергея.
— А ты уж придумай что сказать, ты же у нас
сообразительный. Вон как ловко — к столу, и билет в
кармане. А Ольга-то тебя в любимчиках держит. «Ах
Гена, — протянул он тоненьким голоском, изображая
учительницу, — какая у тебя память, как прекрасно
читаешь ты стихи».
Гена, не глядя на Сергея, сунул руку в карман и
достал деньги.
— Другое дело, — дурашливо прогнусавил Сергей.
Его нагловатые глаза с откровенной издевкой смот-
158

рели на Гену. Снова прозвенел звонок, и на уроке
безнадежные, путаные мысли мучили мальчика.
«Проклятая «География», и зачем она мне
понадобилась? Я же просто так схватил этот дурацкий билет,
просто Ольга Петровна отвернулась, а он лежит. Вот,
думаю, здорово, сейчас получу учебник, и никто
даже не узнает, как он мне достался. Да провались он.
Что я, без учебника остался бы, что ли. А что, если
я его выброшу? Не было никакой «Географии» — и все
тут!»
Эта идея воодушевила Генку. Не будет учебника,
и сразу все исчезнет: переживания, гнусная ухмылка
Сергея и омерзительное жжение от слова «вор». Гена
ободрился и даже начал прислушиваться к голосу
учительницы. Но вдруг вспомнил, что всех,
получивших новые «Географии», вызывала Ольга Сергеевна,
он там был со всеми и понял, что выхода нет. И тут
уже новая мысль зашевелилась: так тебе и надо,
запутался совсем, одно дело тянется за другим, как цепь
тяжелая тянет ко дну...
Что же делать: может быть, самому пойти и
признаться? Или отдать этот учебник Ленке, у нее глаза
все еще на мокром месте?
Прозвенел звонок, ребята потянулись из класса, в
этот момент кто-то заглянул в дверь и крикнул: «Ва-
рыгина в учебную часть!»
В комнате сидел угрюмый Сергей, глядевший в
окно, со своим отцом, мастером с часового завода.
Недавно их класс ходил туда на экскурсию, и Сережкин
отец с гордостью водил их по цехам. Теперь он
показался Генке каким-то странным. Он сердито посмотрел
на Гену и спросил, кивнув на сына:
— Зачем дал ему деньги? — И добавил,
обратившись к завучу: — Полдня добивался, откуда деньги,
а вот зачем он ему дал, так и не узнал.
— Сейчас узнаем, — спокойно пообещала Татьяна
159

Александровна и повернулась к Гене: — Так как было
дело?
А в коридоре шумела обычная школьная жизнь...
Ю. МАДОРА
...Авария произошла в самом начале второй смены.
Виктор увидел свободно катящуюся к цистерне с
ацетоном вагонетку — и тут же стремительный бросок
Николая, пытавшегося ее остановить. Он успел
подложить под колеса брусок, вагонетка упала, придавив
Николая к стене. Взрыв был предотвращен. Когда
Николая укладывали на носилки, врач «скорой помощи»
сказал, что у него открытый перелом бедра и что ему
нужна срочная операция.
Страшная мысль пронзила Виктора. Ведь это ему
мастер вчера велел закрепить вагонетку, а он, ничего
не сделав, соврал, что поставил ее на тормоз. И теперь
его самый близкий друг в больнице, и врачи говорят,
что он может лишиться ноги.
Виктор физически ощутил острую боль вины. Зачем
он пил в тот день? Но ведь раньше ничего не
случалось... Чувство вины очень медленно и неуверенно
начало переплавляться в какое-то новое чувство.
Теперь почти каждый день по пути в больницу он
медленно шел по зимнему лесу и обдумывал десятки
раз обдуманное происшествие.
Он не мог понять своего состояния. Ясно было, что
оно новое, никогда не испытанное. Раньше он всегда
насмехался над теми, кто восхищался красотой
природы, например. Он этого не понимал и не затруднял
себя желанием понять: «Что тут такого. Лирика
все это...»
Он впервые в жизни заметил, что зимний лес кра-
160

сив. А снег — какой он белый! Кажется, белее этого
белого цвета уже ничего не может быть. Внизу, у
земли, стволы деревьев прикрыты снегом — это
похоже на легкие воланами юбочки.
Дятел выбивал дробь, и Виктору казалось, что он
радуется вместе с ним. Николаю стало лучше, врачи
сохранят ему ногу. Но только ли этому радуется
Виктор?
Вчера он решительно отверг приглашение
«дружков», соблазнявших его выпивкой после получки.
Сегодня он тщательно подмел пол вокруг станка и
убрал все обрезки, не оставляя их старику сменщику.
На днях после работы пошел в детский сад строить
там теремок... А уж то, что он принес домой матери
нетронутую зарплату, наполняло его таким приятным,
доселе неизвестным чувством, что он даже казался
себе выше ростом. Он не услышит больше никогда
этого страшного слова «бессовестный»...
В больнице он подолгу сидел возле кровати друга.
Там он познакомился с хирургом Зворыкиным. Это он
поставил Николая на ноги. Много они говорили. И о
том, что такое совесть, — тоже. Это твой взгляд, твоя
оценка самого себя, своих поступков, отношения к
окружающим. В совести правда жизни, смысл жизни.
Так говорил Зворыкин.
Чистая совесть возвышает, нечистая заставляет
прятаться, уходить в себя, скрывать свои мысли и
поступки. Сейчас Виктор словно выбрался из-под какой-
то тяжести. Дал слово: если Николай выздоровеет, то
он начнет новую жизнь. Может быть, эта сегодняшняя
прогулка по лесу и есть проявление новой жизни?
Зворыкин говорил, что нельзя жить без чувства
ответственности. Ответственности за то, что ты
делаешь, как сохраняешь то, что сделано до тебя, за
то, что передашь своим детям.
А. ГАЛИЦКИЙ
И Азбука нравственности
161

Счастье —
состояние полной удовлетворенности
жизнью, чувство высшего довольства,
радости.
Словари зафиксировали бытовой смысл этого
слова: благоденствие, благополучие, земное блаженство,
желанная насущная жизнь; покой и довольство;
осуществленное желание... Так многозначно понималось
и понимается это слово.
В словарях все легко и понятно. Иное в жизни.
Достижимо ли такое состояние, или оно всего-навсего
прекрасная мечта, существующая в идеале как цель,
как призрак, как неуловимая Синяя птица?
Можно ли говорить о каком-то общем понятии,
равнозначном для всех, если даже в словаре Даля
указывается на зависимость счастья от вкусов,
убеждений и привычек человека? Ведь и в самом деле нет
ничего более индивидуального, чем представление о
счастье, любви, прекрасном. Сколько людей, столько
и представлений. Потому что, охватывая все
человеческое существо до самых глубин, счастье вмещает в
себя весь индивидуальный опыт жизни именно этого
человека, его психико-физиологические особенности,
весь опыт жизни его народа, его класса, его среды и
вместе с тем уровень его индивидуальной культуры,
его индивидуального развития. Недаром же пелось в
популярной одно время песенке: «Ведь счастье у
всякого неодинаково — надо понимать!»
А надо ли понимать? И вообще — объективная ли
это категория или вполне достаточно субъективной
самооценки, которая непререкаема и обсуждению не
подлежит: я считаю себя счастливым, значит, так
оно и есть, и никто не вправе подвергнуть его
сомнению?
162

Вот одно (субъективное) ощущение счастья,
которое тем не менее осознается и самим героем, и
читателем как самое что ни на есть доподлинное
свидетельство настоящего счастья.
«Как только он открыл ставни, лунный свет, как
будто он настороже у окна давно ждал этого,
ворвался в комнату. Он отворил окно. Ночь была свежая и
неподвижно-светлая. Перед самым окном был ряд
подстриженных дерев, черных с одной и
серебристо-освещенных с другой стороны. Под деревами была какая-
то сочная, мокрая, кудрявая растительность с
серебристыми кое-где листьями и стеблями. Далее за
черными деревами была какая-то блестящая росой
крыша, правее большое кудрявое дерево с ярко-белым
стволом и сучьями, и выше его почти полная луна
на светлом, почти беззвездном весеннем небе...»
Для князя Андрея Болконского (а это именно он
отворил ночью ставни в отрадненском доме Ростовых)
эта ночь навсегда осталась одной из самых
счастливых в его жизни, потому что именно с нее началось
его нравственное обновление, возвращение к жизни из
состояния «убитости»*
Именно масштабность и значительность счастья не
позволяют свести его к довольству, радости,
наслаждению. Все эти слова только лишь компоненты счастья,
не больше. Приравнять счастье к ним значило бы
умалить, обеднить его.
Конечно, счастье не может быть угрюмым,
скучным, безрадостным. Но оно может быть и
задумчивым, и потрясенным, и героическим. Его невозможно
приобрести ни за какие богатства мира, но зато, если
оно есть, оно может противостоять самым тяжелым
Жизненным испытаниям.
Я читаю книгу, написанную женщиной,
потерявшей зрение и слух. Она навеки заперта в одиночке
11*
163

собственного тела. Но разве повернется язык назвать
ее несчастной?
Прочитайте книгу Ольги Скороходовой «Как я
воспринимаю и представляю окружающий мир», и
вы поразитесь духовному здоровью, счастливому жиз-
невосприятию ее автора. Слепоглухонемая, она
научилась воспринимать скульптуру, слушать музыку!
Не стану приводить примеров, только процитирую
одно ее стихотворение (да, она пишет стихи!):
Думают иные — те, кто звуки слышат,
Те, кто видят солнце, звезды и луну:
— Как она без зренья красоту опишет,
Как поймет без слуха звуки и весну?!
Я услышу запах и росы прохладу,
Легкий шелест листьев пальцами ловлю.
Утопая в сумрак, я пройду по саду,
И мечтать готова, и сказать: люблю...
Пусть я не увижу глаз его сиянье,
Не услышу голос ласковый, живой,
Но слова без звука — чувства трепетанье —
Я ловлю и слышу быстрою рукой.
И за ум, за сердце я любить готова,
Так, как любят запах нежного цветка.
Так, как любят в дружбе дорогое слово,
Так, как любит трепет сжатая рука...
Разве это стихи несчастного человека? Напротив,
в самом характере мысли, в интонации стиха
угадывается натура силы незаурядной, которая сама может
протянуть вам руку. Недаром в своих выразительных
заметках «О «маленьких» людях, которых называют
обывателями» О. И. Скороходова замечает, что потеря
зрения и слуха непереносима только для тех, кто иных
достоинств не имеет.
Да что! Стоит вспомнить Николая Островского:
терзаемый страшными болями, всего лишь за четыре
164

месяца до смерти он писал: «...Поистине, вся наша
жизнь есть оорьба. Поистине, единственным моим
счастьем является творчество. Итак, да здравствует
упорство! Побеждают только сильные духом. К черту
людей, не умеющих жить полезно, радостно и
красиво. К черту сопливых нытиков. Еще раз — да
здравствует творчество!» Это ли строки несчастного
человека?
Оказывается, счастье вовсе не зависит не только
от материальных благ, но и от здоровья. Прекрасные
материальные условия, возможность выполнить малую
прихоть свою не спасают от пресыщения, скуки.
Почему так? Очевидно, прежде всего потому, что
само состояние счастья — это состояние духовное и
зависит от духовных категорий прежде всего.
Ф. Э. Дзержинский довольно точно определил один из
таких элементов духовности — жизнь осознанная,
жизнь «со смыслом». Он пишет сестре о своем
маленьком племяннике: «Смотри, воспитывай его так, чтобы
он ставил выше всего честность; такой человек во всех
жизненных обстоятельствах чувствует себя
счастливым! * И в самом деле, вспомните в мировой истории,
в мировой литературе хотя бы одного счастливого
подлеца или просто бесчестного человека — напрасный
труд!
В разные времена у разных людей неодинаково
было представление о счастье, но всякий раз в нем
присутствовало то, что можно было бы назвать
самоотдачей, самозабвением, когда у человека
оказывались какие-то ценности, большие, нежели он сам,
большие, чем его личное благополучие или
существование :
— Несчастен, кто берет, но не дает взаимно,
Я счастлив оттого, что брал, но и даю.
(Рудаки)
165

— Самый счастливый человек тот, кто дает счастье
наибольшему числу людей. (Дени Дидро)
— Нет ничего выше и прекраснее, чем давать
счастье многим людям. (Людвиг ван Бетховен)
— Счастье завоевывается и вырабатывается, а не
получается в готовом виде из рук благодетеля. И самая
трудная часть задачи состоит именно в том, чтобы
составить себе понятие о счастье и отыскать себе ту
дорогу, которая должна к нему привести. Когда
жизненная борьба уже превратилась в сознательное
стремление к определенной цели, тогда человек может считать
себя счастливым, хотя бы ему пришлось упасть и
умереть на дороге. (Дмитрий Писарев)
Они не сговаривались друг с другом, персидский
поэт IX века, французский философ XVIII столетия,
немецкий композитор и русский критик. Они писали
о том, что почувствовали и пережили сами. И это
совпало в главном, потому что в самих этих людях
воплотились лучшие черты, которые выработало в себе
человечество по мере своего развития.
Занимаясь самим собой, человек только в очень
редких случаях, и далеко не с пользой для себя и для
других, удовлетворяет свое стремление к счастью. Эти
слова принадлежат Фридриху Энгельсу.
Я снова возвращаюсь к описанию отрадненской
ночи. Ведь для того чтобы почувствовать ее красоту
и прелесть, недостаточно родиться в стране с таким
ландшафтом, надо еще растить отзывчивой свою душу,
чтобы сигналы извне были для нее сильнее тех, что
посылает твое уставшее за день тело. Надо, чтобы
душа твоя была полна и рвалась к полету сильнее, чем
усталые мышцы.
Да, счастье — категория объективная. Это состоя-
166

ние, доступное только человеку, и человеку обществен-
ному. Человеку, получившему в наследство то, что
было накоплено предыдущими поколениями.
Человеку, вглядевшемуся в окружающий его мир и
полюбившему эту жизнь вокруг больше себя самого. Человеку,
знающему, что с его уходом мир не исчезнет, но будет
жить и становиться тем лучше, чем больше сделал он
сам, человек, для его гармонии, его справедливости,
его красоты.
Что такое счастье? Соучастье
в добрых человеческих делах,
в жарком вздохе разделенной страсти,
в жарком хлебе, собранном в полях.
Да, но разве только в этом счастье?
А для нас, детей своей поры,
овладевших над природой властью,
разве не в полетах сквозь миры?!
Безо всякой платы и доплаты,
солнц толпа, взвивайся и свети,
открывайтесь, звездные палаты,
простирайтесь, млечные пути!
Так писал замечательный советский поэт Николай
Асеев, когда еще только занималось зарево наших
космических полетов, угадывая беспредельность и
неограниченность счастья познания, счастья борьбы,
счастья преодоления СООБЩА.
Эта вот сопричастность чему-то большему, чем
можешь быть ты сам, чем может быть самая гениальная
и замечательная личность сама по себе, сопричастность
к жизни и соучастие в развитии ее и называется
человеческим счастьем. Недаром Карл Маркс определил
счастье как борьбу.
АЛ. ГОРЛОВСКИЯ
15/

Терпимость —
способность терпимо, снисходительно
относиться к чужим привычкам,
обычаям, взглядам*
В повести В. Тендрякова «Ночь после выпуска»
есть такая сцена — именно в ночь после выпуска
десятиклассники решили провести опасный
эксперимент: сказать друг о друге все откровенно. Не будем
говорить о том, что делали они это жестоко, говорили
без всякого «педагогического подхода», не думая,
какие чувства это вызовет, не зная, что такая полная
обнаженность к хорошему привести не может. Альберт
Швейцер, музыкант и врач, альтруист, отдавший себя
служению слабым мира сего и хорошо знавший
психологию человека, сказал: «Знать друг о друге все —
это не значит знать друг друга». Действительно, есть
в человеке черты, которые он в себе тщательно
скрывает, борется, быть может, с ними. И если сказать
человеку именно об этих его чертах, сказать грубо,
нетактично, то это вряд ли приведет к хорошему.
Это его может озлобить. Кстати, именно так и
произошло в этой повести. Генка (один из героев) был
себялюбив, видел во всем отражение «своей собственной
хорошести», но, «срывая с его души* все одежды,
делая это со всем максимализмом юности, товарищи
натворили неладное.
Понятие, противоположное максимализму, —
терпимость.
...Давно было замечено, что отношения между
родителями и детьми столь же трудны и столь же
драматичны, как и отношения между любящими. Недаром
и
168

основные конфликты большинства лучших
произведений мировой литературы основаны на
взаимоотношениях любящих и на взаимоотношениях разных
поколений одного семейства.
Вначале расскажем случай из журналистской
практики. Десятиклассница прислала в редакцию
письмо. Из него следовало, что девушка стыдится своих
родителей: они необразованные, не понимают шуток,
одеваются старомодно, держатся неуклюже и вместо
«магазин» говорят «магазин».
При знакомстве с этой семьей выяснилось, что
дочка за последний год ни разу не вышла из дома
вместе с родителями. Когда в школе назначается
родительское собрание, она скрывает это от отца и
матери, дабы никто из одноклассников не узнал, что у нее
«отсталые» родители.
Не будем торопиться обвинить девушку, как это
принято в таких случаях. Подумаем лучше, что
мешает ей уважать давших ей жизнь людей. Наивно
было бы считать, что этому мешает их неправильное
произношение. Тут что-то более глубокое, более
важное. Что же?
В старших классах школы человек задумывается
над своим нынешним и будущим положением в
обществе, узнает новомодные слова «престиж»,
«престижные моменты». Его личный престиж сильно зависим
от престижа семьи.
Что такое престиж? Чем более развито общество,
тем более ценится в нем образованность. Общирные
знания родителей, а соответственно и положение,
должность, достаток — предмет гордости их
подрастающих детей. А если знания, образованность
родителей нашли признание, уважение большого круга
людей — это предмет особой гордости детей. К
сожалению, в жизни так не всегда бывает. 14—15-летний
юноша уже пережил возраст безусловного приятия
169

всего, что окружает его в родном доме, но еще не
научился оценивать и объяснять совсем недавно им
обнаруженные «недостатки» родителей.
Поскольку сейчас возможностей учиться
значительно больше, чем это было тридцать и даже
двадцать лет назад, поскольку и общество наше
прогрессирует, то семей, где дети, как говорится, «грамотнее»
родителей, очень много. В этом ни заслуги конкретных
детей, ни вины конкретных родителей. Это показатель
нормального развития общества, это естественное
положительное явление. Хорошо, что дети у нас
грамотнее отцов и матерей!
Диплом, должность, одежда — внешние признаки
человека, и не в них богатство семьи. Духовная связь,
духовное родство между родителями и детьми — вот
главное богатство, главный престиж семьи. И в 15—
16 лет человек в состоянии научиться ценить близких
людей прежде всего за их нравственные качества:
душевную щедрость, честность, любовь к детям, за
трудолюбие, за бескорыстие — короче, за все то, что
определяется одним словом — человечность (даже если
мать говорит «магазин»).
Терпимость в отношениях с людьми — это
производное не только от покладистого характера, но и от
ума, от понимания жизни.
Во многих семьях не два поколения, а три. На
взаимоотношениях с бабушками и дедушками суть нашей
проблемы проясняется, пожалуй, даже четче, чем на
взаимоотношениях с родителями. Вполне вероятно, что
вы своих бабушек считаете «отсталыми». Но знаете ли
вы, что их ценность для вас заключается именно в
этой «отсталости»? Вы знаете много про сегодня, они
знают много про вчера. И они могут очень интересно
рассказывать о том, как люди вчера, раньше жили, что
думали, что их окружало. И вы можете узнать об
этом, если только вы умеете слушать, если вы интере-
170

суетесь нашей общей историей. История-то не один
учебник, история — это и живые люди тоже.
Живая история — есть такое выражение.
А теперь быстренько назовите девичью
фамилию своей бабушки].. Очевидно, не каждый внук ее
знает...
Если подумать, то «жадность» бабушки, например,
может оказаться просто бережливостью, возникшей от
многолетней бедности, которой вы уже не застали.
Возможно, старшим трудно перестроиться: многие
годы им приходилось беречь копейку, и вот теперь,
когда жизненный уровень стал выше, покупка модных
сапог за 75 рублей им кажется расточительством.
Подумайте, прежде чем сердиться, поразмышляйте о
причинах, вызвавших семейный конфликт.
Известно: многие выдающиеся люди оставили
воспоминания об отчем доме, о родителях, в особенности
о матери. И вот что удивительно: получается так, что
у большинства выдающихся людей были
удивительные матери! Умные, культурные, нежные! В чем тут
дело? Очевидно, выдающиеся люди потому, в
частности, были выдающиеся, что имели достаточно ума и
зоркости для того, чтобы в любом явлении выделить
суть, главное. От матери они ждали материнства,
ценили ее любовь и желание понять сына. Вы знаете,
конечно, историю семьи Ульяновых. А подумали ли
вы над тем, что мать Ленина была менее
образованной, чем ее сын и чем другие ее дети? Каждый
школьник знает строки Некрасова, обращенные к матери.
Каждый знает и стихи Есенина о его старушке
матери, оставшейся в деревне...
Каждое последующее поколение отличается от
предыдущего. Потому и сказано: «Относись к своим
родителям точно так же, как ты хотел бы, чтобы дети
твои относились к тебе».
Е. ЛОСОТО
171

•
„.Художник Поль Сезанн расплачивался за
краски своими картинами, иногда голодал. Но нищета,
язвительййсть коллег и бесконечные отказы принять
его полотна на выставки не сломили Сезанна.
Говорят, что его картинам не хватает легкости и
тепла человеческих чувств. Возможно. Но я люблю
этого художника за неприглаженность и честность
пейзажей, за суровость портретов, за строгую и
трудную мысль, сконцентрированную в неброских сине-
зеленых полотнах.
Каждый день в шесть утра с этюдником и
мольбертом проходил он по улицам Экса. И теми же
тяжелыми шагами, какими под улюлюканье и свист
возвращался вечером домой, вошел Сезанн в
бессмертие.
Он был упрям, Поль Сезанн, и словно не знал, что
есть горные дороги, успех, деньги, покой, наконец. Он
знал, что такое работа, и не знал, что такое сделка с
заказчиком, жюри, совестью. Если бы Поль Сезанн пошел
на компромисс и написал легкую, эффектную
картину, которую можно было бы выставить в торгашеском
салоне, он уже не смог бы написать «Курильщика» и
«Берега Марны».
Потому что нельзя соврать в пятницу,
промолчать в субботу и начать говорить правду с
понедельника — не получится: скажется привычка. Жизнь
не переписывается начисто. Человеком надо быть
сразу.
Жизнь, окружающая нас, удивительно сложна и
противоречива: поражение иногда оборачивается
победой, а отступление — залогом будущего
решительного движения вперед.
Галилео Галилей Ленчео, астроном и математик из
172

