/
Текст
СОВРЕМЕННИК
<J^ • (? ПЛ £ г & Д 0$
Александр Степанов i «
БИБЛИОТЕКА РОССИЙСКОГО РОМАНА
АЛЕКСАНДР СТЕПАНОВ РОМАН В ДВУХ КНИГАХ КНИГА ПЕРВАЯ •СОВРЕМЕННИК. МОСКВА 1980
Р2 С 79 Примечания Л, И. Полосиной Степанов А. Н. С79 Порт-Артур: Роман в 2-х кн. Кн. 1 /Примеч. Л. И. Полосиной.— М.: Современник, 1980—607 с., 1 л. портр.— (Б-ка рос. романа). Роман «Порт-Артур» — один из лучших исторических романов советской литературы. Автор рассказывает о героической многомесяч- ной обороне русскими солдатами и офицерами крепости Порт-Артур в русско-японской войне 1904—1905 гг. 70302—074 С М106(03)—80“80 4702010200 ББК 84.Р7 Р2 © ИЗДАТЕЛЬСТВО «СОВЕТСКАЯ РОССИЯ», 1978 г., ПРИМЕЧАНИЯ. © ИЗДАТЕЛЬСТВО «СОВРЕМЕННИК», 1980 г.в ОФОРМЛЕНИЕ.
ГЛАВА ПЕРВАЯ Ясный морозный день клонился к вечеру. Солнце освещало косыми предвечерними лучами Порт-Артур и окружавшие его мрачные серые скалистые горы. С морй дул слабый ветерок, сметая сохранившийся еще кое-где снег. В порту и в городе необычайное для будничного дня оживление. Все чиновное русское население Квантуна 26 января 1904 года съехалось в Порт-Артур, где сего- дня состоится традиционный бал в день Марии. На этот раз он должен был быть особенно торжественным, ввиду того, что в числе именинниц также была жена началь- ника порт-артурской эскадры вице-адмирала Старка — Мария Ивановна. С полудня поздравители длинной чередой потянулись к дому адмирала, а вечером там же должен был состо- яться бал. Всем хотелось хотя бы одним глазком взгля- нуть на празднично одетую публику, на блестящих моряков и военных, принарядившихся штатских. Сам на- местник царя на Дальнем Востоке, адмирал Алексеев1, обещал со своим блистательным штабом посетить этот бал. Ввиду тревожного времени уже с семи часов вечера к адмиральскому дому стали съезжаться и сходиться многочисленные гости. Первыми появились мичманы и лейтенанты и сухопутные офицеры со своими дамами, затем прибыли капитаны всех рангов и полковники в за- литых золотом мундирах, с тяжелыми густыми эполета- ми на плечах. Они и их жены составили почетную сви- ту около адмиральской четы, приветливо встречавшей гостей. Адмиральский дом быстро наполнялся. В зале оркестр 1 Алексеев был незаконным сыном Александра II я, следова- тельно, братом Александра III. (Подстрочные примечания принадле- жат автору.) 7
заиграл полонез, и флаг-офицер адмирала Старка, лей- тенант Дукельский, высокий красивый шатен, предложил кавалерам приглашать дам. За полонезом последовал вальс, и бал развернулся. Жена адмирала наблюдала за танцующими, перебра- сываясь замечаниями с окружающими. Но вот дежурный вестовой доложил о прибытии самого наместника. Адми- рал с женой поспешили ему навстречу. Алексеев, еще не старый человек, с открытым привет- ливым лицом, в придворном мундире, почтительно поце- ловал руку адмиральши, принеся ей свои поздравления, и вошел с нею в зал. Музыка смолкла, и все замерли в глубоком поклоне перед его высокопревосходительством. Алексеев сделал общий поклон собравшимся и попросил продолжать тан- цы. Пары вновь завертелись. Наместник был озабочен. Ему назойливо вспомина- лись еще два дня назад полученные телеграммы о раз- рыве дипломатических сношений с Японией, которые до сих пор не были опубликованы и о которых знали даже не все старшие начальники из сухопутных. Вспомнилось и сегодняшнее донесение гражданского губернатора Квантунской области о поспешном выезде японцев из Квантуна. Но особенно неотвязно вертелось в голове Алексеева его собственное распоряжение о «несвоевре- менности постановки противоминных сетей ограждения на судах, стоящих на внешнем рейде». Несмотря на успокоительную телеграмму министра иностранных дел Ламсдорфа, категорически отрицавше- го возможность войны, смутное опасение все же портило настроение Алексеева. Он ежеминутно ожидал распоря- жений из Петербурга или известий от находящихся в ко- рейском порту Чемульпо крейсера «Варяг» и канонерки «Кореец». Поэтому, когда к нему подошел Старк и шепотом по- просил разрешения покинуть бал и отправиться на эс- кадру, Алексеев только одобрительно закивал головой. — Забирайте всех нужных вам офицеров, но поти- хоньку, без переполоха. Публика и так сегодня нервни- чает в связи с отъездом японцев. Бал должен продол- жаться. Это внесет общее успокоение в умы. Завтра я обязательно сам побываю на эскадре,— проговорил он. Танцы продолжались, время шло, но никаких тревож- ных известий не поступало, и даже состоящий при Алек- сееве представитель министерства иностранных дел План- 8 сон, которого в Артуре называли дипломатическим
барометром, был, против обыкновения, спокоен и мирно беседовал с известными артурскими негоциантами: анг- личанином Томлинсоном и американцем Смитом. Оба они вели большую торговлю с Японией и были весьма заинтересованы в отношениях России и Японии. — Никогда Российская империя не была так далека от войны со Страной Восходящего Солнца, как сегод- ня,— уверял Томлинсон, высокий, рыжий, краснолицый мужчина лет сорока.— Мы, англичане, никогда не допу- стим до этого. Война принесет огромные убытки нам, мирным предпринимателям. В качестве союзника Англия всегда сумеет обуздать японскую военщину, если она только вздумает рискнуть на такую авантюру, как война с Россией. — Япония слишком бедна, чтобы вести большую вой- ну. И никто ей не даст денег на такое проблематичное предприятие, как единоборство с русским колоссом,— вторил англичанину Смит. Плансон недоверчиво поглядывал на своих собесед- ников. Мнения их далеко не совпадали с действиями английского правительства, которое всего полтора года как заключило военный союз с Японией, направленный в основном против России и Китая. Совсем недавно в пе- чати промелькнуло сообщение о предоставлении Амери- кой крупного займа Японской империи. Как дипломат, Плансон понимал, что союз и заем имеют общую цель — усилить военную мощь Японии и обеспечить ей тыл на случай войны. Плансону было только неясно, когда именно предполагает Япония начать военные действия против России, сейчас или через год, два. Сегодняшний отъезд японцев из Артура, конечно, был тревожным признаком, но в то же время было известно, что япон- ский консул в Артуре сегодня обедал у генерала Стес- селя, побывал у наместника и адмирала Старка и всех заверил в полном миролюбии Японии и набрал много поручений в Нагасаки, обязуясь в недельный срок все покупки доставить в Артур. — В газетах промелькнуло сообщение, что японский объединенный флот вышел в море по неизвестному на- правлению,— заметил Плансон. — Это не более чем обычные в японском флоте зим- ние маневры,— отозвался Смит. — Ни о чем другом сейчас не может быть и речи,— подтвердил Томлинсон. Несколько успокоенный, Плансон отошел к другим гостям. 9
— Как вы думаете, мистер Смит, рискнут японцы начать «спектакль» в ближайшие дни? — справился Том- линсон. — Получивши деньги, надо делать то, на что они даны. Японский консул заверил меня, что флот микадо находится в полной боевой готовности. — Вы правы. За этим наблюдают офицеры британ- ского флота, которые находятся при штабе японского адмирала Того. Они сумеют заставить его выполнить принятые на себя обязательства,— согласился Том- линсон. — От моего брата, командира американского ста- ционера в Чемульпо, я знаю, что там вскоре появится японский флот,— конфиденциально сообщил Смит. — Возможно, что одновременно он появится и перед Артуром,— добавил Томлинсон. — Наберемся немного терпения и проследим, как бу- дут развертываться события. Все же следует заблаго- временно запастись паспортом о подданстве нейтральных стран, например, Швейцарии или Мексики. — Я предвосхитил вашу мысль, мистер Смит: уже неделю как стал швейцарским подданным и за действия англичан не отвечаю. — С месяц, как я имею в кармане мексиканский пас- порт,— в тон ему заметил Смит. Дурное настроение Алексеева стало понемногу рас- сеиваться. Под звуки музыки время проходило быстро, и незаметно дошла очередь до мазурки, считавшейся, по артурским обычаям, гвоздем каждого бала. Наместник поднялся и встал с именинницей в первой паре. Заиграла музыка, и Алексеев, с неожиданной для его тучной фигуры легкостью, заскользил со своей дамой по паркету. Весь зал с вниманием следил за этой парой. Когда очередь дошла до сольных номеров и наместник опустился на колено перед дамой, медленно кружа ее вокруг себя, стекла неожиданно задрожали от гула ар- тиллерийской стрельбы. Сквозь окна были видны много- численные зарницы выстрелов, звуки которых сливались в сплошные раскаты грома. Весь зал дружно зааплодировал и танцевальному искусству превосходительной пары, и неожиданному, столь своевременному салюту эскадры, за который при- няли стрельбу многие из присутствующих. Сам Алексеев совершенно забыл о своих недавних опасениях. Стрельбу же посчитал за проводимое нынешнею ночью учение по 10 отбитию минных атак. Это счастливое совпадение стрель-
бы с его выступлением на балу окончательно привело Алексеева в отличное настроение. Общее оживление усилилось, и пары закружились еще быстрее под аккомпанемент артиллерийской стрель- бы. Бал продолжался. В квартире командира Квантунской крепостной ар- тиллерии генерал-майора Василия Федоровича Белого по случаю именин его жены Марии Фоминичны состоял- ся небольшой семейный вечер. Молодежь танцевала в зале под рояль, артиллеристы усердно звенели шпора- ми и стучали каблуками об пол, вертя до упаду своих дам. Пожилые «матроны» расселись вдоль стен и, на- блюдая за молодежью, судачили между собой. Местный сердцеед, командирский адъютант Коля Юницкий, на ломаном французском языке дирижировал танцами, на ходу отпуская комплименты дамам. В соседней комнате за карточными столами сидели старшие офицеры во главе со своим генералом. Огром- ный, толстый, с лицом, заросшим волосами до самых глаз, полковник Тахателов шумно упрекал своего коман- дира за ошибки в игре. Генерал молча записывал штраф мелком на зеленом сукне. Два других игрока — пышно- усый капитан Гобято и седой полковник Стольников — подсчитывали выигрыши. За соседним столом также шла оживленная игра. Раздавшиеся с моря выстрелы вызвали среди присут- ствующих недоумение. — Следует запросить моряков об этой стрельбе,—• предложил Гобято, когда с моря донеслась канонада. — Зачем запрашивать? — возразил Белый.— Ясно, что это учение, да еще приуроченное к именинам жены Старка. Салют имениннице, так сказать! Все вышли на балкон и оттуда любовались, поежи- ваясь от холода, красивой картиной, развернувшейся на внешнем рейде. Эскадра блистала огнями многочисленных прожекто- ров, усиленно освещая спокойное море. На судах то и дело вспыхивали взблески выстрелов, громко ухали пуш- ки, заливисто трещали пулеметы, и в беспрерывно пере- двигающихся лучах прожекторов неожиданно возникали то громады броненосцев, то мелкие силуэты сторожевых судов, а то и отдельные шлюпки. Над Золотой горой взвились одна за другой три бое- вые ракеты и, разорвавшись высоко вверху, целым сно- пом ярких звездочек начали опускаться в воду, выхваты- ц
вая на минуту из темноты внутренний рейд с портом и доками, Старый город и горы Тигрового полуострова. — Как изумительно красиво! — восхищались дамы. — Совсем как на настоящей войне,— заметила одн^ из них. — Воевать только не с кем,— заметил Белый. — Ас японцами? — Ну, куда им до нас! В это время затрещал телефон, и адъютант поспешил подойти к нему. Лицо его, как только он поднес трубку к уху, сразу вытянулось. — Ваше превосходительство,—доложил он.— Капи- тан Страшников с Тигрового Хвоста доносит, что сейчас было совершено нападение на нашу эскадру и есть по- врежденные суда. Один броненосец приткнулся к берегу у Девятой батареи. — С ума сошел Страшников? — обозлился Белый.— Какое там нападение? Просто маневры. Быть может, моряки умудрились в суматохе сами себя подорвать, так это все же еще далеко не нападение. Передайте Страш- никову, что я запрещаю ему наводить панику,— прика- зал генерал Юницкому. — На то он Страшников, чтобы наводить страх на других,— заметил Тахателов. Все вернулись в комнаты. Стрельба постепенно стихла, и только прожектора еще продолжали усиленно ощупывать море и берег. Вскоре гости сели за ужин. — Выпьем по чарке горилки,— предложил генерал своим гостям,— щоб наша доля нас не чуралась — как поют у нас на Кубани,— щоб нам в Артуре жилося и чтобы никто нас здесь не беспокоил. Все охотно чокнулись, выпили, еще чокнулись, усерд- но заработали челюсти, и гул общего разговора напол- нил комнату. Два денщика в белых перчатках обносили гостей разнообразными блюдами, а хозяева внимательно следили за тем, чтобы винные бокалы не стояли пу- стыми. О недавнем происшествии на море было забыто. Комендант крепости Порт-Артур генерал Стессель был в хорошем расположении духа. Он только что обыг- рал в винт своих обычных вечерних партнеров: началь- ника своего штаба генерала Рознатовского, адъютанта ротмистра Водягу и'штабного подполковника Дмитриев- ского. 12 Пока игроки были заняты картами, Вера Алексеевна
Стессель с помощью своих четырех воспитанниц-сироток накрывала на стол. Худенькие девочки боязливо погля- дывали на свою благодетельницу, от которой ежеминут- но можно было ожидать и затрещин и поцелуев. Не успели гости расположиться за столом, как с моря послышались выстрелы. Стессель, начавший было заты- кать за пуговицу сюртука салфетку, насторожился. — Что это может значить, Владимир Семенович? — обратился он к Рознатовскому.— Сейчас половина две- надцатого ночи. — Вероятно, моряки решили стрельбой ознаменовать высокоторжественный день именин своей адмиральши,— иронически ответил Рознатовский. — Это черт знает что такое! Сколько раз я просил их ставить меня заблаговременно в известность о своих маневрах. Береговые батареи откроют по ним когда-ни- будь огонь, и будут неприятности. Завтра же еще раз доложу об этом наместнику,— везмущался Стессель. — Ведь подумай только, Анатоль,— обратилась Вера Алексеевна к мужу,— даже когда ты бываешь именин- ник, не говоря уже обо мне, ни одна пушка в крепости не стреляет, а этой кривляке Старк салютует весь флот. Подумаешь тоже — первая дама в Артуре! — Обещаю тебе, Верочка, что в этом году на твои именины заставлю стрелять из всех пушек с утра до ве- чера в твою честь,— поспешил успокоить разгневанную супругу генерал. — Узнайте-ка все же, ротмистр, в морском штабе, в чем там дело,— обратился Рознатовский к Водяге. — Слушаюсь! — ответил ротмистр, выходя из-за стола. — Отчего вы, ваше превосходительство, не поста- вите у себя телефон? Время теперь тревожное, да и удобство это большое,— спросил у Стесселя Дмитри- евский. — Не выношу эту трескучую мерзость. Беспокойства много, а толку мало — вечно неисправен. Пусть уж в штабе трещит, а писаря ко мне с докладом бегают. Живая связь куда надежнее всех этих электрических штучек. Возвратившийся Водяга доложил, что на море проис- ходит ночное учение эскадры по отбитию минных атак и что крепости беспокоиться нечего. Но в это время Водягу опять вызвали к телефону и, вернувшись, он сообщил, что какой-то капитан Страш- инков с батареи Тигрового Хвоста доносит о том, что 13
эскадра только что кем-то была атакована и один из ко- раблей подорван. — Немедленно справьтесь об этом у генерала Бело- го. Если сообщение неверно, то прикажите арестовать на двадцать суток Страшникова за распространение лож- ных сведений,— приказал Стессель. Ротмистр вышел исполнять приказание. — Наверное, все пустяки. Не может же война на- чаться без предупреждения,— вмешалась Вера Алексе- евна.— Да и кто осмелится здесь, на Востоке, напасть на нашу Россию? Тебе наместник ничего не говорил? — обратилась она к мужу. — Ничего. Даже не намекал, даже слухов не было. Только наши газетчики из «Нового края», известные вра- ли, хотели что-то напечатать о тревожном положении в отношениях с Японией, да я запретил им помещать такой вздор. Виданное ли дело — мы и Япония! Нет, это, ко- нечно, просто маневры,— окончательно решил Стессель. — Ваше превосходительство,— доложил вернувшийся Водяга,— генерал Белый по вашему приказу арестовал капитана Страшникова на двадцать суток. — Правильно,— одобрил Стессель.— Теперь можно и пропустить по чарочке за здоровье сегодняшней именин- ницы,— ехидно подмигнул он жене. — За ее здоровье моряки и без нас сегодня выпьют целое море вина,— презрительно ответила генеральша. — Тогда за сегодняшних японцев, что так напугали наших храбрых артиллеристов,— вставил Рознатовский. Прямо с бала адмирал Старк прибыл на свой флаг- манский броненосец «Петропавловск», где в этот вечер было назначено важное совещание. Здесь он уже застал начальника морского штаба наместника, румяного и до- бродушного малоподвижного толстяка, контр-адмирала Витгефта, командира порта Артура контр-адмирала Греве, своего флаг-капитана Эбергарда и других чинов эскадры. Старк зачитал свой рапорт наместнику о принятии мер по охране эскадры в ночное время. Он предлагал отказаться от постановки противоминных сетей, ввиду того, что они имелись не на всех судах и могли служить помехой при необходимости экстренного съема кораблей с якоря. — Они могут намотаться на винты и тем помешать движению судов, да и защищают они не весь корпус ко- 14 рабля, оставляя нос и корму открытой. Наместник счи-
тает необходимым установку сетьевого бона перед вхо- дом на внутренний рейд. К его изготовлению уже при- ступили,— закончил свой доклад Старк. — Недельки через две мы его с помощью божьей соорудим, но не знаю, насколько прочен он будет и вы- держит ли сильное волнение, обычное на внешнем рей- де...— вяло проговорил Греве, пуская клубы ароматного дыма к потолку. — Значит, в настоящее время центр тяжести оборо- ны эскадры ложится на охраняющие эскадру в ночное время миноносцы и на дальнюю крейсерскую разведку днем,— резюмировал Витгефт. — Это равносильно надежде на помощь Николая- угодника,— усмехнулся Эбергард.— Как можно ночью в темноте уследить за подходом миноносцев, которые к тому же будут идти без огней? Это все равно что пы- таться увидеть иголку в стоге сена. — Не посмеют японцы напасть на нас! Уверяю, что отъезд японцев из Артура лишь демонстрация с целью напугать нас,— ответил Витгефт. — Похоже на то! — вмешался Греве.— Я достоверно знаю, что сегодня японский консул в Чифу обедал уСтес- селя и обязался через неделю привезти его жене шелко- вые материи и различные безделушки из Нагасаки; он взял даже деньги вперед. Моя жена очень сожалела, что не смогла воспользоваться его любезностью. — За последние годы японцы не раз выезжали из Артура, но никакой войны нс было. Не будет и на этот раз. Они нас пугают, да мы не из пугливых, не испугаем-* ся,— поднялся с места Витгефт.— Пора и по домам. На палубе пробили шесть склянок, когда адмираль- ский катер отвалил от «Петропавловска». — Помяните мое слово, Оскар Викторович, никакой войны не будет,— уже с катера крикнул Витгефт, обра- щаясь к Старку. Командующий эскадрой вернулся к себе в каюту и стал готовиться ко сну. С немецкой аккуратностью он снимал одежду и передавал ее стоящему перед ним ве- стовому матросу. — Все вычистить как следует, а то сегодня я заметил на сюртуке пыль. Лодырничать стал, прохвост,— сквозь зубы цедил адмирал, злобно глядя на застывшего перед ним матроса. В этот момент ночная тишина была нарушена грохо- том сильного взрыва, а затем послышались беспорядоч- ные артиллерийские выстрелы. Старк удивленно прислу- 15
шалея к ним и приказал матросу немедленно узнать, что происходит на эскадре. Стрельба быстро усиливалась. Старк торопливо оделся и поспешил сам выйти на палу- бу. Треск выстрелов мелких калибров перекрывался гро- хотом орудий крупного калибра. — Они совсем с ума сошли! Можно подумать, что происходит форменный бой! — бормотал Старк, появля- ясь на палубе. Его оглушил грохот стрельбы. По морю бегали ленты прожекторных лучей, то собираясь в одно место, и тогда стрельба особенно усиливалась, то разбегаясь по морю. Стреляли справа, слева, спереди, но по кому велся огонь, разобрать было невозможно. В воздухе в разных направлениях со свистом пролетали снаряды, грозя пора- зить своих. На мачтах беспрерывно мигали разноцвет- ные огни сигнальных фонарей. — Немедленно прекратить стрельбу! — закричал вне себя от ярости адмирал, но голос его потонул в общем шуме> Старк поднялся на мостик, где уже находились его начальник штаба, флагманский артиллерист, командир броненосца и другие офицеры. — Что за пальба? Прикажите дать сигнал о прекра- щении стрельбы! — тотчас приказал он. — Война, ваше превосходительство. С «Ретвизана» передали: «Терплю бедствие, имею пробоину»,—доло- жил Эбергард. — Не может этого быть! Очевидно, наши миноносцы подорвали «Ретвизан» при неосторожном обращении с минным аппаратом. Прикажите поднять вверх луч боевого фонаря. Этот сигнал должен остановить беспо- лезную стрельбу,— приказал Старк.— Поднять сигнал: послать шлюпки бедствующему «Ретвизану». Надо не- медленно назначить следствие для выяснения причины всего этого переполоха. Вот что значит у страха глаза велики! Наслушались толков о возможности войны с Японией и сумасшествуют теперь по всякому поводу! — возмущался адмирал. Но стрельба снова вдруг вспыхнула, несмотря на все сигналы с «Петропавловска». В снопе прожекторных лучей на короткое мгновение промелькнул силуэт мино- носца и скрылся. Он был похож на те, которые находи- лись в эту ночь в охранении, и был одинаково с ними окрашен. — По своим бьют! Когда же будет конец этой вак- 16 ханалии? Прикажите под страхом наказания прекратить
стрельбу! — неистовствовал Старк, размахивая руками перед физиономией Эбергарда. — Ваше превосходительство, «Цесаревич» сигнали- зирует: «Взорван, имею сильную течь, нуждаюсь в не- медленной помощи, прошу прислать буксир»,— доложил вахтенный офицер. — Чепуха, вздор, не верю...— бормотал еще Старк, но Эбергард уже почтительно возражал: — Это война, эскадра подверглась нападению. — С «Паллады» передают: «Пробоина, развожу па- ры»,— подошел с новым докладом вахтенный офицер. — Передайте сигнал: «Выслать шлюпки к подорван- ным судам, развести пары»,— распорядился Старк, на- конец поверив в печальную действительность. В это время к «Петропавловску» подошел миноносец «Бесстрашный», который был в охранении, и его коман- дир доложил адмиралу: — На море вражеских судов не замечено. В ответ ему пришлось услышать много весьма непри- ятных слов по своему адресу. Адмирал велел идти в порт. Затем Старк приказал крейсеру «Новик» поднять пары и преследовать неприятеля в море, что и было не- замедлительно выполнено. В этот день на крейсере первого ранга «Паллада» с утра происходила погрузка угля, так как назавтра ожидался поход к Корейским берегам. Спасаясь от угольной пыли, все, кто не был занят на корабле, поспе- шили съехать до вечера на берег. Окончилась погрузка только с наступлением темно- ты, перед самым спуском флага. Наскоро окатив палубу и кое-как, до утра, приведя крейсер в порядок, матросы посменно направились в баню. Пробило уже пять склянок, когда последняя партия матросов наконец добралась до своих коек, и на корабле бодрствовали одни вахтенные. На море было тихо; лег- кий туман временами ненадолго окутывал эскадру. Вдоль берега Тигрового полуострова вытянулись в одну линию темные громады семи броненосцев, дальше в море стояли шесть крейсеров, а дежурные миноносцы распо- ложились по концам эскадры. На флагманском корабле — броненосце «Петропав- ловск» — пробило шесть склянок. Одновременно начался перезвон и на остальных кораблях эскадры. Вахтенные с удовольствием предвкушали скорую смену. В это время с северо-востока, со стороны Дальнего, 17
показалось несколько миноносцев, идущих под всеми огнями. Вахтенный начальник на «Палладе», лейтенант Бровцин, был несколько удивлен их появлением и начал в бинокль разглядывать подходящие суда. Это былц обычного типа четырехтрубные миноносцы с кожухом посередине, каких было много в артурской эскадре. Не уменьшая хода, они шли прямо на «Палладу», что еще более смутило Бровцина. — Сорокин,— обратился он к дежурному сигнальщи- ку,— спроси у них опознавательные. — Есть спросить опознавательные! — повторил сиг- нальщик и поднял нужный сигнал. Подойдя к эскадре на два-три кабельтова, миноносцы разделились. Два из них направились к голове эскадры, а остальные — к концевым кораблям. Тотчас же разда- лись один за другим два сильных взрыва. Офицеры и матросы торопливо начали выбегать на палубу, занимая места по боевому расписанию, когда один из минонос- цев, подойдя к «Палладе», выпустил в нее одну за дру- гой две торпеды. С мостика были прекрасно видны красные взблески минных выстрелов, и в темной ночной воде появились хо- рошо видимые светящиеся полосы от приближающихся торпед. — Торпеда с левого борта! — испуганно закричал один из матросов. Как бы в ответ ему с уходящего миноносца донес- лись крики: «Банзай! Банзай!» — и почти тотчас раздал- ся грохот взрыва. «Палладу» сильно качнуло, затем на- кренило на правый борт. На палубу обрушились столбы воды, сбивая с ног людей. Артиллеристы бросились к своим орудиям и открыли частый огонь по всему, что казалось им подозрительным на море. Другие матросы спешно спускали шлюпки на воду, готовясь покинуть подорванный корабль. Многие тащили огромный брезент, собираясь подводить пластырь под пробоину, некоторые бросились в кочегарку, откуда пришло сообщение о начавшемся в бункере пожаре. В это время на палубе появился артиллерийский офи- цер лейтенант Грязнов и поспешил взять в свои руки управление огнем. Комендоры,, увидев своего офицера, постепенно начали успокаиваться. Бровцин вместе с боцманом руководил осмотром про- боины и подводкой пластыря. В трюм устремился по- жарный дивизион во главе с мичманом Акинфиевым и 13 инженером-механиком Лосевым.
Пока команда «Паллады» занималась спасением своего корабля, японцы, пользуясь возникшей сумяти- цей, благополучно скрылись в море, хотя корабли эскад- ры сразу открыли по ним стрельбу. Спасаясь от своих же снарядов, миноносцы поспешно укрылись на внут- реннем рейде. Прошло около часа, пока стрельба нако- нец постепенно затихла. Подорванные корабли подошли к берегу и приткнулись на мелководье: «Ретвизан» у Тиг- рового Хвоста, а «Цесаревич» — напротив, под Золотой горой, «Паллада» остановилась невдалеке от «Цесаре- вича». С «Петропавловска» потребовали сведения о полу- ченных на «Палладе» повреждениях и понесенных по- терях. Мичмана Акинфиева тотчас же отправили на шлюпке с докладом. Выслушав доклад, Старк послал мичмана в Артур сообщить о случившемся наместнику. Было около часа ночи, когда мичман добрался до дома Старка. Постеснявшись войти в зал в непарадной форме, он вызвал адъютанта наместника. Увидев взволнованное лицо Акинфиева, лейтенант увел его в одну из боковых комнат и тут выслушал. — Прошу вас ничего не разглашать, пока я не доло- жу обо всем наместнику^ Ожидайте здесь дальнейших распоряжений,— предупредил адъютант. Как ни были ошеломляющи и неожиданны получен- ные сообщения, Алексеев все же сумел сохранить внеш- нее спокойствие. Спустившись вниз, он выслушал от Акинфиева по- дробное сообщение о нападении миноносцев на эскадру. — Так вы, мичман, утверждаете, что подорваны бро- неносцы «Ретвизан», «Цесаревич» и крейсер «Паллада»? Вы не ошибаетесь? — переспросил адмирал. — Никак нет, ваше высокопревосходительство! — Атаковали-то нас японцы? — допытывался на- местник. — Миноносцы четырехтрубные, с кожухом посереди- не, похожи на нашц с Невского завода. После попадания мины были слышны крики «банзай». На корме одного из них я видел белые иероглифы. — Похоже, что действительно японцы,— проговорил Алексеев.— Все же необходимо немедленно отдать при- каз о высылке из Квантунского полуострова всех анг- личан, как японских союзников, а заодно и американ- цев. 19
В это время в комнату вошел Плансон и, задыхаясь от волнения, одним духом выпалил: — Ваше высокопревосходительство! Сейчас получе- ны телеграммы о том, что сегодня, то бишь вчера, днем в Чемульпо японской эскадрой блокированы крейсер «Варяг» и канонерка «Кореец». — Да не может быть! — вырвалось у Акинфиева. Все присутствующие, бледные и расстроенные, обер- нулись к Алексееву. Помолчав немного, тот спросил: — Откуда у вас эти сведения? — Сообщение перехвачено из «Норд Чайна ньюс». — Так, может быть, это все газетная утка? — Приведена полностью телеграмма в Петербург на- шего консула в Чифу Тидемана. Кроме того, сведения подтверждает комендант Владивостока. О судьбе «Ва- ряга» и «Корейца» пока ничего не известно. — Нет сомнений, ваше высокопревосходительство,—• проговорил Плансон,— японцы напали на нас без объ- явления войны. — Надо немедленно предупредить через Сеул нахо- дившихся в Чемульпо «Варяга» и «Корейца»,— забеспо- коился Алексеев. — Телеграфной связи с Сеулом нет уже несколько дней. Наши же радиостанции на кораблях слишком ма- ломощны для связи с Чемульпо,— напомнил Плансон. — Если это и так, то прежде всего — никакой пани- ки. Я отправляюсь на эскадру. Мне все же кажется, что сведения о повреждениях, причиненных нашим судам, сильно преувеличены. Только теперь Алексеев вспомнил наконец о крепо- сти и приказал Дукельскому передать Стесселю распо- ряжение о вызове по тревоге гарнизона. Было уже далеко за полночь. Японцы давно скры- лись в туманной ночи, и только эскадра усиленно осве- щалась прожекторами, опасаясь повторного нападения миноносцев. В штабе крепости, кроме сонных дежурных писарей, никого не оказалось. Приняв срочный пакет из штаба наместника и выслушав от матроса-рассыльного сооб- щение о происшедшем, один из писарей стремглав поле- тел с пакетом на квартиру к старшему адъютанту штаба подполковнику Дмитриевскому. Добудиться подполков- ника среди ночи было не легко, и прошло еще почти пол- часа, пока Дмитриевский, вскрыв пакет, отправился 20 с докладом к Стесселю.
Генерал давно уже мирно почивал, спали и все его домашние. Пришлось долго ждать, пока наконец сонный денщик открыл дверь. Но будить генерала он не ре- шался. Подполковнику пришлось самому осторожно стучать в дверь генеральской спальни. На стук вышла Вера Алексеевна. Узнав, в чем дело, она с деловым спокойствием осведомилась, кому уже известно о нападении японцев, и предложила Дмитриев- скому немедленно сообщить о случившемся генералу Белому, командирам дивизий, Рознатовскому, вызвав всех их немедленно в штаб. Подполковник, привыкший к частым вмешательствам генеральши в служебные дела, только почтительно под- дакивал всем ее распоряжениям. Отпустив Дмитриевского, Вера Алексеевна отправи- лась будить мужа. Начало войны с Японией не особенно взволновало ее: она с мужем проделала недавно китайский поход, доста- вивший ее мужу славу, чины, ордена, ореол героя. По- этому она так спокойно восприняла известие о войне. Разбуженный супругой, Стессель реагировал на со- общение о войне совершенно иначе. Он стал задыхаться от волнения, его начала бить нервная лихорадка, и он никак не мог сразу одеться. Вера Алексеевна знала, что ее муж подвержен в тре- вожные минуты приступам паники, совершенно теряя самообладание и из бравого генерала превращаясь в мокрую курицу. В такие минуты ее присутствие было для него совершенно необходимо. Она подошла к мужу и ласково поцеловала его в лысину. — Успокойся, Анатоль. Возьми же себя в руки. Я уже приказала вызвать в штаб Фока, Кондратенко, Белого и Рознатовского. Ты с ними посоветуешься, и все будет хорошо,— уговаривала она мужа. Генерал постепенно успокоился, поцеловал своего «начальника семейного штаба» и уже зычным командир- ским голосом приказал денщику подать шинель. Вера Алексеевна до дверей проводила мужа и набожно пере- крестила его на дорогу. Шагая по темной улице, Стессель чутко прислуши- вался к ночным шорохам города. Над Артуром стояла тихая туманная ночь. Город был погружен в тьму и мир- ный сон, только собаки заливисто лаяли в китайской ча- сти города да изредка ветер доносил звуки музыки из морского собрания. 21
— Танцуют...— грубо выругался Стессель.— Японцев прозевали за танцами, шаркуны паркетные! В штабе Стессель застал Рознатовского и Дмитриев- ского. Вполне войдя уже в роль полководца, генерал поздравил их с началом военных действий и, заметив волнение своего начальника штаба, сухо сказал ему: — Ваше превосходительство, теперь не время нерв- ничать, когда коварный враг напал на русскую тверды- ню на Дальнем Востоке. Возьмите себя в руки. Было ровно два часа ночи. Вечеринка у Белого сильно затянулась. После ужина, несмотря на поздний час, молодежь продолжала усерд- но отплясывать, а старшие все еще хлопали картами по зеленому сукну. Тахателов, соскучившись за картами, присоединился к танцующим, возбуждая общее веселье своей неповоротливой огромной фигурой. Подпевая са- мому себе, полковник пытался танцевать кавказскую лезгинку с младшей дочерью Белого — семнадцатилет- ней Варей. — Эх, зурнача нет. Я бы вам показал, как Наурскую танцуют! Варя, невеста моя, достань ноты для лезгинки, сейчас женюсь,— смеялся полковник. Варя, живая, веселая вертушка с остреньким личи- ком, в ответ громко смеялась, показывая ровные белые зубы. За лезгинкой последовала мазурка, в которой во всем блеске проявил себя Юницкий, награжденный бур- ными аплодисментами присутствующих. Телефонный звонок из штаба крепости со срочным вызовом Белого к Стесселю переполошил всех. Было ясно, что произошло что-то экстраординарное, если Стессель бодрствовал среди ночи. Подоспевший в это время из штаба пакет разъяснил все. Сразу приняв официальный тон, Белый громко об- ратился к своим гостям: — Господа офицеры! Японцы совершили дерзкое на- падение на наш флот в Чемульпо и Артуре. Война нача- лась. Прошу вас немедленно отправиться по своим частям. Офицеры дружно щелкнули шпорами и стали спеш- но прощаться. Дамы взволнованно зажужжали, обсуж- дая страшную новость. В штаб Стесселя вскоре собрались: высокий, мумие- образный начальник Четвертой Восточносибирской стрелковой дивизии генерал-майор Фок, всегда добро- 22 душно улыбающийся, неизменно спокойный и уравнове-
шейный начальник вновь формируемой Седьмой Восточ- носибирской стрелковой дивизии генерал-майор Кондра- тенко, генерал-майор Белый и, наконец, неизменный ротмистр Водяга. Стессель прочитал собравшимся сообщение штаба наместника и предложил высказаться. Первым загово- рил Кондратенко. — Надо не говорить, а действовать. Поднять полки по тревоге и направить их в пункты, намеченные моби- лизационным планом,— коротко произнес он. — В том-то и беда, что у нас мобилизационного пла- на до сих пор нет,— возразил Рознатовский. — То есть как это нет? — изумился Кондратенко.— Крепость существует шестой год, а мобилизационный план до сих пор не разработан? — Сколько раз говорил я вам, Владимир Семенович, чтобы вы поторопились с составлением мобилизацион- ного плана. Безобразие это нетерпимо дальше! — наки- нулся Стессель на Рознатовского. — Но, ваше превосходительство, я вам три варианта докладывал, а вы не удосужились их рассмотреть и ут- вердить,— отпарировал Рознатовский. — Теперь не время для споров. Надо срочно наме- тить план обороны крепости и всего Квантунского полу- острова,— оборвал его Стессель. — Моя бригада разбросана в Дальнем, Цзинджоу, Артуре и у железнодорожной станции Нангалин,— начал Фок.— Ее необходимо срочно сосредоточить в одном ме- сте, полагал бы, или в Артуре для защиты крепости, или у Нангалина, как узловой станции, откуда полки легко могут быть переброшены по любому направлению. — Мы не знаем, где японцы,— заметил Дмитриев- ский,— быть может, они уже высаживают на побережье десант, связь у нас по берегу плохая. Упоминание о десанте вновь повергло Стесселя в па- нику. Он вскочил с места. — Четвертую дивизию надо не сосредоточивать, а рассыпать по всему берегу для наблюдения за морем, Седьмую дивизию, как еще не вполне укомплектованную, оставить в Артуре или двинуть поблизости — в Голуби- ную бухту или в бухту Луизы. Нет, лучше двинуть лишь одну бригаду туда, а другую сосредоточить при штабе крепости; Роман Исидорович, я вас прошу остаться при мне. С уходящими полками направьте генерала Горба- товского. Приняв это решение, Стессель немного успокоился. 23
Наличие целой бригады в непосредственной близости к его штабу и присутствие Кондратенко, успокоительно действующего на него, придало ему бодрости. — Где же начальник инженеров крепости полковник Г ригоренко? — вдруг спохватился Стессель.— Я хочу знать, в каком состоянии находится сухопутная оборона крепости. — Я его вызвал в штаб, но его не застали дома, вер- но, где-либо в городе на именинах застрял,— доложил Дмитриевский. — Черт знает что такое! Враг у ворот крепости, а как дело обстоит с сухопутной обороной — неизвестно. Ро- ман Исидорович, быть может, вы знаете, как идет по- стройка сухопутных фортов и батарей? — спросил Стес- сель.— Григоренко я целую вечность не видел. Он ко мне только за деньгами является, а я ему не даю, больно много тратиг их. — И напрасно, ваше превосходительство. У Григо- ренко не хватает денег для расчета с рабочими-китай- цами, и постройка чего-то да стоит. С положением на сухопутных фортах я знаком хорошо. Недавно сам с Гри- горенко объезжал работы. Положение там очень плохое. Готов, да и то далеко не совсем, лишь один форт номер два, но и на нем еще артиллерийские позиции не обору- дованы. На фортах номер один и номер три ведутся еще только земляные работы. Работы там не меньше чем на три-четыре месяца. Форт номер четыре лишь разбивается на местности, к работам на фортах номер пять и номер шесть и на всех промежуточных батареях и укреплениях еще не приступали. Так что сухопутной обороны в насто- ящий момент фактически не существует,— резюмировал свой доклад Кондратенко. — Что же инженеры четыре года делали? — кричал Стессель. — Инженеры дома в Новом городе себе строили, на это и деньги ушли,— буркнул Фок. — Береговые укрепления закончены. Сооружены двадцать две батареи. Очевидно, инженеры этим и зани- мались,— заметил Белый. — Кроме того, крепостные артиллеристы уверяют, что у них и людей для обслуживания сухопутного фрон- та нет,— вставил Дмитриевский. — Совершенно верно,— подтвердил Белый.— В кон- це января из Варшавы к нам должен отправиться вновь сформированный Третий батальон, но едва ли раньше 24 марта он будет здесь. Без него людей у меня не хватит.
— Не оставить ли в таком случае полки Четвертой дивизии в Артуре? — предложил Рознатовский. — Ни в коем случае,— горячо запротестовал Стес- сель.— Нельзя допустить высадки японцев где-либо на Квантуне. Для этого необходимо везде быть готовыми к отражению десанта. — Я считаю, что опасность десанта явно преувеличи- вается,— спокойным тоном сказал Кондратенко.— Мор- ской десант на неприятельскую территорию очень труд- ная вообще операция. При наличии же зимней штормо- вой погоды и пусть ослабленного, но все же еще боеспо- собного флота десант для японцев может кончиться катастрофой. Едва ли они в ближайшее время рискнут на него, но все же следует иметь в виду эту возможность. Наблюдать за морем необходимо. — Что же мне делать? — не унимался Фок. — Тебе дана задача — охранять берег, сам думай, как ее лучше выполнить,— уже миролюбиво промолвил Стессель. — Хороша задача — охранять двести верст берега. При этом еще немедленно, по тревоге, среди ночи, неиз- вестно где,— недовольно ворчал Фок, поднимаясь с места. — А вам ясна задача, Роман Исидорович? — Вполне. Разрешите уйти? — откланялся Кондра- тенко. За ним последовал и Фок. Белый также стал про- щаться. Ржавая военная машина Порт-Артура заработала. Поднятые по тревоге части двигались в разных направ- лениях по улицам города. Вновь сформированные полки Седьмой дивизии впопыхах забыли захватить боевые па- троны; не зная города, полки путались в темноте, попа- дали не туда, куда надо, сбивая с толку себя и других; конные ординарцы скакали с различными приказаниями и путали части, внося еще большую суматоху в общий беспорядок. Полки столпились на улицах и площадях, отчаявшись до рассвета разобраться во всем этом сум- буре. На железной дороге не оказалось ни свободных со- ставов, ни паровозов, и части Четвертой дивизии были двинуты походным порядком за сто — сто пятьдесят верст по гористой и разбитой дороге. Только наступление рассвета наконец дало возмож- ность разобраться во всем этом хаосе. Стессель, серый от бессонной ночи, объезжал полки, 25
поздравлял их с началом войны и призывал «чудо-бога- тырей» не посрамить земли русской и на радость царю- батюшке побить японцев. Солдаты, измотанные бессон- ной ночью, вяло слушали генерала и нестройно кричали; «рады стараться». Береговой фронт Порт-Артура был протяжением око- ло девяти верст. Правый его фланг находился на юге, упираясь в горный массив Ляотешаня, у бухты Белого Волка. Расположенные здесь батареи носили наименова- ние батарей Белого Волка. Далее к северу, вдоль побе- режья, шла гряда Тигровых гор, отделяющих внутренний бассейн от моря. Высота этих гор достигала пятидеся- ти— шестидесяти сажен, так что они почти полностью скрывали от взоров противника с моря и внутренний ар- турский рейд и город. Полтора десятка батарей, распо- ложенных на Тигровке, как коротко называли Тигровые горы, составляли вместе с батареями Белого Волка юж- ный сектор берегового фронта. Тигровка оканчивалась низкой песчаной косой — Тигровым Хвостом, загнутым в сторону внутреннего рейда. Тигровый Хвост узким и мелким каналом отделялся от Золотой горы, господство- вавшей над всем северным сектором берегового фронта. На этой горе находилось несколько батарей, что делало ее сильнейшим опорным пунктом всего берегового фрон- та. Впереди Золотой горы выступал в море Электриче- ский Утес, названный так за свою наиболее мощную в крепости электропрожекторную установку. Далее к се- веру, постепенно снижаясь, шла Крестовая гора с рас- положенным перед ней Плоским мысом, а затем гора Стрелковая, составлявшая часть идущего перпендику- лярно к берегу Драконовского хребта. Здесь, на месте стыка берегового и сухопутного фронтов, находилась ле- вофланговая береговая батарея номер двадцать два. Так как Порт-Артур прежде всего считался морской крепостью, задачей которой являлась защита русского флота от нападений с моря, то немедленно по его заня- тии в 1898 году было приступлено к сооружению берего- вых батарей. Всего на приморском фронте было сооружено девять долговременных батарей нормальной профили, двена- дцать батарей временных, облегченной профили, со ста восемью орудиями. Среди них было всего пять десяти- дюймовых пушек и десять одиннадцатидюймовых мор- тир, остальные орудия были более мелких калибров. Самой сильной считалась батарея Электрического Утеса, 26 на которой находилось пять десятидюймовых пушек и
две пятидесятисемимиллиметровых, игравших роль при- стрелочных орудий. Эта батарея, расположенная на высоте сорока четы- рех саженей над уровнем моря на сплошном гранитном массиве, имела 180 метров длины и около 21 метра ши- рины. Ее гранитный бруствер круто обрывался к морю и был так же сер, как и склоны Золотой горы, что очень способствовало маскировке укрепления со стороны моря. Хотя сами орудия и не имели щитов для прикрытия при- слуги, но над площадкой для наводчиков, сверху, у де- сятидюймовых пушек имелись легкие козырьки из вол- нистого железа. Забетонированный гранитный бруствер почти полуторасаженной высоты до известной степени укрывал людей от огня морских орудий. Между орудиями в десятисаженных траверсах находились пороховые и снарядные погреба и казармы для номеров, имевшие вы- ходы к орудийным площадкам. На флангах батарей край- них траверсов были устроены бетонные казармы на взвод артиллеристов. На среднем траверсе, несколько опущен- ная в бруствер, помещалась сложенная из камня будка для горизонтально-базного дальномера. Самостоятель- ного командирского пункта на батарее не было, и пред- полагалось, что в бою командир будет находиться около дальномера. На правом фланге в одном общем гнезде помещались две скорострельные пристрелочные пушки. Вдоль всей батареи, сразу за орудийными площадка- ми, шла широкая шоссейная дорога. Несколько на отле- те, справа от батареи, на небольшой высеченной в скале площадке расположен был прожектор. В глубокой лощине за Утесом имелись одноэтажные казармы для размещения роты крепостной артиллерии, офицерский флигель и несколько хозяйственных соору- жений. Тут же, в пещере, выдолбленной в тыловой сто- роне Утеса, помещались электрическая станция и погреб для провианта. От казарм и флигеля к батарее вела широкая пологая дорога. Перед офицерскими квартира- ми был разбит небольшой палисадничек, а несколько по- одаль виднелась площадка для ротного огорода. Попасть на Утес из города можно было или перевалив через Золотую гору, или в объезд ее. Обе эти дороги были длинны и извилисты, что делало сообщение Утеса с городом довольно затруднительным. Большая сложность управления огнем такой батареи, как батарея Электрического Утеса, заставляла назначать на нее командиров из числа наиболее опытных и знаю- щих офицеров крепостной артиллерии. 27
В момент начала военных действий батареей на Элек- трическом Утесе командовал капитан Николай Василье- вич Жуковский, который жил здесь же. При батарее были также квартиры для двух младших офицеров— штабс-капитана Чижа и поручика Борейко. Двадцать шестого января батарея номер пятнадцать Электрического Утеса целый день была занята приемкой трехсот десятидюймовых и такого же числа пороховых зарядов. Солдаты были крайне утомлены перетаскива- нием тяжелых пятнадцатипудовых снарядов и четырех- пудовых зарядов, которые им приходилось вручную но- сить в погреба. Тяжелая и опасная работа была окончена лишь с наступлением темноты. Уставшие за день солдаты после ужина и вечерней переклички сразу же разошлись по койкам; не долго си- дел в своем кабинете и Жуковский. Вскоре весь Утес по- грузился в крепкий сон. Только часовой одиноко бродил по батарее в ожидании смены. В девять часов вечера на пост заступил канонир Давид Заяц — маленький, худощавый еврей, случайно попавший в артиллерию и своим неказистым видом рез- ко выделявшийся среди стройных, высоких, крепких ар- тиллеристов. Пройдясь по батарее, Заяц поднялся на бруствер и уселся на камень около дальномерной будки: ночью мож- но было допустить и отступление от устава гарнизонной службы. Поставив около себя винтовку, Заяц свернул цигарку и с удовольствием закурил. Перед его глазами расстила- лось спокойное, чуть туманное море и виднелась цепь ярких огней эскадры. Мысли Зайца перенеслись в далекие Свенцяны, где осталась его молодая жена с двумя маленькими детьми. Прошло уже почти четыре года, как он их покинул, бу- дучи призван на военную службу и отправлен за десять тысяч верст в Порт-Артур. Больше месяца ехал Заяц до Артура, пытался в дороге бежать, но был пойман, выпо- рот и направлен под конвоем к месту назначения. Не- сладко жилось ему и в Артуре. Слабосильный, не при- годный к тяжелой службе в артиллерии, он был зачис- лен в нестроевую команду. Заяц промерз, встал со своего места и прошелся вдоль бруствера батареи. Все было по-прежнему спокойно, по-ночному тихо и темно. 28 Неожиданно на море прогремел выстрел, за ним дру-
гой, третий, загрохотала сразу вся эскадра. Заяц удив- ленно смотрел на море, не понимая, что там происходит. Потом решил — «моряки маневру делают», и стал спокой- но наблюдать за развертывающейся перед ним картиной. Взблески выстрелов, огни прожекторов, столбы воды, взлетавшие вверх при падении снарядов в море, пред- ставляли красивое зрелище. «Здорово жарят, как у нас на состязательной стрель- бе»,— подумал Заяц. Подошел разводящий и сонным голосом осведомился, что это за стрельба. — Ученье у моряков,— ответил Заяц. Разводящий почесался, зевнул и лениво проговорил: — Тебе еще полчаса достаивать, сам придешь, разбу- дишь Белоногова, а я спать завалюсь,— и неторопливо спустился с бруствера. Вскоре стрельба прекратилась, и Заяц пошел сме- няться. После смены, согревшись в теплом караульном помещении, он мгновенно заснул. Разбудили его около четырех часов утра. — Смена, что ли? — пробурчал он. — Какая смена, японец войной на нас пошел! Рота по тревоге вызвана на батарею,— ответил ему дежурный по роте. — Да ну? — изумился Заяц.— Значит, как с вечера стреляли моряки, была война, а не маневры? На батарее в темноте двигались солдаты. Мерцали ручные фонари. Пороховые и снарядные погреба были открыты, чехлы с орудий сняты, около них толкались солдаты. Откуда-то из темноты доносился спокойный голос Жуковского. На море было совершенно тихо. Эскадра по-прежнему усиленно освещалась прожекто- рами. Заяц пришел к своему посту у денежного ящика, до- садуя на беспокойную ночь. Он еще не верил, что нача- лась война, и считал, что все это только солдатские по- басенки. — Генерал Белый сообщил,— говорил Жуковский солдатам,— что японцы неожиданно напали на наш флот и взорвали три корабля. Можно ожидать с минуты на минуту нового нападения. Поэтому за морем надо следить в оба и быть готовыми к открытию огня. Заяц насторожился. — Неужели и впрямь война? Прощай тогда Свенця- ны надолго, если еще живой останешься,— волновался он. — Прикажите прожекторной команде наладить осве- 29
щение,— кому-то в темноте отдавал распоряжение ко- мандир роты.— В случае тревоги немедленно сообщить мне и сразу же вызвать людей на батарею. — Слушаюсь, ваше высокоблагородие. По голосу Заяц узнал фельдфебеля Назаренко. Люди ушли с батареи, и Заяц опять зашагал в тем- ноте. Около восьми часов утра, когда утренний туман над морем стал рассеиваться, на горизонте один за другим стали показываться многочисленные дымки. Несколько миноносцев понеслись им навстречу. Находившийся в это время на батарее штабс-капитан Чиж приказал дальномерщикам следить за миноносца- ми, которые не то шли на разведку, не то собирались атаковать появившиеся корабли. Миноносцы, далеко не дойдя до приближавшихся дымков, вдруг легли на обратный курс, усиленно сигна- лизируя при этом флагами. Штабс-капитан решил, что тревога была ложная, и уже начал спускаться с бруствера, когда вдруг загро- хотали двенадцатидюймовые пушки с флагманского бро- неносца «Петропавловск», а затем и других кораблей. Чиж сразу ослабел и должен был опереться о дально- мерную будку, чтобы не упасть: он понял, что перед ним в утренней дымке ясного солнечного дня находится вся японская эскадра. Быстро нарастающий свист падающих снарядов окон- чательно вывел его из душевного равновесия. Он куба- рем слетел вниз и ринулся в один из бетонных казематов. Тут, под защитой бетонного свода, он наконец сообразил, что ему надо было делать, и послал за ротным коман- диром. Вызванные по тревоге солдаты торопливо бежали из казарм к орудиям, озираясь на разрывы снарядов. По дороге к батарее показались бегущие Жуковский и Борейко, торопливо одевавшиеся на ходу, и Чиж об- легченно вздохнул. — На дальномере! — еще издали заорал оглушитель- ным протодьяконским басом Борейко. Дальномерщики припали к визирам, наводя их на четко видневшиеся силуэты японских кораблей. — Пять тысяч шестьсот! — выкрикнул сигнальщик дистанцию до цели. — Прицел двести пятьдесят, целик право два! — скомандовал подошедший к батарее Жуковский. 30 Солдаты бросились наводить орудия, длинные и тон-
кие дула которых медленно поворачивались вслед за движущейся эскадрой. — Пять тысяч четыреста! — снова закричал дально- мерщик. Чиж рискнул выйти из своего каземата навстречу Жуковскому, смущенно улыбаясь. — Вы должны были подготовить батарею к стрель- бе,— сухо обратился к нему Жуковский и поднялся на бруствер дальномерной будки. Чиж последовал было за ним, но свист летящих снарядов заставил его вновь бы- стро спуститься вниз под надежное бетонное прикрытие. Зато Борейко, расправив свои богатырские плечи, огромными шагами ходил по батарее и громко командо- вал: — Наводить в переднюю мачту головного корабля! Всем одинаково. Поняли, сучьи дети? — и тут же вскаки- вал на площадку наводчика, сам проверяя правильность наводки. — Куда, дура, целишь? — кричал он на испуганного солдата.— Сказано, наводи на мачту, а ты навел на тру- бу. Поправь,— и, ткнув солдата кулаком в бок, Борейко бежал дальше, не обращая внимания на японские сна- ряды, уже рвавшиеся вблизи батареи. — Пять тысяч двести двадцать! Пять тысяч двести! Пять тысяч сто восемьдесят! — ежесекундно выкрикивал дистанцию сигнальщик. Жуковский в бинокль продол- жал разглядывать японскую эскадру. Она шла кильва- терной колонной параллельно берегу, держа курс на юг. Впереди были броненосцы, а крейсера и более легкие суда держались в хвосте. — Пять тысяч сто! Пять тысяч восемьдесят! Пять тысяч шестьдесят! — неслось из дальномерной будки. — Батарея, залпом! — закричал Жуковский, высоко подняв вверх руку в знак внимания. — Батарея, залпом! — подхватил на другом конце батареи Борейко. Орудийная прислуга отпрянула от орудий к самому брустверу, наводчики откинулись назад на своих площад- ках, туго натянув шнуры запальных вытяжных трубок, готовые с силой дернуть за них, орудийные фейерверке- ры стояли позади орудий, с поднятыми вверх правыми руками, обернувшись лицом к командиру. Чиж, выглянувший было из каземата, быстро юркнул назад и торопливо зажал пальцами уши. — Пли! — скомандовал Жуковский, опуская руку. — Пли! — повторил Борейко. 31
Пять огромных огненных столбов вырвались из дул орудий, и в следующее мгновение батарея заволоклась густыми клубами синего порохового дыма, за которым скрылись и море и берег. Запахло селитрой и серой. Ору- дия с грохотом откатились по наклонным рамам лафетов и затем скатились по ним на прежние места. Дым медленно расходился по батарее. Стала видна японская эскадра. Жуковский и Борейко вскинули бинокли к глазам, было ясно видно, как вокруг головного корабля взвились четыре высоких всплеска воды и одновременно против средней его трубы взметнулся столб сперва черного дыма, а затем белого пара. — Два недолета, два перелета, одно попадание,— громко доложил сигнальщик. — Попал под накрытие, стервец,— обрадовался Бо- рейко. — Малость подсыпали перцу. Запарил! Очевидно, мы ему попортили паропроводы,— ответил Жуковский.— Александр Александрович, может быть, полюбуетесь на наши успехи? — обратился он к вновь вынырнувшему на свет божий Чижу. — Четыре тысячи восемьсот! Четыре тысячи семь- сот! — выкрикивал дистанцию сигнальщик. — Прицел двести тридцать, целик тот же!—скоман- довал Жуковский. Орудийные дула опять поползли следом за японской эскадрой. Неприятельские корабли опоясались огнями и лег- ким, быстро тающим в воздухе зеленоватым дымком. — Японец бьет, ваше благородие,— доложил сигналь- щик. — Закройсь! — скомандовал Борейко. Несколько крупных снарядов одновременно обруши- лось на батарею. Они рвались спереди, сзади и с боков. Едкий удушливый дым окутал батарею. Все поспешили укрыться, и только Жуковский по-прежнему стоял на бруствере, да внизу Борейко, чертыхаясь, подбирал па- давшие около него еще горячие осколки и внимательно разглядывал их. Сменившись с караула, Заяц улегся спать в казарме и не захотел из нее выходить, когда японцы начали об- стреливать Электрический Утес. Но когда совсем близко разорвался снаряд и посыпались осколки стекла, Заяц мгновенно выскочил на двор. Как раз в этот момент над 32 его головой с ревом пронесся снаряд и гулко разорвался
в тылу. Заяц от страха присел было на землю, а затем, оглянувшись вокруг, стремительно побежал на батарею. Подгоняемый все новыми разрывами, он, пригнув голо- ву, с разбега бросился в первый попавшийся каземат. При входе в него стоял, пугливо озираясь, Чиж, и Заяц угодил головой прямо ему в живот. Удар был так силен, что слабонервный и перепуганный штабс-капитан поте- рял сознание и повалился на пол. Заяц, сбив с ног офицера, так испугался, что тотчас выскочил обратно из каземата. При этом он налетел на Борейко. Но огромного поручика не так-то легко было сбить с ног. Он схватил Зайца за шиворот, сильно трях- нул и свирепо проговорил: — Ты обалдел, что ли, Заяц? Куда тебя черт несет? Марш в крайний каземат, будешь при перевязочном пункте,— и в назидание так огрел его по шее, что Заяц едва удержался на ногах. Разделавшись с Зайцем, Борейко пошел проведать Чижа и нашел его лежащим на полу. Около хлопотали два солдата, приводя его в чувство. — Что случилось? — удивленно спросил поручик. — Так что, Заяц, вашбродие, как шальной, влетел в каземат да ударил головой в живот их благородие. Они и чувства лишились,— сообщили ему солдаты. — Позвать фельдшера, пусть приведет штабс-капита- на в чувство,— распорядился Борейко и пошел к Жу- ковскому. — Чиж в обморок упал,— весело доложил он коман- диру.— Дурак Заяц налетел на него, а тот с перепугу и сомлел, как рыхлая баба. — Послали туда фельдшера? Ладно. Давайте про- должать стрельбу,— коротко бросил в ответ капитан. Японцы перенесли огонь на эскадру, и батарея не- медленно ожила. Как только обстрел Утеса прекратился, по дороге к нему с Золотой горы показался экипаж, окруженный сви- той верховых. Еще издали были видны красные отвороты генеральских шинелей. Через десять минут коляска дока- тилась до Электрического Утеса, и из нее вышли Стессель и Белый. Выставив грудь вперед и высоко подняв голо- ву, Стессель придал себе внушительный вид. Приняв рапорт Жуковского, он громко поздоровался с солдата- ми. Тс ответили вразброд. Стессель сразу нахмурился. — Разве с такими солдатами можно воевать? Они даже на приветствие как следует отвечать не умеют, 33
а еще кадровики. Хотел их крестами наградить за сего- дняшний бой, а теперь воздержусь. Пусть сперва научат- ся отвечать как следует. Никакого порядка у^вас в роте нет, капитан! — раскричался он на Жуковского. Тут его взгляд упал на усмехнувшегося Борейко. — А вы, поручик, чему смеетесь? Почему вы не по форме одеты? Борейко с удивлением осмотрел себя. — Где ваша шашка? — крикнул Стессель. — А зачем она мне, ваше превосходительство,— спо- койно возразил поручик.— Японские броненосцы, что ли, ею рубить? — Как... Не по форме одет! — уже не помня себя, кричал Стессель.— Арестовать! Убрать! — Я, ваше превосходительство, разрешил господам офицерам во время боевых стрельб быть без оружия: шашка мешает, когда приходится подниматься на лафет для проверки наводки,— вмешался Белый. — Не законно... Не по уставу... Самовольство... Объ- явлю выговор в приказе! — продолжал кричать Стессель. Все молча глядели на бушевавшее начальство. — У вас были попадания в неприятельские корабли? Есть раненые на батарее? — наконец несколько успоко- ился Стессель. — Выявлено три прямых попадания в головной бро- неносец. На батарее раненых нет,— доложил Жуковский. Рассеянно выслушав ответы, Стессель взошел на бру- ствер. Японцы начали приближаться к Артуру. В воздухе раздался зловещий свист снаряда. Стессель неожиданно проявил горячий интерес к устройству дальномера и од- ним махом оказался в дальномерной будке. За ним туда же спешно юркнули сопровождавшие его Водяга и Дмит- риевский. Остальная генеральская свита торопливо спу- стилась с бруствера вниз. Только Белый да Жуковский остались на месте и продолжали рассматривать япон- скую эскадру. Снаряд шлепнулся перед батареей, но не разорвался. Все облегченно вздохнули. Стессель вновь зашагал по брустверу. — Японцы приближаются,— доложил Стесселю Дми- триевский. — Да, надо немедленно вернуться на Золотую гору. Там лучше видна вся картина боя и есть связь со всеми батареями. Едемте сейчас же обратно, господа,— задор о- 34 пился Стессель.
Не успела генеральская коляска проехать и полови- ны пути, как японские снаряды вновь посыпались на Утес HHia дорогу к Золотой горе. С батареи было видно, как вся сопровождающая ге- нерала кавалькада вдруг вскачь понеслась в гору, обго- няя генеральский экипаж. Стессель, с ужасом огляды- ваясь на море, стоял в экипаже и усиленно наколачивал кучера в шею. Испуганные близким разрывом снаряда, лошади подхватили и понесли. Глядя на эту сцену, Борейко громко захохотал. — Нечего сказать, храбрецы! Пока тихо — орлы, а как заслышат свист снаряда, сразу мокрыми курицами становятся. — Вы бы потише, Борис Дмитриевич, солдаты все же вокруг,— обратился к нему Жуковский.— Подите лучше проведайте Чижа — уж не умер ли он там со страху. Борейко застал Чижа все еще усиленно охающим. — Поправляетесь? — буркнул Борейко. — Ох, нет! У меня, наверное, от удара в живот будет перитонит. Как только поправлюсь, я этого чертова Зай- ца до полусмерти изобью, чтобы он на будущее время смотрел, куда бежит. — Напрасно: он был взволнован так же, как и вы. Дав еще два-три залпа по берегу, японцы скрылись в море. — Отбой! Пробанить орудия,— скомандовал Жуков- ский. Когда батарея была приведена в порядок, Жуков- ский, выстроив солдат, громко поблагодарил их за службу. — Рады стараться!—дружно и весело ответили сол- даты. — Вам бы так генералу отвечать. А то теперь без крестов остались,— упрекнул их Жуковский. — Успеем еще заработать не один раз,— ответил за солдат Борейко,— и Георгиевские и деревянные. Первых поменьше, вторых побольше. — Разойдись! — отпустил роту капитан и стал спу- скаться с батареи. В глубоком погребе, сплошь заставленном бочками с кислой капустой, солеными огурцами, солониной и про- чими продуктами, во время боя собралось все тыловое население Электрического Утеса: писаря, артельщики, каптенармусы, кузнецы, портные и прочий нестроевой люд, обслуживающий батарею и роту. Возглавлял их 3S
сам ротный фельдфебель — Денис Петрович Назаренко, которого Жуковский оставил наблюдать за порядком в тылу. Тут же в погребе восседала на скамье красноли- цая жена фельдфебеля со своей шестнадцатилетней рос- лой дочкой Шуркой. Когда стихли орудийные выстрелы, все население по- греба вылезло наружу. — Спасибо за службу! — шутливо крикнул им Бо- рейко. — Рады стараться,— смущенно ответили «герои». Поддерживаемый денщиком, к ним медленно подо- шел Чиж. Он все еще не оправился и потерял свой фа- товской вид. Прежде всего он потребовал от Жуковского немедленного предания суду Зайца «за умышленное на- несение удара своему офицеру». — Бог с вами, Александр Александрович. Да он со страху ничего не видел, когда на вас налетел. Какой же тут суд. Ну, выругайте дурака, только и всего,— удивил- ся Жуковский. — Нет, тут умышленное нападение солдата-еврея на русского офицера. Это, если хотите, оскорбление чести мундира, прошу суда,— настаивал Чиж. — Вы еще не совсем оправились, дорогой, отдохните, успокойтесь, тогда мы и поговорим с вами об этом,— не соглашался Жуковский и пошел к себе. — Тогда я сам расправлюсь с Зайцем, по-свойски,— вспыхнул Чиж. На свою беду, Заяц как раз в это время проковылял невдалеке. — Заяц, сюда! — окликнул его Чиж. Солдат подошел и испуганно смотрел на офицера. — Как ты, сволочь, смел сбить меня с ног? — заорал капитан. — Виноват, ваше благородие, нечаянно, с перепугу,— залепетал Заяц. — Брешешь, жидовская морда, нарочно.— И Чиж со всего размаху ударил солдата по лицу. Удар был так силен, что Заяц едва устоял на ногах. Из разбитого носа и губ потекла кровь, на глазах показа- лись слезы. Но, скованный дисциплиной, он продолжал стоять навытяжку. Чиж бил его долго и с остервенением, пока Заяц, по- качнувшись, не стал медленно опускаться на землю. — Встань, стерва! — заорал капитан и, ткнув его но- гой еще несколько раз, ушел. 86 Солдаты издали наблюдали за избиением и поспеши*
ли на помощь к Зайцу, лишь только офицер отошел. Его подняли и понесли в казармы. 1КО— В чем дело? — спросил появившийся Борейко. Солдаты рассказали ему о происшедшем. — Отнести Зайца в казарму, отлить водой и прислать ко мне взводного Родионова,— распорядился Борейко. Когда Родионов, такой же огромный и массивный, как и поручик, не спеша, с чувством собственного досто- инства подошел к Борейко, последний приказал: — Скажи фельдфебелю, что Заяц переведен в мой взвод, и освободи его на три-четыре дня от всех нарядов. Зайцу прикажи на глаза штабс-капитану не показывать- ся. И если его Чиж еще тронет, то я сам поговорю с ним. — Слушаюсь! Заяц нам во взводе сгодится, он на все руки мастер,— ответил Родионов. Вернувшись с Утеса на Золотую гору, Стессель и Бе- лый имели довольно растерянный и напуганный вид. Их свита только у самой батареи сумела задержать испугав- шихся лошадей и тем спасла генералов от неприятности. — Счастливо отделались,— со вздохом облегчения проговорил Стессель.— На будущее время буду ездить только верхом; легче с одной лошадью справиться, чем с парой, да когда еще кучер дурак и трус. — Хорошо все, что хорошо кончается,—примиритель- но ответил Белый. В самом начале боя один из двенадцатидюймовых японских снарядов попал в каземат на Тринадцатой ба- тарее, пробил полуторасаженный слой земли, затем два аршина бетона и разорвался, убив трех солдат и тяжело ранив двух... Как только бой кончился и японцы ушли в море, командир батареи капитан Зейц решил отслу- жить панихиду по убиенным. Из Управления артиллерии был вызван священник. Когда Стессель и Белый вышли из экипажа и подо- шли к батарее, рота Зейца была уже выстроена. Около покрытых шинелью трупов седенький попик служил па- нихиду, усердно махая кадилом. Зейц с офицерами стоял впереди, одним глазом наблюдая за приближающимся начальством. Солдаты стояли, вытянувшись в струнку, с фуражка- ми на согнутой левой руке. На лицах их застыло сурово- скорбное выражение. Слышались тяжелые вздохи, мель- кали руки крестящихся. Попик заунывным голосом про- возгласил «вечную память новопреставленным воинам». Хор тихо и торжественно запел «вечную память». 37
Генерал Стессель, подойдя к телам усопших, картин- но отвесил три земных поклона и, откинув шинели, при- крывавшие трупы, приложился к покойникам. aoq Попик заторопился и, путая слова молитв, поспешил закончить панихиду. Как только он кончил, Стессель об- ратился к солдатам с речью: — Братцы! Коварный враг неожиданно напал на нас, но не застал врасплох. Сегодня вы сами видели попада- ния наших снарядов в японские корабли. И да не сму- щается сердце ваше первыми жертвами войны. Мир праху героев, живот свой положивших за веру, царя и отечество. Не посрамим же земли русской и белого царя- батюшки. За проявленное вами сегодня мужество на- граждаю вас крестами. Ура! — Ура! — угрюмо, но дружно и четко подхватили солдаты. — Вот это часть! Не то что там, внизу. С такими ге- роями мы всех японцев, как мух, перебьем! — пришел в восторг генерал. — Кому же, ваше превосходительство, кресты да- вать? Батарея ведь сегодня не стреляла, и люди сидели по казематам? — спросил Зейц. — Героев у вас более чем достаточно. Выберите до- стойнейших. Фельдфебеля, фейерверкеров и других на- чальствующих нижних чинов наградите в первую го- лову. — Ваше превосходительство! На батарею едет на- местник со своим штабом,— доложил Юницкий Белому. Стессель сразу засуетился. — Солдат выстроить вдоль батареи! Господам офи- церам стать в строй! Я буду лично командовать,— рас- порядился он. Все бросились по своим местам. Один только Тахате- лов недоуменно спросил: — А японцы как же? Если они опять подойдут к бе- регу, мы не успеем вовремя открыть по ним огонь, так как, пока солдаты добегут до орудий, пройдет много времени. — Праздный вопрос, полковник,— оборвал его Стес- сель.— Наместника необходимо встретить как полагает- ся, а там видно будет, что делать. Рота успела уже выстроиться во фронт, когда Алек- сеев добрался до батареи. — Рота, смирно! Для встречи справа, слушай — на кар-а-а-аул! — скомандовал Стессель. 88 — Здравствуйте, дорогой Анатолий Михайлович,-*
приветствовал его наместник.— Чуть только бой, а ваше превосходительство уже на самой опасной батарее. Здо- рово, артиллеристы! Спасибо за службу молодецкую! Сегодня, с первого же разу, перепугали японцев своим метким огнем. — Должен довести до сведения вашего высокопревос- ходительства, что наша доблестная эскадра сражалась также с подлинным геройством. Артиллерийская стрель- ба кораблей была исключительно меткой. У адмирала Того должны быть большие потери. Прошу принять мое поздравление со столь блестящими действиями моря- ков,— рассыпался Стессель в комплиментах, зная любовь Алексеева к флоту. — Позвольте мне от лица моряков поблагодарить ваше превосходительство за столь высокую оценку дейст- вий нашего истинно геройского флота. Счастлив буду до- нести обожаемому монарху о трогательном единодушии в бою армии и флота. Затем их превосходительства трижды облобызались. Обойдя батарею и еще раз поблагодарив солдат, ад- мирал отбыл в город. — Теперь и нам можно отправиться по домам. Васи- лий Федорович, поблагодари солдат и офицеров за служ- бу и прикажи-ка подать коляску. Японцы, кажется, вовсе скрылись с горизонта. Генералы, усевшись в коляску, приятно ободренные похвалой, наперебой хвалили Алексеева и моряков. — Изумительно умный человек. Сразу видно, что цар- ских кровей,— восхищался наместником Стессель. — Если бы все моряки были такими, то ночного позо- ра не было бы,— вторил ему Белый. — Да и так ли уж велик позор? Правда, моряки ма- лость прозевали, но корабли починят, и флот обретет свою прежнюю грозную силу. Только бы Алексеев остал- ся в Артуре,— мечтательно говорил Стессель. — Все же нам надо более тесно связаться с флотом, а то мы мало знаем, что у них делается. — Связь держать следует, но надо при этом смотреть, чтобы моряки нас не оседлали. — Но наместник ведь тоже моряк. — Он прежде всего — наместник. Поэтому его сердцу должны быть милы не только моряки, но и армия. Се- годняшнее его поведение подтверждает это предполо- жение. Уже прощаясь с Белым, Стессель еще раз вспомнил об Электрическом Утесе. 3!Г
— Василий Федорович! Ты, пожалуйста, обрати вни* мание на Пятнадцатую батарею, пусть подтянутся, а то не рота, а бабья команда какая-то. Если найдешь нуж- ным— представь к наградам нижних чинов и офицеров. Только, чур, с разбором. — Жуковский и Борейко — одни из лучших офицеров у меня в артиллерии. Конечно, я буду просить об их на- граждении. Да и среди канониров и фейерверкеров най- дется кого наградить,— ответил Белый. В городе Стессель застал необычайное оживление. Разбуженные бомбардировкой артурские обыватели, как только сообразили, что началась война, стремительно бросились сперва в погреба и подвалы, спасаясь от вра- жеских снарядов, а по окончании боя — на вокзал. Из домов тащили наскоро увязанные вещи и узлы. Все артурские извозчики, рикши и китайские кули были до- нельзя загружены. Вскоре вокруг вокзала образовался громадный табор беженцев. На путях стояло несколько товарных составов, уже полностью набитых пассажира- ми, но паровозов для них не хватало. Заметив среди пассажиров штатских, генерал немед- ленно приказал: — Всю эту стрюцкую рвань высадить. В первую оче- редь посадить в вагоны семьи господ офицеров и чинов- ников. Ротмистр Водяга, поручаю вам наблюдение за выполнением этого распоряжения,— приказал генерал и покатил домой. Дома Стесселя встретила Вера Алексеевна. Она бро- силась на шею мужа и долго целовала и крестила его. — Ты истинный герой, Анатоль! Мне уже говорили, каким ты был храбрецом под огнем на батареях. Один стоял на бруствере, когда все прятались. Даже наместник был поражен твоей храбростью. Но ты должен беречь себя для России. Если ты, не дай того бог, погибнешь, то кто же сможет тебя заменить в Артуре? — тараторила генеральша. — Ну, положим, я был на батареях осторожен. Хотя, надо правду сказать, там временами было жутковато, осколки так и свистели вокруг. Но меня бог миловал, ос- тался цел,— мягко прервал Стессель жену. Солнечный луч, пробившись сквозь щель в оконных ставнях, скользнул по лицу лежащей в постели женщины и разбудил ее. 40 Она потянулась, громко зевнула и, решительно соско-
чив па пол, открыла ставни. Яркий солнечный день на- полнил веселым отблеском моря всю комнату. /КРива взглянула в окно на расстилавшийся перед ней внутренний рейд, окружавшие его серые горы, на раски- нувшийся по берегу Старый и Новый город. Ее внима- ние остановилось на странно приткнувшихся к берегу, около выхода на внутренний рейд, двух судах. Она сразу узнала хорошо знакомые ей броненосцы — «Цесаревич» и «Ретвизан». Никогда до сих пор она не видела, чтобы корабли стояли так близко к берегу. Ее постоянные ка- валеры моряки неоднократно разъясняли ей опасность для крупных судов приближения к берегу. «Наверное, ночью вздумали втягиваться на внутрен- ний рейд, да и сели на мель»,— подумала она и вспомни- ла при этом командира «Цесаревича», слывшего первым умником среди артурских моряков — немолодого, весьма представительного капитана первого ранга Григоровича, и хитрого, похожего на цыгана, командира «Ретвизана» — капитана первого ранга Шенсновича, считавшегося одним из лучших командиров порт-артурской эскадры. Наглядевшись в окно, Рива подошла к зеркалу. Взгляд се скользнул по тонкому смуглому личику южанки с большими темно-карими глазами, с тонким греческим но- сом, яркими губами, чуть оттененными сверху темным пушком, затем спустился на красивую шею, плечи, упру- гие груди, которыми так гордилась Рива. Она осталась довольна собой. Осмотрев себя, Рива приступила к утреннему туалету. На звон серебряного колокольчика, увитого драконами, в комнате появилась маленькая служанка, похожая на большую куклу с хорошеньким фарфоровым личиком, и, приседая и кланяясь, нещадно коверкая русские слова, залепетала утреннее приветствие. — Мыться! — скомандовала Рива. Раздавшаяся с моря канонада отвлекла ее внимание. В окно были видны дымки выстрелов на кораблях эскад- ры в узком проходе между Золотой горой и Тигровой. В это время неожиданно во внутреннем бассейне вы- рос большой столб воды, что совершенно озадачило Риву. — Что это такое большое могло упасть в бассейн? — недоумевала она. Черный столб дыма, появившийся у вокзала и сопро- вождавшийся грохотом взрыва, открыл ей истину. — Кто-то стреляет! — в испуге вскрикнула она. — Японси, японси, война русски,— залопотала слу- жанка. 41
— Какая война? Что ты городишь! — Носю японси море воевал. — Чего же ты до сих пор молчала, дура! — обозли- лась Рива.— Война, а она молчит, как истукан. Когда ты поумнеешь? Всякий вздор рассказывает, а о войне молчит. Торопливо одевшись, Рива вышла на улицу. На набе- режной Нового города собралась толпа, с любопытством наблюдавшая за ходом боя. Яркий, солнечный день был так хорош, что не верилось в начало страшной войны. Происходивший бой воспринимался большинством зрителей как боевое учение, и только когда один из сна- рядов, взорвавшись около берега, осыпал толпу оскол- ками, люди в панике бросились бежать. Рива увидела матроса с «Ретвизана» и начала расспрашивать о слу- чившемся. — Война, барышня. Японец ночью на нас неожиданно напал,— мрачно ответил матрос. — Потери большие? — Двое без вести пропали да троих сейчас в госпи- таль привезли. — Матросы или офицеры? — Все матросы. Разве сейчас кого-нибудь из офице- ров ранят. Так и жарит японец по «Ретвизану» и «Цеса- ревичу»,— разговорился матрос. — А почему они приткнулись к берегу? — Чтоб, значит, не потонуть. — Как потонуть? — испугалась Рива. — Ночью японец подорвал с носа «Ретвизана» да с кормы — «Цесаревича», а «Палладу» — прямо против машинного отделения. Их и отвели на мелководье, а япо- нец теперь хочет их добить. Но наши корабли и берего- вые батареи тоже не молчат, здорово бьют по японцу. Должно быть, скоро отгонят его от Артура,— пояснил матрос. Рива была расстроена всем услышанным. Она поду- мала о своем возлюбленном — лейтенанте Дукельском, который находился на «Петропавловске». — На «Петропавловске» все благополучно? — осведо- милась она. — Покуда ничего плохого с «Петропавловска» не слыхать. Бой на море уже закончился, и толпа вновь собралась у пристани, к которой то и дело подходили катера с раз- личных кораблей эскадры, подвозя раненых. Стонущие, 42 забинтованные фигуры вызывали тревожное любопытство
голпы. Все старались поближе протиснуться к носил- кам, узнать фамилии раненых, обстоятельства ранения. > Вместе с ранеными выгружали и трупы убитых, по- крытые Андреевским флагом. В толпе закрестились, кто- то всхлипнул, Рива тоже взволнованно засморкалась и стала разыскивать знакомых офицеров. Наконец она увидела розовощекого мичмана Андрю- шу Акинфиева. Хотя Рива и не была с ним знакома, но ввиду исключительных обстоятельств решилась обратить- ся к нему. — Подвезите меня к эскадре, господин мичман,— по- просила она. — Простите, сударыня, но женщинам на боевом ко- рабле во время боя не место,— сурово отрезал мичман. — Да я на корабль и не хочу, мне только посмот- реть на эскадру. — Праздное любопытство, сударыня,— был неумо- лим Акинфиев. В это время подошел знакомый лейтенант Малеев с броненосца «Севастополь». Увидев его, Рива повтори- ла свою просьбу. — Куда же я вас повезу, Ривочка? — Только до прохода, оттуда я взгляну на эскадру, а затем пересадите на обратный катер. — Идет! Андрюша,— обратился лейтенант к Акин- фиеву,— сообщи Юрасовскому, что нам с тобой пере- вод на «Страшный» уже оформлен. Прошу, Ривочка, за- нять место на катере. Чур, дальше Тигрового не везу. — Хорошо,— согласилась Рива. — Отваливай! — скомандовал лейтенант, и катер за- скользил по гладкой поверхности бухты. Старый и Новый город, разделенные долиной реки Лунхе и горой Перепелкой, как бы жмурясь под яркими солнечными лучами, задумчиво смотрели в подернутые легкой дымкой тумана тихие воды залива. Рива молча слушала рассказ поехавшего вместе с ними Акинфиева о ночной атаке японскими минонос- цами русской эскадры. Катер пристал к небольшой пристани у прохода меж- ду низкой песчаной косой Тигрового Хвоста и гранитной громадой Золотой горы. Эскадра уже втягивалась на внутренний рейд. Первыми прошли миноносцы и среди них «Страшный», на который ссадили с катера Акин- фиева. Крепко пожав Малееву руку, мичман сухо ко- зырнул Риве. Его надутый вид был так смешон, что и Малеев и Рива рассмеялись, и Рива дружески протянула 43
юноше руку. Покраснев, Акинфиев чуть пожал ей руку И стремительно поднялся по трапу на миноносец. За миноносцами шли легкие крейсера «Новик» и «йаг ян», за ними на буксирах медленно проплыли громады броненосцев. Когда с катером поравнялся «Петропав- ловск», Рива стала внимательно вглядываться в стоя- щих на палубе офицеров. Вскоре на командирском мостике, у самого его края, она разглядела рослую фигуру Дукельского. Рива усиленно замахала носовым платком, стараясь привлечь его внимание. Малеев пере- дал ей мегафон. — Привет, Ривочка, я сегодня у тебя обедаю,— весе- ло прокричал лейтенант в мегафон. — Жду,— неожиданно громко ответила она и зама- хала мегафоном в знак приветствия. «Петропавловск» медленно проплыл мимо них. Добравшись до дому, она немедленно принялась за приготовление обеда. С Дукельским ее связывало старое знакомство. Еще в тысяча девятьсот первом году она, увлеченная общим потоком всевозможных коммерсантов, авантюристов и спекулянтов, покинула родную Одессу и вместе с «за- ведением мадам Шнеерзон» отправилась на Дальний Восток на пароходе «Владимир», на котором ехал и лейтенант Дукельский. Предприимчивая мадам Шне- ерзон уже в дороге развернула деятельность своего уч- реждения. Но Рива заболела ангиной и не могла при- нимать кавалеров. Мадам тотчас объявила ее лентяй- кой, притворщицей и так стала преследовать, что доведенная до отчаяния Рива в Красном море пыталась выброситься за борт. Об этом происшествии узнал весь пароход. Дукельский, узнав о случае с Ривой, решил выкупить ее у хозяйки. Почему это ему взбрело в голо- ву, он не смог бы объяснить и сам. Дукельский был не злым человеком, но оставался весьма далеким от всякой сентиментальности. Он предложил «мадам» отступного за Риву и привез ее в Порт-Артур, где нанял для нее маленький домик. Было около трех часов, когда лейтенант позвонил в передней. Рива сама открыла ему дверь. Вручив ей свертки с покупками, он прошел за ней в небольшую столовую, убранную в восточном стиле. Куинсан поспешила накрыть на стол. — Ну, Жоржик, рассказывай, что и как произошло за эти два дня? — спросила Рива, усаживая Дукельсц^р 44 за стол.
— Что произошло? То, чего давно следовало ожи- дать. Японцы решили вернуть себе обратно Квантуй и-вероятно, прихватить кое-что из Южной Маньчжурии. II началась война,— объяснил Дукельский. — Но напали-то они подло, без объявления войны, ночью,— возразила Рива. — Для них все средства хороши. Мы прохлопали, и они нас поймали и в Артуре и в Чемульпо. — Как в Чемульпо? — Да так! Они выследили в Чемульпо «Варяга» п «Корейца» и предложили им вступить в бой со всей эскадрой адмирала Уриу. Результат боя пока неизве- стен. Но, зная Руднева, можно с уверенностью сказать, что наши корабли не опозорили Андреевский флаг. Офи- церы и матросы там под стать своему командиру. — Верно, много погибло на «Варяге» и «Корейце»? — забеспокоилась Рива.—Ведь там твои друзья — Алеша Ляшенко, Червинский, Степанов. Живы ли они сейчас? — На войне не без потерь. Сейчас мы живы, а что будет завтра, никому не известно,— философски ответил Дукельский. — Сегодня-то большие потери? — поинтересовалась Рива. — «Полтава», «Диана», «Аскольд» и «Новик» полу- чили по подводной пробоине и требуют ремонта. За пер- вые сутки войны у нас выбыло из строя: ночью три, сегодня утром четыре да в Чемульпо погибли два, итого девять боевых кораблей. Недурное начало войны! — Как же мы будем воевать теперь? — Как воевать? Залезем на внутренний рейд со все- ми броненосцами и крейсерами и будем коптить небо. — Так что ты будешь все время в Артуре сидеть? — обрадовалась Рива. Во время обеда Куинсан, то и дело подходившая к столу, внимательно вслушивалась в русскую речь. Дукельский шутя раза два ущипнул ее. Служанка игриво засмеялась. — Жорж, оставь ее. Как тебе не стыдно щипать ее при мне,— возмущалась Рива. — Да ты, никак, все еще ревнуешь меня, Ривочка,—- смеялся лейтенант. Убрав со стола, Куинсан ушла в свою каморку и, до- став кусочек бумаги, начала кисточкой и тушью выво- дить иероглифы. Ее кукольное личико приняло серьезное выражение. Покончив с записями, Куинсан присела у окошка 45
и задумалась. Ей вспомнилась далекая родина, детство в бедной крестьянской семье в глухой японской дере- вушке, вечная нужда, голод, а иногда и колотушки аъца с матерью. Куинсан грустно вздохнула и провела рукой по голове, задев при этом за заколотый в волосы чере- паховый гребень. Это напомнило ей о жизни в токийском доме терпимости, куда ее продали за долги отца, встречу с Танакой, молодым красивым офицером. Он подарил ей гребень вскоре после их знакомства. В ушах Куинсан как бы снова зазвучал голос Танаки, его пылкие и неж- ные заверения. Она любила слушать его, смотреть в его глаза, когда он говорил ей о великой родине — Стране Восходящего Солнца. Тогда глаза его горели, а объятия были такими жаркими... На кухне по-прежнему было тихо, темно и тепло, захотелось спать. Куинсан зевнула, но, превозмогая сон, заставила себя вспомнить переезд во Владивосток, первые шаги в разведывательной ра- боте. И снова рядом с собой увидела Танаку, теперь уже своего учителя. Теперь Куинсан больше не слышала от него нежных речей, он был очень строг. Он даже бил ее иногда, когда она плохо выполняла его задание. Затем в памяти встал Порт-Артур, поступление в дом Ривы. Тут Куинсан довольно улыбнулась: что ж, она заслужи- ла похвалу, Танака будет доволен. Она, маленькая Ку- ннсан, хитро сумела войти в доверие хозяйки. В окошко постучали. Куинсан поспешила выйти во двор, где ожидал оборванный старик. Низко кланяясь, он протянул руку за подаянием. Куинсан торопливо во- шла в кухню, схватила там большой кусок хлеба и засу- нула в него исписанную бумажку. Выйдя на улицу, она позвала старика в переднюю и долго говорила с ним. В их разговоре упоминались названия всех поврежден- ных русских кораблей. Когда наконец старик, захватив хлеб, ушел, Куинсан тихонько вошла в столовую и при- слушалась. Из спальни доносился храп. ГЛАВА ВТОРАЯ Неяркое зимнее солнце длинными негреющими ве- черними лучами освещало рейд с многочисленными воен- ными и коммерческими судами и полукитайский, полу- европейский портовый городок Чемульпо, который слу- жил морским портом для корейской столицы Сеула. Спавший было днем мороз к вечеру заметно усилился, в бухте появились льдины, затрудняющие передай- те жение китайских шампунок и катеров с различных воен-
пых кораблей. В числе их находились русский крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец». Оба корабля несли службу стационеров и находились в распоряже- нии русского посланника при корейском дворе Павлова. Сегодня на крейсере были получены от посланника секретные пакеты для срочной отправки в Порт-Артур. Па следующий день «Кореец» должен был отправиться с ними в Артур. В уютной и просторной кают-компании «Варяга» со- брались офицеры вместе со своим командиром, который только что вернулся из Сеула. Кадровый офицер гвардейского экипажа, Руднев смолоду приобрел дипломатический лоск и такт. Коман- дование весьма это ценило и неизменно направляло Руднева туда, где международная политическая обста- новка грозила осложнениями, как это имело место сей- час в Корее. После войны с Китаем в 1894—1895 годах Корея фак- тически оказалась под протекторатом Японии. Царская Россия тоже зарилась на эту страну. Обоих соперников привлекали большие природные богатства Кореи и ее важное стратегическое положение. Она являлась как бы мостом между Японией, Маньчжурией и Приморьем. Поэтому вопрос, кто будет главенствовать в Корее, при- обретал важное международное значение. Слабая эко- номически и значительно уступающая России в военном отношении Япония не могла сама решиться на войну с русским колоссом. Только после заключения в 1902 году военного союзного договора с Англией и получения в 1903 году большого займа на военные нужды из США японцы рискнули выступить против России. Тон япон- ской дипломатии стал вызывающим. Сталкивая Японию с Россией, англо-американцы надеялись, что война осла- бит обе стороны и позволит им занять главенствующее положение в Корее и Маньчжурии. Вся эта сложная политическая игра велась в корей- ской столице Сеуле, и эта политика явилась причиной того, что в небольшом корейском порту Чемульпо одно- временно находились военные корабли Англии, России, Франции, Италии, Америки и Японии. По прибытии в Чемульпо Руднев посетил Сеул, побы- вал при дворе корейского императора, установил друже- скую связь с командирами стационеров других стран, в том числе и с японским крейсером «Чиода». В друже- ской беседе за стаканом вина Руднев узнавал все полити- ческие новости и часто был больше в курсе событий, чем 47
сам посланник Павлов. Дипломатическая деятельность не мешала Рудневу быть знающим моряком и хорошим командиром своего крейсера. Офицеры очень уважают! и ценили своего командира, который сумел сплотить их в одну дружную товарищескую семью. В этот вечер Руднев только что вернулся из Сеула, куда ездил для выяснения международной обстановки. Посланник Павлов заверил его, что даже в случае разры- ва дипломатических сношений войны между Россией и Японией не будет. В этом его убедили не только японский посланник, но и послы Англии и Америки. Все это Руднев и сообщил своим офицерам. — Тем не менее я предложил посланнику, ввиду воз- можности внезапного начала военных действий, сегодня же отправиться в Порт-Артур на «Варяге». Но Павлов категорически отказался покинуть свой пост без указаний наместника Алексеева, хотя уже несколько дней как японцы прервали под предлогом технических неполадок всякое сообщение с Порт-Артуром... Все же Павлов ре- шил сообщить в Порт-Артур о происходящем, и завтра «Кореец» уйдет туда с секретными пакетами, а заодно и доставит десант с «Севастополя», который нес охрану посольства,— закончил Руднев свой рассказ. — Попадут в Артур к самому балу у Старка. Прямо с корабля на бал. Счастливцы,— заметил молоденький мичман Ляшенко. — Да, завтра там будет весело, потанцуют и повесе- лятся вволю, не то что в здешней дыре,— поддержал его лейтенант Червинский. — Пошлем с «Корейцем» письма нашим друзьям: Дукельскому, Акинфиеву,— тотчас решил Ляшенко. — Передайте и от меня поклон Ривочке. Ударная дев- чонка, не чета здешним,— заметил Червинский. — Надо составить подробный рапорт о наших дейст- виях Старку и наместнику. Попрошу вас помочь мне в этом, Анатолий Григорьевич,— обернулся Руднев к Степанову. — Есть, Всеволод Федорович! — отозвался старший офицер корабля.— Значит, пока можно не тревожиться за нашу судьбу? — Пока—да. Но все же поручите вахтенным повни- мательнее следить за тем, что происходит на рейде и в городе,— ответил Руднев. Долго не спал в этот вечер комендор носового шести- дюймового орудия Бондаренко. Днем он побывал на/<бе- 48 регу и встретился со своим знакомым матросом с япон-
ского крейсера «Чиода». Они знали друг друга по жизни в Приморье, вместе рыбачили и были друзьями. Японец пюд большим секретом рассказал, что среди японцев идут упорные разговоры о войне с Россией, которая должна начаться в ближайшие дни. Днем Бондаренко не придал большого значения этому, но теперь слова японца неот- вязно кружились в голове. — Что, ежели японцы и впрямь нападут на нас? На крейсере никто не подозревает о надвигающейся опасно- сти, все спят. Да он заберет «Варяга» голыми руками! Надо немедля обо всем доложить старшему офицеру,— решил он наконец и стал быстро одеваться. Степанов еще не спал. По взволнованному лицу ма- троса он понял, что тот пришел с важными известиями. — Дозвольте, вашбродие, доложить по долгу прися- ги,— неожиданно для себя проговорил Бондаренко офи- циальным тоном. — Говори, в чем дело? Матрос подробно рассказал обо всем слышанном от японца. — Почему сразу не доложил об этом? — спросил Степанов. — Запамятовал за делами, а в койке лежа вспомнил. Степанов сразу оценил важность полученных известий и вместе с матросом направился к Рудневу. Командир подробно расспросил Бондаренко, внима- тельно выслушал и, наградив чаркой водки за проявлен- ную бдительность, отпустил его. — Необходимо быть начеку! — проговорил Руднев. — Быть может, поднять пары и, пользуясь темнотой, попытаться до рассвета уйти в Артур на соединение с эскадрой? — предложил Степанов. — Какой вы, Анатолий Григорьевич... торопливый. Каждой войне предшествует разрыв дипломатических сношений, за которым следует объявление войны, и уже после этого начинаются военные действия. Прикажите вахтенным особенно внимательно следить за всем проис- ходящим на рейде, особенно за «Чиодой». Передайте то же на «Кореец». Степанову ничего не оставалось, как уйти. Подняв- шись на мостик, он передал вахтенному офицеру Червин- скому распоряжение командира и сообщение Бондаренко. — Наш командир, по-моему, излишне доверчив. Японцы, как показывает японо-китайская война, не соблюдают общепринятых норм международного пра- ва,— вздохнул Степанов.— Обо всем, что заметите 49
на рейде, немедленно докладывайте прямо Рудневу. — Есть,— вытянулся вахтенный офицер и окинул взглядом густой туман, которым была покрыта бухгЫ. «Трудно что-либо разглядеть в такую погоду»,— подумал Червинский про себя и погрузился в воспоминания о да- леком Артуре, где находились друзья и его маленькая японская «мусмешка» Юха. Едва засерел восток и начал расходиться ночной ту- ман, как на «Варяге» обнаружили исчезновение с рейда японского крейсера «Чиода». Он ушел ночью с потушен- ными огнями, под покровом ночного тумана... — Как вы его прозевали? — набросились матросы и командиры на вахтенных, сильно смущенных своей оплошностью. — Ни зги ночью не было видно, а он, япошка, тиш- ком, как ворюга, сбежал в море,— отправдывались ви- новные. Весть об уходе «Чиоды» обеспокоила всех. Руднев тотчас направился на английский крейсер «Талбот», ко- мандир которого, коммодор Бейли, был старшим военно- морским начальником на рейде. Командир «Варяга» на- деялся узнать у англичан последние политические ново- сти. Одновременно Руднев приказал канонерской лодке «Кореец» спешно готовиться к отплытию в Порт-Артур. Доставлявшие на «Варяг» продукты торговцы-корей- цы сообщили о готовящемся японском десанте в Че- мульпо. — Японси приди нет? — тревожно спрашивали они.— Японси пу шанго. Корейси продай, купи нет. Корейси чи- фан нет, корейси умирайло, японси живи. Было ясно, что атмосфера в Чемульпо быстро сгуща- лась. Японские агенты распространяли в городе паниче- ские слухи о предстоящем захвате всей Кореи японскими войсками и поголовной резне всех корейцев. Корейцы были дружески расположены к русским и видели в них защитников от японских захватчиков, кото- рых научились ненавидеть еще в японо-китайскую войну, Коммодора Бейли Руднев застал в отличном располо- жении духа. Из письма своего друга артурского него- цианта Томлинсона англичанин узнал, что японцы очень нуждаются в его помощи и готовы заплатить за нее хо- рошие деньги. Томлинсон рекомендовал ему поближе познакомиться с командиром «Чиоды» капитаном Терау> 60 че. На днях японец передал коммодору предложение
«оказать небольшую услугу божественному повелителю Страны Восходящего Солнца» — микадо и задержать в Чемульпо русские военные корабли до подхода туда японской эскадры адмирала Уриу. Это предложение со- впадало с официальными указаниями Британского адми- ралтейства всемерно содействовать союзной Японии, но делать это по возможности незаметно для русских. Вви- ду этого коммодор приложил все старания для того, чтобы рассеять опасения Руднева о возможности в ближайшие дни начала военных действий со стороны Японии. Бейли клятвенно уверял своего «друга» сэра Руднева в незыблемости корейского нейтралитета и своей готовности защищать нейтралитет Кореи всеми налич- ными средствами вплоть до применения артиллерийского огня против его нарушителей. — Япония слишком слаба, чтобы рискнуть на едино- борство с огромной Российской империей. Но недавние легкие победы над Китаем вскружили некоторые горячие головы. Возможно, что японцы рискнут на морскую де- монстрацию против Владивостока, Порт-Артура или Че- мульпо, но на открытый конфликт они никогда не риск- нут. Таково мое мнение, равно как и мнение первого лорда адмиралтейства правительства его британского величества короля Эдуарда. — Внезапный уход «Чиоды» внушает мне самые серь- езные опасения,— возразил Руднев, пытливо вглядываясь в непроницаемое лицо своего собеседника. — Я уверен, что сегодня ночью крейсер вернется на рейд...— отозвался англичанин, припоминая указания по этому вопросу Терауче. — ...вернется в сопровождении целой эскадры...— пе- ребил Руднев. — Заверяю вас, сэр, здесь, в Чемульпо, будет соблю- ден самый строгий нейтралитет. В этом заинтересованы стационеры всех стран, находящиеся на рейде. Даю вам слово англичанина, мы сумеем воздействовать на наше- го союзника сдерживающим образом,— категорически утверждал Бейли. Руднев понял, что ничего большего он не добьется, и направился на «Варяг», Там его встретили сообщением, что радист беспрерывно принимает сигналы на японском языке. Адмирал Уриу отдавал своей эскадре различные приказы. Надо было торопиться с отправкой «Корейца» в Порт-Артур. Руднев вызвал к себе командира канонер- суюй лодки капитана второго ранга Беляева и приказал ему возможно скорее собираться в поход. При следова- 51
нии в Артур Беляев должен был всячески избегать столк- новений с японцами и не поддаваться на возможные с их стороны провокации. — Ваша основная задача — во что бы то ни стало срочно доставить наместнику секретные пакеты и преду- предить его о подозрительном поведении японцев в Ко- рее,— напутствовал Руднев командира «Корейца». Через полчаса канонерская лодка уже вышла в море. Было половина четвертого пополудни. Стояла тихая, слегка мглистая морозная погода. Мед- ленно развернувшись, «Кореец» прошел мимо «Варяга», а затем, миновав иностранные крейсера, подошел к нахо- дящейся у входа корейской брандвахте. Расположенный в глубине бухты, город быстро исчез в тумане. На рейде смутно проступали торговые и воен- ные суда. Вдали сквозь мглу открылся перед входом на рейд остров Идольми, справа и слева от которого прохо- дил фарватер, обставленный буйками, уже по-ночному подмигивающими разноцветными огоньками. На мостике находился сам Беляев, высокий, рослый мужчина лет пятидесяти, с изящной, почти седой бород- кой и огромным красным носом, и штурман, поджарый, с энергичным лицом, лейтенант Левицкий, который вни- мательно следил за створами фарватера. — Жалко, что стоит штиль,— заметил Беляев,— а то поставили бы паруса и двойной тягой пара и ветра живо добежали бы до Артура. — Подождите, Иван Александрович,— отозвался Ле- вицкий,— выйдем из Идольми, там, быть может, и засве- жеет. Пока же мы идем этим крученым фарватером, паруса нам будут только мешать. — Люблю парусное дело. Чисто, никакой копоти и вони, спокойно, не тарахтит эта проклятая машина, да и больше морской лихости! Особенно когда под свежим ветром приходится рифы брать. По марсам и реям раз- бегутся матросы и висят на мачтах над кипящей бездной моря. Ничего этого нет на современных утюгах. Все сей- час в технике, а былую лихость негде и применить. — Да, Иван Александрович, вам, должно быть, труд- новато придется, коль скоро вы получите в командование крейсер или другое судно. — Ну их к шутам совсем! Двадцать пять лет плавал почти все время под парусами, а теперь изволь-ка на ста- рости лет переучиваться, всякие там электрические ’'Да 52 гальванические штучки изучать. Нет, лучше выйти в от-
ставку, пойти капитаном па какую-нибудь парусную шху- ну и доживать свой век, бороздя моря и океаны под мар- селями да кливерами. — По носу японские корабли, вашбродие,— доложил сигнальщик. — Они нам не помеха. Пусть стоят себе на здоровье у Идольми. Сообщите о них сигналом на «Варяг». — Слева на параллельном курсе четыре их же мино- носца,— продолжал сигнальщик. — Похоже, что они нас поджидают у выхода в море,— забеспокоился Левицкий. — Сколько их всего-то? — На норд-весте шесть крейсеров, во главе с броне- носным крейсером «Асама», а на юге пока шесть мино- носцев, которые идут на сближение с нами. Оба офицера подняли бинокли и стали всматривать- ся в темнеющие в тумане силуэты японских судов. На палубе расположились возвращаемые в Артур из Сеула матросы с «Севастополя», где они несли охранную службу, и забайкальские казаки. Севастопольцы ирони- чески поглядывали на парусный рангоут «Корейца» и предлагали матросам канонерки распустить паруса для увеличения хода. — Так ветра же нет,— возражали матросы «Корей- ца». — А мы подуем,— предлагали шутники. Приблизившись к японской эскадре, «Кореец» хотел было оставить ее в стороне, но японские миноносцы укло- нились влево, а крейсера — вправо, и канонерская лодка оказалась между кильватерными колоннами японских судов. Было хорошо видно, как на кораблях орудия и минные аппараты торопливо приводились в боевое поло- жение, с них снимались чехлы, стояла прислуга, готовая к немедленному открытию огня по «Корейцу». Когда лод- ка поравнялась с головным японским кораблем, легким крейсером «Нанива», на котором развевался адмираль- ский флаг, идущий в конце броненосный крейсер «Аса- ма», в девять тысяч тонн водоизмещения, вышел из строя и преградил дорогу русскому кораблю. Одновременно на нем подняли сигнальные флаги, и бортовые орудия на- правили дула на «Корейца». — Разберите сигнал,— приказал Беляев вахтенному начальнику мичману Бирюлеву. — Но каково нахальство! Преграждать путь воен- ному кораблю дружественной державы и при этом угрожать открытием огня! — возмущался Бирюлев, 53
перелистывая код международных морских сигналов. — Дружба-то наша с Японией, видать, кончилась,— возразил Левицкий.— Давно уж в здешних местах попа- хивает порохом. Только наши горе-дипломаты этого не замечали. — Если нас не пропустят через северный фарватер, попробуем пройти южным. Положите лево руля,— распо- рядился Беляев. Но едва канонерская лодка изменила курс, как перед ней выросло сразу четыре миноносца. На палубах этих кораблей была видна прислуга при орудиях и минных аппаратах, один из них для большей убедительности вы- пустил по «Корейцу» мину, которая прошла под его кормой. — Пробить дробь-тревогу! Изготовиться к бою! — скомандовал Беляев срывающимся от волнения голо- сом. „ Тотчас по русскому кораблю разнеслись, слившись в зловещем аккорде, резкие звуки горна и глухая барабан- ная дробь. Палуба заполнилась матросами, кинувшими- ся к пушкам, пулеметам и к минным аппаратам. Звякну- ли открываемые орудийные замки, загремела подача, и «Кореец» с обоих бортов ощетинился дулами орудий. Офицеры устремились на мостик в ожидании приказания от своего командира. — Куда же нам деться, вашбродие? — испуганно спрашивали у офицеров казаки.— Кони ж наши от стрельбы со страху попрыгают в воду. — Не до вас! Держите своих лошадей как хотите,— отмахивались от них моряки. «Вернуться обратно в порт»,— разобрал наконец сиг- нал Бирюлев. — Стоп!—скомандовал в машину Беляев.— Что же нам делать, господа? — обернулся он к взволнованным офицерам. — Вступить в бой с японцами — чистое безумие! Че- рез три минуты мы будем на дне и, кроме того, не успеем предупредить «Варяга», который, ничего не подозревая, стоит без паров в Чемульпо. Его могут захватить врас- плох и взять в плен. Поэтому нам необходимо возвра- щаться,— за всех ответил Левицкий, сохранивший спо- койствие при неожиданном нападении японцев. Памятуя указания Руднева не ввязываться в бой, Бе- ляев тотчас же согласился с этим. — Назад, до полного,— скомандовал он в машину.^ 54 Право на борт!
Забурлив водой, «Кореец» стал поспешно отходить перед все приближающимися японскими судами, лк Расстояние до некоторых миноносцев сократилось до одного-полутора кабельтовых. На ближайшем из них в бинокль прекрасно были видны смеющиеся физиономии японцев, стоящих у орудий. На командирском мостике, широко расставив ноги, ссигаретойвзубах, стоял коман- дир и делал неприличные жесты по направлению русских. — Вашбродие,— обратился к Левицкому комендор одной из маленьких тридцатисемимиллиметровых ре- вольверных пушек,— дозвольте стрелять! — Не сметь стрелять! Японцы нас моментально пото- пят,—в ужасе заорал мичман Бирюлев, оттаскивая ко- мендора. — Так и мы же, вашбродие, не безоружные! Пока он нас потопит, мы прихватим не один миноносец,— упирал- ся матрос. Развернувшись, «Кореец» полным ходом направился в Чемульпо. Японские миноносцы конвоировали его с обеих сторон. Беляев трясся от волнения и негодования, но сдержи- вался, хотя офицеры и просили у него разрешения об- стрелять наглого противника. — Мы уже в нейтральных водах, поэтому нельзя от- крывать огня,— убеждал их Беляев. Но тут один из матросов не вытерпел и неожиданно без команды дал-таки два выстрела из револьверного орудия по ближайшему миноносцу. Были ли попадания, никто не разглядел, но японцы тотчас отстали. — Давно бы так! — пробурчал один из офицеров.— Нахалов всегда надо учить. Уже с темнотой войдя на рейд, пробили отбой, но у орудий все же оставили часть прислуги. «Кореец» стал за кормой «Варяга», и Беляев тотчас же поехал с докла- дом к Рудневу. Командир «Варяга» целый день провел в подготов- ке крейсера к бою. Из перехваченных японских радио- грамм выяснилось наличие около Чемульпо целой эскад- ры адмирала Уриу, которая сопровождала пароходы с десантом. Японцы, очевидно, собирались высадить его если не в самом Чемульпо, то где-то поблизости от этого порта, что явилось бы нарушением корейского нейтрали- тета и грозило войной. Руднев все же надеялся, что «Корейцу» удастся про- рваться в Порт-Артур и уведомить наместника адмирала Алексеева о тревожном положении в Корее. Одновремен- 55
но командир «Варяга» попытался снова связаться с рус- ским посланником в Сеуле, но почта была занята япон- цами и телеграф не действовал. ’лнв По-зимнему рано, в пять часов по местному времени, стемнело, с моря волнами наплывал туман, и возвра- щающегося «Корейца» опознали лишь тогда, когда он почти вплотную подошел к «Варягу», бросив якорь непо- далеку от него. Всем стало ясно, что с канонеркой что-то случилось. Руднев с нетерпением поджидал Беляева и, как только он поднялся на палубу крейсера, встретил его у трапа. — Японцы преградили нам дорогу в море и под угро- зой своих орудий заставили вернуться в Чемульпо,— од- ним духом выложил Беляев. — Значит, начало военных действий неизбежно! —• ответил ему Руднев. Затем он увел Беляева к себе в каюту и заставил его подробно рассказать обо всем происшедшем с «Корей- цем». В это время вахтенный начальник через вестового доложил, что следом за «Корейцем» на рейде невдалеке от «Варяга» бросили якорь два японских крейсера, че- тыре миноносца и три транспорта. В темноте слышались отрывистые слова японской команды и шум двигающихся по палубам матросов. Мичман Нирод перевел, что на японских кораблях от- дана команда зарядить минные аппараты и направить их на русские корабли. Руднев приказал пробить боевую тревогу и вызвать всех мдтросов к орудиям и минным аппаратам. Ощетинясь орудиями, «Варяг» приготовился встре- тить нападение врата. Едва встав на якорь, японцы при- нялись высаживать десант на берег. Мимо «Варяга» на буксире катеров проплывали шаланды с пехотой и артил- лерией и направлялись к пристаням, где торопливо и вы- саживались. С «Варяга» было видно, как японские сол- даты грелись около разложенных на берегу больших костров. — Японцы захватывают Чемульпо и отрезают нас от суши, лишают всякой связи со всем миром,— забеспоко- ился Беляев. — Быть может, это делается по соглашению с нашим посланником Павловым? — высказал предположение Степанов. — Этого не может быть,— возразил Руднев.—-Gk 66 протестовал даже против высадки здесь одного батальо-
на японцев, а сейчас высаживается не меньше полка, да еще. с артиллерией. Кроме того, Павлов, наверное, по- ставил бы меня об этом в известность. Несомненно, япон- цы в нарушение корейского нейтралитета занимают сво- ими войсками Чемульпо. — Тогда необходимо заявить самый энергичный про- тест против этих захватнических действий,— горячился Беляев. — Я немедленно заявлю протест коммодору Бейли, но думаю, что он останется без последствий. Протесто- вать тут надо огнем орудий, а не дипломатическими но- тами,— отозвался Руднев. Через несколько минут он в полной парадной форме, в треуголке на голове, с палашом уже прибыл на «Тал- бот» в сопровождении мичмана Нирода. Выслушав Руднева, коммодор Бейли отправился на один из прибывших японских крейсеров для «выяснения причин нарушения корейского нейтралитета». Руднев не стал его ожидать и вернулся на «Варяг». Несмотря на позднее время, на крейсере никто не спал. Артиллеристы дремали около своих пушек, вахтен- ные и сигнальщики не сводили глаз с моря и японских кораблей, силуэты которых смутно темнели в тумане. Руднев обошел весь корабль. Как всегда в минуты опасности, он был совершенно спокоен, шаг его тверд, голос весел. Его спокойствие передавалось и команде. Матросы слушали его уверенный голос, видели нетороп- ливую, по-морскому с перевалочкой походку, и бодрость любимого начальника передавалась им. — С таким командиром не пропадем! Он знает, что надо делать,— говорили между собой матросы. Мучительно медленно тянулось время, наполненное тревожными звуками беспрерывного движения японских лодок и катеров, высаживающих десант. Стихло только под утро. Туман еще более сгустился, полностью скрыв суда на рейде. Когда забрезжил рассвет, на рейде не оказалось ни одного японского корабля. Они ушли под покровом ночи и тумана. Зато весь город был уже занят японскими войсками. Во многих местах развевались флаги Страны Восходящего Солнца. Вскоре к Рудневу подошел Нирод и доложил, что по радио японцы передают распоряжения своим судам при- готовиться к бою с русскими военными кораблями, нахо- дящимися на рейде в Чемульпо. •— Командующий японской эскадрой адмирал Уриу 57
дает указания отдельно каждому из своих кораблей,— закончил Нирод. — Не может же японская эскадра атаковать)нас здесь, на якорной стоянке в нейтральном порту! — недо- умевал Руднев, но все же приказал сыграть боевую тре- вогу. Утренний туман постепенно рассеялся. К «Варягу» подошел катер с французского стационера крейсера «Паскаль», на котором находился командир последнего капитан Виктор Сене. Француз сообщил о получении им приглашения срочно прибыть на «Талбот» на совещание по поводу высадки японского десанта в Чемульпо. Руд- нев решил ехать вместе с ним. К своему удивлению, они застали там в сборе всех командиров иностранных судов, которые о чем-то сове- щались с коммодором Бейли. При появлении Руднева и Сене они тотчас замолчали и поднялись им навстречу. Командир «Варяга» официальным тоном зачитал свой протест по поводу высадки японцев в Чемульпо и пере- дал его англичанину, после чего обменялся рукопожа- тиями со всеми присутствующими. — Вам, вероятно, сэр, неизвестен этот документ,— проговорил Бейли, протягивая исписанную бумагу Руд- неву, который прочитал следующее: «Сэр! Честь имею уведомить Вас, что, ввиду сущест- вующих в настоящее время враждебных действий между Японской и Русской империями, я должен атаковать во- енные суда Русского правительства, находящиеся в Че- мульпо, силами, находящимися под моей командой, в си- лу чего я почтительнейше прошу Вас удалиться от места предстоящего сражения, дабы состоящие под Вашей командой суда при этом не пострадали. Начало атаки будет иметь место не ранее четырех часов пополудни де- вятого сего февраля 1904 года. То же почтительнейше прошу передать и торговым судам Вашей нации. Имею честь быть, сэр, Вашим покорнейшим слугой. С, Уриу. Контр-адмирал, командующий Имперской Японской эскадрой на рейде Чемульпо». — К сожалению, я такого документа не получал,— добавил Руднев, окончив чтение. — Он был послан всем командирам нейтральных судов. Вам же, сэр, через российского консула был отправлен следующий вызов,— отозвался Бейли щ нро- 58 читал:
«Командиру крейсера «Варяг» Императорского Рос- сийского Флота. •Сэр! Ввиду начала военных действий между Японией и Россией я имею честь почтительнейше просить Вас по- кинуть со всеми судами, находящимися под Вашей командой, порт Чемульпо до полудня 9 февраля 1904 го- да (27 января 1904 года по русскому стилю). В против- ном случае я атакую Вас в порту. Имею честь быть Вашим почтительнейшим слугой. С. Уриу. Контр-адмирал Императорского Японского Флота и командующий Японской эскадрой на рейде в Че- мульпо». И англичанин протянул бумагу командиру «Варяга». — Прошу слова, сэр Бейли,— выступил Руднев, ко- торый уже обдумал план дальнейших действий.— По- скольку речь идет о «Варяге» и «Корейце», которыми я имею честь командовать, разрешите мне высказаться по затронутому вопросу. Адмирал Уриу прислал мне вызов на бой. Я его принимаю и около полудня выйду с обоими русскими кораблями в открытое море. Надеюсь, что этим вопрос будет исчерпан. — Вы настоящий храбрец, мосье! — воскликнул Се- не, пожимая руку Рудневу. Как только француз опустился на свой стул, все за- говорили сразу, не слушая друг друга. — Это безумие с вашей стороны, сэр Руднев, всту- пать в бой со столь превосходящими силами, какие име- ются у японцев,— громко ораторствовал Бейли. — Я никогда не сомневался в храбрости наших рус- ских друзей, но все же не ожидал, что наш общий друг, мосье Руднев, так смело примет вызов адмирала Уриу,— вторил ему Сене. — Я могу только восхищенно аплодировать,— заве- рял всех итальянец Бореа. — Но все же, рассуждая трезво, у вас, капитан Руд- нев, нет никаких шансов на успех в предстоящем бою. Ваша гибель неизбежна. Не проще ли самим взорвать ваши корабли, а офицеров и матросов разместить на нейтральных судах. В этом случае уцелеют хоть люди,—' деловито предложил коммодор, разглаживая свои ры- жие бакенбарды. — С точки зрения гуманности это наиболее правиль- ное решение,— поддержал его Сене. г— Но едва ли достойно настоящих воинов! По моему 59
мнению, ваше предложение равносильно отказу принять бой, пусть и безнадежный. Мы, русские, исстари привык- ли спрашивать, где враг, а не считать его силы,—до- стоинством ответил Руднев. — Нам остается только преклониться перед вашим мужеством, синьор,— за всех ответил Бореа. Командир «Варяга» стал прощаться. Коммодор по- требовал шампанского, и все выпили за успех русских в предстоящем бою. — Победа или смерть! Таков наш лозунг,— резюми- ровал общие пожелания Бейли, пожимая на прощанье руку Руднева, который спешил вернуться на свой крей- сер. Оставшись один, Бейли тотчас отправил адмиралу Уриу копию протокола заседания с планами русских. На «Варяге» о начале военных действий уже знали из письма русского консула в Чемульпо. Основные при- готовления к бою были сделаны накануне, и теперь лишь принялись окончательно приводить артиллерию в боевой порядок, очищать палубу от хлама, выбрасывать за борт лишнее дерево, снасти — все, что могло дать пищу огню. Осматривали и задраивали водонепроницаемые перего- родки, люки, запасные полупорты в артиллерийской па- лубе. Опробовали противопожарные средства, прокла- дывали пожарные шланги. «Варяг» принадлежал к классу легких крейсеров даль- них разведчиков. Он имел значительную артиллерию и обладал хорошим ходом. Красивый, стройный четырех- трубиый корабль с двумя мачтами, крейсер был постро- ен в 1899 году в Америке на филадельфийских верфях. Водоизмещение его достигало шести тысяч пятисот тонн при длине в сто двадцать метров и ширине в пятнадцать метров. Бортовой брони он не имел, на нем была лишь броневая палуба и то незначительной толщины. Артил- лерийское вооружение крейсера составляло двенадцать шестидюймовых, двенадцать семидесятипятимиллимет- ровых и четырнадцать мелких пушек. Орудийных башен на крейсере не было, и пушки стояли открыто, имея лишь щитовое прикрытие. Располагалась артиллерия следую- щим образом: в носовой и кормовой части — шесть ше- стидюймовых и две семидесятипятимиллиметровых пуш- ки, по бортам находились по четыре семидесятипятимил- лиметровых пушки, мелкая артиллерия была разбросана по всему кораблю. «Варяг» развивал скорость до. даа- 60 дцати трех узлов. По скорости и силе вооружения в
японском флоте не было равного ему легкого крей- сера. Но «Варяг», конечно, значительно уступал по мощ- ности тяжелому броненосному крейсеру «Асама», вхо- дившему в состав эскадры адмирала Уриу. Японский крейсер имел девять тысяч шестьсот тонн водоизмеще- ния и располагал восемнадцатью крупными орудиями. «Варяг» кишел, как муравейник. Офицеры, каждый по своей специальности, отдавали необходимые распо- ряжения для боя. Матросы, исполняя приказания, быст- ро двигались по палубе и трапам. Степанов с боцманом обходил корабль, проверяя каждую мелочь. По прибытии Руднев немедленно созвал на мостик всех офицеров и объявил им о начале войны. — Я принял вызов японцев и до полудня покину Че- мульпо. Остается еще три часа в нашем распоряжении. Этого времени нам вполне достаточно для подготовки к сражению. — Вы намерены прорываться в открытое море? — спросил Степанов. — Конечно. Если же это не удастся, то постараемся хотя бы нанести врагу наибольший вред перед своей ги- белью. — Японцы во много раз сильнее нас. Один «Асама» не уступит «Варягу» и «Корейцу», вместе взятым. Артил- лерия у него мощная. Единственное наше преимущест- во— это значительная скорость хода у «Варяга» — боль- шая, чем у самого быстроходного японского крейсера. Но с нами тихоходный «Кореец», имеющий всего трина- дцать узлов. Поэтому я предлагаю взорвать его, команду принять на «Варяг» и идти на прорыв,— предложил Степанов. — «Кореец» располагает двумя восьмидюймовыми пушками, каких нет на «Варяге», а поэтому может нам принести большую пользу, взрывать его я не намерен,— ответил Руднев. — Тогда можно ему поручить ведение демонстратив- ной атаки на одном фронте, в то время как мы войдем на прорыв на другом. — Это поставит «Корейца» в безвыходное положе- ние. Он наверняка погибнет. — Зато, быть может, «Варягу» удастся выйти в мо- ре, а там мы легко уйдем от погони. — Я никогда не оставлю «Корейца» в бою. Или мы вместе уйдем, или оба погибнем. Это весьма благородно, но едва ли разумно с го- 61
сударственной точки зрения. Мы должны любой ценой сохранить для флота такой крейсер, как «Варяг»,— за- метил Степанов. от — Ваше рассуждение недостойно русского офице- ра,— рассердился Руднев.— «Кореец» пойдет в кильва- тере за нами, а в бою будет видно, что ему делать. По- прошу господ офицеров разойтись по своим местам и разъяснить матросам создавшееся положение. — Есть! — вытянулись офицеры и поспешили сойти с мостика. Руднев подозвал к себе Червинского, исполнявшего обязанности минного офицера, и велел подготовить крей- сер к взрыву, на случай если ему будет грозить опас- ность быть захваченным врагом,— пояснил командир. Вскоре за приказаниями прибыл Беляев. Узнав о при- нятом решении, он стал возражать: — «Кореец» будет обузой для вас. По-моему, его следует вывести на глубокое место и затопить, команду интернировать на нейтральных судах. Наша артиллерия столь устарела, что не может состязаться с японской. Кроме того, у меня казаки и севастопольцы, которые нес- ли охрану нашего посольства в Сеуле и теперь направ- ляются в Артур. Теснота страшная. — Казаков переведите на пароход «Сунгари», пусть ждут там исхода боя. Половину севастопольцев передай- те мне. Не будут доставать ваши пушки до врага, идите смело на сближение е ним, пока ваши снаряды не будут долетать до цели. — Но если японцы начнут отходить, не допуская «Ко- рейца» на действительный выстрел? — Тем лучше, выйдем в море и направимся в Артур. — Вам-то хорошо так говорить, имея двадцать узлов хода, а я куда денусь со своими тринадцатью узлами? — Выброситься в крайности на берег и взорвать лодку. Будьте готовы к выходу к половине двенадцатого дня. В бою следите за моими сигналами; в случае вы- хода моего из строя в командование отрядом вступит Степанов. — Есть,— поторопился ответить Беляев и спустился на поджидавшую его шлюпку. Отпустив командира «Корейца», Руднев отправился в обход своего крейсера. Около передней шестидюймо- вой пушки правого борта он задержался и стал наблю- дать, как старший комендор орудия Бондаренко нетороп- ливо и методично опробовал все механизмы, устраняя 62 малейшие люфтики и заминки. С подручными матросами
он особенно тщательно осматривал оптические прицелы, лишь с месяц тому назад установленные на «Варяге», да и то далеко не у всех орудий. Новыми прицелами еще ни разу не пользовались при стрельбе. — Не подгадишь, Бондаренко, с новыми прицела- ми?— обратился к нему командир.— Быть может, снять их да поставить старые?.. С теми-то обращаться вы уме- ете хорошо. — Никак нет, ваше высокоблагородие, я и со стек- лянными прицелами справлюсь, только не знаю, сбива- ются ли они при выстреле. Но, по моему разумению, не должны: прочно устроены,— не торопясь ответил комен- дор. — Смотри! Я на вас, комендоров, особенно надеюсь. Не забудь выпить сегодня лишнюю чарку,— проговорил Руднев и пошел дальше. Выше среднего роста, стройный, с темной густой бо- родкой, представительный и подобранный, он обходил команду, с которой проплавал уже около двух лет и ко- торую прекрасно знал. Матросы, в свою очередь, хоро- шо изучили своего требовательного, но заботливого командира. Сегодня Руднев, как всегда, расспрашивал матросов об их самочувствии, шутил по поводу пред- стоящего боя: — Помните, ребята, цельтесь в самого адмирала Уриу, чтобы не было промаха! Попадете, не ровен час, в его адъютанта или вестового, толку от этого не будет. Он, как обычно, попробовал матросский обед, похва- лил кока, приказал сегодня никому не отказывать в до- бавке. — Сытый матрос смелее воюет,— пояснил он. Хотя и прежде матросы не жаловались на недоста- ток питания, но сегодня все могли наесться до отвала. Командир «Корейца» объявил офицерам и команде о начале военных действий и решении Руднева прорвать- ся сквозь японскую эскадру в Артур. Офицеры единодушно одобрили намерение сразиться с превосходящими силами врага. — Если не победим, то нанесем потери японцам и выведем из строя несколько их судов,— ответил за всех офицеров Левицкий. Htr— Непринятие вызова японцев покрыло бы нас не- смываемым позором,— вторили ему другие. 63
Беляеву осталось лишь отдать распоряжение о под- готовке к бою. На корабле закипела работа. Ни среди офицеров, ни среди матросов не было заметно растерян- ности или волнения. Матросы перекидывались острыми шутками. Комендоры у орудий прикидывали, как удоб- ней расположить подаваемые на палубу боевые припасы для двух восьмидюймовых пушек, расположенных по бортам, и одного шестидюймового ретирадного орудия на корме, которые составляли основное вооружение «Ко- рейца». К одиннадцати часам все работы на «Варяге» были окончены, и Руднев приказал собрать команду на верх- ней палубе. Когда она была выстроена, Руднев вышел перед фронтом и объявил матросам о начале военных действий с Японией. Затем он зачитал письмо Уриу и объяснил все коварство поведения японцев. Команда за- гудела от негодования. — Нам выхода нет. Город занят японцами, у входа в море находится эскадра. Мы находимся в ловушке, поэтому я решил принять бой с целью прорваться в Ар- тур. В бою действуйте спокойно и точно. Пожаров, про- боин не бойтесь. При дружной работе мы с ними спра- вимся. Комендоры должны наводить орудия так, чтобы ни один снаряд не пропал даром. Враг сильнее, но не храбрее нас, а храбрость, как вы знаете, города берет. Помолимся же теперь богу и смело пойдем в неравный бой под Андреевским флагом. Ура! Под громкие крики матросов музыка исполнила гимн, и команду распустили. Тотчас же просвистали к вину. Матросы длинной ве- реницей потянулись к ендове, около которой со списком в руках уже стоял баталер. Руднев приказал сегодня всем выдать двойную порцию вина и усиленное доволь- ствие. Начиная с унтер-офицеров, матросы по очереди выпивали одну за другой обе чарки, крякали и вытирали усы оборотной стороной ладони. — Напоследок выпьем, чтобы глаз был вернее, когда по японцу станем наводить наши пушки,— бодро прого- ворил комендор Сайкин. — Да, драка должна быть жаркая. Кое-кто попадет и в царство небесное,— отозвался артиллерийский квар- тирмейстер Зубов. — Не про матросов оно написано; для нас, поди, чер- ти в аду сковородки да клещи разогревают. Ждут не дождутся дорогих гостей,— продолжал балагурить Сай- 64 кин.
— Хоть бы перед боем зря языком не трепал,— оста- новил его Бондаренко. Обычно не пьющий и получавший винное довольствие деньгами, он сегодня тоже подошел за своей порцией. — Ты это что, Петр Григорьевич? — удивился бата- лер.— Кроме того, тебе от командира положена еще одна чарка. Пей сразу три, может, повеселей станешь. — Набьем японцу по первое число, долго будет по- мнить,— хвастливо заметил унтер-офицер Зубов. — Не хвались, идучи на рать,— оборвал его Бонда- ренко.— Сила у него большая супротив «Варяга» да «Корейца». — А ты раньше времени панихиды не пой, комен- дор,— ответил унтер и, сплюнув за борт, отошел. Бондаренко плотно пообедал, перекрестил лоб после еды и, не дожидаясь команды, направился к своей пушке. — Знатно поели сегодня,— встретил его Сайкин,— никому отказа в добавке не было. Ешь — не хочу! — На полное брюхо воевать легче. Набитый живот не всякий осколок пробьет,— усмехнулся Бондаренко,— дайкась прикурить, Захарыч. Оба матроса деловито свернули цигарки и задымили махоркой. В кают-компании в этот день было необычайно ожив- ленно. Предстоящий бой вызвал приподнятое настроение. Офицеры пригласили к себе в кают-компанию коман- дира и потребовали шампанского. Содержатель кают- компании также постарался на славу и приготовил рос- кошный обед. За столом шел оживленный разговор. Офи- церы торопливо поглощали все находящееся на столе, перебрасываясь шутками. — Надо поторапливаться, господа,— громко прогово- рил Руднев.— В половине двенадцатого мы снимаемся с якоря. Затем он приказал разлить шампанское. — За сегодняшнюю победу! — провозгласил он. — ...или смерть!—дружно ответили ему офицеры? Перед концом обеда в кают-компании появился воль- нонаемный кок офицерского камбуза Иван Кузьмич Криштофенко, или просто Кузьмич. Его круглое, как луна, багрово-красное лицо с за- плывшими жиром живыми глазами было преисполнено торжественности. Белый халат и поварской колпак бли- стали 'белизной. 65
— Разрешите, ваше высокоблагородие, обратиться к вам с просьбой,— подошел он к Рудневу. — Хочешь на прощанье перед уходом с «Варяга>>ска- зать нам несколько слов? — спросил капитан. — Никак нет! Сколько лет вместе мы жили на «Ва- ряге» в ладу и мире, негоже поэтому мне перед боем, как трусливой крысе, покидать свой корабль. Дозвольте остаться на крейсере и зачислиться добровольцем-мат- росом,— с достоинством неторопливо ответил повар. — Ай да молодец наш Кузьмич! Конечно, оставайся, будешь в бою при мне. Господа, я предлагаю выпить за нашего кормильца и поильца Кузьмича, который готов идти с нами на смертный бой,— поднял свой бокал Руд- нев. Офицеры ответили дружным «ура», а расчувствовав- шийся, растроганный Кузьмич, стыдливо смахнув досад- ливую слезу, выпил поднесенное ему шампанское. — Заверяем вас, Всеволод Федорович,— обернулся Степанов к Рудневу,— что пример Кузьмича еще более вдохновит нас на предстоящую борьбу до последнего ды- хания. Ура! — Со щитом или на щите,— подхватили офицеры, чо- каясь друг с другом.— За нашего командира, ура! — За матросов, за наш «Варяг», за нашу великую родину,— ответил Руднев. Ровно в назначенное время «Варяг» в сопровождении «Корейца» двинулся с места. Тотчас же на обоих ко- раблях пробили боевую тревогу и подняли на мачты стеньговые флаги. Как бы приветствуя русских, из-за туч выглянуло яркое солнце и осветило мрачный рейд Чемульпо. Город сразу разукрасился белыми и красны- ми пятнами построек, засинело море, в котором плавали еще не успевшие растаять льдины. На иностранных су- дах взвились целые гирлянды разноцветных флагов, вы- ражающих приветствие и лучшие пожелания идущим на бой русским судам. Когда крейсер поравнялся с «Талботом», с англий- ского корабля грянул русский гимн, выстроенная на па- лубе команда взяла на караул, салютуя русскому флагу. То же повторилось при прохождении мимо «Паска- ля», «Эльбы» и «Виксбурга». Темпераментные французы не выдержали, с криком смяли строй и начали подбра- сывать вверх свои береты с красными помпонами, шумно выражая свой восторг. — Можно подумать, что мы не в бой идем, а на па- 65 рад,— взволнованно проговорил Ляшенко. о,.
Торжественные проводы на всех подействовали обод- ряюще. Бондаренко перестал хмуриться и деловито во- зился около орудия. Миновав брандвахту и выйдя на внешний рейд, рус- ские увидели перед собой четко вырисовывавшиеся на светлом голубом фоне неба шесть темных силуэтов япон- ских крейсеров и восемь миноносцев. Они расположи- лись в строе пеленга по направлению входного маяка таким образом, что закрывали оба прохода в море во- круг острова Идольми. На головном крейсере «Нани- ва» развевался флаг адмирала Уриу. За ним в кильва- терной колонне стояли пять других крейсеров. Концевым был «Асама». Офицеры и матросы русских кораблей с тревожным любопытством всматривались в очертания вражеских су- дов, столь превосходящих их числом. Для того чтобы выйти в море, нужно было прорываться сквозь строй японской эскадры. — Что, Бондаренко и Сайкин, у вас, поди, глаза раз- бежались от такого большого числа целей? — шутливо спросил Ляшенко у комендоров. — Сегодня, вашбродь, нам будет лафа. Куда ни стрельнешь, все равно без промаха попадешь в какой- либо японский корабль. Все море ими перегородили, что забором,— отозвался Сайкин. — Да, легче будет наводить, чем на состязательной стрельбе. Там миноносец тянет два махоньких щита, в них попасть очень трудно, а тут перед тобой сразу шесть огромных кораблей. Каждый снаряд попадет в нужное место,— поддакнул Бондаренко. «Варяг» и «Кореец» еще не вышли за пределы ней- тральных вод, как японцы сигналом предложили им сдаться. Но еще не вполне рассеявшийся на море туман помешал быстро разобрать его, и японцы, не дождав- шись ответа, первые открыли огонь. Тяжелый гул вы- стрела докатился до «Варяга» почти одновременно с па- дением снаряда. Против орудий Ляшенко поднялся свер- кающий на солнце столб воды, смешанный с дымом. По бортам корабля и броне башни градом забарабанили осколки. — Вот, черт возьми! Снаряды взрываются даже при ударе о воду,— удивленно проговорил Степанов, выгля- нув из боевой рубки, где он находился вместе с Рудне- вым. — Да, не чета нашим, которые и при попадании в броню не всегда рвутся,— отозвался командир. С7
Он внимательно осмотрел в бинокль эскадру против- ника, стараясь нащупать его слабые места. С первого же взгляда для Руднева стала ясна почти полная безна- дежность предстоящего боя, но он не потерял присут- ствия духа и продолжал хладнокровно оценивать обста- новку. План действий быстро сложился у него в голове. — Я атакую концевые легкие крейсера японцев — «Чиода» и «Такачихо» и постараюсь, отогнав их, про- рваться в море. Обстреляйте эти корабли усиленным огнем,— приказал он Степанову. — Сообщите по семафору «Корейцу», чтобы он не отставал от нас и по мере возможности поддерживал огонь своими восьмидюймовыми пушками,— обернулся он к Червинскому, исполнявшему при нем обязанности флаг- офицера. — Есть! — вытянулись офицеры и поспешили испол- нить приказ своего командира. — Наводить в переднюю мачту японского судна «Чиода», что стояло рядом с нами в порту,— объяснил Ляшенко комендорам распоряжение, полученное от Сте- панова. И комендоры, забыв обо всем, припали к окуля- рам оптического прицела, старательно наводя свою пуш- ку на указанную цель. — Готов! — в один голос доложили Сайкин и Бонда- ренко своему командиру. — Пли!—зычным голосом скомандовал Ляшенко. Два огневых смерча вырвались из дул орудий, и сна- ряды, урча и завывая в воздухе, понеслись в сторону японцев. Лященко вскинул бинокль. Столб черного дыма на корме и всплеск воды рядом с бортом показали, что цель попала под накрытие. — Пли! — скомандовал тотчас же мичман, и пушки опять окутались легким светло-зеленым, остро пахну- щим эфиром облаком бездымного пороха. «Варяг» загремел из всех своих орудий, ведя огонь по японской эскадре с правого борта. Вскоре в крейсер один за другим попало несколько снарядов. Осколки с воем понеслись в разные стороны. На баке загорелся разбитый вельбот. Кузьмич, одетый в матросскую форму, находился около рубки. Заметив огонь, он с необычайной для его полноты быстротой сле- тел вниз и с пожарным шлангом в руках кинулся его тушить. Сильная струя воды ударила в самую середину пламени. В несколько секунд пожар был потушен, толь- ко обуглившиеся головешки продолжали еще шипеть и № дымить. Но тут раздался новый взрыв. Струей воздуха
повара несколько раз перевернуло через голову и боль- но ушибло о кнехты. Больше удивленный, чем испуган- ный, он тотчас «вскочил на ноги и осмотрелся. Неподале- ку*йа палубе лежал убитый матрос. Из пожарных шлан- гов во все стороны хлестала вода. Кузьмич, стараясь не смотреть на обезображенный труп, попытался испра- вить шланги, но новым взрывом был отброшен к самому переднему мостику. Напуганный повар поспешил за- браться на него и укрыться в боевой рубке. — Молодчина, Кузьмич, ежели жив останешься, по- лучишь крест,— похвалил его Руднев, следивший за ним. — Рад стараться! Покорнейше благодарим,— отве- тил матрос. — «Чиода» горит, ваше высокоблагородие,— радост- но сообщил сигнальщик Снигирев. Японский крейсер, пылая от носа и до кормы, начал поспешно уходить, укрываться за другие корабли. — Перенести огонь на «Наниву»,— бросил Руднев,— и еще раз прикажите «Корейцу» не отставать. Через несколько минут, охваченный пожаром, флаг- манский корабль последовал за «Чиодой». По «Варягу» пронеслось громовое «ура». Путь в мо- ре был свободен. Прибавив ходу, Руднев устремился в прорыв. Осторожный командир «Корейца» следовал за «Ва- рягом» на дистанции двух-трех кабельтовых, дабы на- правляемые в крейсер снаряды при перелете не попадали в канонерскую лодку. Когда же «Варяг» устремился в прорыв, Беляев и вовсе отстал. Заметив маневр русских, «Асама» полным ходом по- шел им наперерез, за ним двинулись и остальные суда. Японская эскадра в этот момент расположилась по дуге, вогнутой в сторону русских, а «Варяг» оказался в ее центре. Воспользовавшись этим, адмирал Уриу приказал сосредоточить на нем весь огонь. Русский крейсер бук- вально засыпало снарядами. Вода около его бортов ки- пела от беспрерывных всплесков. Корабль заволокло ды- мом от многочисленных попаданий и возникших пожа- ров. На палубе то и дело слышались крики, звавшие но- сильщиков, но их не хватало для уборки всех раненых. Один из снарядов попал в верхний мостик, разнес в щепы штурманскую рубку, перебил всех дальномерщиков на фор-марсе. Находившийся тут же мичман, граф Нирод, был^убит. 69
Последующими выстрелами было подбито несколько орудий, прислуга которых почти вся погибла. Непрерыв- но следующими один за другим попаданиями вражеских снарядов были произведены большие опустошения" на палубе, сбито четыре шестидюймовых, пять семидесяти- миллиметровых и шесть мелких орудий. Осколками разо- рвавшегося у фок-мачты снаряда были ранены стоявшие рядом с Рудневым штаб-горнист и барабанщик, но оба остались в строю. Рулевой Снигирев, будучи ранен в спину, скрыл свою рану, до конца боя оставаясь на своем месте. Ордина- рец Руднева, квартирмейстер Чибисов, получив ранение в обе руки, не ушел на перевязку и заявил, что не оста- вит своего командира до своей смерти. Перечисление этих подвигов можно преумножить до бесконечности, так как охваченные боевым энтузиазмом матросы не щадили своих жизней, глядя на геройское поведение своего бес- страшного командира. После разрыва одного из крупных снарядов около командирской рубки по крейсеру распространился слух, что Руднев убит. Это вызвало некоторое замешательство среди матросов. Узнав об этом, Руднев, невзирая на сильнейший обстрел и ежеминутно рвущиеся снаряды, вышел на мостик, откуда его могли видеть матросы, на- ходящиеся на палубе, и обратился к ним с призывом: — Помни, ребята, мы русские моряки и смерти ни- когда не боялись! Не посрамим же русского флага и чести флота российского,— кричал он в мегафон, ста- раясь быть услышанным возможно большим числом матросов. Увидев своего командира, хотя и раненого, но остав- шегося на боевом посту, матросы закричали «ура» и с удвоенной энергией продолжали вести бой. — Усильте огонь до предела и сосредоточьте его на «Асаме»,— приказал Руднев полуоглохшему от грохота стрельбы и беспрерывных разрывов снарядов старшему артиллерийскому офицеру. Электрическое управление огнем было давно разру- шено, и он, пренебрегая опасностью, лично обходил пуш- ки, указывая цели. — Не задерживайте огня, Алеша,— крикнул он Ля- шенко, стараясь перекричать грохот боя.— Весь огонь по «Асаме».— И офицер скрылся в дыму. Смолкнувшие на минуту пушки снова начали стре- лять. 70 «Варяг» почти прорвался в море, японские судз?#ахо-
дились уже у него на правом траверзе. Еще несколько минут, и русский крейсер ускользнет из подстроенной ему ловушки. — Прибавить оборотов до предельного,— приказал Руднев в машинный телеграф. Из-за дыма далеко сзади мелькнул «Кореец». На нем не было видно никаких повреждений, и он вел медлен- ный огонь из своих восьмидюймовой. — Поднять сигнал «Корейцу» не отставать и усилить огонь до предельного,— решительно приказал Руднев. В этот момент два восьмидюймовых снаряда одно- временно попали в батарейную палубу левого борта «Ва- ряга», и из всех люков и орудийных полупортов вырва- лись клубы дыма, огня, страшный грохот потряс крейсер от клотика до самого киля, и судно стремительно пова- лилось на правый борт. На верхнюю палубу начали один за другим выскакивать обожженные матросы. Дым все увеличивался; казалось, что крейсер сейчас погибнет. — Кузьмич, узнай, в чем дело, и пошли от моего име- ни на батарейную палубу старшего офицера,— скоман- довал Руднев.— Мичман Червинский, верните людей на место. — Назад, никакой паники! — крикнул он матросам в мегафон, выходя из боевой рубки на мостик. Червинский и Кузьмич с криками набросились на матросов. В дыму промелькнула фигура Степанова со сбитой на затылок фуражкой. В сопровождении пожар- ного дивизиона он нырнул в первый же люк, ведущий в батарейную палубу. Матросы быстро успокоились и» понукаемые насмешками толстого повара, двинулись вниз за старшим офицером. Батарейная палуба была полна дыму. В правом бор- ту зияла огромная пробоина, в которую заливалась вода. Пять орудий, исковерканных и сорванных со своих стан- ков, загромождали палубу. В уцелевших беседках левого борта в патронах горел порох. Несколько человек при- слуги уцелевших орудий вытаскивали раненых и пыта- лись, как могли, тушить пожар. Продолжавшая работать электрическая вентиляция вместо чистого воздуха за- сасывала снаружи только новые порции дыма, чем еще больше затрудняла дыхание людей. Молоденький мич- ман Губонин, совсем охрипнув, старался навести поря^ док. С прибытием пожарного дивизиона во главе со Сте- пановым дело сразу пошло на лад. Огонь в беседках залили, остановили вентиляцию, а подоспевшие плотники притупили к заделке пробоины деревянными щитами. 71
Вскоре три еще исправные орудия правого борта опять начали стрелять. С видом победителя Кузьмич доложил о всем проис- шедшем Рудневу. Его лицо и одежда до того были ис- пачканы сажей, что командир сразу даже не узнал его. — Ты, оказывается, прирожденный вояка, Кузь- мич!— улыбнулся Руднев. Не успел повар окончить свой доклад, как взорвав- шийся на шкафуте снаряд зажег лежавшие там матрос- ские койки. Смрадный, густой, удушливый дым пополз по палубе. — Алексей Сергеевич, возьмите матросов и отправ- ляйтесь тушить пожар,— обернулся Руднев к Червинско- му, единственному офицеру, оказавшемуся в этот момент около него. — Есть.— И мичман мигом слетел на палубу. Несмотря на пробоины, многочисленные разрушения и то и дело возникавшие пожары, «Варяг» продолжал неуклонно идти вперед и яростно отстреливался от насе- давшего врага. Вследствие повреждения дымовых труб ход крейсера несколько упал, и «Асама» вновь стал на- гонять, стремясь преградить ему путь в море. Вдруг яркое пламя огненным зонтом взвилось на мо- стике рядом с рубкой. Руднева струей воздуха сильно ударило о броневую стенку, и он потерял сознание. Од- новременно были убиты осколками стоящие рядом с ним штаб-горнист, барабанщик и ординарец, ранены оба ру- левые, а мичман Губонин, в этот момент находившийся в боевой рубке, сильно обожжен. Одежда на нем сохра- нилась лишь с одной стороны тела, на другой остались тлеющие лоскутки ткани. Кузьмичу показалось, что у него треснула от взрыва голова, и несколько мгновений он крепко держался за нее обеими руками, как бы опасаясь, что она развалится на части, но затем он пришел в себя и, превозмогая боль, вместе с тяжело раненным рулевым старшиной Смирно- вым кинулся к штурвалу и помог вести крейсер по за- данному курсу. Едва Руднев пришел в себя, как новый снаряд уда- рил в крышу рубки и своими осколками перебил штур- тросы, идущие к рулю. Крейсер, потеряв управление, на- чал описывать циркуляцию. Теряя сознание от голово- кружения и слабости, Руднев все же остался на посту и тотчас послал Кузьмича за Степановым. — Разыщи его хоть на дне морском, от этого зависит 72 судьба «Варяга»,— напутствовал он повара. »£
Кок устремился на ют, куда незадолго перед тем про- шедоСтепанов. Верхняя палуба была вся окутана дымом от еще тлевших головешек. Матросы из шлангов и прямо из ведер заливали последние остатки пожаров. Поми- нутно спотыкаясь на избитой, исковерканной палубе, пе- рескакивая через еще не убранные трупы и разные об- ломки, загромождавшие дорогу, он добрался до офицер- ской кают-компании, обращенной в перевязочную, где и нашел Степанова. На обеденном столе, покрытом клеен- кой, старший судовой врач делал перевязки и неотлож- ные операции. На всех диванах лежали стонущие тяже- лораненые, воздух был пропитан дурманящей смесью запахов лекарств, камфары и свежей человеческой кро- ви. Войдя в помещение, повар побледнел и сам чуть не лишился чувств при виде этой жуткой картины. Капитан сидел на стуле, и судовой фельдшер накладывал ему бинты на задетое осколком левое плечо. Степанов мор- щился от боли, но молча терпел. Выслушав Кузьмича, он заторопился, попросил врача дать ему мензурку спирта и поспешил на мостик. Весь черный от копоти, в шинели, разорванной в нескольких местах осколками, с наполовину обожженными усами и бородкой, он пред- стал перед своим окровавленным командиром. — Анатолий Григорьевич, голубчик, отправляйтесь в румпельное отделение и переведите управление на руч- ной штурвал,— распорядился Руднев. — Есть! А вы бы тем временем сходили на перевязку, Всеволод Федорович,— проговорил Степанов. — Не до этого сейчас! Торопитесь, а то как бы япон- цы не воспользовались нашей беспомощностью и не по- топили нас. Проводив Степанова, Руднев вышел на мостик и осмотрелся. Верхняя палуба от самого носа до мостика дымилась от огня, заливаемого водой из шлангов. Фор- марс и половина фок-мачты были снесены, из четырех труб осталось три; что делалось на корме, за дымом не- возможно было разобрать. Японцы уже успели пересечь русским путь в открытое море и сосредоточенным бор- товым огнем продолжали расстреливать «Варяга». Кузьмич, у которого воинственный пыл значительно упал после всего виденного в кают-компании, забился в рубку и, тяжело вздыхая, мысленно обращался за по- мощью к извечному покровителю русских моряков Ни- коле-угоднику. — Зажурился, хлопчик!—улыбнулся Руднев, заме- тив расстроенный вид повара. 73
— Больно сильно голова разболелась,— сконфузился Кузьмич. q — До свадьбы пройдет. 1 — Как бы с акулой венчаться не пришлось. — Авось и на девушке еще женишься. Руднев взглянул на часы. Было четверть первого. С начала боя прошло всего полчаса. «Прорваться не удалось, черт возьми,— понял Руд- нев.— Надо перед гибелью утопить хотя бы один из япон- ских кораблей». — Держать курс на сближение с неприятелем,— скомандовал он в мегафон на корму. Несколько матросов голосом передали команду даль- ше. Переведенный на ручное управление, крейсер вновь двинулся навстречу врагу, стреляя из всех еще уцелев- ших орудий. — Вашскородие, на «Асаме» пожар,— радостно до- ложил сигнальщик. Руднев взглянул на вражеский корабль. Вся его корма была объята пламенем, дым широким веером поднимался к безоблачному голубому небу. Охваченный пожаром, крейсер медленно удалялся. Зато остальные японские корабли усилили свой огонь. Несколько снарядов один за другим попали в правый борт, нанеся «Варягу» пробоины ниже ватерлинии. Вода хлынула в угольные ямы и третью кочегарку. Крейсер сел на корму и получил крен на левый борт. Все находя- щиеся поблизости, занятые тушением пожаров матросы во главе с Червинским кинулись подводить пластырь под пробоины. Кочегарные квартирмейстеры Жигарев и Жу- равлев, с опасностью для жизни, по горло в ледяной воде, задраили двери в угольные ямы и тем спасли «Ва- ряга» от немедленного потопления. Машинная команда под руководством трюмного механика Сизова приладила запасную донку и откачала воду из кочегарки. Затем удалось выровнять крен, затопив два отсека с правого борта. Замолкнувшая было вследствие сильного крена артиллерия правого борта вновь заговорила. Хотя расстояние до японцев сократилось до тридцати кабельтовых, Руднев упорно продолжал идти вперед. Легкие крейсера, лишившись поддержки «Асама», нача- ли отступать. Появилась надежда на прорыв в море. «Дойдем ли мы в таком виде до Порт-Артура? — с тре- вогой думал командир «Варяга», осматривая избитый корабль.— Лучше утонуть в море, чем попасть в плен»,— 74 тотчас успокоил он себя.