Флоренции, 22 июня 1633 года после долгих допросов
и под угрозой пытки « от чистого сердца и с
непритворною верою» отрекся от своих научных идей и
признал их заблуждением и ересью.
Долгое время я, как и многие в юности, презирала
Галилея за это отречение. Несгибаемый Джордано
Бруно, взошедший на костер и погибший во имя
торжества свободной человеческой мысли, был для меня
идеалом ученого и человека.
Но шло время, и все чаще и чаще обращалась я
мыслью к лукавому флорентийцу. Нет, высокий
костер Бруно не померк в моих глазах и в сердце, но ря-

дом с ним мучеником науки по праву занял свое
место герой науки — Галилео Галилей.
Да, Галилей отрекся, и приписываемые ему
легендой слова «И все-таки она движется!» никогда не
были произнесены. Но что значили канонические
формулы отречения, прозвучавшие под сводами церкви,
по сравнению с дерзкими и гордыми мыслями,
сформулированными в Галилеевых «диалогах»! Он
послушно назвал эти мысли ересью. Но еретическая
идея, заключенная в четкие ряды формул,
подкрепленная строжайшими математическими расчетами,
уже ушла в мир и жила там, независимая от своего
творца. А тем временем он, отрекшийся,
презираемый, пожизненный узник инквизиции, тайком пишет
и с риском для жизни пускает в мир следующую
свою великую книгу «Беседы и математические
доказательства», книгу, открывшую новые пути науке,
ставшую прологом классической физики непрерывных
движений.
Галилей пошел на компромисс не ради
самосохранения — свидетельство тому его беспримерные по
смелости «Беседы» и письма последних лет — он был
переполнен наблюдениями, идеями, замыслами. Ему
важно было завершить начатое, завершить любой
ценой. Не о себе думал великий ученый, и потому
мнение строгих современников и взыскательных
потомков мало заботило его. Пусть думают что хотят. Самой
страшной ценой, ценой отречения заплатил Галилей
за возможность завершить свой труд.
Конечно, велик подвиг погибшего за идею
Джордано Бруно, но не менее велик и подвиг Галилео
Галилея, несмотря ни на что продолжавшего жить и
бороться за свою идею.
Бескомпромиссность — прекрасное и необходимое
качество, но не менее необходимо всегда помнить, во
имя чего она.
174

В быту на каждом шагу мы вынуждены (и это
необходимо!) быть терпимыми.
В пионерлагере «Артек» каждый год собираются
не только наши ребята, но и школьники из-за рубежа,
из капиталистических стран. В спорах, в разговорах
ребят часто проявляется бескомпромиссность в
политических оценках. Если американский подросток
оправдывал войну во Вьетнаме, то он не находил ни в
ком поддержки. Но если в нем проявлялась отличная
от всех манера одеваться, привязанность к особой
музыке, то этому умный педагог Е. Васильев не
придавал значения. Здесь выработали правило: быть
терпимым к внешним формам поведения; но и тут было
много сложностей. Француженки не привыкли к
дисциплине, им казалось необязательным заправлять
постели, вставать со всеми рано утром, испанки спали
без подушек, американские ребята никак не могли
привыкнуть делать все по расписанию. Наши девочки
пришли к начальнику лагеря с жалобой: «Они не
заправляют койку, зарядку не делают». А
француженки недоумевали: «Мы же отдыхаем». Тот предлагает
им сейчас же расселиться. Но не проходит и получаса,
как обе «враждовавшие стороны» умоляют их не
расселять. Автор статьи, опубликованной в
«Литературной газете», пишет: «За эти полчаса дети поняли, что
в коллективе не может быть двух дисциплин: для
одних — одна, для других — другая. Оказывается,
то, что им казалось «диктатурой режима» —
распорядка дня, есть на деле осуществление принципа
равенства. И стало ясно, что быть в коллективе, жить
с ним одной жизнью дороже мелких амбиций,
привычек, бунтарского упрямства».
В заключение я приведу слова, сказанные
Н. Г. Чернышевским о, терпимости, о компромиссе, и
пусть они будут для вас руководством к действию:
«Есть вещи, в которых я непреклонен, но это ве-
175

щи, не касающиеся нисколько житейских отношений,
это мои убеждения относительно различных
теоретических вопросов, их я не изменю ни для кого,
потому что это не в моей воле...»
М. СМУСИНА
Товарищество —
взаимные отношения между членами
какого-либо коллектива и обязанности
каждого по отношению к другим.:
Девочка-десятиклассница так характеризует свой
класс: «Наш класс не был дружным. Каждый год он
незаметно менялся по составу. Некоторые ученики, к
которым все очень привыкли, уходили. На их место
приходили новички. Они быстро осваивались. На
первый взгляд может показаться, что в классе все хорошо.
Но если посмотреть внимательно, все это не так.
Существует непреодолимое безразличие. Я хочу сказать, что
отношение некоторых ребят нашего класса к своим
товарищам такое же, как и отношение к незнакомым
людям. Некоторые не обмолвились друг с другом словом
с первого класса.
Не скрою, в нашем классе есть все: и любовь, и
дружба, и многое другое, но нет товарищества.
Чувствуешь какую-то всеобщую сковайность, инертность,
безучастность по отношению друг к другу».
Причина такого положения названа правильно: в
классе нет товарищества, то есть близости, основанной
на товарищеских отношениях. Товарищеские
отношения — отношения взаимопомощи в общем деле,
связанности общими занятиями, общими условиями
жизни.
Неужели можно проучиться в классе 10 лет и не
176

стать товарищами? В это трудно поверить, но,
оказывается, можно. Если люди безразличны друг к
ДРУгу, безучастны, то, значит, они не знают
товарищества.
Они могут знать дружбу, но дружба — это другое.
В дружбе необходимо взаимное доверие, привязанность,
общность интересов, поэтому друзей у человека не
может быть много, а в товариществе необходимы
взаимный интерес друг к другу и взаимопомощь.
По-товарищески в нашей стране человек может относиться к
каждому человеку, тем более если они вместе делают
общее дело.
Недаром после революции слово «товарищ»
стало привычным и гордым обращением человека к
человеку. «Наше слово гордое «товарищ» нам дороже
всех красивых слов», — поем мы в своей любимой
песне.
Нам трудно, да, пожалуй, невозможно представить
нашу сегодняшнюю жизнь без этого товарищеского
обращения.
Слово это давнее, и не всегда оно имело то
значение, которое имеет сейчас, но уже в начале XVII века
слово «товарищ» означало вполне отчетливо: боевой и
политический соратник.
В окружных грамотах первого (1611 г.) и второго
(1612 г.) Ополчения слово «товарищ» употребляется
именно в этом значении: «Князь Пожарский со
товарищи».
Русская история знает немало примеров, когда
слово «товарищество» становилось синонимом слова
«братство» и идейные единомышленники объединялись
под флагом товарищества.
Товарищество у народников. Товарищество
передвижных художественных выставок, известное в
истории под названием «передвижников», — гордость
русского искусства. Товарищество санкт-петербургских
12 Азбука нравственности
177

мастеровых—одна из первых организаций, изучавших;
в России марксизм.
О том, чтобы «на первый крик: «товарищ!»
оборачивалась Земля», мечтал Маяковский. Товарищество
советских рабочих, колхозников, воинов наполняет
нашу жизнь особым смыслом и значением.
Эстафету товарищества от старших поколений
приняли советские школьники.
Те ребята, которые были в «Орленке» —
лагере ЦК ВЛКСМ у Черного моря, через всю жизнь
пронесут это ни с чем не сравнимое ощущение
товарищества.
«Мерно потрескивают объятые пламенем сучья
орешника. Я смотрю на ребят, и каждый из них мне
кажется давно знакомым и близким человеком. В ор-
лятской жизни, когда постоянно чувствуешь локоть
товарища, человек узнается быстрее, без совместно
съеденного «пуда соли» — это пишет Валерий
Макаров, «орленок» из Кировской области.
А «орленок» из Ленинградской области Алексей
Васильев пишет, что в отряде они жили одной жизнью и
каждый увез домой что-то свое, хотя, «по-моему, оно
было общее».
Больше 150 тысяч ребят прошли «орлятскую»
школу за 15 лет существования этого замечательного
лагеря, где ребята учатся быть друг другу товарищами,
учатся быть товарищами в своей стране.
А разве товарищество не приходит само собой,
разве этому нужно учиться? Нужно.
Товарищество начинается там, где есть интерес друг
к другу, где радости, заботы, огорчения одного
разделяются всеми, где взаимопомощь и поддержка делают
даже малопривлекательную работу радостной и
нетрудной, потому что рядом товарищи.
Нужно пройти немало дорог, пережить общие
радости и невзгоды, чтобы испытать такое чувство това-
178

рищества, о котором пишет в сочинении другая десяти^
классница:
«Что-то новое появилось в наших отношениях. Мы
поняли, что класс — это единое целое и нельзя
разрывать его на группы. В нашем классе есть, конечно,
ребята, которые дружат между собой больше, чем с
другими, но отдаленности между группами больше нет.
Каждый знает: что бы ни случилось, его поддержат
не только близкие, но и весь класс. У нас появилось то
прекрасное чувство единения, которому раньше мы
могли только завидовать. Главное, что мы можем
сказать: «Мы». Как часто мы ездим за город, какие у нас
классные вечера! Нашу традиционную «ромашку» мы
ждем каждую четверть с таким нетерпением, с каким
не ждем, пожалуй, и летних каникул...»
Только в тех комсомольских коллективах, где
отношения ребят, их дела и поступки продиктованы
искренней заботой о том, чтобы помочь своим
товарищам стать лучше, помочь им увидеть, чем они сильны,
и правдиво и мужественно сказать о недостатках, —
только в таких коллективах общественно-политическая
аттестация комсомольцев становится школой
товарищества.
Когда критика продиктована заботой о человеке,
когда человек ощущает расположенность к себе
коллектива, который потому и коллектив, что не хочет
мириться с недостатками своего товарища, тогда такая,
например, характеристика воспринимается не как
обида (хотя немало горького в ней), а как программа
работы над собой: «Комсомольское собрание обращает
внимание, Борис А., на твое нетактичное поведение,
циничное отношение к товарищам по классу. Ты
невыдержан, грубишь учителям, постоянно создаешь
конфликты с членами бюро, что мы расцениваем как результат
слабой твоей работы над своим характером.
Комсомольское собрание считает, что своим поведением в
12*
179

коллективе ты существенно умалил то хорошее, что
было тобой сделано по выполнению многих обязательств
в Ленинском зачете.
Собрание рекомендует тебе составить развернутую
программу по самовоспитанию и серьезно подумать о
своих отношениях с людьми».
Вы, конечно, обратили внимание на то, что
собрание отметило в Борисе А. вместе с недостатками
немало хорошего. Именно этим желанием подчеркнуть
хорошее в человеке и сильно товарищество.
Когда нет желания и умения видеть и отметить в
человеке прежде всего хорошее, то, очевидно, нет и
подлинного товарищества.
Когда на свой прощальный «огонек» «Расскажи мне
обо мне» собираются «орлята», то они говорят друг
другу немало критического. Но эта критика
продиктована желанием видеть каждого своего товарища лучше,
чем он сейчас есть, и каждый это понимает, потому что
до прощального «огонька» ребята раз 20 каждый вечер
собирались вместе, чтобы обсудить прожитый день, от-
метить все хорошее и вместе задуматься о том, как
исправить свои недостатки.
Самая острая критика пойдет человеку на пользу,
если она товарищеская, если за ней стоит уважение и
желание помочь.
Чувство товарищества — прекрасное чувство.
Только тот, кому оно знакомо, может стать настоящим
другом. Другими словами, тот, кто не испытал
товарищества, не узнает подлинной дружбы, потому что дружба
двух-трех человек не может существовать в атмосфере
безразличия и равнодушия к остальным.
Хорошо сказал русский народ в давней пословице:
«Товарищество — не дружба, а связывает».
В. ИВАНОВ
120

Требовательность —
проявление настойчивости, упорное
стремление добиться от кого-либо чего-
либо; строгость, взыскательность,
склонность предъявлять высокие требования.
Всякому учреждению и предприятию время от
времени доводится переживать приход нового
руководителя. Событие это обычно важное и интересное. Люди
связывают с ним какие-то свои надежды и ожидания,
живо обсуждают малейшие перемены. Проходит
некоторое время, и положение в коллективе становится,
бывает, неузнаваемым. Люди те же, что и прежде, а на
работу никто не опаздывает, каждый исправно делает
свое дело, а план, ранее казавшийся непосильным,
быстро и спокойно выполняется.
Это хорошо описано в рассказе Сергея Антонова
«Дожди*. Перед нами маленькая фигурка страдающего
одышкой, не умеющего сердиться, с добрыми,
голубыми, как у ребенка, глазами начальника строительства
моста Ивана Семеновича. Он хороший инженер, но
работа его коллектива «идет как-то бестолково»,
говорит начальник транспортного отдела, постоянно
небритый, ко всему равнодушный Тимофеев и добавляет:
«Не кулаком бьем, а пятерней. Хозяина настоящего
нет».
Но вот на место Ивана Семеновича присылают из
Москвы высокого и сильного, начавшего лысеть
мужчину лет тридцати пяти — тридцати восьми, в
кирзовых сапогах и со странной фамилией Непейвода. Когда
он сел, разложив по столу волосатые руки, этот
письменный стол сразу показался секретарше
Валентине Георгиевне гораздо меньше, чем при Иване
Семеновиче. Впрочем, в кабинете новый начальник бывал
редко, а остальное время с самого рассвета ездил по
карьерам и по строительной площадке, возвращался,
ш

осыпанный пылью, раздевался в кабинете до пояса и
мылся, расплескивая по стенам воду.
Стройка ожила, и тот самый Тимофеев, у которого
с приездом нового начальника кончилась спокойная
жизнь, ходил теперь бритый, улыбался и не
сомневался, что перевезет на своих шестнадцати машинах все,
что только ему захочется. Других людей тоже словно
подменили: «Шоферы, которых раньше считали
главными виновниками медленных темпов строительства,
повеселели, вошли в азарт, постоянно спорили с
погрузчиками, что машина недогружена, и велели сыпать
материал до верхней доски борта, объясняя это тем, что
хорошо нагруженная машина меньше буксует...»
Вот что значит требовательный руководитель.
Требовательность к подчиненным — это и талант,
и наука.
Быть требовательным — значит добиваться того,
чтобы твое слово было законом для каждого, к кому
оно обращено. Это удается только человеку, у которого
есть сильное природное желание вести за собой других,
объединять их вокруг себя — то, что называется
«держать в руках». О таком человеке мы говорим:
«волевой».
Очень волевым человеком был покойный маршал
Жуков. Вглядитесь в его портрет и сразу поймете, что
имеют в виду работавшие под его началом военные,
когда делятся воспоминаниями о характере полководца.
Мощный подбородок, прямой, твердый взгляд —
огромная уверенность и властность в каждой черте.
Десятки армий и фронтов, миллионы солдат, тысячи офицеров
и генералов, сражавшихся на необъятных
просторах против невиданного по мощи и жестокости
врага — все чувствовали несгибаемую волю этого
человека, волю к победе.
Рассказывают такой любопытный, не исключено,
что и придуманный, но характерный случай. Однажды
182

после войны, будучи командующим Уральским
военным округом, Георгий Константинович поехал на
охоту и где-то на поляне лицом к лицу столкнулся с
медведем. Медведь выскочил неожиданно, между ним и
маршалом было каких-то два-три шага. Что же сделал
маршал? Поднял ружье и выстрелил? Нет. Бросив
ружье, кинулся на зверя с голыми руками? Тоже нет.
Он отступил на полшага, смерил медведя взглядом и
сурово, не допуская и мысли, что тот ему, маршалу,
может не подчиниться, приказал: «Стоять!» И зверь
остановился!.. И, секунду растерянно помедлив,
повернулся и потрусил назад, в лес... Быль или легенда, но
натура Жукова в ней как на ладони.
Если талантом требовательности, сильной воли
(используемым, конечно, во благо людям) нам остается
только восхищаться и любоваться, то науку
требовательности можно и нужно изучать и перенимать.
Правда, это очень непростое дело, потому что сколько есть
требовательных организаторов, столько и наук.
Имеются, однако, и некоторые общие для всех
принципы и методы, описанные к тому же и в
художественной, и в специальной деловой литературе.
Главный принцип, пожалуй, такой: если
хочешь, чтоб твое требование было выполнено, вели
делать только то, что подчиненный в состоянии
сделать.
«— Мне хотелось бы поглядеть на заход солнца,—■
говорит Маленький принц королю астероида 325 из
сказки Экзюпери. — Пожалуйста, сделайте милость,
повелите солнцу закатиться.
— Если я прикажу какому-нибудь генералу
порхать бабочкой с цветка на цветок, или сочинить
трагедию, или обернуться морской чайкой и генерал не
выполнит приказа, кто будет в этом виноват — он или я?
— Вы, ваше величество, — ни минуты не
колеблясь, ответил Маленький принц.
183

— Совершенно верно, — подтвердил король. —
С каждого надо спрашивать то, что он может дать.
Власть прежде всего должна быть разумной... Если ты
повелишь своему народу броситься в море, он устроит
революцию. Я имею право требовать послушания,
потому что веления мои разумны...»
Распоряжения, не учитывающие реальных условий,
обстановки, сил и способностей исполнителя, приводят
к тому, что он, исполнитель, теряется, падает духом,
раздражается, перестает верить в себя и в начальника,
и в итоге, каким бы волевым этот последний ни был,
страдает дело. Воля маршала Жукова, кстати,
сочеталась с глубочайшим знанием военного дела, умением
планировать сражения, наилучшим образом
расставлять войска, перехитрять врага, заботиться о том,
чтобы полководческая идея — взять хотя бы окружение
армии Паулюса в Сталинграде — была обеспечена
всеми возможными материальными ресурсами, от
боеприпасов до валенок для солдат.
Всякий хороший руководитель, давая задание
подчиненному, непременно укажет, к какому сроку оно
должно быть выполнено, и ни разу не забудет
проверить выполнение. Некоторые любят говорить с
решительным, властным видом: «Сделать и тогда-то
доложить» — но тут же забывают свои слова. Такие
руководители постепенно теряют авторитет в коллективе и
рано или поздно оказываются у разбитого корыта.
Дело не только в том, что подчиненные, так сказать,
разбалтываются. Проверить, сделана ли работа, сплошь и
рядом значит оказать помощь исполнителю, вникнуть
в трудности, с которыми он столкнулся; вообще
разобраться в положении. Без этого организаторская
деятельность лишается смысла, руководитель попадает во
власть стихии, не он управляет обстоятельствами, а
обстоятельства управляют им.
Но это конкретные рассуждения о требовательно-
184

сти руководителя к подчиненным. А главное —
требовательность человека к самому себе. Примечательно,
что она тоже невозможна без воли, настойчивости и
сознательно выработанного умения распоряжаться, в
данном случае распоряжаться собой. Думая об этом,
один (а особенно недавно кончивший школу и тем
более школьник) вспомнит Рахметова, Кирсанова и Веру
Павловну и в противоположность им — Илюшу Обло-
мова; другой — своих трудолюбивых, не отделяющих
слова от дела родителей.
Примеры требовательности к себе бесчисленны и
чрезвычайно разнообразны. Есть целые профессии и
занятия, доступные только людям, у которых это
качество развито в высшей степени, хотя без него ничего
заметного нельзя достигнуть ни в каком деле. Скажем,
музыканты, артисты балета, цирка или спортсмены.
Сколько напряженного, изнурительного труда тратят
они, чтобы порадоваяь нас своим искусством и
мастерством! Ежедневные многочасовые упражнения до
седьмого пота — вот добровольная судьба каждого из них:
и Майи Плисецкой, и рядовой танцовщицы, и
Людмилы Турищевой, и безвестной девочки-перворазрядницы,
и Святослава Рихтера, и студента консерватории.
Не все становятся знаменитостями, но огромный,
подчас кажущийся нам непосильным труд — удел
каждого, кто выходит на сцену, арену, помост, для кого,
короче, остальные люди — зрители и слушатели.
Но дело не просто в труде как таковом.
Их требовательность к себе — это сознательная
готовность постоянно себя ограничивать, лишать себя
множества больших и малых удовольствий, без
которых другие не представляют своей жизни. Не съесть
лишний сладкий кусок, не выпить рюмку, не выкурить
сигарету, не поваляться в постели, не побыть тем
счастливцем, который не наблюдает часов... Этих «не» —
десятки и сотни.
№

Самоограничение, держание себя в «ежовых
рукавицах» присуще всем, кто требователен к себе, а люди
искусства и спорта здесь только один из наиболее
ярких, доступных примеров...
Такого рода требовательность рождается из чувства
ответственности. За что? За свою работу и вообще за
свою жизнь. Перед кем? Перед людьми и перед самим
собой, перед собственной совестью. Если же говорить
еще глубже, то к чувству ответственности таких людей
взывает идеал, образец правильной, умной и красивой
жизни, который они создали и всегда держат перед
глазами. А из чего вырабатывается этот духовный идеал,
этот составленный в уме образец? Из живых,
конкретных примеров, из стремления подражать лучшим
людям, которые тебя окружают, которых ты когда-либо
встретил, о которых прочитал или услышал. Любой из
этих примеров может стать первым толчком к тому,
чтобы ты задумался над своей жизнью и решил ее
соответствующим образом перестроить или — если ты
совсем еще молод — просто построить.
И. АНАТОЛЬЕВ
Трудолюбие —
любовь, привычка к труду; усердие в
работе.
Как-то один семиклассник написал в «Пионерскую
правду» о том, что он очень хочет стать комбайнером,
а учительница «дразнит его колхозником». «Не знаю,
что мне делать со своей мечтой», — писал этот
мальчик. Ответ ему (и многим другим) редакция попросила
написать известного советского писателя и режиссера
Василия Шукшина. Он много лет прожил на селе,
много работал, щедро растрачивая себя, и не любил
красивых громких фраз.
186

«Я начну с того, с чего начал ты, — с мечты.
Но тут сразу же и разойдемся: я не люблю мечтать.
Ты же несколько (чуть-чуть) хвалишься своей мечтой,
и я даже уловил в твоих словах нотку угрозы: вот
возьму и перестану мечтать! Словом, ты мечтаешь —
я отмечтался. У обоих у нас есть на то основание: ты
начал жить — я отшагал уже изрядно. Можем мы
понять друг друга? Можем при желании.
Я не хочу, чтобы ты разучился мечтать (я бы и не
смог отучить тебя от мечты, если б даже и захотел для
чего-то, это не в моей власти и ни в чьей власти), я
хочу только, чтобы ты знал: к желанной цели тебя
приведет разум и труд. Я боюсь, что ты уже слы-
187