В это время «Асама» вновь занял свое место в голове эскадры. Руднев понял, что наступают последние минуты «Ва- ряга». С двадцати пяти кабельтовых восьмидюймовые снаряды крейсера «Асама» могли пронизать насквозь небронированный русский крейсер. Его опасения не за- медлили оправдаться. Две восьмидюймовых бомбы, попав в лазарет с левого борта, разорвались у правого. Осколки попали в переднюю кочегарку и вывели из строя три котла. Пар со свистом стал вырываться наружу. Машина остановилась. «Варяг» стремительно повалился направо. Испуганные матросы, побросав свои места, ки- нулись к левому борту, на ходу расхватывая уцелевшие спасательные круги и пробковые матрацы. — По местам! — в мегафон заорал Руднев с мости- ка.— Мичман Червинский, займитесь подводкой пласты- ря, задрайте затопленные отделения. Боцман, стрелять каждого, кто только попытается прыгнуть за борт. Решительный и властный голос командира успокаи- вающе подействовал на всех. — Чего бросились, как стадо баранов? — гудел боц- ман, отталкивая матросов от борта. — Снизу кричат — тонем, пар шипит, вода хлещет, в лазарете всех перебило и перекалечило, обварило пяте- рых кочегаров, мы испужались,— сконфуженно оправды- вались они. Видя критическое положение русского крейсера, японцы вновь предложили ему сдаться. В ответ Руднев приказал, насколько возможно, усилить артиллерийский огонь. Затем спросил мнение своего помощника о даль- нейших действиях. — Уйдем за Идольми, попытаемся там починиться, насколько возможно, и попробуем снова прорваться,— предложил старший офицер. Руднев поморщился. Показывать корму противнику он считал для себя позорным, но делать было нечего, и скрепя сердце он отдал приказание лечь на обратный курс. Японцы, понесшие большие потери в бою, не риск- нули преследовать русские корабли. Они отошли в море и приступили к исправлению многочисленных поврежде- ний. Как только «Варяг» начал отходить за Идольми, Беляев забеспокоился. — Мы должны прикрыть «Варяга» огнем всех своих орудиД,— волновался он. К сожалению, наши пушки не отличаются дально- 75
бойкостью, и мы едва ли сможем помочь «Варягу»,— от- ветил Левицкий. — Это не играет теперь роли. Важно показать япон- цам, что мы готовы всеми наличными средствами защи- щать свой крейсер. Немедленно открывайте огонь из всех наличных пушек,— распорядился Беляев. Левицкий только махнул рукой и сошел вниз. Бирюлев открыл огонь из восьми- и шестидюймовых пушек. Канонерская лодка окуталась пороховым дымом, но снаряды по-прежнему далеко не долетали до цели. Японцы ограничивались лишь редким артиллерийским огнем. Но тут из-за острова навстречу «Варягу» на всех па- рах вылетел миноносец и кинулся в атаку. Единствен- ный оставшийся в живых на крейсере барабанщик глухо пробил сигнал отражения минной атаки. Степанов ки- нулся к правому борту, где уцелело только четыре пушки. — Алексей Сергеевич, огонь по миноносцу! — крик- нул Степанов, подбегая к Ляшенко. Но комендоры обоих орудий уже без команды взяли его на прицел. Пушки мгновенно были заряжены. До миноносца оставалось не более десяти кабельтовых. На солнце четко виднелся белый бурун на его носу и стоящие у минных аппаратов люди. Дым длинным шлей- фом тянулся за ним. — Пли! — коротко крикнул Ляшенко. Пламя от выстрелов на секунду закрыло цель, затем над миноносцем взметнулось черно-белое облако дыма и пара. Не успело оно разойтись, как на поверхности воды показалась лишь масса плавающих деревянных предметов, среди которых виднелись черные точки чело- веческих голов. По «Варягу» пронесся радостный крик. — Спасибо, молодцы! Оба получите кресты,— обра- тился Степанов к Бондаренко и Сайкину. — Рады стараться! Покорнейше благодарны,— дружно ответили матросы. Бой кончился. «Варяг» и «Кореец» уже вошли в ней- тральные воды. Ляшенко прошелся по палубе, с грустью смотря на повреждения корабля. Матросы разминались у орудий. — Здорово разделали нас японцы,— проговорил мич- ман, обернувшись к матросам. — Мы, вашбродие, тоже в долгу не остались, ихним 7б крейсерам, особливо «Чиоде», солоно сегодня прйИлось,
даром что мы одни супротив шестерых сражались,— от- ветил Сайкин, выглянув из башни. ^Ё’Друг рядом неожиданно грохнул взрыв запоздавше- го снаряда. Осколки брызнули во все стороны. Сайкину снесло голову, Бондаренко показалось, что его толкнули в правый бок каленым железом, и он потерял сознание. Остальные матросы попадали ранеными на палубу. Уже по пути к острову Идольми из доклада Степано- ва о состоянии крейсера Руднев понял невозможность дальнейшего ведения боя и решил вернуться в Че- мульпо. Как только «Варяг» и «Кореец» стали в порту на свои прежние места, со всех военных кораблей к ним направи- лись вельботы и катера. Первым к «Варягу» подошел ка- тер «Талбот» с коммодором Бейли. Но так как все трапы после повреждения в бою спешно чинились, то англича- нин должен был несколько подождать или воспользо- ваться шторм-трапом. Последнее командир «Талбота» признал ниже своего достоинства и в ожидании спуска обычного трапа занялся наружным осмотром поврежде- ний «Варяга». Сэр Бейли внимательно разглядывал зия- ющие пробоины и подведенные под некоторые из них па- русиновые пластыри. Катер его шел почти вплотную к борту корабля, и коммодор мог рукою ощупывать края пробоин и подводку пластырей. — Вери гуд!1 — одобрительно покачивал он головой, делая снимки с них своим фотоаппаратом. Наконец трап был готов, и англичанин поднялся на палубу, где его встретил в забрызганном кровью пальто и с перевязанной головой Руднев. — Сэр, вы достойны служить даже в английском фло- те,— тряхнул Бейли руку командира «Варяга». — Я не знаю более высокой чести, чем служба в рус- ском флоте,—с заметной иронией ответил Руднев. Но сэр Бейли не обратил на это внимания и попросил его ознакомить с внутренними повреждениями крейсера. Руднев поручил это сделать одному из офицеров, а сам пошел встречать посетителей с других кораблей. Француз Сене, легко взбежав на палубу, кинулся в объятия Руднева и разразился целым потоком треску- чих фраз. — Я горд, что в числе моих друзей находится такой герой, как вы, мосье Руднев,— уверял он.— Сегодня же я пошлю подробный рапорт обо всем президенту рес- публцод и буду ходатайствовать о награждении вас 1 Очень хорошо! (англ.) 77
командорским крестом ордена Почетного легиона. Вместе с Сене прибыл весь медицинский персонал с крейсера «Паскаль» и тотчас приступил к перевЯйкам многочисленных раненых, которых не успели обслужить судовые врачи. — Бой продолжался всего пятьдесят минут, и за это короткое время выбыло из строя свыше ста человек, чет- верть всего экипажа. Легко же раненных оказалось свы- ше двухсот человек. Короче, две трети команды полу- чили ранения в этом бою. Мы никогда не сомневались в храбрости наших друзей русских, но проявленный вами сегодня в бою героизм превзошел все возможное,— рас- сыпались французы в комплиментах. Командир «Эльбы» Риччи Рафаеле Бореа долго с чувством жал руку Рудневу и уверял, что он все время молил ливорнскую мадонну о помощи русским. Обходя раненых, он обратил внимание на мичмана Губонина, ли- цом похожего на итальянца. Узнав, что мать мичмана действительно итальянка, капитан Рафаеле воспылал к нему особой симпатией и попросил переправить раненого офицера на свой крейсер. Американцы органичились лишь присылкой фельдше- ра, которого обидевшийся на подобное невнимание Руд- нев тотчас же отослал обратно. «Варяг» заполнился матросами различных нацио- нальностей. Англичане, французы, итальянцы толпились на всех палубах и в коридорах. Они всячески выказыва- ли свои симпатии русским: угощали сигарами, похлопы- вали по спине, помогали убирать обломки, чинить трапы, переносить раненых. Несмотря на то что работали все помпы, вода в крей- сере не убывала, и «Варяг» постепенно все больше кре- нился на левый борт. Началась спешная эвакуация ране- ных на иностранные корабли. Бейли, Сене и Бореа спо- рили о том, кто больше возьмет к себе русских. Решили в конце концов распределить русских примерно поровну между кораблями всех наций. Правда, Сене все же ока- зался предприимчивее других и, надеясь хорошо пожи- виться за счет русской казны, заранее выговорил для размещения у себя еще и команду «Корейца», о котором в пылу спора другие командиры забыли. — Я надеюсь, сэр, что вы не собираетесь взрывать ваши суда? — проговорил Бейли, разглаживая рыжие бакенбарды на своем буро-красном лице. — Я намереваюсь поступить именно так,— ответил 78 Руднев, и
— Это невозможно! При взрыве могут пострадать другие корабли, стоящие на рейде, что, конечно, недопу- стимо,— решительно запротестовал коммодор.— Кроме того, ваш корабль так разрушен, что его нельзя испра- вить. Поэтому достаточно его только затопить. Сене тоже поддержал англичанина, крейсер же «Эль- ба» стоял вдалеке от русских, и поэтому Бореа не инте- ресовался дальнейшей судьбой «Варяга» и «Корейца». Приняв во внимание, что экипаж с русских судов раз- мещался на «Талботе» и на «Паскале», Рудневу ничего не оставалось, как уступить настояниям Бейли и Сене. — Я думаю вывести канонерскую лодку к острову Обсерватории и там, вдали от всех, взорвать на глубо- ком месте. На «Варяге» же я ограничусь лишь разруше- нием машин и артиллерии, после чего открою кингсто- ны,— ответил Руднев. — Но только не взрывайте кают-камеры, сэр,— еще раз повторил Бейли. На этом и порешили. Все иностранные командиры по- спешили на свои суда, чтобы приготовиться к размеще- нию русских. Узнав, что «Варяг» взрывать не будут, матросы при- нялись уничтожать на корабле все, что было возможно, рвали пироксилиновыми шашками лафеты, орудия, баш- ни, разбивали приборы. В машинном отделении под ру- ководством инженеров-механиков взрывали гребные валы, разбивали паровые цилиндры, паровые трубы, при- боры, но все же за недостатком времени многое уничто- жить не успели. Когда вся команда была свезена, Руднев в послед- ний раз с боцманом обошел тонущий крейсер. На ко- рабле уже никого не было видно, и Руднев, с грустью окинув взглядом свой любимый «Варяг», всего два часа тому назад бывший красавцем крейсером, подошел к трапу, где его ожидала шлюпка. Сняв фуражки, он и боцман перекрестились. — Иди вперед, Горов,— приказал командир,— я по- следний схожу с корабля. Но не успела шлюпка далеко отойти от тонущего крейсера, как сверху раздались громкие голоса: — Ваше высокоблагородие, подберите нас! Руднев оглянулся. На верхней палубе стояли два ко- чегара квартирмейстеры Журавлев и Жигарев. В это же мгновение внутри корабля один за другим раздались не- сколько сильных взрывов, наружу вырвались огромные клубы пара, на белом фоне которого мелькнули две па- 79
дающие в воду фигуры. Невдалеке от лодки показались на поверхности две человеческие головы. Матросы тороп- ливо отплывали от «Варяга». Руднев повернул и вскоре Журавлев и Жигарев были уже в шлюпке. — Что вы там делали, духи окаянные? — сердито бурчал боцман, помогая вытаскивать их из воды. — Уж больно обидно стало оставлять целыми котлы. Мы и решили промеж себя взорвать их, как все с крейсе- ра уйдут. Прикрепили подрывные патроны на сухопар- никах, прошуровали напоследок топки, чтобы нагнать давление повыше, запалили шнуры, а сами стали тикать. Едва успели выскочить,— весело наперебой сообщали кочегары, стуча зубами от холода. Между тем «Варяг» медленно опрокидывался на ле- вый бок. Сотни глаз с затаенным дыханием следили за гибелью героического корабля. Эвакуированные на ино- странные суда русские матросы с тоской и болью в серд- це смотрели на родной «Варяг», которым они привыкли гордиться и на котором только что пережили трагиче- ские минуты неравного боя, ежесекундно рискуя своей жизнью. — Все одно, что родного человека хороним,— выска- зал вслух думы и чувства товарищей боцман Горов. Медленно погружавшийся корабль вдруг на мгнове- ние замер и, вздрогнув всем своим огромным телом, быстро пошел под воду. Все матросы сняли фуражки и закрестились. Многие плакали, не стыдясь своих слез. Французы и итальянцы, из сочувствия к русским, тоже сняли фуражки, а судовые оркестры исполнили русский гимн. Вернувшись после осмотра поврежденного русского крейсера, коммодор Бейли застал у себя в салоне капи- тана Тераучи. Японец был перевязан и имел довольно плачевный вид, далеко не соответствующий его утренней самоуве- ренности. С трудом приподнявшись навстречу англича- нину, он почтительно приветствовал коммодора. — Я вижу, что и вас, мистер Тераучи, тоже основа- тельно потрепали, хотя ваша эскадра из четырнадцати кораблей и сражалась всего лишь с одним русским крей- сером,— иронически процедил Бейли, оглядывая своего гостя. — Русские оказались необычайно храбрыми и на- стойчивыми. «Варяг» был весь изрешечен нашими сна- рядами, но продолжал вести бой. Наши корабли постра- 80 дали очень сильно, особенно «Асама». Его придемся не-
медленно ввести в док для починки. Мой «Чиода» поте- рял половину своих пушек и больше половины людей. Один миноносец потоплен. На всех остальных кораблях есть потери. Вероятно, мы потеряли вдвое больше людей, чем русские. Можно только преклоняться перед мужест- вом русских. А в каком состоянии, сэр, вы нашли «Ва- ряг?» — справился японец. — Ответ на этот вопрос стоит не меньше тысячи фун- тов стерлингов, мистер Тераучи. — Если русские не взорвут корабль, она вам обеспе- чена. — В таком случае прошу немедленно вручить мне чек на эту сумму. Я уговорил Руднева не взрывать «Варяга», а затопить его там, где он стал на якорь. Корабль можно будет поднять без особых затруднений. Конечно, он по- требует капитального ремонта, но это уж не моя забота. — Вы настоящий друг Страны Восходящего Солн- ца!— воскликнул Тераучи и поспешил вручить чек анг- личанину. — Сейчас сюда прибудет Руднев, и вам необходимо поторопиться с отъездом! — без церемонии выпроводил японца Бейли. Как только он остался один, то немедленно направил- ся к своему несгораемому шкафу и присоединил новый чек к недавно полученному. — Итак, русско-японская война уже принесла мне две тысячи фунтов от японского микадо. Будем надеять- ся, что и царь Николай тоже хорошо заплатит за прием, содержание и доставку в Шанхай своих матросов. Ком- модор Бейли, вас можно поздравить с определенным успехом! — И англичанин, налив себе большой бокал виски, осушил его одним духом. Прибыл Руднев с несколькими офицерами. Появился и Беляев. — Что прикажете делать с «Корейцем»? — справил- ся он. — Немедленно взорвать! Пароход «Сунгари» сжечь. Даю вам на это час времени. Затем потрудитесь напи- сать подробный рапорт о ваших действих в бою и сооб- щить о ваших потерях,— приказал Руднев. — Есть, есть. Быть может, просто затопить лодку? Чемульпо — нейтральный порт, и японцы не посмеют ее поднять во время войны. Потерь у нас нет. — Следует лодку взорвать, и взорвать пооснователь- нее..Так будет надежнее. «Корейца» вывели на взморье, минировали, заложив 81
пироксилиновые патроны в пороховой и бомбовые по-* греба. Когда все покинули обреченное судно, были произвел* дены взрывы. Огромный столб черного дыма высоко вскинулся вверх, и на воде не осталось ничего, кроме щепок и мусора. — Закончил кампанию наш дедушка. Без малого чет- верть века честно он проплавал под Андреевским фла- гом,— задумчиво проговорил Левицкий. Размещенные на нейтральных судах команды русских военных кораблей вскоре были доставлены в Шанхай и Сайгон, а затем в Россию. ГЛАВА ТРЕТЬЯ Прошло несколько дней, пока в Порт-Артуре стали достоверно известны обстоятельства гибели «Варяга» и «Корейца». Хорошо зная Руднева и считая его больше дипломатом, чем боевым командиром, многие были удив- лены его героическим образом действий. По его харак- теру можно было ожидать, что, получив японский ульти- матум о выходе в море, он попросту затопит корабли на чемульпинском рейде, а команды судов переведет на суда нейтральных стран, как это было сделано после сражения. Хотя бой у Чемульпо и окончился поражением, но по- двиг «Варяга» и «Корейца» сразу был по достоинству оценен офицерами и матросами порт-артурской эскадры и стал для них примером. О нем говорили везде, даже при встрече на улицах. Иначе расценил действия Руднева наместник. Под первым впечатлением он решил предать Руднева суду за то, что тот не сумел использовать нейтралитет Кореи для защиты находящихся под его командой судов. Но скоро всем стало ясно, что никакого нейтралитета в Корее не существует. Когда же из Петербурга пришла директива гибель «Варяга» и «Корейца» считать подвигом, а не преступлением, наместник сразу изменил свою точку зре- ния и в специальном приказе поставил всей эскадре в пример подвиг «Варяга» и «Корейца». Японцы перед Артуром не показывались, и город по- степенно стал успокаиваться. Теплая ясная погода сменилась жестоким нордом со снегом и пургой. Жители города попрятались по дворам, 82 а эскадра лишь слегка дымила, отстаиваясь на внутрен-
нем рейде. Только миноносцы да легкие крейсеры риско- вали в буран выходить на разведку в студеное зимнее МФре, да изредка ночью грохотали береговые батареи по воображаемым японским кораблям. Война на время ушла из Артура. Даже нелепая гибель на своих же минах загражде- ния минного транспорта «Енисей» и легкого крейсера «Боярин» не произвела особого впечатления на Артур. Трагедия произошла далеко от крепости, никто ее не ви- дел и не переживал непосредственно. В переполненных ресторанах по-прежнему гремела музыка, рекой лилось вино, и порт-артурские офицеры в пьяном угаре кричали о своей готовности победить врага или умереть во славу обожаемого монарха. Почти все мужское население города было призвано в армию. Солдатского обмундирования для всех не хва- тало. Ограничились тем, что на штатские пальто нашили красные погоны, а на котелки и фуражки нацепили сол- датские кокарды. Дукельский, с наступлением военных действий посе- лившийся со штабом на «Петропавловске», где раньше было лишь место его временного пребывания, не появ- лялся в городе. С утра до вечера он вместе с флаг-капи- таном Эбергардом сидел за разработкой планов морских операций против японской эскадры. Все эти планы неиз- менно браковались то Старком, который находил их чересчур смелыми и рискованными, но наместником, счи- тавшим их чересчур осторожными. Один только началь- ник морского отдела штаба наместника контр-адмирал Витгефт, добродушный, малоподвижный толстяк, всегда соглашался с любыми планами, какие ему представляли на утверждение, искренне огорчаясь каждой новой не- удачей Дукельского. Занятый штабными неполадками, лейтенант совсем забыл о Риве. Подруги Ривы подсмеивались над ней, называя ее мо- нашкой, и звали с собой в «Звездочку» или «Варьете». Рива зевала, выдумывала предлоги для отказа и остава- лась дома. Однажды она узнала, что в «Звездочке» моря- ки устраивают большой «проворот» и приглашают ее. Надеясь встретиться там с Дукельским, Рива согла- силась. Уже за квартал от «Звездочки» были слышны бравур- ная, музыка и громкие крики. В большом зале ресторана с тщательно завешенными окнами собралось десятка два 83
молодых моряков, которые, сидя за столом, громко пели скабрезные куплеты. На хозяйском месте восседала пья- ная золотисто-рыжая блондинка Лола Хьюз, чистокров- ная немка, выдававшая себя за американку. В Артуре считали ее и Риву первыми «звездами» местного полу- света. Смуглая Рива была представительницей горячей южной красоты, а светловолосая, белотелая Лола оли- цетворяла красоту севера, более нежную, чем красота юга, но не уступающую ей в огне и страсти. Рива и Лола, несмотря на внешнее соперничество, были дружны меж- ду собой и охотно уступали друг другу своих кавалеров. Появление Ривы в зале было немедленно замечено и вызвало аплодисменты. — Ура, Ривочка! Да здравствует царица ночи! — кричали со всех сторон мужчины, посылая ей воздушные поцелуи. Рива огляделась. За столом сидели офицеры с разных кораблей, по большей части хорошо знакомые Риве. К своему удивлению, она заметила среди них и несколько человек женатых, до этого не решавшихся по- казываться в холостой компании молодежи. Очевидно, проводив свои семьи из Артура, они поспешили зачис- лить себя в холостяки. Дукельского в зале не было. Зато Малеев уже издали махал рукой, обращая ее внимание на себя. Рядом с ним сидел, как всегда, розовощекий Андрюша Акинфиев. При виде Ривы он попытался было сделать серьезную и строгую мину. — Я сяду рядом с самым строгим и сердитым офице- ром Тихоокеанской эскадры Андрюшей Акинфиевым,— громко заявила Рива.— Разрешите сесть, господин стро- гий мичман,— шутила она, прикладывая руку к голове, как бы отдавая честь. Мичман вспыхнул, но смолчал и, под общий веселый шум и двусмысленные замечания, поспешил поставить рядом с собой стул для Ривы. Малеев чмокнул Ривину руку и, хитро подмигнув, вдруг громко закричал: — Горько молодым! Андрюша, весь пунцовый от смущения, хотел что-то возразить Малееву, но со всех сторон так громко заора- ли: «Горько, горько Андрюше!» — что его слова потонули в общем шуме. Рива с лукавой улыбкой потянулась к своему соседу: «Поцелуемся?» Андрюша растерялся, на его красном от смущения лице выразилась детская беспомощность и ужас. Рива притянула к себе его голову и ласково поцеловала ^Блоб. 84 Пирушка пошла своим чередом. Все вокруг кричали,
пели, спорили, смеялись, о войне забыли. Неожиданно общий шум был прерван зычным голосом из угла зала. ToTita только Рива заметила, что там разместилась не- большая компания сухопутных офицеров, преимущест- венно артиллеристов. Их стол был тесно уставлен бу- тылками, а возбужденные лица показывали, что компа- ния была уже сильно «на взводе». Рива по опыту знала, что такие встречи в ресторанах моряков с сухопутными офицерами обычно кончались скандалами. Насторожившись, она ожидала возникнове- ния очередного конфликта, сопровождаемого обычно битьем посуды и вызовом военной полиции. Все это не сулило и ей ничего хорошего. Она собралась уже поти- хоньку уйти домой, но Малеев, заметив, удержал ее за руку. — Куда вы торопитесь? — проговорил он. — Боюсь попасть в историю... — Не думаю, это все бакланы — береговые артилле- ристы. Мы вместе с ними воюем с японской эскадрой на море, да и публика у них культурнее, чем у стрелков. Не беспокойтесь. Ежели что случится, я вас провожу домой. Ба, да среди артиллеристов мой приятель Борейко. Зна- чит, все будет гладко. От столика артиллеристов отделилась огромная фи- гура Борейко, который со стаканом вина в руке двинул- ся к морякам. Все притихли, с интересом поглядывая на саженный рост и гигантские плечи поручика. — Господа офицеры доблестной Тихоокеанской эскадры! — прогудел Борейко.— Позвольте мне привет- ствовать вас от лица гарнизона и артиллерии порт-артур- ской крепости. За Борейко двинулись и остальные офицеры. Моряки встали с мест и встретили их с бокалами в руках. Подой- дя к Малееву, поручик особенно дружески приветство- вал его. — Душевно рад видеть тебя, Ермий Александрович, в добром здравии и приятном соседстве,— расшаркался он перед Ривой.— Вашу лапку, мадемуазель. Я всегда был уверен, что у моего друга Ермия прекрасный вкус, а теперь с удовольствием убеждаюсь в этом. Огромный, красный от выпитого вина, он все же по- нравился Риве. Она приветливо улыбнулась ему, под- ставляя руку для поцелуя. Когда наконец все перезнакомились, составили вме- сте столы и уселись, Борейко опять поднялся и предложил выбрать тамаду сегодняшней дружественной пирушки. 85
— Борейко! — выкрикнули все, знавшие его фа- милию. — С благодарностью принимаю это почетное звание от своих друзей и предлагаю тост за наших сегодняшних дам,— ответил Борейко. Все бурно приветствовали Риву и Лолу. — Разрешите мне как тамаде сказать два слова,— продолжал Борейко. — Просим, просим! — раздалось со всех сторон. — Всего несколько дней как началась война. Нача- лась она неожиданно, неудачно для нас, для нашего фло- та. Многие обвиняют в этом моряков, моряки обвиняют крепость. Это порождает споры, ссоры и вражду. Все это на руку только японцам, ибо только в единении сила. Виноваты же в наших неудачах не мы с вами, здесь при- сутствующие молодые офицеры армии и флота. Не вино- ваты и наши штаб-офицеры. Они ничего не знали о над- вигающейся войне. Виноваты прежде всего и больше всего генералы и адмиралы. Больше всех виноват на- местник, этот принц царской крови с левой стороны, ко- торый своевременно не сообщил о разрыве дипломатиче- ских отношений с Японией, не принял мер по мобилиза- ции армии и флота на случай внезапного нападения на Порт-Артур. Виноват Старк, не разрешивший флоту при- нять предохранительные меры вроде постановки противо- минных сетей на стоящих на внешнем рейде кораблях эскадры, виноват Стессель, у которого крепость до сих пор еще далеко не достроена, виноват и наш генерал Бе- лый, не поверивший своим офицерам, когда ему Страш- ников сообщил о совершенном на эскадру нападении. Теперь генералы и адмиралы грызутся между собой, сваливая вину друг на друга, строча доносы в Петер- бург,— Стессель и компания на моряков, а те на сухо- путное начальство. Они натравливают армию на флот, солдат на матросов, нас, сухопутных офицеров, на вас — морских, и так далее. Поэтому я и хочу в дружеской бе- седе с вами за стаканом доброго вина обсудить это об- стоятельство. Ни двадцать шестого, ни двадцать седьмо- го, ни двадцать девятого января не погиб и не был ранен ни один генерал или адмирал. Я лично видел, как Стес- сель трусливо прятался от японских снарядов в бетонные казематы на Электрическом Утесе. Наместник сидел на Золотой горе тоже в крепком каземате. Ваши адмиралы едва ли проявили больше храбрости. Кто же больше все- го пострадал от нашей неподготовленности? Прежде все- го и больше всего «серая скотинка» — солдаты и эдатро-
сы, которые, по мнению всякого начальства, только для того и существуют, чтобы все выносить на своей шкуре. 3&ивсё ошибки превосходительных дураков платятся матросы и солдаты. Так позвольте мне сегодня поднять первый свой бокал не за паря-батюшку, который в пол- ной безопасности сидит в Питере, не за наших генералов и адмиралов, даже не за нас с вами, а за наших солдат и матросов. Я твердо убежден, что мы, офицеры, будем успешно воевать тогда, и только тогда, когда у нас будет тесное единение с нашими солдатами, когда офицеры и солдаты будут едины в бою. Сила офицеров в их тесном единении с матросами и солдатами. Тот, кто этого не по- нимает, не может быть хорошим командиром и офицером. Итак, за наших солдат и матросов — ура! — Ура! — подхватили присутствующие. Андрюша Акинфиев, растроганный до глубины души, смотрел влюбленными глазами на Борейко. — Ермий, расскажи мне подробнее, кто он такой,— упрашивал он Малеева. — Борейко — пьяница, картежник, большой сканда- лист. Сослан за какие-то художества из России в Артур. В то же время он один из лучших артиллеристов крепо- сти. Живет на Электрическом Утесе. Он всегда в конт- рах со всяким начальством. Сажали его на губу, грозили уволить со службы, но это мало помогало. В конце кон- цов его сослали на Утес, благо оттуда не всегда выбе- решься в город. Разговор их был прерван новым тостом, с которым выступил от имени стрелков поручик Енджеевский, моло- денький, безусый, с сильным и густым басом. Он горячо приветствовал моряков и повторил пожелание тесного единства. Ему тоже дружно аплодировали. От моряков неожиданно выступил Андрюша. Путаясь от волнения в словах, он долго и не особенно вразуми- тельно говорил о подлых японцах и обожаемом монархе и закончил тостом за царя. Тост его, как носящий офи- циальный характер, приняли стоя, но без особого вооду- шевления. — Андрюша, друг сердечный,— обратился к нему Малеев.— Не гоже имя царское трепать в кабаках. Пре- доставь такие тосты произносить нашим генералам и ад- миралам на парадах. Мичман обиделся и, сильно покраснев, замолчал. Общая беседа распалась. На разных концах стола завязались громкие споры, и только время от времени БореМо, перекрывая общий шум своим громким голо- 87
сом, предлагал выпить за здоровье того или другого из присутствующих, после чего все чокались и вновь усажи- вались на свои места. — Что ни говорите, «Енисей» погиб геройски, как и «Варяг», а «Боярин» позорно,— громко говорил Малеев своему соседу лейтенанту с «Баяна» Сойманову. — Ничего геройского не вижу в том, что Степа- нов посадил свой минный транспорт на свою же мину,— возражал Сойманов.— Что, он не знал, куда на- правлено течение в Талиенванском заливе в это время года? — Признаю, что это ошибка Степанова. Но он сам погиб геройской смертью, отказавшись покинуть свой тонущий корабль. Так, по-моему, должен поступить каж- дый уважающий себя командир,— возражал Малеев. — И опять, по-моему, здесь больше глупости, чем геройства. Степанов один из лучших наших моряков, академик, каких у нас раз-два и обчелся, и вдруг ради старого предрассудка добровольно гибнет со своим ко- раблем, вместо того чтобы дальше воевать с японцами. Он был нам нужен в Артуре, а сейчас он пользу прине- сет разве только рыбам. Нет, нам надо решительно бо- роться с этими традициями седой старины,— горячился Сойманов. — Что же ты тогда скажешь о гибели «Боярина»? — переходя на ты, спросил Малеев. —. Скажу, что Сарычев подлый трус. Бросил крейсер при незначительной пробоине. Ведь «Боярин» еще трое суток держался на воде после того, как команда покину- ла его. Погода была на редкость тихая, японцев не было, его можно было спасти. Сарычев пойдет под суд, туда ему и дорога. — Сарычева, к сожалению, не отдают под суд, а все- го лишь отставили от командования... — ...потонувшим крейсером,— усмехнулся Сойма- нов.— Жаль, что среди нас нет ни одного человека с «Боярина», а то я поговорил бы с ним по душам. — Навряд ли ты скоро и в Артуре найдешь кого-либо с «Боярина». Сарычев уезжает в Кронштадт, остальные тоже переводятся — кто в Балтику, кто в Черное море, кто во Владивосток... — ...за отменную храбрость, проявленную при потоп- лении собственного крейсера,— не унимался Сойма- нов.— Не наградили их за это еще орденами? — К их несчастью, ни одного японца даже по^изо- 88 сти не было,— улыбнулся Малеев,
— Старка все же убирают, хотя наместник и взял его под свою защиту. Трудновато его защищать. Прошло два дня войны, а мы потеряли: потопленными — четыре корабля, подо- рванными— три и поврежденными артиллерией — четы- ре, а всего — одиннадцать боевых единиц. А кто же на место Старка? — Макаров из Кронштадта. Говорят, большой умни- ца, ученый человек, весьма энергичен. Быть может, с ним наша эскадра оживет. — Поживем — увидим. Макаров прежде всего извест- ный боевой командир, и я уверен, что он будет настоя- щим командующим флотом,— горячо проговорил Малеев. — Кто будет рад приезду Макарова, так это наш Юрасовский,— вмешался в разговор Акинфиев.— Они старые знакомые, авось и ему теперь по службе повезет. — Да, больше двадцати лет проплавать, чтобы полу- чить в командование миноносец! Его сверстники давно крейсерами командуют. — Почему же затирают Юрасовского? — спросил Сойманов. — Дело тут старое. В молодости вздумалось ему по- играть в политику. Ну вот, до сих пор забыть ему этого не могут. Чуть ли не за революционера считают,— пояс- нил Малеев. — Разве он такой? — удивился Андрюша. — Конечно, нет. Просто человек справедливый, мат- росов не бьет, не обкрадывает, начальству спуску не дает. Его и затирают, чтобы глаза начальству не мо- золил. — Нет, наш Вирен черен, как ворон,— вставил Сой- манов. — Не люблю я Вирена,— проговорил Малеев,— и на «Баяне» служить бы не хотел. Слов нет — один из луч- ших кораблей в эскадре. Там порядок и четкость в ра- боте, но матросы забиты, офицеры задерганы. — Вирен никогда не дерется и, если матрос виновен, отдает под суд, офицерам тоже промахов не спускает,— заступился Сойманов за своего командира. — За пустяки у него матросы под суд идут. Поэтому и не любят они Вирена, а боятся, да и в кают-компании его не особенно одобряют. — Что же, по-твоему, лучше на «Новике» у Эссена? — Всякий любящий свое дело моряк почитает за честь служить на «Новике»; там настоящая морская школа Для офицеров и матросов. Хотя на берегу боЛыпе 89
всего всегда буянят матросы с «Новика», да и господа офицеры на берегу тихим нравом не отличаются. — Команда — сброд со всей эскадры. Надо только удивляться, как Эссен умеет их держать в руках. — Зато в бою нет командира более смелого и лихого, чем Эссен. Всегда во всех боях он был первым, на раз- ведках тоже. Их разговор прервал Борейко. — Друзья! Не спеть ли нам что-нибудь русское, заду- шевное?— предложил он. — Споем, затягивай, Ермий,— подхватило несколько человек. — Да, но что? Для начала споем поминальную, в па- мять погибших моряков и сухопутных. Малеев звучным баритоном запел: Ныне, в день поминовения Павших в поле боевом, Мы все в одно моление Души русские сольем. Торжественный, печальный мотив заставил всех сде- латься серьезнее и мысленно вернуться к происходящей войне. Когда пение кончилось, все несколько мгновений сидели тихо. — Эй, чого, хлопщ, славш молодщ, смутн!— не ве- сел!,— проговорил Борейко.— Дайте-ка я вас разутешу.— И он запел «Есть на Волге утес». Сильный и в то же время мягкий бас наполнил всю комнату; казалось, что песня несется откуда-то сверху. Борейко распелся и исполнил еще несколько песен. — Теперь станцуем,—скомандовал он.— Кто за рояль? Андрюша поспешил к стоящему на эстраде инстру- менту. — Русскую! Андрюша заиграл. — Скорее, это не похоронный марш,— крикнул ему Борейко и, когда темп ускорился, вдруг, свистнув, пустил- ся в пляс. Плясал он, как и пел, страстно: бешеная че- четка сменялась вихрем присядки, то пол ходил ходуном под каблуками, то танцор, как мячик, подскакивал едва ли не до потолка и затем неслышно плыл по полу. — Эх, ну и танцует, черт! — восхищались моряки. За русской последовал гопак, и вскоре все в зале тан- цевали. После пляски всем захотелось есть, опять сдвинули 90 столы, и вино полилось рекой.
Поезд пришел в Артур рано утром. Начинался пас- мурный, серый, холодный день. На перрон высыпали пас- сажиры, сопровождаемые носильщиками-китайцами с чемоданами и свертками. В числе приехавших находился высокий артиллерий- ский прапорщик в огромной маньчжурской папахе. Судя по его новенькой серой шинели, блестящим пуговицам и погонам, он только недавно надел офицерскую форму, которая, видимо, еще стесняла его: он то и дело цеплял- ся шпорами и при этом сердито чертыхался. Его молодое розовое лицо краснело еще больше, а серые глаза под густыми бровями вспыхивали от раздражения. Пропустив мимо себя пассажиров, офицер подхватил на руки походную кровать-чемодан — последнее дости- жение тогдашней военно-походной техники, и вышел на привокзальную площадь. Ни извозчиков, ни рикш побли- зости не оказалось. Приходилось идти в город пешком в сопровождении китайца-кули, несшего вещи. Поражали пустота и тишина улиц. Прохожих почти не было, только по мостовой шагали военные патрули. Наглухо заколоченные магазины, выбитые окна, разру- шенные заборы и бродячие собаки на пустынных дворах говорили о войне, разрухе и бегстве жителей из города. С начала войны прошло не больше недели, а живой, мно- голюдный портовый город оказался совершенно вымер- шим. Уже пройдя довольно далеко по набережной, прапор- щик вспомнил, что даже не знает, куда ему идти. Было еще слишком рано для явки на службу, а гостиниц в Ар- туре, по его сведениям, не было. В это время на улице, торжественно восседая в маленькой колясочке, влеко- мой китайцем-рикшей, появился артиллерийский офицер. Прапорщик рискнул остановить его. — Разрешите, господин поручик, узнать, где находит- ся Управление Квантунской крепостной артиллерии? Поручик, видимо дремавший, встрепенулся и оглядел спрашивающего. — Вы назначены к нам в артиллерию? — вопросом же ответил он. — Да, в крепостную артиллерию. — Значит, к нам. Будем знакомы — Борейко. Я вас сейчас туда подвезу. Кладите в ноги вещи и садитесь рядом со мной. — Звонарев,— представился прапорщик.— Но я, пра- во, не привык ездить на людях, тем более вдвоем, да еще с вещами,— смутился он.— Им будет тяжело везти нас. 91
— Пустяки, они и не такие грузы таскают,— возра- зил Борейко. Носильщик Звонарева, положив вещи в колясочку, тоже впрягся, и оба китайца бегом понеслись no^ia- бистой мостовой. — Откуда вы к нам попали? — спросил Борейко. — Из Читы, по мобилизации,— ответил прапорщик, внимательно оглядев монументальную фигуру поручика. — И не успели там еще осмотреться, как попали к нам в Артур. Здесь, надо думать, вы пробудете несколь- ко подольше. Война только что началась и скоро не кон- чится. — Скажите, пожалуйста, почему порт-аргурская ар- тиллерия называется Квантунской? — осведомился Зво- нарев. — Артур расположен на южной оконечности Кван- тунского полуострова. Поскольку, помимо Артура, пред- полагается создать еще береговые батареи в городе Дальнем на Цзинджоуском перешейке и в других мес- тах,— артиллерийское Управление и именуется не Порт- Артурским, а Квантунским,— пояснил Борейко. — Уныло у вас в Артуре? — Да, красотой Артур не блещет... Пока они разговаривали, китайцы пробежали всю набережную и небольшой, расположенный террасами, бульварчик со скудной растительностью, называвшийся в Артуре попросту «Этажеркой», и поравнялись с доком, в котором стоял большой военный корабль с пробоиной у самой ватерлинии. Сквозь нее было видно, как внутри судна вяло копошились два-три рабочих-китайца. На палубе в беспорядке были свалены какие-то вещи, ис- кривленные лестницы, тряпки и мусор. Ни матросов, ни офицеров на корабле не было видно. На корме корабля Звонарев разглядел выведенное золотом славянскими буквами название — «Паллада». Дальше от берега виднелся массивный броненосец с две- надцатидюймовыми башнями на носу и на корме. Пра- порщик по знакомым фотографиям узнал «Цесаревича». Там и вовсе не было заметно людей. — Тут, я вижу, с работой не торопятся,— поделился своим впечатлением Звонарев. — Еще не раскачались морячки. Больше выпивают за упокой душ потонувших, а до своих кораблей у них руки не доходят. Экипаж свезли на берег, корабли сдали в порт, а сами засели в кабаре и ресторанах. Да что мо- 92 ряки! Мы шесть лет владеем Артуром и тем не менее на
сухом пути пока не удосужились выстроить ни одного укрепления. Темпы здесь свои — артурские. Авось война насраскачает,— ответил Борейко. — Но ведь это черт знает что,— возмутился Звона- рев.— Это прямая измена, такими темпами вести работу во время войны! — Нет, это проявление обычного у нас разгильдяй- ства, а не измена. Просто люди не привыкли спешить в работе. Миновав доки, рикши побежали вдоль склона Золо- той горы. Тут у дороги находилось десятка два кир- пичных зданий казарменного типа, окруженных жалким подобием палисадников. — Это и есть артиллерийский городок,— пояснил Бо- рейко.— Здесь склады, мастерские и Управление. Здесь же живет и наш командир, генерал Белый. Вы должны будете явиться к нему. Сперва доложите адъютанту, а он уже проводит вас к генералу,— поучал Звонарева Борейко. Китайцы остановились около одного из зданий, над дверями которого значилось: «Управление Квантунской крепостной артиллерии». Звонарев вылез из хрупкой колясочки и поблагода- рил Борейко за любезность. Вышедший из Управления писарь помог Звонареву внести вещи в здание и, введя его в один из кабинетов, попросил подождать здесь прихода адъютанта, поручика Юницкого. Звонарев от нечего делать стал рассматривать висев- шие на стене схемы и карты с расположением артурских батарей. Он увидел уже знакомые по газетам названия: Ляотешань, Белый Волк, Тигровый полуостров, Золотая гора и знаменитый Электрический Утес, батарея которо- го, по словам официальных сообщений, перетопила уже чуть ли не половину японских судов, неизменно воскре- савших, однако, в последующих сообщениях. — Пожалуйте ваши бумаги, ваше благородие, я их тотчас доложу адъютанту, как они придут,— прервал размышления Звонарева вошедший писарь. В соседней комнате послышались шаги, и в кабинет вошел хлыщеватый поручик с адъютантскими аксельбан- тами. — Позвольте познакомиться — прапорщик Звонарев. Я, назначен к вам в артиллерию. Юнацкий удивленно поднял вверх брови и сухо про- говорил: 93
— Потрудитесь, господин прапорщик, рапортовать по уставу: каблуки вместе, руки по швам, голову выше. — Это еще что за издевательство такое,— возмутился Звонарев,— что я вам, мальчишка какой-нибудь? Вы, поручик, еще слишком молоды, чтобы мне, инженеру, делать замечания! Юницкий опешил. — Это черт знает что такое! Я сейчас же доложу обо всем его превосходительству.— И адъютант выбежал из комнаты. Через четверть часа он пригласил Звонарева к гене- ралу. Сверх ожидания, Белый встретил Звонарева просто и приветливо. Когда Звонарев пытался отрапортовать ему, он пожатием руки прервал его и усадил против себя в кресло, разглаживая свои длинные, с проседью, казац- кие усы. — Вы ведь полевой артиллерист? — начал разговор генерал. — Воинскую повинность отбывал в Третьей гвардей- ской и гренадерской бригаде в Варшаве. Назначен к вам в вылазочную батарею,— доложил Звонарев. — У нас ее еще нет, мы только собираемся заняться ее формированием, и неизвестно, будет ли она вообще сформирована,— проговорил генерал. В это время в кабинет вошел Тахателов, как всегда отдуваясь и усердно вытирая пот со лба. — Ух, жарко! Здравия желаю вашему превосходи- тельству,— приветствовал он генерала. — Очень кстати вы подошли, дорогой,— ласково об- ратился к нему Белый.— Надо решить, куда нам деть нашего нового офицера. Он полевик, по образованию ин- женер-механик, по мобилизации попал к нам. — Нам инженеров не надо. Нам артиллеристов надо. Вы береговые пушки знаете? — Представления о них не имею. — Вай, вай! Вы же инженер-механик? А пушка тоже машина. Вы сразу поймете ее действие. Нам, ваше пре- восходительство, на Электрический Утес техника послать надо. Там надо прожектор наладить, двигатель Рутьера исправить, там же лафеты надо переделать для стрельбы под большими углами возвышения. Один Гобято не справится, надо ему помощника дать,— говорил Тахате- лов.— Поезжайте на Утес. Самая боевая у нас батарея, день и ночь стреляет.— И полковник дружески похлопал ~4 Звонарева по плечу, нь
— Решено. Я назначаю вас на Утес. Сегодня же туда и отправляйтесь. Кстати, будете подальше от моего адъютанта, а то вы сразу же, кажется, не сошлись с ним характерами,— улыбнулся Белый.— А теперь, господа, прошу ко мне завтракать,— любезно пригласил он офи- церов. Квартира Белого помещалась рядом с Управлением артиллерии, в красивом двухэтажном кирпичном доме, расположенном на набережной, почти у самого прохода на внешний рейд. Жена и две дочери Белого тепло встретили Звонаре- ва, забросав его вопросами о Чите, о дороге, о семье. За столом прапорщика посадили рядом с младшей дочерью Белого, бойкой Варей; Юницкий, который был своим человеком в доме, сел с другой дочерью Белого — Катей; Тахателов занял место рядом с хозяйкой. — Вот и у Вари кавалер завелся,— подтрунивал над девушкой Тахателов.— Раньше она моя невеста была, а теперь изменила. — И ничего подобного,— живо воскликнула Варя.— Вы первый мне изменили, а я только в долгу у вас не осталась. После завтрака Звонареву подали экипаж. — Только на Утесе страшно,— предупредила его Варя.— Японцы больше всего туда стреляют. Когда бу- дут падать снаряды, вы хорошенько прячьтесь. — Почему же вы сами не прячетесь от войны и не уезжаете из Артура? Разве вам здесь не страшно? — Мы, казачки, не должны бояться войны. Моя ба- бушка всю севастопольскую кампанию провела с дедом. Там и папа мой родился. Мама вместе с папой переходи- ла Балканы, теперь я посижу в Артуре. Авось наш ку- рень японцы не разобьют,— ответила девушка. Когда Звонарев садился в экипаж, к нему подошел Гобято, который ехал на Золотую гору. — Вы и есть тот прапорщик, который назначен ко мне в помощь? — спросил он. — Если вы капитан Гобято... — Вот и отлично, поговорим по дороге о делах. На Утесе дела много. Командир Жуковский — неплохой че- ловек, прекрасный артиллерист, но мямля. Зато у него там есть некто поручик Борейко, который никого и ниче- го не признает и всеми вертит как хочет. Сумеете с ним сработаться — хорошо, не сумеете — придется вам отту- да бежать. Есть там одно золотце гвардейское — штабс- капитан Чиж. Этот похлеще Борейко будет, но в другом 95
духе — ходячий устав, формалист и вообще пренеприят- ный тип. Они с Борейко до известной степени уравнове- шивают друг друга. Вам надо там быть и политиком и инженером,— поучал прапорщика Гобято.— Полюбуй- тесь-ка нашим Артуром,— указал капитан на развернув- шуюся перед ними панораму. Звонарев с интересом разглядывал Артур. Справа виден был Старый город, казавшийся издали беспоря- дочным скоплением европейских домов и китайских фанз. За внутренним рейдом, на котором стояла эскад- ра, выступал Новый, чисто европейский город, с широ- кими, правильно распланированными улицами. Левее — громады Ляотешаня и Тигровки, прямо, внизу — длин- ный, узкий Тигровый Хвост, с несколькими домиками, небольшими доками и заводом Ноюкса на нем и невысо- кой батареей девятидюймовых пушек. Около него, в проходе, приткнувшись кормой к бер.егу, стоял сильно осевший на нос броненосец. — «Ретвизан»,— пояснил Гобято,— с двадцать шес- того января здесь стоит. Никак моряки не могут его ввести в порт. Полюбовавшись на широкую панораму Артура с вы- соты батареи Золотой горы, на стоящую в бухте эскадру, меланхолично и мирно коптившую небо, Звонарев про- стился с Гобято и двинулся дальше. — Завтра я вам на месте подробно объясню, в чем будет состоять ваша работа, а пока всего лучшего. При- вет Борейко. Он хотя и сумасброд, но парень не- плохой. — Кажется, он меня со станции подвез. — Пьяный или выпивший? — Немного попахивало водкой. — Раз с утра пьян,— значит, он и никто другой,— улыбнулся Гобято, прощаясь с Звонаревым. Миновав Золотую гору, экипаж быстро покатил вниз к Утесу. Звонарев еще издали увидел выдающийся в море мыс с расположенной на нем батареей. Через четверть часа экипаж остановился около квар- тиры Жуковского. Жуковский и Борейко приветливо встретили новопри- бывшего и тотчас же усадили за обед. — Водку пьете? — спросил Борейко. — Воздерживаюсь. Да, кроме того, я уже позавтра- кал у генерала. — Напрасно, без водки в Артуре не проживешь. Ради 9G вашего приезда можно будет сегодня пропустить лиш-
нюю чарку.— И Борейко один за другим выпил два ста- кана водки, густо крякнув. — Не довольно ли будет, Борис Дмитриевич? — об- ратился к нему Жуковский. — За ваше здоровье, простите, не знаю вашего имени и отчества,— сказал Борейко. — Сергей Владимирович,— ответил Звонарев, протя- гивая свой бокал.— За совместную службу! — Правильно! Вы мне сегодня сразу приглянулись на набережной, молодой человек, а у меня на людей глаз верный,— проговорил поручик. — Я думаю, что я едва ли намного моложе вас, Бо- рис Дмитриевич,— улыбнулся Звонарев.— Я успел уже окончить институт и сделаться инженером. — Так вы инженер? Особенно приятно иметь своим сослуживцем образованного и культурного человека,— обрадовался Жуковский. — А я-то думал, что вы, как некая у нас особа, попа- ли к нам из гвардии,— пробасил Борейко.— Очень рад, что ошибся. Сколько же вам лет? — Двадцать три года. — Значит, я старше вас на целых четыре года,— вздохнул поручик. После обеда Борейко повел Звонарева на батарею. С большим любопытством осматривал прапорщик зна- менитый Электрический Утес, слава о котором уже широко разнеслась. Все здесь было просто и буднично, и ничто не говорило о героической борьбе, прославившей батарею. Звонарев ожидал увидеть лихих героев, выпя- ченные груди, залихватски заломленные фуражки и услышать речи, преисполненные пафоса. Вместо этого он увидел солдат в потрепанных шинелишках, занятых раз- личными хозяйственными делами. Честь они отдавали вяло, без всякого геройского шика и далеко не произво- дили впечатления чудо-богатырей, какими их изобража- ли в официальных сообщениях. — Смотри же, ребята, особенно фейерверкера, помо- гайте прапорщику. Он у нас «серый», пороху не нюхал и мало в артиллерии понимает,— своеобразно рекомен- довал Борейко Звонарева солдатам. Прапорщик был сконфужен такой характеристикой, но, заметив это, Борейко добродушно пояснил: — Нет хуже, когда говоришь, что все знаешь и уме- ешь, а сам ничего не знаешь и не умеешь. Надо заслу- жить доверие солдат. Они у нас в бою работают как черти, потому что верят в своего командира. Когда же 97
они не верят своему офицеру, как некой кривоногой гвар- дии, тогда дело не клеится. Вот это самое «золотце» идет,— буркнул Борейко, указывая глазами на подходив- шего Чижа. — Александр Александрович, знакомьтесь. Это наш новый прапор,— представил он Звонарева Чижу. л Прапорщик назвал свою фамилию. Бледное, истасканное лицо Чижа с тусклыми серыми глазами и торчащими вверх холеными усами сразу вспыхнуло. Приложив руку к козырьку, он резко, крик- ливым голосом проговорил: — Господин прапорщик, когда вы представляетесь старшему вас в чине, то потрудитесь это делать согласно уставу и быть по форме одетым. Своим видом вы должны показывать пример солдатам.— И, не подавая руки Зво- нареву, Чиж пошел дальше. — Что он у вас, часом, не из психиатрички сбежал? — спросил прапорщик у Борейко. — Хуже, переведен сюда из гвардии за шулерство. Индейский петух, пока тихо, а стоит показаться япон- цам— мигом превращается в мокрую курицу. Вы это близко к сердцу не принимайте, я сам поговорю с коман- диром. Ознакомившись с батареей, Звонарев вернулся к Жуковскому, который любезно предоставил ему одну из комнат своей опустевшей после отъезда жены квар- тиры. — Прошу у вас извинения за грубость Чижа,— встре- тил его капитан.— Завтра я сам переговорю с ним об этом, а теперь рекомендую лечь спать. Пока светло, у нас обычно спокойно, зато по ночам все время воюем с япон- цами. Когда ознакомитесь с нашей жизнью, включим вас в дежурство по батарее. Сегодня же я вам желаю хоро- шенько отдохнуть с дороги. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Прошло дней десять со дня приезда Звонарева в Ар- тур. Он постепенно привык к жизни на Электрическом Утесе. Утром часов в восемь, если ночь проходила спокой- но, прапорщик вместе с Жуковским отправлялся в об- ход на батарею. Жуковский, как хороший хозяин, сам ежедневно заглядывал во все углы и был в курсе всей 98 жизни роты.
В роте ежедневно производилось учение при орудиях, которое вел Борейко. С присущей ему энергией и увлече- нием он учил солдат простейшим приемам зарядки и на- водки орудий, внося собственные новшества. — Николай Васильевич,— еще издали кричал он Жу- ковскому,— даю залп через две минуты десять секунд вместо пяти минут по уставу, но можно и еще ускорить. Родионов с первым взводом умудряется давать залп че- рез одну минуту пять секунд. Думаю, что сумею добиться и одной минуты тридцати секунд для всей батареи. Ско- рострельная батарея будет у нас, Николай Васильевич, с моряками сможем потягаться, хотя у них все электри- чеством движется, а у нас вручную. Борейко сиял от радости, солдаты стояли красные и потные от беготни, тоже радостно возбужденные. — Умеете вы, Борис Дмитриевич, увлекаться сами и увлекать людей,— похвалил Жуковский. — Дело артиллерийское люблю. Не поверите — но- чью проснусь, и то думаю, а нельзя ли что еще усовер- шенствовать на батарее. Да и солдаты помогают: недавно придумали раздельную наводку производить. Наводчик только в цель наводит, а угол возвышения придается пушке по квадранту на цапфе. Тут рядом и подъемные дуги и тормоза — очень удобно получается, только вот наводчику иногда цель закрывают. Думаю стрелу желез- ную к цапфе привинтить, а в конце стрелы полку для квадранта устроить. Тогда стрела с орудием будет вра- щаться, и по ней можно придавать пушке нужный угол возвышения. И люди за бруствером будут внизу укрыты. Так миром да собором и мозгуем. Солдаты с увлечением обсуждали различные предло- жения по усовершенствованию способов наводки орудий. Борейко всех внимательно выслушивал. — Золотой человек, да сильно пьет. А как напьется, забуянит, сладу с ним никакого нет,— задумчиво гово- рил Жуковский о Борейко. С батареи шли вниз в помещение для электродвига- теля. Там хозяйничал старший мастеровой Лебедкин, до службы работавший на одном из уральских заводов смазчиком на силовой станции. В Артуре он кончил кур- сы подготовки электромехаников для прожекторных команд и попал на Утес. Под его командой было двое молодых солдат, до службы бывших механиками на па- ровых молотилках у помещиков. Они глаз не сводили со ^своего начальника, то хвалившего их, то награждавшего при ошибках тумаками. 99
Жуковский сразу же по приезде Звонарева назначил его заведовать прожекторной командой. Лебедкин встре- тил новое начальство недружелюбно и начал с того, что разладил машину «для проверки» Звонарева. Прапорщику пришлось повозиться с регулировкой зо- лотников и стуком в подшипниках, пока он не заметил^ что все неполадки, устраненные накануне, опять возни- кают на следующий день. Произошел короткий, но выра- зительный разговор с Лебедкиным, и авторитет Звонаре- ва был признан на прожекторной станции. Из силовой Жуковский шел в кухню и неизменно та- щил за собой Звонарева. Тут обычно с утра орудовал фельдфебель Назаренко, который следил и за качеством пищи и за правильностью раскладки хлеба, мяса, круп, лаврового листа. Официально артельным хозяйством ро- ты ведал Чиж, но он считал ниже своего достоинства за- ниматься этим и целиком все передал Назаренко. Звона- рев с удивлением узнал, что кислая капуста в Артур доставляется из Владивостока и ее очень бережно расхо- дуют, что гречневая каша, как лакомство, дается солда- там только в праздники, а в прочие дни солдаты полу- чают рисовую кашу, которую весьма не одобряют. Рыбу давали только в великий пост. — Но ведь море-то под носом? Отчего бы не органи- зовать рыбную ловлю и вволю кормить солдат свежей рыбой, а не интендантской полупротухшей солониной?—» удивился Звонарев. — Нет у нас ни лодок, ни сетей. Да кто их знает, ка- кая здесь рыба ловится. Покупаем иногда у китайцев, а сами рыболовством не занимались,— уклончиво oibc- тил Жуковский. — Вернее, желания не было. Если бы Борейко взял- ся за это дело, то, верно, пошло бы,— возразил Зво- нарев. — Уж ежели поручик возьмется, то, верно, что-ни- будь да будет,— беда или дело — неизвестно, а только просто не обойдется,— вставил Назаренко. Жуковский, Борейко и Звонарев завтракали вместе. Чиж — отдельно, у себя. С первого же дня отношения Звонарева с Чижом приняли чисто официальный харак- тер. Жуковский сперва пытался сгладить эту натяну- тость, но затем бросил, предоставив времени наладить это щекотливое дело. На батарее трубач заиграл тревогу. Одеваясь на ходу, прапорщик побежал к орудиям. Дежурный взвод под 100 командой Чижа уже готовил свои орудия к стрельбе.
С моря знакомо рявкнули пушки «Ретвизана», слева, шипя и урча, пронеслись первые японские снаряды и про- летели куда-то в тыл, в город. Чиж, мелькнувший было около дальномерной будки, спешно юркнул в каземат, как только подошел Жуковский; Борейко с секундоме- ром в руках ругал кого-то за медленность наводки орудия. Все это было уже знакомо Звонареву, и он занял свое обычное место между крайними левыми орудиями. Тут же, невдалеке, с карандашом и записной книжкой в ру- ках расположился Родионов, на ходу записывая прицел и целик. Неожиданно один из японских снарядов, видимо на рикошете, разорвался с оглушительным грохотом над батареей, осыпав все вокруг тысячами осколков. Где-то звякнуло разбитое стекло, затявкал внизу у кухни Ша- рик, испуганно закудахтали разгуливавшие по двору куры. Шурка, простоволосая и неодетая, выскочила на двор и стала спешно снимать сушившееся белье. — Тю его, хай ему грец! — выругался Родионов, огля- дываясь на падающие осколки. На батарее остро запахло неприятным запахом мели- нита. — Никак, адмирал Того дух пущает,— сострил кто-то из солдат. Новая очередь японских снарядов заставила солдат укрыться в нишах и погребах. Стрельба продолжалась недолго: не успела батарея дать пять или шесть залпов, как японцы ушли в море. Жуковский не торопясь спустился с бруствера, обме- ниваясь впечатлениями с Борейко. — Все же чаще чем через три минуты сегодня залпов батарея не давала. Второй взвод Лепехина, черт бы его побрал, возился очень. Завтра с утра я их поманежу, они у меня зашевелятся,— волновался поручик. — И три минуты на залп не плохо,— утешал его Жу- ковский. Чиж, выйдя из каземата, смотрел в бинокль на уходя- щих японцев. — Удивительный вы человек, Александр Александро- вич,— ехидно обратился к нему Борейко.— Хоть бы раз полюбопытствовали посмотреть на Того, когда он близко около нас. — Я не принадлежу к числу любопытных,— отшучи- вался Чиж. 101
— Что вы, собственно, в каземате во время боя делае- те? — вдруг в упор спросил Жуковский. — Снаряды считаю,— не моргнув глазом, ответил Чиж.— Кроме того, от грохота стрельбы у меня так раз- баливается голова, что я ничего не соображаю целый день потом. — Вы бы ватой уши затыкали, а то, знаете, все же неловко получается — офицер и вдруг из каземата не вы- лазит,— журил Чижа Жуковский.— Смотрите, прапор- щик — и тот по батарее ходит, а не прячется. — Прапорщик мне не указ,— буркнул Чиж. — Нет, я вас прошу во время боя в каземате не си- деть, а находиться на взводе, как полагается,— уже стро- же закончил Жуковский. — Слушаюсь, господин капитан,— официально вытя- нулся Чиж. Солдаты весело гурьбой побежали вниз к казармам, награждая друг друга шутливыми пинками и тумаками. Заяц с разгона вскочил на спину одного из наводчиков и, гарцуя на нем, орал в подражание Борейко: — Батарея, слухай мою команду! Наводить прямо в... японского адмирала Тогова! — Вот сукин сын! — добродушно смеялся Борейко. — Есть сообщение, что с темнотой наши миноносцы выйдут в море на поиски. Не обстреляйте их, Сергей Вла- димирович, ночью,— предупредил Жуковский.— Вам ведь сегодня дежурить. С наступлением темноты Звонарев, потеплее одев- шись, захватив бинокль, с керосиновым фонарем в руках отправился на батарею. Дежурный взвод размещался в каземате на батарее. Сводчатый до самого пола бетонный каземат вмещал около сорока человек. Вдоль стен были сделаны нары в два яруса, одетые солдаты вповалку лежали на них, перебрасываясь редкими фразами. В проходе, посредине, под висящей с потолка лампой, стояли стол и несколько табуреток. За столом солдаты играли в шашки. Приход Звонарева заставил всех вскочить. Родионов подошел к прапорщику и доложил, что первый взвод в со- ставе сорока двух человек, при трех фейерверкерах, вы- делен для ночного дежурства на батарее. Чтобы не стеснять своим присутствием солдат, Звона- рев поспешил выйти из каземата с Родионовым. Они прошли к орудиям, проверили их готовность к стрельбе, наличие снарядов около них, подошли к прожектору, 102 установленному саженях в пятидесяти от батареи на бе-
тонированной площадке. С моря шел туман. В темноте, внизу, глухо шумел прибой. Весь берег тонул во мраке, и только у прохода одиноко маячил прожекторный луч, пытаясь пробиться через мглу. Вернувшись на батарею, Звонарев ушел в небольшой, похожий на нишу, казема- тик для дежурного по батарее офицера. Там помещались походная кровать, крохотный столик и табуретка. Поме- щение скудно освещалось керосиновой коптилкой. Тут же стоял полевой телефон для связи с квартирой Жуковско- го и канцелярией роты в казарме. В солдатском каземате около стола собралось не- сколько человек — Родионов, Лебедкин, Заяц, Белоногов, шепотом ведших беседу. Как водится, ругали начальство и свою солдатскую жизнь. — Только и думают, как бы изувечить или погубить солдат, сволочи! — Подожди, кончится война, разборка всему будет. Спросят тут и с них, как они воевали и что делали. — Пока спросят, нас в живых не будет. — Нас не будет, другие останутся. Пока мужик бу- дет, будет и солдат. Те и спросят с чижей. — Малая в том утеха. Надо мной Чиж измывался, а кто с него спросит, мне неизвестно. — Почем знать, может, и ты, Заяц, сам с Чижа спро- сишь. Поживем — увидим. В это время в каземат вбежал сигнальщик. — К орудиям, японец у берега плывет! — громко за- кричал он. — Выходи к орудиям, номерки! — рявкнул за ним Родионов. Все ринулись к выходу. Около пятидесятимиллимет- ровых пушек уже маячили в темноте фигуры Борейко и Звонарева. — Копаетесь, черти полосатые! — кричал Борейко. С дальномера выкрикивали дистанцию до видневше- гося трехтрубного миноносца. — Тысяча пятьсот! Тысяча четыреста восемьдесят! Тысяча четыреста шестьдесят! — Гранатой прицел семьдесят! Два патрона, огонь! — скомандовал Борейко. В бинокль были видны всплески воды от снарядов. Миноносец продолжал идти тем же курсом, не сбавляя хода. Вдруг на нем засигналили огнями. — Что за черт, не наш ли? — опешил Борейко. — А что обозначают эти сигналы? — спросил Зво- нарев. 103
—- Кто их знает; моряки понимают, а мы нет. Надо думать, просят прекратить огонь. — Соседние батареи молчат. Должно быть, наш. •— Почему же идет со стороны Дальнего? — Возвращается с моря. — Рано еще — начало первого, и потом один...—не- доумевал Борейко. Пока разбирали — чей же миноносец, он успел по- дойти к «Ретвизану» и выпустить в него две мины. С Утеса видели вспышки минных выстрелов на мино- носце. — Японец, сучий сын! Огонь, три патрона, беглый огонь! — не своим голосом кричал Борейко. С «Ретвизана» загрохотали пушки, к ним присоеди- нились соседние батареи. Весь берег запылал огнями, но японец уже полным ходом уходил в море, скрываясь в ночном тумане. — Прохлопали. Обдурили нас япошки своими сигна- лами. Все наше незнание этих самых морских сигналов! Стреляйте по всем судам, которые ночью без огней на море увидите. Наши должны с опознавательными огня- ми идти,— распорядился Борейко. — Тогда их в темноте японцы тоже заметят,— возра- зил Звонарев. — Должны же моряки как-нибудь давать нам знать, что это наши суда, а не японские. Ерунда одна получает- ся. Телефон ненадежен, сигналов нет. Пусть бы моряки дали на каждую батарею по своему сигнальщику. Тогда бы и мы их сигналы разбирали. Завтра обо всем этом по команде подам рапорт Белому,— решил Борейко, уходя с батареи. Солдаты вернулись в каземат, Звонарев к себе. Толь- ко дежурные и дневальный тревожно всматривались в темному ночи. Под утро поднялась тревога: на рейде об- наружились три или четыре миноносца, полным ходом уходящие в море. Звонарев, памятуя указание Борейко, энергично об- стрелял их. За Электрическим Утесом открыли огонь и другие батареи. Концевой миноносец оказался подбитым и запарил. В это время на Золотой горе взвилась ракета, что служи- ло сигналом прекращения огня. Стоявшие у входа суда подошли к поврежденному миноносцу и взяли его на буксир. — Ваше благородие, да это наш миноносец. Смотри- 104 те, с него снимают раненых на катер! — с ужасом прого-
ворил Родионов.— Японца прозевали, а своего едва не утопили. Звонарев чуть не лишился чувств от сознания совер- шенной им ошибки. Из порта навстречу поврежденному кораблю подошли спасательные суда и начали его осторожно вводить на внутренний рейд. Сомнений больше ни у кого не было, — Поди есть там и раненые и убитые нами. Не одна баба в деревне взвоет по мужику, которого мы сегодня загубили по дурости своей,— резонерствовал наводчик Кошелев. Звонарев был в отчаянии. Он сознавал свою вину и вину начальства, не наладившего связь берега с флотом. — Вы, ваше благородие, не журитесь шибко,— убеж- дал его Родионов.— Нашей вины тут нет, приказали стрелять, мы и стреляем. Тут и днем на море не поймешь, где японцы, а где наши, а ночью и подавно. Прапорщик был очень благодарен Родионову за его ободрение. Солдаты молча шли рядом, изредка громко вздыхая. — Наделали делов, напекли пирогов, только от них самим тошно,— мрачно бурчал Белоногов. Как ни старался Звонарев уверить себя в своей пра- воте, это ему не удавалось. В волнении он до самого утра прошагал на батарее и, чуть наступило утро, пошел с докладом к Жуковскому. — Стоит из-за пустяков волноваться, Сергей Влади- мирович,— спокойно проговорил Жуковский, выслушав расстроенного прапорщика.— На войне без ошибок не обойдешься. Надо только их учесть на будущее время. Днем, верно, все узнаем от Управления артиллерии. — Разрешите мне самому туда съездить с рапортом о происшедшем. — Пожалуйста, но, по-моему, ничего особенного не произошло. Вы не виноваты, просто несчастная случай- ность, которая может произойти с каждым. Звонарев на ротной лошади вместе с артельщиком по- ехал в Управление артиллерии. Стояла неприятная, про- низывающая сырость, напоминавшая Звонареву Петер- бург. Он ежился в своей шинели, чувствуя озноб и от холода и от все еще не прошедшего волнения. Один Борейко, которого он мельком видел утром, не- ожиданно понял его. — Хоть вы не виноваты юридически, но все же я вас / понимаю и сочувствую вам. Я, верно, с горя бы напился и набезобразничал, но вам этого делать не рекомендую. 1оф
В Управлении Звонарев прежде всего увидел писаря Севастьянова, знакомого по первому дню приезда. Он радостно, как со старым приятелем, поздоровался с ним за руку, забывая, что по уставу этого делать нельзя. Писарь украдкой оглянулся — не видел ли кто руко- пожатия,— и затем сразу же сообщил: г — Не извольте беспокоиться, на «Страшном» только двое легко ранены, остальные целы, попортило малость машину, но через два-три дня все будет исправно. Гене- рал во всем винит моряков и уже поджидает вас, чтобы подробности узнать. Звонарев горячо поблагодарил писаря и прошел к Белому. Юницкий встретил его холодно-вежливо и иро- нически поздравил с успехом в борьбе с «русским фло- том». Звонарев едва не наговорил ему дерзостей, но появ- ление Тахателова заставило его замолчать. — Нехорошо, дюша мой, но бывает и хуже,— пере- бил полковник доклад Звонарева.— Пойдем к генералу, он уже ожидает вас. Белый, как всегда молчаливый и сдержанный, выслу- шал все спокойно и заявил, что считает Звонарева со- вершенно правым. — Плохо, что японца прозевали. Говорят, он сигнал поднял «Предлагаю сдаться в плен», а вы и замолчали, будто поняли и решили сдаваться. За неизбежным завтраком у генерала Звонарев опять увидел Варю. Девушка была в курсе всего и сообщила ему то, что он уже знал от писаря. — Севастьянов мне все рассказал, так как я думала поехать к вам на Электрический. Надо там перевязочный пункт Красного Креста организовать. Хочу привлечь жену и дочь вашего фельдфебеля — они ведь одни у вас из женщин остались. Пройдут месячные курсы и смогут работать на пункте. — Шурка, может, и пойдет учиться, хотя она, кажет ся, не особенно грамотная, но мать ее в сестры не подой дет — разве в санитарки. — Пусть хоть так работает — и это будет нужно, если война разгорится. Дочку же обязательно вытяну сюда,. Тут со всех батарей соберутся женщины, и мы вместе будем учиться. — А мужья-то как? — удивился Звонарев. — Останутся с денщиками. По воскресеньям будем отпускать их домой, как из института,— весело смеялао 106 Варя.
Звонарев взял на себя переговоры с Шурой Назарен- ко. Возвращался он на Электрический Утес вместе с гар- низонным священником, который должен был проводить говение солдат. Попик, еще не старый, маленький и волосатый, с елей- ным личиком, взобрался на линейку, поднял воротник объемистой шубы и в полном молчании доехал до Утеса. — У вас, кажется, частенько постреливают? — спро- сил он Звонарева уже у самой батареи. — Да, но больше по ночам. — Постараюсь в две-три службы управиться со все- ми,— деловито пробурчал поп. Жуковский приветливо встретил гостя и пригласил к обеду. Борейко воспользовался случаем выпить лишнюю рюмку водки за обедом и заодно подпоил священника. Как ни упирался поп, но Борейко заставил его выпить три больших рюмки. Гость явно захмелел. — Как я служить-то буду пьяный? — заскулил поп. — Какой же вы, батя, иерей, если не пьете? В Холм- ской семинарии, где я учился, протодьякон перед служ- бой нарочно напивался, чтобы голос был басистее. По пьяному делу и служить будет веселей. Раз, два и отта- рабаните все, что полагается. Если запнетесь, я вам под-* скажу. До сих пор все великопостные службы на память помню. — Душевно рад, что вы так сведущи в церковных службах. Попрошу оказать мне, грешному, помощь, на- ладить хоровое пение,— попросил поп. Вечером в казарме устроили нечто похожее на по- ходную церковь. Попик облекся в епитрахиль и начал службу. Борейко во главе наскоро набранного хора изобра- жал регента. Солдаты, сдвинув койки к стенам, стояли чинными рядами, подтягивая хору. Назаренко с причет- ником бойко торговал свечами. Шурка с матерью стояли сзади, усиленно крестясь. Попик, еще не вполне протрезвившийся, служил, за- пинаясь и путаясь, зато Борейко старался изо всех сил, руководя хором. Служба сошла гладко. Поп рассыпался в благодар- ностях Борейко. Расхрабрившись, он решил остаться до утра на Утесе. За ужином Борейко опять напоил его. Перед сном Звонарев, как всегда, прошелся по ба- тарее. Ночь опять была мглистая, туманная. Дежурил второй взвод Лепехина. 107
Заглянув в солдатский каземат, Звонарев увидел Ле- пехина с толстой Библией в руках. Вокруг него собра- лось человек десять солдат, таких же солидных боро- дачей. Они внимательно слушали торжественное чтение взводного. Подойдя ближе, Звонарев разглядел на Биб- лии старообрядческое двуперстие. >т — Что читаете? — спросил он. — Душеспасительное, великопостное — деяние апо- столов,— не моргнув глазом, ответил Лепехин. — В старообрядческом изложении? — Бог один, ваше благородие, по-всякому его можно славить, лишь бы душа была чиста и непорочна,— при- мирительно отозвался Лепехин. Звонарев не стал спорить и вышел из каземата. На обратном пути у своей квартиры прапорщик не- ожиданно наткнулся в темноте на Шурку. Девушка ди- чилась его и, встречаясь, всегда торопливо уходила. Вспомнив о поручении Вари Белой, Звонарев окликнул Шурку. Выслушав предложение, Шурка глубоко вздохнула и, немного помолчав, ответила: — Я бы с радостью учиться пошла, да тятенька с ма- менькой не пустят, а особливо Вавила Пафнутьич сер- чать будет. — А Пахомову-то до этого какое дело? — спросил Звонарев. — Просватана я за него. — Люб он, что ли, очень вам? — Какое люб! Глаза бы мои не глядели на его про- тивную рожу. — Зачем же тогда идете за него? — Родители велят. Они боятся Пахомова, особливо папаня; он, слышно, у жандармов служит,— тихим го- лосом проговорила девушка.— Как выпьет, начнет бах- валиться: кого захочу, на вечную каторгу в Сибирь упря- чу! Его сам Стессель-геперал знает. Вон он какой, да- ром что писарь. Не знаю, как и быть мне. И учиться в охотку, и не пустят меня отсюда,— грустно вздохнула Шурка. — Где ты по ночам шляешься! — громко окликнули Шурку, и она мгновенно исчезла в двери. Утром попик встал с такой головной болью, что со- всем не смог служить. Солдаты давно собрались в ка- зарме и ждали начала богослужения. — Опохмелитесь, батя, и все как рукой снимет,— уго- 108 варивал Борейко.
— Отыди от меня, сатана,— злобно шипел поп.— На- поил отца своего духовного и насмеялся над ним. Про- клинаю! — Не страшно, батя. Лучше выпейте и айда на служ- бу— солдаты ждут. Узнает генерал, вам может вле- теть,— пугал его поручик. Испуганный поп поспешил выпить поднесенный ему Борейко стакан водки. Почувствовав себя лучше, он бодро отправился на богослужение. Сперва все шло хорошо, но затем попа начала одолевать икота. — Мир-ик-ом гос-ик-поду пом-ик-олимся,— икал по- пик. Солдаты смешливо загудели. Это обидело священ- ника, и он от волнения икал еще больше. Выпитая нато- щак водка в теплом помещении туманила голову, и язык стал заплетаться. Шум среди солдат усилился. — Распустите людей. Выведите их на батарею,—• приказал Жуковский Борейко.— А батюшку отправьте на квартиру отдохнуть. Солдаты весело балагурили по поводу случившегося. Заяц тотчас изобразил икающего попа. Лебедкин вто- рил ему, Лепехин неодобрительно качал головой и все повторял: — Суета сует и всяческая суета, томление духа, си- лен в нас еще князь тьмы — вельзевул. Чиж возмущался не столько поведением попа, сколь- ко солдатами. — Туда же, хамские рожи, на смех подняли своего духовника. Да их всех тут следовало бы перепороть, мерзавцев, чтобы знали, как над духовным отцом сме- яться. Завтра же об этом сообщу мадам Стессель, она сумеет принять нужные меры! — При чем же здесь солдаты? — спросил Жуковский. — Дисциплинированные солдаты и виду бы не пока- зали, что заметили неладное. Это вы, Николай Василье- вич, виноваты, уж очень миндальничаете с солдатней, распускаете их. Пасмурная с утра погода днем прояснилась, и на море показались дымки японской эскадры. Все поспеши- ли на батарею. Японцы пустили по направлению к Арту- ру несколько быстроходных крейсеров, которые, подойдя к берегу, с дальней дистанции открыли огонь по внутрен- нему рейду и городу. Шестидюймовые снаряды с легким „свистом пролетали над Электрическим Утесом, устрем- ляясь на Золотую гору, в порт и город. 10$
— Николай Васильевич, разрешите мне дать залп- другой по японцам? — спросил Борейко. — Стоит ли? Суда маленькие, быстроходные, попасть в них трудно, только снаряды будем зря расходовать,— возражал Жуковский. — Я хочу проверить свои новые таблицы стрельбы; я учел в них ветер, плотность воздуха и даже высоту прилива. — Что же, дайте два залпа. Посмотрим, что у вас выйдет,— согласился Жуковский. Борейко вытащил целую кучу таблиц, что-то по ним прикинул, послал к себе на квартиру узнать показания барометра, укрепил некое подобие вертушки Бильда, внимательно посмотрел на секундомер и наконец скоман- довал прицел и целик. — Наводить, как я вас учил, следить за целью до мо- мента выстрела,— предупреждал он солдат. Солдаты кропотливо возились у пушек. Взводные и орудийные фейерверкеры, видимо заинтересованные ре- зультатами опыта, тщательно проверяли наводку. Не успел отгреметь первый залп, как Борейко, не до- жидаясь определения его результатов, скомандовал но- вый прицел и целик. Это сократило время между залпа- ми почти на целую минуту. Жуковский удивленно по- смотрел на Борейко. — А если потребуется скорректировать залп? — спро- сил он у поручика. — Корректировать не потребуется. Покрытие обеспе- чено. В этом и состоит особенность моего метода,— от- ветил тот. — Падает! — закричал сигнальщик. Все вскинули бинокли к глазам и увидели, как на го- ловном трехтрубном крейсере взвилось темное облачко, а когда его отнесло ветром в сторону, то обнаружилось, что на том месте, где стояла передняя труба, ее уже не было, и только черный дым клубами вырывался на- ружу. — Два попадания, один перелет, два недолета!—до- ложил сигнальщик. — Прекрасно! Попробуйте еще,— обрадовался Жу-* ковский. Грянул второй залп. — Две минуты двадцать секунд,— отметил время между залпами Борейко. Японцы, видимо не ожидавшие сразу попасть под на- 110 крытие, продолжали еще некоторое время идти прежним
курсом, но затем стали быстро поворачивать. Тут их на- стиг второй залп. Опять было отмечено одно попада- ние в головной корабль. Японцы спешно легли на об- ратный курс и стали удаляться заметно уменьшенным ходом. Пока они вышли за пределы досягаемости, Борейко успел дать еще один залп. Результаты опять были хо- рошие: два снаряда попали в концевой корабль, вызвав на нем пожар. — Разрешите скомандовать отбой? — официальным тоном спросил Борейко, радуясь своим успехам. — Пожалуйста! Поздравляю вас с превосходно про- веденной стрельбой. Сочту своим долгом сегодня же до- нести об этом Белому и Стесселю,— рассыпался в лю- безностях Жуковский. — Разрешите мне поблагодарить солдат,— попросил Борейко и, получив разрешение, во всю силу своих бога- тырских легких закричал: — За сегодняшнюю молодец- кую стрельбу спасибо, братцы! — Рады стараться! — ответили солдаты. — Всем от меня по чарке водки. — Покорнейше благодарим! — И от меня тоже,— добавил Жуковский. — Покорнейше благодарим! — А теперь не грешно и нам пропустить чарку- другую,— пробасил Борейко, направляясь вниз с ба- тареи. О попе все позабыли, а он при первых же выстрелах кинулся бежать в город, на ходу осеняя себя крестом. Причетник едва поспевал за ним. Вечером Борейко отпросился в город, уговорив ехать и Звонарева. — К десяти часам оба будем дома,— уверял он.— Проведаем морячков со «Страшного», как они поживают после столь удачного нашего обстрела,— шутил он. «Страшный» оказался в доке, а все офицеры на бере- гу. Борейко повез Звонарева по всем злачным местам, но ни в ресторане «Саратов», ни в «Звездочке», ни в «Варье- те» они никого не нашли. Один из знакомых моряков посоветовал заглянуть к Риве и указал ее квартиру. Появление артиллеристов сперва несколько смутило Риву, так как у нее были Дукельский, Малеев, Акинфиев и другие моряки, но Борейко так дружески приветствовал лихого лейтенанта, что ее опасения мгновенно исчезли. ~ Позволь тебе, Георгий Владимирович, предста- 111
вить нашего прапорщика, искуснейшего стрелка по рус- ским миноносцам. Бьет по ним без промаха днем и ночью, что могут засвидетельствовать представители «Страшного». Звонарев готов был обидеться в ответ на это замеча- ние, но Дукельский весьма вежливо приветствовал его. — Я не сомневаюсь, что господин Звонарев с еще большим успехом стреляет по японским миноносцам. Думаю, что Малеев и Акинфиев разделяют мою точку зрения. — Вполне,— присоединились мичман и лейтенант. — Значит, все в порядке. Не перекинуться ли нам б банчок, Боря? — предложил Дукельский. Малеев, Борейко, Сойманов и Дукельский сели за карты, а Звонарев с Акинфиевым поместились на ди- ване. Звонарев стал расспрашивать о пострадавших на «Страшном». — Больше всего пострадал сам миноносец, вы чуть ли не первым же снарядом повредили рулевое управле- ние, а затем пробили холодильник в машине. Слегка обожгло двоих в машинном отделении,—сообщал Анд- рюша.— Хуже то, что вы, видимо, не знаете наших сиг- налов. Мы все время показывали свои позывные и про- сили прекратить огонь, а батареи, наоборот, еще сильнее стали нас осыпать снарядами. За это мы вас здорово ру- гали. — Быть может, вы сможете нам прислать сводку ва- ших сигналов, чтобы мы в них разбирались? — Это не так просто. Проще прислать вам на бата- реи для связи хотя бы по одному матросу-сигнальщику. Сигнализация у нас довольно сложная, и ее скоро не вы- учишь. — Давайте, Андрей Михайлович, заключим с вами союз берега с флотом, будем друг другу, в чем можем, помогать и прежде всего наладим прочную связь между собою. Пусть там штаб и начальство как хотят, так и де- лают, а мы, молодежь, потеснее свяжемся друг с другом. — Идет! Я думаю, что все здесь присутствующие при- соединятся к нам. — В чем дело? — спросил Дукельский. Акинфиев пояснил. — Недисциплинированный вы юноша, мичман. Для чего же тогда штабы существуют, если связь помимо них пойдет? 112 — Для того чтобы всегда и^всюду, на море и на бе-
регу, вносить путаницу,— внушительно проговорил Бо- рейко. Все дружно расхохотались. — Увы! Ты прав, Борис. Хотя и я флаг-офицер, но далеко не поклонник штабов. — Так вы к нашему союзу присоединяетесь? — насе- дал на Дукельского Акинфиев. — Готов помочь чем могу и установить прямую связь, хотя бы сперва только с Электрическим Утесом,— согла- сился лейтенант. — Заключение союза необходимо вспрыснуть,— вста- вил Борейко. — Всему свой черед. А пока что перекинемся в кар- тишки. Началась игра. Звонарев с любопытством рассматривал небольшую, со вкусом обставленную квартиру и хозяйку, хлопотав- шую около стола. — Андрюша и вы, простите, не знаю, как вас зовут, помогите мне накрыть на стол,— попросила их Рива. Оба молодых человека направились в столовую. — Вы у нас недавно? — спросила Рива Звонарева. — Две недели. — С Борейко на Электрическом? Там, говорят, ни днем, ни ночью покоя от японцев нет. Все время стре- ляют. Должно быть, очень страшно? Не правда ли? — болтала Рива. — Я думаю, что у вас в городе гораздо страшней,— возразил Звонарев.— У нас бетонные казематы, куда мы можем спрятаться от снарядов, а вы ничем не защищены здесь. — Я сперва в погреб пряталась, да там у нас мыши, Я их больше японцев боюсь. Теперь сижу у себя и ду- маю— будь что будет! У вас я бы со страху умерла, а здесь как-то не страшно. Кажется, никогда сюда снаряд не попадет,— улыбнулась Рива.— Борейко, верно, храб- рый? — Очень храбрый, всегда на бруствере торчит, что- бы солдаты видели и сами не пугались. — Вы инженер-механик? — спросил Андрюша.— От- чего же попали не во флот, а в крепость? — Я, можно сказать, и моря настоящего до Артура не видел, судовых машин не знаю вовсе. Отбывал воин- скую повинность в артиллерии, вот и попал в крепость. — Значит, вы ученый инженер, а не простой офи- цер,— заметила Рива. 113
— Чем же офицеры хуже инженеров, Ривочка? — спросил Акинфиев. — Офицеры умеют только воевать, а война бывает не всегда. А инженеры и доктора — они всегда нужны. — Измена! Рива передалась стрюцким,— кричал Акинфиев.— Не хочет больше знать офицеров. — Не кричите и не преувеличивайте,— пожалуй- ста, Андрюша. Я совсем этого не говорила,— возразила Рива. За ужином пили умеренно, даже Борейко. Дукель- ский тянул через соломинку коньяк и изредка чокался с гостями. Рива и Куинсан одновременно подавали и угощали всех. В общем, походило на добропорядочный семейный вечер в семье среднего достатка. Звонарев продолжал наблюдать за Ривой, восхищаясь ее тактом и умением держаться. После ужина стали прощаться. Дукельский с Ривой провожали гостей, как хорошая супружеская чета. — Милости просим к нам на Электрический Утес,— приглашал всех Борейко.— Сговоритесь, друзья, и звяк- ните накануне, чтобы мы могли с честью встретить доро- гих гостей. Моряки подвезли артиллеристов на катере до Золо- той горы, откуда Борейко с Звонаревым пешком от- правились на Электрический Утес. Жуковский, ожи- давший на батарее, слегка поворчал на них за опоз- дание. Наутро Борейко проснулся рано, совершенно трез- вый, в очень скверном настроении: хотелось водки, но ее не было — вчера он забыл купить в городе. Раздра- жение охватило поручика. Он крикнул денщика и послал его за спиртом к ротному фельдшеру. — Скажешь Мельникову, чтобы выдал бутылку из неприкосновенного запаса. Днем я верну,— распорядил- ся Борейко. Пока денщик бегал исполнять приказание, поручик оделся и решил побывать в ротной кухне. Ему, собствен- но, не было никакого дела до нее, так как артельным хозяйством ведал не он, а Чиж, но от солдат он узнал о злоупотреблениях артельщика и теперь решил лично его проверить. Появление покойника меньше испугало и удивило бы артельщика, чем появление Борейко. — Здорово,— буркнул он солдатам.— Сколько на до* 114 вольствии?
— Двести сорок человек. — Какая порция мяса? — Тридцать два золотника на человека. — Так всего, значит, восемьдесять фунтов — два пу- да. Вынимай мясо из котла и клади на весы. Артельщик и кашевар бросились исполнять прика- зание. — Взвешивай,— приказал Борейко дежурному по кухне.— Сколько? — Один пуд двадцать пять фунтов,— доложил де- журный. — Где остальное? — повернулся Борейко к каше- вару. Тот мигал глазами и растерянно молчал. — Живо подавай остальное! — закричал Борейко. — Тут для господина фельдфебеля кусок с костью. — Взвесь. — Пять фунтов три золотника. — Клади в общую кучу. Где еще десять фунтов? — На ужин, вашбродь, в кладовке. — На ужин еще по шестнадцать золотников пола- гается. Тащи сюда. Принесли еще пуд мяса. — Из-под земли, но чтоб мне были десять фунтов! — ревел в бешенстве Борейко. Артельщик куда-то сбегал и принес недостающее мясо. — Воруешь, сволочь! Солдат обираешь! — накинулся на него поручик. — Никак нет, я...— начал было артельщик, но Бо- рейко ударил его кулаком в лицо. Солдат охнул и схва- тился за лицо руками, между пальцев показалась струй- ка крови. Озверевший офицер еще раз так ударил артельщика кулаком по голове, что тот упал на пол. — Позвать сюда фельдфебеля,— распорядился Бо- рейко. — Так они еще спят,— заикнулся дежурный по кухне. — С кровати стащи, но чтобы сейчас был здесь,— орал Борейко. Дежурный исчез. — Клади все мясо в котел,— приказал кашевару Бо- рейко.— Принеси проволоки, сам закрою крышку котла и запечатаю. А его,— указал он на артельщика,— отлить додой. Раздражаясь все более, поручик вышел на двор и 115
стал ждать Назаренко. Прошло минут десять, пока на- конец тот вышел из своей квартйры и, застегиваясь на ходу, подошел к Борейко. — Воруешь, негодяй! — накинулся на него поручик.— По пять фунтов мяса из котла берешь? — Я, ваше благородие, беру не только на себя, но и на Пахомова,— начал оправдываться перетрусивший фельдфебель. — Значит, ты не приказывал артельщику оставлять тебе мясо? Сейчас разберу все на месте. На кухне артельщик и кашевар подтвердили, что от- дожили мясо по приказанию Назаренко. — Врут, ваше благородие, как перед истинным, врут,— бормотал Назаренко. — Дежурный по кухне сам приказывал отложить,—• настаивал артельщик. Позвали дежурного. Тот растерянно смотрел то на Назаренко, то на артельщика, то на Борейко. — Фельдфебель приказывал тебе оставить ему мясо? — Так точно... никак нет, не могу знать,— бестолко- во бормотал солдат. Борейко ткнул его кулаком в лицо. — Ну, приказывал или нет, сукин сын? Дежурный только беззвучно шевелил распухшими гу- бами. — Отвечай, стерва! — замахнулся опять Борейко. — Так точно, приказывали отложить мясо и чтобы сахарная косточка была,— наконец выдавил из себя солдат. — Слыхал, старый вор? — обернулся поручик к фельдфебелю. — Врет, все врет, по злобе на меня,— оправдывался Назаренко. — Сам ты врешь! — заорал Борейко в бешенстве. Солдаты, бледные от страха, окаменели на своих ме- стах. Избиваемый Назаренко только вскрикивал под гра- дом сыпавшихся на него ударов. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы в кухню не вошел Родионов. Мгновенно поняв происхо- дящее, он обхватил Борейко за талию и стал оттаски- вать от Назаренко. — Ваше благородие, да оставьте его, а то до смерти убьете,— уговаривал он озверевшего поручика. — Ты чего не в свое дело суешься? — накинулся на него Борейко. 116 — Вам же, ваше благорддие, за него, за гада, отве-я
чать придется, он того не стоит, чтобы за него отве- чать,— продолжал уговаривать Родионов. Поручик стал приходить в себя, посмотрел на окро- вавленного фельдфебеля, на избитых им солдат и глухо проговорил: 01 — Назаренко отвести домой, прочим сволочам умыть- ся,— и вышел из кухни. Как только дверь за ним закрылась, солдаты броси- лись помогать фельдфебелю. Назаренко охал и стонал, отчаянно ругая Борейко. — До самого генерала дойду, а на него управу най- ду! Двадцать лет на сверхсрочной и никогда не видывал и не слыхивал, чтобы так фельдфебелей били, да еще в присутствии солдат. Это ему не пройдет. Шалишь, до генерала Стесселева дойду, а его под суд упрячу,— плак- сивым голосом грозился фельдфебель.— А ты, сука, что,— обернулся он вдруг к кашевару,— не мог сразу сказать, что это на десять человек, а не на одного меня. Ах ты, стерва! — И, забыв свои раны и побои, фельдфе- бель бросился на кашевара. Тот попытался защищаться, но Назаренко ударил его по голове черпаком, а затем ногой в живот. Кашевар охнул и присел на землю. — Будешь знать, как своего фельдфебеля подводить. И вам тоже я попомню это! — пригрозил Назаренко ар- тельщику и дежурному по кухне. — Идите-ка лучше домой, Денис Петрович, умойтесь да встряхнитесь,— проговорил Родионов. — Это я-то, по-твоему, гад? Смотри, как бы наши- вочки твои не слетели бы, как я командиру про дела первого взвода доложу,— окрысился вдруг Назаренко.— Ты думаешь, не знаю, какие вы там книжки по ночам чи- таете? За это по головке не погладят. — Да я же вас от смертоубийства спас,— ирониче- ски заметил Родионов,— а вы же на меня лаетесь. — Лаетесь! Что я тебе, пес брехливый, чтобы лаять- ся? «Он того не стоит». А ты, дермо всмятку, много сто- ишь? Тьфу на тебя.— И фельдфебель вышел из кухни. — Чего это Медведь на вас набросился? — спросил Родионов у оставшихся на кухне солдат. — Попритчилось, что мясо воруем, ну и пошел по мордам хлестать, что по своей балалайке,— мрачно буркнул артельщик.— С вашего же взводу, должно, Медведя на нас напустили. — Сами, ребята, виноваты. Сколько раз я вам гово- рил: бросьте вы ваше жульничество, обижаются солда- ты, а вы все свое — нам наплевать, с нами сам фельд- 117
фебель. Вышло, что и фельдфебель от Борейко не спа- сет. Поди командиру на вас рапорт подаст, под суд пойдете. — Где же правда? Нас бьют да еше под суд хотят отдать,— возмутился артельщик. — Не воруй, тогда и бить не будут,— сурово ответил Родионов.— А сейчас сами на себя и пеняйте. — Офицерский холуй,— выругался артельщик. — Мало тебе поручик морду набил, так хочешь, что- бы я еще добавил? — проговорил Родионов.— Воровское отродье, доберемся до вас,— почище, чем от Борейко, от солдат влетит. Давно о темной поговаривают. Накроют, а там разбери кто бил. — Ты же солдат сам на нас натравливаешь! — кри- чал артельщик. Родионов смолчал и вышел из кухни. Назаренко, придя домой, взглянул в зеркало и за- плакал от жалости к себе. Один глаз запух, нос раздул- ся, губы кровоточили в нескольких местах, мундир был в грязи, порван и висел клочьями. Увидев мужа, жена ахнула и залилась слезами. Шурка исподлобья посмот- рела на отца, а затем бросилась было очищать его от грязи. — Не трожь, дура! Как есть — до командира пойду, пущай видит, как со мной Борейко обращается. Пойдешь со мной,— приказал жене. Так, прихрамывая на обе ноги, окровавленный, истерзанный, поддерживаемый под руку женой, он предстал перед Жуковским. — Кто это тебя так изукрасил? — удивился Жуков- ский, зная крутоватый нрав своего фельдфебеля, держав- шего всю роту в руках. Назаренко стал жаловаться на Борейко, его жена вторила ему, обливаясь слезами. — Позвать сюда поручика Борейко! — приказал Жу- ковский денщику. — Очень они пьяны, ваше благородие, лютуют страсть как, своего Ивана до полусмерти изувечили не- . весть за что,— сообщил денщик. — Когда же он успел в такую рань напиться? — уди- вился Жуковский. — Должно, с вечера пьяны. — Придется подождать, пока проспится. Позови ко мне прапорщика,— приказал денщику капитан. — Силов моих нет терпеть истязание больше,— за- хныкал Назаренко.— Самому генералу претензию за- 118 явить желаю. 4
— Подожди, пока я сам с Борейко разберусь,— воз- разил Жуковский.— Пока ступай и приведи себя в по- рядок. — Сергей Владимирович,— обратился он к вошедше- му Звонареву.— Тут Борейко напился и набезобразил, надо будет дознание по этому поводу произвести, опро- сите солдат и Борейко, в чем дело, и представьте при рапорте мне. — В жизни судейскими делами не занимался. Пред- ставления не имею, как его сочинять, это самое дозна- ние. Лучше бы Чижу поручили, он чином старше Бо- рейко, и, верно, умеет производить дознание,— начал от- некиваться Звонарев. — Нельзя Чижа: Борейко его не переносит, может скандал произойти. Кроме вас, мне некого назначить. Потом, быть может, вы попробуете урезонить Борейко и уложить его спать. Говорят, озверел от водки. — Подчиняюсь без особого удовольствия,— нехотя проговорил Звонарев и направился к Борейко на квар- тиру. Придя из кухни к себе, Борейко послал денщика еще за бутылкой спирта к ротному фельдшеру. «Все они — сволочи, воры и жулики. Но горячиться было нечего. Стукнуть раз-другой по морде артельщика с кашеваром, выругать фельдфебеля покрепче к подать обо всем рапорт, требуя смены артельщика и кашевара. Это было бы правильно, а так сам в дураках остался. Назаренко подымет историю! Положим, его давно надо было проучить, чтобы он не зазнавался, но вышло неак- куратно. Хорошо, хоть Родионов оттащил»,— мрачно ду- мал поручик, шагая по комнате. Гнев опять поднимался в нем и на себя, и на солдат, и на весь мир. Денщик вернулся с пустой бутылкой и доложил: — Так что фершал больше не дадут, сказывали пе- редать, чтобы вы и не посылали. — Что? — вспыхнул Борейко.— Я ему голову с плеч оборву, если не даст еще, марш! — накинулся он на ден- щика и опять мрачно зашагал по комнате. Через минуту денщик вернулся с пустыми руками. — Я тебе что приказал? — мрачно подошел к солда- ту Борейко. Тот боязливо попятился к двери. — Что я тебе приказал? — наседал Борейко.— Как же ты смел не исполнить моего приказания и не принес Спирту? — Не дают больше. — Не дают,— передразнил Борейко,—так я тебе дам! 119
Марш назад.— И он со всей силой ударил денщика ку- лаком в лицо. Солдат громко вскрикнул и выбежал из комнаты. — Экая скотина! — выругался Борейко и трясущими- ся от волнения руками налил себе стакан спирта. Удар Борейко был так силен, что на лице денщика оказалась рваная рана, очевидно, от кольца на руке поручика. Обливаясь кровью, зажимая руками изуродо- ванное лицо, он с трудом добрался до фельдшера. — В госпиталь надо, там тебе морду заштопают,— деловито проговорил фельдшер, осмотрев пострадавше- го.— Сейчас повязку наложу. В это время вошел Назаренко. Лицо его совершенно распухло и изменилось от удара. — Денис Петрович! Бог с вами, кто это вас так за- шиб?— всплеснул руками фельдшер. — Не твое дело, знай помощь оказывай,— мрачно буркнул фельдфебель. — Не иначе, как рука Борейко,— проговорил Мель- ников, как бы еще ничего не зная о случившемся.— Ден- щика своего изувечил, надо в госпиталь отправлять. Вам портрет попортил. Не человек, а зверь лесной, одно сло- во— медведь! Жаловаться на него надо, чтобы утихоми- рили, на цепь посадили,— разливался фельдшер, бинтуя голову фельдфебеля, и вдруг примолк. В окне мелькнула фигура Борейко, и в следующую минуту он вошел в помещение. — Водки, спирту, все, что у тебя есть! Да живо! -* приказал он Мельникову. — Все начисто выпили, ваше благородие, ничего не осталось,— торопливо отвечал фельдшер. — Открывай аптечку! Мельников поспешил распахнуть дверцу шкафчика с медикаментами. Борейко сам стал пересматривать все склянки. — А это что? — Спиритус вини денатурати,— щегольнул латынью Мельников. — Давай сюда. — Ваше благородие, от него заболеть и даже уме- реть можно,— робко запротестовал Мельников. — А если я сдохну, так ты плакать будешь? — спро- сил в упор Борейко, багровый от прилива крови и страш« ный своей дикостью.— Чего же молчишь? — с яростью закричал поручик. 120 — Не могу знать.
‘— Не можешь знать! Так вот тебе, скотина.— И Бо- рейко наотмашь ударил Мельникова по уху, затем по- вернулся и, тяжело, по-медвежьи ступая, вышел. — Ох, по всей голове звон пошел, как он двинул,— жаловался Мельников. г>г — Хорошо, что так, а то вовсе мог бы изувечить,—* проговорил Назаренко. Звонарев встретил Борейко, когда тот возвращался к себе, держа бутылку денатурата в руках. — Як тебе, Борис Дмитриевич. Меня Жуковский прислал поговорить с тобой. — Заходи, выпьем за компанию. Звонарев вошел в комнату Борейко. — Полюбоваться хочешь на пьяного Борейко, моло* косое? Смотри, издевайся, смейся надо мной, заслужил, понимаю. — Бросил бы ты, Боря, водку. Право слово, лучше было бы тебе и нам. Борейко продолжал молча пить. — Ни за что ни про что избил Назаренко, артельщи- ка с кашеваром... — Так им и надо, чтобы не воровали. — Ивана своего изувечил... — Ивана? Не припомню что-то. Маленько разок ткнул его... — Так, что в госпиталь его направляют... — Зря я это. Сколько раз ему говорил — не подвер- тывайся мне под пьяную руку. Нет, таки угораздило его,— искренне сокрушался Борейко. — Тебя командир звал... — Ну его! Он во всем и виноват. Поручил артельное хозяйство Чижу. Тот с Пахомовым приварочные деньги крадет, а паек ворует Назаренко с компанией. Надо же кому-нибудь порядок навести. — Брось, Борис, пьянствовать,— уговаривал Звона- рев, которого все больше возмущал Борейко. — Брошу, если ты выпьешь этот стакан,— неожи- данно проговорил Борейко.— Выпьешь, даю слово, спать лягу сейчас же.— И он налил Звонареву стакан.—Пей, как друга прошу, пей, — с упрямством настаивал Бо- рейко. Звонарев минуту колебался, а затем, затаив дыхание, опрокинул в себя спирт. — Ух, какая гадость,— с трудом проговорил он. — Молодец,— пробурчал Борейко и, раскрыв форточ- ку, выбросил оставшиеся бутылки. 121
— Пошли-ка своего денщика на кухню за огуречным рассолом да вели компресс мне на голову приготовить, я лягу спать.— И, сняв сапоги, Борейко улегся на кро- вать. Через минуту он уже храпел. Звонарев поспешил к Жуковскому с докладом о до- стигнутых успехах. — Что с вами, Сергей Владимирович, вас Борейко оскорбил? — бросился тот навстречу красному как рак Звонареву. — Нет, заставил только выпить стакан спирта.— И Звонарев рассказал капитану все происшедшее. — Идите до обеда отсыпаться, да примите нашатыр- ного спирта — это помогает,— отпустил его командир. Звонарев не замедлил последовать его совету. Было за полдень, когда прапорщик проснулся с тяже- лой головой. Первое, что он увидел, был Борейко — трез- вый и мрачный. — Вставай, Сережа, да одевайся скорее. Когда Звонарев оделся, оба отправились к Жуков- скому. Борейко торжественно принес Жуковскому извинения по поводу своей утренней выходки. — Вы бы, Борис Дмитриевич, поменьше пили, право, лучше было бы. И вам извиняться не приходилось бы, и мне вас журить. А то смотрите, что натворили: артель- щика избили...— стал капитан перечислять преступления поручика. — Поделом,— вставил Борейко. — Кашевару зубы выбили... — Так ему и следует. — Фельдфебеля чуть не до смерти изувечили. — Давно до него добирался. -— Своего денщика изранили. — Грешен. Не помню, как это и произошло. Каюсь и казнюсь. Зря его обидел. — Лучше бы вы обо всем мне доложили, я бы все разобрал и уладил. — Я, Николай Васильевич, много раз вам говорил, что у нас артельщик вор, что его покрывает фельдфе- бель, а вы мне не верили, требовали доказательств, и я отправился сегодня утром их добывать. Заодно и рас- праву тут же учинил. — Я вас, Борис Дмитриевич, вместе с Сергеем Вла- димировичем прошу сегодня же проверить книжки ар- тельщика, а то я в них давно не заглядывал, руки 122 не доходили,— предложил Жуковский.
— Слушаюсь! Сейчас же пойдем в канцелярию,— от- ветил Борейко и вместе с Звонаревым направился к двери. У входа в канцелярию они увидели человек десять солдат, стоящих с полной выкладкой под ружьем. — Это еще что за почетный караул? — воскликнул поручик, глядя на наказанных. Хмурые, недовольные лица солдат просветлели. — Здорово, орлы!—гаркнул Борейко. — Здравия желаем! — вразброд ответили солдаты. — Ты за что стоишь? — обратился Борейко к стоя- щему на правом фланге бомбардиру — наводчику Ко- шелеву, лучшему наводчику в роте и своему лю- бимцу. Кошелев, благообразный, солидный солдат из сиби- ряков, засмеялся. — Так что, ваше благородие, чихнул на штабс-капи- тана. — То есть как это чихнул? — Штабс-капитан позвали меня к себе, я подошел, а тут чох на меня напал, малость на их попало, они и дали мне десять часов под винтовкой. — Та-а-ак! На начальство, говоришь, начхал. Я, брат, сам часто на начальство чихаю, но делаю это с оглядкой и тебе впредь советую. Ступай в казарму. — Покорнейше благодарим,— обрадовался солдат, снимая винтовку с затекшего плеча. — А ты за что? — спросил Борейко у следующего. — Плохо посмотрел на штабс-капитана, ваше благо- родие, они и рассерчали — стань, грит, дурень, на восемь часов под винтовку. — Как же ты на них посмотрел? — Вестимо как, ваше благородие, абнакновенно. — А ты знаешь, что по уставу полагается «есть гла- зами начальство», а ты — «абнакновенно». Следующий раз, как штабс-капитана увидишь, так не только ешь, а грызи его прямо глазами. Понял? Ступай. Солдаты совсем повеселели и ждали своей очереди. — Ты за что? — спросил Борейко у третьего. — Без портупеи до ветру пошел, а штабс-капитан увидел. — Что же ты, разгильдяй такой! — Так, ваше благородие, до ветру все одно портупею снимать надоть. — Там и портки скидать приходится, так ты и пойдешь до ветру голозадым, дурья ты голова?—под 123
хохот солдат сказал поручик.— Айда все в казарму! — приказал он. Солдаты с веселыми шутками побежали в казарму. — Чиж на тебя в претензии будет,— предостерег Звонарев. — А мне наплевать на него. — Это же подрывает его авторитет у солдат. — Да у него давно никакого авторитета нет. Сам его подорвал своей трусостью и глупыми взысканиями. Сол- дат, брат, нас всех насквозь видит лучше, чем мы друг друга. В канцелярии Борейко потребовал у Пахомова книж- ку артельщика, где записывались все расходы по артель- ному хозяйству. — Ну, Пафнутьич,— обратился он к старшему пи- сарю, просмотрев тетрадь,— говори прямо: сколько украли? — Что вы, ваше благородие, мы этим не занимаем- ся,— с возмущением ответил Пахомов. — Посмотрим. Звонарев стал читать статьи расхода по книжке, а Борейко просматривал соответствующие счета. Когда чтение было окончено, поручик аккуратно стал выдирать из пачки сшитых документов отдельные счета. — Ваше благородие, что вы делаете? — испугался писарь. — Подложные счета выбираю,— буркнул Борейко.— Пиши, Сережа, при проверке обнаружено наличие фаль- шивых счетов на... сейчас на счетах прикину — рублей семьдесят шесть, копеек двадцать. — Да какие же они фальшивые? — взмолился Па- хомов. — Это что? Куплено лаврового листа и перцу на де- сять рублей, и подпись какая-то китайская — не то Вынь Ху-чи, не то Сыхь Чи-ли. На эти деньги лаврового листа купишь на целый год, а тут через пять дней еще на рубль того же листа. Что же, по-твоему, рота только одним лавровым листом питается? А это — «чумизы на двенадцать рублей», за эти деньги три воза можно ку- пить, а тут всего три пуда показано. За такие штучки под суд пойдешь, Пахомов,— пригрозил Борейко. — Ваше благородие, я человек маленький,— бормо- тал писарь,— как штабс-капитан приказали, так я и де- лал. — Сколько же штабс-капитан за это заплатил теб^ 124 с артельщиком?
— Скупы они, ваше благородие, только по трешке дали. — Эх, за трешку в тюрьму сядешь, Пафнутьич. Умнее я тебя считал, ан, выходит, ты и вовсе глуп. — Мы люди подневольные, как прикажут, так и де- лаем. — Делагь-то надо с умом, да понимать, что можно, а что нельзя. Давай другие книжки. Здесь сколько фальшивых счетов? Перепуганный писарь уже сам начал показывать поддельные счета. Через час работа была закон- чена. — Итак, всего поддельных счетов нашли мы на триста с чем-то рублей. Пиши, Пафнутьич, акт да жди суда. — Как перед богом — не виноват. Все штабс-капитан да фельдфебель приказывали — пиши да пиши,— извора- чивался писарь. Жуковский пришел в ужас, когда Борейко с Звона- ревым поднесли ему свой акт. — Борис Дмитриевич, да что вы наделали? Зачем было такой акт писать? Доложили бы на словах. Теперь по всей артиллерии пойдут разговоры, что у нас в роте воруют. Стыда не оберешься, да и от генерала будут неприятности. — Зато мы от воров избавимся. Надо Чижа отстра- нить от артельного хозяйства и выбрать нового артель- щика. — А деньги как же? — Чиж заплатит. — А если нет? — Заплатит, из жалованья удержат. Сообщите толь- ко в Управление. — Я этого-то и не хочу,— возразил Жуковский.— Надо все же еще Чижа самого спросить, пусть он объ- яснения представит. — Позвать сейчас же сюда штабс-капитана Чижа! — крикнул Борейко. Когда Чиж явился, ему дали прочесть акт комиссии. Он покраснел от волнения и, заикаясь, возмущенно про- говорил: — Ведь этакий мерзавец Пахомов: обвел меня вокруг пальца, под носом сумел украсть! Его надо немедленно под суд отдать за подлоги и воровство. — Пахомов мне и прапорщику прямо заявил, что тюдлог сделал по вашему приказанию и что вы ему 125
с артельщиком за это платили,— раздельно проговорил Борейко, смотря на Чижа. — Вы забываетесь, поручик, это оскорбление для меня; выходит, что я деньги себе присвоил? — Выходит, что украли. Николай Васильевич, при- кажите позвать сюда Пахомова и артельщика,— попро- сил Борейко. — Что же, вы очную ставку собираетесь мне устраи- вать с нижними чинами? — завизжал Чиж, мечась по комнате.— Это подрыв дисциплины, потрясение основ русской армии. Я ухожу. Больше разговаривать по этому вопросу не желаю.— И Чиж направился было из ком- наты. — Стоп! — преградил ему дорогу Борейко.— А недо- стающие денежки Николай Васильевич за вас платить будет? — Я-то тут при чем? Воровали Пахомов с артельщи- ком, а я за них отвечай,— протестовал штабс-капитан. — Вы, Александр Александрович, ответственны по закону за целость артельных сумм, а не писарь и не ар- тельщик,— проговорил Жуковский. — И вы тоже, как командир роты. Если уж на то пошло, будем платить пополам,— не сдавался Чиж. — Вот так фрукт,— произнес Борейко, все еще заго- раживая двери.— Сам украл, а других платить застав- ляет. Чиж ринулся было с кулаками к поручику. — Ша, киндер!—угрожающе проворчал Борейко, заметив движение Чижа. Штабс-капитан струсил и отошел. — Так как же насчет денег? — настаивал Жуковский. — Я все заплачу, только велите этому хаму пропу- стить меня в дверь,— бесновался Чиж. — Расписочку напишите, господин штабс-капитан,— насмешливо-вежливо проговорил Борейко. Чиж быстро набросал требуемую расписку и протя- нул ее Жуковскому. Борейко отошел от двери, в которую тотчас пулей вылетел Чиж. — Заварили вы кашу, Борис Дмитриевич,— укориз- ненно покачал головой Жуковский. — Ничего, расхлебаем и живы будем,— улыбнулся поручик.— Полезно иногда зарвавшегося жулика одер- нуть. — Что же мне теперь делать? — в раздумье прогово- 126 рил Жуковский,
— Получить с Чижа деньги да переменить артель- щика с кашеваром, только всего и дел. — Под суд их отдавать надо. — Не стоит. Чиж все на них свалит, а сам из воды сух выйдет. Набил я им морду — и хватит. Не люблю я этц суды и пересуды. Волокита одна. — Пожалуй, это и будет самое простое,— согласился капитан.— Только ведь Назаренко может на вас рапорт подать. Тогда опять история начнется. — Не подаст, побоится. Ведь и у него рыло в пуху оказалось при проверке артельных сумм. ГЛАВА ПЯТАЯ Звонарев получил предписание явиться в Управле* ние артиллерии и приступить к работам по переделке лафетов десятидюймовых пушек для стрельбы бездым- ным порохом. Он не предполагал долго отсутствовать, но все же не без грусти расставался с батареей, с которой уже успел сжиться. Прибыв в Управление, он явился к Гобято, который встретил его со своей обычной приветливостью. — Остановитесь у меня. Сейчас я прикажу отнести ко мне ваши вещи, а затем пойдемте знакомиться с ма- стерскими: они неподалеку,— предложил Гобято. Мастерские оказались небольшим ремонтным заво- дом, расположенным у самой подошвы Золотой горы, что делало их невидимыми со стороны моря. Отдель- ные цеха были разбросаны на довольно большой пло- щади. Всего в мастерских было занято до трехсот солдат и вольнонаемных. Они обошли механический цех и за ним увидели ле- жавшие в разобранном виде на земле пять лафетов для десятидюймовых пушек. — Вы расклепаете станины, добавите к каждой по три стальных листа, затем снова их склепаете, перене- сете межстанинные связи, как мы с вами рассчитали, и замените подъемные дуги на большие, чтобы можно было выше подымать дуло орудия. Вот и вся работа. Думаю, что вы в неделю с ней справитесь, в помощь вам я дам начальника кузнечного цеха, классного обер-фейерверкера Жмурина. Кстати, вот и он сам, по- знакомьтесь. 127
Жмурин оказался блондином, небольшого роста, лет двадцати пяти, в пенсне на широкой ленте. — К работе приступите завтра же с утра. Сейчас же двинемся обратно в Управление, нас там ждет Белый. Генерал подробно расспросил о состоянии работ, порученных Звонареву, и просил ускорить их. — По расчетам Николая Андреевича, дальнобойность десятидюймовых пушек увеличится с девяти с полови- ной верст до тринадцати с половиною, то есть весьма значительно: это даст возможность подпустить японцев и неожиданно их обстрелять. — Боюсь, ваше превосходительство, что с увеличе- нием дистанции так же сильно возрастет рассеивание снарядов и меткость орудий снизится,— заметил Гобято. — Хоть напугаем японцев, и то ладно. Одним сло- вом, не теряя времени, торопитесь с переделкой лафетов. После беседы генерал, как всегда, пригласил офице- ров к себе на обед. При появлении Звонарева Варя бросила свое рукоде- лие и пошла ему навстречу. — Как Шурка Назаренко — будет учиться на се- стринских курсах? — спросила она. — Она бы и рада, да едва ли ей родители разрешат. — Я упросила папу, он от своего имени всем женам и дочерям напишет приглашения поступить на курсы. Я пошлю обязательно ее отцу и думаю, что тогда он пе- рестанет упираться. После обеда Варя позвала Звонарева посмотреть ее хозяйство. — Я у себя на хуторе научилась хозяйничать; не люблю город и предпочитаю жить в деревне. И в инсти- тут я не хотела идти, да папа с мамой заставили. Кончу акушерские курсы и уеду на всю жизнь к себе на ху- тор— кур да телят разводить,— улыбаясь, говорила Варя. После богатого птичника был показан коровник с тремя коровами и несколькими телятами. — Это моя Кубань,— показала девушка свою верхо- вую лошадь.— Вы умеете ездить верхом? — Немного. — Вот и отлично. Будем ездить вместе, а то папин Дон застаивается и жиреет от безделья. Завтра же по- едем в Шушиин — это китайская деревня верстах в деся- ти отсюда. Осмотрев хозяйство, они направились в сад. 128 Здесь к Варе подбежал маленький китайчонок, лет
трех-четырех. Он радостно бросился к ней, обнял ее и, лукаво щуря свои черные раскосые глазенки, полез в кар- ман к девушке. Разыскав там леденец, он с наслажде- нием сунул его в рот. — Это мой крестник, Ваня. Прошу любить и жало- вать. Прелестный мальгучан.— И Варя крепко поцело- вала смугло-розовые щечки ребенка. — Вам замуж пора, Варя,— улыбнулся Звонарев. Девушка вспыхнула. — Не говорите глупостей. Я никогда не выйду за- муж. — Свежо предание, да верится с трудом,— усмех- нулся Звонарев. К ним подошла молодая китаянка и, улыбаясь, по- здоровалась с Варей. — Это мать Вани,— пояснила Варя, обращаясь к Звонареву, потом, лукаво поглядывая на мальчика, спро- сила, как Ваня себя ведет. Слушает ли маму? — Холосо, холосо, малышка! — ответила китаянка, беря сына на руки. Когда Звонарев с Варей выходили из сада, им встре- тился средних лет китаец. У него было отрублено левое ухо, а лицо обезображено шрамом. Он приветствовал Варю полным собственного достоинства поклоном. — Это наш Вен Фань-вей, прекрасный садовник. Видите, как его изуродовали японские солдаты? Вен Фань-вей был в Порт-Артуре, когда в тысяча восемьсот девяносто пятом году японцы взяли Порт-Артур штур- мом и учинили резню. Из всего пятнадцатитысячного на- селения и гарнизона Артура случайно уцелело тридцать шесть человек. Японские солдаты по приказу офицеров связывали китайцев веревками, чтобы не разбежались, а затем расстреливали их. У Вена тогда убили отца, мать, жену и двух маленьких детей, а сам выжил чу- дом,— сообщила Варя грустную историю садовника. — Я об этом слыхал, но не верил, чтобы в наш век культурные люди могли б совершать подобные зверства. — Варя говори правда,— довольно чисто по-русски произнес китаец, и у него на глаза навернулись слезы. В его памяти возникли полные ужаса дни взятия японцами китайской крепости Порт-Артур. Тогда он уви- дел и на всю жизнь запомнил молодого капитана Тана- ку, его бешеные глаза, звериный оскал зубов и плетку, зажатую посиневшими от напряжения пальцами. В по- следнюю минуту перед расстрелом Вен смотрел на эту плетку, на вскинутую руку Танаки. Капитан махнул 129
рукой — ударил залп. Вен первым упал на землю, хотя был легко ранен в шею. Второй залп, третий... Окровав- ленные тела товарищей прикрыли Вена. В голове билась одна мысль: «Жить... жить...» И когда солдат, проверяя, все ли расстрелянные мертвы, штыком полоснул Вену ухо, он не вздрогнул, не вскрикнул, не выдал себя. А потом Вен долго лежал и ждал, когда наступит ночь. С темнотой ему удалось скрыться. Вен остался жить, но с этой ночи ненависть к убийцам навсегда поселилась в сердце китайца. Когда пришли русские, Вену удалось устроиться са- довником у Белых. Он был им благодарен за хорошее отношение. Но и русских он считал поработителями своей страны: он слышал об их карательных экспедициях на севере Маньчжурии. Поэтому, улыбаясь Варе, Вен Фань- вей настороженно смотрел на Звонарева. Звонарев пере- хватил этот взгляд. Выйдя с Варей в сад, он сказал: — Вам надо быть с ним настороже. — Вен вас не знает и судит о вас по другим офице- рам,— пояснила Варя,— папа и мама полностью дове- ряют ему. Когда Вен узнает вас поближе, то перестанет глядеть так хмуро. Распрощавшись у крыльца с Варей, Звонарев напра- вился в Управление крепостной артиллерии. Там уже никого, кроме нескольких писарей, не было. Заметив его, старый знакомый, писарь Севастьянов, по- дошел и справился, не надо ли ему чего-нибудь. — Я искал Гобято, да не знаю, куда он скрылся,—- пояснил прапорщик. — Их не скоро поймаешь, они всегда где-нибудь хло- почут, очень уж непоседливы. Звонарев спросил, как пройти на квартиру к Гобято, куда отнесли его вещи. Писарь вызвался проводить. — Сами они человек хороший, заботливый,— пове- ствовал Севастьянов,— только мало в мастерских бы- вают. Там вместо них орудует их помощник, чиновник Козлов — мрачный такой, с черной бородой. Зато он-то уж лютует за двоих. Как капитана нет, так и начинается мордобой, да под ранцем по двадцать часов подряд сол- даты у него стоят. — Что же смотрит Гобято? — Чудные они — просто не замечают ничего вокруг. Все своими мыслями заняты. Вот и ваша квартира,.— показал писарь. В квартире Гобято Звонарев нашел свои вещи уже 130 разложенными в комнате. Денщик Гобято, бойкий влади-
мирец, тотчас все ему показал в квартире и предложил пообедать, но прапорщик отказался. — Скоро капитан домой придет? — спросил он. — Не позднее десяти часов всегда дома бывают, в одиннадцать ложатся спать, в половине восьмого вста- ют, а в восемь часов уже уходят на службу — очень они аккуратные. Осматривая квартиру, Звонарев обратил внимание на библиотеку. Два больших шкафа были полны книг. Большей частью это были специальные работы по артил* лерии и военному делу, много было книг по технике, а прочая литература была представлена Жюлем Верном и Конан Дойлом; журналов не было. За время пребывания на Электрическом Утесе Звона- рев не видел никаких газет, кроме двух-трех номеров «Инвалида» и артурского журнала; раз ему случайно попал номер порт-артурской газеты «Новый край», ко- торую офицеры почти не читали и называли «порт- артурской сплетницей». Приход Гобято отвлек Звонарева от библиотеки. — Устроились? Прекрасно. Завтра с утра приступите к работе. Как вам Варя Белая понравилась? Славная девушка, не похожа на генеральскую дочь. Женились бы на ней, если еще не женаты. И отец с положением, да она и не бесприданница. — Почему бы вам самому не попробовать? — Женат, батенька, и двое детей. Моя жена после первой бомбардировки уехала: не захотела детьми рис- ковать. Поговорив еще с полчаса о всяких пустяках, они разошлись по своим комнатам. Звонарев с наслаждением разделся и, не опасаясь ночной тревоги, как это было на Утесе, крепко заснул. Выделенная для работы с Звонаревым бригада мастеровых-солдат была уже на месте, когда прапорщик утром пришел в мастерскую. Жмурин устанавливал -сол- датам урок на день — срубить каждому по двадцать за- клепок. Звонарева он встретил холодно, разобиженный его назначением руководителем работ, и стал ему давать указания, как и что делать. Благодарю вас, я тут уж сам разберусь,— прервал его Звонарев, и классный обер-фейерверкер ушел. Звонарев собрал солдат, посадил их около себя на лафеты и начал объяснять, в чем состоит работа и зачем она нужна, рассказал о том значении, которое имеет для успеха обороны быстрота переделки лафетов, 131
Солдаты с интересом слушали его. — Понятно, что надо сделать и зачем? — спросил Звонарев. — Так точно, обязательно обмозгуем это дело, чтобы скорее японцам набить,— отвечали солдаты. Один из них, высокий, стройный шатен нерусского типа, пристально смотрел на Звонарева. Заметив это, прапорщик спросил его, в чем дело. — Личность мне ваша, ваше благородие, знакома,— ответил он.— В тысяча девятисотом году вы еще студен- том у нас на заводе Лильпопа в Варшаве были, тогда я вас обучал на радиально-сверлильном и долбежном станках работать. — Юзек Братовский? — обрадованно воскликнул Звонарев.— Вот не ожидал вас тут встретить! Как вы по- пали сюда? — Забрали в варшавскую крепостную артиллерию, а затем отправили сюда, недавно только с третьим ба- тальоном прибыл. Встреча эта очень обрадовала Звонарева. — Это у нас первый раз, что нам объясняют, зачем нужна работа, а то как в тюрьме, урок — и бас г а, а за- чем— не твоего ума дело. Не выполнишь — иод ранцем настоишься,— пояснил Братовский. Работа сразу закипела, и к обеду было выполнено уже больше половины дневного задания. Когда Жмурпн перед обедом пришел все же посмотреть, что делается у Звонарева, и захотел прибавить задания еще по десять заклепок на человека, Звонарев снова попросил ои не вмешиваться. Жмурин нехотя повиновался. — Будет теперь нам на орехи от него — всю свою злость на нас выместит,— заметил Братовский. — Вы сообщайте мне обо всех его проделках. Я с Го- бято переговорю, и мы призовем его к порядку. — На вас еще и Козел обрушится: он у нас первое лицо в мастерской. Действительно, не прошло и получаса, как к меожу работы, в сопровождении Жмурина, подошел Козлов — высокий, мрачный чиновник, лет под сорок. — Почему вы вмешиваетесь в распоряжения Жму- рина? — вызывающе спросил техник. — А он почему вмешивается в мою работу? Кто ему дал право делать мне какие-либо указания? — Я помощник заведующего мастерской, потруди- 132 тесь ответить на мой вопрос.
— Вы мне не начальник, и я прошу вас немедленно уйти отсюда. Вы мешаете. Перебранка продолжалась еще несколько минут. Наконец Козлов с Жмуриным ушли, мастеровые оживленно загудели: — Так ему и надо, больно он уж зазнался. — Паны дерутся, а у холопов чубы трещат,— ото- звался один из рабочих. В канцелярии мастерских, куда Звонарев зашел перед уходом, он застал Гобято, которому Козлов и Жмурин жаловались на него, обвиняя в развале дисцип- лины, грубости и зазнайстве. Гобято молча слушал их и тихонько покачивал го- ловой. — Что вы скажете в свое оправдание, подсуди- мый?— шутливо спросил капитан прапорщика. Звонарев в том же шутливом тоне рассказал проис- шедшее. — Вот что я имею изложить в свое оправдание, гос- подин мировой судья,— закончил он. Гобято, улыбаясь, сказал писарю: — Пиши приказ по мастерским: «Работа по переобо- рудованию лафетов проводится под руководством пра- порщика Звонарева. Технику Козлову и обер-фейервер- керу Жмурину воспрещается всякое вмешательство в эту работу. С завтрашнего дня техник Козлов смещается в заведующие деревообделочной мастерской». Все. По- нятно, господа? — Я буду жаловаться на это генералу,— заикнулся было Козлов. — Измени приказ,— обернулся Гобято к писарю.— «Техник Козлов откомандировывается в Управление ар- тиллерии»,— отчеканил Гобято.— Я вас больше не за- держиваю,— отбратился он к технику,—а вас, Сергей Владимирович, попрошу остаться. Давно я хотел от Козлова избавиться, да случая не было. Вас же я попро- шу быть моим помощником и заместителем, пока вы зДесь. Может быть, надумаете и совсем сюда перейти — буду этому только рад, а сейчас давайте перед обедом прогуляемся на «Этажерку», благо день чудесный. На «Этажерке» было много гуляющих. С трудом найдя свободную скамейку, Гобято с Звонаревым сели и занялись рассматриванием публики и стоящей на рейде эскадры. Корабли эскадры усиленно дымили, как будто готовились к походу, но то и дело отваливавшие от них 133
шлюпки, переполненные матросами и офицерами, гово- рили о другом. — Лафа этим морякам,— позавидовал Гобято.— Си- дят за нашей спиной, жуируют, наслаждаются жизнью и получают больше нашего. Вот и сорят они деньгами в ресторанах и кабаках, на зависть армейцам. Создается нездоровая обстановка розни между армией и флотом. Стессель использует ее для своих интриг против флота. Вон идет капитан второго ранга Эссен, командир «Но- вика». Почти каждый день выходит на крейсере,— ука- зал Гобято на подходящего к ним моряка. Когда подошел Эссен, оба встали, отдавая честь. — Здравствуйте, капитан,— приветствовал он Гобя- то.— Давненько вас что-то не видел. Разрешите при- сесть к вам? — Милости просим, Николай Оттович,— любезно от- ветил Гобято и представил Звонарева. — С какой батареи? — справился моряк. — С Электрического Утеса. Эссен внимательно посмотрел на прапорщика. — Лучшая батарея. Часто с удовольствием наблю- даю за ее стрельбой. Много вы хлопот японцам достав- ляете. Видна хорошая слаженность в работе и умелое руководство огнем. Кто у вас командир? — Капитан Жуковский. — Я его не знаю. — Вы, Николай Оттович, верно, знаете поручика Борейко — большой такой,— вставил Гобято. — Как же! Собутыльник нашего Дукельского. Гово- рят, два сапога пара — скандалисты, но толковые ребя- та. Я всегда к себе на «Новик» таких стремился поболь- ше набрать. Мой боцман Кащенко по портовым кабакам подбирает самых буйных матросов. Многие из команди- ров кораблей бывают рады-радешеньки от таких матро- сов избавиться, а у меня они работают как черти. Наш матрос чудеса может делать, только надо уметь к нему подойти: не быть формалистом, по пустякам не приди- раться, а за дело греть. У меня самые безнадежные-за- булдыги кресты и нашивки быстро получают. С офице- рами дело обстоит куда хуже. Звонарев с интересом слушал командира прослав- ленного «Новика», не раз рисковавшего на своем легком быстроходном крейсере бросаться в атаку чуть ли не на всю японскую эскадру. Проходившие мимо моряки почтительно раскланива- лись с Эссеном. В толпе показался Сойманов вместе
с другими офицерами. Он подошел и, поздоровавшись, начал усиленно просить Эссена о переводе на «Новик». — Вирен возражать не будет? — спросил командир. — Вы ведь его знаете — собака на сене: и нам на «Баяне» развернуться не даст, и от себя не отпускает. Говорят, скоро к нам адмирал Макаров приезжает, тогда я попытаюсь прямо к нему обратиться. Он хоть и адми- рал, но, по слухам, и сам не прочь все время плавать на легких крейсерах и миноносцах. — Это из Кронштадта, знаменитый изобретатель и строитель «Ермака». Из матросов он, читали? — заме- тил Гобято. — Он самый. Начал службу юнгой, а добрался до вице-адмирала. В наше время это не так-то легко без помощи тетушек и дядюшек. К тому же его сильно не- долюбливают за беспокойный и резкий характер. К нам его, верно, с удовольствием сплавили. Зато мы опреде- ленно выиграем, получив Макарова после старой разва- лины Старка. — Нам следовало бы покрепче связаться с флотом,— вставил Звонарев. — Рад буду видеть вас вместе с капитаном Гобято у себя на «Новике». Быть может, вы даже рискнете с нами выйти в море? Погоняемся за японцами, заодно покажем вам наше искусство стрельбы,— пригласил Эссен. Артиллеристы поблагодарили и предложили вместе пообедать в ресторане «Саратов», расположенном непо- далеку. Зал ресторана был полон обедающими, по преиму- ществу военными; вечерней кутящей публики еще не было. С трудом отыскали два свободных столика. Вско- ре в зал вошел стрелковый поручик Стах Енджеевский. Он был, видимо, прямо с занятий — весь запыленный, усталый. Не найдя свободного места, он подошел к своим знакомым Сойманову и Гобято и попросил разрешения сесэдь около них. Пожалуйста,— приветливо пригласил его старший за столом, Эссен. — Ты откуда это такой усталый? — спросил его Сой- манов. Со- службы. Только теперь, когда война началась, мы начали, учить солдат, как следует стрелять, в мирное же время занимались парадами да шагистикой. Сорок учебных патронов на солдата за четыре года службы полагалось! Зато «ура» кричать да приветствовать ;на- 135=
чальство учились круглые сутки,— жаловался Енджеев* ский.— И сейчас все еще учат стеной в штыки ходить, не признают рассыпного строя, так как никто из офицеров не умеет им управлять, а солдаты не привыкли к само- стоятельности и не знают, что им в цепи делать. Я свою команду охотников с утра до вечера натаскиваю в рас- сыпном строю. — Кто у вас командир? — полюбопытствовал Го- бято. — Савицкий, толстый такой, не глуп, но подл и трус. Зато в чести у начальника дивизии Фока, генерал в нем души не чает. Одним словом, с боевой подготовкой дело обстоит определенно плохо. У вас, артиллеристов, лучше: и стрелять умеете, и изредка даже попадаете,— съехид- ничал Стах. — Напрасно подсмеиваетесь, поручик,— вмешался Эссен.— Перед вами наглядный пример меткости: пра- порщик сумел подбить среди ночи крохотный миноносец с дистанции в двадцать кабельтовых, это совсем не плохо. Публика постепенно прибывала. Появился оркестр и заиграл веселые вальсы. Появление Дукельского сразу внесло оживление. — Жорж, подсаживайся к нам! — окликнул его Эссен. Лейтенант не замедлил подойти. — Какие новости? — здороваясь, спросил у него Эссен. — Макарова ждем в Артур через неделю или дней через десять. Сегодня получили от него телеграмму уже из Омска. Старк начал складывать свои пожитки и со- бирается спускать флаг. Флаг-капитан Молас нервни- чает, побаивается, что Макаров другого флаг-капитана возьмет,— начал выкладывать новости Дукельский.— Что же еще? Да, Витгефт ничего не делает, объедается и засматривается на девочек, которых тралит его сын. Григорович гадает на кофейной гуще, что ему принесет приезд Макарова — адмиральские ли орлы или списа- ние за «доблестную» боевую деятельность двадцать шестого января. Шенснович все никак не может снять свой «Ретвизан» с мели. Кажется, обо всем сообщил, господа. — Язычок же у тебя, Георгий Владимирович,— усмехнулся Эссен,— ну, а Эссен о чем думает? — Что ему наконец позволят воевать с японцами по- настоящему, а не стрелять на предельной дистанции, 136 стоя на якоре под защитой батарей.
— Угадал! Я очень надеюсь, что с приездом Макаро- ва пребывание эскадры в порту кончится. Насиделись мы достаточно. После обеда выпили по бокалу шампанского за друж- ную совместную работу армии и флота и стали расхо- диться. Моряки двинулись к себе на корабли. Гобято отправился домой, а Енджеевский с Звонаревым реши- ли сходить за покупками. В магазине «Кунст и Альберт» они встретились с по- жилой, лет сорока, дамой, которую сопровождали две молоденькие девушки. Одну, повыше ростом, румяную шатенку, с задорно блестящими карими глазками, звали Лелей, а другую — маленькую, худенькую блондинку, с чудесными голубыми мечтательными глазами — Олей. Все трое дружески приветствовали Енджеевского. — Что вас так давно не видно, Стах. Где вы пропа- даете? Опять сидели на губе? — засыпали его вопросами девушки. — Учу своих солдат воевать. — А раньше что же вы делали? — Учил их маршировать. — Стах, вы неисправимы,— улыбнулась дама.— За ваш язык вас начальство и не любит. Енджеевский представил Звонарева. — Вы артиллерист? Четвертой бригады? — поинтере- совалась Оля. — Нет, с Электрического Утеса. — Вот вы откуда.— Все три женщины с любопыт- ством посмотрели на прапорщика. — Говорят, там у вас не очень спокойно? — Да, бывает иногда даже весьма жарко. Покончив с покупками, Звонарев и Стах пошли про- водить своих знакомых. Стах и Леля ушли вперед. — Пусть полюбезничают,— улыбнулась Мария Пет- ровна. Оля только вздохнула в ответ. — Что, и тебе Стах сердце присушил? Беда мне с мо- ими девицами: всегда обе сразу в одного кавалера влюб- ляются и только мешают друг другу. — Совсем я не влюблена в Стаха. Хотя вообще он очень хороший, совсем не похож на офицера. — Вы недолюбливаете, кажется, наше доблестное офицерство? — спросил Звонарев. — Многих из них любить-то не за что. Грубы, на- хальны, некультурны, бьют солдат и пьянствуют бес- пробудно. Стыд и срам,— горячо обрушилась Оля. — Само собой разумеется, господин Звонарев, о при- 137
сутствующих не говорят,— поспешила смягчить резкость Оли Мария Петровна.— Мы вас не знаем и надеемся, что вы составляете счастливое исключение, как и наш Стах. Вы давно с ним знакомы? — Только сегодня познакомился. — Вот мы и дома,— остановились женщины около калитки большого сада, в глубине которого виднелось одноэтажное здание. — Что это за здание? — спросил Звонарев. — Городская начальная школа имени Пушкина. Я заведую школой, а Оля и Леля работают учительни- цами,— пояснила Мария Петровна. — У вас учится детвора? — Днем детвора, а вечером школа для взрослых. Большей частью это мелкие служащие, не имеющие среднего образования, хотя есть и рабочие и даже не- сколько матросов из портового управления. Вот и наши голубки возвращаются,— улыбнулась она, заметив под- ходящих Лелю и Стаха. Звонарев и Енджеевский стали прощаться. — Как их фамилии? — спросил Енджеевского Звона- рев, когда они отошли от сада. — Заведующая — Желтова, Леля — Елена Федоров- на Лобина, а Оля — Ольга Семеновна Селенина. Леля— моя невеста. Давно бы мы с ней поженились, да в полку не разрешают: учительница, видите ли, не пара офицеру! Я мечтаю об учительской семинарии. Кончить бы ее, пошли бы в деревню с Лелей вместе учительствовать. А пока я начальник охотничьей команды Четырнадцатого стрелкового полка,— усмехнулся Стах.— Ну, мне напра- во, будьте здоровы, Сергей Владимирович, и не стесняй- тесь, заходите в школу; дом там, правда, не аристокра- тический, но зато бывает просто и весело. Захватите О ₽обой какую-нибудь снедь, чтобы не вводить хозяек в большой расход. Расставшись с Енджеевским, Звонарев пошел домой. На углу одной из улиц он столкнулся лицом к лицу с ка- кой-то дамой, которая от неожиданности и испуга выро- нила из рук свои покупки. Извинившись, прапорщик поспешил их поднять и предложил даме донести их до дому, Пожалуйста, кстати мне уже совсем недалеко. Вы меня очень обяжете, а то я задержалась в магазинах и боюсь идти одна по улице. Вы сами какой части? — спросила дама. 138 Звонарев сказал.
— У Василия Федоровича Белого, значит, в подчи- нении? На какой батарее? На Электрическом? Мне муж говорил, что это самая боевая батарея. Он там тоже один раз был, еще двадцать седьмого января. Расска- зывал, как японцы засыпали Утес снарядами. Анатоль даже хотел представить командира к награде, да солда- ты там показались ему плохо дисциплинированными. Но вы не унывайте, еще будут награды впереди,— разлива- лась дама. Звонарев недоумевал, с кем он разговаривает. На- сколько можно было рассмотреть в сумерках, дама была уже не молода, но миловидна, хорошо одета и, видимо, принадлежала к артурскому высшему обществу. Спро- сить, кто она, прапорщик не решался и молча слушал ее болтовню. — Вы меня очень тронули вашей любезностью, мо- лодой человек, милости прошу к нам заглянуть, попро- сту, без визитов,— теперь по военному времени не до того. Стессель, Вера Алексеевна. Дорогу к нам вам ука- жет любой солдат.— На прощанье Вера Алексеевна по- жала ему руку. «Так вот, значит, какая эта самая Стессель, о кото- рой столько говорят,— подумал Звонарев.— Везет мне сегодня на новые знакомства в самых разнообразных кругах: из моряков — Эссен, из стрелков — Стах, учи- тельницы и, наконец, Стессель»,— подвел он итоги дня. Когда вечером он рассказал Гобято о своем знаком- стве с Верой Алексеевной, тот громко расхохотался. — Теперь вам, дорогой Сергей Владимирович, карье- ра в Артуре обеспечена. Попасть в фавор к жене Стесселя — это значит заручиться лучшей у нас протек- цией. Она баба неглупая, гораздо умнее своего мужа, вертит им как хочет и держит в ежовых рукавицах. — Як военной карьере не стремлюсь. — Все же это знакомство может когда-нибудь и пригодиться вам. Память у нее прекрасная, особенно на молодых людей. На следующий день, когда Звонарев вместе с Гобято пришел в мастерскую, солдаты заканчивали расклепку станин. Работа шла дружно и споро, Братовский подхо- дил то к одному, то к другому из мастеровых и показы- вал, как удобнее и скорее срубить заклепки. Жмурин уже не решался давать какие-либо указа- ния. — Пожалуй, они сегодня закончат расклепку,—* 139
проговорил Гобято.— Откуда у них прыть такая взя- лась? Братовский улыбнулся. — Знаем, зачем и что делаем, ваше высокоблагоро- дие, вот и работа интереснее. Вчера их благородие нам рассказали и объяснили, что к чему. — Сегодня суббота, зашабашим в два часа дня. По- спеете работу кончить? — спросил Гобято. — К обеду кончим, а после обеда перенесем станины в кузнечную, там и приладим к ним дополнительные ли- сты,— ответил Братовский. — Спасибо, братцы, за усердную службу,— поблаго- дарил Гобято.— В воскресенье все получите увольни- тельные в город. — Мы, ваше высокоблагородие, хотели и завтра по- работать, чтобы скорее закончить дело. — Не возражаю, после дам вам по два отпускных дня,— пообещал капитан.— Эту работу необходимо окон- чить возможно скорее. — Вы, оказывается, говорить с солдатами мастер. Этим талантом у пас, к сожалению, мало кто обладает: больше зуботычинами действуют,— сказал Звонареву Гобято, когда они отошли от солдат. — Школа Борейко. В этом же секрет и его успехов в стрельбе: сумел заинтересовать солдат. В канцелярии их поджидал начальник крепостной жандармской команды, ротмистр князь Микеладзе. — Чем могу служить? — сухо спросил его Гобято. — Разговорчик к вам есть один, секретного порядка, многоуважаемый Николай Андреевич,— залебезил жан- дарм. Гобято выслал писарей из комнаты. Микеладзе мно- гозначительно посмотрел на Звонарева. — Это мой помощник и заместитель, можете его не стесняться,— пояснил Гобято. — Господин Звонарев, если не ошибаюсь, человек новый, только что в Артур приехал, не в курсе наших дел, да и человек он, простите, штатский, случайный на военной службе, так что, признаюсь, его присутствие меня слегка смущает. — Откуда вы все это о нем знаете? — удивился Гобято. — Какой бы я был жандарм, если бы не знал каждо- го нового офицера в Артуре. Мы, жандармы, должны зндть все — кто чем дышит, что думает. 140 Я могу уйти,— вмешался Звонарев.
— Очень прошу вас остаться. Князь, я надеюсь, не будет больше возражать. Ротмистр поморщился, но протестовать не стал. — У вас в мастерских появилось несколько новых солдат, среди них есть и нежелательный элемент. Напри- мер, Иосиф Братовский: он состоял членом нелегальной организации в Варшаве, на механическом заводе Лиль- попа. Только за отсутствием прямых улик избег суда. По настоянию варшавского губернского жандармского управления его направили в Артур. Немедленно по при- бытии он был взят моим агентом под наблюдение. Хотя пока за ним ничего еще не замечено, но следить за ним надо внимательно. — У меня нет никаких опорочивающих Братовского данных, работает он прекрасно, поведения примерного... — По вечерам, извините, в нужнике долго с солдата- ми засиживается и разговоры разные ведет: кто, да отку- да, да где работал; почву, очевидно, нащупывает. — У страха глаза велики, князь. Вы всегда из мухи слона делаете. Чихнет солдат, а вы уж готовы в этом видеть потрясение основ,— иронизировал Гобято. — От копеечной свечки, говорят, Москва сгорела. — Вы бы лучше вашу энергию обратили на борьбу со шпионажем. Помимо японцев, одетых под китайцев, в городе имеются шпионы и других национальностей, прежде всего англо-американцы. Вот где главное наше зло. Под вывеской торговли они самым беззастенчивым образом собирают важные в военном отношении сведе- ния,— с негодованием проговорил Гобято. — Английские и американские подданные все высла- ны за пределы Квантунской области. — Сам не далее как вчера видел на улице Томлинсо- на и Смита. Они процветают не хуже прежнего,— спо- рил капитан. — Они приняли другое подданство и стали недося- гаемыми для нас. Что касается китайцев, то... это нелег- кая, сознаюсь откровенно, задача. Русских агентов к ним йё1 пустишь, не верят они им, а среди китайцев мы, к сожалению, еще не создали прочной агентуры. Среди русских куда легче. Вот, например, господин Звонарев вчера был замечен в обществе весьма нежелательных в Артуре особ: заведующей Пушкинской школой и ее учительниц. Они там, под видом вечерней школы, чуть ли не курсы агитаторов устроили. — Какое вам, господин ротмистр, дело — где и с кем я бываю? — возмутился Звонарев. 141
— Нам, жандармам, до всего есть дело. С какой вы девочкой спите, и то мы должны знать. Вот вы раз или два были в компании у мадемуазель Ривы, мы и это зна- ем. Должен сказать, что вполне одобряем ваш вкус,— весьма интересная жидовочка и ни к какой политике не причастна. Звонарева все больше возмущал наглый и самоуве- ренный тон жандарма. — Вам, должно быть, известно, что вчера я не один был с заведующей школой... — Как же, с вами был поручик Енджеевский, тоже чуть ли не социалист. Вас нельзя поздравить с таким знакомством. — Позвольте мне знать самому, с кем и какое вести знакомство. В ваших указаниях по этому поводу я не нуждаюсь,— резко оборвал Звонарев. — Мы, жандармы, народ не обидчивый, а теперь имею честь кланяться. Надеюсь, до скорого и приятного свидания.— Жандарм, пожав им руки, вышел. — Удивительно неприятная публика эти жандармы. Во все гвой нос суют,— возмущался Гобято. — После жандармского рукопожатия хочется сейчас же вымыть руки,— согласился Звонарев. На следующий день утром в воскресенье Гобято при- несли записку от Эссена с приглашением прибыть на «Новик», который готовился идти в море. Гобято и Зво- нарев поспешно оделись и отправились за посланцем- матросом. «Новик» уже начал двигаться, когда шлюпка с артил- леристами подошла к нему. У трапа их встретил вахтен- ный офицер и проводил на мостик к Эссену. Приветливо поздоровавшись, Эссен сообщил, что «Новик» во главе четырех миноносцев направляется на поиски японских торговых кораблей. Затем он познако- мил их со своими офицерами. По выходе в море крейсер развил двадцатиузловую скорость и лег на курс зюйд-вест, направляясь к южной оконечности Ляодунского полуострова — Ляотешаню. Звонарев, впервые попавший на военный корабль, с интересом наблюдал неторопливую и спорую работу матросов. Сперва он даже не нашел своего Электриче- ского Утеса — до того он сливался с фоном сзади лежат щих гор, и только дальномерная будка, светлым пятном выступавшая на серых скалах, выдавала место распо- ложения батареи. 142 «Надо будет ее убрать в бруствер, чтобы не было
заметно»,— решил Звонарев, рассматривая батарею. Расположенная на самой вершине Золотой горы, ба- тарея одиннадцатидюймовых мортир четко проектирова- лась на фоне неба. Прапорщик теперь понял, почему японцы так часто обстреливают именно эту батарею. — Ваш Утес прекрасно замаскирован, но его всегда выдает густой дым выстрелов. Было бы очень хорошо, ес- ли бы вы перешли на бездымный порох,— заметил Эссен. — Мы как раз сейчас и работаем над такой передел- кой лафетов,— ответил Гобято.— Думаем, что сможем посостязаться с японцами и в дальнобойности. — Что касается меткости, то вы давно перещеголяли японцев. Каждый раз, как они появляются у Артура, не- изменно получают от вас хотя бы одно попадание, вы же до сих пор не имели ни одного поражения,— продолжал Эссен. За «Новиком» в кильватере шли, усиленно дымя, четыре миноносца. Концевым шел двухтрубный миноно- сец «Лейтенант Бураков». — Зачем вы взяли в поход этот крошечный кораб- лик?— спросил Эссена Звонарев. — Мал, да удал! Это самый быстроходный мино- носец в мире. Он развивает до тридцати четырех уз- лов. За ним ни один японец не угонится,— пояснил капитан. Когда «Новик» миновал оконечность Ляотешанят да- леко на западе, на самом горизонте, показались неболь- шие дымки. В бинокль было видно, что они принадлежат довольно крупным судам. — Купцы,— определил Эссен.— Надо их осмотреть—- нет ли военной контрабанды. Полный вперед! Заметив погоню, пароходы попытались уйти. — «Лейтенанту Буракову» догнать и осмотреть паро- ходы,— приказал Эссен. «Бураков» тотчас же, обгоняя другие суда, вынесся вперед. «Новик» с остальными миноносцами, прибавив ход до предельного, последовал за ним. Наконец подошли к за- держанным пароходам. Один из них оказался англий- ским и после осмотра был отпущен, а другой — япон- ским. «Бураков» уже успел снять с него команду и при- готовился к торпедированию. Обреченный на гибель огромный океанский пароход, раз в пятьдесят больше «Буракова», тихо дымил. — Какой груз? — спросил Эссен в мегафон «Бура- кова». 143
— Балласт и немного угля,— ответили с миноносца. — Топите. С «Буракова» выпустили торпеду. Скользнув в воду, она устремилась к пароходу, оставляя за собой в воде ясно видимый след. Все на палубе напряженно следили за ее приближением к пароходу. Раздался взрыв, чер- ный столб дыма взлетел выше мачт вместе с тучей различных обломков и водяным смерчем, пароход пова- лился набок, окутываясь облаками белого пара, и через несколько минут исчез под водой. Покончив с пароходом, Эссен взял курс на восток. Интересуясь устройством машинного отделения, Зво- нарев отправился туда с судовым механиком. Уже около трапа в машинное отделение им в лицо пахнул горячий воздух, и чем дальше они спускались, тем становилось жарче. В самой котельной кочегары работали по пояс голые, и, несмотря на вентиляцию и непрерывно бьющий душ из забортной воды, зной здесь был нестерпимый. Кочега- ры быстро, ловко забрасывали уголь, шуровали колос- ники, выгребали золу. Звонарев поднял кусок угля и стал его рассматри- вать. — Янтайскпй?— спросил он. — Нет, японский,— ответил механик. — Довоенные запасы? — Мы и после начала войны получили десять паро- ходов угля из Японии. — Неужели японцы нам продолжали продавать уголь? — Война — войной, а коммерция — коммерцией. Одно другому не мешает. Наоборот, если хотите, даже по- могает. Платить только приходится подороже. Да что уголь — новые английские дальномеры Барра и Струда наше адмиралтейство так и не удосужилось приобрести, а японцы нам их продали уже после разрыва дипломати- ческих отношений. Через Шанхай получили недавно две- надцатидюймовые снаряды — все японского происхожу дения, не говоря уже о пищевых консервах и прочей мелочи. Звонарев не верил своим ушам. — Не верите? — заметил механик.— Справьтесь в порту. Наш поставщик Гинзбург и сейчас имеет отделе- ния своей фирмы и в Японии и в Шанхае. Сейчас они переведены на нейтральных лиц и преспокойно достав- 144 ляют нужные нам предметы из Японии.
Чудны дела твои, господи,— удивился Звонарев.— Котлы у вас тоже английские? — К сожалению, наши, а у японцев — английские. Они занимают меньше места и гораздо быстрее поды- мают пар. Осмотрев судовые машины, Звонарев поднялся на па- лубу и с удовольствием стал дышать свежим морским воздухом. «Новик» уже возвращался обратно. Эссен в бинокль внимательно разглядывал горизонт. — Японцы идут наперерез, только сразу нс разбе- решь, кто именно, надо все же поторапливаться,— сооб- щил он Гобято. Вскоре выяснилось, что это легкие крейсера. — Не страшно. Добежим до Артура одновременно с ними, если не раньше, но они к берегу не посмеют близко подойти. Ляотешань был уже хорошо виден. На рейд из Арту- ра выходили «Баян» и «Паллада». Японцы между тем с дальних дистанций открыли огонь. На «Новике» пробили артиллерийскую тревогу. Матросы кинулись к орудиям. «Новик» дал бортовый залп из всех пушек. Японцы тоже пристрелялись. На палубу то и дело захлестывала вода, взметаемая японскими снарядами. Артур был уже близко, и японцы стали отставать. — Смотрите, ваш Электрический Утес стреляет! — указал биноклем Эссен на берег. Под Золотой горой медленно расползалось голубое облако дыма. — Есть! — радостно вскричал Гобято.— Борейко ве- рен себе, попал-таки в одного японца. Видите, какой дым валит на втором от головы корабле? Звонарев обернулся и увидел, как, окутанный дымом, один из японских крейсеров выкатился из кильватерной колонны и стал медленно уходить в море. В это время опять блеснули выстрелы, и вновь пополз дым^ Борейко, очевидно, как всегда, торопился со стрель- бой. Хотя попаданий больше не было, все же японцы по- спешили удалиться вслед за подбитым крейсером. — На сегодня с нас довольно,—проговорил Эссен, спускаясь с мостика.— Через полчаса будем в Артуре. Отбой боевой тревоги. Отпустите матросов вниз,— распо- рядился он. — Милости просим с нами позавтракать,— пригласил Гобято и Звонарева старший офицер. 145
Завтрак прошел весело. Много ели, мало пили и мно- го смеялись. — У нас в армии убеждены, что моряки страшные пьяницы,— заметил Гобято. — На берегу можно и кутнуть,— заметил Эссен.—• А на корабле, да еще в боевой обстановке, мы очень скромны, кроме легкого вина, ревизор никогда ничего не выставит на стол. Было немного за полдень, когда «Новик» вошел в га- вань и пришвартовался. Поблагодарив любезных хозяев, артиллеристы сошли на берег. — Надо зайти в мастерскую посмотреть, как там идет работа,— напомнил Звонарев. — Сейчас там перерыв на обед до часу. Заглянем сперва в Управление. Но тут на них вихрем налетела Варя Белая. — Едемте верхом,— предложила она Звонареву.— День чудесный, прокатимся верст за десять — две- надцать, проманежим лошадей. Ведь сегодня воскре- сенье. Звонарев замялся и вопросительно посмотрел на Го- бято. — Поезжайте уж, Сергей Владимирович, а я за рабо- той понаблюдаю. А то бедная Варя у нас скоро со скуки умрет,— разрешил капитан. — Вот и чудесно! Идемте седлать лошадей. — Попали с корабля если не на бал, то на коня,— улыбнулся Гобято. — Вы умеете стрелять из револьвера? — спросила Варя Звонарева, когда они садились на лошадей, пряча револьвер в кобуру седла. — А зачем это? — За город мы всегда ездим вооруженными: грабежи бывают под самым Артуром. — К сожалению, стрелок я плохой. — Какой же вы военный! Я женщина, и то умею стрелять. Если на нас нападут, то я, так и быть, вас буду защищать,— подсмеивалась девушка. Миновав дамбу, отделяющую восточный бассейн от пресного-озера, всадники свернули на Бульварную улицу, на которой находились все лучшие магазины города. Толпы праздничного народа двигались по тротуарам. Варя то и дело раскланивалась со знакомыми. — В институте пришли бы в ужас, увидев меня вер- 146 хом среди бела дня на главной улице,
— Зато у вас импозантный вид,— ответил Звонарев. — С детства езжу — меня папа брал к себе в седло. Да и мама только недавно перестала ездить верхом. Привет, Мария Петровна! — крикнула Варя, увидев на тротуаре Желтову.— Смотрите, какого я себе кавалера подцепила. Ни стрелять, ни шашкой рубить не умеет. Хочу его вместо себя в институт отправить. Там его быстро научат рукоделию и музыке. Из него выйдет при- мерная институтка. Всегда будет иметь полный балл за поведение, не то, что я, грешная, никогда не была при- мерной девицей. — Озорница ты большая, Варя. Напрасно смущаешь молодого человека. Подожди, я тебе хорошую проборку устрою, когда к кам заедешь,— пригрозила Желтова.— Вы, Сергей Владимирович, не обижайтесь на нее. Это она попросту по-своему кокетничает с вами. — Ничего подобного,— вспыхнула Варя и рысью тро- нула лошадь. — Я на маленьких деточек не обижаюсь. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало,— отпарировал прапорщик. Варя на ходу погрозила ему кулаком. Миновав Старый город, они попали в кривые грязные улички в китайской части города. Посреди дороги с визгом бегали многочисленные ки- тайские ребятишки, в лужах валялись свиньи, блаженно похрюкивая на солнце, здесь же бродили собаки с опу- щенными хвостами. Прямо на тротуарах, против откры- тых дверей, готовился несложный китайский обед. Удуш- ливый запах бобов, жаренных с чесноком на кунжутном масле, бил в нос. Тут же рядом тоже на улице цирюль- ники брили и стригли. Лоточники со своим незамысло- ватым товаром проталкивались сквозь толпу, громкими криками нараспев привлекая к себе внимание. Русские рабочие, китайцы-ремесленники перемешались в толпе, по-восточному крикливой и пестрой. Завидев Варю и Звонарева, мальчишки с улюлюканьем побежали за ними, выпрашивая подаяния. Варя бросила им несколь- ко мелких монет, и они отстали. Через старинные воро- та, в восточном стиле украшенные цветной черепицей, они выехали за город. Варя из раскинувшейся сети дорог и тропинок выбра- ла широкий проселочный шлях. Дорога была окопана канавами и обсажена деревьями. — Эта старая Мандаринская дорога. По ней доволь- но много ездят, и потому она менее опасна, чем другие* ia
А теперь ловите меня.— И девушка, огрев плетью свою лошадь, понеслась вперед. Звонарев едва поспевал за ней. Чистый, по-весеннему теплый воздух, яркое солнце и быстрота движения ожи- вили обоих. Весело смеясь, девушка ускакала далеко вперед. Зво- наревский Дон, машистый и высокий, постепенно наби- рая аллюр, стал нагонять лошадь Вари. В это время на дорогу неожиданно выскочил заяц. Кубань шарахнулась в сторону, и Варя на всем скаку слетела с лошади. Под- скакав к ней, прапорщик помог девушке встать на ноги. Лицо и руки Вари были основательно поцарапаны, платье и чулки испачканы, волосы растрепались, но она сохра- нила свой задорный тон. — Вы очень обрадовались, конечно, что я закопала редьку? Со мной это случается иногда. Отвернитесь и не смейте оборачиваться, пока я вам не разрешу,— прика- зала она и принялась приводить себя в порядок. Прапорщик попытался было поймать Кубань, которая носилась вокруг своей хозяйки, не подпуская к себе Зво- нарева. Только вмешательство Вари помогло наконец изрядно уставшему прапорщику поймать строптивую ло- шадь. Вскочив на Дона, девушка погналась за беглянкой и вскоре уже вела ее на поводу. Сев снова на коней, Варя со Звонаревым продолжа- ли свое путешествие, хотя прапорщик настойчиво пред- лагал своей спутнице вернуться в Артур. — Все мои ссадины и царапины до свадьбы заживут. Нечего о них беспокоиться,— уверяла девушка. — Вдруг вы завтра вздумаете с кем-либо повенчать- ся? Неприлично вам будет стоять под венцом с поцара- панной физиономией,— поддразнивал девушку Звонарев. — Не говорите глупостей! — сердито отозвалась Варя и перевела лошадь на широкую рысь. Вокруг виднелись голые скалы. Все пригодные к по- севу площадки старательно возделывались китайцами. Работали они вручную, кирками и мотыгами. ТоЛ^Ко кое-где, на больших участках, можно было заметить осла или корову, которые влачили за собою примитив- ную деревянную соху. Требовались огромные усилия, чтобы обработать для посева чумизы или гаоляна даже маленький клочок земли. — Надо обладать огромным трудолюбием, чтобы заставить родить здешнюю землю,. которая состоит наполовину из глины и наполовину из камней,—удивдя* 148 лась Варя.
— Это исключительное трудолюбие китайцев роднит их с нашими русскими крестьянами. Тем тоже приходит- ся в поте лица добывать себе хлеб,— проговорил Звона- рев. — Говорят, что мужики большие лодыри,— удиви- лась Варя. — Не верьте этому. Подневольный труд на помещи- ка, конечно, никому не может нравиться, а, работая для себя, наш мужичок чудеса творить может. В детстве мне приходилось бывать в новгородской деревне, и я видел, как напряженно трудятся крестьяне на своих крохотных полях. — В Артуре китайцев тоже считают отъявленными лентяями,— начала Варя. — Кто считает? Вера Алексеевна? А солдаты мне не раз высказывали свое удивление трудолюбию ки- тайцев. За горсть риса они готовы работать целый день. На обратном пути к Варе и Звонареву подъехали трое солдат пограничной стражи. — Вашблагородь, разрешите присоединиться к вам,— обратился к Звонареву старший из них. Прапорщик был удивлен этой просьбой и обер- нулся к Варе, чтобы узнать ее мнение по этому во- просу. — Разрешите доложить,— продолжал солдат,— часа два как тут ограбили двух артурских лавочников, кото- рые за товарами ехали к китайцам. — Конечно, пусть едут с нами,— решила Варя.— Под охраной будет спокойнее. Звонарев был благодарен солдатам за деликатное предложение своей помощи на случай неожиданного нападения хунхузов. — Очень грабители сейчас осмелели. Японцы их снабжают оружием и патронами. Грабь кого хочешь, слова плохого им за это никто не говорит,— жаловались пограничники. ~ Бороться с ними трудно, если население их пря- чет,— заметил Звонарев. — Почему прячет? — удивилась Варя.— Хунхузы больше всего грабят китайцев. Ради чего им скрывать разбойников? — Грабители не всегда обирают китайцев. Если на- селение им платит определенную дань, то они не только не трогают тех, кто им платит, но и защищают от напа- дения других разбойников. Мы разбросаны по всему 149
берегу небольшими постами. Живем вместе с китай- цами. Они народ хороший, только ходят с косами и вме- сто хлеба рисом питаются. Коль к китайцу хорошо отно- сишься, никакой хунхуз тебе не страшен. Китаец обо всем предупредит и спрячет при надобности. А ежели с ними ссориться, то лучше в пограничниках не слу-: жить, выследят и подстрелят. Виновных не найдешь,— неторопливо рассказывал пограничник.— Наш коман- дир, подполковник Бутусов, Петр Дмитриевич, всегда нас учит в миру с китайцами жить и зря их не оби- жать. Варя и Звонарев с большим интересом слушали рас- сказ солдата, который приподнимал перед ними завесу, обычно прикрывавшую официальные русско-китайские отношения. Беседуя с солдатами-пограничниками, Варя и Звонарев незаметно добрались до Артура. Поблагода- рив солдат за охрану, они направились в Пушкинскую школу. Мария Петровна приветливо встретила бросившуюся ей на шею Варю. — Ты по-прежнему предпочитаешь скакать на лоша- ди и стрелять из пистолета, чем заниматься музыкой и изящными рукоделиями? И чаще пахнешь конюшней, чем духами? — спросила учительница, улыбаясь. — Конюшней, коровником или свинарником, только не опопонаксом и лориганом,— ответила девушка, при- жимаясь к Желтовой. — Рассказывай, что сегодня с тобою приключилось. — Ничего как будто. — С тобой всегда что-либо да приключается. Такая ты уж сорвиголова. — Ему,— Варя кивнула на Звонарева,— вчера о вас много говорил Микеладзе. — И, конечно, плохое? Мы к этому привыкли, не раз непрошеные гости по ночам заглядывали,— ответила Мария Петровна. Звонарев подробно передал ей разговор с жандарт мом. { — Значит, и Стах тоже взят на подозрение, хотя он и офицер? — спросила вошедшая Леля Лобина.— Он до- гадывается об этом давно. Он в партиях не состоит, а только критически относится к окружающему. — Микеладзе хочет выслужиться и выдумывает про всех такое, что никому и не снилось,— заметила Варя.—: Нам пора домой. Я по дороге еще хочу заехать к 150 Стессель.
— Поменьше бы ты туда ездила, Варя; Вера Алексе- евна— зелье хорошее. Держи язык за зубами и о нас не упоминай,— предупредила Желтова. Стесселей Варя со Звонаревым застали за чаепитием. Генерал читал единственную газету, которую считал до- стойной своего внимания,— «Русский инвалид», где пе- чатались все назначения, производства и увольнения по военному министерству. — Кого это бог принес? — удивилась генеральша, за- слышав звонок. — Здравствуйте, Вера Алексеевна! — подлетела к ней Варя.— Здравствуйте, Анатолий Михайлович,— при- села она в реверансе перед Стесселем. — Здравствуй, стрекоза. Откуда ты в таком поход- ном виде? — Ездила за город с мосье Звонаревым,— кивнула на своего спутника девушка, который тем временем ус- пел приложиться к ручке Веры Алексеевны и подошел к генералу. — Анатоль, познакомься! Это тот самый офицер, что помог мне вчера принести покупки,— отрекомендовала генеральша прапорщика своему мужу. — Очень приятно,— приподнялся навстречу Звонаре- ву генерал.— Прошу садиться с нами за стол, побало- ваться китайским чаем. — Мы сейчас видели, какие китайцы труженики! Не разгибая спины работают в поле,— заметила Варя. — Зачем ты ездишь за город, да еще без конвоя? — умышленно переменил разговор генерал.— Только сего- дня ограбили двух китайцев на Мандаринской дороге. Надо брать трех, четырех вооруженных солдат. Тогда можно быть спокойным, что никто не осмелится напасть за городом. — Да они нам только мешали бы, стесняли нас,—< горячо возразила Варя. — Ах, вот как! — удивленно проговорила Вера Алек- сеевна и внимательно посмотрела на Звонарева. Варя поняла свою оплошность и вспыхнула. — Совсем не потому, что вы думаете,— забормотала она. — Молодо-зелено, погулять велено,— усмехнулся Стессель.— Вы на какой батарее находитесь? На батарее Электрического Утеса,— ответил пра- порщик. — Прекрасно действует батарея, да жаль, солдаты распущены свыше меры. Слабоват у вас командир. Я об 151
этом и Василию Федоровичу говорил, но тот за него стоит горой. Лучший командир у меня в артиллерии* А поручик этот высокий такой... — Борейко,— напомнила Варя.— Не ест, не пьет ни- чего, кроме водки, и все время только по японцам стре- ляет, как только они подойдут на пушечный выстрел к Артуру. — Слыхал, слыхал, что он любит выпить, но боевой офицер,— заметил Стессель. — У всякого бывают свои недостатки. Главное—» быть хорошим командиром,— примирительно заметила генеральша. — Наши горе-морячки, кажется, сегодня рискнули выйти в море, да что-то скоро обратно вернулись. Верно, тень японской эскадры увидели. Они пуще огня боятся адмирала Того. Звонарев рассказал о своем выходе на «Новике» в море. — Совсем я не одобряю этого. Зачем вам с моряками путаться? Вот вы говорите, что огнем Утеса поврежден японский крейсер. А Эссен, наверное, донесет, что это попадание моряков, а не крепости. Предложу Белому запретить его офицерам посещение кораблей. За офице- рами потянутся солдаты повидаться с земляками матро- сами. Те же — известные смутьяны и крамольники. Чем дальше от них, тем лучше. Вчера полицмейстер донес мне о драке солдат с матросами. Стрелки здорово наби- ли морякам, а он сдуру переарестовал стрелков. Я при- казал немедленно всех освободить и запретил команди- рам наказывать солдат. Пусть лучше дерутся, чем друж- бу водят с матросами,— брюзжал Стессель. Как ни отнекивался Звонарев, Варя заставила его зайти к Белым и там пообедать. Здесь прапорщик застал уже пожилого подполковника Петра Дмитриевича Буту- сова, командира Квантунского отдела пограничной стра- жи. Это был коренастый мужчина, с большой проседью и пышными усами, которые сливались с бакенбардами. Подбородок он тщательно пробривал. Судя по тому<, жак запросто принимали его у Белых, можно было понять, что он свой человек в доме. Варя радостно бросилась к нему навстречу и, выпуская сто слов в минуту, тотчас сообщила, как их на обратном пути охраняли солдаты- пограничники. — Они столько рассказывали нам интересного,— восхищалась Варя,— о том, как вы требуете от солдат 152 хорошего отношения к китайцам.
— Теперь, во время войны, особенно важно привле- кать к себе местное население. Это тем более легко сде- лать, что всего шесть лет тому назад во время японо- китайской войны японская военщина проявила крайнюю жестокость по отношению к китайцам, вырезая целые селения поголовно, не щадя ни женщин, ни детей. Обра- тить китайцев в своих союзников в этой войне — значит обеспечить свои тылы, обезопасить себя от японских шпионов и бандитов. Этой простой истины никак не хотят понять наши правящие сферы,— горячо говорил Бутусов. — Написали бы вы, Петр Дмитриевич, по этому по- воду докладную записку наместнику,— предложил Бе- лый. — Писал и лично докладывал и Алексееву, и Стессе- лю, и в министерство финансов, которому мы подчине- ны. Самому Витте писал — ни ответа ни привета. Канце- лярия наместника, правда, раз ответила — не суйтесь не в свое дело,— с горечью ответил Бутусов. — Правящие сановники у нас понимают и признают только одну политику: тащить и не пущать. Широко при- меняют ее в России и считают наиболее подходящей ее и здесь,— согласился Звонарев. — Мало я вас знаю, молодой человек, но дружеский совет все же дам — свои мысли и мнения держите лучше при себе, а то выскажетесь в этом роде в публичном месте и попадете в большую неприятность. Артур — да- лекая окраина Российской империи, но порядки здесь те же, что и в Москве и Саратове,— предупредил прапор- щика Бутусов. Уже стемнело, когда Звонарев отправился к себе. ГЛАВА ШЕСТАЯ С утра подул холодный норд-ост, с моря налетел гу- стой туман, видимость сократилась до десяти — пятнад- цати саженей. Незадолго до обеда в мастерских появился Борейко, как всегда шумный, подвижный и энергичный. — Здорово, ребята,— приветствовал он мастеро- вых. — Здравия желаем! — Сразу видать — нестроевщина. Отвечают кто в ле<э> кто по дрова. Как работа идет? — обратился он к ЗвС^ нареву.— Мне уже надоело тебя на УтеСе дожидаться, 15Э
решил сам приехать подогнать вас. Больно вы тут копа- етесь. — Скоро сказка сказывается, да не скоро дело де- лается, Борис Дмитриевич. Мы и так тут работаем даже в праздничные дни. — Бабы блох скорее ловят, чем вы дело делаете. Дал бы ты им по полбутылки, разом дело закипе- ло бы. — Что верно, ваше благородие, то верно: с водкой дело куда скорее бы пошло,— поддакнули многие. — Сережа, у тебя деньги есть? Пошли кого-нибудь, за парой четвертух на всю братию. Пьяными не будут, а работа пойдет быстрее. — Неудобно как-то в мастерских,— возразил Звона- рев. — Когда обедать пойдут, я сам каждому из них по чарке поднесу. Вали кто-либо за водкой. — Нам, ваше благородие, не продадут. — Прапорщик сейчас вам записку даст, что водка нужна для технических целей. — Не поверят, ваше благородие. — А шут с ними, пусть не верят. Раз казенная печать есть, верь не верь, а водку подавай. Айда, Сережа, по- скорее сваргань это у себя в канцелярии. Когда Звонарев ушел, Борейко стал ходить между клепальщиками, приглядываясь к работе. Он принадле- жал к числу людей, которые равнодушно не могут ви- деть работу других. — Дай-ка мне тоже молоточек,— обратился он к Братовскому.— Хочу и я малость им помахать. Маль- чишкой, бывало, из кузницы не вылазил, любил молото- бойничать. Борейко подали кувалду, он попробовал ее и отбро- сил. — Больно легка, не по руке. Давай которая потя- желее. Вооружившись чуть не пудовой кувалдой, он приняла ся за работу, но дело у него не клеилось: заклепки сади^ лись криво, мялись, и клепка получалась плохая. — Силы, ваше благородие, надо поменьше, а ловко- сти побольше; позвольте, я вам покажу,— предложил Братовский. Когда Звонарев вернулся обратно в цех, он застал Борейко в одной рубашке, с увлечением действующего кувалдой под присмотром Братовского. 154 —. Лихой из тебя ^оваль, Боря, вышел бы, Ид»
в мастерскую — старшим кузнецом сразу сделаю,— улыбнулся Звонарев. — Люблю поразмяться. Силушка по жилочкам так и забегает,— утирал потный лоб Борейко.— Я хочу сра- зу внести все переделки в лафет: полки для квадрантов на стрелах, что к цапфе прикрепляем, прицелы насечь на большую дистанцию. Разметки я уже сделал. Видел я щиты у моряков около пушек, решил и у нас их при- строить. Чертежик тоже набросал. Пойдем-ка в канцеля- рию и поговорим, что да как. Познакомившись с чертежами Борейко, Гобято удив- ленно посмотрел на него. — Выдумщик вы, Борис Дмитриевич. Вам бы в ар- тиллерийскую академию идти. — В академию рылом не вышел. А с пушками пово- зиться люблю, есть грех,— ответил поручик.— Мыслиш- ка у меня давно в голову засела, как бы нам облегчить подачу снарядов из погребов к орудиям. Это самая тя- желая у нас работа, да и мешкотно, много времени на это уходит. Солдаты мне верную мысль подсказали — использовать для этого силу отката орудия при выстре- ле. И откат слабее будет, и заряжать станет легче. Толь- ко как это сделать — не соображу. Лебедкин — есть у нас там такой, из мастеровых,— предложил трос к лафе- ту прикрепить да перебросить через блоки к снарядному кокору. По его соображениям, как раз силы хватит, что- бы снаряд поднять. Только вот рывок при выстреле полу- чается. Опасно, как бы при этом снаряд не взорвался. — Идея неплохая. Для смягчения первого рывка можно пружину поставить, тогда движение плавнее бу- дет,— согласился Гобято. Прошло больше часа, пока наконец договорились и окончательно решили, какие еще нужны будут передел- ки в орудиях и лафетах. — Чуть не забыл,— спохватился Борейко,— нас с то- бою, Сережа, сегодня вызывают к часу дня в офицерское собрание, на заседание суда Общества офицеров по делу Чижа. — Первый раз слышу! По какому еще это делу Чижа? — удивился Звонарев. — Забыл, как мы его вывели на чистую воду с ар- тельными суммами? Он, оказывается, очень обиделся, что я его назвал жуликом, и подал жалобу в суд Обще- ства офицеров. Белый приказал его разобрать. Тебя и Жуковского вызывают в качестве свидетелей, а меня в качестве ответчика. Идем поскорее, пока не опоздали. 155
В Управлении артиллерии, в библиотеке, уже собрал- ся весь состав суда. Председательствовал Тахателов, а членами были капитан Страшников и капитан Мошин- ский. Все они были в парадных мундирах, при орденах и оружии. Тут же находился и Чиж. Как только вошли Борейко со Звонаревым, Тахате- лов начал заседание. Секретарь суда, мрачный чинов- ник, опросил Чижа и Борейко, имеют ли они отводы против состава суда и свидетелей. Их не оказа- лось. — Поручик Борейко, почему вы не в парадной фор- ме? — спросил Тахателов. — У меня ее нет, заложил в ломбард. Звонарев заявил, что еще не успел сшить мундир. — Заняли бы где-либо на заседание суда,— хмуро заметил Страшников, суетливый, с бегающими глазами сорокалетний капитан. Другой член суда, Мошинский, только укоризненно покачал головой, поблескивая стеклами своих очков в круглой металлической оправе. Козлиная бородка и длинные, закинутые назад волосы делали его больше похожим на сельского учителя, чем на офицера. — Занять-то не у кого. Ничей мундир на меня не налезет,— возразил Борейко. Тахателов предложил считать уважительной причи- ной отсутствие мундиров у Борейко и Звонарева. — Если поручик Борейко не постеснялся заявить на суде, что отдал в заклад свой мундир, то какие же у него могут быть представления о чести мундира, к которому он так небрежно относится? — ехидно проговорил Страшников, переглянувшись с Чижом. — Это к разбираемому нами делу не относится! — возразил Мошинский. — Присоединяюсь к вашему мнению,— проговорил Тахателов.— Суд переходит к опросу подсудимых. Рас- скажите, при каких обстоятельствах вам было нанесено оскорбление на словах поручиком Борейко,— обратился к Чижу Тахателов. Чиж подробно и обстоятельно рассказал обо всем, что произошло в комнате у Жуковского после проверки артельных сумм. — Вы подтверждаете правильность сказанного? — спросил Тахателов у Борейко. — Целиком и полностью. — Тогда предлагаю вам, поручик Борейко, принести 156 свои извинения штабс-капитану Чижу.
— Не нахожу возможным. Вор, по-моему, всегда останется вором, как перед ним ни извиняйся. — Прошу суд оградить меня от повторных оскорбле- ний,— взвизгнул Чиж. — Прошу вас выбирать ваши выражения, поручик,— остановил Борейко Тахателов. — В показаниях капитана Жуковского значится, что штабс-капитан Чиж тоже оскорбил вас. Почему вы, по- ручик, об этом ничего не сказали? — задал вопрос Мо- шинский. — Собака лает, ветер носит,— отрезал Борейко. Чиж весь вспыхнул и снова запротестовал. Тахателов еще раз призвал Борейко к порядку. Затем суд допросил Звонарева и зачитал письменные показания Жуковского. Покончив с допросом свидетелей и выслушав объясне- ния Чижа и Борейко, Тахателов еще раз предложил за- кончить дело миром, но встретил их решительный отказ. После этого суд удалился для вынесения приговора. Борейко и Звонарев перешли в одну из соседних комнат. Из окна была видна большая площадка, на которой было установлено несколько хворостяных барье- ров и торчали предназначенные для рубки лозы. По этому манежу коротким галопом скакала на своей Кубани Варя Белая. Она по очереди брала барьеры и тут же рубила шашкой лозу. Лицо девушки раскрас- нелось, шляпка сдвинулась на затылок, волосы распус- тились, но она ничего не замечала, увлеченная спортив- ными упражнениями. Скачка с препятствиями сменялась бешеным галопом. Привстав на стременах, пригнувшись к луке, Варя вихрем носилась мимо окон. — Козырь девка! — восхищенно заметил Борейко.—» И мужа ей надо козырного, да чтобы еще королем был. — Король, пожалуй, староват для нее будет, а валет бы подошел,— ответил прапорщик. — Отчего тебе, Сережа, не сыграть в такого валета? — А тебе? ?1— Какая дура пойдет за такого пьяницу, как я! — А я побаиваюсь таких амазонок, мигом под баш- мак попадешь к такой жинке. — По-моему, это совсем не плохо сидеть под разум* ным каблучком. Только для меня едва ли скоро найдет- ся, больно большой да крепкий каблук нужен. — Может, и под самый маленький попадешь. Муж- чина ты видный, а если и пьешь, то пьян не бываешь. Их разговор был прерван приглашением на суд. Та- хателов стоя зачитал постановление, в котором дуэль 157
признавалась единственно возможным исходом кон- фликта между Чижом и Борейко. — Оскорбления, нанесенные друг другу вышеозна- ченными офицерами при отказе принести взаимные извинения, могут быть смыты только кровью,— пояснил Тахателов. — На чем же я с ним драться буду? На кулаках, что ли? — издевательски проговорил Борейко.— Ведь госпо- дин штабс-капитан умрет от страха при виде меня с шашкой или револьвером. — Не торопись, дюша мой,— остановил его Тахате- лов и продолжал чтение приговора.— «Принимая во внимание наличие в настоящее время военных действий с Японией, исполнение приговора отложить до конца войны»,— торжественно закончил полковник.— Все по- нятно, господа? Претензий никаких нет? Претензий не оказалось, и оба «подсудимые» распи- сались в прочтении приговора. Чиж старательно вывел свою короткую фамилию, а Борейко размашисто, через весь приговор начертал: «Прочел с удовольствием. По- ручик Борейко». Страшников только ахнул, прочитав написанное, и поспешил показать Тахателову. — Это прямое издевательство над священной особой государя императора,— возмущался он. Но Мошинский и Тахателов не придали значения выходке Борейко и громко расхохотались. — Ты, дюша мой, не можешь без шуток! Будет тебе от генерала за то, что кладешь императорские резолю- ции на бумагах,— предупредил полковник. На этом и закончилась судебная процедура. Когда Звонарев вернулся в мастерские, то Гобято поручил ему побывать на Стрелковой батарее. — Командует ею капитан Мошинский. Я его сейчас видел в Управлении артиллерии. Он и подвезет вас к себе, а обратно и пешком доберетесь. Туда всего две- три версты,— предложил Гобято. -и: Мошинский охотно согласился подвезти Звонарева к себе на батарею. По дороге они разговорились. Капи- тан рассказал, как он шесть лет тому назад прибыл в Порт-Артур с батальоном Владивостокской крепост- ной артиллерии, как участвовал в Китайском походе, который он назвал позорной страницей в истории рус- ской армии. — Мы воевали с безоружными людьми и считали 158 победам^ когда обращали их в бегство. В утешение
себе скажу, что русские войска притесняли китайцев гораздо меньше, чем иностранцы, особенно англо-амери- канцы. Стрелковая батарея была расположена на так на- зываемой Двурогой сопке на самом хребте, отделяющем Порт-Артур от моря. Влево внизу виднелась Двадцать вторая батарея, которой командовал Вамензон, справа на полгоре были расположены батареи номер шестна- дцать и семнадцать, сзади к батарее подходила дорога в Старый город. Со Стрелковой батареи открывался вид во все стороны — впереди, насколько мог видеть глаз, расстилалось безбрежное море. Сзади хорошо были видны Западный бассейн, доки, торговый порт и весь Старый город. Из-за Перепелиной горы частично про- ступал Новый город, а левее — массив Ляотешаня. — Моя батарея расположена на самом лучшем месте в Артуре, до города всего три версты, до моря — две. Всегда дует ветер, поэтому воздух чист и насыщен морскими испарениями, сухо, масса солнца. Санитарная станция, а не батарея. Легочников отправлять сюда на излечение. Живем мы с женой тихо и мирно, в городе редко бываем, дома коротаем вечера с ребятами. Думал прожить здесь спокойно еще лет с пяток, пока детишки подрастут, а тут началась война. Гоню жену с детьми из Артура, а она уезжать не хочет,— повествовал Мошин- ский. — Пожалуй, она и права. Война может скоро кон- читься, и все пойдет по-прежнему,— возразил Звонарев. — Вы глубоко ошибаетесь! Раз японцы рискнули на войну с нами, то не из-за пустяков. Пока не отвоюют у нас Корею и Южную Маньчжурию с Артуром, мира не заключат. Скоро этого они не добьются, и война, несомненно, затянется. — Вы считаете, что война нами будет проиграна? — удивился Звонарев. — Зная японцев и стоящих за ними англо-американ- цев, трудно предположить, чтобы война кончилась вничью с сохранением теперешнего положения. Слишком далеко отсюда до России. Да и не нужна нам эта Маньч- журия. Мы еще и Сибири не сумели освоить, а тянемся к Маньчжурии. Разговаривая таким образом, Звонарев незаметно доехал до Стрелковой батареи. Она еще не совсем была закончена сооружением, и с полсотни солдат и китайцев в тачках возили землю и насыпали бруствер батареи. Солдаты и китайцы работали вперемежку. Ими ру- 159
ководил саперный унтер-офицер, указывая, куда еще надо подсыпать земли, проверял по шнуру правильность насыпи, замерял общий объем работы. — Как у вас работают китайцы? — поинтересовался Звонарев. — Пожаловаться не можем. Работают добросовест- но, но и мы их не обижаем. Я сам слежу, чтобы при расчете их не обманывали, кормим из ротного котла. В других местах этого не делают, а я думаю, что два десятка человек всегда можно накормить там, где до- вольствуются три сотни. Сначала я китайцев не кормил, так сами солдаты с ними делились хлебом и другим продовольствием. Наш русский человек всегда готов поделиться с другим тружеником, особенно с тем, кото- рый ему помогает в работе,— словоохотливо сообщил Мошинский. Их разговор прервал подошедший фейерверкер, ко- торый доложил, что люди на занятия при орудиях собраны. Прапорщик вместе с капитаном направились к орудиям. Стрелковая батарея была вооружена четырь- мя сорокадвухлинейными пушками образца 1877 года, пушки были доставлены недавно и еще совсем не рас- стреляны. Предполагалось произвести расточку заряд- ной камеры, чтобы увеличить размер заряда и тем сде- лать орудия более дальнобойными. — Я уже произвел необходимые расчеты. Можно примерно в полтора раза увеличить вес пороха, что даст почти две версты увеличения дальности.— И Мошин- ский протянул прапорщику бумаги с расчетами. Осмотрев орудия изнутри и проверив расчеты капи- тана, Звонарев согласился с ним и обещал представить их Гобято на одобрение. Простившись с Мошинским, Звонарев пешком на- правился в Управление артиллерии. Он решил по дороге посмотреть, как идут работы по укреплению централь- ной ограды крепости. Сооруженная еще при китайцах не- мецкими инженерами, центральная ограда представляла земляной вал в несколько метров высоты и толщины. На ней имелись гнезда для орудий, барбеты для стрел- ков, и она представляла собой довольно внушительное укрепление, но, не поддерживаемая столько времени, ограда пришла в ветхость и теперь спешно подправля- лась крепостными инженерами. Работы велись силами матросов и китайцев. И тут и те и другие дружно работа- ли бок о бок. Матросы помогали китайцам, те—матро- 160 сам. Никакой розни между ними не было заметно. Толь-
ко инженерные десятники и саперные унтер-офицеры, боясь кричать и ругать матросов, срывали свою злость на китайцах, подгоняя их в работе. Но моряки одергива- ли унтеров и брали китайцев под свою защиту. Звонарев справился у одного из саперов, сколько платят за работу морякам и китайцам. — Матросы получают, что им положено от казны, а китайцам платим по шестьдесят копеек в день,— отве- тил он. — Вы не слушайте его, вашбродь,— подошел к пра- порщику один из матросов.— Он платит им только по тридцать копеек в день, а на остальную сумму пишет расписку. Получишь, говорит, после войны все сразу. — Делаю, как мне начальство велит, и ты не в свое дело не суйся, а то я о тебе доложу капитану Бармину, что ты китайцев смущаешь, так тебе пропишут за это,—• обозлился унтер. — Мы твоему капитану не подчинены; у нас свое морское начальство. Оно по правде и рассудит вас с китайцами. Звонарев не стал слушать дальнейшие препиратель- ства матроса и сапера и пошел дальше. В мастерских он доложил Гобято обо всем виденном на Стрелковой батарее, показал расчеты Мошинского, а заодно и сообщил о деятельности Бармина. — Инженеры в Артуре прославились своим воровст- вом. Тот же Бармин построил себе дом в Новом городе из ворованных строительных материалов. А китайцев он обирает без зазрения совести,— ответил Гобято. — Надо же с этим бороться, сообщить о жульниче- стве Бармина начальнику инженеров крепости полков- нику Григоренко. Тот должен принять необходимые меры,— горячился прапорщик. — Григоренко-то с Барминым в доле состоит. Тут имеется круговая порука жуликов и воров. Григоренко, верно, еще с кем-либо делится из начальства. Печально, по факт,— ответил Гобято. Наконец работы по переустройству лафетов были закончены, и тяжелые, по сотне с лишним пудов, стани- ны стали укладывать на крепкие трехосные платформы. Так как лошадей не хватало, то к осям платформ с обеих сторон приделаны были канатные лямки, в ко- торые впряглось по полсотни солдат на каждую плат- форму. Процессия медленно, часто останавливаясь, двинулась по дороге через Золотую гору. 161
— Что твои бурлаки на Волге, недостает только «Дубинушки»! — возмущался Звонарев.— Неужели нель- зя на это время собрать лошадей из рот? — Лошадей в ротах мало, и ими дорожат, мой друг, а людей побольше, и ценится их труд куда дешевле. Та же рабочая скотина, только двуногая. Да и в случае какого несчастья спокойнее: придавит человека — пооха- ют, повздыхают и забудут, а лошадь покалечишь — под суд за порчу казенного имущества пойдешь,— насмеш- ливо объяснял Борейко. — Разве нельзя в Артуре лошадей достать? Почему бы не попросить лошадей у полевой артиллерии, что ли? — Ближе можно: у Белого шестерка лошадей, у Стесселя около десятка. Но лошади-то генеральские! Их превосходительства предпочитают тяжести возить на людях. Попробую схожу к Белому, может быть, где-либо через него лошадей достанем,— согласился Борейко. Солдаты, потные и красные от напряжения, несмотря на резкий ветер, изо всех сил помогали паре лошадей. — Наддай, наддай еще малость! — охрипшими го- лосами кричали фейерверкеры.— Уже верхушку горы видать, совсем немного осталось. Солдаты кряхтели, наддавали, проходили еще шагов десять — пятнадцать и, обессиленные, останавливались. Через минуту опять раздавалась команда: — Навались! — и люди вновь налегали на лямки. За час прошли не больше версты, люди и лошади были совершенно измотаны. Звонарев устроил привал на десять минут. Усталые солдаты повалились на холодную, промерзлую землю, некоторые попросили разрешения сходить за водой, жажда мучила людей не меньше усталости. Прапорщик распорядился доставить из нестроевой роты бочку воды, но фельдфебель отказался ее дать. Обозленный Звона- рев сам пошел за бочкой. — Как ты смеешь не исполнять моих приказаний? — набросился он на фельдфебеля. — Капитан не приказали. Был такой случай: бочку потребовали для поливки сада, я дал, а капитан потом за это меня выругали и приказали вперед бочку никому и никогда не давать. — Ты или притворяешься дураком, или в самом деле дурак: то сад полить, а то людей напоить. — Воля ваша, ваше благородие, без капитанского приказания бочку дать не могу. 162 — В чем дело? — вмешался подошедший Борейко.
Звонарев рассказал. Поручик молча хлестнул фельдфебеля по зубам. — Марш! Сам с бочкой, сволочь, поедешь! — прика- зал он. Фельдфебель, утираясь на ходу, бросился исполнять приказание. — Рассусоливаешь ты с ними напрасно,— заметил Борейко.— Они видят, что ты из штатских, и позволяют себе черт знает что. С лошадьми ничего не вышло. По- звонил было Белый к Стесселю, так тот просто расхохо- тался. «У тебя, говорит, Василий Федорович, на то и сол- даты, Чтобы пушки да лафеты таскать». Так ни с чем и ушел, придется самим тащить. Становись, Сергей, в лям- ку второго взвода, а я в первый стану, потягаемся,— все веселее будет. А ну-ка, ребята, потягаемся — чья возь- мет!— крикнул Борейко солдатам, накидывая на себя лямку.— Смотри, Тимофеич,— обратился он к Родионо- ву,— не подкачай, а то прапорщик с Лепехиным нас по- том засмеют. Солдаты оживились. Вид огромного Борейко, едва влезшего в лямку, показался им забавным. Они начали шутить и пересмеиваться между собой. Первый взвод скоро стал опережать. Звонарев со своими солдатами сильно отстал. — Эх ты, Лепеха-воха,— кричал Родионов,— совсем у вас, видать, кишка тонка. Мало каши ешь! — Так у вас же один Ведмедь за целый взвод прет,— пробурчал Лепехин,— а у нас прапорщик хлипкий. Подождав вторую платформу, первый взвод двинул- ся дальше. Только к вечеру все десять станин были переброшены на Электрический Утес. Солдат, валившихся с ног от усталости, Борейко отпустил спать. — Кто же на батарее на ночь останется? — забеспо- коился Жуковский. — К пятидесятисемимиллиметровым пушкам доволь- но будет и восьми человек. Мобилизовать денщиков, пи- сарей да каптенармусов, и я с ними останусь,— предло- жил Борейко. Вечером на Утес неожиданно пришли сто двадцать человек мастеровых из нестроевой роты. — Вы зачем сюда явились, архангелы? — спросил Борейко. — Подсобить вам малость пришли, ваше благоро- дие,— за всех ответил Братовский.— Дело срочное, а ваши солдаты, видать, вовсе притомились. Мы и 163
отпросились у капитана. Желающих сто двадцать человек набрали. — Спасибо на добром слове. Только темно сейчас, а у нас ночью разводить огней не полагается, с моря видно. — Мы, ваше благородие, и при ручных фонарях управимся,— ответил кто-то из солдат. — Тогда пойдем на батарею. Людей поделили — одни под руководством Борейко занялись ремонтом орудий, снимали их со старых лафе- тов, а другие со Звонаревым приступили к сборке но- вых. Вскоре Утес превратился в монтажную мастерскую. Звонарев с Борейко до утра не сомкнули глаз. Как только рассвело, нестроевые ушли с батареи, а отдохнув- шие артиллеристы встали на работу. Трое суток беспре- рывно день и ночь шло переоборудование батареи. Всех солдат поделили на три смены под руководством Жуков- ского, Борейко и Звонарева. Погода продолжала оста- ваться морозной и вьюжной, японцы не беспокоили. К вечеру третьих суток наконец вся батарея была пере- оборудована. Старые лафеты у пушек были заменены, у орудий появились щиты и целая система блоков для подъема снарядов. Дальномерную будку и командный пункт для командира перенесли в бруствер. Наконец погода прояснилась. С раннего утра Борей- ко уже метался около орудий, последний раз осматривая все заклепки и вновь установленное приспособление для стрельбы. Но японцы не появлялись,— море оставалось чистым до самого горизонта. Хотели уже было выпустить пару снарядов прямо в море, чтобы проверить действие новых установок, ког- да несколько легких японских крейсеров приблизилось к Артуру. — На дальномере! — завопил радостно Борейко. — Шесть тысяч пятьсот! — Пусть подойдут поближе,— решил Жуковский.— Начнем с наименьшей дистанции,— девять верст, а за- тем будем ее увеличивать. — Зарядить орудия! — скомандовал Борейко. Солдаты, с утра томившиеся в ожидании стрельбы, радостно бросились подносить снаряды и новые, еще не- виданные на батарее картузы с бездымным порохом: всем хотелось поскорее испробовать переделанные лафеты. — Эх, и пуганем мы сейчас японцев. Не обрадуют- ся,— оживленно говорил Лебедкин. 164 — Наводи, Петрович, поточнее, чтобы нам не осра-
миться с нашими новыми пушками,— упрашивал Родио- нов наводчика Кошелева. На батарее чувствовался общий подъем. — Не разорвет орудия? — беспокоился Жуковский.— Ведь они рассчитаны на бурый призматический порох, а не на бездымный. — Рассчитаны с запасом, Николай Васильевич,— ус- покоил его Звонарев. — На первый залп людей все же надо спрятать в по- греба, чтобы несчастья не случилось. — Пять тысяч пятьсот!—доложили дистанцию с дальномера. — Прицел двести пятьдесят, батарея, залпом! Дула орудий поднялись необычайно высоко вверх. С непривычки казалось, что пушка при таком угле воз- вышения должна обязательно опрокинуться при выстре- ле. Солдаты пугливо посматривали. — Укройтесь в погребах! — крикнул Борейко. Все, за исключением фейерверкеров и наводчиков, поспешно юркнули в погреба. — Батарея, пли! Пять огненных столбов вырвались из высоко подня- тых вверх дул орудий. Легкий дымок на мгновение оку- тал батарею и тотчас растаял. Остро запахло эфиром. Лафеты мягко откатились и стали на свои места. Солда- ты моментально выскочили из укрытий и бросились осматривать пушки. — В первом взводе все в порядке!—доложил Ро- дионов. — Во втором и третьем тоже! — доложили взводные. — Падает! — донеслось с дальномера. — Недолет! — На полверсты не докинули,— заметил Жуковский. Затем попробовали стрелять на одиннадцать и двена- дцать верст, на пределе получили двенадцать с четвер- тью верст вместо предположенных тринадцати. Японцы при первых же выстрелах поспешили уйти дальше в море. — Итак, вместо девяти с половиной верст дальность увеличили до двенадцати, кругло считая,— резюмировал Жуковский. — Скорость стрельбы доведена до одной минуты три- надцати секунд на залп и может быть еще увеличена,— добавил Борейко. — И люди и командир находятся теперь в полном укрытии от осколков,— закончил Звонарев. 165
Поблагодарив солдат за хорошую работу по переобо- рудованию батареи, Жуковский с Борейко и Звонаревым отправились обедать. — Начальство даже и не поинтересовалось нашими успехами,— сказал Борейко. — Как не заинтересовалось! Заинтересовалось, даже очень. Я сейчас получил из Управления артиллерии те- лефонограмму с выговором за самовольную стрельбу сегодня,— улыбнулся Жуковский. Стессель крупными шагами .ходил по комнате. Волне- ния первых дней войны уже миновали, он успокоился и обрел свой прежний решительный вид и тон. Вера Алек- сеевна поместилась в углу на диване, около большой лампы под красивым абажуром. Рядом с ней сидели че- тыре ее питомицы, старательно занимаясь ©ышивкой. В качалке развалился высокий, широкоплечий, боро- датый артиллерийский генерал Никитин, с типичным ли- цом алкоголика, начальник артиллерии формирующего- ся в Артуре Третьего Сибирского корпуса. Он был слег- ка навеселе и потому особенно многословен. — Наши самотопы продолжают отличаться,— прого- ворил он громко, чуть хриповатым басом. — Какие такие самотопы? — удивилась Вера Алексе- евна. — Да наши герои-морячки! Пока они ни одного япон- ца еще не утопили, зато потопили в Чемульпо «Варяга» и «Корейца», а под Артуром — «Енисея» и «Боярина». Япошкам никогда и не снились такие успехи, если бы не помощь наших самотопов. Погодите, они еще своими ру- ками весь флот перетопят, а сами в Питер укатят. Стессель громко расхохотался: — Это ты здорово сказал, Владимир Николаевич. Самотопы! Что правда, то правда,— самые настоящие самотопы! Завтра же всем расскажу, как ты ловко их окрестил. — Ты должен быть осторожен, Анатоль. Ведь на- местник— моряк и души не чает во флоте и моряках,— предостерегала Вера Алексеевна. — Среди своих поговорить можно, а среди чужих—» лучше и попридержать язык,— поддержал Никитин. — Наместник чуть ли не на другой день после нача- ла войны поспешил покинуть свой возлюбленный флот и ретироваться в Мукден,— возразил Стессель. — Из моряков только тогда выйдет толк, когда их 166 подчинят сухопутному начальству, чтобы они действова-
ли сообща с армией,, а не шлялись бы зря по морю,— продолжал Никитин. — Вы совершенно правы, Владимир Николаевич. Давно надо моряков к рукам прибрать, а то слишком задирать стали носы,— с жаром проговорила Вера Алек- сеевна. — Пока Алексеев наместником, об этом и заикаться нельзя,— возразил Стессель.— Я боюсь, чтобы меня са- мого Старку не подчинили. — Этого никогда не может быть,— живо возразила генеральша.— Сегодня мне в экономическом обществе говорили, что Старка на днях убирают. — Кто же на место Старка приедет сюда? — спросил Никитин. — Какой-то Макаров, — Из кронштадтских или севастопольских самото- ков? Знаю Дубасова, Скрыдлова, а этого знаю мало. — Мне говорили, что он очень, ученый, на Северный, что ли, полюс зачем-то ехать собрался, да не вышло у него. С носом вернулся,— выкладывала свои сведения Вера Алексеевна. — Уж если он до полюса не сумел добраться, то где же ему с Того воевать. Там только моржи да тюлени могли ему помешать, а тут целый японский флот,— скеп- тически проговорил Никитин. — Терпеть не могу этих ученых — ни черта в строе- вой службе не понимают и сами больше похожи на бере- менных баб, чем на военных,— сердито проговорил Стес- сель. — Он, верно, сразу же к нам с визитом приедет. — Долг вежливости обязывает его к этому. Нада ду- мать, какой бы он зазнайка ни был, а вам визит все же первый нанесет. — Он, очевидно, приедет сюда без семьи. — Кто же в осажденную крепость семью везет? Вера Алексеевна приятно улыбнулась. Ее заветная мечта — стать первой дамой в Артуре — близилась к осу- ществлению. Наместник уехал, Старк уезжает, и она останется в Артуре во главе дамского общества. Звонок в передней известил о приходе нового лица. Через минуту в комнату вошел начальник Четвертой Во- сточносибирской стрелковой дивизии генерал Фок. Вы- сокого роста, худощавый старик, с небольшой седенькой бородкой,, он легко, юношеской походкой подошел при- ложиться к ручке Веры Алексеевны. Девочки-воспитанницы, как по команде, встали и при- 167
сели в реверансе перед генералом, но Фок не обратил на них никакого внимания. — Привет святому семейству! — мягким баритоном проговорил он.— Забежал к вам на огонек. На дворе мо- роз, метет пурга, в двух шагах ничего не видно. Мне, по моему холостяцкому положению, одному дома скучно. Решил к вам заглянуть. — И хорошо сделали, Александр Викторович,— при- ветливо отозвалась генеральша.— Не хотите ли с холод- ку чайку, согреться? — Не откажусь, а то по старости мерзнуть очень стал. — Какие у тебя новости? — спросил у Фока Стес- сель. — Сам за ними пришел! По новостям у нас знаток Владимир Николаевич. — Где мне за вами в этом отношении угнаться,—1 отозвался Никитин.— Это у вас всегда все известно из самых достоверных источников и притом раньше всех. — Новости у меня все старые. Убирают Старка, при- езжает Макаров; Куропаткин назначен командующим Маньчжурской армией. Японцы продолжают высажи- ваться в Корее, а наши морячки — отсиживаться в Арту- ре да безобразничать во всяких «Звездочках» и «Варье- те» с публичными девками,— ласковым, елейным голо- сом повествовал генерал. — Вам пора спать,— обратилась генеральша к воспи- танницам. Те аккуратно сложили свои работы и поспешили выйти. — Кто же при детях говорит о публичных девках? — упрекнула она Фока.— Мои крошки святы и невинны, а вы при них говорите такие неприличные вещи. — Простите великодушно! Все виноват мой солдат- ский язык. За сорок лет службы привык к казарменной речи. — Это верно, что Куропаткин назначен? — За что купил, за то и продаю. — Это будет прекрасно, Анатоль! Ты опять будешь вместе с Алексеем Николаевичем,— обрадовалась гене- ральша.— Он-то уж, наверное, тебе моряков подчинит, а ты приберешь их к рукам. — Трудновато все же. Слыхал я, сюда едет великий князь Кирилл Владимирович вместе с братом своим Бо- 168 рисом. Кирилл тоже моряк. Может и заартачиться. Са-
мому царю обо всем напишет. Куропаткину трудно бу- дет против него бороться. — Да, самотопы сейчас в чести,— задумчиво сказал Никитин. — Владимир Николаевич моряков самотопами назы- вает,— пояснила Вера Алексеевна. — Весьма остроумное название,— согласился Фок.—» Пока что они предпочитают плавать не в Желтом, а в винном море и купать в нем своих этуалей. — Анатоль, отчего ты не вышлешь всех этих мерзких тварей из Артура? — возмутилась Вера Алексеевна. — С отъездом семей число холостяков в Артуре уве- личилось^ потребность в женщинах возросла. — Да среди них есть и весьма не вредные,— заикнул- ся было Никитин. — Не смейте при мне гадости говорить! Откуда вы их можете знать, Владимир Николаевич? — обиделась генеральша. — На улицах вижу и слышу рассказы о них. — Ах ты, старый греховодник! — хохотал Стессель. — Да замолчите вы, право! — Не сердитесь, матушка Вера Алексеевна, к слову пришлось. Разрешите лучше глотку промочить, что-то от разговора пересохла. — Прошу в столовую,— пригласила хозяйка. Никитин за столом не замедлил быстро приложиться к графинчику с коньяком. Фок же, наоборот, демонстра- тивно пил только чай. — Наш-то артурский Улисс что выделывает! >— Кто это Улисс-то? — спросил Никитин Фока. — Кондратенко, конечно. Он нас всех, вместе взятых, перехитрит, вокруг пальца обведет и сух из воды выйдет. Хитрая штучка. — Неправда! Роман Исидорович умница, вот вы па него и сердитесь,— заступилась генеральша. — Хотел бы я иметь такого верного адвоката, как вы, Вера Алексеевна. Никому бы меня в обиду не дали,— говорил Никитин. — Так что ты начал о Кондратенко рассказывать? — спросил Стессель. — Он все работы по постройке фортов взял в свои руки. Как будто он, а не Григоренко, крепостной инже- нер. — Кондратенко сапер и кончил инженерную акаде- мию. Ему и книги в руки по фортификационной части. 169
— Он свою дивизию обратил в рабочих-землекопов, вместо того чтобы строю их обучать, — Это ты верно заметил. Завтра же переговорю с ним об этом,— отозвался Стессель. •— Слыхали, что Белый подчинился морякам и разре- шает своим батареям стрелять только с их ведома? — слащаво улыбаясь, продолжал Фок, <— Перекинулся к морякам? — изумился Стессель.— Да ты не ошибаешься ли, Александр Викторович? Не ожидал я от него такого поступка. — Меня тоже его поведение несколько удивило: сва- том тебе приходится и такие каверзы строит,— подзужи- вал Фок. — Яс ним серьезно поговорю,— пригрозил Стессель. — Двуличный он человек,— поддакивал Никитин. — Вершинин вчера вечером у него был. О чем-то они долго совещались. Даром что он полковник русской ар- мии, а вольнодумец. Ума не приложу, о чем бы они мог- ли так долго разговаривать? — вставил Фок. — Вредный это человек Вершинин. Как ты его дер- жишь гражданским губернатором Квантуна и граждан- ским комиссаром? — упрекнула мужа Вера Алексеевна. — Со связями он: Алексеев у него не один раз обе- дал. Сразу его не уберешь,— оправдывался Стессель. — А ты, Анатолий Михайлович, с подковыркой, обхо- дом его возьми! — посоветовал Никитин. — С какой стороны-то его обойдешь: не ворует, ка- жется. — Только кажется,— заметил Фок.— Какой же гра- доначальник в России не ворует? — Не пойман — не вор. — Либералов защищает, '— Кого именно? — Да хотя бы заведующую Пушкинской школой Желтову. Там все артурские либералы собираются. Шко- ла только вывеска для пропаганды противоправительст- венных идей,— вкрадчиво продолжал Фок. — Поручу Микеладзе заняться этим делом. — Глуповат Микеладзе. Лучше бы Познанскому,—> тот хотя и молодой жандарм, но подает большие на- дежды. Вошедший денщик доложил, что Белый просит Стес- селя к телефону. — Дюже в море с пушек бьют. Батареи так и полы- хают,— сообщил он. 170 Никитин заторопился домой.
•— Японцы с моря в проход лезут,— взволнованно со< общил вернувшийся Стессель.— Какие-то там брандеры пускают. Я сейчас еду на Золотую гору. — Я тебя не пущу,— решительно заявила генераль- ша.— Незачем тебе туда ехать, Белый и без тебя спра- вится. Довольно ты день-деньской по фортам да батаре- ям разъезжаешь. Не комендантское это дело на каждый выстрел ехать. — Я уже приказал подать экипаж. — Я отправлю его обратно,— распорядилась Вера Алексеевна. Стессель сдался и покорно пошел за женой в спальню. В это же время адмирал Старк сидел в глубоком мягком кресле около письменного стола в своей каюте на «Петропавловске» и внимательно читал рапорты командиров кораблей, донесения с сигнальной станции на Золотой горе о деталях внезапного нападеш1я япон- цев на русскую эскадру в роковую ночь 26 января. Ко- роткий бой стал переломным моментом в жизни адми- рала. Его обвиняли в непринятии мер по охране эскад- ры, открыто стоящей на внешнем рейде. Старк откинулся на спинку кресла и погрузился в глубокое раздумье. В каюте было тепло и уютно. Изред- ка доносились резкие порывы штормового ветра, хлопа- ли раскачиваемые ветром шлюпки и спасательные круги, громыхали по палубе тяжелые матросские сапоги. Адмирал с горечью и возмущением вспоминал о своем унизительном положении начальника эскадры, который фактически не смел ничего предпринять без ведома и со- гласия наместника. Последний вмешивался во все распо- ряжения Старка по эскадре, связывая его по рукам и но- гам своей непрошеной опекой. Вспомнил он и о том, как Витгефт, по приказанию наместника инструктируя чинов его штаба о необходимых мероприятиях по охране кораб- лей, прямо заявил, что никакой войны не будет. — И это за полчаса до нападения! — возмущался адмирал, перебирая бумаги и припоминая все подроб- ности злосчастной ночи. Старк встал и раздраженно прошелся по каюте. — Получасовой бой, и моя безупречная сорокалетняя служба перечеркнута судьбой, а сам я вынужден про- сить об отставке якобы по болезни, чтобы спасти свое честное имя,— с глубокой горечью проговорил вслух ад- мирал. 171
— Но нет, вы еще не знаете, кто такой Старк! Он су- меет постоять за себя. У меня есть такие документы за подписью Алексеева, что ему не поздоровится, когда их увидит свет! — продолжал адмирал, потрясая кулаком от негодования. Всегда сумрачное его лицо с глубоко запавшими гла- зами и со следами переутомления и негодования приня- ло жесткое выражение. — Я тебе покажу, царский выродок, кто такой Старк! — И адмирал нервно подошел к наглухо приде- ланному к стенке несгораемому шкафу. Открыв дверь, он вытащил пачку бумаг. — Вот она! — выдернул он одну из них. На первом листе он бегло прочитал: — «Нам необходимо проводить на Дальнем Востоке в отношении Японии самую жесткую политику, памятуя, что она никогда не решится на войну с Россией». Так и сказано: «никогда не решится на вой- ну», а она не только решилась, но и первая начала войну с Россией. А вот еще! — И Старк взял другую бумагу: — «Ввиду полной несостоятельности ваших опасений о воз- можности войны с Японией считаю отозвание к эскадре «Варяга» и «Корейца» ненужным». Да, да, только по беспечности Алексеева мы потеряли эти два корабля, а теперь за все отвечаю я, а не он. Но это не выйдет! — Ад- мирал вновь спрятал бумаги. В дверь постучали, затем вошел флаг-офицер лейте- нант Дукельский. — Получена депеша от адмирала Макарова,— про- тянул он телеграмму. — «Буду в Артуре двадцать четвертого. Макаров»,— прочитал Старк.— Завтра,— взглянул он на календарь.— Прикажите «Баяну» выслать в почетный караул полу- роту,— и, подумав, прибавил: — С музыкой. — Есть, ваше превосходительство.— И лейтенант вы- шел. Старк еще раз прочитал телеграмму и опять нахму- рился. — Будет и этот умник меня учить уму-разуму,— за- ворчал он, вновь принимаясь за бумаги.— Хорошо ему критику наводить за десять тысяч верст отсюда. Старк снова взял одну из бумаг и прочитал: — «Его императорскому высочеству генерал-адмира- лу великому князю Алексею Александровичу, копия управляющему морским министерством адмиралу Авела- ну». Всем написал. Пусть все знают, какой он умник,— 172 проговорил он и уткнулся в бумагу: — «Предвижу, что
японцы не упустят столь благоприятного случая для вне- запного нападения, как нахождение русской эскадры на внешнем рейде...» Он, Макаров, предвидел это, сидя в Кронштадте, а я здесь, на месте, упустил, видите ли, эту возможность. Теперь он возвеличен, обласкан и едет заменить меня в командовании эскадрой. Так ведь я тоже предполагал это, писал об этом! Но меня не хотел слу- шать тот же Алексеев. Но было бы еще хуже, если бы японцы, напав без объявления войны, внезапно затопили в первую же ночь несколько пароходов у входа в гавань и заперли эскадру во внутреннем рейде. Старк опять зашагал по каюте, зябко пожимая пле- чами. Донеслись глухие удары орудийных выстрелов. Адмирал прислушался. — Опять, должно быть, береговые батареи бьют по воображаемым судам,— пробурчал он и нажал кнопку звонка. — Позвать лейтенанта Дукельского! — приказал ад- мирал вестовому. Через минуту флаг-офицер доложил, что на море за- мечены пароходы, направляющиеся к выходу на внеш- ний рейд, очевидно, с целью закрыть его. Старк надел пальто, поплотнее нахлобучил фуражку и вместе с Дукельским поднялся на палубу. Его тотчас же охватила метель, сквозь которую с трудом можно было различить белые ленты прожекторных лучей. Бес- прерывно сверкали зарницы орудийных выстрелов. — На море замечено пять пароходов,— сообщили с сигнальной станции на Золотой горе. — Дежурным миноносцам атаковать их! — приказал адмирал, стараясь в ночной бинокль разглядеть, что про- исходит на море, но в снежном вихре ничего нельзя было разобрать. Приказав каждые пять минут сообщать о про- исходящем на море, адмирал снова спустился в каюту. После резкого холода наверху в каюте показалось особенно тепло. Старк потребовал чаю с ромом и засел за составление длиннейшего отчета о всем происшедшем с начала войны. Но работа не клеилась, и адмирал про- должал беспокойно прислушиваться к происходящему на рейде. Прошло минут двадцать, пока наконец Дукельский пришел с докладом об отбитии японской атаки на про- ход. Только тогда Старк смог спокойно приняться за про- должение прерванной работы. Адмирал подробно разби- рал причины возникновения войны и неудач первых стол- кновений на море. Он указал, что Япония с момента за- 173
нятия русскими Порт-Артура в 1898 году стала энергич- но с помощью Англии и Америки готовиться к вооружен- ному столкновению с Россией. По тоннажу флот Японии за это время возрос более чем в четыре раза, армия уве- личилась втрое. Наместник Алексеев и военное командо- вание в Маньчжурии недооценили этот рост вооружений и не предприняли должных мер к усилению русской ар- мии и флота на Дальнем Востоке. Японцы же, прекрас- но учтя неподготовленность царского правительства к войне, заключили союз с Англией, получили финансовую помощь от Америки и, науськиваемые ими, рискнули первыми напасть на Россию. Перо опального адмирала легко и быстро скользило по плотной бумаге, и перед Старком, неожиданно для него самого, вставала яркая картина общего развала русской администрации на Дальнем Востоке. Прочитав написанное и аккуратно сложив листки бумаги, адмирал стал собираться ко сну. Взволнованный, он долго не мог заснуть. Перед ним одна за другой вставали картины недавнего прошлого: первая атака японцев, гибель «Ени- сея», а за ним и «Боярина», позорное поведение его ко- мандира Сарычева. И за все это он должен отвечать, хотя в свое время он настаивал на снятии Сарычева с корабля, как не способного к командованию. Он лично предупреждал командира «Енисея», Степанова, о тече- ниях в Талиенванском заливе, но тот все же посадил свой корабль на свою же мину. — Сейчас всех собак вешают на меня. Скорее бы приезжал Макаров. Тот умеет отделаться от начальства и никому не позволит наступать себе на ногу,— решил после раздумья адмирал. Сильный снежный буран бушевал над Артуром. В воз- духе носились мириады мелких сухих снежинок, которые больно хлестали в лицо. Огромные волны бешено броса- лись на каменистый берег, рассыпая далеко крутом мель- чайшие брызги, мгновенно замерзающие на морозе. На внутреннем рейде чуть проступали громады бро- неносцев, да Золотая гора темным привидением нависла над узким проходом на внешний рейд. С наступлением ночи Артур утонул в мутной мгле пурги. Только что вышедший из ремонта миноносец «Страш- ный» нес сторожевое охранение у входа, став на два яко- ря у подошвы Золотой горы. Напротив него, у Тигрового 174 Хвоста, темнел силуэт еще не снятого с мели, подорван-
ного в первую ночь войны «Ретвизана». Немного поза- ди, в самом проходе, стояла канонерка «Отважный». С берега, с «Ретвизана» и с «Отважного» в море тя- нулись бледные лучи прожекторов, свет которых с трудом пробивался сквозь пургу. Андрюша Акинфиев нес очередную вахту. На коман- дирском мостике «Страшного» из-за холода и ветра не- возможно было долго стоять, и он то и дело спускался вниз, чтобы хоть немного согреться за трубой и кожухом машины. Здесь было относительно тихо, от труб и машин несло теплом, и можно было обогреть озябшие руки. Миноносец сильно мотало на волне, и стоило большого труда удержаться на обледеневшей палубе, несмотря на протянутые вдоль нее леера. На носу, приткнувшись к орудиям, вахтенные, в толстых меховых тулупах, с би- ноклями в руках, внимательно вглядывались в море, сле- дя за передвижением белых полос прожекторов, которые то ярко вспыхивали, то затухали, чтобы через мгновение загореться вновь. — Смотреть вперед повнимательнее! — окликал вах- тенных мичман. — Есть смотреть вперед повнимательнее! — глухо до- носилось до него в ответ сквозь вой ветра. Мороз и ветер глубже забирались под одежду, застав- ляя дрожать мелкой дрожью. Андрюша завидовал матро- сам, одетым в теплые тулупы, но для себя считал непри- личным кутаться. «Офицеры всегда и везде должны быть примером для матросов»,— мысленно твердил он, коченея от холода. Время тянулось нестерпимо медленно, казалось, про- шла целая вечность, но неумолимые часы при свете па- пиросы показывали, что истек всего только час, как Ан- дрюша вступил на вахту, а впереди еще три долгих часа. «Ермий, должно быть, спит крепким сном у себя в каюте, а Юрасач с Дмитриевым сражаются в шахматы, попивая горячий чай с ромом»,— представил себе Андрю- ша, и от этого ему стало еще холоднее и тягостнее стоять на палубе. — Ничего не видать? — спросил он у матросов. — Никак нет, ваше благородие. Муть одна, и только. Да и кто полезет к Артуру в такую непогодь? Если под берегом так мотает, то что же делается в море! В одно- часье корабль обледенеет и пойдет ко дну. Японцы холо- да не любят, у них даже зимой тепло в Нагасаках. Как мы раньше там стояли, даже об рождестве теплынь — 17Б
в бушлатах жарко,— ответил один из матросов, видимо^ старослужащий. — Это ты, Денисенко? — узнал его в темноте мичман. — Так точно, мы с Серегиным на вахте стоим. — Всегда вместе — друзья неразлучные. — Шестой год вместях. Как на службу пригнали в кронштадтский флотский экипаж, так и не расстаемся. Вместе на «Нахимове» на Дальний Восток пришли, вме- сте на «Севастополе» были, а затем на «Страшный» пере- велись,— словоохотливо ответил Денисенко. — Вы бы, ваше благородие, тулупчик накинули, а то ведь обморозитесь. Разрешите, мигом слетаю,— предло- жил Серегин. — Не надо, скоро уж смена,— ответил Андрюша, уга- дывая желание матроса сбегать в теплый кубрик.— Смот- рите не зевайте, а то, не ровен час, японец наскочит,—< предупредил он матросов и отошел. — Фасон давит, а сам до костей промерз, аж зубы сту- чат,—проговорил Денисенко, когда мичман отошел. — Молодо-зелено. Обморозит уши да ноги, так дру- гой раз и тулуп наденет и калоши. — Что за погода распроклятая! Сиди вот тут и мерз- ни да выглядывай, не собираются ли тебе япошки какую- нибудь пакость подстроить. И с чего это война нача- лась,— понять невозможно. Жили мирно и тихо, а тут вдруг: раз — ив морду один другому,— задумчиво прого- ворил Денисенко. — Дай время, до всего доберемся: почему и отчего,— ответил Серегин. Матросы умолкли, вглядываясь в ночную мглу. По-прежнему на море медленно шарили щупальца прожекторов; на «Ретвизане» двигались какие-то огонь- ки; «Отважный» стоял с потушенными боевыми фонаря- ми. Серегин и Денисенко между делом соскребали с па- лубы лед. Все было тихо и спокойно. Вдруг прожектор- ные лучи заметались по морю и разом остановились на одном месте, осветив большой пароход, крадущийся вдоль берега от Ляотешаня. С Тигровки грянул выстрел, за ним другой, за Тигровкой загрохотал Электрический Утес, и, наконец, перекрывая все остальные звуки, рявк- нули двенадцатидюймовые пушки с «Ретвизана». — Свистать всех наверх! — скомандовал Акинфиев. Через мгновение Юрасовский уже легко взбежал на мостик, застегивая на ходу шинель, матросы быстро ра- зошлись по орудиям и минным аппаратам. 176 С «Отважного» засемафорили огнями.
— Атаковать брандер,— доложил сигнальщик. — Есть атаковать брандер,— повторил Юрасовский.— Выбрать якоря, приготовить орудия и минные аппараты! Загремела якорная цепь, заблестели огни у орудий. Малеев кинулся к носовой семидесятипятимиллиметровой пушке, Акинфиев спустился к минным аппаратам, с ко- торых уже снимали чехлы. — Вперед до полного! — скомандовал в машинное от- деление командир. Миноносец вздрогнул и, набирая ход, двинулся по направлению к брандеру. Между тем уже весь берег осветился огнями выстре- лов. Удары тяжелых орудий слились в протяжный гул. За первым брандером показались еще три. Они полным ходом шли по направлению к проходу. На Золотой горе взвились две ракеты, ярко осветили море, и огонь батарей мгновенно прекратился. Теперь только «Страшный», зарываясь по самый мостик в ледя- ную воду, стремительно несся к головному брандеру, в то же время осыпая его своими снарядами. — Носовой — товсь! — скомандовал минному аппара- ту Юрасовский. Акинфиев застыл на месте, ожидая команды «пли». В это время с брандера открыли по миноносцу сильный огонь из малокалиберных скорострельных пушек и пуле- метов. Несколько снарядов с воем пронеслись над мино- носцем, и по обе стороны «Страшного» взвились водяные столбы. — Пли! — наконец скомандовал командир. Вспыхнул красноватый огонек, и мина, нырнув в воду, понеслась по направлению к брандеру. — Лево на борт! Приготовить кормовой аппарат! — Миноносец круто покатился вправо, поворачиваясь кор- мой к противнику. Через несколько секунд у брандера с тяжелым ударом взметнулся к небу огненный веер взрыва, и пароход сра- зу круто осел на правый борт. — Ура! — радостно закричало сразу несколько голо- сов на палубе миноносца. Несмотря на мороз, матросы весело перекликались между собой в темноте. Подбитый брандер быстро оседал носом в воду. При свете прожектора было видно, как с него спешно спуска- ли шлюпки. — По шлюпкам огонь! — едва успел скомандовать Юрасовский, как загремела кормовая пушка. Шлюпки торопливо отходили от тонущего корабля, но разъярен- ные волны опрокидывали их одну за другой. Окутанный 177
паром брандер уже наполовину погрузился в воду, а на его палубе все еще продолжали бегать люди, обстреливая миноносец из ружей. Одной шлюпке удалось выплыть, и она быстро ушла в море. — Слева по носу миноносец! — вдруг истошным голо- сом закричал сигнальщик, и тотчас же из ночной тьмы вынырнул темный силуэт. Почти в тот же миг на япон- ском миноносце разом сверкнуло несколько молний и грянул орудийный залп. Вокруг «Страшного» вновь заме- тались в бешеной пляске водяные смерчи. — Еще два на левом траверзе! — крикнул Серегин. Снова и снова глухие удары выстрелов потрясли море и небо. Акинфиев оглянулся на Порт-Артур и с удивле- нием увидел, как далеко позади остались береговые ба- тареи. «Влопались!» — мелькнуло в его голове, но по коман- де Юрасовского миноносец, круто повернув, уже лег на обратный курс. Японцы в темноте потеряли «Страшный» из виду. На Золотой горе опять взвилась ракета. При ее свете батареи заметили «Страшный» и, приняв его за японское судно, тотчас же обстреляли. — Показать опознавательные,— скомандовал Юра- совский. — Опять подобьют нас,— ворчали матросы, боязливо оглядываясь на водяные всплески от снарядов. — Серегин, черт кривой,— ругался боцман,— живо подымай сигнал, пока нас не утопили! Миноносец, спасаясь от снарядов, развил предельный ход и, лавируя, шел курсом прямо на «Ретвизан». Около самого Артура «Страшный» с ходу протаранил шлюпку с одного из брандеров. Было слышно, как люди кричали о помощи. — Не нравится в холодной воде купаться,— злорадст- вовали матросы. — Мы хоть и не купались, а вымокли не меньше их, зубы так и стучат,— ответил Денисенко. — Подберем? — спросил Малеев у командира. — К черту! — бросил Юрасовский. Вскоре «Страшный» уже подошел к своему прежнему месту. Справа и слева, под Золотой горой и у Тигрового Хвоста, пылали выбросившиеся на берег брандеры. Огромное пламя, выбиваясь наружу, ярко освещало крас- новатым светом узкий проход в Артур и заснеженные берега; горящие головни взлетали высоко вверх и с шипе- 178 нием падали в воду. Несколько портовых пароходов стол-
пилось около брандеров, пытаясь своими помпами залить пожар. — Не отойти ли нам подальше от них,— указал Мале- ев на брандеры,— не ровен час, еще взорвутся и нас по- вредят. — Пожалуй, ты прав,— ответил Юрасовский,— ста- нем ближе к Электрическому Утесу. Когда «Страшный» стал на якорь, команду спустили вниз. Матросы, продрогшие и озябшие, поспешно спусти- лись в кубрик. — Выдать всем сейчас же по чарке водки,— приказал Юрасовский боцману.— Да подсменить вахтенных, чтобы переоделись в сухое. — Тебе, Андрюша, еще целых две склянки достаивать вахту. Иди-ка и ты переоденься,— небось тоже про- мок,— предложил Малеев. Через пять минут Акинфиев, уже переодетый в сухое, снова шагал по мостику. После пережитого волнения Андрюша сперва не за- мечал даже голода, погруженный в воспоминания о про- исшедшем. Стрельба, взрывы, свист снарядов, вихрем не- сущийся миноносец, крики утопающих — все оживало в памяти и складывалось в яркую картину боя. Целый ряд деталей, ранее упущенных сознанием, теперь всплы- вал в памяти. То вспоминалась нелепо согнутая при свете ракеты фигура Малеева, которого обдало водой из-за борта, то широко раскрытый рот Юрасовского, когда он отдавал приказания, стараясь перекричать грохот стрель- бы. Мысли унеслись в далекий Кронштадт, где жила семья. Встал, как живой, отец, высокий, сутулый, лысый человек с золотыми очками на носу. Он был главным врачом в морском госпитале. Андрюша вспомнил, как противился отец его поступлению в морской корпус. — Знаю я этих ветрогонов-моряков, редко кто из них блещет умом и образованием,— говорил он.— Больше на внешнем лоске да подхалимстве выезжают. Ума от них не наберешься, а пустельгой стать легко. Кроме того, морская служба в России почти наследственная: у боль- шинства офицеров и дед, и отец, и сын — все моряки. У таких и связи, и знакомства, и карьера обеспечена. А у нас с тобой? Мой дед — поп, отец — сельский учи- тель, я сам — врач. Никто, как видишь, в моряках и не служил. Куда нам с суконным рылом да в стародворян- ский ряд лезть! Но Андрюша не внял увещаниям отца. «Завтра же напишу им письмо обо всем»,— решил он. 17Э
Сменившись с вахты, Акинфиев быстро разделся и едва лег на койку, как заснул. Проснулся он от стука отдаваемого якоря и понял, что «Страшный» вошел в бухту. Вошедший в каюту Малеев окончательно разбудил его. — Сегодня утром в Артур приехал Макаров. Сейчас он в порту, а затем будет объезжать корабли. Старк уже спустил свой флаг на «Петропавловске». — Ура! Наконец-то у нас появился настоящий адми- рал,— обрадовался Акинфиев и стал поспешно одеваться. ГЛАВА СЕДЬМАЯ Прямо с вокзала адмирал Макаров направился в доки, чтобы познакомиться с ходом работ по исправле- нию подорванных судов. Никто из местного начальства не ожидал столь быстрого посещения доков новым коман- дующим флотом, и Макаров мог лично убедиться, каки- ми черепашьими темпами шел ремонт. В сопровождении младшего флагмана адмирала Ухтомского, командира порта Артур адмирала Греве и флаг-офицера Дукель- ского он стал обходить мастерские. Рабочие с любопыт- ством посматривали на бородатого адмирала с ласковы- ми глазами. — Здравствуйте, братцы! — мягким баритоном поздо- ровался адмирал. — Здравия желаем! — нестройно ответили рабочие, снимая фуражки. — Это еще кого на нашу голову нелегкая принесла? — спросил один из них.— Мало нам здешних скорпионов, так еще новые сюда едут! — и недоверчиво и хмуро по- смотрел на Макарова. Внимательно оглядывая рабочих, Макаров обратил внимание на нездоровый вид многих и стал расспраши- вать о том, как и где они живут, где питаются, сколько получают, много ли семейных. Сперва нехотя и коротко, а затем все подробнее и живее рабочие отвечали на рас- спросы Макарова. Он узнал, что, помимо местных порт- артурцев, успевших обжиться на месте, в доках работает до тысячи человек недавно приехавших из Питера по контрактам с морским ведомством. На местах им сулили золотые горы, а в Артуре они попали в тяжелые усло- вия. Квартир у большинства не было, и они ютились в хо- !80 лодных китайских фанзах, питались где и как попало.
Слушая жалобы, адмирал все больше хмурился, нако- нец начал сердито посапывать носом и подергивать пра- вым плечом. — Немедленно отвести для жилья рабочих одну из флотских казарм вблизи доков и зачислить всех вольно- наемных на флотский паек,— приказал Макаров. Гул одобрения пронесся по толпе, многие, улыбаясь, стали благодарить адмирала. — Только помните мои условия,— работать за четве- рых, чтобы в кратчайший срок все корабли были гото- вы,— обратился к рабочим Макаров. — Не извольте беспокоиться, ваше превосходитель- ство, как черти станем работать!—заверяли рабочие. — Нам бы еще, ваше превосходительство, господин адмирал, насчет баньки — вша да блоха заела, а в горо- де и бани-то настоящей нет. — Правильно! Русскому человеку без бани не про- жить! Разрешаю вольнонаемным пользоваться экипаж- ной баней на общих основаниях с матросами,— решил Макаров. — Затем насчет околотка. Заболеешь, полечиться негде. — Разрешаю лечиться в экипажном околотке. Еще что? Лейтенант Дукельский, прошу проследить за выпол- нением моих распоряжений,— обернулся адмирал к флаг- офицеру. — Наместник считает нежелательным тесное общение рабочих с матросами и едва ли одобрит последнее распо- ряжение вашего превосходительства,— предупредил Ма- карова командир порта адмирал Греве, когда они вышли из мастерских. — Вы все равно не избежите общения при совместной работе по ремонту кораблей. Я сам урегулирую этот во- прос с Алексеевым. — Есть! — ответил Греве. Затем Макаров отправился к стоящему у причала бро- неносцу «Цесаревич». Команда корабля была уже вы- строена на шканцах. У трапа адмирала встретил коман- дир корабля капитан первого ранга Григорович. Едва Макаров вступил на палубу корабля, как заиграла музы- ка, матросы вскинули винтовки на караул. Обойдя коман- ду по фронту, Макаров громко поздоровался с матро- сами. Даже на придирчивый взгляд старого моряка матросы выглядели молодцевато в безупречно пригнанном обмун- дировании, начищенных до блеска сапогах и лихо залом- 181
ленных бескозырках. Они имели здоровый, сытый вид и поражали ярким румянцем на щеках. Хмурое вначале лицо Макарова просветлело, и он внутренним чутьем старого моряка понял, что матросам на корабле живется неплохо. Недаром Григорович сла- вился на всю эскадру своими хозяйственными способно- стями и считался одним из лучших командиров на флоте. Пройдя по фронту, Макаров отпустил команду и отправился осматривать повреждения корабля. Подо- спевший флаг-инженер Кутейников начал было длинный доклад о проделанной работе, но адмирал прервал его вопросом: — Когда вы закончите починку? — «Цесаревич» будет отремонтирован к маю, «Пал- лада» к середине апреля, а «Ретвизан» не раньше чем через три месяца по подводке кессонов. — Я столько ждать не могу! «Цесаревич» и «Палла- да» должны быть готовы к первому апреля, а «Ретви- зан» — к десятому. Ваше дело, господин Кутейников, все- ми наличными средствами обеспечить выполнение моего приказа,— настойчиво проговорил Макаров. — Разрешите свистать к обеду? — спросил Григоро- вич. — Да! Только пищу я буду пробовать из матросских баков,— предупредил Макаров. В кают-компанию он не зашел, а, собрав офицеров наверху около мостика, начал с ними беседовать. — Вы, господа, должны прежде всего сами проник- нуться духом борьбы и затем внушить его своим матро- сам. Помните заветы Корнилова и Нахимова: атаковать неприятеля, где только его увидишь, не считаясь с его численностью. Конечно, дело не в одной лихости,— надо овладеть также техникой боя, но прежде всего надо пом- нить, что не так страшен японец, как его малюют! Нужно обрести веру в свою победу и внушить ее и себе и матро- сам. Наш матрос способен на любой подвиг под руковод- ством настоящих командиров. — Пока что они творят чудеса только в артурских кабаках! — вставил лейтенант. — Виню в этом прежде всего господ офицеров, кото- рые не сумели должным образом воспитать своих матро- сов. Я буду прежде всего и больше всего взыскивать с офицеров и считаться буду только с теми, которые суме- ют повести за собой матросов. Зазнаек и белоручек мне не надо! IB2 Отпустив офицеров, Макаров отправился на батарей-
ную палубу, где обедали матросы. Подсев к одному из ба- ков, адмирал попросил ложку и попробовал щи и кашу. Обед был приготовлен на славу, хотя и вообще на «Це- саревиче» кормили лучше, чем на других кораблях эскадры. — Всегда вас так хорошо кормят? — спросил Мака- ров. — На харчи не обижаемся, ваше превосходительст- во! Вот в порту сидеть надоело, это правда,— ответил один из матросов.— Только два дня пришлось по япош- кам пострелять, с тех пор все на ремонте стоим. — Небось страшновато было в те дни? — шутил Ма- каров.— Теперь из дока вылезать не хотите? — Оно правда, испугались было сперва, как среди ночи под корму ударило, но затем вскоре опомнились и бросились подводить пластырь,— бойко отвечали матро- сы.— Теперь у японцев мы в долгу, надо бы поскорее с ними расквитаться. — Смотрите ему спуску не давайте. Через месяц ваш «Цесаревич» должен уже выйти в море. Работать надо много и усердно. Я на вас, ребята, надеюсь,— закончил беседу Макаров. — Постараемся, ваше превосходительство!—ответи- ли матросы уходящему адмиралу. Как только Макаров отошел, все матросы сгрудились около тех, с кем он разговаривал, и засыпали их вопро- сами. — Видать, что сам из матросов! — заметил баталер. — Ни в жисть не поверю, чтобы из матросов в адми- ралы выйти можно было,— усомнился один из комендо- ров. — Сомнительно что-то, но до матроса, видать, добер и не гордый, как Старк. От того, кроме брани, и слова не услышишь. — Бородища у него знатная! И из себя видный,— об- менивались замечаниями матросы.— Брови у него густю- чие, а глаза, как у дитяти,— ясные. Даром что вид серди- тый, а видать — добрый, зря матроса не обидит! На «Палладе» Макаров сразу пришел в раздражение при виде грязи и захламленности на корабле. Исковерканные трапы, погнутые поручни, концы тро- сов, канаты — все это беспорядочно валялось на палубе. Напрасно командир «Паллады» капитан первого ранга Косович уверял адмирала в невозможности поддержания на корабле чистоты, когда идут ремонтные работы. — Даю вам трехдневный срок для приведения всего 183
в порядок. Запишите, лейтенант Дукельский. Я лично проверю исполнение моего приказания,— сурово отвечал ему адмирал. После щеголеватых матросов «Цесаревича» матросы «Паллады» выглядели замухрышками. — Не удивительно, что двадцать шестого января на «Палладе» так долго возились с подводкой пластыря и никак не могли добраться до берега,— резко проговорил Макаров. — Меня в тот момент на крейсере по болезни не было!—заикнулся было Косович. — Все же вы виноваты в том, что не сумели своевре- менно обучить матросов такой необходимой в бою вещи, как подводка пластыря. Не заходя больше никуда, Макаров уехал на «Ретви- зан». На нем уже были подведены носовые кессоны и шла откачка затопленных носовых отсеков. Броненосец с минуты на минуту должен был обрести плавучесть и сдвинуться с мели, на которой стоял. Как только на «Ретвизане» заметили приближение Макарова, команда была немедленно выстроена, рабочие же собрались на полубаке. У парадного трапа Макарова встретил командир «Ретвизана» капитан первого ранга Шенснович. Макаров, уже остывший после разносов на «Палла- де», с видимым удовольствием выслушал сообщение о скором снятии «Ретвизана» с мели. Шенснович поспешил довести до его сведения о той работе, которую он вместе со своей командой проделал для спасения корабля. — Измучились, ваше превосходительство! Ни днем, ни ночью не имели покоя. Днем чинились, невзирая на по- году. Три раза волна разбивала кессоны, и все приходи- лось начинать заново. По ночам же, вернее даже—чуть стемнеет, на рейде начинают рыскать японские минонос- цы. За ночь отбивали по десяти минных атак. Поведение всей команды, особенно господ офицеров, выше всяких похвал! С вашего разрешения, я войду в штаб с представ- лением о наградах офицерам и нижним чинам,— разли- вался Шенснович. — Прежде войдите в порт, а тогда уж и о наградах поговорим,— остановил его адмирал. Затем он обошел команду. — Спасибо за службу! — поблагодарил Макаров мат- росов. 184 — Рады стараться!
— Вам пришлось на себе испытать первый удар врага и пережить все боевые невзгоды, находясь у входа в порт,— продолжал Макаров.— Даст бог, не сегодня-завт- ра вы пойдете в порт и там, в спокойной уже обстановке, окончательно залечите нанесенные вашему броненосцу раны. Чем скорее «Ретвизан» вернется в строй, тем ско- рее мы сможем побороть японцев. Приношу благодар- ность также всем господам офицерам броненосца,— за- кончил речь Макаров. Затем, подойдя к рабочим, он поблагодарил также и их. Сняв фуражки, они нестройно ответили адмиралу< — Когда все работы по снятию броненосца будут окончены, выдать всем не в зачет по полумесячному ок- ладу и представить отличившихся к наградам! — распо- рядился Макаров. — Покорнейше благодарим, спасибо, ваше превосхо- дительство, господин адмирал! — зашумели в толпе. Макаров, желая ознакомиться с причиненными «Рет- визану» повреждениями, спустился в трюм, пролез через сеть деревянных подпорок, добрался до откачиваемых отсеков и осмотрел их при помощи ручного фонаря. Весь испачканный, утомленный, измучив сопровождавших его офицеров, он вернулся на палубу. — Теперь можно будет и закусить после трудов пра- ведных,— не замедлил предложить Шенснович. — Спасибо, не откажусь,— просто ответил Макаров. За завтраком адмирал оживленно беседовал с офице- рами. — Вам повезло: в первый же месяц войны вы полу- чили такой богатый боевой опыт. — Опыт, конечно, большой,— дипломатично заметил Шенснович,— но едва ли кто-нибудь желает приобретать его дальше. Нужна хотя бы небольшая передышка в порту. — Только не увлекайтесь городом. Не более десяти процентов офицеров могут одновременно съезжать с ко- рабля, а матросы только в праздничные дни. Слыхал я, что в Артуре установилось правило, по которому чуть не все офицеры, кроме вахтенных, съезжают ежедневно на берег. Даже в море будто бы эскадра выходила не с пол- ным составом офицеров и матросов! Я считаю это совер- шенно недопустимым,— предупреждал Макаров. Лица у многих офицеров вытянулись. — На каком корабле изволите поднять свой флаг, ваше превосходительство? — справился Шенснович. — Штаб придется оставить на «Петропавловске», а 185
сам я помещусь на каком-нибудь крейсере: «Аскольде», «Диане», «Баяне». — Но в бою это едва ли удобно, да на броненосцах и безопаснее,:— проговорил Шенснович. — Броненосец — штука тяжелая и неповоротливая, на нем далеко вперед не ускачешь. Это старый предрассу- док, что адмирал должен быть всегда на. самом защищен- ном корабле. Крейсера же имеют за собой ряд преиму- ществ: на них можно и в разведку сходить, и осмотреть всю эскадру;, за ними быстрота хода, удобство, гибкость маневрирования. Поэтому в: бою на крейсере скорее добе- решься, куда нужно, и увидишь, что надо.. Офицеры внимательно' слушали Макарова. Выдвину- тые им положения ломали давно укоренившиеся во флоте традиции. Шенснович провозгласил тост за нового командующе- го. Все его дружно поддержали и стали подходить к Ма- карову с бокалами в руках; адмирал,.приветливо чокаясь, просил Шенсновича называть ему фамилии подходивших. Затем он сам предложил тост за офицеров и команди- ра «Ретвизана», после чего стал прощаться. Он вызвал к «Ретвизану» «Страшного» и на нем объехал всю эскадру. Юрасовский в полной парадной форме стоял на мостике рядом с адмиралом и Дукельским. Андрюша Акинфиев, как зачарованный, не спускал глаз с Макаро- ва. Матросы, быстро двигаясь по палубе, издали с любо- пытством рассматривали нового адмирала. — Здорово, Демчук! — узнал Макаров боцмана, кото- рый был с ним в плавании на «Ермаке». — Здравия желаю вашему превосходительству! — не- торопливо, с чувством собственного достоинства ответил боцман. — Опять пришлось нам с тобой встретиться! Ты вон уже до боцмана дослужился! Как живешь? — Покорно благодарим! Бог грехи терпит, не сожра- ли еще акулы. — Постарел ты все же, седина появилась! — И у вашего превосходительства борода тоже побе- лела! — Да, бегут года, стареем все! Узнав, что «Страшный» собран в артурском порту, Макаров особенно заинтересовался им и обошел все по- мещения. — Дорого и скверно,— резюмировал он свои впечат- ления, узнав стоимость миноносца.— Наше адмиралтей- 156 ство верно себе — больше ворует, чем строит.
«Страшный» по очереди подходил к различным ко- раблям эскадры. Макаров в мегафон здоровался с вы- строенными на борту матросами, благодарил их за служ- бу и двигался дальше. Последним адмирал осмотрел крейсер «Аскольд». За- граничной постройки, пятитрубный быстроходный броне- палубный крейсер «Аскольд» считался одним из лучших кораблей эскадры. Командовал им капитан первого ран- га Грамматчиков, которого адмирал знал с детских лет. Рассказы адмирала о море, моряках и толкнули талант- ливого наношу на тернистый путь морской службы. Макаров особенно тепло поздоровался с ним и, обойдя весь корабль, приказал пробитыбоевую тревогу. Матросы быстро заняли свои места по боевому расписанию. Адми- рал подходил то к одному, то к другому орудию и беседо- вал с комендорами. — Соскучились, поди, сидеть без дела .в гавани? — •справлялся он у матросов. — Так точно, ваше превосходительство! Руки чешутся пострелять по японцу,— бойко отвечал ему комендор. — С новыми оптическими прицелами уже ознакоми- лись? — допытывался Макаров у них. — Ознакомились, но в бою еще применять не прихо- дилось, охота поскорее попробовать их на деле. — Постараюсь в ближайшие же дни доставить вам эту возможность,— улыбнулся в бороду адмирал. С «Аскольда» Макаров поехал на «Петропавловск». Обойдя и здесь команду и познакомившись с офицера- ми, адмирал прошел к Старку, который уже с нетерпе- нием поджидал его в своем салоне. Усталый и продрогший за день, Макаров с удоволь- ствием принял предложение Старка выпить чаю с ромом. Пока вестовые готовили чай, адмиралы уселись в кресла и начали говорить о разных второстепенных вопросах. Макаров выразил сожаление по поводу болезни Старка и пожелал ему скорейшего выздоровления. Старк громко восхищался прекрасным видом Макарова и уверял, что ему никак нельзя дать больше сорока пяти лет, хотя ад- миралу уже исполнилось пятьдесят пять. Затем Старк осторожно справился о петербургских новостях. — Новости нынче надо узнавать не в Питере, а в Ар- туре. Весь мир сейчас больше всего интересуется военны- ми делами на Тихом океане,— отозвался Макаров. — У нас все по-старому — японцы атакуют, а мы от- биваемся,— в тон собеседнику ответил Старк. Подали чай. Макаров почти залпом выпил первый 187
стакан и попросил еще. После чаепития Старк с замет- ным волнением в голосе спросил: — В морском министерстве, верно, всех собак вешают на меня? — Само собой разумеется, Оскар Викторович! Вы ведь командующий эскадрой. Вам и ответ держать. — Это неверно, Степан Осипович, Алексеев совсем меня обезличил, а теперь прикрывается мною. — Зачем же вы позволили ему сесть себе на шею? — Побывали бы вы на моем месте. Ничего другого мне не осталось делать. — С сегодняшнего дня я влезаю в вашу шкуру, но действовать буду по-другому. Сразу же поставлю вопрос ребром: или я командую флотом, или наместник. В слу- чае несогласия со мной подам в отставку. — У вас, Степан Осипович, другое положение. Вы на- значены командующим флотом непосредственным рес- криптом государя императора. Я же, во-первых, коман- дую лишь эскадрой, а не флотом и, во-вторых, назначен в обычном порядке. — Характер у вас, Оскар Викторович, слишком мяг- кий. Вы все боитесь поссориться с Алексеевым, а тот и ис- пользовал эту вашу податливость. С начальством надо говорить почтительно, но твердо, когда закон на вашей стороне. — Закон, что дышло, куда повернешь, то и вышло. Особенно у Алексеева. Он тут царь и бог, что хочет, то и делает, ни с кем и ни с чем не считаясь. — Позавчера в Мукдене, когда я ему представился по случаю приезда, он обещал поддержку моим начина- ниям. — Хитрая бестия этот наместник! Кого хочешь вокруг пальца обведет, заметить этого не успеете. — Мы тоже, чай, не лыком шиты! — хитренько улыб- нулся себе в бороду Макаров. Затем перешли к обсуждению нынешнего состояния эскадры. Макаров выразил свое неудовольствие расхля- банностью некоторых кораблей и плохой их боевой под- готовкой. — Придется сделать некоторую перестановку команд- ного состава, да и Греве мне сразу не понравился,— боль- но не расторопен. — Вы не правы, Степан Осипович! Командиры на эс- кадре неплохие.— И Старк начал перечислять офицеров, 188 давая им при этом краткие характеристики. Макаров вни-
мательно слушал его, соглашаясь с некоторыми и резко возражая против других. — Слишком вы снисходительны, Оскар Викторович! Теперь время военное, и требования, особенно к офице- рам, должны быть сильно повышены. — Не всегда это бывает удобным, особенно в отноше- нии офицеров, имеющих родственников в высших сфе- рах,— убежденно проговорил Старк. — На войне можно и должно считаться лишь с бое- выми качествами, а не личными связями. — Все это, дорогой Степан Осипович, теория, а на практике попробуйте-ка задеть кого-нибудь из наших аристократов! Поднимут такой шум, что и в Петербурге услышат. Пришлют всяких ревизоров и расследователей, и в результате вы же окажетесь виноваты,— вздохнул Старк. — Пусть шумят сколько хотят, а если понадобится, то я без всяких разговоров спишу с корабля любого коман- дира или даже флагмана и ни с кем не посчитаюсь,— ре- шительно ответил Макаров. — Завидую вашей молодой энергии, Степан Осипо- вич, и, не обижайтесь, удивляюсь мичманскому задору,— с ноткой иронии в голосе отозвался Старк. — Тут не задор, а решительность, которой часто не хватает, к большому нашему несчастью, многим из на- чальников,— не остался в долгу Макаров. Затем он попросил ознакомить с планом ведения бое- вых операций. Старк вызвал начальника штаба эскадры и командира порта и предложил каждому из них сделать доклад по своей части. Макаров уселся поудобнее в кресло, вооружился ка- рандашом, бумагой и приготовился слушать своих подчи- ненных. Вновь назначенный начальник штаба контр-адмирал Молас спокойным, бесстрастным голосом начал излагать первоначальный план войны на море. — Ранее мы считали, что основной задачей флота явится сохранение за собой преобладания в Желтом море и Корейском заливе. Но выход из строя трех кораблей в Артуре, гибель «Варяга», «Боярина», «Корейца» и «Енисея» настолько ослабили нашу эскадру, что мы при- нуждены перейти к чисто оборонительной тактике, не мечтая пока об обладании морем,— говорил адмирал. За- тем он изложил мероприятия по обороне берегов Кван- туна и Южной Маньчжурии. — А Корея? — спросил Макаров. 189
— Хорошо, если мы Квантуй сумеем охранить от вы- садки японцев,— отозвался Старк. Чем больше Макаров слушал сначала Моласа, а за- тем Греве, тем больше хмурился. Когда наконец доклады были закончены, он резко проговорил: — Все, что я сейчас слышал, вернее назвать планом поражения русского флота, а не планом победоносной войны. Никогда еще в истории человечества войны не вы- игрывались оборонительными мероприятиями. — Сейчас ничего другого мы предпринять не мо- жем,— вскочил даже с места Старк.— Иначе мы немед- ленно погубим и те корабли, которые еще у нас остались. — Если думать о сохранении эскадры, то проще всего сидеть в Артуре сложа руки и предоставить японцам без боя полное господство на море. — Это равносильно проигрышу войны,— возразил Старк. — О чем я и говорю, Оскар Викторович! — веско за- кончил Макаров.— Необходимо решительно бороться с такими настроениями. — В Артуре найдется широкое поле деятельности для ваших планов, Степан Осипович,— ответил Старк. Макаров поспешил закончить неприятный разговор, оформив официальный прием эскадры, и вернулся ноче- вать на «Аскольд». Оставшись один, Старк приказал вестовому уклады- вать вещи для отъезда. — Пусть уж Макаров здесь умничает как хочет,— с сарказмом проговорил он вслух. Корабль давно уже не спал, и матросы, рассыпавшись по всем закоулкам, усиленно чистили и терли. Старший офицер крейсера капитан второго ранга Таше в сопро- вождении боцмана и унтер-офицеров носился по палубам. Крейсер блистал ослепительной чистотой, палубы были выскоблены до блеска, медяшки надраены до последней возможности. Поднявшись на мостик, адмирал поздоровался с вах- тенным офицером мичманом Рыклицким. — Вы давно в Артуре? — спросил адмирал. — С год, ваше превосходительство. — Скучали, поди, здесь до войны? — Да и сейчас невесело. За месяц войны только два раза побывали в боях, а то все на бочках на внутреннем рейде отстаиваемся да небо коптим. 190 — Потерпите! Я не собираюсь эскадру мариновать
в гавани,— особенно крейсера. Возможно, чаще будем выходить в море, чтобы тревожить японцев! Серый рассвет постепенно вступил на смену ночи. Один за другим гасли прожектора, сквозь утренний туман все отчетливей проступали очертания гор. Адмирал, поеживаясь от холода, спустился с мостика. У своей каюты Макаров встретил Дукельского. Вы- бритый, раздушенный, с закрученными кверху усами, лейтенант имел фатоватый вид. Макаров поморщился,— он не переносил фатов и пшютов. — Чем порадуете, Георгий Владимирович? — спросил он своего флаг-офицера. — С «Петропавловска» присланы бумаги, полученные вчера вечером и ночью: донесения сторожевых судов, ра- порт флагманского врача о количестве больных и два па- кета с дешифрированными секретными телеграммами из штаба наместника,— доложил Дукельский, подавая почту. Адмирал прежде всего вскрыл конверт, из которого выпали две бумажки, аккуратно исписанные прямым го- тическим почерком Моласа. Прочитав их, Макаров по- мрачнел. — Полюбуйтесь, пожалуйста! Успели уже донести на- местнику о моих вчерашних распоряжениях в порту. «На- местник считает нежелательным тесное соприкосновение портовых рабочих с матросами, неизбежное при размеще- нии рабочих в казармах флотского экипажа, а равно и зачисление их на довольствие в порту, так как этим по- следним обстоятельством создается общность интересов матросов с рабочими в отношении пищи. Наместник на будущее время просит предварительно согласовывать с его штабом все вопросы, связанные с положением воль- нонаемных рабочих в порту»,— прочитал адмирал. — Кто же отвечает за ход ремонтных работ,— я или штаб наместника? Если я, то позвольте мне распоряжать- ся, как я найду нужным! — наскакивал Макаров на Ду- ксльского, как будто распоряжение исходило от него, а не от наместника.— А вот второе — еще лучше: «Инструк- ция морского штаба командующему Тихоокеанским фло- том. Категорически воспрещается вступать в бой с глав- ными силами противника до возвращения в строй кораб- лей, подорванных двадцать шестого января, в то же вре- мя надлежит беспрестанно тревожить японцев ночными действиями миноносцев и легких крейсеров». Это за де- сять тысяч верст, из Питера, дают мне инструкцию! Смешно, если бы не было так грустно! Что же, мне от 191
японцев в гавани прятаться, а не вести войну? Хороши налеты миноносцами, когда у нас их едва двадцать, а у японцев полсотни. — Разрешите доложить, ваше превосходительство,— перебил его Дукельский.— При адмирале Старке факти- чески флотом командовал сам наместник.'Он, в свою оче- редь, получал директивы из Петербурга. — Я не Старк и командовать флотом собираюсь сам. Надо узнать, кто это сообщил о моих распоряжениях в порту. — Командир порта адмирал Греве. — Откуда вы это знаете? — Он в них лично заинтересован. — Если это так, то его придется немедленно убрать. — Адмирал Алексеев лично установил этот порядок перед своим отъездом из Артура, двадцать восьмого ян- варя. — Как, командир любого корабля помимо меня будет сноситься со штабом наместника? Сегодня же отдайте приказ: согласно таким-то статьям военно-морских зако- нов запрещаются кому бы то ни было всякие служебные сношения со штабом наместника помимо меня. В штаб на- местника приказ пошлите в копии! — Без нас туда будут доставлены все экземпляры этого приказа,— усмехнулся Дукельский.— Сейчас подъ- ем флага, ваше превосходительство! Приняв рапорт от командира крейсера, адмирал, не завтракая, уехал на «Петропавловск». По дороге туда на катере он неожиданно вспомнил о сухопутном началь- стве. — И они тоже пишут о действиях флота наместни- ку? — спросил он у Дукельского. — Пишут и часто клевещут на нас. — Этому надо положить конец. Свяжитесь с комен- дантом крепости. Как его? — Генерал Стессель. — Да, с ним,— не примет ли он сегодня меня с офи- циальным визитом вместе с Моласом и вами часов этак около двух дня. Было бы желательно также присутствие всего сухопутного начальства. — Есть, ваше превосходительство! — Не сегодня-завтра должен приехать в Артур на- чальник военного отдела моего штаба, полковник Агапе- ев. Тогда я ему специально поручу связь со штабом кре- пости, а покуда попрошу связаться с ними вас. 192 На «Петропавловске» Макаров только поздоровался
с выстроенной командой и тотчас же отправился в штаб к Мол асу. Оставшись наедине с Моласом, Макаров с раздраже- нием начал ему высказывать свое возмущение сущест- вующими в эскадре и Артуре порядками. Когда Макаров выдохся, Молас бесстрастно, спокойным голосом начал объяснять сложившуюся в Артуре обстановку. — Морской штаб получает сведения о деятельности наместника не только через его штаб, но также через ге- нерала Стесселя, коменданта Владивостока и даже через иностранных морских и военных агентов, находящихся в Маньчжурии. — Ав японском морском штабе, часом, справок не наводят? — иронически спросил Макаров. — Навели бы, если бы японцы дали справки, ибо они больше в курсе наших дел, чем Петербург. Хотя, вероят- но, Петербург кое-что и пытается получить через фран- цузов или немцев. Штаб наместника ведет ту же полити- ку по отношению к нам. Его информирует сухопутное и даже гражданское начальство. — Все это подрывает авторитет начальников! Вы тоже информируете о моей деятельности наместника? — Еще не успел. — Только поэтому. Не ожидал я от вас такого ответа. — Степан Осипович! — перешел Молас на интимный тон.— Я так же, как и вы, считаю эту систему неправиль- ной, но против распоряжения из Петербурга идти нельзя. ,Я думаю, что мы с вами, оба старые моряки, сумеем сго- вориться по этому вопросу. Если вас это не удовлетво- ряет, я готов уйти. — Дело не в нас с вами, Михаил Павлович! Дело в самой системе шпионажа младшего за старшим и всех друг за другом. Вот что, по-моему, недопустимо! Раз мне не доверяют,— пусть заменят другим. Надо этот вопрос четко поставить перед Алексеевым. Что касается Петер- бурга, то с указаниями оттуда я особенно считаться не собираюсь. Нам на месте все виднее и понятнее, чем в Питере. Я буду твердо вести свою линию в этом отноше- нии... Вы не сердитесь на меня, Михаил Павлович,— под горячую руку я бываю резок.— И адмиралы обменялись рукопожатиями. — С «Ретвизана» сообщают,— доложил вошедший Дукельский,— что броненосец обрел плавучесть и его можно отбуксировать в порт. Ждут только прибытия ва- шего превосходительства. — Есть! Сейчас же едем! Вы, Михаил Павлович, не 193
беспокойтесь, если не совсем здоровы. Лучше днем вме- сте съездим с визитом к Стесселю. Приподнятый приливом, «Ретвизан» слегка покачи- вался на волне, когда Макаров прибыл на броненосец. Два портовых буксира уже завели тросы и готовы были двинуться с места. На палубе была выстроена команда с оркестром. Поздоровавшись и поздравив со счастли- вым окончанием работ, Макаров приказал буксирам двигаться. Настала торжественная минута. Буксирные тросы натянулись. «Ретвизан» медленно отделился от берега и стал поворачиваться носом по направлению к гавани. На палубе грянуло дружное «ура». Оркестр заиграл гимн. Макаров снял фуражку и набожно перекрестился. Матросы и офицеры последовали его примеру. — Ваше превосходительство, не прикажете ли отслу- жить благодарственный молебен Николе-угоднику за спасение корабля,— заюлил Шенснович. — Не до молебнов сейчас! Перекрестились, и хватит. Сегодня же необходимо приступить к дальнейшим ра- ботам по исправлению корабля,— ответил Макаров. «Ретвизан» медленно двигался по проходу на внут- ренний рейд. На берегу радостно кричали и махали шап- ками столпившиеся солдаты, рабочие, женщины и неуго- монная детвора. Вся эскадра и все портовые суда украсились флагами расцвечивания в честь «Ретвизана». Со всех кораблей усиленно семафорили броненосцу, поздравляя его. Мака- ров, тихо поглаживая свою густую бороду, стоял впереди всех на мостике, окруженный офицерами корабля. Он задумчиво вглядывался в видневшуюся на внутреннем рейде эскадру и сумрачную панораму Порт-Артура. Как только «Ретвизан» втянулся в порт, адмирал от- был с него на «Петропавловск». По дороге он осмотрел «Баян». Вирен, не ожидавший адмиральского визита, встретил его на мостике. Приняв рапорт, командующий обошел крейсер, заглядывая по дороге в самые неожи- данные места — гальюны, угольные ямы, носовые отсеки, куда только могла протиснуться его грузная, большая фигура. Затем он приказал произвести учение по отбитию минной атаки и пожарную тревогу. Все на крейсере блистало чистотой, порядок везде был образцовый,— недаром же «Баян» считался лучшим ко- раблем в эскадре. Но Макаров хмурился все больше и больше: ему не нравилось, что слишком пугливо взгля- 194 дывали на него матросы, когда он к ним обращался, что
терялись от вопросов офицеры. Покончив с осмотром ко- рабля, адмирал неожиданно потребовал журнал взыска- ний и список штрафных матросов. Просматривая их, он обратил внимание, что чуть не половина команды состоит в разряде штрафованных; дисциплинарных взысканий было немного, но зато под судом перебывала значитель- ная часть матросов. — Вы явно злоупотребляете, капитан, преданием суду нижних чинов за пустяковые, в сущности, поступки, за которые можно ограничиться простым дисциплинарным взысканием. Я считаю позором для эскадры иметь в своем составе крейсер, на котором половина матросов штраф- ные! — Разрешите доложить, ваше превосходительство,— начал Вирен своим скрипучим, вялым голосом.—Наказа- ние по суду я всегда считал более правильным, ибо там мое, быть может, пристрастие, личное мнение заменяется мнением незаинтересованных лиц... — ...которые считают, что раз матроса отдали под суд, значит, все меры воздействия на него дисциплинарных взысканий оказались безуспешными, и закатывают его в арестантские роты,— перебил Макаров.— Жду от вас срочного представления о снятии штрафов с матросов.— И, не поблагодарив Вирена и отказавшись от предложен- ного завтрака, адмирал вернулся на «Аскольд», где его уже ждал Мол ас. — Генерал Стессель просит вас пожаловать сегодня в два часа дня. Будут присутствовать все генералы кре- пости и гарнизона,— сообщил Молас. — Есть! А пока можно и закусить,— улыбнулся Ма- каров. За завтраком адмирал поинтересовался, как ведется сооружение крепостных фортов и батарей. — Обычным у нас способом подрядных работ. Под- рядчик некто Тифонтай строит под наблюдением наших инженеров,— сообщил Дукельский. — Что это за личность Тифонтай? Я в Питере слышал о нем далеко не благоприятные отзывы,— справился Ма- каров. — По-моему, достаточно темная личность. Бывший китайский генерал, весьма вероятно, японский шпион, крупнейший подрядчик в Южной Маньчжурии. Строит в Дальнем порт и доки, в Артуре все крепостные сооруже- ния. Для них получает прекрасный портландский цемент из России, но переправляет его в Японию, а оттуда достав- ляет в Артур плохой японский, который и сбывается нам 195
под видом новороссийского портланда. К этому следует добавить, что Тифонтай привлек сюда массу китайцев- рабочих, платит им гроши, а всем недовольным рубит го- ловы самолично. — И его еще не убили свои же китайцы? — удивился Макаров. — Были покушения на его жизнь, но неудачные. — Как же его терпят порт-артурские власти? — Тифонтай принял православие, назвав себя в честь царя Николаем. Много жертвует на церковь, помогает миссионерам. Вхож к Стесселю и даже к наместнику. С большими связями в Питере,— пояснил лейтенант. — Да, такого не так-то просто убрать отсюда,— за- думчиво проговорил Макаров. — Очень даже непросто. Тифонтай считается ярым русофилом. Долго жил в Питере, связан с Безобразов- ской компанией, которая мечтает о создании здесь Жел- тороссии. Тифонтая прочат в главы этих «добровольно присоединившихся к России» китайских областей. — Слышал я и о Желтороссии в Питере. Глупая и опасная за гея. Но нам пора собираться.— И Макаров встал из-за стола. К двум часам дня в гостиной на квартире Стесселя собрались все приглашенные для встречи с Макаровым артурские генералы. Вера Алексеевна, в черном шелковом платье, плотно облегающем ее пышную фигуру, с неизменным рукоде- лием на коленях, не по годам румяная и свежая, весело болтала с паясничающим, как всегда, Никитиным. К их разговору прислушивались чуть улыбающийся Кондра- тенко и хмурый и усталый на вид Белый. Стессель расха- живал с Фоком по комнате, внимая дружеским наставле- ниям последнего. — Надо новому адмиралу сразу же дать понять, что флот существует для обороны Квантуна и крепости, а не крепость — для флота. Флот может и погибнуть, но кре- пость останется, а если погибнет крепость, то с ней погиб- нет и флот. Это моряки должны себе твердо усвоить. — Ты, как всегда, прав, Александр Викторович. Это вопрос основной, и о нем двух мнений быть не может. Армия прежде всего, а затем уже флот! — Лютейшие недруги мои все самотопы, большие и малые,— отозвался Никитин. Звонок в передней возвестил о прибытии ожидае- мых гостей. Денщики бросились открывать двери. 196 Фок сел в кресло, а Стессель остался стоять посреди
комнаты, приняв возможно более внушительную позу. В дверях появился Водяга, встречавший адмирала на пристани. За ним вошел Макаров, в расшитом золотом парадном мундире, при ленте, со множеством звезд и ор- денов на груди. В левой руке он держал треуголку и бе- лые перчатки.’За Макаровым следовали Молас и Дукель- ский, оба тоже в парадной форме. Осмотревшись, Мака- ров направился прежде всего к Вере Алексеевне. Молас представил его генеральше. — Степан Осипович Макаров, новый командующий флотом.— Адмирал приложился к ручке Веры Алексе- евны. — Очень приятно познакомиться,— запела генераль- ша, целуя адмирала в лоб. Поздоровавшись с генеральшей, Макаров двинулся к стоящему по-прежнему посредине комнаты Стесселю. Ад- мирал несколько удивился упрямой неподвижности гене- рала и далек был от того, чтобы догадаться, что этим, по мнению Стесселя, должно было выражаться превосходст- во армии над флотом. Оба превосходительства раскланя- лись и познакомились, после чего Стессель представил Макарову всех присутствующих. Когда церемония взаимного знакомства окончилась, Макаров сел в кресло, рядом с Верой Алексеевной. — Как доехали, Степан Осипович? Как вам нравится наш Артур? — спрашивала его генеральша. Адмирал ответил обстоятельно и подробно. Затем Вера Алексеевна вышла распорядиться. Мужчины оста- лись одни. — Я думаю, ваше превосходительство,— обратился Макаров к Стесселю,— мы сможем сегодня совместно об- судить, хотя бы в самых общих чертах, план обороны Порт-Артура и наметить формы более тесного контакта армии и флота. Прежде всего я просил бы ознакомить меня с береговой обороной крепости, с которой флот свя- зан теснейшим образом. — В таком случае прошу вас, ваше превосходитель- ство, пожаловать в мой кабинет,— предложил Стессель. Генералы и адмиралы последовали за хозяином. В кабинете Белый показал Макарову по карте распо- ложение береговых батарей, радиус их действия, их вза- имную огневую поддержку и разъяснил, какую помощь береговая артиллерия может оказать флоту. Адмирал внимательно слушал, вглядываясь в карту. — Какие батареи имеются на Ляотешане? — неожи- данно спросил он. 197
— Там батарей нет. — Как же вы думаете защищать южную оконечность полуострова от массива Белого Волка до Голубиной бухты? — Тут мелководье, крупные суда близко к берегу по- дойти не могут, а против мелких судов и в случае попыт- ки высадить здесь десант намечается выдвижение порт- артурского гарнизона и полевой артиллерии,— ответил Белый. — Полевые батареи легко могут быть сбиты стрель- бой из тяжелых орудий, после чего мелкие корабли смо- гут приблизиться к берегу и, отогнав пехоту своим огнем, высадить десант. — Берег охраняется частями Седьмой стрелковой ди- визии,— вмешался Стессель,— которая всегда может быть поддержана из Артура. Кроме того, я полагаю, что флот существует не только для того, чтобы укрываться в крепости, но и для обороны берегов Квантуна от воз- можного десанта. Поэтому я считаю, что оборона южной части полуострова должна быть возложена на флот. — Вопрос чрезвычайно серьезный, и его надо обду- мать в моем штабе. Для меня совершенно ясно, что Ляо- тешань является ахиллесовой пятой в береговой обороне крепости. Чем скорее будет изжито это положение, тем лучше! — ответил Макаров. — Сейчас мы заняты спешной постройкой фортов и батарей на сухопутном фронте,— вмешался Кондратен- ко,— он у нас еще в зачаточном состоянии, до Ляотешаня же просто руки не дошли. — Постараюсь вам помочь в отношении его оборо- ны!— заверил Макаров. — Было бы желательно, чтобы и мы, артиллеристы, все же приняли участие в этой работе,— заметил Белый. — Само собой разумеется! Скажите, кстати, как у вас осуществляется связь береговых батарей с флотом? — С судами, стоящими в гавани, телефоном через сиг- нальную станцию флота на Золотой горе, а на море суще- ствует только зрительная связь. — Сигналами? Значит, у вас на батареях есть сиг- нальщики? — О нет! Мы ваших морских сигналов не знаем и не понимаем. Просто видим, что делают корабли в море, и по возможности помогаем им. — Вы умеете отличать по силуэтам наши корабли от японских? На большом расстоянии можно и не разобрать, 198 где наши, а где японцы.
— К сожалению, были случаи,— особенно ночью,— когда мы обстреливали свои суда и пропускали японцев. Связь берега с флатом у нас поставлена плохо. — Я полагаю, что об этом прежде всего должны по- беспокоиться моряки, а не крепость,— вмешался Стес- сель.— Они, а не мы кровно заинтересованы в помощи крепостных батарей, крепость же и без флота сумеет обойтись. — Дело у нас, ваше превосходительство, общее,— значит, и думать о нем нам надо вместе,— сухо прогово- рил Макаров. — Это верно! Но покуда что только армия работала над укреплением обороны Артура. Флот же прибыл сюда на готовенькое. — Но построены же доки, казармы,— пытался вста- вить возражение адмирал. — Флот принимал в этом минимальное участие. Доки н казармы строились силами китайских рабочих, а не матросов. Все же порт-артурские форты и батареи созда- ны руками артиллеристов и стрелков,— вмешался Ники- тин. — Мы собрались сегодня сюда, чтобы наметить план будущей совместной работы армии и флота. Поэтому дальнейший спор считаю излишним,— оборвал Мака- ров.— Меня интересует личность подрядчика Тифонтая. Так ли он нам здесь нужен, да еще во время войны? — немного помолчав, спросил он. — Очень нужен,— ответил Стессель.— Достаточно сказать, что единственная паровая мельница на Кван- туне принадлежит ему. Сейчас мы ее реквизировали для нужд интендантства. Затем Тифонтай занимается поставкой продовольствия в крепость. Он организо- вал скупку скота и прочей живности для нужд кре- пости. — Ему принадлежат все опиокурильни и публичные дома в Артуре и Дальнем,— насмешливо добавил Ни- китин. — Он же является владельцем цирка, театра и ряда ресторанов. Он кормит офицеров по недорогой цене и вполне сносно,— горячился Стессель. — Все злачные места необходимо немедленно ликви- дировать. Запретить продажу спиртных напитков в рее* торанах. Да и пора бы организовать тщательное наблю- дение за деятельностью Тифонтая,— тоном приказа про- говорил Макаров. — Давно уже оно ведется, но пока ничего предосуди- 199
тельного в его деятельности не обнаружено,— заметил Стессель. В это время дверь распахнулась, и в кабинет вошел полковник генерального штаба, подавший Макарову за- печатанный пакет. — Полковник Агапеев, начальник военного отдела моего штаба,— представил вошедшего адмирал.— Он как раз и будет поддерживать теснейшую связь со штабом крепости. Агапеев, поздоровавшись со всеми, встал рядом с Макаровым и начал разглядывать карту крепости. — Разрешите мне ознакомиться с содержанием при- сланных бумаг,— произнес Макаров и распечатал кон- верт. Затем он, надев пенсне и далеко отставив руку, про- читал вслух: — «По агентурным сведениям, японцы на- мечают одновременно с происходящей сейчас высадкой своих войск в Чемульпо сделать попытку десанта и на севере Ляодуна. Штаб наместника предлагает вам быть в постоянной готовности для выхода в море, с целью про- тиводействия противнику. При этом, однако, отнюдь не следует ввязываться с ним в эскадренный бой, а ограни- читься лишь действиями крейсеров и миноносцев, исполь- зуя по преимуществу ночное время для атаки транспор- тов противника. На броненосцы же и броненосные крей- сера возлагается лишь прикрытие этих операций. При появлении главных сил противника вам надлежит не- медленно отводить эскадру под прикрытие береговых батарей». Одним словом, и атакуй, и в бой не ввя- зывайся! При таком положении вещей, что бы ни слу- чилось,— виновным всегда окажусь я, а не штаб наместника,— комментировал адмирал прочитанное предписание. — Предлагаю в недельный, самое большое в десяти- дневный срок разработать план совместных действий,— предложил Стессель. — Согласен. Я поручаю заняться этим вопросом пол- ковнику Агапееву. Он договорится со штабом вашего пре- восходительства о времени и порядке проведения этой работы. Теперь же разрешите нам откланяться,— поднял- ся адмирал. Но появившаяся в это время Вера Алексеевна налете- ла на Макарова. — Я вас, Степан Осипович, ни за что не отпущу без чашки чаю. Адмирал отступил перед столь энергичным натиском 200 и, отцепив палаш, двинулся за хозяйкой. Прочие последо-
вали за ними. Последними из кабинета вышли Стессель, Никитин и Фок. — Здорово ты разделал нового самотопа, Анатолий Михайлович! — одобрил Никитин.— Не будет теперь осо- бенно нос задирать: «Мы, флот,— все, а вы, крепость,—• ничего». В столовой Вера Алексеевна посадила рядом с собой Макарова и Моласа, дальше моряки сели вперемежку с сухопутными. Когда все заняли места, Стессель поднялся с бокалом в руке. — Впервые в истории русского Артура мы видим столь тесное единение нашей армии и флота. Достойная всякого сожаления обособленность флота до последнего времени мешала тесной дружбе между нами. Надеюсь, что приезд Степана Осиповича ознаменует собой новую эру в наших взаимоотношениях и при дружной совмест- ной работе флот наконец признает, что в России армия всегда была, есть и будет главным оплотом могущества родины, а он призван лишь помогать армии в ее боевой деятельности. За здоровье наших дорогих гостей моряков поднимаю свой бокал. Ура! — Все встали и чокнулись друг с другом. С ответным тостом поднялся Макаров. — Мой первый тост за нашу милую хозяйку, Веру Алексеевну, столь радушно встретившую меня в Артуре. Дай ей бог всего доброго.— И адмирал приложился к ручке генеральши.— Затем я пью за русскую армию, стоящую на страже интересов нашей великой родины на здешнем, далеком рубеже. Флот всегда был и оста- нется для армии любящим братом, готовым в любую минуту прийти к ней на помощь. За ваше здоровье, господа! Разговор стал общим, вскоре им овладел Агапеев, оказавшийся живым и остроумным собеседником. — Меня поражает безграничная тупость японского командования. Напав на нас без объявления войны, они не сумели воспользоваться выгодами внезапного нападе- ния. Высади они свой десант не в Чемульпо, а где-нибудь на Квантуне или на Ляодуне, они давно бы перерезали железную дорогу на Мукден и голыми руками могли бы захватить Артур. Теперь же им придется поломать зубы об него. — Короче говоря, они повторили наши ошибки под Плевной, когда мы сразу же не пошли на штурм и дали время Осман-паше создать целую крепость,— резюмиро- вал Кондратенко. 201
— И на море они тоже очень плохо использовали свои боевые возможности,— вставил Макаров.— Брось, они двадцать шестого января против нас не двенадцать, а все свои миноносцы, результат их атаки был бы для нас куда плачевнее. — То-то двадцать шестого января наши моряки и так отличились, прозевав японцев! — пробурчал себе под нос Никитин. — Но матросы здесь ни при чем. Они сделали все воз- можное, чтобы спасти корабли, действуя зачастую на свой риск и страх,— возразил Агапеев. — Смотрю я на вас, господин полковник,— обратился к нему Никитин,— и понять не могу, что вы за земновод- ное создание. Морской офицер сухопутного генерального штаба. И не выдумаешь. — Полковник Агапеев призван мною, как известный профессор военной академии, на весьма ответственный пост в моем штабе,— резко проговорил Макаров.— Я как бы предвидел сегодняшние жалобы на отсутствие связи крепости с флотом и создал, как вы изволили выразиться, «земноводный отдел», по-видимому, не напрасно. Видя, что разговор принимает неприятный оборот, Вера Алексеевна поднялась со своего места. — Разрешите и мне, глубокоуважаемый Степан Оси- пович, приветствовать вас. Я весьма рада нашему знаком- ству и смею вас уверить, что в семье Стесселей вы всегда будете желанным гостем. Прошу заходить к нам попро- сту, без всяких стеснений. Позвольте пожелать вам пол- ного успеха в вашей трудной работе. Побейте поскорее япошек на море, а армия сумеет добить их на суше. За ваше здоровье и за ваши будущие победы! — проговорила генеральша с чувством. Все громко закричали «ура». Макаров, видимо, трону- тый этим тостом, почтительнейше склонился перед Верой Алексеевной, которая, по старинному обычаю, поцелова- ла его в голову под аплодисменты всех присутствующих. — Отныне союз армии и флота закреплен навеки,— заметил Белый. Воспользовавшись подходящим моментом, Макаров стал прощаться. Как только моряки вышли, Фок,, обращаясь к Стесселю, сказал: — Видно, что Макаров человек твердый и с ним не- легко будет справиться. — Мне Макаров определенно нравится,— сказал Бе- 202 лый.— Толковый адмирал и штаб себе подобрал непло-
хой. Молас серьезный и знающий человек, Агапеев — умница. — А Дукельский и скандалист и пьяница,— перебил его Стессель,— я по докладам полицмейстера знаю о его художествах. — Зато под стать Макарову — видный и красивый мужчина,— вступилась генеральша. — Заполонили ваше сердце самотопы, Вера Алексеев- на,— вздохнул Никитин. — Заодно пленили они и нашего Василия Федорови- ча,— съехидничал Фок. — Это верно! За последнее время ты, В^асилий Федо- рович, что-то уж больно тесно связался .с моряками. В морском штабе бываешь чаще, чем у меня,— упрекнул Белого Стессель. — Для пользы службы, Анатолий Михайлович, да и поучиться нам есть чему у моряков. — Нам у самотопов! Интересно чему?—^вскинулся Никитин. — Правилам стрельбы морской артиллерии, морским сигналам, одним словом, найдется чему. — Пусть уж лучше они учатся у нас нашим правилам и сигналам,— неодобрительно отозвался Стессель. — А у вас какое мнение сложилось о Макарове, Ро- ман Исидорович? — спросила Вера Алексеевна почти все время молчавшего Кондратенко. — Цыплят по осени считают,— схитрил генерал,— по- живем — увидим. Гости стали расходиться. Визит к Стесселю заметно расстроил Макарова, и на обратном пути он почти все время молчал. — Нездоровое отношение к флоту в Артуре,— нако- нец сумрачно заметил адмирал. — Оно характерно для здешнего сухопутного началь- ства,— ответил Молас.— Нас обвиняют в потере «Варя- га», «Корейца», «Енисея» и «Боярина», а также и за два- дцать шестое января, когда мы, по мнению генералов, не приняли должных мер по охране эскадры. — К последнему обвинению присоединяюсь и я. Еще до объявления войны следовало сделать все возможное для охраны эскадры и держать ее на внутреннем рейде. Я это предвидел, об этом, писал, но меня не послушали. Все это показывает на отсутствие твердости в командова- нии эскадрой. С этим надо немедленно покончить. На сплетни же артурских кумушек, хотя бы и в генеральских мундирах, нечего обращать внимания. 203
-— Я постараюсь возможно скорее сгладить сущест- вующие шероховатости,— произнес Агапеев. По прибытии на «Петропавловск» Макаров просмот- рел в штабе полученные бумаги и вернулся ночевать на «Аскольд». Весь вечер он разрабатывал план усиленной разведки миноносцами в районе островов Элиот, где, по слухам, намечалось сосредоточение японских судов. Было уже поздно, когда он закончил подробный доклад намест- нику о своих мероприятиях в Артуре. В ночь на 26 февраля Макаров решил произвести ми- ноносцами разведку побережья Квантуна и детально осмотреть бухты в этом районе, а также на островах Эли- от и Блонд. Эти острова расположены в восьмидесяти ми- лях от Порт-Артура и всего в десяти милях от бухты Бид- зиво, которая являлась удобным местом высадки десанта на Квантунском полуострове. Помимо этого, острова име- ли хорошо закрытую стоянку для флота. Занятие их пре- доставило бы японскому флоту прекрасную базу для действий против Порт-Артура, и притом в непосредствен- ной близости от русской крепости. Днем к адмиралу был вызван командующий отрядом миноносцев капитан пер- вого ранга Матусевич. Несмотря на свой возраст и чин, он сильно побаивался крутоватого и быстрого на распра- ву адмирала. — По приказанию вашего превосходительства при- был,— вытянулся он перед Макаровым, стараясь по выражению его лица угадать, что готовит ему судьба — крепкую ли нахлобучку за какие-либо непорядки в под- чиненном ему отряде, или дело обойдется и без этого. Но адмирал задумчиво поглаживал свою шелкови- стую бороду, видимо, чем-то озабоченный. — Я вызвал вас к себе, Николай Алексеевич, по сле- дующему поводу.— И адмирал изложил ему свои предпо- ложения о производстве ночной разведки. — Кого бы вы порекомендовали направить в этот, надо прямо сказать, опасный рейд? Тут нужен смелый, находчивый командир, с большим опытом и вполне ис- правный миноносец с хорошим ходом,— закончил Мака- ров. Матусевич начал перечислять фамилии своих подчи- ненных, давая им и миноносцам краткие характеристики. Макаров при этом делал в тетради замечания. После тщательного отбора остановились на миноносцах «Реши- тельный» и «Стерегущий». Первым командовал капитан второго ранга Боссе, а вторым — лейтенант Сергеев. Оба 204 они тотчас же были вызваны в штаб эскадры.
Сорокалетний Боссе отличался добродушием и невоз- мутимым спокойствием. Сергеев, лишь недавно получив- ший в командование миноносец, был худощав, подвижен, горяч и считался на эскадре одним из самых лихих ко- мандиров. Сам адмирал подробно объяснил им задачу и указал наиболее интересующие его бухты и острова. — При встрече с японскими крейсерами, заградителя- ми или транспортами, пользуясь темнотой, атакуйте их с возможно более близкой дистанции, с миноносцами же без крайней необходимости в бой не ввязывайтесь, так как почти наверняка они будут иметь превосходство над вами в отношении хода,— предупреждал Макаров обоих командиров. Миноносцы должны были выйти в восьмом часу вече- ра, с наступлением темноты, но они задержались с при- емкой угля и воды и к указанному времени не были го- товы. Макаров приказал ему доложить о времени выхода судов и теперь нервничал, ежеминутно справляясь о го- товности миноносцев к выходу. Наконец, не вытерпев, он вызвал к себе Матусевича и устроил ему хорошую голо- вомойку. — По возвращении кораблей обоих командиров спи- сать в экипаж за полную их непригодность к занятию командных должностей,— приказал Макаров. — Виновато Управление порта, которое не позаботи- лось о своевременной доставке угля и воды, хотя еще ут- ром я лично предупредил адмирала Греве о ночном рей- де,— оправдывался Матусевич. — Адмиралу Греве объявляю выговор, а вам прика- зываю обеспечить скорейший выход миноносцев,— бро- сил Макаров. Матусевич поспешил уйтг — Не военные корабли, а брандвахты какие-то! На выход в море требуется чуть ли не полсуток! — возму- щался адмирал. Минут через двадцать ему наконец доложили о выхо- де кораблей. Макаров успокоился. Предвидя беспокой- ную ночь, он прилег, не раздеваясь, на диван, ежеминутно поджидая известий об ушедших в море судах. Ночь выдалась тихая, но темная. Низкие густые тучи плотно закрывали все небо. «Решительный» и «Стерегущий», шедшие под коман- дой капитана второго ранга Боссе, сразу по выходе из Артура исчезли в ночной мгле. Головным шел «Реши- тельный», за ним в четверти кабельтова — «Стерегущий». Ввиду возможности ежеминутного столкновения с япон- 205
цами на обоих миноносцах были заряжены все пушки и минные аппараты, и матросы повахтенно находились при них, расположившись группами тут же на палубе. Всмат- риваясь в ночную мглу, они тихо беседовали между собой. Главной темой разговоров был приезд нового командую- щего флотом. Не прошло и суток с момента появления в Артуре адмирала Макарова, а среди матросов сложи- лись о нем уже целые легенды. — Рабочих в порту с матросами поравнял, даром что они вольные,— повествовал комендор носового орудия. — И жалованье им тоже матросское положил? — на- смешливо спросили из темноты. — Дурак! Кому же охота за матросские гроши ра- ботать! Харчи он им дал: матросские да разрешил пользоваться матросской баней и жить в казенной ка- зарме. — И с бабами? — не унимался насмешник. — Всем приказал по бабе выдать! Тебя, дурака, толь- ко без нее оставил за глупость. — Эту сволочь, Вирена, слыхать, страсть как ругал. Мне, говорит, такого командира, что матросов на кораб- ле, как арестантов, держит, не надо,— продолжал комен- дор. — Врешь! Вирен от всех адмиралов только благодар- ности получал за тиранство свое над матросами. «Баян» у начальства почитается за самый лучший из кораблей,— усомнился один из матросов. — Почуял, значит, старик за порядками и непорядки. Уехал с «Б,аяна» страсть сердитый. — Миноносец «Страшный» чисто весь облазил. Даже в гальюн матросский и в тот зашел,— поддержал комен- дор Ситкин. — Ишь ты! Видать, по морскому делу большой дока. Боцмана Демчука в лицо признал и поздоровкался с ним на особо, даром что Демчук с ним годов десять тому назад, если не боле, плавал. Рассказывали, что адмирал всех своих матросов в личность помнит, чуть ли не с мичманских своих чинов. На мостике офицеры тоже говорили о Макарове. — Этот спать эскадре не даст! У него броненосцы за миноносцами поспевать будут,— уверял командир лейте- нант Сергеев,— я с ним в Балтике плавал. — Всем артурским девчонкам теперь амба будет. На берег съезжать будем только по праздникам, как в от- пуск в корпусе ходили,— вздохнул мичман Кудревич. 206 •— Больше денег в кармане останется. А девчонки
себе кавалеров из сухопутных найдут,— возразил ему лейтенант Головизнин. — Счастливый он — не успел приехать, как и «Ретви- зан» сняли с мели! Сколько раз прежде неудачи были, а тут сразу все как по маслу пошло,— восторженно про- говорил Кудревич. — Не в счастье дело, Сережа, а в уме,— ответил ему Головизнин. — Нам-то сегодня повезет? — усмехнувшись, спросил Сергеев. «Решительный» и «Стерегущий» уже несколько часов блуждали по морю, но так и не обнаружили стоянки япон- ского флота. Командир «Решительного» Боссе решил воз- вращаться в Артур. Уменьшив ход своего миноносца, Боссе подошел к «Стерегущему» и по мегафону передал голосом распоряжение Сергееву о возвращении на базу. Оба миноносца направились к Артуру. Чуть забрезжил рассвет. В белесоватой туманной мгле Сергеев, внима- тельно следивший за горизонтом в бинокль, неожиданно увидел многочисленные дымы. Лейтенант вгляделся в них — сомнений не было: перед ним находилась вся япон- ская эскадра. Сергеев, недавно принявший командование «Стерегу- щим», плохо еще знал в лицо своих матросов. Дай коман- да не успела хорошо познакомиться друге другом: доб- рую половину экипажа недавно укомплектовали матроса- ми с других кораблей. Однако растерянности Сергеев не заметил. Наоборот, люди чувствовали себя уверенно, спокойно. Изредка слышались шутки и смех. Взглянув на японцев, Сергеев заметил, что они на ходу меняли строй, готовясь к бою. Увидели это и матросы. Лица их посуровели, сами собой смолкли шутки. Для всех было ясно: предстоит трудный бой. Первые залпы создали сразу тяжелое положение на корабле: были подбиты почти все орудия, вышла из строя машина. Миноносец остановился. Трудно было и на «Решительном». Однако Боссе, уже тяжело раненный, отдал приказ вернуться к «Стерегу- щему» и постараться прикрыть его своим огнем. Меткий огонь «Решительного» заставил японские миноносцы не- сколько отойти, один из них стал сильно парить. На «Сте- регущем» тем временем починили машину, и «оба мино- носца вновь двинулись к Артуру. Но японские минные крейсера обрушили яростный огонь на идущий последним «Стерегущий». Осколком снаряда был ранен в голову Сергеев. 207
Вышли из строя подбитые орудия. Только Ситкин на носу продолжал вести огонь да кормовой минный аппа- рат выпустил мину по приближающимся японцам, но не попал. С каждой минутой количество раненых все увеличива- лось,— у орудий почти не осталось прислуги. — Ваше благородие,— обратился к командиру Сит- кин,— дозвольте пару духов вызвать на помощь к ору- диям? — У них своего дела хватит, машина все время рабо- тает с перебоями. — Могу дать двух кочегаров на подачу,— ответил поднявшийся на палубу инженер-механик Анастасов.— Ситкин и Глебов, идите к новому орудию! Примолкнувшее было орудие заговорило снова, но тут очередной снаряд, попавший в миноносец, вызвал пожар, который быстро начал распространяться по кораблю. Пробили дробь-тревогу. Матросы бросились тушить по- жар. Орудия замолчали. Японцы, видя беспомощность миноносца, приблизились к нему на торпедный выстрел. Воспользовавшись этим, лейтенант Головизнин навел на врага торпедный аппарат. Грянул залп. Воздух потряс грохот взрыва. Высоко вскинулся вверх столб дыма и пара — вражеский корабль исчез в пенящемся водово- роте... К ногам матроса Иванова упал боевой стеньговый флаг, сбитый японским снарядом. — Поработай-ка, друг, малость за меня,— сказал Иванов, передавая тяжелый насос Ситкину,— а я в мо- мент обернусь: видишь, какое дело — флаг японец сбил. Бережно засунув полотнище за пазуху, матрос стал взбираться на мачту. Осколок снаряда ударил в плечо, рука повисла плетью. «Только бы добраться, только бы успеть...» — настойчиво билась мысль. Собрав последние силы, Иванов прикрепил флаг к мачте и, сбитый оскол- ком, рухнул на палубу. Напрасно «Решительный», спасая товарища, бросился на противника. Японцы отгоняли его сосредоточенным ар- тиллерийским огнем, видимо решив сначала расправить- ся с подбитым, потерявшим способность управления ми- ноносцем. Боссе трезво оценил положение: силы были больше чем не равны. Ясно, что через несколько минут его мино- носец тоже окажется в положении «Стерегущего». Выход только один — не медля ни минуты, постараться пробить- 208 ся в Артур, вызвать на помощь эскадру. Воспользовав-
шись тем, что японцы обрушились на «Стерегущего», Боссе, исправив машину, двинулся в Артур. Тем временем японцы подошли почти вплотную к «Стерегущему», расстреливая его в упор. Осколком круп- ного снаряда был убит Кудревич. Поддерживаемый двумя матросами, на палубе по- явился Сергеев. Он окинул взглядом свой израненный корабль, немногих оставшихся в живых матросов. — Спасибо, братцы, за геройскую службу,— собирая последние силы, сказал командир, обращаясь к близстоя- щим матросам.— Врагу «Стерегущего» не сдавать! По- мните— это русский корабль, а русский корабль врагу не сдается! Ведите меня на капитанский мостик. Хочу умереть на посту! Но подняться на мостик Сергеев уже не смог, силы оставили его, он умер от потери крови. Подошедшие вплотную японцы стали расстреливать людей из пулемета и винтовок. Одним из первых упал Головизнин, принявший командование миноносцем, вско- ре был убит и инженер-механик Анастасов, вступивший в командование «Стерегущим» после Головизнина. Палуба опустела, но японцы продолжали поливать миноносец огнем. Обреченный корабль, безмолвный, не отвечающий на залпы врага, казался страшным. Японцы, не осмеливаясь близко подойти к миноносцу, спустили шлюпки. Воору- женные ружьями с примкнутыми штыками, японские ма- тросы боязливо поднялись на палубу, на которой, кроме трупов да тяжело раненных, никого не нашли. Осмелев, они рассыпались по всему кораблю. Вдруг из машинного отделения раздались выстрелы. 11есколько русских матросов, забаррикадировавшись, ре- шили сопротивляться до последнего. — Помни, ребята, наказ командира — корабль не сда- вать! — старательно целясь, сказал трюмный машинист Василий Новиков.— Покажем японцу кузькину мать. Давай, Бабкин,— обратился он к квартирмейстеру,— бери машинистов Апришко с Николаевым, сбивай болты кингстонов, а я покараулю дверь. Болты заржавели и поддавались с трудом. Наконец тонкая струя воды брызнула в чуть заметную щель. — Все, братцы, конец,— тихо проговорил Бабкин.— Давай попрощаемся... — Ну что ж, ребята, прощай,— так же тихо отклик- нулся Новиков.— Недолго мне с вами пришлось вести анакомство... 209
— Ничего! На том свете к апостолу Павлу в пивнуш- ку вместе сходим,— обнимая Новикова, ответил Нико- лаев. В дверь машинного отделения забарабанили прикла- дами. — Сдавайся, русска матроса! Пленнитца холосо есть! — кричали японцы. — Слушайте, косорылые черти, если русский язык понимаете,— донеслось из машинного отделения.— Не ходить нашему «Стерегущему» под японским флагом. Мы погибнем вместе с ним, но русского флота не по- срамим! Миноносец стал быстро погружаться в воду. Крей- сер, уже было подавший на нос «Стерегущему» конец для его буксировки, спешно обрубил буксир. Вскоре на поверхности воды барахталось лишь несколько раненых русских матросов. Добыча ускользнула из рук японцев. Между тем Боссе, оглохший и израненный, сам довел миноносец до гавани. Когда наконец, едва держась на ногах от слабости, он явился к Макарову, то смог толь- ко сказать: «Потерял миноносец, ничего не слышу»,— и тут же упал без сознания. Поняв, в чем дело, Макаров немедленно приказал «Новику» и «Баяну» выйти в море на помощь «Стерегущему». Сам он, с Дукельским и Агапеевым, решил перейти на «Новик». Узнав об этом, командир «Аскольда» Грамматчиков и Дукельский стали его отговаривать. — «Новик» — легкий крейсер, лишенный брони. До- статочно одного попадания хотя бы шестидюймового снаряда, и он выйдет из строя. В каком тогда положении окажетесь вы, ваше превосходительство? — урезонивал Грамматчиков. — «Баян» более подходит для вас, ваше превосхо- дительство,— вторил ему Дукельский,— ход у него почти тот же, что и у «Новика», и он крейсер бронированный. — Я вас, лейтенант Дукельский, не задерживаю,— раздраженно ответил Макаров.— Если вы находите бо- лее удобным «Баян», отправляйтесь туда, а я предпочи- таю «Новик». Грамматчиков сконфуженно замолчал, Дукельский же, покраснев, попросил у адмирала разрешения сопро- вождать его на любом корабле или даже в шлюпке. Эссен встретил адмирала у трапа и тотчас же полу- чил приказание выйти в море. Обойдя наскоро крейсер, Макаров поднялся на 210 мостик. «Новик» уже вышел на внешний рейд и полным
ходом двигался к месту сражения «Стерегущего» с японскими кораблями. В кильватер, едва поспевая за проворным «Новиком», шел «Баян». Было уже совсем светло. На горизонте, на фоне темного неприветливого моря, виднелись тесно сгруппировавшиеся японские корабли. Но стрельбы не было,— бой уже кончился. На палубе все напряженно вглядывались вдаль. Макаров в бинокль первый заметил гибнущий миноносец. — «Стерегущий» уже взят на буксир. Самый пол- ный, вперед! — приказал он Эссену.— Передать то же на «Баян»! Адмирал понимал, что в эти немногие минуты ре- шается судьба миноносца, и настойчиво требовал уве- личения хода,хотя крейсер шел на предельной скорости. По вдруг «Стерегущий» стал быстро погружаться в воду.. Видно было, как японцы поспешно спускались в шлюпки и торопливо отплывали от него. Через мгнове- ние миноносец исчез под водой. На палубе пронесся тяжелый вздох. Матросы крестились. Макаров последо- вал их примеру. Крейсера продолжали идти прежним курсом, и японцы начали отходить, лениво отстрели- ваясь. Когда «Новик» подошел к месту гибели «Стере- гущего», на поверхности, кроме плавающих обломков,, ничего не было. На горизонте стали вырисовываться многочисленные корабли японской эскадры, и, не желая ввязываться в бой, адмирал лег на обратный курс. Противник следом? за крейсерами стал приближаться к крепости. Агапеев развернул план расположения береговых батарей и стал их разыскивать в бинокль среди серых прибрежных скал. Береговые батареи молчали, и определить их распо- ложение, за исключением видной издалека батареи Золотой горы, было почти невозможно. Но вот у подош- вы горы блеснуло несколько выстрелов. Легкий дым* быстро рассеялся. — Никак, Электрический Утес стал стрелять бездым- ным порохом,— радостно показал Эссен Макарову на знаменитую батарею.— Теперь, ваше превосходительст- во, смотрите на японскую эскадру — она, наверное, сей- час получит хороший гостинец от наших друзей артил- леристов. Макаров перевел бинокль на японцев и тотчас же увидел, как вокруг головного корабля поднялось не- сколько водяных столбов, а на корабле появилось густое облако черного дыма. 2ГГ
— Есть! С первого залпа взяли под накрытие. Это, я понимаю, стрельба! — восторгался Эссен. — Кто там командует батареей? — заинтересовался Макаров. — Капитан Жуковский,— ответил Дукельский. — Там есть еще замечательный артиллерист,— огромный такой поручик, как его?.. Ваш приятель,— обратился Эссен к лейтенанту. — Поручик Борейко,— подсказал тот. — Да, да. Он целые дни проводит на батарее и все работает над усовершенствованием правил и таблиц стрельбы. — Значит, Жуковский сумел подобрать хороших офицеров. Не следует, однако, забывать и о нижних чинах. Они должны не только безукоризненно работать у орудий, но и любить свое артиллерийское дело. Тогда хороший результат всегда будет обеспечен,— прогово- рил Макаров. — Еще залп,— показал на Утес Агапеев. Снаряды опять упали вблизи японцев. На головном корабле начался пожар, и он стал уходить в море. Япон- ская эскадра, дав с предельной дистанции несколько выстрелов по крейсерам и берегу, скрылась за Ляоте- шанем, и только несколько легких судов остались против Артура. Едва успел «Новик» стать на якорь, как около него неожиданно упал снаряд. Макаров приказал справиться на Золотой горе, откуда обстреливается порт, так как перед Артуром виднелись на горизонте лишь мелкие японские корабли. Грохот канонады из-за Ляотешаня указал направ- ление, с которого японцы повели бомбардировку порта. Несколько снарядов опять легло около русских судов. На кораблях пробили тревогу и приготовились к приня- тию боя, стоя на якорях. Но противник был невидим, а выйти в море ввиду отлива было невозможно. — В этом молчании эскадры и береговых батарей, спокойно расстреливаемых японцами, много унизитель- ного для крепости и флота,— возмущался Макаров, наблюдая с «Петропавловска» за обстрелом. Сперва японцы огонь всех своих броненосцев и бро- неносных крейсеров сосредоточили на эскадре. Легкие их суда издали вели наблюдение за результатами стрельбы и передавали их броненосцам. Разгадав это, адмирал приказал кораблям укрыться за Золотой горой 212 и Тигровым полуостровом. Лишившись возможности
вести наблюдение, японцы перешли на обстрел площа- дей, наугад засыпая различные участки порта. С мости- ка «Петропавловска» было видно, как снаряды ложи- лись на пустом месте. Все же один из снарядов попал в носовую башню на «Ретвизане», затем два снаряда попали в «Аскольд», везде обошлось без потерь. — Ваше превосходительство,— подошел к Макарову Агапеев,— не думаете ли вы, что за бомбардировкой последует высадка десанта в районе Голубиной бухты? — Транспортов сегодня нигде не было видно, кроме того, через два часа начнется прилив, и наши броненос- цы смогут выйти в море для атаки японцев. За это вре- мя много не высадишь, да еще на здешнем мелководье, когда придется издалека переправлять десант на лодках. Все же необходимо предупредить крепость о воз- можности попыток высадки японцев. — Тогда я сейчас отправлюсь на берег в штаб гене- рала Стесселя. — Напишите от моего имени коротенькую записку генералу о необходимости усиления береговой охраны с суши. — Слушаюсь, сейчас будет сделано. Через пять минут шлюпка с Агапеевым отчалила от «Петропавловска» и заныряла по волнам под обстрелом. — Раз японцы могут нас обстреливать через Ляоте- шань, то, значит, и мы можем их обстрелять таким же способом. Для этого нам необходимо лишь устроить наблюдательный пункт на одной из вершин Ляотешаня и соединяться с ним флагами или, еще лучше — по телефону. Надо поручить флагманскому артиллеристу немедленно осуществить это,— проговорил Макаров. Обстреляв бассейн, японцы перенесли огонь на город. То тут, то там — в Старом, а затем и в Новом городе — начали подниматься колоссальные столбы дыма и пыли, отливавшие особым красно-желтым блеском. Улицы опустели, магазины закрылись, и все поспешили забрать- ся в подвалы, ледники, погреба... Только неугомонные уличные мальчишки при каждом разрыве бежали осмат- ривать причиненные повреждения и разбегались, услы- шав рев нового снаряда. Рабочие в порту, бросившие было работу при первых попаданиях снарядов, вскоре опять вернулись в мастер- ские и приступили к работе, прислушиваясь к грохоту близко рвущихся снарядов. Но в самые доки ни один из них не попал. Едва Агапеев успел добраться до штаба крепости, 213
как начался обстрел города. Стессель, из окна своей комнаты наблюдавший за бомбардировкой порта и эскадры, встретил полковника весьма нелюбезно. — Я только что хотел послать Макарову просьбу выйти в море и атаковать японцев. Пора нашим моряч- кам набраться храбрости и высунуть свой нос в море. — Вы, ваше превосходительство, несправедливы к мо- рякам. С приездом адмирала Макарова они все время готовятся к выходу в море...— возразил Агапеев. — Не вижу и не знаю, к чему они готовятся, но несомненно, нто эскадра по-прежнему предпочитает отстаиваться в порту, чем сражаться .с японцами. — Отлив мешает эскадре в настоящий момент выйти в море. — Не надо было забираться в порт. Ожидали бы отлива на внешнем рейде под прикрытием береговых батарей. — Там трудно предохранить корабли от ночного нападения японских миноносцев. — Все это пустые отговорки! Попросту моряки трусят и предпочитают прятаться за спину крепости. Вы зачем, собственно, пожаловали ко мне, полковник? Агапеев передал генералу пакет от Макарова. — Кто это дал право командующему флотом указы- вать мне, какие меры следует принимать для обороны подступов к крепости?—обрушился Стессель на по- сланца, прочитав письмо адмирала. — Адмирал Макаров лишь сообщает вам о своих опасениях возможности высадки десанта под Ляотеша- нем. — Его мнение меня совершенно не интересует. Со- всем зазнался ваш Макаров, придется его одернуть и поставить на место. Сейчас я напишу ему ответ. Грохот близкого разрыва заставил обоих вздрогнуть. — Этого еще не хватало! По милости наших моря- ков мы ежеминутно подвергаемся смертельной опас- ности. Передайте Макарову мое категорическое требо- вание— любыми мерами предотвратить впредь бомбар- дировку Артура с моря. Пусть часть кораблей постоянно дежурит на внешнем рейде и вступает в бой с японцами, как только они приблизятся к крепости. — Наш флот настолько слабее японского...— начал было Агапеев, но грохот взрыва не дал ему закончить. Перед самым домом взвился огромный столб дыма, посыпались стекла и штукатурка. Генерал в ужасе от* £14 скочил в глубь комнаты и закрестился.
— Сохрани: меня, боже, великой милостью твоей,— прошептал он. — Вьг бы, ваше превосходительство, лучше укрылись в блиндаже на время бомбардировки,— посоветовал Агапеев. — Нет еще у меня блиндажей. Макарову хорошо там сидеть за толстой броней, ему никакие японские снаряды не страшны, а мы здесь ежесекундно рискуем погибнуть во время обстрела. Генерал перешел в другую комнату, выходящую окнами на двор. В дверь постучали, и вошел подпол- ковник Дмитриевский, из штаба крепости. — Ваше превосходительство, штаб Седьмой диви- зии сообщает, что со стороны Голубиной бухты слышна сильная ружейная перестрелка,— доложил он. — Возможно, что это попытка высадить десант,— заметил Агапеев. — Вы думаете, полковник? — испуганно посмотрел па него Стессель. — Так предполагает адмирал Макаров... — Это, это черт знает что такое! Допустить высад- ку десанта рядом с Артуром! Среди бела дня! При наличии нескольких десятков боевых судов! — возмутил- ся генерал.— Сейчас же отправлю наместнику телеграм- му с просьбой убрать отсюда Макарова. В Артуре такой адмирал не нужен. — Прошу прощения, ваше превосходительство,— вмешался Дмитриевский.— Сообщение штаба Седьмой дивизии весьма тревожно, и необходимо принять самые срочные меры. — Вызвать ко мне Кондратенко. Я посоветуюсь с ним. — Надо торопиться, ваше превосходительство. Раз- решите, я сам съезжу jc генералу Кондратенко и с ним в штабе договорюсь обо всем. О принятых мерах мы сообщим вам через ординарца или по телефону,— пред- ложил Агапеев. — Буду очень благодарен. Я прикажу вам подать верховую лошадь с ординарцем. Дмитриевский понадо- бится мне здесь,— тотчас согласился Стессель. Через несколько минут Агапеев уже скакал по улице, направляясь в Новый город, где находился штаб Седьмой дивизии. Несмотря на довольно сильный об- стрел, в городе не было заметно разрушений. Кое-где вылетели стекла, на мостовых виднелись воронки от разрывов снарядов и валялись опрокинутые телеграфные 215.
и телефонные столбы, опутанные порванной проволо- кой. Когда Агапеев миновал Старый город и выехал на дамбу, соединяющую Старый и Новый город, японцы внезапно перенесли огонь на Новый город, который мгновенно окутался облаками пыли и дыма. Грохот взрывов заглушал истерические вопли обезумевших от ужаса людей, которые бежали, неся на руках детей, гнали перед собой испуганных коров и отчаянно виз- жавших свиней. Поджав хвосты, рядом стремительно неслись собаки. Агапеев не рискнул ехать дальше и придержал ло- шадь. Он не заметил, как к нему подъехал Кондратенко вместе с начальником пограничной стражи подполков- ником Бутусовым. — Смею вас заверить, ваше превосходительство, что никакого японского десанта нет. Иначе я бы это знал от своих пограничников. Да и китайцы не были бы так спокойны, как сейчас,— уверял Бутусов. — Чем же вы объясняете ту стрельбу, которую вы сами слышали со стороны Голубиной бухты? — спросил Кондратенко. — Пока ничего об этом сказать не могу и еду туда с целью выяснить, в чем дело. — Здравия желаю вашему превосходительству! — заметив их, подъехал к генералу Агапеев.— Я направ- лен генералом Стесселем в штаб вашей дивизии с при- казанием двинуть полки дивизии с артиллерией в Голу- биную бухту, где, по-видимому, происходит высадка японского десанта. — Значит, нам по дороге! Прошу присоединиться к нам. Как только выясним, кто и по ком стреляет, кон- ным ординарцем донесем в штаб крепости,— решил Кондратенко и тронул лошадь широкой рысью. Между тем обстрел Нового города прекратился, и можно было проехать через него. Тут тоже не было силь- ных разрушений, хотя все улицы были усыпаны битым стеклом и известкой. — Не столько разрушений, сколько шуму! — заметил Кондратенко. — Важно моральное действие бомбардировки на наши тылы. Они у нас слабонервны и легко впадают в панику,— проговорил Агапеев. — Вы имеете в виду штаб крепости? — улыбнулся генерал. 216 — Только что имел возможность наблюдать впечат*
ление обстрела на этот штаб,— отозвался Агапеев. — К сожалению, у генерала Стесселя частенько пошаливают нервы. Вероятно, и сегодня он чувствует себя не в своей тарелке. — Ваши предположения, ваше превосходительство, совершенно справедливы. Разговаривая таким образом, Кондратенко со своими спутниками скоро догнал колонну войск, двигающуюся по шоссе к Голубиной бухте. Тяжело нагруженные винтовками и вещевыми мешками, солдаты шли не в ногу, многие выходили из строя и садились у обочины, перематывая портянки. — Сразу видно, что полк недавно сформирован! — сказал Агапеев. — Это Двадцать восьмой полк. Он еще даже не вполне укомплектован, новобранцы и запасные продол- жают прибывать каждый день. Где командир полка? — спросил Кондратенко у одного из офицеров. — Не могу знать, где-то впереди,— отозвался тот. — Наведите порядок в роте и следите за его сохра- нением на походе,— сделал замечание генерал и напра- вился дальше. Обгоняя роты, он на ходу здоровался с солдатами, которые отвечали вразброд, с удивлением глядя на неиз- вестно откуда взявшееся начальство. Во главе полка на жирной лошади медленно ехал командир полка полковник Мурман. Полный, уже силь- но пожилой человек, лет за пятьдесят, в очках и со свисшими вниз длинными запорожскими усами, он писклявым бабьим голосом подал команду: «Смир- по!» — и подъехал с рапортом к Кондратенко. «Каков поп, таков и приход»,— подумал Агапеев, глядя на мешковатую фигуру Мурмана. Приказав командиру немедленно привести полк в порядок, Кондратенко широкой рысью двинулся дальше. Вскоре он нагнал артиллерийский дивизион. Хорошо кормленные сильные лошади легко тащили полевые пушки. Рослые, подтянутые артиллеристы шли рядом с пушками. Едва генерал поравнялся с последней за- пряжкой, как солдаты голосом сообщили командиру дивизиона о появлении начальника дивизии, и через не? сколько минут Кондратенко увидел скакавшего ему навстречу полковника Мехмандарова. Весь заросший густейшей черной бородой, которая сливалась с усами и волосами на голове, полковник 217
казался Черномором, стремительно мчавшимся на своей огромной вороной лошади. Эффектно отсалютовав шашкой, он остановил коня в нескольких шагах от гене- рала и зычным, низким голосом отдал строевой рапорт. На вопрос генерала, выслана ли вперед разведка, пол- ковник доложил, что все конные разведчики под коман- дой адъютанта дивизиона уже давно выдвинуты вперед и с минуты на минуту можно ждать от них донесения. Поблагодарив Мехмандарова за прекрасный вид его части, Кондратенко направился к идущему впереди Двадцать пятому стрелковому полку. В отличие от Двадцать восьмого, он шел в полном порядке, в ногу, соблюдая дистанцию и равнение в рядах. Командир его, полковник, четко отдал рапорт и доложил, что вперед выслана рота с пулеметами и разведчики. — Вы слышали ружейную перестрелку? — справил- ся Кондратенко. — Так точно. Временами очень даже сильную,— отозвался полковник. — Вот, например, сейчас... Спереди из-за поворота дороги донеслось несколько ружейных залпов, сменившихся частым огнем. Захле- бываясь, затакал пулемет. Затем все сразу смолкло. — По-видимому, японцы прикрывают свою высадку ружейным и пулеметным огнем с мелких судов, которые могут близко подойти к берегу,— решил Кондратенко. В это время на дороге показался старик китаец. Он шел не торопясь и даже не оглядываясь на выстрелы. К нему подъехал Бутусов и заговорил с ним по-китайски. — Что он сообщает? — поинтересовался Кондра- тенко. — Уверяет, что никаких японцев нет, а стрельбу ведет «русска капитан»,— ответил подполковник. Китаец подошел сам и, низко кланяясь, продолжал что-то бормотать. — Японси нет, китайси бойся нет,— разобрал гене- рал. — Кто же тогда стреляет? — недоумевал командир полка. — Русска капитана, пу, пу, пу,— подняв руки, как для стрельбы, ответил китаец. — Поехали вперед,— решил Кондратенко и вместе с Агапеевым и несколькими разведчиками поскакал по шоссе. За поворотом перед ними открылась широкая пано- 218 рама моря с четко видимыми километрах в пяти от
берега японскими кораблями. Ни на море, ни у берега не было ни одной лодки. — Где же десант? — в один голос воскликнули все. — Его нет и не было!—убежденно ответил Буту- сов.— Китайцы давно об этом бы знали, конечно, нахо- дились бы в большом страхе. Неожиданно в стороне от дороги раздался резкий свист, и тотчас затрещали ружейные выстрелы. Испуган- ные лошади бросились в сторону. — Что за черт! Стреляют, а пуль нет! — удивился генерал. — Я сейчас узнаю, в чем дело! — И Агапеев, пере- скочив через канаву, поскакал напрямик по сжатому полю. Скоро он увидел стрелковую цепь, совершавшую перебежку. Сзади нее спокойно ходил поручик и поправ- лял солдат. — Помни, ребята, когда соседний взвод побежит, усиленно стреляй, поддерживай его своим огнем,— пояснил он и громко свистнул. Цепь побежала, сопровождаемая частым огнем. — Кто вы такой?—подлетел к офицеру Агапеев. — Начальник команды разведчиков Четырнадцатого полка поручик Енджеевский. — Это вы с утра здесь стрельбой занимаетесь? — Так точно! Сейчас буду кончать занятия,— взглянул Стах на часы. — Разве вы не знаете, что японцы бомбардируют Артур? — Они мне не мешают, господин полковник. Если бы они вздумали высадить десант, то у меня для наблюде- ния высланы разведчики. Пока на море все спокойно. — Что бы вы могли сделать, имея только учебные патроны, в случае появления десанта? — У меня есть целая двуколка боевых. При появле- нии японцев рассыпал бы команду в цепь и открыл по ним огонь. Одновременно послал конного ординарца с докладом о действиях японцев в штаб крепости. Ду- маю, что продержался бы до подхода подкреплений из Артура,— спокойно отвечал поручик. — Заварили вы кашу! В штабе Седьмой дивизии решили, что японцы высаживаются в этом районе и дви- нули сюда всю Седьмую дивизию. — Об этом мне ничего не известно! Я провожу заня- тия согласно расписанию, утвержденному командиром полка,— оправдывался Енджеевский. — Прекратите огонь и отправляйтесь к генералу 219
Кондратенко. Он ждет вас на шоссе,— распорядился Агапеев. Узнав о причине переполоха, Кондратенко громко расхохотался. — Вот что значит, у страха глаза велики! Вместо того чтобы направить сюда хорошую разведку, двинули всю дивизию. На будущее время такие занятия необхо- димо все же согласовывать со штабом крепости,— решил генерал. — Вы не видели разведчиков Двадцать пятого пол- ка?— спросил у подошедшего поручика Рейс. — Так точно, видел! Они отправились по берегу моря и не хотели мне верить, что японцами здесь и не пахнет. С ними были и артиллеристы,— пояснил Стах. Тем временем японские корабли, усиленно задымив, прекратили стрельбу и начали отходить в море. Когда Стессель узнал о причине переполоха, то при- шел в неистовство и приказал посадить Енджеевского на десять суток на гауптвахту. — Да за что же, Анатолий Михайлович, вы хотите наказать этого чрезмерно старательного юношу? Он только выполнял приказ своего командира полка,— за- ступился за Енджеевского Кондратенко. — За глупость! — Последняя по уставу не наказуема,— усмехнулся Кондратенко. Но Стессель был неумолим, и в тот же день Водяга водворил Стаха на губу. Вечером, после бомбардировки, Макаров созвал экс- тренное совещание на «Петропавловске» с участием все- го генералитета крепости. К семи часам в приемной адмирала собрались уже все адмиралы и командиры судов, а также Стессель, Никитин, Кондратенко и Белый со своими адъютанта- ми,— всего человек около тридцати. Макаров, поглаживая бороду, открыл совещание коротким анализом событий минувшего дня. — Вчера у коменданта крепости я указал, что Ляо- тешань наиболее уязвимое место в обороне Артура. Не прошло и суток, как все мои опасения подтвердились. Сегодняшняя бомбардировка наглядно показала, где именно мы наименее защищены, вернее — совершенно не защищены,— продолжал Макаров.— Самое верное сред- ство раз и навсегда отучить японцев' от стрельбы через Ляотешань — это установить на нём орудия. Но этого 220 скоро не сделаешь. Нужен, по крайней мере, месяц для
постройки батарей. Поэтому я решил пока что устроить там лишь наблюдательный артиллерийский пост и со- единить его телефоном с эскадрой. — Этот вопрос нужно еще обсудить у меня в штабе. — Пока мы его будем обсуждать, японцы могут по- вторить сегодняшнюю бомбардировку. Действовать надо немедленно,— пытался урезонить Стесселя Макаров. — Если флот будет и впредь прятаться в гавани, то японцы смогут каждый день упражняться в такой стрельбе. — Эскадра, ослабленная еще двадцать шестого ян- варя, пока не в состоянии принять бой с японцами в от- крытом море, стоя же на якоре в порту, она сможет отве- чать тем же перекидным огнем через Ляотешань. — Как твое мнение, Василий Федорович? — спросил Стессель у Белого. — Предложение адмирала Макарова можно только приветствовать,— ответил генерал. — По-моему, не следует этого делать,— вмешался Никитин.— Если нужен наблюдательный пункт на Ляо- тешане, то пусть его обслуживают наши крепостные артиллеристы. — Крепостные артиллеристы незнакомы с нашими орудиями и правилами стрельбы,— возразил Молас. — Нехитрая штука и научиться,— бросил Никитин. — Быть может, мы пошлем туда представителя и от- флота, и от крепостной артиллерии? — вставил Кон- дратенко. — Я считаю, что довольно будет и одних моряков,— ответил Белый.— Пусть они наблюдают и отвечают за результаты стрельбы. — Присоединяюсь к мнению генерала Белого,— ска- зал Стессель. — Итак, морякам разрешается иметь свой наблюда- тельный пункт на вершине Ляотешаня,— иронически ре- зюмировал прения Макаров.— Перейдем теперь к вопро- су о сооружении батарей. — Тут надо договориться с крепостным инженером и нашими артиллеристами. Первый даст саперов для проведения дороги, а вторые помогут технически,— уже миролюбиво проговорил Стессель. — Поручим полковнику Агапееву согласовать все связанное с этим вопросом,— решил Макаров. — Мы от себя выделим или капитана Гобято, или прапорщика Звонарева,—предложил Белый,—они и про- ведут эту работу. 221
— Что может в артиллерии понимать прапорщик? —* удивился Никитин. — Он весьма успешно вел переделку лафетов на Электрическом Утесе,— ответил Белый.— Сейчас я ему поручил ту же работу и на других батареях. На Ляоте- шане он вполне справится. Когда перешли к обсуждению вопросов связи берега с флотом, Макаров предложил выделить матросов-сиг- нальщиков на все батареи. Стессель решительно запро- тестовал. —vHaM такой связи не надо. Сами разберем, что делается у нас перед глазами, и будем сообразно дей- ствовать. Макаров предложил Агапееву договориться об этом со штабом крепости и крепостной артиллерии. Под конец заседания Макаров сообщил, что наутро он намеревается вывести всю эскадру в море и попробо- вать поискать отдельные небольшие отряды японцев. — Нынешняя война прежде всего война за облада- ние морем. В настоящее время мы значительно слабее японцев, и, чтобы выравнять наши силы, необходимо на- падать на их отдельные корабли или маленькие отряды. В заключение не могу не выразить горячей надежды, что наши отношения с крепостью наладятся в ближайшее время,— закончил адмирал свою речь. После заседания Макаров пригласил всех ужинать на корабль. Стессель и Никитин демонстративно отка- зались и уехали, а Белый и Кондратенко приняли при- глашение. В дружеской беседе они очень быстро договорились по всем пунктам и решили на будущее время действр- вать сообща, минуя по возможности штаб крепости. — С момента своего визита к Стесселю я чувствую себя крайне расстроенным враждебным отношением ко мне крепостного начальства,— говорил Макаров.— По- скольку мы заняли Артур только для того, чтобы иметь стоянку для флота, вполне естественно, что и крепость создана для его защиты. Тем приятнее мне было так легко и просто договориться с вами, господа. — Я вполне разделяю вашу точку зрения, Степан Осипович,— ответил Белый,— и прошу завтра же при- слать матросов-сигнальщиков хотя бы на наши важней- шие батареи — Золотую гору и Электрический Утес. — В свою очередь, я прошу вас также помочь мне на Ляотешане,— попросил Макаров. 222 — Я повидаю начальника инженеров крепости пол-
ковника Григоренко,— сказал Кондратенко,— и в бли- жайшие же дни вместе с ним и Василием Федоровичем выберу там места для установки батарей; наметим по- путно и направление новых дорог. — Я надеюсь, господа, что вы позволите мне отныне считать вас своими союзниками в деле обороны Порт- Артура,— закончил адмирал. Макаров проводил генералов до самого трапа и при- казал Дукельскому сопровождать их до пристани. Когда шлюпка отошла, Макаров стал прохаживаться по па- лубе. Он понял, что сегодня он нашел себе точку опоры в Артуре. Утром Звонарев был вызван в Управление артилле- рии. Вместе с ним на линейку села и Шурка Назаренко, отправлявшаяся на курсы сестер. День выдался ясный, солнечный, слегка ветреный. Море расстилалось перед глазами до самого горизонта. Ни одного корабля, ни одного дымка не было видно. — Хорошо сегодня,— заметил Звонарев. — Должно, японцы в обед явятся. Они всегда, как только ясно, обязательно приходят к Артуру. — Вы уже привыкли к обстрелу, Шура? — Привыкла, только когда близко снаряды рвутся, то страшно бывает. Тогда я в погреб ховаюсь, и там мне совсем не страшно. — Будете сестрой, придется вам и на позициях бы- вать,— там страшнее будет, чем у нас. — Папаня намедни сказывал, что по Утесу бьют самые что ни на есть большие пушки у японцев. Хотят они его вконец разбить, чтобы он им на море не мешал. Хоть бы эта война поскорей кончилась да опять по-мир- ному жить! — Замуж торопитесь? — Об этом я и не думаю. Учиться хочу. — Зато Пахомов, верно, ждет не дождется, когда вам шестнадцать лет исполнится. — Пусть ждет, все равно я за него не пойду,— угрю- мо проговорила девушка.— Противен он мне. Разговаривая, они незаметно доехали до Управления артиллерии. Шурка Назаренко пошла к Варе, а Звона- рев к генералу. Белый встретил его очень радушно. — Я хочу поручить вам одно важное дело — установ- ку орудий на Ляотешане. Работа спешная и в двухне- дельный срок должна быть окончена,— сообщил генерал. — Боюсь, что я не справлюсь с этой работой. Я ведь еще очень мало понимаю в артиллерийском деле, 223
— Зайдите сейчас к Гобято, я ему уже говорил об этом. Звонарев откланялся и пошел в мастерские. Он не застал Гобято там, зато встретил в механическом цехе очень утомленного Братовского. — Сильно устаете? — спросил его Звонарев. — Не столько от работы, сколько от стояния под ран- цем да от внеочередных нарядов. Нельзя ли мне к вам, ваше благородие, на Электрический Утес? — попросил Братовский. — Сегодня же об этом переговорю с капитаном. Только вам делать у нас сейчас нечего. Работы по пере- делке закончились, сам я назначен на установку орудий на Ляотешане, на Электрическом, верно, не буду вовсе бывать. Звонарев вернулся в Управление, где наконец застал Гобято. — С Ляотешанем ерунда какая-то получается. Мы отдаем морякам свои пушки, они их с помощью пехоты устанавливают, а обслуживать батареи будем мы, а не моряки. Пока все это не разъяснится, к этой работе при- ступать нечего. Вас же попрошу сейчас побывать на Двадцать второй батарее у Вамензона. Посмотрите, в каком состоянии у них орудия и лафеты, можно ли им увеличить заряд для получения большей дальности. Что же касается углов возвышения, так они и сейчас стре- ляют при предельном возвышении. Лошадь вам сейчас подадут, я уже об этом распорядился. Двадцать вторая батарея шестидюймовых береговых пушек Канэ была расположена на самом левом фланге берегового фронта, на стыке с сухопутной линией обо- роны. Благодаря этому она была приспособлена почти к круговому обстрелу и в сторону моря и в сторону суши. Дорога туда шла в объезд Золотой горы с севера, .где ее отроги значительно понижались. По пути они минова- ли так называемые дачные места, куда переезжали в летнее время семьи офицеров порт-артурского гарни- зона. Здесь берег спускался к морю более полого, расти- тельность была сравнительно богаче и, наконец, имелось несколько небольших пляжиков для купанья. Сейчас все дачи были заколочены, заборы у палисадников полома- ны, и только собаки уныло бродили между строениями. Дальше до батареи шло шоссе, по которому пришлось ехать около часа. В складках прибрежных сопок расположились казар- 224 мы для артиллеристов. Тут же вблизи в небольшой до-
линке находился офицерский флигель, к которому и подъехал Звонарев. Командир батареи капитан Вамензон был предупре- жден Гобято о приезде прапорщика и встретил его, как жданного гостя. — Милости прошу! Очень рад вас видеть. Я столько наслышался о ваших успехах по переделке орудий, что давно хотел познакомиться с вами,— рассыпался он, крепко пожимая руку Звонареву.— Быть может, переку- сите с дороги? Я только что сел за стол,— пригласил Вамензон. — Не откажусь, так как сегодня еще ничего не ел с самого утра,— согласился Звонарев. Капитан ввел его в маленькую столовую, в углу ко- торой виднелась большая икона с горящей перед ней лампадкой. В комнате уже был накрыт стол на две пер- соны, стояли миски с борщом и кашей. — Прошу садиться,— подставил стул капитан.— Пи- таюсь я из солдатского котла. «Щи да каша — пища наша», как говорит наша русская пословица. Это и де- шевле и лучше в отношении контроля за солдатской едой. Артельщики все воры и жулики, за ними всегда нужен глаз да глаз. У меня на этот счет очень строго: как начнет плохо кормить, проворуется,— долой! Каше- вару, кроме того, задницу полирую время от времени,— распространялся капитан.— Золотой народ наши солда- тики: неприхотливы, терпеливы, богобоязненны, царя- батюшку любят до самозабвения. Конечно, есть отдель- ные прохвосты, но с ними я не церемонюсь. Кулак и розга прекрасно исправляют самых строптивых. Выпьем же за наш великий русский народ,— налил капитан две боль- шие рюмки водки. Звонарев с ним чокнулся. Щи были жирные, наваристые, с крошеным мясом. Каша, поджаренная с салом, так и таяла во рту. Хлеб был хотя и черный, но хорошо выпеченный. — У вас прекрасно кормят в роте,— похвалил Зво- нарев.— На Электрическом Утесе, к сожалению, гораздо хуже. — Воруют сильно, потому и пища у вас плохая. У Жуковского жену и детей из-под носа украдут, он и то не заметит: витает где-то в облаках. Все со своей куль- турностью носится: «Я против порки и мордобоя, я за развитого и образованного солдата...»,— а на деле у вас, простите,— кабак,— критиковал Вамензон.— Из вашей роты по всей артиллерии либеральная зараза ползет. 225
Солдаты-то у вас чуть ли не газеты читают. Это же пол- ный разврат! Начнет солдат газеты читать, начнет думать,— мало ли до чего он додумается! Нет уж, я предпочитаю иметь у себя неграмотных. Да и на что это солдату? Он должен только выполнять приказания начальства, думать ему совершенно не о чем и незачем: за него обо всем начальство подумает. Право, я считаю, что хорошо было бы иметь солдат совсем даже без голо- вы. В сущности, она им совершенно не нужна, разве только для украшения! — А как же фейерверкеры, наводчики, писаря? — Этим, пожалуй, можно было бы оставить головы вроде органчика, чтобы заводить их, когда нужно. — Я не разделяю вашей точки зрения, господин капитан. Современная военная техника, насколько я с ней познакомился, требует известного культурного уровня. — К сожалению, вы во многом правы. В этом все наше несчастье. Но образованный солдат всегда в то же время будет и развращенным. Избежать этого очень трудно, если не невозможно. Всегда найдутся подлые аги- таторы, которые сумеют быстро развратить любого сол- дата. С этими подлецами я расправлялся бы беспощад- но,— всех вешал бы, как бешеных собак, особенно про- клятых жидов. Ненавижу это иудино племя! — Вы преувеличиваете значение евреев как агита- торов. Русские в такой же мере причастны к пропаганде, как и евреи,— сказал Звонарев. — Это все жидовствующие русские, нигилисты, анар- хисты, социалисты и прочая сволочь. Вырезать бы всех до единого. Очистить нашу Россию от них раз и навсег- да!— кричал Вамензон, возбужденный и красный, азарт- но размахивая в воздухе столовым ножом и, видимо, во- ображая себя участником погрома. — Едва ли мы с вами, господин капитан, убедим друг друга. Разрешите вас поблагодарить за хлеб-соль,— поднялся Звонарев,— я двинусь на батарею для осмотра пушек. — Жаль, жаль, что вы не разделяете моих взглядов. Впрочем, вы у нас человек временный и случайный. У настоящих офицеров русской армии ненависть к ев- реям должна быть в крови. С детства нужно будущих офицеров воспитывать в этом духе,— продолжал Вамен- зон.— Я пройду вместе с вами на батарею. Проходя по дороге мимо казармы, Звонарев увидел 226 человек тридцать солдат, стоящих под винтовками. На
лицах многих были синяки, ссадины и кровоподтеки. Капитан подошел к ним и стал внимательно оглядывать каждого из них. — Голову выше! — крикнул он на низкорослого, но необычайно широкоплечего солдата, с мрачной злостью смотрящего на него. Солдат чуть-чуть поднял вверх подбородок. — Выше, чертов сын! — И Вамензон с силой ударил его по подбородку снизу вверх, так что у того стукнули зубы.— Я тебя научу, как у меня в роте служить, всю дурь твою из тебя выбью. Звонарев вздрогнул, увидев, с какой ненавистью по- смотрел избитый на своего командира. — Он вас убьет когда-нибудь,— заметил прапорщик, когда они пошли дальше. — Кто? Блохин? Я прикажу его выпороть завтра, как Сидорову козу, шелковый станет. Хамье это я знаю: чем их больше бьешь, тем они тебя больше любят. — Боюсь, что вы ошибаетесь. — На то вы и, простите за выражение, шпак, чтобы бояться этой скотины. Я в бараний рог согну любого солдата, он же мне потом будет руки целовать,— презри- тельно проговорил капитан. На батарее в стену бетонного траверса между сред- ними орудиями была вделана большая икона. Перед ней горела неугасимая лампада. Подойдя к иконе, Вамензон набожно снял фуражку и широко перекре- стился. — Это — наши небесные покровительницы, святые Вера, Надежда, Любовь и матерь их София,— пояснил капитан.— В честь Веры Алексеевны Стессель. Она нам и лампадку к ней поднесла фунтов в пять чистого сереб- ра. Не хотите ли полюбоваться? Звонарев осмотрел массивную лампаду, на которой было вырезано славянской вязью «Дар батарее № 22 от ее превосходительства В. А. Стессель. 17 сентября 1903 г.». — Значит, ваша батарея имеет не только небесных, но и земных покровительниц, к тому же весьма влия- тельных? — Я сообщаю Вере Алексеевне обо всем происходя- щем на батарее. У нас было двое раненых двадцать седьмого января, и оба получили от нее именные кресты и подарки. Кроме того, с начала войны она прислала всем солдатам по нательному кресту и свое благослове- ние,— рассказывал Вамензон. 227
«Интересно знать, что получил ты сам?» — подумал Звонарев. — Солдаты очень чтут своих небесных патронесс?—* вслух спросил он. — Каждый вечер человек двадцать можно видеть около иконы; пришлось даже сделать деревянный настил, чтобы молящиеся не пачкали шинелей, становясь на коле- ни. Два раза в месяц батюшка перед ней служит молебен. Звонарев хотел было спросить, не чудотворная ли эта икона, но капитан предупредил его. — Солдаты уверяют, что, приложившись к иконе, они получали исцеление от недугов: головной боли, расстрой- ства живота, зубной боли... — Этак к вам скоро начнется паломничество с дру- гих батарей,— иронически заметил Звонарев. — Вы, кажется, не особенно верующий? — подозри- тельно заметил Вамензон. — Думаю, что вы недалеки от истины. — Дух безверия и нигилизма, как проказа, поражает современную молодежь. От интеллигенции это тлетвор- ное течение переходит к широким народным массам и отравляет честные души сирых и бедных. Я ненавижу нашу интеллигенцию так же, как и иудино племя. Боль- шой вред они причиняют государству. — А вы себя к образованным не причисляете? — Я офицер, следовательно, преданный слуга царю и отечеству и, конечно, враг всякого суемудрия. — Разрешите вызвать людей к орудиям,— попросил Звонарев.—Мне нужно будет осмотреть стволы пушек, а также снарядные и зарядные камеры орудий, степень их разгара от стрельбы. — Сию минуту.— И Вамензон пронзительно засви- стел. Тотчас из казармы начали выбегать солдаты, одеваясь на ходу, и, подбежав к батарее, застыли около своих орудий в уставном положении. Капитан по часам следил за тем, через сколько времени батарея будет готова к бою. Солдаты, пробегая мимо иконы, быстро крестились, боязливо оглядываясь на командира. Тех же, кто этого не делал, капитан угощал зуботычиной и заставлял уси- ленно креститься. — Две минуты сорок пять секунд,—сообщил Вамен- зон, когда последние солдаты добежали до батареи.— Взводным фейерверкерам записать опоздавших и вече- ром доложить мне через фельдфебеля. 228 Орудия Звонарев нашел в очень изношенном состоя-
нии: стволы имели уже значительный разгар, в зарядных камерах прогорели обтюрирующие кольца, замки туго входили в свои гнезда. — Вы часто стреляете? — справился он у Вамензона. — По нескольку раз в день. Кроме того, я люблю делать тревоги и по ночам. Я буду просить о замене изношенных орудий новыми. Ведь моя батарея особен- ная: она предназначена для обстрела и моря и суши. Мне приходится первому открывать огонь, когда япон- цы подходят с севера. Ваш Утес и тот столько не стре- ляет. — Я доложу об этом командиру артиллерии. Во вся- ком случае, по-моему, вам сейчас нельзя увеличивать пороховых зарядов, так как могут быть большие проры- вы газов, что весьма опасно для орудийной прислуги,— сообщил свое мнение капитану Звонарев. — Если дело только в прислуге, то, по-моему, с ней особенно считаться не приходится: на то и война, чтобы были опасности. Другое дело, если при этом может пострадать казенное имущество, лафеты или самое орудие. — Солдаты ведь тоже, по военной терминологии,— казенное имущество. — Во всяком случае, не ценное: у нас, в России, его более чем достаточно. Покончив с осмотром батареи, Звонарев поспешил откланяться и уехать. — Тебя покормили? — спросил он возницу, когда дви- нулись в дорогу. — Так точно,— щи постные да каша тухлая с про- горклым маслом,— ответил солдат. — У командира были прекрасные щи и каша! — Так для них же кашевар отдельно в маленьком котелке приготовляет. Всем известно, что у капитана Вамензона хуже, чем во всей артиллерии, кормят. Зато у фельдфебеля ряшка всем на удивление,— красная да толстая. Промеж себя солдаты называют эту батарею «наши арестантские роты». В дисциплинарном батальоне и то легче. Тут каждый день по нескольку человек порют да еще розги в рассоле ночью вымачивают, чтобы боль- нее было. Особливо достается тем, кто плохо молится богу: лют до молитвы капитан. Видали, быть может, под винтовкой стоял низкий да широкий такой солдат. — Блохин? — Он самый. Почитай уже месяц его под винтовкой держат да через день на кобыле дерут за то, что перед 229
иконами на батарее не хочет снимать шапку. Забьет его капитан до смерти, даром что силища в Блохине боль- шущая. — Ты земляк с ним, что лиг — Никак нет, в новобранстве вместе были. Он из забочих, медницкому делу обучен. Сперва в мастерских за бота л, а потом его оттуда выгнали за пьянство, что ли. Лопал он на Двадцать вторую батарею, теперь и му- чается. Или сбежит со службы, или помрет, не выдер- жать ему. В Управлении артиллерии прапорщик никого не за- стал и прошел на квартиру Гобято. — Каковы ваши сегодняшние успехи? — спросил его капитан. Звонарев подробно доложил обо всем. — Я предполагал, что дело обстоит приблизительно так, как вы сообщаете. На Двадцать второй батарее надо будет сменить орудия. Хотя батарея только что построе- на, но на вооружение были поставлены старые орудия, других тогда не было. Теперь мы получили тридцать но- вых пушек и сможем произвести замену у Вамензона. — Я вас хотел попросить: нельзя ли будет с батареи Вамензона откомандировать в мастерскую Блохина, он медник по специальности. — Он сам вас об этом просил? — удивился Гобято. — Нет, он ничего мне не говорил, я прошу за него, так как был свидетелем, как его избивал Вамензон. — Если всех избитых Вамензоном откомандировы- вать с батареи, так там скоро не останется ни одного. Блохин же туда попал от нас за пьянство, и едва ли стоит его брать обратно. У Вамензона не распьянству- ешься. Был Блохин и на Электрическом, пропил казен- ное имущество, пошел под суд, да дешево отделался: Борейко на суде спас его от арестантских рот, только в штрафные его перевели да выпороли. — Как бы он там Вамензона не убил. — Убьют Вамензона — плакать не будем. — Зато погибнет ведь и Блохин, и другие солдаты пойдут под суд. Их жалко! — Больно вы, Сергей Владимирович, жалостливый человек. Всех все равно не пережалеешь, а Блохина жа- леть и не стоит,— все равно рано или поздно сопьется и умрет под забором! Пойдемте-ка сейчас с докладом к Белому, чтобы завтра с утра приняться за работу. Перед квартирой Белого стоял парадный экипаж, на 230 козлах которого сидел кучер-матрос.