шал-переслышал это и скривишь недовольно лицо, не
дослушаешь меня. Мне хочется быть очень
убедительным, но я не могу найти слов более точных, чем эти
два: разум и труд. Не вина этих слов, что употребляют
их слишком часто, иногда попусту, всуе, притворно,
«ради хорошей оценки» или чтобы породить в людях
хорошее о себе мнение... Слова не виноваты, они
говорят правду, они вечны. Если бы тебя хоть
сколько-нибудь мог убедить мой, например, опыт (я тоже
деревенский, жить начал трудно, голодно, рано пошел
работать), то он тоже в этом: главная сила на земле —
разум и труд. Здесь не должно смущать, что это
слишком просто: за этой простотой люди за тридевять
земель ходят, ее добывают всей жизнью. Это не просто,
просто как раз не понять этого. За тобою право
подумать, что разумному и трудолюбивому не всегда
хорошо в жизни (скажем, так: не всегда ему лучше всех),
ты мог это уже заметить, но за мной право
утверждать, что все ценное, прекрасное на земле создал
умный, талантливый, трудолюбивый человек. Никогда
еще в истории человеческой ни один паразит не сделал
ничего стоящего, ты должен тут согласиться.
Я не отвергаю мечты, но верую я все же в труд.
Мечта мечтой, а когда мастер берется за дело, когда
руки его знают и умеют сделать точно, красиво,
умно, — подороже всякой мечты. И еще: я не доверяю
красивым словам. Мечта — слишком красивое слово.
Слов красивых люди наговорили много, надо дел тоже
красивых наделать столько же, и хорошо бы побольше.
И еще совет: не обижайся на учительницу. Она
тоже ошибается, не все еще до конца поняла. Почему она
должна знать все?! Вообще меньше обижайся на
людей и не отчаивайся. Ты сам хозяин своей судьбы
(видишь, и у меня вышло красиво, к сожалению, красиво
легче говорить). А что больше? Знай больше других,
работай больше других — вот вся судьба. Это нелегко,
188

это на всю жизнь, но ведь и помним-то мы, и
благодарны таким только. Кто бы ты ни был — комбайнер,
академик, художник, живи и выкладывайся весь без
остатка, старайся много знать, не жалуйся и не
завидуй, не ходи против совести, старайся быть добрым и
великодушным — это будет завидная судьба. А когда
будешь таким, помоги другим. Я знаю, как это
нелегко, я, может быть, тоже размечтался... Очень хочется,
чтобы это так и было с тобой. Завидую тебе (это
простительно), твоим четырнадцати годам от роду — ты
начинаешь, может быть, начинаешь хорошо, по
крайней мере, есть возможность начать хорошо — а дальше
вся жизнь. Много можно успеть! Еще: читай больше.
Гони — в будущем — мысль о выпивке. Не начинай
курить. Не тянись за теми, кто это рано начал
делать, — худое дело. Помни, что тебе много надо успеть
сделать для своего народа. И все, что будет мешать
этому: вино, табак (надо быть здоровым человеком),
лень, непомерное честолюбие — гони все прочь от
себя».
ВАСИЛИЙ ШУКШИН
Работоспособность неотделима от
трудолюбия. Чем выше работоспособность, тем выше
производительность труда.
...Было воскресенье — день отдыха, но заведующий
хирургическим отделением ярославской больницы
Дмитрий Павлович Голубев суетливой походкой
пожилого человека мелькал то в коридоре, то в палатах.
Вот он проверил операционную, сделал замечание
нянечке за пыль на двери и даже заглянул в кувшин, из
которого она наливала воду лежачим больным. «А
чего же это стенки такие желтые?» — «Да уж
терла-терла, а они не отходят», — отвечала бабушка Аня.
189

Через полчаса Дмитрий Павлович уже
заканчивал осмотр молодой женщины, которой муж в
припадке ревности нанес три ножевые раны.
А потом он вернулся в санитарную комнату и
принялся отчищать кувшин от желтизны. Нянечка
растерялась, покраснела.
Я знала, что Голубев даже в субботу уходит из
больницы к вечеру, что во все воскресные и
праздничные дни бывает в больнице (утром 7 ноября он стоит
на трибуне, а к обеду уже здесь, у себя). И все же
спросила: «Дмитрий Павлович, Конституция дает вам
право на отдых, а вы не хотите им пользоваться. Зачем
вы пришли?» Он ответил: «Наверно, работать не
умею». Он сказал это так задорно, что было ясно:
работать он умеет, и главный показатель этого —
уверенность, которую он несет людям, и радость, которую сам
испытывает при этом.
И тем не менее мы вспомнили с ним ученого по
фамилии Любищев, который сделал немало научных
открытий; у него было одно святое правило — не быть
рабом времени: почувствовав усталость, отдохнуть и
уметь комбинировать утомительные занятия с
приятными...
Какой образ жизни из этих двух правильный?
«В зависимости от того, какая работа», — ответил
Дмитрий Павлович. И добавил: «А еще — работать
надо весело и много».
Вспомнился мне совсем иной пример. Одна
учительница биологии, немолодая и нездоровая женщина,
все свое время отдавала ребятам. Была классным
руководителем, вела кружок, часто устраивала в
классе собрания. Она даже мыла вместе с ребятами полы
в классе в дни дежурств. Если девочки это делали
плохо, она ставила их в угол смотреть, как она сама
моет стены, парты, полы. Увы! Эта учительница была
честной, добросовестной, работящей, но ее работоспо-
190

собность была чисто ремесленнической. Она не умела
ничем занять ребят. Их сердца были покрыты слоем
отроческой жестокости и равнодушия. А между тем,
приходя домой, эта женщина еще ухаживала за
своими двумя детьми и мужем, проверяла груду
тетрадей. Но у нее уже не было сил на улыбку, она не
умела весело ни отдыхать, ни работать. Она уставала,
ворчала, сердилась из-за пустяков.
Организовать свое время, свой труд, отбросить
второстепенное — это важно. Но еще важнее уметь
отвлекаться во время напряженной работы, отдыхать для
того, чтобы повысить свою работоспособность.
Я знаю двух десятиклассников. Одна учит уроки с
утра до вечера. Иногда только смотрит телевизор.
Другой тоже смотрит телевизор, но в это время он еще
делает какие-нибудь гимнастические упражнения при
открытой форточке. Оба они учатся одинаково — на
четверки. Но если второй бодр и жизнелюбив при этом, то
первая худа, бледна и выражение постоянной
озабоченности не сходит с ее лица.
Американские бизнесмены, как известно,
отличающиеся необычайной деловитостью, умеют среди дня
запереться на 10 минут и выспаться за эти минуты в
кресле, и ничто не заставит их нарушить свой режим.
В наш век, век научно-технической революции, как
никогда важно находить примирение между суетливой
нашей занятостью и человечностью. Цейтнот времени
начинает разлучать нас с нашими близкими, не
оставляет времени для радости и даже для горя. И уже кто-
то не находит времени навестить больного, пойти на
могилу матери: ведь это бесполезная трата времени (?!).
Работать и все успевать ценой очерствения души — не
надо такой работоспособности!
...А теперь вернемся к Дмитрию Павловичу Голу»
беву. Спросим его:
— Вам 70 лет. Вы с 1943 года член партии. Рабо-
191

та&ге хирургом 43 года, сделали более 12 000 операций.
И не только врач, но и общественный деятель —
депутат горсовета, член бюро обкома. Как вам удается
успевать все это? В чем причина вашей работоспособности?
— А кто вам сказал, что я все успеваю? Кое-что
успеваю, но... далеко не все. Встаю рано, часов в шесть,
принимаю холодный душ. Организм заряжается на
полный рабочий день. А вечером после 8, иногда до 12
часов еще один рабочий день, это уже спокойные часы
работы, совсем другой работы. Читаю, пишу,
обдумываю. Кажется, Энгельс говорил, что смена занятий —
лучший отдых. Это совершенно точно. Ну а, помимо
этого, я придаю большое значение самомассажу,
благодаря ему постепенно включаются в действие все части
тела. Думаю, что гимнастические упражнения каждый
должен выбирать себе сам. Одному надо больше
приседаний, другому взмахов рук. И очень важна для нас
дыхательная гимнастика, при которой происходит
питание кислородом всех внутренних органов.
— И еще один вопрос, Дмитрий Павлович.
Увеличивается ли работоспособность тогда, когда работа
приносит удовлетворение?
— Ну разумеется, тут кругооборот. Чем больше я
работаю, тем меньше недостатков в нашем
хирургическом отделении. А чем лучше идут дела на работе, тем
лучше я себя чувствую. Ведь известно, что
удовлетворение в любом деле — главный двигатель, стимул
работоспособности. Вот почему так важно каждому
человеку найти свое призвание, то дело, которому
захочется отдавать себя целиком и не чувствовать при этом
недовольства и неудовлетворения.
Дмитрий Павлович плотно запахнул халат и
отправился к больным; и мало кто знал, что под халатом
у него блестела Золотая Звезда Героя
Социалистического Труда.
А. АЛЕКСЕЕВА
192

Убежденность —
твердая уверенность в чем-либо;
последовательность, твердость убеждений.
...♦Я знаю, что имею в виду, говоря: я верю в
закон всемирного тяготения, и на менее твердых
убеждениях я сйою жизнь и свои надежды строить не
соглашусь». Эти слова принадлежат замечательному
английскому ученому прошлого века Томасу Гексли.
С детства Гексли чувствовал потребность убеждать
других в том, что сам считал истинным.
Став ученым-биологом, Гексли неизбежно должен
был столкнуться с важнейшим вопросом своей науки —
вопросом о происхождении видов. Каково оно?
Произошли ли виды друг от друга вследствие каких-то
изменений, или они изначально были созданы такими, как
есть, во всем своем причудливом многообразии? Гексли,
не отрицая возможности эволюции видов, не
отрицал в то же время и возможности их постоянства. Он
предпочитал занимать позицию «деятельного
скепсиса», как он говорил, используя известное выражение
великого немецкого поэта и натуралиста Вольфганга
Гёте.
Когда в печати появились краткие сообщения
Чарлза Дарвина и Альфреда Уоллеса о естественном отборе
как ведущем факторе эволюции, Гексли продолжал
занимать сдержанную позицию. И только после выхода
в свет книги Дарвина «Происхождение видов» Гексли
воскликнул:
— Не додуматься до этого — какая же
неимоверная глупость с моей стороны!
13 Азбука нравственности
193

Дарвину он написал восторженное письмо, в
котором обещал самую деятельную поддержку.
«Я думаю, — писал Гексли, — что Вы не
позволите себе огорчиться или смутиться бранью или
искажениями Ваших мыслей, которые, если я только не
ошибаюсь, на Вас посыпятся. Будьте уверены, что Вы
заслужили вечную благодарность всех мыслящих людей.
Что же касается дворняжек, которые лают и визжат,
то Вы должны помнить, что некоторые из Ваших
друзей, во всяком случае, обладают долей воинственности,
которая (хотя Вы часто и справедливо упрекали меня
в ней) может Вам пригодиться. Я оттачиваю свои когти
и клюв, чтобы быть наготове».
Не трудно было угадать, из какого лагеря прежде
всего последует удар: против дарвинизма ополчились
церковники и те религиозно настроенные ученые, для
которых библейские догматы были важнее истины.
Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая работа
основателя эволюционного учения, если бы не
самоотверженность Гексли, который отодвинул на второй
план свои собственные научные исследования, чтобы
ринуться в бой за идеи Дарвина.
Многие годы длилась полемика вокруг его труда.
В нее были втянуты десятки ученых, политические и
государственные деятели, богословы, философы,
журналисты.
Гексли вел полемику с редкой прямотой и
последовательностью. Он не утверждал, что учение Дарвина —
это истина в последней инстанции. Сбрасывая с
пьедестала библию, Гексли вовсе не стремился к тому, чтобы
ее место заняло «Происхождение видов». Гексли
постоянно подчеркивал, что придерживается взглядов
Дарвина не из какой-то личной привязанности к ним
или к их автору, а потому, что взгляды эти лучше,
чем какие-либо другие, обоснованы научными
фактами. Гексли провозглашал право ученого идти в своих
194

выводах до конца, не останавливаясь перед тем, что
цстина может кому-то «не нравиться» или даже
казаться «опасной».
Вопрос об эволюционном происхождении видов
приобретал особую остроту, когда речь заходила о
человеке. Дарвин в своем труде лишь вскользь
намекнул, что его теория может пролить свет на
происхождение человека, и именно эта единственная фраза
вызвала больше всего нападок.
В этом вопросе Гексли занял самую непримиримую
позицию.
Он прочитал цикл лекций для рабочих под общим
названием «Место человека в природе». Лекции
собирали огромные аудитории и пользовались большим
успехом. Описывая жене одну из них, Гексли со
свойственной ему ироничностью замечал: «В следующую
пятницу они все поймут, что они — обезьяны». Свои
лекции Гексли издал отдельной книгой, и она сыграла
решающую роль в подготовке общественного мнения к
мысли, которая казалась тогда особенно
кощунственной и оскорбительной. И когда через девять лет, в
1871-м, появился гениальный труд Дарвина о
происхождении человека, он уже не встретил слишком
шумных нападок.
Что же побудило Гексли столь решительно
отстаивать учение Дарвина?
Прежде всего убежденность.
Убежденность в том, что выдержало испытание
строгой научной критикой. Такая убежденность
заставила Гексли внимательно прислушаться к аргументам
разума и не упорствовать, когда новые знания
потребовали пересмотра устоявшихся взглядов.
Это потребовало от него немалого мужества,
готовности к схваткам.
В одну из самых трагичнейших минут своей жизни,
после того как скарлатина унесла его первенца, четы-
13*
195

рехлетнего сына Ноэля, Гексли получил сочувственное
письмо от преподобного каноника Кингсли —
известного в Англии того времени романиста, поэта и
памфлетиста. Письма Кингсли не сохранилось, но,
по-видимому, он писал, что сам не смог бы перенести утраты
любимого существа, если бы не был уверен, что
встретится с ним в «иной», то есть загробной, жизни. Увы,
Гексли в загробную жизнь поверить не мог.
«Мои убеждения в тех вопросах, о которых Вы
говорите, — отвечал он канонику, — их приятие или
неприятие выношены за долгое время и имеют
прочные корни... Я перебрал вновь все, на чем зиждется
моя вера, и я говорю: пусть у меня одно за другим
отнимется все — жена, дитя, доброе имя, слава — я
все равно не буду лгать».
Искренняя выношенная убежденность требует от
человека прежде всего прямоты и честности перед самим
собой.
«Я могу распутать какой-то крохотный клубочек
знаний в анатомии или физиологии лишь в том
случае, если не буду принимать на веру ничего, что не
подтверждено в достаточной мере
доказательствами, — писал Гексли, — и я не думаю, что великие
тайны бытия откроются мне на каких-либо иных
условиях».
Убежденность, выплавленная в горниле
беспощадной научной критики, лишенная слепого фанатизма и
превращенная в действие, — вот оружие, с помощью
которого Гексли и его последователи добились того, что
дарвинизм победил уже при жизни их поколения.
А вот другой пример — не такой известный, но не
менее впечатляющий.
В 1914 году в Средней Азии обосновался молодой
ученый-селекционер Гавриил Семенович Зайцев.
Главное внимание он сосредоточил на хлопчатнике, ибо
понимал, что с этим растением связано будущее Средней
196

Азии. Уже в первые годы своей деятельности
талантливый ученый вывел ряд ценных сортов. Но тут
грянула революция, а следом за нею гражданская война.
Белые надолго отрезали Красный Туркестан от центра
России, где сосредоточивалась текстильная
промышленность. Хлопок резко упал в цене, дехкане
перестали его сеять, главная культура обширного края вдруг
стала никому не нужной.
Неудивительно, что ученые-агрономы поспешили не-
реключиться на хлебные злаки. Население голодало.
Ну а тот, кто ведет научную работу с пшеницей, может
в случае необходимости запасти на зиму мешок-другой
муки. Но Зайцев так поступить не мог, хотя ему было
много труднее, чем другим ученым. Селекционная
станция, которой он руководил, подверглась в марте
1919 года налету басмачей. Все имущество станции, а
также личное имущество сотрудников было захвачено
разбойниками. Между тем жалованье у научных
работников было небольшим, да и купить на деньги в то
трудное время почти ничего нельзя было. У Зайцева и
его жены Лидии Владимировны оказалась одна пара
сапог на двоих, так что в холодную пору они могли
выходить из дому только по очереди. Проводя дни на
опытных делянках, Зайцев должен был по вечерам
работать за письменным столом, но это не всегда
удавалось : голова кружилась от голода. У селекционера был,
казалось бы, простой выход: бросить никому не
нужный хлопчатник и переключиться на хлебные злаки,
как это сделали многие его коллеги. Но трезвый
аналитический ум ученого подсказывал Зайцеву, что хлопок
будет нужен стране в самом близком будущем. А
поступать в соответствии со своей убежденностью Зайцев
считал долгом.
В 1922 году стала возрождаться текстильная
промышленность в нашей стране. Срочно потребовался
хлопок. Много хлопка. Чтобы расширить посевные пло-
197

щади до уровня предреволюционных лет,
правительство закупило большую партию семян лучших
американских сортов. Но все они в условиях Средней Азии
намного уступали тем сортам, что в трудную годину
вывел и сохранил Г. С. Зайцев. С этого времени
началось победное шествие его сортов. К 1929 году, когда
замечательный ученый внезапно скончался в расцвете
сил и таланта, его сорта занимали уже половину всех
площадей под хлопчатником в нашей стране.
Созданные Зайцевым методы научного хлопководства
послужили основой для дальнейшей работы его учеников.
Ие случайно основанный Г. С. Зайцевым Институт
селекции и семеноводства хлопчатника носит ныне
его имя.
С. РЕЗНИК
Уважение —
чувство почтения, основанное на
признании достоинств, высоких качеств
кого-, чего-либо.
Каждому человеку хочется, чтобы с ним считались,
к его мнению прислушивались, спрашивали его совета.
Все это признаки уважения, которое испытывают к
нему окружающие.
За что же уважают людей? И как связано уважение
к людям и самоуважение?
Один юноша сказал: «Я хочу, чтобы меня
уважали, чтобы я сам мог себя уважать. А уважают только
талантливых. Как жить, если ни к чему нет таланта?
Как жить, если никогда не будешь счастливым?»
Думаю, это рассуждение ошибочно.
Во-первых, уважают не только за талант, уважают
и за умение работать, и за правдивость, и за
справедливость — за те нравственные качества, которые мож-
198

но в себе выработать и тем самым заработать уважение
окружающих.
Я думаю, что не стоит связывать два разных
вопроса — талант и уважение.
Правда, есть люди, которые склонны уважать лишь
того, кто занимает высокую должность. Директор.
Главный конструктор. Главный инженер. В общем, все
равно кто, но главный! Это звучит. И еще в их глазах
это связано с материальным преуспеянием.
Невоспитанный человек считает, например, что
обслуживающее его лицо находится в зависимом
положении, и потому его можно не принимать во внимание:
не заметить, не поздороваться, обратиться без
оснований на «ты», а при случае и нагрубить.
Воспитанный же человек ведет себя так, будто это
он зависит от того, кто его обслуживает. (Да ведь это
так и есть!) Принимая заботу о себе, расплачивается
повышенной вежливостью и предупредительностью, а
в случае необходимости — ответной заботой. Он
проявляет уважение к человеку.
А сколь часто мы проявляем глухоту к слову, к
интонации, случайно, необдуманно выбираем слова.
Как часто не умеем слушать собеседника и сдерживать
себя... Это — от недостатка уважения к окружающим
и к себе!
Стоит лишь начать слушать — слушать
осмысленно, критично — и себя и других, как начинаешь
корректировать и свою речь, и свои интонации, и в итоге
свое отношение к людям!
Однажды записали на магнитофонную ленту спор
двух ребят. Они не подозревали об этом.
Друзья спорили о возможности жизни на других
планетах — тема жгучая и увлекательная. Оба
демонстрировали эрудицию и начитанность. Но когда им
дали прослушать запись, оба ужаснулись.
— Это не я! — сказал один из них.
199

— Неужели я так орал? — спросил второй.
Если бы магнитофон обладал устройством,
стирающим личные нападки, им сейчас было бы легче. Но
аппарат честно записал все, что выходило из их уст...
В споре не хватало главного: поисков истины.
Каждый орал свое, не слушая собеседника. Каждый
старался завладеть разговором, как своей вотчиной, и
вытеснить из него другого. Но самое интересное: когда в
конце концов, то и дело отвлекаясь и снова
возвращаясь к теме, они определили предмет спора, оказалось,
что его нет! Оказалось, что оба едины, согласны в
основных положениях.
Как часто мы пускаемся во все тяжкие, не
условившись о предмете спора и не определив значение
понятий, которыми оперируем. В результате, как правило,
сотрясение воздуха, лишнее испытание для нервной
системы и время, потерянное впустую... А главное:
вместо борьбы мнений — борьба самолюбий. Не «где
истина?», а «чья возьмет!». И в этом тоже своеобразная
спесивость, то есть неуважение к партнеру, к его
мыслям.
Л. КОВАЛЕВА
Все мы хотим иметь друзей, хотим, чтобы нас
уважали. Но как сквозь спецификацию, профессиональные
интересы, замкнутые круги общения, территориальные
моменты пробиться к другому человеку? Может быть,
все же есть какой-то секрет, что-нибудь вроде
сказочного «Сезам, откройся!»...
...Однажды я видела, как Сергей Юрский, известный
вам по многим фильмам и телепередачам актер, ставил
на ленинградском телевидении спектакль «Младенцы
в джунглях» (по новеллам ОТенри). В студии было по-
200

разительно тихо: все боялись помешать, а потому
ходили на цыпочках и говорить старались шепотом.
Когда отсняли первый эпизод, Сергей Юрьевич снял
парик (он был в спектакле не только режиссером, но и
исполнителем главной роли — жулика Джеффа Питер-
са) и сказал: «Спасибо операторам, спасибо Михаилу
Петровичу... Спасибо всем. Перерыв пять минут».
Это я поставила три точки, а Юрский вспомнил и
поблагодарил действительно всех: осветителей,
гримеров, техников, от знаменитого актера до пятилетней
девочки Алены, которая на минуту появлялась в кадре.
Это заняло совсем немного времени, но из этой и еще
из многих подобных мелочей возникла в студии
удивительная атмосфера. Актеры, сыгравшие свой эпизод, не
уходили, как обычно, а следили за работой товарищей.
Несмотря на то, что все декорации были готовы,
пристроился в сторонке художник: мало ли что
понадобится. И когда действительно понадобилось вдруг
придуманное режиссером яблоко, сразу несколько человек
без всяких просьб и приказаний кинулись его
добывать.
Это была трудная съемка: с 10 часов утра до 7
вечера в душной, раскаленной студии. Но люди
работали без раздражения, обид, окриков, работали с
удовольствием. Потому что режиссер доверял каждому,
прислушивался ко всем советам, для него не было людей
главных и второстепенных, были единомышленники —
и люди «выкладывались».
«С Юрским хорошо работать, — сказал мне потом
один из операторов. — Он точно знает, чего хочет, но
всегда слушает других».
Чем крупней, значительней, талантливей человек,
тем он доступней, проще, легче в общении. Уважение к
окружающим — его естественное состояние, оно
постоянно.
Много лет назад мы с друзьями, тогда еще
201

членами литературного клуба Дворца пионеров,
путешествуя по средней России, забрались в Тарусу, тихий
городок, где жили многие известные писатели и
художники. После недели в Тарусе мы пришли к смешному,
но, кстати, очень важному для жизни выводу: самые
значительные и недоступные особы — это
домработницы великих людей, потом идут дальние родственники,
а вот когда прорвешься сквозь эти два почти
непроходимых кордона и с трепетом ждешь грозного «самого»,
то встречаешься, как правило, с умным, добрым,
заинтересованным во всем на свете, и в тебе в том числе,
человеком. Это был для нас прекрасный урок, из тех,
которые надо помнить всю жизнь.
Ведь так легко преисполниться сознанием
собственной значительности, поверить в свою непогрешимость
и в то, что имеешь право учить окружающих.
Когда я впервые пришла в школу учительницей, то
считала себя очень умной и всезнающей и ждала, что
ученики меня будут слушать с открытыми ртами и
трепетом душевным. А они на моих уроках открывали рты
только для того, чтобы поболтать между собой или
выдать вслух какую-нибудь глупость, причем
обязательно обидную для меня.
Мы боролись долго, пока я не встретила Марину в
филармонии, не узнала, что Андрей любит джаз, а у
Саши есть маленькая сестренка, за которой он должен
успеть зайти в детский сад. С тех пор что-то
сдвинулось: вместо «питекантропов» (так я их окрестила в
первые дни) я увидела людей. Разных. Что-то они
знали хуже меня, а что-то лучше. И я уже не могла
больше провозглашать им свои истины, а стала учиться
слушать, уважать — и ведь было что, просто раньше я
этого не замечала. Постепенно мы перестали
враждовать, а начали учиться: они у меня, я у них — и нам
стало хорошо вместе. Как всегда хорошо людям,
которые друг друга понимают.
202

Это ведь не так уж сложно — оглянуться и
подумать: в каком настроении встала утром мама?
Почему дворник, сметая с дорожки желтые листья, что-
то мурлычет себе под нос? Отчего остановился на
полпути лопоухий первоклашка? Может, ему надо
помочь? И у учительницы какая-то необычная и
красивая прическа.
С этого начинается уважение, доверие к людям,
интерес.
Мир полон тайн, и самая загадочная из них —
человек рядом с тобой. Смотри, слушай, думай, смелее
протягивай руку. «Сезам, откройся!»
М. СМУСИНА
Увлеченность —
горячая заинтересованность,
способность страстно предаваться делу,
чувству; повышенный, всепоглощающий
интерес к чему-либо.
Нам иногда говорят: посмотрите на этого человека,
как он трудолюбив, какой он мученик — после работы
дома еще копается над какой-то задачей. Но ведь
такому увлеченному человеку этот труд совсем не в
тягость. Он спокоен, когда работает, и мучается в
безделье. Я знаю одного врача, занимающегося научной
работой, для которого пойти на первый попавшийся
фильм или провести пустой вечер в гостях — мука.
«Сколько я мог бы сделать», — думает он, и время это
кажется ему тягучим и ненавистным. Ему не
приходится заставлять себя, насиловать, проявлять особую
волю, чтобы писать научную статью о хирургии или
смотреть лишний раз больного, — это ему не грозит,
потому что заниматься всем этим — его счастливая
потребность. Александру Борисовичу почти не прихо-
203

дится делать то, чего не хочется. Вся его жизнь — это
увлеченная работа. И — что удивительно — от этого
у него удваиваются силы. Ведь увлеченный человек
обостряет в себе наблюдательность, внимание, память,
все свои духовные качества. Если усилия воли порой
утомляют человека, то увлечение, наоборот, придает
ему силы. Не насилие над собой, а счастливый труд
души!
Тот человек, который не нашел дела себе по душе,
и не просто не нашел, а не воспитал в себе интереса
к чему-либо, несчастлив. Можно не любить географию
или химию и по этим предметам учиться так себе, но
если ты по всем предметам учишься плохо, если ты не
204

сумел заинтересоваться ничем — значит, дело твое
плохо.
Есть семьи, которые основаны лишь на чувстве
долга. Взрослым там не о чем разговаривать, детям
скучно, тут нет скандалов, выяснений отношений, но нет и
шуток, нет ласковых примирений. Родители не имеют
общих интересов, увлеченности чем-то одним. Человек,
воспитанный в такой семье, тоже вырастает сухарем.
Если ему выпадет встретить в жизни спутника
сердечного, нежного, отзывчивого, тот начинает годы и годы
тратить на перевоспитание такого человека,
преодолевать замкнутость, холодность. Кто-то сказал: любить—
это значит не гарантировать ничего, кроме стремления
бороться за свою любовь. Любить — это значит
увлекать, а не требовать, это значит, жить увлеченно.
...Живет в Москве одна бабушка, маленькая,
сухонькая старушка, бабушка четырех внуков. Глаза у
нее до сих пор блестящие, как коричневые жучки.
— Миша, что ты там учишь?
— Физику, — уныло отвечает Миша. —
Электропроводники.
— Да что ты говоришь? Я всю жизнь прожила и
так и не знаю эти самые законы электричества. Приди
ко мне потом на кухню, объясни, что это такое.
И Миша приходит и читает.
А через полчаса бабушка, освободившись от
кухонных дел, садится за шитье. Ваня в это время учит
географию.
— Давай с тобой поиграем в Южную Америку, —•
говорит бабушка. — Ты будешь называть государство,
а я его столицу. Давай?..
Так они учат географию.
А на другой день бабушка едет в другой дом, к
внучке Наташе. И там идет заинтересованный разговор
о том, кто лучше выступал на фигурном катании, об
эстрадной песне, потому что внучка учится в 10-м клас-
205

се и слушает все новые песни. Бабушка их не знает,
но она увлеченно расспрашивает Наташу, и та сначала
нехотя (ведь в 16 лет человек до самозабвения погру-
лсен в себя), а потом с желанием объясняет.
— Да ты ничего не понимаешь в негритянской
музыке, бабушка! Элла Фитцжеральд — это же чудо!..
Бабушка для Наташи — подружка. Ни нотаций, ни
молчаливых обид, ни ворчания. Бабушке все интересно,
она умеет так слушать, что ей хочется все
рассказать.
Именно ей, бабушке, рассказывают, приходя с
работы, родители ее внуков, ее дети, о работе над
диссертацией, об удачах и неприятностях, о семейных
размолвках. Это вызывает некоторое ревнивое чувство у
других членов семьи. Но что делать? Этим редким
даром увлеченно разговаривать и слушать, соучаствовать
в том, о чем говорится, обладают не все. Когда ее дочь
начала изучать дыхание йогов, бабушка стала ее
первой ученицей. Когда сын увлекся книгами мемуарного
характера, бабушка стала их верной
читательницей.
Ей досадно, когда дети ссорятся и дуются друг на
друга целыми днями. «Это ж преступление, — думает
она, — жизнь так коротка, дел так много, и вдруг
выбрасывать из нее еще недели на ссоры, когда и так
целую треть жизни мы спим». В свои почти 70 лет она
еще хотела бы поехать на БАМ и посмотреть, что там.
(«Всю жизнь мечтала посмотреть Байкал, так и не
удалось. Обидно умирать, так и не увидев его».) И куда бы
она ни попала, все находит отклик в ее душе, люди
вокруг «теплеют»; она способна растопить души даже
угрюмых, потому что ей все интересно, она готова всем
помочь.
Осталось лишь сказать, что зовут ее Татьяна
Степановна Капустина. Что она имеет орден Красного
Знамени и несколько медалей. Что она 20 лет прослужила
206

в Советской Армии. А знаете, какой доклад сделала
она к 8 Марта в своей парторганизации? Она не стала
выписывать из справочников цифры и факты о жизни
женщины в СССР. Она выучила около 200 поэтических
строк советских поэтов, посвященных любви к
женщине, и прочла их вместо доклада.
И все это потому, что живет эта бабушка, не
поддаваясь лениво однообразию жизни, а всегда внося в нее
свою сердечность, заинтересованность.
А теперь информация к размышлению об
увлеченности :
— Карл Маркс в 53 года начал изучать русский
язык.
— Как вы смотрите на то, что девушка 18 лет,
посмотрев «17 мгновений весны», нашла нужным сказать
лишь следующее: «Сделали 12 серий. Это для чего?
Чтобы денег артистам побольше получить?»
— Открыватель пенициллина Флеминг так сказал
о себе: «Если бы я не увлекался плаванием, я не
попал бы в больницу, где работал ученый Райт. Если бы
Райт не был моим учителем, я никогда бы не стал
бактериологом». Но не в этом дело: если бы Флеминг не
был увлеченным человеком, не сидел кропотливо по
многу часов, подсчитывая микробы через микроскоп,
он не стал бы знаменитым бактериологом.
— В Ашхабаде живет профессор Анатолий
Иванович Венчиков. Уже более 30 лет он экспериментирует,
применяя в качестве лекарства не сильные химические
препараты, а разведенные в воде микроэлементы —
биотики, а не антибиотики! Научные учреждения
остерегаются пока брать на вооружение его способ лечения,
но это ничуть не останавливает ученого; Венчиков
продолжает увлеченно (вместе с сотрудниками
лаборатории) изучать свойства микроэлементов.
207

— Русский художник Кустодиев после операции
лишился возможности двигаться, и одиннадцать лет он
был прикован к постели. Именно в эти годы он создал
свои самые лучшие картины («Купчиха», «Портрет
Шаляпина» и др.). Увлеченность живописью была для
него лучшим лекарством. Благодаря ей он сохранил
оптимизм, жизнелюбие, человеческое обаяние.
— Мать спрашивает сына: «Почему ты ничего не
делаешь весь вечер? Неужели нет интересного
дела?» — «А что может быть интересного? Я слушаю
музыку и балдею». С этого начинается скука жизни.
— Сколько есть у нас увлеченных коллекционеров
открыток, картин, монет! Сколько «пешеходов,
землепроходцев», которые все отпускное время проводят в
походах по нашей Родине и все время открывают что-то
для себя! Но есть люди, которые пытаются увлечение
взять, как пиджак с чужого плеча. Другой делает —
и я буду! Они бросаются от собирания модных книг к
иконам, от икон — к старинной посуде и т. д. Такое
модное поветрие не имеет ничего общего с
увлеченностью. Ведь она лишь тзое собственное открытие.
_^ А. АЛЕКСЕЕВА
Формализм —
преобладание внешней формы, правил в
каком-либо деле; формальное
отношение к чему-либо.
В обыденной жизни мы чаще всего сталкиваемся с
формализмом в работе тех или иных лиц и
учреждений и потому начнем именно с этой разновидности
докучающего нам зла.
208

Суть такого формализма великолепно определил
Ленин: по форме, сказал он о действиях служащих
одного государственного учреждения, правильно, а по
существу — издевательство.
В своей работе любой служащий и руководитель
любого учреждения опираются на те или иные законы,
постановления, предписания, инструкции, в которых
изложены их должностные обязанности и права,
правила, которые они должны соблюдать, а также
исключения из этих правил.
Но никакая инструкция не может заранее
предусмотреть все случаи, когда ее выполнение на пользу
делу, а когда нет. Многое остается решать человеку,
руководствуясь своим здравым смыслом, знаниями и
совестью. Слепое подчинение правилам способно
причинить правилам большой вред, оно сродни почти
полной бездеятельности. Время от времени рабочие
капиталистических стран, например, используют
такой остроумный вид забастовки, который называется
♦работа по правилам». Особенно любят его
железнодорожники. Машинисты поездов и все другие
специалисты выходят на работу, но начинают
скрупулезнейшим образом выполнять абсолютно все инструкции, и
поезда или выбиваются из графиков, или вообще
останавливаются... Вот что значит намеренное отключение
здравого смысла, сообразительности, находчивости, вот
что — другими словами — значит формализм!
Почти любой пункт по^ти любой инструкции —
палка о двух концах. Он открывает перед человеком
две возможности: соблюсти его во благо или во зло.
Имея это в виду, различают дух и букву всякого
писаного правила. Дух — это цель, ради которой оно
установлено. Буква — это указание на средства,
которыми нужно пользоваться для достижения цели.
Перед тем как соблюсти букву без ущерба для духа,
14 Азбука нравственности
2G9

человек, если он добросовестный и умелый, должен
создать необходимые для этого условия. Он получает,
скажем, заявку на изобретение, внимательно ее изучает
и видит, что она плохо оформлена, чего-то в ней не
хватает: каких-то подписей, доказательств, ссылок и т. д.,
но идея, мысль, предложение явно интересны, новы и
полезны. Человек пишет об этом автору, подробно
объясняет, что еще требуется сделать, чтение каких книг
и статей, беседа с каким специалистом ему может
помочь, а то и сам сводит его с этим специалистом,
подбирает литературу, устраивает ему нужную поездку в
институт или на завод — то есть проводит определен-
J С=Э О СП П г-1
TZJ р р—сз О ст
1 О К? С2 ЦЭ С2
210

ную организаторскую работу. Далеко не все, что он при
этом делает, предусмотрено в перечне его обычных
обязанностей, зато соответствует главной из них —
продвигать ценные изобретения.
Другой же на его месте поступает просто и тупо:
ваша заявка не отвечает, мол, предъявляемым
требованиям и потому на основании таких-то и таких-то
пунктов отвергается. Буква соблюдена, а дух нарушен.
Вот это и есть формализм, бюрократизм,
«буквоедство». В тех случаях, когда человек мог бы избежать
формализма, а не захотел, непременно ищите и
найдете одну из четырех причин или все сразу вместе:
низкая квалификация, безразличие к делу, лень и
трусость.
Низкая квалификация — это когда человек при
всем желании не умеет выполнить свою работу
творчески, и ему волей-неволей приходится действовать от
сих до сих, не выходя за рамки самого простого,
самого легкого. Безразличие к делу — это когда человек,
даже хорошо понимая, как надо поступить, не
заинтересован в результате, когда ему все равно, пользу
или вред принесут его решения и действия. О таких
иногда говорят: лишний раз не шевельнет пальцем.
Тут равнодушие смыкается с ленью, то есть с
нежеланием утруждать себя особыми хлопотами и
усилиями.
Но неприятнее и опаснее всего, пожалуй, трусость.
Неумелого можно (хоть и не всегда) научить,
равнодушного и ленивого — встряхнуть критикой, а вот
трусливого, перестраховщика сделать смелым,
активным работником значительно сложнее. Его, как
говорится, трудно ухватить, он очень ловкий, у него всегда
наготове убедительно звучащие оправдания: я, мол,
решил посоветоваться со старшими товарищами,
дополнительно выяснить мнения заинтересованных
специалистов или ведомств, выслушать, что скажут другие.
14*
211

Такой вид формализма, как бесконечные согласования,
называют еще волокитой. Человек упорно тянет время,
под разными внешне законными предлогами
отодвигает момент принятия решения, рассчитывая, что дело
сладится как-нибудь само собой.
Стоит, наконец, упоминания такая разновидность
формализма, которая сводится к тому, чтобы, будучи
бездеятельным, создавать видимость работы, бурной
деятельности: созывать совещания, собрания, горячо
на них выступать, изобретать почины — и только этим
и ограничиваться. «Шумим, братцы, шумим» —
говорится как раз о таких любителях «поднимать волну».
Их особенно не любят, презирают в народе, уподобляют
их курице, которая кудахчет, не снося яйца.
Беспощадно высмеивал их Ленин: «Не заботятся о том, чтобы
сберечь копейку, которая им дана, и не стараются
превратить ее в 2 копейки, а составляют планы на
миллиарды...»
К сожалению, мы нередко называем формалистами
людей, которые этого ругательного слова никак не
заслуживают. Чаще, чем другие, такой обиде
подвергаются, к примеру, бухгалтеры, санитарные врачи и
особенно судьи. Перечислять профессии и должности можно
долго, но все они объединяются одним
назначением: беречь, охранять и защищать. В самом деле.
Бухгалтер имеет дело с деньгами — их охраняет.
Санитарный врач отвечает за то, чтоб не было эпидемий. Судья
защищает права граждан. Пожарник обязан не только
тушить, но и предотвращать пожары. Есть такие
сферы жизни, где несерьезное отношение к мелочам
вредно, но не очень опасно, и такие, где пренебрежение
мелочью представляет большую, иногда огромную
угрозу. Просмотренная бухгалтером лишняя или
недостающая копейка в отчете может скрывать
растраченный миллион. В кинотеатре, где при попустительстве
пожарника сделали слишком узкую дверь запасного
212

выхода, во время пожара могут погибнуть люди. От
воды из нечистого колодца, который н»э был «опечатан»
халатным санитарным врачом, может заболеть целая
деревня.
Вдумавшись во все это, мы поймем, почему
«буквоедство» постепенно стало второй натурой целых
профессий, и как это хорошо.
Идеальным, полным «буквоедом», «формалистом»
обязан быть судья. Этого требует от него закон. Дух и
буква закона слиты, спаяны между собой настолько,
что сама мысль об их разъединении,
противопоставлении недопустима. Если человек совершил преступление,
за которое закон не предусматривает в виде наказания
меньше двух лет тюрьмы, судья вместе с
общественностью может обливаться горючими слезами, жалея этого
человека, если он такой хороший и оступился
случайно, но «дать» ему меньше двух лет не имеет права.
Перед законом все равны. Яркое выражение
«формализма» в положении, согласно которому за
преступление, возможность которого не предусмотрена в
уголовном кодексе, человек не может быть наказан судом.
Не предусмотренное законом преступление считается
не преступлением, а просто плохим поступком. Нельзя
также называть преступником того, чья вина еще не
доказана в судебном заседании. До вынесения
приговора он всего лишь обвиняемый. Соблюдение этой
формальности направлено на защиту прав и достоинства
личности.
Нередко, желая избежать формальностей, мы
попустительствуем тем, кто не прочь поживиться за счет
государства. Платим деньги за проезд в транспорте или
за услуги парикмахеру, сапожнику, мастеру по
ремонту телевизоров и т. д. — и при этом не требуем билета,
счета, квитанции. Один так поступает из ложной
деликатности, другой по рассеянности, третий даже
бравируя своим неприятием «казенщины», а суть одна: фак-
213

тически человек становится участником незаконной
сделки, способствует злоупотребению, наносящему
ущерб государственной казне.
Ничего хорошего нет и в терпимом отношении к
низкому качеству обслуживания. Не надо быть
придирой, но если у мясника замызганный халат и
грязный прилавок, то потребовать от него соблюдать
правила санитарии — совсем не значит показаться
формалистом.
Незаслуженно называя формалистами людей,
которые строго выполняют свои обязанности, мы в то же
время, бывает, легкомысленно одобряем таких
работников, которые чересчур вольно толкуют различные
законы и правила, считают себя не связанными ими.
Особенно часто подобной «чести» мы удостаиваем
хозяйственных руководителей, допускающих нарушения в
интересах дела: под видом запланированного склада
строят, например, детский сад или, наоборот, на
должности инженера держат машинистку или экспедитора
и так далее.
Несмотря на то, что подобные отступления от
порядков действительно могут быть вынужденными и
приносить пользу данному конкретному хозяйству, их
нельзя признавать терпимыми. Ведь так подрывается
авторитет закона. В фильме «Белорусский вокзал» пожилой
рядовой бухгалтер совершенно справедливо говорит
молодому энергичному начальнику: если, мол, вам
мешает хорошо вести дело некий устаревший параграф,
вы боритесь за его отмену, но самоуправства себе не
позволяйте. Молчаливое пренебрежение устаревшим
параграфом лишь продлевает его существование, и в
итоге сохраняются условия для формализма. А как раз
в том, чтобы этих условий не было, основной смысл
борьбы за творческий подход к делу против
формализма, которая ведется в нашем обществе.
И. АНАТОЛЬЕВ
214

Целеустремленность —
стремление к поставленной цели.
Каждый из нас, взрослый или ребенок, первый
сознательно, второй his всегда осознанно, стремится чего-
то достичь. Ребенок хочет взять игрушку, она ему в
руки не дается, но он упорно пытается завладеть ею,
неуклюже поворачиваясь в кроватке, подтягивая к себе
одеяльце, на котором лежит игрушка, и, наконец, уже
падая, берет ее в руки. Цель достигнута.
Здравомыслящий человек не может жить и
работать, не видя перед собой определенной цели, не
наметив путей ее достижения. Бесцельно прожитая жизнь —
итог бесцельного, пустого времяпрепровождения. А
время — это то, что никогда нельзя возвратить. У
идущего к цели иные параметры измерения времени, оно
течет у него незаметно, быстро, не угнетая вязкостью
бездействия и безмолвием бездумной пустоты.
Цель по своей значимости может быть
неравноценной затрачиваемому времени. Ведь его, время, да и
всю жизнь можно истратить по мелочам, так и не
достигнув чего-то действительно весомого и серьезного.
Формально, логически даже игра в карты
целеустремленна. Человек стремится выиграть, применяя при этом
разум, проявляя смекалку, строя рациональные схемы
игры. Но разве достигаемая цель достойна этих
усилий? Конечно же, нет.
Пожалуй, первое серьезное испытание в жизни
человека целеустремленность претерпевает при опреде-
215

лении и выборе профессии. Кем быть, чему себя
посвятить?
...В хирургическое отделение Наташа пришла после
того, как не выдержала конкурс в медицинский
институт. Не хватило одного балла. Папа й мама ее были
врачами. Рассказы родителей о радостях и печалях
врачебной жизни, об операциях, избавляющих людей
от тяжелых страданий, возбуждали в ней
непреодолимое желание стать врачом. И вдруг провал!
Работа санитарки в перевязочной поначалу
показалась ей очень трудной. Стоны больных острой болью
сжимали ее сердце, голова кружилась от
тошнотворного запаха гноя, зфира, мазей, дрожь пробегала по телу
от прикосновения к ранам, когда она помогала
накладывать повязки. Но прошло время — и она
преодолела робость. Ее маленькие ловкие руки, как волшебные
палочки, научились снимать не только бинт, но и боль,
а ласковый взгляд вселял в больных надежду на
выздоровление.
Год прошел в трудной работе и занятиях. Она
упорно готовилась к поступлению в институт. Вновь
экзамен, и опять неудача. И так три года подряд. Лишь
через четыре года после окончания школы она поступила
в медицинский институт.
И вот она вернулась к нам в отделение уже врачом.
Внимательным, трудолюбивым, необыкновенно чутким.
Глубокая целеустремленность была той движущей
силой, которая позволила ей совершить этот путь, можно
сказать подвиг. Разве нельзя назвать так тот
колоссальный труд, который потребовался ей для
достижения поставленной цели?
Я знаю эту Наташу (уже Наталию Сергеевну) много
лет. Теперь она опытный врач. Утром, раньше других
врачей, больные слышат ее тихий и спокойный голос!
«Как самочувствие? Как спали? Что беспокоит? Не вол*
216