— Кого привез? — спросил его Гобято. — Командующего флотом адмирала Макарова и флаг-офицера лейтенанта Дукельского. — Вот и отлично, заодно договоримся и о работе на Ляотешане,— обрадовался капитан. В гостиной они застали Макарова в полной парадной форме, очевидно, приехавшего с визитом к Белым. Макаров приветливо с ними поздоровался и продол- жал беседу. Сам генерал был занят разговором с Ага- пеевым и Дукельским. Гобято со Звонаревым подсели к ним. — Прекрасную прогулку совершили мы сегодня в море,— рассказывал Агапеев.— Вышли еще на рассвете и только час тому назад вернулись. Море было чудес- ное— ясно, тихо, солнечно. Японцев даже на горизонте не было видно. После вчерашней бомбардировки скры- лись куда-то. Адмирал проявил исключительную энер- гию. Сперва был на тральщиках и показывал, как надо тралить, потом на катере подъехал к одной из вытрав- ленных мин, осмотрел ее и приказал тут же разрядить. Как ни уговаривали его поберечься, не ушел, пока не были вывинчены ударные приспособления. Затем на «Новике» обошел всю эскадру и проделал целый ряд перестроений, указывая каждому судну его ошибки. И, наконец, когда вернулись в гавань, лично проверил, как корабли становятся на якорь. Такая подвижность, такая неутомимость, что можно подумать, что ему не пятьдесят пять лет, а тридцать. С таким адмиралом мы смело можем потягаться с японцами,— восхищался полковник. — Адмирал производит симпатичное впечатление,— заметил Гобято. — Тебя вчера намечали послать на Ляотешань для установки там тяжелых орудий,— обратился к Звонаре- ву Дукельский. — Хочу отказаться от этой работы; плохой я еще артиллерист. — Ничего, справишься. Помогут другие, если в чем будет заминка,— успокоил лейтенант. — Что это за амазонка скачет по улице? — спросил Макаров, глядя в окно. Все обернулись к окнам. Варя красивым курц-гало- пом обскакала вокруг дома, подъехав к крыльцу, соско- чила с лошади и нежно поцеловала ее в разгоряченную морду. — Это наша младшая дочь Варя. Она очень увле- 231
кается верховой ездой и готова целый день не сходить с лошади,— пояснила Мария Фоминична. — Казацкая кровь сказывается,— заметил Гобято. — Вы казак? — удивился Макаров, обернувшись к Белому. — Да, мы с женой с Кубани,— ответил генерал. В комнату влетела в запыленном платье, с плеткой в руках растрепанная Варя. Увидев Макарова, она сму- тилась и мгновенно исчезла. — Резвая она у вас,— улыбнулся адмирал. — Даже чересчур,— заметила сердито мать и вы- шла. Когда мужчины остались одни, Макаров предложил в деталях выяснить вопрос об укреплениях Ляотешаня. Белый принес план крепости, и все принялись обсуждать порядок намеченных работ. Решено было, что силами гарнизона будет проведена дорога до самой вершины Ляотешаня: моряки брали на себя установку двадцати- восьмисантиметровой пушки, артиллеристы, в случае нужды,— постройку и вооружение батареи. Когда через полчаса в гостиной появилась Варя в со- провождении матери, все деловые разговоры были уже окончены. Девушка, успевшая переодеться, умыться и причесаться, розовая от смущения, подошла с подносом к Макарову и сделала ему реверанс. Адмирал, улыбаясь, смотрел на смущенно стоявшую перед ним девушку. — Так вот вы какая лихая амазонка! Оказывается, не только скакать на лошади умеете, но и хозяйничать мастерица. Дай бог вам женишка хорошего,— мягко проговорил он. — Рано ей еще о замужестве думать,— вмешалась мать,— пусть сперва старшие сестры выйдут. — У вас, значит, строго по казачьему укладу: дочерей по порядку замуж выдаете? — По старинке живем,— старшая уже замужем, средняя заневестилась, а она еще свободна. — Не беспокойтесь, Мария Фоминична, она у вас долго не засидится,— шутил Макаров. Вскоре гости стали прощаться. В передней снова по- явилась Варя. Она восхищенно смотрела на Макарова. — Как бы я хотела иметь такого дедушку, как вы,— совсем по-детски проговорила она. — Я тоже не отказался бы от такой внучки,— при- ветливо ответил адмирал. 232 f— Вот и отлично — отныне вы будете моим дедуш-
кой, а я вашей внучкой! — захлопала в ладоши Варя. — Всего доброго,— раскланялся со всеми Макаров, направляясь к двери. — До свидания, дедушка! — И Варя, вскинув ему руки на шею, крепко его поцеловала. — Варя! Как тебе не стыдно! — остолбенела мать. — Отчего же мне своего дедушку не поцеловать?—* с деланной наивностью ответила девушка. — Вы уж извините нашу дурочку,— обратилась мать к адмиралу.— Не успела по молодости еще ума на- браться. — Я очень тронут таким вниманием вашей дочери,—» растроганно проговорил Макаров. — Может, вы и меня поцелуете? — шепнул девушке па ухо Звонарев. — Нахал! Я с вами больше не знакома,— одним ду- хом, так же шепотом, выпалила Варя и отошла. На следующее утро Звонарев и Гобято вместе с Бе- лым поехали на катере на Ляотешань. От пристани Артиллерийского городка они направились в глубь запад- ной части гавани, где был расположен Минный городок морского ведомства. В многочисленных сараях, разбро- санных по берегу, хранились незаряженные мины, а в крутых склонах горы, прямо в скалах, были высечены глубокие склады для пороха, пироксилина и мелинита, которыми заряжались мины. Неподалеку, за небольшим холмом, помещались ка- зармы для матросов, обслуживающих минный склад. У маленького деревянного пирса стоял катер с <Аскольда» под адмиральским флагом. Макаров обходил склады, и артиллеристам пришлось подождать, пока он подошел к ним в сопровождении флагманского артилле- риста лейтенанта Мякишева и неизменного Дукельского. В это время подъехал верхом с несколькими офицерами п Кондратенко. Ляотешань представлял собою скалистый массив, почти лишенный растительности. Среди скал и камней вилась петлистая узенькая тропинка в гору, по которой все двинулись гуськом. Саперные офицеры на ходу докладывали адмиралу и Белому свои соображения о трассировке будущей до- роги и о местах, наиболее подходящих для установки орудий. С вершины Ляотешаня, возвышавшейся на две- сти саженей над уровнем моря, открывалась огромная 233
панорама. Побережье Ляодунского полуострова отсюда было видно от Дальнего — на востоке и до бухты Луи- зы— на западе, то есть примерно на тридцать верст в обе стороны. С трех сторон до самого горизонта рассти- лалась гладь моря, а сзади как на ладони виднелась гавань и Порт-Артур. — Вот это так наблюдательный пункт! На десятки верст все вокруг видно. И как было сразу не занять его! — восхищался Макаров. — Этому мешали трудности по прокладке дороги и почти невозможность доставки сюда грузов, а главное—- отсутствие воды,— пояснил Белый. — Все это можно и должно преодолеть, и чем скорее, тем лучше. — Артиллерийский наблюдатель с «Ретвизана» на- ходится на соседней вершине,— указал Мякишев вправо, там, где сопка была несколько ниже, но с нее лучше была видна западная часть берега и моря. Все двинулись на соседнюю вершину. Идти приходи- лось прямо через кустарники и камни, и все запыхались и испачкались, пока наконец добрались до наблюда- тельного пункта. Матросы уже успели вырубить здесь в скале яму для будущего блиндажа и выровнять около нее небольшую площадку. Молодой лейтенант, руково- дивший работами, доложил о них Макарову, который одобрил и выбор места, и намеченное сооружение. — В седловинке можно будет поставить нашу два- дцативосьмисантиметровую пушку, а по западным скло- нам, ближе к Чайной долине, разместим другие орудия,— решил Макаров. Кондратенко и Белый согласились с этим предложе- нием, и, отдохнув несколько минут, все вернулись обрат- но другой, более легкой дорогой. Вернувшись с Ляотешаня, Макаров немедленно со- брал на «Аскольде» совещание флагманов и команди- ров. Не привыкшие к столь срочным вызовам, некоторые адмиралы, младшие флагманы и командиры судов пер- вого и второго ранга опоздали к назначенному сроку, за что получили замечание от командующего флотом. — Я собрал вас, господа, чтобы объявить о предстоя- щем завтра на рассвете выходе всей эскадры в море. С утренней высокой водой мы выйдем на внешний рейд, день пробудем в море, посмотрим ближайшие к Артуру острова, попутно займемся эволюциями на походе и к за- ходу солнца по вечерней высокой воде вернемся в 234 Артур,— открыл совещание Макаров.
— С момента занятия Артура нашим флотом не было еще случая, чтобы эскадра за одну высокую воду входи- ла или выходила на внешний рейд,— возразил адмирал князь Ухтомский. — Теперь так будет каждый раз, как эскадра будет выходить в море,— отрезал Макаров. — Это совершенно невозможно, ваше превосходи- тельство, мы не располагаем нужным количеством пор- товых средств,— испуганно проговорил адмирал Греве. — Под вашу личную ответственность приказываю к утру изыскать все нужные средства,— бросил в ответ Макаров. — Слушаюсь, ваше превосходительство! Но это не- возможно, совершенно невозможно,— пробормотал Греве себе под нос. — К назначенному времени все суда эскадры должны быть в полной боевой готовности,— продолжал Мака- ров,— так как в случае встречи с неприятелем я вступлю с ним в бой, невзирая на его превосходство. — Ваше превосходительство упускает из виду, что против наших пяти броненосцев и пяти крейсеров, из которых три броненосца устарелые, а из крейсеров бро- неносный только «Баян», у японцев шесть броненосцев новейшей конструкции, шесть броненосных и тринадцать легких крейсеров,— заметил с места командир броненос- ца «Севастополь» капитан первого ранга Чернышев, се- доватый брюнет в пенсне, с холеной бородкой. — Численность японской эскадры мне известна, но я не занимаюсь арифметическими подсчетами, а думаю, как мне ее разбить,— с усмешкой возразил адмирал. После краткого обмена мнениями по второстепенным вопросам совещание было закончено. — Я категорически требую от вас, господа, точного и быстрого выполнения всех моих приказаний. Поболь- ше уверенности в своих силах, и вы на опыте убедитесь, что в моих приказаниях нет ничего невозможного,— на- путствовал их Макаров. Над сонным Артуром еще висела ночь, когда на мачте «Аскольда» замелькали сигнальные огни. Блеснут и по- тухнут, чтобы через мгновение вспыхнуть в новой ком- бинации цветов. В ответ затеплились огоньки на мачтах других кораблей — то на нескольких сразу, то только на одном, стоящем поодаль. На судах послышались резкие звуки боцманских дудок, командные крики, топот ног... Эскадра быстро просыпалась. Суда осветились сотнями огней. От пристаней и причалов отвалили десятки бук- 235
сирных катеров и, оглашая рейд гудками, устремились к темным громадам броненосцев и крейсеров. Рейд ожил. Боевой день эскадры начался. С первыми звуками боцманских дудок Макаров под- нялся на палубу «Аскольда», поздоровался с выстроен- ной на шканцах командой и на катере отправился к «Петропавловску», на котором и поднял свой флаг. С помощью буксиров крейсеры и броненосцы один за другим разворачивались носом к проходу, на буксире медленно проходили через проход и становились на вне- шнем рейде на якорь согласно диспозиции. Первым вы- шел еще в полной темноте «Баян». Ярко освещенный лучами прожекторов, он медленно проплыл в проходе. За ним заторопился «Аскольд». Броненосец «Пересвет» под флагом адмирала князя Ухтомского несколько замеш- кался, что вызвало резкое неудовольствие Макарова. Через десять минут за «Пересветом» вышел на рейд и «Петропавловск». Адмирал следил, как корабль про- ходил' по мелкому проливу, и пришел к заключению, что в высокую воду даже броненосцы могут идти по проливу своим ходом, а не на буксире, что очень ускорит время выхода эскадры. К семи часам утра, за два часа двадцать минут, вся эскадра в составе семнадцати судов уже стояла на внеш- нем рейде. Макаров торжествовал. — До спада высокой воды осталось еще больше часа, а вчера меня уверяли, что выход в одну воду невозмо- жен. Буксирных катеров тоже хватит, если они будут только помогать разворачиваться крупным кораблям, а не выводить их на внешний рейд,— оживленно говорил он окружающим.— Как только раньше до этого не доду- мались. — Никто, очевидно, не хотел подумать об этом как следует,— ответил Дукельский. — Командир «Новика» капитан второго рдига Эссен два раза подавал об этом докладные записки^ но их под- шивали к делу,— вспомнил флагманский штурман. — Похоже на нас,— покачал головой Макаров.— Поднять сигнал — сняться с якоря всем вдруг. Не успели все суда отрепетовать сигнал, как с голов- ного крейсера «Баян» сообщили, что на рейде замечены плавающие мины. — Съемку с якоря отменить, всем кораблям осмотреть море вокруг и при наличии мин тщательно протралить по створу предстоящего движения эскадры,— распоря- 236 дился Макаров.
Когда наконец воды вокруг эскадры и по створу ее движения были протралены, Макаров отдал приказ эскадре сняться с якоря всем вдруг. Корабли скоро вы- шли на чистую воду. Было уже около полудня. Дул шестибалльный норд- ост. Шла довольно крутая волна. Эскадра перестрои- лась в походный порядок. Броненосцы шли в кильватер- ной колонне, крейсера расположились по четырем сторо- нам, в пределах видимости сигналов, примерно на рассто- янии пяти миль, миноносцы шли в двух кильватерных колоннах по четыре судна—по обе стороны колонны броненосцев. Море было совершенно чисто. До самого горизонта нс замечалось ни одного дымка. Макаров с верхнего мостика «Петропавловска» следил за движением эскад- ры. Броненосцы двигались в относительном порядке, но миноносцы все время рыскали по курсу и выкатывались из строя, вызывая неудовольствие адмирала. Вскоре миноносец «Грозовой» вследствие поврежде- ния в машинах начал сначала отставать, а затем и вовсе застопорил. Адмирал велел ему на буксире возвращаться в Артур и тут же списал командира с корабля за выход в море с непроверенными машинами. Через несколько минут такое же распоряжение последовало относительно «Рас- торопного». — С минным флотом положение у нас совсем плохое как в техническом отношении, так и в отношении поход- ной тренировки командиров эскадры. Необходимо в ближайшие дни собрать ко мне инженер-механиков со всех кораблей и потолковать о мерах улучшения нашей техники. — Большинство наших командиров очень слабо зна- комо с современной техникой, особенно машинной,— за- метил Дукельский. — Заставим познакомиться! Командир, который не разбирается в технике, мне не нужен. В современном бою успех решается не только личной храбростью матросов и офицеров, умелым маневрированием и меткой стрель- бой, но и исправным состоянием техники и машин. Воспользовавшись отсутствием неприятеля, Макаров занялся производством различных эволюций. Эскадра тренировалась в самых разнообразных перестроениях, поворотах последовательно «все вдруг» на восемь, ше- стнадцать румбов вправо и влево. Адмирал зорко сле- дил за выполнением сигналов, и после каждого из них 237
тот или другой корабль получал замечание за допущен- ные ошибки. Особенно много доставалось «Севастопо- лю», командир которого Чернышев то и дело допускал неточности в выполнении приказов. Выведенный из себя Макаров приказал выразить «Севастополю» свое не- удовольствие. Уже на обратном пути к Артуру во время одного из перестроений «Севастополь» сильно сблизился с идущей впереди «Полтавой». Опасаясь нового нагоняя, Черны- шев сразу перешел на малый ход, начал быстро отста- вать. В то же время «Пересвет», который шел в струе «Севастополя», сильно отстал, и командир его капитан первого ранга Бойсман увеличил обороты до предельно- го, стараясь поскорее занять свое место в кильватерной колонне. Вследствие неожиданно резкого снижения хода «Се- вастополя» расстояние между ним и «Пересветом» стало очень быстро уменьшаться. Создалась опасность таран- ного удара. Бойсман быстро оценил обстановку и поспе- шил застопорить машины, а затем дал задний ход, чтобы сдержать свой корабль. Избегая таранного удара, он переложил руля. Когда Чернышеву доложили, что на «Севастополь» сзади накатывается «Пересвет», он не поторопился при- нять нужные меры к предотвращению столкновения ко- раблей. Увидев неизбежность тарана со стороны «Пере- света», он растерялся. «Пересвет» врезался в корму «Севастополя», согнул ему винт и сделал вмятину в бор- ту. Кормовые отсеки «Севастополя» наполнились водой. Броненосец принужден был выйти из строя и поднял сиг- нал: «Не могу управляться». Макаров запросил о положении на броненосцах и, узнав об открывшейся течи на «Севастополе», решил не- медленно вернуться в Порт-Артур. Уже около четырех часов, к началу подъема воды, эскадра начала втяги- ваться на внутренний рейд. Первым вошел «Петропав- ловск», но Макаров продолжал оставаться на мостике, наблюдая, как корабли становились на якорь. Затем, наскоро перекусив, он вызвал к себе всех командиров судов и, когда они собрались, начал подробный разбор происшедшей аварии. Первым говорил Чернышев. Изложив обстоятельства столкновения, он стал горячо оправдываться. — Во всем виноват капитан первого ранга Бойсман. Когда он налетал на «Севастополь», где только у него 238 были глаза?
— А где были у вас глаза, когда вы, видя, что на вас накатывается задний корабль, не приняли мер к избежа- нию таранного удара? — оборвал его Макаров. — Разрешите доложить, ваше превосходительство,—» поднялся командир «Пересвета» Бойсман,— виновным во всем я считаю себя. Я не выполнил вашего приказа- ния об уменьшении числа оборотов, плохо рассчитал, слишком поздно дал задний ход. Готов понести любое наказание,— твердым голосом закончил он. Лицо Макарова сразу просветлело. Он уже не так сердито смотрел на поседевшего в морских походах ста- рого служаку, презрительно взглянул на холеную физио- номию сразу вспыхнувшего Ухтомского и уже спокойно сказал, обращаясь к Бойсману: — Не ожидал я от вас такой оплошности, Василий Арсеньевич! Но Чернышев виноват не меньше вашего. Придется назначить расследование всех деталей этого неприятного происшествия,— добавил Макаров, немного помолчав. Затем он справился, велика ли течь на «Севастопо- ле», и приступил к подробному разбору всего дневного похода, попутно указывая командирам на допущенные ими ошибки. Было около полуночи, когда командиры судов после двадцатичасового трудового дня отправились по своим местам. Макаров продолжал работать, диктуя началь- нику своего штаба и флаг-офицерам различные распоря- жения и донесения наместнику и в Главный морской штаб. Он требовал немедленного напечатания своего труда под названием «Рассуждения по вопросам мор- ской тактики», в котором излагал свои взгляды на веде- ние морского боя. «Книга нужна именно теперь в Артуре и Владивосто- ке. Неужели морское министерство не сможет изыскать необходимые для издания 500 рублей?» — заканчивал Макаров свою телеграмму адмиралу Авелану. — Но почему, Степан Осипович, вы не хотите издать эту книгу здесь или во Владивостоке? Необходимые сред- ства весьма легко может изыскать командир порта,—- удивился Молас. — Не в деньгах дело, Михаил Павлович, а в принци- пе: раз мою книгу издает морское министерство, значит, оно одобряет мои взгляды и на ведение войны. Кроме того, они станут известны не только здесь, но и на Балти- ке и на Черном море. При отправке сюда второй эскад- ры все офицеры смогут по пути ознакомиться с моими 239
взглядами и требованиями в бою, что для меня особенно важно: не придется никого переучивать,— пояснил Ма- каров, прогуливаясь по каюте. Неожиданно он остано- вился около Моласа, который что-то писал за столом, и сказал: — Чернышева, видимо, придется списать с кораб- ля,— больно уж он все валил на Бойсмана! А того остав- лю. Молодчина! Сразу всю вину взял на себя. Настоя- щий командир — не боится признавать свои ошибки. — Кого же вы думаете назначить на «Севастополь»? — Конечно, Эссена; других кандидатов у меня нет. — Но Эссен один из самых молодых капитанов вто- рого ранга, а вы собираетесь назначить его командиром броненосца. Наместник едва ли согласится на такое на- значение, а равно и на смещение Чернышева, к которому он весьма благоволит... — При чем тут наместник, если законом мне как командующему флотом предоставлено право смещать, назначать и перемещать командиров судов всех рангов? — Обычно все перемещения, даже командиров мино- носцев, предварительно согласовывались с адмиралом Алексеевым. — Я собираюсь служить и действовать по закону, а не по обычаю... Но пора и на покой — уже пробило четы- ре склянки. Сутки прошли, как я на ногах.— Макаров вышел из кабинета. Варя Белая с увлечением занималась на курсах сестер милосердия. Как ни мала была программа кур- сов, но и она после затхлой атмосферы института, где ее пичкали больше всего правилами приличия, показа- лась Варе необычайно интересной. Увлекаясь сама, она сумела увлечь за собой также подруг по курсам. С са- мого утра двенадцать девушек являлись в гаряйзонный госпиталь и атаковали врачей, требуя предоставления им работы по уходу за больными и ранеными. Кроме того, Варя настояла на организации по вече- рам еще специальных классных занятий по общеобразо- вательным предметам. Это требовало дополнительных расходов, и Варя старательно изыскивала средства. Прежде всего она побывала у Стесселей, но как только Вера Алексеевна услышала о просветительной деятель- ности Вари, она немедленно стала отговаривать ее от этого. 240 — Напрасно ты это затеяла. Сестры должны уметь
ухаживать за больными, а всякие истории с география- ми им совершенно ненужны. Хорошая сестра должна быть прежде всего чистой и сердцем и душой, что бы- вает лишь у людей верующих и религиозных. Поэтому вам, если уж на то пошло, нужен духовный наставник — батюшка, а не учителя, которые бог весть чему вас на- учат,— поучала генеральша. Потерпев неудачу, огорченная Варя быстро шла домой и на углу одной из улиц чуть не налетела на Макарова. — Милый дедушка,— обрадовалась она.— Как я рада вас видеть,— и низко присела. — Что так официально? — улыбнулся адмирал, целуя в лоб девушку.— Покажите-ка мне ваши артурские до- стопримечательности,— попросил он. — Да у нас их нет. Разве что наша «Этажерка». Вы там еще не были? — Нет, не был, но слыхал о ней. — Тогда я вас туда сейчас поведу.— И, подхватив «дедушку» под руку, Варя повела его по направлению к бульвару. По дороге она горестно рассказала о своей неудаче со сбором средств для курсов. — Жаль, что вы не принадлежите к морскому ведом- ству. На что, на что, а на образование никогда не жалко тратить деньги. Всякое учение потом с лихвой окупается. Хорошее это вы дело придумали. Если нельзя достать казенных денег, откройте подписку среди своих офице- ров. Я тоже охотно подпишусь, да и среди морских офи- церов, верно, найдутся жертвователи. Не взяли бы вы на себя организовать и для флотских женщин такие же курсы? — неожиданно предложил он. — Почему же ваши морские дамы сами не устроят такие курсы? —- Не тем, видно, к сожалению, заняты. В это время из-за угла показалась команда матросов. Впереди шел рослый боцман в лихо заломленной набе- крень бескозырке и с серьгою в правом ухе. Заметив адмирала, он оглушительно скомандовал: — Смирно, равнение направо! Матросы, как один человек, повернули сразу про- светлевшие лица в сторону Макарова. Адмирал, улы- баясь, внимательно осмотрел команду и мягким барито- ном произнес: — Здорово, молодцы! — Здравия желаем, ваше превосходительство! — рявкнули в ответ моряки. 241
— Вольно! Матросы продолжали идти, все еще глядя на своего адмирала. — Запевай,— скомандовал боцман. Звонкий голос затянул: Выйдет дедушка Макаров, Бородою поведет, И артурская эскадра В бой с врагом пойдет. Эту песню бойко подхватили матросы, с веселым за- дором глядя на своего адмирала. — Ишь, негодники,— не успел приехать, как они уже про меня песню сложили,— тепло улыбнулся Макаров, поглаживая свою шелковистую бороду. — Песня-то, милый дедушка, хороша, и сложили ее они любя,— сказала Варя, восхищенно глядя на Мака- рова. Появление на «Этажерке» нового командующего флотом сразу привлекло общее внимание. Пока адми- рал не торопясь шел по главной аллее, со всех сторон собрались любопытные, чтобы лучше рассмотреть адми- рала. В это время здесь обычно бывало довольно много народа, а так как день был ясный и солнечный, то на бульваре наблюдался особенно большой наплыв пуб- лики. — Пройдемте куда-нибудь в сторону, чтобы не так привлекать к себе внимание,— проговорил Макаров, сво- рачивая на боковую дорожку. Тут они неожиданно встретили Дукельского. Лейте- нант подошел к ним. — Сейчас мне моя внучка рассказала об организа- ции у артиллеристов сестринских курсов. Надо бы и у нас устроить такие же. Вызовите завтра ко мне главно- го врача морского госпиталя. Переговорю с ним, а потом надо будет побеседовать с нашими женщинами^ Дукельский поспешил это записать в памятную книжку. Заметив, что адмирал перешел в другую аллею, гу- ляющие тоже переменили свой маршрут, чтобы опять встретиться с ним. Спасаясь от этой назойливости, Макаров свернул на самую глухую дорожку, заканчивающуюся тупиком, и сел на скамейку. — Теперь хоть смотреть на нас не станут, как на каких-то заморских зверей,— с облегчением произнес он 242 и начал расспрашивать Варю о жизни в Артуре.
В это время в аллее показался Звонарев, оживленно беседующий с Ривой. Он издали раскланялся, не решаясь подойти к адми- ралу. — Сергей Владимирович, адмирал хочет с тобой по- говорить! — крикнул Дукельский. Извинившись перед Ривой, прапорщик поспешил к Макарову. — Как ваши успехи на Ляотешане? — спросил адми- рал, здороваясь с Звонаревым. — Выбраны места для установки горизонтально баз- ного дальномера. Удалось найти базу в двести пятьдесят саженей, что обеспечит большую точность в измерении дистанции до цели. Дня через три-четыре уже будут вы- строены будки для приборов, и дальномер начнет дейст- вовать,— сообщил Звонарев. — А другие работы как идут? — Морской наблюдательный пункт готов, места для батарей уже определены, дорогу прокладывают, генерал Кондратенко ежедневно там бывает и подгоняет сапе- ров и инженеров. Пока Звонарев докладывал о проделанной работе, Варя упорно разглядывала Риву, сидевшую неподалеку с моряками. Посидев с полчаса и полюбовавшись на порт и окру- жающие горы, Макаров поднялся. — Мне пора на корабль,— заметил он. — Есть,— ответил Дукельский. — Вы, Георгий Владимирович, можете до спуска флага побыть на берегу,— разрешил адмирал. — Мы проводим вас, дедушка, до самой пристани,— предложила Варя. У выхода с бульвара они встретили Желтову с Олей и Лелей. Варя оставила Макарова и подошла к ним. — Кто эта дама? — спросил адмирал у Дукельского. — Заведующая городской Пушкинской школой Жел- това,— за лейтенанта ответил Звонарев.— С ней две учи- тельницы. — Я хотел бы с ними поговорить,— остановился ад- мирал,— о чтении лекций для рабочих порта и для ма- тросов. — Я сейчас ее сюда попрошу,— вызвался поручик. — Что вы, это невежливо,— ответил Макаров.— Я сам к ним подойду, вы только представьте меня. Приблизившись к Желтовой, адмирал снял фуражку и подождал, пока. Звонарев представил его. 243
— Адмирал Макаров! — Степан Осипович Макаров,— поправил адмирал.— Мне хотелось поговорить с вами, сударыня, о проведении лекций для матросов и рабочих порта. — Мы, конечно, с удовольствием возьмемся за это дело, но едва ли нам разрешат: полиция всегда так по- дозрительно к нам относится. — На территории порта, не говоря уж об эскадре, распоряжаюсь я и никакого вмешательства полиции в вашу работу не допущу. Конечно, это не значит, что я разрешу вам вести какую бы то ни было агитацию на лекциях. Все должно быть в строго законных и дозво- ленных правительством рамках. — Мы никогда ничего запрещенного не допускаем, но полиция находит нежелательным, например, изложение теории о происхождении вселенной. — Следует, конечно, избегать тем, которым может быть придан политический характер. О подробностях вы уж сами договоритесь с заведующим кадрами вольно- наемных рабочих и командиром Квантунского флотско- го экипажа. — Но они, может быть, с нами и разговаривать не пожелают? — Георгий Владимирович, вызовите их ко мне на завтра,— я дам указания о лекциях. Договорившись с учительницами, Макаров вместе с Варей, Дукельским и Звонаревым направился к набе- режной. На пристани, не ожидая, пока ему подадут адмираль- ский катер, Макаров сел в первую попавшуюся шлюпку с «Петропавловска». — Всего доброго, спасибо за прогулку всем и внуч- ке особенно,— уже издали проговорил на прощанье адмирал. Проводив Макарова, Дукельский расстался с^Варей и Звонаревым. Двадцать третьего марта Звонарев поднялся, когда еще только начинало светать, и поспешил на Ляоте- шань, где шла установка батарей и дальномеров. Ден- щик сообщил ему, что всю ночь сильно стреляли бере- говые батареи и что будто бы «японец опять в проход лез». На пристани прапорщика ждал катер. Несмотря на то, что солнце еще не взошло, эскадра 244 уже вытягивалась на внешний рейд. Головным шел
«Аскольд» под флагом командующего флотом, за ним — крейсера «Новик», «Баян» и «Диана», флотилию замы- кали тяжелые громады броненосцев. — Всю ночь япошки под берегом шлялись, эскадра, верно, пошла их отогнать подальше. Ноне корабли на якорях не застаиваются, каждый день в море ходят, не то что раньше. Новый адмирал никому покоя не дает: ни миноносцам, ни броненосцам,— занимал разговорами Звонарева старшина на катере. На опустевшем внутреннем рейде остались только «Ретвизан» и «Цесаревич». «Паллада» была введена в сухой док. Оба броненосца перетягивались на верпах, поворачиваясь бортом к Ляотешаню. — К стрельбе изготовляются,— продолжал старши- на, показывая на броненосцы.— Вчера еще с них теле- фон провели до самой вершины Ляотешаня. Стрелять будут из порта, а командовать — с горы. Не чует япошка, что его ждет. — Они прекрасно знают обо всем, что делается в Порт-Артуре, шпионов у них хоть отбавляй,— возразил прапорщик. В утреннем тумане неожиданно совсем близко по- явился пирс минного городка. Сойдя с катера, Звонарев двинулся было по обычной тропинке, но вскоре его остановили два солдата-сапера с красными флажками в руках. — Обойти придется, ваше благородие, тут сейчас бу- дут рвать скалы, вон стежка вбок пошла,— указал один из них, видимо, украинец,— по ней на главную шошу выйдете, а там уж вас проведут. Звонарев свернул, куда было указано, и через не- сколько минут вышел на проложенную саперами дорогу. Тут он встретился с Кондратенко, который только что слез с лошади. Они пошли вместе. По дороге генерал со- общил о появлении японской эскадры у Артура. — Возможно, опять начнут обстрел города или по- пытаются высадить десант. На всякий случай я еще ночью двинул к Голубиной бухте полк с батареей. — Сегодня им едва ли удастся повторить прошлый спектакль: как-никак, а восемь двенадцатидюймовых пу- шек «Цесаревича» и «Ретвизана» что-нибудь да значат,— ответил Звонарев. — Только бы они смогли стрелять; вернее, связь не подвела бы. — Об этом наверняка позаботится сам адмирал, он придает Ляотешаню исключительно большое значение. 245
Вскоре их встретил инженер-подполковник Рашев- ский, руководивший постройкой дороги, который доло- жил генералу о ходе работы. В это время со стороны Артура донесся тяжелый гул выстрела. — Береговые батареи открыли огонь,— пояснил Ра- шевский, и Кондратенко заторопился дальше. Через несколько минут он с Звонаревым был уже на вершине Ляотешаня. Солнце только что взошло из-за моря, освещая первыми, еще неяркими лучами гладкую поверхность воды. К западу море было пустынно до са- мого горизонта, но к юго-востоку на сверкающей поверх- ности воды четко вырисовывалась вся японская эскадра, идущая тремя колоннами к Артуру. Дым из многочис- ленных труб далеко застилал небо, скрывая за собой часть горизонта. Массив Золотой горы и Тигрового полу- острова скрывал от глаз береговые батареи и вышедшую на внешний рейд эскадру, поэтому их выстрелов не было видно, и только взлетающие около судов столбы воды указывали на ведущуюся артиллерийскую стрельбу. Ответив несколькими залпами по береговым бата- реям, японцы замедлили свое движение и разделились на две части. Легкие крейсера и миноносцы, отойдя не- сколько в море, остались перед Артуром, а броненосцы и броненосные крейсера,— всего двенадцать кораблей,— направились за Ляотешань с очевидным намерением повторить оттуда бомбардировку города и порта. Но тут их ожидал неприятный сюрприз: не успели корабли занять позиции для обстрела, как по ним открыли пере- кидной огонь сперва «Ретвизан», затем и «Победа». Японцы, видимо, не ожидали этого, замялись и только немного спустя начали стрелять. Один из снарядов с «Ретвизана» вскоре попал в головной броненосец, кото- рый поспешно стал отходить дальше в море, за ним дви- нулись и другие суда. — Не понравилось чертям! — радостно проговорил Кондратенко. — Нас, видимо, японцы не замечают или не пони- мают, зачем мы здесь находимся,— заметил Звонарев. — Не пророчьте, а то, чего доброго, они начнут нас обстреливать, и тогда нам не поздоровится: блиндажей ведь еще нет, и укрыть людей негде,— предостерегал ге- нерал. Как бы в подтверждение его слов послышался злове- щий свист быстро приближающегося снаряда, и тотчас 246 несколько ниже по горе взвился черный султан дыма.
— Отведите людей, работающих на постройке бата- рей, за гору,— распорядился Кондратенко. Звонарев поспешил вниз, где шла установка шести- дюймовых пушек под руководством фейерверкера, так как Гобято еще не успел приехать. Солдаты, не обращая внимания на стрельбу, продолжали возиться с установ- кой лафетов, перебрасываясь шутками. — Авось, ваше благородие, нас не зацепит,— возра- зил один из них, когда Звонарев приказал им уходить. — Надо бы поскорее пушки установить, да тут же их и испробовать по японцу. Первое орудие уже готово. — Снарядов же к ним нет. — Вчера к вечеру десятка полтора снарядов и заря- дов подвезли и оставили недалеко за горой. Скоро крайнее правое орудие было уже готово к стрельбе, и солдаты несли к батарее на руках почти трехпудовые снаряды и пудовые заряды. Заметив это усиленное движение, японцы дали залп по батарее. — Ложись! — едва успел крикнуть Звонарев, заслы- шав свист снаряда, как дым и пыль уже окутали бата- рею, а камни и осколки со свистом полетели во все стороны. Солдаты мигом распластались на земле. Один из них, несший тяжелый снаряд, осторожно положил его на землю, а затем укрылся за столь своеобразным бруствером. Как только опасность миновала, все быстро вско- чили. — Ваше благородие, орудие готово! — доложил фейерверкер. Звонарев в последний раз осмотрел лафет и, убедив- шись, что все в порядке, скомандовал прицел и целик. Солдаты плотным кольцом окружили пушку, с нетерпе- нием ожидая выстрела. — Пли! Прикрывая от солнца глаза ладонями, они старались не пропустить всплеска от падения снаряда. — Малость недолет,— первым заметил фейерверкер. — Батарею обновили, а теперь пошли по местам продолжать работу,— скомандовал прапорщик. Солдаты стали расходиться, оглядываясь при каж- дом выстреле. Войдя в азарт, вся орудийная прислуга с нетерпе- нием следила за стрельбой. Каждое падение снаряда мимо цели вызывало у всех острое чувство досады. — Ослеп ты, что ли, сегодня? — сердито бурчали со всех сторон на наводчика.— Протри глаза! 247
Ваше благородие, прицелу бы на полделения прибавить,— советовали они Звонареву. Велика была общая радость, когда наконец снаряд угодил в середину одного из броненосцев и повредил^ дымовую трубу. Солдаты, бросив работу, начали качать и Звонарева, и наводчика, и фейерверкера. Японцы же, как бы обидевшись на подобное обращение с ними, ста- ли уходить в море под громкие крики «ура» на батарее. Кондратенко, спустившись на батарею, горячо побла- годарил артиллеристов и пожал руку Звонареву. — Недолго, однако, сегодня японцы постреляли, все- го что-то около часа, да и выпустили совсем мало снаря- дов. По телефону сейчас сообщили, что повреждений ни в городе, ни в порту нет. Радостно взволнованный, Звонарев, передав коман- дование подошедшему Гобято, отправился в Управление артиллерии. По дороге ему встретилась коляска, в кото- рой сидел Стессель с женой. Узнав Звонарева, генерал остановил экипаж и подозвал прапорщика к себе. — Вы с Ляотешаня? — спросил Стессель. — Так точно, оттуда. — Каковы результаты нашей стрельбы? — Попали — один снаряд с броненосцев и один с на- шей сухопутной батареи, после чего японцы ушли,— до- ложил Звонарев. — От лица службы благодарю вас, прапорщик,— на- пыщенно произнес Стессель, пожимая Звонареву руку. — Успех принадлежит не мне, а морякам: это их стрельбы испугались японцы. — Моряки смогли попасть только потому, что хоро- шо работали установленные вами дальномеры. Кроме того, и у вас было попадание. Значит, вы, артиллеристы, прогнали японцев, а не моряки. Передайте мою благо- дарность также генералу Белому,— закончил генерал. — Мосье Звонарев из скромности умаляет свои за- слуги, достойные награды,— вмешалась Вера Алексеев- на.— Не беспокойтесь,— за богом молитва, а за царем служба не пропадают. Заглядывайте как-нибудь к нам вместе с Варей Белой.— И генеральша протянула свою руку, к которой прапорщик не замедлил приложиться. Вечером того же дня Дукельский привез Звонареву приказ по эскадре с благодарностью артиллеристам за удачные действия. А вскоре Звонарев был откомандирован обратно на Электрический Утес, так как Чиж, идя ночью по бруст- 248 веру, упал и вывихнул ногу.
Известие о предстоящем прибытии на Электрический Утес генерала Белого вызвало на батарее переполох. Человек двадцать солдат усердно подметали двор, в ка- зарме спешно протирали окна, мыли полы и поправляли стройные ряды коек. В столовой дневальные с остерве- нением терли столы, смахивали паутину по углам и подбеливали стены. На кухне Заяц, недавно назначен- ный артельщиком, вместе со своим помощником Белоно- говым и кашеваром старательно выписывал на доске раскладку сегодняшнего обеда. Сам Жуковский, вы- строив роту, производил осмотр солдатского обмундиро- вания. Ротные цирюльники наспех стригли и брили. Звонарев был занят на прожекторной станции, разладив- шейся за время его отсутствия. Один Борейко ничего не делал и одиноко расхаживал по брустверу батареи, на- смешливо поглядывая на происходящую суету. — Никогда появление японцев не вызывало у нас такого волнения,— заметил он проходившему мимо Жу- ковскому,— как прибытие начальства. Можно подумать, что генералы и есть наш главный враг на войне! Капитан только отмахнулся. Обернувшись к Золотой горе, Борейко увидел эки- паж, в котором сидело несколько человек. В бинокль он сразу разглядел Белого и рядом с ним какого-то моряка в черном пальто. — Бей тревогу,— приказал он дневальному по ба- тарее. Тот опрометью бросился к железной доске и начал изо всей силы колотить. Солдаты, услышав звон, тотчас же побросали свои занятия и кинулись к орудиям. За ними, задыхаясь от быстрой ходьбы, шел Жуковский. — Где противник? — на ходу спросил он Борейко. Поручик молча указал на приближающуюся гене- ральскую коляску. — Жаль только, что нельзя его обстрелять,— ирони- чески заметил он. — Борис Дмитриевич, да что вы наделали? — в ужа- се проговорил Жуковский, покраснев от волнения.—• Канониры побросали все на дворе и в казарме. Увидев щетки и швабры, генерал сразу же догадается, что мы делали приборку к его приезду,— совсем жалобным то- ном проговорил капитан. — На охоту ехать — собак кормить! Раньше надо было прибирать. Прикажите дежурным да дневальным скоренько все прибрать, а я пока займусь с нижними чинами учением при орудиях. На батарее все наши 249
прорехи в обмундировании и в прочем будут меньше заметны. — А если генерал заставит построить роту? — Построим. Пусть полюбуются на наших солдат,— ответил Борейко,— все дыры и грязь будут отнесены за счет работы при орудиях во время учения. Коляска успела проехать уже половину расстояния до Утеса, и Жуковский опять устремился вниз наводить окончательный лоск на все помещения. — К орудиям! — скомандовал Борейко, и занятия начались. Звонарев, выпачканный машинным маслом, тоже поднялся на батарею. — Что делать мне, Борис Дмитриевич? — спросил он. — Продолжай себе колдовать около своих машин, генерал едва ли туда заглянет. — А он где? — Вот уж подъезжает с каким-то моряком,— пока- зал Борейко. Звонарев взглянул по указанному направлению. — Да ведь это Макаров! На передней скамеечке тоже видно черное пальто,— верно, Жорж и еще кто-то из военных. — Так этот бородач и есть Макаров? — заинтересо- вался Борейко.— Надо послать за Жуковским. Эй, Ро- дионов, пошли кого-нибудь за командиром, пусть до- ложит, что сам командующий флотом едет сюда. — Слушаюсь, доложить, что командующий японским флотом едут! — повторил фейерверкер. Борейко с Звонаревым громко захохотали. — Так ты командира до полусмерти напугаешь. Командующий нашим флотом едет. Понял? — Теперь понял, ваше благородие.— И Родионов скрылся за орудием. Солдаты, стоя у орудий, также с любопытством раз- глядывали приближающееся начальство. — Ваше благородие, кто это с такой бородой? — спросил один из солдат. — Вице-адмирал Макаров, новый командующий флотом. — Это, значит, он у моряков за старшего, вроде как у нас генерал Стессель,— заметил другой. — По местам! — крикнул Борейко.— Если адмирал поздоровается, помни отвечать: «Ваше превосходитель- ство»,— да подружнее, чтобы чувствовал, что вы артил- 250 леристы, а не кто-нибудь.
Коляска подъехала. Из нее вышли Белый, Макаров, Дукельский и Агапеев. Жуковский встретил их внизу и отрапортовал о со- стоянии батареи. Поднявшись наверх, Белый и Макаров прошли вдоль фронта орудий, здороваясь отдельно с прислугой каж- дого орудия. Адмирала сразу заинтересовал несколько необычный вид орудий, прикрытых большими щитами. — У вас тут устроена целая сложная система меха- низмов для обслуживания пушек. — Это все изобретения поручика Борейко да пра- порщика Звонарева,— пояснил Белый. — Многое придумано нижними чинами, ваше пре- восходительство,— добавил Борейко. Макаров внимательно взглянул на него. — Весьма ценно, что вы прислушиваетесь к предло- жениям своих солдат,— проговорил он.— Это поднимает их интерес к службе и заставляет думать над поручен- ной работой. Успешная стрельба во многом зависит от такой постановки дела. — Мы о многом здесь думали, ваше превосходитель- ство. Почему бы, например, не установить на берегу двенадцатидюймовые пушки в башнях, как на броненос- цах,— продолжал Борейко.— Меткость береговых ору- дий значительно больше, чем на кораблях, и действен- ность огня двенадцатидюймовых пушек была бы у нас куда больше, чем на море! — Я сам неоднократно об этом думал. Надо на- деяться, что после войны можно будет заняться этим. Вообще же береговая оборона, по-моему, должна быть передана флоту. Только при таком условии будет до- стигнута полная согласованность в действиях на море и на суше. Как вы думаете, Василий Федорович? — обратился он к Белому. — Отчасти это верно, но, с другой стороны, разно- типность артиллерии будет сильно затруднять руковод- ство одновременной стрельбой с моря и суши,— ответил Белый. — Последнюю задачу мы с вами почти что разреши- ли. На днях я пришлю к вам на батареи сигнальщиков- матросов. Это улучшит и ускорит нашу связь с берегом. Но все же оперативное объединение действий флота и берега, по-моему, совершенно необходимо,— настаивал адмирал. Осматривая затем командирский пункт, Макаров об- ратил внимание на его устройство. 251
— Это, в сущности, наша боевая рубка, только смотровая щель у вас всего три дюйма, а на броненос- цах — больше фута. Вы удачно используете наш опыт и еще усовершенствуете его. ь : — Нам нельзя иметь широкого отверстия, так как при взрыве снаряда летит масса мелких осколков и кам- ней,— пояснил Жуковский,— мы для прикрытия от них даже спускаем с боков специальные щитки. — У нас на кораблях тоже масса мелких недостат- ков. Например, много дерева, которое легко загорается в бою. Мне мыслится корабль, по возможности свобод- ный от всяких палубных надстроек, совершенно без дерева, сильно бронированный и с крупной артилле- рией,— плавучая батарея, так сказать. Но необходимость всего этого надо еще доказывать, ибо велика у нас ру- тина, сильно она мешает техническому развитию фло- та,— горько сказал адмирал. — Мы тоже новинками похвастаться не можем,— вторил ему Белый.— Большинство наших батарей, как вы видели, вооружены орудиями образца семьдесят седьмого года, кроме того, у нас есть орудия и образца тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года. — Как обстоит дело со снарядами к вашим десяти- дюймовым орудиям? — Есть у нас бронебойные и сегментные. Первые пронизывают двенадцатидюймовую броню на дистан- ции в четыре версты, а сегментные применяются при стрельбе на расстоянии до восьми верст,— сообщил Белый. — При стрельбе бездымным порохом дальность по- вышается до двенадцати верст, а бронебойность до ше- сти верст,— добавил Жуковский. — Разве фугасных снарядов у вас не имеется? — удивился Макаров. — Никак нет. Вернее, они имеются, но взрыватели к ним так несовершенны, что снаряды часто рвутся при выстреле. Это обычно выводит орудие из строя. Главное артиллерийское управление категорически запрещает стрелять ими. — У нас на «Победе» и «Пересвете» имеются полные боевые комплекты десятидюймовых фугасных снарядов, и еще не было ни одного преждевременного разрыва. — Нельзя ли нам передать хотя бы сотню таких бомб? Мы прекрасно используем их при стрельбе по японцам. 252 — Конечно, можно! Враг у нас общий, и кто его по-
разит — моряки или артиллеристы — все равно,— решил Макаров. — Боюсь, что наместник будет возражать против такой передачи крепости боекомплектов,— предупредил Дукельский. — За боеспособность флота прежде всего отвечаю я, а не наместник. Мне здесь виднее, ослабит ли передача ста бомб боевой комплект судов эскадры. Запишите, Георгий Владимирович: передать завтра же по пятьде- сят бомб с «Пересвета» и «Победы» батарее Электриче- ского Утеса и одновременно затребуйте по телеграфу из морского ведомства тысячу таких же бомб,— распоря- дился Макаров. — Есть, ваше превосходительство! — вытянулся лей- тенант. Адмирал прошел вдоль батареи, расспрашивая о каждой мелочи ее технического оснащения. Обойдя батарею, Макаров зашел на кухню попробо- вать пищу, познакомился и с раскладкой. — Отпуск продуктов у вас гораздо меньший, чем на флоте,— удивился он. — Надо думать, у матросов аппетит лучше, чем у солдат,— усмехнулся Агапеев.— На море больше есть хочется. — Я и так все время воюю с интендантством, чтобы все по норме отпускали, а то часто чего-нибудь недо- дают. Сейчас на всякий случай завожу продовольствен- ные запасы: капусту, овощи, мясо,— заметил Жуковский. Заяц, чисто выбритый, вымытый, причесанный, в белом халате, совсем не походил на недавнего замух- рышку. — Щи у тебя, братец, вкусные, каша рассыпчатая, видать ты к делу своему хорошо относишься,— похва- лил Макаров. — Рад стараться, ваше превосходительство,— гарк- нул Заяц. После обхода Жуковский пригласил гостей закусить. Денщики, с утра мобилизованные на кухню, состряпали обед из трех блюд. Из запасов были извлечены заветные бутылки вина, хранившиеся для экстренного случая. — Скучновато вам, должно быть, на Утесе? — спро- сил Макаров. — Скучать некогда,— днем и ночью сторожим море. Всю ночь под берегом бродят японские миноносцы. Только уснешь, а тут тревога, беги на батарею,— отве- чал Жуковский. 253
— Ничего не поделаешь — война. Конечно, это уто- мительно быть все время начеку. У нас в сторожевом охранении ежедневно сменяются корабли, а вас, к со- жалению, не сменишь. — В таком положении находятся все береговые ба- тареи,— сказал Белый. — Вы бы посменно дежурство несли — сегодня одна полурота, завтра другая. — Для обслуживания батарей людей одной полуро- ты не хватит. По тревоге приходится всех из казарм вызывать. И за?ем, какой тут отдых, коль над ухом пуш- ки грохочут,— пояснил Жуковский. Вечером солдаты попросили Борейко подробно рас- сказать о Макарове, который им всем понравился. — До всего доходит: почему и отчего, даром что паши пушки почитай первый раз видит... — Видать, и к солдату добер, глаза ласковые, и все в бороду улыбается. — Настоящий адмирал... С Электрического Утеса Макаров направился в объ- езд сухопутного фронта крепости. Здесь еще полным хо- дом шли работы по рытью рвов, насыпке валов впереди линии оборпы. Кое-где начались бетонные работы по со- оружению фортовых казарм и казематов. Работали пре- имущественно китайцы под руководством русских сапер- ных солдат и офицеров. Отдельные батареи сооружались артиллеристами и стрелками. Макарова сопровождали Белый и Кондратенко. Ад- мирал пытливо вглядывался в хаотическое нагроможде- ние сопок, хребтов, впадин и лощин, характерное для окружающей Артур местности. — Чертовски трудный для укрепления рельеф! Мас- са скрытых подступов и мертвых пространств,— резю- мировал он свои наблюдения. — Совершенно справедливо изволили заметить, Сте- пан Осипович,— я и мои инженеры много поломали го- ловы, чтобы найти хоть мало-мальски удовлетворитель- ное решение для обороны крепости,— отозвался Кондра- тенко. — Фортовый пояс всего в четырех-пяти верстах от внутренней гавани, что совершенно недостаточно при дальнобойности современных орудий в восемь—десять верст. Короче говоря, если японцам удастся обложить Артур с суши, то внутренний рейд превратится в ловуш- ку для флота. 254 — Для полного обеспечения флота от обстрела осад-
ными батареями необходимо выдвинуть линию обороны еще на три-четыре версты на хребет Волчьих гор,— ска- зал Белый. — Для обороны такого обвода крепости численность гарнизона должна быть доведена примерно до восьмиде- сяти— девяноста тысяч против сорока пяти тысяч, на которые рассчитаны нынешние форты, то есть увеличить гарнизон крепости еще на две дивизии,— пояснил Конд- ратенко. — На это рассчитывать крайне трудно, так как п в Маньчжурии войск еще очень мало,— возразил Мака- ров.— По-моему, Артур надо защищать на Цзинджоу- ском перешейке, ни в коем случае не допуская проры- ва японцев на Квантунский полуостров. Помимо этого, Квантуя может стать и продовольственной базой крепо- сти. Если поощрять местное население хорошей оплатой продовольственных продуктов, то китайцы сумеют со- брать хороший урожай риса, чумизы. Следует, кроме того, организовать рыбную ловлю. И Порт-Артур как крепость фактически будет обеспечен продовольствием па любое время осады. — Генерал Стессель и штаб крепости предпочитают заниматься реквизициями, чем платить наличными день- гами за изъятое у населения,— возразил Кондратенко. — Глубоко порочная политика! Мы должны завое- вать расположение местного населения справедливым и гуманным отношением к нему. Чем притеснять и пре- следовать китайцев, следовало бы обратить больше внимания на все еще проживающих в Артуре иностран- цев и прежде всего англичан и американцев, которые фактически являются союзниками Японии. Я сам видел в Артуре вывески на лавках неких Томлинсона и Смита. Они наверняка или англичане, или американцы. Как можно их оставлять в осажденной крепости? — возму- щался Макаров. — Я специально справлялся о них в штабе крепо- сти. Оба они являются подданными не то Швеции, не то Швейцарии,— ответил Кондратенко. — Все без исключения иностранцы должны быть немедленно высланы из Артура. Это обеспечит наш тыл от шпионажа. А оборонять Артур необходимо на цзинд- жоуских позициях, а не в непосредственной близости от порта — убежища нашей эскадры, каким является Порт-Артур,— убежденно продолжал Макаров. — Но противник сможет высадить десант где-нибудь между перешейком и Артуром,— усомнился Белый. 255
— Десант на территории врага — операция очень трудная, особенно при наличии пусть временно ослаблен- ной, но все же боеспособной эскадры в Артуре. Ручаюсь, что японцы не рискнут на него, а если рискнут, то по- терпят жестокое поражение,— горячо говорил Макаров. — Едва ли в этом удастся убедить генерала Стес- селя,— покачал головой Кондратенко. — Сегодня же об этом напишу наместнику и, если Стессель заупрямится, буду просить о передаче мне командования всеми вооруженными силами на Кванту- не,— продолжал развивать свою мысль Макаров. Оба генерала слушали его с некоторым недоверием: им казалось странным, что моряк станет во главе стрел- ковых полков полевых батарей. — Поскольку весь Квантуп нам нужен прежде всего как база для флота, то вполне естественно и поручить его оборону командующему флотом,— продолжал Ма- каров. — Вашему превосходительству нужен будет надеж- ный, знающий начальник штаба из сухопутных генера- лов,— осторожно заметил Кондратенко. — Надежнее вас, Роман Исидорович, я никого не знаю, а Василий Федорович будет прекрасным началь- ником артиллерии обороны,— дружески улыбнулся Ма- каров. — Весьма польщен столь высокой оценкой, но ведь в Артуре есть много генералов старше меня,— возразил Кондратенко. — Кто? Фок — стар, зол и, простите, ненадежен. После Берлинского конгресса, когда немцы предали нас, я отношусь с недоверием к немецкому правительству. Стессель по своей — как бы помягче сказать — нервно- сти, что ли, не годен к занятию командных должностей. Никитина я не видел трезвым. Рознатовский развали- вается от прогрессивного паралича. А больше никого нет,— перечислял адмирал. — Пришлют кого-нибудь из Мукдена,— возразил Белый. — А я ни на какое другое лицо не соглашусь. Ведь командующий может сам выбирать себе начальника штаба. Так я сделал во флоте, так поступлю и в слу- чае моего назначения начальником обороны,— уже со- всем тепло проговорил Макаров, похлопывая по плечу Кондратенко. — Ваши высказывания, Степан Осипович, совпадают 256 с самыми затаенными искренними моими желаниями.
Видеть вас во главе обороны Квантуна,— да ничего луч- шего я себе не представляю и сочту за особую для себя честь состоять начальником вашего штаба,— ответил Кондратенко, пожимая руку адмирала. — Готов всеми своими знаниями и энергией помочь вам в руководстве артиллерией,— прочувствованно го- ворил Белый, в волнении покручивая свой длинный казацкий ус. — Но, господа, до поры до времени прошу наш раз- говор не разглашать,— предупредил адмирал, огляды- ваясь на стоящих поодаль адъютантов и Дукельского. Генералы поспешили заверить Макарова в соблюде- нии молчания. День уже склонялся к вечеру, когда усталый, запы- ленный, но довольный Макаров вернулся на «Петропав- ловск». Тут его встретил Молас и почтительно доложил, что морской министр адмирал Авелан и начальник глав- ного морского штаба адмирал Рожественский не нахо- дят возможным выделить нужные средства для издания «Рассуждения о морской тактике». Макаров сразу по- мрачнел, а затем резко приказал: — Немедленно составьте телеграмму наместнику и в Петербург с требованием моей отставки. Так и напиши- те: отказ в напечатании моей книги считаю выражением личного недоверия ко мне и прошу о назначении нового командующего флотом взамен меня... Пусть кто хочет командует при таких условиях. Молас попытался успокоить взволнованного адмира- ла, но тот не хотел и слушать. Начальнику штаба при- шлось отступить. Затем Молас доложил о результатах расследования обстоятельств столкновения «Пересвета» и «Севасто- поля». — Обоим командирам объявить строгий выговор. Чернышева завтра же, по несоответствию, списать в эки- паж. Бойсмана пока оставить, известите об этом намест- ника,— решил Макаров. — Может быть, сначала испросить согласия его вы- сокопревосходительства на смещение Чернышева? — Незачем. На место Чернышева сегодняшним же приказом назначить командиром «Севастополя» Эссена, а Иванова-четырнадцатого — на «Новик»,— рубил ад- мирал. Молас едва успевал записывать за ним. — Вы приказали, ваше превосходительство, «Пере- свету» и «Победе» передать на батарею Электрического 257
Утеса по пятьдесят фугасных десятидюймовых снаря- дов,— напомнил Дукельский. — Напишите необходимое предписание, Михаил Пав- лович,— уже спокойнее произнес Макаров. Отдав еще несколько мелких распоряжений, адмирал удалился в свою каюту. — Какая муха укусила Степана Осиповича? — спро- сил Дукельский у Моласа, когда они остались вдвоем. Начальник штаба показал лейтенанту телеграмму из Петербурга... — Вдруг в морском ведомстве примут отставку адми- рала? Что тогда будет с нами? Опять получим кого-ни- будь вроде Старка или Алексеева,— забеспокоился Ду- кельский. — Наивный вы юноша, Георгий Владимирович. Да в Петербурге Макаров для министерства в десять раз страшнее, чем здесь,—улыбнулся Молас. — Это почему? — Хотя бы потому, что он своими опытами устано- вил недостаточную устойчивость броненосцев типа «Ос- лябя», «Бородино», «Александр Третий». При незначи- тельной пробоине с одного борта они легко могут пере- вернуться вверх килем. Следовательно, в бою они почти неминуемо погибнут1,— неторопливо объяснил адмирал. — Но ведь это прямо преступление со стороны наше- го адмиралтейства! — Вполне понятно, что там страшно боятся подобных разоблачений. Но из Артура разоблачать адмиралтей- ство Макарову куда труднее, чем из Кронштадта. — Короче, вы считаете, что адмирала, как опасного человека, и сплавили сюда, в Артур? — Зачем ставить точки на «и»? Он сам в тысяча во- семьсот девяносто пятом году подал докладную записку о возможности военных действий нашего флота на Ти- хом океане. Этим и воспользовались: коль ты такой зна- ток Дальнего Востока, то тебе и карты в руки — иди командуй! — Вы уверены в отклонении Петербургом просьбы Макарова об отставке? — все еще недоверчиво переспро- сил Дукельский. — Вполне. Отказ напечатать его книгу — лишь спо- соб потрепать нервы Степану Осиповичу и хоть таким способом отомстить ему за все причиненные им морско- му ведомству неприятности,— спокойно продолжал Мо- 258 1 Что полностью и оправдалось в Цусимском бою.
лас.— В Питере пойдут на все, лишь бы удержать Ма- карова подальше от Главного адмиралтейства. — Боюсь, что и Алексеев не совсем будет доволен произведенными Макаровым перемещениями команди- ров,— проговорил Дукельский. — Вы правы. Наместник станет, конечно, на дыбы, но, согласно точному смыслу морского устава, Макаров целиком прав, а свои права он отстоять сумеет от любых посягательств. Зашифруйте-ка, Георгий Владимирович, эти телеграммы наместнику и в Питер,— закончил раз- говор Молас. — Есть, ваше превосходительство,— вытянулся адъю- тант и вышел из каюты с бумагами. Между тем Макаров, нервно разгуливая по своей про- сторной адмиральской каюте, обдумывал план дальней- ших своих шагов в отношении наместника и Петербурга для достижения полной независимости в ведении воен- ных действий. — Стать во главе всей сухопутной и морской обороны Квантуна с непосредственным подчинением главнокоман- дующему Маньчжурской армии. Пусть я моряк, но ведь в Севастополе во главе обороны тоже стояли Нахимов, Корнилов, Истомин. Только тогда у меня будут полно- стью развязаны руки,— резюмировал вслух свои мысли Макаров. ГЛАВА ВОСЬМАЯ Вскоре японцы еще раз попробовали при помощи брандеров закупорить узкий проход в Порт-Артурскую гавань. С вечера стояла тихая, теплая погода, по небу медленно плыли небольшие тучи. На эскадре, проведшей целый день в море, было тихо, только в положенное вре- мя отзванивали на судах склянки. На батареях после дневного боя с легкими японскими крейсерами тоже было мгфйо и безлюдно, часовые мерно расхаживали по бруст- верам, наблюдая за морем. После полуночи небо очисти- лось, и месяц осветил своим мягким серебристым светом спящий Артур. На внутреннем рейде в прозрачной синеве тихой ночи чернели громады судов и темные силуэты ми- ноносцев. Вдруг с моря раздался выстрел, затем другой, с урча- нием полетели снаряды и упали в заливе, высоко взбро- 259
сив вверх воду. Лучи прожекторов заметались по морю в поисках врага и остановились, осветив силуэт быстро двигающегося миноносца. Гулко грохнул выстрел с бере- га, будя ночное эхо в прибрежных горках. Засверкали огнями выстрелов Золотая гора, Тигровка, Электриче- ский Утес. К ним присоединились стоявшие в охранении у входа «Баян», «Отважный», «Бобр». Ночной бой сразу разгорелся и быстро затих, так как японцы исчезли в ночной темноте. Батареи замолкли, и опять воцарилась тишина. Война на время ушла из Артура, но в два часа батареи загрохотали вновь — с сигнальной станции на Золотой горе сообщили о появлении брандеров. Дукельский, ночевавший вместе с Макаровым на «Петропавловске», бросился к адмиралу, но, к своему удивлению, у выхода из каюты он встретил его уже оде- тым. — Что это за стрельба? — спросил Макаров.— При- кажите подать катер,— распорядился он.— Я хочу оста- ток ночи провести на судах сторожевого охранения. Луна скрылась, и во мраке ночи ярко сверкали огни выстрелов, а в воздухе с шипением взметались ракеты, освещая внешний рейд с мчащимися миноносцами и сле- дующими за ними брандерами. На катере Макаров направился к канонерской лодке «Отважный», пришвартовавшись к которой стояли де- журные миноносцы «Решительный» и «Сильный». В проходе перед ним открылась картина ночного боя на море: в лучах прожекторов виднелись многочислен- ные водяные столбы от непрерывно падающих снарядов, сверкали взблески выстрелов и взрывов, с берега разда- валась ружейная стрельба. — Японские миноносцы, а брандеров я еще пока не вижу,— проговорил Макаров, смотря в бинокль. Но в это время, как бы в ответ ему, на расстоянии пяти-шести кабельтовых в лучах прожекторов показался темный силуэт двухмачтового парохода, который двигался по на- правлению прохода. В тот же миг «Решительный» кинул- ся в атаку. Красный взблеск минного выстрела, затем — взрыв, летящие щепки, обломки, столб воды, дым, пар,— и через мгновение японский пароход выбросился на берег у подножия Золотой горы. — Самый полный вперед! — заговорил Макаров, и как только катер подошел к «Отважному», адмирал с юношеской легкостью взбежал по трапу. Едва подняв- шись на палубу, Макаров приказал «Сильному» тоже 260 атаковать японцев.
— Отдать швартовы! — раздалась команда, и мино- носец помчался навстречу врагу. В это время второй брандер неожиданно появился со стороны Тигровки и, добравшись до середины прохода, отдал якорь. Было слышно, как на нем звякали якорные цепи. С него стали торопливо спускаться шлюпки под аккомпанемент криков «банзай» и стрельбы из мелкока- либерных пушек. — По шлюпкам огонь! — распорядился адмирал.— Вызвать охотников для захвата брандеров. — Есть,— ответил Лебедев, и вся артиллерия «От- важного» обрушилась на японские шлюпки. Они поспеш- но отошли в море. Попавший снаряд потопил одну из них, другие продолжали идти. — Ваше превосходительство, разрешите мне на ва- шем катере отправиться на брандер,— попросил Дукель- ский.— На нем начинается пожар, который надо немед- ленно прекратить. — Разрешаю, возьмите только с собой трех-четырх матросов с «Отважного»,— согласился Макаров. Отобрав людей, лейтенант отбыл на брандер. Вскоре огонь на японском пароходе погас. Вдруг левее, у подош- вы Золотой горы, поднялся огромный столб воды и огня, и канонерка вздрогнула от сотрясения воздуха и воды. «Мина на камнях разорвалась»,— решил Макаров, но раздавшаяся рядом вслед за этим ружейная и пулемет- ная трескотня удивила адмирала. — Не стрелять, мать вашу так: свой! — раздался в ответ крик на воде. — Стреляют по нашему катеру, пошлите шлюпку на берег. Остановить огонь! — распорядился Макаров. Сотня здоровых матросских голосов, как по команде, ответила: «Остановить огонь!» Стрельба сразу же смолкла. Вскоре к адмиралу подошел Дукельский и сообщил, что хотя пожар и потушен, но пароход погружается в воду. — Необходимо отбуксировать его кормой к берегу, чтобы он не загородил проход. ч — Чем он гружен? — Камнем и углем. Провода электрических батарей мною перерезаны, так что взрыва уже произойти не мо- жет. — Подойдите с «Отважным» к брандеру и попробуй- те его отбуксировать, пока он не затонул,— приказал Лебедеву адмирал.
— Есть,— отозвался тот. Прибывший в это время с «Сильного» лейтенант Пелль доложил, что миноносец, встретив в море несколь- ко японских судов, вступил с ними в бой, во время кото- рого в машину попал снаряд. Взрывом убиты инженер- механик и шесть нижних чинов; командир и несколько матросов ранены. Преследуемый японцами и не надеясь с поврежденной машиной добраться до Артура, миноно- сец выбросился на берег у Электрического Утеса. Там же недалеко приткнулся один из японских брандеров. Пелль просил выслать на «Сильный» врача и перевязоч- ные средства, так как судовой фельдшер не успевает всех перевязывать. Выслушав доклад, Макаров приказал врачу с «От- важного» на адмиральском катере немедленно отпра- виться к миноносцу, захватив с собой все нужное для оказания медицинской помощи. — «Сильный» окончательно выведен из строя? —> спросил он лейтенанта. — По-видимому, нет. Возможно, что с наступлением прилива его удастся снять с камней. — Если только позволят японцы,— задумчиво доба- вил адмирал,— с рассветом они могут подойти к Артуру и расстрелять «Сильного». — Они и сейчас обстреливают его с моря. — На Электрическом Утесе, насколько я знаю, ар- тиллеристы не дремлют и сумеют отогнать японцев, если они осмелятся подойти близко к берегу,— успокоил Пел- ля адмирал. Пока они беседовали, «Отважный», подойдя к бран- деру, подал на него перлинь и попытался сдвинуть его в сторону. Огонь на море прекратился, только с берего- вых батарей время от времени еще раздавались отдель- ные выстрелы. Ночная тревога затихла. На палубе ка- нонерки торопливо двигались матросы. — Ваше превосходительство,— обратился один из матросов к адмиралу, протягивая доску.— Извольте по- смотреть, что мы нашли на брандере. — Это еще что такое?—удивился Макаров, рассмат- ривая доску. н’ — «Помните, уважаемые русские моряки,— начал он читать.— Мое имя — капитан-лейтенант японского флота Такео Хиросе, я здесь второй раз. Первый раз был на па- роходе «Ходкоку Мару» в феврале, буду еще, если про- ход останется незакрытым. Привет адмиралу Макарову. 262 Хиросе». Вот где встретиться с ним пришлось! — изумил*
ся Макаров.— Этот Хиросе был японским морским атта- ше в Петербурге с тысяча восемьсот девяносто седьмого по тысяча девятьсот первый год. Я не раз с ним встре- чался. Энергичный и, видно, храбрый человек, если рис- кует на брандере идти в Артур. — Там, ваше превосходительство, боцман набрал много тросов, манильских канатов и других вещей,— со- общил подошедший Лебедев. — Правильно. Это наш военный приз. Ничто не дол- жно пропадать из захваченного имущества,— одобрил адмирал. — Отвели брандер в сторону сажен на тридцать, дальше нельзя, стал на мель,— доложил Лебедев. — Завтра попробуем его разгрузить и оттащить еще дальше,— решил Макаров.— «Отважному» вернуться на прежнее место, я же двинусь восвояси, на «Петропав- ловск». Лейтенант Дукельский! — Есть! — ответил флаг-офицер, выступая из тем- ноты. — Прикажите поднять сигнал: «Эскадре поднимать пары, быть к утру готовой к походу». — Есть! Сейчас распоряжусь. Макаров спустился на катер. Прожекторы, медленно двигаясь по воде, упирались в наползавший с моря ту- ман. Тишина воцарилась над Артуром. Вечером того же дня Вен Фань-вей пришел на квар- тиру Белых и попросил разрешения переговорить по сек- рету с самим генералом. — Очень важный секрет, важный вопрос,— уверял китаец. Варя сказала отцу о приходе садовника. Генерал сна- чала поморщился, не веря в серьезность сведений, какие собирался ему сообщить китаец, но затем все же решил выслушать его и пригласил Вен Фань-вея в кабинет. — В чем же состоит важный секрет? — справился он у китайца. — Одна хорошо осведомленная в нынешних делах особа велела мне передать через вас адмиралу Макаро- ву,, что японцы подготовляют высадку десанта на Кван- тунском полуострове. Одновременно они попробуют еще раз запереть проход, когда русские будут праздновать свой большой праздник. Японские корабли с десантом уже находятся у берегов Кореи и там ждут приказа о выходе к Ляодуну,— подбирая слова, проговорил Вен Фань-вей. — Насколько достоверны эти сведения? От кого они 263
получены? От Тифонтая? — усомнился генерал, при- стально глядя на китайца. Вен твердо выдержал взгляд Белого и ответил: — Это правда. Очень прошу мне верить, обманывать не стану. Тифонтаю верить нельзя. Он помогает русским против японцев, японцам против русских. Он шибко пло- хой человека,— сразу помрачнел Вен Фань-вей. Белый решил записать сведения со слов китайца, а затем секретным пакетом отправить их Макарову со своим адъютантом. — Если все это оправдается, я настою на выдаче большой награды тебе, Вен Фань-вей,— с чувством про- говорил генерал. — Мне не надо никакой награды! А человек, который велел мне это сообщить вам, не нуждается в наградах. В эту ночь на Электрическом Утесе дежурил на бата- рее Борейко вместе с третьим взводом, считавшимся по своей боевой подготовке самым слабым во всей роте. Взводный фейерверкер Жиганов, стройный, ловкий сол- дат, представлял резкий контраст со своим взводом, большинство в котором составляли, как на подбор, мед- лительные, неповоротливые и малограмотные люди. — Жиганов,— позвал Борейко,— твои тюхи-матюхи научились поворачиваться на батарее поживей? — Не особенно, ваше благородие, чистые чурбаны, а не люди. — Гнедин, Купин! — крикнул Борейко. Наводчики подбежали к нему. — Орудия в порядке? — спросил поручик.—Фонари для ночной стрельбы заправлены? — Так точно, кажись, все в порядке,— неторопливо ответил Гнедин, широкоплечий увалень. — Не «кажись», а сейчас же проверь.— Борейко на- градил солдата подзатыльником. — А у тебя, Купин? — Все в исправности,— доложил наводчик, прикла- дывая руку к околышу. Отпустив наводчиков, Борейко заглянул в каземат, где взвод расположился на ночь. Солдаты сгрудились на нарах около благообразного, серьезного бомбардира^ с задумчивым лицом, который размеренным речитативом пересказывал пушкинскую «Сказку о царе Салтане». Все слушали его с живым вниманием, время от времени кто-нибудь прерывал рассказчика выражением восторга или удивления. 264 — Встать! — скомандовал Жиганов, входя с Борейко.
— Садись! — приказал офицер.— Что, Ярцев, бре- шешь, как всегда? — И до чего складно, ваше благородие, прямо уди- вительно,— восторженно сказал рябой солдат. — Продолжай, я послушаю,— проговорил Борейко, садясь на табуретку. Ярцев продолжал свой рассказ. Дослушав сказку до конца, Борейко, похвалив солдата, проверив еще раз ча- совых, ушел спать в дежурку. — Ваше благородие, вставайте, японцы! — разбудил его часа через два дежурный. Сон мигом слетел с Борейко, и он выбежал на бата- рею. — Бей тревогу! На дальномере! К орудиям! — коман- довал он. Засверкали огни ночных фонарей, заскрипели двери пороховых и зарядных погребов, залязгали цепи на по- воротном кругу. — Пошевеливайся! — покрикивал Жиганов, подбегая то к одному, то к другому орудию. — Сейчас наш Медведь покажет японцу кузькину мать,— ответил Ярцев. — Враз потопит. — Тысяча пятьсот двадцать! Тысяча пятьсот! Ты- сяча четыреста восемьдесят! — выкрикивали на дально- мере. — Прицел семьдесят, целик право три, взвод зал- пом!— кричал Борейко с бруствера. Из казарм, поблескивая ручными фонарями, бежали солдаты других взводов. — Торопись, покеда японец не убежал! — слышался зычный голос Родионова. — Пли! — донеслось с батареи, и два ослепительных столба огня прорезали на мгновение ночную темень. — На прожекторе! — кричал Борейко.— Светите вы, сукины дети, как следует! Прожектор никак не удавалось наладить: он то вспы- хивал, то потухал. — Сергей Владимирович,— подходя, распорядился Жуковский,— отправляйтесь к прожектору. Борис Дмит- риевич, вас попрошу быть около пятидесятисемимилли- метровых пушек, а я приму общее командование. Что на море? — Видны два парохода, идущие со стороны Дальне- го,— доложил Борейко. Жуковский повел энергичную залповую стрельбу по 265
брандерам. Четыре снаряда попали в пароход, который тотчас начал тонуть, вскоре был потоплен и другой. В свете прожектора мелькнул силуэт миноносца, на котором то и дело вспыхивали огни выстрелов. Жуков- ский приказал Борейко обстрелять его из пятидесятисе- мимиллиметровых пушек. В ответ на выстрелы с миноносца засигналили фона- рями. — Это наш, ваше благородие,— поспешно доложил недавно прикомандированный к батарее сигнальщиком со «Страшного» матрос Денисенко. Огонь прекратили, миноносец же, продолжая стре- лять, медленно приближался к берегу. — Уходит от японцев. Вон они за ним гонятся, как бы их обстрелять, ваше благородие,— волновался матрос. — Чего же он на всех парах летит на берег? — уди- вился Борейко. — Имеет, вероятно, повреждение и спешит выйти на мелкое место,— заметил один из офицеров. Поручик перенес огонь своих пушек на японцев и ото- гнал их в море. Подойдя к берегу, миноносец приткнул- ся к мели. Денисенко, схватив в руки два фонаря, начал усиленно ими размахивать. С миноносца ему не замед- лили ответить. — Это «Сильный», ваше благородие, сигналит: «Имею повреждение». — Ладно, пока он будет стоять у берега, мы будем отгонять от него японцев,— решил Борейко. В это время со стороны Тигрового полуострова по- явился большой пароход. Было видно, что он в темноте попал не туда, куда надо, и вместо прохода очутился под Электрическим Утесом. Жуковский дал по парохо- ду залп всей батареей, после чего на нем вспыхнул по- жар, и он, круто свернув к берегу, выскочил на камни саженях в двадцати от «Сильного». Артиллеристы закричали «ура» и стали просить раз- решения отправиться к брандеру. Жуковский разрешил. Взяв винтовки, солдаты во главе с Борейко направи- лись к горящему пароходу и уже через несколько минут осторожно взбирались на него. п Весь нос парохода был объят огнем, дымилось также на юте, пахло нефтью и горелой пенькой. Денисенко ра- зыскал всего пару брезентовых ведер. — Ни помп, ни шлангов, ни брандспойтов, ничего нет,— огорченно доложил он.— Дозвольте на «Сильном» 266 справиться, может, они нам пособят.
— Вали, а пока мы тут попытаемся тушить хотя бы этими ведрами,— разрешил Борейко. — Только бы, ваше благородие, не взорвало что-ни- будь в нутре, от греха бы солдат увести на берег. — Мы сейчас сами залезем внутрь и посмотрим, что там есть,— отозвались солдаты. Артиллеристы рассыпались по всем закоулкам паро- хода. Борейко попытался пробраться на нос, где были установлены пушки, но пламя и дым мешали. Несколько ведер воды, вылитые на огонь, не смогли остановить распространение пожара. — Придется обождать, пока подойдут матросы,— с сожалением проговорил Борейко. Вскоре на палубе один за другим стали появляться из различных люков солдаты, отдуваясь от жары, дыма и копоти. Родионов, побывавший в такелажной, притащил уйму канатов, блоков, кусков парусины, стальных тросов. — В нашем хозяйстве сгодится, ваше благородие,— деловито доложил он, складывая имущество на палубе. — Ну и жара внизу,— рассказывали солдаты,— дым, тесно, лестницы все крутые, того и гляди, свалишься. В это время с «Сильного» явились матросы во главе с мичманом и начали устанавливать привезенные с со- бой помпы. — У нас к вам просьба,— подошел мичман к Борей- ко,— нет ли на батарее доктора или фельдшера, а то наш фельдшер не справляется. — Сейчас же пришлем к вам фельдшера с медика- ментами. Родионов, пошли кого-нибудь за Мельниковым, пусть отправится на миноносец,— приказал Борейко. Матросы приладили помпу и шаг за шагом стали сби- вать огонь. Артиллеристы занялись переноской своих трофеев в лодку. На берегу они встретили фельдшера и Шурку Назаренко с бинтами, банками, склянками, спе- шивших к «Сильному». У трапа их встретил вахтенный и проводил в кают- компанию, где была перевязочная. — Никак, баба приехала! — сердито проговорил боц- ман.— Вовек теперь нам не сняться отсюдова! — Не каркай, боцман! — прикрикнул вахтенный офи- цер. — От бабы, вашбродь, всегда несчастье на корабле случается. — Это сестра милосердия, а не баба. — Все одно, вашбродь,— натура у ей бабская. 267
— Не разговаривай. Присмотри лучше, как в трюме работы идут. — Есть, вашбродь! В кают-компании, где лежали раненые, Мельников и Назаренко приступили к перевязкам. Матросы с любо- пытством смотрели на девушку, недоумевая, как она могла сюда попасть. — Ой, болит! — стонал молодой рыжеватый парень, раненный в живот.— Ой, пособите, братцы! Мельников деловито осмотрел его и, наскоро пере- вязав, мрачно отошел в сторону. — Морфий,— приказал он сестре. Заголив раненому руку, девушка неумело ткнула в нее иглой. — Ой,— дернулся раненый,— и так больно, а тут тебя еще иглой ширяют! Вскоре он успокоился. — Чем колоть нас перед смертью, сестрица,— про- говорил другой матрос, раненный в грудь навылет,— ты бы приголубила нас напоследок.— Он попытался за- смеяться. — Заткни хайло, черт дохлый! — накинулся на мат- роса сосед. Сестра продолжала свою работу. — Рука у вас, сестрица, легкая. Наш фершал как возьмется, свету божьего не взвидишь, а вы чисто ангел ручкой прикасаетесь,— уверял кочегар. — Не улещай, Микиткин! Сестрица для всех, а не для тебя одного. — Эх, почему у нас на миноносце нет такой сестри- цы. Воевать бы было веселее. Артиллеристы с Утеса помогали матросам разгружать трюм. На руках осторожно опускали на шлюпки длин- ные сигарообразные мины, охапками, как поленья, та- скали патроны для сорокасемимиллиметровых пушек; выгребали из бункеров уголь. Моряки хотели выбросить его за борт, но солдаты запротестовали: — Чем нам его из города возить, так мы лучше jero к себе на берег свезем! Из машинного отделения доносился стук молотков... После смерти инженер-механика всем орудовал ма- шинный старшина. Под его руководством, обнаженные по пояс, вымазанные в угле и масле, работали механики со слесарями-артиллеристами. Шла смена поврежден- 268 ной части главной даровой трубы. Снимали изоляцию,
развинчивали фланцы и заменяли другими. Несмотря на открытые люки и вентиляторы, было так жарко, что то и дело кто-нибудь выскакивал наружу подышать чистым воздухом. На рассвете миноносец был почти разгружен. На бе- регу чернела пирамида угля, тут же лежали сложенные в ряды патроны и мины. Вскоре на море опять появились силуэты японских кораблей, донесся отдаленный звук выстрела, и невда- леке от «Сильного» взметнулся столб воды. С миноносца было видно, как на батарее завороча- лись длинные, тонкие, чуть поблескивающие, вороненые дула пушек, направляя свои жерла в сторону неприяте- ля. Еще момент, и они со страшным грохотом выбросили пять огромных огненных столбов. От залпа на палубе «Сильного» все вздрогнули. — Ишь как громко, черти, бьют, почище двенадца- тидюймовок наших,— проворчал вылезший подышать чистым воздухом кочегар. — Куда им супротив наших,— не согласился сиг- нальщик. Как бы в ответ ему тотчас грохнул следующий залп, а за ним еще и еще. — Как из пулемета бьют, черти! Смотри, да у япон- цев, никак, пожар на двух кораблях. Ай да молодцы! — восторженно проговорил артиллерийский унтер-офицер с перевязанной головой. В ответ на стрельбу с Утеса японцы тоже дали не- сколько залпов по берегу, но снаряды раскинулись дале- ко во все стороны, не причинив никакого вреда. На рейде загрохотали орудия выходящих из гавани броненосцев. Вскоре вся эскадра вытянулась вдоль Тиг- рового полуострова и открыла сосредоточенный огонь. Японцы поспешили уйти в море. Как только Электрический Утес смолк, артиллери- сты опять появились на берегу. От эскадры, начавшей втягиваться в проход, отделился катер под флагом командующего флотом и направился к «Сильному». '^Вскоре адмирал в сопровождении Дукельского был уже на миноносце. Приняв рапорт старшего лейтенанта, Макаров поздоровался с бывшими на палубе матросами и поблагодарил их за службу. Затем он спустился вниз к раненым. Неожиданное появление начальства перепо- лошило всех. Легко раненные вскочили и вытянулись. Тяжело раненные открывали глаза и оживлялись при виде знакомой фигуры Макарова. Шурка Назаренко за- 269
мерла на месте и с полуоткрытым ртом смотрела на ад- мирала. Макаров стал расспрашивать каждого раненого о самочувствии, о том, при каких обстоятельствах полу- чено ранение. Матросы охотно отвечали и сами задавали вопросы о ночном бое. — Проход-то все же японцам не удалось загоро- дить?— допытывался обожженный кочегар. — Не удалось. Зря только они пять пароходов поте- ряли. Да разве при таких молодцах, как вы, это может удаться японцам? — мягко проговорил адмирал. Лица раненых просветлели. — Так точно, ваше превосходительство,— прохрипел раненный в грудь матрос.— Супротив нас тонка кишка у японцев. — С такими молодцами, как вы, мы непременно по- бьем японцев. Спасибо вам, братцы, за службу, спасибо за геройское поведение! — благодарил адмирал. — Рады стараться! — растроганно отвечали ране- ные. — Лейтенант Дукельский, запишите их фамилии. Награждаю вас всех крестами. — Покорнейше благодарим,— радостно отвечали матросы. Затем Макаров обернулся к продолжавшей востор- женно смотреть на него Шурке Назаренко. — Вы, сестрица, откуда? — спросил девушку адми- рал. — С Электрического Утеса. — По нашей просьбе с Утеса прибыли к нам на помощь сестра и фельдшер,— поспешил доложить офицер. — Как ваша фамилия? — осведомился Макаров. — Назаренко. Адмирал взглянул на Мельникова, который вытянул- ся во фронт. — А твоя? — повернулся он к фельдшеру. — Мельников, фельдшер седьмой роты Квантунской крепостной артиллерии. — Они нас, можно сказать, выручили, ваше превос- ходительство,— вмешался фельдшер,— без них я бы не управился, а катер с «Отважного» подошел совсем не- равно, взял раненых и ушел. — От лица всех моряков позвольте вас поблагода- рись, сестрица,— протянул руку Макаров.— Георгий Владимирович, запишите ее фамилию. Я награждаю вас, 270 сестрица, Георгиевской медалью.
Шурка, красная, как пион, что-то невнятно пробормо- тала и смущенно подала руку адмиралу. Адмирал поднялся на палубу и столкнулся с только что вылезшим из машинного отделения Звонаревым. — Вы что здесь делаете, прапорщик? — удивился Макаров. — Помогаю починять паровую машину, ваше превос- ходительство,— весело ответил Звонарев, вытирая пак- лей грязные руки.— Через час будет исправна. — К этому времени должны также подойти портовые катеры и помочь «Сильному» сняться с мели. Я вижу, что весь Электрический Утес принял участие в спасении нашего миноносца. — При случае моряки также придут нам на по- мощь,— ответил Звонарев. — Само собой разумеется,— долг платежом кра- сен,— произнес Макаров. — «Силач» уже идет сюда,— показал вахтенный на быстро приближающийся портовый буксир. Через несколько минут «Силач» завел перлинь на ми- ноносец и приготовился тащить. Матросы с миноносца с нетерпением смотрели на «Силача». Буксир свистнул, осторожно натянул трос и постепенно стал увеличивать число оборотов винта. На «Сильном» тоже машина заработала на полный ход. Во- да вокруг вспенилась и порыжела от ила. «Сильный» дернулся, заскрежетал железом по ка- менному дну и стал отходить от берега. Громкое «ура» разнеслось по морю. — Ваше превосходительство,— обратился к Макаро- ву Дукельский,— сегодня в два часа дня в Порт-Артур прибывает поезд наместника, в котором должен приехать и великий князь Кирилл Владимирович. Адмирал кисло поморщился: приезд Алексеева и ве- ликого князя не сулил ему ничего хорошего. Наместник был явно недоволен общим направлением его деятель- ности и особенно тем вниманием и заботой, которыми адмирал окружал рабочих порта. Боевые действия Ма- карова также не встречали одобрения. Почти ежеднев- ные выходы эскадры в море, постоянные столкновения легких кораблей и миноносцев с японцами, по мнению Алексеева, излишне изматывали людей, не принося су- щественной пользы. Многочисленные жалобы сухопут- ного начальства на якобы имевшее место вмешательст- во Макарова в вопросы береговой обороны тоже играли 271
не последнюю роль в неблагожелательном отношении наместника к деятельности беспокойного командующего флотом. Появление в Артуре великого князя Кирилла Влади- мировича в качестве начальника военно-морского отде- ла штаба командующего флотом не предвещало ничего хорошего. Известный больше своими кутежами и пьянством, чем морскими походами, великий князь был для Мака- рова неизбежным злом, против которого он был бессилен бороться. — Прикажите приготовить к часу дня мой катер, а также предупредите флаг-капитана, что он должен будет сопровождать меня на вокзал,— распорядился адми- рал.— Вы уже послали командиру флотского экипажа распоряжение о высылке почетного караула для встречи наместника и великого князя? — Так точно! Еще вчера. Почетный караул —полу- рота в пятьдесят рядов, при трех офицерах и оркестре музыки,— доложил Дукельский. К двум часам дня на перроне плохонького порт-ар- турского вокзала собрались все начальствующие лица: Стессель со своим начальником штаба генералом Роз- натовским и неизменным Никитиным, Макаров с Мо- ласом и Дукельским, гражданский губернатор Квантун- ской области полковник Вершинин и делегация от порт- артурских жителей во главе с Николаем Ивановичем Тифонтаем. На перроне выстроились почетные караулы от моря- ков и Двадцать пятого Восточносибирского стрелкового полка. Начальник жандармского управления ротмистр князь Микеладзе в полной парадной форме в последний раз обегал своих жандармов, оцепивших вокзал и при- вокзальную площадь. В ожидании прихода поезда Макаров и Стессель пе- ребрасывались отдельными фразами, явно тяготясь вы- нужденным разговором. Наконец из-за поворота показался паровоз, и вскоре поезд в полтора десятка вагонов остановился перед йер- роном. В окне среднего вагона показалась представи- тельная фигура наместника со стоящими рядом с ним великими князьями Кириллом и Борисом. Макаров дви- нулся к дверям вагона. Опережая его, туда же устре- мился Стессель со своей свитой. У ступенек вагона про- изошла заминка. Макаров вежливо уступил дорогу Стес- 272 селю, но за ним ринулась и вся свита генерала. Стессель
уже успел отдать рапорт наместнику и представиться князьям, когда наконец подошел Макаров, в свою оче- редь отрапортовавший о состоянии флота. Алексеев с обычной любезной улыбкой на лице здоровался со все- ми. Великий князь Кирилл согласно уставу тут же пред- ставился адмиралу как прибывший к месту службы. — Мне очень приятно, ваше высочество, видеть вас в числе своих сотрудников. Надеюсь, что вы в своей работе послужите примером для остальных офицеров эскадры,— твердо проговорил адмирал, в упор глядя на бегающие глаза великого князя. — Не премину оправдать ваши надежды, ваше пре- восходительство! Со своей стороны я должен заверить вас в своем глубоком уважении и искренней радости служить под вашим начальством,— рассыпался князь в любезностях. — Теперь можно и нам поздороваться! — подошел к Макарову вслед за князем высокий плечистый человек с окладистой бородой — художник Верещагин. — Здравствуйте, дорогой Василий Васильевич! Очень рад вас видеть в Артуре! Не верил даже, что вы сюда когда-нибудь сможете добраться. Они обнялись. — Далеконько вы забрались, Степан Осипович, но я и дальше бывал! У вас здесь, судя по всему, страшная глушь. :— Что и говорить,— край света! Из России прихо- дится ехать чуть не месяц! Решили запечатлеть на па- мять потомству и наш Порт-Артур? — Хочу сделать ряд набросков. В России пока что имеют довольно смутное представление о здешних ме- стах. Если разрешите, буду состоять при вашем штабе. — Сделайте одолжение, дорогой Василий Василье- вич,— пожал руку художнику Макаров. После обмена приветствиями все вышли из вагона. Наместник обошел почетные караулы и пропустил их мимо себя торжественным маршем, после чего сел с Ма- каровым и великим князем Кириллом Владимировичем В коляску и отправился на эскадру. Борис Владимиро- вич, чернявый юноша в форме корнета гвардейского гу- сарского полка, отправился со Стесселем в объезд частей гарнизона. Наместник побывал на всех кораблях эскадры. Кириллу Владимировичу скоро надоела процедура парадных встреч, криков «ура» и довольно несвязных ре- чей его дядюшки-наместника. Воспользовавшись тем, что 273
на «Петропавловске» Алексеев зашел в штаб эскадры, князь заглянул в офицерский буфет и тут застрял. Окру- женный офицерами, он весело чокался с ними и выпивал за будущую совместную службу. Дукельский, которому Макаров приказал в этот день состоять в распоряжении великого князя, также нахо- дился в компании Кирилла Владимировича. — Вы-то уж, наверное, знаете наперечет все артур- ские кабаки,— обратился к нему князь. — Не более, чем другие офицеры эскадры. — Есть у вас хорошенькие девчонки, вроде японских гейш, например? — У нас все очень бедно и скромно. Имеется три бо- лее или менее приличных ресторана — «Саратов», «Звез- дочка» и «Варьете». Девчонки, правда, есть недурные, но все больше еврейки. Японочки были весьма интересные, но с начала войны все уехали,— подробно сообщили кня- зю офицеры. — Ничего, на безрыбье и рак рыба. Погуляем и с этими. Я приглашаю вас всех, господа, сегодня на офи- циальный обед,— объявил князь.— Не знаю только, где его можно будет устроить. — Если на нем будут наместник и командующий флотом, то наиболее подходящее место для обеда — это морское собрание,— объяснил Дукельский. — Вначале, конечно, будут они, но затем, верно, ско- ро испарятся, и мы сможем повеселиться на свободе. — Адмирал намечал на утро выход всей эскадры в море,— заметил лейтенант. — Ну, что же, времени до утра достаточно. Лейте- нант Кубе,— обратился князь к своему флаг-офицеру,— разошлите сейчас же от моего имени приглашения к обе- ду, а затем свяжитесь с морским собранием, пусть там все приготовят. — Есть, ваше императорское высочество! — вытя- нулся прилизанный лейтенант в форме гвардейского эки- пажа. Когда наконец наместник спохватился и послал за великим князем, то тот оказался уже настолько навесеь; ле, что его немедленно отпустили на «отдых». Объехав эскадру, Алексеев довольно холодно побла- годарил Макарова за его работу и отбыл в город к себе во дворец. Макаров же пригласил к себе Верещагина. Когда ху- дожник, умывшись с дороги, вошел в каюту адмирала, 274 Макаров беседовал с Дукельским.
Узнав от лиц из свиты наместника, что Макарову предстоит очень неприятное объяснение с Алексеевым, лейтенант хотел было осторожно предупредить об этом адмирала, но Макаров сразу оборвал лейтенанта: — Fie желаю и слушать сплетни. Алексеев имеет пол- ную возможность лично мне высказать свое недоволь- ство, а прислушиваться к тому, что говорят исподтишка, я не собираюсь. Дукельский поспешил уйти. Вечером, когда схлынули текущие дела и можно было немного отдохнуть, Макаров пригласил к себе Вереща- гина. — Наконец-то я могу с вами поговорить с глазу на глаз, что говорится, по душам. Но сначала лучше вы мне расскажите о том, что делается в Питере и стране, что видели по дороге. Мы тут мало что знаем обо всем про- исходящем в России, и то больше из иностранных газет, а там все освещается тенденциозно, в нарочито мрачных красках. Ведь, хотя мы и воюем с японцами, ни для кого не секрет, что за ними стоят их официальные союзники англичане и доброжелатели — американцы. Они снабжа- ют Японию деньгами, оружием и даже инструкторами. По имеющимся сведениям, в настоящее время на кораб- лях адмирала Того находятся английские офицеры-ин- структоры. Это является прямым нарушением нейтрали- тета Англии, но мы не смеем даже протестовать против этого, чтобы не ввязаться в открытый конфликт с Англи- ей. Итак, я вас слушаю, дорогой Василий Васильевич,— проговорил ^Макаров, поглаживая свою бороду. — Новости-то, Степан Осипович, все плохие! Народ не понимает, из-за чего началась война, где-то за триде- вять земель от России. Воевать никто не хочет, запасные бунтуют, отказываются идти на призывные пункты, убе- гают из частей. По всей стране большое недовольство тем, что призывают запасных старших сроков службы, сорокалетних бородачей, которые совсем уже забыли и то немногое, что знали, никогда в руках не держали мага- зинной винтовки и незнакомы со скорострельной пушкой. На фабриках и заводах — забастовки протеста против войны. А в Питере, Москве и других больших городах на- стоящая вакханалия воровства и взяточничества. Воруют все, кто только может. Интенданты поставляют негодную обувь и обмундирование. Помещики сбывают казне втри- дорога негодное зерно и фураж. Все кабаки переполнены и днем и ночью, вино льется рекой, проститутки получают тысячи, и в то же время рабочие и крестьяне пухнут от 275
голода. По всему великому Сибирскому пути жуткая картина — толпы запасных, окруженные плачущими же- нами, детьми, родственниками. Сердце разрывается, гля- дя на них. В военном министерстве, и прежде всего Ку* ропаткин, считают японцев совсем слабым противником, с которым легко будет справиться даже запасным. — Одним словом, в стране полный развал по всем ли- ниям. А этот дурак Плеве все еще ждет «небольшой побе- доносной войны» для подъема престижа правительства. Но если бы вы знали, какая это большая ошибка! Япон- цы— сильный, хорошо организованный противник, и по- бедить его будет нелегко, особенно при тех порядках, о каких вы рассказываете, Василий Васильевич. — Однако проигрыш войны окончательно подорвет авторитет правительства вместо его укрепления,— вста- вил Верещагин. — Трудно говорить о победах, когда генералы, вроде Стесселя, стоят во главе крепости. Да и сам Куропаткин хорош: лично побывал в Японии и не сумел оценить японскую армию, как она того заслуживает. — А как дела обстоят в Артуре, Степан Осипович? — поинтересовался Верещагин. В ответ Макаров только махнул рукой. — Конечно, много можно было бы сделать, но мне во всем ставят палки в колеса. Ни в ком из высшего на- чальства не вижу поддержки. Алексеев слушает всяких наушников. Стессель жалуется в Петербург Куропатки- ну, морской министр Авелин просто не отвечает на мои письма и телеграммы. Тут все еще находится в стадии формирования. В штабе наместника никак не могут ре- шить, является ли Порт-Артур тылом Маньчжурской ар- мии, расположенной на корейской границе, или, наобо- рот, Маньчжурия — тыл Квантунского полуострова. И то вывозят из Артура провиант и снаряды, то начинают их усиленно завозить. Хочу просить великого князя помочь мне справиться с этой неразберихой. Он ведь может со- общить обо всем непосредственно царю. — Боюсь, что великий князь больше будет вам ме- шать, чем помогать. Для него путешествие в Артур яв- ляется прежде всего увеселительной поездкой. Он всю дорогу сюда безобразно кутил. — Надеюсь, что здесь он поведет себя скромнее,— с сомнением проговорил Макаров. — Хорошо, если так! Алексеев принял Макарова в своем огромном, рос- 276 кошно убранном коврами кабинете, с подчеркнутой лю-
безностью попросил его быть как дома, велел подать вина и, приятно улыбаясь и подливая вино в бокал насу- пившегося Макарова, начал вежливый разговор о «не- больших недоразумениях», несколько «омрачивших их старую дружбу». — Смотрю я на вас, дорогой Степан Осипович, и ис- кренне, от души завидую вам: такая кипучая энергия, такая подвижность в ваши пятьдесят шесть лет! Я всего на три года старше вас, а по сравнению со мной вы вы- глядите юношей! Что значит здоровая русская кровь! — подпустил он шпильку, намекая на происхождение Ма- карова. — И тем не менее всей моей энергии и настойчивости едва хватает на то, чтобы доказать вам и Петербургу элементарнейшие истины, понятные любому моряку. — На чго изволите намекать, Степан Осипович?—> прикинулся удивленным Алексеев. — На многое! На отказ в издании моей книги... — Она уже печатается. Я получил об этом телеграм- му из Питера. — На отношение к выставленным мною кандидатам на посты командиров «Севастополя» и «Новика»... — Вы не совсем правильно толкуете морской устав, Степан Осипович. Назначение и смещение командиров судов первого ранга и флагманов происходит только по приказу главнокомандующего, а не командующего фло- том. — Согласно точному указанию устава, командующий флотом имеет право на производство таких перемеще- ний. — При отсутствии главнокомандующего, добавьте. В противном же случае эти функции переходят к нему. — Не будем входить в юридические тонкости, ваше высокопревосходительство. Я своим приказом сместил одних и назначил других командиров. Отмена этого рас- поряжения ставит меня в совершенно невозможное поло- жение, подрывая мой авторитет. Или мои назначения будут санкционированы, или я подам в отставку,— уже повысил голос Макаров. — Отставка ваша принята не будет, а на будущее время я прошу вас такие назначения предварительно со- гласовывать со мной,— сухо ответил Алексеев. — Значит, нынешние назначения принимаются? — За исключением Иванова-четырнадцатого. По мо- им сведениям, он заболел тифом и долго проболеет. В военное время мы его ждать не можем. Поэтому вы 277
спишите его по болезни в экипаж, а на «Новик» мною назначается капитан второго ранга Шевцов,— несколько торопливо, боясь, что его речь будет прервана Макаро- вым, произнес Алексеев. Макаров хмуро гладил бороду, что-то соображая. На- ступило неприятное молчание. Алексеев, уже не скрывая неприязни, презрительно разглядывал своего собеседни- ка. Его возмущало, что «этот хам и мужлан», из простой матросской семьи, осмеливается спорить с ним, отпры- ском, пусть побочным, царской семьи. «Возомнил о себе невесть что! Но жаль, что в Питере так боятся его длинного языка, иначе я давно его свер- нул бы в бараний рог»,— раздраженно думал Алексеев. Макаров продолжал, насупившись, молчать, — Я сместил начальника порта Артур, адмирала Гре- ве,— сумрачно проговорил Макаров. — Какие у вас к тому основания, адмирал? — уже сухим, официальным голосом спросил наместник. — Ремонт подорванных кораблей идет недопустимо медленно... — Благодаря вашему вмешательству в это дело: вы часто отдаете распоряжения, идущие вразрез с указания- ми Греве и даже моими. — Поскольку Греве подчинен мне, я вправе так по- ступать; что же касается вашего высокопревосходитель- ства, то я сомневаюсь, чтобы вы из Мукдена могли рас- поряжаться порядком замены поврежденных броневых листов на «Цесаревиче» и «Ретвизане»,— насмешливо ответил Макаров. — Что еще вы имеете против Греве? — В Управлении портом хаос. Буксиры подаются с опозданием на час и более, работы по расширению доков, вопреки моему прямому приказу, самовольно пре- кращены. Недавно на виду всей эскадры затонул паро- ход «Европа», хотя я трижды сигналом приказывал при- нять самые срочные меры к его спасению. Мне таких начальников над портом не нужно. — Все это слишком мелкие упущения. За них долж- ны отвечать младшие служащие, а не адмирал. — За совокупность всех этих неполадок полностью отвечает Греве, а не кто-либо другой. — Он мне говорил, что вы его заставляете работать по целым суткам, это вредно отзывается на его здоровье, — Артур не санаторий, а осажденная крепость, и за- ботиться о здоровье здесь довольно трудно! 278 — Я буду возражать против смещения Греве.
— Он сам меня просит освободить его. — Вы принудили его к этому своими постоянными придирками по пустякам. — Смею вас заверить, что, кроме нормальных, чисто служебных, я никогда к нему не предъявлял никаких требований. — На каком основании вы передали крепости сто фу- гасных бомб с «Пересвета» и «Победы»? Это совершен- но незаконно. — Зато совершенно необходимо с боевой точки зре- ния. Батарея Электрического Утеса вполне сравнима с броненосцем: огонь ее пушек равняется огню любого из наших броненосцев. — Положим, это не совсем так. Батарея никогда не сможет заменить броненосец,— уже спокойнее прогово- рил Алексеев. — Я хотел бы знать мнение вашего высокопревосхо- дительства о желательности и возможности поставить меня во главе всей обороны Квантуна. Поскольку Кван- тун занят нами прежде всего в целях получения морских портов для военного и коммерческого флотов, вполне по- нятно, что мы, моряки, больше всего и заинтересованы в сохранении, а следовательно, и обороне их. — Я гоже считаю желательным ваше назначение на должность начальника обороны Квантуна. Боюсь только, что военный министр на это не согласится,— сказал на- местник. — Я наметил уже начальника штаба и начальника артиллерии обороны. — Неужели Стессель согласился пойти к вам в на- чальники штаба? — удивился наместник. — Он и не подозревает о моих планах. Я наметил в начальники штаба генерала Кондратенко, а генерала Белого — в начальники артиллерии. Наместник хитренько улыбнулся себе в бороду. У него уже сложился план обуздания строптивого командующе- го флотом путем назначения в его штаб ряда своих лю- дей, и прежде всего начальника штаба. — Сейчас еще чересчур рано намечать даже прибли- зительно состав вашего сухопутного штаба, Степан Оси-- пович. Но идея ваша мне очень понравилась, и я буду ее поддерживать в Питере. Лицо Макарова просветлело, и он начал четко изла- гать свой план обороны Квантунского полуострова. Алек- сеев с любезной миной светского человека слушал его, временами вставляя короткие вопросы. 279
Уже стало темнеть, когда успокоенный внешней при- ветливостью Алексеева Макаров стал прощаться. — Надеюсь, вы не в претензии на меня за некоторую резкость тона? — извинился наместник, пожимая руку Макарова. Едва Макаров вышел, как Алексеев потребовал к себе своего флаг-офицера и продиктовал ему длинную теле- грамму в Петербург, прося в самом срочном порядке из- менить соответствующие статьи военно-морского устава в сторону возможно большего ограничения прав Макаро- ва и прежде всего в отношении перемещения командного состава. «Мы все же наденем на тебя, голубчик, хоро- шую узду, будешь у нас ходить в шорах»,— мысленно ухмылялся Алексеев, потирая руки. Радостно возбужденный удачным, по его мнению, до- кладом наместнику, Макаров поспешил поделиться свои- ми мыслями с Верещагиным. Художник выслушал его с дружеской улыбкой, но все же недоверчиво покачал головой. — Алексеев хитрая лиса! Мягко стелет, да жестко спать. Еще в Петербурге мне говорили, что ему даны спе- циальные указания сдерживать ваши «бурные порывы». — Но для него должны быть близки интересы нашего флота. Я уверен, что он меня поддержит в том, что ка- сается моих мероприятий, направленных к поднятию бое- способности эскадры. — Для него важнее всего личные, шкурные интересы. В Петербурге считают нужным держать все в определен- ных рамках. Алексеев из всех сил будет стараться вы- полнить это указание, хотя ваши действия ничего, кроме пользы, не принесут для нашего флота. — Пока что я не выхожу за пределы предоставлен- ных мне законом прав командующего флотом. — Помяните мое слово, скоро они будут урезаны Пе- тербургом по прямому наущению Алексеева. — Пока этого нет, я сумею постоять за себя, и ника- ким Алексеевым не удастся ограничить меня по своему усмотрению! Стук в дверь прервал этот разговор. — Позвольте, ваше превосходительство, вручить вам приглашение на торжественный обед, который его импе- раторское высочество великий князь Кирилл Владими- рович дает сегодня в морском собрании по случаю своего приезда в Артур,— доложил Дукельский, вручая билет Макарову. 280 Адмирал неодобрительно покачал головой.
— Не успел приехать и уже начинает устраивать обе- ды. Не время сейчас для всяких торжеств. Неприятель в любую минуту может атаковать нас, а мы тут пируш- ками заняты,— ворчал он.— Придется все же сегодня съездить туда для первого раза. Подтвердите еще раз мой приказ о завтрашнем выходе эскадры. Офицеры должны знать, что сегодняшний обед ничему не мешает. — Есть, ваше превосходительство,— ответил лейте- нант. В семь часов вечера к морскому собранию стали съез- жаться морские офицеры. Оба великие князя как хозяева встречали гостей в вестибюле. Точно к назначенному сро- ку прибыл Макаров в сопровождении Верещагина и Мо- ласа, а за ними наместник с адмиралом Витгефтом, круг- лым розовым старичком с добродушной улыбкой на лице. В огромном зале были расставлены длинные столы. Как раз посередине, под портретом царя, заняли места вели- кие князья, по обе стороны от них адмиралы и капитаны первого ранга, остальные офицеры уселись по чинам и рангам. На хорах разместились оркестры, а в соседних помещениях ожидали собранные со всех кораблей пе- сельники. Обед удался на славу, так как проворный Кубе сумел быстро мобилизовать всех лучших поваров в Ар- туре и закупить чуть не все вино в магазинах. Звуки музыки чередовались с песнями матросов. — Люблю старинные обычаи, ваше превосходитель- ство,— обратился Кирилл Владимирович к Макарову,— а особенно мне нравится стародворянский помещичий обычай подблюдных песен. Жить бы мне лет сто тому назад, при моем двоюродном прадеде, блаженной памяти Александре Благословенном! Завел бы себе крепостной оркестр, женский хор, гарем и жил бы турецким султа- ном, не таскаясь по всяким Порт-Артурам! — Ваше императорское высочество никто не неволил ехать на Дальний Восток. — Папаша весьма настойчиво советовал нам с бра- том на время уехать из Питера: по его мнению, мы боль- но весело проводили там время. Вот мы и сочли за благо нар>некоторое, надеюсь непродолжительное, время про- ехаться в Артур. — Все же я уверен, что вы не будете пренебрегать здесь своими служебными обязанностями и не забудете о том, что завтра утром эскадра выходит в море. — Надеюсь, вы подождете меня, если я немного за- поздаю. 281
— Эскадра тратит на свой выход в море до трех ча- сов, так что вы всегда успеете попасть на корабль. Я бу- ду на «Новике» или на «Аскольде». — А не опасно выходить в море на легком крейсере? — Ваше высочество может находиться на любом из броненосцев или при штабе на «Петропавловске». После второго блюда начались тосты. Настроение быстро повышалось. Лица раскраснелись, разговоры ста- новились все громче, кое-кого уже под руки выводили из-за стола. Подвыпившие князья называли наместника просто дядей, на что последний, польщенный родствен- ным к нему отношением, только грозил пальцем. — Я беру на себя расходы по сегодняшнему обеду,— расчувствовался Алексеев,— не каждый же день ко мне приезжают мои шаловливые племянники. — За здоровье его высокопревосходительства, на- местника на Дальнем Востоке и моего дядюшку, артур- ского гения — Алексеева Евгения, ура!—заорал во всю глотку обрадованный князь. Макаров вскоре поднялся. — Пусть еще молодежь без нас повеселится, а нам, старикам, пора на покой,— присоединился к нему на- местник. Под громовое «ура» адмиралы и Верещагин спусти- лись в вестибюль и сели в коляску, а за ними вскоре последовали капитаны всех рангов, и в собрании оста- лись лишь лейтенанты и мичманы. — Убрались наконец старые песочники,— громко про- говорил князь,— я боялся, что они, чего доброго, до утра сидеть будут и не дадут нам погулять как следует. Гос- пода,— обратился он к офицерам,— нельзя ли будет сюда девочек доставить?! — По положению о морских собраниях не полагает- ся...— начал было один из офицеров. — Ну вас к черту с вашими положениями,— оборвал его князь.— Кубе, захвати с собой кого-нибудь да раздо- будь нам десятка два бабочек; смотри выбирай! Несколько офицеров вызвались сопровождать Кубе, и через полчаса весь цвет порт-артурского полусвета ока- зался в морском собрании. На рассвете эскадра начала вытягиваться на внешний рейд. Макаров, бывший на «Аскольде», нетерпеливо по- глядывал на часы, поджидая появления великого князя, без которого он считал сегодня неудобным выходить в 282 море. Прошло почти три часа, уже все корабли вышли
на внешний рейд и вытянулись в кильватерной колонне вдоль Тигровки, а князя все еще не было. — Я больше не могу ожидать его высочество,— раз* драженно проговорил Макаров, обращаясь к Дукельско- му.— Это в конце концов просто невежливо по отноше- нию ко мне, да и ко всей эскадре. — Семеро одного не ждут, ваше превосходительство, хотя бы он был и великим князем,— поддакнул Дукель- ский.— Очевидно, князь еще изволит почивать. — Разрешите доложить,— вмешался в разговор ко- мандир «Аскольда» Грамматчиков,— я также недосчиты- ваюсь трех офицеров, оставшихся вчера с князем. — Арестуйте их на трое суток и предупредите, что в случае повторения буду таких офицеров списывать в эки- паж,— распорядился адмирал. — То же самое и на «Диане» и на «Новике»,— про- должал Грамматчиков,— очевидно, князь своей властью задержал офицеров на берегу. — Выясните этот вопрос по возвращении в Артур,— приказал Дукельскому Макаров.— Поднять сигнал: «Следовать за мной». Возьмите курс к островам Керр, посмотрим, пет ли там японцев,— отдал адмирал распо- ряжение Грамматчикову. Часов в пять вечера, когда эскадра вернулась в Ар- тур, на «Петропавловск» прибыл великий князь. Он еще не вполне пришел в себя после попойки и был несколько смущен опозданием. Узнав, что адмирал на «Аскольде», князь отправился туда. Подходя к каюте адмирала, Ки- рилл Владимирович нервничал, то и дело приглаживая волосы на начинающей лысеть голове. Он постучал в дверь адмиральской каюты. — Разрешите войти, ваше превосходительство. — Прошу. Рад вас видеть, хотя и с большим опозда- нием,— приветствовал его Макаров. — Мы немного увлеклись, а затем я так устал с до- роги, что разрешил себе небольшой отдых. Надеюсь, вы на меня не в претензии. — Я хотел бы знать, ваше высочество, разрешили ли вы и другим офицерам опоздать на эскадру? — Право, не помню. Была какая-то кутерьма. Воз- можно, что ко мне обращались с просьбой, и я взял на себя доложить об этом вам. — Мне крайне прискорбно, ваше высочество, что в первый же день вашей службы в моем штабе приходит- ся говорить об этом. Но все же я должен предупредить, что я не считаю вас вправе отменять мои приказания. 28а
Вы сами, ваше высочество, если найдете нужным, може- те в любое время находиться, где вам заблагорассудится, но для всех остальных офицеров выполнение моих при- казов строго обязательно. Я приказал арестовать на трое суток всех опоздавших сегодня к выходу эскадры. — Мне кажется, вы слишком суровы, ваше превосхо- дительство, тем более что косвенной виной всего этого являюсь я. Прошу вас на этот раз не накладывать на них взысканий. — Если ваше высочество поручится мне, что впредь этого больше не будет, я отменю приказание. — Заверяю вас своим честным словом, что во все время моего пребывания здесь это больше не повторит- ся,— пылко проговорил князь. — Черт бы побрал этого старого бардадыма! — выру- гался он, выйдя из адмиральской каюты.— Сегодня ведь назначен в гарнизонном собрании ужин со всем сухопут- ным начальством. Приготовишь мне через час парадный мундир! — приказал он своему лакею.— Я съеду на берег. Следующий день оказался днем рождения сестры ве- ликого князя Елены Владимировны, потом подошли име- нины августейшей бабушки герцогини Саксен-Кобург- Готской, затем еще кого-то, и вскоре Макаров убедился, что главной причиной приезда князя в Артур была воз- можность предаваться здесь кутежам без всяких стесне- ний. О какой бы то ни было службе он не хотел и слы- шать. Вызванный Макаровым для объяснения, князь занос- чиво ответил, что он достаточно взрослый, чтобы давать кому бы то ни было отчет о своих действиях, и просил адмирала впредь его по пустякам не беспокоить. После этого адмирал стал относиться к великому князю, как к гостю на эскадре, и никаких служебных поручений ему не давал. Но великий князь продолжал разворачиваться, вовлекая все больше офицеров в кутежи. Ежедневно де- сятками рассылались именные приглашения на очеред- ной семейный праздник у великого князя, и под этим предлогом офицеры съезжали на берег. Первым запротестовал против этого Эссен. Явившись к Макарову, он предъявил адмиралу одну из приглаей- тельных записок князя. — Ваше превосходительство, прошу вас мне разъяс- нить, имею ли я право по ней отпускать офицеров на берег сверх установленной вами нормы? — обратился он к адмиралу. 284 — Поскольку это приглашение не согласовано со
мной и носит строго личный характер, то, конечно, с ним считаться нечего. Если данный офицер имеет право ехать в этот день на берег, то он может воспользоваться этим приглашением. Так я вас прошу и расценивать эти запи- ски князя,— разъяснил Макаров. Вскоре с тем же вопросом обратился Грамматчиков и кое-кто из командиров миноносцев. Командиры же про- чих кораблей побоялись возбуждать столь щекотливый вопрос перед командующим флотом. Эссен и Грамматчиков немедленно же были вызваны к Кириллу Владимировичу. Надев парадную форму, оба командира не замедлили явиться на «Петропавловск», где находился великий князь. Кирилл Владимирович при- нял их, сидя за письменным столом. Не поздоровавшись и не предложив сесть, он сразу обрушился: — Как по-вашему, приглашение ко мне является при- казанием или нет? — задал он вопрос. — Смотря какой характер оно носит — служебный или частный,—ответил Эссен. — Зарубите себе на носу, капитан, что всегда, везде и всюду моя просьба или приглашение является прика- занием, выраженным в вежливой форме. Раз это так, то вы не имеете никакого права задерживать приглашен- ных мною офицеров. — В таком случае ваши приказания идут вразрез с распоряжением командующего флотом, ваше высочест- во,— с достоинством возразил Грамматчиков. — Мне, как лицу императорской фамилии, адмирал не указ. Вас же я сумею заставить выполнять мои при- казания беспрекословно. Этакое безобразие! Этакая рас- пущенность! Не сметь больше задерживать приглашен- ных мною офицеров, иначе я с вами расправлюсь так, что вы долго меня помнить будете. Ступайте! — неисто- во кричал великий князь. Выйдя от Кирилла Владимировича, Эссен и Граммат- чиков направились к Макарову и доложили ему о про- исшедшем. — Я так служить не могу, ваше превосходительст- во,^ волновался Эссен.— Прошу списать меня в экипаж. — Согласитесь, Николай Оттович, что выходка князя больше задевает меня, чем вас,— успокаивал его адми- рал.— Оказывается, не я, а великий князь командует флотом. Сегодня же буду говорить об этом с ним и с Алексеевым. — Меня за всю мою жизнь никто так не оскорблял. Если князь не извинится передо мной, я немедленно по- 285
даю рапорт об отставке,— сумрачно заявил Граммат* ЧИКОВ. — Прошу вас, господа, успокоиться и обдумать свои дальнейшие шаги. Я буду настаивать, чтобы князь сего- дня же перед вами извинился,— обратился Макаров к офицерам. Те откланялись и вышли. — Попросите ко мне великого князя,— приказал Ма- каров Дукельскому. — В чем дело, адмирал? — спросил Кирилл Влади- мирович, входя в каюту. — Вашу выходку по отношению Эссена и Граммат- чикова я считаю безобразной и предлагаю вам изви- ниться перед ними,— отчеканил Макаров. — Они получили должное. Я, со своей стороны, счи- таю безобразием неисполнение ими моих приказаний. — Они вам не подчинены: пока что командую фло- том я, а не вы. — Дело идет не о командовании флотом, а о недопу- стимо пренебрежительном отношении к моим приглаше- ниям со стороны Эссена и Грамматчикова. — Они поступили, согласуясь с моими приказами. — Значит, надо ваши приказы или отменить вовсе, или изменить соответствующим образом. — С вами в спор я вступать не собираюсь, но настаи- ваю на вашем извинении перед оскорбленными офице- рами. — А я не собираюсь извиняться и считаю, что этот вопрос исчерпан. — Тогда я буду просить ваше императорское высо- чество подать рапорт об увольнении из моего штаба. — Навряд ли я удовлетворю вашу просьбу. — Такой начальник морского отдела, как вы, мне не нужен,— уже повысил голос Макаров.— Я сегодня же об этом телеграфирую наместнику и государю импера- тору. — Напрасно вы так близко принимаете к сердцу та- кие пустяки, Степан Осипович,— переменил тон князь, испугавшись широкой огласки инцидента.— Если вы На- стаиваете, то, исключительно из уважения к вам, я го- тов написать им пару примирительных слов. Большего, я надеюсь, вы и не будете требовать от члена импера- торской фамилии. — Вот перо и чернила,— показал на стол адмирал.— Прошу вас тут же написать извинительные письма. 286 — Однако, адмирал, хватка у вас, я вижу, мерт-
пая,— опять начал раздражаться князь,— но раз я обе- щал написать, то свое слово сдержу. Готово,— протянул он Макарову две коротенькие записки.— «Прошу на меня не обижаться» — этого вполне для них достаточно. Макаров не стал спорить и отпустил князя. Вызвав Дукельского, адмирал приказал отправить записки князя. После этого он стал диктовать флаг-офи- церу длинную телеграмму наместнику, прося немедленно убрать из Артура обоих великих князей. — Телеграмму зашифруйте и срочно отправьте,— распорядился адмирал. Наутро был получен ответ от Алексеева, в котором он обещал «пожурить» великого князя и советовал Мака- рову «не обижать самолюбивого юношу». Макаров по- нял, что ни у наместника, ни в Питере он поддержки не встретит. Однако он не оставлял надежды так или иначе воздействовать на великого князя. Вызвав к себе Вере- щагина, он спросил, скоро ли тот собирается вернуться в Петербург. — Разве я надоел вам в Артуре, Степан Осипович? — улыбнулся художник. — Не в этом дело, дорогой друг. Мне нужно отпра- вить личное письмо государю. Я хотел просить вас пере- дать его из рук в руки. Иначе оно никогда не дойдет до него. — Если и дойдет, то едва ли даст ожидаемый вами результат. Государь молод, неопытен и находится пол- ностью под влиянием придворной камарильи, к которой принадлежит и Кирилл Владимирович. Ворон ворону, как известно, глаз не выклюет! — Вы лично расскажете, к чему ведет поведение кня- зя. Если его не уберут отсюда, я принужден буду сло- жить с себя командование. — Не разрешат, Степан Осипович! — Тогда я не остановлюсь перед высылкой князя из Артура. Пусть меня потом разжалуют хоть в матросы! — Да, положение у вас, Степан Осипович, очень труд- ное. Если хотите, я завтра же выеду в Питер,— подумав,, согласился Верещагин. — Подождем с неделю еще, авось этому балбесу на- доест безобразничать в Артуре, и он сам уедет отсюда. — Всю жизнь он занят только кутежами, и на это рассчитывать трудно. Вот если бы Того устроил новую бомбардировку, мигом бы его высочество улетучился от- сюда. Великокняжеские нервы мало приспособлены к сильным ощущениям,— усмехнулся Верещагин. 287
Макаров расхохотался. — Остается только просить адмирала Того об этой дружеской услуге! — Он прекрасно понимает, что великий князь являет- ся его союзником в общей борьбе против вас. Поверьте, пока Кирилл в Артуре, ни одной крупной операции про- тив крепости японцами не будет предпринято. В начале пасхальной недели на флагманском корабле состоялась торжественная раздача Георгиевских крестов отличившимся в боях матросам. Со всех судов эскадры к «Петропавловску» направлялись шлюпки, на которых находились избранные самими матросами храбрейшие из храбрых, удостаиваемые высшей воинской награды. Тут были и солидные боцманы, боцманматы с традиционной серьгой в ухе и густо нафабренными усами, и совсем еще юные, безусые матросики, всего несколько месяцев про- бывшие на кораблях. На всех лицах застыло выражение торжественной строгости и застенчивости. Они тщательно оправляли одежду и бескозырки, стараясь придать себе возможно более лихой и гордый вид. Шлюпки подходили к парадному трапу. Матросы быстро поднимались на па- лубу и по кораблям выстраивались на шканцах броне- носца. Когда все собрались, к награждаемым подошел Мака- ров. Желая особенно подчеркнуть торжественность про- исходящего, адмирал был в полной парадной форме. Его сопровождал великий князь Кирилл Владимирович и все адмиралы эскадры, тоже в парадной форме. Мака- ров поздоровался с матросами и вместе со своей свитой неторопливо прошел по фронту. Некоторых он спраши- вал, за что представлен к награде, давно ли состоит на службе, где служил раньше... Матросы отвечали громко, без смущения. — На молитву, шапки долой! —скомандовал старший офицер. Начался молебен. Матросы, истово крестясь, щури- лись под яркими лучами весеннего солнца, брызнувшего из-за туч. Адмирал прикрывал рукою лысеющую голову от дуновения свежего морского ветра. Хорошо слажен- ный хор певчих старался вовсю. После возглашения мно- голетия царствующему дому, «болярину Степану» и .«всем православным воинам» священник окропил святой водой матросов. Раздалась команда: «Накройсь!» 288 Макаров обратился к награждаемым с речью:
— По единодушному выбору ваших товарищей вы признаны достойнейшими самой высокой военной награ- ды. Получив Георгиевский крест, вы явитесь гордостью той части, в которой вы служите. Помните же высокое значение Георгиевского креста, которым вы сегодня на- граждаетесь, и проявляйте себя достойными этой награ- ды,— прочувствованным тоном произнес адмирал. Затем он приступил к раздаче наград. Дукельский вызывал по наградному списку награждаемых. Они по- одиночке подходили к адмиралу. Каждого из них в от- дельности командующий флотом поздравлял, расспра- шивал о службе, желал дальнейшей удачи в боях. Затем великий князь, с трудом подавляя зевоту после вчераш- него кутежа, прицеплял награжденному крест. — Как стоишь, болван! Грудь вперед, голову выше!— вполголоса покрикивал он при этом на матросов. Поодаль расположился Верещагин с альбомом, бьь стро делая наброски матросов; из-под его карандаша выходили радостно возбужденные лица матросов, отве- чающих Макарову, и угрюмые, хмурые, иногда испуган- ные,— стоявших перед великим князем. Художник дву- мя-тремя штрихами давал целую гамму настроений. Когда раздача крестов закончилась, матросы вновь выстроились. — В честь новых георгиевских кавалеров, ура! — про- возгласил Макаров, вытягиваясь и прикладывая руку в белой перчатке к треуголке. Музыка заиграла туш, а с судов эскадры грянул са- лют. Эскадра чествовала своих героев. Лица награжденных просветлели. Они с горячей лю- бовью смотрели на своего любимого дедушку-адмирала. Едва смолкли крики, как из строя матросов раздался взволнованный, срывающийся голос: — Нашему любимому адмиралу, нашему «дедушке», УРа! Над тихим артурским рейдом понеслись громовые раскаты русского боевого клича. Макаров, высокий, ши- рокоплечий, с развевающейся по ветру бородой, стоял навытяжку перед матросами, которых он не раз водил в бой под своим адмиральским флагом. Лицо его свети- лось любовью. Он с гордостью глядел на матросов. Долго не умолкали крики. Когда наконец адмирал махнул рукой, они постепенно, как бы нехотя, стали смолкать. — Спасибо, братцы! — задушевно проговорил Мака- ров. 289
— Рады стараться! — гаркнули матросы. И снова ко- неслось по рейду «ура», перекинулось на стоящие рядом суда, на пристань, в портовые мастерские... — Это какой-то массовый психоз! — недоуменно бур- чал князь Ухтомский, прислушиваясь к разносящимся по рейду крикам.— Матросы совсем сошли с ума от радости при виде Макарова. — Это, ваше сиятельство, тот стихийный рев, которым суворовские чудо-богатыри приветствовали своего ба- тюшку Александра Васильевича,— ответил Дукельский. Тридцатого марта 1904 года, около полудня, на мино- носце «Страшный» был получен секретный пакет из шта- ба флота. Командир миноносца капитан второго ранга Юрасовский недовольно поморщился, заранее предчув- ствуя неприятности. — Не дадут и пасху как следует отпраздновать! Опять куда-нибудь пошлют на ночь глядя,— сердито про- ворчал он и вскрыл пакет.— Так и есть! «С темнотой вме- сте с отрядом миноносцев идти на поиски к островам Саншантоу».— Он постучал кулаком в стену своей каю- ты. На стук явился инженер-механик миноносца Дмит- риев. Он был чисто выбрит, в новом сюртуке, раздушен. — Что случилось, мой друже и капитане? — шутливо спросил он.— Опять штаб строит какие-либо каверзы на- шему «Страшному»? — Получен приказ — сегодня в ночь идти к островам Саншантоу в отряде Елисеева. Как у тебя дела по ма- шинной части? — Вот тебе и раз! А я только что собрался съехать на берег да «провернуть» там хорошенько! Ведь я же все праздники просидел за переборкой машин,— разочаро- ванно проговорил Дмитриев. — У тебя все в порядке? — повторил Юрасовский. — Машины в исправности, полный запас угля, прес- ной воды до Чифу хватит,— доложил механик. — Машинная команда налицо? — Только вахтенные, остальные с утра на берегу. Я их сегодня отпустил до спуска флага: они ведь все праздники работали. — Надо сейчас же за ними послать. — Где их, чертей, теперь сыщешь? Разбрелись по ка- бакам. К вечеру явятся, а раньше едва ли их соберешь. — Позови ко мне боцмана, а сам подумай, как выло- 590 вить из города твоих духов.
— А мне нельзя будет хотя бы до вечера съехать на берег? — нерешительно спросил Дмитриев. — Пожалуй, можно! Выйдем мы около девяти вечера. Только с условием: разыскать на берегу Малеева и Лкинфиева и предупредить их о предстоящем выходе it море. — Есть, есть,— обрадовался механик.— Со дна мор- ского достану их, обойду все злачные места, но найду. — Сам только нигде не застрянь. Они, вероятно, или на «Этажерке» девчонок тралят, или вахту несут у Ривы. Андрюша наш что-то о ней часто поговаривает, как бы он не сел там на банку. — Зайду и туда! Но насчет Ривы напрасно беспоко- ишься: она зафрахтована Дукельским, и он едва ли кого к ней подпустит. Итак, спешу! — Дмитриев скрылся. Съехав на берег, он прежде всего направился на «Этажерку». День был теплый, слегка пасмурный, с моря шел легкий туман. Все дорожки бульвара были запру- жены гуляющими. Гремела музыка. Порт-артурцы спе- шили на берег подышать чистым морским воздухом. Обойдя все закоулки бульвара, Дмитриев не нашел ни Малеева, ни Акинфиева. Миновав длинную, почти в вер- сту, дамбу, соединяющую Старый и Новый город, Дмит- риев направился к высокому двухэтажному зданию ресто- рана «Варьете». Уже издали были слышны доносившиеся оттуда нестройные звуки музыки, пение, пьяные выкрики. Дмитриев, ошеломленный этой картиной, стоял, ози- раясь вокруг. Ни Малеева, ни Акинфиева тут не было видно, и он стал пробираться к выходу. — Кто это у вас тут так безобразничает? — спросил он встретившегося ему хозяина ресторана, толстого гру- зина Нокабидзе. Тот удивленно вскинул на Дмитриева глаза. — Великий князь Кирилл Владимирович. Он со своим братом Борисом уже трое суток так забавляется. — Хороша забава! Дикари-папуасы и то приличнее себя ведут. — Шш! Потише, а то на неприятность можно на- рваться. Мы еще такого в Артуре не видели. Проститут- ки по десять тысяч в день зарабатывают...— словоохот- ливо сообщил Нокабидзе. Дмитриев спросил о Малееве и Акинфиеве. — Не видел, не было их здесь. Механик вышел на улицу. После ресторанного шума, гама и духоты приятно было дышать свежим морским воздухом. Инженер дошел до небольшого одноэтажного 291
домика. Окна были завешены гардинами. Поднявшись на низенькое крылечко, Дмитриев позвонил. Куинсан, в белом кружевном чепце и в фартуке, от- крыла дверь и, низко приседая и кланяясь, спросила, что ему нужно. Механик справился о своих друзьях. — Моя не знай, кто они,— ответила Куинсан. На разговор вышла Рива. В розовом шелковом платье, красиво облегающем ее стройную, гибкую фигуру, с яр- ким цветком в темных волосах, она показалась Дмитрие- ву необыкновенно красивой. Он вежливо раскланялся и повторил свой вопрос. — Да, они у нас! Зайдите, пожалуйста! — пригласила Рива.— Андрюша! Тут по вашу душу пришли,— крикну- ла она в комнаты. Акинфиев, оживленный и раскрасневшийся, с заткну- той за воротник салфеткой, вышел в переднюю. — Павлуша! — радостно приветствовал он Дмитрие- ва.—Заходи, гостем будешь! — Сегодня в ночь выход в море, и Юрасач требует вас обоих на корабль. — До вечера еще достаточно времени. Успеем по чар- ке выпить. Раздевайся! Компания вся тебе известная: Дукельский, Сойманов да наши друзья артиллеристы — Борейко с Звонаревым. Нам каждый гость дарован богом, Какой бы ни был он земли, Хотя бы в рубище убогом, Алла-верды, Алла-верды! — встретили песней появление Дмитриева в столовой. Бо- рейко уже двигался к нему навстречу, держа в руках позолоченный поднос с большим серебряным кубком, украшенным китайской живописью. Выпив чарку-другую, Дмитриев слегка опьянел. — Господа артиллеристы! Сегодня наши миноносцы выходят на ночь в море. Просьба не обстрелять нас, как это было в феврале. При вашем искусстве в стрельбе, чего доброго, придется нам где-нибудь около Электриче- ского Утеса пузыри пускать,— проговорил он. — Теперь вам эта опасность не грозит,— ответил Бо- рейко.— У нас на батарее для связи с флотом есть ваш сигнальщик со «Страшного». Звонок в передней возвестил о чьем-то приходе. Через минуту появилась с пакетом в руках Куинсан. — До лейтенанта Дукеля матроса пришла,— объяви- ла она, улыбаясь, и подала Дукельскому пакет. 292 Он разорвал пакет и, вынув бумагу, прочитал:
— «Ввиду предстоящего на рассвете выхода эскадры в море прошу вас срочно вернуться на корабль. Адмирал Молас». Так-с! Значит, надо собираться,— резюмировал лейтенант.— Катер за мной прислали? — спросил он у матроса. — Так точно, у пристани ожидает. — Ладно! Пройди на кухню. Там промочишь глотку. Только на служанку особенно не засматривайся! — Есть, ваше благородие, промочить глотку и на ки- тайку не смотреть! — ответил матрос и прошел за Куин- сан на кухню. На набережную все пошли вместе с Ривой. Артилле- ристы хотели было двинуться к себе пешком, но Малеев предложил подвезти их до пристани Артиллерийского го- родка. Артур затягивала пелена вечерних теней, но в бы- стро наступающей темноте нигде не загоралось ни одного огонька. Бомбардировки с моря приучили город скры- ваться во тьме. Эскадра, готовая к выходу, черными си- луэтами виднелась у входа в гавань. Небо над морем за- волакивалось низкими дождевыми тучами. — Приятная вам предстоит прогулка! — проговорил Звонарев, обращаясь к морякам. — Чудесная погода! В такую ночь можно подойти вплотную к врагу, и то не видно будет,— ответил Ма- леев. — Для разведки ничего лучшего быть не может! — Только не сядьте на банку у Саншантоу или не протараньте в темноте друг друга,— предостерегал Ду- кельский.— Острова сволочные — масса мелких, узких проходов, много бурунов. — Жорж! Давай пригласим завтра всех на обед,— предложила Рива. — Отличная идея! После морской прогулки приятно будет хорошо пообедать! Милости прошу всех завтра к двум часам к нам! — поддержал Дукельский. — Ох, мы сможем только к вечеру! — вздохнул Бо- рейко. — Да когда хотите,— вмешалась Рива.— Со «Страш- ного», как только отдадите якорь, жду прямо ко мне, во главе с вашим Юрасачем. — Будем, будем, не забудем! — шутил в ответ Анд- рюша.— Наш Юрасач любит грибки в сметане и салат «оливье». Приготовьте, и навсегда завоюете его сердце! На набережной стояли у пристани рядом две шлюп- ки: с «Петропавловска» и «Страшного». Рива долго про- щалась с Дукельским. 293
Шлюпки одновременно отошли от пристани. Пока Рива провожала гостей, Куинсан успела сбе- гать неподалеку и о чем-то переговорить со старым ни- щим, часто заходившим к ней на кухню. Обменявшись с ним несколькими короткими фразами, она поспешила домой, а тот, охая и кряхтя, расслабленной старческой походкой побрел по направлению к Чайной долине. За городом на темной дороге походка его неожиданно при- обрела молодую легкость и упругость. Нищий легко пе- рескочил через придорожную канаву и быстро зашагал по направлению к Ляотешаню, прекрасно разбираясь в знакомой местности. Обойдя одну из расположенных здесь батарей, на которой никого не было видно, он ныр- нул в узенькое ущелье и, пройдя с полверсты, оказался у обрывистого берега моря. Узкая, глубокая расселина густо заросла кустарником. Старик вошел в заросли и вскоре появился оттуда с маленьким ручным фонарем, свет которого чуть мерцал в темноте. Усевшись под ку- стами, он осторожно выставил фонарь и стал вгляды- ваться в покрытое уже мраком ночи темное море. Через несколько мгновений далеко на горизонте несколько раз вспыхнул и погас ответный сигнал. Тогда старик стал то закрывать свет, то открывать его на короткое время. По- кончив с этим, он подождал ответного огонька с моря и затем, спрятав фонарь, крадучись пошел обратно. Адмирал Того своевременно узнал о выходе и направ- лении русских миноносцев, а также о предстоящем утрен- нем выходе в море всей эскадры. Из района островов Саншантоу были удалены все японские суда, а эскадра легких крейсеров и миноносцев получила приказ ожи- дать на подступах к Артуру возвращения русских мино- носцев с моря. Перед выходом в море Юрасовский вызвал наверх всю команду и подробно объяснил матросам, куда и за- чем идет миноносец. — Задача трудная и сложная: мы должны быть еже- минутно готовы атаковать неприятеля. Орудия и мин- ные аппараты должны быть заряжены. На мостике — все внимание на море, чтобы не протаранить впереди идущий миноносец, не оторваться от него, а около островов не налететь на буруны,— закончил свою речь Юрасовский и отпустил матросов вниз. — Зачем матросам знать все эти подробности? — не- доумевал Акинфиев. 294 Всякий матрос должен понимать маневр. Это еще
много лет назад говорил Суворов, а вы, Андрюша, и сей- час не понимаете этого. Матросы должны выполнить бое- вую задачу, даже если весь командный состав выйдет из строя, для этого они должны знать, куда и зачем их по- сылают,— пояснил мичману Юрасовский. Вскоре восемь миноносцев с потушенными огнями один за другим стали выходить из порта и легли на курс к островам Саншантоу. «Страшный» шел концевым. Ког- да он миновал проход и вышел на внешний рейд, Акин- фиев оглянулся на берег. В ночной темноте можно было различить лишь прожектора на дежурном крейсере да на Электрическом Утесе. Андрюша вспомнил о Звонаре- ве, который как раз должен был дежурить на батарее. В это время с берега засигналили огнями. — С Электрического Утеса желают доброго пути,— доложил дежурный сигнальщик Серегин,— должно, наш Денисенко старается. Прикажете ответить, ваше благо- родие? — Нет! Мы идем секретно, японцы не должны ничего знать о нашем выходе в море. — Да какой уж тут, ваше благородие, секрет? Днем по всем кабакам матросов с миноносцев собирали, пото- му, говорят, что ночью в разведку идем. Шпионов же в Артуре — тьма, у них, сказывают, шпионы есть даже во всех штабах и на кораблях. — Тем более не надо показывать японцам, что мы уже вышли в море. Пусть ищут нас в этой темноте. — Это правда! Ничего не видать сейчас в море. Раз- ве только факелы из труб на большом ходу будут видны. Вскоре начался дождь. При полном безветрии он был прямой, тихий и ровный. Водяные струи со всех сторон окружили миноносец, образуя вокруг него завесу. На море была мертвая зыбь. Андрюше казалось, что весь мир погружен в темноту, в которой стоит неподвижно «Страш- ный». Тусклый свет от картушки компаса слабо освещал часть мостика и застывшую у штурвала фигуру рулевого. Юрасовский при этом слабом свете рассматривал карту, на которой был проложен курс «Страшного». — Курс норд-ост сорок градусов! До островов шесть- десят миль, то есть четыре часа экономического хода по пятнадцати узлов. Обойдем острова вокруг и вернемся назад, надо думать, часов в шесть, половине седьмого бу- дем в Артуре. Пока держите «Страшный» на курсе да внимательнее наблюдайте за морем. Я спущусь выпить стакан чаю,— распорядился командир, уходя вниз. Андрюша зашагал по мостику. Время тянулось мед- 295
ленно. Дождь упрямо продолжал идти. Капли дождя по- падали за воротник, несмотря на поднятый капюшон не- промокайки. Акинфиев прошел на бак, где около носово- го орудия расположились вахтенные. Они следили за чуть проступавшим в темноте корпусом идущего впереди миноносца. — Внимательно смотреть вперед! — предупредил мичман. — Есть! Внимательно смотреть вперед! — отозвались матросы. — Уж больно темно, ваше благородие, прямо как у арапа в брюхе,— словоохотливо ответил сигнальщик Се- регин.— Только и видать малость искры, когда шуруют в топках. Хоть в прятки с япошкой играй — кто кого раньше найдет. Акинфиев осмотрелся вокруг и отошел от матросов. Те продолжали разговор. — Сказывали, замирение скоро, да что-то не похоже! Эскадра японская с девятого марта у Артура не показы- вается, зато миноносцы каждый день на внешнем рейде шастают. Эх, скорей бы война кончилась! Мне сразу чи- стая будет, поеду к себе на Каспий, буду рыбачить, ду- бок заведу в компании. — Смотри-ка, что-то ничего впереди не видать! — ис- пугался Серегин.— Никак, потеряли связь с отрядом! Оба матроса тревожно стали всматриваться вперед, но ночная тьма была непроницаема. — Вот елки зеленые, беда какая! — заволновался Серегин. — Ништо! Скорей в Артур без отряда вернемся! — успокоил его сосед. Доложили Акинфиеву. — Эх, вороны! Наделали делов!..— выругался мич- ман и взглянул на часы. Было около полуночи. Судя по времени, «Страшный» должен был находиться в районе островов Саншантоу. Боясь в темноте налететь на берег, Акинфиев застопорил машины, послал за Юрасовским и вызвал подвахтенных наверх. Миноносец, покачиваясь на волнах, остановился. Вдруг откуда-то спереди отчет- ливо донесся собачий лай. — Слева по носу слышен собачий лай! — доложил Серегин.— Должно быть, берег близко. Юрасовский уже поднялся на мостик. — Следить за бурунами. Малый назад! — скомандо- вал он. 296 «Страшный» тихонько качнулся и пошел назад.
— За кормой бурун видать! — крикнул с кормы Се- регин. — Стоп! Видимо, мы зашли в бухту или пролив, а корму занесло к берегу,— решил Юрасовский. — На правом траверзе огонь!—доложил сигналь- щик. Андрюша вскинул бинокль. Где-то мерцал слабый огонек. Был ли он далеко или близко, в темноте опреде- лить было невозможно. Слева громко запели петухи. — Что за черт! Похоже, что мы попали между остро- вов! Ищи теперь выход в море,— ворчал Юрасовский. — По носу буруны! — выкрикнул сигнальщик. — Отдать якорь! Надо шлюпку спустить да поискать выхода,— решил командир. Матросы кинулись к якорной бухте. На мостик поднялись Малеев и Дмитриев. Якорь булькнул в воду и, вытравив две сажени цепи, остано- вился. Было ясно, что берег где-то совсем близко. — Спустить шлюпку! Поезжай на разведку, Ермий Александрович, а то мы тут совсем запутаемся. — Есть! — ответил Малеев, спускаясь вместе с матро- сами в шлюпку, которая, отвалив от миноносца, тотчас же скрылась во мгле. — Хорошо еще, что ночь, а то увидели бы с берега, мигом бы японцам сообщили! Как это вас угораздило оторваться от отряда? — спросил Андрюшу Дмитриев. — Черт его знает! Должно быть, на повороте! Уж больно темно! — Промерь за кормой! — приказал Юрасовский. — Десять футов, ваше благородие! К берегу корму заносит! — Еще на мель сядем! — забеспокоился Акинфиев. — Скоро прилив начнется, не страшно, если и сядем! Только бы японцы не пронюхали, что мы тут,— ответил Юрасовский. — На «Страшном»! — вполголоса окликнули из тем- ноты. Это возвращалась шлюпка с Малеевым. — Есть на «Страшном»! — ответило несколько голо- сов. — Надо правее держать. Ну и тьма, едва вас на- шли!— сообщил лейтенант, поднимаясь на палубу. Подняли якорь, и миноносец медленно двинулся впе- ред. Слева опять послышался собачий лай. — Верно идем! Когда на шлюпке здесь проходили, 297
тоже псы лаяли. Чуют, сволочи! Как бы тревоги не под- няли. «Страшный» продолжал осторожно подвигаться впе- ред. Все на палубе напряженно всматривались в темноту и прислушивались к доносившимся с берега звукам. Ка- чать миноносец стало сильней. Матросы старались не нарушить тишины. Лай затих. — Вышли в море! — облегченно вздохнул Юрасов- ский, стараясь по карте угадать место расположения «Страшного». — Что же теперь нам делать? — спросил Малеев. — Ясно что! Поскорее возвращаться в Артур, чтобы с рассветом в море нас японцы не захватили,— ответил Юрасовский.— Надо будет ходу прибавить и дать узлов по двадцать, чтобы скорее добраться! — Боюсь, факела будут,— ответил Дмитриев.— Уголь неважный, горит плохо, часто шуровать приходится. Дождь явно затянется до утра, а под его покровом мы доберемся незаметно до Артура и экономическим ходом. — Ермий! Ты на вахте останешься? — Так точно! — Курс на Артур, ход не меньше семнадцати — во- семнадцати узлов! Подвахтенных отпустить вниз. — Есть! Идти в Артур, ход семнадцать — восемна- дцать узлов! — повторил приказание Малеев. Кроме оставшихся на вахте, все сошли вниз. Акинфи- ев, не раздеваясь, лег спать, а Дмитриев с Юрасовским остались в кают-компании. Часам к четырем погода стала проясняться. Дождь почти утих, по морю пронеслись порывы ветра. Кое-где на волнах появились белые гребешки. Миноносец, качаясь на волне, стал зарываться в воду носом, ход уменьшился. Малеев внимательно осматривал в бинокль начавший се- реть горизонт, но в предрассветном тумане ничего не было видно. Лейтенант поплотнее запахнул дождевик и заша- гал по мостику, вспоминая о приглашении на обед к Риве. — Ваше благородие! Слева видать трех минонос- цев,— прервал его мечты Серегин. Лейтенант поднял бинокль и взглянул по указанному направлению. В чуть засеревшем мраке ночи слабо про- ступали силуэты миноносцев, идущих параллельным кур- сом к Артуру. 298 «Должно быть, наш отряд, от которого мы отстали
у островов»,— подумал Малеев, но из осторожности ре- шил пока своих позывных не показывать. — Не японцы ли? — тревожно проговорил сигналь- щик. — Нет! Миноносцы типа нашего «Сильного» и «Бес- шумного», большие, четырехтрубные. Правда, есть такие и у японцев: «Акацуки», «Сазанами» и другие. Но что им делать днем у Артура? Прошло с четверть часа. Восток заметно посветлел. На фоне утренней зари уже четко вырисовывались силуэ- ты неизвестных миноносцев. Они по-прежнему шли па- раллельным курсом, но не сближались со «Страшным», хотя и держали тот же ход. Это обстоятельство еще боль- ше успокоило Малеева. Он окончательно решил, что это свои, тем более что уже был виден Ляотешань. Артур был не далее двенадцати — четырнадцати миль. — Справа видать чьи-то крейсера! — проговорил вдруг рулевой. Лейтенант посмотрел в бинокль. Справа, наперерез «Страшному», шли три крейсера. Появление их грозило смертельной опасностью маленькому русскому минонос- цу. Силы были слишком неравны. — Свистать всех наверх! Ход увеличить до предель- ного!— приказал Малеев, мгновенно оценив обстановку. Через несколько секунд, одеваясь на ходу, матросы выскочили на пулубу и бросились к уже заряженным орудиям и минным аппаратам. Юрасовский, поднявшись на мостик, принял командование. Дмитриев спешно спу- стился в машинное отделение. «Страшный» приготовил- ся к бою. — Надо немедленно присоединиться к нашим мино- носцам!— показал Юрасовский на корабли слева.—• Вчетвером мы как-нибудь прорвемся к Артуру. — Неизвестно, чьи они — наши или японские! — вставил Серегин.— На них, видать, тоже тревога, люди у пушек и минных аппаратов, и они направлены на нас! — Да совсем не на нас! — раздраженно ответил Юра- совский.— Они тоже заметили японцев и изготовились к бою. Поднять позывные! — скомандовал он. Едва только сигнал был поднят, как все три минонос- ца опоясались огнями, и в следующее мгновение на «Страшный» обрушился град снарядов. Сразу же оказа- лась подбита носовая пушка. Человек пять раненых матросов повалились на палубу. — Японцы! — хрипло произнес Юрасовский.— Те- перь одна надежда на машину. Самый полный вперед! 299
В этот момент крейсера тоже дали залп по минонос- цу. Первый же шестидюймовый снаряд попал в мостик. Юрасовского взрывом убило. Рулевой, истекая кровью, корчился на палубе. Акинфиев, которого забыли разбу- дить, только что поднялся на палубу и был потрясен уви- денным. Он бросился было на помощь Юрасовскому, но, поняв, в чем дело, кинулся к Малееву. — Командир убит, Ермий! — пробормотал он побе- левшими от страха губами. Матросы растерянно топтались на палубе, не зная, что делать. Малеев взобрался на остатки мостика и громким, спокойным голосом приказал: — Убрать в каюту тело командира! Раненых снести вниз. Никакой суматохи! Комендорам наводить по мино- носцам. Его решительный, твердый тон подействовал на матро- сов успокаивающе, и они поспешно бросились исполнять отданные приказания. — Андрюша! Пойди к сорокасемимиллиметровым пушкам и развей предельный огонь! Приготовить мин- ные аппараты! Как только японцы подойдут на минный выстрел, стрелять без команды! — продолжал энергично распоряжаться Малеев. Обе пушки открыли огонь, отстреливаясь от прибли- жающихся слева миноносцев. Справа быстро подходили крейсера. «Страшный», содрогаясь всем корпусом от на- пряжения, шел на предельной скорости, стремясь выйти из сжимавших его тисков. Акинфиев взглянул на Артур. Уже отчетливо был ви- ден Ляотешань, проступала в тумане Золотая гора. Ему даже показалось, что он видит русские суда, выходящие на внешний рейд. В это время новый залп обрушился на «Страшный». Андрюша охнул и схватился за правый бок. Между паль- цев показалась темная струйка крови. Мичман носовым платком зажал рану, но остался на палубе. — Стоп! — вдруг скомандовал в машину Малеев. «Что он, с ума сошел, что ли, стопорить сейчас ма- шину?» — мелькнуло в мозгу Акинфиева. «Страшный» стал быстро замедлять ход. Очередной залп японцев, рассчитанный на прежнюю скорость мино- носца, пролетел мимо. Зато крейсера сразу приблизи- лись на пять-шесть кабельтовых. — Полный назад! — приказал Малеев.— Право на борт! 300 Миноносец, послушный рулю, стал перпендикулярно
к японским миноносцам, сблизясь с ними до десяти ка- бельтовых. Японцы, не понимая, что происходит, тоже застопорили машины. В этот момент японский снаряд попал в мину, нахо- дившуюся в кормовом аппарате. Раздался страшный взрыв, все заволоклось дымом. Когда он рассеялся, то вокруг на палубе лежали лишь бесформенные остатки человеческих тел. Малеев держался рукой за окровав- ленную голову, но с мостика не сходил. — Самый полный вперед! —скомандовал он. Акинфиев наконец понял маневр: Малеев хотел под кормой миноносцев прорваться в Артур. «Страшный» оказался всего в пяти кабельтовых от концевого корабля. — Носовой, пли! — закричал Малеев. Торпеда скользнула в воду, и тотчас же грянул взрыв. Миноносец сел на корму и окутался дымом. Японцы рас- терялись и стали отставать. Появилась надежда на спа- сение. — Андрюша! Пойди перевяжись да надень спасатель- ный пояс. В случае чего тебе, раненому, не выплыть,— приказал Малеев.— Павлуша, поднимись наверх, а то я один остался! — крикнул затем в машинное отделение. Дмитриев вылез и с ужасом смотрел на исковеркан- ную, залитую кровью палубу. Только пять-шесть уцелев- ших матросов во главе с боцманом оставались на палубе. Кают-компания была обращена в перевязочную. Все диваны были заняты стонущими ранеными. Легкоране- ные столпились в коридоре и офицерских каютах, помо- гая перевязываться друг другу. Лица матросов, бледные от потери крови и волнения, были суровы и решительны. Все торопились поскорее вернуться наверх, на палубу. Кое-кто изредка вскрикивал от боли, другие тихо сквозь зубы ругались, превозмогая боль. — Смерть, братцы, приходит! — произнес кто-то.— Надо чистое белье надеть! — Помолчи, дура, рано умирать собрался! Заместо белья надень-ка лучше спасательный пояс! Артур уже близко. Сейчас нам подмогу с эскадры подадут. Да и японцы отстают. Здорово их миной саданули,— ответил сердито Серегин, перевязывая раненую ногу.— Дайте, ваше благородие, я вам пособлю,— предложил он, заме- тив Акинфиева. Мичман разделся и с его помощью об- мотал себе бок бинтами. — Царапнуло малость,— сочувственно проговорил Серегин.— Многих сегодня побило да покалечило. Авось все же до Артура доберемся.— Он стал торопливо подни- 301
маться наверх. Надев пробковый пояс и накинув на пле- чи шинель, Акинфиев последовал за ним. Японцы опять наседали. До Артура оставалось всего несколько миль. Еще десять, еще пять минут — и миноно- сец будет спасен! В сердцах воскресала надежда на бла- гополучный исход. Вдруг один из снарядов сбил заднюю трубу. Крик отчаяния пронесся на палубе. Миноносец сразу затянуло дымом. Ход сильно упал. Дмитриев кинул- ся в машинное отделение. Японцы опять стали быстро при- ближаться. Малеев, бледный от потери крови, с замотан- ной бинтом головой, все еще продолжал командовать. — Зарядить кормовой,— приказал он Акинфиеву.— Когда японцы приблизятся, бей в упор! Ребята? — гром- ко обратился он к матросам,— что бы ни случилось, пом- ните: в плен не сдаваться! — Сдаваться не сдадимся, а вот похлебать соленой водицы, видать, придется! — полушутливо ответил Сере- гин.— Авось до Артура доплывем, если акулы по дороге не слопают! Дым от сбитой трубы мешал наблюдать за японцами, поэтому на «Страшном» не заметили, как неожиданно с кормы подобрался японский крейсер и почти в упор дал залп по миноносцу. «Страшный» повалился на правый борт, окутываясь клубами белого пара. Из машинного отделения донеслись душераздирающие крики обварен- ных паром людей. Один за другим обожженные кочегары выскакивали наверх и со стоном валились на палубу. «Страшный» совсем остановился, покачиваясь на волнах в клубах белого пара. В это время из машинного люка показалась изуродованная, красная от ожогов голова ослепшего Дмитриева. Он с трудом поднялся на палубу и, ощупывая ее руками, пополз по ней. — Павлуша! — кинулся к нему Малеев, но новый взрыв снаряда сбросил Дмитриева за борт. Сам Малеев, с перебитыми ногами, без чувств пова- лился на палубу. Андрюша пытался было подойти к нему, но по дороге споткнулся, упал, ударившись ране- ным боком, и от боли потерял сознание. На палубе оста- валось всего три-четыре матроса и боцман. Японцы, видя беспомощное положение «Страшного», перестали стре- лять. Один из миноносцев подошел к нему на двадцать — тридцать саженей. С него стали спускать шлюпку. Сере- гин бросился к единственному оставшемуся на «Страш- ном» орудию — многоствольной митральезе, снятой с японского брандера, и, припав к ней, закрутил ручку. 302 Струя свинца брызнула по японцам. Серегин видел, Как
падали срезанные пулями люди на капитанском мостике и на палубе. Он перенес огонь на лодку, которая мгно- венно опустела. — Так, так их мать! Крой! — исступленно кричал боцман, размахивая руками. Серегин распорол пулями переднюю трубу японского миноносца, хлестнул по корме. Было видно, как ползли по палубе раненые японцы. Но вот грянул выстрел, и на том месте, где только что был Серегин, оказалась лишь груда окровавленных костей и мяса. Боцман кинулся бы- ло вниз, собираясь открыть кингстоны, но изрешеченный пробоинами «Страшный» уже сам стал быстро погру- жаться носом в воду; корма высоко поднялась; все, что еще оставалось на палубе, стремительно полетело в море. Боцман, выскочив опять на палубу, пробежал на под- нимающуюся корму и сжатыми в бессильной злобе кула- ками потрясал в воздухе. Так он и остался стоять на корме с грозно поднятыми кулаками, пока «Страшный» не погрузился в море... ...Попав в холодную воду, Акинфиев пришел в себя. Его потянуло вниз, но пробковый пояс выбросил его об- ратно на поверхность. Он видел, как корма миноносца погрузилась в воду. «Конец! Конец!» — билась в мозгу у него последняя мысль. Соленая вода сильно разъедала рану, и Андрю- ше казалось, что его бок жгут огнем. Налетевший вал за- хлестнул его. Силы падали. От холода ноги сводило су- дорогой. Вдруг совсем близко взметнулся кверху водяной столб. «Стреляют!» — отметил угасающий мозг Акинфие- ва, и тут он увидел, что к месту гибели «Страшного» приближается какой-то корабль. «Свои или японцы?» — мелькнула последняя мысль, и сознание оборвалось... Вернувшись с берега на «Петропавловск», Дукель- ский сел за расшифровку полученных за день секретных телеграмм. Их было много, шифр был местами искажен. Это раздражало лейтенанта, и он облегченно вздохнул, закончив наконец свою скучную работу, наполовину раз- делся, как всегда делал в последнее время, и лег в по- стель. Дождь монотонно стучал над головой, изредка слышались чьи-то шаги на палубе, да временами доно- сился бой склянок. Мысли Дукельского были заняты Ривой. Последнее время он все чаще думал о своих отношениях к ней. «Крестить ее и жениться»,— не раз думал он. Прош- лое Ривы мало смущало его. Мало ли было даже адми- 303
ральш из кафешантанных певиц. Конечно, пришлось бы на некоторое время перевестись куда-нибудь в другие ме- ста, вроде Каспийской флотилии, служившей местом ссылки для проштрафившихся моряков, но потом все скоро позабылось бы и пошло обычным путем. Около трех часов ночи его разбудили. — Их императорское высочество требует вас к себе, ваше благородие! —доложил вестовой. Быстро одевшись, Дукельский направился к князю. Кирилл Владимирович только что вернулся с берега. Он был еще сильно пьян и смутно понимал, зачем ему, соб- ственно, понадобился Дукельский. — Доложите обстановку на море,— проговорил князь, чтобы было о чем говорить. — Два отряда миноносцев ушли на поиск к остро- вам Саншантоу. Эскадра на рассвете выходит в море. Пока все спокойно! — Где Макаров? — Командующий ночует на «Аскольде»! — Вот уж цыганская натура! Что ни ночь, то на дру- гом корабле ночует! Макаров, часом, не фараонова ли племени? — Насколько мне известно, чисто русский человек. Князь помолчал, стараясь придумать, что же ему еще сказать. — Провернули мы эти дни в Артуре! Будет что вспом- нить! — И князь начал было рассказывать о своих по- хождениях на берегу, но лейтенант его перебил вопросом: — Что еще угодно вашему высочеству? — Прежде всего угодно, чтобы вы меня не перебива- ли, когда я говорю! Это неприлично! А затем, затем я еще хотел сделать... Да! Мне срочно нужен Макаров. Немедленно вызовите его ко мне.' — Но, ваше высочество, адмирал сейчас спит! — Зато я не сплю,— с пьяным упрямством ответил Кирилл. — Может быть, адмирал Молас заменит командую- щего? — спросил Дукельский, все еще надеявшийся обе- речь сон Макарова. — Нет! Мне нужен только Макаров, черт бы его со- всем побрал! — Но, ваше высочество, все эти ночи адмирал прово- дил в сторожевом охранении в море, ожидая японского нападения. Он сильно переутомлен, и без особо важной причины его беспокоить не следует. 304 — А как, по-вашему, лейтенант, особо ли важная
причина — желание члена императорской фамилии пе- реговорить с адмиралом из боцманских сынков? — Думаю, что разговор можно с успехом перенести на утро. — Вы думаете! Да плевать мне на то, что вы дума- ете, и вообще на всех в Артуре! Получу крест и уеду в Питер, а вы тут живите как хотите! Вызвать ко мне адмирала! — Разрешите узнать, как доложить командующему о причине вызова? — Причина одна—желаю сейчас же видеть адмира- ла, и баста. — Во избежание недоразумений, быть может, ваше высочество напишет командующему записку? — Чернильная вы душа, Дукельский! Вам бы писа- рем быть, а не моряком! — бросил князь, садясь к пись- менному столу. Перо плохо слушалось пьяной руки князя. Он не- сколько раз начинал писать, а затем рвал написанное. Дукельский презрительно разглядывал сильно потаскан- ное, желто-зеленое лицо князя, покрытое мелкой сетью преждевременных морщин, его рано начавшую лысеть голову и криво торчащие усы, похожие на приклеенную мочалку. — Что вы на меня уставились, лейтенант? Что я вам, девчонка, чтобы так в упор меня разглядывать? — про- говорил князь, справившись наконец с письмом и поймав йа себе взгляд Дукельского. — Я жду письма, ваше высочество,— сухо ответил Дукельский. — Отправьте это письмо немедленно! Отвезите его лично! Я нижним чинам не доверяю! Тут хороший наго- няй Макарову за его зазнайство! Выйдя от князя, лейтенант попытался все же через Моласа воздействовать на заупрямившегося самодура. Когда они оба опять вошли в каюту, князь сидел за сто- лом, положив голову на скрещенные руки. — Спит,— прошептал Молас. — Нет, не сплю, а жду Макарова! — неожиданно от- ветил князь. — Может быть, ваше высочество, отложите разговор с командующим до утра? — пролепетал боязливо Молас. — Хотя вы, адмирал, и немецкий колбасник, но все же русский язык понимать должны: я жду Макарова! Поняли? Сейчас же вызвать его ко мне, хотя бы он с ба- бой спал! 305
Дукельский не стал слушать дальнейший разговор и направился наверх, чтобы распорядиться о шлюпке. Че- рез четверть часа он уже был на «Аскольде». Макаров спал, и, надеясь, что пьяный князь на «Петропавловске» тоже наконец заснет и оставит адмирала в покое, Ду- кельский прошел в кают-компанию и прилег там на ди- ване. Но не прошло и полчаса, как вахтенный офицер со- общил, что на «Петропавловске» ожидают адмирала. Пришлось разбудить Макарова. — С миноносцами несчастье? — был его первый во- прос к Дукельскому.— Японцы пустили брандеры? Лейтенант протянул ему записку великого князя. Прочитав, Макаров, гневно скомкав записку, сунул ее в карман. — Передайте великому князю, что для меня он пре- жде всего начальник одного из отделов моего штаба и подчинен мне, а не я ему! Если у него есть срочное дело, пусть немедленно явится ко мне с докладом! — Есть! — вытянулся Дукельский и поспешил обрат- но на «Петропавловск». Там он застал великого князя уже мирно спавшим в постели. После ухода Дукельского Макаров вернулся в свою каюту и прилег. Наглая выходка великого князя развол- новала адмирала. Со времени своего появления в Артуре князь систематически подрывал его авторитет, вмеши- вался в его распоряжения. Макаров возмущался, выска- зывал свое недовольство князю, жаловался на него Алек- сееву, но все это не приводило ни к чему. Сухопутное на- чальство Порт-Артура, особенно в лице генерала Стессе- ля, не скрывало своей вражды к флоту и открыто препят- ствовало всем мероприятиям по улучшению совместного действия флота и береговых батарей. Все это нервиро- вало, раздражало и до крайности утомляло Макарова. «Бросить все и уйти в отставку»,— мелькала иногда мысль в голове адмирала. Но он знал, что за десятками дураков и негодяев из великих и малых князей, генералов и адмиралов стоит многомиллионный русский народ, из которого вышел он сам и кровную связь с которым никогда не терял. Он знал, как непопулярна нынешняя война среди населе- ния, и понимал, что одно это обстоятельство должно по- вести к поражению, при котором напрасно погибнут де- сятки и сотни тысяч русского народа. Войну надо было кончать возможно скорее, для чего необходимо было до- стигнуть если не господства на море, то хотя бы ра вен- 306 ства морских сил. Этого было бы достаточно, чтобы за-
ставить Японию прекратить войну. Достичь же этого можно было лишь путем уничтожения японской эскадры по частям. Нужно было переходить к активным действи- ям, беспрестанно беспокоя японцев. Мало-помалу адмирал успокоился, стал опять дре- мать. Но его снова разбудили. Прибыли для доклада командиры минных отрядов, отправленных в море. — Все вернулись благополучно? — спросил Макаров. — В темноте была потеряна связь со «Страшным»,— доложил Бубнов. — И вы сочли возможным вернуться в Артур, бросив один из миноносцев в море? — сурово спросил адмирал. — Мы долго разыскивали его, но не нашли... — Почему вы не остались на подступах к Артуру по- дождать «Страшного»? Бросили в море один из самых слабых миноносцев, который легко может стать добычей японцев. Таких командиров мне не надо. Я отрешаю вас от командования,— резко проговорил Макаров. Бубнов, прежде служивший в гвардейском экипаже и теперь бывавший в компании великого князя, с нескры- ваемым презрением смотрел на адмирала, хотя и стоял перед ним навытяжку, и думал про себя: «Этот хам и впрямь воображает себя всемогущим богом в Артуре! Посмотрим, что ты, дружок, запоешь по- сле хорошего «фитиля» из Петербурга!» — Я вас больше не задерживаю,— отпустил Мака- ров обоих капитанов. В это время доложили с сигнальной станции на Зо- лотой горе, что в море, к юго-востоку от Ляотешаня, идет бой между неизвестными кораблями. Сразу поняв, что речь идет о «Страшном», Макаров быстро поднялся на палубу. Светало. Сквозь предрассветный сумрак темнели си- луэты Золотой горы и Тигровки. С моря глухо доноси- лись раскаты далекой артиллерийской стрельбы. Матро- сы под наблюдением боцмана усиленно надраивали па- лубу. — «Баяну» немедленно выйти в море! — приказал Макаров. Едва на крейсере, стоявшем в сторожевом охране- нии, успели принять сигналы, как он уже двинулся впе- ред, быстро набирая ход. Изеготрубповалил густой дым, длинным шлейфом потянувшийся за кораблем. Как ни недолюбливал Макаров Вирена, он не мог не отметить быстроту и четкость выполнения его распоряжения. — Поднять сигнал: «Адмирал благодарит «Ба- 307
ян» за быстрый выход!» — распорядился Макаров. Между тем «Баян» уже открыл с предельной дистан- ции огонь по японцам, которые поспешили отойти. «Страшный» уже погрузился в воду, когда крейсер по- дошел к месту боя; спущенные шлюпки подобрали в воде четырех матросов и Акинфиева. Вскоре Макаров приказал также выйти в море «Диа- не», «Палладе» и «Новику». Спустившись вниз в каюту, адмирал вспомнил о за- писке великого князя. Он раздраженно фыркнул носом, дернул, по своему обыкновению, как всегда в волнении, правым плечом и задумался. Он избегал выходить в море на броненосцах, но сего- дня на «Петропавловске» находился великий князь, вызывавший его к себе. Макаров не мог совсем игнори- ровать это обстоятельство и, не желая обострять отноше- ний с князем, решил перейти на «Петропавловск». По прибытии туда он немедленно отдал приказ о выходе всей эскадры в море. У подошедшего к нему Дукельско- го адмирал справился о великом князе. — Спит после вчерашнего кутежа. Прикажете разбу- дить и доложить о вашем прибытии? — Не тревожьте! Когда проснется, тогда сообщите, что я на броненосце! Макаров направился к мостику. По дороге его встре- тил Верещагин. В руках он держал большой альбом, а из кармана пальто торчало несколько карандашей. — Здравствуйте, Степан Осипович,— тепло приветст- вовал он адмирала,— надолго намечается сегодня выход в море? — Здравствуйте, Василий Васильевич! Если японцы не примут боя, то к полудню будем в Артуре. — Я хочу воспользоваться выходом эскадры, чтобы сделать несколько набросков Артура со стороны моря. — Больно тут все серо и однотонно, нет никаких кра- сок, даже море — и то какое-то серое и однообразное. — Да, это не Черное море! Помните, когда вы на «Ве- сте» пришли в Бургас весной семьдесят восьмого года? Какое там богатство тонов, разнообразие оттенков, не то, что здесь. Не хотите ли взглянуть на мой альбом? — И Верещагин протянул Макарову свои рисунки. Здесь было много набросков: китаец-рикша, кумирня, старинные городские ворота, зарисовки артурской гава- ни, отдельных кораблей, карандашные портреты офице- ров и матросов. Адмирал внимательно разглядывал аль- 308 бом, выслушивая пояснения и замечания художника.