нуйтесь, все будет в порядке». Всегда опрятная,
красиво и строго одетая, она внушает больным веру в себя,
надежду на выздоровление, но, кроме того, и требует
пунктуальной точности в выполнении всех ее
назначений. Она нашла свое призвание.
Целеустремленность — основа любой плодотворной
творческой деятельности, будь то научный поиск,
учеба, преподавание, работа в искусстве, пропаганда
наших передовых идей, борьба за жизнь человека и
многое, многое другое. Пэвица Елена Образцова как-то
рассказывала по телевидению: если бы даже природа не
наградила ее голосом, талантом, то все равно и в ка-
217

кой-нибудь иной области она бы добилась большого.
Дело в том, что препятствия с детства разжигали ее,
ее упорство в достижении цели.
Упорство и упрямство. Это разные вещи? Да. Если
упорство служит методом в достижении благой цели,
то упрямство просто рычаг сопротивления, иногда оно
безрассудно, поразительно нерационально и, главное,
редко приносит кому-либо пользу. И если стремление
поступить в институт по призванию —
целеустремленность, то поступление без призвания, ради того, чтобы
«кому-то что-то доказать», ради создания себе ореола
мученика, часто кончается тем, что человек и учится
плохо, и работник из него никудышный.
И нет опаснее того человека, который, не будучи
по-настояЩему целеустремленным, хочет тем не менее
быть первым, выдающимся, жажда тщеславия
обуревает его, и он подчиняет ей нравственность,
принципы. Такой человек становится, к примеру, на работе
приспособленцем (любым путем занять место на
служебной лестнице), дома такой человек ведет себя
эгоистично, руководствуется мелкими, себялюбивыми
мотивами, глупым упрямством, лишь бы настоять на
своем.
Все человеческие качества находятся в
непрерывном взаимодействии и зависимости одно от другого.
Например, целеустремленность неизбежно требует
умения отказаться от минутных желаний, подчинения
нашего «хочу» нашему «надо». Очень хорошо сказал Лев
Толстой: «Человек, который поставит себе за правило
делать то, что ему хочется, недолго будет хотеть делать
то, что делает».
Определить свою цель и подчинить свою жизнь ей,
найти в ней радость — это значит найти свое счастье.
А. ГАЛИЦКИЙ
218

•
Прощаться с человеком грустно. Особенно если он
уходит из жизни...
Кто же этот человек? Кому в эти скорбные
минуты принесли свою сыновнюю любовь и те, чьи головы
уже поседели, и те, кто еще в полном расцвете
творческих сил, и те, на чьей груди алеют пионерские
галстуки?
Наш учитель. Заслуженный работник культуры
Петр Петрович Смолин.
Воспоминания уносят меня к двадцатым годам.
Школа наша была не совсем обычной. В нее принимали
ребят, увлеченных любовью к природе, стремящихся
поставить ее на службу человеку. Была она в
Сокольниках, при биостанции юных натуралистов,
организованной около трех месяцев спустя после Октябрьской
революции. Бывшие ее ученики сегодня крупные
ученые.
— Ты, Петр Петрович, передал нам не только все
то, что знал сам, но и свою одержимость, — говорит в
прощальном слове к учителю его ученик, доктор
биологических наук Хасан Каримович Еникеев.
Одержимость. Я вдумываюсь в это слово, а на
память приходит сказанное писателем Леоновым о
Максиме Горьком: «Тот, кто посидел с ним хоть раз за
дружеской беседой, уходил от него богаче и смелее, чем
был раньше, потому что уносил с собой частицу горь-
ковской одержимости, его умной и проникновенной
веры в труд, добро и знание...»
Именно такая одержимость, целеустремленность
определяли всю научную, всю педагогическую
деятельность Смолина.
«И пусть поют птицы» — так называется
документальный фильм о жизни и деятельности Петра
Петровича, вышедший недавно на экран. Вот он в лесу, вот
219

у вольер подмосковного заповедника, на школьном
опытном участке. А вокруг всегда люди. Одержимый
сам страстной любовью к природе, он учит людей
понимать ее, бережно относиться к лесу и его обитателям.
Смолин написал 66 научно-популярных работ. И
когда его спросили, почему он не пишет диссертацию и
не готовится к ее защите, он ответил: «А мне лично
это не надо. Свои знания я отдаю людям, и в первую
очередь молодежи — юннатам». Вряд ли кто еще
имеэт столько учеников, своих последователей в науке,
в отношении к природе и людям, как Петр Петрович
Смолин — наш ППС. Так в детстве любя мы называли
учителя. Оно так и осталось с ним, это короткое слово.
С ним и прошло всю его жизнь, переходя от поколения
к поколению его учеников.
Как медаль имеет две стороны, так и слово *
одержимость» имеет лицевую и оборотную стороны. Если
пример нашего учителя — его лицевая сторона, то
примером оборотной может служить человек,
одержимый идеей собственного благополучия. Именно из
таких и вырастают стяжатели, люди, которые в угоду
своей популярности жертвуют интересами людей.
Селекционер Андрей Николаевич Громов, ученик
П. П. Смолина, получает обширную почту. Люди
разных профессий и возрастов благодарят его за труд,
дарящий радость и красоту. К нему обращаются
цветоводы-любители за советом. В этом году Андрею
Николаевичу удалось вывести сорт гладиолуса
необычайного небесно-голубого цвета. Получить его было
нелегко. Работа длилась более двух десятилетий. И вот,
наконец, гладиолус расцвел. До официального
признания сорта еще, как он считает, далеко: предстоит
выявить его плодовитость, устойчивость к болезням и
вредителям, условия выращивания. Андрей
Николаевич продолжает работать. Цель его, как солнце,
освещает дни его жизни.
220

...И снова я думаю о нашем учителе. Война застала
Петра Петровича Смолина на должности заместителя
директора Дарвиновского музея. На фронт он пошел
добровольцем. В районе наступавших на Москву
фашистских войск разведмашина, в которой был Смолин,
столкнулась с немецкими автоматчиками. Случилось
так, что во время завязавшегося боя Смолин отстал от
своих, оказался за линией фронта, в тылу у врага.
Первое желание попавшего в такую обстановку —
поскорее выбраться из своего одиночества, найти своих.
Но Петр Петрович не спешил. Знал: из вражеского
кольца выберется. А пока надо извлечь как можно
больше пользы из своего положения. Немцы хоть и не
покидали ни на минуту дороги, но Смолину удалось,
замаскировавшись, проследить за движением
нескольких немецких частей.
Не торопился он пробираться к своим и еще по
одной причине: «А вдруг, — думал, — еще кто-то
отстал... Может, еще «необстрелянный», а то раненый...»
И не ошибся. К линии фронта с ним пришли двадцать
бойцов. Заботой о людях был одержим наш учитель,
когда выискивал их в лесу, выводил через болотные
топи...
На другом участке фронта, в боях под Ленинградом,
погиб командир взвода. И тут во весь рост поднялся
младший оэржант Минбаев Набиджан. «Взводом
командую я, — раздался его голос, — взвод, за мной!»
А впереди густая сеть проволочного заграждения.
Бросившись на нее плашмя, Минбаев, повернув голову к
бегущим следом бойцам, отдает команду: «Взвод,
через меня бегом арш!»
По этому живому мосту 18 бойцов перемахнули
через колючую проволоку и выбили врага с занимаемой
им позиции. Минбаев был ранен в ногу. Но,
окровавленный, израненный шипами проволочного
заграждения, не вышел из боя...
221

Что это, одержимость? Да. Герой Советского Союза
Минбаев был одержим великой верой в победу, мир,
который он завоевывал для человечества...
Чем больше всматриваемся мы в летопись истории
нашего народа, тем больше видим перед собой людей,
чья целеустремленность стала свойством характера,
свидетельством величия их духа.
А. БУДКЕВИЧ
Честолюбие —
стремление к почестям, к высоким по-
стам, к личной славе.
О многих свойствах человеческого сердца и ума
нельзя сказать вполне определенно, каковы они сами
по себе, хорошие или дурные. Не случайно говорят, что
наши достоинства — продолжение наших недостатков,
и наоборот. Часто все дело в мере. Даже трудолюбие,
усидчивость (ох как не хватает нам этого в юности!)
могут быть чересчур большими и мешать
естественному, гармоничному развитию личности.
Это относится и к честолюбию — желанию
личного успеха и признания со стороны окружающих.
«Великое окружено блеском, блеск возбуждает
тщеславие, а тщеславие легко может вызвать
воодушевление или то, что показалось нам воодушевлением; но
того, кого увлек демон честолюбия, разум уже не в
силах сдержать, и он бросается туда, куда его влечет
непреодолимая сила: он уже больше не выбирает сам
своего места в обществе, а это решает случай и
иллюзия».
Так рассуждал студент Карл Маркс. И он же мно-
222

го лет спустя признался: «Ничто человеческое мне не
чуждо», — то есть, надо полагать, и честолюбие,
потому что ведь кто же из людей хотя бы раз не ощутил
томительную сладость мечты о славе, о восторженных
кликах почитателей? А прочнее всего слово
«честолюбие» связано со словом «молодость» — с временем,
когда мы полны сил, уверенности в себе, больших
планов, надежд, радостно-тревожных, волнующих
предчувствий.
Зачаток честолюбия, как и других черт характера,
человек получает от природы, а потом она, эта
нормальная, законная потребность быть в чести,
развивается в ту или иную сторону: устанавливается на
оптимальном уровне, сходит на нет или разрастается, как
раковая опухоль, становясь тем самым демоном, о
страшной разрушительной силе которого писал Маркс.
Вот эти три возможности, три дороги мы и
разберем.
Начнем, конечно, с первой, поскольку она самая
верная.
«Вставайте, граф, вас ждут великие дела!» —
такими словами каждое утро будил маленького Сен-Симона
его слуга, и тот мужественно продирал слипавшиеся
глаза и приступал к деятельности, которая в конце
концов поставила его в ряд крупнейших французских
мыслителей восемнадцатого века.
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный», —
гордо восклицал Пушкин, уверенный, что будет славен,
«доколь в подлунном мире жив будет хоть один пиит»...
Стремление добиться чего-нибудь выдающегося
благородно и полезно. Это стремление заставляет нас
мобилизовать все наши внутренние ресурсы и, подчиняя
их большой цели, многократно умножить.
Что это значит — мобилизовать и умножить?
С чего начинается этот процесс? Без чего он
невозможен? Он невозможен без того особого внутреннего дей-
223

ствия, ведущего к определению линии и цели
собственного поведения, которое называется самоанализом. Это
строгое критическое обдумывание своих поступков,
решений, планов, настроений, побуждений, мнений. Жить
без самоанализа, без постоянного всматривания в себя
как бы посторонним взглядом и, следовательно, без
постановки перед собой трудных задач — значит жить
как трава, плыть по воле волн, беспечно и бестолково
срывая мимолетные и очень-очень обманчивые, на
поверку горькие цветы удовольствия. «И сказок о нем не
расскажут, и песен о нем не споют...»
Но при этом крайне важно помнить, что одной для
всех меры выдающегося достижения нет. Если
оценивать шахматные успехи перворазрядника, сравнивая
их с победами Анатолия Карпова, наверняка
ошибешься, обидишь человека или растеряешься и опустишь
руки (если тот перворазрядник — ты сам). Знаменитый
кубанский хлебороб Владимир Первицкий может в
иной год вырастить урожай в сто центнеров с гектара,
а вчерашний выпускник Тимирязевки — только сорок,
но оба эти результата мы вправе считать прекрасными
в том случае, если знаем, что выпускник в первый же
год самостоятельной работы выложился, что
называется, до конца, был таким же добросовестным, как и
Первицкий. У каждого из нас разные способности,
силы и условия, а объединять и уравнивать — в
идеале! — нас должно одно: решимость полностью
проявить и развить все, что нам дано от природы,
испытать себя и превзойти себя.
Пусть ты не достиг всего, о чем втайне мечтал, но
если сам себе с чистой совестью можешь сказать, что
все свои резервы ты употребил в дело как разумный,
требовательный к себе хозяин, будь спокоен и доволен,
имей достоинство никому не завидовать, потому что
именно зависть вкупе с ложным чувством своей
неполноценности, неисповедимыми путями переходящим в
224

самомнение, рождает комплекс неудовлетворенного
честолюбия.
Человеку свойствен дух состязания, желание быть
победителем. Эта черта творит и может творить
чудеса.
Присмотритесь к любому известному своими
успехами человеку — от доярки до летчика-рекордсмена—
и вы обнаружите, что при всех отличиях характеров,
привычек, увлечений, возрастов, уровней образования
&ти люди, кроме трудолюбия и высокого
профессионального мастерства, непременно похожи друг на
друга еще и тем, что они еще с детства очень любили быть
первыми.
Летчик вам признается, как еще в детстве был
заводилой среди мальчишек своей улицы, артист — как
хотел всех перепеть и «переиграть» на клубной сцене,
уже упоминавшийся здесь Владимир Первицкий —
как с плоскогубцами и молотком в кармане обследовал
поля и пустыри, где после войны валялось много
разной техники, чтобы, опередив взрослых, собрать
машину, которая могла бы заменить быков и лошадей.
Конечно, иной из них не сумеет вспомнить ничего
подобного, «была, как все подружки», — скажет, например,
знаменитая доярка, но вы не торопитесь,
понаблюдайте еще немного. Кто раньше всех приходит в коровник?
Кто больше всех докучает производственными
вопросами и требованиями ветеринару, зоотехнику,
председателю? Нет, согласитесь, дело тут не только в
добросовестности и умении. Пусть не на первом, пусть на втором
или на третьем месте, но потребность быть
впереди, выделяться в лучшую сторону не может не
присутствовать!
Но стремление быть первым дает, бывает, и
отрицательные результаты. Непомерная азартность, чересчур
большое честолюбие и самолюбие толкают иного на
неправильные, а то и безнравственные поступки, на
15 Азбука нравственности
225

скользкий путь погони за ложной славой. Печально
знаменит пример Герострата, ничтожнейшего
человечка, который, чтобы имя его осталось в веках, сжег
великое творение своих современников — храм
Артемиды Эфесской. Вглядимся в хулиганящих подростков,
и мы, к сожалению, не в одном из них увидим
маленького Герострата. Всего должно быть в меру, в том
числе и духа состязания. Не переборщить наверняка
можно, пожалуй, только в одном виде борьбы за
первенство: в борьбе с самим собой, со своими слабостями и
недостатками -— с ленью, трусостью, черствостью,
безответственностью. Когда Антон Павлович Чехов
признавался, что он по капле, ценой огромного
напряжения внутренних сил выдавливал и выдавил из себя
раба, он имел в виду как раз этот вид борьбы. Слово
«раб» здесь следует понимать в самом широком
смысле. Подобострастие, робость, потеря достоинства перед
тем, от кого зависишь, — лишь крошечная часть
значения слова «раб». Не быть рабом своих низменных
страстей и эгоизма бывает еще труднее и необходимее.
Карл Маркс замечательно определил такую
особенность неумеренного честолюбия, как то, что одержимый
им человек «не выбирает сам своего места в обществ©,
а это решает случай и иллюзия». На первый взгляд
здесь есть противоречие, Кто, казалось бы, как не
честолюбец, употребляющий все силы на то, чтобы
возвыситься над другими, должен успешно справляться со
случайностями? Кого, как не честолюбца, в обыденных
житейских разговорах мы часто сравниваем с танком,
который прет, ломая и подминая под себя кусты и
деревья. А нет! Дело в том, что он обычно выбирает не
такое поприще, которое лучше всего соответствует его
способностям и складу ума, а такое, на котором, по его
мнению, легче всего блеснуть. Мнение же зависит от
случайности, оттого, чей пример бросился в глаза и
ослепил — пример окруженного ли почестями ученого,
226

поэта, распоряжающегося ли большими массами
людей руководителя.
Между прочим, сам Маркс в юности одно время
мечтал стать великим поэтом, но у него хватило
самоконтроля и трезвости, чтобы, непредвзято
всмотревшись в свои стихотворные опыты, понять
недостижимость этой мзэчты и переключиться на другое — на
философию, экономику, политику, историю и
публицистику.
Интересно, однако, что к аналогичному
результату — оказаться во власти случая и иллюзии при
выборе своего места в обществе — ведет не только излишек
честолюбия, но и серьезная нехватка, отсутствие его.
Ведь что значит быть совсем нечестолюбивым?
Нередко это значит довольствоваться ролью середняка,
останавливаться на достигнутом. В чем-то здесь
нетрудно усмотреть сходство с м}эщанством, с позицией «моя
хата с краю», можно заметить черты и
приспособленчества, и склонности жить чужим умом, и
некритической подверженности любым влияниям. Но скорее
всего лишенного честолюбия человека можно представить
как постоянно уступающего свою дорогу другим. В
буквальном смысле уступать дорогу — признак
воспитанности и доброжелательства. Но в переносном смысле,
когда речь идет о деле, которое ты мог бы, да не
решился сделать лучше, чем тот, кому оно по твоей
слабости досталось, о задаче, перед которой спасовал, о
профессии, выбирая которую смирно подчинился
случаю или чьему-то нажиму, — такое жизненное
поведение признать за образец для подражания нельзя.
Если в заключение попробовать найти наиболее
удачный синоним слову «честолюбие», синоним,
который бы вбирал в себя не все оттганки значения, а
только положительные, то это будет слово «ДЕРЗАНИЕ».
Так что давайте дерзать!
И. АНАТОЛЬЕВ
15*
227

Щедрость —
способность делиться с другими
своими средствами, имуществом и т. п.
...Саша ходит по квартире, открыл шкаф, заглянул
на полки, закрыл.
— Саша, что ты ищешь? — спрашивает мама.
— Подарок нужэн, мама. Меня Ира пригласила на
день рождения. Через час идти, в магазин уже не
успею. А у нас ведь всегда есть что-нибудь такое про
запас.
— Погоди-ка, у меня идея, — радостно говорит
мама. — Глиняные фигурки из Самарканда, возьми в
ящике.
— Мама, как ты не понимаешь. Сразу видно, что
они дешевые. С таким подарком только срамиться.
— Не понимаю, — сухо сказала мама. — Почему
♦срамиться»?
Мама отложила книгу, посмотрела на сына. Что
выражают сейчас ее глаза? Несогласие? Даже, каэкется*
презрение. Почему? Он человек не жадный и не хочет
выглядеть жадным в глазах Иры и ребят, которые
придут на день рождения.
— Мама, скажи, почему я должен дарить ерунду?
Скажи.
— Во-первых, не ерунду. А во-вторых, объясняться
сейчас не будем, тебе пора идти, а то опоздаешь.
Возьми ковровую салфетку на верхней полке. Отец привез
из Польши, очень красивая вещь и дорогая.
Салфетка была яркая, похожая на маленький
пушистый коврик.
228

— Не жалко? -*— спросил Саша.
— Нет, — спокойно ответила мама. — Собирайся
скорее.
Ире очень понравился подарок. Она сказала:
— Ой, какая прелесть! Ты, Сашка, всегда что-
нибудь необыкновенное придумаешь.
Были танцы, и все в этот вечер много острили.
Бывает такое настроение, когда все кажется смешным.
И Саше было весело. Только где-то в самой глубине
сознания, на самом донышке, сидел вопрос.
Вышли на улицу все вместе. Светила луна,
голубые пятна лежали на снегу. Ира шла рядом с Сашей,
притихшая. Потом сказала:
— Мне уже семнадцать. Как много, даже не
верится. Семнадцать.
— Люди в семнадцать лет полком командовали, —
ни к селу ни к городу сказал Саша. И вдруг понял,
какой вопрос таился в голове весь вечер: — Ребята!
Что такое, по-вашему, щедрость? Щедрый человек,
жадный человек. Думали когда-нибудь?
— Что это ты? — Сережка комически поднял
брови. — Сам разве не знаешь? Подхожу к Смирнову на
перемене: «Дай, Смирнов, рубль». По-человечески
прошу. А он жмется: «У меня нет». Я же сам видел,
как ему в буфете с трех рублей сдачи тетя Полина
давала.
— Как просто все у тебя получается, — сказал
Саша. — Дал рубль — щедрый, не дал — жадный.
Смирнов, может быть, и жадный, я не знаю. А только
дело не в этом, не в рубле дело.
Ребята промолчали. Разговор не получался.
— Трамвай идет! Будем садиться! — крикнул
Сережка и первым вскочил в вагон.
Перекрывая шум трамвая, он сказал:
— На всех возьму билеты. Я щедрый.
229

— Балда, — вдруг рассердилась Лариса. —
Несерьезный балда.
— Не ссорьтесь, — остановил Саша. — Сегодня
такой хороший вечер. Веселый, дружный.
Дома мама спросила:
— Хороший был день рождения?
— Очень хороший, — ответил Саша. — Я много
смеялся, танцевал, думал и кое до чего додумался.
Мама посмотрела на него внимательно, долго
смотрела, а потом улыбнулась и сказала:
— Мыслитель ты у меня. Ложись спать, завтра
вставать рано.
Потрм помолчала и добавила:
— Я знала, что ты додумаешься. Не сразу,
конечно, но это не беда.
О чем идет речь? О человеческой щедрости.
Трудно говорить об этом узко — деньги, подарки.
Щедрость души, щедрость поступков, щедрость в дружбе,
в любви — все держится на тепловом запасе человека.
Один отдает больше, чем получает, и радуется этому.
Другой лишь только берет. Он берет у людей их
внимание, сочувсрие, цомощь. Такие люди редко бывают
счастливыми. Они бедоы дружбой, им не знакома
радость отдавать, дарить без оглядки.
Щедрый легко отдает, ему приятно отдавать.
И тут хочется задать один вопрос. Отдавать что?
Отдавать чье? Саша настойчиво требовал от мамы
подарка. Не себе, нет. Другому человеку. Щедрый
поступок? Да. Мамин. А Саша при чем? Почти ни при
чем. Он школьник, денег не зарабатывает, вещей не
покупает. И не от него, значит, подарок. Это не упрек
Саше. Впереди его работа, его заработки. И маме не
жалко для сына понести расходы. Речь не о цене
ковровой салфетки, а о цене моральной* От чего отка-
230

зался сам Саша? Что он, Саша, дал человеку,
которого хотел одарить?
Есть такое выражение: « Добрый за чужой счет».
Теперь посмотрим с другой стороны.
Если человек учится в школе, значит, он не
должен тратить деньги на своих друзей? Не может
купить два билета в театр и пригласить девочку? Должен
потом брать с нее рубль пятьдесят? Какими цифрами,
какими суммами ограничены его возможности? В
театр дорого, позови ее в кино?
Как было бы скучно и пресно вести разговор,
опираясь на цифры. Конечно, дело не в ценах. Но нельзя
отделить материальную проблему от моральной.
Девочка захотела модное платье и стала после
школы разносить телеграммы. Заработала деньги
сама. Наверное, платье было ее самым любимым и не
только потому, что модное. Сама купила. Приятно.
Сережка принес в подарок на тот самый день
рождения простенькую авторучку. В этом был свой
смысл: Ира всегда теряет ручки.
Он заплатил за ручку всего тридцать копеек, зато
сочинил смешные стихи, очень смешные про то, как
Ира теряет ручки. Не с этих ли стихов и началось в
тот вечер веселое настроение?
Сережка придумал сам, постарался сам, проявил
свою изобретательность.
Лариса в тот день испекла потрясающий пирог с
капустой, она притащила его вместе с блюдом —
пирог был такой пышный, Лариса боялась, что он
сломается по дороге. А потом несла блюдо под мышкой,
как папку.
Сама выдумала пирог, сама испекла. Не пожалела
для подруги труда, времени.
Саша, конечно, не жадный, но и не щедрый пока.
Человек жадный обычно жаден не только на
деньги. Почти не встретишь доброго, открытого человека,
231

который во всем не скупой, только в денежных делах
скряга. Так не бывает. А наоборот бывает? Деньги
потратить не жалко, а душевное тепло потратить в
голову не приходит. Просит приятель в долг — возьми,
пожалуйста. Отдашь, когда сможешь, я не тороплю.
А навестить больного друга не пошел. Собирался,
откладывал со дня на день, а он уже выздоровел.
Бывает? Времени не хватило? Или щедрости?
Большой и добрый писатель Антуан де Сент-Экзю-
пери написал в одной из книг: «Единственное
действенное орудие — самопожертвование». На
самопожертвовании держатся подвиг, любовь, настоящая
дружба. О себе в последнюю очередь.
Это очень большое понятие, из разряда высоких —
самопожертвование. В ежедневной жизни оно
встречается редко. А вот доброта, щедрость,
отзывчивость — этому есть место в каждом дне человеческой
жизни.
Л. МАТВЕЕВА
Эгоизм —
предпочтение личных интересов
общественным, пренебрежение ими,
себялюбие.
Когда-то я написал открытое письмо другу,
вернее, бывшему другу:
«Ты, наверное, очень удивлен тем, что после
нашего возвращения с Волги я словно бы забыл твой адрес
и телефон. «Вот, — думаешь, — человеческая
неблагодарность: жил в моем доме, спал на моей постели,
ел за моим столом, моя мать ухаживала за ним, пред-
232

упреждала каждое его желание, а вернулся в
Москву — и сразу испарился, исчез... Ни слова
признательности!» Думая так, ты не прав. Я уже послал твоей
матери три письма!
Я поклонился ее рукам, то легким и нежным
(помнишь, как она врачевала мою обгоревшую под
солнцем спину?), то ловким и быстрым (помнишь, как она
взбивала пену в корыте, как полола грядки за
домом?). Я поклонился ее голосу, то тихому, когда она
боялась разбудить нас или помешать нашей
шахматной игре, то звонкому, приветливому («А у меня уж и
стол накрыт!»). Ее глазам, таким добрым, искусно
скрывающим душевную тревогу и грусть. Я поклонил-

ся ее сердцу, которое любит весь мир, потому что ты,
ее единственный сын, живешь в этом мире.
Да, я послал твоей матери три письма! Я написал
ей и за себя, и за тебя... Ведь сам ты, кажется, почти
никогда не пишешь ей. В шкатулке, как самую
большую драгоценность, хранит Анна Филипповна твое
единственное за весь год письмо: «Я забыл дома
библиотечную книгу. Она называется «Сага о
Форсайтах». Лежит, кажется, в левом верхнем ящике.
Пришли поскорей. Только не потеряй страницы: книга
старая и вся рассыпается». Вот и все. Помнишь,
оправдываясь, ты сказал, что не умеешь и не любишь
писать письма? Однако же ты чуть ли не каждый день
атаковал посланиями Марину. Она и читать,
наверное, не успевала. Значит, все-таки умеешь?
Сказал бы уж точней: «Не люблю писать матери».
Впрочем, ты ведь не только писать, ты и
разговаривать-то с ней не очень любишь. Меня,
помнится, обжигали твои ленивые, словно в пространство
брошенные фразы: «Эх, если бы сейчас
скатерть-самобранку! Да полную яств!», «Уж полночь близится...
Вот бы постель сама собой расстелилась!» И постель
расстилалась «сама собой», и «сам собой»
накрывался стол. Тебе не нужно было скатерти-самобранки:
это заменяла тебе маленькая сухонькая женщина,
которая так искусно владеет волшебством материнской
заботы.
Помнишь, когда ты кончил аспирантуру, твоя мать
приехала в Москву? И как раз была встреча Нового
года. Все сидели за столом, а она, накрывшая стол,
устроившая все это торжество, была на кухне. Только
в самый торжественный момент, в двенадцать часов,
ты милостиво позвал ее в комнату. Ты стеснялся ее.
И перед тем как позвать, долго предупреждал нас:
«Всю жизнь прожила в деревне. Сами понимаете...»
И виновато поглядывал на Марину.
234

Но ты не знал нашу Маринку!
Сейчас ты никак не можешь понять, почему
Марина перестала встречаться с тобой, почему не отвечала
на твои письма. Сколько раз, гуляя по лесу, мы
ломали голову над этим вопросом! Сколько раз ночью,
лежа в постели, перешептывались, стараясь постичь
Маринино сумасбродство! А недавно, совсем на днях,
она мне все рассказала.
Помнишь, тогда, после Нового года, кажется, дня
через три, у твоей матери был тяжелый сердечный
приступ (думаю, переутомилась, готовя наше новогоднее
торжество). И в тот же день вы с Мариной должны
были пойти на концерт Гилельса. Марина, стоя в
коридоре, слышала, как ты на ходу крикнул матери:
«Если будет очень плохо, постучи в стенку соседу.
Он дома!» Марина ничего не поняла. Только позже,
в консерватории, ты ей все объяснил. И в этот же
вечер ты потерял ее навсегда. Ты восторгался, с какой
легкостью ударял по клавишам Гилельс, а она
слышала другие удары, слабые и беспомощные... Ей
казалось, что вот сейчас, в эту самую минуту, стучит в
стенку твоя мать, а сосед заснул и не слышит.
И еще хочу сказать: напрасно ты стесняешься
своей матери. Сколько раз за это лето я часами
беседовал с ней! И если бы ты только знал, как хорошо,
как тонко она все чувствует и все понимает! Она
каждый раз хвалила тебя, и больше всего за то, чего в
тебе нет: за сыновнюю любовь, за сыновнюю заботу
и ласку. Это ее мечта, быть может, самая большая и
последняя мечта в жизни. И ведь как легко тебе
воплотить эту мечту в жизнь! Почему же ты не хочешь?
Почему?
Всякий раз как я заговаривал с тобой об этом, ты
отшучивался. И шутки твои были глупы, как все
неуместные шутки.
Анна Филипповна постоянно горевала о твоем по-
235

шатнувшемся здоровье, о твоих нервах. Я знаю,
почему именно о нервах: боялась, что ты сорвешься,
нагрубишь, надерзишь ей в моем присутствии, и вот
заранее оправдывала тебя, заранее извинялась. Не
знала она, что мы с тобой вместе участвовали весной
в спартакиаде, что вместе проходили медосмотр и что
при мне врач, похлопав тебя по плечу, сказал:
«Моему бы сыну такое здоровье!»
Впрочем, напрасно волновалась твоя маты ты за
все лето ни разу не сорвался, ни разу не нагрубил —
и это уже считал подвигом, этим аргументировал,
отвечая на мои упреки. Ты не кричал на мать, но ведь
и на чужих, совсем незнакомых людей ты тоже не
кричишь. Они, однако, не называют тебя за это
своим сыном!
Может быть, еще там, в Варенцах, нужно было
решительней нападать на тебя, горячей спорить,
доказывать. Но, пойми, есть вещи, о которых нельзя
говорить громко. Есть вещи, которые трудно доказывать,—
они и так ясны всякому, в ком есть человеческое
сердце. Трудно объяснить человеку, что он не должен
разрушать стены дома, спасающего его от непогоды, что
он не должен сжигать поле, которое принесет ему
хлеб, что он не должен убивать сердце, вернее и
преданнее которого не найдет никогда на свете.
Да, все лето ты был гостеприимным и очень
внимательным. Но что это меняет? Могу ли я ценить
человека лишь за то, что он хорошо относится ко мне?
Разве это не будет с моей стороны самым
отвратительным проявлением человеческого эгоизма?
Вот я, кажется, и объяснил тебе причины своего
охлаждения. Может быть, мое письмо убедит тебя в
чем-нибудь, а может быть, и нет. Но я-то, во всяком
случае, буду по-прежнему часто писать твоей матери.
Желаю тебе всего, чего желает Анна Филипповна.
Большего пожелать невозможно. И вот странно: я зол
236

на тебя, а хочу, чтобы сбылись все твои мечты, потому
что это так обрадует добрую и милую старую
женщину.
И помни, мой бывший друг, что матерью люди
издавна называют свою Родину...»
А. АЛЕКСИН
Писатель Анатолий Алексин написал открытое
письмо человеку, который был беспощаден в своем
эгоизме по отношению к матери.
Вполне возможно, что этот же человек,
женившись, мог совершать и какие-то отнюдь не
эгоистические, добрые поступки, причем руководствовался он
как раз эгоизмом.
Згоизм в той или иной степени свойствен каждому
живому существу. Говорят даже, что без него человек
бы не мог добиться чего-то большого, не смог бы
защищать себя в биологической среде. Ученый Ганс Селье
считает даже: если ты хочешь, чтоб тебя любили (а это
нужно!), то ты из своих же эгоистических
соображений должен добиваться этого, то есть делать что-то
хорошее для других, порой отказываясь от того, что
нравится тебе. Вот почему даже самые большие
эгоисты способны отказываться от своего эгоизма во
имя своего «я», во имя того, кто их любит, оберегает,
заботится, чтобы не потерять этого человека.
Парадокс? Нет, еще одна сложность человеческой психики,
в которой все так неоднозначно.
Есть понятие, противоположное эгоизму —
альтруизм. Альтруизм предполагает постоянную способность
человека поделиться чем-то с другим, даже не
близким тебе человеком, способность делать добрые дела
всегда и везде, где требуется твоя помощь.
117

* Литературная газета» как-то рассказала о
женщине по фамилии Деревская и о ее муже. В 1942 году,
когда осиротели сотни и тысячи детей, она взяла на
воспитание 17 человек, а потом еще, и всего за время
войны она воспитала 48 детей. Она награждена была
орденом Трудового Красного Знамени. Около трех
десятилетий муж и жена Деревские несли нелегкое
бремя большой семьи. Жили они дружно, оба были
работящие, на все руки мастера, оба уважали друг друга
(конечно, только в такой обстановке это и могло быть).
Летом у них организовывался семейный трудовой
лагерь. * Огородная бригада» работала весело, с
шутками. Мать говорила: «Не умеешь — научись, не
можешь — не берись, пообещал — сделай».
A. Н. Деревская и ее муж, конечно, совершили
настоящий подвиг, их альтруизм безграничен. Подобный
альтруизм является порождением нашего общества.
Ведь коммунизм предполагает заботу о других, об
обществе в целом. Поэтому альтруизм входит в
понятие коммунистической нравственности.
B. И. Ленин говорил: «Коммунизм начинается
там, где появляется самоотверженная,
преодолевающая тяжелый труд, забота рядовых рабочих об
увеличении производительности труда, об охране каждого
пуда хлеба, угля, железа и других продуктов,
достающихся не работающим лично и не их «ближним», а
«дальним», т. е. всему обществу в целом...»
Способность человека думать об этих «дальних» — это
способность человека коммунистического общества.
А. ПОЛЯКОВ

Борис КАМОВ
ПРАКТИКУМ ПО САМОВОСПИТАНИЮ
Самовоспитание — это самостоятельное и целенаправленное
развитие в себе тех способностей и черт характера, которых нам
недостает, это стремление ликвидировать разрыв между тем,
чего человек хотел бы достичь, и тем, что он пока может.
Многие выдающиеся деятели прошлого и настоящего
разрабатывали для себя индивидуальную методику самовоспитания,
которая помогала им исправлять ошибки природы, развивать
нужные нравственные качества.
...А. В. Суворов родился хилым. Мечтая о службе в армии,
он еще в детстве стал обливаться холодной водой и заниматься
гимнастикой. До глубокой старости великий полководец
отличался неутомимостью и бодростью духа.
Молодого советского летчика Николая Каманина должны
были списать из авиации: у него начиналось заболевание
сердца и нервной системы. Каманин подобрал для себя спортивно-
гимнастический комплекс и полностью восстановил свое здоровье.
Он прослужил в авиации еще тридцать с лишним лет. Герой
Советского Союза генерал Н. П. Каманин готовил первых
советских космонавтов.
В разные времена в разных странах существовали свои
представления об идеале личности, свои специально разработанные
кодексы и методы воспитания.
Но нигде и никогда проблемы самовоспитания не ставились
так широко, как после революции в нашей стране.
В 1922 году В. И. Ленин говорил об одной из главных
трудностей, которая «лежит в нас самих»: «...В новом необыкновенно
трудном деле надо уметь начинать сначала несколько раз: нача-
239

ли, уперлись в тупик — начинай снова, — и так десять раз
переделывай, но добейся своего...»
В нынешнюю эпоху нравственный идеал личности в нашей
стране очерчен в Моральном кодексе строителя коммунизма.
Вопросы самопознания, самосовершенствования и
самовоспитания приобретают теперь особое значение. Советскому обществу
нужны миллионы талантливых, образованных специалистов,
способных развивать науку, создавать материальные, духовные,
художественные ценности и при этом обладать высокой
работоспособностью.
Личность формируется под влиянием общества, но и яркая,
целеустремленная личность воздействует на общество.
Талантливый комсомольский вожак делает насыщенной и увлекательной
общественную жизнь класса, школы, завода. Умелый
председатель превращает отсталый колхоз в показательное,
высокопродуктивное хозяйство. Открытие ученого совершает переворот
в целой отрасли науки и промышленности.
На всем лучшем, что создано человечеством, лежит печать
личности. Мы говорим: закон Архимеда, эстетика Аристотеля,
таблица Менделеева, теория относительности Эйнштейна,
система Станиславского. Мировую космонавтику невозможно отделить
от трех имен: Циолковский, Королев, Гагарин. На политическую
жизнь планеты могучее воздействие оказывают идеи Ленина и
Маркса.
1
Станешь ли ты личностью — это зависит только от тебя.
Наше общество создает условия, но общество не будет вместо
тебя учить бином Ньютона или обливаться по утрам холодной
водой. Там, где школа «тянет» Машу или Колю на медаль, а
бабушка пишет домашнее сочинение «Образ Татьяны»,
вырабатывается антиличность с большим потребительским аппетитом.
Личность начинается с решительного шага. К 12—14 годам,
когда мы начинаем взрослеть, каждый должен уже знать, кем и
каким хочет стать. И самостоятельно дополнять или исправлять
240

уже полученное воспитание или образование. С годами многое
будет уточняться и дополняться. Но первое решение должно
быть принято как можно раньше. При этом следует учесть: мы
. живем в эпоху всевозрастающих психофизических нагрузок.
Представьте, какое напряжение испытывают: пилот
реактивного самолета; машинист электропоезда, идущего со скоростью
160 километров в час (45 метров в секунду); водитель
междугородного автобуса; телевизионный режиссер, ведущий передачу
с места событий; вокзальный кассир в летние месяцы; хирург,
делающий несколько операций в день; начальник
конструкторского бюро в 150 человек; школьный учитель; абитуриент,
поступающий в институт...
Подсчитано: чтобы в наши дни сделать открытие, нужно
оказаться способнее сотен ученых, работающих над той же
проблемой в разных странах мира. А между тем врачи бьют тревогу:
«помолодели» многие болезни, которые прежде считались
старческими. Люди заболевают в разгар отлично сдаваемой сессии,
за месяц до выхода первой книги, накануне защиты диссертации
или просто без всякого видимого повода.
Болезнь коронарных сосудов сердца «100 лет назад была
медицинским курьезом», — читаем мы в книге Г. Косицкого
«Цивилизация и сердце». Сейчас в США на долю
сердечно-сосудистых заболеваний приходится от 50 до 70 процентов всех
смертных случаев.
Как же быть? Где выход? Бежать на необитаемый остров?
Вести жизнь Робинзона? Но в давно прошедшие времена, ведя
натуральное хозяйство, люди не всегда доживали и до 30 лет...
Забиться «премудрым пескарем» в тихий угол: жить без
волнений, без страстей, без физических и нравственных усилий?
Но такая жизнь, во-первых, скучна и пуста. А во-вторых,
инертность и вялость тоже разрушают организм, снижают его
способность к сопротивлению инфекциям.
Поэтому и в наш перегрузочный век должно любить,
ненавидеть, бороться, отстаивать свои взгляды, самозабвенно
трудиться, ставить перед собой великой трудности задачи, добиваться
16 Азбука нравственности
241

их осуществления, ошибаться, начинать сызнова, создавать
неповторимое.
Идите навстречу всем сложностям и превратностям жизни,
не опасаясь в 30—40 лет обрести гипертонию, нервное
расстройство или «пробоину * в сердце, веря, что и к 80 годам вы
сможете сохранить крепкое тело, ясную голову, желание и
способность работать.
Дело в том, что срывы, особенно в молодом возрасте, чаще
всего случаются не потому, что исчерпаны резервы организма,
а потому, что человек не умел и не умеет пользоваться
громадными запасами своих сил, способностью нашего тела быстро
восстанавливать энергию. Ученые в разных странах мира
пришли независимо друг от друга к единому мнению: спасение от
«болезней века» не в том, чтобы изобрести еще 100 тысяч
лекарств, а в том, чтобы объяснить каждому из нас: «Спасение
в тебе самом!»
На помощь в борьбе с недугами придет наша природа,
резервы и защитные силы нашего организма... если, конечно, мы
научимся ему помогать.
Средних дарований человек использует лишь 4 процента
своих нервных клеток. Талантами и гениями становятся те, кому
удается пробудить и вовлечь в работу хотя бы часть своих
дремлющих клеток, поэтому у каждого есть возможность сделаться
в 5—10—20 раз умнее и способнее, особенно если с самого
раннего детства начинается развитие его способностей.
Велики и ресурсы нашего тела. Люди могут подымать
тяжести, многократно превышающие их собственный вес,
преодолевать вплавь большие расстояния, переносить высокие
температуры и находиться в ледяной воде. О мощи нашего мышечного
аппарата свидетельствует драматический случай.
Космонавт Алексей Леонов во время тренировочного прыжка
завис вниз головой: лямка парашюта обмотала его ногу и
зацепилась за металлическую спинку, которая крепится за ранцем.
Приземление вниз головой грозило верной гибелью. Леонов,
изловчившись, отогнул металлическую спинку и вытащил лямку.
242

На земле, уже вчетвером, космонавты попытались ту же спинку
разогнуть — не смогли...
Таким образом, самовоспитание в нашу эпоху необходимо
не только для развития в себе высоких нравственных и
профессиональных качеств, но и для того, чтобы суметь использовать
громадные резервы нашего мозга и тела.
Из чего же складывается система самовоспитания?
Выберите достойную цель. Только она придаст смысл всем
вашим усилиям, направит в одну сторону ваши помыслы и
деяния. Даже если спустя какое-то время ваши жизненные планы
изменятся, вы к этому моменту успеете обрести очень важное
качество — целеустремленность.
Путь многих выдающихся деятелей начинался в юности и
даже в детстве. Пушкин рано начал писать. Шлиман
мальчишкой задумал отыскать древнюю Трою. Генеральный конструктор
космической техники Сергей Павлович Королев в юности строил
планеры и сам на них летал.
Целеустремленность физиологична и даже «выгодна» нам. Она
позволяет держать все системы нашего организма в состоянии
высокой активности. Не случайно, что деятели науки и
искусства, одержимые своим творчеством, доживали до глубокой
старости, до последних дней сохраняя способность работать и
создавать.
В. Гёте в 74 года пишет знаменитую «Мариенбадскую
элегию», Д. Верди в 80 лет создает оперу «Фальстаф». 82 года
прожил Л, Толстой, 86 — И. Репин, 94 — Б. Шоу, почти 100 лет —
скульптор С. Коненков, на сотом году жизни скончался
казахский поэт Джамбул. Профессор Б. Букреев в 96 лет написал
учебник по высшей геометрии. Мыслящий человек долго
сохраняет творческую молодость.
И наоборот. Бесцельно живущие люди быстро стареют.
Способности их рано гаснут.
Воспитывайте волю — это наш главный инструмент в
борьбе за самих себя. Волевые люди средних способностей
нередко достигали многого. Безвольные таланты, как правило,
16*
243

ничего. Редкий образец безволия продемонстрировал
выдающийся американский шахматист Роберт Фишер. Он малодушно не
явился на матч с Анатолием Карповым и корону чемпиона мира,
которой добивался много лет, сдал без единого боя.
Что же такое воля? Умение делать то, что надо. И
тренировать ее можно, как мышцы, методом всевозрастающих нагрузок,
начиная с минимальных. Не хочется ставить на место книгу —
поставьте. Не хочется звонить по делу — позвоните. «Что
назначено непременно исполнить, то исполняй несмотря ни на что...
Что исполняешь, исполняй хорошо» (Л. Толстой). Вскоре вы с
удивлением обнаружите: стоит вам приказать самому себе, и
какой-то механизм внутри вас быстро, даже радостно выполнит
команду.
Укрепляйте тело. В наш век человек мало двигается. На
работу, в институт, даже в школу ездят на автобусе или в метро.
В квартиру нас нередко подымает лифт. Отдых в субботу или
воскресенье порой проходит у телевизора.
Умственные и нравственные перегрузки истощают нервную
систему. Недостаток мышечных усилий истончает и сужает
кровеносные сосуды.
Каждый день, как бы он ни был перегружен, следует
начинать с зарядки в комнате, во дворе или соседнем парке.
Потраченное время, многократно умноженное, вернется к вам в виде
стойкой и высокой работоспособности. Вы сбережете годы жизни
на том, что перестанете болеть. Или станете болеть гораздо
реже.
Комплекс упражнений выберите себе сами по своим
возможностям и вкусу. Это может быть обычная гимнастика, подобная
той, что проводится по радио, упражнения с эспандером,
гантелями. Самое главное — упражнения должны стать
регулярными, во время гимнастики следует сосредоточиться на
тех упражнениях, которые вы делаете. Выполнять утреннюю
программу, а в это время слушать музыку или следить за
интересной сценкой под окном — значит тратить время на 3/4
впустую. Следите за своим самочувствием. Желательно еженедель-
244