— Вы, Василий Васильевич, умеете передавать с изумительной живостью движение и мимику людей. Осо- бенно хороши эти групповые зарисовки,— показал Мака- ров на набросок матросов, работающих на палубе. — Что-то вы, Степан Осипович, сегодня неважно вы- глядите,— заметил Верещагин, вглядываясь в усталое лицо адмирала. — Плохо спал ночью, да и понервничал сегодня с утра. Надеюсь завтра отдохнуть как следует. — Вряд ли вам это удастся до отъезда великого кня- зя. Пока он здесь, вам не будет покоя — ни нравственно- го, ни физического. Собираюсь послезавтра двинуться в Питер с вашим поручением,— вполголоса проговорил художник.— Разрешите мне с вами подняться на мостик, оттуда мне будет виднее, чем с палубы. — Пожалуйста, дорогой Василий Васильевич, вы нам не помешаете.— И Макаров, взяв художника под руку, направился к трапу. «Петропавловск» на буксире двух портовых парохо- дов, медленно разворачиваясь, направился в проход на внешний рейд. На палубе суетились закончившие при- борку матросы. — Нельзя ли поторопить буксиры? — обратился ад- мирал к командиру броненосца капитану первого ранга Яковлеву. — Есть поторопить буксиры! — ответил капитан. Макаров нетерпеливо прохаживался по мостику, наблюдая за выходом крейсеров на внешний рейд. «Но- вик», как всегда, с места двинулся полным ходом, быст- ро проскочил через проход и, развив предельную ско- рость, понесся к «Баяну», зато «Паллада» и «Диана» замешкались и задержали «Петропавловск». — Поднять сигнал: «Крейсерам ускорить выход в море!» — приказал Макаров Дукельскому. Не успели принять на крейсерах этот сигнал, как Ма- каров, потерявший терпение, распорядился объявить выговор командирам «Паллады» и «Дианы». «Не выспался и теперь фитилит направо и налево!» — подумал лейтенант, отдавая приказания сигнальщикам. — На «Аскольде» я давно бы уже подошел к «Бая- ну»,— раздраженно бросил Макаров подошедшему Мо- ласу. — Я думал, что вы останетесь на крейсере,— ответил флаг-капитан. — Остался бы на «Аскольде» или перешел бы на «Новик», если бы не записка великого князя. 309
«— Вы, Степан Осипович, видели великого князя? — Не видел и не имею особого желания его видеть! буркнул Макаров.— Нарочно приказал не будить. Пусть проспится как следует! Наконец «Петропавловск» прошел пролив и стал на- бирать ход. Макаров взглянул на часы. Было семь с чет- вертью утра. — Мы сегодня больше часа потратили на выход в море. Надо будет специально заняться тренировкой эскадры по выходу в море,— продолжал ворчать Ма- каров. «Баян» энергично отстреливался от едва видных с «Петропавловска» японских кораблей. Ближе был ви- ден «Новик», который стремительно летел вперед, неся огромный белый бурун на носу. На «Петропавловске» пробили боевую тревогу. Матросы бросились занимать места по боевому расписа- нию. Заворочались орудийные башни, загремели подъ- емники, дула орудий поползли вверх. Поймав цель, носо- вая башня дала залп. Броненосец вздрогнул от выстре- ла. Макаров взял бинокль у Дукельского и стал разгля- дывать маячившую вдали японскую эскадру. — Легкие крейсера типа «Иошина»,— сказал он.— А за ними, похоже, «Чин-Иен» и «Мацушима». Кажется, сегодня нам случай благоприятствует. Попробуем атако- вать японцев. Крейсера, конечно, улепетнут, но «Чин- Иен» и «Мацушима» от нас не уйдут. Около адмирала собралась большая группа, почти весь его штаб. Все усиленно разглядывали японцев в бинокли. — Недолет! — громко доложил сигнальщик резуль- таты первого залпа. Вслед за этим «Петропавловск» снова дал залп левым бортом. Макаров поморщился: струя воздуха от выстрела неприятно резанула лицо. — Как медленно выходит эскадра! — заметил разд- раженно Макаров и обернулся к Артуру, откуда успели выйти в море только броненосцы «Победа» и «Пересвет», а «Севастополь» и «Полтава» все еще стояли на внут- реннем рейде. — «Баяну» с крейсерами присоединиться к эскад- ре! — приказал Макаров. Отстреливаясь кормой, «Баян» двинулся навстречу эскадре, на ходу сообщая сигналами о гибели «Страш- ного». — Спасено четыре матроса и один офицер,— доло- 310 жил сигнальщик.
Макаров, сняв фуражку, набожно перекрестился. Его примеру последовали все окружающие. — Капитана второго ранга Бубнова за оставление в море «Страшного» отдать под суд!—приказал Мака- ров Дукельскому. Между тем японцы опять стали сближаться с русской эскадрой. Невдалеке от «Петропавловска» вскинулось несколько водяных столбов. — Первый японский привет сегодня! — проговорил Молас.— Надо перебраться в боевую рубку, ваше пре- восходительство. — Не хочу. Тесно и хуже видно,— заупрямился Ма- каров.— Прикажите усилить артиллерийский огонь! Как только подошли остальные броненосцы, вся эскадра двинулась на сближение с японцами, которые поспешили отойти. Прошло около часу. Русская эскадра постепенно стала нагонять старые японские броненосцы «Чин-Иен» и «Мацушиму». Вся эскадра сосредоточила на них огонь. Было видно, как на одном из них вспых- нул пожар. В это время на горизонте из тумана стали появляться один за другим многочисленные японские корабли. Макаров понял, что перед ним весь японский флот, и разгадал ловушку, в которую его хотел заманить адмирал Того, выдвинув в качестве приманки свои ста- рые броненосцы. Пользуясь превосходством хода, япон- цы хотели отрезать русскую эскадру от Артура и, окру- жив ее, принудить к бою в невыгодных условиях. Адмирал приказал немедленно лечь на обратный курс. Эскадра, отстреливаясь от японцев, двинулась к Артуру. «Петропавловск» теперь шел в голове кильва- терной колонны броненосцев. — Передайте на Золотую гору: «Береговым бата- реям приготовиться к открытию огня!» — приказал Ма- каров. Японцы, пользуясь преимуществом хода, пытались, идя параллельным курсом, обогнать русских. Артилле- рийский огонь опять усилился. Один из снарядов попал в «Петропавловск». Осколки зазвенели по броне, кого-то ранило, на палубе мелькнули белые халаты санитаров; возник было пожар, но тотчас же был потушен. Макаров перешел в боевую рубку. Тут с ним были Молас, Дукель- ский, флагманские штурман и артиллерист, командир броненосца Яковлев и матрос-сигнальщик. Затем неожи- данно откуда-то вынырнул великий князь. Он был взвол- нован и с трудом переводил дух. Один из осколков толь- ко что порвал его шинель. 31)
— Счастливо отделался! — громко проговорил он.— На вершок ближе — и я был бы без ноги! — Вы, ваше высочество, изволили только что про- снуться? — спросил Макаров. — Представьте — ничего не слышал, даже стрельбы! — Счастливый сон! Зато я сегодня ночью почти не спал! Князь сделал вид, что не понял намека адмирала. По мере приближения к Артуру японцы стали отста- вать, оставаясь вне досягаемости береговых батарей. Стрельба почти прекратилась. Поравнявшись с Тигровой горой, эскадра по приказанию адмирала сбавила ход и пошла вдоль берега. Был подан сигнал: «Крейсерам и миноносцам идти в гавань!» Постепенно сбавляя ход, «Петропавловск» медленно двигался в голове эскадры. Напряженность боя прошла. Пробили отбой. Матросы высыпали на палубу, разми- наясь и разглядывая еще маячившую на горизонте япон- скую эскадру. — Ваше высочество желали видеть меня? — обратил- ся Макаров к великому князю, выходя из боевой рубки. — Да, мне хотелось срочно переговорить с вами, ва- ше превосходительство, по некоторым вопросам, но вы не сочли возможным немедленно повидать меня! — отве- тил князь. — Чем же я могу быть вам полезен сейчас? — в упор спросил адмирал, останавливаясь на палубе. Наглый тон великого князя опять задел его, и он, сер- дито посапывая, пристально смотрел в лицо великому князю. Заметив раздражение Макарова, Кирилл Владимиро- вич счел за лучшее отложить разговор: он знал резкость Макарова в минуты гнева и побаивался его. — Поговорим потом, на свободе, когда вернемся в порт,— ответил князь. — Как будет угодно вашему императорскому высо- честву,— сухо ответил Макаров.— Но все же должен за- метить, что тревожить командующего флотом в три часа ночи по пустякам, даже вам, не следует! — Позвольте, адмирал...— начал было князь началь- ственным тоном, но вдруг раздался страшный грохот, блеснул столб огня, и мгновенно все заволокло дымом. Броненосец подбросило вверх. На палубу обрушилась масса воды. Макаров вскрикнул, как от боли, и закрыл 312 лицо руками.
— Спускать шлюпки! Остановить эскадру! — скоман- довал он в следующее мгновение, но его уже никто не слушал. Из всех люков и со всех трапов на палубу хлы- нули перепуганные люди. В это время один за другим последовали еще два взрыва под правым бортом. По палубе пронесся крик, и с искаженными от ужаса лицами, ничего более не видя и не соображая, матросы и офицеры кинулись к левому борту. Макаров понял свое полное бессилие что-либо сде- лать в эту минуту и, скинув теплое пальто и калоши, по- пытался добраться до борта. По дороге он споткнулся об лежащего на палубе с окровавленным лицом Верещаги- на. Тут же на палубе валялись рассыпанные рисунки из альбома. Адмирал быстро нагнулся, стараясь поднять художника, но тот только глухо простонал: — Спасайтесь сами, Степан Осипович, а мое дело конченое. В этот момент Макаров упал от нового взрыва, под- нялся, ухватился было за поручни, но тут же потерял точку опоры на стремительно опускавшейся палубе и по- летел в воду спиною вниз. Дукельский взрывом был отброшен далеко в сторону. Упав на палубу, он тотчас вскочил, стараясь разглядеть сквозь густой дым, что творится на корабле. Палуба бы- стро уходила у него из-под ног. Он бросился к борту. Перед ним мелькнула фигура падающего с корабля Ма- карова. Он хотел было подхватить адмирала, но его об- дало вырвавшимся из машинного отделения горячим паром. Закричав от нестерпимой боли, он прыгнул вниз и потерял сознание... Ночь на батарее Электрического Утеса прошла спо- койно. Только под утро матрос-сигнальщик Денисенко разбудил Звонарева, дежурного по батарее, и доложил, что с моря слышна сильная стрельба. Быстро одевшись, прапорщик вышел наружу. Света- ло. Откуда-то из-за Ляотешаня доносились глухие рас- каты стрельбы. Вскоре в том направлении пронесся «Баян», а за ним стала выходить и остальная эскадра. Звонарев вызвал людей к орудиям и послал за Жуков- ским. Эскадренный бой шел вне досягаемости батареи, и артиллеристы, поеживаясь от утренней прохлады, вы- сыпав на бруствер, с тревогой наблюдали за ним. Когда эскадра стала возвращаться и на Золотой горе был поднят сигнал: «Береговым батареям быть готовым 313
к открытию огня»,— Жуковский приказал зарядить ору- дия. — Что за катавасия такая? — подошел к Жуковско- му Борейко.— Никак, Того гонится за нашей эскад- рой? — проговорил он, глядя в бинокль. — По-видимому, так,— ответил капитан.— Надо быть готовыми как следует встретить японцев, если только до них можно будет достать. Но японцы не рискнули приблизиться к берегу. Меж- ду тем эскадра подошла уже к Артуру. «Петропавловск» медленно двигался перед Электрическим Утесом. Из-за облаков выглянуло яркое солнце, темное море сразу за- серебрилось, и на его фоне четко вырисовывался силуэт флагманского корабля. В бинокль можно было даже ви- деть людей на палубе и мостике. — Где-то тут должен быть и Дукельский,— сказал Звонарев Борейко, показывая рукой на «Петропавловск». — Вероятно, около адмирала,— отвечал поручик, гля- дя в бинокль. Вдруг на броненосце высоко в воздух взметнулся столб огня и желтого дыма. «Должно быть, залп из носовой башни»,— подумал Звонарев, но тотчас же увидел еще огонь и огромные клубы густого черного дыма, вырвавшиеся, как ему по- казалось, из середины корабля. Дым закрыл весь броненосец, затем хлынул белый пар. Корма броненосца поднялась из воды, обнажив ло- пасти винтов, и корабль исчез с поверхности моря. Толь- ко не успевшее еще разойтись облако пара и дыма ука- зывало место, где минуту назад был «Петропавловск». — Да что же это такое? — испуганным голосом вскричал Жуковский. — Ой, батюшки, беда! Несчастье-то какое! — разда- лись встревоженные голоса в толпе солдат, стоящих на бруствере.— Да, никак, потонул! — Первый взвод, за мной! —закричал Борейко и бро- сился вниз. Солдаты устремились за ним. Сбежав к морю, Борейко приказал спустить на воду лежащие на берегу рыбачьи лодки. Звонарев хотел было побежать за Борейко, но новый взрыв под броненосцем «Победа» привлек его внимание к эскадре. Еще минуту назад стройная колонна судов теперь была совершенно нарушена. Корабли беспорядочно сгрудились у входа в гавань. Одни двигались вперед, другие поворачивали в сторону, третьи давали задний ход. На одном из судов 314 раздался выстрел, за ним другой, и вдруг загремела вся
эскадра. Стреляли прямо в воду, вокруг себя, по неви- димому врагу. Всплески воды смерчами вырастали око- ло кораблей. Часть снарядов падала в место гибели «Петропавловска», убивая и калеча барахтавшихся в воде людей. — Что за стрельба? Ведь это сумасшествие, они друг друга перебьют! — отчаянно кричал Жуковский, как будто на кораблях могли его слышать. Звонарев кинулся к берегу. За ним побежали остав- шиеся на батарее солдаты. Батарея опустела. Жуков- ский, проследив за японской эскадрой, которая по-преж- нему держалась за пределами досягаемости огня, изда- ли наблюдая за происходящим у Артура, также пошел на берег. Здесь на берегу столпилась уже вся рота. Ротный фельдшер Мельников тут же развернул свой перевязоч- ный пункт. Шурка Назаренко хлопотала около носилок. От берега торопливо отплывали две большие лодки. Не- опытные гребцы с трудом преодолевали береговой накат. На корме одной лодки высилась фигура Борейко, на дру- гой стоял Денисенко. Звонарев нервно бегал по берегу. То же чувство бес- покойства охватило и солдат. Они переговаривались друг с другом, вздыхали, нервно тянули махорку, руга- лись неизвестно по чьему адресу и с нетерпением вгля- дывались в удаляющиеся от берега лодки. К месту ката- строфы со всех кораблей устремились шлюпки. С бере- га было видно, как матросы то и дело вытаскивали из воды какие-то темные предметы: не то людей, не то вещи. — Что же произошло в конце концов? — обратился Звонарев к подошедшему Жуковскому. — Ума не приложу! Вероятно, «Петропавловск» на- летел на японскую мину, поставленную прошлой ночью. Солдаты, сгрудившись около офицеров, прислушива- лись к их разговорам. — Адмирал Макаров, должно, погиб,— заметил на- водчик Кошелев. — Типун тебе на язык! Может, и выплыл. Видишь, сколько народа барахтается в воде!—оборвал Кошеле- ва взволнованный Лепехин. — Где уж ему, старику, выплывать в такой передря- ге! — грустно проговорил Звонарев. С моря дул резкий, холодный ветер. Озябшие солда- ты стали разводить костры из морской водоросли и плав- ника. Прошло с полчаса, пока наконец первая лодка подо- 315
шла к берегу. Сильный прибой мешал ей причалить. Десятка два солдат вошли в воду и вытащили лодку на песок. Все столпились около нее, с боязливым любопыт- ством разглядывая лежащие в ней тела. Первыми сняли три матросских трупа. Солдаты обнажили головы и за- крестились. — Отвоевались, бедняги! — сказал один из солдат. Трупы отнесли в сторону и уложили на землю. Стар- ший писарь Пахомов стал обыскивать покойников, что- бы установить их фамилии. За трупами осторожно вы- несли громко стонавшего молодого чернявого матроса с разорванным животом. На сером заострившемся лице раненого темнели глубоко запавшие, полуоткрытые гла- за. Матрос временами громко вскрикивал и опять впа- дал в забытье. Осмотрев его, фельдшер безнадежно мах- нул рукой. Выгрузив раненых, лодка опять ушла в море. Солда- ты столпились у берега, дожидаясь подхода второй лод- ки, которая была так сильно перегружена, что ее с тру^ дом вытащили на берег. — Ну и натерпелись же мы! — проговорил Борейко, соскакивая на берег.— Волна захлестывает, плавает на воде тьма всякой всячины, не разглядишь среди нее лю- дей. Чуть не перевернулись. Дукельского подобрали на обратном пути. Он совсем уже под воду уходил! Плох!. Когда Дукельского вынесли на берег, то в этом обож- женном, искалеченном полумертвеце трудно было узнать еще недавно молодого, красивого, полного жизни и ве- селья лейтенанта. Он был без сознания. Мельников нето- ропливо, но основательно перевязал все раны, превратив его в живой сверток из марли, ваты и бинтов. За Ду- кельским вынесли труп незнакомого черноволосого мич- мана с раздробленным затылком. По найденной в кар- мане визитной карточке установили, что это был мичман Бурачок. Затем вынесли еще трех раненых матросов, бывших без сознания. После искусственного дыхания и растираний они пришли в себя и с удивлением рассмат- ривали склонившиеся над ними лица солдат. Ожили! — обрадованно загудели солдаты.— Не все, знать, там погибли. Может, еще и адмирала спасут!» Все трое были легко ранены, их перевязали и вслед за Дукельским унесли на батарею. Лодка, на которой был Борейко, опять ушла в море, но уж под командой Родионова. — Боюсь, не выживет Дукельский!—озабоченно про- 316 говорил Звонарев.— Какое несчастье для Ривы! Ведь мы
сегодня званы к ней на обед! — вспомнил он вдруг не- кстати. — Обедать-то некому будет! Моряки сообщили нам, что на рассвете японцы потопили «Страшного» и никто с него не спасся! — проговорил Борейко. — Как! Так это утром вел бой «Страшный»?! — вос- кликнул пораженный Звонарев. — Очевидно, он! Беда, Макарова до сих пор найти не могут! — продолжал Борейко.— Пальто его вылови- ли, а самого нет, должно быть, погиб. ~ Ох, господи! Как же наш флот будет без Макаро- ва? — в ужасе воскликнул Жуковский. — Пришлют другого,— пробурчал Звонарев. — Но другого Макарова не пришлешь! Адмиралов-то много, а Макаров у нас в России был один,— грустно от- ветил Борейко.— Незаменимая потеря! — Сколько несчастий сразу: и «Страшный», и «Пет- ропавловск», и адмирал...— покачал печально головой Жуковский. — Великого князя, говорят, спасли. Он только уши себе обварил да перепугался. — Дукельского надо сейчас же отправить в город на линейке и вызвать из Управления артиллерии повозки для раненых матросов,— распорядился Жуковский.^ Сергей Владимирович, возьмите это на себя,— обратил- ся он к Звонареву. — Слушаюсь! Звонарев поднялся на батарею. Дукельского поме- стили в одной из комнат Жуковского. Он постепенно приходил в себя. — Как ты себя чувствуешь, Жорж? — спросил его Звонарев. — Очень плохо! Должно быть, умру! Адмирал по- гиб!— чуть слышно проговорил лейтенант.— Риве ска- жи: все, что у нее есть,— все ей.— И Дукельский в изне- можении замолчал. — Как он?—тихо спросил Звонарев подошедшего фельдшера. — До вечера не доживет! — ответил Мельников. Через полчаса Звонарев уже шагал рядом с экипа- жем, на котором лежал укутанный в одеяло Дукельский. Вера Алексеевна Стессель во главе шестнадцати ден- щиков и сирот-воспитанниц была занята генеральной уборкой квартиры после пасхальных праздников. В до- 317
машнем капоте, с пыльной тряпкой в руках, она летала по комнатам, щедро раздавая оплеухи своим воспитан^ ницам и грозно покрикивая на денщиков, своих помощ- ников. Было около полудня, когда в передней раздался зво- нок. Не ожидавшая гостей, Вера Алексеева сама пошла отворять дверь. К своему ужасу она увидела перед со- бой плечистую фигуру генерала Никитина. — Владимир Николаевич! — смутилась генераль- ша.— Простите, ради бога, мой домашний костюм,— я никак не ожидала вас видеть сейчас у себя. У меня дым идет коромыслом. — Прошу у вас прощения, Вера Алексеевна! Никог- да бы не осмелился вас побеспокоить в столь ранний час, если бы не чрезвычайные новости. Грешен, не утерпел и забежал с вами поделиться,— ответил Никитин, целуя руку генеральши. — Что же приключилось? — встревоженно спросила генеральша. — Потоп главный самотоп! — выпалил генерал и сам громко захохотал своей остроте. — Какой, какой самотоп? — Да этот, адмирал их, Макаркин, что ли? — Какой ужас! Какое несчастье! — схватилась за го- лову Вера Алексеевна.— Такой видный, красивый муж- чина, и вдруг погиб! Господи, сколько бед приносит эта война! Царствие ему небесное, бедняжечке! — закрести- лась генеральша. — Не стоит о нем особенно и убиваться, Вера Алек- сеевна! Подленькой души был человек, гнусные интриги плел против Анатолия Михайловича. Мне ваш муж сей- час показал письмо, только что полученное от Куропат- кина. Оказывается, этот самый Макаркин, ни много ни мало, требовал подчинения ему крепости и вашего супру- га! Подумайте, какая наглость! — возмущался генерал.— Хотя Куропаткин своевременно обо всем узнал и разбил все эти козни, но все же в письме предупреждает Анато- лия Михайловича, чтобы он с этим самым гнусным са- мотопом держал ухо востро и палец бы ему в рот не клал! — Вот уж не ожидала от него такой низости! Испод- тишка за спиной требовать подчинения себе крепости! Чтобы крепость, сухопутная армия, подчинялась какому- то адмиралу, который и эскадрой-то командовать как следует не умеет! Выйдет в мэре и, как только завидит японцев, сейчас же бежит под защиту крепостных бата- 318 рей. Уж подлинно не стоит особенно горевать о его смер-
rii! — возмутилась генеральша.— Да что я вас держу в передней! Пойдемте хотя бы в столовую, там уже почти прибрано. Рассказывайте же по порядку, как и что про- изошло,— просила Бера Алексеевна. Вышли это наши калоши в море. Прогулялись малость, да тут откуда ни возьмись появился Того. Ну, у Макаркина, конечно, со страху душа ушла в пятки, и н наутек в Артур, Того за ним. Тут что-то произошло, 4 против Электрического Утеса «Петропавловск» взо- рвался и утонул! — «Петропавловск» погиб? Один из лучших наших броненосцев? Весьма тяжелая утрата для нашего флота! И так нам на море не везет, а тут еще вдруг потеряли самый большой корабль! — Я, матушка Вера Алексеевна, думаю, что это ско- рее счастье для нас, чем несчастье! Чем скорее мы от этих калош избавимся, тем это будет лучше. Толку от них никакого — только в порту стоят, да моряки на бере- гу пьянствуют, а стоят государству дорого и вообража- ют о себе невесть что. Николе-угоднику рублевую свечку поставлю, когда последняя наша дырявая калоша отпра- вится на дно морское! Пока цела наша армия, нам ни- какие япошки не страшны, а без флота мы и обойтись можем. — Но, кроме Макарова, верно, погибло еще много народу. Бедные матросики, как мне их жаль. — Да, погибло свыше шестисот человек матросов и тридцать офицеров. Но и тут виден господень перст! Ве- ликий князь Кирилл Владимирович, бывший на броне- носце рядом с Макаровым, спасен и уже доставлен на берег без ран и контузий. Он получил только общее по- трясение. — Велик бог земли русской! Да не оставит он нас и дальше своею благостью! — набожно крестясь, прого- ворила Вера Алексеевна.— Надо сейчас же одеваться и ехать с поздравлением к князю, а затем в церковь: от- служить по этому случаю молебен, поблагодарить гос- пода бога за великую его милость к нам. — Ума у вас палата, матушка Вера Алексеевна! Нам с Анатолием Михайловичем и в голову не пришло о мо- лебствии. Обо всем подумали, а об этом забыли. — Бог прежде всего! — наставительно проговорила Вера Алексеевна.— Нужно отслужить торжественный благодарственный молебен, с салютом, в присутствии всего гарнизона. А телеграмму-то об этом государю уже послали? 319
— Послали, матушка! Дмитриевский сочинил столь трогательную и верноподданническую, что даже слеза прошибает, когда читаешь. Новый звонок возвестил о прибытии самого Стесселя. — Ты уж здесь? — удивился он при виде Никитина.— Вот уже действительно пострел везде поспел! — Не мог не известить Веру Алексеевну о столь ра- достных событиях, как гибель самотопа и спасение вели- кого князя. — Слыхала, какой гусь оказался этот Макаров? — обратился Стессель к жене.— А ты еще всегда за него заступалась! — Истинно говорят, что из хама не сделаешь пана! Нехорошо говорить дурно о покойнике, но нельзя не ска- зать — неблагородный был человек,— сокрушенно отве- тила генеральша. — Теперь нужно немедленно переодеться в парадную форму и ехать на вокзал, где в своем поезде находится сейчас великий князь,— начал Стессель. — Анатоль, нужно отслужить сейчас же молебен о спасении князя! — Да, да, Анатолий Михайлович! Совсем мы с тобой это упустили из виду. Давай сейчас приказ по гарнизону набросаем и срочно разошлем в части,— поддержал Ни- китин.— Не жена у тебя, а золото, ума палата, не нам с тобой чета! Вера Алексеевна, пожалуйте вашу ручку! Восторгаюсь! Потрясен! — Пока мне там парадные причиндалы приготовят, мы с тобой, Владимир Николаевич, приказ настрочим,— решил Стессель и перешел с Никитиным в свой кабинет. Через четверть часа, когда Вера Алексеевна зашла туда, оба генерала с торжеством показали ей уже напи- санный приказ. — Ты, Верунчик, послушай, может, мы что-нибудь опять пропустили,— попросил жену Стессель. Приказ по крепости Порт-Артур № 291 31 марта 1904 года п. 1 В ознаменование чудесного спасения Его Императорского Высо- чества великого князя Кирилла Владимировича при гибели броненос-, ца «Петропавловск» 31 сего марта, в 9 1/2 час. утра, приказываю: в гарнизонной церкви отслужить в 3 часа дня благодарственный мо- 320“ лебен с провозглашением многолетия всему царствующему дому.
п. 2 От всех частей гарнизона к 2 ч. 30 м. дня выслать по взводу в 30 рядов при офицере для присутствия на богослужении. п. 3 Всем свободным от службы гг. генералам, штабе- и обер-офице- рам также прибыть на молебствие. п. 4 Распоряжением командующего 4-й Восточносибирской стрелко- вой артиллерийской бригадой полковника Ирмана обеспечить произ- водство салюта во время провозглашения многолетия царствующему дому в 21 выстрел. п. 5 Форма одежды — парадная. п. 6 Общее наблюдение за порядком возлагаю на исп. должность штаб-офицера для поручений при мне ротмистра Водягу. — Ну как, ничего не пропустили? — спросил жену Стессель. — Как будто все в порядке! Надо только приказ по- скорее разослать по частям,— ответила Вера Алексеевна. — С нарочными, с конными вестовыми отправлю! — поспешил заверить ее генерал. Не прошло и получаса, как запряженная парой серых жеребцов коляска Стесселя подкатила к стоящему на запасных путях поезду великого князя. Из коляски вы- шла разодетая Вера Алексеевна в сопровождении мужа и Никитина в полной парадной форме. В вагоне-салоне, служившем приемной князя, их при- нял брат Кирилла Владимировича Борис—в гусарской форме, совсем еще юноша, но уже с мешками под глаза- ми, изжелта-бледный и невыспавшийся. Борис приложил- ся к ручке Веры Алексеевны и, довольно небрежно по- здоровавшись с генералами, предложил гостям присесть. — Мы пришли, ваше высочество,— начала Вера Алексеевна,—чтобы принести наши поздравления по по- воду чудесного избавления вашего августейшего брата от смертельной опасности! Просим ваше высочество по- чтительнейше довести об этом также до сведения их им- ператорских высочеств — ваших родителей. — Тронут вашим вниманием и выражением сочувст- вия и обязательно напишу об этом в Питер,— вежливо ответил Борис.— Надеюсь, что брат скоро очухается. — Как самочувствие его высочества? Сейчас он спит. Сперва было немного нервничал, но затем выдул бутылку коньяку и успокоился. Откро- Й1
венно говоря, по-моему, ему даже полезна была эта хо- лодная ванна. Приятно освежиться после хорошего куте- жа, а кутнули мы с ним на пасхе знатно! — сладко позе- вывая и прикрывая рот рукой, ответил князь. Вера Алексеевна была шокирована выражениями великого князя, но с видимым интересом продолжала? его расспрашивать. — Какой ужас! Каким надо быть героем, чтобы спас- тись при этом! Какое должно быть присутствие духа у его высочества, чтобы не растеряться в такой момент! Воистину, ваш брат, ваше высочество, показал себя до- стойным членом нашей обожаемой царской семьи! — раз- ливалась генеральша.— Анатоль! Ты должен об этом подробнейше донести его императорскому величеству. — Как же, как же! Почту своей священной обязан- ностью довести обо всем до сведения государя импера- тора и буду ходатайствовать о награждении его высоче- ства Георгиевским крестом! — поспешил поддакнуть жене молчавший до сего времени Стессель. Отсидев положенное приличием время, гости удали- лись. С вокзала коляска с их превосходительствами напра- вилась на Казачий плац, где находилась гарнизонная церковь. Там уже собрались офицеры в парадных мундирах и ожидали прибытия Стесселя. Генеральша любезно побеседовала с Кондратенко; дружески, по-родственному поздоровалась с Белыми, с которыми состояла в свойстве через своего сына, жена- того на дочери Белого; суховато приветствовала Фока, добродушно улыбнулась Тахателову, который, как всегда отдуваясь от жары, с медвежьей грацией приложился к ее ручке; прочих удостоила лишь общим поклоном. Вместе с родителями приехала и Варя. Увидев Борей- ко, девушка поспешила к нему. — Неужели нет никакой надежды, что дедушка спасся? — спросила она прерывающимся от рыданий го- лосом. — По-моему, как это ни печально, Макаров погиб,— вздохнул Борейко. Варя отошла к родителям. Ее заплаканное, расстро- енное лицо составляло резкий контраст с оживленными, радостными лицами Стесселя и его окружения. — Даже неприлично, Варя, так плакать, когда вели- кий князь волею божией цел и невредим,— сердито про- 322 бурчала Вера Алексеевна, обернувшись к девушке.
Белый подошел к Кондратенко. — Как же мы теперь будем без Степана Осиповича — Большей утраты для обороны Артура нельзя себе и представить. Постараемся хоть проводить в жизнь за- веты покойного адмирала: теснее сплотимся с флотом; оборонять Артур будем прежде всего на дальних подсту- пах, и главное — будем непоколебимо верить в герой- скую силу русского солдата. И да поможет нам в этом бог,— взволнованно ответил Кондратенко. Дьякон нетерпеливо выглядывал из алтаря в ожида- нии начала службы. Как только Стессель появился в церкви, поп, одетый в праздничные светлые одежды, с умиленно-радостным выражением лица вышел на амвон. — Во имя отца и сына и святого духа! Любезные во Христе братия и сестры! Господу богу угодно было совер- шить великое чудо: во время гибели «Петропавловска» десницей всевышнего был спасен царственный отрок — великий князь Кирилл Владимирович, на радость всем истинно русским людям, беззаветно преданным своему державному монарху! Вознесем же благодарственное моление отцу небесному за ниспосланное нам чудо. Богослужение началось. Прочувственно произносил ектении дьякон, стройно пели певчие, синие облака лада- на носились под потолком, чинно стояли солдаты, сдер- живая кашель и вздохи, да тихо всхлипывала Варя. Когда служба дошла до «многолетия», то с батарей и кораблей грянул такой салют, что едва не вылетели стек- ла из окон, дьякон поперхнулся на полуслове, священ- ник чуть не выронил из рук крест, хор сбился с тона. — Этот Ирман всегда перестарается! — рассерженно шепнула Вера Алексеевна мужу.— Пошли Водягу унять его, а то в церкви целых стекол не останется! Бравый ротмистр поспешил выйти, чтобы угомонить не в меру расстаравшихся артиллеристов. Этот эпизод несколько расстроил благолепие службы, что очень огор- чило генеральшу. Борейко, стоявший в глубине церкви вместе с солда- тами, чувствовал все нарастающее раздражение. Весь этот торжественный молебен, после того, что пришлось видеть утром, казался ему издевкой над случившимся несчастьем. Парадная обстановка церковной службы, умильно-радостное выражение лица попа и, наконец, са- лк?т усилили его раздражение. Оглядываясь на солдат, он видел их сумрачные, опечаленные лица, слышал тя- желые вздохи, так не вязавшиеся с радостным богослу- 323
жением, и чувствовал, что они также недовольны проис- ходящим. В голове его быстро созрел план небольшой демонстрации против начальства. Как только кончился молебен и все пошли прикладываться к кресту, он обра- тился к солдатам и полушепотом, слышным на всю цер- ковь, проговорил: — Кто желает, может остаться на панихиду по моря- кам, а кто не желает, может после креста идти домой. Затем он протолкался к священнику и обратился к нему с просьбой отслужить панихиду по погибшим на «Петропавловске» и «Страшном». Поп удивленно по- смотрел на него, испуганно озираясь на еще не ушедше- го Стесселя, и пробормотал что-то невнятное. Зато гене- рал сразу же обратился к нему. — Кто это выдумал панихиду служить? — спросил он Борейко. — Единодушное желание солдат! — не сморгнув гла- зом, ответил поручик. — С каких это пор у вас считаются с «желаниями» солдат? Это что за распущенность! Солдат ничего не мо- жет и не должен «желать». Его дело исполнять приказа- ние начальства, а не высказывать какие-то пожелания. Что же, по-вашему, я не знаю, что нужно делать: слу- жить ли молебен или панихиду? По-видимому, вы счи- таете, что жизнь великого князя менее драгоценна, чем жизнь Макарова и матросов? — громко и раздраженно проговорил генерал. — Мои солдаты сегодня принимали участие в спасе- нии погибающих, пережили много скорбных минут и хо- тят помянуть умерших воинов,— отрезал Борейко. — Солдаты и «переживания»! Да что они у вас, ин- ститутки, что ли, чтобы «переживать»? Что это за воины, которые при виде смерти раскисают и начинают «пере- живать»?— издевался Стессель.— Все это вздор! Ведите солдат обратно! Когда нужно, я сам распоряжусь о па- нихиде! — Слушаюсь! — вытянулся Борейко и приказал сол- датам выходить из церкви. — Неужели вы уйдете? — подлетела к нему Варя, которая издали следила за переговорами Борейко. Пору- чик сумрачно посмотрел на нее и крикнул: — Белоногов! Снеси попу десятку и предупреди, что мы сейчас вернемся! Шагом марш! — скомандовал он солдатам, когда они выстроились. Не успели солдаты отойти от церкви, как их обогнала 324 коляска Стесселя. Едва она скрылась за углом, Борейко
повернул солдат обратно. Причт уже поджидал их. Дья- кон подошел к Борейко. — Отец настоятель сомневается — можно ли служить панихиду. Как бы генерал Стессель не разгневался! — Сколько добавить? — в упор спросил Борейко, вы- нимая кошелек. — Четвертную бы уж положили! — Хватит, дьяче, двух красненьких! Дьякон сразу повеселел. — Сейчас батюшку спрошу! — проговорил он, пряча деньги в карман.- Церковь быстро наполнялась. Весть о панихиде по погибшим морякам дошла до окрестных обитателей, и они поспешили прийти. Все это был простой рабочий люд, ютящийся в маленьких хибарках этой части города. Тут были и матросские вдовы, жены, матери с детьми, портовые рабочие и мелкие служащие. Здесь много было неподдельной глубокой скорби о погибших моряках. Тут было подлинное народное горе. Борейко поместился на клиросе, чтобы подпевать певчим, и, глухо прокашливаясь, нетерпеливо топал ногой. Наконец царские врата отворились, и появился поп, теперь уже в траурных черных ризах. На лице его была написана глубокая скорбь, как будто не он полчаса на- зад был преисполнен радости. «Из него недурной актер вышел бы!» — подумал Бо- рейко. С рыданием в голосе, как живое воплощение скорби, поп повествовал о гибели «Петропавловска», «Страшно- го», а вместе с ними — Макарова, Верещагина, офицеров и нескольких сот матросов. — Помолимся же, возлюбленные братия и сестры, о новопреставленных воинах православных, душу свою на поле брани положивших за веру, царя и отечество,— закончил поп и смахнул дежурную слезу. Дьякон, только что пропустивший косушку, растроган- ный от волнения и водки, начал службу приглушенным печальным голосом, усиленно размахивая кадилом. Пев- чие, состоявшие в большинстве из окрестных жителей, разделяя общее настроение, с особым чувством выводили траурно-скорбные погребальные напевы. Когда же дья- кон провозгласил вечную память «новопреставленному рабу божию Степану, Василию, воину Ермию, Констан- тину, Павлу и иным, имена их ты, господи, веси», все молящиеся разразились громкими рыданиями. Борейко, суровый и печальный, с клироса осматривал 325
молящихся. Он понимал искренность горя этих людей, которым никакого дела не было до ничтожного великого князя и которые были кровно связаны с погибшими мо- ряками. Заунывно звонил колокол, возвещая о постиг- шем народ несчастье. Церковь все больше наполнялась. Пришли мужчины, женщины, рабочие, по десятку лет не заглядывавшие в церковь, пришли и китайцы из сочув- ствия к горю русских. Когда панихида кончилась, Борейко едва смог вы- браться из церкви. К нему подходили, жали руки, кланя- лись, благодарили «за то, что он не забыл наших упокой- ников». Плачущая Варя тоже с большим чувством пожа- ла ему руку. Выйдя на паперть, солдаты, молчаливые и сурово сосредоточенные, быстро построились и пошли за Борейко, мрачно шагавшим впереди в тяжком раздумье. У доков дорогу артиллеристам загородили два пьяных рабочих. Один из них упирался и не хотел идти за своим товарищем. «Нашли время напиваться»,— возмущенно подумал Борейко. — Ты думаешь, почему я сегодня пьян? — как бы от- вечая поручику, проговорил упиравшийся рабочий.— С горя! Душа у меня болит! Поминки по адмиралу справ- ляю, царство ему небесное! Понятие ты должен иметь о моем горе и не препятствовать. — Смотри, как бы тебе на зад сотню не положили в память по адмиралу. Пойдем лучше от греха домой,— уговаривал другой. — Нет, ты мне ответь,— продолжал первый рабо- чий,— почему адмирал потонул, а князь выплыл? — Кому какая планида дадена! Кому тонуть, а кому плавать! — И вовсе не так! Потому, что золото завсегда в во- де тонет, а дерьмо поверху плавает! — И рабочий зло за- хохотал. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Второго апреля японская эскадра вновь появилась пе- ред Артуром. Русская эскадра, стоявшая на внутреннем рейде, начала спешно перетягиваться, укрываясь со стороны моря Золотой горой и Тигровым полуостро- вом. Адмирал Того, ожидавший, как это всегда быва- ло при Макарове, выхода эскадры в море, был на этот 326 раз изумлен бездействием русских моряков и решил вое-
пользоваться сложившейся благоприятной для него об- становкой. Уже с дистанции в восемьдесят кабельтовых флаг- манский броненосец «Микаса» открыл огонь по батарее Утеса. Жуковский вызвал своих солдат к орудиям и при- готовился к бою. С командирского пункта он в бинокль разглядывал неприятельские суда. — Никак, к нам сегодня пожаловала вся броненос- ная эскадра: шесть броненосцев и шесть броненосных крейсеров,— проговорил капитан, обращаясь к подошед- шим офицерам.—Наша эскадра, по-видимому, не соби- рается выходить из гавани, то есть сегодня отдуваться придется одним береговым батареям, в частности нам. Борис Дмитриевич, вы станете на второй и третий взво- ды, а вы, Сергей Владимирович, на первый. Следите за тщательностью наводки, ибо сегодня будет жарко. Офицеры разошлись по своим местам. — Прицел триста, квадрант сорок два — сорок! Целик лево два! — донеслась команда с командного пункта. Прапорщик и фейерверкер пошли проверять наводку орудий. Наводчик первого орудия Кошелев уже припал к про- рези на прицеле. — Левей! Левей! — командовал он двум штурваль- ным, перекатывающим раму лафета по чугунной дуге. Замковые вытаскивали тяжелый клиновый затвор, квадрантщик устанавливал квадрант на нужном делении. — Первое готово! — Второе готово! — Первый взвод готов! — Шесть тысяч двести! Шесть тысяч сто пятьдесят! Шесть тысяч сто! — доносилось из дальномерной будки. — Второй и третий взводы готовы! — Залпом! — скомандовал Жуковский.— Пли! Орудия откатились назад, и пять снарядов с резким свистом и урчанием понеслись в море. В тот же момент на японских кораблях вспыхнули огни выстрелов. — Закройсь,— приказал Жуковский, и почти тотчас же десять или двенадцать снарядов обрушились на бата- рею. Мгновенно все заволоклось дымом и пылью, едко запахло шимозой, и осколки забарабанили по орудий- ным щитам, по брустверу и около орудий. R1.— Все в порядке? — спросил Звонарев, выходя из-за укрытия. 327
— В первом орудии все в порядке! — доложил фейер- веркер. — Во втором один осколок застрял в орудийном щи- те, остальное в порядке. Звонарев подошел к этому орудию. Солдаты столпи- лись слева от пушки, разглядывая торчащий из щита стальной осколок величиной вершков в шесть, с острыми зазубренными краями. — Не было бы щита, небось кого-нибудь убило бы,— проговорил Родионов. — Меня, Софрон Тимофеевич! — отозвался навод- чик.— Как он трахнул по щиту, я аж присел. Взглянул, а он через щит просовывается. Мать свою вспомнить не успел, а он уж застрял.— И наводчик широко улыбнулся своим скуластым лицом. Осмотрев оба орудия, Звонарев убедился в их полной исправности и доложил об этом Жуковскому. — Здорово они сейчас накрыли батарею! Я думал, половина людей и материальной части выбудет из строя, а на деле мы не понесли даже повреждений,— возбуж- денно радостно проговорил капитан.— Постараемся сей- час отплатить им сторицей. Батарея опять загрохотала залпами. Японцы легли на обратный курс и, несколько приблизившись к берегу, продолжали обстреливать Утес. Но поднявшееся на небе солнце мешало точности их наводки, и снаряды делали то недолеты, то перелеты. То же солнечное освещение теперь помогало Электрическому Утесу. Со второго зал- па вышел из строя крейсер «Токива». Около него задер- жались и другие суда. Это дало возможность Жуковско- му дать три залпа при одном и том же прицеле. Сразу вспыхнули пожары еще на трех кораблях. Японцы поспе- шили опять вытянуться в кильватерную колонну, но тут вступили в бой батареи Золотой горы, Стрелковая и рас- положенные на Тигровке, которые ранее бездействовали вследствие дальности расстояния. Попадания в неприятельские корабли участились, и адмирал Того поспешил отойти в море, упорно продол- жая все же обстреливать Электрический Утес. На вершине Золотой горы, в прочном бетонном ка- земате, собралось все порт-артурское начальство: только что приехавший наместник, который после смерти Мака- рова принял на себя командование флотом, Стессель с Никитиным и Белый. Тут же была и Варя. Превосхо- дительные собеседники время от времени рисковали 328 выглядывать наружу и с высоты птичьего полета наблю-
дать за обстрелом Электрического Утеса. До него было более версты, но даже и отсюда жутко было смотреть, как батарея то и дело окутывалась гигантскими фонта- нами черного дыма. Телефонная связь с Утесом давно была прервана, и поэтому действительное положение дел на нем не было известно, разворачивающаяся же карти- на жестокого обстрела заставляла предполагать наличие на нем больших потерь. — Все орудия целы,— громко заявила Варя при оче- редном залпе,— я отчетливо видела пять взблесков. — Зато люди-то уж, наверное, далеко не все целы,— угрюмо заметил Никитин.— Но какие молодцы, ваше превосходительство! Одна батарея против всего японско- го флота. Почему бы нашей эскадре не выйти и не по- мочь ей? — После гибели «Петропавловска» она настолько слабее японской, что мы должны беречь ее как зеницу ока,— наставительно проговорил Алексеев. — Тогда лучше всего ее отправить на хранение в Морской музей в Питер,— не унимался Никитин. Видя, что разговор принимает неприятный характер, Стессель поспешил отослать своего друга. — Владимир Николаевич, я попрошу тебя позабо- титься о восстановлении связи с Электрическим Утесом. — Слушаюсь! Сию минуту.— И Никитин отошел. — Он, кажется, малость того? — недовольно спросил Стесселя наместник, вращая пальцем около своего лба. — Редкого мужества человек, но есть у него гре- шок— любит за галстук заложить. — Оно и заметно: до адмиральского часа еще далеко, а он уже на взводе. Варя решила сегодняшний день ознаменовать каким- либо героическим поступком. В ее пылкой голове проно- сились картины, одна фантастичнее другой. То она вооб- ражала себя отважно перевязывающей «его» под градом японских снарядов, то оба они гибли от одной и той же бомбы, то, наконец, она героически исправляла телефон- ные провода (чего, однако, делать не умела) и получала из рук наместника Георгиевскую медаль. Она потихонь- ку спустилась вниз, где за прикрытием стояла ее Кубань, п, вскочив на нее, вскачь понеслась по дороге на Утес. С Золотой горы ее заметили только тогда, когда она проскакала больше половины дороги. — Ваше превосходительство! — сообщили Белому.— Bahia дочь поехала на Электрический Утес. — Сумасшедшая девчонка! Чего ее туда понесло? — 329
сердито проговорил Белый и поспешил наверх. За ним тронулись и остальные. ч — Казачья кровь сказывается, Василий Федоро- вич!— произнес Стессель, обращаясь к Белому.— Даром что женщина, а в бой так и рвется! Алексеев только качал головой, не то от удивления и восхищения, не то в знак порицания и осуждения. Сверху было прекрасно видно скачущую всадницу, но вот около нее взметнулось несколько столбов дыма, и она скрылась из глаз. Белый вздрогнул и нервно затере- бил свои усы. Остальные испуганно ахнули. Порыв ветра отнес дым в сторону, и вместо растерзанного трупа все увидели бешено мчавшуюся наездницу. — Браво! Браво! Вас можно поздравить с такой доч- кой,— одобрил наместник. Благополучно добравшись до Утеса, Варя подъехала к кухне, около которой копошился кашевар Заяц, и, бро- сив ему поводья, взбежала на батарею. Она ожидала бурных проявлений восторга по поводу ее храбрости, восхищения ее героизмом, но на нее никто не обратил ни малейшего внимания. Когда же она попалась навстречу Борейко, то он сердито пробурчал: — Только вас тут еще не хватало! Отправляйтесь на перевязочный пункт, он там, в первом каземате.— И по- ручик рукой указал ей дорогу. — Ноя хотела...— начала было Варя. — Марш на место, сестра! — так рявкнул Борейко, что ноги Вари сами быстро понесли ее в нужном направ- лении. В довершение всего, когда она проходила мимо Зво- нарева, тот ее даже не заметил. Рассерженная Варя до- бралась до перевязочного пункта и тут, обливаясь слеза- ми, упала в объятия Шурки Назаренко, которая одна оценила по достоинству ее поступок. — Сестра Назаренко,— официальным тоном произ- нес Мельников,— накапайте сестре Белой двадцать ка- пель тинктуры валериани-эфири. Варя явилась единственным лицом, которому в этот день была оказана медицинская помощь на Электричес- ком Утесе. z Выпустив около двухсот тяжелых снарядов, японцы скрылись за Ляотешанем. На батарее все облегченно вздохнули. — Отбой,— скомандовал Жуковский.— Сергей Вла- димирович, осмотрите все орудия и составьте дефектную 330 ведомость!
— Пробанить сейчас же орудия, пока пороховой на- гар не затвердел,— добавил от себя Борейко. После пережитых волнений солдаты весело бросились осматривать свои пушки. — Небось ты не раз сегодня своего ангела-хранителя вспоминал? — спросил Кошелева один из солдат. — Не ангела-хранителя, а адмирала Тогова матом вспоминал почитай целый час без передышки. — Поди, икалось ему сегодня! — Не только икалось, но и до ветру не раз, должно, бегал, как ты в его орудию свою наводил! Осмотрев орудия, Звонарев доложил, что только в двух из них пробиты небольшими осколками щиты, в одном перебит трос от снарядного кокора и в одном раз- бит блок подъемной стрелы. На всех щитах много вмятин и царапин от камней и осколков. — Дешево отделались! После полуторачасового обст- рела всей эскадрой можно было ожидать больших пора- жений,— сказал Жуковский.— Интересно, сколько по нас было выпущено снарядов? — Пахомов, сидя в погребе, насчитал полтораста упавших непосредственно у батареи, а всего не меньше двухсот,— сообщил Борейко.— Мы же израсходовали всего сто двенадцать снарядов! Почти вдвое меньше. — Результат: у нас повреждений на батарее нет, если не считать выбитых стекол и разбитой черепицы, а у них один крейсер совсем выбыл из строя и четыре корабля получили повреждения,— подводил итоги Жуковский. — Мы в очевидном и большом барыше,— заметил Звонарев. — Для меня совершенно ясно, что, несмотря на высо- кую технику артиллерии, в японском флоте пользоваться ею не умеют. Дали бы мне их двенадцатидюймовки, так сегодня ни один бы корабль от Артура дальше морского дна не ушел! — похвалялся Борейко. — Ваше высокоблагородие, кто-то до нас едет,— по- казал дальномерщик на приближающийся экипаж. Борейко вскинул бинокль к глазам. — В переднем Стессель и еще кто-то, чуть ли не Алексеев, а во втором Белый и Никитин,— сообщил он. Радостно возбужденное настроение Жуковского ми- гом исчезло. Он побледнел и сразу заволновался. — Немедленно надо выстроить роту, послать подмес- ти осколки стекла и черепицы на дворе,— засыпал он показаниями.— Вот уж истинная напасть на мою голо- ву это начальство! Сколько оно мне портит крови! 231
— Значительно больше, чем японцы,— иронически за- метил Борейко. — Конечно. Того ни выговора не закатит за плохое состояние роты, ни от должности не отрешит. — Только убьет или искалечит! — От судьбы не уйдешь! — Начальство — это тоже судьба, злой рок, если хо- тите! — Во сто раз хуже! Судьба слепа, а генералы весьма зрячи и очень придирчивы! — волновался капитан. — Ничего не надо делать, Николай Васильевич! Бу- дем продолжать чистить пушки и ничего не станем уби- рать. Пусть увидят наш обычный вид после боя,— угова- ривал Борейко.— Да и не успеем мы красоту навести, как они будут здесь. — Пусть хоть канониры приведут себя в приличный вид, а то, смотрите, шинели на земле валяются, солдаты без поясов и фуражек, потные. Стессель, ведь вы сами знаете, на внешний вид больше всего обращает вни- мание. — Сложить шинели в порядок, надеть портупеи, смот- реть орлами! Сам наместник к нам едет! Отвечать ему — ваше высокопревосходительство! — прокричал на всю ба- тарею Борейко. — Я прошу вас, Борис Дмитриевич, скомандовать, когда подъедут экипажи, а то я голос во время стрельбы надорвал. Отрапортую уж я сам. Все сошло как нельзя лучше: Борейко оглушил Алек- сеева своим басом, Жуковский отрапортовал дрожащим от волнения голосом, но все же начальством был облас- кан. Превосходительные гости были удивлены обилием осколков на батарее, брали некоторые из них в руки и уверяли, что они еще теплые; они сами себя чувствовали до некоторой степени героями, прибыв на Электрический Утес тотчас после боя. Белый справился о дочке, но Шурка Назаренко, сму- щаясь, сообщила, что «они были очень расстроимши и уже уехали по другой дороге». Поблагодарив Жуковского и солдат, наместник зашел на кухню попробовать обед. Заяц с Белоноговым поднес- ли начальству наваристый борщ и тающую во рту греч- невую кашу. — Прекрасно! Очень, очень вкусно,— хвалил адми- рал.— Когда же ты успел сварить обед? Неужели во вре- мя сегодняшнего боя? 332 -— Так точно! В аккурат, как япошка по Уте-
су бил. Я боялся, чтобы в борщ осколков он не накидал. — Спасибо за службу! На тебе, братец, от меня треш- ку в награду.— И Алексеев протянул Зайцу зеленую бу- мажку. — Рад стараться! Покорнейше благодарим! — по- спешно отвечал солдат. Когда наконец начальство уехало, Жуковский снял шапку и набожно перекрестился. — Слава богу, главная опасность благополучно мино- вала!— радостно произнес он.— Пойдем обедать, госпо- да, если наши денщики такие же герои, как Заяц. На другой день Звонарева вызвали к телефону из Управления артиллерии. — Хотя вы мерзкий, гадкий, противный и невоспитан- ный мальчишка и я с вами вовсе не хочу говорить, но все же решила сообщить вам, что сегодня в пять часов вече- ра похороны погибших на «Петропавловске», в том числе и дедушкиного адъютанта, как его? — Дукельского,— подсказал Звонарев. — Его самого! Борейко, кажется, был его другом. Что же касается вас, то, как всем известно, вы давно неравно- душны к Ривочке, которая теперь в великой печали. Вам представляется прекрасный случай утешить и одновре- менно завоевать ее любвеобильное сердце,— не могла не подпустить шпильки Варя. — Благодарю вас, мы, конечно, будем на похоро- нах,— сухо ответил прапорщик и повесил трубку. Явившись на кладбище, Борейко и Звонарев застали уже расходившиеся толпы провожающих. Около кладбищенской ограды они встретили Желтову с обеими учительницами и Стахом. Прапорщик подошел к ним и, поздоровавшись, представил Борейко. Пробасив свою фамилию, поручик почтительно пожал им руки. С особенной осторожностью он заключил в свою огром- ную ладонь длинную, тонкую ручку Оли, которая во все глаза глядела на великана. — Гора, а не человек,— шепнула она Леле, когда Бо- рейко отошел от них. — Вы не знаете, где похоронили Дукельского? — спросил Звонарев у Стаха. — В дальнем конце у стены! — пояснила Оля.— ^(вам покажу. С трудом проталкиваясь через толпу, они прошли мимо братских могил, вокруг которых стояли на коленях 333
плачущие женщины и дети. Несколько попов в черных траурных ризах на разные голоса служили панихиды, усиленно кадя ладаном. — Вот отсюда начинаются офицерские могилы,— по- казала Оля на ряд свеженасыпанных земляных хол- миков. Около некоторых стояли офицеры и дамы в трауре. У крайней могилы были видна одинокая, стоящая на ко- ленях женская фигура, в скорбном порыве припавшая лицом к земле. Неподалеку, в черном плаще, с парадной треуголкой в руках, стоял Сойманов. — Это, верно, Рива плачет!—догадался Звонарев, и они вдвоем пошли вперед, а Оля осталась стоять на месте. Возложив на могилу принесенный с собой венок, Бо- рейко положил земной поклон, Звонарев последовал его примеру. Рива подняла голову. Звонарев едва ее узнал, так она изменилась за эти несколько дней. Щеки обтяну- лись, большие глаза глубоко провалились, нос заострил- ся, и целая сеть мелких морщинок покрывала все лицо. Рива устало улыбнулась, узнав своих друзей, и начала подниматься с колен, но тут силы ей изменили. Звонарев и Сойманов подхватили ее и повели к одной из скамеек. Риве смочили голову, и она стала успокаиваться. — Вам лучше? — участливо спросила ее Оля.— Не волнуйтесь, мы сейчас отведем вас домой. — Я сама дойду, вы только проводите меня! Я и так вам всем доставила такую массу хлопот. — Все это пустяки! Вам пришлось пережить много горя за эти дни, вот вы и ослабли. — С тридцать первого я не была дома, все время на- ходилась около Жоржика. Он умер прошлой ночью. — Сильно мучился перед смертью? — спросил Сой- манов. — Раз только пришел в сознание, а то все время был в забытьи! Андрюша,— он лежал в той же палате,— все время бредил и бросался. Но сегодня с утра пришел в со- знание и расплакался, узнав о гибели Макарова,— рас- сказывала Рива. Борейко с Соймановым вели Риву под руки. Оля с Звонаревым шли впереди. К ним у ограды присоедини- лись Желтова и Леля со Стахом. Женщины наперебой предлагали свою помощь Риве. — Вас нельзя в таком состоянии оставлять одну в квартире! Я останусь с вами! — решительно заявила 334 Оля.
— Постой, Оля, может быть, мадемуазель Рива хочет остаться одна, и ты ей будешь только мешать! — О нет, я, по правде сказать, боюсь сейчас одиноче- ства. Уж слишком живо все там будет мне напоминать о моей потере. — Тогда идемте к нам в школу,— предложила Оля. — Туда я не доберусь! Лучше всего, если бы вы смог- ли остаться у меня хоть только на одну сегодняшнюю ночь,— просила Рива. Медленно, шаг за шагом, вся компания двигалась по улицам города. — Вот я и дома! — проговорила Рива, останавли- ваясь у своего крыльца. На стук вышла растрепанная Куинсан и радостно бросилась Риве на шею. — Моя жди, моя много слушай! Никто не ходи, моя бойся! —лепетала она. Все вошли в столовую. Здесь все уже было чисто при- брано. Рива с женщинами ушла в спальню, а мужчины остались в гостиной. Куинсан поспешила приготовить чай для гостей. — Пропал наш Жорж не за понюх табаку! — вздох- нул Борейко. — Главное — погиб Макаров,— отозвался Сойма- нов.— Видели вы, как мы вчера от японцев за горы пря- тались, вместо того чтобы вступить в бой? — На своих боках чувствовали. Одни сражались с целой эскадрой! — вставил Звонарев. — Сегодня приказом по флоту наместник отменил всякие выходы эскадры в море, пока не будут починены «Ретвизан», «Цесаревич» и «Паллада». В общем, у нас сразу все изменилось. — Почему, собственно, погиб «Петропавловск»? — спросил Борейко. — По мнению комиссии, расследовавшей причины ги- бели броненосца, он натолкнулся на минную банку, со- стоявшую из нескольких связанных ударных мин. Взрыв вызвал детонацию внутри броненосца. Как раз накануне было принято на «Петропавловск» несколько десятков мин заграждения. Они и детонировали при взрыве. Он раскололся изнутри и мгновенно утонул,— пояснил Сой- манов. — Рива несколько успокоилась и уснула,— объявила Мария Петровна, появляясь в гостиной.— Оля останется ночевать, а мы тронемся домой, на дворе уже совсем гсмно. 335
Распрощавшись с Олей и Куинсан, все двинулись к дверям. — Не успел погибнуть Макаров, а уже все его начи- нания рушатся одно за другим,— с грустью проговорила Желтова.— Сегодня утром мне объявили в Управлении портом, что лекции матросам и рабочим решено прекра- тить. Рабочие же мне говорили, что им предложено очи- стить казенные квартиры в казармах. Хотят снять их и с довольствия! — Тогда работы по починке кораблей, несомненно» сорвутся,— проговорил Звонарев. — Нашим адмиралам это только на руку. Чем доль- ше мы будем стоять в порту, тем им спокойнее,— вста- вил Сойманов.— В море, не дай бог, еще утонуть можно, а в порту в случае чего и с берега помогут. — Слушаю я вас и не понимаю, кто же больше дово- лен гибелью Макарова — японцы или наши адмиралы с генералами? — заметил Борейко.— Выходит, что он всем поперек дороги стал. Стессель рад, князь, поди, тоже рад, адмиралы вздохнули свободно, офицеры загуляли на бе- регу. Сразу всем масленица настала. — Зато матросам да рабочим — великий пост,— про- говорила Леля. — И нам, артиллеристам, тоже! Изволь теперь один на один с японцами воевать,— добавил Звонарев. — Кого прочат вместо Макарова? — справился Бо- рейко. — Не то Рожественского, не то Скрыдлова. Оба в подметки не годятся Макарову! Мы потеряли не только адмирала. Степан Осипович был душою флота, и заме- нить его в этом отношении никто не может. — И для армии он был душою обороны. Глядя на него, мы знали, что помимо Стесселя у нас есть еще и Макаров, и были спокойны за дело обороны,— пылко проговорил Борейко. — Все честные люди в России пожалеют о покойном адмирале,— вздохнула Мария Петровна. Когда они подошли к школе, китаец-сторож протянул Желтовой бумагу. Прочтя ее при свете спички, Мария Петровна взволнованно объявила: — Школа для взрослых и вечерние курсы с завтраш- него дня закрыты по распоряжению Стесселя. Здание за- нимается под лазарет. — А куда мы денемся? — спросила Леля. — Право, не знаю,— растерянно проговорила Мария 3361 Петровна,
•— Поступите сестрами в лазарет, только и всего! — успокоил Стах. — Но мы к этому не готовы, нам надо еще учиться самим,— горячилась Леля. — Поступайте завтра же на сестринские курсы, хотя бы к той же Варе Белой,— пробасил Борейко. — Это неплохой совет,— согласилась Мария Пет- ровна. На Электрическом Утесе Борейко целыми днями во* зплся с артельным хозяйством. Солдаты с увлечением за- нимались этими работами, напоминавшими им родные де- ревни. Вечерами они собирались около казарм, обсуждая события минувшего дня, делясь надеждами на будущее. В один из таких вечеров Борейко подошел к ним. Сол- даты вскочили и вытянулись. — Садитесь и дайте мне табуретку. Разговор у нас будет длинный,— проговорил поручик. Солдаты уселись около него прямо на землю. — Сидим мы у моря, а рыбы не видим. Это все равно что жить в лесу и не иметь дров. Лодки у нас есть, зна- чит, дело за сетями, но их можно достать. Кто у нас ры- бачил до службы? — спросил Борейко. — Я, ваше благородие,— отозвался матрос-сигналь- щик Денисенко. — И я! И я! — отозвалось еще несколько голосов. — Рыбаки, значит, есть. За старшего в рыбацкую команду поставим Денисенко. Он моряк и к морскому делу привык. Теперь о другом. Надо вокруг Утеса расчи- стить, где можно, площадки и устроить на них огороды, посеять лук, чеснок и другие овощи. Смотришь, к осени и соберем урожай. Кто у нас огородники? — Ярцев, Снитков, Глубин,— начали перечислять солдаты. — Тебя, сказочник, я и поставлю за старшего по ого- родной части,— обернулся к Ярцеву поручик. — А теперь запевай, Белоногов, «Ермака»,— прика- зал он, вставая с места. Воспользовавшись затишьем на море, Звонарев от- просился в город и решил зайти на квартиру к Риве. Здесь он застал Андрюшу Акинфиева. — Привет храброму артиллеристу,— встретил он пра- порщика. — Рад тебя видеть на ногах. Ривочка, скажите, завое- вал ли Андрюша ваше сердце? — спросил Звонарев. Не смущайте моего мальчика. Ему не до сердец. Еле-еле душа в теле,— улыбнулась в ответ Рива. га?
«— Неправда, я совсем здоров,— запротестовал Анд- рюша. Поболтав с ними, Звонарев отправился в Управление артиллерии. Когда он проходил мимо «Этажерки», то увидел группу спорящих морских и стрелковых офи- церов. — Мы настолько слабы по сравнению с японцами, что не можем выйти в море,— объясняли стрелкам моряки, но те не хотели слушать. Около Управления артиллерии прапорщик встретил писаря Севастьянова. — Слыхали новости, ваше благородие? Японцы нача- ли высадку у Бидзиво. В ближайшие дни Артур будет отрезан от России и Маньчжурии. Наместник поспешно выехал в Мукден, бросив все свое имущество. Даже с ге- нералом Стесселем не попрощался,— сообщил писарь. — Почему же флот не помешал высадке десанта? Это просто безобразие,— возмутился Звонарев, начиная по- нимать причину споров на «Этажерке». — Совсем наша эскадра заслабла после смерти адми- рала Макарова, боится в море выходить. Теперь японец быстро заберет Артур. Крепость-то с сухого пути совсем не укреплена, войска у нас мало, с провиантом плохо,— сокрушался Севастьянов. —- Ничего, нам из Маньчжурии помогут,— подбодрил собеседника Звонарев, хотя и не верил своим словам. — Приходил сюда Блохин, просил перевести его на Утес, совсем его замордовал Вамензон. Я тут от вашего имени заготовил генералу рапортишку с просьбой о пере- воде Блохина. Подпишите, доброе дело сделаем, человека от истязаний спасем. Звонарев подписал бумагу и заторопился с новостями на Утес. — Честь имею явиться, ваше благородие,— прохри- пел Блохин, подойдя к Звонареву, разговаривавшему с Борейко во дворе казарм на Электрическом Утесе. — Здорово, Блоха! — приветствовал его Борейко и хлопнул по плечу. — Здравия желаю! Ой! — скривился солдат. — Что с тобой? По чиряку, что ли, попал? — спросил поручик. — Никак нет! Это Зон на прощание мне шкуру отпо- лировал. — Какой такой Зон? — Капитан Вамензон. 333 г— Вамензон! За что же он тебя так отодрал?
— Характер мой хотел переломить. В бараний рог су- лился согнуть, да не вышло, хотя я и без шкуры остался. — А ну-ка, покажи, как он тебя изукрасил? — Соромно при людях, ваше благородие! — Ишь ты какой застенчивый стал! Пойдем к Мель- никову, там и разденешься. Звонарев внимательно посмотрел на Блохина. Он еще более похудел, глаза ввалились. На две головы ниже Бо- рейко, он был так же широк в плечах, как и поручик, что придавало его фигуре квадратный вид. Длинные руки кончались огромными кистями, в которых чувствовалась большая сила. Когда Блохин разделся, то вся его спина оказалась покрытой багровыми рубцами и кровоподтеками. — Плохо твое дело, Блоха! Знатно тебя отделал Зон. Придется тебя дня на три-четыре освободить от работы. — Мне бы спирту стаканчик, ваше благородие, живо бы все как рукой сняло! —попросил Блохин. — Буянить начнешь с непривычки. Дай ему, Мельни- ков, немного. — Покорнейше благодарю! — радостно сказал Бло- хин. — Пойдем на рыбалку,— предложил Борейко Звона- реву. Пользуясь отсутствием японской эскадры, рота вы- шла на хозяйственные работы. Все мало-мальски пригод- ные под огороды площадки на склонах Золотой горы были очищены от камней, вспаханы и теперь засажива- лись различными овощами. Около сотни солдат, под ру- ководством Ярцева, усердно высаживали рассаду. Одетые уже по-летнему, в белых рубахах и белых фуражках, сол- даты с увлечением занимались этой работой. — Как прикоснулся рукой к теплой землице, прямо дрожь пробирает! Теперь бы у себя в деревне за сохой походить! Самое время землю-матушку пахать да боро- новать! — восторженно говорил Булкин, разминая в ру- ках комок глинистой, неплодородной артурской земли. — Бывало, я дома как вспашу да пробороню разок- другой — земля как пух делается,— вторил ему Коше- лев.— Зерно в ней как дите малое в люльке лежит! — Уродились бы только кавуны! Давно их не едал! — вздыхал Воловой.— У нас если бахчу засадишь, то зем- ли от кавунов не видать! И все наливные, по пуду без малого весом, что наши бомбы! — Придет японец да своими бомбами все наши ого- роды и бахчи перекопает,—опасливо заметил Гнедин. ?39
— А ты лучше орудию свою наводи, чтобы враз всех японцев потопить,— советовали ему. — Ведмедь не допустит! Япошка его страх боится. Тогов, адмирал японский, награду по флоту объявил, кто Ведмедя нашего убьет. — Убьешь такого! Разве цельный снаряд попадет. — И тот поди отскочит. — Здорово, огородники! — рявкнул, подражая Борей- ко, незаметно подошедший Заяц. Солдаты вскинулись и хотели было уже отвечать, но, увидев Зайца, крепко выругались по его адресу. — Спужались, поди? — обрадованно проговорил Заяц, заметив смущение солдат.— Работай, работай, ребята, бог труды любит, зимой с овощами да капустой будем. — Гречу бы посеять, а то без нее скушно! — Не растет здесь греча, жарко ей. Заместо ее чуми- за произрастает. — Чумиза — еда китайская, нЗхМ не с руки, как и рис: брюхо набьешь, а сыт не бываешь! — Рис —еда барская, его господа очень даже одоб- ряют! — Потому и одобряют, что не работают! — А китаец день-деньской спину гнет, а, кроме рису, ничего не ест. Солдаты продолжали свою работу. На берегу больше всех хлопотал Денисенко. Купленную сеть надвязали, увеличили крылья, сменили веревки и сегодня решили попробовать ловить рыбу. Отплыли в море на двух лод- ках и, раскинув почти стосаженную сеть, поволокли ее к берегу. Когда лодки подошли, солдаты начали выбирать крылья. В неводе засверкала серебристая рыбешка. Ее быстро вынимали и бросали в заранее приготовленные на берегу бочки. — Как бы нам акулы не вытащить, а то за ноги еще схватит,— боязливо заметил Белоногов. — Акула не собака, по земле бегать не может! — успокоил его Денисенко.— Она бы всю сеть давно изо- рвала. — Черт с ней, с акулой, не вытралить бы нам ненаро- ком мину! Это похуже всякой акулы будет! — прогово- рил Борейко.— Смотри, ребята, в оба, не видать ли в неводе металлического предмета,— предупредил он солдат. Невод шел все тяжелее, и когда наконец был вытащен на берег, то оказался набитым самой разнообразной 340 рыбой.
— Рыбу, что покрупнее, тащи сюда — чистить да со- лить будем. Которая сонная да вялая, на уху пойдет, а мелочь да погань всякую морскую кидай обратно в воду, чтобы не протухла и не завоняла! — командовал Назаренко. Денисенко выбрал одну рыбу покрупнее и выбросил ее далеко в море. — Сдурел ты, что ли, добро выкидывать зазря? — на- бросился на него Назаренко. — Морскому царю жертва, чтобы и впредь хорошо ловилась рыба,— ответил матрос. — Сам-то Христос из рыбаков, слыхать, был, должен поэтому нам содействовать! — вставил Лебедкин. — Замолчи, Лебедкин, командиру доложу про такие слова! — Да я из Евангелия, Денис Петрович! Всего выловили свыше сотни пудов. Пудов двадцать оставили на обед, а остальное решили засолить. Тут про- явил свое искусство Блохин, когда-то работавший на рыбных промыслах на Каспии. Он устроил ряд столов, расставил за ними солдат и показал, как потрошить и засаливать рыбу. — Оказывается, ты блоха морская,— смеялся Борей- ко, глядя на него,— а я тебя считал за земляную. — И по земле и по воде прыгать приходилось пома- лости, ваше благородие! Перед самым обедом на Утес неожиданно приехал Белый вместе с новым комендантом крепости генералом Смирновым. Солдат наскоро построили около казармы. Комендант подошел к ним петушиной прыгающей поход- кой и, вытянувшись перед фронтом в струнку, отрекомен- довался: — Комендант крепости Порт-Артур, генерал-лейте- нант Смирнов! Часть солдат, приняв это обращение за приветствие, гаркнула было: «Здрав...»,— но, не поддержанная други- ми, тут же сконфуженно замолчала. Генерал сердито бросил Белому: — Плохо дисциплинированны и не понимают русско- го языка! Насупившись и поглаживая рукой закрученные вверх седенькие усы и жиденькую эспаньолку, он молчаливо Прошел по фронту. — Это еще что такое? Что у вас в роте, солдаты или 341
рыбаки? — накинулся он на Жуковского, заметив на не- которых солдатах рыбью чешую. Капитан от волнения лишился языка и только мигал глазами. — Сегодня день постный, и солдаты чистили рыбу на обед,— вместо Жуковского ответил Борейко. — Вы адвокатом, что ли, состоите при вашем ротном командире? — спросил его Смирнов. — Поверенным в делах, ваше превосходительство! — отрезал Борейко. — Поручик Борейко исполняет должность старшего офицера в роте, и так как капитан Жуковский заикается от волнения, то поручик и отвечает вам за него,— пояснил Белый. Смирнов с сожалением взглянул на Жуковского, с недоумением на Белого и, не сказав более ни слова, пошел дальше. Белый за его спиной пригрозил пальцем едва сдерживающему смех Борейко. Но тут внимание генерала привлек сложенный в штабеля уголь. — Что это, батарея или угольный склад? — обернул- ся он к Белому. Борейко объяснил ему происхождение угля и указал, что им снабжаются и соседние батареи. — Убрать отсюда весь уголь! — приказал комендант. Потом его неудовольствие вызвали огороды, разведен- ные около Утеса. — Солдат должен быть солдатом, а не огородником,— заявил генерал. — А дурак должен быть дураком, а не комендан- том,— буркнул Борейко, обращаясь к Звонареву. Увидя на батарее щиты при орудиях, комендант со- всем вышел из себя. — Этим вы понижаете боевой дух солдат. — Но сохраняем его плоть,— возразил Белый. — Плоть может быть немощна, но дух бодр,— на- стаивал генерал. — Это хорошо для монахов, а у солдат всегда в здоровом теле бывает и здоровый дух,— возражал Бо- рейко. — У вас, поручик, не по чину слишком длинный язык. — Слушаюсь! — смиренно заметил Борейко, сражен- ный генеральской логикой. Осмотрев батарею, Смирнов зашел на электрическую станцию. 342 — Кто заведует? — спросил он.
Звонарев вышел вперед. — Почему у вас грязно и плохо пахнет? — допраши- вал генерал. — Окна запылились, а пахнет обыкновенным машин- ным маслом. Это обычный запах около паровых ма- шин. — Я окончил две академии — артиллерийскую и во- енную, но не слыхал, чтобы на электрических станциях пахло маслом. Убрать, проветрить и впредь не допус- кать! — кричал генерал. В котельной внимание Смирнова привлек мано- метр. — Сколько же у вас давления? — Сто двадцать футов на один квадратный дюйм. — Почему так мало? Увеличить до ста шестидесяти футов. — Котел может не выдержать. — Обязан выдержать, раз я приказываю! — отрезал генерал и вышел из котельной. — Это еще что за чудак такой? — спросил у Звона- рева Лебедкин, вытирая паклей руки. — Комендант новый! Окончил две академии. — То-то и видать, что учился и переучился! Когда наконец генералы отбыли и Жуковский опять обрел дар речи, он разразился упреками Борейко: — Борис Дмитриевич! И зачем вы гусей дразните? Смирнов мне теперь вовек сегодняшнего посещения не забудет. Надо немедленно убрать уголь, снять с орудий щиты, прекратить рыбную ловлю и ликвидировать ого- роды. — Заодно отправить вас в нервную больницу,— до- кончил Борейко.— Пусть Смирнов чудит, как хочет, а у нас все должно остаться по-старому. — Вы меня без ножа режете, Борис Дмитриевич. Меня отрешат от командования ротой! — плакался ка- питан. Тем не менее после генеральского посещения на Утесе все пошло по-прежнему, и только Жуковский иног- да боязливо поглядывал на дорогу: не видно ли на ней страшного «врага внутреннего с красными отворотами на шинели». Рыбная ловля давала хорошую свежую пищу и по- зволяла сделать запасы на зиму. Огороды зеленели на радость всей роте. Борейко ежедневно обходил свое хозяйство и весело покрикивал на солдат. В один из таких дней Блохин вернулся из города 343
сильно пьяным и забуянил. Он накинулся на фельдфе- беля с руганью, а потом налетел на Борейко. — Ты где нализался? Марш в казарму! — приказал ему офицер. — Ах ты, я доберусь до тебя...— бросился было сол- дат к поручику, но тут же был сбит с ног ударом ку- лака. Подоспевшие солдаты связали его веревками и поса- дили в пустой пороховой погреб для вытрезвления. — Никому не рассказывать о происшествии,— пре- дупредил поручик солдат. Поняв, что он хочет замять дело, артиллеристы обе- щали молчать. На следующее утро Борейко приказал позвать к себе Блохина. — Здорово, Блоха! — приветствовал он солдата. — Здравия желаю,— прохрипел бледно-зеленый с пе- репою солдат. — Здорово башка гудит? — Так и трещит, вашбродие. — Ступай проспись, а потом я тебе, курицыну сыну, придумаю наказание,— уже добродушно проговорил Бо- рейко. На этом инцидент был исчерпан. Солдаты были удивлены таким исходом дела и усиленно судачили ме- жду собою по этому поводу. — Медведь человека нутром чувствует, кто ему друг, а кто враг. Блоха теперь по гроб жизни должен быть благодарен поручику за то, что спас его от тюрьмы, а то и расстрела. Почти ежедневно перед Артуром появлялась япон- ская эскадра. Она проходила вдоль берега вне досягае- мости береговых батарей и, выпустив по крепости не- сколько выстрелов, скрывалась за горизонтом. Борейко каждый раз по дальномеру замерял путь движения вражеских кораблей и наносил их на карту. Звонарев с недоумением наблюдал, как тщательно вычерчивалась ежедневно новая кривая на большой карте в комнате поручика. — Что ты, Боря, колдуешь? — спросил он. — Выясняю степень глупости адмирала Того,— от- ветил поручик, еще более озадачив Звонарева. Наконец как-то вечером он позвал Звонарева в ком- нату и, ткнув пальцем в карту, на которой красовались почти совпадающие линии движения вражеской эска'д- 344 ры, пробурчал:
— Того большой-таки дурак, и мы его хорошенько хлопнем за глупость. — Мы же до него не достанем,— недоумевал Зво- нарев. — Достанем! Не сверху, так снизу. Поставим на пути японцев букеты из мин, авось какой-нибудь бро- неносец и напорется на них, как наш «Петропав- ловск». — План твой, Боря, не лишен остроумия, насчет мин надо сговориться с моряками. После смерти Макарова не знаю, с кем из адмиралов можно говорить! — А мы обойдемся без адмиралов, переговорим с командирами миноносцев или минных транспортов и обдумаем, как подстроить добрую шкоду. Помнить будут поручика Борейко! Через полчаса оба друга, отпросившись у Жуковско- го, шагали по городу. Сначала они заглянули на «Баян», стоявший у стенки, и посвятили Павлика Сойманова в свой план. — Боренька, тебе бы эскадрой командовать вместо Вили! — восторженно обнял поручика Сойманов. — Только вам надо обратиться не на миноносцы, а на минные транспорты. На миноносцах много мин не уве- зешь, а транспорт поднимает сразу несколько сот,— сове- товал лейтенант. — Командиры транспортов штаб-офицеры, а я нико- го не знаю из этого высокого общества,— с сомнением говорил Борейко.— Да и мозги тут нужны посвежее, не заросшие мхом. Сойманов предложил сейчас же побывать на мин- ном транспорте «Амур», у капитана второго ранга Ива- нова. Там он представил своих друзей Иванову и рас- сказал о цели их посещения. Капитан, высокий ху- дощавый полуседой шатен, с тонким умным лицом, молчаливо их выслушал, затем хитренько улыбнулся и вынул из шкафа свернутую рулоном карту. Когда она была развернута, то на лицах всех трех друзей по- явилось глубокое удивление: вдоль берега были про- черчены такие же точно линии, как и на карте Бо- рейко. — Откуда вы получили копию моей карты? — спра- вился поручик. — Ниоткуда, я сам ее вычертил на основании своих наблюдений за движением японской эскадры с Золотой горы,— ответил Иванов. 345
— Очевидно, нам обоим пришла в голову одна и та же мысль,— сообразил Борейко. — Совершенно верно,— кивнул Иванов. Затем карты сверили, кое-что уточнили и исправили. — Что же вы дальше предполагаете делать? — спро- сил Борейко. ( — То же, что вы и предполагали: незаметно of японцев поставить мины на пути обычного движения их эскадры. Сделать это нетрудно. Главная опасность заключается в том, что мины придется ставить вне пре- делов трехмильной полосы, которые являются террито- риальными водами. Следовательно, мины будут уста- новлены в нейтральной международной зоне,— пояснил Иванов. — Но японцы из этой зоны бомбардируют Порт- Артур, не считаясь ни с какими международными пра- вилами. Почему же мы не можем ставить мины в этом районе? — неудоумевал Звонарев. — От бомбардировки Артура никакие нейтральные суда пострадать не могут, а на минах легко может по- дорваться любой английский или американский купече- ский корабль. Это может послужить предлогом к воен- ному вмешательству Англии или Америки,— продолжал Иванов. — Они и так во всем помогают японцам, и мы фактически воюем с триумвиратом из Англии, Америки и Японии. Чего же еще с ними церемониться? — возра- жал Борейко. — Вступивший в командование эскадрой после отъ- езда наместника адмирал Витгефт больше всего боится международных осложнений. Тут его трудно сбить с этой позиции,— сомневался Иванов. — Быть может, обратиться к Белому и попросить, чтобы он поговорил с Витгефтом? — предложил Звона- рев. — Едва ли это поможет. Как бы Витгефт еще не оби- делся за такое вмешательство в его морские дела,— предупредил Иванов. — Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Попросим Василия Федоровича переговорить с вашим Вилей. Может, это и придаст ему храбрости в между- народных делах. Будем понастойчивее, и уверен, что наше дело увенчается успехом,— решительно тряхнул на. прощание руку Иванова Борейко. Сначала Белый совсем не захотел вмешиваться в_это 346 дело.
— Дело морское, и нам, артиллеристам, нечего в него путаться,— сказал он. Но тут неожиданно Борейко и Звонарев встретили горячую поддержку у Тахателова. — Прекрасная мысль! Приложу все усилия, чтобы уговорить генерала съездить к Витгефту, и сам поеду с ним,— пообещал полковник. Через день он вместе с Белым уже сидел в простор- ном адмиральском салоне. Попали они к Витгефту перед самым обедом, и адмирал не захотел и слушать ни о каких делах, пока дорогие гости не отобедают вместе с ним. Пришлось согласиться с просьбой радушного хозяина. Как истый гурман, Витгефт ел и пил не торопясь, тщательно смакуя каждое блюдо, запивая их изыскан- ными винами, специально хранящимися у него. Разговор шел о чем угодно, кроме того вопроса, ради которого артиллеристы прибыли к адмиралу. Когда наконец священнодейственная трапеза кончи- лась и Витгефт вместе с гостями перешли в соседний са- лон, где их ждал кофе и ликеры, Белый приступил к изложению целей своего посещения. — Не отрицаю, что идея постановки минного за- граждения на путях японской эскадры весьма заманчи- ва, но и достаточно рискованна во многих отношениях. Представьте себе, что подорвется не японский военный корабль, а паршивый американский или английский купчишка. Скандал на весь мир. Международные ослож- нения вплоть до объявления нам войны! — горячо возра- жал адмирал. — Японцы каждую ночь забрасывают внешний рейд десятками мин. Морским течением их всегда может отнести в море за пределы трехмильной полосы. Дока- зать, что это наша шаровая мина, будет просто невоз- можно. Значит, и никаких международных осложнений бояться не приходится,— доказывал Белый. — Японцы обычно проходят в одиннадцати — две- надцати милях от берега. Трудно предположить, что туда попала одна из мин, поставленных под берегом. Да и постановку мин будет трудно скрыть от японцев. Они, конечно, не преминут оповестить весь мир о том, что русские минируют нейтральные воды, создавая этим угрозу мировой торговле и мореплаванию,— не сдавался адмирал. Конечно, надо хорошенько все обдумать. Но риск нс так уж велик, если удастся скрыть операцию от 347
японцев, зато успех может быть огромным и при этом без потерь для нашего флота,— уговаривал лый. — Зачем думать об англичанах и американцах? По- дорвутся на минах, туда им и дорога. Все равно они с нами уже сейчас воюют японскими руками, снабжая Японию оружием, боеприпасами, деньгами, продоволь- ствием,— чем только могут! В японской армии и во фло- те имеются английские и американские инструкторы. По- чему нам не топить ихние пароходы, раз все они возят военную контрабанду? Ваше превосходительство, не смущаясь топите все английские и американские кораб- ли. Русский народ вам только спасибо скажет,— горячо убеждал адмирала Тахателов. — Нельзя без разбора топить суда! Надо сначала их осмотреть, установить наличие военной контрабанды и только тогда пускать его ко дну, а команду во всех случаях полагается спасать. Нельзя так просто решать сложные вопросы! — спорил Витгефт. — Можно поставить мины на границе береговой по- лосы, в шести милях от берега, а течением их может отнести и дальше в море. Так ведь, ваше превосходи- тельство? — не сдавался Тахателов. — Многое можно, но это будет нечестно с нашей сто- роны! — Это с японцами-то говорить о честности, после того как они без объявления войны напали на нас? — весь кипел от негодования полковник. — Надо крепко подумать, прежде чем принимать та- кое решение,— продолжал колебаться Витгефт. — Очень стоит подумать, ваше превосходительство. И я уверен, что вы согласитесь с нами,— прощаясь, гово- рил Белый. Едва гости ушли, адмирал приказал вызвать к себе Иванова и снова выслушал все его соображения по по- становке мин в открытом море. — Очевидно, придется собрать для обсуждения всей операции флагманов и командиров первого ранга,— ре- шил Витгефт. Видя, что дело снова откладывается в долгий ящик, Иванов решил идти напролом. — Я, ваше превосходительство, за пределы террито- риальных вод не выйду! Мины установлю на самой границе. Дайте только мне три, четыре миноносца,для прикрытия. В туманную погоду их будет трудно заме- 348 тить.
Витгефт продолжал сомневаться. Видя это, Иванов обещался своим честным словом не выходить за преде- лы территориальных вод, а в душе тут же решил дей- ствовать на свой страх и риск и больше к Витгефту не обращаться. «Поставлю мины там, где нужно, а потом меня пусть хоть в матросы разжалуют»,— думал Иванов, возвра- щаясь к себе. Он договорился с командирами миноносцев о готов- ности выйти в море при первом тумане, затем принял на борт полный боевой комплект мин и приготовил транспорт к немедленному выходу в море. Борейко и Звонарев ежедневно посещали моряков и о положении дел докладывали Белому. Генерал, в свою очередь, по телефону справлялся о «драгоценном» здоро- вий Витгефта. Адмирал прекрасно понимал, что интере- совало Белого, но неизменно отвечал, что все находится «в руцех божьих» и если Никола-угодник поможет, то мины будут поставлены, но обязательно в пределах при- брежной полосы крепости. Наконец наступило утро второго мая. Погода была тихая, безветренная, с ночи на море лежал туман. К утру он хотя и поредел, но все же был достаточно густ, чтобы скрыть выход в море «Амура» и миноносцев. Перед ухо- дом Витгефт еще раз напомнил Иванову, что постановка мин должна происходить обязательно в прибрежной полосе. Капитан подтвердил свое твердое намерение точ- но придерживаться мудрых указаний своего начальника. И тем не менее Витгефт был неспокоен. Едва «Амур» и миноносцы вышли в море, как адмирал сообразил, что в таком тумане трудно точно ориентироваться в море, не видя берегов. — Поставят мины там, где не надо, и не взыщешь,— не по чем ориентироваться,— забеспокоился адмирал и приказал одному из миноносцев догнать ушедшие в море корабли и вернуть их в порт. Насилу удалось его отго- ворить от этого. Между тем «Амур» и сопровождающие его минонос- цы благополучно дошли до района, где следовало ста- вить мины. У Иванова не было ни малейших колебаний, когда он вышел за пределы береговых вод и вступил в нейтральное море. Плохая видимость из-за тумана и невозможность точно определиться были прекрасным оправданием для такого нарушения. Туман, приподняв- ший над морем, дал возможность точно установить иины в районе обычного движения японской эскадры. 349
Они устанавливались одна за другой в одну линию. Все- го было спущено пятьдесят мин, которые растянулись, на протяжении одного километра, перпендикулярно пути движения японских кораблей. Пока транспорт был занят установкой мин, дозор- ные миноносцы следили за морем. Японцы не показы- вались, горизонт был чист, не было видно ни одного дым- ка. Когда установка мин была закончена, Иванов полным ходом двинулся в Артур, миноносцы последовали за ним. Велика была радость Витгефта при'виде возвращаю- щихся судов. Адмирал тут же объявил благодарность всем кораблям и разрешил отпустить команды на бе- рег. Начальник штаба Витгефта контр-адмирал Матусе- вич пытался было возражать, напомнив, что в случае успеха следует подумать об организации преследования подорвавшихся на минах кораблей противника. — То, что наши корабли благополучно вернулись с моря, уже, по-моему, является успехом. О преследова- нии врага нам думать не приходится ввиду нашей сла- бости,— даже руками замахал на него Витгефт. Второго мая день был воскресный, и, несмотря на военное время, работ в этот день не производилось. Мно- гие знали о выходе «Амура» для постановки мин, и те- перь тысячи людей с нетерпением ждали появления япон- ской эскадры. Обращенные к морю склоны Золотой горы, Тигрового Хвоста, Перепелиной горы были усеяны людьми, которые кто в бинокль, кто в подзорную трубу, а кто и простым глазом следили за всем, что происходи- ло в море. Уже перевалило за полдень, туман окончательно рас- сеялся, видимость стала прекрасной, и тут на горизонте появилась идущая в кильватерной колонне эскадра адми- рала Того. Один за другим шли шесть японских броне- носцев во главе с флагманским кораблем «Микаса». За ним следовали три броненосных крейсера. Жуковский с Борейко и Звонаревым с бруствера ба- тареи следили за неприятельской эскадрой. Вдруг под одним из броненосцев раздался взрыв, и он сильно на- кренился набок. — Ура! Ура! Налетел на мину, что наши постави- 350 ли! -т- обрадовался Борейко.
Японские корабли бросились на помощь пострадав- шему, и тут еще один из броненосцев взорвался, окутал- ся паром и исчез под водой. — Совсем как «Петропавловск»! — проговорил Зво- нарев. Японские корабли сгруппировались около места ка- тастрофы. — К орудиям! — скомандовал Борейко.— Надо их обстрелять, пока они стоят в куче. Но дистанция до японцев оказалась около пятнадца- ти верст, и с Утеса обстрелять ее было нельзя. Борейко ринулся к телефону и позвонил на сигнальную станцию. Вызвав дежурного, он сообщил о том, что происхо- дит. — Мы это сами прекрасно видим! — Так почему вы не открываете огня с броненос- цев? — Адмирал считает это излишним: японцы могут ответить на нашу стрельбу бомбардировкой Артура! — Ваш адмирал трус и изменник! — заорал в теле- фонную трубку поручик. Дежурный офицер на сигнальной станции поспешил разъединиться. Борейко позвонил к Белому и попросил помочь ему уговорить Витгефта. — Это не Макаров, с ним не сговоришься! Попробую позвонить сейчас Стесселю,— может, он сумеет воздей- ствовать на моряков,— ответил Белый. Но командующий эскадрой адмирал Витгефт уперся и не стал даже слушать Стесселя. Взбешенный генерал вместе с Никитиным прискакал на Золотую гору и обрушился на прибывшего туда Витгефта. — Если вы, ваше превосходительство, немедленно не откроете огонь по японцам, я прикажу береговым бата- реям обстрелять вашу эскадру,— кричал Стессель на адмирала. — У нас у самих есть пушки,— огрызнулся Вит- гефт. — Которые вы боитесь разрядить по японцам. — Просто не считаю нужным делать это! Никитин и Белый бросились успокаивать Стесселя, а Григорович доказывал Витгефту необходимость вы- ступления против японцев. Генерал Стессель требует от вашего превосходи- тельства точного ответа, что вы сейчас намерены пред- 351
принять против японцев? — подошел к адмиралу Ники- тин. — Выслать «Новика» с миноносцами для атаки япон- цев,—вместо Витгефта ответил Григорович.—Сигналь- щик! Поднять сигнал: «Новику» и миноносцам немед- ленно выйти в море и атаковать японцев! — распоря- дился он. Но миноносцы и «Новик», ввиду того что половина команды у них была на берегу, смогли поднять пары лишь через два часа, и, когда они наконец вышли в море, японцы давно уже скрылись за горизонтом. Вечером того же дня Борейко с Звонаревым отпра- вились в город, разукрашенный флагами в честь неожи- данного успеха на море. На «Этажерке» и на улицах толпилась масса народу; особенно много было моряков. Они сегодня чувствовали себя героями дня,— впервые удалось нанести японцам большие потери в крупных линейных судах. Престиж моряков сразу возрос: сегодня все поздравляли их. — Теперь, когда японский флот так сильно ослаб- лен, надо думать, и наша эскадра наконец выйдет в море и окончательно добьет японцев,— высказывали свои на- дежды армейцы. — Будь жив Макаров, эскадра с первой же высо- кой водой вышла бы в море, чтобы преследовать Того до самой Японии. Что предпримет Витгефт, никто сказать не сможет. Вернее всего, мы по-прежнему бу- дем отсиживаться в гавани,— говорили морские офи- церы. — Необходимо в таком случае возможно скорее по- весить вашего Витгефта на мачте его флагманского корабля,— вмешался в разговор Борейко. — И назначить тебя командующим эскадрой,— улыбнулся подошедший Сойманов. — Не меня, а Эссена, он спать эскадре не даст. До- стойный ученик Макарова! — Дело не в одном Витгефте. Кроме него, и дру- гие адмиралы и командиры судов первого ранга про- тив выхода в море. Они и поддерживают в Витгефте присущий ему дух пассивности,—сокрушался Сойма- нов. — Плохо наше дело, коль у вас во флоте нет ни одного настоящего командира,— вздохнул Борейко. — У вас Стессель под стать нашему Виле,— отпари- ровали моряки. 352 — Зато у нас Кондратенко и Белый. Они свято хра-
ият заветы Макарова на суше,— веско возразил Звона- рев. Друзья двинулись обратно на Утес. На батарею вернулся выздоровевший Чиж. Он хотел было дружески поздороваться с Звонаревым, но прапор- щик ограничился лишь официальным отданием ему че- сти. Борейко даже не взглянул на штабс-капитана, про- бурчав себе под нос: «Вернулось .наше золотце!» Солдаты встретили возвращение штабс-капитана угрюмо и молчаливо. Чиж не замедлил сорвать на них свое раздражение; он избил Белоногова, плохо отдав- шего ему честь; ткнул кулаком в лицо подвернувшегося ему под руку Зайца и поставил Блохина под винтовку за неряшливую одежду. Только Назаренко да Пахомов радостно приветство- вали Чижа. Фельдфебель долго жаловался штабс-капи- тану на потворство солдатам Борейко и мягкость коман- дира. — Только на вас, ваше благородие, надежда оста- лась! —-лебезил Назаренко. — Дай срок, я всех к рукам приберу, и солдат и офицеров! — хорохорился Чиж.— Довольно Борейко тут побезобразничал под крылышком Жуковского! Вечером, придя к Жуковскому, он начал охать и вздыхать. — На вас лица нет, Николай Васильевич! За время моего отсутствия вы извелись совсем! Вам надо отдох- нуть, иначе вы не вынесете тяжести войны, а у вас семья! О ней подумать надо! — разливался штабс-капи- тан. Жуковский, особенно болезненно переживавший пере- рыв сообщения с Россией, лишивший его всякой связи с семьей, расчувствовался. — Я совсем изнервничался, меня издергали и япон- цы, и еще больше свое начальство. Вечно ждешь наго- няя за что-нибудь,— жаловался он. — С такими офицерами, как у нас, далеко не уедешь! Не мудрено, что вы получаете нагоняи от на- чальства. Борейко ведет себя так, как будто он, а не вы командуете ротой. Прапор ухаживает за дочкой генера- ла и поэтому на всех плюет. Солдаты одичали и похожи более на лесных зверей, чем на строевых нижних чинов. Полный развал в роте! Ложитесь на месяц в госпиталь отдохнуть, а я тут займусь делами,— уговаривал Чиж капитана. — Вы правы, Александр Александрович, мне дейст- 353
вительно надо основательно подлечиться! — согласился Жуковский. Узнав о намерении командира лечь в госпиталь, Бо- рейко не стал его отговаривать. — Валяйте! Отдохните, а мы за вас повоюем,— при- ветствовал он. На следующий день Жуковский побывал в Управле- нии артиллерии и получил разрешение лечь в госпиталь. Однако, вопреки ожиданию Чижа, временно командую- щим ротой был назначен не он, а состоящий в распоря- жении Белого штабс-капитан Гудима. Он вместе с Жу- ковским приехал на Утес. Очень здоровый, спокойный и уравновешенный, Алексей Андреевич Гудима обошел батарею, знакомясь с обширным хозяйством, дружески поздоровался с Борейко, приветливо поговорил с Звона- ревым и вежливо-сухо с Чижом. С солдатами пошутил, но Зайца поставил на четыре часа под винтовку за грязь на кухне. Борейко, по своей всегдашней привычке, начал было протестовать против этого, но Гудима добродушно по- хлопал его по спине и не стал слушать. — Ты, Борис Дмитриевич, командуй ротой, а я буду только за внешним порядком приглядывать! — предло- жил он Борейко. Таким образом, все пошло почти по-старому, если не считать, что и солдаты и офицеры вдруг почувствовали, что у них есть командир, которому нельзя не подчинять- ся. Даже Борейко, несмотря на сделанное ему предло- жение, все чаще стал ссылаться на волю и намерения командира. Чижу было поручено учесть все‘трофейное имущест- во, и он, чертыхаясь и проклиная Гудиму, с утра до вечера перевешивал уголь, мерил канаты, парусину, считал железные листы и ежедневно докладывал коман- диру. Когда он однажды ночью отправился в Артур без разрешения, то наутро получил трое суток домашнего ареста. Сам Гудима с утра обходил батарею, затем сидел недолго в канцелярии и возвращался к себе. Дома он открывал толстую тетрадь с замком и мелким, бисерным почерком писал свои мемуары. Помимо этого, Гуди- ма занялся также Шуркой Назаренко. Он лихо закру- чивал вверх свои усы колечком и внимательно огляды- вал девушку. Вскоре он предложил ей брать у него 354' книги для чтения и своей ласковой простотой завоевал
расположение не искушенной жизненным опытом Шурки. Седьмого мая Звонарева вызвали в Управление артиллерии, где сообщили, что он вместе с командой с Электрического Утеса откомандировывается в трина- дцатую сводную роту, расположенную на цзинджоуских позициях. — Я посылаю туда вас, Сергей Владимирович,— го- ворил ему Белый,— так как там нужен инженер для наладки прожектора и электрического освещения и надо дооборудовать кое-что на батареях. Вы будете находить- ся в подчинении командира роты штабс-капитана Высо- ких. Перед отъездом загляните к генералу Кондратенко, он хотел вас видеть. Желаю вам успеха! — И генерал крепко пожал ему руку. На улице Звонарев встретил Варю Белую, которая, видимо, поджидала его. — Вы сегодня едете в Цзинджоу? — спросила она.— Там будет большое сражение, и вообще там очень опасно. Вам надо быть осторожным и не бравировать зря. — Вы ведь знаете, что я известный трусишка! — улыбнулся Звонарев. — Вы только со мной трусите, а я совсем не страш- ная,— печально заметила Варя.— Японцев же вы не бои- тесь, я это знаю! — Грешен, больше боюсь амазонок! — Я вовсе не амазонка, а всего только не кисейная барышня. Вы возьмите с собой бинты, вату и тому по- добное, чтобы, в случае чего, все было под рукой. А главное, берегитесь! — Я не собираюсь ни умирать, ни получать ране- ния. — Это вовсе от вас не зависит. Пока до свида- ния! — Где? — спросил Звонарев.— Быть может, и на том свете. Предпочел бы какое-нибудь место поближе. — Постараюсь исполнить ваше желание.— И девуш- ка упорхнула. Побывав у Кондратенко и получив у него подробные инструкции, Звонарев на обратном пути зашел к Риве. Там он застал Андрюшу, который по-домашнему валял- ся на диване в гостиной. Рива заботливо варила ему какое-то укрепляющее снадобье. Узнав, что прапорщик едет в Цзинджоу, оба забес- покоились. 355
— Там, брат, тебя в два счета могут угробить. Это тебе не скоротечный бой эскадры: постреляли и ушли. Там как начнут стрелять, так целый день и будут па- лить без остановки,— пугал Андрюша. — Там, должно быть, очень страшно. Мы с Андрю- шей будем сильно за вас беспокоиться. Как только вер- нетесь, немедленно заглядывайте к нам,— вторила ему Рива. — С завтрашнего дня я назначен на «Отважный». Может, нас и пошлют поддерживать вас с моря,— доба- вил Акинфиев. Распростившись с друзьями, прапорщик направился домой. На другой день утром он с первым взводом своей роты выехал в Цзипджоу.
в
ГЛАВА ПЕРВАЯ Тридцать первого марта 1904 года погиб на «Пет- ропавловске» адмирал Макаров. Первого апреля об этом узнал адмирал Того и тотчас телеграфировал в То- кио, а уже через день, второго апреля, японская главная квартира отдала приказ начать десантную операцию по высадке на Ляодуне Второй японской армии под коман- дованием генерала Оку. Так расценили в Токио гибель русского флотоводца. Японцам стало ясно, что обезглав- ленный потерею командующего русский флот не сможет помешать намеченной операции. Боевой дух, который так старательно поддерживал на флоте погибший адмирал, сменился полным упадком. Вполне боеспособная эскад- ра вместо активных действий в море спряталась в за- крытый порт и не решалась оттуда выйти. Демора- лизованная, она оказалась бессильной помешать про- тивнику произвести перевозку на восьмидесяти трех транспортах из Кореи на Квантуй целой армии в составе тридцати шести батальонов пехоты, семнадцами эскад- ронов кавалерии и двухсот шестнадцати орудий, всего свыше пятидесяти тысяч человек. В Порт-Артуре узнали о появлении японского флота с десантом в бухте Ентоа около Бидзиво днем двадцать первого апреля. Насмерть перепуганный наместник Алексеев, ни с кем не попрощавшись, спешно покинул Артур, назначив начальника своего походного морского штаба адмирала Витгефта на должность командующего эскадрой. В районе высадки вражеского десанта находилась Четвертая дивизия генерала Фока, но он ограничился лишь ролью зрителя и ничего не предпринял для того, чтобы оказать сопротивление врагу. В Артуре происхо- дили беспрерывные заседания адмирала Витгефта с целью выработки плана противодействия японцам на море. Зараженные оборонительными тенденциями Вит- гефта, командиры судов и младшие флагманы в один 359
голос высказывались против каких-либо активных дей- ствий. Задержать высадку десанта, по мнению моряков, могли только сухопутные части, а в штабе Стесселя считали, что главная роль в борьбе с десантом против- ника принадлежит флоту и сухопутные части должны лишь добивать остатки высадившегося войска. Даже получив прямой приказ Алексеева выслать навстречу десанту броненосец «Пересвет» с пятью крей- серами и десятью миноносцами, Витгефт не выполнил его под различными пустыми предлогами. В результате двадцать первого апреля японцы начали высаживать десант. Погода им не благоприятствовала. Разразившийся на следующий день сильный шторм с дождем и вихрями почти на неделю задержал высадку десанта. Зато эта же погода очень облегчила бы действия русских мино- носцев; воспользовавшись ненастьем, они легко могли бы подойти незамеченными к вражеским кораблям на тор- педный выстрел. Такая задержка с высадкой десанта, кроме того, позволяла сосредоточить к месту высадки не только всю дивизию Фока, но и подтянуть силы из Артура и даже Маньчжурии. Но ни моряки, ни сухопутное начальство ничего не сделали, чтобы помешать японцам. Стессель разрешил Фоку действовать «по своему усмотрению, но в большой бой не ввязываться», я Витгефт попросту не выслал на море ни одного корабля. Четверо суток пере- довой эшелон японского десанта в составе батальона при четырех орудиях был полностью отрезан от эскадры и лишен какой бы то ни было поддержки с ее стороны. Дивизия Фока легко могла его унйчтожить, но генерал ничего не предпринял для этого. Все поведение как Витгефта, так и Фока со Стес- селем явилось прямым предательством и изменой. Только по прошествии семи суток, когда основная масса японской армии уже была высажена на берег, Фок двинул к месту высадки две роты с полубатареей. Этот небольшой отряд, будучи атакован превосходящи- ми силами противника, потерпел поражение и отошел к городу Цзинджоу. Прервав двадцать девятого апреля железнодорожное сообщение Порт-Артура с Маньчжурией, генерал Оку двинулся на юг к городу Цзинджоу, где имелась укреп- ленная позиция русских, прикрывавшая Ляодунский полуостров с севера, и к десятому мая передовые части 360 японцев появились в этом районе.
От Порт-Артура до Цзинджоу по железной дороге было всего около семидесяти верст, и все же на переезд требовался целый день. Слабосильные устаревшие паро- возы медленно, с трудом передвигали составы по два- дцать вагонов в каждом. Выехав со своими солдатами утром седьмого мая из Артура, Звонарев только к вечеру добрался до места назначения. На станции толпилось много солдат. Около небольшого кирпичного здания вокзала разме- стились длинные деревянные склады интендантского имущества и огнеприпасов. В полутора верстах от станции возвышался ряд сопок, унизанных окопами и проволочными загражде- ниями. Вправо, в обход позиции, шла широкая дорога к обнесенному высокой каменной стеной китайскому городу Цзинджоу. Сзади, за железной дорогой, виднелся длинный, но мелководный залив Хунуэза. Проголодавшиеся за день солдаты устремились в устроенную под навесом столовую. Блохин, Белоногов и Заяц со своими бачками про- брались к окну, через которое выдавали похлебку и хлеб. ^4^ «— На сколько человек? — спросил грязный кашевар. — На полсотни! — ответил Блохин. — Где ваш аттестат? — высунулся в окошко артель- щик-стрелок. — У прапорщика, а вот записка от вашего комен- данта. — Тут написано на сорок, а не на пятьдесят. — Отпусти им на полсотни: видать, люди голод- ные,— сразу смягчился артельщик. Через полчаса, налившись по самое горло жиденькой похлебкой и на ходу грызя черствый хлеб, артиллеристы двинулись со станции. — Супротив наших харчей на Утесе похлебка совсем даже мусорная,—хрипел сзади Блохин.— Если бы шка- лик не пропустил, так совсем бы в глотку не полезло. — Да, нашу рыбку мы, верно, тут не раз вспом- ним,— вздохнул Кошелев. — Заяц-то зачем с нами? Неужто наводчиком бу- дет? — удивился Лебедкин. — Народу здесь поболе четырех сотен, а артельщик один! Вот и приказал генерал меня с Белоноговым на помощь сюда послать,— горделиво заявил Заяц. — Ишь ты, важный какой стал, сам генерал о нем 361
приказ даег!— бубнил Блохин,— Обо мне он только раз приказ и отдавал, когда велел выпороть. Быстро, по-южному, спустилась ночь. В темноте смут- но белело полотно дороги, в траве стрекотали цикады, где-то на болоте квакали лягушки. Гулко донесся свис- ток паровоза и, многократно повторенный эхом, посте- пенно затих в сопках. По дороге медленно тащились, немилосердно скрипя немазаными колесами, китайские арбы, запряженные коровами. — Далеко нам идти-то, ваше благородие? — справил- ся Кошелев. — Как гору обогнем, будет шасса на правую руку. По ней поднимемся и аккурат на позицию попадем,— отве- тил Родионов, шедший впереди рядом со Звонаревым. — До японца-то далеко ли? — спросил Лебедкин. — Из пушки достанешь,— ответил Булкин. — Японцы постепенно приближаются к Цзинджоу со стороны горы Самсон. Верно, дня через два-три они и сюда доберутся,— пояснил Звонарев. — Значит, и житухи нам осталось всего три дня! — прохрипел сзади Блохин. — Раньше времени помирать собрался! Кто в тебя, блоху, попадет? — А ежели и попадет, то отскочит,— усмехнулся Блохин,— меня только с морской пушки убить можно, а полевая не берет, вроде бронированный я! — Расхвастался, черт! Смотри, как бы японцы тебе кишки не выпустили. — Куда им! Не доберутся! Больно я толстый стал от зоновских харчей. — Что, березовую кашу своего Зона никак забыть не можешь? — спросил Родионов. Через четверть часа команда подошла к небольшому лагерю, разбитому за позицией на южном склоне сопок. Звонарев пошел представиться командиру роты штабс-капитану Высоких, а солдаты остановились у па- латок в ожидании дальнейших приказаний. Их тотчас же окружили. — Откуда? Из какой роты? Кто командир? Сколько вас всего? — посыпались вопросы. — С Электрического Утеса! Сорок человек да один прапор,— за всех ответил Блохин. — Значит, пороху уже нюхали достаточно? — Да, видать, не нанюхались, что сюда притопали. Солдаты разошлись по палаткам, расспрашивая 362 о жизни на позиции.
— Житуха у нас пока была тихая. Пушки ставили да снаряды возили. Харч, правда, плохой. Только когда у китайцев свиньей разживешься, еда как следует. С водой плохо. Колодцы нарыли, а вода в них горькая. Много и в жажду не выпьешь,—рассказывали солдаты вновь прибывшим. Пока солдаты знакомились с новым местом, Звонарев сидел в палатке у Высоких. Штабс-капитан принял его запросто и предложил чаю. Выслушав подробный доклад прапорщика, он ознакомил его с планом цзинджоуских позиций, располо- жением батарей и предположениями относительно пред- стоящих боев. — Вам я поручу левый фланг. Там шесть батарей легких и старых китайских пушек. Сам я командую батареями центра. Здесь расположены все тяжелые орудия, правым флангом будет командовать поручик Садыков. А Известковой батареей, что за железной до- рогой,— поручик Соломонов. Завтра вы со всеми позна- комитесь. Солдат ваших я тоже направлю к вам, за исключением артельщика и кашевара, которых оставим тут. Ваш фейерверкер знающий? — спросил Высоких у Звонарева. — Прекрасный солдат и вполне надежный фейер- веркер. — Вот и отлично! Мне надо назначить кого-либо понадежнее на батарею, что у северных ворот города. Там всего четыре старые китайские пушки и по пятьде- сят снарядов на орудие, назначать туда офицера неза- чем. Задача батареи — прямой наводкой обстреливать подступ к городу, а затем, бросив пушки, отойти сюда. — Мне приказано связаться также с инженером Шевцовым. — Завтра с утра увидите его на позициях. Он за- ставит вас заняться прожекторами, которые у нас не в порядке. — Разрешите пойти посмотреть, как расположились мои люди,— попросил Звонарев. — Выйдем вместе, заодно и позиции обойдете. На ночь я всегда сам осматриваю, все ли в порядке на батареях. Вышли из палатки. Кругом все было окутано мягкой ночной темнотой. Только внизу, за главной пози- цией, светились казармы стрелкового полка да окна офицерского собрания, откуда доносилась бравурная музыка. 363
— Здесь с самого утра гремит эта музыка и не умол- кает до глубокой ночи,— пояснил Высоких. — Веселый, значит, полк и бодрое настроение у офи- церов,— иронически заметил Звонарев.— Вы давно здесь? — С первого мая! Хотя позицию стали укреплять с начала войны, но работа шла через пень колоду, а когда японцы высадились в Бидзиво, то мы сразу за- пороли горячку. Сформировали наскоро нашу роту, причем в нее ротные командиры поспешили сплавить всех самых плохих солдат и фейерверкеров. Около артиллерийского лагеря, состоящего из полу- тора десятков палаток, они несколько задержались. — Родионов! — окликнул Звонарев. — Я, ваше благородие! — вынырнул из темноты Родионов. Звонарев сообщил Родионову о его новом назна- чении. — Справишься, не боишься? — Отчего нс справиться? Не страшней будет, чем у нас на Утесе бывало! — спокойно ответил фейервер- кер. Отпустив Родионова-, прапорщик зашагал вместе с Высоких дальше. Вдоль всех батарей шел ход сообще- ния. Рядом на столбах был протянут телефон. В темно- те чернели невысокие брустверы батарей, кое-где офи- церов окликнули дневальные. Обойдя батарею, офицеры вернулись обратно. Едва рассвело, как Высоких уже поднял роту. Наско- ро умывшись и прибрав палатки, солдаты поспешили в столовую, где их ожидал чащ заваренный прямо в кипятильниках. Заяц с Белоноговым уже хлопотали около шести больших котлов, в которых варился обед для всей роты. — Слухай, ребята, что я вам скажу!—обратился к солдатам Родионов.— Мне нужно с собой на передовую позицию пять человек. Кто из вас хочет? Желающих оказалось больше, чем надо. — Тогда, значит, я сам выберу по своему вкусу: Купин, Блохин, Ярцев, Булкин и Гайдай,— перечислил фейерверкер. — Мне с тобой нельзя? — подскочил к нему Заяц. — Кухарить тебе здесь приказано! Смотри без меня корми наших с Утеса как следует! — поучал Родионов.— За меня старшим в нашей команде остается Лебедкин, 364 его и слушайте, как своего батьку!
Подошел Звонарев. — Бегать, смирно! — скомандовал Родионов, Прапорщик поздоровался. — Садись,— приказал он и присел к столу около Родионова.— Кто же с тобой идет? — спросил он. Фейерверкер назвал фамилии. — Ладно! Как кончите есть, зайдите за мной в па- латку, вместе пойдем. С северо-запада на юго-восток, перегораживая узкий перешеек между, двумя заливами, тянулась гряда невысоких сопок от берега Цзинджоуского залива и до залива Хунуэза. Высота их на севере достигала шести- десяти саженей над уровнем моря, а на юге несколько снижалась. Как раз посередине между ними, верстах в двух впереди позиций, высился обнесенный трехсажен- ной каменной стеной городок Цзинджоу. Здесь же расположилась китайская деревушка, являющаяся как бы пригооодом Цзинджоу. По другую сторону Цзинд- жоуской долины сразу начинались крутые отроги горы Самсон, закрывающие весь горизонт с севера. Все они поросли густым гаоляном, чумизой и кукурузой. В этих зарослях свободно могли незаметно передвигаться целые полки. Только около самых вершин хребта виднелись скалистые голые пространства. Окопы вкруговую опоясывали все сопки. Внизу, у самой подошвы, шел первый ряд траншей, прикрытых спереди широкой полосой проволочных заграждений. На половине горы был расположен следующий ярус окопов с колючей проволокой, тоже охватывающий позицию со всех сторон. Наконец, на самом верху расположились десять люнетов, обращенных своими фасадами на все четыре стороны. Таким образом, только расположенные между люнетами и позади них батареи стояли фронтом на север и на северо-восток, откуда ожидались главные ата- ки противника. Такое устройство позиции превращало се в ловушку для занимающего ее гарнизона в случае прорыва японцев в тыл, ибо при этом всем частям при- шлось бы отступать к узкому, двадцатисаженному про- ходу в проволочных заграждениях, устроенному за крайним правым флангом. Это же обстоятельство за- трудняло эвакуацию раненых во время боя и делало невозможным вывоз орудий при отходе. — На какой бой рассчитана эта позиция? На оборо- нительный или наступательный? — спросил прапорщик у Высоких. 865
•— На любой, кроме наступательного! Вперед с этой позиции не выйдешь. — Короче говоря, позиция заранее предопределяет нашу пассивность в бою! — Нам и дана задача оборонять Квантунский полу- остров с севера! Мы попробуем задержать здесь япон- цев, и если это удастся, то пробудем тут до прихода помощи из Маньчжурии, а если нет, отойдем к Порт- Артуру. Позавтракав, Звонарев с солдатами двинулся в Цзинджоу. Вблизи стены города оказались далеко не такими внушительными и прочными, как выглядели издали. Во многих местах они потрескались и осыпались, ворота были деревянные. Узенькие, донельзя грязные, кривые улички, мелкие китайские лавчонки, масса ребятишек, копающихся в уличном мусоре, и удушливый запах кунжутного масла, чеснока и падали — были «достопри- мечательностями» Цзинджоу. В центре города было расположено несколько двух- этажных домов полуевропейского типа, но с китайскими черепичными крышами с загнутыми вверх углами. Здесь же была кумирня, окруженная жалким подобием сада. На небольшом расширении улицы, игравшем роль площади, столпились китайские арбы со всевозможными продуктами. Тут же высился столб для объявлений, около которого стоял глашатай, время от времени под треск барабана доводящий до всеобщего сведения о по- следних распоряжениях местного китайского губерна- тора— даотая— и русских властей. Шумливая и подвиж- ная базарная толпа то напирала на него, притискивая к самому столбу объявлений, то отходила к краям площади, и тогда глашатай усиленно звал ее к себе барабанным боем. В толпе китайцев бродили несколько русских солдат. Среди них находился и Блохин. Он приценивался к раз- личным товарам, но ничего не покупал. — Чем не наша ярманка? Народу — тьма, гомонят, торгуют, а чего надо, того и нет,— философствовал сол- дат. — Чего же тебе понадобилось? — справился один из солдат. — Надо бы мыльца купить, да жаль денег на него тратить. Лучше пропустить стакан рисовой водки. Хотя она и слабше нашей, но пахнет по-настоящему. 366 — Водку продают за углом, да и то из-под полы»
Запрет на нее положен, чтобы солдаты не пьянствовали. Китайцы-то ее не пьют. Все больше гашиш курят, за- место водки, опием прозывается. — Пробовал я его. Ошалел, а удовольствия ника- кого,— ответил Блохин.— Нет, для русского человека лучше водка. На площади появился одетый в просторный белый кафтан и такие же штаны китайский чиновник. Над ним несли большой зонтик, прикрывавший его от палящих лучей солнца, босоногие китайские полицейские с бам- буковыми палками в руках и прямыми короткими ме- чами у пояса, двое из них разгоняли толпу, очищая до- рогу. У столба с объявлениями установили удобное плетеное кресло. Чиновник опустился в него. Один из полицейских тут же над головой его укрепил зонтик, а другой стал обмахивать большим веером лицо своего начальника. Глашатай громко выкликал китайские имена. Вызы- ваемые проталкивались сквозь толпу к чиновнику. На- чался суд. Чиновник лениво слушал, что ему говорили, задавал вопросы, на которые ему пространно отвечали. Истец, хорошо и чисто одетый, с четками на шее, не- торопливо излагал свое дело, показывая руками на стоящего рядом бедняка. Когда он кончил, бедняк бро- сился на колени перед чиновником и быстро заговорил. На жирном скопческого типа лице чиновника появилась брезгливая гримаса. Загнутым вверх концом своей туф- ли он ткнул бедняка в лицо и что-то сказал. Бедняк припал лицом к земле, о чем-то умоляя чиновника, но тот уже отвернулся от него. Двое полицейских оттащи- ли китайца в сторону, бросили его на землю и начали избивать бамбуковыми палками по икрам и пяткам, что- то при этом приговаривая. Около избиваемого собралась толпа, которая громко выражала свое возмущение происходящим. К месту экзекуции протиснулись Блохин и солдаты. — Ишь как над человеком изгаляются! У нас тоже бьют, но розгами, а тут лупят прямо палками. И как только народ такое издевательство терпит? — удивился Блохин. — У нас целыми деревнями подряд всех порют от мальцов до стариков. И тоже народ переносит,— ответил один из солдат. — Дай время, и у нас и у них перестанут терпеть. Слушок уже прошел, что в России заварушка подни- 367
мается. За что человека терзаете? — спросил Блохин у полицейских. Те непонимающе посмотрели на него. — За что бьете, сукины сыны? — уже сердито по- вторил вопрос Блохин. — Денга плати нет,— послышалось из толпы. — Так, значит, все одно как у нас недоимки с крестьян выколачивают. Видать, у бедного человека везде одна судьба. Сколько он должен? — справился Блохин. — Многа, многа,— ответил тот же китаец. — Плохо, значит, его дело! А может, не очень мно- го? Два-три рубля. Кто ему даст? — спросил Блохин и поднял для ясности вверх три пальца. Китайцы уже давно о чем-то совещались между со- бой. Некоторые протягивали медные деньги полицейским. — Помочь хотят,— догадался Блохин.— Возьмите и мой гривенник. Может, и он пригодится. — Мало есть. Болша надо,— сказали китайцы, беря деньги. — Эх, нет у меня грошей, чтобы избавить человека от тиранства,— вздохнул Блохин, порывшись в кармане, вытащил медяшку. Остальные солдаты тоже протягива- ли китайцам медные монеты. В это время в толпе показался Звонарев. Он знаком подозвал к себе солдат. — Что такое? — спросил он у Блохина. Солдат пояснил. — Сколько же он должен? — справился Звонарев, участливо глядя на худое, измученное страданиями лицо избиваемого. — До смерти забьют человека за долги,— прогово- рил Блохин, заметив взгляд прапорщика. Звонарев подошел к полицейским и властно спросил о величине долга наказываемого. Увидев перед собой русского офицера, полицейские перестали бить китайца и на ломаном языке ответили: — Три рубля русски деньги. Увидя офицера и услыхав его вопрос, к Звонареву подошел один из чиновников, стоящих тут же. — Господина капитана хочет заплатить за ответчи- ка? Он очень плоха человек, мал-мала хунхуз. Денга ест, плати не хочу. Думай — побьют, а деньга мне оста- нется. Окружившие прапорщика китайцы при этих словах 368 сразу громко заговорили, оживленно жестикулируя.
Звонарев недоуменно смотрел на них, не понимая, что происходит. — Врет все этот холуй, хозяйскую руку держит! — закричал Блохин. — Бери, Блохин, трешку и разбирайся с ними сам, мне к коменданту города надо,— сказал прапорщик и отошел. — Эй, кто тут по-русски понимает? — обратился к китайцам Блохин. — Я мало-мало понимаю,— отозвался один из ки- тайцев. — Тогда слушай, что я тебе скажу. Сколько вы денег промеж себя собрали? Китайцы не сразу ответили, долго спорили, потом наконец Блохин получил ответ: \ — Собрали рубль и полрубеля. — Давай их сюда, получи трешку, и будем в расчете. А я на полтора рубля хорошо выпью за здоровье поби- того. Все будет в полном порядке,— усмехнулся Блохин. Китайцы не скоро поняли, что им предлагает солдат. Когда догадались, взяли было трешку, но тут в дело вмешался высокий хмурый китаец. Он отобрал трешку у китайцев и вернул Блохину, мрачно проговорив: — Русски денга надо нет. Китайси сами собирай. — Так ведь я помочь хочу. Даю от чистого сердца,— запротестовал было Блохин, но китаец снова решитель- но проговорил: — Русски денга надо нет. Русски денга брать нет. — Ишь ты какой гордый народ! У чужих даже день- ги брать не хочет,— удивился Блохин, поняв, в чем дело.— Не берут наших денег, сами промеж себя хотят собрать, даром что нищие все с виду. Толкаясь по базару, Блохин натолкнулся на продав- ца, торговавшего безделушками из слоновой кости. Осо- бенно понравилась ему статуэтка, изображающая моло- дую женщину с ребенком. — Покажите-ка, лао, эту вещичку,— потянулся Бло- хин за статуэткой. Китаец посмотрел на него недоверчиво, видимо опа- саясь, что солдат украдет вещь. — Ты не сумлевайся, лао. Я с ней не убегу,— поспе- шил заверить китайца Блохин. Понял ли его китаец или физиономия солдата поче- му-то внушила ему доверие, но он протянул статуэтку Блохину. -г- Ишь ведь какие мастера делать такие красивые 369
штучки. Народ бедный, живет плохо, а какую красоту сотворяет. Под стать нашим палешанам. Сколько за нее хочешь, лао? — Три рубли,— подумав, ответил торговец. — Сдурел ты, что ли? Рублевку дам, а больше ни копья,— сказал Блохин и для большей ясности поднял один палец вверх. Китаец отрицательно покачал головой. Блохин пере- брал еще несколько безделушек, удивляясь их тонкой художественной работе, но лучше той статуэтки не ока- залось. — Эх, была не была, дам за нее полтора рубля. Авось прапор не очень заругает.— И он знаком объяснил ки- тайцу свою цену. Торговец уже соглашался продать за два рубля. — У меня столько денег нет,— развел руками Блохин. Огорченный солдат уже хотел отойти, когда к про- давцу подошел другой китаец, быстро о чем-то ему го- воря. После этого торговец неожиданно согласился на предложенную Блохиным цену. Обрадованный солдат бережно завернул свою покуп- ку в платок и для пущей сохранности спрятал ее за па- зуху. Вскоре Блохин снова встретил Звонарева. — Виноват я перед вами, вашбродь, стратил все ваши деньги, полтора целковых осталось. — А остальные пропил, что ли? — хмуро спросил прапорщик. — Я, вашбродь, пью только на свои деньги,— даже обиделся Блохин.— Вот купил для вас вот эту игруш- ку.— И солдат протянул статуэтку Звонареву. Взглянув на статуэтку, прапорщик невольно залюбо- вался ею. — Да, действительно прекрасная вещичка. Но зачем она мне? — Варьке, то бишь своей барышне подарите, ухмыльнулся солдат. — Не совсем удобно дарить девушке сувениры, на- поминающие о материнстве. Обидится еще, чего доброго. Я ее все-таки мало знаю...— заколебался Звонарев. — Они, девки, что генеральские, что простые, страсть любят подарки, покрасивше были б. Враз всем зачнут показывать, хвастать. — Я и не подозревал, что ты такой знаток девичьего 370 сердца,— улыбнулся прапорщик.
— А ежели они осерчают, то вы, вашбродь, скажите им, что это подарок от меня,— предложил солдат. — Так она и поверит,— снова усмехнулся Звонарев, продолжая любоваться статуэткой, которая ему все больше нравилась.— Талантливый народ китайцы,— за- думчиво произнес он.— Большие мастера по художест- венной части. Видна старинная многовековая культура этого древнего народа. Беру. Спасибо, что достал,— окончательно решил прапорщик, и они вместе пошли дальше. Кое-как протискавшись через город, Звонарев задер- жался у северных ворот, которые оказались закрытыми. Здесь было посвободнее. В тени домов, укрываясь от жаркого солнца, сидела группа стрелков. Они были го- лыми по пояс, без фуражек. На глинобитном заборе ви- село несколько грязных мокрых рубах и фуражек. Один из солдат старательно мочил белую чистую рубаху в огромной зловонной луже. — Ты это что делаешь? — спросил его удивленно Ро- дионов. — Рубаху в грязи мараю, чтобы издали не была за- метна,— ответил солдат.— Нам всем приказано выпач- кать их в грязь, и тогда они вроде японских будут. — А у японцев разве не белое обмундирование? — удивился Звонарев. — Какое там! Он как на траву ляжет или в гаоляне ползет, так его и не увидишь! Одежда на нем серо-зеле- ная, как раз под траву цветом, только когда двинется, тогда малость его видать. И фуражки у него такие же. Не то что у нас — за версту белое видать. Артиллеристы, спросив, где расположена батарея, с трудом приоткрыли тяжелые ворота, по одному про- тискавшись в узенькую щель, по ходу сообщения дошли до батареи. Им навстречу вышло несколько человек. — Кто же из вас старший? — спросил прапорщик. — Я, ваше благородие, бомбардир-наводчик третьей роты Егоров Василий,— вышел вперед один из солдат. — Командование передашь фейерверкеру Родионо- ву, а сам будешь у него за помощника! Японцы не силь- но беспокоят? — Днем, ваше благородие, ничего, ночью до света глаз он не даст сомкнуть,— лазит под самой батареей, того и гляди, пушку испортит. — Стрелки-то чего смотрят? — Да за ним не усмотришь, он, как гад, по земле 371
ползет, в яму или канаву спрячется, его и ие увидишь, а он нас по рубахам за версту замечает. — Ты в грязной луже поваляйся, как пехотинцы де- лают, тогда и тебя ие будет видно,— посоветовал Бло- хин, — Что я — свинья, чтобы в грязи пачкаться? — оби- делся тот. — Сейчас пехтура наша в таких свиней обратилась. Начальство им приказ дало: как увидишь лужу, где свинья лежит, ты, значит, ее выгони, а сам заместо ее ложись и хрюкай, чтобы японец тебя за человека не при- знал! — под общий хохот проговорил Блохин. Батарея состояла из четырех старых китайских пу- шек трех с половиной дюймового калибра, с дальнобой- ностью на четыре версты. Пушки стреляли гранатами и картечью. Шрапнелей на батарее не было. Хорошо укры- тые, в глубоких окопах, с козырьками над орудиями, пушки издали почти не были видны. Тут же рядом были устроены блиндажи для номеров и снарядные погреба. Поодаль, в тылу, находилась сложенная из кирпичей плита для приготовления пищи. Пока солдаты осматривались на новом месте, Родио- нов вместе с Звонаревым договорились о связи с глав- ной позицией. Затем прапорщик вместе с Родионовым и Егоровым пошел в город представляться начальнику гарнизона. По дороге откуда-то из гаоляна по ним дали несколько ружейных выстрелов. Пули с негромким щел- каньем ударялись в бруствер хода сообщения и выбра- сывали маленькие фонтаны пыли. — Следит, значит, за ходом японец! Нет-нет да по- стреливает!— заметил Родионов. — Он и днем и ночью не сводит глаз с батареи и го- рода,— ответил Егоров. Начальник гарнизона города Цзинджоу, командир сводной розы пятого полка поручик Горбов, помещался в простой китайской фанзе у северных ворот. Поручик в китайском халате сидел на канах, устлан- ных коврами, с гитарой в руках, пил водку из стакана, напевая грустные романсы. — Привет вам, рыцарь благородный,— поднялся на- встречу Звонареву поручик.— Зачем пожаловали в эти гнусные пенаты? Прапорщик объяснил ему цель своего прихода и 372 представил Родионова.
— Так, значит, ты теперь будешь моим начальником артиллерии? — обратился Горбов к фейерверкеру.— Для первого знакомства хлебни стаканчик водки, но что бы потом ни ты, ни твои солдаты хмельного в рот не брали! А тебе, Егоров, поднесу за твои прежние заслуги! Ловко он япошат колотил, как блох. Даже ночью по вспышкам ружейной стрельбы — трах, и сразу они за- молкают. Затем Горбов отпустил солдат и предложил Звона- реву позавтракать. — Выпьем, Закусим,—соблазнял он прапорщика.— Смотришь, день незаметно и пройдет, а всю ночь при- ходится караулить на стене, чтобы япошки в город не забрались. Удивительно хитрые бестии, в щелку и в ту пролезут! Звонарев попытался было отказаться, но поручик все же заставил его выпить и закусить трепангом. Выйдя от поручика, Звонарев неожиданно встретил- ся с Бутусовым. Подполковник был в защитного цвета рубахе, фуражке и таких же брюках. На ногах красова- лись защитные гетры и легонькие ботинки. Прапорщик с недоумением поглядел на Бутусова. — Удивляетесь, что я не по форме одет? В здешних краях да еще летом ходить в высоких кожаных сапогах жарко и тяжело, а в ботинках и удобнее и легче,— по- яснил пограничник. — В таком обмундировании вас не разглядишь и в десяти шагах,— удивлялся Звонарев.—Но откуда вы до- стали защитную краску, которая так прекрасно сливается с местностью? — У китайцев. Ее сколько угодно можно было ку- пить в Японии по очень дешевой цене. Я всех своих по- граничников еще год тому назад одел в защитный цвет. Нам по .роду службы приходится часто преследовать контрабандистов. Там в белом да черном далеко не уйдешь. Мигом из-за угла подстрелят. Правда, Стессель хотел мне объявить выговор за самовольное изменение формы одежды, но мы, пограничники, военному ведом- ству не подчиняемся. Нами командует министр финан- сов. А Витте не любит, когда кто-либо суется в его ве- домство. Так Стессель с носом и остался. Теперь мои солдаты благодарят бога за свою одежду, а пехота и ар- тиллерия парится и проклинает свое начальство. Что хо- рошо в России и Сибири, то мало пригодно в Китае,— пояснил Бутусов. — Значит, и все наши войска можно было одеть в 37
защитный цвет, а не заставлять пачкаться в грязи, как это делается сейчас? — Не только можно было бы, но и должно. Да разве с такими умниками, как у нас сидят в штабе, о чем-либо путном можно договориться! Упрямее всяких ослов. А солдаты за их глупость и упрямство будут на войне расплачиваться своей кровью,— с жаром говорил под-» полковник. — Я думаю, что Кондратенко, например, поддержал бы эти начинания,— заметил Звонарев. — По-видимому, он еще не вполне оценил огромные преимущества новой формы для солдат. Хороший он че- ловек, но с начальством воюет только в крайнем случае. Больше надеется его убедить и уговорить, а не брать быка за рога. Наши же верхи только такой способ обра- щения и принимают во внимание. Туги на новшества, а нынче в военном деле его много, и мы сильно отстаем от иностранцев. Побудете здесь, сами убедитесь в пра- воте моих слов. Разговор с Бутусовым оставил у Звонарева тяжелый осадок. Ему была ясна справедливость слов подполков- ника, и он недоумевал, почему такие умные и прогрес- сивные начальники, как Белый, Кондратенко и другие, так легко уживались с вопиющими промахами в органи- зации русской армии. Трудно было предположить, что они их не замечали. Вернее было думать, что им не придавали должного значения, считая пустяками. «По возвращении в Артур обязательно обо всем рас- скажу Борейко. Он сумеет повлиять на начальство,— решил прапорщик.— Вернусь ли я или останусь здесь навсегда?» — мелькнула у него мысль в голове, но он по- спешил ее отогнать, как неприятную муху. Было уже около полудня, когда Звонарев вернулся обратно на позицию. В палатке у Высоких он застал совсем еще молодого, розовощекого инженера — капита- на Шевцова, главного строителя цзинджоуской позиции. — Знакомьтесь, Алексей Владимирович! Это и есть наш инженер-артиллерист и на все руки мастер,— пред- ставил Звонарева Высоких. — Очень рад! Вы мне весьма нужны, во-первых, для того, чтобы наладить наши прожектора, а затем для приведения в порядок всего нашего электрохозяйства,— оживленно заговорил Шевцов. — Весь к вашим услугам! Могу хоть сейчас принять- 374 ся за это дело.
— Сейчас обед, а после часа мы с вамп и- позиции и все решим на месте. — Ваше благородие, генерал едут,— доложил весто- вой Высоких. — Опять этого дурака Фока нелегкая несет! —сер- дито проговорил инженер Шевцов. Офицеры вышли из палатки. Высоких с Звонаревым кинулись к навесу столовой, где уже построились на обед солдаты. — Рота, смирно! — скомандовал Высоких, как толь- ко показался Фок в сопровождении адъютанта. Звонарев поспешно стал впереди взвода. Верхом на высокой худой лошади, отчаянно тряся при езде локтя- ми, весь изгибаясь при малейшем Движении, Фок был очень комичен. Худощавое лицо его со стриженой седень- кой бородкой, с презрительной улыбкой в прищуренных глазах было багрово-красным. Поравнявшись со строем, генерал сдержал лошадь и громко заорал: — Здорово, мать вашу так! Звонарев от удивления даже рот открыл. Солдаты замялись и ответили вразброд. — Отвечать, холуи, не умеете! — напустился Фок. — Разрешите доложить, ваше превосходительство! Солдаты не поняли, не то вы с ними здороваетесь, не то их ругаете! — вступился Высоких. — Русский язык разучились, сволочи, понимать! Здо- рово, мать-перемать! Затем генерал быстро повернул лошадь и затрусил от столовой. — Вольно! Можно идти за обедом! — скомандовал капитан солдатам. — Дождались высокой чести! — громко возмущались солдаты.— Здоровкаются и то матом. — Геиерал-то Фоков, слыхать, из немцев,— заметил Блохин. — Ну так что же из этого? — Видать, по их, по генеральскому понятию, с рус- ским человеком, значит, можно разговаривать только матерным словом. Обедать Высоких и Звонарев пошли в офицерское собрание Пятого полка, которое находилось в непосред- ственной близости, сразу за позициями. В большом про- сторном помещении стояли два ряда длинных столов, за которыми сидело уже около сорока человек офицеров. За небольшим столиком, расположенным между рядами 37'
столов, под огромным царским портретом сидел сам командир полка полковник Третьяков. Рослый видный мужчина, лет пятидесяти, с заметной проседью в окла- дистой бороде и в голове, он производил приятное впе- чатление своими мягкими манерами и ласковым взгля- дом голубых глаз. Рядом с ним сидели двое штаб-офи- церов. Капитаны и более младшие чины помещались за длинными столами. Обед был в самом разгаре. Как только артиллеристы вошли в помещение и на- правились к Третьякову, чтобы поздороваться с ним и в его лице приветствовать всех присутствующих, пол- ковник махнул рукой, и офицеры дружно подхватили: Без артиллеристов нам не пьется, И бокал пустой стоит, Песня громкая не льется, И вино не веселит. Расположенный на дворе, под окнами, оркестр, за- глушая пение, грянул туш. Под гром рукоплесканий Третьяков вышел к артиллеристам и на серебряном под- носе протянул им два больших кубка с вином. Осушив их одним духом, Звонарев и Высоких как почетные гос- ти уселись за столом командира. Третьяков подробно расспросил их о положении дел с установкой орудий и подвозе боеприпасов. — Надо поторапливаться с оборудованием позиций. Есть агентурные сведения, что японцы все силы стяги- вают к Цзинджоу. Еще день-два, и нам здесь приде1ся выдержать бой с превосходящими силами врага. Это вы, господа артиллеристы, должны твердо помнить,— предупреждал полковник. — Имеются ли у вас сведения о количестве орудий, которые предположительно могут быть у японцев в пред- стоящем бою? — поинтересовался Высоких. — Точных нет, но, судя по всему, их будет не меньше двухсот. Конечно, это все полевые орудия, калибром не больше четырех дюймов. — Против наших шестидесяти пяти пушек. Правда, у нас средний калибр шесть дюймов. Орудия большей мощности, что может очень помочь нам в борьбе с ар- тиллерией противника. — Вам следует иметь в виду тактику японцев. Свои батареи они ставят закрыто и рассредоточенно. В бою под Саншилипу наша полубатарея, стоявшая открыто, через десять минут была сбита, потеряв три орудия из че- тырех и половину солдат,— предупреждал Третьяков. ДО — Тогда нам придется туго! У нас все пушки стоят
совершенно открыто и поставлены буквально колесо к колесу,— проговорил Звонарев. — Увеличьте высоту брустверов, углубите орудий- ные гнезда, накройте, наконец, орудия сверху щитами из досок или в крайности из плетеных матов, но постарай- тесь по возможности замаскировать их,— предложил Третьяков. — Все это надо было сделать заблаговременно ин- женерам, которые сооружали эти укрепления. Кроме того, при наличии высоких брустверов будет ограничена видимость противника, который и так находится в ни- зине по отношению к нам,— возразил Высоких. — Следовало бы артиллерийские позиции совсем вынести из укрепления и расположить орудия в лощине за позициями пехоты, где-либо в районе казарм,— пред- ложил Звонарев. — Для этого нет времени, да у нас нет и угломеров для стрельбы с закрытых позиций, солдаты, и наводчики в первую голову, не обучены такой стрельбе,— продол- жал Высоких. — Тогда нам ничего, кроме поражения, в предстоя- щем бою ожидать не приходится,— грустно проговорил Звонарев. — Не следует раньше времени настраиваться на ми- норный тон! Бодрый дух — это три четверти успеха, мо- лодой человек,— наставительно произнес полковник. Видя, что обед затягивается, Звонарев попросил разрешения уйти. Высоких Третьяков не отпустил. — Вы мой начальник артиллерии, и мне о многом еще надо поговорить с вами,— предупредил он. Придя в палатку, Звонарев тотчас послал с нареч- ным записку Высоких, вызывая его «по срочному делу». В палатку торопливо зашел Кошелев и взволнован- но стал рассказывать, что приказано минировать все батареи и саперы уже начали закладывать мины. — Как же мы будем, ваше благородие? Попадет в мину японский снаряд или сам оступишься, и готово — взлетел на воздух! Так мы не согласны,— докладывал он прапорщику. — Что за чушь! Кто это приказал делать? — Приказали командир саперной роты подполков- ник Жеребцов, а им приказал генерал Стесселев! — Туг что-то не так. Спрошу сейчас у капитана Высоких, в чем тут дело! Прапорщик застал Высоких лежащим на походной кровати с холодным компрессом на голове. 377
•— Едва вырвался. Под конец таким ершиком угос- тили, что небо показалось с овчину и звезды из глаз посыпались,— жаловался Высоких. Рассказав ему о минировании саперами батарей, Звонарев спросил капитана, что он об этом думает. — Думаю, что или Жеребцов, или Стессель, или оба вместе от жары сошли с ума. Если батареи будут ми- нированы, го я уведу людей с позиции и уйду сам. Как очухаюсь малость, я приду туда, а пока, попрошу вас, сходите вместе с Садыковым. — Поручик накурился опия и не в себе,— доложил капитанский денщик. — Этого еще не хватало! Соломонов беспробудно пьет, этот начал курить опий. Не рота, а бедлам какой-то! Звонарев отправился один. У левофланговых батарей, которые были в ведении прапорщика, солдаты-артилле- ристы переругивались с саперами, рывшими в брустверах ямы для закладки мин. — Кто приказал мины закладывать? — спросил по- дошедший Звонарев у саперов. — Командир роты. — Где он сейчас? — Не могу знать, куда-то ушедши. — Прекратить работы,— приказал Звонарев. — Нам, ваше благородие, приказ даден, и мы долж- ны его выполнить,— возразил саперный унтер-офицер. — Прикажите, ваше благородие, им по шеям на- класть, мигом уйдут,— попросил Кошелев. — Мы их сначала честью попросим,— пошутил, улыбаясь, прапорщик, чтобы отвратить угрозу кулачной расправы с саперами.— А если они этого не послушают, то тогда подзатыльников надаем. — Ваше благородие,— взмолился сапер,— войдите в наше положение. Нам приказывают рыть ямы для мин, мы и роем. По такой жаре и нам работать нет никакой охоты, только по приказанию и делаем. — Остановите работы, я пойду переговорю со своим начальством,— распорядился Звонарев и пошел обратно к Высоких. Тот уже пришел в себя, и они вместе двинулись к Третьякову, который состоял комендантом всей пози- ции. По дороге они встретили Шевцова и рассказали ему о своих заботах. — Жеребцов сидит у меня, и я его уговариваю пре- 378 кратить установку мин, но он ссылается на приказ Стес-
селя и распоряжение Фока и не хочет слушать никаких резонов. Надо идти к Третьякову,— сообщил Шевцов. Полковник, осовелый после сытного обеда, тотчас же принял их и, узнав, в чем дело, возмутился. — Стессель — дурак, Фок — прохвост, а Жеребцов — и дурак и прохвост вместе,— отрезал он.— Позовите его тотчас же ко мне! Находиться на заминированной по- зиции во время боя — это все равно что сидеть на бочке с порохом и бросать в нее окурки. Когда Жеребцов наконец появился, Третьяков при- казал ему немедленно прекратить все работы по мини- рованию позиций. — Прошу вашего письменного распоряжения об этом, я его сообщу Стесселю и Фоку,— ответил сапер. — Никакого письменного распоряжения я не дам, а вам, со всеми вашими саперами, прикажу немедленно убраться с позиции. Вы мне только мешаете,— окры- сился полковник.— Чтобы до вечера вас здесь не было! Жеребцов, не ожидавший такого оборота дела, за- беспокоился. — Мы можем вам быть полезны и кое в чем дру- гом, господин полковник. Наладим дороги, разработаем окопы, улучшим позиции артиллерии,— предложил он. — Это другое дело. Я сам буду приветствовать такую вашу деятельность, но минирование батарей вы бросьте. — Я все же должен буду сообщить, что эти работы мною не проводятся. — Не возражаю. Я сам об этом уведомлю Фока и Стесселя или, еще лучше, Кондратенко. Он хорошо раз- бирается в таких делах, как военный инженер и бывший сапер,— согласился Третьяков.— Займитесь усовершенст- вованием артиллерийских позиций. Хорошенько замаски- руйте их и примените к местности. Солдаты радостно загудели, узнав об отмене мини- рования позиции. Звонарев пошел вдоль батарей своего участка. Расположенные фронтом на северо-восток, се- вер и северо-запад, батареи левого фланга легко флан- кировались огнем со стороны Цзинджоуского залива, в котором во время прилива вода подходила к нижним ярусам стрелковых окопов. Северный берег залива доминировал над позицией и особенно над стрелковыми окопами, которые к тому же почти не были прикрыты сверху даже козырьками. Кроме того, они прострелива- лись вдоль почти по всей линии моря. Таким образом, занимающие их части заранее обрекались на значи- тельные потери, если не на полное уничтожение. 379
Артиллерийское вооружение батарей состояло из двадцати четырех старых китайских и легких полевых пушек старинного образца. Дальность боя всех орудий не превышала четырех с половиной верст. Снарядов было всего по сто двадцать — сто пятьдесят на орудие. Их могло хватить только на два часа боя. Основную массу снарядов составляли гранаты, начиненные чер- ным дымным порохом и потому весьма слабого разрыв- ного действия; имелось несколько шрапнелей, пригодных для поражения противника на расстоянии не далее че- тырех верст, и, наконец, были в довольно большом количестве старинные картечи, разрывающиеся в са- мом дуле орудия и потому не безопасные для стрелков, расположенных в окопах впереди батареи. С Таким артиллерийским вооружением думать о серь- езной обороне позиции было трудно. Если против полевой армии позиция и смогла бы держаться некоторое время, то против осадных и морских орудий она была совершенно беззащитна. Только к ночи наконец на батареях все кое-как утряслось, и Звонарев мог заняться прожекторами. Лебедкин со своим помощником за день успел де- тально ознакомиться со всем прожекторным хозяйством. Оно было сильно запущено и находилось в очень неуме- лых руках. — Через часик засветим,— успокаивал Лебедкин волнующегося прапорщика.— Осмотрим бухту, город и горы, что перед нами. На суше, правда, гораздо хуже видно при свете прожекторов, чем на море. Можно за- метить только целую толпу японцев, а поодиночке или небольшими группами никогда их пе увидим,— уверял солдат. ГЛАВА ВТОРАЯ В тот же день, около десяти часов вечера, по телефо- ну из города передали приказание обстрелять располо- женную невдалеке китайскую деревню Чализон, где было замечено скопление японских разведчиков. — К орудиям! — скомандовал Родионов. Артиллеристы бросились к своим пушкам. На бата- рее замелькали фонари. Из пороховых погребов начали подавать снаряды и зарядные картузы. Наводчики суе- тились около прицелов и уровней. — Куда наводить-то, Софрон Тимофеич? — спросил 380 Купин.