но понемногу увеличивать нагрузки... В число ваших
упражнений может войти и популярный теперь «бег трусцой». Напомним
главные рекомендации, изложенные в книге Г. Гилмора «Бег
ради жизни». Основной принцип Артура Лидьярда, изобретателя
«бега ради жизни» — «тренироваться, но не перенапрягаться».
Для неподготовленного бегуна рекомендуются «минимальные
пробежки». Для молодых людей — в течение пяти минут.
Для пожилых — еще меньше.
Важно установить «равномерный темп на протяжении всей
пробежки». Затем постепенно увеличивать время до 15 минут и
больше. «Не набрасывайтесь на бег трусцой, — предупреждает
А. Лидьярд, — как бык на ворота». В первую неделю нужно
уметь себя сдерживать. Не гнаться за скоростью и
километражем. Главная цель тренировок — выработка ритма и обретение
выносливости.
Берегите и укрепляйте свой мозг. Он требует внимания,
заботы и... умелого обращения. А большинство из нас совершают
варварство — долгое время совсем его не загружают, обрекая
на почти полное бездействие, а затем устраивают аврал:
подготовка к экзаменам с ночными бдениями, сдача курсового
проекта, домашнего сочинения или научной, запланированной работы.
Наш мозг в авральных ситуациях спасает только огромный
запас прочности. Но невропатологи и психиатры могут
подтвердить: это не всегда проходит бесследно.
Первое непременное условие нормальной и безотказной
работы нашего мозга — дышать круглые сутки, даже во сне,
только носом. Кто еще не умеет, должен терпеливо учиться.
Дыхание носом круглые сутки не только предохраняет от простуды
и микробов, не только увеличивает на 15 процентов количество
вдыхаемого воздуха, но и резко улучшает деятельность мозга.
Педиатры хорошо знают: дети, у которых не в порядке
носоглотка, отстают в развитии.
Для освежения мозга, для пробуждения бездействующих
клеток индийские мудрецы несколько тысячелетий назад
разработали попеременное дыхание разными ноздрями. Зажимается пра-
245

вая. Медленный вдох левой. На одну-две секунды зажимаются
обе. Затем медленный выдох правой. Вдох правой. Опять
зажимаются обе. Выдох левой. Это один цикл. Начинать лучше всего
с трех циклов, прибавляя по одному в неделю, пока не
дойдете до 20.
Той же цели служит массаж шеи, ушей, лба над бровями и
всей поверхности головы от лба до затылка. Если во время
работы почувствуете, что «заело» и голова отказывается работать,
не спешите варить кофе. Подышите, помассируйте голову, после
этого постарайтесь несколько минут ни о чем не думать. Мозг
передохнет и с новыми силами включится в работу.
Укреплению мозга способствуют перевернутые позы. Хорошо,
если вы их включите в утренний комплекс. В журнале «Индия»,
в книге А. Миланова, И. Борисовой «Упражнения йогов» (на
украинском языке) вы найдете описание некоторых упражнений.
Учитесь есть. Мы за день съедаем гораздо больше того, что
нам нужно. Переваривание пищи, особенно плохо разжеванной,
требует больших затрат энергии. Организм вынужден ее
отбирать у главного потребителя «топлива» — нашего мозга. Вот
почему «сытое брюхо к науке глухо». И даже среди дня после
обильной еды клонит в сон.
Существует легенда, что каждому человеку суждено за
свой век съесть строго определенное количество пищи. Чем
меньше он будет есть, тем дольше проживет. В разных странах
предостережение от обильной еды звучит по-разному. На Востоке
говорят: завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай
врагу.
Чтобы меньше есть, не испытывая чувства голода, нужно
научиться медленно жевать. Сосредоточьтесь на том, что вы
едите, ощутите вкус хлеба, молока, сыра, овощей. Получайте
удовольствие от того, что вы едите.
Нужно не только меньше есть, но и больше пить. (Имеется
в виду НгО!) День лучше всего начинать кружкой холодной или
горячей воды. И понемногу пить, если имеется такая
возможность, на протяжении всего дня. Это улучшит работу кишечни-
246

ка и почек. Благотворно скажется на самочувствии и
работоспособности: организм не будет отравлять себя продуктами
собственной жизнедеятельности.
2
Во всяком деле необходима система. Это не каприз педантов.
Система — всегда обобщение опыта. Не зря говорят: «Умный
учится на чужих ошибках, глупый — на своих». Система
позволяет «автоматизировать» второстепенное (вы не глядя включаете
свет, на ощупь снимаете с полки, с привычного места, нужную
вам книгу), система раскрывает «секрет» той или иной
производственной операции (даже в гастрономе вы всегда отличите
опытного продавца от новичка). Система оберегает нашу
нервную систему от перегрузок, экономит силы, время (иногда годы!)
и служит гарантией качества нашего труда.
Это в равной мере относится и к умственной деятельности.
Один решает математическую задачу за пять минут, потому что
ему известен кратчайший способ. А другой тратит целый день,
потом не спит ночь, и решение его оказывается громоздким, а
следовательно, непригодным.
Вот почему сейчас уже в детских садах учат писать, читать,
предлагают специальные игры, которые развивают
сообразительность и пространственное мышление, в начальной школе
проходят элементы высшей математики, а инженеров готовят с учетом
запросов 2000 года.
И все же нас мало обучают технике самостоятельной
умственной работы: как обдумать прочитанную книгу, увиденный
фильм, услышанный важный разговор? Что нужно уметь, чтобы
отстоять свою точку зрения или доказать ошибочность чужой?
Как составить план классного сочинения или дипломной работы?
Многим приходится открывать эту технику для себя
самостоятельно (в наше время это так же «рентабельно», как учиться
добывать огонь с помощью сухой палочки и мха).
Общие принципы организации умственной деятельности
между тем разработаны и проверены давно. Мы ограничимся
самыми общими советами.
247

Обуздайте свой ум. Представьте: вы сели за стол, чтобы
написать заметку в стенгазету. По дороге домой вам в голову
приходили точные и хлесткие мысли. Вы заранее предвкушали,
как удивится редактор, когда завтра все это прочтет. А
товарищи будут стоять возле стенда толпами. Вот вы придвинули
бумагу, отвинтили колпачок ручки с золотым пером — в тот же
миг все ваши замечательные мысли разбежались в стороны,
словно шаловливые дети. Ладно, вздохнули вы, завтра. А
назавтра все повторилось сначала.
Об эти «невинные * шалости ума разбилось немало
многообещающих судеб. Люди, созданные потрясти мир величайшими
открытиями и произведениями искусства, оставались
пустоцветами. Их трагедию рождал «пустяк» — рассеянное внимание.
Силы ума сравнивают с потоком воды или солнечного света.
Если вяло текущую речку перегородить плотиной, она
становится мощной и глубоководной. Если в фокусе линзы собрать
рассеянные солнечные лучи, они превращаются в узкий
испепеляющий поток.
Плотиной ума, его линзой становится способность к
сосредоточению. Л. Н. Толстой оставил почти 100 томов своих
сочинений; он с юношеских лет находил время и возможность
записать или продиктовать свои мысли.
Способностью подолгу сосредоточиваться на одной мысли
отличался Томас Эдисон. Он подарил человечеству фонограф,
прадедушку нынешнего проигрывателя и магнитофона, ему
принадлежит идея строительства домов из крупных железобетонных
блоков, он усовершенствовал телефон, электрическую лампочку,
пишущую машинку, киносъемочную камеру и т. п.
Наполеон на войне умел на 20—30 минут совершенно
выключаться из окружающей обстановки. За эти полчаса он
рассчитывал все возможные варианты ходов противника.
Способность к сосредоточению, как мышцы, как волю, можно
развивать упражнениями с возрастающей нагрузкой. Начните
с самых простых.
Вы держите авторучку. Какого она цвета? Формы? В чем
особенность ее конструкции? Вы смотрите на репродукцию карти-
248

ны: кто на ней изображен? Во что одет? Что выражает лицо
персонажа? Какие цвета помогают воссоздать атмосферу картины?
«Прокрутите» в памяти основные эпизоды фильма, который
вы смотрели вчера... Попытайтесь со всеми подробностями
увидеть лица главных персонажей произведения.
Упражнений много. В индийских общеобразовательных
школах сосредоточению учат прямо на уроках. Учитель выстраивает
весь класс. Велит поджать левую или правую ногу. Ребята
держат перед собой сложенные ладони и закрывают глаза. Только
абсолютное внимание дает возможность удержаться в этой позе.
Стоит на мгновение отвлечься — и теряешь равновесие.
Упражнения на сосредоточение успокаивают, приучают ум
подолгу останавливаться на тех предметах и темах, которые вы
ему подскажете. Развитое внимание — гарантия отличной
памяти, больших аналитических и творческих способностей.
Учитесь думать. Процесс думания начинается с проговарива-
ния про себя тех сведений, которые нуждаются в осмыслении.
Допустим, поссорились два ваших приятеля. Чтобы понять, кто
виноват, вы пересказываете самому себе, что сделал первый,
а потом второй. И сопоставляете.
Известный русский дипломат А. А. Игнатьев, автор книги
«50 лет в строю», решая какую-либо проблему, расчерчивал
лист бумаги пополам. Слева он писал все доводы* «за», справа —
«против».
Вообще процесс думания похож на разговор двух
собеседников, где один спрашивает, а другой отвечает. В прошлые века
многие ученые труды писались в виде диалога. Если вы откроете
«Диалоги» Платона, выдающегося философа древности (см.
главы «Критон» и «Федон»), вы получите наглядное представление
о процессе размышления «на два голоса».
Учитесь говорить. Живописцы мыслят образами, ученые —
формулами, композиторы — звуками, но главным средством
оформления наших мыслей остается слово. Нельзя научиться
249

думать, не умея говорить. Когда мы видим па экранах своих
телевизоров Ираклия Андроникова, мы прежде всего подпадаем
под волшебство свободно льющейся одухотворенной речи. Люди,
свободно владеющие живым словом, становятся редкостью.
Красноречию не учат ни филологов, ни юристов, ни инженеров.
Утрачивается искусство полемики и блестящего научного спора.
Что же требуется для умения говорить?
а) Пополните свой словарный запас. Наша словарная
кладовая лучше всего пополняется во время чтения художественной
литературы, когда в тетрадь или на отдельные листочки
выписываются необычные или понравившиеся слова, обороты или
целые отрывки. Николай Васильевич Гоголь переписывал
полюбившиеся ему стихи. А выдающийся советский писатель
Всеволод Иванов вспоминал, что он переписывал целые тома Л.
Толстого и Чехова, у него были тетради с выписками из словаря
В. Даля, то есть родной язык он изучал так же тщательно, как
некоторые изучают иностранный.
Расширяет словарный запас заучивание стихов и
прозаических отрывков, которые становятся как бы матрицами нашего
мозга. Чем больше текстов хранит наша память, тем мозгу легче
выдавать уже готовые словесные формы или отливать в своей
«словолитне» фразы по заложенным в клетках образцам.
б) Стройте правильно свою речь. Каждое выступление, устное
или письменное, должно быть кратко сформулировано на листке.
Человек, который этого не делает, пустой болтовней отнимает
чужое время и нередко становится посмешищем.
Готовясь к комсомольскому собранию или к диспуту, вы
должны понять сами и отметить на бумаге: по какому поводу
вы намерены выступить?.. Сформулируйте, что вы хотите
доказать или опровергнуть... Запишите все доводы, которые вы
намерены привести... Проверьте, насколько каждый из них
убедителен... Чем вы намерены закончить свое выступление?
Подготовку к собранию или диспуту вам облегчит
магнитофон. Запишите на пленку приготовленную речь. Прослушайте
ее. Довольны ли вы содержанием, темпом изложения? Обратите
внимание, как звучит ваш голос: тихо или неестественно гром-
250

ко, робко или убежденно? Магнитофон позволит вам услышать
себя со стороны, даст возможность выработать навыки оратора
и полемиста.
И пусть вторым вашим техническим помощником станет
пишущая машинка. Письмо, на которое вы потратите час, на
машинке вы сумеете отпечатать за 15—20 минут. Научиться
писать на машинке гораздо легче, нежели кажется. Особенно если
вы найдете в магазине или в библиотеке самоучитель
машинописи.
...Количество информации в мире каждые 10—15 лет
удваивается. А большинство из нас читает медленно, мы по давней
привычке мысленно проговариваем каждый слог. К счастью, процесс
нашего чтения можно ускорить в несколько десятков раз.
Для этого необходимо: а) сосредоточиться на том, что вы
намерены читать; б) отключить механизм проговаривания, чтобы он
не задерживал вас; в) читать сперва целыми фразами «мама
купила молоко», потом целыми строчками «мама купила молоко
в соседнем магазине за углом». Со временем вы обретете умение
схватывать одним взглядом целые абзацы.
Мысленное проговаривание текста позволяет считывать не
более 200 слов в минуту, то есть меньше одной машинописной
страницы. О. Бальзак читал со скоростью 4000 слов за те же
60 секунд. Необыкновенно быстро читали А. С. Пушкин,
Н. Г. Чернышевский, А. М. Горький, В. И. Ленин.
Сейчас во многих странах созданы институты динамического
чтения. Возникают они и у нас. Уроки скорочтения печатали
журнал «Техника — молодежи» и «Комсомольская правда».
Но какова бы ни была скорость вашего чтения, усвойте себе
несколько старых правил:
Приступая к книге, предварительно ознакомьтесь с ней:
найдите аннотацию на обратной стороне титульного листа,
просмотрите оглавление, обратите внимание на иллюстрации. Тогда
вы поймете, чего можно ждать от этой книги. И ваше чтение
станет направленным.
А дочитав книгу, кратко сформулируйте сущность того, что
вы узнали. Что хотел сказать своим произведением автор? Со-
251

гласны ли вы с ним? А как бы вы повернули события
произведения?
...Вы прикоснулись к горячему утюгу — в тот же миг рука
сама отдернулась. Вы поскользнулись, и, прежде чем успели что-
нибудь понять, мышцы спины, рук, ног пришли в работу и не
позволили вам упасть. Кто же привел их в действие? Особый
таинственный механизм нашего мозга, который называется
подсознанием. Он неутомим, почти не знает усталости. На него
приходится 9/10 всей мыслительной деятельности мозга. Но самое
удивительное, что механизмом подсознания можно пользоваться
сознательно. Это открывает большие перспективы
интеллектуального и духовного развития.
Предположим: вы пишете курсовую работу. Соберите факты.
Обдумайте каждый из них. После этого прикажите вашему
подсознанию: «Я хочу, чтобы собранный материал был всесторонне
классифицирован и проанализирован. Я жду ответа через
три дня».
В назначенный срок вы ощутите, что в голове многое
прояснилось и вы готовы все записать. А если собранных фактов
недостаточно, то вы отчетливо увидите, в каком разделе у вас
пробел. Восполните его. И поручите подсознанию «просчитать»
всё снова.
Вот почему «утро вечера мудренее», всякая написанная
работа должна хотя бы немного полежать, и никогда не нужно
спешить во время важного разговора или при ответе на
экзамене: подсознанию необходимо время, чтобы подготовить точный
и ясный отш^г.
...Бывают счастливые дни, когда спорится работа. И радость
от того, что наш разум и наши руки способны создавать,
столь велика, что мы готовы работать и утром, и днем, и ночью,
нам не до еды и не до кино. Мы спешим использовать каждую
минуту этого волшебного состояния, когда отчетливо сознаешь,
что тебе все по силам, и боишься только одного: что
какой-нибудь прозаический пустяк, никчемный телефонный разговор
выбьют из этого состояния.
Стефан Цвейг написал о том, как даже люди незначительных
252

способностей в короткие периоды восхитительных взлетов
создавали неповторимые произведения и делали величайшие
открытия. Это были «звездные часы человечества».
Возможно, что эти «звездные часы» соответствовали
биологическим ритмам этих людей.
Существует физический цикл в нашем биоритме, он длится
23 дня; эмоциональный цикл продолжается 28 дней, а
интеллектуальный — 33 дня. Первая половина этих циклов дает взлет
физического, эмоционального и интеллектуального состояния, а
вторая — спад. Во вторую половину своего месячного
биологического цикла человек допускает наибольшее количество
ошибок. У работников транспорта именно в эту пору чаще всего
происходят аварии. Вот почему в Японии за биологическим
ритмом служащих следят с помощью ЭВМ, а в Швейцарии
выпущены далее специальные наручные часы. Поставленные один
раз, они показывают не только время и день недели, но и
отмечают, в какой половине своего биологического цикла находится
их владелец.
Тиканье внутренних «часов-ходиков» не у всех одинаково,
но у большинства их ритм совпадает. Это позволило ученым
точно отмерить часы наибольшей и наименьшей
работоспособности. Самое продуктивное время — с 9 до 14 и с 16 до 20
часов. А к сведению любителей ночных бдений перед экзаменами,
время с часа ночи до четырех самое «глухое». В эти часы
минимальное давление крови, минимальная частота дыхания, а
с двух до четырех — состояние минимальной физической
активности. Так что, прислушиваясь к стуку «часиков», мы можем
существенно облегчить нашу жизнь.
С помощью специальной таблицы, напечатанной в журнале
«Наука и жизнь» за 1973 год, № 3, каждый имеет возможность
высчитать границы своего биоритма.
Искусство отдыхать. Для одних отдых — рыбалка, грибы,
велосипед, коньки, лыжи; для других — поездки по историческим
местам, музыка, шахматы, живопись, книги. А люди, не
знающие, куда девать свободное время или приберегающие на вос-
253

кресные дни с*мую тяжелую работу, — медленные самоубийцы.
Именно среди них статистика черпает данные о ранних язвах,
инфарктах, гипертонии и бытовых травмах.
Искусству разумного отдыха посвящены целые тома, к
которым мы вас и отсылаем. Здесь мы можем дать только
несколько советов.
Старайтесь не уставать. Это значительно легче, нежели
кажется. Разумно проведенный отпуск снимает нагрузку
предыдущих месяцев. Разумно проведенное воскресенье снимает
нагрузку б—6 рабочих дней. Обеденный перерыв позволяет перевести
дыхание после первых нескольких часов труда. Не случайно во
многих странах час обеда почитается священным. В эти 60
минут отдыхают все — от президента до чистильщика сапог.
Если позволяют условия, нужно делать 5—10-минутные
перерывы после часа напряженной индивидуальной работы.
Хорошо поразмяться, послушать легкую музыку. Подышать или
для отвлечения сосредоточиться на какой-нибудь картине (так
отдыхал академик И. П. Павлов).
Для предупреждения усталости разработана система
мышечного расслабления (релаксации). Если вы не умеете
расслабляться, то у вас на выполнение любой работы уходит до 40 раз
больше энергии, чем нужно.
В книге К. С. Станиславского «Работа актера над собой»
преподаватель сценического мастерства Торцов предлагает
нескольким ученикам поднять рояль и после этого просит:
«Помножьте скорее, пока держите рояль, 37 на 9!.. Не можете? Ну
так вспомните все магазины на нашей улице, начиная с угла
переулка. И этого не можете...» Оказалось, чтобы выполнить эти
простейшие задания, ученикам понадобилось сперва опустить
инструмент, то есть ослабить мышцы.
Техника релаксации, как ее называют, освобождает мозг от
миллионов ненужных импульсов, которые мешают умственной
деятельности, и позволяет отдыхать за несколько минут.
Искусство мышечного расслабления стало одним из главных
элементов знаменитой «системы Станиславского», по которой
готовят актеров во всех театральных школах мира. Релаксации
254

обучают летчиков, подводников, десантников и государственных
деятелей.
Приступая к работе, на минуту расслабьтесь, как это делают
штангисты перед рывком. Закончив работу, расслабьтесь на
минутку, как боксер, проведший трудный раунд. Это восстановит
ваши силы. (Подробнее о расслаблении — на стр. 259 нашей
книги.)
Умение отдыхать и умение работать, наша внутренняя
самодисциплина, учет особенностей нашей биологической системы —
все это следует вам взять себе на вооружение, занимаясь
самовоспитанием.
Однако до сих пор мы говорили в основном о развитии тех
или иных способностей, о рациональной организации труда и
жизни человека. О нравственном и эмоциональном воспитании
мы поговорим в следующей беседе.
3
Из мира животных человека выделила не только способность
совершенствовать орудия труда и думать, но и способность
чувствовать.
В самых различных уголках земли найдены статуэтки времен
палеолита. В скульптурах замечательно переданы мощь и
пластика человеческого тела. И нет лица: рта, глаз, ушей. Лицо,
личность, душевный мир другого человека еще не волновали
древнего художника.
Очень давно стариков убивали или оставляли умирать одних.
Понадобилось время, чтобы пришло уважение к старости и
понимание того, что «сила — у молодых, а ум — у старых».
«Вздорожала» мудрость. И уважение распространилось на труд,
опыт и талант.
Многие века женщина считалась только «сосудом
плодородия». Любовь облагородила половой инстинкт, породила
поклонение женщине, помогла узаконить ее права.
Медленнее всего в человеческом обществе искореняется
жестокость и прививается доброта. У диких народов съедали плен-
255

ников. В Древнем Риме, когда раненый гладиатор молил на
коленях о пощаде, хорошенькие женщины со смехом поворачивали
большой палец вниз, что означало смерть. В концлагерях врачи-
фашисты ставили «острые опыты» на живых людях. Часто без
наркоза. А в Америке совсем недавно, когда молодой
отчаявшийся негр залез на крышу небоскреба, чтобы покончить жизнь
самоубийством, собралась громадная толпа, она нетерпеливо
требовала, чтобы парень прыгал быстрей. И он прыгнул.
В наше время, в нашей стране человек, который при всех
прочих достоинствах хочет быть нравственно развитым, должен
ответить сам себе: умею ли я уважать старость, чужой труд,
близких и друзей? Умею ли я любить дерево под моим окном,
город, где родился, страну, где вырос, тех, кому я в любви
клянусь? Умею ли я быть добрым, то есть не жалеть сил и
времени, жертвовать собственными интересами, чтобы помочь другому
или доставить ему радость? И способен ли я встать на защиту
попранного уважения, любви и доброты?..
Отсутствие даже одной из этих черт делает человека
нравственно уязвимым. Даровав своей молодежи право не уважать,
не любить, не жалеть, Гитлер получил поколение, которое,
начав убивать своих соотечественников, с еще большей жестокостью
уничтожало потом представителей других народов.
Существует печальная закономерность. Путь человека к
высотам духа и культуры потребовал многих тысячелетий. А на
возврат к каннибализму и варварству достаточно нескольких
лет, а иногда и нескольких месяцев.
Такой глубоко внутренний процесс, как нравственное
самоусовершенствование или воспитание чувств, социален. В. И. Ленин
после революции заявил, что мы являемся наследниками всей
человеческой культуры, а значит, и всех гуманистических
традиций.
На протяжении веков многие философы и художники
обращались к созданию системы нравственного
самоусовершенствования.
256