— На деревню, что с кумирней наверху. — Так в темноте-то ничего не видать, ни деревни, ни кумирни! — Наводи в тот пень, что впереди орудия видишь,—* указал Булкин. — Прицел сто восемьдесят, гранатой! — Первое готово! — Залпом! — Да залпом на суше не стреляют, а орудиями,— поправил Блохин. — Ладно! Орудиями, правое — огонь! Пушка грохнула и отскочила назад. Кто-то застонал. — Зашибла, чертова! — выругался Гайдай. — Ты поменьше рот разевай, тогда и не зашибет! — прикрикнул Родионов. Поверху блеснул луч прожектора и остановился. — Лебедкин старается! Посветил бы нам, может, что и увидели бы! — проговорил Булкин. Луч прожектора метнулся и осветил гаолян перед деревней. — Наводи, куда прожектор светит! — приказал Ро- дионов. Дав еще несколько выстрелов, батарея замолчала. По телефону передали благодарность от стрелков. — В самую, говорят, морду японцу залепили,— улыбаясь, передал Гайдай, после ушиба севший около телефона.— Так во все стороны и посыпались! В одном из блиндажей прапорщику поставили по- ходную кровать, стол и табуретку. В Артуре у Звонарева не было своего денщика. Родионов порекомендовал ему тихого, смирного, мало- заметного солдатика из своего взвода — Грунина. Беле- сый, голубоглазый, с тонким голосом, Семен, как звали Грунина, ретиво взялся за исполнение своих обязанно- стей. Прапорщика ожидала уже приготовленная постель, на столе стояла большая кружка с водой. Пол был подметен, и все было прибрано. — Я, ваше благородие, помещусь в соседнем блин- даже, ежели что надо — кликните,— с улыбкой на круг- лом лице проговорил уходя солдат. Звонареву не спалось, и он вышел из блиндажа. Утомленные работой, солдаты быстро заснули, только дневальные, перемогая сон, громко зевали и отплевы- вались от махорки. Прожекторы то загорались, обходя своими лучами горизонт впереди батареи, то опять гасли. Из офицерского собрания Пятого полка доноси- 381
лись звуки музыки, в траве трещали цикады, слева чуть светлел Цзинджоуский залив, на небе, сильно мигая, го- рели многочисленные звезды. Где-то впереди раздава- лись одиночные ружейные выстрелы. Внизу, под позицией, чуть проступали темные стены Цзинджоу. Окопы впереди заняты не были, и в случае атаки япон- цы легко могли бы их захватить, а за ними и батареи. В первые дни Звонарева беспокоило это легкомыслие, но никто не обращал внимания на его опасения, и он вскоре сам привык к такому положению вещей. Около блиндажа одной из батарей, занятых солда- тами, прапорщик остановился. Его внимание привлекли громкие разговоры. Видимо, двое о чем-то спорили. — Куда нам супротив японца воевать! У него все, а у нас голые руки,— с жаром говорил один. — Это неверно! Есть у нас и пушки и ружья, а самое главное, есть русский солдат. Ни в коем царстве-госу- дарстве нет таких солдат, как у нас, в Расее. Не побе- дить японцу нас никогда,— возражал другой. — Русский солдат — не плохой солдат! Но офице- ры, и особливо генералы, один другого дурнее. Один говорит одно, другой приказывает другое, а третий только всех за все матерно ругает. Тут тебе и вся коман- да! Почему так происходит? Раскинь умом: тебе п мне эта китайская земля совсем даже ни к чему, а ге- нералу, как война кончится, большую прирезку сдела- ют, по тыще десятин, а то и поболе дадут... Выходит, есть генералу за что воевать. А нашему брату, крестья- нину, кроме трех аршин да деревянного креста, ни- чего не причитается. А цел домой вернешься, с чем был, при том и останешься, ежели за налоги да долги по- мещику не заберут последнюю скотину и избу не опи- шут. За что же, спрашивается, солдату воевать? — продолжал первый голос. — Неужто солдатам так ничего здесь и не дадут? — вмешался еще голос. — Чтобы тебе дать, надо отнять у китайца, а их здесь, сам видел,— тьма-тьмущая. Ему самому тес- но, а ты еще собираешься здесь поселиться. А за что ж китайца сгонять с земли? Он вроде наших му- жиков: горб гнет, а доли не знает. Не тут солдату надо искать земли, а дома, у соседа помещика. У нас в деревне три сотни крестьян имеют пять сотен деся- тин земли, а один помещик — пять тысяч. У кого много, а у кого и ничего нет! Чем за тридевять земель 382 отбирать пашню у китайца, проще по соседству
забрать у помещика,— продолжал первый солдат. — Смотри, как бы за такие слова тебе крепко не попало! — предостерег его кто-то. — Все равно солдат до этого додумается. Не сейчас, так потом. Помещицкую землю крестьяне должны де- лить между собой, а не завоевывать своей кровью зем- лю генералам да полковникам. Так-то, браток! — за- кончил первый солдат. — Пора и спать, а то завтра чуть свет подымут, ежели только японец даст спокойно поспать,— отозвал- ся второй солдат, и разговоры смолкли. «Просыпается сознание народа, даром для него эта война не пройдет»,— подумал Звонарев. Двенадцатого мая, на рассвете, японцы открыли по Цзинджоу артиллерийский огонь. При первых же вы- стрелах Звонарева разбудили. Накинув на плечи ши- нель, прапорщик вышел из блиндажа. В предрассветной мгле внизу, около города, видны были взблески частой артиллерийской стрельбы. Над темными стенами горо- да то и дело вспыхивали разрывы шрапнелей. Разбужен- ные стрельбой, солдаты взобрались на бруствер и с тревогой наблюдали за происходящим. Впереди в окопах по-прежнему было пусто. — Где наш дозор? — спросил прапорщик. — Вон справа, около блиндажика,— показал фей- ерверкер на чуть заметные фигуры.— У них есть би- нокль, и они связались с секретами, которые находятся впереди. — На город японец лезет, а к нам боится,— заметил один из солдат. — Он к нам сразу не подлезет: и проволоки и пушек много. Сперва город заберет, а потом навалится на нас. С центральной позиции раздался раскатистый выст- рел из шестидюймового орудия, и за городской стеной высоко вскинулся дым разрыва. За первым выстрелом раздался второй, и скоро все батареи центра открыли частый огонь по цели, невидимой с левого фланга. Звонарев в бинокль осмотрел противоположные склоны долины, но там среди густых зарослей гаоляна ничего не было видно. Слева на море до самого гори- зонта тоже было чисто. Вдруг раздался резкий свист летящего снаряда, и на мгновение грохот взрыва оглу- шил прапорщика. — Откуда это он бьет? — удивленно оглядывались солдаты, продолжая оставаться на бруствере. 383
— Не иначе как из-за города. Спрятался за ним и стреляет по нас из-за закрытия. Вскоре пролетел еще снаряд, который упал впереди батареи, и осколки со свистом полетели через бруствер. После грохота морских двенадцатидюймовых ору- дий, к которым солдаты привыкли на береговых бата- реях Артура, взрывы легких полевых снарядов не произ- водили большого впечатления. И только когда появились раненые, солдаты стали прятаться от снарядов в блинда- жи. Японцы выпустили еще с десяток снарядов по бата- рее Звонарева и перенесли огонь на пустые окопы. День медленно начинался. Низкие темные тучи бы- стро неслись по небу, с моря наползал туман, завола- кивая низины. Со стороны Цзинджоу канонада усили- валась, орудия грохотали беспрерывно. Доносящиеся временами ружейные залпы и пулемет- ный огонь тоже указывали на то, что бой разгорался. Замолкнувшие было батареи центра опять начали вести редкий огонь, бросая свои снаряды куда-то далеко в тыл японцев. Звонарев нервничал и требовал от телефонистов ско- рейшего исправления телефона. Наконец телефон исправили, и Звонарев вызвал Вы- соких. — Что происходит у Цзинджоу? — спросил он. — Японцы уже два раза его атаковали, но были от- биты с большими потерями, наша батарея стреляла на картечь и навалила массу народу, стрелки в восторге от ее действий,— ответил капитан.— А вы куда стреляли? Звонарев сообщил обо всем происходящем на его участке. — Присылайте людей за чаем на кухню,— распоря- дился Высоких.— Да приходите и сами. Вечером, после заката солнца, Звонарев отправился к прожекторам. Один из них был установлен на левом фланге, шагах в ста за батареями, на небольшом воз- вышении, что давало возможность освещать большое пространство, особенно влево, откуда позиция была наи- более уязвима. На центральном участке при свете прожектора коман- да матросов с броненосца «Севастополь» устанавли- вала пушку Канэ. Распоряжался командой молодень- кий лейтенант. — Что это вы так поздно прибыли сюда? — спросил прапорщик. 884 — Стессель все уговаривал Витгефта выслать ко-
рабли для охраны позиций с флангов, а тот решил огра- ничиться высылкой двух пушек. Одна, как видите, здесь, а другую подвезут завтра. Поглядев с минуту, как быстро и ловко справля- лись матросы со своей работой, Звонарев пошел дальше. Совсем стемнело, когда он вернулся к себе на ба- тарею. — Честь имею явиться, ваше благородие! — выросла перед ним из темноты белая фигура. По голосу прапорщик узнал ротного фельдшера. — Здорово, Мельников! — обрадовался он.— Как ты сюда попал из Артура? — Поручик прислали. Поезжай, говорят, на позиции, и чтобы у меня все были если не целы, то живы! Если хоть один раненый умрет, я тебе голову с плеч сорву и пришью на другое место! — весело ответил Мельников. Подошедшие солдаты засмеялись. — Медведь это может! Как сгребет, так нс обраду- ет ься! — Ишь ты, вспомнил об нас, Ведмедяка! — загово- рили в толпе. — Письма есть? — Никак нет! Только бутылку водки вам прислали, перевязочные материалы и Шурку,— доложил фельд- шер. — А Шурка где? — Мы здесь! — И из темноты показались две жен- ские фигуры в белом. — Здравствуйте! — подошел к ним Звонарев, все еще не зная, с кем говорит. — Здравствуйте! — ответили ему, и он узнал голос Вари Белой. — А вы как здесь оказались? — спросил ее Звонарев. — Приехала вместе с Шуркой. — С разрешения ваших родителей? — Они об этом и не подозревают! Я им сказала, что иду на суточное дежурство в госпиталь, а сама — сюда. — Завтра же отошлем вас обратно в Артур. — Так я и уеду. Пока здесь будет позиция, я оста- нусь,— отрезала Варя. — Ладно. Там посмотрим! Где вы устроились на ночь? — Пока вы гуляли, мы выгнали вас из вашего блин- дажа и устроили там перевязочный пункт. Можете полю- 385
боваться. Вас же переместили, несмотря на протесты вашего Семена, на соседнюю батарею в пороховой по- греб,— ответила Варя и повела прапорщика показать свою работу. В блиндаже уже было проведено электричество. На столе, покрытом чистой скатертью, было множество раз- личных банок, бинты, марля, вата и другие перевязоч- ные принадлежности. В эмалированных блюдцах лежа- ли блестящие хирургические инструменты, на полу, устланном чаканками, стояли носилки и лежали чистыё соломенные тюфяки. — Хорошо? — спросила Варя.— Это мы все оборудо- вали за два часа. — Прекрасно! Но вы-то сами где поместитесь на ночь? — Рядом, в снарядном погребе. — А снаряды куда перенесли? — В пороховой погреб,— не совсем уверенно ответи- ла Варя. — Кто же это распорядился без меня? — Высоких. Он и проводил нас сюда. — Почему же он вас не оставил у себя? — Мы присланы с Утеса к вам,— вставила Шура. Звонарев не возражал. Новое его помещение было совсем крохотное. В нем едва помещались кровать и табуретка. Две свечи, при- лепленные на выступах стены, тускло освещали убогое убранство блиндажа. — Вы голодны? — спросил он. — Как десять волков! Ваш Семен достал у кого-то из солдат курицу и обещал нас угостить супом и ва- реной курицей,— ответила Варя,— а пока что мы заку- сим хлебОлМ с колбасой. Шурка, тащи сюда наши за- пасы! Скоро все трое за обе щеки уписывали бутерброды. — Что нового в Артуре? — спросил Звонарев. — Все то же! Береговые батареи стреляют, а моря- ки гуляют. Ривочка ваша ходит с каким-то молодень- ким мичманом,— верно, с очередным мужем! — И Варя презрительно сморщила носик. — А вы с кем гуляете? — Увы, ни с кем, кроме Тахателова! Он такой за- бавный, все пыхтит от жары, даже когда всем холодно. Оля взялась обучатй' грамоте и арифметике вашу Ривоч- ку. Леля все беспокоится о Стахе. Кстати, вы его здесь 886 не встречали? — выкладывала свои новости Варя.
— Не встречал и ничего о нем не слышал! Его полка здесь не было совсем. А у нас на Электрическом Утесе что нового? — спросил Звонарев у Шурки. — Борейко хозяйнуют день и ночь. Штабс-капитан считают старые штаны.— И Шурка громко фыркнула.— Ох, умора, как они нос свой платком затыкают, чтобы их солдатский дух не беспокоил! Ругаются, но все про себя, а вслух не смеют. — А Гудима? — Ухаживает за ней напропалую, а ее писарь от рев- ности чуть не лопается,— за подругу ответила Варя. Шурка сконфузилась и закрыла лицо белым фар- туком. — Не смейтесь вы, пожалуйста! — просила она Варю. — Значит, и у Шуры завелась симпатия! Вот ие ожидал! Ай да Шура! Сразу за капитана принялась! — подсмеивался Звонарев. — Они на меня и смотреть не хотят! Все это Варя зря наговаривает,— смущенно возражала Шура,— а сама только и говорит что о вас! Она и подговорила меня сюда ехать,— выдала подругу Шура. — Замолчи и не выдумывай пустяков! — накинулась Варя на Шурку.— А то вы и бог весть что о себе вооб- разите. Я просто решила посмотреть, что это за Цзин- джоу... — ...заодно и вас побачить. Варя толкнула хохочущую Шурку. Походная кровать треснула, и они обе едва не свалились на пол. Приход Семена с курицей и супом прервал их возню. После ужина девушки отправились к себе в блиндаж. Было очень темно. С востока надвигалась гроза. Почти беспрерывно вспыхивали зарницы. Солдаты уже забра- лись на ночь в блиндажи, и только часовые одиноко мая- чили на батареях. Звонарев взобрался на бруствер батареи и осмотрел- ся. Пять или шесть костров, видневшихся внизу, указы- вали на присутствие людей в пехотных окопах. Все остальное тонуло в непроглядном мраке, только луч про- жектора белым щупальцем ползал по земле. В свете его неожиданно возникали то дерево, то группа кустов, то китайская фанза. Обойдя батареи, Звонарев приказал денщику разбу- дить себя при первых признаках тревоги и лег спать. Засыпая, он еще слышал глухие раскаты грома и шум падающего дождя, но это не помешало ему мгновенно уснуть. 387
Родионов с номерами второго взвода, пушки которого стояли против северных ворот, занимал просторную ки- тайскую фанзу рядом с позицией взвода. С вечера, хорошо поужинав и изрядно выпив, солдаты немного поиграли в карты, пока взводный не погнал их спать. — Как бы с рассветом японцы опять не полезли на штурм! Ночь темная, собирается гроза, он, чего доброго, свою силу незаметно подведет к самым воротам и ударит за нас. Надо быть начеку и к рассвету ждать незваных гостей! — говорил он.— Ты, Егорка, с первым взводом будешь находиться у ворот. Пушки на ночь заряди и по- ставь по два дневальных к каждому орудию. Если они что-либо заметят, пусть, не ожидая приказа, сразу же стреляют, а мы выскочим на шум. Вместе с Егоровым и Блохиным, который теперь по- стоянно был с ним, Родионов вышел на двор проверить готовность первого взвода к стрельбе. Около полуночи все улеглись спать. Вскоре пошел дождь, послепенно перешедший в сильнейший ливень с грозою. Плохо мощенные улицы китайского города мгновенно превратились в озера и реки, которые стре- мительно понеслись к более низменной части у южных ворот. Блохин с дневальным укрылись около ворот и при све- те молнии внимательно вглядывались через орудийные амбразуры в тьму ненастной ночи. — Поди, японец залез в блиндаж и боится нос на двор показать,— заметил Гайдай. — Если он не дурак, то ему сейчас в самый раз на- ступать,— возразил Блохин. В это время с позиции взвились одна за другой две ракеты. Разорвавшись высоко в воздухе, они на короткий момент осветили местность и тотчас с шипением затухли. Все же Блохин успел заметить движущиеся к городу японские цепи. — Пли! —заорал он во всю глотку и сам бросился к орудию. Пушка грохнула и с треском отскочила назад. В темноте блеснул огонь разрыва, и шрапнель с виз- гом обрушилась на японцев. Вторая пушка тоже выстре- лила. Подбежавшие на выстрелы Егоров с солдатами первого взвода открыли беспорядочную стрельбу по япон- цам. — Стой! Куда без толку бьешь!—окликнул их по- 388 явившийся из темноты Родионов.
— Японец цепями на нас идет,— поспешил объяснить Блохин. — Когда его будет видно, тогда и бей! — приказал фейерверкер. При свете следующих ракет все уже ясно разглядели многочисленные цепи противника, с трех сторон охваты- вающего город. — Прицел двадцать, целик ноль, картечью! — скоман- довал Родионов.— Блохин, проверь прицел. Блеснуло подряд несколько ярких молний, что дало возможность навести орудия. — Первое готово! — доложил Купин. '— Втоэое тоже! — отозвался Булкин. — Пли! Опять два огненных столба прорезали темноту ночи, и с пронзительным визгом рассыпалась картечь. Со стороны японцев донесся дикий вой. — В самую говядину, видать, угодили,— радостно прохрипел Блохин.— Вали, Софрон, не мешкай! Вдруг где-то справа, совсем близко, раздались крики «банзай». — Вертай туда орудию! — закричал Блохин и тотчас же сам стал поворачивать пушку. — Где это он, проклятый? — проговорил Родионов, вглядываясь сквозь бойницы в ночную темь. — Бапза-а-ай!— совсем уже близко раздались япон- ские крики. Купин, наведя пушку по крику, выстрелил без команды. Японцы тотчас же замолкли. — Поперхнулись, черти, картечью! — радостно вскрик- нул Гайдай.— Еще бы разок их так угостить, Софрон Тимофеевич! — Не говори под руку. Сам знаю, что надо делать! — прикрикнул на него фейерверкер.— Слухай, наводчики, как услышишь, что японец «баизаю» кричит,— наводи на голос сразу и бей по ним. — Тикай, братцы, японец мину под ворота кладет! — вдруг закричал подбежавший стрелок.— Сейчас взрыв будет. Родионов взглянул в левую бойницу и при свете мол- нии заметил внизу, у самых ворот, несколько копошащих- ся фигур. Достать туда из пушек было невозможно, а ни ружей, ни револьверов у артиллеристов не было. — Вынимай замки и прицелы и отходи на заднюю по- зицию,— скомандовал Родионов.
Номера бросились исполнять его приказание. В темно- те они то и дело сталкивались и мешали друг другу. — Не пужайся, работай со смыслом,— подбадривал Блохин, бегая от одного орудия к другому. — Ты бы лучше послушал, что у ворот делается,— приказал ему Родионов. — Боязно,— замялся на мгновение Блохин.— Да где наша не пропадала! — махнул он рукой и юркнул в во- рота. — Спички жгут — должно быть, фитиль зажигают,— через минуту сообщил он, вернувшись назад. — Беги! — скомандовал Родионов, и солдаты мгно- венно исчезли в темноте. — Ничего не забыли? — ощупал пушки рукой Родио- нов и, не найдя ни прицелов, ни замков, кинулся вслед за солдатами. Едва только он добежал до заднего взвода, как в во- ротах блеснуло огромное пламя, и деревянные, окованные железом полотнища их разлетелись на части. В пролом с криком «банзай» ринулись японцы, но залп картечью мгновенно прижал их к земле. Это дало возможность стрелкам, занимавшим позиции на стенах около ворот, спуститься вниз и присоединиться к артиллеристам. Японцы попытались было еще раз прорваться в воро- та, но, встреченные ружейным огнем, отошли назад и за- легли, усиленно обстреливая пачками взвод Родионова. Стрелки стали постепенно отходить к южным воротам. — Артиллеристы, вынимай замки и отходи! Японцы нас окружают,— приказал подошедший пехотный пору- чик. В это время ему доложили, что японцы к воротам на руках подтягивают пушку. Услышав об этом, стрелки заторопились с отступле- нием. — Номерки! Собирай пожитки и айда за пехотой! — распорядился Родионов.— Замки бросай в колодец, при- целы тащи с собой, на позиции командиру сдадим! — Тимофеич, дозволь мне тут малость задержаться,— попросил Блохин.— Охота с японцем в городки поиграть: кто у кого раньше пушку, что в воротах, собьет! — Смотри, как бы тебе башку с плеч не сорвали! — отозвался фейерверкер. — Это быть не должно! — убежденно ответил сол- дат.— Кто еще хочет с японцем поиграть? — обратился он к солдатам. 390 Вызвался только один Гайдай,
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать! — тряхнул он головой. Родионов с номерами начал отходить назад, перебегая от одного укрытия к другому. В сером сумраке рассвета два оставшихся у орудий солдата увидели, как японцы начали устанавливать против ворот пушку. Блохин, припав к прицелу, тщательно наводил на них орудие. Гайдай орудовал у правила. — Готово! Заряжай! — скомандовал он Гайдаю.— Те- перь отойди! — приказал он, когда замок был закрыт. Было хорошо видно, как японцы также торопливо на- водили свою пушку на них. У Гайдая со страха застучали зубы. — Скорей, Блохин! — торопил он. — Сей секунд! Чуток прицел только поправлю! — И Блохин сосредоточенно поглядел на мушку.— Теперь, господи, благослови! Разожгем ихний кон,— и дернул за вытяжной шнур. Пушка отскочила назад, обдав солдат грязью и водой. Когда дым от выстрела рассеялся, Блохин, прикрыв, как от солнца, глаза рукою, внимательно посмотрел в во- рота. Там было пусто. — Всю фигуру вышиб одним ударом! Теперь можно и тикать! Тащи прицел. В следующую секунду, воспользовавшись замешатель- ством японцев, они со всех ног бросились по улице к юж- ным воротам и вскоре оказались уже в безопасности, скрывшись за развалинами. У ворот города нагнали своих. — Сбил японца,— коротко доложил Блохин Родионо- ву, который поджидал их у ворот, держась рукой за бед- ро.— Тебя зацепило? — спросил он. — Малость оцарапало, да Егорова убило, как сюда бежали! Еще двоих ранило, тех уже увели! — Мы с Гайдаем тебя хоть в Артур на руках донесем! — Сам помаленьку добреду! Родионов поморщился от боли и медленно пошел впе- ред. Навстречу" отходящим из города частям уже шла на подмогу стрелковая цепь, которая и отогнала наседавших японцев. Город Цзинджоу горел под перекрестным огнем рус- ской и японской артиллерии. Из южных ворот выбегали жители с домашним скарбом, стремясь как можно ско- рее покинуть район обстрела. Над их головами то и дело появлялись белые комочки разрывов. Свинцовый 391
дождь пуль и осколков поднимал с земли тучи пыли. Город Цзинджоу с двух сторон обходили японцы. Одетые в форму защитного цвета пехотные цепи, едва различимые на фоне травы, преследовали русских, кото- рые в своих белых рубашках были прекрасно видны на серо-зеленом поле. Артиллерийский огонь с обеих сторон усилился до предела. Солдаты падали, сраженные пуля- ми и осколками. Были жертвы и среди беженцев. Корчи- лись от невыносимой боли раненые женщины и дети. Стоя у блиндажа с Звонаревым, Варя наблюдала за этой страшной картиной. — Смотрите, смотрите, какой ужас происходит у во- рот города! — воскликнула она.— Упала женщина, и око- ло нее копошатся маленькие дети. Я не могу спокойно смотреть на это. Я бегу туда,— рванулась с места Варя. — Только зря не рискуйте собою. Я за вас отвечаю перед вашими родителями,— кричал ей вслед прапор- щик. — Я сама отвечаю за себя. Дайте мне хоть пару сол- дат в помощь,— уже отбежав на некоторое расстояние, попросила Варя. — Мельников, возьмешь пару солдат и отправишься за сестрицей. Захвати перевязочные средства и постарай- ся по возможности уберечь Варвару Васильевну,— напут- ствовал /Мельникова прапорщик. Добравшись до места, где лежали раненые китайцы, Варя, Мельников и солдаты принялись за работу. Но производить перевязки под обстрелом было нелегко. Мельников послал одного из солдат поискать более укры- тое место. Вернувшись через минуту, солдат предложил перенести импровизированный перевязочный пункт в находящуюся поблизости выемку железной дороги. На новом месте Варя с помощью солдат и двух девушек-ки- таянок быстро перевязала раненых и, израсходовав весь перевязочный материал, заторопилась на батарею, где снова разгорался бой. — Слава богу, наконец-то вы вернулись. Я так волно- вался за вас,— встретил Звонарев Варю. — И совершенно напрасно. Все в порядке, раненым помогли выбраться в тыл,— ответила Варя. — В награду за проявленное сейчас человеколюбив и храбрость награждаю вас ценным подарком.— И пра- порщик протянул Варе статуэтку из слоновой кости. Варя удивленно посмотрела на Звонарева и осторож- но взяла в руки безделушку. 392 г-? Как это вы додумались купить такую_ чудесную
вещичку? Это будет приятная память о сегодняшнем дне. Вы, кажется, более любезны и внимательны ко мне, чем я предполагала. А я-то считала вас неспособным ни на какие тонкие человеческие переживания,— кокетливо проговорила Варя. — Благодарю за столь высокое мнение о моей персо- не,—иронически заметил Звонарев. — А за безделушку еще раз спасибо — хороша.— И Варя отошла. С восходом солнца начался артиллерийский обстрел русских позиций. — Японцы! — вдруг ткнул пальцем вперед наводчик первого орудия Четырнадцатой батареи. Из-за ближайшего хребта показалась колонна и, ми- новав обнаженную вершину, быстро скрылась в гаоляне и кукурузе. — Буди прапорщика! — скомандовал подошедший Грязнов.— Скажи, японец на нас лезет! Через минуту Звонарев уже смотрел в бинокль, оты- скивая колонну. — Вызвать людей к орудиям! Цель — номер три! Огонь открывать после пристрелки Десятой батареи! — приказал он. Солдаты быстро разошлись по орудиям. — Орудиями, четные — гранатой, нечетные — шрап- нелью, огонь! В свежем утреннем воздухе гулко раздались четыре выстрела, и снаряды с урчанием полетели вдаль. — Одиннадцатая готова! — Огонь! И еще восемь выстрелов загремели один за другим, как бы нагоняя потерянное время. Звонарев вскинул бинокль. Снаряды ложились хоро- шо. Шрапнели рвались низко и сильно поражали цель. Из гаоляна во все стороны, как потревоженные за печыо тараканы, разбегались японцы. — Шрапнелью! Батарея, огонь! — приказал прапор- щик. Несколько солдат, ставших цепочкой между ним и ба- тареями, громко повторяли команду. Весь гаолян окутался ватными клубами шрапнельных разрывов. Противник торопливо начал перебегать обрат- но за хребет. Увеличив прицел, Звонарев преследовал отступающих огнем. Вдруг откуДа-то издалека прилетел японский сна- ряд, и столб черного дыма вырос за десятой батареей. 393
— Смотри все, откуда бьет японская батарея! — при- казал Звонарев, тщетно оглядывая вершины гор. Они были по-прежнему пусты. — Хорошо сховался японец, ничего не видать! — до- садливо отвечали солдаты, в свою очередь осматривая сторону противника. За первым снарядом упал еще один, а затем на бата- рею обрушилось сразу несколько десятков. Все исчезло в клубах дыма и пыли. Снаряды падали и впереди и сзади батареи, но больше всего они попадали в самый бруствер и в расположенные за ним орудия. Звонарев бросился туда. Уже по дороге он увидел, как первое орудие, подброшенное взрывом, подлетело вверх и повалилось набок. У третьего орудия было разби- то колесо. Несколько солдат валялись на земле, осталь- ные, бросив орудия, скрылись в блиндажах. — Носилки! — скомандовал прапорщик. Вскоре было сбито еще одно орудие, и на всей батарее осталась всего одна годная к действию пушка. Покончив с Десятой батареей, японцы обрушились на соседние — Одиннадцатую и Тринадцатую. — Японец, ваше благородие, вроде колдун в шапке- невидимке, самого не видно, а нас бьет в самую морду! — подошел к Звонареву Грязнов. — Может, справа что-нибудь видно,— обернулся пра- порщик в сторону центральных батарей, но они тоже представляли собой сплошные вулканы дыма, сквозь который то и дело появлялись взблески взрывов от па- дающих снарядов. — Едва ли и там что увидишь сейчас,— ответил сол- дат. Объектов для стрельбы не было видно, и Звонарев занялся разглядыванием общей картины боя. Слева, в Цзинджоуском заливе, на горизонте маячили японские суда. У берега на якорях стояло около полусот- ни китайских джонок. Прямо в зарослях гаоляна и ку- курузы было безлюдно, но из-за хребта доносился бес- прерывный гул стрельбы многочисленных батарей. Город Цзинджоу горел, обстреливаемый одновременно русской и японской артиллерией. У его южных ворот шла усиленная ружейная перестрелка. Линия стрелковой цепи из-за белых рубах русских солдат была ясно видна на серо-зеленом фоне местности. Японцы же в защитной одежде были едва различимы, и то только при движении. Справа на солнце у подножия горн Свнсон ярко блестела 394 вода заливс#унуэза‘
Внизу, перед позицией, между развалинами китайской деревушки Сидай, также мелькали белые рубахи солдат. Солнце уже поднялось довольно высоко, подобрав утренний туман в долине, и сильно припекало землю. Звонареву захотелось есть и пить, и он отправился к Че- тырнадцатой батарее, где был расположен перевязочный пункт. Ему пришлось далеко с тыла обходить Одиннадца- тую и Тринадцатую батареи, по которым японцы все еще вели усиленный огонь. На Четырнадцатой батарее были устроены обширные блиндажи, в части которых помещался теперь перевязоч- ный пункт. С Десятой батареи пока было всего пять человек ра- неных, из которых двое тяжело. Мельников исполнял обя- занности хирурга, осматривал раненых, зондировал раны, глубокомысленно произносил исковерканные ла- тинские термины и давал указания сестрам по перевязке. Варя находилась около двух тяжелораненых, ноги у которых были совершенно размозжены. Требовалась срочная ампутация, но Мельников сам не решался ее произвести. Варя с суровым выражением на лице энер- гично требовала немедленной отправки раненых на перевязочный пункт Пятого полка, расположенный в полутора верстах за правым флангом. — Кто же их туда доставит под таким обстрелом? — возражал фельдшер.— Их все равно по дороге убьют. — Надо обойти с тыла, и тогда опасности почти не будет. — Так далеко нести никто не захочет. — Кому прикажут, тот и снесет, а чтобы санитары по дороге не сбежали, я сама пойду с носилками. — Воля ваша, барышня, но я против,— не соглашался Мельников. Увидев Звонарева, Варя поспешила объяснить ему свои разногласия с фельдшером. Прапорщик приказал немедленно переправить раненых, но последние неожи- данно запротестовали. — Дозвольте нам, ваше благородие, здесь спокойно умереть,— просили они. — До смерти вам еще далеко,— уговаривала их Варя,— но нужна срочная операция, иначе вы и вправду умрете, а мы ее сделать не можем. — Не мучили бы уже перед концом,— продолжали упрашивать солдаты. — Я сама с вами пойду, и если что случится, то сей-» час же помогу вам,— успокаивала девушка раненых. 395
Наконец их вынесли. Около носилок, все такая же су- ровая и решительная, пошла Варя. — Берегитесь по дороге и назад ие возвращайтесь, мы здесь и без вас обойдемся! — напутствовал ее Звона- рев. — Вы без меня тут тоже, пожалуйста, не геройствуй- те!— ответила Варя. Между тем японцы прекратили обстрел Одиннадцатой и Тринадцатой батарей и временно совершенно замолча- ли. На обеих батареях оказались подбитыми шесть ору- дий из десяти. Правда, некоторые из них можно было ис- править, но для этого надо было дожидаться наступления темноты. В это время с моря, со стороны Цзинджоуского зали- ва, открыли огонь японские суда. По первомуже снаряду стало ясно, что огонь ведется из орудий крупного калиб- ра. Лица солдат, знакомых с действием морских орудий по артурским батареям, сразу вытянулись. — Никак, ихний адмирал Тогов сам сюда пожаловал! Будет теперь нам баня! Пушки у нас вовсе игрушечные, а он с броненосцев двеиадцатидюймовыми начнет бить! — испуганно проговорил Грязнов. — Да разве это броненосцы? Не видишь сам, что ли? Канонерки н миноносцы. Мы таких на Утесе по десятку за ночь топили! — вмешался в разговор подошедший с командой Блохин.— Честь имею явиться! — отрапорто- вал он Звонареву. — А Родионов где? — На перевязочном, его малость в бедро задело. — Серьезно? Он, пожалуй, и дойти не сможет? — Обещал притопать, значит, цридет. — Ну, рассказывай по порядку все, что у вас было. Блохин в двух-трех словах сообщил о происшедшем, ничего не упоминая о своей «игре в городки» с японцами, но солдаты тотчас же дополнили его рассказ. Звонарев с удивлением смотрел на далеко не геройскую фигуру Бло- хина. Шапка сидела блином на его голове, шинель, без хлястика, висела халатом. — Да вы с Гайдаем, оказывается, настоящие герои! Чего же ты скромничаешь и ничего о себе не рассказы- ваешь?— обратился он к Блохину. — Нечего, ваше благородие, и рассказывать. Просто спор с японцем зашел, кто кому раньше башку оборвет — м ы ему или он нам. Ну, мы, значит, оборвали ему рань* iue. Вот и весь сказ. — Хорош, нечего сказать, был у вас спор!
•— я гак думаю, что вся война на таком споре сто- ит,— неожиданно зафилософствовал Блохин. — Блохин и Гайдай, идите к моему Грунину, пусть он вам по стакану водки поднесет из того запаса, что поручик Борейко мне вчера прислал. — Покорнейше благодарим, ваше благородие,— про- хрипел Блохин. — Я, ваше благородие, непьющий,— отозвался Гай- дай. — Молчи, дура, я за тебя выпью, все воевать веселей будет,— шепнул ему Блохин, и оба солдата, повернув- шись по всем правилам, отошли. Звонарев отправил всех пришедших на Десятую бата- рею. — Попробуйте там, чтр можно, привести в порядок, но все сразу наружу не вылезайте, а то японец вас сейчас же обстреляет, — напутствовал их прапорщик. В это время несколько новых взрывов большой силы, обрушившиеся на Пятнадцатую батарею, показали, что японцы подготавливают ее разгром. Солдаты поспешно прятались в блиндажи или совсем уходили с батареи. — Вы куда? — останавливал их Звонарев.— Я сейчас сам начну обстрел японских судов с нашей батареи. -г- Никак невозможно против японца устоять, все чи- сто бьет и калечит,— ответили солдаты. — А ты сам его покалечь, дурья голова,— вмешался оказавшийся рядом Блохин.—Айда за мной, я вам сейчас покажу, как надо японца пугать! Через пять минут все восемь орудий Пятнадцатой ба- тареи на предельном прицеле уже громили японские суда. Хотя легкие батарейные пушки не могли нанести японцам существенного вреда, но тем не менее, как толь- ко снаряды стали падать около судов, они поторопились отойти подальше в море. — Не робей, братцы,— носился на батарее Блохин,— целься адмиралу Тогову под хвост, не любит он этого, ми- гом тикать начнет! Солдаты, ободренные успехом, старательно работали у орудий. Один из снарядов угодил в китайские джонки, стоявшие у берега, и там начался сильный пожар. Камы- шовые плетеные китайские паруса горели, как сухая со- лома, давая массу дыма. Так как лодки стояли близко друг около друга, то огонь быстро перебрасывался от од- ной к другой, и вскоре все они пылали ярким костром. Было видно, как китайцы, спасаясь, прямо с джонок бро-« сались в воду и плыли к берегу. Дым пожара лишил воз- 80Г
можности японские корабли вести прицельный огонь по русским позициям. — Не понравилось японцу! — весело заговорили сол- даты. —Адмирал Тогов чихать начал,— безапелляционно заявил Блохин.— Не любит он нюхать дым. Скоро весь горизонт со стороны моря был закрыт ды- мовой завесой, и японская эскадра прекратила обстрел русских позиций, зато с севера опять посыпались шрап- нели и гранаты, но после тяжелых морских снарядов они уже не казались такими страшными. Забравшись в блиндаж, солдаты ожидали конца об- стрела. — Родионов идет,— возвестил Купин, вертевшийся около входа.— И с мамзелей, вроде как с сестрой. Солдаты стали с порога блиндажа разглядывать под- ходящих. Звонарев с Тринадцатой батареи тоже заметил Ро- дионова и Варю Белую. «Вернулась-таки, упрямая девчонка!» — досадливо подумал он. — Шура, соберите-ка, пока тихо, свои манатки и от- правляйтесь на полковой перевязочный пункт. — А как же наши раненые? У нас осталось еще трое,— возразила девушка. — С вами пусть идут,— ответил прапорщик. — Японец с города наступает,— неожиданно сообщил тревожную весть Гайдай. Звонарев вскинул бинокль и тут, впервые за сего- дняшний день, увидел, как густые цепи японцев одна за другой выбегали из-за стены Цзинджоу и накапливались внизу у деревни Сидай. Звонарев вызвал солдат на всех батареях к орудиям, но едва они дали по нескольку выстрелов, как японцы обрушили на них огненный вал своей артиллерии, к кото- рой присоединился и обстрел с моря. Все батареи оказа- лись под перекрестным огнем снарядов, летевших и слева и справа и засыпавших всю площадь позиции. Варя с Родионовым едва успели укрыться в блиндаже Тринадцатой батареи. Звонарев, наблюдавший за проис- ходящим близким разрывом снаряда, был сброшен с бру- ствера и на несколько мгновений оглох и ослеп. Варя с криком бросилась к нему. — Что с вами? Вы ранены? — нагнулась она к лежа- щему на земле прапорщику. 393 Ее лицо выражало страшный испуг, в глазах стояли
слезы, и она, сама того не замечая, начала ласково гла- дить Звонарева по лицу. За Варей поспешили к прапорщику Мельников и не- сколько солдат с носилками. — Мне уже лучше,— с трудом проговорил Звонарев и с помощью солдат встал на ноги. — Идите в блиндаж и не смейте больше оттуда выхо- дить!— распорядилась Варя. — Идите-ка вы все на перевязочный пункт,— ответил прапорщик,— а я мигом очухаюсь и без вас! Смотрите, сколько опять раненых на батареях. Когда обстрел несколько утих, Звонарев пошел по- смотреть, что делается у Блохина и Грязнова. Первого из них он нашел у четвертого орудия,— Блохин вытаскивал из-под земли полузасыпанного наводчика. — Потише, потише, братцы, видать, ноги у меня силь- но попорчены! — молил раненый. Блохин с неожиданной ловкостью подхватил его на руки и уложил на носилки. — Где Гайдай? — спросил Звонарев. — Рядом в блиндаже, его в голову ранило,— сооб- щил Блохин. В полутьме блиндажа прапорщик не сразу разглядел фигуру сидящего на полу Гайдая. Он обеими руками держался за голову и тихо стонал. Сквозь грязный платок у левого виска просачивалась кровь и текла вниз по щеке. Звонарев вытащил один из бинтов и хотел было его перебинтовать, но Гайдай отстранил его и, взяв бинт, сам стал осторожно бинтовать свою голову. Звонарев пожалел, что не взял с собой Мельникова с перевязочным материалом. — Тебе очень больно? — спросил он у Гайдая. — Очень! Так и гудет в голове, ровно колокол на по- жаре! Пропаду я здесь. Нутром чувствую,— жалобно проговорил Гайдай.— Не видать мне больше родной Вкраины! — Чего зря ноешь! Утром героем был, а теперь пани- хиду по себе раньше времени поешь! —упрекнул его Зво- нарев.— Малость зацепило, а ты и раскис. Родионов по- серьезнее тебя ранен, а вернулся в строй. Гайдай замолк и продолжал держаться за голову. Японцы постепенно ослабили огонь по всему участку. Напряженность боя явно падала. Со всех батарей потянулись в тыл легкораненые; тя- желораненых несли на носилках; часть солдат сносила трупы к Пятнадцатой батарее, где в яме, на месте порохо- 399
вого погреба, решено было устроить братскую могилу для артиллеристов. Несколько человек было отправлено в кухню за обе- дом. Батареи сразу опустели. Обойдя все батареи, Звонарев нашел всего одинна- дцать годных орудий. Из них пять старых китайских, к которым не было снарядов. К полевым же пушкам на- шлось около сотни снарядов. Этим и исчерпывались все артиллерийские средства обороны на левом фланге по- зиции. — В центре японец тоже разбил все батареи, пушек всюду осталось очень мало, а снарядов и вовсе нет. Толь- ко на правом фланге, на Известковой батарее, еще стре- ляют, но и то совсем редко. Против сотни японских вы- стрелов и десятка наших нет! — сообщили солдаты, хо- дившие за обедом. На позиции стало совсем тихо, и Звонарев решил вос- пользоваться этим обстоятельством и сходить к Высоких для выяснения общей обстановки и получения дальней- ших указаний. Оставив Родионова за старшего, он от- правился на центральные батареи. Первое, что он здесь увидел, была подбитая морская пушка Канэ, которую так и нс успели установить. Снаряд попал в установоч- ную тумбу п совершенно ее исковеркал. На всех бата- реях осталось в целости по одному-два орудия. Брустве- ры были срыты, блиндажи и пороховые погреба зава- лены, позиция была сильно разрушена. Высоких находился в блиндаже Шестой батареи. Он был перевязан и все время тихонько стонал. Увидев Зво- нарева, он очень обрадовался. — Слава богу, хоть вы целы, а я и не чаял видеть вас в живых, глядя, что разделывают японцы! Что у вас ос- талось пригодного для дальнейшего боя? Прапорщик подробно сообщил ему обо всем. — У меня положение не лучше, хотя потерь, конечно, меньше. По нас стреляли не суда, а только полевые ба- тареи, но зато в огромном числе. Должно быть, у них было до сотни орудий. Но мы тоже не одну сотню япон- цев отправили на тот свет,— рассказывал Высоких.— Я попрошу вас сейчас дойти до Двенадцатой батареи, знаете — последняя постройка, рядом с Третьей батаре- ей, и доложить Третьякову о положении у нас. Звонарев немедленно направился к командиру полка. Выслушав его доклад, полковник разразился самой непечатной бранью по адресу Фока и Стесселя, которые, 400 по его мнению, были виноваты в сегодняшнем разгроме.
— Я сам сапер, за своим делом слежу и знаю, что в наше время артиллерию надо ставить по возможности укрыто или, во всяком случае, замаскировав. Они же приказали все батареи, по старинке, поставить на горе, ибо, по их мнению, артиллерии стыдно «прятаться» от противника! И вот результат! Японцы «не постыдились спрятаться» и разгромили нас за несколько часов. Без артиллерии я защищать позицию не могу, а у вас почти нет орудий и снарядов, и, следовательно, помочь вы мне не можете! Не в службу, а в дружбу, я попрошу вас сейчас съездить к генералу Надеину, начальнику пере- дового отряда, с моим донесением. Я прикажу вам по- дать одну из моих верховых лошадей. Когда Звонарев уже сидел на лошади, Третьяков еще раз повторил ему свои соображения по вопросу дальней- шей обороны финджоуских позиций. — Ввиду отсутствия снарядов мне нужна самая энер- гичная помощь полевых батарей, которые должны стать здесь, а не за пять верст, на Тафаншинских высотах. Затем мне необходим резерв не менее двух батальонов для борьбы с возможным прорывом японцев в тыл пози- ции. У меня остались в резерве только музыкантская команда и знаменный взвод. Генерала Надеина найдете у станции Тафаншин, на высоте тридцать два. Да она отсюда видна простым глазом: видите группу людей на сопке? Там и находится генерал. Звонареву пришлось ехать по открытой дороге, до- вольно сильно обстреливаемой японцами. Добравшись с трудом до нужного места, прапорщик соскочил с лошади и спросил: -т- Где тут найти генерала Надеина? — Вон там на стуле сидит!—указал ему один из солдат. Шагах в двенадцати от них, на самой вершине сопки, поросшей густой зеленой травой, на складном стуле си- дел широкоплечий старик, похожий на рождественского деда, для шутки одетого в генеральскую форму. Генерал дремал, греясь на солнышке. Белая фураж- ка с огромным козырьком мерно покачивалась вместе с генеральской головой. Длинный, до колен, китель меш- ком сидел на его сухощавой фигуре. На коленях гене- рала лежал большой старинный бинокль, больше похо- жий на две спаренные подзорные трубы. — Донесение вашему превосходительству от полков- ника Третьякова!—отрапортовал прапорщик, — А? Что? — вскинулся генерал,— От Третьякова? 401
Ну, что он пишет? Прочтите шами, а то я беж очков не вижу! — прошамкал Надеин.— Напрашно он панику ражводит! Японцы уже отштупают по вшему фронту. Я об этом уже пошлал телеграмму в Артур,— проворчал недовольно генерал, когда Звонарев прочитал ему треть- яковское послание. — Шам пишет, что японцы перештали штрелять, и тут же требует шебе артиллерию и режервы. Ничего я ему не дам. Пушть выкручиваетша шам.— И генерал опять погрузился в приятную дремоту. Прапорщик в не- доумении топтался на месте, не зная, что ему предпри- нять дальше.— В Шеваштополе куда хуже бывало, и то помощи не прошили,— вдруг заговорил опять генерал, не открывая зажмуренных глаз.— На четвертом башти- оне по дешять — двадцать человек оштавалошь и то от- бивалишь шами от францужов, и от англичан, и от итальянцев. Опять последовала пауза. — Генерал Фок не прикажал давать режерв. Он на жавтра поиадобитша.— И генерал окончательно замол- чал. Звонарев отошел в сторону и стал наблюдать за кар- тиной боя на правом фланге. На светлом фоне залива Хунуэнеза был отчетливо вйден силуэт русской кано- нерской лодки «Бобр», которая громила левый японский фланг и тыл. Большие столбы дыма от разрыва крупных морских снарядов взлетали около занятой противником деревни. Вскоре деревня загорелась. Японцы стали бы- стро выбегать из нее, скрываясь в тылу. Прапорщик со- общил генералу свои наблюдения. — Я же вам говорил, что японцы отштупают. Шко- ро они побегут по вйтей линии,— не поднимая головы, равнодушным тоном отозвался генерал. В это время справа показалась выезжающая на по- зицию полевая батарея. Звонарев залюбовался, глядя на то, как на широком галопе она строго держала рав- нение и дистанцию между орудиями. Впереди на воро- ной лошади скакал командир, сопровождаемый труба- чом на традиционном в артиллерии белом жеребце. Как только батарея вылетела на хребет, в воздухе блеснула командирская шашка, и тотчас, совершив на полном га- лопе заезд, батарея снялась с передков, а упряжка дви- нулась в тыл. В следующее мгновение первое орудие уже дало выстрел, а за ним, нагоняя друг друга, хотали и семь остальных. Ю2 — Очередь! — донеслась команда с батареи.
— Не правда ли, лихо? — проговорил очнувшийся Надеин.— Люблю шмотреть на артиллерийшкую штрель- 6у. Шердше радуетша. Но не успела батарея выпустить и нескольких очере- дей, как на нее обрушились десятки японских снарядов. Огонь батареи сразу ослабел, ее заволокло дымом и цылью, сквозь которые были видны падающие на землю дюди, перевернутые зарядные ящики и опрокинутые подбитые орудия. Не прошло и пяти минут, как прислуга начала тороп- ливо на руках скатывать вниз уцелевшие два-три ору- дия, Еще немного, и на позиции батареи никого не оста- лось, кроме белеющих на зеленом фоне травы рубах убитых и раненых. Батарея прекратила свое существо- вание. Звонарев был потрясен. — Царштво им небешное! Не повежло им шегодня,— прошамкал генерал и, сняв фуражку, перекрестился размашистым крестом. — Что прикажете доложить полковнику Третьяко- ву?— осмелился наконец спросить прапорщик. — Ах, вы еще ждете? — откликнулся генерал.— Там под горкой в куштах шидит капитан Романовшкий. По- жовите его ко мне, я ш ним хочу пошоветоватьша. Звонарев подошел к указанному месту и нашел ле- жащего на бурке молодого капитана генерального штаба. — Вас просит к себе генерал Надеин,— обратился к нему Звонарев. — Что? Надеин? Что еще надо этому старому!..— не- хотя отозвался капитан, лениво поднимаясь на ноги. Надеин рассказал Романовскому о просьбе Третья- кова. — По-моему, вполне основательные требования, ваше превосходительство. Если японцы начнут отсту- пать, то эти батальоны с артиллерией можно будет бро- сить в преследование, а если опять будут атаковать, они помогут Третьякову отбить атаку,— с апломбом прогово- рил капитан. — А что шкажет потом Фок? — Едва ли он скоро появится здесь,— усмехнулся капитан. — Да, и Фок, и Штешшель не любят штрельбы. Еще в шемьдешят шедьмом году, когда они у меня в роте шубалтернами были, то как подниметша штрельба, так оба и норовят в обож уехать,— оживился генерал.— 403
И оба крешты жа других получили. Фок на Шипке и не был, а крешт жа нее имеет. Штешшель в шорока верш* тах от Тяньджиня был, когда его брали, и тоже умудрил* ша получить крешт жа его вжятие, вше по протекции. Хорошо тому, у кого рука наверху ешть,— вздохнул ге* нерал. Романовский быстро набросал на полевой книжке от* вет Третьякову и подал Надеину для подписи. Звонарев уже собирался ехать назад, когда неожи- данно к ним подъехал с большой свитой Фок. — Как дела, Митрофан Александрович? — обратил- ся он к Надеину, поднявшемуся со стула ему навстречу. — Японцы отштупают, а Третьяков прошит помо- щи! — ответил генерал, указывая на Звонарева. — Передайте полковнику Третьякову, что он не ко- мандир полка, а дермо собачье! — крикнул Звонареву сразу вскипевший Фок.— Больше ничего, можете ехать. Прапорщику ничего не оставалось как повиноваться, и он пошел к ординарцам, которые валялись на земле около своих лошадей. Через четверть часа Звонарев уже был у Третьякова и передал ему на словах ответ Фока. — О чем они думают? Японцы не только не отсту- пают, но, наоборот, усиленно накапливаются против на- шего левого фланга у деревни Сидай и против центра — за Цзинджоу! На левый фланг я отправил последний ре- зерв. Теперь у меня остались только штабные ординар- цы,— возмущался полковник.— Потом меня же винить будут, если японцы прорвутся и займут позицию. ,1 Прапорщик отправился к своим батареям. •* Вскоре бой возобновился по всей линии. Теперь япон- цы обрушились на стрелковые окопы. Эти окопы вовсе не имели бетонных блиндажей, а прикрывались лишь легонькими деревянными козырьками, которые могли предохранить только от ружейных и шрапнельных пуль, но не от артиллерийского огня. Траншеи наполнялись ранеными и убитыми. Вскоре на задние аппарели окопов стали выбрасывать трупы, которые мешали передвижению в траншеях. Белые рубахи убитых образовали за окопами четко видимую японцами кайму, чем еще больше облегчали им пристрелку. На море появились ушедшие было японские суда и начали фланговым огнем обстреливать стрелковые тран- шеи. Мощные взрывы морских снарядов сносили сразу 4)4 по нескольку саженей окопов и проволочных заграж-
дений. Положение пехоты стало критическим. Звонарев с волнением наблюдал за развертывающейся перед ним драмой, не имея возможности ничем помочь стрелкам. — Ваше благородие, японец лезет на наши окопы! — показал пальцем Купин на цепи противника, быстро при- ближавшиеся со стороны деревни Сидай. — Прямой наводкой шрапнелью! — скомандовал пра- порщик, и несколько белых разрывов появились над не- приятельскими цепями. Японцы сразу остановились и припали к земле, скры- ваясь за малейшими укрытиями на местности. Звонарев еще раз удивился тому, насколько хорошо сливалась с местностью их защитная одежда. Вскоре губительный артиллерийский огонь заставил стрелков очистить передовые окопы и отойти на вторую линию. Батареи наполнились ранеными, искавшими укрытия в бетонных блиндажах. На перевязочном пункте не хватало рук, и все артил- леристы, не занятые около орудий, превратились в сани- таров, наскоро оказывающих помощь раненым. Артиллерийские позиции все больше наполнялись стрелками, которые постепенно уходили из совершенно уже разрушенных окопов. — Ваше благородие,— спросил Звонарева стрелко- вый унтер-офицер,— кто у вас тут за старшего будет? — По артиллерийской части — я. А где ваши офи- церы? — Кого побило, кто убег,— спокойно ответил сол- дат.— Мы не знаем, отступать ли нам дальше, и если отступать, то куда? — Попытаемся еще продержаться здесь, пока есть снаряды, может, помощь из резерва подойдет. — Не видать ее что-то, ваше благородие, должно, весь резерв на другие участки израсходовали. Так я, ваше благородие, пока пушки будут стрелять, людей задержу здесь,— ответил унтер и поспешил к своим стрелкам. Между тем после многих тщетных усилий японцам удалось захватить передовые окопы, и по ним они быст- ро начали распространяться в обе стороны, обходя с тыла и флангов. Одновременно неприятельская артилле- рия вновь обрушилась на русские батареи. Выглянув из-за бруствера, Звонарев увидел, как за- хватившие передние окопы японцы добивали штыками русских раненых. Он видел, как некоторые из них пыта- лись бежать от озверевших японцев, но падали, прон- 405
зенные штыками и пулями. Вне себя от возмущения, прапорщик бросился к орудиям. — Вали картечью, Купин! — крикнул Звонарев сто- явшему неподалеку наводчику, но вблизи разорвался снаряд, и прапорщик увидел вместо солдата только кро- вавые куски мяса да один сапог, который, высоко взле- тев в воздух, упал на бруствер. Около орудий не оста- лось больше артиллеристов. — Помогите мне пушку навести! — попросил Звона- рев нескольких стрелков, еще продолжавших отстрели- ваться из-за брустверов батарей. Оставив винтовки, солдаты сейчас же бросились ему помогать. Наскоро зарядив пушку картечью, прапорщик грубо навел ее на переполнивших ход сообщения япон- цев и выстрелил. Стрелки с жадным любопытством кинулись к бруст- веру. Картечь с визгом врезалась в толпу японцев, опро- кинула и смяла их, и только несколько уцелевших чело- век, побросав в ужасе винтовки, выскочили из траншей и стремительно бросились в тыл. Дав еще два-три выстрела, батареи замолкли, рас- стреляв все свои снаряды. — Отходи! — скомандовал Звонарев стрелкам и бро- сился к перевязочному пункту. Тут он увидел бледную, трясущуюся Варю. Она мол- ча показывала на то место, где только что был перевя- зочный пункт. Попавшие в него одновременно несколько снарядов совершенно разрушили блиндаж и погребли под ним всех раненых. — Шурка где? — отрывисто спросил у нее прапор- щик. В это время выброшенная взрывом земля в одном ме- сте зашевелилась, и на поверхности показалась голова девушки. Вскочив на ноги, Шурка с криком опрометью бросилась бежать. — Уходить надо, ваше благородие! Совсем окружил нас японец,— с разбегу подлетел к ним Блохин, и все трое устремились за Шуркой.— Стой,— вдруг остановил- ся солдат,— забыл в блиндаже свой вещевой мешок. Я мигом обернусь.— И он кинулся обратно к батарее. — Куда ты, дурья голова?—окликнул Звонарев, с ужасом глядя ему вслед. Но Блохин уже исчез в блиндаже и тотчас появился опять с вещевым мешком за плечами. Японцы были уже на батарее. Один из них, вскинув винтовку наперевес, 40j бросился на Блохина, но тот с размаху упал ему под
ноги, так что японец, запнувшись об него, полетел ку- вырком. В следующее мгновение Блохин был уже на но- гах, выхватил у японца винтовку, ткнул его штыком и бросился бежать за Звонаревым, потрясая в воздухе за- хваченным трофеем. Около центральных батарей им навстречу с винтов- ками в руках выбежали Лебедкин, Белоногов и Заяц. — Уходи! — на бегу махнул им Звонарев. — Нас послал за вами, ваше благородие, Софрон Ти- мофеевич, они внизу у кухни со всеми нашими,— ответил Лебедкин, и все устремились дальше. Около кухни было относительно тихо, снаряды сюда почти не залетали. Здесь вокруг Родионова собрались все утесовцы. Тут же, сидя на земле, рыдала Шурка. — Пошли дальше,— скомандовал Родионов, едва к ним присоединился Звонарев с другими солдатами. — Дай передохнуть-то им, Софрон Тимофеевич,— сказал Ярцев. — Не до отдыха сейчас, тикать надо, а то японцу в лапы как раз угодим! Сзади затрещали частые ружейные выстрелы. Сол- даты бросились бежать дальше. Плачущую Шурку На- заренко волокли под руки Белоногов и Ярцев. К узкому проходу через окопы и проволочные заграж- дения со всех сторон стекались стрелки, на ходу отстре- ливаясь от наседавших японцев. Проскочить через проход сразу большому числу лю- дей было почти невозможно,, но тут помогла японская артиллерия, которая, преследуя русских огнем, обстре- ляла свои же цепи. Спасаясь от обстрела, японцы ки- нулись в сторону и остановились. Это дало возможность русским вырваться из рокового круга окопов и прово- лочных заграждений. Но впереди еще предстояло пробе- жать с версту по открытой местности до выемки желез- ной дороги, где можно было бы укрыться от огня противника, К своей радости, они увидели двигавшиеся им на- встречу цепи стрелков в белых рубахах. Все облегченно вздохнули. Японские снаряды остались позади, впереди была помощь. Запыхавшиеся люди пошли шагом. — Сосчитай-ка, Тимофеич, кто у нас остался нали- цо,— распорядился Звонарев. — Налицо двадцать шесть, было сорок, не хватает четырнадцати. Убито пятеро, ранено трое, а остальные оет<лись где — неизвестно! — доложил фейерверкер. Начали вспоминать, кого еще не хватает. В числе 4С 7
пропавших оказались Мельников, Кошелев и денщик Звонарева Грунин. Никто не знал, куда они делись. — Подберутся еще, ваше благородие! — успокоил Ле- бедкин. Совсем стемнело. Со стороны позиции доносилась лишь редкая ружейная перестрелка. К железной дороге продолжали подходить стрелки Пятого полка. Скоро их собралось человек около ста. — Возьмите над нами команду, ваше благородие,— подошел к Звонареву стрелок,— а то офицеров у нас нет, и в темноте мы боимся к японцу попасть. — Ладно! Собирайтесь да идите с нами на станцию Тафаншин, там, верно, и ваши офицеры найдутся,— рас- порядился Звонарев. — Артиллеристы, подымайсь! — скомандовал Родио- нов, и все тронулись дальше в путь. — Ваше благородие, мы с Зайцем и Белоноговым пойдем вперед, вроде как разведку сделаем,— предло- жил Лебедкин. — И меня с собой возьмите,— попросил Блохин, по- тряхивая своей японской винтовкой. Звонарев согласился и отпустил их. ИЗ ДНЕВНИКА ОФИЦЕРА ШТАБА ГЕНЕРАЛА ОКУ «Командующий 2-й японской армией генерал Оку во время Цзинджоуского боя находился на горе Самсон, от- куда и наблюдал в подзорную трубу за ходом боя. Весь его немногочисленный штаб был им разослан с различными приказаниями наступающим частям. Около генерала остался лишь майор Ямаоки, два ординарца и телефонист. По мере развития боя командующий все сильнее нервничал. Начатое еще с темнотой наступление на русские позиции до полудня не увенчалось успехом, несмотря на почти десятикратное превосходство в силах и наличие более чем двухсот полевых орудий, не считая морской артиллерии. В подзорную трубу генерал ясно видел, что артилле- рия русских уже давно была приведена почти к полному молчанию, что окопы противника были сильно разруше- ны, и все же пехота его величества микадо не только не могла дойти до противника, но даже несколько отсту- пила по всей линии и начала спешно окапываться, укры- ваясь от ружейного огня русских. 408 Подбежавший связист подал генералу пакет.
— От кого? — спросил Оку. — От командира полевой артиллерии армии,— доло- жил посланец. Генерал нетерпеливо разорвал конверт и, водрузив на нос очки, начал читать. Лицо его сразу приняло серь- езное, сосредоточенное выражение. — Генерал Нира сообщает, что на батареях остался только неприкосновенный запас снарядов, и просит сроч- ного пополнения,— проговорил Оку, обернувшись к по- дошедшему майору. — Боюсь, ваше превосходительство, что раньше ве- чера мы эту просьбу удовлетворить не сможем,— отве- тил офицер,— так как на море все еще продолжается сильное волнение, что очень затрудняет выгрузку бое- припасов. — Наша пехота несет большие потери, особенно Пер- вая дивизия в центре и Третья — на левом фланге. Не- обходимо немедленно принять самые решительные меры к преодолению сопротивления противника. — Тогда придется выдвинуть из резерва Третий пе- хотный полк и бросить его в атаку. — Но куда? До сих пор в русской позиции нет ни одной бреши. — Левый фланг русских сильно выдвинут вперед и к тому же обстреливается с моря. Здесь находится такти- ческий ключ ко всей позиции, ваше превосходительство! Следовательно, сюда и надо двинуть резервный полк. — Без хорошей артиллерийской поддержки он тоже едва ли будет иметь успех, а снарядов у нас в обрез. В случае неудачи и русской контратаки мы окажемся в весьма критическом положении, ибо артиллерия не име- ет снарядов, а полки расстроены тяжелыми потерями. — Пока жив наш Ямато-Дасаки (японский дух), нам нечего опасаться поражения! Великая праматерь Ама- терасу-Амиками всегда поддержит своих верных сынов! — У русских есть хорошая пословица: «На бога на- дейся, сам не плошай». Поэтому, не оставляя надежды на помощь богини Восходящего Солнца, надо подумать и о пополнении снарядами, хотя бы из артиллерийских парков Пятой дивизии, расположенной у станции Пулан- дьян. Я поручаю это вам, Ямаоки-сан! — Для выполнения вашего распоряжения потребует- ся время, ваше превосходительство. — На выдвижение резервов в боевую линию тоже нужно время. Даю вам два часа на выполнение моего поручения. Я же в это время подтяну Третий цолк к ме-. 4ЭЭ
сту атаки и буду лично напутствовать его на пути славы! Майор откозырял и поспешил к своей лошади. Оставшись один, Оку задумался. Он знал, что к се- веру от него находится Первый Сибирский корпус рус- ских. Надо было успеть во что бы то ни стало до его подхода разгромить артурские войска и затем всеми си- лами обрушиться на север. Поэтому, чтобы наверняка обеспечить успех, сегодня целых три дивизии были бро- шены на один русский полк, занимавший цзинджоуские позиции. Тем не менее русские оказали совершенно ис- ключительное сопротивление, сперва при занятии города Цзинджоу, являющегося как бы передовым редутом всей позиции, а затем и по всей линии фронта. «Один полк против двенадцати. Шестьдесят орудий против двухсот сорока! И все же за семь часов боя ре- шительного успеха не достигнуто,— мрачно соображал генерал,— а сзади за Тафаншинскими высотами стоит еще целая русская дивизия, не бывшая в бою. Есть о чем призадуматься!» Генерал мрачно шагал по своему наблюдательному пункту. Затем он приказал одному из ординарцев тотчас же отправиться к Третьему полку в деревню Шиндзы и передать приказание приготовиться к атаке. Когда солдат ушел, Оку поднес было бинокль к гла- зам, но тотчас его опустил. Он опять увидел — и который раз сегодня! — захлебнувшуюся около самых окопов рус- ских очередную атаку японской пехоты. Появился еще ординарец, на этот раз от начальни- ка санитарной части армии, с донесением, что с начала боя через перевязочные пункты прошло около ста ране- ных офицеров и свыше трех тысяч солдат. Командую- щий нахмурился. «Если к этому прибавить еще убитых, то наши потери составят до полутораста офицеров и не менее четырех тысяч нижних чинов, то есть около четверти всего офи- церского состава армии и полутора полков солдат. На позициях у русских и в начале боя не было такого ко- личества людей,— горестно думал генерал.— Еще одно последнее усилие, и если оно не удастся, то придется прекратить бой и ожидать высадки новых подкреплений, обороняясь одновременно и с юга и с севера от насту- пающих русских армий»,— решил Оку. Явился Ямаоки и доложил, что артиллерийские сна- ряды уже подвозятся. 410 Передайте сейчас же генералу Нира, чтобы он
открыл самый сильный огонь по противнику и стрелял до последнего снаряда! — распорядился Оку. Вскоре японская артиллерия вновь усиленно загро- хотала по всему фронту, а пехота опять бросилась в ата- ку, но снова была отбита. — Все резервы, какие еще есть под руками, немед- ленно бросить вперед! Я жду, что господа офицеры по- кажут себя истинными самураями и вместе с солдатами покроют себя вечной славой! — диктовал Оку майору свой очередной приказ. Артиллерия усиленно стреляла. — Патроны в полках на исходе, на батареях оста- лось по пяти-шести снарядов на орудие! — тревожно со- общили из дивизии через полчаса. — Стрелять до последнего патрона и снаряда, а за- тем идти в штыки, и да поможет нам великая Амате- расу! — неистово кричал Оку в телефон своим команди- рам дивизий. Вечерело. Победа, казалось, окончательно ускольза- ла из японских рук, и тут неожиданно с правого фланга передали радостную весть о том, что полки Четвертой дивизии ворвались в русские окопы. — Банзай! — забывая о своем престиже, во всю глот- ку закричал обрадованный генерал и стал усиленно смотреть в подзорную трубу. Ему было видно, как серо-зеленые фигурки широкой волной заливали взятую позицию. Перед ними стреми- тельно двигались назад белые линии русских цепей. Вскоре вся позиция была покрыта флагами Страны Вос- ходящего Солнца. Победа стала несомненной. — Прикажете отдать диспозицию в преследовании противника? — спросил у генерала Ямаоки. — Я еще не сошел с ума! Ни одного шага дальше позиции! На ночь приготовиться к отбитию контратаки противника и тотчас начать подготовку позиции к оборо- не на случай завтрашнего боя,— приказал генерал.— Те- перь же подтянуть парки и два полка из Пятой дивизии к Цзинджоу. Со всех сторон шли радостные вести о захваченных пленных и трофеях, но больше всего Оку обрадовался, когда лазутчики донесли об отходе частей, стоявших за Тафаншинскими воротами. Артурская армия перестала угрожать ему с юга. — Теперь пишите диспозицию, Ямаоки-сан. Всем ча- стям армии, за исключением двух полков и трех бата- рей Первой дивизии, к утру подготовиться к движению 411
на север. Оставшимся под Цзинджоу частям держать связь с противником, но отнюдь не ввязываться при этом в бой,— продиктовал командующий майору. Когда около полуночи было получено сообщение об оставлении русскими Дальнего, Оку еще раз в этот день прокричал «банзай» в честь своего императора. — Право, Ямаоки-сан, растерявшиеся и перетрусив- шие русские генералы сегодня больше моего заслужили благодарность нашего божественного Тенно,— прогово- рил он, обращаясь к своему офицеру. В знак согласия тот молча наклонил голову». ГЛАВА ТРЕТЬЯ Когда японцы начали общее наступление на рус- ские позиции, генерал Фок, на обязанности которого было руководить обороной Цзинджоу, находился на Та- фаншинских высотах. Отсюда, почти в шестиверстной дальности, он наблюдал за ходом боя. Генерал нервни- чал и чувствовал неприятную истому. Он помнил секрет- ный приказ Стесселя — не задерживаться под Цзинджоу и отходить прямо в Артур. Надо было его выполнять. Около по-прежнему сидел Надеин и угрюмо шамкал беззубым ртом: — Пора двинуть на помощь Третьякову Тринадца- тый и Четырнадцатый полки ш бригадой Ирмана, иначе будет пождно и придетша оштавить пожицию. Неподалеку, в ожидании генеральских распоряжений, группой стояли чины штаба и командиры всех полков дивизии. — Третьяков трус и подлец, раз он сам не может справиться с японцами, занимая такую позицию и имея около полусотни орудий, из которых больше десятка тяжелых крепостных,— сердито бросил Фок ворчавшему Надеину.— На таких позициях я бы волком ходил и всех японцев передушил, как цыплят. — Окопы и батареи ражрушены, артиллерия молчит, нет шнарядов, полк потерял половину швоего шошта- ва,— не унимался старик Надеин. — Дезертиры и бегуны, а не солдаты! Смотрите, сколько их в тылу без динтовок ходит. — Это артиллеришты, у них нет ни винтовок, ни шнарядов для штрельбы. — Вооружить их винтовками раненых и убитых и 412 послать в окопы.
— Едва ли это вожможно при данных обштоятель- штвах. В это время к ним подъехал верхом худощавый пол- ковник Ирман, командир Четвертой Восточносибирской стрелково-артиллерийской бригады в сопровождении вы- сокого, юношески стройного, моложавого капитана с лихо закрученными вверх иссиня-черными усами — Али- Ага Шихлинского. — Ваше превосходительство,— обратился Ирман к генералу Фоку, прикладывая руку к козырьку,— японцы почти уже обошли левый фланг позиции, на правом фланге наши части тоже отходят под давлением превос- ходящих сил противника. Положение Пятого полка очень тяжелое. Разрешите выдвинуть мои батареи на по- зицию полка и огнем на картечь остановить противника: это облегчит отход Пятого полка. — Категорически запрещаю выдвигать вперед хоть одно орудие,— резко возразил Фок.— Наоборот, оттяни- те сейчас же назад к Нангалину вашу Третью батарею, которая слишком у вас выдвинута вперед и легко может попасть в руки японцев. — Нашей батарее не угрожает опасность потому, что впереди нее залив Хунуэза, который форсировать япон- цам не так легко. В случае необходимости батарея сво- бодно может отступить на Талиенвань или Дальний...— вмешался Шихлинский. — Прошу без рассуждений выполнить мое распоря- жение,— оборвал офицеров Фок. Сдерживая свое возмущение, Ирман и Шихлинский, откозыряв, поспешили отъехать. — Как хотите, Владимир Александрович,— обра- тился к Ирману Шихлинский,— а я не отведу своей батареи, пока Пятый полк будет нуждаться в на- шей поддержке. Даже в случае его отступления я буду стрелять до последнего, не считаясь с указаниями Фока. — В случае отхода Пятого полка Фок первым ки- нется в тыл, забыв о вас и о всех других. Поэтому я не возражаю против ваших намерений и даже больше — полностью разделяю ваши планы. Артиллерия должна до последнего патрона помогать пехоте,— согласился Ирман. На этом офицеры и расстались. — Пятый полк бежит,— доложил Фоку начальник его штаба полковник Дмитриевский. •— Бежит не полк, а отдельные трусы и шкурники, «3
которых надо сейчас же задержать и половину из них перестрелять на месте! — сердито прикрикнул Фок. Но вскоре Фок уже не спорил и не ругал своих под- чиненных, вскоре и для него стал очевиден отход Пятого полка. Фок растерялся. Взмахом руки он подозвал к себе всех своих офицеров. — По-видимому, японцы сосредоточили против нас огромные силы, благодаря чему им удалось занять та- кую сильную позицию, какой была наша. После разгро- ма Пятого полка перед ними нет больше препятствий, и они, очевидно, через час, много полтора будут уже здесь. Было бы безумием с моей стороны принять бой на неукрепленных позициях против превосходных сил про- тивника, и нам остается одно: возможно скорее отсту- пать к Артуру и укрыться за его укреплениями,— заика- ясь от волнения, проговорил Фок. — Яш вами не шоглашен...— начал было Надеин, но Фок попросту отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Прошу господ командиров полков немедленно, по тревоге, поднять обозы и отправить их прямо в Артур, а через час после них должны двинуться и сами полки; так как Четырнадцатый полк расположен ближе всех к позиции, то он и составит арьергард. Тринадцатый и Пятнадцатый полки в порядке номеров пойдут к Нан- галину, а оттуда через перевал Шииндзы, по Мандарин- ке, к Артуру. Артиллерия пойдет в промежутке между полками. Прошу немедленно привести в исполнение мои приказания, чтобы через час уже все было в дви- жении! — Прикажете написать диспозицию частям? — спро- сил начальник штаба полковник Дмитриевский. — Какие там диспозиции! Лишь бы нам удалось ноги отсюда до ночи унести подобру-поздорову. Не вре- мя сейчас писаниной заниматься! — желчно ответил Фок и приказал подать себе лошадь. — Ваше превосходительство, а мне когда от- ходить?— подбежал к генералу толстый, неуклюжий командир Четырнадцатого полка полковник Савиц- кий. — В бой не ввязывайтесь! Можете сниматься с по- зиции около девяти-десяти часов вечера, ночевка полка в Нангалине! — Туда без малого двадцать верст, дорога скверная 414 и идти надо ночью. Если я снимусь отсюда в десять ча*
сов вечера, то я только к утру буду в Нангалине, какая fee это ночевка? — Не велика беда, если ваши стрелки не поспят одну ночь. Важно выйти из-под удара противника, оторвать- ся от него и поскорее прибыть в Артур. — Понимаю, слушаюсь!—торопливо ответил Савиц- кий. — Пора нам двигаться,— обратился Фок к своему штабу.— Мы должны проскочить в Нангалин и оттуда руководить общим отходом полков дивизии. — Прикажете сообщить в Дальний об отступле- нии? — напомнил Дмитриевский.— Там сосредоточено многомиллионное имущество, которое в короткий срок вывезти, конечно, невозможно, и его придется уничто- жать, чтобы оно не попало к японцам. — Потом, потом! Дайте уйти от всей этой сумяти- цы!— И генерал широкой рысью двинулся вперед. За ним затрусил и остальной штаб. Командиры полков карьером поскакали к своим час- тям, и в полках поднялась суматоха. Командиры баталь- онов лично обходили свои роты и передавали распоря- жение о выступлении, сокращая для верности срок на четверть часа, ротные командиры урезывали время еще на четверть часа, а фельдфебеля просто поднимали сол- дат по тревоге. В результате не через час, а через пол- часа обозы всех полков сплошной лавиной тянулись по всем дорогам, идущим к Нангалину. Тотчас за обозами начали выступать и полки. Оставленный в арьергарде Четырнадцатый стрелко- вый полк тоже недолго задержался на месте. Трусова- тый командир полка полковник Савицкий нервно при- слушивался к отдельным выстрелам, еще раздававшим- ся в направлении цзинджоуских позиций. Вскоре он вы- звал к себе начальника охотничьей команды поручика Енджеевского и приказал ему выдвинуться вперед и по возможности «задержать японскую армию, которая в составе нескольких дивизий преследует отходящий Пя- тый полк». — Довольно-таки мудреная задача: с тремястами че- ловек без артиллерии задержать целую армию,— не без иронии ответил поручик. — Продержитесь возможно дольше. Помните: жерт- вуя собою, вы спасете нашу дивизию от разгрома,— с па- фосом проговорил полковник. — Сделаю всё возможное и невозможное, господин полковник. Не поминайте лихом, если не вернусь! — в 415
тон Савицкому произнес Енджеевский, сдерживая улыб- ку при виде взволнованного лица своего командира. Поручик держался совсем другого мнения о намере- ниях японцев. Он не верил в мифическую опасность, яко- бы грозившую русской армии. Понеся огромные потери при штурме цзинджоуских позиций, японцы теперь при- водили себя в порядок после тяжелого боя и меньше все- го думали о преследовании русских. Отпустив поручика, командир Четырнадцатого полка решил, что его роль как начальника арьергарда окон- чена, и приказал полку немедленно выступать к Нан- галину. Около полуночи, когда утомленные поспешным от- ходом полки проходили мимо разъезда Перелетный, на- ходящегося в семи верстах от Нангалина, кто-то в тем- ноте принял конных разведчиков Пятнадцатого стрелко- вого полка за японскую кавалерию и открыл по ним огонь. Перепуганные стрельбой обозы понеслись вперед к Нангалину и проскочили его, не останавливаясь. Это вызвало переполох на станции, где скопились лазареты и много раненых. Генерал Фок поддался общему настроению и прика- зал немедленно подать себе экстренный поезд в Артур. Но единственный паровоз на станции оказался неисправ- ным, и генерал поспешил сесть на лошадь и пуститься вдогонку своих доблестных обозов. Прошло немало времени, пока растерявшиеся началь- ники наконец догадались подать сигнал «отбой», который был подхвачен всеми горнистами и трубачами. Услышав сигнал, солдаты постепенно успокоились. Стрельба смолкла, полки снова двинулись вперед. В этот же день, вечером, в городе Дальнем, являю- щемся крупнейшим оборудованным портом Квантунской области, в квартире градоначальника, военного инжене- ра в запасе Василия Васильевича Сахарова, сидел его друг и компаньон по многочисленным коммерческим предприятиям, Николай Иванович Тифонтай. Сахарова с Тифонтаем связывало давнее знакомство еще по Петербургу. Известный в то время авантюрист, считавшийся в придворных кругах «тибетским вра- чом»— Бадмаев, крестник самого царя Александра III, играл видную роль при царском дворе. У Бадмаева слу- жил секретарем китаец Тифонтай. По примеру своего покровителя он тоже принял православие и стал назы- 416 ваться в честь наследника Николаем. Сахаров, тогда
молодой блестящий гвардейский офицер, постарался вте- реться в доверие к одной из самых приближенных фрей- лин царевны — Вырубовой. Она имела большое влияние на императрицу Александру Федоровну и через нее на самого царя. Вырубова лечилась у Бадмаева, и Сахарову предста- вилась возможность познакомиться и с Бадмаевым и с Тифонтаем. Бадмаев стоял на стороне безудержной экспансии России на Восток и прежде всего в Китай. Он не прочь был представлять в Петербурге «тяготеющие к России китайские торговые круги». Тифонтай полностью воспри- нял эту политическую линию. Как только Порт-Артур был занят Россией на правах аренды на двадцать пять лет, и Тифонтай и Сахаров по- чувствовали, что настало время для активных действий. Сахаров через Вырубову получил рекомендацию к всемо- гущему тогда министру финансов Витте и был назначен градоначальником создаваемого города и порта Дальне- го. Тифонтай же с помощью Бадмаева стал главным по- ставщиком русской армии в Маньчжурии и на Квантуне. Ловкими махинациями оба приятеля вскоре создали себе хорошее состояние. Сейчас Сахаров и Тифонтай сидели за небольшим, украшенным перламутром столиком и пили шампанское. Они только что заключили крупную сделку. Тифонтай купил все предприятия Сахарова в Дальнем. Сахаров знал, что городу грозит японская оккупация, и в трудную для него минуту он решил обратиться к своему другу Тифонтаю. — Объегорили вы меня совсем, Николай Иванович! За шапку сухарей скупили мои дома и заведения! — го- ворил Сахаров ему.— Пользуетесь затруднительным по- ложением и обираете меня, как липку! Тифонтай сощурил свои черные глаза и, одернув кос- тюм, с вежливой улыбкой ответил: — Не родился еще на свете человек, который сумел бы вас обойти, Василий Васильевич! Шутка ли сказать, построить город и порт стоимостью в двадцать миллио- нов рублей и составить себе на этом десятимиллионное состояние! Слава о вас гремит по всему Дальнему Восто- ку. Такие доходы — и ни одной, даже самой паршивень- кой, сенаторской ревизии? Поистине, вы маг и чародей у нас в Квантуне! — Но, Николай Иванович, вы известны не меньше Са- харова, вас знают на всех биржах от Токио до Сингапура! 417
— Льстите мне, Василий Васильевич. Я всего лишь скромный и малоизвестный купец. — Не прибедняйтесь, Николай Иванович. Кому воло- вина Артура принадлежит? Вам. Там, куда ни плюнешь, все в Тифонтая попадешь: бани — Тифонтая, мельни- ца — Тифонтая, винокуренный завод — Тифонтая, те- атр — его же, не говоря уже о всех кабаках и опиоку- рильнях. Здесь, в Дальнем, с сегодняшнего дня вам тоже принадлежит до полусотни каменных домов, электриче- ская станция, добрая половина складов и все публичные дома. Это ли не богатство! Нет, Николай Иванович, че- стное слово, вы здорово сегодня меня объегорили, при- обретя мое имущество за бесценок. — По-моему, это не более как дружеская услуга с моей стороны. Завтра-послезавтра Дальний займут япон- цы, и все ваше имущество было бы реквизировано, как принадлежащее русскому подданному и офицеру. — Но ведь*вы тоже русский подданный. — Но не офицер, а мирный купец, готовый кому угод- но платить любые налоги, лишь бы не воевать. — Да ведь мы с вами с начала войны не один мил- лион заработали на поставках в армию. — И еще заработаем, если будем вести себя умненько. — Вы — быть может, я — нет: моя песенка в Даль- нем спета. Перевел сегодня по телеграфу все свои деньги в шанхайский банк при помощи японцев. Правда, при- шлось заплатить большие куртажные, но зато деньги бу- дут в целости. Надо отдать справедливость — японцы дальновидны в коммерческих делах. Понимают, что я могу быть им еще очень и очень полезен в Артуре сей- час и после войны. — У меня к вам, Василий Васильевич, есть деловое предложение. Я, как вы знаете, остаюсь здесь. Артур же, верно, будет обложен. Не возьмете ли на себя труд при- смотреть за моими артурскими предприятиями? — Сколько я за это получу? — Два процента от чистой прибыли. — Меньше десяти я не согласен. — Видит ваш русский бог и все китайские идолы, больше трех процентов я вам дать не могу. — Семь! — Только для вас — четыре! — Последнее слово — пять! — Так и быть — сойдемся на четырех с половиной, но с одним условием: я всегда должен быть в курсе всех 418 артурских дел.
— Но если он будет блокирован? *— Нет такой блокады, которой не прорвали бы >деньги. — В свою очередь, вы будете информировать меня о всех.моих делах в. Китае, Корее и Японии». — В Артуре вам придется кое-кому платить.— неко- торым регулярно, а; другим от случая, к. случаю» Одним словом^ обычные российские порядки.. — Я вас слушаю, друг мой.— И Сахаров вынуд записную книжку. — Артурскому полицмейстеру Тауцу ежемесячно по сто рублей и; ни. одной, копейки больше. Если он вздума- ет вымогать,— шепните об: этом Вере Алексеевне Стес- сель с соответствующим, конечно» подношением, и она быстро поставит на. место этого-жулика. Ей самой — по- чтительнейшие подношения: старинное китайское золото и серебро, камни и всякие дамские украшения, но от- нюдь не деньги; цена подарка — в зависимости от важ- ности ожидаемой услуги. К генералу, само собой разу- меется, ни-ни-ни: раскричится сдуру и все испортит. Ко- миссар артурского городского совета полковник Верши- нин глуп, как пробка, и потому честен. Подъехать, к нему можно, уступая за бесценок разные нужные ему вещи: отрез на шинель, белье, платки,, духи — кстати» душить- ся он очень любит. — Одним словом, «борзых щенков», а не деньги»— понял Сахаров. — Можете и щенков, если в них будет надобность. Затем: крепостной интендант капитан. Достохвалов. Ему постоянный оклад в. триста рублей в месяц. Крепостной инженер, полковник Григоренко—& случае надобности, сколько найдете нужным, но не больше тысячи. Крепост- ным жандармам», ротмистру Микеладзе, ввиду его, обще- признанной глупости, хватит и пятидесяти рублей в ме- сяц» зато поручику Познанскому». как. особо вредному и жадному,, меньше сотни платить нельзя.. Теперь моряки» Прежде всего адмирал Григорович. В деньгах он не нуж- дается: своя] рука владыка во всем: портовом хозяйстве эскадры», зато; честолюбив.. На этой его слабости и играй- те. В Управлении портом,, кроме того, приходится давать всем, и вся, но по мелочишкам — не больше четвертного.. Вот,, кажется, и все великие и малые артурские. акулы. — Крепостной санитарный инспектор и крепостной контролер? — напомнил Сахаров. — Сдельно, от каждого протокола и акта; сумма — в зависимости от важности дела. 419
— Связь с вами? — Через верных людей, они к вам будут заходить под видом нищих или разносчиков. — Особые услуги? — Что вы под этим подразумеваете? — несколько смутился Тифонтай. — Военные тайны,— отрезал Сахаров. — Они меня не интересуют,— лицемерно ответил Ти- фонтай. — Не поэтому ли вы и имеете про запас паспорт японского подданного? — Только в целях личной охраны, имея в виду пред- стоящее вступление японцев. Но откуда вы это знаете? — Чтобы такая продувная бестия, как вы, да не име- ла бы двойного или тройного подданства! Не обижай- тесь, Николай Иванович,— на вашем месте я поступал бы точно так же. — Приятно слушать умные речи. Если бы не это об- стоятельство, то разве знали бы мы сегодня в два часа дня о цзинджоуском разгроме как раз в тот момент, ко- гда этот дурак Надеин посылал в Артур свои победные реляции. — Я все больше удостоверяюсь в том, что японская разведка поставлена на необычайную высоту. — Это вам, Василий Васильевич, особенно надо иметь в виду в Артуре: каждый ваш шаг тотчас будет известен нам и соответственно оценен. — Прикажете ваши слова понимать как угрозу? — Бог с вами, это всего лишь дружеское предупреж- дение, не более,— расплылся в улыбке Тифонтай. Вошедший слуга подал Сахарову на серебряном под- носе телеграмму. — От Стесселя. Фок уже в Нангалине. Быстро это он пролетел двадцать с лишним верст от Цзинджоу! — сооб- щил Сахаров своему собеседнику.— Почитаем, что он нам дальше пишет. «Не позже двух часов ночи вывезти из Дальнего в Артур всех русских подданных. Паровозы не- медленно отправить в Нангалин, а людям отступать пеш- ком. Одновременно сообщите командиру Шестнадцатого полка Раздольскому о необходимости немедленно при- ступить к уничтожению портовых сооружений, электри- ческой станции, железнодорожных мастерских, запасов провианта и боеприпасов. Шестнадцатый полк должен в пять часов утра выступить к деревне Таллингоу». — Надеюсь, вы, Василий Васильевич, не особенно по- 420 торопитесь извещать об этой телеграмме Раздольского?
— До его штаба шесть верст. По темноте — час езды верхом. Сейчас около двенадцати часов. Следовательно, Раздольский может получить это извещение не ранее ча- са ночи. Еще через час выступит, подняв полк по тревоге, и будет здесь еще часа через полтора, то есть не ранее половины четвертого. Тогда на подрывные работы у нас останется полтора часа,— рассчитал Сахаров. — Отсюда явствует, что телеграмму надо отправить отсюда с нарочным не ранее чем через полтора-два часа, тогда в его распоряжении вовсе не будет времени для производства взрыва. — Он может выслать вперед конноохотничью коман- ду, тогда она будет здесь не позже чем через два часа. — Сколько их человек? — Сорок — пятьдесят. — Необходимо их задержать любыми средствами. В Дальнем есть саперы? — Человек пять, не более, и с ними инженер-капитан Зедгенидзе. — Сами они многого не сделают, а с помощью охот- ников успеют, пожалуй, взорвать половину Дальнего. Нельзя ли Зедгенидзе подкупить, не останавливаясь пе- ред суммой? — Боюсь, что нет: это ученик и последователь Конд- ратенко, который весьма хорошо подбирает себе людей. Но, кроме него, тут есть еще лейтенант Сухомлин, бес- пробудный пьяница. — Прекрасно! Конных охотников направим к Сухом- лину, а Зедгенидзе ничего сообщать не будем. Лейтенан- та до приезда охотников накачаем до потери сознания. Я этим озабочусь сам,— быстро решил Тифонтай.— По- шлите телеграмму в половине второго. В половине чет- вертого охотники будут здесь, а полк придет после пяти и, следовательно, не задерживаясь двинется дальше. — Ладно, все будет сделано, как мы с вами дого- ворились, Николай Иванович. Надеюсь, мы еще уви- димся с вами перед моим отъездом? — спросил Саха- ров. — К двум часам, когда вам надо будет выступать в Артур с вверенным вам гражданским населением, я буду здесь.— И купец направился к двери. Сахаров по телефону вызвал начальника полиции и, сообщив ему о срочной эвакуации Дальнего, приказал собрать всех русских к двум часам ночи у его дома для дальнейшего следования в Артур пешим порядком. Ровно в два часа ночи Тифонтай вернулся. 421
— Оба обезврежены,— сообщил он,— Сухомлин пьян, а Зедгенидзе спит мертвым сном. — Убит? — с ужасом спросил Сахаров. — Зачем! Просто небольшая доза снотворного. До утра без медицинской помощи не разбудят,— весе- ло ответил Тифонтай.— Раздольному сообщение по- слано? — Минут десять назад. — Отлично. Значит, охотники раньше четырех часов здесь не будут, а полк, очевидно, поторопится пройти мимо Дальнего. — Больше никаких указаний от вас не будет, Нико- лай Иванович? — Вот еще что: в Артуре надо связаться с личным адъютантом Стесселя, князем Гантимуровым, из промо- тавшихся гвардейцев, он только что приехал от Куропат- кина и весьма понравился Вере Алексеевне, затем с ко- мандиром Двадцать седьмого полка полковником Рей- сом. Употребите все ваше влияние, чтобы он был назна- чен начальником штаба Стесселя вместо Рознатовского, которого позавчера разбил паралич. В случае наступле- ния чрезвычайного обстоятельства они нам очень приго- дятся. — Какого именно? — Ну, скажем, при окончании обороны Артура. Они могут, конечно, из чисто альтруистических соображений повлиять на Стесселя через его жену в смысле нежела- тельности дальнейшего сопротивления. Это, конечно, только пример. Вы сами на месте увидите, когда и в чем они будут вам полезны. — Дальнейших объяснений не требуется,— понял Са- харов. — Вы уже уложились? — Кроме моего белья и одежды, все остальное в этом доме с сегодняшнего дня принадлежит вам, Николай Иванович. — В память о нашей дружбе прошу вас, Василий Васильевич, взять себе все, что только вам здесь нравит- ся и что может понадобиться в Артуре. Сахаров поблагодарил и приказал вошедшим слуга^ уложить в свою коляску несколько ковров и картин. — Спасибо вам, Николай Иванович, за все и позволь- те с вами проститься,— взволнованно проговорил Саха- ров.— Не ожидал даже, что меня так разволнует отъезд из Дальнего. Как-никак — я его создал своими руками. 422 ₽— Вполне понимаю ваше волнение, Василий Василье-
вич. Уверяю вас, что и при новой власти ваше имя не будет здесь забыто. У вас есть конвой? — Да, пять пограничников. .— Я вам дам еще двух своих проводников. •— Это зачем? Я прекрасно знаю дорогу в Артур. — Зато вас не знают мои люди, и вы можете под- вергнуться их нападению; проводники же гарантируют вам полную безопасность в пути. Сахаров еще раз поблагодарил Тифонтая и вышел на улицу, где в темноте уже стояла толпа русских. Подвод в городе не было, поэтому, взвалив на себя кое-какой скарб, жители собрались в сорокаверстный путь в Артур. Среди них было много женщин и детей. Все это был тру- довой народ — служащие и рабочие, которым пришлось бросить свое накопленное годами тяжелого труда иму- щество и нищими отправляться в Артур. Появление Сахарова было встречено целым взрывом жалоб и плача: от него требовали подвод хотя бы для женщин и детей. — Реквизируйте лошадей и экипажи у китайских купцов и домовладельцев,— просили его из толпы. — Не имею права конфисковать имущество поддан- ных нейтральных стран,— ответил Сахаров. — Не можем же мы нести на руках сорок верст свои вещи. — Оставляйте их здесь, как я оставляю все свои дома с полной обстановкой. Ничего не поделаешь — война,— сокрушенно отвечал градоначальник. — Уступите хотя бы свою коляску для маленьких детей. — К сожалению, не могу. Меня к восьми часам в Ар- туре ждет генерал Стессель. — Сволочь!—злобно ругались в толпе. Но Сахаров сделал вид, что не слышит брани, и, сев в коляску, при- казал кучеру трогать. Как только русские беженцы отошли от дома Сахаро- ва, в гостиную, где находился Тифонтай, вошел слуга. При его появлении Тифонтай почтительно встал. — Как дела, мистер Тифонтай? — спросил он по- японски. — Поручение, ваше превосходительство, мною в точ- ности выполнено. — Сколько заплачено Сахарову? — Около двенадцати миллионов. — Фактическая стоимость его имущества? -— Десять миллионов. 423
— Таким образом, наш чистый пассив — два миллио- на,— резюмировал генерал.— В активе что? — Дальний совершенно в целом виде. — Во сколько вы определяете его стоимость? — Не меньше двухсот миллионов. — Сделка не без выгоды для нас,— проговорил япо- нец.— Я доведу до сведения его величества императора о вашей плодотворной деятельности, мистер Тифонтай. — Премного благодарен вашему превосходительству за столь высокую оценку моей работы,— рассыпался в благодарности Тифонтай.— Покорнейше прошу засвиде- тельствовать могущественнейшему из монархов мира на- шему обожаемому Тенно мою беспредельную предан- ность. — До окончательного ухода русских я остаюсь на своем прежнем положении, а затем займу этот особняк. Распорядитесь, чтобы ваши люди охраняли все ценное имущество в городе. В награду они могут ограбить и сжечь несколько русских домов и все китайские хибарки на окраине,— приказал генерал. — Все будет исполнено в точности, ваше превосхо- дительство,— почтительно раскланялся Тифонтай и вы- шел из комнаты. В передней раздался властный хозяйский звонок. — Кого это еще принесло в такую позднюю пору? — нахмурился Танака.— Узнайте, мистер Тифонтай. Японец продолжал сидеть в мягком кресле, рассмат- ривая кончики своих туфель. В коридоре послышались быстрые шаги, дверь широко распахнулась, и появились Томлинсон со Смитом. Оба были в пальто, калошах, со шляпами на головах, как будто они зашли в сарай или мелкий ресторанчик, а не в благоустроенную квартиру известного им человека. За ними семенил, сгибаясь в три дуги, Тифонтай. Танаку как подбросило вверх. Он мгно- венно оказался на ногах. С самой наиприятнейшей улыб- кой на лице, на котором и следа не осталось от сурово- сти и хмурости, почтительно приветствовал неожидан- ных гостей. — Какому счастливому случаю обязан вашим прият- ным посещением? Смею вас заверить словом самурая, что ничто так не могло нас обрадовать, как встреча с вами,— рассыпался японец в раболепных любезностях. Томлинсон и Смит молча сунули ему руки в знак при- ветствия и развалились в пальто и шляпах на мягких креслах. 424 — Где мистер Сахаров? — спросил американец.
— Полчаса как выехал в Артур по приказанию Стес- селя,— доложил Танака. — Вам, мистер Танака, придется отправиться вслед за ним. А вы, мистер Тифонтай, сегодня же уедете в Ляоян в штаб Алексеева,— распорядился Смит. — Осмелюсь доложить, мистер Смит, что я получил приказ на,ходиться в Дальнем до прибытия сюда япон- ской императорской армии...— начал было Танака. — Плевать мне на все ваши приказы! Наши общие дела требуют вашего присутствия в Артуре. Там имеется наш агент Сахаров, но он не вполне надежен, и вы долж- ны следить за его действиями, не останавливаясь перед его уничтожением, если он нам изменит. Никаких возра- жений я не принимаю. Вам следует помнить, что без зай- мов Япония войну вести не сможет, а без Америки она денег не получит. Ваша страна в наших руках, и поэто- му мои указания для вас не менее обязательны, чем рас- поряжения хотя бы самого маршала Ойямы,— безапел- ляционно заявил американец. — А вы, мистер Тифонтай,— обернулся Томлинсон,— будете находиться в штабе Маньчжурской армии. Вам поручается организация вьючных обозов для русских. Они в них очень нуждаются. Это даст вам возможность бывать в различных штабах, учреждениях и так далее. Какие именно нужны будут сведения, вы получите ука- зания от нашего военного агента при штабе Алексеева. Он и будет руководить всей вашей деятельностью. Пра- вительство его британского величества позаботится о ва- шем имуществе в Китае, Японии и Артуре. Выехать от- сюда вы должны не позднее завтрашнего дня. Мистер Танака обеспечит вам пропуск через территорию, заня- тую японской армией. А там вы сами проберетесь уже к русским,— наставлял Томлинсон. — Ваши указания, сэр, для меня священны,— прило- жил руку к сердцу Тифонтай. — Осмелюсь спросить, вы сами останетесь здесь, в Дальнем? — изогнулся в дугу Танака. — До прихода вашей армии. Затем мы отправимся в Токио,— ответил Смит. — Распорядитесь, чтобы нам приготовили ванну и хороший ужин. Мы смертельно устали, тряслись в экипа- же по разбитой дороге из Артура,— приказал Томлинсон. — Вы проинструктировали Сахарова о том, что он должен делать в Артуре, мистер Тифонтай? — спросил Смит. — Точно, согласно полученным от вас указани- 425
ям, сэр,— почтительно склонился перед ним Тифонтай. — Значит, мистер Томлинсон, все в порядке. Мы мо- жем и отдохнуть,— решил американец. Танака и Тифонтай поспешили откланяться и уйти. Спустя три дня японские войска наконец подошли к Дальнему. Уверенные в своей полной безопасности, они двигались без охранения и, когда перед самым городом неожиданно были обстреляны из придорожного гаоляна, в бешеной ярости принялись залпами обстреливать неви- димого противника. Захватить никого не удалось, но вскоре установили, что нападение было организовано хунхузами, как именовали японцы китайских партизан, действовавших в Маньчжурии еще со времен японо- китайской войны. Прошло с полчаса, пока японцы успо- коились и двинулись дальше. На главной площади города Дальнего японские ко- лонны встретил Танака. Он был в парадной форме, вер- хом на коне и преисполнен сознания важности происхо- дящего. Войска генерал приветствовал криками «бан- зай», на что солдаты отвечали теми же возгласами. Узнав про нападение, Танака обрадовался. — Это хороший предлог для наложения контрибуции на китайское население. Разместите на постой солдат, а затем мы займемся сбором контрибуции в центре города под наблюдением офицеров. Собранные деньги будут на- правлены в подарок нашему божественному императору. Что касается окраин, то там пусть солдаты сами займут- ся ее сбором. Всех оказывающих сопротивление уничто- жать на месте,— распорядился Танака. К вечеру весь город наполнился мятущимися в ужасе китайцами, которых преследовали вооруженные япон- ские солдаты. Пойманных ставили на колени, заставляли наклонять головы, потом японцы рубили их короткими и острыми мечами. Скоро вся центральная площадь города была завалена трупами казненных. Утром Танака с большой свитой приехал полюбовать- ся на обезглавленные трупы. Он вспомнил, как десять лет назад организовал резню китайцев после взятия японцами Порт-Артура. — Эта казнь китайцев — хороший пролог перед на- шим вступлением в Порт-Артур в нынешней японо-рус- ской войне. Опьяненные видом крови солдаты ринутся на русских и уничтожат их так же, как мы уничтожаем 426 здесь китайцев. И так будет со всеми, кто посмеет сопро-
тивляться храбрым солдатам великой Страны Восходя- щего Солнца,— напыщенно произнес генерал, обращаясь к своему окружению. В этот момент откуда-то из-за угла раздался одино- кий выстрел. Пуля сорвала эполет с плеча Танаки. Гене- рал вздрогнул и побледнел. Затем приказал во что бы то ни стало найти стрелявшего и казнить его. Но одноухий китаец со шрамом на лице, как описывали его японские солдаты, успел скрыться среди китайских хибарок, и его найти не удалось. Обозленный Танака приказал сжечь китайский поселок вместе с жителями. Вскоре огромный пожар охватил китайскую окраину Дальнего. Генералу доложили, что среди трупов сгоревших обнаружен и ви- новник покушения. Около девяти часов вечера сборный отряд Звонарева подошел к горящей станции Тафаншин. У станции Звонарева встретил Белоногов. — Тут, ваше благородие, брошена уйма всякого доб- ра,— сообщил он.— Блохин нашел целый вагон со сна- рядами и ружейными патронами. — Вот так так! — удивился Родионов.— Мы на пози- ции сидели без снарядов, а тут их, оказывается, целый вагон, который бросают на поживу японцам! — Снаряды нам уже не нужны, так как нет пушек, а патроны следует раздать стрелкам,— решил Звонарев и велел послать несколько человек за патронами. — Неужто опять на позицию пойдем? — взволнова- лись стрелки. — Мало, что ли, сегодня воевали? Надо и отдохнуть после боя. Звонарев успокоил их, объяснив, что патроны надо разобрать по рукам, чтобы они не достались японцам. Солдаты внимательно выслушали и одобрительно загу- дели. — Честь имеем явиться, ваше благородие! — неожи- данно появились перед прапорщиком Кошелев, Мельни- ков и Грунин. — Где вы, черти, пропадали? Мы по вас уже панихи- ду служить собрались,— приветствовал их Звонарев. — Значит, жить долго будем,— весело ответил Коше- лев. Услышав, что Мельников нашелся, Варя и Шурка ки- нулись к нему. — Как вы спаслись? Неужели даже не ранены? — за- кидали они вопросами фельдшера. 427
— Бог, должно... меня спас: когда я из блиндажа вы- шел до ветру, тут и ударило! Я решил, что там всех по- било, а тут японцы со всех сторон наседают, я и подался бежать, пока аж здесь не оказался. Тут встретил Кошеле- ва с Груниным, а на станции нас нашел Блохин и послал к вам,— коротко изложил Мельников свои приключения. — Будешь у меня за начальника санитарной ча- сти!— улыбнулся Звонарев.— Вот тебе две сестры в по- мощь, да, может, найдешь фельдшеров среди стрелков. — У меня, ваше благородие, за станцией стоят три санитарные двуколки, есть в них и медикаменты,— про- говорил Мельников. — Где вы достали? — удивленно спросила Варя. — Стрелки бросили при отступлении. Фельдшер с обеими девушками направился к повоз- кам. Через несколько минут явился Лебедкин и сообщил, что Заяц нашел на складах несколько ящиков консер- вов и много обмундирования. Звонарев быстро направился к складам. У крытых пакгаузов стояла целая толпа народу. Ни столбы огня, вырывающиеся из складов, ни грохот па- дающих балок, ни тучи головешек, сыпавшихся сверху, не могли остановить смельчаков, вытаскивавших из складов различное имущество. Заяц, как курица-наседка, принимал все принесенное имущество под свою охрану. — Чего ты тут набрал? — спросил его Звонарев. — Одежи и обуви человек на сто, консервов с пол- тысячи банок, хомуты, шлеи, чересседельники и бельиш- ка малость! — Куда же мы все это денем? — Консервы по рукам раздадим, белье и одежу тоже, а хомуты в санитарные двуколки положим: на Утесе в хозяйстве они нам пригодятся. — Надо бы, ваше благородие, нам выставить охра- нение,—предложил Родионов,— а то, не ровен час, на- летит на пожар японец или хунхуз и переполоху наде- лает. — Стрелков, что ли, нарядить? — Ненадежны они: пуганая ворона, говорят, куста боится, а у страха глаза велики! Им сегодня солоно при- шлось на позициях. Наших послать придется. Пошлем в дозор Кошелева с пятью человеками. Он у нас разве только штабс-капитана боится, после того как на него 428 чихнул!
— Не больше твоего, Тимофеич! — из темноты ото- звался наводчик и стал подбирать людей для дозора. — Что-то без нас на Утесе Ведмедь наш делает? — проговорил Блохин, который сидел вместе с Родионовым и Лебедкиным.— Поди, скучает и со скуки водку лакает! — Был бы он сегодня с нами на позиции, вовек бы оттуда не ушел! Пропал бы сам и нас всех погубил! — задумчиво ответил Лебедкин. — Хорошо, что хоть наш прапорщик не очень бое^ вой,— усмехнулся Родионов. — Зато не форсит и нас слушает,— заступился Бло- хин. — Это он правильно делает: миром да собором до всякого дела дойдешь и все обмозгуешь. Нам бы теперь только потихоньку до Артура добраться! — вздохнул Блохин. — Надо найти наши полки и к ним пристать,— доба- вил Родионов. Через полчаса горнист заиграл поход, и отряд стал собираться. Впереди должен был ехать Заяц на двух парах коров, запряженных в где-то найденную им по- ходную кухню, за ним — санитарные повозки, а дальше стрелки и артиллеристы. Для лучшего надзора за стрел- ками, которых никто не знал, Звонарев поставил их под команду Блохина и еще четырех артиллеристов. С японской винтовкой в руках Блохин спешно стро- ил свое войско, покрикивая на стрелков. Он был поль- щен и смущен своим назначением, впервые за свою жизнь выступая в роли командира. — Геройский у вас командир! — шутили артиллери- сты.— Одно слово Блоха! — Лебедкин! — позвал Звонарев.— Надо будет взо- рвать или поджечь вагон со снарядами. Справишься с этим? — Так точно! Возьму двух человек и мигом обору- дую.— И солдат повернул назад к станции. Не прошло и пяти минут, как огромное пламя высо- ко взлетело в темноте ночи и страшный грохот потряс воздух, долго еще отдаваясь эхом в спящих сопках. — Все взорвали, ваше благородие! — доложил вер- нувшийся Лебедкин. — Будешь пока в арьергарде со своими людьми нас от японцев прикрывать, а я вперед пойду, чтобы с дороги не сбились в темноте,— распорядился Звонарев. Отряд уже отошел верст на шесть от Тафаншина, когда впереди неожиданно раздались отдельные ружей- 429
ные выстрелы, скоро перешедшие в сильнейшую пере- стрелку. Звонарев остановил свой отряд. — Что за стрельба, понять не могу! — недоумевал прапорщик. — Японец нас обошел! — заметили в толпе. — У тебя, что ли, он между ног пролез, пока ты звезды считал, дурья ты голова! — отозвался Блохин.— На позиции он остался, а сзади нас идут еще стрелко- вые полки и охотники. — Чем гадать-то зря, пошлем, ваше благородие, впе- ред разведку,— посоветовал Родионов. — Блохин, иди со стрелками вперед! Пройдешь с полверсты, шли гонца с известием, через версту еще, а там и поворачивай обратно, а мы здесь пока пере- ждем,— распорядился Звонарев. Отобрав человек двадцать стрелков, Блохин ушел с ними в темноту. Через полчаса гонец от Блохина сообщил, что впере- ди все спокойно и никого пет. Следующий гонец сообщил, что с ними повстречались отставшие солдаты Четырнадцатого полка, которые уве- ряли, что на идущие полки напала, японская кавалерия, но была отбита. — С вами был один Четырнадцатый полк? — спро- сил Звонарев. — Вся дивизия, ваше благородие! По тревоге вече- ром поднялись и пошли скорым маршем прямо на. Ар- тур,— доложил стрелок. Вскоре подошел и сам Блохин. — Видать,, наши стрелки здорового деру дали< — на- чал он свой доклад.— Повозок всяких на. дороге побито да поломано видимо-невидимо, а людей нет! Послышался быстро приближавшийся конский- топот. Солдаты настороженно вскинули винтовки на изготовку. — Кто идет? — воскликнул Родионов-. — Свои! От поручика Енджеевского к вам выслаг ны,— послышался ответ, и двое верховых, держа- третью лошадь за повод, подъехали к отряду. — Где тут прапорщик будет? — спросил один из них. Звонарев отозвался. — За вами поручик лошадь прислали! Просили вас приехать к себе. —* Японцы-то где? — спросило сразу несколько голо- сов. — На наших позициях гуляют, костры жгут да пля- 430 шут от радости,— ответил охотник.
— А как же кавалерия ихняя в тылу оказалась? — Какая кавалерия! Просто зря тревогу подняли. Передав командование Родионову, Звонарев поехал .к поручику. Вскоре они подъехали к группе развесистых деревь- ев, под которыми был разложен костер. Около него, на бурке, подложив под голову папаху, растянулся Стах. Тут же лицом к огню лежало на земле несколько чело- век (стрелков. Над костром кипел большой чайник, и сол- даты подбрасывали под него сухие ветки. Поодаль стоя- ли стрелки Блохина, поджидая подхода своего отряда. Вскоре подошел и остальной отряд. До девяти часов утра следующего дня охотничья команда Енджеевского и отряд Звонарева оставались на Тафаншинских высотах. Японцы не делали никаких попыток к наступлению, но оставаться тут все же было опасно, так как части дивизии Фока отошли уже верст десять за Нангалин, и, таким образом, арьергард ото- рвался от дивизии более чем на тридцать верст. Когда отряд приготовился к выступлению, Звонарев и Енджеевский решили посмотреть издали на Цзинд- жоу. Доскакав до одной из сопок, они стали в бинокль разглядывать покинутые позиции. Несколько рот японцев усиленно приводили их в по- рядок: поправляли окопы, свозили захваченные орудия. Вдали, за городом Цзинджоу, были видны большие ко- лонны японцев, уходящие на север. — Неужели японцы уходят из Цзинджоу? — не пове- рил своим глазам Звонарев. — Черт бы побрал Фока с его трусостью! Останься наши полки здесь, японцы не посмели бы увести отсюда свои части! А теперь они спокойно отправляют свои полки на север против Маньчжурской армии,— сообра- зил Стах.— Сейчас пошлю к Фоку ординарца с этим из- вестием, чтобы вернуть сюда наши полки! — Едва ли только Фок поверит вам! Он так напу- ган, что, верно, уже добрался до Порт-Артура и там на- водит ла всех .панику. — -Подожду тут до полудня,— решил Стах,— а там снимусь .и двинусь за вами. Вас же попрошу, на всякий случай, занять следующий горный хребет у Нангалина. Он представляет собой прекрасную позицию. Эх, если бы у меня была бы хоть полубатарея! Не ушел бы совсем отсюда. Распрощавшись с Енджеевским, Звонарев направил- ся вдогонку за своим отрядом. 431
Вскоре наткнулись на брошенное орудие с передком, невдалеке в канаве лежал перевернутый зарядный ящик. Артиллеристы, позабыв о строе, кинулись к нему, и че- рез минуту и пушка и ящик были водворены на середину дороги. — Как ее только забрать с собой? — гадали солдаты. Блохин осмотрел орудие со всех сторон, открыл за- мок, заглянул в ствол пушки и деловито заявил: — Плохо банено! У нас на Утесе Медведь бы за это по морде благословил! Как везти? Возьмем лошадей с двуколок и впряжем сюда! — А то бросим? —не соглашались солдаты.— Кухня, она нам ведь полезная, а пушка сейчас ни к чему! Стре- лять-то из нее не по кому. — Как не по кому? Хотя бы по такому дураку, как ты,— обернулся Блохин,— чтобы глупостей не говорил! Пушка, она завсегда артиллеристу нужна! Да и деньги она стоит большие, не то что двуколка с кухней! Спор решил Звонарев. Так как раненых, за исключе- нием Родионова, не было, то он решил бросить две са- нитарные двуколки и на одном уносе вывести орудие. Пройдя немного, наткнулись еще на орудие, но до Ыангалина было уже близко, и было решено сперва по- ставить первую пушку на позицию у Нангалинских вы- сот, а затем туда же перебросить и вторую. Звонарев поехал выбирать позицию для своей импро- визированной батареи. Взобравшись на ближайшую соп- ку, он увидел перед собой равнину, ограниченную с се- вера Тафаншинскими высотами. В бинокль он заметил и двигающийся от Тафаншина отряд охотников. Установив пушки на позиции и расположив стрелков, прапорщик оставил Родионова за начальника, а сам по- ехал на станцию Нангалин в разведку. На станции он нашел много бродящих без дела солдат, целый полевой лазарет с сотней раненых, врачом и санитарами, десят- ка два пустых вагонов на путях. Около водокачки, тихо посапывая, как затухающий самовар, стоял сошедший с рельсов паровоз. Тут же копошились солдаты, видимо раздумывая, как поднять его на рельсы. Одноногий ста- рик, в старом солдатском мундире, с Георгиевским кре- стом на груди и в фуражке с красным околышем, бодро ковылял вокруг паровоза. — Навались разом,— кричал он на солдат,— жми книзу сильнее! Увидев подъехавшего Звонарева, солдаты почтитель- 432 но расступились. Прапорщик соскочил с коня и, обойдж
паровоз, поднялся в паровозную будку. Беглого взгляда было достаточно, чтобы определить годность паровоза. Звонарев подкинул угля в топку, подкачал воды в ко- тел и слез на землю. — Ты кто такой будешь? — спросил он старика. — Сторож при водокачке. Семен, сын Капитонов, Петров. Раньше машинистом ездил, пока в крушении ногу не оторвало,— ответил старик. — Давай домкраты, пару запасных рельсов и не- сколько ломов,— приказал Звонарев. Вскоре работа около паровоза закипела. Оставив здесь за старшего одноногого машиниста, прапорщик пошел осматривать станцию. Она была почти не разру- шена, за исключением телеграфа, телефона, выбитых стекол и поваленных станционных фонарей. Тут он встре- тил Блохина с Лебедкиным и Кошелевым. — Вы как сюда попали? — Софрон Тимофеич до вас послали. Вот эстафета от поручика,— доложил Лебедкин, протягивая прапор- щику пакет. Прочтя записку, Звонарев узнал, что Енджеевский отходит к Нангалинским высотам без давления со сто- роны противника, так как получил сведения о высадке японцев в Талиенвани, в тылу тафаншинских позиций. Одновременно он просил не задерживаться на нангалин- ских позициях. — Софрон Тимофеич записку уже прочитали. Сейчас одну пушку сюда подвезут, а потом и другую,— доло- жил Лебедкин. — Паровоз бы нам только на рельсы поставить, тог- да все погрузим в вагоны и вывезем отсюда,— прогово- рил Звонарев. — На руках паровоз подымем и на место поставим, ваше благородие,— уверял Блохин. Вместе с солдатами Звонарев пошел по станционным путям осматривать вагоны. Они оказались в полной исправности, и нужно было только составить из них эше- лон. — Как подвигается работа, кавалер? — подходя к паровозу, спросил прапорщик у одноногого старика. — Надо поднять еще только одну пару колес под тендером, и все будет готово, хоть в Расею тогда езжай на паровозе. Солдаты полезли под тендер с домкратом. Пока поднимали паровоз, Звонарев решил заняться составлением поезда, для чего надо было вручную пе- 433
рекатить вагоны на главный путь и сцепить их между, собой. k — Кошелев и Блохин!—назвал прапорщик.— Собе- рите стрелков и начните перекатывать вагоны по путям? под состав. — Вали, братки, сюда! — замахал фуражкой Блохин. Солдаты со всех сторон стали 'сходиться на зов. п — Кати все вагоны на главную путю! — распорядил- ся Блохин. Скоро станция огласилась :шумом двигающихся ваго- нов и перезвоном буферов. — Надеюсь, господин прапорщик, вы не забудете о нашем лазарете? — подошел к Звонареву врач. — Вот вам подряд семь теплушек и одна платфор- ма! Можете здесь устраиваться,—ответил прапорщик. Наконец паровоз был поднят на рельсы, и Капито- ныч, забравшись в будку, с победным свистом повел его по путям под состав. В это время к станции подъехал Енджеевский, а сле- дом за ним появилась «коровья батарея», как прозвали стрелки пушки, перевозимые на коровах. — Вы, никак, уже готовы к отъезду?—удивился по- ручик. — Вас только поджидаем. — Я хотел до вечера задержаться на высотах и за- тем вместе с вами ехать дальше уже по железной .до- роге. — Надо выехать пораньше, засветло, пока путь впе- реди хорошо виден. Может быть, он испорчен нашими при отступлении. — Ладно, через час я буду здесь. Взорвем, что мож- но, на станции и присоединимся к вам. — Вы сообщили в Артур об отходе японцев на север? — Послал телеграмму с нарочным Кондратенко и Стесселю, но ответа пока никакого не получил! Между тем солдаты вручную перекатывали вагоны. Блохин принимал в этом самое активное участие, одно- временно рассказывая о.своих впечатлениях. — Посмотрели мы на тутошние деревни. Чем только люди живут? — удивлялся Блохин.— Беднота почище на- шей. В одной хате по двадцать человек ютятся. А землй на всех самое большое — полдесятины. Хлеб по зерныш- ку сажают, как овощ. Только чумиза и выручает ки- тайца. Налоги с них дерут тоже не хуже нашего. При нас какой-то чиновник палками выбивал недоимки из 431 крестьян. Как и у нас, обирают крестьян все, кто ж>-"
жет: и бонзы, и помещики, и даже мало-мальский чинов*- ник. По жизни своей они нам братья родные, только^ победнее. Всякое издевательство терпит народ над со- бой, а скинуть скорпионов не может. Пособить бы им хотя малость. — Ты не очень-то рассказывай о скорпионах! Мы и своих пока нег скинули, а ты за чужих хочешь прини- маться,— остановил его Родионов. — Научимся чужих скидать, проще будет справить- ся со своими,— не сдавался Блохин. — После войны об этом думать будем, а сейчас надо поскорее до Артура добираться, пока японец не до- гнал,—: ответил Родионов. Как только раненые и кухня с орудиями были погру- жены в вагоны, Звонарев вывел эшелон на станцию и стал-ожидать прибытия охотников. — Дозвольте нам, ваше благородие, станцию пору- шить!— попросил Блохин.— Зачем добро японцу отда- вать! — Вали, но поскорее! Как подойдут охотники, сразу тронемся. Человек сто солдат рассыпались по всем станцион- ным зданиям. Вскоре один за другим загорелись пустые пакгаузы и другие пристанционные постройки. И когда: Енджеевский со своими охотниками подошел к станции, она представляла собой сплошное море огня; оставалось только взорвать водокачку, что и было тот- час же проделано. — Все? — спросил Звонарев, когда Стах подошел к эшелону. — Все! Сейчас последние стрелки подойдут,— отве- тил; поручик.— А японцев я так сегодня до самого вече- ра и не видел, смело бы наши полки могли опять вер- нуться к самому Тафаншину. — Смелости-то этой самой, к сожалению, и не хва- тает у наших генералов,— ответил Звонарев. Через несколько минут поезд тронулся. Звонарев вместе с Капитонычем поместился на паровозе,, в по- следнем вагоне ехал Енджеевский с подрывниками. По- сле каждого моста, который они проезжали, поезд оста- навливался, охотники рвали мост, и поезд шел дальше.. На полпути до Ичендзы эшелон встретил передовые за- ставы Четырнадцатого полка, которые никак не хотели верить, что это их же охотники. Мы считали, что вы все давно погибли,— заявил 135
начальник заставы Енджеевскому.— Сейчас пошлю радо- стную весть о вас Савицкому. — Скорее он будет огорчен, что ему не удалось от- делаться от меня, чем обрадован моим возвращением. Я доеду до Ичендзы, там переночую, а завтра утром при- соединюсь к полку,— ответил Стах. В Ичендзы артиллеристы сгрузили подобранные nyni- ки и зарядные ящики. Здесь же сошли и охотники Че- тырнадцатого полка, а эшелон двинулся дальше. Было около полуночи, когда наконец поезд пришел в Артур. Станция была едва освещена. Солдаты желез- нодорожной роты, обслуживающие вокзал, с фонарями в руках подошли к эшелону. — Никак, и в самом деле притопали до места,— выглянул из вагона Блохин.— Вылазить надо, Тимофе- ич,— обернулся он к Родионову, дремавшему в углу. — Пошевели народ, Филя, а то мне что-то недужит- ся,—отозвался фейерверкер. — Артиллернсты-стрикулисты, стрелочки-дружочки, катись из вагонов! — заорал Блохин, соскакивая на зем- лю.— Живо свое добро выгружай! Сонные солдаты стали лениво вылезать из ваго- нов. Варя с врачом лазарета отправилась на вокзал вы- зывать подводы для перевозки раненых. Заяц с Белоноговым и Мельниковым с помощью дру- гих утесовцев выгружали свои трофеи: походные кухни, четыре коровы, три лошади и санитарную дву- колку. Когда все было выгружено, артиллеристы и стрелки построились на площади перед вокзалом. — Пересчитай людей,— приказал Звонарев. — Сорок два артиллериста и сто тридцать стрел- ков,— доложил Родионов. — Напра-во! Шагом марш! — скомандовал прапор- щик. Солдаты, обрадованные возвращением в Артур, с ме-^ ста двинулись бодрым, широким шагом. — Песельники, вперед! Белоногов, запевай! — распо- рядился Звонарев. Пошептавшись о чем-то с солдатами, запевала бодра затянул неожиданную импровизацию: Артурские вершины, Я вас вижу вновь, Цзинджоуские долины — Кладбище удальцов. 436
Тревожа спящий Артур, все дружно подхватили песню под молодецкий посвист Блохина. В ответ во всех концах города громко залаяли обеспокоенные собаки да испуганно шарахнулся в сторону встречный ночной патруль. — Какая часть идет? — окликнули их из темноты подъехавшие всадники. — Сводная рота Квантунской крепостной артиллерии и стрелки Пятого полка возвращаются из-под Цзинд- жоу, ваше превосходительство,— ответил Звонарев, уз- навший по голосу Кондратенко. — Смотрите, ваше превосходительство, какими они идут молодцами. Кто же скажет, что эти части только вчера потерпели тяжелое поражение? — обратился к Кондратенко его начальник штаба подполковник На- уменко. — Я же все время говорю, Евгений Николаевич, что под Цзинджоу потерпели поражение не наши полки, а наши генералы и штабы. Вид этих стрелков и артилле- ристов целиком подтверждает мое утверждение,— отве- тил генерал. После того как прошли набережную и доки, сводный отряд Звонарева разделился: стрелки свернули налево в казармы Десятого полка, где они должны были пере- ночевать, артиллеристы, за исключением утесовцев, на- правились в Артиллерийский городок, а оставшиеся утесовцы двинулись дальше. Звонарев повел взвод в обход Золотой горы. Солда- ты шли с трудом: сказывалась усталость последних дней. — Чего примолкли, или не хочется на нашем Утесе сидеть? — спросил прапорщик ближайших солдат. — Никак нет, соскучились мы по своему Утесу...— отозвался Кошелев. — Поди, ждут нас там — поджидают. По Шурке Сав- вична слезы льет,— вставил Белоногов. — По нас... Ведьмедь,— перебил Блохин, подошед- ший сзади. — Эго верно: денно и нощно, поди, по батарее ходит да нас выглядывает, особливо Блоху,— вставил Булкин. Когда обогнули Золотую гору и в темноте стал ви- ден прожектор Утеса, солдаты сразу оживились. — Светит, светит наш Утесик. Днем и ночью все за морем наблюдает,— радостно проговорил Ярцев. «— Подтянись! — обернулся Родионов к солдатам.— 437
Должны мы героями подойти, чтобы не подумали про нас, что мы из Цзинджоу бежали. Затяни-ка, Белоногов!; — Медвежью! Чтоб сразу он почуял, что мы идем,-= предложил Блохин. Звонарев удивленно обернулся. — Это еще что за медвежья? — Какую поручик любит. Белоногов откашлялся и с чувством запел: Гей, чего, хлопцы, славны молодцы, Смутны и невеселы? Хиба в шинкарки мало горилки, Мало и меду и пива? 1 Остальные подхватили сперва тихо, а затем все силь- нее и сильнее, будя тишину тихой летней ночи. По мере приближения к Утесу солдаты постепенно убыстряли темп песни и ускоряли шаг. У самых казарм Звонарев скомандовал: Взвод, стой! Солдаты с особой четкостью остановились и опустили винтовки к ноге. — Налево равняйсь! В то же мгновение широко распахнулась дверь офи- церского флигеля, и на крыльце появилась высокая фи- гура Борейко в одной рубахе, в брюках и туфлях на босу ногу. Спрыгнув с крыльца, он на бегу закричал во всю силу своих легких: — Здорово, орлы! Спасибо за службу геройскую! Взвод тотчас так ответил, что зазвенели стекла в ок- нах. Борейко уже сгреб в свои объятия Звонарева, за- тем Родионова, а потом по очереди и всех солдат. — Не думал вас и в живых видеть! — взволнованно кричал поручик.— Еще в одиннадцать часов вечера зво- нил в Управление артиллерии, справлялся о вас. Мне ответили, что «служите, мол, панихиду за упокой душ новопреставленных воинов». Ан, вы легки на помине, сами домой притопали живы и здоровы. — Не все, ваше благородие,— заметил Родионов. — Кого нет? — Убиты Купин, Люков, Гнедин, Жариков,— пере- числял фейерверкер, -да пропали без вести Павлов, Ко- пейко, Зых. Борейко глубоко вздохнул. — Помянем же их, братцы, добрым словом. Шапки долой! Запевай, Белоногов. — Ве-е-ечная па-а-мя-а-ать,— торжественно, грустно 438 запели солдаты. ' d
Пение подхватили высыпавшие из казарм оставшиеся на Утесе артиллеристы, и образовался хор в две с поло- виной сотни голосов. Около фельдфебельской квартиры Саввична, утирая слезы, целовала свою дочь. — Доню моя, родная, дитятко мое! Не чаяла я тебя видеть еще на этом свете,— причитала она над дочкой. — Ой, мамо! Так я же вернулась. Зачем же вам пла- кать? — Плачу я с радости, доченька, что тебя увидела. Плачу по тем, кто погиб на войне,— ответила старая фельдфебельша. — Накройсь! — скомандовал Борейко, когда пение окончилось.— Теперь рассказывайте, кто из вас самый большой герой? — Генерал-фельдмаршал Блохин! — выкрикнули сол- даты и наперебой начали рассказывать о его похожде- ниях. — Выходит, что блоха не простая, а геройская. Иван! Подай сюда четвертуху водки и стакан: надо за Блохи- на выпить. Кто же еще у нас герой? — Родионов, Заяц, Мельников,— перечисляли сол- даты. — Софрон Тимофеевич, представим тебя да и осталь- ных к Георгиевским крестам,— с чувством проговорил Борейко.— Что это у вас там за повозки? — пригляделся в темноту поручик. — Трофеи наши: санитарная двуколка, походная кухня, три лошади, четыре коровы, хомуты,— перечислял Родионов.— Все Заяц с Мельниковым да Лебедкиным разжились. — Молодцы ребята! Поди, соскучились там по своему Медведю? — под общий смех спросил Борейко. — Мы сами из медвежьей породы,— отозвался Бло- хин. — Так я первый взвод буду звать медвежьим,— рас- смеялся Борейко. Денщик принес водку, стакан и нарезанный на тарел- ке хлеб. — Подходи причащаться! Софрон Тимофеевич, тебе первому,— поднес фейерверкеру стакан водки Борейко. Родионов залпом выпил водку, крякнул и закусил кусочком хлеба. — Сразу у тебя рана полегчает, Софрон,— заметил Блохин.— От водки кровь сворачивается и тело за- живает. 439
— Ты и здоровый ее весьма обожаешь,— усмехнул- ся Родионов. — Ну-с, подходи, Блоха. Как тебя звать-то? — Филиппом поп крестил. -— А по батюшке? — Иванович, ваше благородие. — Причащается раб божий Филипп, сын Иванов, чистейшей русской водкой и ржаным хлебом,— пошутил Борейко, поднося ему стакан. Блохин одним духом осушил стакан и с грустью по- смотрел на пустое дно. — Мало, что ли? — спросил Борейко. — Надо бы еще чуток, а то глотка больно засохла. — Очумеешь и в драку полезешь. — Как перед истинным: отсюда прямо на свою кой- ку пойду и завалюсь спать. — Ладно, пей уж за все твои геройства,— налил вто- рой стакан Борейко. Угостив всех солдат водкой, Борейко вспомнил о Шу- ре Назаренко. — А где Шурка? Позвать ее сюда,— распорядил- ся он. — У хату зашла. Сейчас ее покличем,— бросился кто-то из солдат к фельдфебельской квартире. — Как она вела себя в Цзинджоу? — спросил по- ручик. — Геройская девка,— ответил за всех Мельников. — Не в папашу уродилась,— вставил Родионов. — Вы меня шукали? — спросила, подходя, Шура. — Горилкой тебя хочу угостить за твою храбрость,—’ сказал Борейко, наливая стакан. — Так я ж ее в жизни не пила,— испугалась де- вушка. — Ну, так я за твое здоровье выпью, чтоб тебе же- них хороший попался, а ты только пригубишь,— подал стакан Шурке поручик. Девушка чуть прикоснулась к водке губами. — Тьфу, какая горькая да противная! — плюнула она. В это время вышел на улицу разбуженный шумом Гудима. — Смирно! — скомандовал Борейко, увидев коман- дира. Поздоровавшись с солдатами, поздравив их с возвра- щением, Гудима спохватился: д 440 — А Звонарев где?
Все обернулись, ища в темноте исчезнувшего пра- порщика. — Сергей Владимирович, ау! — заорал Борейко. — Они пошли к себе мыться,— сообщил Лебедкин.— Прикажете позвать? — Нет, пусть приведет себя в порядок.— И Гудима с Борейко направились осматривать привезенные тро- феи. Мельников вытаскивал из двуколки хомуты, цинки с патронами, медикаментами, станционный колокол, оцин- кованную ванну и кучу разного тряпья. Кухня Зайца тоже оказалась набита различными солдатскими пожит- ками. Появление каждой новой вещи вызывало одобритель- ный гул среди столпившихся вокруг солдат. — Не зря, значит, первый взвод под Цзинджоу ездил, разжились-таки наши там разным барахлишком,— за- видовали в толпе. — Кто разжился барахлом, а кто и деревянным кре- стом,— отозвался Ярнев. — На войне без того не обходится,— возразил Ле- пехин. Приказав спрятать вещи до утра в сарай, Гудима отправился к себе на квартиру. — Расходись по койкам,— распорядился Назарен- ко.— Завтра все разглядеть поспеете. Солдаты нехотя возвращались в казарму. Дежурный по роте Жиганов охрип, крича и ругаясь, пока все улег- лись на свои места. Между тем Звонарев, вымывшись и переодевшись, от- правился с докладом к Гудиме. Здесь он застал и Бо- рейко. — Прежде всего вам надо закусить с дороги,— пред- ложил Гудима. — И выпить нам всем,— добавил Борейко,— за него и за Варю Белую. — Да перестань ты глупости говорить, Борис Дмит- риевич! — рассердился Звонарев. — То-то, когда вы уехали в Цзинджоу, она нам по- коя не давала: на день по пять раз спрашивала, нет ли у нас оттуда известий,— догадался Гудима. — Да она не только у вас, а как бешеная кошка но- силась по всему Артуру в надежде получить сведения о Звонареве. И у Стесселя бывала, и у Кондратенко, и даже к морякам заглянула. Успокоилась только тогда, когда потихоньку удрала от родителей вместе с Шур- 441
кой. Переполох тут поднялся страшный: пропала гене- ральская дочка! Решили, что ее хунхузы похитили, на- рядили целый отряд для розысков, но тут получили телеграмму от Высоких, что она в Цзинджоу, и успокои- лись, а сегодня опять поднялась суматоха: решили, что она вместе с вами пропала в бою без вести. Белый даже ездил к германскому военному агенту при штабе Стес- селя, просил его навести справки через германского по- ела в Японии, не попала ли Варя в плен,— рассказывал Борейко. — Да, девушка боевая, того и гляди, соберет свой отряд и начнет партизанить в тылу у японцев и попадет к хунхузам в лапы. — Последняя новость,— не унимался Борейко.— Юницкий получил у Кати Белой полную отставку, изъят из адъютантов и сослан на постройку батареи у Кумир- ненского люнета, верст за семь от Нового города. — Кто же теперь адъютантом? — Пока никого нет, а кандидатов всего один — это ты. — Ни за что не пойду в адъютанты. — Раз ухаживаешь за генеральской дочкой, значит, отказываться нельзя,— шутил Гудима. — Да не я за ней ухаживаю, а она за мной! — в от- чаянии воскликнул Звонарев под хохот своих собесед- ников. — Вот так признание! Обязательно Варе расскажу,— смеялся Борейко. За ужином прапорщик начал подробный рассказ обо всем происшедшем в Цзинджоу, и было далеко за пол- ночь, когда собеседники наконец разошлись. На следующее утро все офицеры роты, включая и Чи- жа, сухо поздоровавшегося с Звонаревым, собрались в канцелярии. Тут же присутствовал и Родионов. Гудима зачитал написанную им реляцию о представлении к на- граждению отряда Звонарева. Прапорщик был поражен точностью изложения его ночного доклада. После полудня Звонарев отправился с докладом в Управление артиллерии. Там его встретили как воскрес- шего из мертвых. Белый долго пожимал ему руку и бла- годарил за работу под Цзинджоу и за заботы о до- чери. — Поженить их надо, ваше превосходительство,— шутил Тахателов,— очень хорошая пара будет. — Не время сейчас свадьбами заниматься, да и мо- 442 лода еще Варя, чтобы думать о замужестве,— возразил
Белый.—О вашей деятельности в бою, Сергей Владими- рович, у меня имеется донесение Высоких и сообщение Третьякова. Было бы очень хорошо, если бы поручик Енджеевский также дал отзыв о вашей работе при отступлении. Это дало бы мне возможность представить вас к высшей награде,— обратился к прапорщику ге- нерал. — Я весьма признателен вашему превосходительст- ву за заботу обо мне, но я думаю, что есть много других лиц, более меня заслуживающих награды,— ответил Звонарев. — Скромность — красота юноши, но вы, несомненно, достойны награды, и я надеюсь, что генерал Стессель удовлетворит мое ходатайство о награждении вас. Прапорщику оставалось только поблагодарить. — Теперь о деле. Я хочу вас взять с Электрического Утеса на работу в Управление крепостной артиллерии. Здесь, правда, вы тоже не засидитесь. Николая Андре- евича Гобято и вас мне придется на время откомандиро- вать в распоряжение генерала Кондратенко, которому поручено общее руководство работой по укреплению су- хопутной обороны. — Одним словом, дюша мой, вы пошли в гору,— по- хлопал по плечу прапорщика Тахателов. — Я лично предпочел бы остаться на Утесе,— возра- зил Звонарев. — Там вам сейчас делать нечего; теперь центр тяже- сти обороны переносится на сухопутный фронт. Вашей роте поручается вооружить батареи: литера Б и Зали- терную — все в районе форта номер два,— пояснил ге- нерал.— Если Кондратенко поручит вам наблюдение за работой в этом секторе, то ваше желание будет удовлет- ворено и вы с утесовцами не расстанетесь. Теперь же, господа, милости прошу ко мне на обед,— пригласил ге- нерал. Гостей встретила Варя в белом нарядном платье и церемонно проводила их в гостиную. — Варя сегодня ведет себя совсем как фрейлина дво- ра,— заметил, улыбаясь, Тахателов. — Ох, и попало мне вчера, когда я домой верну- лась,— вздохнула девушка.— Мама плачет и ругает, папа хотя и не плачет, но тоже ругает, Катя и та шипит от злости; боюсь еще и сегодня рот раскрыть. — Ненадолго у вас хватит смирения,— скептически заметил Звонарев. -— Особенно если вы будете дразнить меня, несчаст- 443
ный трусишка. Как он от японцев удирал! Пятки так и сверкали. — Вы, кажется, бежали со мной рядом? — Так ведь я женщина, а не офицер, мне можно и струхнуть. Через несколько дней Звонарев был зачислен в штаб Кондратенко и стал ведать вооружением батареи восточного участка сухопутного фронта. На его обязан- ности лежало наблюдать за установкой артиллерийских орудий. Утесовцам были даны для вооружения и оборудова- ния батареи: литера Б и Залитерная, расположенные между фортами номер один и два. Жуковский по выздоровлении был назначен коман- диром батареи литера Б, Борейко стал его замести- телем на сухопутных батареях, а на Утесе, по-преж- нему оставшемся базой роты, были оставлены Гудима и Чиж. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Сухопутный фронт Артура стал усиленно укреплять- ся уже после начала военных действий. Тысячи солдат, матросов, рабочих-китайцев круглые сутки работали над созданием фортов, батарей, редутов и окопов. Окру- жающие Артур со всех сторон горы хотя и облегчали создание целого ряда прекрасных для обороны опорных пунктов, но в то же время, будучи беспорядочно разбро- саны и отделены друг от друга глубокими ущельями, затрудняли возможность создания единого сплошного фронта, обороны. Кроме того, характер гор, их крутые, обрывистые склоны создавали у подножий много мерт- вых пространств, не доступных действию ни артилле- рийского, ни ружейного огня обороняющихся. Чтобы ликвидировать этот крупный недостаток обстрела мерт- вых пространств, приходилось устраивать многочнс? ленные мелкие батареи и капониры с легкими полевыми пушками. Вследствие этого получилась весьма сложная систе- ма большого числа различных укреплений и опорных пунктов, которые надо было как-то связать между собой. 444 Для этой цели использовали старую китайскую стену
вал, построенный германскими инженерами еще до японо-китайской войны. Он имел почти саженную высо- ту при толщине в две-три сажени, с банкетом для стрелков около аршина шириной; он был отлично при- менен к местности, так как давно зарос такой травой, которая щедро покрывала всю местность перед валом. Начиналась эта степа на берегу моря и шла на версту- две позади фортов, подходя вплотную к литерным батареям и второй линии обороны — до долины реки Лунхе, прикрывая Артур с северо-востока. Все впереди лежащие форты и укрепления соединялись с валом при помощи ходов сообщения и шоссейных дорог там, где их возможно было укрыть от взоров и огня про- тивника. Форты и более укрепленные батареи имели бетонные сооружения до полутора аршин толщиной, сверху при- крытые двухсаженным слоем земли вперемешку с кам- нем. Однако большинство орудий на фортах и батареях оставалось совершенно открытым, без всякой маскиров- ки. Зная по опыту Цзинджоуского боя, чем это грозит батареям, Звонарев горячо протестовал против открытой установки орудий и обратился с этим непосредственно к Кондратенко. Генерал внимательно выслушал его и решил, запросив мнение Белого, созвать специальное со- вещание по этому вопросу. На заседание приехал и сам Кондратенко с подпол- ковником Сергеем Александровичем Рашевским. Высокого роста, худощавый, с внимательным взгля- дом умных глаз, он производил хорошее впечатление своей простотой, выдержкой и внимательностью, с кото- рой выслушивал мнение собеседника, будь то генерал или солдат. Прекрасно образованный, очень трудолюби- вый, он был наиболее сведущим в Артуре человеком по инженерной части. Начальство не жаловало Рашевского за его прямолинейность и зачастую нелестные отзывы об артурских порядках. Прогрессивно настроенный Рашевский ясно понимал, что основной причиной военных неудач является отста- лый государственный строй России, и часто говорил об этом. В жандармском управлении еще до начала войны за ним был установлен негласный надзор. Докладчиком выступил Тахателов, который хотя под Цзинджоу не был, но считался знатоком Цзинджоуского “боя. Быструю гибель батарей под Цзинджоу он считал 445
чистой случайностью и вообще находил этот бой не ха- рактерным для современной войны. Звонарев решил возражать, указывая: на пример* полевых батарей, перешедших, после Цзинджоу на стрельбу по угломеру с закрытых позиций. Его мнение разделяли Борейко и Гобято, и совершен- но неожиданно поддержали моряки, ссылавшиеся н-а удачный опыт перекидной, стрельбы через. Ляотешань. Мнения разделились: одни яростно нападали на. Звонарева, другие так же энергично его защищали. По- мирились на компромиссном решении: тамг где уже име- лись готовые открытые батареи, их. так и оставить,, новые же батареи делать по возможности укрытыми или, хотя бы замаскированными. -— Возражаю! — ревел Тахателов.— В. бою. все. захо- тят идти на укрытые позиции и будут убегать с. откры- тых. Это несправедливо. Пусть все орудия: стоят, от- крыто. — Я своих солдат на убой не поставлю,—орал Борейко,— и переделаю свою открытую батарею на за- крытую! — Только без расходов для казны и возможно ско- рее,— соглашался Кондратенко. — Этот номер не пройдет,:— возражали! инженеры-,— при такой переделке нам испортят все наши уже готог вые батареи, а новых вместо, них соорудить не успеют. — Жаль, что японцы побили нас только в мае, а не в январе. Тогда бы мы все батареи успели- построить за- крытыми,— иронизировал Борейко.. Спор, казалось,, уже. был- закончен, когда* вновь вы- ступили инженеры. — Мы не имеем: представления, какой вид. должна иметь закрытая батарея. Нам. надо разработать ее прож- ект и утвердить- В) штабе района и Петербурге,—возра- жал инженер-капитан Лилье*. — Какой вид? «Обнаковенный», как говорят солда- ты,— проговорил- Борейко.— Что касается: утверждения, то проще всего послать проекты прямо в Токио; вмиг утвердят и притом: наиболее- выгодный и дешевый тип — вовсе без бетона и даже без козырьков. Старшие чины возмутились выходкой Борейко, моло- дежь же громко, зааплодировала. На этом заседание и кончилось. Обе спорившие стороны считали себя победителями. Было уже за полночь, когда все стали, расходиться. 446 К Звонареву неожиданно подошел Рашевский. Ort
и раньше хорошо относился к прапорщику-, а теперь особенно тепло пожал ему руку. — -Вы <своим сегодняшним выступлением, можно ска- зать, открыли новую страницу в долговременной форти- фикации. Отныне все артиллерийские позиции будут вы- носиться в тыл первой линии обороны. Форт же останется лишь как стрелковая позиция, имеющая только атротиво- штурмовую артиллерию ближнего 'боя в капонирах рва и -горже. Вы стали артурским Тотлебеном. — Вы ошибаетесь, у нас и Тотлебеном, и Нахимо- вым, и Корниловым является Роман Исидорович Кон- дратенко. Это душа нашей обороны. Я поражаюсь его энергии и здравому смыслу,— ответил прапорщик. — Вы идете со мной, Сергеи Александрович? — спро- сил подошедший Кондратенко. — Если вы только разрешите, ваше превосходитель- ство,— отозвался Рашевский. — Обратили вы сегодня внимание на то, что нова- тором в крепостной фортификации явился не военный инженер, не артиллерист и, собственно, даже не воен- ный,— проговорил Кондратенко,— а штатский человек, каким является прапорщик Звонарев. Это глубоко зна- менательно, мы часто не видим того нового, что появ- ляется на наших глазах из опыта войны. Я еще не вполне осознал до конца все последствия, вытекающие из вашего сегодняшнего предложения,— обернулся генерал к пра- порщику. — Опытом Цзинджоу мог поделиться каждый из участников боя,— скромно ответил Звонарев. На следующий день Звонарев с утра объезжал свой участок укреплений сухопутного фронта. У Залитерной батареи он застал группу утесовцев во главе с Борейко. — Помни: если буду шапкой махать сверху вниз—• осаживай вниз, если махать буду в стороны — иди сам в сторслту, в какую машу, перестану махать — стой и за- бивай колья в землю,— объяснял солдатам поручик.— Понял, Тимофеич? — спросил он у Родионова. — Так точно, понял!—ответил фейерверкер. — Тогда пойдем, Блохин,— распорядился Борейко и вдвоем с солдатом двинулся вперед. — Ты куда, Борис? — спросил подъехавший Звона- рев. — Хочу облазить все горы и найти такую позицию для батареи, чтобы ее ниоткуда не было видно. Наши господа инженеры вылезли с позиций на самый пуп ^вздумали там ставить пушки. Конечно, японцы их Г. 47
сейчас собьют. Я решил эту позицию бросить и поискать более укрытую, за горой, а не на ней. — Разрешение на это от Кондратенко или Белого получил? — И без него хорош! Построю батарею, а затем пусть меня ругают как хотят. Когда Звонарев заехал на расположенную невдалеке батарею литера Б, он застал там Жуковского. Со свой- ственной ему хозяйственной деловитостью капитан об- ходил укрепление вместе с Лепехиным, взвод которого обслуживал позицию. Батарея была сооружена еще до начала войны, и теперь ее только слегка усовершенст- вовали: подсыпали земляные брустверы, углубили рвы и стрелковые окопы, устроили козырьки от шрапнельных пуль; в казармах и погребах провели электричество, на- стлали деревянные нары для спанья, оборудовали кухню. — Отлично, что надумали нас проведать,— привет- ствовал Звонарева капитан.— У меня к вам есть кое-ка- кие вопросы. Нам для лучшего укрытия людей придется углубить котлован, для чего необходимо разобрать ору- дийные платформы, вновь их настелить и установить на них орудия, а это займет не меньше двух недель. — Дадим рабочих-китайцев, сделаете за два дня. — Лучше мы попотеем, да все сами переделаем. У Борейко как идут дела? Я еще к нему не заходил се- годня. — По моему совету переносит свою батарею вниз, за гору. — Кто это вам разрешил? — Я попытаюсь уговорить Кондратенко. — Выдумщики вы оба; все что-то изобретаете и при- думываете; работали бы по старинке — проще и спо- койнее. — Старинка эта нас заедает в Артуре: все огляды- ваются на Севастополь, когда были гладкостенные ору- дия и каленые ядра к ним, а в наш век скорострельных нарезных орудий этот пример уже не годится. Попрощавшись с Жуковским, прапорщик поехал в штаб Кондратенко, расположенный в Новом городе. Не застав генерала в штабе, Звонарев поехал в Управление артиллерии, где надеялся встретить Кон- дратенко, обычно заглядывавшего к Белому в часы занятий. Проезжая мимо домика Ривы, он не устоял против соблазна и, спешившись, постучал к ней. Дверь отворила 448 заспанная Куинсан.
-— Барышня дома? — спросил он у служанки. — Спи с Андрюша,— зевнув, ответила горничная. Мрачный и угрюмый, ехал Звонарев по улицам го- рода, машинально отдавая честь офицерам и солдатам. Около «Этажерки» его окликнула шедшая по тротуару Варя. — Здравствуйте, ваша мрачность, что вы смотрите не то самоубийцей, не то приговоренным к виселице? — Все в порядке, за исключением моего желудка. Видимо, чем-то объелся,— мрачно ответил Звонарев, сле- зая с лошади и идя рядом с Варей. — Олеум рицин.и пять ноль, и все будет в порядке. Но это вы выдумываете и не хотите мне сказать, что вас огорчило. — Право, ничего. Варя недоверчиво покачала головой и, желая его развлечь, весело заговорила об его успехах на послед- нем совещании. — Даже папа и тот с вами согласился, а раньше и слышать не хотел о закрытых батареях. На Тахателова же вы не обращайте внимания: он побурчит, а потом сам вас хвалить будет. За завтраком у Белых Варя как бы вскользь упомя- нула, что солдаты с Утеса еще не получили наград. — Это те молодцы, что остались на батарее до конца боя,— спросил Кондратенко,— и которых я тогда встре- тил ночью? — Они самые. — Вас, Василий Федорович, поздравить можно, что у вас есть такие солдаты и офицеры. Орлы! Сегодня же напомню о них Стесселю,— пообещал Кондратенко.— Завтра назначено заседание на броненосце «Севасто- поль» по вопросу о взаимодействии с флотом. Я прошу вас на нем присутствовать,— обратился он к Звонареву. — Никитин тоже будет? — спросил Белый. — Он ведь личный «генерал-адъютант» Стесселя, без него дело не обойдется. Раз он будет, скандала с моряками не избежать. Еще тринадцатого мая, во время боя в Цзинджоу, он подбивал Стесселя выгнать моряков в море огнем с бе- реговых батарей, насилу тогда его угомонили. — Он отчасти был прав: ведь выяснилось, что коман- диры канонерок «Гремящий» и «Отважный» умышленно разобрали свои машины, чтобы не идти на помощь «Бобру». — Витгефт об этом знает? 419
— Конечно, но он все-таки хотел замять дело и огра- ничиться выговором им, да кто-то рассказал обо всем Никитину. Не долго думая, он арестовал обоих команди- ров на улице и доложил Стесселю. Тот предал их военно- полевому суду по обвинению в измене. Витгефт запроте- стовал. Перепалка не кончилась и сейчас. Очевидно, будут доругиваться. — Следовательно, заседание будет боевое? — Боюсь, что слишком даже.— Кондратенко стал прощаться, собираясь вместе с Звонаревым в объезд строящихся укреплений. По дороге к батарее их встре- тил крайне расстроенный инженер-капитан Лилье. — Ваше превосходительство! — вздрагивающим от волнения голосом обратился он к Кондратенко.— На За- литерной батарее я подвергся сейчас грубым оскорбле- ниям. — Что же у вас произошло? — Во-первых, командующий батареей поручик, фа- милии его не знаю, самовольно перенес позицию в тыл, во-вторых, на мое замечание о недопустимости его дей- ствий грубо оскорбил меня и угрожал арестом. Я так ра- ботать не могу,— жаловался Лилье, багровый от него- дования. — Не ваш ли это приятель, Сергей Владимирович? — Он самый,— крутоват бывает под горячую руку, — Разберем сейчас все на месте, капитан. Вам же так сильно волноваться при вашей полноте вредно,— успокоительно ответил Кондратенко и двинулся за Зво- наревым, поехавшим вперед. Борейко встретил генерала оглушительной командой «смирно». Поздоровавшись с ним и солдатами, Кондра- тенко спросил: — Что вы тут, поручик, делаете? — Трассирую позицию Залитерной батареи, ваше превосходительство. — Что вы думаете делать на этой позиции? — Стрелять, ваше превосходительство. — Как же вы будете стрелять по невидимой цели? — Так же, как японцы стреляли по нас под Цзинд- жоу, ваше превосходительство. — Но у них были для этого специальные приспособ- ления, которых у нас нет! — Мы не глупее их, ваше превосходительство, и сами сумеем их сделать. — Кроме того, у нас нет практики стрельбы по за- 450 крытым целям.
— Пока японцы подойдут к Артуру, успеем не один раз попрактиковаться, а затем по ним попрактикуемся .еще лучше. — Я вижу, у вас на все ответ имеется, поручик. Что у вас произошло с капитаном Лилье? — Пожалуйте, ваше превосходительство, полюбуй- тесь на этот, с позволения сказать, бетон постройки воен- ного инженера, но, несомненно, японской, а не русской армии.— И Борейко зашагал к месту прежней позиции батареи. Все двинулись за ним. Подойдя к одному из бетонных казематов, поручик стукнул кулаком по своду и, ухва- тившись рукой за его край, отломил большой кусок бето- на, который и поднес генералу. — Цемента здесь почти нет, одна только глина да песок. И в этих-то «бетонных» казематах должны были сидеть люди и храниться порох и снаряды. Что это, недо- смотр или предательство? Кто он — невежда в строитель- ном деле или изменник и японский шпион? За одну эту постройку его следует расстрелять на месте,— закончил Борейко свою пылкую речь. — Это мы всегда успеем сделать,— возразил Кон- дратенко.—Чем вы объясните это явление, капитан?— обратился он к Лилье. — Случайный недосмотр десятника, я взыщу с него за это,— ответил капитан.— В свою очередь, прошу, ваше превосходительство, оградить меня от оскорблений со стороны этого полусумасшедшего офицера. — Полусумасшедшего! — заорал Борейко.— А это то- же недосмотр? — кинулся он к соседнему каземату и лег- ко обломил кусок его стены.— И это? — бросился он дальше. — Очевидно, все постройки батареи имеют тот же дефект...— начал было Кондратенко. — На батарее Б та же история, на Куропаткинском люнете то же, на Заредутной батарее то же... — А на форту номер два? — спросил генерал. — Там этого нет. Его строил честный офицер Рашев- ский, а не Лилье,— отрезал Борейко. — Спокойнее, поручик! Я здесь старший, и я сам разберусь и приму какие надо меры,— остановил Борей ко генерал.— Пойдемте по всем указанным поручиком -фортификационным сооружениям и проверим состояние бетона. Борейко водил их по укреплениям и молчаливо ты- кал пальцами в негодный бетон. Звонарев легко отламы- 451
вал куски от указанного места и завертывал их в бумагу, подписывая сверху, откуда взята проба. Заявление Бо- рейко подтвердилось полностью. — Я пока лишь отстраню Лилье от производства работ. Временно примите вы их, Сергей Владимирович,— распорядился Кондратенко. — Я мало понимаю в строительном деле...— пытался возражать прапорщик. — Вам помогут, господин прапорщик,— перебил ге- нерал. — Я протестую против распоряжения вашего превос- ходительства. Еще не выяснено, что явилось причиной не вполне удовлетворительной кладки бетона, а я уже признан в ней виновным и отрешен от должности,— хму- ро проговорил Лилье. — Протест ваш, капитан, является грубейшим нару- шением воинской дисциплины, за которое я вас подверг- ну немедленному аресту. Потрудитесь отдать ваше ору- жие прапорщику Звонареву, который сейчас же вас и доставит на гауптвахту. О поведении поручика Борейко, как лица, мне не подчиненного, мною будет сообщено командиру Квантунской крепостной артиллерии для при- нятия соответствующих мер,— решил генерал и тронулся с батареи. Звонарев, отобрав у Лилье шашку, вместе с ним на- правился на гауптвахту. Борейко же, оставшись на бата- рее, облегчил свою взволнованную душу долгими руга- тельствами по адресу всяческого начальства и Стесселя в особенности. Вечером того же дня Звонарев сидел в своей квартире в Артиллерийском городке. В дверь сильно постучали. Так как денщик ушел, то прапорщик сам пошел открыть дверь. Он очень удивился, увидя перед собой Варю Белую. — Вы дома? — спросила девушка. — Дома. — Оставьте всякую работу,— тоном приказа прого- ворила Варя,— и следуйте за мной, господин прапор- щик.— Затем, надев на голову офицерскую фуражку Звонарева, девушка вышла на крыльцо. Вечерело. Солнце садилось за Ляотешапсм. Жаркий летний день сменялся прохладным вечером. С моря по- тянуло прохладой и запахом морских водорослей. На «Этажерке» громко играл оркестр. Все дорожки были запружены гуляющими. 452 Когда Варя с Звонаревым подходили к «Этажерке»,
на улице показалась кавалькада во главе со Стесселем. Завидя генерала, офицеры и солдаты спешно вытянулись во фронт, Звонарев же остался стоять рядом с Варей, опустив руки по швам. Заметив это, Стессель резко оса- дил лошадь и грубо крикнул: — Прапорщик, где ваша фуражка? — У меня,— вместо Звонарева ответила Варя, ша- ловливо прикладывая растопыренные пальцы правой руки к козырьку. — Женщины существуют для того, чтобы рожать детей, стряпать обед и штопать белье, а не для ношения военной формы. Головной убор офицера должен нахо- диться на его собственной голове, а отнюдь не на голове особ женского пола! — резко бросил Стессель. — Равно как и не на кочне капусты, который некото- рым заменяет голову,— звонким девичьим голосом вы- крикнула в ответ Варя. В толпе фыркнули. — Молчать!—дико заорал генерал, оглядываясь на толпу и спеша уехать под громкий смех всех присут- ствующих. — Зачем вы, Варя, наскандалили? — укоризненно за- метил Звонарев. — Хамов надо учить! Я еще обо всем расскажу Вере Алексеевне, как он меня, Белую, свою родственницу, публично опозорил перед всем Артуром. — Но вы ведь тоже назвали его голову кочаном ка- пусты. — Охота ему было принимать на свой счет. Я скажу, что это относилось к... вам, что ли. — Очень благодарен за такое объяснение. — Ну, пусть тогда к Водяге. Все знают, что он отпе- тый дурак. Пошли дальше.— И они смешались с толпой гуляющих на бульваре. На «Этажерке» их окликнула Желтова с Олей Селе- ниной, которые сидели на одной из скамеек и видели весь инцидент со Стесселем. — Ты девчонка по сравнению со Стесселем и уже по одному этому должна быть с ним вежливой, тем бо- лее что его замечание больше относилось к господину ввонареву, а не к тебе. Не думаю, чтобы твои родители были довольны твоей выходкой,— журила девушку Ма- рия Петровна. — Молодчина! Так Стесселю и надо, не будь грубия- ном,— поддержала Варю Оля. — Боюсь только, чтобы моя выходка не отразилась 453
на Сергее Владимировиче. Ради его спокойствия я готов^ даже извиниться перед Стесселем, хотя он совершенно этого не заслуживает,— заколебалась Варя. — Я думаю, что к Стесселю не стоит больше возвра* щаться,— отозвался Звонарев.— Бог не выдаст, Стессель на губу не посадит. — Плюнь ты, Варвара, на генерала! Другого отно- шения он не понимает,— вмешалась Селенина. — Не будь груба, Оля! Грубость никогда и никого не красит. А ты к тому же учительница и должна подавать пример культурности,— остановила ее Желтова. — Стессель может на меня нажаловаться папе и маме,— проговорила в задумчивости Варя.— Тогда мне попадет. Во избежание этого я сама первая на него по- жалуюсь родителям или самой Вере Алексеевне. Пусть знает, какой у нее хам муженек. — Правильно. Нападение — лучший способ защиты. Так и действуй! — сразу подхватила Оля. По-южному быстро стемнело, с гавани потянуло про- хладой. Огней зажигать не разрешалось, и публика по- степенно стала расходиться. Заторопились и Желтова с Олей. — Мы можем понадобиться в госпитале. К вечеру раненым обычно бывает хуже,— пояснила Мария Пет- ровна. Проводив их немного по улице, Варя с Звонаревым направились к Артиллерийскому городку. — Хотите, я вас проведу к моему заветному месту на Золотой горе? — предложила Варя.— Я люблю там сидеть и мечтать. — Вы и мечты — вещи трудно совместимые. — Я совсем не такой синий чулок, как вы себе пред- ставляете. — Хуже. Вы амазонка из артурских прерий! — Вы хотите сказать, что я дикарка? — Ив мыслях не было,— отнекивался прапор- щик. — Не отрекайтесь! Я все равно не поверю. Я предпо- читаю быть дикаркой, говорить, что думаю, поступать, как мне хочется, чем во имя так называемых приличий притворяться и говорить неправду. — Все хорошо в меру. Вы бываете резковаты, осо- бенно для девушки. Немного выдержки вам не поме- шает. — Терпеть не могу кисло-сладких людей, вроде... 454 •— Меня?
— Я этого- не сказала, но вы мне кажетесь слишком пресным. — Значит, Борейко в вашем духе? —; Он по-медвежьи груб и неуклюж. — Я пресен, он груб. Кого же вам еще надо? — Как вы... непонятливы, если не просто глупы. Будь у вас побольше перца, вы могли бы мне и понравиться,— кокетливо заметила Варя. — Постараюсь весь свой наличный перец немедлен- но выбросить, чтобы им во мне и не пахло! — отозвался Звонарев. — Не смейте меня дразнить, как маленькую девочку! Вот и моя тропинка.— И девушка, свернув с дороги, по- шла в обход Золотой горы по чуть заметной в темноте узенькой дорожке. — Смотрите не оступитесь, тут круто, и можно сильно ушибиться при падении,— предупредила Варя и тотчас оступилась сама. Прапорщик едва успел подхватить ее за талию. — Вернемся, пока вы нос себе не разбили,— предло- жил Звонарев, продолжая поддерживать Варю под руку. Но она молча двигалась дальше. Через несколько шагов оступился прапорщик и, падая, крепко ухватился за Варю. Девушка качнулась, но устояла на ногах и силь- ной рукой помогла стать на ноги своему кавалеру. — Прошу к моим ногам не падать! Можно обойтись и без подобных нежностей. И как ходить с вами? Вместо помощи я должна еще помогать вам,— подсмеивалась девушка. — Куда вы меня завели, зловредная особа? — отря- хиваясь, спросил Звонарев. — Сейчас будет мое любимое местечко,— ответила Варя и, пройдя несколько шагов в сторону, очутилась перед большим, кустом. Раздвинув ветки руками, она, как ящерица, юркнула на площадку между скал. Прапорщик едва пробрался за ней, поцарапавшись о колючки и ветки кустов. — Я люблю здесь отдыхать днем. Это место укрыто с трех сторон кустами и скалами. Только к морю откры- вается узкая щелка. Днем здесь чудесно: с моря тянет прохладой, кусты прикрывают от солнца, и ниоткуда тебя не видно. А ночью здесь, правда,.одной страшнова- то. Вдруг на тебя кто-нибудь нападет. Кричи не кричи, никто не услышит, не увидит и помощи не окажет. — Кто же на вас осмелится напасть? Например... вы! 455
— Да я вас боюсь больше, чем вы меня! — И совершенно напрасно! Смотрите, как красиво мерцают звездочки на небе всеми цветами радуги.— И Варя повалилась на землю, подняв руки к небу. По небу пронеслась яркая падающая звезда, остав- ляя за собой слабо светящийся след... — Загадала, загадала свое заветное желание! — за- хлопала в ладоши девушка. — Какое именно? — Много будете знать, скоро состаритесь! — лукаво ответила Варя.— Расскажите, чем вы заняты на сухом пути? — Строим батареи и форты. — А перевязочные пункты? — О них пока разговоров не было. — Напрасно. Я уже не раз ездила вдоль линии фор- тов и думала о них. На самих укреплениях для врачей не отведено места, да и работать под обстрелом им будет нелегко. Придется перевязочные пункты выносить в тыл. Я уже подыскала место у Залитерной батареи, недалеко от нее, в тылу, в глубоком ущелье. Хотите, я вам его по- кажу, и мы вместе с вами обсудим план оборудования перевязочного пункта? — предложила Варя. — Всегда готов вам помочь и советом и делом. Но организацией тыловых перевязочных пунктов занят штаб крепости, куда вам и надо обращаться по этому вопросу. Завтра я точно узнаю, кто именно ведает этим делом,— пообещал прапорщик. — Мы устроим перевязочный пункт, чтобы на нем было все, что нужно: вода, свет, печь, кипяток, и, конеч- но, операционная,— планировала Варя. — Это будет уж целый лазарет, а не перевязочный пункт, где оказывают первую помощь, накладывают лег- кие перевязки и отправляют дальше в тыл. — Во всяком случае, раненых следует обмыть, со- греть, перевязать и накормить,— развивала свой план девушка.— Я буду там работать сестрой. Никто и не по- думает, что это я все придумала, как надо устроить пе- ревязочный пункт. Вы не боитесь смерти? — неожиданно спросила она. — От судьбы не уйдешь! — Это так, но я все же хотела бы уцелеть в Артуре и посмотреть, чем кончится война и что будет после нее. — Кончится она, вернее всего, плохо для нас. Побе- дят японцы, а затем в стране вспыхнет революция! Боль- 456 но народ недоволен нынешним положением.
— Мария Петровна и Оля говорят то же! Папа ду- мает, что революция, быть может, и не будет, если крестьянам дадут землю. — Даром ее крестьянам никто не даст, а денег у них нет! — Царь заплатит за землю помещикам. — Наивная вы девушка! Царь-то у нас — первый по- мещик! Ему кто за землю заплатит? — Казна. — Да он разорится, если станет платить всем поме- щикам. Деньги в казну дерут с мужика. Значит, фак- тически он и заплатит помещикам за землю. Но пла- тить ему не из чего. Он и так от бедности пухнет с голоду. — Вы социалист? Говорят, они стоят за народ, но хо- тят убить всех царей и богачей. — Хотя я и не социалист, но знаю, что никого они убивать не собираются, а считают, что можно хорошо жить без царя и богачей. — Они за равноправие женщин? За то, чтобы мы мог- ли быть врачами, инженерами наравне с мужчинами? — О да! Они за полное равенство в правовом отно- шении мужчин и женщин. — Тогда я за социалистов! Мечтаю стать если не врачом, так фельдшерицей и работать акушеркой на Ку- бани в станице. — Подготовьтесь и поступайте в Женский медицин- ский институт в Петербурге. Я готов вам помочь. Гово- рят, у меня имеются педагогические способности. Сту- дентом приходилось много заниматься со всякими обол- тусами. — Благодарю вас за столь лестное обо мне мнение! — расхохоталась Варя.— Хотя я ленива и тупа, но к обол- тусам все же себя не причисляю. — Я не так выразился! Вы человек целеустремлен- ный, и то, что вам нравится, постигаете легко и просто. А то, что вам не интересно, вы одолеваете с трудом. Мне приходилось иметь дело с такими учениками. — Ас ученицами, да еще моего возраста? — Я избегал таких уроков. Обычно все сводится к кокетству, и серьезно работать становится невозможно. — Я кокетничать не собираюсь и подумаю над вашим предложением. Мама, наверно, скажет, что девице не- удобно запираться в комнате с молодым человеком, хотя вы и больше похожи на красную девицу, чем я! Пошли домой, а то уже около полуночи,— поднялась Варя с зем- 457
ли и неторопливо пошла вперед.— И кто поверит, что мы за весь вечер ни разу не поцеловались? — Мы можем сейчас же наверстать это упущение! — пытался было обнять Варю прапорщик. — Не стоит. Ваша скромность мне очень понрави- лась. Значит, вы хороший. Другбй на вашем месте непре- менно полез бы обниматься, а вы даже не подумали. — Еще не известно, о чем я думал! — Думали о Ривочке, которая вам натянула нос. Жаль мне вас, милый мальчик! Неразделенная любовь всегда тяготит. Постарайтесь ее забыть. Я вам помогу, если только сумею это сделать. Хоть любовь не картошка, не выбросишь за окошко! — посочувствовала Варя. На прощание она ласково потрепала Звонарева ру- кою по щеке. Растроганный этой лаской, прапорщик хо- тел было поцеловать руку девушки, но она с легким смехом уже упорхнула от него. Оставшись один, Звонарев молча зашагал к себе. Было совершенно темно. В ночной тишине громко зву- чали шаги пешеходов и конский топот. Прапорщик думал о Варе и Риве, впервые сопоставляя их между собою. Задумчивая, женственная, мягкая Рива и волевая, вечно деятельная и резковатая на язык Варя. И обе казались ему по-своему хороши. Засыпая, Звонарев так и не ре- шил, кто же из них лучше. Варя тоже долго ворочалась в постели, вспоминая' свой разговор с Звонаревым. Она инстинктивно чувство- вала, что с сегодняшнего дня она стала ближе к нему, в какой-то мере завоевала его расположение, если не любовь. Но ясно понимала, что Рива еще прочно сидит в его сердце и только время, пожалуй, излечит прапор- щика от его увлечения. — И все же он будет моим,— упрямо пробормотала девушка, стараясь уснуть. Утром следующего дня Звонарев вместе с Кондратен- ко подходили в назначенный для заседания час к Адми- ральской набережной, где их поджидал паровой катер с «Севастополя». По набережной крупными шагами уже расхаживал Стессель вместе с Белым и Никитиным. Сза- ди генералов шагали их адъютанты: ротмистр Бодяга, поручик Азаров и капитан Поспелов. У катера на ходу что-то писал начальник штаба Стесселя полковник Рейс. Здесь же суетливо крутился бывший градоначальник 458 города Дальнего, ныне инженер-капитан Сахаров. Кон-
дратенко в сопровождении Звонарева поспешил подойти к Стесселю. — Прошу меня извинить за опоздание, ваше превос- ходительство,— проговорил Кондратенко. — Вы прибыли вовремя, Роман Исидорович, сейчас еще без четверти восемь. Зато генерал Смирнов, видимо, опаздывает. — Комендант обычно бывает точен,— заступился Кондратенко за Смирнова. Стессель в мрачном раздумье зашагал дальше, не об- ращая внимания на сопровождающих его лиц. Он ста- рался припомнить все те доводы, которые должен был привести морякам в отношении самой срочной необходи- мости выхода всей эскадры в море и принятия генераль- ного боя с японским флотом. На днях у него состоялось по этому вопросу секретное семейное совещание с женой и Фоком. Они обсуждали судьбы артурской обороны. Фок со свойственной ему прямотой и точностью, когда дело касалось лично задевающих его дел, развернул пе- ред своим другом и начальником целую схему дальней- ших действий по обороне крепости. — Прежде всего надо убрать из Артура флот, во Владивосток ли, в нейтральные порты или на дно мор- ское, это безразлично. Флот является главной приманкой для японцев в Артуре. Они боятся за свои морские ком- муникации и готовы пожертвовать очень многим, лишь бы уничтожить наш флот. А если эскадра уйдет из Арту- ра, то крепость сразу станет для них второстепенным военным объектом. Борьба с Маньчжурской армией бу- дет основным фактором войны, коль скоро наш флот исчезнет с театра военных действий. Японцы обложат Артур с суши, и начнется длительная осада крепости. Они захотят взять нас измором. Наше продовольствен- ное положение им, конечно, хорошо известно. И незачем штурмовать крепость, так как рано или поздно мы долж- ны будем капитулировать от голода,— развивал свою мысль Фок. — Продовольствие можно израсходовать очень бы- стро, стоит только начать кормить солдат получше,— вмешалась Вера Алексеевна.— А затем со спокойной со- вестью начнем переговоры о капитуляции. — Если только Кондратенко не помешает, добавьте, Вера Алексеевна,— проговорил Фок. — Его можно и обезвредить в случае чего. Он часто нарушает мои приказания. К этому можно придраться и отстранить его от дел,— сказал Стессель. 459
— Это делать надо осторожно, так как Кондратенко весьма популярен среди офицеров и солдат,— заметил Фок. — С солдатней считаться не придется. Их дело ма- ленькое: исполнять приказание начальства. А из офице- ров нужно подобрать наиболее подходящих для такого дела — кто в бой не рвется, многосемеен и вообще об- ременен заботами о родственниках,— заключила свою мысль Вера Алексеевна. Так и порешили. Разгуливая теперь по набережной в ожидании приез- да Смирнова, Стессель вновь повторял себе основной мотив сегодняшних своих выступлений на предстоящем заседании — возможно скорее выгнать моряков из Арту- ра любыми средствами, чтобы затем развязать себе руки для дальнейших действий в Артуре. В это время показалась коляска, в которой приехал Смирнов и его начальник штаба полковник Хвостов. — Теперь все в сборе, можно и трогаться на «Сева- стополь»,— проговорил Стессель. Щеголеватый адмиральский катер быстро наполнил- ся офицерами. — Разрешите и мне с вами, ваше превосходительст- во,— попросил Сахаров у Стесселя. — Садитесь,— пригласил Стессель. Капитан поспешно прыгнул в катер. — Отваливай,— скомандовал специально высланный для встречи Стесселя флаг-офицер адмирала Витгефта мичман Эллис. Катер, разворачиваясь, отошел от пристани и напра- вился к стоящему в западном бассейне под Тигровой го- рой «Севастополю». По пути он проходил мимо стоящих у входа миноносцев. Стессель вместе с Никитиным кри- тически осматривали их. На некоторых судах было раз- вешано для сушки матросское белье. Матросы не обра- щали никакого внимания на катер, прохаживались по палубе. — Не эскадра, а богоугодное заведение,— возму- щался Стессель.— Честь отдавать! — заорал он на спо- койно глядевших на него с миноносцев матросов и по- грозил им кулаком.— Пристать к этому миноносцу,— приказал он Эллису.— Вы что, мерзавцы, не видите, что едет генерал! — гаркнул он на матросов.— Кто здесь за старшего? К борту подошел широкогрудый боцман и вытянулся 460 перед генералом./
Стессель вскочил на банку и заорал: — Фамилия твоя, сволочь? Название миноносца? — Боцман Сизов, миноносец «Грозовой»,— едва про-» шептал разбитыми губами матрос. На шум выбежал из каюты лейтенант. — Что у вас, плавучий кабак или военный корабль, лейтенант? — накинулся на него Стессель.— Я вас аре- стую! Марш сюда, я вас доставлю прямо к вашему Вит- гефту, пусть полюбуется на своих офицеров. Опешивший лейтенант не сразу стал спускаться в катер. — Живей, черт бы вас побрал! — прикрикнул Стес- сель. — Я, ваше превосходительство, не привык...— начал было лейтенант. — Он не привык,— передразнил Стессель,— я тоже не привык, чтобы мои приказания выполнялись не сра- зу, лейтенант. Можете возражать вашему адмиралу, а не мне. — Правильно, почаще бы эту рвань так пробирали, смотришь, и толк бы был из них,— поддержал Стесселя Никитин. — Вам так волноваться вредно, ваше превосходи- тельство,— вмешался Кондратенко.— Надо сохранить спокойствие духа для предстоящего трудного совещания, — Эта сволочь хоть кого выведет из себя,— пробури чал Стессель, но тон все же сбавил. Белый усиленно хмыкал и разглаживал свои пышныё усы: не одобряя Стесселя, он все же не вмешался в про- исходящее. Когда наконец катер подошел к «Севасто- полю, все облегченно вздохнули, радуясь окончанию неприятного переезда. По парадному трапу, у которогб стояли фалрепные, Стессель поднялся на палубу броне- носца, где был встречен командующим эскадрой адмй* ралом Витгефтом. На шкафуте был выстроен почетный караул с оркестром. При появлении Стесселя матрос^ вскинули винтовки на караул, музыка заиграла марш^ и под грохот салюта генерал обошел фронт матросов. Как ни хотел генерал к чему-либо придраться, но вс$ было в безукоризненном порядке. Матросы, все как нй подбор, рослые, крепкие и прекрасно державшиеся, изб всех сил «ели глазами начальство». — Ис такими молодцами сидеть в здешней луже?-*, обратился Стессель к Витгефту, показывая на матро*- сов.— Да от одного их взгляда японцы побегут к себе в Нагасаки. Спасибо, орлы, за службу молодецкую! 461
Отпустив караул, Стессель подошел к офицерам, вы- строившимся на шканцах. Витгефт представил каждого из них генералу. После этого все направились вниз в апартаменты адмирала, где должно было происходить совещание. Звонарев^ находившийся в хвосте стессельской сви- ты, с удивлением узнал в начальнике почетного караула Андрюшу Акинфиева и еще больше удивился, когда уви- дел на его плечах лейтенантские эполеты, а на груди новенький Георгиевский крест. Когда и за что успел Анд- рюша получить эти награды, Звонарев не знал. «То-то Рива оставила его при себе,— подумал пра- порщик,— лейтенант и кавалер и влюблен в нее по уши, есть за что ухватиться». Спускаясь вниз, он подошел к Андрюше и поспешил его поздравить. — Когда же ты успел все это получить? — Сегодня утром. Сам адмирал пришел ко мне в каюту и принес мне крест. Поскорей бы кончилось ваше заседание, тогда можно будет и на берег съехать, спрыс- нуть. Вот Рива удивится! — Она еще не знает? — И не подозревает. А ты с кем? — С Кондратенко. — Адъютантом у него? — Нет, нечто вроде инженера для поручений. — Освободишься, заходи за мной, вместе съедем на пристань. Вечером, когда вернется Рива, ждем тебя с Бо- рейко. Будут Сойманов, Вася Витгефт, Эллис,— пригла- шал Андрюша. Звонарев поблагодарил, обещая зайти, и побежал на заседание. В просторной адмиральской каюте, отделанной море- ным дубом, был поставлен длинный стол, покрытый красным сукном. Посредине одно против другого стояли два больших кресла, дальше — кресла поменьше, а по концам были расставлены простые стулья. Витгефт с мо- ряками расположились по одну сторону стола, а на дру- гой поместился Стессель со своей свитой. — Ваше превосходительство и господа офицеры,— первым выступил Витгефт,— позвольте мне приветство- вать от лица флота наших дорогих гостей, генерала Стес- селя и его сподвижников. Надо надеяться, что мы сего- дня благополучно разрешим все интересующие нас во- просы и уладим все имеющиеся недоразумения. ;462- Вдруг поднялся, сердито откашлявшись, Никитин.
— Меня удивляет выступление адмирала Витгефта. Во-первых, мы — совсем не гости и приехали сюда по де- лам службы, а не для дружеских бесед. Во-вторых, когда собираются вместе воинские чины по служебным делам, то открывает собрание старший из присутствующих, ка- ковым является генерал Стессель, а не адмирал Вит- гефт. Поэтому я полагаю, что начальник Квантунского укрепленного района и должен руководить нашим сего- дняшним совещанием,— закончил генерал. Стессель и Рейс одобрительно закивали, Витгефт же покраснел и, нервно одергивая китель, вскочил на ноги. — Я думал... я полагал, что долг вежливости обя- зывает меня приветствовать вас, господа, но не возра- жаю... то есть прошу... генерала Стесселя руководить,— запутался адмирал в словах. ' Стессель милостиво кивнул головой и поднялся. — Вполне соглашаюсь с мнением генерала Никитина и удивляюсь... как бы сказать помягче... недогадливости, что ли, адмирала Витгефта. Я приехал сегодня на «Се- вастополь», как правильно заметил Владимир Николае- вич, совсем не в гости. В гости ездят для развлечения и удовольствия. Какое же удовольствие может доставить мне, старому солдату, лицезрение бездействующей в на- пряженное военное время, хотя и вполне боеспособной эскадры? Кроме того, исключительный беспорядок, ца- рящий на боевых кораблях, как я лично сегодня убе- дился на примере хотя бы того же миноносца «Грозо- вого», не может доставить удовольствия никому, кроме наших врагов. Я приехал по делу и прежде всего для того, чтобы получить наконец от моряков членораздель- ный ответ: что дальше собирается делать эскадра? По- п.режнему ли она будет соблюдать строгий «нейтрали- тет» в происходящей войне или нет? — Стессель оста- новился и победоносно оглядел собрание. Никитин шумно одобрил его, моряки, покрасневшие от возмущения, опустили головы. Кондратенко и Белый подавали какие-то сигналы Стесселю, видимо желая его остановить. Витгефт опять быстро вскочил с кресла. — Слова вашего превосходительства я могу принять лишь за плохую, оскорбительную для нас, моряков, шут- ку,— начал он.— Ответить же на поставленный вами во- прос очень просто: вверенная мне эскадра до конца вы- полнит свой долг перед царем и родиной... — ...и будет по-прежнему стоять в порту, прячась от японцев? — спросил Никитин. 4G3
— Более чем двойное превосходство в силах япон- ской эскадры лишает нас возможности вступить с ней в открытый бой. Поэтому мы должны стремиться к унич- тожению ее по частям, возможность чего представляется далеко не всегда. — Поэтому вы и собираетесь ждать у моря пого- ды?— вставил Стессель. — Ваше превосходительство знает, что эскадра от- дала на сухопутный фронт около ста орудий, чем спо- собствовала укреплению обороны крепости,— заметил с места командир порта адмирал Григорович. — Было бы лучше, если бы моряки позаботи- лись об уничтожении японской эскадры,— буркнул Ни- китин. — Мы делаем все, что в наших силах, чтобы нанести наибольший вред неприятелю...— начал было снова Вит- гефт. — Поэтому-то и сидите в этой артурской луже и предпочитаете плавать не в Желтом море, а на берегу в море шампанского,— иронизировал Никитин. — Как только поврежденные корабли будут исправ- лены и войдут в строй, с помощью бога и покровителя моряков Николая-угодника попытаем свое счастье в рат- ном подвиге с японцами. — Пока что Николай-угодник, по-видимому, помо- гает больше япошкам, чем вам,— заметил Рейс. — Довольно разговаривать, господа,— оборвал пре- рекания Стессель.— Наша эскадра еще не выполнила своего долга перед царем и родиной. Тринадцатого мая во время Цзинджоуского боя командиры «Отважного» и «Гремящего» — Лебедев и Цвигман — приказали разо- брать свои машины и не вышли в море. Я считаю это прямой изменой. Оба эти преступника мною арестованы и будут судимы по законахМ военного времени, как бы против этого ни протестовал адмирал Витгефт. Обоих повешу на казачьем плацу! — неистовствовал Стес- сель.— Всех, кто за них будет заступаться, я тоже сочту за изменников со всеми вытекающими отсюда послед- ствиями. Я заставлю флот служить России и русскому царю, а не японскому микадо! — потрясал кулаками ге- нерал. — Это слишком! Я не считаю здесь больше возмож- ным присутствовать,— совсем растерялся Витгефт. — Вношу предложение сделать перерыв,— спокойно проговорил Кондратенко. 464 Все его поддержали и с шумом поднялись с мест.
Кондратенко и Белый обратились к Стесселю с прось- бой быть в дальнейшем сдержанней. — Не следует забывать, Анатолий Михайлович, что ход сегодняшнего совещания будет известен и наместни- ку,— предупреждал Белый.— Он же, как ты знаешь, души не чает в моряках. — Адмирал Витгефт лишь строго проводит в жизнь указания наместника о необходимости, елико возможно, беречь нашу эскадру,— вторил ему Кондратенко. — А вы как смотрите на это, Виктор Александро- вич?— обратился Стессель к Рейсу. — По-моему, ваше превосходительство, пусть сперва моряки ответят на поставленные вами вопросы,— посо- ветовал Рейс.— А затем будет уже видно, что говорить дальше. — Прошу занять места, заседание продолжается,— зычным командирским голосом предложил Стессель.— Кто желает высказаться? — спросил он, когда все заня- ли свои места. Выступил адмирал Григорович. Поглаживая свои длинные «штабс-капитанские» усы, адмирал спокойным ровным голосом, как будто ничего не произошло, начал свою речь. — Начальник Квантунского укрепленного района генерал Стессель является старшим лицом в Артуре,— по своему чину и первым ответчиком перед царем и Рос- сией за все происходящее в Артуре. Вполне понятны вви- ду этого и его повышенная нервозность, и известная рез- кость, которую он проявил на нашем заседании при об- суждении вопроса о дальнейшей судьбе Артура. На этих днях вступают в строй «Цесаревич» и «Ретвизан», неде- лю тому назад вышла из дока «Паллада». Теперь, не- смотря на явное превосходство сил противника, особен- но в отношении миноносцев, все же можно попытать счастье в бою. — Когда, вы считаете, эскадра сможет выйти в мо- ре?— спросил Стессель. — Около первого июня: к этому времени весь ремонт на судах будет закончен и, кроме того, будут погруже- ны на эскадру все необходимые запасы. За Григоровичем выступил младший флагман эскад- ры адмирал князь Ухтомский. — Эскадре нечего и думать о выходе в море. Там ее ждет неизбежная гибель или от японских мин, во мно- жестве разбросанных на внешнем рейде, или в бою с превосходящими силами противника. Поэтому единствен- 465
ное разумное решение — это отсиживаться в Артуре, ожидая, когда он будет деблокирован Маньчжурской армией или когда к нам на помощь подойдет вторая эс- кадра из России. Мы, моряки, должны свою судьбу, ло примеру Севастополя, связать с крепостью. Свезти на берег свои орудия, списать в десант возможно большее число людей, образовав из него подвижный резерв кре- пости, и этим усилить оборону Артура, а там что бог и, Николай-угодник дадут, то и будет. — Что ваше сиятельство предполагает делать с фло- том, если Артур будет вплотную обложен с суши и эс- кадре будет угрожать опасность быть потопленной на внутреннем рейде Артура? — спросил Рейс. — Оставаться в нем до последней возможности... — ...а затем затонуть в этой луже...— перебил Стес- сель. — ...и вновь воскреснуть под японским флагом,— вставил Никитин. — Мы, моряки, считаем, что Артур никогда сдан не будет. Следовательно, если даже допустить возможность потопления кораблей на внутреннем рейде, то воскрес- нут они после войны опять под русским, а не под япон- ским флагом,— возразил Никитину Витгефт.— Поэтому предложение князя, по-моему, является наиболее целе- сообразным. — Флот всю осаду камнем будет висеть на нашей шее! — кипятился Никитин.— Пусть-ка он лучше убира- ется поскорее на все четыре стороны из Артура, а свое продовольствие оставит для нужд гарнизона. — Помимо продовольствия, нам нужно получить от моряков еще орудия и снаряды к ним,— вставил Белый. — С чем же мы тогда выйдем в море, где нас ждет бой с японцами? — спросил Витгефт. — Я лично думаю, что мнение князя Ухтомского о необходимости флоту остаться в Артуре в наших усло- виях самое правильное,— ответил Белый. — Вопрос ясен,— резюмировал Стессель.— Моряки в море выходить не хотят, а мы, сухопутные, считаем, что они должны возможно скорее оставить Артур и вы- полнить свое прямое назначение — попытаться с боем овладеть морем или с честью погибнуть. В дальнейшем все сухопутные генералы, за исключе- нием Белого, высказались за выход эскадры в море, а моряки, кроме Григоровича, Эссена и командира «Бая- на» Вирена, за ее оставление в Артуре. 466 Стессель презрительно усмехнулся.
— Из опроса мнений господ моряков ясно, что они забывают о своей прямой обязанности — помогать не только Артуру, но и Маньчжурской армии. Без победы на море победа на сухопутном фронте будет крайне за- труднительна. И, наоборот, при нашем господстве или даже простом равенстве сил на море быстрая победа на суше обеспечена. Поэтому я еще раз от лица армии кате- горически требую выхода эскадры в море для уничто- жения японского флота. Отказ от выполнения этой за- дачи буду рассматривать как измену долгу присяги и своей родине! — стуча кулаком по столу, угрожал генерал. — Вы забываете, что флот вам не подчинен,— вы- крикнул в ответ тонким фальцетом Витгефт,— и вы не имеете права отдавать флоту никаких приказов! — Если эскадра не выйдет в море, я запрещу моря- кам появляться на территории укрепленного района. Рассыплю стрелковые цепи по берегу и обнесу порт ко- лючей проволокой. Варитесь тогда в собственном со- ку! — кричал Стессель. По знаку Рейса Стессель опять объявил перерыв и, выйдя из-за стола, стал громко выговаривать Белому. — Тебе бы, Василий Федорович, во флоте служить. Ты всегда руку моряков держишь,— упрекал он началь- ника артиллерии. — Я ответствен за артиллерийскую оборону крепо- сти, а без пушек и снарядов защищать Артур не могу,— возразил Белый и отошел к морякам. Никитин, окруженный младшими морскими офицера- ми, обвинял адмиралов в трусости. — Будь моя воля,— бубнил он,— всех бы ваших ад- миралов и капитанов первого ранга разогнал, а вас, лейтенантов и мичманов, поставил бы командовать бро- неносцами. Поди, вы с ними справились бы не хуже адмиралов? — Справились бы, ваше превосходительство. Мигом бы японцам нос утерли,— хором отвечали мичманы и лейтенанты. — Где бы у вас тут малость горло промочить, а то больно пересохло оно от всей этой болтовни. — Сельтерской прикажете, ваше превосходитель- ство? — Я не дама в положении и не кисейная барышня,— обиделся генерал. — Коньяку, рому, виски? — продолжали предлагать морякщ 467
— Наконец-то догадались! Чего хотите, но чтобы было покрепче. Через четверть часа воинственный генерал уже пил брудершафт со всеми мичманами и лейтенантами. На заседание он больше не пошел, а вместо этого прочно окопался в кают-компании, откуда затем был переправ- лен в одну из офицерских кают, где мирно опочил. После вторичного перерыва прения приняли наконец* более спокойный характер. Моряки признали, что эскад- ре все же необходимо попробовать выйти в море и по- пытаться, не ввязываясь в бой, прорваться во Владиво- сток. Хотя Вирен и Эссен настойчиво указывали на абсурдность этого предложения при наличии чуть ли не всего японского флота под Артуром, большинство все же не согласилось с ними. Затем договорились о возвраще- нии из крепости некоторой части орудий среднего калиб- ра, наметили время выхода в море примерно на пятое июня, и на этом окончилось заседание. Стессель отка- зался от предложенного Витгефтом обеда и уехал вместе с Рейсом, Водягой и Сахаровым, а Смирнов, Кондратен- ко и Белый остались у адмирала. После отъезда Стесселя атмосфера сразу резко изме- нилась. Исчезла натянутость, все оживились и весело заговорили друг с другом. За длительным обедом, сопровождавшимся обильной выпивкой, все участники окончательно настроились на мирный лад, многократно лобызались и уверяли друг друга во взаимной любви. Вернувшись домой, Стессель начал было хвастливо повествовать супруге о своих победах над моряками, но Вера Алексеевна, разделявшая с мужем нелюбовь к мо- рякам, на этот раз, против обыкновения, слушала его довольно равнодушно. Это обстоятельство заставило генерала насторожиться: за многолетнюю супружескую жизнь он хорошо усвоил, что после столь холодного приема ему предстоит выдержать хорошую головомойку» Он не ошибся в своих предположениях и на этот раз. Ед- ва кончился обед и генерал удалился в свой кабинет, как к нему вошла Вера Алексеевна. Предвкушая неприятный разговор, генерал нервно заерзал на своем диване. — Что у тебя, Анатоль, произошло вчера на «Этажер- ке» с Варей Белой? — сразу задала вопрос Вера Алексе-^ евна. — Когда я проезжал мимо «Этажерки», она напяли- 468 ла на себя фуражку этого прапора, что всегда с ней бы-
вает, и начала отдавать мне честь, в то время как он стоял с ней рядом болван болваном. Я указал ей на недопустимость такого отношения к офицерскому голов- ному убору,— вот и все. — Почему же она со слезами жаловалась на тебя своей матери, что ты ее публично оскорбил? — Я, кажется, ничего особенного не сказал, только ^апомнил, для чего служит женский пол. — И это, по-твоему, ничего? Порядочной девушке публично сказать, что она существует для деторождения! Ты, Анатоль, забыл, что «Этажерка» не казарма, а Варя не солдат, и твои солдатские шуточки с ней совершенно неуместны. Мария Фоминична, конечно, в обиде на тебя за дочку. Надо тебе будет перед ней хорошенько изви- ниться и Варе подарить что-нибудь. — Чего ради я стану еще извиняться, коль я ничего обидного не сказал? И не подумаю. — Если ты сам не понимаешь своей грубости, то я прекрасно это сознаю. Нечего тебе думать или не ду- мать. Раз я тебе говорю, значит, так и надо. Ты пойдешь к Белым и извинишься за свою грубость перед Марией Фоминичной, а не пойдешь, я вместо тебя отправлюсь с извинениями,— пригрозила генеральша. — Ладно уж! Так и быть, съезжу к Белым завтра, что ли. У них бывают такие вкусные блинчики к кофе, что пальчики оближешь, да и узнать надо, до чего же договорился Белый с самотопами,— сдался генерал. — Потом ты до сих пор не утвердил награждение артиллеристов за Цзинджоуский бой. — И не утвержу! Пусть на будущее время знают, что за потерю пушек я наград не даю. — Но в этом списке есть и Варя Белая. Она-то не виновата в том, что были оставлены пушки. — Неудобно наградить ее одну, а других не награж- дать. — Пустяки ты говоришь. Варя прежде всего гене- ральская дочь, поехала туда по своей охоте, чуть не погибла там, а ты ее равняешь со всеми осталь- ными. — Там была еще какая-то другая, такая же сума- сшедшая девчонка. Надо и ее тогда наградить. — Отчего же не наградить, если она этого заслу- жила? — По-моему, бабы не могут совершать никаких под- вигов, разве что родят сразу тройню или четверню. — Бабы! Грубиян! Ты-то сам, герой, как и за что свой 469
«Георгий» получил и к нему генеральский чин в при- дачу? — Мне подвезло... — Ты прекрасно знаешь, что, не будь меня, и везения этого бы не было. Лучше без разговоров утверди-ка эти награды. Я приказала писарям принести нужные наград- ные листы и на них зачеркнула твою резолюцию об от- казе. — Но в нем ведь что-то около ста человек. — Я отобрала только те листы, где есть Варя Белая. В них всего десять человек с Утеса. Они с начала войны не получали ни одной награды! — Утесовцам еще куда ни шло! — И генерал лениво подписал поданную ему женою бумагу. — Я сегодня получила письмо от Лилье. Бедняжка под арестом. Его посадил за какие-то пустяки Кондра- тенко. — Раз Кондратенко посадил, значит, за дело: Лилье твой большой жулик. — Я думаю, что Лилье можно отпустить с гауптвах- ты, посидел он денек, и хватит с него. — Маловато больно. Его на сколько посадил Конд- ратенко? — На две недели. Я от твоего имени написала Рома- ну Исидоровичу письмо с просьбой, если можно, освобо- дить Лилье и поручить ему постройку хотя бы нашего блиндажа, а я за ним сама присмотрю. — Много ты в этом понимаешь! — Попрошу Сахарова помочь мне — недаром же он целый Дальний выстроил. — Причем половину денег украл. — Не пойман — не вор! Все инженеры — воры. Под- пиши-ка письмо к Кондратенко. В нем ты не настаива- ешь на освобождении Лилье, а только просишь, если он найдет это возможным. Понял? Генерал махнул рукой и кряхтя черкнул какую-то за- корючку на бумаге. — Еще что? — спросил он. — Еще тут нужна твоя подпись,— ткнула генеральша пальцем в бумагу. — О чем она? — Об отсрочке до конца войны платежей по налогам с имущества Тифонтая. — Это меня не касается. Пусть обращаются к гра- доначальнику, он этими делами ведает. 470 — Он отказал, поэтому обращаются к тебе.
— Где сам Тифонтай? Поди, к японцам сбежал? — Что ты, Анатоль! Он из Дальнего успел уехать на север в штаб наместника, а Сахарову выдал доверен- ность на ведение всех своих артурских дел. Стессель подписал и эту бумагу. — Теперь можешь спокойно спать.— И генеральша ласково поцеловала мужа в лоб. Стессель сладко зевнул и повернулся на бок. Вера Алексеевна вышла из комнаты, тихонько прикрыв за со- бою дверь. В столовой ее ждал Сахаров. — Все подписано, Василий Васильевич,— обратилась к нему генеральша, протягивая бумагу. — Не знаю, как мне вас и благодарить, Вера Алек- сеевна,— расшаркался капитан, целуя руку превосходи- тельной хозяйки. — У меня к вам будет небольшая просьба. Мне нуж- ны хорошие золотые серьги, желательно с бриллианта- ми, хотя можно и с рубинами, не особенно дорогие — рублей на пятьдесят,— проговорила Вера Алексеевна. — Приложу все свои усилия, чтобы достать их. У меня осталось еще несколько старых знакомых среди ювелиров-китайцев. Они большие знатоки в таких вещах и, конечно, не откажут мне,— уверил капитан.— Как только найду что-либо подходящее, тотчас же доставлю вам. — Буду вам крайне признательна. Серьги мне нужны для свадебного подарка дочери Белого,— пояснила гене- ральша, прощаясь с Сахаровым. Через час, сидя в своем небольшом, но очень уютном особняке в Новом городе, Сахаров бесцветными черни- лами условным шифром писал письмо Тифонтаю. В нем он подробно сообщал об окончании ремонта поврежден- ных судов, о предстоящем выходе эскадры для прорыва во Владивосток, о розни между флотом и армией, о ходе, работ по укреплению сухопутного фронта. В заключение он уведомлял об освобождении до конца войны от нало- говых платежей всех его предприятий в Артуре и просил выслать просимые генеральшей серьги. «Цена по ваше- му усмотрению,— заканчивал Сахаров свое послание.— Налогов сложено на сумму около 50 000 рублей. Пола- гаю, что серьги могут стоить от 3 до 5 тысяч, так как в них очень заинтересована артурская Юнона». Окончив письмо, Сахаров еще раз проверил шифр, скатал послание в тонкую трубочку и хлопнул в ладоши. Вошел старый нищий. Сахаров выслал денщика и с удив- 171
лением взглянул на нищего, который сразу распрямился и насмешливо взглянул на Сахарова. — Мистер Сахаров, по-видимому, не ожидал меня видеть здесь и в таком виде? — спросил он. — Вы очень сильно рискуете, ваше превосходитель- ство, появляясь в Артуре. — Война является сплошным риском. Мы, военные, к нему привыкли. Я буду изредка, когда найду нужным, появляться у вас. О моем здесь пребывании, конечно, ни- кому не должно быть известно. Сахаров только почтительно слушал своего собесед- ника и кивал головой в знак полного согласия. Затем японец взял письмо, ознакомился с его содержанием, униженно кланяясь капитану, бесшумно вышел из ком- наты. Оставшись один, Сахаров разразился целым пото- ком брани по адресу Томлинсона, Смита и Танаки. «Мертвой хваткой держат меня за горло, и я бессилен перед ними. Выдать их невыгодно и крайне опасно. И я и моя семья могут погибнуть от руки наемных убийц»,— с горечью думал капитан, шагая по своему кабинету. В этот же вечер у Ривы собралась не очень многочис- ленная, но дружная компания. Праздновались сразу два события: свадьба Андрея с Ривой и получение им наград за свои боевые подвиги. Еще засветло пришли Желтова с Олей Селениной и Леля Лобина со Стахом Енджеевским. Они поднесли Риве большой столовый сервиз из китайского фарфора. Самый характер этого подарка говорил о том, что связь Ривы с Андрюшей они рассматривали как настоящее супружество. — Мне даже неловко принимать от вас такие подар- ки,— сконфуженно протестовала Рива. — Берите, дарим от чистого сердца,— ответила Желтова, целуя девушку.— Вам в семье он очень при- годится. Моряки поднесли Риве цветы, а Андрюше — кортик в позолоченной оправе. Прибывшие позже Борейко и Зво- нарев с трудом втащили в комнату огромную, чуть ли не в сажень высотой, бутылку, наполненную водкой. На ней честь честью красовалась этикетка Петра Смирнова с указанием емкости — десять ведер сорокаградусного хлебного вина. Головка бутылки была опечатана казен- ным белым сургучом, толстым слоем покрывавшим дюй- 472 новую пробку. В отличие от бутылок обычного типа
в нижней части был устроен небольшой краник, через который можно было цедить водку. — Наше с Сережей тебе искреннее пожелание, Анд- рюша,— чтобы у тебя было столько же счастья в жизни, сколько водки в этой бутылке, и чтобы жизнь твоя все- гда была полна любви и счастья, как эта бутыль вод- кой,— сказал Борейко прочувствованным голосом. — Откуда вы достали это чудище? — спросила его Рива. — Осталась в качестве сувенира о пребывании в Ар- туре великих князей Кирилла и Бориса. Она была при- готовлена специально по их заказу, но мартовская ката- строфа помешала ее использовать по назначению. Я уз- нал о ней случайно, и мы решили преподнести ее вам с Андрюшей в знак нашей любви. — Надеюсь, вы не собираетесь выпить водку в один присест? — осведомилась Рива не без тревоги. — Не беспокойтесь, мы ее будем пить долго-долго. Чтобы, не раздавить обеденный стол гигантской бу- тылью, ее поместили на специальной дубовой подставке. Борейко в качестве виночерпия сел возле нее, разливая водку по рюмкам. К удивлению всех, сам он ограничил- ся только тремя небольшими рюмками. — Решил отвыкать от водки,— пояснил он удивлен- ной Риве. — Не иначе как вы собрались жениться,— догада- лась Оля. — Дело не плохое, да кто за меня пойдет? — Поищем, авось и найдем,— загадочно сказала Рива. Борейко в ответ только оглушительно прокашлялся и поспешил перевести разговор на другие темы. — Слыхал я, что микадо вашего Витгефта наградил орденом Восходящего Солнца за блестящее выполнение десантной операции армии Оку,— обратился он к Акин- фиеву. — На его месте я наградил бы еще многих других, помимо адмирала,— вмешался Эллис,— прежде всего Ухтомского, Рейценштейна, Шенсновича: все они дружно поддерживали адмирала сегодня на совещании. — Наши, Стессель с Фоком, тоже от них не отстали Допустили беспрепятственную высадку армии Оку. Зря сдали японцам Цзинджоу, подарили им Дальний, сейчас делают вид, что собираются защищать Артур,— продол- жал Борейко.— На укреплениях казематы и блиндажи строятся не столько из бетона, сколько из глины, пушки 473
установлены на позициях открыто — одним словом, все делается, чтобы ускорить падение Артура. — К Стесселю надо прибавить еще и нашего Савиц- кого, и командира Пятнадцатого полка Грязнова, Ган- дурина и еще многих других,— заговорил до этого мол- чавший Енджеевский.— После Цзинджоу все они сперва решили бежать прямо в Артур и только по настоянию Кондратенко задержались на Юпилазском перевале. Моим донесениям, что японцы уходят на север, никто из них не поверил, а мне «за неточное выполнение приказа- ния о прикрытии, отхода после Цзинджоуского боя» за- катили строгий выговор в приказе. — Меня интересует,— спросила Желтова,— в Маньч- журской армии дела обстоят так же, как у нас, или лучше? — Здесь Стессель и компания, там Алексеев и ком- пания, хотя люди и разные, но сущность их совершенно одинакова. Следовательно, и дела обстоят тоже одина- ково: у нас Цзинджоу, у них Тюренчен, тоже поражение и. беспорядочный отход,— ответил ей Еиджеевский. — Там хотя единоначалие есть, а у нас в Артуре — Стессель одно, Смирнов — другое, Витгефт — третье,— заметил Звонарев, молчаливо сидевший в стороне. — Григорович — четвертое, так как он не подчинен Витгефту,— пояснил Сойманов.— А, как известно, у семи нянек дитя всегда бывает без глаза. — При таком положении вещей трудно рассчитывать на успех в войне,— с грустью проговорила Мария Пет- ровна. — Главный вопрос войны — обладание морем — пока что нами не решен в свою пользу. Правда, и японцы тоже не могут считать себя полными хозяевами в Жел- том море, но бездеятельность нашего флота фактически передала инициативу в борьбе за обладание морем в руки японцев,— проговорил Стах. — Да, наш Витгефт палец о палец не ударил, чтобы воспрепятствовать высадке японцев у Бидзиво, затем не помог армии в борьбе за цзинджоуские позиции, а сей- час спокойно наблюдает за тем, как японцы устраивают свою военно-морскую базу в Дальнем. Он является объ- ективно предателем наших интересов в этой войне,— проговорил Эллис. — Нельзя нас, молодежь, смешивать с Витгефтом и капитанами первого и второго ранга! Они прежде всего не знают современной техники, ибо как командиры вы- 474 росли при парусном флоте. Наши корабли по своей
конструкции отнюдь не хуже японских, особенно по* строенные за границей. Но плохо подготовленный команд- ный состав не умеет их использовать как надо. Из мор- ского корпуса нас выпускают плохо подготовленными к современной морской службе. Приходится дополни- тельно кончать потом артиллерийские, минные, штур- манские классы, чтобы стать специалистом в одной из этих отраслей морского дела. Подготовка матросов-спе- циалистов поставлена еще хуже. Выезжаем больше на русской смекалке. В общем, и нам и матросам не хва- тает культуры для полного освоения современной мор- ской техники,— разглагольствовал Сойманов. — Короче говоря, в тысяча восемьсот семидесятом году Францию победил немецкий учитель, а теперь нас побеждает — японский,— резюмировала разговор Жел- това. — Вывод из этого может быть сделан только один: необходима скорейшая смена образа правления,— живо проговорила Оля Селенина. — Мы все верноподданные сыны своей родины и ра* ди ее блага готовы на все,— заметил Сойманов. — Кто как понимает это благо,— заметила Жел- това. — По-нашему, все, что может помочь нашей победе над японцами, то благо,— заметил Борейко. — С таким определением мы все согласимся,— вме- шалась Оля Селенина. — С чем вас всех и поздравляем,— закончил Борей- ко.— Завтра же все вместе открутим головы Стесселю, Витгефту и всей их компании. Это, несомненно, будет очень полезно для нашей победы. — Иногда бывают полезны и поражения,— заметила Оля.— Севастопольский разгром способствовал обновле- нию нашего государственного строя. — Что не помешало, однако, нигилистам убить царя- освободителя,— заметил Сойманов. — Не столько освободителя, сколько мучителя,— не сдавалась Оля. — Вы, оказывается, довольно-таки зловредный кома- рик!— посмотрел на Олю с высоты своего саженного роста Борейко. — Зато вы мне кажетесь довольно-таки ручным медведем. — Ты не далека от истины, Оля,— заметила Рива.— Это предобрый медведище, хотя и хочет казаться страш- ным и сердитым. 475
— Ой, Андрюша, Сережа, Павлик — защитите! Меня при жизни собираются канонизировать, а я совсем не хочу превращаться в живые мощи,— с комическим ужа- сом воскликнул Борейко. — Итак, эскадра все же на днях уходит в море,—- сообщил Звонарев. — Слава создателю! — в один голос воскликнули Борейко, Енджеевский и Сойманов.— Когда точно? — На рассвете девятого июня,— сказал Эллис. Куинсан, подававшая на стол, бросила на него быст- рый взгляд и отвернулась. Андрюша заметил это и на- хмурился. — Принеси-ка мне чаю,— приказал он девушке,— и не толкись понапрасну здесь. Служанка поспешила выйти из столовой. — Выйдет вся эскадра или только ее часть? — полю- бопытствовал Борейко. — Выйдут все броненосцы, крейсера и оба отряда миноносцев. Если встретим лишь часть японской эскад- ры, то попытаемся ее разбить,—ответил Эллис. — А если всю? — Тогда боя не примем и вернемся в Артур. — Не очень-то вы храбры! Под Синопом Нахимов не спрашивал, сколько перед ним турок, атаковал их и уни- чтожил. А вы рассчитываете: много или мало будет японцев и что в таком случае делать,— иронизировал Стах. — Там было другое соотношение сил,— начал было Эллис. — А главное... дух был боевой, и во главе стоял не растяпа Витгефт, а настоящий боевой адмирал,— пере- бил его Стах. — За здоровье нашего героя Андрюши! Пусть тебе с Ривой живется, как в раю,— чокнулся Борейко.— Горь- ко молодым! Все, смеясь, подхватили этот тост. Рива и Андрюша церемонно поцеловались. — Чей за нами черед? — спросила Рива. — Стаха и Лели. — А за ними? — Вари и Сережи. — А потом? — не унималась Рива. — Оли и Бори! — в один голос воскликнули все при- сутствующие. — Что-о-о?. —одновременно взревел Борейко и запи- 476 щала Оляж/
— Это что-то новое! Наша Оля настоящая весталка и дала обет безбрачия,— улыбаясь, проговорила Мария Петровна. — Выйти замуж за такого медведя, как он! С ума надо сойти, чтобы такое представить себе,— возмутилась Селенина. — Напрасно ты так говоришь, Оля! Он очень хоро- ший, этот медведь,— обратилась к учительнице Рива. — Только пьяница беспробудный,— отрекомендовал себя Борейко. — Оля вас быстро к рукам приберет. Хотя сама и маленькая, но характер у нее огромный. Живо забуде- те о водке,— подтвердила Желтова. — Ничего не возражал бы против этого. — Так за чем же дело стало? — под общий смех спро- сил Акинфиев. Так, смеясь и дружески шутя, гости еще долго сидели в уютной квартирке. Звонарев был очень удивлен, получив на свое имя телефонограмму за подписью Жуковского, в которой ему предлагалось к двум часам дня прибыть на Электриче- ский Утес, причем многозначительно добавлялось: «Фор- ма одежды парадная, при оружии». Когда Звонарев подъехал к батарее, то увидел, что рота выстроена во фронт. На правом фланге располо- жился оркестр. Во главе взводов находились офицеры; на левом фланге, вооруженный японской винтовкой, сто- ял Блохин, рядом с ним фельдшер Мельников, Шура Назаренко и Варя Белая. Наскоро поздоровавшись с Звонаревым, Жуковский приказал ему стать в четвертый взвод и тревожно ткнул пальцем в приближающуюся кавалькаду. Заняв свое место в строю, Звонарев увидел, что к батарее прибли- жались верхом сразу четыре генерала: Стессель, Смир- нов, Белый и Никитин, за ними двигалось человек два- дцать свиты и конвоя. Как только превосходительные гости спешились, Жуч ковский подал команду, музыка заиграла, солдаты вски- нули винтовки на караул. Генералы по очереди, начиная со Стесселя, поздоро- вались с ротой. Затем, став против середины фронта, Стессель громким голосом начал вызывать награжден- ных солдат. Поздравив награжденных и поблагодарив их за службу, Стессель обратил внимание на Блохина. 477
— Откуда у тебя эта винтовка? — спросил он у сол- дата. — Взял в бою под Цзинджоу, ваше превосходитель- ство. — Больно рожа у тебя похабная, бандитом смот- ришь. Под судом был? — Он и сейчас в разряде штрафованных состоит,— доложил Жуковский. — Напрасно представляли его к кресту, надо было сперва штраф с него снять. Что ты сделал под Цзин- джоу? — Винтовку японскую забрал, ваше превосходитель- ство. — Ты бы лучше живого японца взял. — Я приколол его, ваше превосходительство, а вин- товку взял. — Какой же ты подвиг совершил? — Сбил японскую пушку прямой наводкой при атаке города Цзинджоу,— доложил Жуковский. — Что же ты об этом молчишь, дурак! — рассвирепел Стессель.— Герой, а морда арестантская. Вы за ним присматривайте, как бы снимать крест потом не при- шлось. Ба! Жиденка вижу,— удивился генерал, увидев перед собой Зайца.— Ты-то что геройского мог совер- шить? — «Под ураганным огнем артиллерии доставил обед на позицию, за убылью номеров стал за наводчика к орудию и до конца боя отражал атаки японцев»,— по наградному листу прочитал личный адъютант Стесселя князь Гантимуров. — Первый жид в Артуре, которому я даю крест, и, надеюсь, последний,— брюзжал Стессель. Последними были вызваны Варя Белая и Шура На- заренко. Дойдя до Шуры Назаренко и увидев на ней медаль, Стессель спросил, от кого она ее получила, и, узнав, что от Макарова, поморщился. — Он не имел права награждать тебя, раз ты рабо- тала в береговой части, а не в морской, ну да все рав- но.— И генерал милостиво нацепил ей еще одну ме- даль. — А тебе, стрекоза,— обратился Стессель к Варе Белой,— не следовало бы давать медали за твою дер- зость, но... — Без всяких «но», генерал! Оставьте медаль себе на память о вашей тогдашней грубости. Мне она не нуж- 478 на,— выпалила Варя и, обойдя остолбеневшего от удив-
ления генерала, сбежала вниз к своей лошади, вскочила на нее и вихрем понеслась от батареи. — Варвара, вернись! — крикнул было ей вдогонку отец, но девушка только махнула в ответ рукой. — Придется тебе, Василий Федорович, вместо меда- ли наградить ее березовой кашей: совсем девка от рук отбилась! — сердито обернулся Стессель к Белому.— За новых георгиевских кавалеров, ура! — закончил он. Выходка Вари расстроила весь ритуал награждения. Пропустив роту мимо себя торжественным маршем, Стес- сель отказался от предложенной закуски и вместе со сви- той тотчас же уехал. Солдаты вернулись в казарму, об- суждая происшедшее. После завтрака Звонарев заторопился в город: ему хотелось повидать Варю и переговорить о случившемся. Девушку он застал за чтением. — Изумительно интересная вещь! Почему нам в ин- ституте не давали таких книг? — встретила она Звона- рева. — Что за роман? — Роман! Учебник физиологии для фельдшерских школ. Ну, что сделал Стессель после моего отъезда? Во- ображаю, как он обозлился! Папе я боюсь на глаза по- пасться. Представьте, этот дурак Гантимуров звонил мне по телефону, что завтра лично привезет мне злосчастную медаль. Я сказала, что немедленно выброшу ее в море. А жаль! — вздохнула Варя.— Так красиво — сестра с Ге- оргиевской медалью. — Ха-ха-ха-ха! — расхохотался Звонарев.— Зачем же вы от нее отказались? — Принципиально! Чтобы не думали, что меня можно безнаказанно оскорблять. В передней раздался звонок, и послышался голос Бе- лого, спрашивающего о Варе. — Она с Звонаревым,— ответила Мария Фоминична. — Эта дрянная девчонка скандал сегодня устроила Стесселю на Электрическом Утесе — отказалась от на- грады. — Как так? Она ведь сама ездила к Стесселю хло- потать о ней! — Ничего подобного,— вылетела Варя в переднюю,— я хлопотала за Звон... за солдат, а не за себя. А Стессель не смеет меня при всех называть стрекозой, как будто я маленькая, и говорить, что я не заслужила медали,— затараторила Варя и вдруг громко всхлипнула и зали- лась слезами. 479
— Имей после этого дело с бабами! — возмутился Бе'* лый и ушел в свой кабинет, сердито хлопнув дверью. Звонарев, оставшись один, принялся рассматривать валявшиеся на столе старые журналы. Подождав, когда Варя с матерью ушли из передней, он хотел тихонько уйти. — Вы уже уходите, прапорщик? — неожиданно оклик- нул его генерал из кабинета. — Так точно. Разрешите откланяться. — До свидания. И мой совет вам — никогда не жени- тесь на сумасшедших девчонках, которые и сами не зна- ют, чего они хотят,— неожиданно добавил Белый, пожи- мая руку Звонареву. ГЛАВА ПЯТАЯ Утром седьмого июня, когда Звонарев приехал в штаб, Кондратенко протянул ему свежий, еще пахнущий типографской краской, номер местной порт-артурской га- зеты «Новый край». — Наши морячки наконец-то раскачались и рискну- ли выйти в море,— указал генерал на одно из сообщений газеты: ПРИКАЗ № 177 г. Порт-Артур 7 июня 1904 г. Эскадра, окончив исправление судов, поврежденных коварным врагом еще до объявления войны, теперь выходит, по приказанию наместника, в море, чтобы помочь сухопутным боевым силам защи- щать Артур. С помощью бога и святого Николая-чудотворца, покро- вителя моряков, постараемся выполнить наш долг совести и присяги перед государем и разбить неприятеля, ослабленного гибелью на на- ших минах части его судов. Маленькая лодка «Бобр» показала 13 мая (во время Цзинджоуского боя) пример, что можно сделать даже при самых тяжелых обстоятельствах. Да поможет нам бог. Контр-адмирал Витгефт — Но ведь все корабли еще в гавани,— удивился пра- порщик.— И потом, что за странная манера печатать в газетах оперативные приказы? — Газетчики народ шустрый, везде сумеют пролезть и все пронюхать,— улыбнулся генерал,— но все же надо будет указать редактору на недопустимость такого отно-, 480 шения к боевым приказам.
— Кто редактирует газету? — Полковник Артемьев. Газета ведь официальная, казенная,— пояснил Кондратенко. — Как офицер, он сам должен понимать недопусти- мость таких заметок,— удивлялся Звонарев. — Кроме того, газета проходит через две цензуры: штаба Стесселя и штаба крепости — и все же, как ви- дите... — Ваше превосходительство,— обратился в это время один из писарей к генералу,— из редакции пришел рас- сыльный, просит газету вернуть обратно. Ошибка какая- то с ней вышла. — Что за чепуха? Позови его сюда,— распорядился Кондратенко. Через минуту в кабинет вошел молодой человек и уч- тиво поклонился. — Вы меня звали, ваше превосходительство? — Да, объясните, пожалуйста, почему вы обратно отбираете разосланные номера газет? — По ошибке напечатали, что эскадра сегодня выхо- дит в море, а она не выходит. Поэтому и приказано ото- брать газету обратно,— словоохотливо пояснил посла- нец. — Час от часу не легче! Не хотите вводить в заблуж- дение своих подписчиков, заодно и японцев, которые, ко- нечно, очень исправно получают вашу газету? — усмех- нулся генерал.— Я сейчас пару слов напишу редакто- ру. Вот, передайте ему эту записку и больше никому не рассказывайте, что эскадра не выйдет: это военный секрет. — Весь Артур об этом знает,— оправдывался газет- чик. — Тем хуже, незачем было отбирать газету. Пусть бы все думали, что эскадра вечером, что ли, выйдет в море,— пояснил генерал.— Ну, Сергей Владимирович, поедем по фортам. Около третьего укрепления Кондратенко и Звонарев нагнали Стесселя с его свитой — Никитиным, Водягой и Гантимуровым. — Самотопы-то наши и впрямь вылезть из гавани собрались,— улыбнулся Стессель, здороваясь с Кондра- тенко.— Поддали мы им жару тогда на заседании. — Не верь им, Анатолий Михайлович,— отозвался Никитин.— Подымят, подымят в гавани и успокоятся. На большее у них смелости не хватит. Кондратенко рассказал об инциденте с газетой. 481
— Изменники, предатели! — возмущался Стессель.— Сегодня же займусь этим. Строящиеся укрепления издали были похожи на му- равейник. Солдаты смешались с сотнями китайцев и рас- терянно толкались на тесном пространстве. Офицеров не было видно. Кто-то из солдат, увидя генералов, скоман- довал «смирно». Стессель, приподнявшись на стременах, зычно поздоровался. Ему отвечали все сразу — и солдаты и китайцы. — Где господа офицеры? — спросил Стессель. — Еще не пришедши,— ответили из толпы. — Запишите их фамилии,— обернулся Стессель к сво- им адъютантам,— и всем опоздавшим офицерам —по де- сять суток на гауптвахте! Генералы спешились и начали обходить работы. Работы по сооружению укрепления заканчивались. Назначением его являлось закрытие доступа в долину реки Лунхе. Укрепление имело вид пятиугольника с хво- стиком в задней, горжевой части, было окружено рвом шириною в четырнадцать метров и глубиною в девять. По углам рва находились бетонные капониры, соединен- ные подземной галереей с тыловой казармой, где должен был размещаться гарнизон форта. Валы имели высоту в две с половиною сажени и толщину в двенадцать саже- ней. Сверху они обкладывались мешками с землею, среди которых были сделаны бойницы для стрелков, но никаких козырьков для прикрытия не было. Посредине внутреннего двора укрепления была распо- ложена батарея из четырех шестидюймовых пушек. Ору- дия стояли совершенно не защищенные, лишь спереди едва прикрытые невысоким бруствером из мешков. В бе- тонных траверсах между орудиями были устроены сна- рядные и пороховые погреба и блиндажи для орудийной прислуги. Слева виднелась броневая башня морского типа для командира батареи, тут же, несколько позади, под правым бруствером форта, была устроена прочная бе- тонная казарма для полуроты артиллеристов. Но ни вен- тиляции, ни электрического освещения в казармах не было, равно как отхожих мест и кухни. Боеприпасы пред- полагалось размещать тут же в казарме, так как никаких специальных складов для них не существовало. Звонарев указал Кондратенко на все эти дефекты. — Чушь! — услышав его, отозвался Стессель.— Это боевое укрепление, а не дворец, обойдутся и без венти- ляции, не будет света, больше будут спать и набираться 482 сил. В уборную могут ходить прямо в ров, авось до краев
его не заполнят за время осады. Пищу надо подвозить с тыла. Я считаю, что форт закончен постройкой,— решил генерал. — Нужно еще с неделю на окончательное приведение его в порядок,— возразил Кондратенко. — Даю три дня. Сам приеду принимать укрепление.— И генерал направился к своей лошади. В это время появился капитан Шевцов. — Где вы были до сих пор? — накинулся на него Стес- сель. — На соседнем укреплении, ваше превосходительство. — Как только я слез с лошади, вы должны были не- медленно прибыть сюда! Арестовать на двадцать суток! — орал Стессель. — Я поручил капитану в срочном порядке закончить работу на соседнем укреплении. Он уже двое суток нахо- дится там,— вступился Кондратенко. — И все же капитан должен строго соблюдать прави- ла воинского чинопочитания,— уже спокойно проговорил Стессель. — В десятидневный срок окончим все работы,— доло- жил капитан. — Перебросьте всех освобождающихся здесь рабочих на укрепление, чтобы окончить его в недельный срок,— распорядился Стессель.— Ну, я, Роман Исидорович, по- еду к себе в штаб,— проговорил генерал. Когда он уехал, Кондратенко ласково потрепал по плечу Шевцова. — Не принимайте близко к сердцу, Алексей Влади- мирович, стессельской выходки. Ведь вы знаете, он брайч- лив, но отходчив. Не вы первый, не вы последний. — Все это так, ваше превосходительство, но всему есть предел. На войне нервы иногда сдают, и тогда в от- вет на брань он может подвергнуться также оскорбле- нию,— взволнованно отвечал Шевцов. — Твердо убежден, что ваши нервы не сдадут и вы со- храните свою всегдашнюю выдержку и спокойствие. — Постараюсь, ваше превосходительство! Я хотел у вас просить на сегодняшний день прапорщика Звонарева, чтобы с ним посоветоваться по вопросам укрытия наших орудий. — Если вы ничего не имеете против, я тоже приму участие в этом совете,— любезно проговорил генерал. — Мы будем весьма польщены,— начал было Шев- цов. — Тогда пойдем сперва на форт номер три, а потом 483
на ваше укрепление,— решиЛ Кондратенко, и все трое двинулись. Уже поздно вечером, усталый и голодный, Звонарев распрощался с Кондратенко и Шевцовым и заехал наЗа- литерную батарею. Работы там шли полным ходом при свете прожектора. Около батареи был разведен костер, возле которого стояла походная кухня. Тут же возились Заяц и Белоногов. Поздоровавшись и отдав им свою ло- шадь, прапорщик спросил: — Поручик где? — На батарее. Ни днем, ни ночью сам не спит и дру- гим не дает,— жаловались солдаты. Подойдя к месту работы, Звонарев тотчас услышал зычный голос Борейко. — Трамбуй, черти, веселей, крепче бетон будет! До- бавь тут еще два вершка. Куда, голова елова, прешь, правей бери! — доносились крики с батареи. — Здорово, Сережа! Что давно к нам не заглядывал? Возле Вари все сидишь? Надоест это потом, когда на всю жизнь пришит к ней будешь. — Новое придумай, Боря, да что-нибудь поинтерес- нее,— обиделся прапорщик. — Ладно. Вот что, друг, мои ребята надумали тут одну штукенцию, а только я не знаю — можно это делать или нельзя. Хохлы наши, Денисенко и Гайдай, предложи- ли в бетон класть для большей прочности железные бал- ки и рельсы. Меня же сомнение берет — не проржавеют ли они в мокром бетоне. Денисенко, поди-ка сюда! — окликнул он проходившего мимо матроса.— Расскажи-ка прапорщику, как ты хочешь связать между собой рельсы. — Просверлить их подошвы и взять на болты. Лебед- кин первую партию уже собрал, получается вроде желез- ной плетенки,— объяснил матрос.— И проржаветь рельса не должна,— дюже она толстая, не скоро ее ржа проест. — Посоветуюсь с инженерами, что они скажут,— осторожно ответил прапорщик. К ним подошел Жуковский. — Опять наш Борис Дмитриевич по-своему хочет де- лать. По-моему, эти рельсы только ослабят бетон. Он бу- дет не монолитным, а весь пронизан железом и при пер- вом попадании станет отваливаться по кускам. Как вы считаете, Сергей Владимирович? — обратился капитан к Звонареву. — По-моему, выдумка не дурна, но все же я спрошу инженеров. Не плохо было бы и вам так же свою бата- 484 рею переделать.
— Ой, что вы! Мы и. так по вашему приказанию без малого всю батарею перестроили, а тут еще новая пере- делка. Бог не без милости, и на этих батареях выдержим осаду, если только японцы сюда доберутся. У вас там в высших сферах ничего не слышно о Маньчжурской ар- мии? Что Куропаткин делает? Скоро ли нас освободят от японцев? — спросил Жуковский. — Насчет Куропаткина пока ничего не слышно. Звонарев справился, как обстоит дело с освещением, вентиляцией и другим оборудованием. — Все сделаем. На батареях у нас будет не хуже, чем на Электрическом Утесе. Водопровод и тот проведем. На- шли небольшой родничок, расчистили, завели его в трубу, получилось чисто и хорошо. Днем жарища, солнце палит немилосердному нас под руками всегда свежая вода, и работать веселее,— хвастался Борейко.— Если бы все батареи были такие, как моя Залитерная, никогда японец не взял бы Артура; строю я ее вместе с солдатами, с ними обо всем советуюсь, и они из кожи лезут, чтобы все было покрепче да получше. Звонарев пообещал исполнить все данные ему поруче- ния и, сев на лошадь, тронулся в Артиллерийский горо- док. На квартире он застал обед, присланный от Белых. — Мария Фоминична предлагает нас с вами взять к себе в нахлебники,— пояснил ему Гобято.— Вернее, ко- нечно,— вас, а меня только из приличия к вам пристеги- вает. — Поэтому я решительно отказываюсь. — Увы, я уже дал согласие и за себя и за вас и даже внес сто рублей,—улыбнулся Гобято, который заранее договорился обо всем с Варей. Звонарев сердито вздохнул, но больше не протестовал. Через день, когда Звонарев днем проезжал по Ново- му городу мимо домика Ривы, она окликнула его в окно. — Сережа, поверните хотя бы голову в мою сторону, а то я на вас обижусь. Загордились, сил нет. Еще бы, не сегодня-завтра станете генеральским зятем! — смеялась она. — Ривочка, хоть вы пощадите меня. Мне и так нигде не дают проходу,— взмолился Звонарев, останавливаясь у окошка. — Слезайте-ка с лошади, поставьте ее во дворе и за- ходите к нам,— пригласила Рива. Прапорщик въехал во двор, спешился, отпустил под- пруги и, привязав лошадь чумбуром около сарая, весь 485
пропыленный и пахнущий конским потом, развалистой походкой кавалериста, с плеткой в руках, вошел в ком- нату. — Андрюша вас зовет,— сказала Рива из-за двери спальни. Звонарев вошел в спальню. Акинфиев лежал на кро- вати. — Что это ты валяешься среди дня? — удивился Зво- нарев. — Собираюсь с силами перед походом. — Каким походом? — Завтра с рассветом выползаем наконец из Артура. — Опять надуете? — Нет, теперь уже без обмана. Вылезли бы на свет божий еще сегодня, да Задаренный, командир «Победы», заболел желтой лихорадкой. Вместо него с «Паллады» назначили временно Сарнавского, а на «Палладу»—с «Амура» Иванова. Пока командиры приняли свои новые корабли, прилив прошел и пришлось ждать новой высо- кой воды до завтрашнего утра,— пояснил Андрюша. — Как же это так? — изумился Звонарев.— Перед са- мым выходом корабля в бой на него назначают нового командира? Не проще ли было заболевшего командира заменить его старшим офицером? — Что ты! Этого никак нельзя. Вышло бы, что броне- носцем командует капитан второго ранга Рухлов, а капи- тан первого ранга Сарнавский — всего только крейсе- ром. Им было бы очень обидно,— совершенно серьезно возражал Акинфиев. — В боевой обстановке не приходится считаться с личными обидами. Старшие офицеры знают всех и вся на корабле, и их все знают, поэтому было бы рациональнее им и поручить командование кораблем в бою, раз забо- лел командир. — Ты рассуждаешь по-сухопутному. У нас, моряков, такой порядок не принят. — И очень жаль. Завтра заболеет лихорадкой дли просто медвежьей болезнью еще какой-нибудь командир, и опять начнется перетасовка всех командиров на эскадре. — У нас иначе нельзя,— пытался было еще возражать Андрюша, но сам понял несостоятельность своих возра- жений и замолк. — Думаете вернуться назад в Артур или попытаетесь прорываться во Владивосток или нейтральные порты? 4S5 — Как наш Виля решит, а решит он в зависимости —
Какая из мозолей у него будет больше болеть: правая или левая. Я думаю, что даже сам бог не знает, что ему взбредет в голову. — Интересно знать, кому же взбрело в голову назна- чить его командующим эскадрой? — Наместнику. Но мы ждем приезда в Артур нового командующего флотом, адмирала Скрыдлова, да он за- стрял где-то по дороге. Совсем было уже садился в поезд, да в это время какому-то матросу в Николаеве присни- лась чудотворная икона божьей матери, которая будто бы должна спасти Артур. Сообщили об этом в Питер Побе- доносцеву. Тот решил, что прежде чем эта икона не будет написана, освящена и поднесена Скрыдлову, ему ехать сюда нельзя. Теперь не то икону эту пишут со слов сно- видца-матроса, не то возят ее по каким-то мощам для освящения, а Скрыдлов в ожидании прохлаждается в Пи- тере. — Витгефту, может быть, тоже что-нибудь привидится во сне, и он опять не захочет выйти в море,— усмехнулся Звонарев.— Откуда ты узнал эту историю с иконой? — Китайцы привезли на джонках несколько номеров газеты «Чифу-Пресс», там все это рассказано. Это столь невероятная чушь, что едва ли правда. — Раз чушь, значит,— будь спокоен,— наверное, правда. Что-что, а всякая такая галиматья у нас очень в ходу. Вскоре Звонарев распрощался и ушел. Пора было идти на пристань, где Андрюшу ждала шлюпка с «Севастополя». Он и Рива крепко обнялись и вместе вышли из дому. Спотыкаясь в темноте, поддержи- вая друг друга, они кое-как добрались до пристани. Здесь уже расхаживал по набережной, поджидая их, сам коман- дир «Севастополя» Николай Оттович Эссен. — Прошу извинить меня за опоздание, господин ка- питан первого ранга,— подошел к нему Акинфиев. — Я сам тоже только что подгреб сюда, Андрей Ми- хайлович,— успокоил его Эссен.— Имею честь кланяться, сударыня! — поздоровался он с Ривой. — Так вы, Николай Оттович, думаете, что эскадра вернется обратно в Артур? — спросила Рива. — Пути начальства неисповедимы, но угольные ямы ни на одном корабле не загружены полностью. Очевид- но, во Владивосток мы не пойдем. Значит, или будем про- рываться в нейтральные порты, или вернемся обратно,— ответил Эссен. Отвалив от пристани, шлюпка исчезла в темноте. 487
Стессель был вне себя. Он ходил большими шага* ми по кабинету и потрясал только что полученной телег- раммой о своем отзыве из Артура в Маньчжурскую армию. — Вы все расшифровали верно, Виктор Александро- вич? — уже не в первый раз спрашивал он у Рейса. — Ошибки быть не может, ваше превосходительст- во,— ответил полковник с невозмутимым видом. В про- тивоположность своему генералу он был, как всегда, сдержан и спокоен. Его румяное, гладко выбритое лицо не выражало ни тени волнения. Серо-голубые проница- тельные глаза холодно смотрели на взбешенного гене- рала. — «Ввиду отхода войск вверенного вам района на пе- редовые позиции крепости, предлагается вам немедленно по получении этой телеграммы сдать командование вой- сками генералу Смирнову, а самому, при первой возмож- ности, выехать из Артура, используя для этого, если понадобится, один из быстроходных крейсеров эскадры. Генерал-адъютант Куропаткин»,— еще раз громко про- читал Стессель злополучную телеграмму.— Это все козни Смирнова и моряков. Они спят и во сне видят выжить меня из Артура! Но они просчитаются! Стессель без боя не сдастся! Я еще сумею свести с ними счеты. Кто, кро- ме вас и меня, знает содержание этой телеграммы? — Никто, ваше превосходительство! Я лично ее рас- шифровал. — Но тут ведь имеется указание, что в копии она по- слана Витгефту и Смирнову. — Обе эти копии попали тоже к нам в штаб. — Надеюсь, вы их не отправили по назначению? — Не считал возможным это сделать без ваших на то непосредственных указаний. — И прекрасно. Пока задержите их, а я обдумаю, что мне следует предпринять. Через час прошу вас зайти ко мне за распоряжениями,— отпустил генерал своего на- чальника штаба. Как только Рейс ушел, Стессель с телеграммой в ру- ках направился к жене. По хмурому, расстроенному виду мужа Вера Алексеевна поняла, что произошло нечто весь- ма важное, и поспешила увести его в спальню, где у них всегда происходили секретные совещания. — Что случилось? Фок отступает? Тебя подчинили морякам? Умер Куропаткин? В России беспорядки? — за- сыпала мужа вопросами Вера Алексеевна. 488 Генерал молча протянул ей телеграмму. Нацепив на
нос пенсне, генеральша медленно вслух прочитала ее два раза. — Кто о ней знает, кроме тебя, в Артуре? — Только Рейс. Вера Алексеевна на минуту мрачно задумалась, а по- том сразу расцвела. — А зачем тебе ее получать, Анатоль? — уже весело спросила она. — То есть как зачем получать, коль она уже получе- на?— не понял генерал. — Но она ведь могла и пропасть. Ее мог выбросить за борт по дороге лодочник, когда его начали преследовать японцы, наконец, он просто мог погибнуть сам по дороге и не доставить этой телеграммы,— пояснила генеральша. — Ничего не понимаю. Посланец благополучно до- брался до Артура и передал почту по назначению. Он вернется в Чифу к консулу Тидеману и представит ему нашу расписку в получении почты. — Вы слишком поторопились дать ему расписку. — Может быть, Рейс еще не рассчитался с ним? — Надо это узнать, а затем помешать лодочнику вер- нуться обратно в Чифу. — Это не в моих силах. Да и какой в этом смысл? — Какой ты непонятливый, Анатоль: вернувшись в Чифу, он сообщит Тидеману, что телеграмма тебе достав- лена, а тот — Куропаткину... Если же он не вернется в Чифу, то Тидеман сочтет его погибшим... — ...и пошлет другого. — Ну, пока что — пройдет довольно много времени, и мы что-нибудь придумаем. — Значит, лодочника, по-твоему, надо арестовать? — с трудом соображал Стессель. — Особенно церемониться с ним не следует. Аресто- ванный может быть потом освобожден и начнет расска- зывать о своих приключениях. — Так ты думаешь... — Я не только думаю, но и твердо знаю, что глупее тебя в Артуре нет человека,—обозлилась Вера Алексеев- на.— С посланцем я сама улажу дело, а ты вели Рейсу сейчас же уничтожить все копии с телеграммы и забыты что он ее когда-либо получал. Понял? — Значит, ты находишь, что ее следует скрыть? — Слава тебе господи, сообразил-таки наконец. — Но если Рейс разболтает? — Он совсем не такой дурак, как ты, и прекрасно по- нимает, что, пока ты находишься в Артуре, ему обеспече- 4^9
но спокойное место начальника твоего штаба, а если власть перейдет к Смирнову, то ему немедленно придется вернуться в свой полк. Стессель стал постепенно понимать план своей жены: телеграмму скрыть, приказать Рейсу молчать, обезвре- дить лодочника и ждать, что будет дальше. — Ты задумала рискованное дело,— обернулся он к жене. — Во-первых, если все хорошенько заранее обдумать и предусмотреть, риска нет, а во-вторых, на войне без риска не обойдешься. Вызови сегодня же в Артур Фока и устрой совещание с ним и Рейсом, я тоже на него при- ду,— распорядилась Вера Алексеевна. — Хотя я и не совсем понимаю, зачем это надо сде- лать, но раз ты так хочешь, будь по-твоему,— смирился Стессель и направился к двери. — Прикажи Познанскому арестовать лодочника, яко- бы за утерю секретных бумаг, и обвини его в том, что он их передал японцам. — Так его за это надо будет повесить? — удивился генерал. — Одним человеком больше или меньше — все равно, но мы избавимся от нежелательного свидетеля* — Так бы ты мне сразу и сказала, что лодочника надо вздернуть. — Когда ты, Анатоль, поумнеешь? — сокрушенно вздохнула генеральша. Генерал решительными шагами направился к себе в кабинет. Лодочник был в тот же вечер арестован и, по пригово- ру военно-полевого суда, повешен как японский шпион. Рейс заверил генерала в своей скромности, и Стессель несколько успокоился. Полученное от моряков сообщение о выходе эскадры завтра в море окончательно вернуло на- чальнику укрепленного района утраченное было им ду- шевное равновесие. А Вера Алексеевна включила в свой поминальный список новопреставленного раба божьего «имя же его ты, господи, веси». Было еще совсем темно, когда суда эскадры поодиноч- ке начали вытягиваться на внешний рейд. Сперва вышел караван тральщиков, за ним тронулись крейсера «Новик» и миноносцы, позже вышли крейсера «Диана», «Аскольд» и броненосцы «Севастополь», «Полтава», «Цесаревич», «Пересвет», «Победа» и «Ретвизан». В хвосте шли крей- 49Э сера «Баян» и «Паллада». К восьми часам утра выход
судов, продолжавшийся больше четырех часов, был за- кончен, и только около полудня эскадра двинулась с внешнего рейда в море. На правом траверзе ее, рав- няясь по головному броненосцу, шел отряд из семи ми- ноносцев и двух минных крейсеров. Видимость все время была отличная, море оставалось совершенно спокойным. Японцы маячили на горизонте, не решаясь подойти к эскадре. Лейтенант Акинфиев находился рядом с Эссеном на переднем мостике броненосца «Севастополь» и в бинокль наблюдал за происходящим в море. Около шести часов вечера, уже перед закатом солнца, на горизонте появился японский флот, шедший на пересе- чение русской эскадре. На всех судах пробили боевую тревогу, подняли стеньговые флаги и, приготовившись к бою, пошли на сближение с неприятелем. Тихоходный «Севастополь» едва поспевал за идущим впереди «Пересветом». Эссен нервничал, ругался и тре- бовал от механиков увеличения числа оборотов. — Не броненосец, а старая калоша,— ворчал он.— Андрей Михайлович, я попрошу вас следить за сигнала- ми адмирала,— обернулся он к Акинфиеву. — Есть следить за сигналами адмирала,— вытянулся лейтенант.— Разрешите отправиться на фок-марс, так как отсюда за дымом сигналы плохо видны. Эссен разрешил, и Акинфиев с одним из сигнальщи- ков поспешил туда забраться. Здесь уже находился артиллерийский офицер лейтенант Диков с дально- мером. Андрюша огляделся. Солнце, близкое к закату, четко освещало безграничную водную равнину чуть взволно- ванного моря. На светлом фоне неба вырисовывались си- луэты идущих в кильватер судов. Дым из многочислен- ных труб стлался по поверхности моря, вправо от эскад- ры, закрывая весь горизонт. Слева, на расстоянии около семидесяти кабельтовых, на параллельном курсе шла японская эскадра из восемнадцати вымпелов. Впереди виднелись крейсера «Якумо», «Асама», «Касаги», «Чито- се», «Такасико» и «Ниитака», за ними двигались главные силы: броненосцы «Микаса» под флагом адмирала Того, «Асахи», «Фуджи», «Шикишима» и броненосные крей- сера «Ниссин» и «Кассуга»; шествие замыкали шесть легких крейсеров. Вдали на горизонте маячили десятка два миноносцев. В это же время справа показались иду- щие контркурсом четыре старых броненосных крейсера с броненосцем береговой обороны «Чин-Иен» во главе и 494
еще около десятка миноносцев. Было очевидно, что Того успел собрать к Артуру все свои силы. — Вот так неожиданный выход в море,— возмущался Андрюша.— Три дня собирались да полдня выходили из гавани — за это время японцы из-под Владивостока мог- ли подтянуть сюда все свои силы. — Да, почти шестьдесят вымпелов против двадцати наших,— отозвался Диков.— Правда, у нас шесть броне- носцев против их четырех, но этим и исчерпывается все наше преимущество. — Какая у тебя дистанция? — крикнул Диков в мега- фон дальномерщику в боевой рубке. — Шестьдесят два кабельтовых. — А у нас? — спросил он у своего дальномерщика. — Пятьдесят девять кабельтовых. — Что за черт! Какой же из них врет? — недоумевал артиллерийский офицер. — Это нужно было выяснить в Артуре до выхода в море, а не сейчас! — возмутился Акинфиев.— Идем в бой и даже не знаем, какой из дальномеров испорчен, а ка- кой нет! — Прошу без замечаний, господин Акинфиев,— окрысился Диков. — Ваше благородие,— доложил в это время сигналь- щик.— «Цесаревич» ложится на обратный курс. Акинфиев взглянул на головной корабль. «Цесаревич» повернул на шестнадцать румбов и лег на обратный курс. За ним последовали «Ретвизан», «Победа» и все остальг ные. Проходя мимо «Севастополя», «Цесаревич» поднял сигнал: «Идти за мной в Артур». Акинфиев плюнул с досады и поспешил с докладом к Эссену. Командир ответил на сообщение бранью по адресу Витгефта. — Завтра же отправлюсь к Стесселю и попрошу мне дать хотя бы роту в стрелковом полку,— сердито кричал он.— Быть сейчас моряком просто позорно! Отступать без единого выстрела, без малейшей попытки завязать бой! Нет, это свыше моих сил. Как ни возмущался Эссен, все же ему пришлось под- чиниться и вместе с эскадрой возвращаться назад в Артур. Быстро темнело. Большие неприятельские суда, без выстрела заставив вернуться русскую эскадру в Артур, стали отставать и скоро скрылись в ночной темноте. Вме- сто них со всех сторон появились японские миноносцы, 492 явно готовящиеся к атаке.
С «Цесаревича» был поднят сигнал: «Крейсерам дер- жаться на правом траверзе, миноносцам — на левом». Прибавив ход, «Аскольд», «Баян», «Паллада» и «Диана» вышли вправо от броненосцев, а «Новик» влево от них и приготовились прикрыть главные силы от минных атак с флангов. С «Цесаревича» опять засигналили уже по-ночному — фонарями. — Приготовиться к отбитию минной атаки,— доложил Эссену сигнальщик. — Бить дробь-тревогу! — приказал командир. Матросы бросились к своим местам по боевому распи- санию. Акинфиев направился в кормовую башню, где он должен был находиться во время боя. Там два комендо- ра с матросами при свете слабых электрических лампо- чек возились у орудий, то и дело вглядываясь в ночную тьму. Оба орудия были заряжены, в беседках лежали приготовленные к следующему выстрелу снаряды. — Ночью, братцы, японец нам покою не даст,— обра- тился к матросам Акинфиев.— Придется вам находиться при орудиях, поэтому запаситесь провиантом. — Так точно, ваше благородие. Матросский дух через еду поднимается,— ответил лейтенанту артиллерийский квартирмейстер.— Башкин и Гриценко, живо летите в камбуз к баталеру за харчами! Где-то впереди показался луч прожектора, и тотчас по морю пронесся гул орудийного выстрела, за ним другой, третий, и загрохотала сразу вся эскадра. Акинфиев вышел из башни. По морю бегали многочис- ленные лучи прожекторов. Впереди, на левом крамболе, смутно темнел Ляотешань. С берега, навстречу эскадре, тянулись тонкие светлые ленточки крепостных прожек- торов. Крейсера опять вступили в кильватер главным силам, и только «Баян», развивая ход до предельного, обгонял эскадру, чтобы идти форзейлем, миноносцы и «Новик» составляли арьергард. — Любуетесь боевой картиной? — подошел к Акин- фиеву один из офицеров.— Не правда ли, красиво? — Не столько любуюсь, сколько негодую,— сердито ответил Андрюша. — Еще неизвестно, что дальше будет. Быть может, переночуем у Артура, а наутро поплывем прямо во Вла- дивосток. — Зачем же тогда делали сегодняшнюю прогулку? — Чтобы поразмять и командиров и команды, а то ведь мы совсем замшели в артурской луже. Кроме того, 493
японские миноносцы за сегодняшний день сожгут уголь, израсходуют воду и расстреляют свои мины, и им будет необходимо зайти в свои порты для пополнения. Следова- тельно, выдержав дневной бой с японцами, которые осо- бенного преимущества в броненосных кораблях перед нами не имеют, мы за ночь проскочим Корейский про- лив, а в Японском море нас встретят владивостокские крейсера. — Угля у нас хватит на переход во Владивосток? — Если понадобится, завтра с утра догрузим. — Все это, конечно, вполне возможно, очень разумно и выполнимо, но при одном условии: чтобы эскадрой ко- мандовал не Витгефт. — Миноносцы на левом траверзе! — крикнул один из комендоров в башне, и тотчас же оба орудия дали залп. — Кто разрешил стрелять? Какой прицел? — кинулся Акинфиев к комендорам и, не дожидаясь ответа, побежал на командирский мостик. С броненосца раздалось еще несколько беспорядочных выстрелов. — Прекратить огонь! Не сметь стрелять без коман- ды!— ревел в мегафон Эссен. Офицеры набросились на матросов и в первую голову на унтеров. — За чем, сука, смотришь? — орал Диков в соседней башне на артиллерийского кондуктора.— Нашивки сорву! Унтеры и кондукторы, в свою очередь, полушепотом злобно ругали матросов и угрожали им пинками и зубо- тычинами. Нарушенный было порядок постепенно восста- новился. Между тем эскадра, отбиваясь от наседавших на нее миноносцев, подошла уже к самому Артуру и стала вдоль берега в две линии, головой за Электрическим Утесом, а хвостом у Белого Волка. Крейсера расположились мо- ристее броненосцев. Мощные крепостные прожектора, расположенные на Крестовой горе и у Белого Волка, освещая эскадру е флангов, своими лучами образовали столь сильную све- товую преграду, что сквозь нее не мог проскочить неза- меченным ни один японский миноносец. Каждый раз, ког- да они целыми отрядами бросались в атаку на русскую эскадру, их тотчас замечали и они попадали под сосредо- точенный огонь береговых батарей и кораблей эскадры. Опасаясь потерь, японские миноносцы выпускали торпе- ды с большой дистанции и поспешно удалялись в море. В результате ни одна выпущенная торпеда не достигла 494 цели, а несколько японских миноносцев выбыло из строя.
Так совместными усилиями берега и флота все враже- ские атаки были полностью отбиты. Белый всю ночь находился на сигнальной станции у моряков и отсюда руководил огнем береговых батарей. На этот раз даже Стессель, наблюдавший за боем с Золо- той горы, не мог не признать пользы взаимодействия бе- рега и флота. Около самого места стоянки «Севастополь» чуть не протаранил впереди идущий «Пересвет» и, избегая столкновения, выкатился из строя влево. Под ним про- изошел взрыв мины. Броненосец сильно вздрогнул и повалился на левый борт. Огромный столб воды обру- шился на палубу. Андрюша Акинфиев в момент взрыва был в башне, ко- торая тотчас же наполнилась тяжелым черным дымом с острым запахом. Из патронного элеватора тоже выбро- сило огоньи дым. Лейтенант потерял сознание. Увидя па- дающего офицера, матросы бросились было к нему на помощь, но броненосец продолжал угрожающе кренить- ся на левый борт, и они поспешно выскочили из башни. В это время на палубе под командой Эссена энергично развертывались работы по спасению корабля. Поврежде- ния оказались незначительными. Спустив на воду греб- ные суда, матросы быстро подвели пластырь, и «Севасто- поль» полным ходом двинулся к берегу в бухту Белого Волка на мелководье. Старший офицер доложил, что пробоина ниже броне- вого пояса, между двадцать третьим и тридцатым шпан- гоутами, и что, кроме того, пришлось затопить вследствие начавшегося от взрыва пожара патронный погреб и пер- вую угольную яму, а заодно и прилегающие коридоры. — Водонепроницаемые переборки выдерживают на- пор воды? — справился Эссен. — Их сильно выпучило, но пока что они держат. — Все же немедленно пошлите их укрепить. — Лейтенант Акинфиев при взрыве отравлен газа- ми,— доложил подошедший матрос,— их унесли в каюту. — Сейчас же послать туда врача,— забеспокоился Эс- сен.— Как это его угораздило? Никто, кроме него, кажет- ся, не пострадал? — Еще два матроса блюют за борт, тоже газу нагло- тались, но те, должно, скоро очухаются,— добавил мат- рос.— Лейтенант Акинфиев еще слабый после ранения на «Страшном», они поэтому и сомлели. Затем Эссен приказал затопить для выравнивания кре- <495
на три коридора с правого борта и наблюдать за состоя- нием переборки у порохового погреба. Через минуту загрохотала цепь отданного якоря, и броненосец, слегка вздрогнув, остановился. Пока «Севастополь» справлялся с починкой своей про- боины, остальная эскадра была занята отбитием минных атак японцев. Когда в четвертом часу утра на востоке начало све- тать, японцы поспешили уйти в море. Лучи прожекторов постепенно поблекли и растаяли в наступающей заре. На всех кораблях усиленно засемафорили, донося флаг- ману о своих потерях и повреждениях. Вскоре к подо- рванному «Севастополю» подошло несколько портовых пароходов с мощными спасательными средствами. При- был и главный инженер порта Кутейников с бригадой рабочих. Водолазы немедленно осмотрели пробоину, ко- торая оказалась площадью около четырех квадратных саженей. — Счастливо вы отделались, Николай Оттович,— об- ратился Кутейников к Эссену.— Во тьме кромешной под- вести пластырь под такую пробоину дело далеко не лег- кое. Кроме того, вы приняли на левый борт около тысячи тонн воды и легко бы могли совершить сальто-мортале килем вверх. — Мы его избежали, затопив отсеки противоположно- го борта. Когда можно рассчитывать на окончательный ремонт корабля? — спросил Эссен у инженера. — Минимум месяц, если не больше, так как вы в док не влезете, работы придется вести при помощи кессона, что требует больше времени. — Для Витгефта и его компании это будет подходя- щим предлогом, чтобы еще месяц сидеть сложа руки в Артуре,— мрачно проговорил Эссен. Около семи часов утра «Севастополь» на буксире был введен в гавань, где и ошвартовался у набережной. Акинфиев едва добрался до квартиры Ривы и сразу слег. Врачи определили у него воспаление легких и при- знали положение тяжелым. Утром десятого июня Звонарев с удивлением увидел, что эскадра почти вся вышла на внешний рейд, в гавани осталось всего два-три корабля, и те подтягивались к про- ходу. Сев на лошадь, он широкой рысью направился к укреплению, носившему название Большого Орлиного Гнезда. Расположено было оно на второй линии сухопут- 496 ной обороны, между вторым и третьим фортами, и счита-
лось одним из основных узлов обороны. Вздыбленная в небо, отдельно стоящая скалистая гора была увенчана сильным редутом и батареей дальнобойных шестидюймо- вых пушек Канэ. Естественная крепость этой позиции бы- ла так велика, что оборонительные сооружения здесь сво- дились лишь к постройке в скале казематов для гарни- зона и пороховых погребов и насыпке стрелковых валов. Со скалы открывался широкий вид как в сторону су- ши, так и на море, поэтому Орлиное Гнездо имело исклю- чительно важное значение как передовой артиллерийский наблюдательный пункт. Учитывая это, Кондратенко уде- лял ему весьма большое внимание и часто бывал там. Се- годня Звонарев также должен был встретиться здесь с генералом. Подъехав к укреплению, прапорщик спешился и стал карабкаться по узенькой крутой тропинке вверх. На Орлином Гнезде он застал много народу: кроме обычных рабочих, солдат и китайцев, занятых на работах по укреплению, сюда собралось много офицеров, служа- щих различных учреждений города, портовых рабочих, внимательно наблюдавших за действиями эскадры и ста- равшихся угадать ее дальнейшие намерения. — Сегодня наши морячки настоящие именинники,— проговорил Кондратенко, здороваясь с Звонаревым.— Весь Артур высыпал, чтобы поглядеть на эскадру. Сам Стессель поскакал на Золотую гору с Белым и Никити- ным. — Я, откровенно говоря, не верил, что моряки выйдут из Артура,— признался Звонарев. — И теперь приятно разочарованы? Дай бог им встретить не всю эскадру Того, а только ее часть. Со всей нашим, конечно, не справиться, частями же, быть может, как-нибудь и одолеют. К ним подошли несколько человек инженеров и офице- ров, и начался общий разговор. — Наши адмиралы слишком трусливы, чтобы осме- литься принять бой; поверьте, как только они увидят эс- кадру Того, то обменяются с ним парой выстрелов и по- бегут до дому. Готов пари держать! — горячился Рашев- ский. — Вы, Сергей Александрович, несправедливы,— воз- ражал Кондратенко.— Громадное превосходство японцев на море заставляет Витгефта быть осторожным и не рис- ковать зря, поэтому-то он и не выходит в море. Был уже полдень, когда эскадра наконец трону- лась с внешнего рейда, провожаемая тысячами самых разнообразных напутствий. Кондратенко с Звонаревым 497
поехали на Золотую гору для свидания со Стесселем. — Выпроводили наконец-то самотопов в море,— радо- стно обратился Стессель к Кондратенко.— С самого утра жду здесь, когда они наконец уйдут. Как только эскадра скрылась за горизонтом, Стессель двинулся домой, захватив с собой и Кондратенко. Усталый Звонарев пошел к себе отдохнуть и лег спать. Проснувшись поздно вечером, он подошел к открыто- му окну. На него пахнуло ночной прохладой и запахом гнию- щих морских водорослей. Весь Артур был погружен в вечернюю мглу, улицы слабо освещались молодым меся- цем. Из порта доносился стук молотов и тяжелое дыха- ние паровых машин. — Сергей Владимирович, ау! — окликнула Звонарева с улицы Варя.— Я уже с полчаса ожидаю, когда вы нако- нец проснетесь. Заходила два раза, и ваш денщик все время докладывает: «спять». Что вы ночью-то будете делать? — Гулять,— ответил Звонарев. — Я хочу вам показать заграничный журнал, где изо- бражен Утес и Борейко. Закройте окно и зажгите лам- пу,— распоряжалась девушка. Звонарев повиновался. Девушка вошла, держа в руках стопку иностранных газет и иллюстрированных журналов. Тут были «Норд Чайна дейли ньюс», «Шанхай пресс», «Джапан тайме» и, кроме того, несколько американских журналов. Варя раскрыла один из них и показала снимок Элект- рического Утеса. Рядом в овале был помещен портрет смеющегося Борейко. — «Электрейшен рок энд хёр коммодор кептэн Борей- ко»,— прочитала Варя.— Видите, как вашего Медведя возвеличили: сразу и в капитаны произвели, и сделали командиром Электрического Утеса. А здесь помещены и вы.— И Варя показала группу инженеров во главе с Кон- дратенко, среди которых Звонарев увидел и себя. — Так это всего неделю назад нас снимал германский военно-морской атташе капитан Гопман,— удивился пра- порщик. — Есть снимки и поновее,— лукаво улыбнулась Варя. Перелистывая журналы, они наткнулись на фотогра- фию Стесселя, снятого во время раздачи наград на Элек- трическом Утесе. —- Кто же это снимал? — недоумевал Звонарев.— Я не 498 видел ни одного фотографа.
— Да этот противный Гантимуров. Он разъезжает по Артуру да все и всех фотографирует. И потом свои сним- ки за приличную цену продает иностранным журналам,— мрачно проговорил подошедший к ним Гобято.— Мало того, что у нас тут кишмя кишит японскими шпионами, им, оказывается, еще помогают личные адъютанты Стес- селя. — Если только сам Стессель не состоит на содержа- нии у них,— добавил Звонарев. Внезапно покой тихого артурского вечера был нару- шен глухими раскатами отдаленного грома. — Надвигается гроза,— заметила Варя.— Днем было слишком душно. Гобято подошел к барометру и постучал по стеклу. — Едва ли это гроза, вернее, с моря доносится гром орудийной стрельбы,— сказал он. — В такой темноте ничего не увидишь и, во всяком; случае, перепутаешь свои корабли с чужими. Нет, это, конечно, отдаленная гроза,— настаивала Варя. — Выйдем во двор, там должны быть видны зарни- цы,— предложил Звонарев. Все трое спустились на улицу и пошли к набережной в порту. В юго-восточной части неба беспрерывно свер- кали не то зарницы, не то отблески выстрелов. — Видите, я права,— указала на них Варя. Но гулко раздавшиеся один за другим четыре выстре- ла тут же рассеяли всякое сомнение. — Эскадра с боем возвращается в Артур,— догадал- ся Гобято.— Надо сообщить сейчас же об этом Василию Федоровичу.— И они поспешили к квартире Белых. Но генерала они застали уже садившимся верхом на лошадь. — Папа, я с тобой,— попросилась Варя. — Только живо,— ответил Белый.— Присоединяйтесь ко мне, господа, я еду на Золотую гору,— заторопился ге- нерал и, не дожидаясь, рысью тронул свою лошадь. — Пойдем-ка по прохладе, Сергей Владимирович, пешком,— предложил Гобято. Они по крутой тропинке стали напрямик подниматься иа Золотую гору. Эскадры еще не было видно, но свет ее прожекторов уже ясно проступал на горизонте. По мере ее приближения канонада усиливалась. Было очевидно, что эскадра идет под защиту береговых батарей, отбива- ясь от японских миноносцев. Белый хриповатым баском громко отдавал нужные распоряжения: — Стрелять только Белому Волку. Стрелковой бата- 499
рее и Утесу на предельных прицелах, чтобы не попасть в своих! Солдаты-телефонисты и матросы-сигнальщики тороп- ливо начали передавать это распоряжение на батареи. Вскоре открыла огонь батарея Электрического Утеса, за нею загрохотала Стрелковая батарея и глуше отдален- ная Двадцать вторая. Весь берег ожил, гремя то сразу целыми залпами, то одиночными гулкими выстрелами. Эскадра тем временем стала на якорь под берегом. Никогда еще с самого начала войны Артур не слы- хал такой сильной канонады. Выстрелы судов и батарей сливались в один сплошной гул. Стоявшие на рейде корабли казались большими факелами. Сухопутные ба- тареи огненными полосами проступали на темном фоне берега. Вскоре на Золотую гору подъехал Стессель. Едва ус- пев слезтьс лошади, он во всеуслышание разразился пло- щадной бранью по адресу Витгефта и моряков. — Если они с рассветом не уберутся обратно в море, прикажу береговым батареям перетопить всю эту сво- лочь! — кричал генерал. — Мы не знаем еще, в каком состоянии эскадра, ка- кие потери на судах. Быть может, она настолько сильно пострадала в бою, что ей необходимо было вернуться,— пытался урезонить его Белый. — Запросите адмирала о потерях и доложите мне,—• распорядился Стессель. Вскоре ему доложили, что на эскадре потерь нет и только «Севастополь» случайно подорвался на мине. Это сообщение вызвало у генерала новый припадок бешеной ругани по адресу флота. — Трусы, подлые изменники! С рассветом я пошлю Витгефту ультиматум: или немедленно уходить в море, или я обстреляю их с берега. Пусть все батареи будут го- товы к этому! — приказал генерал. Все же к утру эскадра втянулась на внутренний рейд, и корабли снова мирно задымили в артурском рейде га- вани. Возвращаясь домой вместе с Никитиным, Стессель проезжал мимо Пресного озера. Русские и китайские ре- бята, громко смеясь, бросали с берега камни в воду. На воде плавали какие-то разноцветные пятна, в которые мальчишки старались попасть. Никитин удивленно всмат- ривался и никак не мог понять, что собою представляют эти движущиеся желтые, красные, голубые предметы, 500 Наконец он подозвал к себе одного из мальчиков.
— Что вы здесь делаете? — строго спросил у него ге- нерал. — Лягушек надуваем. — То есть как это надуваете? — недоумевал Никитин. — Ловим лягушку, вставляем ей в задний проход со- ломинку и через нее надуваем. Затем бросаем ее в воду, она хочет нырнуть, воздух ее не пускает. Мы в них бро- саем камнями, а чтобы заметнее было, красим в разные цвета,— деловито пояснил мальчик. Генерал громко расхохотался. — Вот если бы ты, Анатолий Михайлович, мог так же надуть наших самотопов и затем выгнать бы их в море! Авось тогда бы Витгефт осмелился вступить в бой с япон- цами! И оба генерала отъехали, громко смеясь. Вечером одиннадцатого июня к Стесселю приехали с передовых позиций Фок и начальник штаба района пол- ковник Рейс. Друзья сидели в кабинете генерала, тут же находилась и Вера Алексеевна с неизменным рукоделием. Стессель показал телеграмму Куропаткина об отзыве из Артура и сообщил о принятых по этому поводу мерах. Выслушав его, Фок молча походил по комнате и затем своим неприятным скрипучим голосом проговорил: — Одной телеграммой дело, конечно, не ограничится. Тидеман будет тебя бомбардировать ими, пока не добьет- ся извещения, что ты их получил. Конечно, с ответом то- ропиться не следует; чем больше пройдет времени, тем труднее тебе будет уехать отсюда: японцы подойдут к суше, а море забросают минами. Надо все же составить ответ и, в случае повторения телеграммы, сразу же по- слать его. Ответ я заготовлю сегодня вместе с Виктором Александровичем. — Надо как следует продумать каждую фразу, каж- дое слово,— заметила Вера Алексеевна. — Мы, конечно, его внимательно обсудим на нашем, так сказать, полусемейном совете,— с улыбкой ответил Фок.— С кем-кем, а с вами, многоуважаемая Вера Алек- сеевна, посоветоваться всегда полезно. Фок и Рейс стали прощаться. Едва они успели выйти, как перед домом Стесселя остановилась коляска и из нее вышел Эссен. Он был в парадной форме, при орденах, в белых перчатках, с пала- шом, в треуголке. — Весьма рад видеть вас, Николай Оттович,— при- 501
ветливо встретил его генерал, высоко ценивший общеиз- вестную храбрость Эссена. — В свою очередь, спешу засвидетельствовать ваше- му превосходительству глубочайшее уважение,— расшар- кался моряк.— Прибыл я по личному и к тому же не со- всем обычному делу. — Всегда готов оказать вам, Николай Оттович, воз- можное содействие,— продолжал трясти руку Эссена ге- нерал.— Прошу садиться. Собеседники уселись друг против друга в мягкие кресла. — Как известно, конечно, вашему превосходительст- ву, эскадра после короткой прогулки в море вернулась в Артур. У адмирала Витгефта не хватило мужества и ре- шимости, чтобы вступить в бой с японцами,—начал рас- сказывать Эссен.— Все это привело меня к решению покинуть флот и перейти в армию, которая по-настояще- му ведет войну с врагом, а не бегает от него, как наша эскадра. Я приехал просить ваше превосходительство принять меня на службу в один из стрелковых полков хотя бы ротным командиром. Стессель порывисто встал и горячо пожал руку Эссену. — Вы благороднейший человек, Николай Оттович. Я вполне разделяю ваше возмущение действиями адми- рала Витгефта и потрясен и взволнован честностью и благородством вашего порыва. Если бы все морские на- чальники держались таких же взглядов, то наш флот давно главенствовал бы на море. Я буду счастлив видеть вас в числе своих подчиненных. Как только вы освободи- тесь от обязанностей командира броненосца, вам будет предоставлена должность сперва помощника командира полка, чтобы вы могли приобрести известный опыт ко- мандования, а затем вы получите первый освободившийся полк. — Я не смею рассчитывать на столь быстрое повыше- ние по службе, ваше превосходительство: ведь я моряк. — Храбрость и находчивость, которыми вы заслужили себе общее уважение, являются лучшим залогом успеш- ности вашей деятельности как командира любой войско- вой части. — Я до глубины души тронут таким отношением ко мне, ваше превосходительство,— прочувствованным то- ном ответил капитан и стал прощаться, но тут появилась Вера Алексеевна. 502 — Я все слышала, Николай Оттович,— проговорила
она, здороваясь с Эссеном,— и также восхищаюсь вашим благородным поведением. Прошу в столовую на чашку чая. Когда через час Фок и Рейс пришли к Стесселю, они застали моряка, который с горечью все еще рассказывал о всех перипетиях минувших суток. После отъезда Эссена все перешли в кабинет. Фок достал из бокового кармана сложенную вчетверо бумагу. — Мы набросали текст ответной телеграммы Куро- паткину. «Ваше высокопревосходительство Алексей Ни- колаевич...» — Надо вставить «высокочтимый»,— перебила Вера Алексеевна. — Можно,— ответил Фок и карандашом вставил в текст нужное слово. — «Ваше высокопревосходительство высокочтимый Алексей Николаевич, предписание номер — там видно бу- дет какой — я получил вчера. Предписание это меня край- не поразило, и я решаюсь высказать вам все то, что со- пряжено, по моему глубокому убеждению, с немедленным его осуществлением. Меня хорошо знают, все войска...» — Тут надо добавить: «любят меня и верят мне»,— опять вставила Вера Алексеевна. — Справедливое замечание,— согласился Рейс. — «...меня хорошо знают все войска, любят меня и верят мне,— продолжал Фок,— мой отъезд породит об- щее уныние...» — Это как сказать: Смирнов, Витгефт и компания очень даже будут обрадованы,— бросил с места Стессель. — Зато все честные люди будут огорчены,— возрази- ла Вера Алексеевна. — «...породит уныние, что теперь самое опасное, и упа- док духа. Я неоднократно просил наместника разрешить мне выехать к корпусу, просил и в день его последнего отъезда...» — Он уехал так быстро, что я даже не успел с ним повидаться,— проговорил Стессель. — Это роли не играет,— ответил Фок, продолжая чте- ние: — «...но он категорически мне в этом отказал. Тогда, при обстоятельствах относительно спокойных, мне можно было выехать, теперь же, в такой острый период блокады, нельзя...» — Хорошо,— одобрила генеральша. — «Генералы Фок, Кондратенко, Белый, Никитин, Надеин дружно и от души работают со мной...» — По-моему, Надеина можно вычеркнуть,— заметила 503
Вера Алексеевна,— а надо включить Виктора Александ- ровича,— кивнула она на Рейса. — Я поместил только генералов,—пояснил Фок,— а то надо будет перечислять всех командиров полков. — Тогда опять добавьте: «и верят мне»,— настаивала генеральша. — «...Генералы Фок, Кондратенко, Белый, Никитин дружно и от души работают со мной и верят мне».— Фок взглянул на Веру Алексеевну, которая одобрительно кив- нула ему головой. — «...Положение мое здесь, разумеется, гораздо труд- нее командования в поле. Повторяю, я просил разреше- ния уехать, когда это было возможно без ущерба для дела. Теперь же докладываю: будет большой ущерб делу, если я уеду отсюда. Если же мой отъезд из Артура все- таки будет признан необходимым, то сочту своим долгом принять все меры к выполнению вашего распоряжения, хотя в настоящее время сообщение Артура с внешним миром с каждым днем становится все затруднительнее вследствие усиления надзора со стороны японцев за все- ми выходящими от нас судами. Да хранит вас господь на славу царю и родине»,— кончил Фок. — Конец надо переделать,—не согласилась Вера Алексеевна: — «Да хранит вас господь на славу обожае- мого монарха и горячо любимой родины». Фок тут же внес предложенные изменения. — Теперь я, с вашего разрешения, ваше превосходи- тельство, все это зашифрую, чтобы в любой момент, когда понадобится, телеграмму можно было отправить в Чи- фу,— проговорил Рейс. — Хорошо, я надеюсь, господа, на вашу скромность,— обратился Стессель к гостям. — Само собой разумеется,— поспешили заверить ге- нерала Фок и Рейс. От Стесселя Эссен отправился на «Цесаревич» к Вит- гефту. Адмирал принял его, как всегда, с добродушной любезностью. — Не везет вам, Николай Оттович,— посочувствовал он.— Из всей эскадры вчера пострадал только один ваш «Севастополь». — Зато вам, ваше превосходительство, очень везет,— в тон адмиралу ответил Эссен.— Ночью без тралов стали на внешнем рейде, и только один мой «Севастополь» по- страдал, а могло быть много хуже. £04 — Царица небесная и Николай-угодник сохранили
остальные корабли;—прочувствованно проговорил Вит- гефт и взглянул на висевший в каюте образ Николая-чу- дотворца — покровителя моряков. — Угодники — угодниками,но надо и самому обду- мывать свои решения. Я вот и сейчас в толк не возьму, почему вы бежали в Артур от японской эскадры? — зло сказал Эссен. — Нельзя было рисковать вступать в бой при почти тройном превосходстве сил противника,— пояснйл адми- рал. — Я хотел вас, ваше превосходительство, спросить:- долго вы еще намереваетесь сидеть в Артуре? — Во всяком случае, до починки «Севастополя» я в море не выйду. — Боюсь, что и после починки его тоже не выйдете. — Будь моя воля — я вообще бы в море не выходил. В Артуре флот будет целее. — Я прибыл к вам, чтобы заявить, что я совершенно не одобряю вашего образа действий и считаю вчерашнее поведение эскадры позорным,— одним духом выпалил Эссен. — Это дерзость с вашей стороны! — вскипел адмирал. — А отступление в Артур без единого выстрела с ва- шей стороны, по-моему, является предательством! — Я принужден буду списать вас с эскадры, капитан Эссен,— покраснел Витгефт. — Вот мой рапорт об этом,— протянул Эссен бумагу адмиралу. Тот взял его дрожащими от волнения руками и начал читать. — «Не считаю возможным дальше служить на фло- те... прошу списать... намерен перейти в армию...» Вы не вполне здоровы, Николай Оттович! Вы и армия! Лучший командир в эскадре и вдруг командует пехотной ротой! Да вас и Стессель не возьмет к себе, вы ведь знаете, как он ненавидит моряков,— растерянно бормотал Витгефт. — Я был у него, генерал принял меня с распростерты- ми объятиями и пообещал назначить сперва помощником командира полка, а затем дать полк. — Вы были у Стесселя? — выпучил от удивления глаза Витгефт.— Просили у него перевода в армию? — Так точно, ваше превосходительство! Армия хоть не убегает от одного вида японцев и решается вступать с ними в бой,— четко проговорил Эссен. Адмирал сразу обмяк. — Что вы наделали, Николай Оттович! — плаксивым 505
тоном проговорил Витгефт.— Бог вам судья, но я не за- служил на старости лет такого позора, который вы обру- шили на мою голову. Вы, лучший командир в эскадре, вы, моряк до мозга костей, уходите в армию; ведь за вами потянутся если не старые командиры, то, во всяком слу- чае, вся молодежь, начнется повальное бегство с ко- раблей, на радость Стесселю и Того,— совсем растерял- ся адмирал.— Николай Оттович, голубчик, уважьте меня, старика, возьмите свой рапорт обратно и сообщите Стесселю, что вы раздумали,— взмолился Витгефт. — Ваше превосходительство мне гарантирует, что эскадра при первой возможности выйдет в море? — по- ставил вопрос ребром Эссен. — Ну, как я вам могу это обещать! Японцы нас пере- топят, а сами при этом останутся целы,— истерически крикнул Витгефт.— Прикажут — пойду, но пойду не по- беждать, а умирать. Возьмите обратно ваше прошение, Николай Оттович, а я постараюсь, как только «Севасто- поль» будет исправлен, при первой же возможности на- править вас в море. Эссен нехотя взял свой рапорт обратно. — И Стесселю сообщите, что пока что раздумали пе- реходить в армию и надеетесь еще повоевать с япон- цами в море,— упрашивал на прощанье адмирал. Вскоре после ухода Эссена к Витгефту, продолжав- шему тяжело вздыхать и молчаливо ерошить свои стри- женные ежиком полуседые волосы, пришел его началь- ник штаба Матусевич. Недавно произведенный в адми- ралы, эпикуреец и жуир, он всегда находился в прекрас- ном расположении духа. Матусевич сразу заметил расстроенный вид адми- рала. — О чем задумались, Вильгельм Карлович, чем опе- чалились? — Совсем сейчас меня вывел из равновесия Эссен. Подал рапорт о списании в экипаж! Хочет из флота пе- реходить в армию! Насилу уговорил подождать, пока его «Севастополь» починят. — Только-то! Стоило из-за таких пустяков огорчать- ся. Не беспокойтесь, покипятится и остынет. — Он сегодня к Стесселю ходил просить о переводе в армию. — Ну, а тот что? — Принял его с распростертыми объятиями... — ...и стал еще сильнее ругать моряков вообще и 506 вас в частности!
— Без этого, конечно, не обошлось. Опять кляузни- чать на нас начнет Куропаткину и наместнику. — Не обращайте внимания на это, Вильгельм Кар- лович, брань на вороту не виснет. Помните, как в ро- мансе: «Пускай бранят, пускай смеются, мне все равно, мне все-е-е-е ра-а-авно-о-о»,— мягким баритоном пропел Матусевич.— Если бы вы слышали, как вчера этот ро- манс пела княгиня Ливен. Чудно! — Да вы, Николай Алексеевич, кажется, не на шут- ку ею увлечены? — уже начал улыбаться Витгефт. — «Любви все возрасты покорны, ее порывы благо- творны»,— продекламировал Матусевич, лихо закручи- вая усы. — Смотрю я на вас, Николай Алексеевич, и завидую вам: сколько в вас бодрости и жизнерадостности, ни- когда-™ вы не унываете. — И вам, дорогой Вильгельм Карлович, не сове- тую. — Чем вы меня сегодня огорчите? — ткнул Витгефт пальцем в папку с бумагами, которую принес с собой Матусевич. — Я раз навсегда положил за правило — никаки- ми бумажками не огорчаться и вас не огорчать: не стоят они этого. Сегодня только одна интересная бу- мажонка от наместника. Вот она! — Матусевич выта- щил из папки коротенькую телеграмму и подал ее Вит- гефту. — «Ввиду поступающих к нам сведений о недопус- тимом для военачальника упадке духа у генерала Стес- селя, прошу сообщить ваше откровенное мнение о при- годности его к занимаемой должности. Алексеев». — Вот так фунт! Что же мы ответим на эту теле- грамму?— задумчиво спросил Витгефт. — Ответ, по-моему, ясен: Стессель большая сволочь, и чем скорее его уберут из Артура, тем лучше. — Нельзя, нельзя, так будет грубо. — Я не говорю, чтобы дословно писать так, но... — Как бы только Стессель не пронюхал об этом, а то совсем нам житья от него не станет! — Бог не выдаст, Стессель не съест! — Я подумаю, как ответить,— отодвинул бумаги Витгефт. В это время вошедший вестовой доложил, что обед подан. Оба адмирала поспешили прервать свой разговор и направились к столу. — Вы попробуйте это токайское, Вильгельм Карло- 507
вич. Так и согревает желудок. А какой букет, только;по- нюхайте! Нектар, а не вино! Специально вчера у Чурина старший приказчик для меня отыскал в подвалах,—. пе- ревел разговор Матусевич и, понюхав вино, с чувством выпил свой бокал. Витгефт последовал его примеру, мелкими глотками попивая вино. На лице его разлилась блаженная улыбка. — Да, вы правы, Николай Алексеевич! Редкостное вино! — И оба адмирала налили себе еще. После обеда адмиралы разошлись по своим каютам, в одиночку выпить по чашечке черного кофе с ликером и всхрапнуть потом с полчаса в мягком кресле. Уже совсем стемнело, когда Витгефт проснулся. Он сладко потянулся, разминая затекшие члены, взглянул в потемневшее по-вечернему стекло иллюминатора и встал на ноги. Было около девяти часов вечера. «Однако заспался я сегодня»,— подумал адмирал и позвонил. — Попроси ко мне адмирала Матусевича,— прика- зал Витгефт явившемуся на звонок матросу. — Есть! — ответил матрос и поспешил выйти. Матусевич явился с проектом ответа наместнику на запрос о Стесселе. — Мы можем очень насолить Стесселю, дав ему со- ответствующую характеристику на запрос наместника! — злорадно хихикал Матусевич. Витгефт несколько раз внимательно прочел текст и задумался. — По совести говоря, Стессель плохой генерал и плохой человек! — наконец задумчиво проговорил адми- рал.— Но боюсь только, что сейчас во мне сильно чув- ство личной обиды. Нет, отложу дело до завтра! Там будет виднее. — Надо отвечать немедленно! Ночью «Лейтенант Бураков» уходит в Инкоу,— напомнил Матусевич. — Очень резко, Николай Алексеевич, у вас написа- но! Надо мягче и объективнее, чтобы не подумали, что я свожу со Стесселем личные счеты! — заволновался Витгефт.— Лучше ответим так: «По совести считаю, что у Стесселя нет твердой уверенности, что с помощью на- личных средств он сумеет отстоять Артур, быстро меня- ет свои убеждения и настроения под влиянием обстанов- ки и окружающих лиц. Авторитет имеет лишь в силу старшинства. Всю надежду защиты Артура возлагает только на флот, для личного командования крепостью не 50? пригоден. Витгефт».
ГЛАВА ШЕСТАЯ В теплое солнечное утро Кондратенко вместе с Ра- шевским и Звонаревым приехал на Залитерную бата- рею. Борейко встретил генерала раскатистой командой «смирно» и доложил о проводимой им работе. Ос- мотрев укладку рельсов в бетон, Кондратенко остался очень доволен. — Весьма остроумно. Было бы желательно по тако- му сооружению произвести опытную стрельбу из шести- дюймовых мортир: если свод выдержит, значит, все в по- рядке! Прошу об этом Василия Федоровича. — Совершенно излишне, ваше превосходительство. Такое сооружение раза в полтора прочнее обычного бе- тона,— вмешался Рашевский. — Рельсы вы откуда достали? — осведомился Конд- ратенко. — Из тупиков станции. Там валяется много старых и ржавых,— ответил Борейко. — Весьма удачная мысль пришла вам в голову, пору- чик,— обернулся к нему генерал. — Не мне, ваше превосходительство, а моим сол- датам. Кондратенко серьезно посмотрел на Борейко. — Весьма ценно ваше умение прислушиваться к со- ветам и пожеланиям солдат, поручик,— с чувством по- жал руку Борейко генерал.— К сожалению, далеко не все офицеры понимают важность внимательного отно- шения к мнениям нижних чинов. Покойный адмирал Ма- каров разделял эту точку зрения, что было весьма лест- но для меня! Ваше имя и отчество? — Борис Дмитриевич. — Благодарю вас, Борис Дмитриевич! Не сомне- ваюсь, что под вашим руководством батарея будет действовать образцово! Теперь же позвольте откла- няться. Поднявшись на горку, на обратном скате которой была сооружена батарея, Кондратенко стал в бинокль рассматривать лежащие впереди укрепления: Китайскую стенку, батарею литера Б, Куропаткинский люнет и дальше форт номер два. На всех этих укреплениях ко- пошились люди, вдоль идущих к ним дорог медленно ползли повозки со строительными материалами; у бата- рей Малого Орлиного Гнезда виднелась длйнная лента белых рубах матросов, влекущих за собой на громадном лафете снятые с судов морские орудия. Вдали темной 509
грядой синели подходящие к Артуру отроги Зеленых гор, а сзади, между сопок Скалистого Кряжа, мелькала ла- зурная гладь артурской бухты. — Чертовски трудный для укрепления рельеф! — сокрушался Кондратенко.— Изволь фланкировать все мертвые пространства, которые здесь имеются! Для это- го надо по меньшей мере тысячу орудий, а у нас нет и пятисот! Придется на каждом участке иметь проти- воштурмовые взводы полевых пушек в запряжке, чтобы бросать их, куда понадобится. Заметьте себе это, Сергей Владимирович,— обернулся генерал к Звонаре- ву.— При встрече с Белым надо будет обсудить этот вопрос. Затем все пошли на батарею литера Б. В отличие от Залитерной она была долговременной профили и сплошь бетонная. Жуковский, увлеченный примером Бо- рейко, снял земляное перекрытие с бетона, сколол часть его и, перекрыв слоем рельсов, сверху забетонировал, что очень укрепило своды. Вес орудия были перекрыты свер- ху прочными козырьками, что делало батарею мало за- метной спереди. Кроме Жуковского, на батарее оказался инженер — капитан Шевцов. — Я, ваше превосходительство, все время ломаю себе голову над вопросами маскировки батарей и укрепле- ний. Свеженасыпанные валы весьма сильно демаскируют укрепления, поэтому я в виде опыта хочу их после трам- бования полить жидкой охрой, она как раз подойдет под фон местности. Затем надо наши форты и батареи свя- зать не воздушным телефонным проводом, а подземным. У моряков есть медный кабель для гальванических мин, думаю его использовать для этой цели. — Изобретайте, изобретайте, Алексей Владимиро- вич!— поощрил Кондратенко.— Если весь гарнизон кре- пости, от солдат до генерала, начнет думать, как ее лучше укрепить, то, несомненно, сделают ее неприступ- ной: одна голова хороша, две лучше, а тысяча и совсем прекрасно! Обойдя батарею, Кондратенко остался очень доволен всем виденным и благодарил капитана за работу. Бла- годарность генерала растрогала Жуковского, и он при- гласил генерала почаще заглядывать к нему. — У вас и так все идет хорошо, Николай Василье- вич. Мне совсем незачем ездить сюда. У нас есть много прорех, где мое присутствие безусловно необходимо,— 510 с улыбкой прощался генерал, садясь на лошадь.
— Удивительно милый человек,— успел шепнуть на ухо Звонареву Жуковский.— Даже как-то не верится, что он генерал! Вскоре Кондратенко и его спутники заметили несу- щихся навстречу во весь карьер всадников. Впереди, низко нагнувшись к луке, скакал Белый. Он наотмашь рубил шашкой мелкий кустарник. За ним, порядочно от- став, неслась Варя, тоже воинственно размахивая ка- зачьей шашкой. Когда Белый подскакал к Кондратенко, его раскрасневшееся лицо было полно молодого ожив- ления и задора. — Приятно иногда немного размяться и тряхнуть ста- риной,— весело пояснил он, приглаживая свои растре- павшиеся длинные усы.— Что ты, Варвара, ни говори, как ни скачи,— обернулся он к подъехавшей дочери,— по все же ты — девка, и такого старого казака, как я, тебе не перегнать. — Давай поменяемся лошадьми, так я, папа, тебя об- гкачу, как стоячего,— задорно предложила девушка, оправляя волосы.— Зачем только я девчонкой уроди- лась!— горестно вздохнула она, здороваясь. — А что бы вы сделали, если бы были мужчиной? — спросил прапорщик. — Прежде всего женилась бы на вас! — выпалила Варя. Все громко расхохотались. — Получили, Сергей Владимирович? Вперед нау- ка— не задевайте,— заметил Кондратенко. — Ох, я уж пять месяцев эту науку прохожу, и пока безуспешно. — Кто же виноват в том, что вы так непонятливы? — Видимо, таким уродился! Как сошел ваш экза- мен? — Сдала с отличием и получила аттестат фельдше- рицы, с чем можете меня и поздравить! — Теперь вы окончательно зазнаетесь и вообразите себя первым медицинским светилом в Артуре. — Роман Исидорович,— обратилась девушка к гене- ралу,— я выбрала в этом районе место для перевязоч- ного пункта: у подножия Большой горы, в овраге. Мож- но его вам показать сейчас? — Да вы, никак, всерьез решили взять на себя ру- ководство медицинской частью крепости? — обернулся к ней генерал.— Ну, покажите, где ж вы наметили место? — Вон там внизу! — ответила Варя и рысью тро- 511
нулась вперед. За ней последовали все остальные. Про- ехав с полверсты, она остановилась. — Тут! — показала она рукой на почти вертикаль- ную, обрывающуюся вниз скалу. — Место неплохое, хорошо укрытое в мертвом про- странстве, имеет хорошие подступы,— осматривался во- круг Кондратенко.— Значит, все в порядке! Сергей Вла- димирович, составьте смету и проект, затем поезжайте к Костенко и все урегулируйте окончательно. — Слушаюсь, ваше превосходительство,— отозвался Звонарев. Варя радостно захлопала в ладоши. На следующий день Звонарев и Варя направились к председателю порт-артурского крепостного суда гене- ралу Костенко, который жил на даче за Плоским мысом. Денщик не сразу решился доложить генералу о при- бытии гостей. — Их превосходительство больны и даже серчают, когда их беспокоят без дела,— сомневался солдат. Нетерпеливая Варя не стала дожидаться приглаше- ния, вслед за солдатом ворвалась в комнату и присела перед изумленным неожиданным вторжением генералом в низком реверансе. — Здравствуйте, крестненький! Мама прислала меня справиться о вашем здоровье. Получите настойку, она очень помогает при простуде,— затараторила девушка, протягивая встревоженному Костенко банку с лекарст- вом. — Здравствуй, здравствуй, стрекоза! Совсем меня оглушила своей болтовней. Спасибо Марии Фоминичне за заботы обо мне,— оживился тронутый вниманием к нему генерал.— Кто это с тобой? Прошу подождать, пока я кончу разговор с мадемуазель Белой,— обернулся он к Звонареву. — Это адъютант Кондратенко. Мы с ним приехали по одному и тому же делу,— пояснила Варя. — Уж не в посаженые ли отцы приглашать собирае- тесь? И рад бы, да не могу — болен. — Ой, что вы, крестненький, меня конфузите! Рано мне еще о женихах думать,— смутилась Варя. — Не скромничай, стрекоза! Ты совсем уж заневес- тилась. Отец с матерью глазом моргнуть не успеют, как выскочишь за такого молодца, как этот,— продолжал Костенко. — Вы состоите председателем военно-санитарной 512 комиссии, которая ведает выбором мест и устройством
перевязочных пунктов,— начала деловой разговор Варя. — Этими делами ведает главный крепостной врач доктор Субботин,— отнекивался генерал. — Председателем комиссии по приказу числитесь вы, ваше превосходительство,— почтительно доложил Звонарев. — Но я болен, простужен и никуда не выхожу,— вос- кликнул Костенко. — Да на дворе теплее и лучше, чем здесь,— распах- нула окно Варя.— Поедемте к нам, а по дороге мы вам покажем выбранное нами место для перевязочного пункта. Охая и кряхтя, генерал поднялся со своего места и кликнул денщика. — Подай пальто и калоши,— распорядился он. — На улице страшная жара и совершенно сухо, до- вольно будет и плаща от пыли,— убеждала Варя. — Тебе, стрекоза, всегда жарко в присутствии моло- дых людей, а я все время мерзну,— вздохнул Костенко. Варя решительно отстранила денщика с пальто, сня- ла с вешалки пыльник и накинула его на плечи гене- рала. Звонарев подал ему фуражку, и Костенко, трижды перекрестившись на образ, двинулся к выходу. — Чудно, чудно,— жмурился генерал на солнце.— Хорошо, что ты меня вытащила на свет божий, а то я со- всем мохом оброс. — Мы тут набросали план постройки и составили смету. Нужна ваша утверждающая подпись,— подсуну- ла Варя генералу чертеж и смету. — Это я рассмотрю дома. — Нам надо поскорее, а без вашего разрешения нельзя приступать к работе. — Кондратенко видел ваш проект? — Видел и одобрил. — Пусть хоть распишется в уголке. С меня этого будет достаточно. — Вы не верите, что Кондратенко одобрил проект? —• насела Варя на генерала. — Все это на словах. Мы, судейские, знаем им цену,— решительно возражал Костенко. Когда приехали на место, генерал уже бодро вылез из экипажа и пошел за Варей. — Вы будете долбить скалу? Сколько времени зай- мет эта работа? — справился Костенко, с некоторым не- доверием поглядывая на скалу. 513
— Не больше месяца. Зато прочность сооружения бу- дет вне сомнений и раненые будут тут в полной безопас- ности,— пояснил Звонарев. После осмотра скалы поехали на обед к Белым. За едой генерал совсем уже разошелся и повеселел. — Дочка у вас, Мария Фоминична, настоящий клад. Унаследовала от вас дар исцеления недугов. Женишка ей надо под стать — красивого и улыбчатого, чтобы они друг на друга любовались,— совсем размяк генерал пос- ле вкусного обеда со сладкими наливками. Вскоре подъехал Кондратенко. Варя тут же застави- ла его подписать проект и смету, после чего Костенко вы- вел своим каллиграфическим почерком: «Утверждаю». — Теперь все в порядке и можно приступить к рабо- те!— обратилась Варя к Звонареву.— Завтра в четыре часа я буду на месте, чтобы и вы там находились к ука- занному времени,— распорядилась она. — Слушаюсь, господин «фершал»! — вытянулся пра- порщик. На другой день после полудня, когда дневной жар несколько спал, Звонарев приехал на Залитерную бата- рею. Его встретил Борейко в одной рубахе, в веревоч- ных лаптях на босу ногу, с подобием чалмы на голове. Под стать ему были одеты и солдаты. Неподалеку мат- росы под руководством Сойманова устанавливали мор- скую пушку. — Зачем пожаловал к нам, Сережа? — обратился к прапорщику Борейко. — Мне поручена постройка перевязочного пункта в тылу у Залитерной батареи. Нужны рабочие. Я думаю, что и моряки не откажут нам в помощи,— обернулся прапорщик к Сойманову. — Конечно, дело общее, вместе воевать будем,— со- гласился лейтенант. Вскоре три офицера с десятком солдат и матросов стояли около намеченного для блиндажа места. — Место похоже на преисподнюю. Тут весьма удобно будет душе отправляться к черту в лапы,— осмотрелся кругом Борейко. — Сюда не залетит ни один снаряд: со всех сторон укрыто. Сообщение с батареей по глубоким оврагам,— защищал Звонарев выбранное место. — По ночам сюда черти на свадьбу собираются,— заметил Блохин, пришедший с другими солдатами. — Это ведьмы на Лысой горе шабаш справляют,— 514 поправил его Мельников.
— Своей стрельбой мы их с гор-то спугнем. Они от страха сюда и забегут,— не сдавался Блохин. В это время вдали показалась всадница, в которой узнали Варю Белую. — Первая ведьмочка уже поторапливается сюда. И впрямь место не чистое,— усмехнулся Борейко. Подъехав, Варя легко соскочила с лошади. Офицеры пошли ей навстречу. Им прежде всего бросились в гла- за многочисленные ссадины на лице девушки, густо сма- занные йодом, что придавало ее физиономии довольно зверское выражение. Борейко громко расхохотался. — Никак, наша амазонка раскрасилась в боевые цвета! Не сдобровать тебе, Сережа. — Вы только и умеете, что смеяться над бедной де- вушкой, Медведище! Нет чтобы пожалеть меня,— ото- звалась Варя.— Хотя бы вы посочувствовали мне, Сер- гей Владимирович. — Выражаю свое глубочайшее сочувствие, храбрей- шая из храбрых амазонок, и советую на будущее время, во-первых, с лошади не падать, а во-вторых, ссадины запудривать, а не смазывать йодом. От этого ваша на- ружность только выиграет. — С пудрой можно внести в ссадины инфекцию, йод же действует обеззараживающе,— докторским тоном от- ветила девушка.— Что же касается моей наружности, то она меня мало интересует. — Но зато весьма волнует иссохшее от любви к вам сердце моего друга Сережи. Поэтому я из чувства друж- бы, а также в целях предотвращения паники среди моих солдат, могущей возникнуть при виде столь воинственной вашей раскраски, присоединяюсь к его просьбе,— доба- вил Борейко. — Придумайте что-нибудь поостроумнее, господин Медведь!—обрезала Варя. Сойманов с удивлением наблюдал за этой перепал- кой, недоумевая, кто же эта девушка, пока наконец Звонарев не представил его Варе. — Белая! — отчетливо назвала она свою фамилию.— Приступим к делу. Здесь будет построен перевязочный пункт. Надо обсудить, как это сделать проще и скорее всего. Сергей Владимирович, ждем вашего доклада. — Слушаюсь, ваше превосходительство! — шутливо вытянулся Звонарев и в коротких словах сообщил о предстоящей работе. — Задача не из легких, но дело нужное и важное,— обратился Борейко к солдатам. 515
— Для перевязочного пункта лучшего места не най- ти, а со скалой мы справимся. Пойдем по этой трещине и разворошим всю скалу,— ответил Родионов. — Завтра с утра назначим человек двадцать солдат и матросов и постараемся в кратчайший срок оборудо- вать этот пункт. Ты согласен? — обернулся Борейко к Сойманову. — Вполне и готов всемерно помогать вам в этом деле,— ответил моряк. Все двинулись обратно на Залитерную батарею. В последующие дни развернулись работы по устрой- ству перевязочного пункта. Родионов и Блохин оказа- лись главными производителями работ. Варя почти ежедневно появлялась здесь. Родионов и Блохин были главными советниками по всем во- просам. — Здравствуйте, барышня,— обычно приветствовали они ее, когда она подъезжала.— У нас сегодня работа идет хорошо, да не хватает лопат и кирок. Варя выслушивала и аккуратно все записывала, что- бы затем переговорить или с Звонаревым, или с самим Кондратенко. Варя очень скоро познакомилась со всеми артиллери- стами и моряками и не хуже офицеров знала их в лицо и по фамилиям, знала семейное положение, личные ка- чества. По мере сил она старалась быть им полезной, в част- ности взялась отправлять письма через Чифу в Россию. Солдаты не имели возможности пользоваться официаль- ными средствами сообщения, вроде отправки писем с миноносцами или зафрахтованными от казны китайски- ми джонками, ввиду дорогой цены за доставку письма, и сдавали свои письма на городскую почту, которая охот- но их принимала, но никуда не отправляла. Через своего садовника Вен Фань-вея Варя установила связь с лодоч- никами, рисковавшими прорывать японскую блокаду с моря. Все собранные от солдат письма она упаковыва- ла в один большой конверт и отправляла его от своего имени русскому консулу Тидеману в Чифу. Помимо это- го, девушка взялась подготовить из солдат санитаров, а попутно начала обучение грамоте безграмотных и ма- лограмотных. Почти все свое свободное время она про- водила на пункте или на Залитерной батарее. Если Борейко держался в стороне от нее, то Сойманов на пер- вых порах попытался было за ней ухаживать. Варя спер- 516 ва удивилась этому, затем рассердилась и однажды,
когда лейтенант хотел ее обнять в темноте, напрямик заявила ему: — Я, Павел Михайлович, не переношу подобного от- ношения к себе! Мы оба только выиграем, если наши отношения станут другими. Моряк был смущен такой отповедью и ухаживания прекратил. Когда он сообщил Борейко о происшедшем, тот только усмехнулся. — Счастливо отделался! Мог бы получить и хорошую оплеуху. Варвара Васильевна у нас на расправу корот- ка! Кроме того, там место уже прочно занято Сережей Звонаревым. — Но последнее время они почти не видятся. А ког- да встречаются, то только все время препираются между собой. — Тем не менее Варя ни на кого не смотрит и никого не видит, кроме него. — Чего, по-моему, нельзя сказать о нем! — Тут дело темное! Похоже, что он и сам еще не знает, на ком остановить свой выбор. В один из вечеров уже поздно на батарею приехал Кондратенко в сопровождении Звонарева. Генерал с утра был на коне, сильно устал и торопился домой, но, проезжая мимо, вспомнил о перевязочном пункте и заехал на Залитерную. Варя как раз вела при свете руч- ных фонарей занятия с санитарами. В темноте Кондра- тенко заметили не сразу, и он обошел почти всю бата- рею, когда его наконец узнал Блохин и скомандовал солдатам: «Смирно!» Генерал поздоровался и подошел к Варе. — Может быть, вы мне покажете ваш перевязочный пункт? — обратился он к ней. Около поворота к перевязочному пункту горел кос- тер, разложенный сторожившими строительные матери- алы солдатами. При помощи факелов из промасленного каната они осветили всю строительную площадку. В ска- ле были выдолблены две рядом расположенные пеще- ры, в каждой из которых могло поместиться до тридца- ти человек раненых. Рядом намечалась еще третья. Вы- сота их достигала полутора саженей. В полу и стенах виднелись блестящие прожилки кварца и слюды. Конд- ратенко обошел все помещение, местами обстукал стены и сделал несколько замечаний технического ха- рактера. — Такой каземат может выдержать бомбардировку даже двенадцатидюймовыми снарядами. Раненые будут 517
здесь в полной безопасности! — резюмировал генерал свое мнение. — Мы еще проведем сюда электрическое освещение, водопровод, устроим вентиляцию — и все будет гото во! — радостно говорила Варя. — Вас можно поздравить с успешным выполнением плана,— пожал девушке руку генерал. — Я здесь ни при чем. Все рассчитал Сергей Вла димирович, а сделали — они! — И девушка махнула ру кой в сторону матросов и солдат.— Они все очень ста рались. — Для себя, барышня, работали! — вполголоса отве тил за всех Блохин. — И на других фортах солдаты работают для себя, однако далеко не везде так хорошо, как здесь. Я давно говорил Стесселю, что к каждому форту, батарее и ук- реплению надо заранее прикрепить определенные части и им же поручить их оборудование. Тогда все буду! кровно заинтересованы в своей работе и выиграет вся крепость в целом. Литера Б, Залитерная и этот пункт прекрасно подтверждают мою мысль. Когда думаете закончить постройку? — обернулся генерал к Звона реву. — Дней через десять будет готово, ваше превосходи тельство. Поблагодарив еще раз Варю, Кондратенко велел по- дать себе лошадь. — Завтра же прикажите от моего имени саперам привести дороги сюда в полный порядок. После этого Кондратенко уехал, оставив Звонарева на батарее. — Видите, как хорошо все вышло! — обернулась Варя к солдатам.— Сам Кондратенко похвалил рабо ту! — обратилась она к Звонареву. — Нам бы, барышня, в награду выдали по полбуты- лочки водки,— отозвался Блохин,— все веселее на серд- це станет, как выпьешь. — Что-то я тебя, Блохин, особенно грустным и не ви- дела. Хорошая работа тоже веселит сердце. — Так-то оно так, но малость выпить все же не ме- шает! — Спрошу у начальства, как оно велит. Вслед за Кондратенко двинулась й Варя. Звонарев последовал за ней. В темноте приходилось ехать шагом, чтобы не покалечить лошадей на разбитой дороге. 518 — Я удивляюсь, Варя, вашему умению обращаться
с солдатами. Вы не только не стесняетесь сами, но не стесняете и их своим присутствием. — Яс колыбели привыкла к общению с ними: моей первой нянькой был денщик,— ответила девушка.— Раньше у нас денщики жили по семи лет и совсем вхо- дили в семью. Некоторые еще и сейчас пишут нам о себе. Особенно мама быстро сживалась с ними, женила их, крестила у них детей. Правда, что вам ваша Ривоч- ка натянула нос после смерти Дукельского? — вдруг переменила она разговор. — Раз она мне натянула нос, значит, она уже не моя! — И вы продолжаете бывать у нее и мечтаете о ней? - Да! — Спокойной ночи, желаю вам счастья с вашей ев- рейкой!— насмешливо-сухо проговорила Варя и, хлест- нув по лошади, скрылась в темноте, оставив Звонарева в полном недоумении. У себя на квартире Звонарев нашел записку от Конд- ратенко, который его предупреждал о поездке утром вместе со Стесселем на передовые позиции. Отдав нуж- ные распоряжения своему ординарцу, прапорщик по- спешил улечься в постель. На другой день около семи часов утра Звонарев был уже на вокзале. У перрона стоял экстренный поезд в со- ставе одного вагона-салона и трех товарных, в которые грузили верховых лошадей для участников поездки. Око- Л0х поезда прохаживались Кондратенко, начальник его штаба подполковник Науменко, полковник Рейс и лич- ный адъютант Стесселя князь Гантимуров. Вскоре приехали Стессель и Никитин, последним явился адъютант Никитина капитан Померанцев, за ко- торым трое солдат несли корзины с закуской и выпив- кой. Расселись в кресла, глядя в окно. Стессель был мол- чалив и мрачен. Вернувшись вчера йз Инкоу миноно- сец «Лейтенант Бураков» привез повторный приказ об его отзыве из Артура, и теперь генерал ехал к Фоку со- ветоваться. — Какие новости у вас? — спросил Кондратенко, обернувшись к Рейсу. — Получено подтверждение об отходе Штакельбсрга после боя у Вафангоу на север и приказ о повторном выходе флота в море для прорыва во Владивосток. — Тэк-с! Значит, деблокада Артура откладывается на неопределенное время, раз Куропаткин пятится назад 519
вместо продвижения вперед,— заметил Кондратенко.— Интересно, как велики силы против нас, не попробовать ли нам наступать, дабы оттянуть часть японцев на себя. — Что вы, ваше превосходительство! Наша задача защищать Артур, а не оттягивать на себя силы. У нас и так очень мало людей,— горячо возразил Рейс. — Если не наступать, то беспокоить почаще японцев вылазками разведчиков будет весьма полезно. — Напрасная трата живой силы! Многого они не уз- нают и только понесут зря потери! — возражал полков- ник. — Взаимодействие армии и крепости в том и заклю- чается, чтобы заставить противника дробить свои силы между ними. — Академическое рассуждение, Роман Исидорович. Своя рубашка ближе к телу. Пусть Куропаткин сам о себе заботится,— вмешался Стессель. Пока генералы вели между собой беседу, Померан- цев и Гантимуров занялись приготовлением завтрака. Появился накрытый белой скатертью стол, на котором живописно разместились закуски. Захлопали пробки, и батарея разнообразных бутылок дополнила убранство стола. — Не кручинься, Анатолий Михайлович! Попомни мое слово, разобьем мы макак косорылых в пух и прах, и будешь ты генерал-адъютантом, а то и фельдмарша- лом. Всех самотопов подчинят тебе, и они станут ходить по струнке. За нашего вождя и полководца генерала Стесселя! Урррааа! — заорал Никитин и полез целовать- ся со своим другом. Потом пили за Кондратенко, Никитина, артиллерис- тов. Никитин поднял бокал даже за железнодорожни- ков, но Стессель запротестовал. — За штатскую сволочь не пью! — категорически заявил он. Звонарев сидел в углу и наблюдал за происходящим. — Когда же ваша свадьба, молодой человек? — обер- нулся к Звонареву Стессель.— Моя жена уже пригото- вила для Вари подарок. — Боюсь, что никогда, ваше превосходительство. — Фордыбачит, значит, девица. Она с норовом. Быть вам под башмаком до конца своих дней! — продолжал Стессель. — Я не отказался бы от такого очаровательного баш- мачка! — вставил Гантимуров, иронически оглядывая 520 Звонарева.
— Что ж, обручения еще не было. Можете попытать счастья,— усмехнулся Стессель. Поезд остановился у разъезда одиннадцатой версты. В вагон тотчас же вошел Фок в сопровождении началь- ника своего штаба полковника Дмитриевского. Отдав Стесселю рапорт о положении дел на позиции, Фок по- здоровался со всеми и занял место рядом со Стесселем. — Чем порадуешь, Александр Викторович? — спро- сил Стессель, наливая ему водки. — Радости особой нет, но и печалиться не из-за чего! — растягивая слова, ответил Фок.— Водку мне наливаешь зря. Я ее не употребляю, поэтому предостав- ляю свою порцию Владимиру Николаевичу,— кивнул Фок на уже сильно подвыпившего Никитина. — Не отказываюсь,— тотчас отозвался последний.— Известно, что немцу смерть, то русскому здорово! За ваше здоровье, господин Фик-Фок на один бок! — И Ни- китин демонстративно осушил свою рюмку. Стессель нахмурился и сухо заметил Никитину: — Пожалуй, Владимир Николаевич, тебе пора пе- рейти к сельтерской. — Сейчас последую твоему мудрому совету, Анато- лий Михайлович. Кирилл Семенович, распорядитссь-ка там, пожалуйста, чтобы мне немецкой водички подали! — обернулся к Померанцеву Никитин. Стессель вышел вместе с Фоком из вагона и стал прогуливаться вдоль поезда. — Получил повторный приказ о выезде из Артура,— хмуро сообщил он Фоку. — Кому известно содержание телеграммы? — Мне и Рейсу. Морякам копии нет, только Смир- нову. — Значит, все в порядке! Пошлешь заготовленный нами ответ, и дело с концом. Смирнову, конечно, ни гугу! — Само собой разумеется! — поддакнул Стессель. — Зачем едет этот умник Кондратенко? Меня, что ли, учить уму-разуму? — Хочет ознакомиться с позицией на твоем участке и заглянуть в свой Двадцать шестой полк на правом фланге. — Он слишком много фантазирует и бог знает что воображает о себе. Надо его сократить, а в случае на- добности и убрать совсем, а то со своей юношеской ли- хостью он натворит нам бед. — Какой же он юноша в сорок семь лет? 621
— С высоты моих шестидесяти двух, конечно, он со- всем юноша! Пока генералы разгуливали по платформе, Кондра- тенко подозвал к себе Дмитриевского и начал расспра- шивать о положении на фронте. Науменко достал карту и попытался нанести на нее расположение частей, но тотчас же запутался: целый ряд деревень оказался не отмеченным на карте, другие были нанесены неверно, на- звания перепутаны. — Не карта, а одно недоразумение! — возмущался Кондратенко.— Шесть лет владеем Квантуном и не удосужились изготовить приличных карт! Воюешь на совершенно неизвестной местности. Что же тут удиви- тельного, коль получается путаница! — Путаница на карте — это еще полбеды, а в Управ- лении — это похуже! — заметил Науменко. — Кто же в Артуре путает? — спросил Дмитриев- ский. — Все начальники, по мере своих сил и возможно- стей,— отозвался Кондратенко.— Стессель отдает одни приказания, Смирнов другие, моряки третьи, я четвер- тые. Вполне естественно, что наши подчиненные ругают нас всех вместе. — Поехали дальше! — приказал Стессель, появляясь в вагоне.— Что вы тут мудрите над картой, Роман Исидорович? — Знакомлюсь с положением дел на фронте и ду- маю кое-что предложить на ваше благоусмотрение, Ана- толий Михайлович,— почтительно проговорил Кондра- тенко.— Наша задача возможно дольше задержаться на перевалах, чтобы возможно больше укрепить Артур. — Я не собираюсь зимовать здесь! — резко вставил Фок.— Через месяц отведу свои полки в Артур. — Правый фланг занимают части моей дивизии, и я отнюдь не собираюсь уходить отсюда раньше времени. — Это ваше дело и меня не касается! Я уйду, а вы как хотите! — Подобная постановка вопроса совершенно недо- пустима. Прошу вас, Анатолий Михайлович, объяснить это генералу Фоку. — Я не глупее вас и ни в каких объяснениях не нуж- даюсь! — Прошу без резкостей, господа! — вмешался Стес- сель.— Части отойдут в Артур тогда, когда я им прика- жу. Пока же надо подумать об усилении обороноспособ- 522 ности позиций на перевалах.
Кондратенко замолчал, а Фок начал притворно зе- вать. В углу в кресле похрапывал Никитин. Начальники штабов вполголоса переговаривались между собой. Звонарев смотрел в окно. Было около одиннадцати часов утра, когда наконец поезд добрался до разъезда девятнадцатой версты, где решено было выходить из вагонов. Стесселя встретили генерал Надеин, полковник Ир- ман, Сахаров и несколько командиров полков. Генераль- ская свита увеличилась. Кавалькада двинулась в путь вдоль железнодорожного полотна по направлению пере- довых позиций, до которых оставалось еще верст пят- надцать. Вдали слышались редкие орудийные выстрелы. — Стреляют у Юпилазы,— указал рукой в направле- нии выстрелов Фок.— Чего доброго, и на нее кинутся в атаку. Стессель ехал впереди крупной рысью, на ходу здо- роваясь со встречными командами. Вдруг неожиданно слева послышались ружейные залпы. Генерал резко оста- новил свою огромную раскормленную кобылу. — Это что за стрельба? — спросил он у Фока. — За сопками начинается уже линия передовых око- пов. Верно, стрелки заметили движение у японцев. — Почему же меня ранее не предупредили, что по- зиция уже близко? Я со своей свитой вылетел бы вперед и послужил бы хорошей целью для японцев! — сердито крикнул Стессель и круто повернул лошадь назад.— Где здесь лучший кругозор? Я хочу осмотреть позиции на всем протяжении,— спросил он. — Направо так называемая Большая Сопка, оттуда видно далеко во все стороны,— поспешил к генералу Дмитриевский. — Ведите нас туда. Поезжайте вперед, а я за вами,— распорядился Стессель. Полковник свернул с дороги и по узенькой тропинке двинулся к указанной вершине. По тропинке можно было ехать лишь в одиночку, и вся свита столпилась на дороге. — Поедем вперед к позициям,— предложил Кондра- тенко своему начальнику штаба и Звонареву и тронулся на выстрелы. Через минуту все трое были уже на хреб- те, за которым шла линия русских окопов. С вершины торы открывался широкий вид во все стороны. Прямо виднелся расположенный вблизи Дальнего лагерь япон- 523
цев, по дороге к городу двигались многочисленные обо- зы. Артиллерия бездействовала. Все говорило о мало- численности и слабости врага в этом районе, который больше готовился к обороне, чем к наступлению. — Собрать бы кулак полка в два и ударить на Даль- ний, пока здесь почти пусто, а железная дорога, за от- сутствием паровозов широкой колеи, еще не действу- ет!— мечтал вслух Кондратенко.— Много шансов, что это предприятие увенчалось бы большим успехом, а осо- бенно если с моря одновременно на Дальний ударит и флот. — Едва ли Стессель на это согласится. Он все же считает, что против нас направлена вся японская армия, а на севере имеются лишь заслоны. — Хороши заслоны, коль они разбили такой прекрас- ный корпус, как Первый Сибирский! — усмехнулся гене- рал.— Нам надо здесь рискнуть. — Для этого необходимо быть смелым человеком, чего о Стесселе сказать нельзя. — А Фок? — Тот и еще хуже! Из упрямства будет против, раз идея наступления принадлежит вам, а не ему. — Невесело! Но поедем дальше вдоль фронта,— ре- шил Кондратенко. Русские окопы шли не сплошной линией, а были рас- положены по возвышенностям. Промежутки между ними простреливались ружейным огнем. Батареи, в отличие от Цзинджоу, все стояли на закрытых позициях. Впере- ди находились лишь наблюдательные пункты. Вскоре Кондратенко подъехал к одному из них. Навстречу гене- ралу вышел Али-Ага Шахлинский. — Много перед вами японцев, капитан? — спросил Кондратенко. — Почти что вовсе нет. За неделю я видел не боль- ше двух рот. Из артиллерии пока обнаружено только две горных пушки за тем хребтом,— доложил командир ба- тареи. — Как вы думаете, могло бы иметь успех наше на- ступление в этом районе? — спросил генерал. — На этом участке — вполне! Мы вышли бы в тыл горы Хунисан и заставили бы японцев ее очистить, но генерал Фок будет против этого: он даже стрелять мне запрещает, считая это ненужной затеей,— жаловался капитан. Кондратенко переглянулся со своим начальником 524 штаба. Простившись с капитаном, он свернул в тыл и
поехал по направлению видневшейся вдали группы Стес- селя. По дороге, около довольно большого резервного лагеря, Звонарева окликнули. Задержав лошадь, пра- порщик оглянулся и увидел Стаха Енджеевского. — Каким ветром вас сюда занесло? — поздоровался он с Звонаревым. В серо-зеленом костюме, в серых парусиновых сапо- гах, поручик почти совсем сливался с окружающей при- родой. Кондратенко тотчас обратил на это внимание. — У вас прекрасно подобран цвет вашей одежды. От- куда вы достали такую материю? — Были обычного цвета брюки и гимнастерка, а ки- тайцы-портные перекрасили их в защитный цвет,— пояс- нил поручик. — Какая это часть? — спросил генерал. — Охотничья команда Четырнадцатого полка. — Если бы вам предложили пошарить у японцев в тылу и обойти справа Хунисан, вы не возражали бы? — Я об этом давно мечтаю и не раз докладывал своему командиру, но безрезультатно. Японцев перед нами так мало, что можно рискнуть и потревожить их! — Ваша фамилия? — Поручик Енджеевский. — Рад с вами лично познакомиться! Отлично помню вашу телеграмму из-под Цзинджоу. Благодаря ей мне удалось уговорить Стесселя не отступать сразу в Артур, а задержаться на этом перевале. Ваше начальство вас, насколько я знаю, не особенно жалует. Хотите перейти в мою дивизию? — Только вместе с моими охотниками. — Прекрасный ответ для офицера! К сожалению, це- ликом всю вашу команду не переведешь в другой полк. Когда Кондратенко и его спутники вернулись к груп- пе Стесселя, они застали его сидящим за пулеметом. Не- сколько офицеров, собравшись вокруг генерала, усилен- но щелкали фотографическими аппаратами. Вставив пулеметную ленту, Стессель нажал на спуск, и пулемет затрещал. Генерал прошелся очередью по кустам гаоляна, но лента заклинилась. -г- Можно заложить другую ленту,— услужливо пред- ложил командира Четырнадцатого полка полковник Са- вицкий. Стрелки бросились было к пулемету с новой лентой, но подъехавший Кондратенко отвлек внимание Стесселя, указав ему на частые заклинения патронов. — На это нужно обратить самое серьезное внимание. 525
Во время отбития штурма пулеметы незаменимы, а каж- дое заклинение отнимает массу драгоценного времени. — Да, да. Это безобразие! — согласился Стессель.— В Артуре прикажу Белому специально заняться этим вопросом.— И генерал, разминая затекшие ноги, встал с пулеметного седла. — Готова фотография: генерал Стессель на передо- вых позициях самолично стреляет по наступающим япон- цам,— шепнул на ухо Звонареву знакомый офицер. Фок подъехал к Кондратенко. — Любовались видами, Роман Исидорович, и крити- ковали передовые позиции моего участка, а заодно пере- мывали косточки и мне? — елейным тоном спросил он. — Сплетнями не занимаюсь, а позиции действительна осмотрел и нашел их в плохом состоянии,— громко отве- тил Кондратенко. — На участке Семенова, где расположены полки ва- шей дивизии, и таких окопов нет, там просто ряд заячьих нор, в которых не только под артиллерийским, но и под ружейным огнем долго не усидишь. — Это происходит потому, что вы захватываете для своей дивизии все материалы, которые я направляю из Артура к Семенову. — Опять, вы что-то не поделили, господа? — с раздра- жением проговорил подъехавший Стессель.— Если бы вы знали, как это мне надоело! Из-за каждого пустяка поднимаются бесконечные ссоры! Фок и Кондратенко молча выслушали это замечание. — Какой леший влезет на наши позиции! Сплошные обрывы и голые скалы. Природная их сила так велика, что тратить много средств и материалов на их укрепление нет смысла. Никакие японцы никогда их не возьмут! — продолжал ораторствовать Стессель. — Яс этим вполне согласен,— не замедлил поддак- нуть Фок.— Зато генерал Кондратенко, как всегда и вез- де, имеет по этому вопросу свое «особое» мнение! Инже- нерская школа все же сказывается в нем... — Инженеры много мудрят, еще больше крадут, но со мной не пошутишь, я им потачки не дам! — проговорил Стессель. — Ваше превосходительство, не угодно ли вам пере- кусить?— расплылся в широчайшей улыбке полковник Савицкий, начальник объезжаемого участка обороны. Стессель охотно согласился. В большой палатке Красного Креста был накрыт стол. 526 Толстый Савицкий, отдуваясь, занял хозяйское место во
главе стола, усадив около себя Стесселя и Фока. Солдат ты начали обносить обедающих закусками, застучали ножи, зазвенели рюмки. Разговор с каждой минутой делался громче и ожив- леннее, начались тосты за начальствующих лиц, и обед принял характер обычной офицерской попойки. Незамет- но подошел вечер. Звонарев с Гантимуровым вышли на воздух. Вскоре из палатки вышел Кондратенко. — Пора двигаться и дальше, а то боюсь тут застрять на ночь! Можно еще сегодня добраться до штаба Семено- ва, а завтра вернуться в Артур. Мы домой и верхом до- едем, тут ведь недалеко. Но Стесселю тоже надоело сидеть за столом, и он ре- шил ехать. — Господа! Довольно лоботрясничать! — обратился он к обедающим.— Едем дальше! Хозяину спасибо за хлеб-соль! Прикажите подать лошадей. Вскоре значительно поредевшая кавалькада двину^ лась дальше. Стессель ехал не спеша. Благодушно на- строенный после обеда, он милостиво здоровался со встречными офицерами и расспрашивал их о житье на позициях. Кондратенко поднял разговор о возможности наступ- ления на Дальний. — Опять у вас новая идея появилась, Роман Исидоро- вич! Вашей фантазии может позавидовать любой подпо- ручик! Быть может, на отдельном участке японцы и сла- бее нас, но в общем-то силы у них значительно больше наших. Поэтому наступление легко будет парализовано ими, и мы понесем только напрасные потери. Следова- тельно, нам незачем их беспокоить, раз они нас не тро- гают,— позевывая, ответил Стессель. — Примерно так рассуждает и Витгефт для оправда- ния своей бездеятельности в Артуре! — Моряки прячутся за наши спины, а мы ни за кого не укрываемся, а все время стоим лицом к лицу с врагом. — Не в этом дело! Как известно, нападение — луч- ший способ защиты: мы сразу отвлечем внимание японцев к себе; возможно, они перебросят сюда часть сил с се- вера... — Боже нас от этого упаси! Я не знаю, как мы удер- жимся против наличных японских частей, а вы собирае- тесь еще привлекать их к нам. На это я никогда не согла- шусь! — решительно отверг предложение Стессель. г— Мы этим облегчим переход в наступление Маньч- 527
журской армии,— убеждал начальника укрепленного рай- она Кондратенко. — Куропаткин нас об этом не просит и этого нам де- лать не велит. Зачем же мы будем навязывать ему свою помощь? — возражал Стессель. — Помогая Куропаткину, мы тем самым помогаем самим себе, ибо наилучшей помощью для нас явится де- блокада Артура и восстановление сообщения с Маньч- журией. В этом и заключается взаимодействие крепости с полевой армией. Мы притягиваем на себя значительные силы врага и тем облегчаем положение армии, она же, в свою очередь, помогает нам, оттягивая силы на себя. Это азбучная истина, известная каждому молодому офице- ру,— начал уже раздражаться упрямством Стесселя Ро- ман Исидорович. — Я же, как вам известно, являюсь генералом рус- ской армии, которому эти, как вы выражаетесь, «азбуч- ные истины» известны не хуже вас. И тем не менее я с вами не согласен и решительно возражаю против каких бы то ни было попыток «перейти в наступление и помочь Маньчжурской армии». Считаю вопрос исчерпанным и прекращаю бесцельное словопрение,— оборвал Стессель. — Тогда разрешите хоть провести хороший поиск разведчиками в этом направлении? — Это другое дело! Пошарить у японцев в тылу и вернуться назад никогда не вредно! — Только пусть этим занимаются части Седьмой ди- визии, а не моей,— вмешался в разговор Фок.— Я реши- тельный противник подобных экспериментов и не допущу участия в них частей Четвертой дивизии. — В поиске будут участвовать те части, которые на- значит начальник района,— ответил Кондратенко. — Так как инициатор дела вы, Роман Исидорович, то вам и карты в руки! В разведке будут участвовать полки вашей Седьмой дивизии и, если хотите, моряки,— обер- нулся Стессель к Кондратенко. — Я просил бы придать мне еще пограничников. — Не возражаю! — Завтра же я сменю Двадцать шестым полком Че- тырнадцатый и начну подготовку к поиску. Быть может, вы найдете возможным, Александр Викторович, передать в мое распоряжение охотничью команду Четырнадцатого полка? — Нет, йе найду. Сами кашу завариваете, сами ее и расхлебывайте, а я тут ни при чем и мои солдаты тоже. 528 — Охотники Четырнадцатого полка хорошо знают
местность в этом районе, а моим частям придется еще знакомиться с ней, на что уйдет много времени. — Взялся за гуж, не говори, что не дюж! — усмехнул- ся Стессель.— Орудуйте, Роман Исидорович, своими си- лами и не рассчитывайте на чужую помощь. — Попробую! — Только помните, что за успех дела вы отвечаете целиком! — с угрозой заметил Фок. — Я привык отвечать за свои действия. — Тут кончается участок Четвертой дивизии,— оста- новил свою лошадь Фок.— Дальше район Кондратенко. Стессель тоже остановился. — Устал я, Роман Исидорович, и обещал жене к ве- черу быть в Артуре. Вы и без меня прекрасно сумеете осмотреть позиции и внести, где нужно, необходимые исправления, поэтому я поеду обратно. — Не смею задерживать, ваше превосходительство. Но, конечно, очень жаль, что вы не сможете взглянуть на «заячьи норы», в которых расположены мои части. — Вы снимите несколько фотографий и потом пока- жете их мне и Александру Викторовичу,— мудро решил Стессель и тронулся в обратный путь вместе со своей свитой. Кондратенко, Науменко и Звонарев двинулись даль- ше. Вскоре их встретили начальник правофлангового участка полковник Семенов, участковый инженер капи- тан Зедгенидзе и начальник артиллерии участка полков- ник Мехмандаров. Поздоровавшись с ними, генерал на- правился на позиции. В отличие от участка Четвертой ди- визии окопы здесь были прекрасно оборудованы, имели прочные блиндажи, были хорошо применены к местности. — И это Фок смеет называть заячьими норами! — возмущался Кондратенко. Уже совсем в темноте Кондратенко добрался до шта- ба Семенова и решил здесь заночевать. Вскоре один за другим подъехали вызванные по телефону начальники боевых участков левого фланга. Кондратенко приветливо с ними здоровался и заставлял каждого подробно расска- зывать о положении на участке. Затем началось совеща- ние о возможности перехода в наступление в направлении Дальнего. Эта мысль была с энтузиазмом поддержана присутствующими. — Только бы Фок не подвел, а мы сумеем прорвать расположение японцев,— резюмировал мнение собрав- шихся Семенов. — Завтра сменим Четырнадцатый полк и попробуем 529
выйти в тыл Хунисану, пусть они нам дадут хотя бы одно- го-двух проводников из охотничьей команды,— прогово- рил Кондратенко.— Попрошу об этом прямо Савицкого. Записка была написана, генерал вручил ее Звонареву и велел доставить командиру Четырнадцатого полка. — Теперь всего половина десятого. Через час вы бу- дете у него. Можете там и остаться на ночлег,— распоря- дился Кондратенко. — Я постараюсь разыскать Енджеевского и у него останусь до утра,— ответил прапорщик. — Прекрасно. Сообщите ему о наших намерениях и спросите совета. Было бы очень хорошо, если бы он с утра повидал меня. Через час Звонарев был уже в штабе Четырнадцато- го полка. После отъезда Стесселя там продолжали пьянствовать. Полковник, с красным лицом, без кителя, сидел за столом в палатке на своем прежнем месте. Около него собралась довольно большая компания. Прапорщик, растолкав толпу, подошел к полковнику и протянул пакет. Все находившиеся в палатке обернулись в сторону своего командира. — Выступать куда-нибудь? Тревога? Японцы прорва- лись?— засыпали вопросами прапорщика. — Кукиш! дам я ему своих охотников! Если хочет^ может брать это золотце Енджеевского. Свечку поставлю своему святителю, когда от него избавлюсь! — проговорил полковник, ознакомившись с запиской Кондратенко.— Завтра передам позицию у Хунисана Семенову, а второй батальон оттяну в тыл. Ваш же генерал может там чу- дить как хочет! У меня есть приказ Фока — никакой под- держки ему ни в чем не оказывать. — Так и прикажете передать генералу Кондратен- ко?— поставил вопрос ребром Звонарев. — Что вы? Еще и в самом деле вздумаете ему до- словно передать все, что я говорю. Сейчас я продиктую ответ... «Ваше превосходительство, высокоуважаемый Роман Исидорович! При всем моем искреннем желании, я, к ве- ликому моему сожалению, лишен возможности удовлет- ворить вашу просьбу, хотя горячо сочувствую вашему начинанию и твердо убежден в его несомненном успехе под вашим мудрым руководством. Единственно, что я могу сделать,— это откомандировать в ваше распоряже- 530 ние начальника моей охотничьей команды поручика Енд-
жеевского. Срок командировки его не ограничиваю вре- менем. Остаюсь вашего превосходительства преданней- ший слуга Владимир Савицкий». Взяв письмо, прапорщик вышел из палатки и отпра- вился к месту расположения охотничьей команды. По дороге к нему присоединился Али-Ага Шахлинский, ко- торый, по поручению Ирмана, должен был объехать ба- тареи и предупредить о предстоящем уходе с занимаемых сейчас позиций. — Как, и артиллерия снимается с этого участка? — удивился Звонарев. — Фок приказал убрать все орудия, а инженерам разобрать блиндажи и материалы использовать на других участках позиции. — Короче, Кондратенко предоставляется голое место, иа котором прежде всего надо будет вновь возводить укрепления. — Весьма возможно, что японцы, заметив, что наши разбирают блиндажи, сами перейдут в наступление рань- ше нас. — Надо срочно об этом предупредить генерала,— ре- шил Звонарев и хотел было ехать назад в штаб Семено- ва, но капитан предложил туда заехать лично. — Особенно не беспокойтесь. Мой командир бригады, полковник Ирман, решил правофланговые батареи вопре- ки приказу Фока пока оставить на месте. Я лично пови- даюсь с полковником Мехмандаровым. Мы с ним старые друзья и с полслова поймем друг друга. Какие бы при- казания ни отдавал Фок, батарея подполковника Лапе- рова, где я старшим офицером, никогда не бросит без помощи полки дивизии Кондратенко,— пылко проговорил Шахлинский.— От правофланговой батареи Романовско- го до штаба Двадцать шестого полка всего три-четыре версты, я за полчаса доберусь до него и передам все, что нужно. Вы же поезжайте прямо к Енджеевскому. Стах уже спал, когда Звонарев вошел в его палатку, но будить его не пришлось: он тотчас же проснулся и, на- тянув сапоги, присел к столу, на котором стояла зажжен- ная свеча. Выслушав Звонарева, он тихонько свистнул. — Ясно, что Фок хочет подложить свинью Кондра- тенко. Но мы еще посмотрим, что из этого выйдет. Я, ко- нечно, с удовольствием перейду к Семенову, а что касает- ся моих охотников, то постепенно я их всех перетащу за собой. Денисов! — крикнул поручик, приподняв полу па- латки. — Чего изволите? — отозвался голос из темноты, и в 531
палатку вошел коренастый стрелок с перевязанной голо- вой. — Надо всех больных и раненых отправить в тыл,—» начал было поручик. — Они, ваше благородие, не хотят. И здесь, говорят, переможемся. — Я перевожусь в Двадцать шестой полк,— объявил ему поручик. Унтер-офицер с удивлением посмотрел на поручика. — Как же мы без вас-то будем, Евстахий Казимиро- вич?— спросил он.— За вами мы и в огонь и в воду пой- дем, потому что вас знаем,— зря людей не поведете, а новый начальник неизвестно какой еще попадется. — Пусть, кто нездоров, отправляется в госпиталь, атам просится в Двадцать шестой полк. — Смекнул, ваше благородие! Только половина команды сразу уйдет. Много у нас легкораненых, кото- рые в строю остались. Есть, кроме того, больные, особен- но животом, ревматизмом и куриной слепотой. — Всем сразу уходить нельзя: человек по пятнадцати в день, не больше. — Понял! Созову взводных, мы мигом это дело обмоз- гуем.— И унтер скрылся из палатки. Вскоре лагерь зашумел. Послышались споры, кому прежде идти к поручику в Двадцать шестой полк. — Кондратенко очень хотел, чтобы вы оставили на месте часть своих людей,— напомнил Звонарев. — Хорошо. Сразу у десятка-другого стрелков заболят животы. Они и останутся на месте, когда полк будет ухо- дить. По прибытии же Двадцать шестого полка они чу- додейственным образом все поправятся. Эту комедию мы разыграем легко. Одним словом, совсем облапошим эту жирную свинью Савицкого! — радостно проговорил Стах. Звонарев громко зевнул, сказывалась дневная уста- лость. — Ложитесь-ка вы на мою постель, Сергей Владими- рович, мне сейчас не до сна. Слишком много надо сделать за ночь,— предложил Стах. Едва Енджеевский вышел из палатки, как Звонарев, не раздеваясь, повалился на постель и тотчас уснул. Проводив Стесселя, Фок и Сахаров направились в свой штаб, расположенный в Кумирненской импани. Ло- шади осторожно шли по темной дороге. Фок громко взды- хал и чертыхался, когда его конь оступался в темноте. — Вы, верно, очень устали, ваше превосходитель- 532 ство? — участливо спросил Сахаров.