В России одну из первых таких систем создал Н. Г.
Чернышевский. В романе «Что делать?», который был написан в
каземате Петропавловской крепости, он изложил теорию
«разумного эгоизма». Предложенная им теория нравственного
самоусовершенствования способствовала воспитанию нескольких
поколений революционеров.
Многие десятилетия разработкой теории нравственного
усовершенствования занимался Л. Н. Толстой. Великий писатель и
мыслитель ошибался, когда полагал, что предложенная им
система пригодна для экономического и политического
переустройства мира. На это заблуждение Л. Н. Толстого еще в годы первой
русской революции указал В. И. Ленин.
Но та же теория оказала громадное влияние на
формирование личности и художественного дарования самого Толстого.
И нашла многих последователей.
Проблемам нравственного самоусовершенствования посвящено
много работ, в том числе и эта книга. Здесь мы ограничимся
несколькими советами.
Познайте себя. Очевидно, что человек должен знать самого
себя. Самоанализ еще недавно небрежно называли
«самокопанием». Всякая крайность нехороша.
Если вы вели дневник, да еще много лет, перечитайте его
как жизнеописание постороннего. Вы обнаружите много
волнующего и давно позабытого. Вам откроется жизнь
малознакомого человека — вас самих.
Когда-то вы просто записывали события. Теперь у вас
появилась возможность подумать, как вел себя главный герой
дневника в многочисленных обстоятельствах, какие свойства
личности он проявил: целеустремленность или бесцельность
существования, принципиальность или беспринципность, смелость или
робость, волю или бесхарактерность, самоотверженность или
эгоизм.
Те же тетради позволят увидеть, стал ли автор дневника за
минувшие годы лучше. Если стал, то под влиянием чего: счаст-
17 Азбука нравственности
257

ливые обстоятельства, умный друг, самовоспитание?.. Но если
даже итог пока не в вашу пользу и вы не понравились себе
в своем дневнике, не отчаивайтесь. Спокойное размышление над
тем, почему так получилось, искренний ответ самому себе, в чем
главная причина, уже таят в себе возможности
«самоисцеления».
Но, независимо от того, ведете вы дневник или нет, мерилом
вашего облика будет поступок. Вы можете считать себя
передовым человеком и бездельничать, если не видит ваш начальник.
Или читать газету, когда рядом с вами в автобусе пьяный
оскорбляет пожилую женщину. И наверно сильно удивитесь, что
за нее заступился ваш приятель, слабосильный и робкий, о
котором вы думали, что он «не от мира сего».
Верьте в себя. Каждый рождается, наделенный талантами,
с душой, готовой отозваться на любое чувство. Но как помочь
этим дарованиям проявиться? Одним еще в детстве помогли
семья, товарищ или школьный учитель. Другим — неожиданное
одобрение или совет, пришедшие со стороны, от случайного, но
доброго и внимательного собеседника. А ко многим
«волшебное слово», способное раскрыть все богатство натуры, не приходит
долго. И наши дарования терпеливо ждут своего часа, чтобы
пробудиться... Только нужно ли ждать? Нет ли каких-нибудь
более действенных и менее случайных способов? В
научно-популярном фильме «Семь шагов за горизонт» известный советский
гипнотизер Райков открывает у молодых людей, которые
согласились на эксперимент, способности актеров, музыкантов,
живописцев. Райков не закладывает эти способности: они заложены
природой. Слово гипнотизера во время сеанса освобождает от
сомнений. Дар, пробужденный в гипнотическом сне, уже не
исчезает. Но магическим свойством обладает и слово, сказанное
самим себе.
Если перед трудным разговором мы говорим: «Я прав. Я это
докажу!», беседа нередко заканчивается успешно. Если же мы
говорим себе: «Он все равно не согласится», то чаще всего
терпим неудачу. Психологи объясняют оба случая. В первом мы на-
258

страиваем себя на борьбу Й победу. Во втором — на заведомое
поражение.
Каждый человек способен разработать для себя
положительную программу внутренней перестройки. Робкий должен
говорить: «Я смел. Я преодолею любые преграды». Больной: «Я
поправлюсь. Я стану здоровым. В меня вливаются силы». Это надо
повторять себе каждый день по многу раз.
Система психотренировки приносила удивительные
результаты. Известный актер И. Н. Певцов (в фильме «Чапаев» он
играет полковника) в жизни сильно заикался, но он приучил себя
к тому, что на сцене этот недостаток его речи пропадал.
Система психотренировки, которую раньше каждый
открывал сам для себя, в настоящее время детально разработана. Она
складывается из целого ряда отдельных элементов, которые
осваиваются постепенно и в строгой последовательности:
а) Расслабление. Лягте на диван иЛи на пол. Руки вдоль
тела. Ноги вытянуты. Носки врозь. Дышите как можно
медленней, но без всякого напряжения. Скажите себе: «Я начинаю
мышечное расслабление». И последовательно сосредоточивайте
внимание на тех частях тела, которые вы будете называть: «Я
расслабляю стопы, мышцы голени, бедер, спины, рук, шеи, лица».
Для проверки подымите и тут же «бросьте» руку или ногу.
Если они упадут свободно, вы расслабились хорошо. Поза
расслабления — прежде всего поза отдыха. Дважды в день можно
ограничиться только ею. Желающие могут идти дальше.
б) Вызовите чувство тяжести. Находясь в состоянии
мышечного расслабления (лежа или сидя в «позе кучера»),
произнесите про себя:
«Моя правая рука становится тяжелой» 6—8 раз
«Моя правая рука становится все тяжелее
и тяжелее» »
«Моя правая рука совсем тяжелая» »
«Я совершенно спокоен» »
За три дня, занимаясь дважды в день, нужно научиться
вызывать тяжесть в правой руке, за тот же срок — в левой и
соответственно в ногах.
17*
259

в) Вызовите чувство тепла. Расслабив мышцы,
добившись чувства тяжести в любой части тела, приступайте к
следующему упражнению:
«Моя правая рука становится теплой» 6—8 раз и т. д.
г) Оздоровление. Пробуждение резервов
организма. После того как вы научитесь вызывать ощущение
тяжести и тепла, можно переходить к самовнушению. Формулы
самовнушения лучше всего записывать на бумаге. Они должны
быть жизнеутверждающими, действенными и четкими:
«Я спокоен».
«Я здоровею с каждым днем».
«К 15 августа я буду совершенно здоров»,
или
«Я спокоен».
«Мое тело спокойно».
«Мое сердце работает спокойно».
«Давление крови снижается».
«Давление становится нормальным»,
или
«Я спокоен».
«Я перестаю горбиться».
«Я строен, ловок и подвижен».
«Я верю в свои силы».
«Моя мысль с каждым днем работает четче и быстрей».
Расслаблением и самовнушением нужно заниматься в одно
и то же время в пустой комнате. Тренировки требуют
сосредоточенности, времени и терпения. Только тогда вы обретете
здоровье, крепость нервов и твердость воли.
Аутотренинг станет еще действенней, если, расслабившись,
лежа на спине, вы станете повторять формулу самовнушения
в процессе глубокого дыхания. Каждое слово должно
соответствовать одной секунде дыхания. Если вы делаете вдох на 8
секунд, то формула должна состоять из двух, четырех или восьми
слов. Но вы можете дышать на 6 секунд и на 4. Это
индивидуально.
260

Эстетическое самообразование. Знаете ли вы художественную
литературу? Знаете ли вы историю, без которой не понять
многих произведений? Знаете ли вы музыку, живопись, архитектуру,
театр, кино? Между тем именно искусство питает наши чувства.
То, с чем вы хорошо знакомы, перечислите на одном листке.
То, с чем вы знакомы поверхностно или не знакомы вовсе, на
другом. То, что вы желали бы основательно изучить, на третьем.
Третий листок станет для вас самым главным. На его основа вы
разработаете программу эстетического самообразования.
Предположим, вы решили: «Займусь русской поэзией XIX
века. Или музыкой Шопена. Или историей советской
кинематографии 20—30-х годов». Подумайте, кто поможет вам составить
программу: преподаватель литературы, библиограф ближайшей
библиотеки, руководитель музыкального лектория, сосед по дому?
Когда сложится список того, что вам предстоит прочесть,
увидеть и прослушать, станет очевидным, что дела тут хватит
на несколько лет. И, прежде чем вам захочется отбросить
бесконечный список, представьте: целый год каждый вечер вы
будете погружаться в мир Пушкина. Круг дорогих и близких ему
людей станет и вашим кругом... День за днем вы станете жить
в атмосфере величайших творческих усилий, взлетов, бед,
разочарований, воплотившихся и невоплотившихся замыслов
Шекспира, Гоголя, Маяковского, Рафаэля, Рембрандта, Бетховена,
Чайковского, Эйзенштейна, Шостаковича. Лишь мысленно
проведя рядом с этими великими художниками хотя бы малое время,
мы сумеем понять, сколько потаенных сил открывает в душе
каждого из нас такое «соседство».
Не скупитесь на доброту. Вы взяли у товарища тетрадь по
физике до вечера, а вечером не принесли ее. И назавтра забыли
отдать, а потом вообще потеряли.
Вы позвонили девушке домой. Вам сказали: «Ее нет дома».
И вы повесили трубку, не сказав «спасибо» или «извините».
Мама просила купить хлеба, вы забыли, и вся семья на
ужин осталась без хлеба.
Или еще: договорились прийти в учреждение или к какому-
261

либо занятому человеку к 9 часам, а сами пришли в 9 часов
20 минут.
Все это примеры каждодневного неуважительного нашего
отношения к окружающим, неумения быть обязательным, деловым,
добрым.
Отлично исполняя свой долг, доставляя радость людям и от
этого испытывая радость сами, вы оберегаете себя и
окружающих от «болезней века». Ведь положительные эмоции снимают
губительные спазмы мышц и сосудов. Отрицательные их
создают. Становясь источником положительных эмоций, вы
способны образовать вокруг себя зону здоровья и высокой творческой
работоспособности. Ведь мы точно знаем, под чьим началом нам
приятно трудиться, а под чьим — нет, в какой комнате
позволят произнести грубое слово, а в какой тут же выставят за дверь.
Оказав другому добрую услугу, мы испытываем радость. Мы
ощущаем прилив энергии и готовность помогать еще.
А стоит нечаянно сорваться и несправедливо кого-нибудь
обидеть, на душе гадкий осадок и полное опустошение. «То, что
начато в гневе, кончается в стыде», — писал Л. Н. Толстой.
Многовековой опыт хакасов учит: «Силу, нужную для дела, на
гнев не растрачивай». А Сенека две тысячи лет назад писал:
«...поступки и движения гневающегося обнаруживают его
слабость и мелочность... Гнев есть признак не сильной души, а
слабой».
Пожните судьбу! Великие актеры и музыканты на каждом
представлении заново переживают события исполняемых пьес.
Они тысячи раз испытывают чувства, близкие к настоящим.
В облике артистов, порой помимо их воли, сохраняются «следы»
сыгранных ими ролей, что очень точно подметил А. Н.
Островский в актерах Счастливцеве и Несчастливцеве (пьеса «Лес»).
Но оказывается, что некоторые приемы работы актера над
ролью пригодны для усовершенствования характера. Покажем
это на одном примере.
Когда Н. К. Черкасову предложили сыграть роль профессора
Полежаева в фильме «Депутат Балтики», ему было 33 года.
262

Роль показалась артисту интересной. Он захотел ее исполнить
и поверил, что она ему удастся.
Полежаев Л>ыл стар, Черкасов молод. Здесь требовалось
полное перевоплощение. На помощь пришло воображение. Черкасов
пытался представить, как будет выглядеть его профессор
Полежаев. Постепенно перед внутренним взором стали
вырисовываться фигура, жесты, походка Полежаева, его манера говорить,
смотреть, сердиться, снимать трубку телефона. И вот в
соответствии с воображаемым образом, который артист все время носил
в себе, сделалась согбенной спина, стала шаркающей походка, на
высоких нотах зазвучал голос. Тогда, уже загримировавшись,
Черкасов зашел однажды вечером в дом к своим близким. Е*му
открыли дверь — и не узнали.
Столь полное перевоплощение произошло потому, что наш
организм, наша природа обладает свойством подчиняться
командам мозга, силе его образов и мыслей. Те этапы, которые прошел
Черкасов в работе над ролью профессора Полежаева, способен
пройти каждый в процессе пересоздания самого себя.
A) Четко определите, даже лучше запишите, какими
свойствами вы желали бы обладать.
Б) Представьте себя таким, каким вы хотели бы себя
увидеть. Или выберите, на кого бы вам хотелось походить.
B) Везде и всюду старайтесь поступать так, как поступил бы
человек, с которого вы берете пример или образ которого вы
создали в своем воображении.
Г) Мысленно ставьте себя в трудные ситуации и старайтесь
найти выход в соответствии с характером вашего «идеального
героя*. Посмотрев фильм или прочитав роман, подумайте: а
как бы на месте персонажей произведения поступили вы?
Это не праздное занятие. Это отработка вариантов поступков
в зависимости от обстоятельств.
Выдающиеся советские летчики, трижды Герои Советского
Союза А. Покрышкин и И. Кожедуб одержали более ста
двадцати побед в воздухе, не потеряв при этом ни одной машины,
потому что имели привычку на земле «проигрывать» только что
закончившийся бой и заранее отрабатывать возможные маневры
263

в воздухе в зависимости от высоты, численности противника и
позиций своих и вражеских самолетов.
Говоря современным языком, Покрышкин и Кожедуб
прогнозировали и отрабатывали варианты своего поведения в воздухе.
Вот почему для них не было неожиданных ситуаций. Победа,
одержанная в небе, была предварительно одержана в
воображении, потом и на листе бумаги, где рисовалась возможная схема
боя. Выдающиеся советские асы вырабатывали у себя уменье и
привычку... побеждать.
Существует мудрое изречение: «Посеете действие — пожнете
привычку; посеете привычку — пожнете характер; посеете
характер — пожнете судьбу».
Вы, наверное, прочли в этой книге строки из письма
девушки, мечтавшей стать врачом, но выбравшей по просьбе матери
другую специальность: «У меня нет друзей, так как нет общих
интересов с товарищами по работе; они увлечены металлом, а
я — медициной. Вот так и живем, мечта и я, оторванные друг
от друга».
Горькое признание. Нередко молодые люди, не понимая
важности выбора профессии, делают неверный шаг. Иногда по
просьбе близких им людей — родителей, а иногда и от незнания
собственных возможностей, склонностей. Недавно ленинградские
ученые разработали систему вопросов, ответив на которые и
проанализировав ответы подросток сможет определить свою
склонность к какому-либо роду деятельности. Вот эта таблица.
Ответить на вопрос — значит поставить плюс («Да») или
минус («Нет») в той или иной клетке листа ответов. Отвечать
нужно на каждый вопрос и каждый раз из двух предлагаемых
возможностей («а» или «б») одну (предпочитаемую) отмечать
плюсом, другую (отвергаемую) — минусом.
Опрос можно проводить и сразу со всем классом, но нужна
гарантия, что ученики будут отвечать независимо друг от друга.
Лучше же делать это с небольшими группами учащихся или
индивидуально. (См. стр. 268).
264

ПРОВЕРЬТЕ СВОИ СКЛОННОСТИ
«Я предпочту»
Если бы Вам пришлось выбирать только из двух
возможностей, что бы Вы предпочли?
1а.
2а.
За.
4а.
5а.
6а.
Ухаживать за
животными
Помогать больным
людям, лечить их
Следить за качеством
книжных иллюстраций,
плакатов,
художественных открыток,
грампластинок
Обрабатывать
материалы (дерево, ткань,
металл, пластмассу и
т. п.)
Обсуждать
научно-популярные книги, статьи
Выращивать молодняк
(животных какой-либо
породы)
или 16.
или 26.
или 36.
или 46.
или 56.
или 66.
Обслуживать машины,
приборы (следить,
регулировать)
Составлять таблицы,
схемы, программы для
вычислительных машин
Следить за состоянием,
развитием растений
Доводить товары до
потребителя
(рекламировать, продавать)
Обсуждать
художественные книги (или пьесы,
концерты)
Тренировать товарищей
(или младших) в
выполнении каких-либо
действий (трудовых,
учебных, спортивных)
265

7а.
8а.
10а.
Па.
12а.
13а.
14а.
Копировать рисунки,
изображения (или
настраивать музыкальные
инструменты)
или 76.
Сообщать,
людям
дения
бюро,
т.д.)
разъяснять
нужные им све- |
(в
на
справочном
экскурсии и
или 86.
**• I Ремонтировать вещи, ' или 96.
изделия (одежду,
технику), жилище
Лечить животных
или 106
Выводить новые сорта
растений
или 116.
Разбирать споры, ссоры
между людьми,
убеждать, разъяснять,
наказывать, поощрять
Наблюдать, изучать
работу кружков
художественной
самодеятельности
Обслуживать,
налаживать медицинские
приборы, аппараты
или 126.
или 136.
или 146.
Управлять каким-либо
грузовым (подъемным
или транспортным)
средством — подъемным
краном, трактором, теп-
ловозом и др.
Оформлять выставки,
витрины (или
участвовать в подготовке пьес,
концертов)
Искать и исправлять
ошибки в текстах,
таблицах, рисунках.
Выполнять вычисления,
расчеты
Конструировать,
проектировать новые виды
промышленных изделий
(машины, одежду, дома,
продукты питания и
т.п.)
Разбираться в чертежах,
схемах, таблицах
(проверять, уточнять,
приводить в порядок)
Наблюдать, изучать
жизнь микробов
1 Оказывать
дицинскую
ранениях,
| гах и т. п.
людям
помощь
ушибах,
ме-
при
ожо-
266

15а.
16а. |
17а.
18а.
Составлять точные
описания — отчеты о
наблюдаемых явлениях,
событиях, измеряемых
объектах и др.
19а.
20а.
Делать лабораторные
анализы в больнице
Красить или
расписывать стены помещений,
поверхностей изделий.
Организовывать
культпоходы сверстников или
младших (в театры,
музеи), экскурсии,
туристские походы и т. п.
Изготовлять по
чертежам детали, изделия
(машины, одежду),
строить здания
Вести борьбу с
болезнями растений, с
вредителями леса, сада
или 156.
или 166.
или 176.
или 186.
или 196.
или 206.
Художественно
описывать, изображать
события (наблюдаемые или
представляемые)
Принимать, осматривать
больных, беседовать с
ними, назначать
лечение.
Осуществлять монтаж
здания или сборку
машин, приборов
Играть
нимать
цертах
на сцене,
участие в
при-
кон-
Заниматься
копировать
карты
черчением,
чертежи,
Работать
машинах
шинке,
борной
на клавишных
(пишущей
телетайпе,
машине и
ма-
на-
др.)
267

п
la
36
6а
11
III II
T
16
4a
IIP
lllllll
1 It
11 ?б 1
93
10a
11a
136
166
1
1
1
1 20a
1
1
II
116
14a
1
Kill
176
19a
IHI1
4
2a
46
66
8a
111
lllllllll
12a
146
16a
18a
HI |||
3
26
5a
1
fill
1
96
106
126
15a
if!
196
206
X
1 3a
1 5б
7a
86
11
1
11
1
(J
13a
156
17a
186
Bill
(llllllll
1 1 1
268

Затем ребята сами подсчитывают количество плюсов
отдельно в каждом из ияти вертикальных столбцов и проставляют
соответствующие суммы в нижних клетках листа.
Вопросы подобраны и сгруппированы таким образом: в
первом столбце они относятся к профессиям типа «человек —
природа» (условно обозначим его «П»), во втором — «человек —
техника» (Т), в третьем — «человек — человек» (Ч), в четвертом —
«человек — знаковая система» (3), в пятом — «человек —
художественный образ» (X).
Максимальные суммы плюсов в тех или иных столбцах
указывают на преобладание интересов, а возможно и склонностей,
к тем или иным областям деятельности.
В подростковом возрасте интересы, склонности могут быть
изменчивыми. Это признак их развития, а не несовершенства.
Поэтому полезно проводить опрос в начале и в конце учебного
года.

СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие -. 5
Авторитет. И. Анатольев 7
Бережливость. Семья Трухиных 11
Благородство. В. Иванов 15
Верность. И. Зюзюкин 18
Воля. В. Розов, А. Поляков 23
Воспитанность. Af. Катаева 32
Гордость. А. Будкевич 37
Доброта. Д. Кедрин, С. Куняев 42
Долг. М. Каминский 45
Дружба. Е. Лосото 52
Идейность. И. Зюзюкин 55
Инициатива. С. Соловейчик 61
Интернационализм. М. Катаева , 65
Любовь. В. Медведев, В. Сухомлинский 68
Любознательность. Р. Штильмарк 75
Малодушие. А. Алексеева 79
Мечта. А. Алексеева, Е. Лосото 85
Мещанство. Ал. Горловский 92
Непосредственность. Е. Воронцова 98
Ответственность. Гр. Бакланов 104
Патриотизм. В. Васильев, Е. Воронцова 107
Подлость. А. Лиханов, А. Романов 114
Правда. Р. Штильмарк, А. Поляков 119
Предательство. И. Минутко 126
Принципиальность. И. Андроников 131
Разочарование. И. Анатольев 136
Ревность. А. Галицкий . . . f 140
Самолюбие. В. Васильев 144
270

Самоотверженность. Ю. Яковлев 149
Скромность. Л. Ковалева 152
Совесть. Ю. Мадора, А. Галицкий 155
Счастье. Ал. Г орловский 162
Терпимость. Е. Лосото, М. Смусина 168
Товарищество. В. Иванов 176
Требовательность. И. Анатольев 181
Трудолюбие. В. Шукшин, А. Алексеева 185
Убежденность. С. Резник 193
Уважение. Л. Ковалева, М. Смусина 198
Увлеченность. А. Алексеева 203
Формализм. И. Анатольев 208
Целеустремленность. А. Галицкий, А. Вудкевич • . 215
Честолюбие. И. Анатольев 222
Щедрость. Л. Матвеева . . • « « 228
Эгоизм. А. Алексин, А. Поляков 232
Практикум по самовоспитанию. В. К а мое . . . . , 239

Азбука нравственности. М., «Молодая гвардия»,
П82 1976.
272 с. с ил. (Компас).
Книга состоит из небольших бесед писателей, педагогов,
ученых на темы коммунистической этики. «Авторитет»,
«Верность», «Счастье», «Ревность», «Эгоизм» — вот названия лишь
нескольких бесед. Среди авторов: писатели А. Алексин, А. Ли-
ханов, И. Зюзюкин, хирург А. Галицкий, летчик М. Каминский
и другие. Предисловие министра просвещения СССР М. А.
Прокофьева.
1МИ7
А 70803-303 0__ _.
А 078(02)-76227-76
АЗБУКА НРАВСТВЕННОСТИ
Редактор Г. Быкова
Художник А. Бисти
Художественный редактор Б. Федотов
Технический редактор Н. Михайловская
Корректоры Г. Трибунская, Т. Пескова
Сдано в набор 21/VI 1976 г. Подписано к печати 2/XI 1976 г.
А14643. Формат 70ХЮ87з2. Бумага № 1. Печ. л. 8,5 (усл. 11,9).
Уч.-изд. л. 11,4. Тираж 100 000 экз. Цена 44 коп. Т. П. 1976 г..
№ 227. Заказ 1076.
Типография ордена Трудового Красного Знамени издательства
ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия. Адрес издательства и
типографии: 103030, Москва. К-30, Сущевская, 21.