— Чертовски! Скорей бы эта проклятая война кончи- лась, сейчас же выйду в отставку и уеду куда-нибудь по- дальше. — Если не секрет, то куда же вы собираетесь уехать? — За границу! В Южную Германию. Мы, Фоки, ро- дом из Тюрингии. Хотелось бы приобрести там дачку и пожить до конца дней на покое у себя в родном фатер- ланде. — Вы заслужили полное право на спокойную ста- рость. — В России не умеют ценить по заслугам людей! Стессель моложе меня на семь лет, а уже метит в полные генералы, я же дальше не пойду и через год буду уволен со службы по возрастному цензу. — Вам самим следует уже сейчас позаботиться о сво- ей старости. — Не от меня это зависит. — От вас, ваше превосходительство! Войну надо кон- чать поскорее, ибо она в тягость русскому народу. Может быть, я пессимист, но как-то мало верю в освобождение Артура,— вздохнул Сахаров. — Так вы считаете, что чем Артур скорее будет занят японцами, тем лучше для русских? — Не совсем так, ваше превосходительство, но коль скоро ему суждено пасть, пусть это совершится поскорее; меньше будет человеческих,жертв. — Да, капитан, вы правы: упорное сопротивление на передовых позициях совершенно излишне, чего не хочет понять Кондратенко. Только зря проливают солдатскую кровушку. — По-видимому, он надеется на благоприятный ис- ход войны. — Не такой он дурак! Просто хочет прослыть артур- ским героем. — Надеюсь, Стессель не разделяет его взглядов? — Стессель собственного мнения не имеет, это для него слишком сложно. — Тогда пусть он усвоит мнение вашего превосходи- тельства! — Вы, Василий Васильевич, человек коммерческий. Хотите услугу за услугу? Я буду поддерживать у Стессе- ля ваше мнение об осаде... Мог бы я участвовать в вашем предприятии? — Разрешите на ваше имя записать акции шанхай- ского банка тысяч на десять — пятнадцать? 533
— Только, чур! Договора с вами я, конечно, заклю- чать не буду. — Слово вашего превосходительства дороже денег! Сахаров оживился и весело замурлыкал что-то себе под нос. — Много вам платят японцы? — неожиданно обернул- ся к нему Фок. — Мне? Японцы? За что? — похолодев от страха, вос- кликнул Сахаров.— Шутить изволите, ваше превосходи- тельство! Что же касается этого купца Тифонтая, то я с трудом выжал из него три процента с чистого дохода... вообще — купцы народ коммерческий. — А японцы — дальновидный! — Вполне согласен с вашим превосходительством. — Тогда все в порядке,— закончил разговор генерал. Утром к Фоку явился полковник Дмитриевский с це- лым ворохом бумаг. — Прежде всего разрешите доложить вашему превос- ходительству, что ваше распоряжение о снятии с позиций Четырнадцатого полка выполнено только наполовину: стрелки ушли, но разбирать блиндажи и укрытия генерал Кондратенко не разрешил. — Савицкому надо было не спрашивать разрешения у Кондратенко, а точно выполнить мое приказание. Объя- вите ему выговор в приказе по дивизии. — Генерал Кондратенко под угрозой ареста приказал все оставить на месте. Кроме того, в расположении Че- тырнадцатого полка появилась не то холера, не то дизен- терия. В охотничьей команде сразу заболело двадцать человек, некоторые тяжело. Ввиду этого полковой врач, во избежание распространения заразы, не рекомендовал что-либо уносить с бывшего участка полка. — Это другое дело! Пусть себе там Кондратенко на здоровье возится с эпидемией, мы вовремя убираемся отсюда. Вскоре приехал Савицкий и стал оправдываться в не- выполнении приказа начальника дивизии. Фок дал ему выговориться и затем спросил: — Правда, что у вас обнаружилась холера? — В охотничьей команде поручика Енджеевского. Я, кстати, откомандировал его в распоряжение Кондра- тенко. — Это тот умник, который уверял под Цзинджоу, что японцы уходят на север и в нарушение подчиненности, помимо меня, прямо донес об этом Стесселю и почему-то 534 Кондратенко?
— Он самый, ваше превосходительство. Я с удоволь- ствием бы и совсем избавился от его присутствия в полку. — Подайте рапорт по команде. Я поддержу ваше хо- датайство перед начальником района. Заодно пусть он забирает с собой всех этих холериков и разводит заразу в Седьмой дивизии. — Слушаюсь! Сам Енджеевский тоже является нрав- ственной заразой для всего полка — нигилист и критикан! — Тем больше оснований от него избавиться! Посмот- рим, как Кондратенко справится со своей затеей,— зло- радно проговорил Фок. — Ваше превосходительство! — доложил генералу во- шедший Ирман.— По просьбе генерала Кондратенко я оставил на месте две правофланговые батареи. — Совершенно напрасно! Немедленно снимите их, они мне нужны на левом фланге завтра к утру. — Но там и так уже имеется три батареи, а у Хуни- сана почти нет артиллерии. Там намечается наступление Двадцать шестого полка, и без артиллерийской подготов- ки полк понесет значительные потери... — До Седьмой дивизии, с ее умником Кондратенко, мне нет дела! К вам она тоже не имеет никакого отноше- ния, и вам незачем о ней беспокоиться. Ирман в волнении поднялся во весь рост перед Фоком и задыхающимся голосом проговорил: — Вашего распоряжения по долгу службы и чести своего мундира я исполнить не могу. Прошу освободить меня от командования бригадой! Фок с удивлением смотрел на своего всегда дисципли- нированного и выдержанного начальника артиллерии. В таком состоянии он его еще никогда не видел. — Какой же вы горячка, Владимир Александрович! Как будто вы не совсем лишены нашей спокойной и урав- новешенной германской крови. Из-за пустяков пыль под- нимаете! — Человеческие жизни для меня никогда не были пу- стяками. — Я вас, полковник, больше не задерживаю,— вновь повысил голос Фок.— Если вы больны, подавайте рапорт и уезжайте в Артур, но дальнейших препирательств по поводу отданного мною приказа я не потерплю. Ирман повернулся по-уставному и, щелкнув шпорами, вышел. Выйдя от начальника дивизии, Ирман быстро написал рапорт о болезни и подробное письмо Кондра- тенко. Письмо он вручил Али-Ага Шахлинскому и при- казал ему тотчас же ехать к генералу.
— От вас многое зависит, Али-Ага,— напутствовал капитана Ирман. — Не беспокойтесь, Владимир Александрович. Али- Ага еще никогда никого не подводил и не предавал в жизни. Если Фок задумал подвести Седьмую дивизию под удар японцев, то это ему не удастся. Приложу все силы, чтобы расстроить его козни и помочь генералу Кондратенко.— И, вскочив на коня, Шахлинский широ- ким галопом поскакал по дороге. ГЛАВА СЕДЬМАЯ Звонарев вместе с Кондратенко обходил линию око- пов, которые должен был-занять Двадцать шестой Вос- точносибирский стрелковый полк. Генерал осматривал мелкие окопчики с небольшим земляным бруствером, едва прикрывавшим сидящего на дне человека. — Надо удивляться ничтожности потерь в Четырна- дцатом полку при таком отвратительном устройстве око- пов,— раздраженно сказал он. — Японец тут совсем не стреляет, можно хоть на бруствере сидеть, ваше превосходительство,— доложил Денисов, оказавшийся в числе «заболевших холерой и внезапно поправившихся» охотников. — Очевидно, здесь никого нет, кроме редких цепей для наблюдения за нами,— окончательно решил Кондра- тенко.— Пока займемся улучшением позиции и подготов- кой к глубокому поиску в тыл, который может привести и к прорыву всего японского расположения. — Если только Фок и Стессель не помешают,— вста- вил Семенов. — Наверное, помешают,— добавил Енджеевский.— Наш начальник дивизии из кожи вылезет, чтобы напа- костить вам. Около полудня стремительно прискакал Али-Ага Шах- линский с письмом от Ирмана. Ознакомившись с содержанием письма, генерал сде- лался мрачным. — Батареям уже передано приказание об уходе? —. спросил он у капитана. — Никак нет, но от вас я еду к ним. — Попросите обоих командиров батарей ко мне. Я лично побеседую с ними. Пока что надо хотя бы до вечера задержать здесь батареи, а затем я попрошу вас, 536 Сергей Владимирович, махнуть отсюда прямо в Артур
к Стесселю,— часа через два с половиной вы будете там. Я прошу его немедленно выслать мне из крепости пятиде- сятисемимиллиметровую ездящую батарею, батарею се- мидесятипятимиллиметровую китайских пушек и хотя бы взвод шестидюймовых полевых мортир,— всего двена- дцать орудий и две мортиры. С этими силами я еще смогу обойтись. Только большая просьба, Сергей Владимиро- вич: по дороге не мешкать. Сейчас десять утра, к завт- рашнему утру батареи должны быть здесь. Звонарев немедленно велел седлать себе лошадь. — Моряков я прошу одновременно выслать канонер- ки и миноносцы к бухте Лунвантань. Пусть обстреляют берег с севера от Семафорной горы,— добавил Кондра- тенко, вручая прапорщику пакет. Звонарев без особых приключений добрался до Ар- тура и прямо с дороги направился с докладом к Стес- селю. Генерал был удивлен его появлением. — Что там стряслось, что вас погнали с позиций пря- миком в Артур? — спросил он у Звонарева. — Когда я уезжал, все было благополучно, за исклю- чением некоторых разногласий между генералами Фоком и Кондратенко. — Опять началась генеральская грызня,— раздра- женно проговорил Стессель и, разорвав пакет, стал чи- тать донесение.— Я приказал Фоку убрать полк, а не ба- тареи, кроме того, смена намечалась на завтрашний день, а не на сегодня. Тут уже, очевидно, Роман Исидорович, как всегда, поторопился. Что за человек! Ни минуты не может посидеть спокойно! — все больше раздражался Стессель.— Просимые им батареи я, конечно, вышлю, если они в Артуре. Вернее же, они стоят в резерве за ди- визией Фока. Мортиры здесь — сейчас прикажу Василию Федоровичу их сегодня же двинуть на позиции. Вы и от- везете это приказание в Управление артиллерии. — Генерал Кондратенко хотел, кроме того, просить помощи у флота,— доложил Звонарев. — Есть и для них пакет? — Так точно! — Дайте его сюда,— приказал генерал и тут же вскрыл пакет. — «Прошу оказать содействие моему наступлению на Дальний»,— начал читать Стессель.— Какое это еще на- ступление? Кто его разрешил? — набросился он на Звона- рева.— «Желательно в этой операции не меньше трех — пяти судов подвижной береговой обороны, канонерок или 637
крейсеров, при одновременном ударе всем броненосным отрядом на Дальний с моря». Да тут намечается целая большая операция с участием всего нашего флота и без моего ведома и согласия! Я решительно запрещаю пред- принимать что бы то ни было до моего разрешения! Письмо, адресованное Витгефту, я задержу у себя впредь до объяснения Кондратенко. Пока отправляйтесь к Бело- му и от моего имени прикажите выслать на передовые позиции взвод шестидюймовых мортир,— распорядился генерал.— Вы когда возвращаетесь обратно? — Генерал Кондратенко приказал мне остаться в Артуре и продолжать работу на сухопутном фронте. — Кого же мне послать к Кондратенко? Гантимуров здесь? — спросил Стессель у молчаливо наблюдавшего за происходящим Рейса. — Еще не вернулся, ваше превосходительство. — Придется послать Водягу. Можете идти, господин прапорщик,— отпустил генерал Звонарева. В Управлении артиллерии раздавались сильный шум и крики, когда туда явился Звонарев. Еще издали он узнал могучий бас Борейко. — Не соглашался и не соглашусь! — кричал поручик, стоя перед заведующим хозяйством крепостной артилле- рии подполковником Бжозовским.— Раз на складах есть приличное обмундирование, давать солдатам всякую рвань нельзя! Они тоже люди и должны быть одеты и обуты как следует! — Это обмундирование первого срока, оно не может быть выдано вам,— убеждал его Бжозовский. — Люди босы, и я должен их обуть! — гремел Бо- рейко. — Считаю вопрос исчерпанным, прошу уйти! — обо- злился заведующий хозяйством. — Я держусь другого мнения и иду прямо к генера- лу.— И, широко распахнув дверь, в коридор вылетел разъяренный поручик, едва не сбив Звонарева с ног. — Ты откуда в таком виде? — удивился он, оглядывая своего запыленного с дороги друга. Прапорщик пояснил. — Идем к Белому, он у себя в кабинете. — Надо доложить через адъютанта. — К черту всех адъютантов! — И Борейко шагнул в кабинет генерала. Белый был чем-то занят с Тахателовым и не сразу посмотрел на вошедших. Оба офицера молча ожидали, 538 пока генерал заговорит с ними.
— Откуда вы такой запыленный? — наконец обратил- ся Белый к прапорщику. Тот подал конверт от Стесселя и коротко изложил суть происшедшего. — Жаль, что Роман Исидорович заранее нас не пре- дупредил о своих планах,— заметил генерал. — По-видимому, они у него возникли внезапно. Кро- ме того, он хочет использовать элемент неожиданности и атаковать японцев без проволочки и просит только его поддержать. — Флот наш быстро раскачать трудно. Напрасно вы отдали Стесселю письмо, адресованное Витгефту, я сам поговорю с ним и адмиралом Лощинским. Что-нибудь да предпримем, чтобы помочь Кондратенко. Звонарев хотел было уходить, но его задержал Таха- телов расспросами о дороге, по которой должен был идти мортирный взвод. Генерал тем временем обрушился на Борейко. — Пора прекратить ваши чудачества, поручик! Каж- дый день ко мне со всех сторон поступают жалобы на вас,— говорил Белый, резко отчеканивая слова.— Под- полковник Бжозовский жалуется, что вы вчера самоволь- но захватили пятьдесят пар заготовок и отказались их вернуть. Хотя я ценю вас как боевого офицера и хорошего артиллериста, все же я решил перевести вас обратно на Электрический Утес. Пока этим и ограничусь. Заготовки же верните на склад. — Я уже пошил из них сапоги. — Когда же вы успели это сделать? — Посадил всех сапожников своей роты и призанял у соседей, они мне за ночь и стачали пятьдесят пар. — Я отдам в приказе выговор вам с переводом на Электрический Утес младшим офицером. — На Залитерную вы кого собираетесь назначить, ваше превосходительство? — Штабс-капитана Высоких. — Этот подойдет!—одобрил выбор генерала Борейко. — Я того же мнения,— иронически улыбнулся гене- рал и отпустил офицеров. Через час Звонарев вместе с Белым отправился к Витгефту на «Цесаревич». Там они застали адмиралов Лощинского, Ухтомского и Григоровича. Белый был среди моряков своим человеком, поэтому его встретили без всяких церемоний. Матусевич друже- ски взял его*под руку и провел к Витгефту. Эллис и Зво- нарев последовали за ними. Хотя официального заседа- 539
ния не было, но морские и сухопутные превосходитель- ства обменялись мнениями по поводу предложения Кондратенко. — Кроме судов отряда Михаила Федоровича,— кив- нул в сторону Лощинского Витгефт,— мы ничего выде- лить не сможем. — А крейсера «Аскольд», «Диана», «Паллада» и особенно «Баян»? — напомнил Белый. — Они так глубоко сидят, что долго придется тра- лить рейд для их прохода — тогда можно будет вывести и броненосцы. — Тем лучше! Пока Михаил Федорович со своими канонерками, миноносцами и крейсерами будет обстрели- вать берег, броненосцы обрушатся на Дальний,— предло- жил Белый. — Дальнинский рейд сильно заминирован, и к нему близко подходить опасно. Кроме того, японцы, выдвинув свой флот к Артуру, отрежут нас от него и заставят в море принять бой, что для нас совсем невыгодно. — Побольше решительности, Вильгельм Карлович,— уговаривал адмирала Белый.—Я всегда стоял за тесное сотрудничество с флотом, думаю, что и на этот раз выра- жаю ту же точку зрения. Необходимо обстрелять Даль- ний, хотя бы с большой дистанции. Это заставит японцев обратить внимание на охрану этого порта и отвлечет часть их морских и сухопутных сил. После долгих споров решили, что с утра в море выйдет отряд подвижной береговой обороны под флагом Лощин- ского в составе «Новика», трех канонерок и шести мино- носцев. Крейсера же и «Ретвизан» должны быть готовы- ми к выходу на помощь в случае надобности. Дома Звонарева ждал подполковник Науменко. — Едемте сейчас на позиции: вас вызывает Кондра- тенко. На ночь намечено наступление, а с рассветом флот поддержит нас с моря. — Сейчас велю седлать,— ответил прапорщик. — У штаба стоит экипаж Сахарова, он нас довезет. Через четверть часа, сопровождаемые взводом каза- ков, они уже катили вместе с Сахаровым в экипаже по средней артурской дороге. Звонарев, развернув карту, рассказывал начальнику штаба о предполагаемых действиях отряда Лощинского. Сахаров с большим интересом следил за его объяснения- ми, делая заметки у себя в записной книжке. — Для доклада генералу Фоку,— пояснил он. 540 К заходу солнца они добрались до Кондратенко, кото-
рый торопливо начал расспрашивать Звонарева о наме- рениях флота. — Необходимо будет завтра с утра хорошенько на- ладить связь с моряками через Семафорную гору. Ночью наши разведчики пойдут на поиск, и если он будет уда- чен, то их поддержит Двадцать шестой полк,— говорил Науменко. — Каково будет расположение полков, батареи и ре- зервов?— поинтересовался Сахаров. Науменко начал указывать на карте расположе- ние частей, а капитан быстро наносил его на свою карту. — Откуда у вас, Василий Васильевич, такая чудесная карта? — обратил внимание подполковник. — Японская,— спокойно ответил Сахаров.— В Даль- нем купил. — Вот бы нам такую! Наши очень плохи: все назва- ния перевраны, дороги и деревни нанесены не там, где надо, высоты указаны неверно,— жаловался Науменко.—« Нельзя ли у вас скопировать? — Пожалуйста! После доклада Фоку пришлю вам карту для копировки,— предложил Сахаров. — Прекрасно, будем вам очень благодарны... Распрощавшись, Сахаров покатил дальше. В темноте легко было сбиться с дороги, и поэтому Са- харов посадил в свой экипаж встретившегося вскоре че- ловека, который указывал кучеру дорогу. Когда надоб- ность в проводнике миновала, человек слез, получив от капитана за труд двугривенный и небольшую бумажку с непонятными значками, которую он тщательно спрятал за пазуху. Разведчики Двадцать шестого полка должны были двинуться около полуночи. Общее руководство ими было возложено на Енджеевского, и около десяти часов вечера поручик зашел в штаб за получением окончательных рас- поряжений. Здесь он встретился с Звонаревым, только что приехавшим из Артура. — У вас все готово к сегодняшней ночной опера- ции?— спросил у Стаха Кондратенко. — Так точно, ваше превосходительство! Люди разве- дены в исходное положение, и им подробно объяснено задание. Я постараюсь без шума добраться до линии ба- тарей и частных резервов, там атакую и буду ждать под- хода полка, чтобы пропустить его вперед. — Только сильно не задерживайтесь, углубляйтесь в расположение противника не дальше двух-трех верст, а 541
то вас могут отрезать от главных сил полка,— предупре- ждал генерал. — Разрешите мне отправиться с разведчиками,— об- ратился к генералу Звонарев. — Вы мне нужны здесь,— отказал Кондратенко,— за- тем, что я отвечу Василию Федоровичу, если с вами что- нибудь случится? Он и так настаивает на вашем возвра- щении в артиллерию. — Поручите мне, Роман Исидорович, держать связь с охотниками,— попросил Звонарев. — Только, чур, зря не рисковать и аккуратно посы- лать донесения,— уступил наконец генерал. Обрадованный прапорщик вышел вместе с Енджесв- ским. — Раз так, то переодевайтесь! Шашку и шпоры до- лой!— распоряжался Стах.— Наденьте солдатскую руба- ху вместо кителя, погоны мы вам нарисуем прямо на ней. Возьмите винтовку, а револьвер суньте в карман, так-то вам куда удобнее будет, чем в вашем обычном снаряже- нии. Вы пойдете сперва вместе со мной, а затем двине- тесь самостоятельно. В помощь вам я дам своего фельд- фебеля Денисова, он будет вам очень полезен. Все время внимательно следите за моими сигналами свистком: про- тяжный — значит, наступать или стрелять, короткий — значит, отходить и собираться ко мне. Вот и все,— учил прапорщика Енджеевский. Вскоре оба офицера отправились к долинке за пере- довыми окопами, где собирались охотники. Ночь выдалась темная, грозовая. Временами налетал шквальный ветер, под его порывами гаолян сильно ше- лестел; поблескивали зарницы, быстро неслись низкие тучи. — Лучшей погоды и не придумать: за шорохом дере- вьев и гаоляна ничего не услышишь, а при слабых зар- ницах многого не разглядишь,— радовался Стах.— По- звать взводных ко мне в палатку,— распорядился он. Вскоре в маленькой палатке собралось человек пять солдат. Енджеевский разложил карту прямо на земле и при свете электрического фонарика стал еще разъяснять солдатам, что надо делать во время поиска. — Мой заместитель прапорщик Звонарев.— Енджеев- ский осветил его с головы до ног.— Запомните: я всегда в папахе, а он будет в фуражке. С прапорщиком пойдет Денисов, поняли? — Так точно, Евстахий Казимирович, поняли! — хо- 542 ром ответили солдаты»
— С вами, Сергей Владимирович, пойдет третий взвод,— они у меня большие ловкачи, но увлекаться им не разрешайте! — предупреждал Енджеевский.— Пора в путь! — решил он, взглянув на часы.— С богом или чер- том, с кем кому больше нравится!—пошутил Стах на прощание. — Третьему взводу всегда чертяка ворожит,— ото- звался длинноусый солдат с рябинками на лице. — Недаром фамилия твоя Чертовский,— ответил Енджеевский.— Ваш взводный,— указал он Звонареву на говорившего. — Расходись по местам, ребята! Я пойду прямо впе- ред, вы сперва за мной, а в долине свернете налево. Же- лаю успеха, Сергей Владимирович! — пожал он руку Зво- нареву и скрылся в темноте. — Нам сюда, ваше благородие,— сказал Чертовский и повел прапорщика в сторону. — Становись! — вполголоса скомандовал Денисов.—• Выходи на дорогу, винтовки на ремень. Глазко, иди впе- ред, будешь держать связь с первым взводом. Солдаты двинулись по узенькой тропинке. Когда гла- за привыкли к темноте, Звонарев стал различать чуть белевшую узенькую тропинку, спускавшуюся круто вниз. — Прошли наши окопы,— вскоре шепотом сообщил прапорщику Денисов. Стрелки шли совсем бесшумно, только изредка шур- шал, катясь под уклон, срывавшийся из-под ног камень. Пересекли маленький ручеек в долине и вошли в гао- лян. — Сейчас справа будет японская батарея, а за ней их окопы,— прошептал унтер-офицер. Поле стало резко подниматься вверх, и вскоре отряд вышел на вершину хребта. Звонарев остановился с Чертовским, пропуская впе- ред остальных. Все было по-прежнему окутано густым мраком ночи, и отряд осторожно продвигался дальше, почти вплотную подбираясь к японскому лагерю. — Глазко, Прядин! — шепотом позвал Денисов.— Видите часового? — Так точно! — Мигом снять, но без шуму! Первое и второе отде- ления кинутся по свистку на первые две палатки, третье и четвертое — на левое крыло,— распоряжался солдат.— Винтовку приготовьте, ваше благородие, может, стрелять придется. Прошло несколько томительных мгновений. Японский 543
часовой, посвистывая, продолжал расхаживать вдоль ба- тареи. Стрелки расположились по сторонам, поближе к намеченным палаткам. Только Звонарев, Дроздов и Чер- товский остались на месте. Вдруг раздался глухой удар о землю и тихая возня. Часовой исчез, и Дроздов оглушительно засвистел. Шестьдесят человек одновременно поднялись на ноги и бросились к палаткам. Грянул выстрел, другой, кто-то дико вскрикнул, десятки фигур замелькали в темноте, сталкиваясь на бегу, падая и вновь поднимаясь. На Зво- нарева выбежал из темноты маленький человек в бе- лом— по-видимому, в нижнем белье. Он быстро вскинул руки и выстрелил. Денисов мгновенно ткнул японца штыком, и тот с криком повалился на землю. Еще два-три выстрела, и на батарее было все конче- но, но справа и слева раздалась частая ружейная трес- котня, послышался лошадиный топот. Звонарев с солда- тами поспешил к орудиям. — Вынимай замки! — скомандовал он стрелкам. Вскоре все четыре замка были сняты с орудий, стрел- ки камнями сбивали с пушек прицельные мушки, выни- мали прицелы и всячески старались привести орудия в негодность. Со всех сторон шла усиленная ружейная перестрелка, прерываемая гулом пушечных выстрелов. — Ваше благородие, пора назад! — подбежал Дени- сов.— Евстахий Казимирович до себя кличут, свистки их- ние слыхать. — Потери у нас есть? — спросил Звонарев. — Гриднев убит да двоих легко поцарапало — вот и все,— доложил Денисов. Все кинулись по тропинке на гору, прапорщик с Чер- товским остались в хвосте. Идти пришлось по тому же гаоляну, по которому шли раньше, но теперь он вдоль и поперек простреливался ружейным огнем. Сквозь за- росли гаоляна вспыхивали огоньки ружейных выстре- лов, вскрикивали и валились на землю раненые. Отряд Звонарева таял с каждой минутой, число ране- ных увеличивалось, а с этим и увеличивались трудности продвижения в густом гаоляне. Кое-как с трудом добра- лись до хребта, на котором были расположены русские окопы, но они оказались уже заняты японцами. Пере- стрелка шла далеко внизу у реки Лунвантань, около ко- торой ранее были расположены резервы Семенова. Стало очевидным, что отряд был отброшен за реку. В суматохе 544 боя связь с Енджеевским была утеряна. Звонареву при-
шлось принимать решение на свой страх и риск. Собрав своих людей в небольшой укрытой лощинке, прапорщик подозвал к себе Денисова, Чертовского и еще нескольких стрелков и начал с ними советоваться, что делать дальше. — Ума не приложим, как могло случиться, что японец сбил наш полк с позиции,— недоумевали солдаты,— не иначе, ему сообщили о нашем наступлении. — Давайте лучше раскинем мозгами, как теперь нам добраться до своих,— остановил солдат Звонарев. После обсуждения решили небольшими группами про- бираться к реке. Один из стрелков знал, где находится брод, другие брались провести к нему отряд. Осторожно, под прикрытием темноты, удалось неза- меченными пробраться в прибрежные камыши к нужному месту. Кое-как, часто останавливаясь и прислушиваясь, охотники добрались до речки и спрятались в прибреж- ных камышах. За рекой шел бой, слышалась ружейная стрельба и орудийная канонада. Дождавшись рассвета, Звонарев с отрядом вышел на- конец в расположение русских войск и вскоре, весь мок- рый и грязный, был уже в штабе Кондратенко. — Умойтесь, почиститесь, поешьте и приходите сюда опять,— распорядился генерал, выслушав его рапорт о вылазке.— Я отправлю вас на Семафорную гору для связи с моряками. После артиллерийской подготовки Двадцать пятый и Двадцать шестой полки перейдут в наступление. — Слушаюсь! — отозвался прапорщик и вышел. — Что здесь произошло ночью? — спросил Звонарев у адъютанта Четырнадцатого полка. — Произошло то, чего меньше всего можно было ожи- дать. Когда Двадцать шестой полк двинулся за охотни- ками и уже взял японские окопы, слева во фланг и тыл ударили два японских полка, смяли его, отбросили на первоначальные позиции и на его плечах ворвались в них, едва не захватив при этом нашу артиллерию. Японское наступление удалось задержать контратакой Двадцать пятого полка уже на этом берегу реки Лунвантань. Оче- видно, японцы были прекрасно осведомлены о нашем на- ступлении и отлично рассчитали свой удар. Кроме того, Четвертая дивизия пальцем не пошевелила, чтобы нам помочь. На все просьбы Фок ответил категорическим от- казом. Вызванный Кондратенко из Артура Двадцать седьмой полк с дороги был возвращен Стесселем обрат- 545
но. Результат: мы сидим на восточном берегу Лунван- таньской долины и собираемся атаковать противника по- сле артиллерийской подготовки с суши и с моря с целью вернуть свои прежние окопы. Но что из этой затеи вый- дет, сейчас сказать трудно,— сообщил адъютант, пока Звонарев приводил себя в порядок. — Где Енджеевский? — вспомнил прапорщик. — Дважды ранен и находится на перевязочном пункте. — Да ну! Тяжело? — заволновался Звонарев. •— По-видимому, не особенно, так как все время в со- знании. Справлялся о вас. В это время к штабу подъехал Фок в сопровождении Сахарова. — К сожалению, Роман Исидорович, вас нельзя по- здравить с успехами,— ехидно проговорил Фок, здоро- ваясь с Кондратенко. — В значительной степени своими неудачами я обя- зан вам, ваше превосходительство,— резко ответил Кон- дратенко. — Вот уж, что называется, с больной головы да на здоровую! — воскликнул Фок.— Я ли вас не предупре- ждал против этой авантюры! Но вы меня и слушать не хотели. — Можно подумать, что ваше превосходительство объявило о своем нейтралитете в этом бою. — Думать, конечно, можно что угодно, но говорить подобные вещи не разрешается даже вашему превосхо- дительству! Да чего, впрочем, можно ждать от незадач- ливого полководца, только что потерпевшего поражение. Имею честь кланяться! — Редкая сволочь! — пробормотал ему вслед Кондра- тенко.— Евгений Николаевич, для восстановления поло- жения на фронте мы должны рассчитывать только на свои силы,— обернулся генерал к своему начальнику штаба. — И на помощь флота,— напомнил Науменко. — Да, куда девался Звонарев? — вспомнил Кондра- тенко. — Здесь, ваше превосходительство! — отозвался пра- порщик. — Привели себя в порядок? Поезжайте поскореё на Семафорную гору и установите связь с флотом. Как толь- ко подойдут суда, попросите немедленно открыть огонь по долине. О начале общей атаки мы вас предупредим,-^ 546 распорядился генерал.
Звонарев велел подать себе лошадь и, наскоро про- глотив стакан чаю, поскакал к морю. По дороге, проез- жая мимо перевязочного пункта, он справился о Ендже- евском. — Я здесь! — отозвался сам поручик. Он лежал под кустами, весь забинтованный, но бод- рый. — Как ваше самочувствие? — спросил прапорщик. — Довольно хорошее, хотя сильно ноет левое плечо и прострелена нога,— отозвался Стах.— Что с вами-то приключилось? Я вас и не думал уже видеть в живых. Звонарев в двух словах рассказал о себе. — В общем, дело обернулось скверно. Мы тоже по- пали чуть не в окружение и едва выбрались. Откуда японцы взялись, ума не приложу! Еще днем никого не было видно,— сокрушался Стах. — Сейчас подойдут наши суда, и после обстрела с моря мы пойдем в контратаку,— сообщил Звонарев. — Боюсь, как бы нам не помешала опять дивизия Фока! — заметил Стах.— Ночью они вели себя преда- тельски: артиллерия молчала, а полки только делали вид, что стреляют. — Таков был приказ Фока. — Расстрелять надо этого предателя и подлеца. Под Цзинджоу он предал Пятый полк, а сейчас нас,— обоз- ленно сказал Енджеевский. Попрощавшись с ним, Звонарев поехал дальше. Вско- ре он уже был на берегу моря. Оглядев горизонт, пра- порщик увидел приближавшиеся со стороны Артура ко- рабли. Впереди шли шесть миноносцев, затем крейсера «Паллада», «Диана», «Баян» и «Новик». Шествие замы- кал броненосец «Полтава». Ближе к берегу на траверзе «Баяна» держались канонерки «Отважный» и «Гремя- щий». «Полтава» и крейсера остановились, немного не доходя до бухты Лунвантань, а миноносцы и канонерки вошли в самую бухту. Как только они стали на якорь, с «Отважного» отча- лила шлюпка, и вскоре на берег высадился мичман, по- сланный для связи с сухопутными частями. Звонарев подъехал к нему и слез с лошади. Поздоровавшись, они стали подниматься на Семафорную гору, где была уста- новлена сигнальная мачта и находился морской пост. Звонарев в бинокль начал рассматривать Лунвантань- скую долину, в восточной части которой скапливались русские резервы. Японцы с больших дистанций вели по ним редкую артиллерийскую стрельбу. В западной части, 647
густо поросшей гаоляном, почти ничего не было видно, только местами виднелись светлые полоски наскоро со- оруженных японцами окопов. — По всему гаоляну, ваше благородие, японцев пол- но,— сообщил матрос, бывший на посту за старшего. — Не мешало бы связаться с полевыми батареями, пусть они их обстреляют,— высказал мысль Звонарев. — Артиллеристы вон за теми камушками устроили себе пункт,— указали влево матросы. Мичман с прапорщиком направились туда и вскоре увидели полковника Мехмандарова с несколькими офи- церами. Звонарев представился ему и сообщил о возло- женных на них обязанностях. Полковник тотчас открыл огонь по гаоляну, а через десять минут все миноносцы и канонерки начали обстрел гаоляна, и японцы стали торопливо выскакивать оттуда. Полевые батареи били по ним шрапнелью, и скоро вся долина заволоклась дымом разрывов и пылью поднятой земли. Сегментные снаряды моряков хорошо ложились во фланг японцам. Противник панически бежал по всему фронту, и русские стрелковые цепи перешли в наступле- ние. Но тут ожила ранее молчавшая артиллерия против- ника, обрушившаяся и на стрелковые цепи и на Сема- форную гору. Несколько снарядов разорвалось около группы Мехмандарова, сам полковник был легко ранен, рядом с ним убило двух артиллеристов и ранило одного из матросов. Мичман с Звонаревым поспешили пере- браться к сигнальной мачте, но и здесь вскоре начали падать снаряды. — Поднять сигнал: судам отыскивать японские бата- реи, обстреливать их,— распорядился мичман от имени сухопутного начальства. На мачте взвилось несколько флагов. Едва на кораб- лях был принят этот сигнал, как прямым попаданием снаряда сигнальная мачта была снесена почти до самого основания, связь с судами оборвалась. — Нам здесь делать больше нечего,— решил мичман. Матросы усиленно засигналили флагами, и вскоре с «Отважного» отвалила шлюпка. Приняв Звонарева и мичмана, шлюпка стрелой полетела назад. Как только она подошла к канонерке, мичман кошкой взлетел на па- лубу по веревочному трапу. Звонарев последовал за ййй. Мичман быстро объяснил своему командиру обстановку на суше. Лазарев отдал нужные приказания, и на мачте взвилась новая комбинация флагов, разобрав которую, 648 все корабли начали стрелять по самому хребту, простре-
ливая его продольным огнем. В ответ японские батареи принялись громить русские цепи. — Необходимо подавить японские батареи! — завол- новался Звонарев. — Как же мы их подавим, если их ниоткуда не ви- дать? — отвечали ему моряки. — Надо пройти дальше вперед по берегу, чтобы были видны все тылы,— советовал прапорщик. — Лучше бы вы, Сергей Владимирович, сами съезди- ли на «Баян» и доложили обо всем командиру отряда крейсеров капитану первого ранга Рейценштейну,— посо- ветовал Лазарев. Звонарев попросил доставить его на флагманский корабль. Капитан тотчас приказал спустить на воду па- ровой катер и сообщить сигналами о прибытии офицера с берега. Минут через двадцать Звонарев уже поспешно поды- мался на палубу «Баяна». На мостике, куда провели Зво- нарева, находились командир «Баяна» Вирен, капитан первого ранга Рейценштейн, Сойманов и еще два-три незнакомых офицера. Сойманов представил прапорщика своему начальству. Его попросили наметить сперва на карте, куда следует стрелять, а затем указать цели на берегу. Звонареву трудно было сразу разобраться в раз- вернувшейся перед ним картине, но помогла японская артиллерия, которая стала усиленно обстреливать пере- довые окопы Двадцать пятого полка и обнаружила себя блеском выстрелов и пылью. — За этим хребтом,— показал Звонарев.— Только надо продвинуться вдоль берега. Крейсер двинулся вперед, и вскоре стали ясно видны места расположения японских батарей. Обстрелянные с моря тяжелыми снарядами, они одна за другой замолк- ли. Звонарев хотел было распрощаться и съехать на бе- рег, считая свою задачу исполненной, но Вирен его за- держал, — Хочется вам, прапорщик, или не хочется, а придет- ся до Артура добраться на «Баяне»,— заявил он.— Нам надо поскорее сниматься с якоря, ибо с моря подходит Того.— И он указал на появившиеся вдали дымки. Рейценштейн, глядя в сильную подзорную тр>убу, старался по силуэтам угадать японские ко- рабли. — «Чин-Иен», за ним «Ниссин», дальше «Кассуга», потом, никак, «Микаса» или «Яшима». Выходит, что по- жаловал действительно сам адмирал Того. Пора нам тро- 549
гаться в Артур. Поднять сигнал: судам следовать в Ар- тур!— распорядился он. Заметив движение русской эскадры, японцы открыли огонь. Вскоре около десятка тяжелых снарядов обруши- лось на «Полтаву» и идущий концевым «Баян». Хотя прямых попаданий и не было, но один из снарядов близ- ко взорвался при ударе об воду и осыпал крейсер оскол- ками. Матрос-сигнальщик вдруг кубарем полетел с мо- стика на палубу, попытался встать, но упал снова. Около него быстро образовалось темное пятно крови. Фуражка Рейценштейна взвилась в воздухе и упала далеко на па- лубу, а сам капитан испуганно и удивленно схватился обеими руками за свою лысую голову. Вирен зажмурил- ся и скривил такую гримасу, как будто ему засыпало гла- за песком. Артиллерист лейтенант Деливрон поперхнулся на полуслове, Сойманов же с удивлением посмотрел на то место, где произошел взрыв снаряда. Звонарев уси- ленно отряхивал с себя воду, которая вместе с осколка- ми долетела до мостика. Раненого подобрали. Вирен раскрыл глаза. Рейценштейн, несколько мгновений мол- чавший, вновь обрел дар слова и прежде всего облегчил свою взволнованную душу крепкой бранью. — Думал я, что моя голова улетит вместе с фураж- кой, так ударило меня воздухом.— И капитан повертел своей головой вправо и влево, как бы не веря, что она у него осталась на плечах. — Удачный выстрел! На две-три сажени ближе — и мы не избежали бы подводной пробоины. Есть постра- давшие, кроме Федотова? — справился Вирен. — Как будто бы нет, Роберт Николаевич,— отозвался Деливрон. — Подбита шлюпка с левого борта, есть пробоины в задней трубке, поврежден дальномер на формарсе,— до- ложил старший офицер «Баяна» капитан второго ранга Любимов. — Не оставайтесь в долгу, Виктор Карлович,— обер- нулся Вирен к Деливрону. — Есть! Постараюсь добросить до «Ниссина» восьми- дюймовый снаряд из носовой башни.— И лейтенант по- спешно сошел с мостика, направляясь на бак. Звонарев последовал за ним. — Разрешите мне понаблюдать вблизи стрельбу ва- ших орудий,— попросил он у лейтенанта. — Пожалуйста! Пойдемте вместе в башню,— любез- но предложил лейтенант. 650 Прапорщика поразила впервые увиденная им полная
автоматизация процессов стрельбы: снаряд и заряд по- давались элеватором из расположенных в глубине кораб- ля погребов, наводка производилась электричеством, угол возвышения, соответствующий скомандованному прице- лу, придавался при помощи электромотора, горизонталь- ная наводка достигалась путем вращения при помощи электричества всей башни в нужном направлении. Коман- дир башни помещался в задней ее части, в выступавшем над крышей башни броневом колпаке, снабженном про- резью для наблюдения за целью. Когда обе пушки были заряжены, кондуктор доложил лейтенанту командиру башни. — Прицел двести семьдесят! — скомандовал лейте- нант со своего места.— Пли! Оба орудия со страшным грохотом выбросили свои снаряды и, откатившись по накатникам, медленно и плавно вернулись на прежнее место. Хотя звук вы- стрела в башне несколько был смягчен броней, тем не менее у Звонарева долго еще потом сильно звене- ло в ушах. Как только орудия стали на свои места, матросы заторопились, подготовляя их к новому вы- стрелу. — Одно попадание в корму, кажется, «Хашидате», второе — правее! — сообщил башенный командир. Матросы загудели, споря, какое из орудий попало в цель. — Это Зинченко!—утверждали номера левого ору- дия, показывая на своего серьезного комендора с геор- гиевской петличкой на груди. — Нет, наш Дивулин! Он как раз в корму самому адмиралу Того целил,— шутливо возражали матросы правого орудия. — Бил в ворону, а попал в корову! — Должен был попасть в «Микасу», а попал в «Ха- шидате»,— смеялись сторонники Зинченко.— Наш ко- мендор прямо в «Хашидате» наводил орудие и попал. — Оба мы в один корабль целили, а кто из нас по- пал, неизвестно,— серьезно сказал Зинченко. — Пробанить орудие после стрельбы! Гавриков, про- следите,— приказал лейтенант кондуктору и вышел из башни. Звонарев последовал за ним. — Понравилась вам наша стрельба? — спросил у пра- порщика Деливрон. — Завидую вашей технике! К сожалению, на берегу ее нет! 551
— Помимо техники, нужна еще и выучка. — Я восхищался слаженностью работы орудийной прислуги: видно сознательное отношение матросов к сво- ему делу. Деливрон расцвел от удовольствия. Корабли подходили к Артуру. Миноносцы проскочили уже в порт, за ними начали втягиваться крейсера. Не до- жидаясь входа «Баяна» в гавань, Звонарев съехал на берег на шлюпке и направился с докладом к Белому. На следующий день с утра прапорщик отправился в штаб Кондратенко. Там он застал только приехавшего с передовых позиций генерала. Он был сильно не в духе. Мельком поздоровавшись с Звонаревым, Кондратенко за- торопился к поджидавшему его Стесселю. — Не зря, значит, мы с Фоком были против вашей авантюры,— встретил Кондратенко начальник района. — Моя неудача объясняется тем, что мы слишком долго собирались с духом и японцы успели подвести свои резервы, затем генерал Фок меня не поддержал. — Нечего на других пенять, Роман Исидорович, коли вы во всем виноваты,— оборвал Стессель.— Вы сперва хотели наступать чуть ли не до Дальнего, я разрешил лишь поиск разведчиков, но и это едва не кончилось ка- тастрофой! Сколько людей мы потеряли! — Триста раненых, около ста убитыми. — Короче, мы потеряли целый батальон. Нет, батень- ка, как хотите, но я больше этого не позволю. Я решил Фока оставить на передовых позициях, а вас как инже- нера использовать в крепости, и назначаю вас начальни- ком сухопутной обороны крепости с подчинением Смир- нову. Фок же будет непосредственно находиться в моем ведении. — Слушаюсь, если ваше превосходительство находит это необходимым для пользы службы. — Нахожу, нахожу, Роман Исидорович, и рад, что вы со мной согласны, а пока прошу ко мне на завтрак,— уже дружелюбно проговорил Стессель. — Я не умыт с дороги. — Пустяки! Вера Алексеевна мигом все приведет в порядок! Кстати, она все время стоит за вас горой! — Чрезвычайно признателен ей за неизменно друже- ское отношение,— ответил Кондратенко и последовал за Стесселем из штаба. Тут он заметил поджидавшего его Звонарева. — Какие будут приказания вашего превосходитель- 552 ства? — спросил прапорщик.
— Приказание будет одно,— вместо Кондратенко от- ветил Стессель,— идти ко мне завтракать! Звонарев поблагодарил и пошел за начальством. — Вы где сейчас пребываете и что делаете? — обер- нулся к прапорщику Стессель. — Состоит при мне,— объяснил Кондратенко.— При- нимал участие в последнем деле и чудом только уцелел. — Вы, я вижу, настоящий чудотворец, молодой чело- век. Под Цзинджоу проявили чудеса храбрости, сейчас опять чудом уцелели. Построили какой-то чудесный, по словам Костенко, перевязочный пункт и, наконец, поко- рили сердце такой замечательной девушки, как Варя Бе- лая,— шутил Стессель. — Помилуй бог, нельзя же, ваше превосходитель- ство, все объяснять чудесами, можно подумать и о прояв- лении ума,— проговорил Звонарев. Вера Алексеевна встретила гостей, как всегда, очень любезно. Кондратенко поручила заботам своих денщи- ков, которые мгновенно привели одежду генерала в по- рядок и дали ему умыться. Вскоре все уже сидели за столом. Подоспевший к зав- траку Никитин не замедлил налечь на графинчик и пы- тался вовлечь в это дело и Звонарева, но потерпел не- удачу. Вера Алексеевна со своего места грозно поглядывала в их сторону, и Никитин конфузливо ограничился двумя- тремя рюмками. — Как жаль, что ваш план, Роман Исидорович, не удался. Я убеждена, что если бы все было как следует, вы добрались бы до самого Дальнего,— кокетничала ге- неральша, ласково поглядывая на Кондратенко. — Сейчас не вышло — выйдет в другой раз,— ответил тот, с хитрой улыбкой поглядывая на Стесселя. — И не мечтайте, Роман Исидорович. Не позволю,— отозвался начальник района.— Я и не знал, что вы такой упрямый! — Недаром из хохлов,— поддержал Никитин. — Успех сам идет нам в руки! Будь вчера подтянуты к месту боя Двадцать пятый и Двадцать седьмой полки, мы смяли бы японцев и сейчас завтракали бы не в Арту- ре, а в Дальнем,— возражал Кондратенко. лСпор был прерван приездом Фока. Войдя в столовую, генерал, поздоровавшись, сел око- ло Кондратенко. — Что случилось в Артуре, что меня вызвали с пози- ции? — спросил он у Стесселя. 553
— Хотел потолковать с тобой и Романом Исидорови- чем о происшедшем вчера ночью. — Говорить тут много не о чем. Оскандалился на- чальник Седьмой дивизии со своим наступлением, ему и ответ за то держать, а я ни при чем. — Слушок есть, что ваше превосходительство, из осо- бой любви к генералу Кондратенко, предоставили ему одному пожинать лавры побед, а свои полки увели по- дальше от греха,— съехидничал Никитин. — Вас считают, Александр Викторович, повинным в неудаче Седьмой дивизии,— вмешалась Вера Алексеевна. — Кто считает? Генерал Кондратенко? Так ему дру- гого ничего не остается делать! Все остальные люди, в здравом уме и твердой памяти, этого сказать не могут. — Не будем спорить, Александр Викторович, о том, кто виноват,— примирительно произнес Стессель,— луч- ше подумаем, как избежать этого в будущем. — Сидеть и не рыпаться,— ответил Фок,— спешно укреплять Порт-Артур и перебираться сюда с передовых позиций. Дольше середины июля я там держаться не стану. — Нельзя допускать японцев к крепости, пока ее су- хопутная оборона не закончена,— с тревогой проговорил Кондратенко. Очевидно, желая предупредить дальнейшую пикиров- ку, Стессель поднялся из-за стола. Работы по сооружению сухопутных батарей велись беспрерывно днем и ночью при свете прожекторов как в будни, так и в праздники. В петров день Звонарев с ран- него утра уехал на западный участок фронта, располо- женный от реки Лунхе и до Голубиной бухты. Особен- ное значение тут имела гора Высокая, с которой откры- вался вид на весь Артур и внутренний рейд со стоящей на нем эскадрой. Общее руководство инженерными ра- ботами в этом районе было поручено лучшему из инже- неров крепости подполковнику Сергею Александровичу Рашевскому. Когда Звонарев подъехал сюда, работа уже кипела полным ходом. Несколько десятков солдат, мат- росов и китайцев копошились на небольшом участке вер- шины горы. Звонарев обратил внимание на то, что китайцы здесь работали с особым увлечением. Они наравне с солдатами и матросами усердно трамбовали бетон, таскали мешки с землей, рыли окопы. Работали они вперемежку с рус- 554 скими под командой саперных унтер-офицеров. Но в од-
ном месте прапорщик увидел, как группа солдат и матро- сов внимательно слушала указания еще не старого ки- тайца, объяснявшего, как удобнее и легче бить траншеи в скале. — Любуетесь на нашего Цзин Яна? — подошел изне- могающий от жары Рашевский.— Это прирожденный ин- женер. Прекрасно разбирается в технических вопросах, внес много ценных предложений по упрощению и облег- чению земляных и бетонных работ. Его отметил сам Ро- ман Исидорович и приказал сделать десятником. Мы опа- сались, что русские не станут слушаться китайца, но он сумел завоевать авторитет у солдат и матросов. — Едва ли Стессель согласится, если узнает об этом, как бы он не счел Цзин Яна шпионом,— произнес Зво- нарев. — Пока никто из начальства не обратил на это вни- мания. К тому же Кондратенко лично назначил Цзин Яна десятником по производству скальных работ с окладом в тридцать рублей в месяц. — Почему в других местах китайцы работают очень неохотно, лениво, а у вас они трудятся с увлечением? — обратил внимание Звонарев. — Прежде всего я китайцев не обижаю и не позво- ляю обижать их. Затем я аккуратно каждую субботу выплачиваю им заработанные деньги, а не даю расписки с правом получения денег с русского правительства по окончании войны с Японией, как это практикуют другие инженеры. И, наконец, китайцы у меня фактически стоят на довольствии наравне с солдатами и матросами. — Как же это можно! В крепости запасы продоволь- ствия и так весьма ограничены,— удивился прапорщик. — Русские солдаты и матросы не любя? риса, ко- торый им полагается на довольствии, и охотно делятся с китайцами. Это их национальная еда. Горсть риса — китаец сыт на полдня. Так и помогают друг другу в ра- боте и в жизни наши русские мужички и рабочие мест- ному населению. Надо прямо сказать — живем с ними в ладу и дружбе. Вскоре Звонарев вернулся в штаб Кондратенко. Вы- слушав его доклад о ходе работ на западном участке, ге- нерал задумчиво пощипал бородку и сказал: }-г— За мое пребывание на передовых позициях рабо- ты в Артуре сильно замедлились. Инженеры занялись постройкой блиндажей в городе для себя и для своих друзей. С завтрашнего дня я сам возьмусь за инженеров и заставлю их делать то, что надо,— твердо прогово- 555
рил генерал, слегка постукивая кулаком по столу. — Почему за время вашего отсутствия так усердно работали над укреплением центральной ограды, на кото- рой все равно долго не удержишься, а передовые пози- ции были оставлены без внимания? — спросил Звонарев. — Фантазия Стесселя, вернее Фока, ибо Стессель не додумался бы до переброски рабочих, материалов и средств на укрепление центральной ограды, Фок же дей- ствует по подсказке Сахарова, у которого всегда и везде на первом плане коммерческие расчеты,— пояснил Конд- ратенко. — Какая же тут может быть коммерция? — Очевидно, кому-то выгодно, чтобы мы занимались не тем, чем нужно. Прапорщик слушал шагающего по кабинету генерала и не понимал его пассивного отношения к творящимся в Артуре безобразиям. Когда он высказал эту мысль вслух, Кондратенко сразу остановился. — Такова вся наша государственная система. Артур не составляет исключения,— резко проговорил генерал. Приход инженер-капитана Зедгенидзе прервал их раз- говор. Он был одним из ближайших помощников Кон- дратенко. Писаный красавец по наружности, он отличал- ся необычайной скромностью в отношении женщин. Все свободное время отдавал музыке, которую в шутку назы- вал своей единственной возлюбленной. С прибытием в Артур Кондратенко, еще до начала военных действий, Зедгенидзе сразу стал его верным сподвижником в деле укрепления Артура. — Какие будут распоряжения вашего превосходи- тельства?— справился, здороваясь, Зедгенидзе. — Срочно выловить всех воров и взяточников в Арту- ре! — ответил с усмешкой генерал. — Это совершенно невозможно,— улыбнулся капи- тан. — Я решил немедленно прекратить все работы по укреплению центральной ограды крепости, как бессмыс- ленные, и бросить все силы на западный участок,— про- говорил Кондратенко. — А Стессель? — Попробую его уговорить. Смирнов со мной согла- сен. — Значит, Стессель будет против. — Злы вы на язык, Михаил Андреевич,— улыбнулся генерал. Б56 Распределив работу между своими помощниками,
Кондратенко уехал. Звонарев решил после работы загля- нуть к Белым, где он давно не бывал. Дома оказалась только Мария Фоминична. Она попросила прапорщика съездить Б госпиталь за Варей. •— Она уже две ночи не была дома. Берите верховых лошадей с ординарцем и обязательно вытащите* ее из госпиталя. Беда моя, ни в чем она меры не знает. Прапорщик охотно согласился. По вечерней прохладе он не торопясь добрался до госпиталя и нашел Варю в хирургическом отделении. — Какими судьбами вы здесь, мой рыцарь без стра- ха и упрека,— приветствовала его девушка. — Приехал за вами. Кубань вас ожидает. — Сейчас сдам дежурство, и поедем.— И девушка скрылась. Через десять минут они уже ехали по направлению к Пушкинской школе. — Заедем к учительницам, а заодно и справимся о здоровье Стаха,— предложила Варя. Так и сделали. В школе они застали Борейко, который принес «боля- щему» большую рыбину и свежий лук. — У нас сегодня пир горой: достали на базаре осля- тины, а тут еще рыба,— смеясь, сообщила Оля Селенина. Звонарев справился о Стахе. — Поправляется, можно надеяться на скорое выздо- ровление,— ответила Оля. В это время из соседней комнаты вышла Леля и при- гласила зайти к Стаху, который лежал весь перебинто- ванный на горе подушек. — Меня, кажется, окончательно перевели в дивизию Кондратенко. Это явится лучшим лекарством для меня,— сообщил он. Борейко хотел было сбегать за бутылкой вина, но Варя энергично запротестовала. — При наличии подозрения на столбняк спиртные напитки строго воспрещаются,— докторским тоном за- явила она. — Не каркайте, господин профессор, никакого столб- няка у меня не будет,— возразил Стах. Звонарев справился, как идет жизнь на Утесе. — Живем, как все в Артуре, слухами! То Куропаткин берет Цзинджоу и движется к Артуру. То японцы гонят его к Мукдену. Балтийская эскадра то появляется около Шанхая, то оказывается еще в Кронштадте и Либаве. Слухи и ничего достоверного,— ответил Борейко. 557
— Я слыхала, что нас скоро освободит Маньчжурская армия,— заметила Мария Петровна. — Не верьте этому! — серьезно проговорил Борей- ко.— В скором будущем нам предстоит выдержать осаду не только с моря, но и с суши. Я слышал, что наши части уже отходят с Зеленых гор и собираются задержать про- тивника на Волчьих горах, а от них совсем рукой подать до Артура. Если бы Куропаткин двигался к нам на вы- ручку, то японцы тотчас потянулись бы к северу, а нас оставили в покое. — В случае осады с суши госпитали, должно быть, перебросят на Ляотешань? — спросила Леля. — Там их негде разместить! Кроме того, там нет воды. Да и доставка раненых в такую даль очень трудна. Половина из них умрет по дороге,— возразила Варя. — Существующие госпитали останутся на месте, а но- вые будут открывать в казармах на Тигровке, на Белом волке. У нас на Утесе уже открывают лазарет,— пояснил Борейко. — Но ведь его там всегда могут обстрелять с моря! — удивилась Варя. — С тех пор как вы в апреле напугали японцев сво- им присутствием на Утесе во время бомбардировки, они не подходят к нам на пушечный выстрел. Разве что ночью иногда миноносцы рискуют подойти к берегу. Сей- час у нас совершенно спокойно. Рядом морское купанье, чистый воздух, одним словом,— форменная дача. Ране- ным и больным на Утесе будет гораздо спокойнее, чем здесь в городе,— объяснил поручик. Посудачив еще об артурских делах, Звонарев и Варя стали прощаться. Было около полуночи, когда прапор- щик сдал с рук на руки Варю ее матери. — Надеюсь, ваши дела поправились и вы принесли свой должок? — без церемоний спросил Сахаров явивше- гося к нему Гантимурова. — К сожалению, нет! Я пришел попросить у вас от- срочки. — Больше не могу! Карточные долги порядочные люди выплачивают в суточный срок, а вы тянете уже две недели и не можете расплатиться. — Где же я в осажденном городе возьму денег? (( Это не мое дело! Долг сделан, значит, его необхо- димо погасить. Гантимуров взволнованно прошелся несколько раз по 558 комнате.
— Вы на меня накидываете петлю, Василий Василье- вич. — Сами в нее лезете, дорогой мой! — Возьмите мой портсигар,— предложил Гантиму- ров.— Это последняя моя наследственная драгоценность. Все, что осталось от миллионов моего отца,— усмехнул- ся он. — Если не считать еще наследственного сифи- лиса! Князь густо покраснел. — Я поражаюсь вашей осведомленности... — Это, как говорится, к слову пришлось. Я слышал, что вы думаете свататься к дочери Белого. Взбешенный Гантимуров подлетел к сидевшему в ка- чалке Сахарову. — Не собираетесь ли вы довести до сведения папаши о моем недуге? Если так, то поберегитесь! Я ни перед чем не остановлюсь! — Не волнуйтесь, я пошутил. Дело гораздо проще и лучше, чем вы думаете. Вы хорошо приняты у Стесселя. Станете почаще бывать там и сообщать мне всякие ново- сти— политические, военные и просто сплетни. У нас в коммерции все может пригодиться. — Только-то! Сколько вы мне за это дадите? — Пятьдесят в месяц. — За кого вы меня принимаете? — Через день дам тридцать, а через два — ни копей- ки, ибо найду другого человека. — Черт с вами, согласен. — Конечно, ваши заработки очень могут повыситься, если вы сумеете достать что-либо секретное или не под- лежащее оглашению. — Но ведь у Стесселя, кроме военных секретов, ника- ких быть не может! Какая же тут коммерция? — Юноша вы невинный! Разве война не коммерче- ское предприятие? — Первый раз слышу о возможности такой постанов- ки вопроса. Война — это проявление рыцарского духа на- рода. — За рыцарями-то, мой друг, всегда стоят купцы,— поучительно проговорил Сахаров.— Поэтому, например, вопрос об обороне Артура имеет чисто коммерческий ха- рактер. Будет держаться Артур, будут высоко стоять русские ценные бумаги. Падет Артур, сразу упадут и курсы. Биржа — точнейший барометр человеческой жизни. 559
— Но ее ведь в Артуре нет! — Зато есть в Шанхае, куда можно сообщать нуж- ные сведения. — Примите меня в долю! — попросил Гантимуров. — Это надо заслужить, родной мой! Сперва посмот- рим, на что вы годны. — Я готов и, думаю, годен на все! — Приятно слушать вас, молодой человек! Вы може- те далеко пойти, но можете и навсегда остаться в Арту- ре,— с расстановкой проговорил Сахаров. — Что-то мне последнее не улыбается! — поеживаясь, 9тветил Гантимуров.— Одолжите-ка мне еще сотню, Ва- силий Васильевич. Распрощавшись с Гантимуровым, Сахаров приказал подать экипаж и, тщательно одевшись, отправился на квартиру начальника штаба Стесселя — полковника Рей- са. Денщик выскочил навстречу капитану и доложил, что полковник спит после обеда. Сахаров хотел было уже уезжать, когда штора на рдном из окон поднялась и показалась рослая фигура Рейса. Увидев гостя, он приветливо махнул рукой и при- гласил зайти. — Всегда рад вас видеть у себя, Василий Василье- вич,— крепко пожал он руку капитана,—по делу и без всякого дела. Сахаров поспешил заверить полковника в своей вза- имной симпатии, пропел дифирамбы мудрому руковод- ству Стесселя, намекнув при этом, что, конечно, послед- ний этим всецело обязан своему начальнику штаба. Рейс слушал с любезной улыбкой и старался догадаться, что именно привело к нему удачливого градоначальника го- рода Дальнего. — Как ваше драгоценное здоровье, Виктор Алексан- дрович?— справился Сахаров. — Все никак не могу привыкнуть к теперешней на- шей пище. От конины душу воротит, а говядины или ку- рятины нигде не достанешь. Боюсь, как бы совсем не раз- болеться от плохого питания. — Но у Веры Алексеевны, насколько я знаю, еще вдоволь всякой птицы и свиней. — Дерет она за все безбожные деньги, а это мне, при моем полунищенском окладе, не по карману. — Я думал, что она вам по знакомству делает скидку. — Какое там! С живого и мертвого готова семь шкур содрать. До чего же до денег жадна, вы и представить 560 себе не можете!
— Хотя я и не знал, что вы испытываете затруднения в отношении питания, но все же кое-что захватил с со- бой. Пошлите вашего денщика взять из экипажа. — Премного вам благодарен, Василий Васильевич! Вы буквально спасаете меня от преждевременной смер- ти,— благодарно потряс руку Сахарова полковник.— С каждым днем с едой становится все хуже, и неизвест- но, скоро ли и чем кончится осада Артура. — Конечно, никто сейчас этого знать не может, но не надо быть пророком, чтобы предсказать, что добром это не кончится, и раз нам предстоит потерпеть поражение, то желательно, чтобы это случилось возможно скорее во избежание лишних жертв. — К сожалению, соображения гуманности далеко не всегда принимаются во внимание. Что касается нашего Стесселя, то он весьма мало об этом думает. — В этом отношении женщины всегда бывают гораз- до податливее, и, мне думается, Вера Алексеевна отне- сется к такой мысли более отзывчиво. — Вы вполне правы, Василий Васильевич, особенно если это не будет сопряжено для нее с денежным ущер- бом. — Какой ущерб! Наоборот, она весьма выиграет на этом деле. — Не секрет, каким образом? — Играя через меня на бирже. Рейс с уважением посмотрел на своего собесед- ника. — Чем скорее мы заключим мир с Японией, тем луч- ше это будет для России,— продолжал Сахаров. — К сожалению, мы не можем повлиять на ход этих событий. — Наоборот, пальма мира лежит у вас в кармане, дорогой Виктор Александрович. — Каким образом? — С переходом Артура в руки японцев война будет окончена. — Этот вопрос будут решать дипломаты, а не мы. — Без учета положения в Артуре он не может быть решен. От вас же зависит то или иное освещение этого вопроса. Рейс начал кое-что понимать и кое о чем догады- ваться. — Я не говорю, что войну надо прекратить сию мину- ту! Но надо иметь в виду и это обстоятельство. Пока же позвольте откланяться, дорогой Виктор Александрович, 561
подумайте о нашем разговоре,—проговорил Сахаров, вставая с места. — Думать тут нечего. Я согласен. Вы даете директи- вы, я же их, по возможности, провожу в жизнь. — Итак, все будет в порядке!—усмехнулся Са- харов.— А пока я двинусь на поклон к Вере Алек- сеевне. — И весьма разумно сделаете,— одобрил Рейс, Через четверть часа капитан почтительно приклады- вался к пухлой ручке Веры Алексеевны Стессель. — Ваше поручение мною выполнено, хотя с опозда- нием!— говорил он, протягивая небольшой сверток. — Какое поручение? — удивилась генеральша. — Вам хотелось приобрести недорогие, но хорошие серьги для мадемуазель Белой, если мне память не изме- няет. Вчера мне удалось найти дешево пару замечатель- ных серег из старинного китайского золота, с большими рубинами. Извольте посмотреть — не подойдут ли они вам? Вера Алексеевна открыла футляр. Крупные рубины, как капли свежей крови, поблескивали на темном бар- хате. — Чудесно! Но едва ли девушке подойдут эти руби- ны, уж очень они напоминают кровь! — Зато это на всю жизнь будет напоминать ей о том, что они подарены во время войны. — Какой ужас эта война! Сколько она несет с собой страданий и крови. Я сегодня посетила наших бедных солдатиков в военном госпитале. Все они святые мучени- ки. Такие ужасные раны, и ни одного стона! Врачи пора- жены. Только глубокая вера и христианское смирение могут дать силы для этого. Я подарила каждому из них по кипарисовому крестику и нательной иконке. Это долж- но облегчить их страдания,— щебетала генеральша, в умилении закатывая глаза. — Да, война ужасная вещь! — с чувством поддержал Сахаров.— И нет большей заслуги перед человечеством, как возможно быстрая ее ликвидация. Во имя гуманно- сти, во имя культуры, во имя спасения своей души, во имя любви к родине,— каждый, как только может, дол- жен приложить все усилия к скорейшему окончанию вой- ны,— патетически закончил Сахаров. — Вы глубоко правы, Василий Васильевич! Я и не подозревала, что вы такой исключительно гуманный и чуткий человек! Разрешите в таком случае про- 565 сить вас принять участие в работе нашего благотвори-
тельного общества, председательницей которого я со- стою. — Весьма польщен вашим предложением и с удоволь- ствием вношу свою скромную лепту. Позвольте вам вру- чить сто рублей,— протянул Сахаров деньги. Вера Алексеевна расплылась в благодушной улыбке. — Я сейчас выпишу вам квитанцию,— встала она. — Ради бога, не беспокойтесь! — поспешил предупре- дить ее капитан.— Мне она совершенно не нужна. — Но мне она необходима для отчетности. — Кто же у вас осмелится спросить отчета, Вера Алексеевна? Ни в России, ни тем более в Артуре никому не придет это в голову. Все прекрасно знают, что вы по- стоянно прикладываете свои личные средства в дела бла- готворительности, что же касается формальности, то при- кажите какому-нибудь чиновнику из государственного контроля оформить все как следует,— посоветовал Са- харов. Генеральша внимательно слушала капитана и со- чувственно кивала головой. — Хотела бы я иметь такого советника, как вы! — Всегда к вашим услугам! — Кроме того, мне нужен еще секретарь, не могу же я одна вести всю канцелярию. — Могу порекомендовать вам на эту должность князя Гантимурова. Человек из общества, хорошей фамилии, весьма будет вам полезен. Кроме того, это даст ему воз- можность заработать сотню-другую в месяц. — Но все наши доходы в месяц не достигают этой суммы! — Можно поднажать на наших негоциантов: прика- жите только полицмейстеру, он быстро огранизует вам сбор средств через чинов своей полиции. Что касается меня, то обязуюсь до конца войны вносить вам по сотне в месяц. — Вы изумительный человек, Василий Васильевич! У вас не голова, а чистый клад! Только поздно вечером, весьма довольный собой, Са- харов наконец отбыл из квартиры Стесселя. Дома его уже ожидал служащий с мельницы Тифонтая. Он почти- тельно передал капитану несколько писем. Одно из них, в небольшом изящном конверте, написанное женским по- черком и надушенное крепкими духами, привлекло осо- бенное внимание Сахарова. Он быстро пробежал его глазами: «Любимый, соскучилась, пиши, жду с двадцать восьмого писем. Лида». 663
— Сегодня у нас какое число? — взглянул капитан на календарь. — Четвертое июля, Василий Васильевич,— доложил служащий. — Еще время есть,— отложил капитан письмо в сто- рону. Отпустив китайца, Сахаров заперся в своем кабинете и засел за длинное письмо к Тифонтаю, в котором сооб- щал о всех своих успехах. «К указанному вами сроку русские части будут под- готовлены к отходу в Артур»,— закончил он свое посла- ние. Тщательно зашифровав его и уничтожив подлинник, Сахаров спрятал письмо в тонкую стеклянную трубочку, которая в складках одежды какого-либо верного челове- ка должна была добраться до адресата. ГЛАВА ВОСЬМАЯ Двенадцатого июля около четырех часов дня в штаб начальника правого участка позиции на перевалах пол- ковника Семенова прибыл генерал Кондратенко. Все ра- достно его встретили и всячески выражали свои симпа- тии опальному начальнику дивизии. Генерал, тронутый, крепко пожимал протянутые к нему руки. — Как дела, Владимир Федорович? — обратился он к Семенову. — Японцы молчат вот уже три недели,— ответил пол- ковник. Роман Исидорович вошел в фанзу, занимаемую шта- бом, отер лицо платком и попросил угостить его чаем с красным вином. Облокотившись на стол и помешивая ло- жечкой в стакане, Кондратенко чуть улыбался своей обычной, хитровато-ласковой улыбкой. — Тринадцатое число для Артура стало роковым,— тихо говорил он.— Тринадцатого мая мы отдали Цзин- джоу, тринадцатого июня потеряли Хунисан. Можно предполагать, что и грядущий день будет чреват со- бытиями: ведь завтра у японцев начинается большой национальный праздник хризантем, длится он три дня. Наверное, они захотят порадовать своего мика- до, преподнеся ему в подарок если не Артур, то его передовые позиции. Нам надо быть весьма и весьма начеку! 564 — Нет положения хуже оборонительного! Сиди и га-
дай, когда противнику вздумается наступать,— кипятил- ся Семенов. — Офицерский состав предупрежден о возможности завтрашнего наступления противника? — справился ге- нерал. — Как же, ваше превосходительство! Я приказал уси- лить сторожевое охранение и лично сообщил свои опасе- ния господам офицерам. Необходимо также усилить и мои резервы. — По моей просьбе комендант согласился дать не- сколько рот из запасного батальона. Но от Фока это се- крет, иначе он тотчас заберет их себе. — Не беспокойтесь, Роман Исидорович, мы умеем молчать. Напившись чаю, Кондратенко отправился к частям, расположенным на передовых позициях и в резерве. Подъехав к ближайшему резерву, он спешился и прика- зал построить стрелков. Весть о прибытии «нашего» ге- нерала, как называли его стрелки, мгновенно облетела всех, и через минуту батальон белой стеной уже вытянул- ся вдоль дороги. Поздоровавшись, Кондратенко стал медленно обходить фронт. Он внимательно вглядывался в загорелые, похудевшие лица солдат, которых не видел почти три недели, спрашивал, как их кормят, давно ли они мылись, много ли больных и чем больны. На все его вопросы стрелки отвечали весело и бодро. Обойдя батальон, Кондратенко обратился к ним с речью: — Мы отрезаны от Маньчжурской армии и России и едва ли можем надеяться на скорую помощь. За нами рсталась лишь небольшая пядь земли с городом Порт- Артуром. Мы затратили миллионы народных денег и по- ложили массу труда на его устройство. Вы работали над возведением крепостных фортов и батарей. Кроме того, в Артуре находится наша эскадра. Если японцы вплот- ную подойдут к крепости, то они сразу же разрушат го- род и крепость и попытаются захватить наш флот. По- этому необходимо возможно дольше задержать против- ника здесь, на перевалах. Надо упорно оборонять свои позиции, вся родина с напряженным вниманием следит за ходом войны, за обороной Артура. Положим же все нд^ри силы, а если понадобится, то и нашу жизнь, что- бы оправдать доверие государя и достойно поддержать славу русского оружия на Дальнем Востоке. За вас, храбрецы и герои, за царя, за нашу дорогую родину, ура| 56в
Солдаты дружно подхватили «ура», которое, долго не смолкая, перекатывалось по зеленым Квантунским соп- кам. Кондратенко несколько раз пытался остановить стрелков, но они продолжали кричать, воодушевляясь собственным криком. Когда крики утихли, из строя раз- дался взволнованный голос: «За нашего любимого гене- рала Кондратенко, ура!» — и вновь вспыхнули мощные раскаты. Строй смешался, Кондратенко подхватили на руки и понесли к лошади. Освободившись от объятий, генерал долго еще не мог уехать, окруженный плотным кольцом стрелков. В этот вечер он успел объехать всего лишь несколько частей, и везде стрелки восторженно встречали его. По- трясенный оказанным ему в полках приемом, Кондратен- ко только около полуночи смог уехать в Артур. На другой день, едва солнце начало показываться и лагерь русских стал оживать, как со стороны японцев грянул отдаленный выстрел, за ним другой и третий. Высоко в воздухе засвистели летящие снаряды, и тотчас раздалось несколько взрывов, окутавших все вокруг черным, удушливым мелинитовым дымом. Русские бата- реи не замедлили ответить, и вскоре по всей линии за- гремела учащенная канонада. Праздник хризантем на- чался. Японцы энергично приступили к артиллерийской под- готовке атаки. Но у Семенова все было заранее преду- смотрено: стрелки, за исключением наблюдателей, отве- дены в прочные блиндажи, батареи тщательно зама- скированы в гаоляне, резервы подтянуты, весь отряд сжался в кулак, подготовляясь к ответному удару. После двухчасовой стрельбы густые цепи японцев двинулись на штурм. Японцы шли стройно, в полном порядке, как на маневрах, поддерживаемые огнем своих батарей и эскад- ры с моря. Хорошо пристрелявшиеся батареи русских сметали наступающие цепи противника, но на смену тот* час являлись новые, продолжавшие двигаться вперед. Стрелки встречали их ружейными залпами и пулеметным огнем. Скоро все поле, по которому двигались наступаю- щие, было усеяно трупами японцев. В полдень, подведя новые полки и приведя в порядрк отхлынувшие назад части, противник с особой силой об- рушился на русских. Ни ружейный, ни пулеметный, ни артиллерийский огонь не могли его остановить. Все выше 666 и выше взбирались по горе темные линии японских цепей..
Казалось, еще мгновение, и они вплотную доберутся до русских позиций. Но вот крики «банзай» смешались С русским «ура», стрелки выскочили на бруствер и с вин- товками наперевес ринулись на японцев. Японцы дрог- нули и обратились в бегство, теряя по дороге оружие и амуницию. Удар русских был так силен и стремителен, что большинство наступавших японцев погибло под их штыками. Настало затишье. Артиллерия с обеих сторон почти совсем замолчала, лишь изредка обмениваясь одиночны- ми выстрелами. В это время у берега показались русские суда отряда береговой обороны и начали обстреливать японцев во фланг из Лунвантаньской бухты. — После ужина горчица,— возмутились стрелки.— Когда японец лез, моряки прохлаждались в Артуре, а теперь развоевались в пустой след. Было начало шестого часа вечера. После дождя чувствовалась приятная прохлада, в долинах начинал клубиться вечерний туман. Длинные, но все еще яркие лучи теперь стали падать в лицо русским, затрудняя наблюдение за местностью. Японцы, оправившиеся по- сле отбитых атак, решили еще раз в этот день попытать счастье. Подведя к берегу тяжелые крейсера, они начали методически обстреливать русские позиции с фланга и тыла. Одновременно крупные гаубицы начали громить окопы мелинитовыми бомбами. В прозрачном воздухе то и дело вырастали черные столбы дыма взрывов снарядов. Через полчаса почти все укрытия были разрушены этой бомбардировкой, и, лишенные защиты окопных блинда- жей, стрелки отошли с хребта, укрывшись в складках тылового склона. Воспользовавшись этим, японцы вновь бросились на штурм, и на этот раз им удалось водрузить свои знамена над линией русских окопов. Но тут взвод одной из батарей, пробравшись под при- крытием гаоляна во фланг, неожиданно обстрелял на картечь скопившиеся в узкой ложбине за хребтом япон< ские резервы. Каждый снаряд вырывал из сомкнутого строя по нескольку десятков человек. Объятые паникой, забывая о своей самурайской доблести, сыны богини Аматерасу стремительно отступили. Увидев это, стрелки по собственной инициативе ринулись на врага, засевшего в окопах. После короткой рукопашной схватки японцы бежали, попадая по дороге под уничтожающую картечь русских пушек. — Первый день праздника хризантем остался за на-» ми,— доносил вечером того же дня генералу Кондратенко 667
полковник Семенов.— Мы сохранили все свои позиции и нанесли огромный урон противнику. Наши потери дости- гают тысячи человек. Тотери же японцев в три-четыре раза больше. Тринадцатого июля генерал Фок, разбуженный утром усиленной канонадой на правом фланге, справился, в чем дело, и, узнав, что японцы атакуют части Седьмой ди- визии, приказал полкам подтянуть свои резервы к пере- довым позициям и все обозы и тыловые учреждения на- править в Артур. Затем он сел верхом и отправился к расположенному в резерве Четырнадцатому полку. Подъ- ехав к солдатам, он, как всегда с бранью, поздоровался с ними. Стрелки ответили хмуро, но четко. — Японец дурак или нет? — обратился он к ним. — Так точно, дурак, ваше превосходительство,— хо- ром ответили солдаты. — А почему японец дурак? — Потому что ходит в атаку густыми цепями,— по- следовал ответ давно заученной фразой. Генерал медленно проехал вдоль фронта, брезгливо поглядывая на запыленных, грязных солдат. Толстый полковник Савицкий, задыхаясь, вприпрыжку бежал за лошадью начальника дивизии, на что Фок не обращал никакого внимания. В этот день против Четвертой дивизии японцы разви- ли лишь незначительные операции: потеснили казаков у деревни Ичензы на левом фланге; атаковали выдвинутые вперед высоты, занятые охотничьими командами, и об- стреляли редким артиллерийским огнем основные пози- ции полков. К полудню в штаб прибыл Сахаров. — Как идет постройка тыловых позиций на Волчьих горах? — справился у него генерал. — Работы развернуты по всему фронту согласно точ- ным указаниям вашего превосходительства,— ответил капитан и провел рукой по карте, указывая линию укреп- лений. Фок с минуту посмотрел на Сахарова и затем спросил: — Чем объяснить, что противник так сильно атакует части Седьмой дивизии и бездействует против меня? — Ноги, очевидно, хорошо знает, кто такой генерал^ Фок,— двусмысленно ответил Сахаров. — А генерал Фок еще лучше знает, кто такой капи- тан Сахаров,— не меняя ни голоса, ни позы, ответил на- 563 чальник дивизии.
— Я всегда и всюду покорнейший слуга вашего пре- восходительства,— поспешил заверить инженер. — Пока что я в этом не сомневаюсь,— смягчился ге- нерал.— Долго еще Семенов, по-вашему, задержится на перевале? — От вашего превосходительства зависит поторопить его. — Так почему же японцы так пассивны на моем уча- стке? Не могу же я в самом деле ни с того ни с сего сняться и уйти в Артур. Мне нужны для этого веские дан- ные, и я попрошу вас озаботиться этим. — В таком случае разрешите мне сейчас же уехать в Артур. — Поезжайте! Около пяти часов вечера Сахаров прибыл в город и тотчас же отправился в штаб Седьмой дивизии, где был встречен далеко не любезно. Науменко сухо осведомился, чему он обязан присутствием капитана. Роман Исидоро- вич поморщился при виде его и поздоровался с ним толь- ко тогда, когда Сахаров начал громко восторгаться геро- измом, проявленным частями Семенова. — Что предпринял Фок, чтобы помочь Семенову? — задал Кондратенко вопрос капитану. — Энергичная поддержка артиллерийским и ружей- ным огнем...— начал было капитан. — То-то по приказанию начальника Четвертой диви- зии с левого франга Семенова был убран в самую труд- ную минуту взвод мортир поручика Дударева! — перебил его Науменко и спросил в упор капитана: — Вы зачем, собственно, приехали? — Генерал Фок хотел бы получить точную карту ар- турских укреплений, так как он собирается отходить на крепостные верки. — Когда отход будет решен начальником района, то- гда ему и будут указаны батареи и форты, которые пред- назначены для занятия частями его дивизии. До тех пор ему необходимо заботиться не о том, куда отступать, а о том, как задержаться на занимаемой позиции,— резко ответил Кондратенко. Прибывший от Семенова офицер-ординарец отвлек внимание генерала. Он сам принял пакет, быстро его ра- зорвал и стал читать бумагу. — Отбито четыре штурма! Передовые позиции все за нами, — Молодцы пограничники, отстояли Семафорную гору, несмотря на сильный огонь с моря,— бросал корот- Б6Э
кие фразы Роман Исидорович, пробегая глазами доне- сение Семенова.— Нужна помощь людьми, артиллерией, главное — флотом. Я сейчас же отправлюсь к Стесселю и Витгефту. Звонарев здесь? Сергей Владимирович, идем- те.— И генерал вышел из штаба. — Ну и горячка же у нас начальник дивизии! Так весь огнем и пышет, как юноша! — сказал Сахаров, глядя вслед Кондратенко. — Поневоле здесь запорешь горячку, когда окружен субъектами вроде Фока, Витгефта и других,— пробурчал Науменко, дипломатично умалчивая о Стесселе.— На- деюсь, я вам больше не нужен, капитан? Сахарову ничего не оставалось, как откланяться. Ве- чером он укатил обратно в штаб Фока. Кондратенко застал генерала Стесселя настроенным весьма благодушно. События на передовых позициях беспокоили его мало: ведь там орудовал его верный друг Фок, на которого он привык вполне полагаться. — Фок придумает, Фок не выдаст, Фок устроит! — любил повторять генерал всем своим подчиненным и ве- рил этому сам. — Зря вы волнуетесь, Роман Исидорович,— лениво проговорил Стессель, выслушав нервный доклад Кондра- тенко.— Отбили сегодня за день четыре атаки япон- цев— честь и хвала! Отобьют завтра еще столько же, если японцы сунутся. У Фока почти тихо. Следовательно, Четвертая дивизия Фока в целости и сохранности. Не вижу причин к беспокойству. — Зато у Семенова потери до тысячи человек, а все- го у него около пяти тысяч, окопы разрушены, снарядов нет, части измотаны, необходимо пополнение из Артура людьми и боевыми припасами. — Ни одного человека и ни одного снаряда из Арту- ра я не дам! — отрезал Стессель.— Нам сейчас здесь до- рог каждый солдат. — Я хотел выехать к отряду Семенова,— просил Кон- дратенко.— Разрешите мне хотя бы на ночь съездить туда, чтобы с рассветом я был в крепости. — Зря измотаетесь только, Роман Исидорович! Нам нужна ваша неукротимая энергия,— отказал все же Стессель. Простившись со Стесселем, Кондратенко с Звонаре- вым отправились на «Цесаревич». Витгефт принял их с распростертыми объятиями, рассказал о гибели мино-» 570 носца «Лейтенант Бураков» и других авариях во флоте»
Оба превосходительства поохали и повздыхали. Затем адмирал мягко проехался насчет Стесселя. Кондратенко еще более осторожно поддакнул ему. Чокнулись подан* ной марсалой, пожелали друг другу многих лет и доброго здоровья и наконец перешли к делу. Роман Исидорович похвалил флот и его всегдашнюю готовность помочь армии. Вильгельм Карлович рассы- пался в комплиментах полкам Седьмой дивизии и на- звал их своими неизменными друзьями. — Так, значит, можно надеяться, что завтра суда с рассветом появятся у Лунвантаня и весь день будут под- держивать наш правый фланг своим огнем во фланг и тыл японцам? — спросил Кондратенко. — Сейчас же отдам об этом распоряжение Лощин- скому. Для охраны канонерок и миноносцев направлю «Баяна», «Аскольда», «Цесаревича», прикажу вывести на рейд «Ретвизана» и быть готовым прийти им на по- мощь в случае нужды,— согласился Витгефт.— Корабли до вас доберутся не раньше десяти часов утра, пока им протралят дорогу до Лунвантаня. — И на этом спасибо, Вильгельм Карлович,— побла- годарил Кондратенко. Как только вопрос о времени выхода судов был ре- шен, он тотчас стал прощаться и уехал. — Я через час выеду к Семенову и наутро поста- раюсь быть обратно,— сообщил генерал Звонареву.— По* ставьте об этом в известность Науменко и никого боль- ше. Даже от Смирнова это должно быть секретом. По- няли? — Так точно, ваше превосходительство,— ответил прапорщик. Было около полуночи, когда Кондратенко в сопро* вождении одного ординарца прибыл в штаб Семенова. После тяжелого боевого дня все уже спали, за исклю- чением самого начальника отряда, бодрствовавшего в своей фанзе при тусклом свете коптящей свечи. — Роман Исидорович,— обрадовался он при виде ге- нерала,— какими судьбами? — Я совершил самовольную отлучку и удрал из Артура, чтобы проведать вас. Рассказывайте все по порядку. Полковник начал подробно излагать события минув- шего дня. Генерал внимательно слушал его, снимая вре- мя от времени нагар с гаснущей свечи. Лицо его хмури- лось, и он грустно вздыхал, когда назывались фамилии убитых и раненых. 571
— Вы думаете, что с рассветом атаки возобновят- ся? — спросил Роман Исидорович, выслушав доклад Се- менова. — Убежден, ваше превосходительство! Перед зака- том наблюдалось большое движение в тылу противника. Боюсь, как бы они еще ночью не возобновили штур- ма. Резервы наши подтянуты почти вплотную к пере- довой линии. Артиллерия с вечера все подготови- ла к открытию заградительного огня на важнейших участках. — Имейте в виду, что на помощь из Артура рас- считывать нельзя. Только моряки обещали выслать суда в Лунвантаньскую бухту,— предупредил Кондра- тенко. — На генерала Фока я тоже совершенно не надеюсь: он пальцем не пошевелит для того, чтобы помочь нам в случае нужды. — Я хочу сейчас объехать позиции. Вы не беспокой- тесь меня сопровождать, Владимир Федорович. Вам предстоит еще завтра тяжелый день. Ложитесь отды- хать,— распорядился Кондратенко и вышел во двор. Окликнув своего ординарца, генерал выехал к передо- вым позициям. На дворе стояла тихая лунная ночь. Изредка доносил- ся сухой треск случайного выстрела, и опять наступала тишина, только цикады усиленно звенели в прохладном ночном воздухе. Лагерь, где были расположены резервы и тыловые учреждения, был погружен в глубокий сон, и одни часовые, борясь с усталостью, медленно бродили между палаток. Генерал в глубокой задумчивости ехал по хорошо знакомой дороге. Его крепкий вороной конь, чуть под- фыркивая на ходу, мягко ступал по пыли. Вскоре встре- тили длинную вереницу повозок, нагруженных ранеными. В тишине ночи особенно резко звучал скрип плохо сма- занных колес и стоны страдающих людей. — Спасибо, родные, за службу. Дай вам бог скорее поправиться! — приветствовал раненых Кондратенко, подъезжая к каждой повозке. — Рады стараться!—оживились некоторые.— По- правимся, отомстим японцам. — Много тяжелых? — спросил генерал у подъедав- шего к нему врача. — Огромное большинство,— не надеюсь до Артура довезти в живых и половины,— шепотом ответил тот.— 672 Легкораненые почти все вернулись в строй, иных просто
не удержишь на перевязочном пункте, так и рвутся в бой. В это время с ними поравнялась запряженная ло- шадью китайская рикша, в которой везли двух раненых стрелков. — Два пограничника,— указал на них врач,— едва добрели. У одного прострелены обе ноги и задета кость, другой ранен в грудь навылет. И, представьте себе, дол- го отказывались от перевязки на том основании, что «есть, мол, более тяжелые». — Фамилии? — Одного — Ядринцев, из двадцать первой роты по- граничной стражи, а другого — Сухенко, рядовой той же роты. Кондратенко подъехал к рикше, поблагодарил ране- ных за службу, справился, откуда родом, и поздравил с награждением крестами. — Рады стараться, покорнейше благодарим, ваше превосходительство! Даве думали, осилит нас япошка, ан, дело-то у него не вышло. А теперь, коль вы сюда при- ехали, ему и подавно супротив нас не устоять,— ответил один из них. — Я один многого сделать не могу! — Вы один, ваше превосходительство, стоите целого полка. Кто в бою сробеет, увидит вас и застыдится, а у другого сил прибавится. Знаем,— наш генерал с нами! — растроганно проговорил другой раненый, делая ударение на слове «наш». Простившись с ними, Кондратенко широкой рысью поехал дальше. Миновав ближние резервы, он выехал на линию окопов. Здесь сотни людей в глубоком молчании при лунном ceeie спешно поправляли разрушенные днем блиндажи, насыпали брустверы, откапывали засы- панные ходы сообщения. Заметив начальника дивизии, к нему поспешно подо- шел руководивший работами капитан Зедгенидзе и до- ложил о ходе работ на участке. — К утру надеюсь восстановить все наши основные укрепления, благо японцы нам не мешают. — Люди откуда? — Полковник Семенов прислал сюда всех тыловиков, муЗ&кантов, артельщиков, хлебопеков, обозников — весь нестроевой люд, а полки отвел для отдыха в резерв, оста- вив здесь лишь часовых из охотников. К утру японцы найдут перед собой вновь возведенные окопы и в них хо- рошо отдохнувших защитников. 573
Проехав по линии обороны, Кондратенко везде нашел ту же картину интенсивной ночной работы под руковод- ством инженеров Зедгенидзе, Рашевского и других. Тепло поблагодарив их за проявленную инициативу и энергию, генерал вернулся в штаб Семенова и, разбудив полков- ника, дал указания на завтрашний день. Ночь кончилась, восток начинал заметно сереть. Одна за другой гасли на небе звезды. Наступил второй день праздника хризантем. Кондратенко поспешил в Артур. Но не проехал он и нескольких верст, как сзади на по- зициях загремела артиллерийская канонада; сперва в утреннем воздухе отдавался каждый отдельный выстрел, многократно повторяемый эхом в сопках, затем они сли- лись в один сплошной, все нарастающий гул. Генерал сразу же насторожился и замедлил ход своей лошади: беспокойство за судьбу полков росло в нем вместе с уси- лением артиллерийской стрельбы. Он начал оборачи- ваться, прислушиваясь к звукам сражения, затем остано- вил лошадь и задумался: с одной стороны, он должен был немедленно вернуться в Артур, откуда уехал вопре- ки запрещению Стесселя, а с другой — он всей душой рвался к своим полкам, где он знал почти всех офицеров и многих солдат. — Поедем назад,— коротко приказал он наконец ор- динарцу и, преодолевая усталость бессонной ночи, гало- пом поскакал навстречу все усиливающемуся шуму боя. За ночь японцы подвезли большое количество тяже- лых орудий и с наступлением дня начали усиленно обстреливать окопы русских. Снаряды взрывались со страшным грохотом, снося козырьки и брустверы, зава- ливая окопы. Вначале стрелки, укрывшиеся в тыловых блиндажах, потерь почти не несли и ожидали атаки, но подошедший с моря японский флот открыл огонь по ты- лам русских позиций. Блиндажи вскоре оказались унич- тоженными, и тогда стрелки отошли. Заметив это, япон- цы бросились в атаку и захватили вершины сопок. Кон- дратенко подъехал как раз в это время к месту боя. Момент был опасный. Под орудийным и ружейным огнем на тыловом склоне сопок быстро отходили цепи стрел- ков. Генерал подскакал к ним, не обращая внимания на рвущиеся вокруг снаряды. — Стой! Куда вы? Где офицеры? Что случилось? — замахал он руками на солдат, загораживая им дорогу. Б74 К нему подбежал еле дышавший офицер.
— Ва... ва... ваше превосходительство! Там ужас, ужас! Держаться нельзя в этом аду! — доложил он, при- кладывая дрожащую руку к козырьку. — Вам уже послана поддержка, идет подкрепление! Стрелки, ко мне! — сложив ладони рупором, во весь го- лос закричал генерал. Солдаты остановились и, сбившись в кучу, не знали, что дальше им делать... Кое-кто из них кинулся обратно на гору и стал звать за собой других. — Ребята, за мной! — скомандовал Кондратенко и с криком «ура» поскакал на сопку. Стрелки кинулись за ним. — Рассыпься в цепь, прячься за камни и за кусты! Приготовиться к общей атаке! Господам офицерам еле- дить за мной! — приказал генерал. Японцы, заметив, что русские оправились, открыли беспорядочный ружейный огонь. Пули целыми роями за- пели в воздухе. То там, то тут вскрикивали раненые и валились на землю убитые. — Стрелки, умрем за родину, за нашего царя! С бо- гом! Ура-а! — Й, выхватив шашку из ножен, Кондратен- ко дал шпоры коню. Воодушевленные примером, горнисты нескольких рот принялись трубить атаку и бросились за генералом. Стрелки лавиной двинулись за ним, и не прошло и не- скольких минут, как японский флаг был сорван, японцы сброшены с вершины, а уцелевшие остатки их беспоря- дочно бежали вниз. — Спасибо, орлы, за службу геройскую! — благода- рил генерал, обходя вновь занятые окопы. Фуражка на нем была прострелена в двух местах, лицо залито кровью. Зажимая платком рану, генерал бодро обошел всю боевую линию. Назначив одного из офицеров комендантом горы, Кон- дратенко спустился вниз, где его встретил обрадованный Семенов. — Роман Исидорович, как вы сюда попали? — попро- сту подошел он к генералу.— Зачем вы так рискуете собой? — Плюнул на Артур и с дороги повернул обратно. Все равно не смогу ничего делать в крепости, пока здесь идет бой! Вскоре Кондратенко с перевязанной головой сидел в штабе и отдавал приказания полкам своей дивизии. Стес- селю была послана короткая телефонограмма, извещаю- щая, что Кондратенко находится в отряде Семенова. 575
Японцам потребовалось несколько часов, чтобы при- вести свои части в порядок и подготовиться к новому штурму. День выдался необычайно жаркий и томительно душ- ный. К полудню с моря подошли суда порт-артурской эска- дры и, отогнав японцев, принялись обстреливать против- ника. Хотя огонь этот и не приносил особенно большого ущерба врагу, но все же весьма затруднял японцам под- готовку к новым атакам. Обозленный этими неудачами, командующий япон- ской армией барон Ноги потребовал от адмирала Того немедленного принятия решительных мер против рус- ских, после чего японская эскадра в составе четырех броненосцев, двух броненосных крейсеров и нескольких канонерок появилась перед Лунвантаньской бухтой. «Ретвизан» и крейсера «Диана», «Паллада», «Баян» и «Новик» вступили с ними в неравный бой, прикрывая отходящий в Артур отряд канонерок и миноносцев. С ухо- дом русских кораблей немедленно возобновилась подго- товка нового штурма. Около пяти часов вечера, вслед за сильным артилле- рийским обстрелом, японцы двинулись на штурм. Рассы- павшись в цепь, они быстро начали наступать одинна- дцатью последовательными волнами на горы Высокую и Семафорную, являвшиеся ключом к позиции отряда Се- менова. — Рота, пли! — ежеминутно осипшим от команды голосом командовал подпоручик солдатам, прикрываю- щим доступ на вершину одной из гор. И залп следо- вал за залпом. Видно, как раненые японцы падали, ползли вскакивали, пробовали бежать, опять падали и корчились в агонии. Цепь быстро растаяла, но за ней тотчас же появилась другая. В пылу боя никто не за- мечал ни шрапнели, ни раненых и убитых. Залпы сме- нялись огнем пачками, за которым опять следовали залпы. Кругом стоял невероятный грохот и треск. Под- поручика уже никто не слушал, стрелки вели огонь сами. Махнув рукой, офицер взял винтовку убитого, лег в цепь и сам начал стрелять в японцев. И опять японцы не выдержали и начали отступать, только не- сколько человек добежало до самого гребня. Один из них, совершенно ошалелый, с пылающим лицом и горящими глазами, вскочил на бруствер, крик- нул: 576 — Здравствуй, русски!
— Прощай, японец! — ответил стрелок и пырнул его штыком. Безумец опрокинулся навзничь и полетел с крутизны. Четвертая за день атака была отбита. Но число за- щитников таяло с каждой минутой,— осталось не больше одной трети, подпоручик давно был убит, никто и не ви- дел, когда это произошло. Офицеров больше нет, кто командует ротой, никто не знает, но зато стрелки помни- ли, что где-то близко находится Кондратенко, который велел им держаться до последней крайности, и они дер- жались. День клонился к вечеру. Солнце почти спрята- лось за горы. Сквозь насыщенный дымом и пылью воз- дух едва пробиваются слабые кроваво-красные лучи. Почти незаметные днем, взблески шрапнельных разры- вов с каждой минутой становятся все ярче и ярче. На фоне темнеющего неба четко вырисовываются отливаю- щие зеленью вершины покрытых гаоляном хребтов. На небе вспыхивают первые звоздочки, предвестницы надви- гающейся ночи. День догорает, но воинственный пыл японцев еще не остыл. Лишь только первые тени легли в долинах, как в них начали скопляться для новой атаки свежие, еще не бывшие в бою части. Стрелки поручили уходящим в тыл легкораненым доложить об этом самому Кондратенко. Вскоре двое из них, один с перевязанной окровавленной головой, другой с рукой на самодельной перевязи, предстали перед генералом. — Кто у вас остался из офицеров? — справился Ро- ман Исидорович, выслушав доклад. — Почитай с полудня никого нет, всех побили! — Кто же вами командует? — Миром держимся, ваше превосходительство. Кто раненый, того с горы отпущаем. А которые целы, те си- дят— подмоги ожидают. Беда только —патроны на ис- ходе,— докладывали солдаты. Кондратенко с нежностью смотрел на добродушные загорелые лица солдат, доверчиво глядевших на него, видимо не сознавая всего героизма совершаемого ими там, на горе, подвига. — Я отправляюсь принять командование над теми, кто еще остался на горе,— объявил он окружающим.— Дайте мне две роты из резерва. Через минуту к штабу подошел резерв. Оба ротные командира явились за распоряжениями. — Вы должны занять и упорно оборонять гору Высо- кую,—приказал генерал.— Нам надо удержать гору во что бы то ни стало, любой ценою! 577
— За вами, Роман Исидорович, мы пойдем в огонь и в воду, но вам нельзя рисковать собой! Правда ли, ребя- та?— обернулся ротный к солдатам. — Так точно! Сами все обладим, не извольте беспо- коиться,— зашумели в ответ солдаты. — Тогда с богом! Я все же провожу вас,— решил ге- нерал и двинулся во главе рот. Доведя отряд до половины горы, он пропустил сол- дат мимо себя, напутствуя их теплыми, ласковыми сло- вами. Гора Высокая опять была занята стрел- ками. С наступлением темноты японцы подкрались и забро- сали русских гранатами. То здесь, то там слышался не- громкий звук их взрыва, сопровождавшийся душеразди- рающими криками раненых. Это нападение было не- ожиданно. Стрелки растерялись и не знали, как защи- щаться. Они пытались отстреливаться, но в темноте попасть в японцев было почти невозможно, а грана- ты так и сыпались со стороны засевших поблизости японцев. Когда же японцам удалось зайти с одного из флан- гов и с тыла забросать русских гранатами, стрелки дрогнули и очистили вершину, засев на половине горы. Кондратенко направил к месту прорыва последнюю резервную полуроту с двумя пулеметами и решил до утра контратаки не предпринимать. Утомленные боем, японцы тоже не стали развивать свой успех и остановились на вершине. На фронте наступило затишье. Взошедший месяц осветил мягким светом примолкнувшие сопки. По ар- турской дороге потянулись транспорты раненых впере- мешку с обозами, патронными двуколками и китайскими арбами с казенным имуществом. Семенов отводил в тыл все, что было ненужно на по- зициях. Кондратенко подсчитал потери сегодняшнего дня. — Около полутора тысяч,— докладывал ему испол- няющий должность начальника штаба отряда Семенова капитан. — Сколько же у нас осталось в строю? — Не больше трех тысяч, считая и моряков и по- граничников. Двадцать шестой полк назавтра сводим в два трехротные батальона. Двадцать пятый тоже в два батальона, плюс рота моряков и рота пограничников. Всего шестнадцать рот — полк нормального состава. 578 — Если нас не поддержат, то завтра мы не удер-
жим своих позиций. Надо немедленно запросить резервы в штабе района. —. Генерал Стессель еще днем категорически отказал в этом. — А Фок? — Ответил бранью. Кондратенко хотел было что-то ответить своему со- беседнику, но запнулся на полуслове и, откинувшись на спинку стула, захрапел. Кликнув денщиков, Семенов бережно уложил генерала на походную койку. Проснувшись довольно поздно, Фок по обыкновению отправился на прогулку в штаб расположенного по- близости Четырнадцатого полка. По дороге он встретил начальника штаба Дмитриевского и, выслушав его до- клад о положении на фронте, справился о Сахарове и приказал отправить в Артур все обозы с ранеными, всех лишних людей, а саперов отослать к Волчьим горам. — Разве намечается отступление?—удивился на- чальник штаба. — На войне, да еще оборонительной, когда инициа- тива в руках противника, трудно что-либо намечать. Но необходимо обеспечить свободу действий себе зара- нее, а для этого нужно избавиться от всего лишнего,— объяснил Фок и отпустил Дмитриевского. В штабе у Савицкого, справившись о потерях в пол- ку, он обратился к полковнику с вопросом: — Каково ваше мнение о продолжении обороны Зеленых гор? Савицкий на минутку задумался, стараясь понять, какой ответ будет более приятен начальнику дивизии. Вспомнив часто высказываемое Фоком мнение о жела- тельности скорейшего отхода в Артур, он после минут- ною раздумья ответил: — Чем скорее отойдем, тем лучше, ваше превосходи- тельство!.. Здесь полки только зря несут большие потери от артиллерийского огня, чем ослабляется будущий гар- низон крепости. — Я тоже так думаю,— довольно проговорил гене- рал.— Я уже отдал приказ об отправке обозов и всей тыловой шушеры в крепость. В голове Фока давно уже созрел план, который он тщательно обдумывал во всех деталях, шагая по ком- нате. 679
«Кондратенко, конечно, будет держаться до послед- него,— думал Фок.— Я же отступлю, как только японцы меня атакуют. В результате отряд Семенова будет охва- чен с фланга, а быть может, и с тыла, и едва ли от него много останется. Раз это случится, с Кондратенко будет покончено. Самовольно уехал из крепости да еще по- терпел поражение! Такие вещи никому не прощаются! Тогда я — единственный кандидат в начальники сухо- путной обороны, и все будет в моих руках». При этой мысли Фок улыбнулся и весело потер руки. В тот же день, четырнадцатого июля, около пяти ча- сов вечера, японцы наконец рискнули атаковать Трина- дцатый полк Четвертой дивизии, но были отбиты с гро- мадным уроном. Узнав об этом, Фок пришел в неистов- ство и, изругав площадной бранью командира полка, приказал ему отвести полк с передовых позиций, оставив на них лишь охотничью команду. Затем был вызван Дмит- риевский, которому генерал под строжайшим секретом сообщил, что отряд Семенова разбит и в беспорядке от- ступает к Артуру. — Я только что говорил с его штабом. Там все на месте,— возразил было подполковник, но тотчас замолчал под гневным взглядом своего начальника. — Сведения у меня от конного ординарца. Разошли- те немедленно во все части приказ об отходе. Дмитриевский послушно откозырял и вышел. Вы- звав по телефону всех командиров полков, он не замед- лил им сообщить о разгроме правого фланга и пред- стоящем спешном отступлении дивизии на Волчьи горы. В полках поднялся переполох, еще более усилившийся, когда японцы снова атаковали некоторые участки фрон- та. В воздухе стало попахивать новым Цзинджоу, но тут неожиданно в дело вмешался Ирман, огнем своих батарей буквально сметавший противника, как только он показывался на хребте. Узнав об этом, Сахаров опрометью бросился в штаб к Фоку и просил его обуздать расходившегося начальнич- ка артиллерии. Генерал разразился самой непечатной бранью по адресу идиотов, которые не понимают во- енной обстановки, затем не в меру ретивому начальнику артиллерии было послано категорическое приказание бе- речь снаряды. Это распоряжение и приказ об отступлении Ирман принял с негодованием и немедленно поехал объяснять- ся в штаб. 580 — Как отступаем? — накинулся он на Дмитриевскс-
го.— Японцы везде отбиты, снарядов осталось еще по двести выстрелов на орудие, с ними я задержу против- ника, по крайней мере, сутки. — Семенов отступает, вернее, даже бежит в Артур,— начал было Дмитриевский. — Вас кто-то ввел в заблуждение! Командир второй батареи Лаперов доносит мне с правого фланга, что там все атаки отбиты и никто не отходит... — Приказ Стесселя... — Почему же вы не объясните ему, что нет никаких оснований для отхода с позиций? — Обратитесь тогда к начальнику дивизии, он вам разъяснит. Но Фок ничего разъяснять не стал, он просто прика- зал немедленно отходить. — Через полчаса жду от вас, Владимир Александро- вич, донесений о выполнении моего приказа,— оборвал он Ирмана. — Кроме того, я не согласен с намеченной диспози- цией расположения батарей на Волчьих горах. Мои правофланговые батареи почему-то становятся за ле- вым флангом, и наоборот. Из-за этого они сдела- ют лишних двадцать верст и вовремя не смогут под- держать стрелковые части,— продолжал возражать Ирман. — Я вашего мнения не спрашиваю, полковник! Вы свободны! — кивнул головой Фок на дверь. Взбешенный Ирман полетел на телефонную станцию и пытался связаться со Стесселм в Артуре, но связь уже была прервана, и, ничего не добившись, он отпра- вился к своим батареям. Не успело еще зайти солнце, как полки Четвертой дивизии начали отход по всему фронту, прикрываясь охотничьими командами. Заметив клубы пыли над всеми дорогами, японцы открыли по ним яростный шрапнельный огонь. Отступление все больше принимало характер бегства, и, воспользовав- шись этим, японцы прорвались во фланг и тыл Двадцать пятого и Двадцать шестого полков, сразу поставив их в критическое положение. Кондратенко был разбужен своим вестовым как раз в тот момент, когда прорвавшиеся в тыл японцы с кри- ками «банзай» атаковали небольшую китайскую дере- вушку, где помещался штаб Семенова. При первых вы- стрелах полковник, собрав в штаб знаменитый взвод 581
своего полка, конноохотничью команду Двадцать пятого полка, две морских десантных пушки с десятком матро* сов, обозников, денщиков, наскоро организовал оборо- ну. Противник был подпущен вплотную, а затем рас* стрелян в упор залпами сборного отряда. Кондратенко, выскочив из фанзы на двор, был оглушен ружейной трескотней, раздававшейся со всех сторон. Крики «бан- зай» смешивались с криками «ура» и перекрывались короткими выстрелами морских орудий. Пули роями летели в разные стороны. Разобрать, что происходит, в темноте было невозможно. — Где? Что за стрельба? Где полковник Семенов? Почему меня так поздно разбудили? — забросал генерал вопросами своего вестового. — Ховайтесь у погреб, Роман Исидирович, а то, не дай боже, еще зацепит какая пуля! — вместо ответа со- ветовал тот, хватая Кондратенко за рукав. За воротами на Кондратенко налетели два матроса. Генерал узнал их в темноте по белой одежде. — Где начальник отряда? — справился он у них. — У околицы за заборами,— ответил один из них.— Японец сразу навалился, чуть было не забрал нашего генерала, говорят, он сильно ранен. — Кого? в Генерала пехоцкого Кондратенкина. Стрелки страсть рассерчали за это. Насмерть бьют всех японцев и никого в плен не берут. — Да я жив и здоров!.. Матрос недоверчиво приблизил в темноте свое лицо к Кондратенко и старательно стал разглядывать его по- гоны. — Никак, и впрямь генерал! — радостно воскликнул он.— Вот солдаты-то обрадуются, что вы, ваше превос* ходительство, целы. Дозвольте, я вас провожу к ним.— И, не дожидаясь ответа, матрос пошел вперед.— Лети духом вперед, доложи полковнику: идет, мол, генерал целехонек,— приказал он другому матросу. Через несколько шагов их встретил спешивший на- встречу Семенов. — Роман Исидорович, вы целы? — бросился к нему полковник.— Тут какая-то сука распустила слух, что вы ранены! Стрелки как узнали, так прямо ошалели от злости, погнали японцев, как овец. — Что случилось-то? Почему могли попасть сюда японцы? 582 — Фок ушел, а нам ничего об этом не сообщил, нас
и обошли. Вы бы все же побереглись, Роман Исидоро- вич! Но Кондратенко ничего не хотел слушать. Подойдя к цепям, он громко, во весь голос, поблагодарил солдат за заботу о нем. — Рады стараться! Дай вам боже долгие дни! С вами мы не пропадем! — радостно понеслось ему в от- вет. Отбитые японцы быстро отступили, исчезнув в темно- те. Кондратенко и Семенов вернулись в штаб. Там уже спешно наводил порядок адъютант. — Где же Фок? — спросил генерал. — Послан конный дозор выяснить местонахожде- ние правого фланга Четвертой дивизии,— доложил Се- менов. — Что делается у нас на правом фланге в примор- ском районе? — Начальник пограничников подполковник Бутусов доносит, что, кроме слабых атак с фронта, противник активности не проявляет. — Конный ординарец из штаба Фока,— доложил адъютант, когда в фанзу вошел запыленный усталый стрелок и подал Кондратенко пакет. — Почему так долго ехал? — сурово спросил его ге- нерал. — Ночью плутал, ваше превосходительство, и у нас в штабе мне сказали, что Седьмая дивизия идет в Ар- тур, я думал вас по дороге перехватить, но никого не встретил,— оправдывался солдат. — Фок с вечера еще начал отход на Волчьи горы,— сообщил Кондратенко, пробежав глазами бумагу.— При- казываю отступить в район крепости Порт-Артур,— твердо проговорил он после длительного раздумья. Время шло, ночь была на исходе, надо было торо- питься. Вскоре полки в полной тишине двинулись в дорогу, пользуясь ночным мраком. Кондратенко со штабом выехал к одному из пере- крестков, мимо которого должны были проходить все части. Здесь он в каждом полку и команде справлялся о потерях и благодарил стрелков. Уже совсем рассветало, когда прошли последние под- разделения. — Прошу вас, Владимир Федорович, принять на себя общее начальство над походной колонной,— обер- нулся генерал к Семенову,— а я вернусь и объеду оставшиеся в арьергарде охотничьи команды и батарею. 583
Они много перенесли за эти дни. Надо их особенно по- благодарить за боевую работу. — Вас могут отрезать в темноте от главных сил, Роман Исидорович. Что я тогда доложу Стесселю? — запротестовал полковник, но Кондратенко только мах- нул рукой. — Не велика будет потеря для Артура. Меня с ра- достью заменят кем-либо другим. Кстати, вас, Владимир Федорович, можно поздравить с наступающими имени- нами. Завтра пятнадцатое число. Желаю вам во всем полного успеха,— протянул руку Кондратенко. Через минуту он уже скрылся в темноте ночи. Объезд охотничьих команд занял довольно много времени. Особенно долго генерал задержался в охот- ничьей команде Двадцать шестого полка. За убылью офицеров ею временно командовал унтер-офицер Демья- нов, перешедший с Енджеевским из Четырнадцатого полка. Инициативный и энергичный солдат, он всеми силами старался задержать наступающие японские части. С этой целью он предложил заложить ряд само- действующих фугасов под мостами, в дефиле на доро- гах и других местах, где можно было ожидать прохож- дения крупных частей противника. Стрелки, в свою очередь, предложили заминировать оставляемые окопы и блиндажи. — Где вы достанете нужное количество пироксили- на?— усомнился Кондратенко, узнав об этой затее. — В штабе бросили две двуколки пироксилина, не на чем было их вывезти. А мы шашки разобрали по ру- кам и теперь хотим их использовать. Есть у нас один матросик с «Баяна» — Бабушкин, минер по специаль- ности. Он нас научит, как надо ставить мины,— доложил Демьянов. — Где он? — справился генерал. — Легок на помине! — кивнул Демьянов на подошед- шего в этот момент матроса. Гигантского роста, косая сажень в плечах, он до военной службы был борцом- тяжеловесом. Тяготясь бездействием артурской эскадры, он вызвался охотником в морской десант, приданный к дивизии Кондратенко. Бабушкин подробно рассказал генералу, как он со- бирается устанавливать фугасы. — Закопаем фугасы в землю так, чтобы не было их заметно. В темноте не больно разглядишь, где свежевьь копанная земля. Станет японец на фугас и взлетит нэ 584 воздух. Нарвется рота на такое минное поле, никто
целым не уйдет. Побоятся японцы дальше нас преследо- вать, а наши части тем временем устроятся на новых позициях,— развивал свою мысль Бабушкин. Кондратенко сразу понял, какую пользу могут при- нести такие минные заграждения, и похвалил Бабуш- кина. — Сами только будьте осторожны и не подорвитесь па фугасах раньше японцев,— предостерег он солдат. — На море мы привычны к минам! Там, куда ни по- вернешься, сразу на нее наскочишь. Теперь на сухом пути мы устроим японцу такую же каверзу,— ответил матрос.— Если все по правилам сделать, не поздоровит- ся ему. Поблагодарив солдат и матросов за проявленную инициативу, генерал пожелал им успеха и отправился догонять отряд Семенова. Наступил третий день праздника хризантем, а рус- ские части продолжали еще находиться на перевальных позициях. Помня упорное сопротивление русских в пре- дыдущие дни, японцы с рассветом открыли ураганный артиллерийский огонь по их позициям. Одновременно японская эскадра начала обстреливать с моря Лунван- таньскую долину. Как ни силен был огонь японцев, но редкие цепи охотников почти не несли от него потерь. Беспрестанно перебегая с места на место и временами открывая сильный ружейный огонь, стрелки сумели вве- сти в заблуждение японцев, которые не заметили отхода главных сил русских. Четыре скорострельные пушки тоже, то и дело меняя позиции, временами открывали по врагу беглый огонь, что еще более путало японцев. Только после полудня они рискнули броситься на штурм. Велико было их удивление, когда они увидели пустые окопы. Они бросились искать врага по блинда- жам, и тут начали действовать заложенные ночью фу- гасы. То тут, то там к небу взлетали огромные столбы дыма, земли и камней, гибли десятки людей. Японцы в ужасе бросились назад. Прошло довольно много вре- мени, пока они решились снова занять покинутые рус- скими окопы. Поняв наконец, что перед ними нет противника, японцы сомкнутыми колоннами двинулись по артурской дороге. Но только головная рота вступила на первый мост, как он с грохотом взлетел на воздух, перекалечив не один десяток японских солдат. Испуганные японцы бросились в стороны и опять попадали на мины. Еже- 585
секундно с разных сторон доносился грохот взрывов, и десятки незадачливых потомков богини Аматерасу-Ами- ками, как любили называть себя японцы, пачками от- правлялись к праотцам. Совершенно обезумевшие перед невидимой опасностью, японцы поспешили отойти в ис- ходное положение. Выдвинув затем вперед небольшие разведывательные части, они до утра не решались дви- гаться по направлению к Артуру. Между тем отряд Семенова остановился в восьми километрах от крепости и, никем не беспокоимый, про- стоял тут до следующего дня. Осмотрев расположение отряда и отдав Семенову нужные распоряжения, Кондратенко поблагодарил пол- ковника за службу и двинулся в Артур. На Волчьих горах части Четвертой дивизии нашли позицию в виде неглубоких окопов, вырытых у подошвы хребта, без всяких блиндажей и с очень незначительным числом легких козырьков. Возможности обстрела с этой позиции были ограничены густыми зарослями гаоляна, росшего в двадцати — тридцати шагах кругом. Все это вызвало сомнение — туда ли пришли полки, куда нужно, но при тщательном обследовании окружающей местно- сти нигде больше не было обнаружено никаких призна- ков укреплений. Сам строитель этого шедевра фортифи- кационного искусства капитан Сахаров благоразумно, вместе с Фоком, заблаговременно уехал в Артур, предо- ставив самим частям разобраться на месте в располо- жении окопов. Утомленные ночным переходом, полки начали устраиваться на новом месте, поминая лихом и инженеров, строивших эти позиции, и начальство, заста- вившее занимать их. После жаркого, утомительного, душного дня насту- пила прохладная сырая ночь. На небе замерцали раз- ноцветными огнями тысячи звезд. По всей линии рас- положения русских войск загорелись костры, которые четко указывали японцам линии обороны. Некоторые из офицеров запротестовали было, опасаясь демаски- ровки окопов. Но Савицкий не посчитался с этими возражениями и приказал «огней не гасить до утра», чтобы комары и мошкара не беспокоили солдат. Япон- цы прекрасно воспользовались этим ориентиром и, ти- хонько подкравшись по гаоляну почти вплотную к рус- ским, неожиданно кинулись в штыки. Атакованная рота Четырнадцатого полка была вся переколота, соседние же, вместо того чтобы поддержать ее, сами бросились 586 врассыпную. Вскоре весь полк в беспорядке отступил
и частично разбежался по окрестным китайским де- ревням. Толстый Савицкий в одном белье вскочил на лошадь и ускакал по дороге в Артур. Неизвестно, чем бы весь этот переполох кончился, если бы не подошел из резерва батальон Тринадцатого полка и, охватив японцев с флан- гов, не заставил их уйти, после чего остатки Четырна- дцатого полка были водворены на свое место. Весь следующий день шестнадцатого июля, пользуясь тем, что заросли гаоляна подходили почти вплотную к русским окопам, японцы несколько раз бросались в шты- ки и местами успели прочно засесть в занятых окопах. Но главные силы их, а также артиллерия, подошли лишь к вечеру. Перед закатом солнца в тылу ненадолго появился Фок и, выяснив у полковых командиров положение дел на участке, велел держаться до конца. Тут не выдержал даже его любимец Савицкий и громко заявил, что он за свой полк ручаться не может. — Окопы к утру будут или совершенно пусты, или в них останется ничтожное количество солдат при не- скольких офицерах,— доложил он, делая плаксивую мину на своем полном лице. — Медвежья» что ли, болезнь напала на ваш полк при виде японцев?—усмехнулся генерал. — Общее переутомление, много случаев дизентерии и порядочное количество легкораненых — все это сни- жает боеспособность полка,— жаловался Савицкий. Карьера любого другого командира полка после такого признания была бы спета, но сегодня Фок даже был доволен таким откровенно паническим докладом. Это давало ему право доложить Стесселю, что дивизия доведена до полного истощения и дальше держаться на Волчьих горах не в состоянии. — Конечно, всегда должно иметь в виду необходи- мость сохранения людей для обороны крепости, ибо главнейшей нашей задачей является упорная защита Порт-Артура,— предупредил офицеров начальник диви- зии в заключение. Это было понято как прямое указание о ненужности упорного сопротивления на Волчьих горах, и командиры полков сразу повеселели. Весь день против дивизии Фока шел ожесточенный артиллерийский бой, заставивший ее оставить занятую линию окопов и отойти на следующий хребет. Наступив- 58Т
шая ночь на время прекратила бой, зато с рассветом семнадцатого июля японцы обрушились на русских с удвоенной силой, и поредевшие, измотавшиеся полки дрогнули и начали отходить к Артуру; стоявший в ре- зерве Четырнадцатый полк, вместо того чтобы прикрыть отступление, первый ринулся под защиту крепостных батарей. Видя стремительное отступление русских, командую- щий японской осадной армией барон Ноги бросил в пре- следование все свои резервы, надеясь на плечах отходя- щих частей ворваться в Артур, но тут он ошибся. Нахо- дившийся при дивизии генерал Надеин собрал остатки полков и вместе с артиллерией Ирмана оказал решитель- ный отпор противнику. Батареи одна за другой вылетали в стрелковые цепи и в упор, на картечь, расстреливали наступавших японцев. Отдельные взводы и даже отде- ления стрелков, зацепившись за попутную вершинку, кустарник или грудку скал и камней, надолго задер- живали значительно превосходящие силы врага. Но эти разрозненные усилия, лишенные общего руководства, не могли, конечно, остановить движение противника, и к де- сяти часам утра семнадцатого июля остатки Четвертой дивизии отошли к эспланаде крепости. Стессель встретил вернувшегося в Артур Кондратен- ко весьма сухо. Им еще накануне был заготовлен при- каз об отрешении строптивого генерала от всех занимае- мых должностей «за самовольную отлучку из осажденной крепости». Когда весть об этом дошла до штаба крепости, Смир- нов, считавший Кондратенко своей опорой, всполошился и, не решаясь самостоятельно противоречить начальнику района, отправился за помощью и советом к адмиралу Витгефту. Последний предложил довести до сведения Стесселя через его начальника штаба, что в случае от- странения Кондратенко им будет отправлен специаль- ный миноносец в нейтральный порт с донесением об этом непосредственно царю. Перепуганный полковник Рейс поспешил к Стесселю и в весьма осторожных выражениях посвятил его в соз- давшееся положение. — Плевать я хотел на всех моряков, а Смирнова завтра же смещу с должности коменданта крепости и назначу вместо него Фока,— начал горячиться Стес- 588 сель.
— Сейчас получено донесение от генерала Фока, что его дивизия сбита с перевала и, неся сильные потери, отступает к Волчьим горам. ' — Во всем виноват Кондратенко. Он, наверное, вме- шался в распоряжения Фока и вовремя не поддержал его! — запальчиво ответил Стессель.— Я был совершенно прав, отстраняя от командования этого хитроумного хохла,— упирался начальник района. Видя, что генерал закусил удила и спорить с ним бесполезно, Рейс решил прибегнуть к помощи Веры Алексеевны. Он дипломатически изложил ей историю с Кондратенко и выразил свое глубокое сожаление об излишней горячности ее супруга. Узнав об отступлении Фока, генеральша встревожи- лась. — В такие минуты отстранять от дел Кондратенко прежде всего глупо! Затем, кто же заменит его здесь? На Фока после Цзинджоу я не надеюсь. Смирнова пора посадить в сумасшедший дом за его чрезмерную уче- ность, Анатоль ничего в крепостях не понимает, Надеин стар, Горбатовский глуп, Церпицкий трус,— перечис- ляла по пальцам генералов Вера Алексеевна.— Роман же Исидорович — инженер, крепостное дело знает, ему и карты в руки! Хорошо, я переговорю об этом с му- жем! В результате бурной беседы в супружеской спальне приказ о Кондратенко был отменен, и Стессель ограни- чился лишь упреком по его адресу. Получив сообщение о поспешном отходе полков Четвертой дивизии, Стессель приказал немедленно под- тянуть к Артуру отряд Семенова и лично отправился ему навстречу, как всегда, в сопровождении большой свиты. В трех верстах впереди линии фронта, на повороте старой артурской дороги, генерал остановился в ожида- нии подхода частей Седьмой дивизии. Среди генераль- ской свиты находились Никитин, Рейс, Сахаров, Ганти- муров и еще человек десять штабных офицеров и про- сто прихлебателей, чающих получения различных благ. Кондратенко с Науменко и Звонаревым проехали на- встречу отряду. Завидев своего начальника дивизии, который только что с ними провел несколько тяжелых дней на Зеленых горах, стрелки приободрились и под- тянулись. 689
— Да здравствует наш генерал! Ура Кондратенко! — понеслось по стрелковым частям. Роман Исидорович, весь сияющий, что-то кричал им в ответ и размахивал фуражкой. Заняв затем место во главе колонны, Кондратенко сам повел полки мимо Стесселя. Поравнявшись с на- чальником района, генерал, салютуя шашкой, подъехал к нему и отдал рапорт. Звонарев и Науменко, присо- единившись к свите Стесселя, наблюдали за прохожде- нием частей отряда. Впереди, с развернутым знаменем, дважды пробитым пулями в последних боях, шел под музыку Двадцать пятый стрелковый полк. Стройными рядами, строго выдерживая равнение, шли стрелки под бодрящие звуки оркестра. Многие из них были перевязаны, но, несмотря на это, имели бодрый вид. Взвод за взводом, рота за ротой, батальон за батальоном, выдерживая дистанцию, шли один за другим Двадцать пятый и Двадцать шестой полки, временно сведенные после боев в несколько рот. За ними двигалась артиллерия, тяжело громыхая ору- диями. Впереди на вороном коне ехал заросший густей- шей черной бородой, с перевязкой на голове, командир дивизиона полковник Мехмандаров. За ним тянулись длинной лентой орудийные запряжки, вороные — в пер- вой батарее, гнедые — во второй и рыжие — в третьей. После дивизиона шла рота Квантунского флотского экипажа. Огромный матрос Бабушкин нес перед ротой большой развевающийся по ветру Андреевский флаг. Матросы двигались по-морскому — чуть вразвалку, с особой, только им присущей лихостью. Надетые на- бекрень фуражки с развевающимися сзади черными ленточками придавали им бравый, залихватский вид. Молоденький мичман, ведший роту, взмахнул своим палашом и подошел к Стесселю, который милостиво протянул ему руку и сказал несколько приветствен- ных слов. Шествие замыкала сводная рота погранич- ников. Стессель здоровался и благодарил части за их бое- вую работу. По мере того как проходили все новые ряды, он повернулся к Кондратенко и, крепко пожав ему руку, поблагодарил за блестящий вид вверенных ему стрелков и матросов. — Можно подумать, что они идут не после боя, а с царского парада в Царском Селе! — восторгался он. — Едва ли их туда пустили бы с перевязанными го- 590 ловами и руками,— заметил в ответ Кондратенко,
— Да, там порохом пахнет только во время салю- та,— согласился начальник района. Когда весь отряд прошел, Кондратенко, официально взяв под козырек, обратился к Стесселю: — Разрешите мне, ваше превосходительство, вместе с моими полками отправиться на помощь Четвертой ди- визии. — Прошу вас! Отныне она входит в ваше подчине- ние как начальника сухопутной обороны крепости,— от- ветил Стессель. На лицах Рейса, Сахарова и Гантимурова вырази- лись недоумение, растерянность и досада. — Подполковник Науменко, прапорщик Звонарев, прошу вас следовать за мной,— обернулся генерал, отыскивая их глазами среди свиты, и тронул свою ло- шадь широкой рысью. В это время, как бы салютуя ему, с верков Артура раздался тяжелый грохот крепостных орудий. Тесная блокада Артура началась.
ПРИМЕЧАНИЯ Александр Николаевич Степанов (1892—1965) в детстве был свидетелем и участником героической обороны Порт-Артура. Отец его, Николай Иванович Степанов, был командиром батареи Электри- ческого Утеса, а затем Суворовской мортирной батареи на Тигровом полуострове. Двенадцатилетний Саша все видел, запоминал, старал- ся быть полезным — был связным у своего отца, подвозил вместе с другими ребятами воду на ослах к передовым позициям. Он был контужен, едва не лишился ног, их вылечил молодой тогда еще врач С. Р. Миротворцев, известный впоследствии ученый, с которым А. Н. Степанов, будучи уже писателем, вел дружескую переписку. И не только о нем, о многих участниках героической обороны А. Н. Степанов сохранил живые, теплые воспоминания. А видел он много. Он «лично знал Стесселей, Белых, Никитина, Кондратенко и многих других. У Белых видел Макарова, с мичманами забирался на броненосцы; мечтал стать моряком и т. д.» Ч Оборона Порт-Арту- ра на всю жизнь осталась самым ярким его воспоминанием. После капитуляции крепости А. Степанов с отцом в числе воен- нопленных попал в Нагасаки и лишь оттуда вместе с ранеными и медицинским персоналом был отправлен пароходом вокруг Азии в Одессу, к матери. Мать А. Н. Степанова, Лидия Николаевна, преподавала русский язык в гимназии, под ее влиянием будущий писатель с детства по- любил книги и научился записывать свои впечатления. Дневники он вел всю жизнь. Эта привычка сослужила писателю большую службу. Повсе- дневные записи событий позволили ему накопить большой материал. Прекрасная память помогала ему восстанавливать «обстановку, при какой делал некоторые записи почти тридцать лет назад»2,— при* знавался А. Н. Степанов в 1944 году. И не случайно все произведе- ния писателя в большей или меньшей степени связаны с его биогра- фией. В 1913 году А. Н. Степанов окончил Петербургский технологи- ческий институт, но вскоре был призван на военную службу, всю первую мировую войну провел на фронте. Это позволило ему позже создать хранящиеся в архиве писателя «Записки гвардейца», пове- сти «Поход в Восточную Пруссию» и «Артиллеристы», а также мно- гие страницы романа «Семья Звонаревых». В 1017 году А. Н. Степанов был послан в Артиллерийскую ака- 1 «Кубань», 1966, № 4, с. 76. * «Дон». 1962, № 6, с. 165, 592
демию в Петроград. После Октября он — в рядах Красной гвардии, принимал участие в разгроме Юденича, участвовал с отрядом пути- ловских рабочих в боях под Нарвой 23 февраля 1918 года (впослед- ствии он написал об этих событиях в повести «Стальной рабочий отряд», 1958), командовал артиллерийским дивизионом, воевал про- тив деникинских полчищ под Ростовом и Екатеринодаром. В ночь на 17 марта 1921 года, во время штурма Кронштадта, при подавлении кронштадтского мятежа А. Н. Степанов провалился под лед Финского залива, тяжело заболел и вынужден был уехать лечиться на юг, в Краснодар. В Краснодаре А. Н. Степанов жил до 1942 года, работал инже- нером, преподавал в вузах и техникумах. В 1932 году бруцеллез надолго приковал его к постели. У него появилась возможность вспомнить, передумать и заново перечувствовать пережитое. Все его мысли теперь заняты Порт-Артуром. Начал писать воспомина- ния и понял, что одних личных впечатлений мало. Помогали запис- ки, которые вел во время обороны Порт-Артура отец писателя, но и этого было недостаточно. Тогда он начал читать о Порт-Артуре и русско-японской войне все, что мог достать в Краснодаре, получал книги и из Москвы и других городов. Позже А. Н. Степанов писал: «Передо мной стояли три основ- ные задачи: показ героизма солдат и младших офицеров артурского tapHH3OHa, показ развала и разложения руководящей верхушки ар- турских властей, показ тесно связанного с ними широко разветвлен- ного в Артуре японского шпионажа. На примере Артура легко было демонстрировать всю гниль правящей Россией самодержавной клики» Ч Статья В. И. Ленина «Падение Порт-Артура» (январь 1905 г.) помогла А. Н. Степанову осмыслить и правильно оценить собранный им огромный фактический материал. В. И. Ленин писал: «Несовме- стимость самодержавия с интересами всего общественного развития, с интересами всего народа (кроме кучки чиновников и тузов) высту- пила наружу, как только пришлось народу на деле, своей кровью, расплачиваться за самодержавие... Падение Порт-Артура подводит один из величайших историче- ских итогов тем преступлениям царизма, которые начали обнару- живаться с самого начала войны и которые будут обнаруживаться теперь еще шире, еще более неудержимо» Анализируя причины, приведшие царизм к поражению, Ленин утверждал: «Не русский народ, а русское самодержавие начало эту колониальную войну, превратившуюся в войну старого и нового буржуазного мира. Не русский народ, а самодержавие пришло к по- зорному поражению. Русский народ выиграл от поражения самодер- жавия; Капитуляция Порт-Артура есть пролог капитуляции ца- ризма» * 8. Через пять лет напряженной работы А. Н. Степанов посылает рукопись своих воспоминаний о порт-артурской обороне признан- ным мастерам исторического романа А. С. Новикову-Прибою и С. Н. Сергееву-Ценскому Рукопись они одобрили и посоветовали А. Н. Степанову продолжить работу над романом. Первая книга романа «Порт-Артур» была опубликована в 1940 году в Краснодаре, вторая — там же в 1942 году. 1 Степанов А. О книге «Порт-Артур».— «Новый мир», 1945, № 8, с. 117. 2 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 155. 8 Л е н и н В, И. Поли. собр. соч., т. 9, с. 158. 593
А. С. Новиков-Прибой писал А. Н. Степанову после выхода первой книги, 8 февраля 1941 года: «...книга имеет большое позна- вательное значение и, я уверен, будет принята читателем с боль- шим интересом. Вашу книгу «Порт-Артур» я прочитал с большим удовольствием. Написана она правдиво, хорошо» Ч Один из первых рецензентов романа — генерал-майор А. А. Иг- натьев, участник русско-японской войны,— вскоре после выхода первой книги «Порт-Артура» отметил «великолепные батальные сцены как на море, так и на суше», «живость и правдивость изо- бражения», превосходное знание автором материала, что позволило ему «не только избежать ошибок, но и передать самую технику войны»1 2. В 1944 году роман А. Н. Степанова «Порт-Артур» был переиз- дан большим тиражом и получил всенародное признание. В 1946 го- ду А. Н. Степанову была присуждена за него Государственная премия. Во многих театрах страны шла пьеса «Порт-Артур», написан- ная А. Н. Степановым в соавторстве с драматургом И. Ф. Поповым по мотивам романа. А. Н. Степановым также был создан киносце- нарий «Порт-Артур». Писатель получал сотни писем от читателей. Участники оборо- ны Порт-Артура делились своими воспоминаниями, сообщали неиз- вестные факты героических эпизодов, боев. Используя новые мате- риалы, А. Н. Степанов постоянно совершенствовал свое произведе- ние, уточняя характеристики, дописывая новые главы и сцены. В 1953 году А. Н. Степанов включил в роман эпилог, в кото- ром рассказывалось о последующей судьбе героев романа и о про- цессе над Стесселем и другими виновниками сдачи Порт-Артура японцам, происходившем в Петербурге в 1907—1908 годах. В даль- нейшем при переизданиях романа этот эпилог не печатался, а был использован в романе «Семья Звонаревых», над которым писатель трудился до конца своей жизни. Роман А. Н. Степанова «Порт-Артур» вошел в золотой фонд советской литературы. Он издавался семнадцать раз тиражом бо- лее миллиона экземпляров. Роман переведен на языки народов СССР и на многие иностранные, в том числе на английский, фран- цузский, венгерский, китайский, японский и другие. В настоящем издании текст романа дается по изданию Гослит- издата 1960 года — последнему, над которым автор тщательно ра- ботал и где сделал значительные исправления. Стр. 7. Порт-Артур (Люйшунь) — город, незамерзающий порт и военно-морская база Китая на юго-западе Ляодунского полуост- рова — Квантунском полуострове, у входа в заливы Ляодунский и Бохайвань. Порт и крепость построены в 80-х годах XIX века на месте рыбацкой деревни Люй-шунь-коу. В 1894 году во время японо-китайской войны 1894—1895 годов Порт-Артур был взят японскими войсками, многие крепостные со- оружения были ими разрушены. По Симоносекскому договору 1895 года Порт-Артур отошел к Японии, но под давлением России, Германии и Франции был возвращен Китаю. 15 (27) марта 1898 года в Пекине была подписана Россией и 1 «Русская литература», 1967, № 1, с. 191. 2 Игнатьев А. А. Записки очевидца,—«Знамя». 1941, № 3, 594 с. 236.
Китаем конвенция, по которой Квантунский полуостров с крепо- стью Порт-Артур передан России в аренду на двадцать пять лет. Квантунский полуостров и прилегающие к нему острова обра- зовали Квантунскую область, которая в 1903 году вместе с При- амурским генерал-губернаторством вошла в состав наместничества на Дальнем Востоке. Во главе наместничества был поставлен ад- мирал Алексеев. После окончания русско-японской войны по Портсмутскому мирному договору 1905 года арендные права на Порт-Артур пере- шли к Японии. Японская оккупация длилась до 1945 года, когда советские войска разгромили японские самурайские части. В насто- ящее время Порт-Артур принадлежит КНР. 26 января 1904 года — все даты в тексте даны по старому стилю. Алексеев Евгений Иванович (1843—1918)—адмирал, генерал- адъютант, в 1903—1905 годах — царский наместник на Дальнем Востоке с подчинением ему Приамурского края, Забайкальской об- ласти, Маньчжурии и Квантунской области. С началом русско-япон- ской войны назначен главнокомандующим всеми морскими и сухо- путными силами на Дальнем Востоке. После поражения русских войск на реке Шахэ в октябре 1904 года был освобожден от обя- занностей командующего и заменен генералом Куропаткиным. Флаг-офицер — офицер, состоящий при флагмане, ведавший сиг- нальным делом и выполнявший адъютантские обязанности. Стр. 8. ...телеграммы о разрыве дипломатических сношений с Японией.— Начиная военные действия против России без объяв- ления войны, Япония, считаясь с мировым общественным мнением, проявила некоторую осмотрительность: 24 января (6 февраля) 1904 года были прерваны русско-японские переговоры в Петербур- ге, прекращены дипломатические отношения с Россией. Однако, чтобы использовать преимущество внезапности нападения, японское правительство создало впечатление, что это не означает начала вой- ны, а является лишь средством давления на царское правительство. В связи с этим адмиралу Алексееву была послана телеграмма с ука- занием соблюдать осторожность, чтобы не спровоцировать военные действия. Ламсдорф (Ламздорф) Владимир Николаевич (1841—1907) — граф, дипломат, служивший в министерстве иностранных дел с 1866 года. В 1900—1906 годах — министр иностранных дел. Сторон- ник мирного урегулирования с Японией корейско-маньчжурского во- проса. Стр. 9. ...военный союз с Японией, направленный в основном против России и Китая.— Речь идет об англо-японском союзном до- говоре 17 (30) января 1902 года, по которому договаривающиеся стороны обязались соблюдать нейтралитет, если одна из сторон, за- щищая свои интересы в Китае, окажется в состоянии войны с треть- ей державой, и о военной помощи в случае столкновения с двумя и более державами. В газетах промелькнуло сообщение, что японский объединенный флот вышел в море...— В тот же день, когда были прерваны дипло- матические отношения с Россией — 24 января (6 февраля) 1904 го- да — японский объединенный флот действительно вышел в море и направился к Порт-Артуру. Однако в печати сообщение об этом не могло появиться, так как одновременно в Японии было введено строжайшее запрещение посылать телеграммы за границу, и даже русская миссия и ее военно-морской атташе не смогли сообщить в Петербург о выходе эскадры. 595
Микадо — дословно — «возвышенные ворота» — титул японского императора; в самой Японии более распространен титул тенно— «бо- жественный». Стр. 10. Того Хейхатиро (1847— ?)—вице-адмирал, командую- щий японским соединенным флотом, блокировавшим Порт-Артур в 1904 году, и разбивший эскадру адмирала Рожественского в Цусим- ском проливе. Стационер— судно, постоянно находящееся на стоянке в ино- странном порту. Стр. 11. Белый Василий Федорович (1854—1913)—русский ге- нерал от артиллерии, один из доблестных защитников Порт-Артура. Участник русско-турецкой войны 1877—1878 годов. В 1886—1902 го- дах служил в крепостной артиллерии Карса, Севастополя, с 1902 го- да — начальник Квантунской крепостной артиллерии. Стр. 12. Старый город — Порт-Артур рекой Лунхэ делился на Старый город, на берегу Восточного бассейна, и Новый город, на берегу Западного бассейна. Восточнее Старого города располагался Новый китайский город. Стр. 12. Стессель Анатолий Михайлович (1848—1915)—гене- рал-лейтенант. Участвовал в подавлении Ихэтуаньского народного восстания 1899—1901 годов в Китае. Комендант крепости Порт- Артур. С марта 1904 года — начальник Квантунского укрепленного района. За сдачу Порт-Артура японцам был отдан в 1906 году под суд вместе с другими виновниками сдачи крепости — генералами Фоком, Рейсом, Смирновым. Следствие выявило полную бездарность Стесселя, сознательно подготовлявшего крепость к сдаче. Верховный военно-уголовный суд 7 февраля 1908 года приговорил стесселя к расстрелу, замененному десятилетним заключением в Петропав- ловской крепости, но уже 6 мая 1909 года он был освобожден по распоряжению Николая II и уехал за границу. Стр. 14. Витгефт Вильгельм Карлович (1847—1904)—контр-ад- мирал, начальник морского отдела штаба наместника. С 22 апреля 1904 года — временный командир Тихоокеанской эскадры вместо вице-адмирала Н. И. Скрыдлова. Стр. 15. Бон — плавучее ограждение, используемое для защиты места стоянки флота от проникновения неприятельских кораблей, торпед, мин. Боны состоят из неподвижной части и разводной (боно- вые ворота), служащей для прохода своих кораблей. Стр. 15. Чифу (Яньтай)—порт на северо-востоке Шаньдунского полуострова, одна из лучших гаваней Китая. В 1860 году по Тянь- цзинскому договору был открыт для иностранцев. ...пробили шесть склянок.— Склянка на кораблях флота обозна- чает получасовой промежуток времени, причем количество ударов колокола — склянок — показывает время, счет их начинается в 0 час. 30 мин. Шесть склянок — три часа. Выражение это осталось от дав- них времен, когда на судах у колокола стоял вахтенный с песоч- ными часами и каждые полчаса «отбивал склянки». Стр. 17 Дальний (китайское название — Далянь, японское — Дайрен)—торговый порт, построенный русскими в 1898—1903 го- дах. Город имел свое градоначальство и подчинялся не военному ведомству, как вся Квантунская область, а был в ведении мини- стерства финансов. Много внимания развитию этого торгового пор- та уделял, в частности, министр финансов С. Ю. Витте. Стр. 19. Невский завод — Невско-литейный и механический за- вод в Петербурге, известный также под названием Семяннйковско- го завода. Основан в 1850 году. Сначала выпускал чугунные снаря- 596 ды и литье. В дальнейшем на заводе развивалось судостроение, па-
ровозостроение и металлургическое производство. Ныне — машино- строительный завод имени В. И. Ленина. Стр. 21. Китайский поход.— Речь идет о вторжении на терри- торию Китая соединенных сил царской России, Германии, Англии, Франции, Италии и Японии для подавления народного антиимпери- алистического восстания (Ихэтуаньское, известное также под назва- нием «боксерского» восстания 1899—1901 гг.). Стр. 21. Фок Александр Викторович (1843 — ?)—генерал-лейте- нант, начальник Четвертой Восточносибирской дивизии, комендант цзинджоуской позиции, затем — командир резерва, а с 2 декабря 1904 года, после гибели генерала Кондратенко,— начальник сухо- путной обороны Порт-Артура. В итоге следствия 1906—1908 гг. Вер- ховный военно-уголовный .суд ограничился объявлением ему вы- говора. Кондратенко Роман Исидорович (1857—1904)—генерал-майор, военный инженер. Окончил Военно-инженерную академию и ака- демию Генерального штаба. Перед русско-японской войной служил в штабе Приамурского военного округа, командовал Седьмой Вос- точносибирской стрелковой бригадой в Порт-Артуре. С началом вой- ны назначен командующим сухопутной обороны крепости Порт- Артур, организатор и герой ее защиты. Стр. 22. Варя Белая.— Прототипом этой героини романа послу- жила дочь генерала Белого Лидия Васильевна (по мужу Кобеляц- кая), которая была в начале войны в Порт-Артуре. Впрочем, как литературный персонаж, образ Вари Белой мог создаваться как обобщенный, типизированный образ, вобравший в себя черты раз- ных людей. На письме С. Р. Миротворцева А. Н. Степанову от 26 апреля 1941 года есть пометка писателя — при упоминании име- ни Вари А. Н. Степанов написал: «Корниевская». О ней А. Н. Степа- нов сообщал в лекции 30 сентября 1955 года в Литературном инсти- туте, что она стала врачом, во время гражданской войны работала в красноармейском госпитале на Восточном фронте. Очевидно, эти обстоятельства легли в основу дальнейшего развития образа Вари в романе «Семья Звонаревых». Стр. 23. Цзинджоу (Кинджоу, Наньшань — возвышенное пла- то) — один из четырех городов Квантуна, а также возвышенность, пересекающая Ляодунский полуостров в самом узком месте. Стр. 24. Григоренко А. А. (1864 — ?)—военный инженер, пол- ковник, с февраля 1904 года исполнял должность начальника инже- неров крепости Порт-Артур. Принимал участие в строительстве кре- постных сооружений с 1899 года. В 1908 году привлекался к уголов- ной ответственности за злоупотребления при производстве инженерных работ на Квантуне, но «за давностью преступления» освобожден от наказания. Стр. 26. Батарея нормальной профили — насыпь (бруствер) в рост человека, возведенная перед батареей. Поперечные насыпи от- деляли орудия друг от друга и защищали их от огня с флангов. Стр. 27. Траверс — в фортификации — поперечная стенка или насыпь, пересекающая через определенное расстояние окоп для за- щиты от продольного огня с флангов. Стр. 30. Целик — прицельное приспособление в виде выступа с прорезью, для визирования мушки. Стр. 31. Кильватерная колонна — строй, когда суда следуют один за другим в кильватерной струе (струе, остающейся за кормой идущего корабля) головного корабля. Фейерверкер — чин младшего командного состава в артиллерии, соответствовавший званию унтер-офицера в пехоте. 697
Стр. 35. Пробанить орудия — прочистить дуло орудия банником, то есть специальной щеткой на длинном древке. Стр. 40. Канонир — рядовой солдат в артиллерии. Стр. 41. Шенснович.— В документах и воспоминаниях участни- ков обороны Порт-Артура фамилия командира броненосца «Ретви- зан» капитана первого ранга пишется «Щенснович». Стр. 43. Андреевский флаг — кормовой флаг кораблей русского военно-морского флота — на белом поле синий крест по диагонали,— учрежденный Петром I и существовавший с начала XVIII века до Великой Октябрьской революции. Стр. 45. Руднев Всеволод Федорович (1855—1913)—контр-ад- мирал, командир героического крейсера «Варяг». В 1880—1883 го- дах совершил кругосветное плавание. В 1900 году назначен помощ- ником командира порта в Порт-Артуре. С 1902 года — командир лучшего русского крейсера «Варяг». 27 января 1904 года крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» вступили в бой с японской эскадрой в Чемульпо (Инчён). За этот бой Руднев был награжден орденом и званием флигель-адъютанта. В 1905 году командовал броненосцем «Андрей Первозванный». Во время революции 1905— 1907 годов за отказ участвовать в расправе с революционными ма- тросами уволен в отставку. Автор книги «Кругосветное плавание крейсера «Африка» в 1880—1883 гг.». Стр. 46. Танака.— А. Н. Степанов в одной из своих статей {«Новый мир», 1945, № 8) указывал, что Танака и Куинсан — лица вымышленные. Так что неправильно было бы, как это иногда делат ют, отождествлять этот персонаж романа с известным японским ге- нералом Танакой Гиити, который впоследствии был одним из орга- низаторов японской интервенции в 1918—1921 годах на советский Дальний Восток. Такое недоразумение стало возможно потому, что, выводя в романе образы японских шпионов, А. Н. Степанов брал для них широкоизвестные японские имена. Это же можно, напри- мер, сказать и о японском шпионе — часовщике Ито, однофамильце крупного политического деятеля Японии. Имя Куинсан созвучно одной из гор, окружающих Порт-Артур. Шампунка — небольшая китайская весельная лодка — сампани. Стр. 47. После войны с Китаем в 1894—1894 годах Корея фак* тически оказалась под протекторатом Японии.— Речь идет о японо- китайской войне, основной целью которой была борьба Китая и Япо- нии за обладание Кореей. По заключившему войну Симоносехскому договору Китай признавал независимость Кореи. Япония аналогич- ного заявления не сделала. Навязанное Корее соглашение о протек- торате Японии, поддержанное Соединенными Штатами Америки, было подписано в ноябре 1905 года. Стр. 49. Японцы, как показывает японо-китайская война, не со* блюдают общепринятых норм международного права...— Японо-ки- тайская война началась с вероломного нападения 25 июля 1894 года японских военных кораблей под командованием X. Того, бывшего тогда еще в чине капитана, на китайское транспортное судно, пере- возившее войска. Официальное объявление войны с Японией после- довало лишь 1 августа 1894 года. Стр. 50. Коммодор — в военном флоте США и Англии звание командира соединения кораблей (эскадры), не имеющего адмираль- ского чина. Стр. 51. Эдуард — Эдуард VII (1841—1910)—английский ко- роль (1901—1910). Стр. 52. Брандвахта — судно, поставленное в гавани на рей- 598 де за наблюдением движения судов, Брандвахтой называют
также суда, предназначенные для жизни и дежурства пожарных команд. Рифы — ряд продетых сквозь парус завязок, при помощи кото- рых можно уменьшить площадь паруса — брать рифы — во время штормового ветра. Марс — площадка на верхней части мачты для наблюдения. На боевых кораблях на марсе находятся посты управления огнем, дальномеры и т. п. Рей — брус, прикрепленный к мачте горизонтально к палубе, слу- жит для крепления парусов. Стр. 53. Марселя и кливера — марсель — прямой парус, ставя- щийся на марса-рее; кливер — косой треугольный парус, устанавли- ваемый впереди передней мачты — фок-мачты. Стр. 62. Люфтики— люфт — устарелый термин для обозначения зазора между поверхностями частей машин. Стр. 64. Ретирадное орудие (стар.) — кормовая пушка, стреляв- шая при уходе от противника. Ендова — медная луженая посуда с носком, в котором выноси- лось вино для раздачи матросам в царском флоте. Баталер—кондуктор или унтер-офицер, ведавший денежным, вещевым и пищевым довольствием личного состава корабля. Стр. 65. Стеньговые флаги — флаги и вымпелы должностных лиц, поднимаемые на фор-стеньге или грот-стеньге (стеньга — брус, служащий продолжением мачты), а также государственные и военно-морские флаги, поднимаемые на этих стеньгах в особых слу- чаях. Стр. 67. Строй пеленга — строй, при котором угол строя кораб- лей есть любой заданный угол от 0° до 180°. Стр. 69. Фор-марс — марс на фок-мачте. Стр. 71. Беседки левого борта — беседки угольные (устар.) — деревянные площадки, навешиваемые с бортов судна в виде ступенек для погрузки угля вручную (с барж корзинами или меш- ками). Стр. 81. Я уговорил Руднева не взрывать «Варяга», а зато- пить...— Затопленный русскими крейсер «Варяг» был поднят япон- цами, отремонтирован и назван «Сойя». В 1916 году Россия купила его у Японии, и он получил прежнее название. По пути из Японии в Россию был захвачен в Англии, куда зашел для ремонта. Погиб в Ирландском море в 1918 году. Стр. 87. Енджеевский Евстахий Казимирович (? — 1918)—лицо историческое. Позже служил в Красной Армии и в ,1918 году умер от сыпного тифа. Стр. 89. Макаров Степан Осипович (1848—1904)—вице-адми- рал, флотоводец, изобретатель, теоретик военно-морского дела, напи- савший более пятидесяти научных работ, мореплаватель, дважды обогнувший земной шар, исследователь Арктики. Участник русско- турецкой войны 1877—1878 годов, во время которой немало способ- ствовал активизации русских морских сил на Черном море. Коман- довал эскадрой Средиземного моря, направленной в 1894 году на Дальний Восток. В 1897—1898 годах, будучи уже вице-адмиралом, построил по собственному проекту ледокол «Ермак», на котором плавал в морях Арктики. С 1899 года — главный командир Крон- штадтского порта и военный губернатор Кронштадта. В 1904 году (1 февраля) назначен командующим Тихоокеанским флотом и 24 февраля прибыл в Порт-Артур. Погиб 31 марта 1904 года на броненосце «Петропавловск», подорвавшемся на мине. Эссен Николай Оттович (1860—1915)—адмирал, талантливый 599
русский флотоводец, ученик С. О. Макарова. После русско- японской войны служил на кораблях Тихого океана и Сре- диземного моря. С 1908 года — командующий Балтийским флотом. Сыграл большую роль в усилении боеспособности русского флота, нанесшего крупные потери германскому флоту в первую мировую войну. Стр. 99. Квадрант — прибор для придания стволу орудия нуж- ного угла возвышения. Стр. 101. Мелинит — пикриновая кислота (тринитрофенол) — взрывчатое вещество, широко применявшееся в снарядах морской артиллерии. Стр. ПО. Вильд (Вилд) Генрих Иванович (1833—1902)—акаде- мик, физик и геофизик, швейцарец по происхождению. Будучи ди- ректором астрономической обсерватории в Берлине, создал ряд ме- теорологических приборов. Стр. 131. «Инвалид» — газета, основанная в Петербурге в 1813 году, с тем чтобы доход от издания «употребить на вспоможе- ние инвалидам, солдатским вдовам и сиротам». С 1861 года «Рус- ский инвалид, или Военные ведомости» выходил как официальная газета, публиковавшая сведения о русской армии и иностранных войсках, статьи по военным вопросам и т. д. Стр. 135. Вирен Роберт Николаевич (1856 — ?)—контр-адмирал и командующий (после вице-адмирала Ухтомского) Тихоокеанской эскадрой в Порт-Артуре. В чине капитана первого ранга командовал крейсером «Баян». В 1906—1908 годах привлекался к следствию по делу о сдаче Порт-Артура, от суда освобожден. Стр. 143. «Лейтенант Бураков» — самый быстроходный миноно- сец Тихоокеанского флота, неоднократно во время осады доставляв- ший в Порт-Артур почту из Инкоу. Назван по имени Буракова Евгения Николаевича (1874—1900)—лейтенанта, погибшего в бою под Таку. Стр. 144. Янтайский уголь — уголь из Янтайских копей в Южной Маньчжурии — лучший из местных углей. Эти копи имели большое значение для снабжения русского флота углем, который Россия вы- нуждена была покупать для своих кораблей в иностранных портах. Стр. 148. Гаолян — маньчжурское, китайское просо, растение семейства злаков, имеющее стебли до четырех метров высоты. Стр. 149. Хунхузы (от китайского хунхуцзы — красноборо- дый)— участники вооруженных банд, действовавших в Северо-Во- сточном Китае. Стр. 153. Витте Сергей Юльевич (1849—1915)—русский госу- дарственный деятель, убежденный сторонник самодержавия, один из организаторов подавления революции 1905—1907 годов. Был минист- ром путей сообщения (1892), министром финансов (1892—1903), председателем совета министром (1905—1906). Своими мероприятия- ми в области финансов, таможенной политики, железнодорожного дела способствовал развитию капитализма в России. Влияние Витте сказалось почти на всех мероприятиях, проводимых царским прави- тельством на Дальнем Востоке. Он стремился осуществить колони- альные интересы царизма путем финансово-экономической экспансии. Был инициатором постройки Китайско-Восточной железной дороги, порта Дальний, получения Россией концессий в Маньчжурии и Ко- рее. В 1906 году возглавил русскую делегацию на конференции в Портсмуте, заключившей мирный договор с Японией. Стр. 155. Кокор — приспособление для подноски боевых припа- сов к орудию при заряжении; делятся на снарядные и зарядные — 600 в зависимости от калибра орудия.
Стр. 160. Барбеты — насыпная площадка за бруствером укрепле- ния для установки артиллерийского орудия. Стр. 164. Картуз — мешочек цилиндрической формы, в котором помещался заряд пороха. Стр. 166. Никитин Владимир Николаевич (1848—1917)—гене- рал-адъютант. Участник русско-турецкой войны 1877—1878 годов. С 1904 года — начальник артиллерии третьего Сибирского армейско- го корпуса. Позже был командующим войсками военного корпуса в Иркутске и Одессе; в 1916 году — комендант Петропавловской кре- пости. В 1917 году был расстрелян как сторонник Распутина. Стр. 167. Дубасов Федор Васильевич (1845—1912)—генерал- адъютант, адмирал, член Государственного совета. В 1905 году воз- главлял карательную экспедицию в Черниговской, Курской и Пол- тавской губерниях, а затем, будучи генерал-губернатором Москвы, жестоко подавлял московское вооруженное восстание. Скрыдлов Николай Илларионович (1844 — ?)—вице-адмирал, член адмиралтейств-совета. Участник русско-турецкой войны 1877— 1878 годов. В 1900—1902 годах — начальник Тихоокеанской эскадры, в 1904 году, после гибели С. О. Макарова, назначен командующим флотом в Тихом океане, но в Порт-Артур не прибыл, и его обязан- ности исполнял контр-адмирал Витгефт. Стр. 168. Куропаткин Алексей Николаевич (1848—1925) — воен- ный деятель, генерал-адъютант от инфантерии. Во время русско-турецкой войны 1877—1878 годов проявил себя храбрым офицером, был начальником штаба у генерала Скобелева, который якобы сказал ему: «Помни, что ты хорош на вторые роли. Упаси тебя бог когда-нибудь взять на себя роль главного началь- ника; тебе не хватает решительности и твердости воли...» (Т е т т а у. Куропаткин и его помощники, ч. 1, Спб., 1913, с. 20). В 1898— 1904 годах — военный министр, входил в политическую группу С. Ю. Витте, стремившуюся к экономической экспансии на Дальнем Востоке. Один из виновников неподготовленности России к войне с Японией. Во время русско-японской войны 1904—1905 годов был командующим Маньчжурской армией, а затем — всеми вооруженны- ми силами на Дальнем Востоке. Показал себя безвольным и без- дарным военачальником. Смещен с этого поста в марте 1905 года после поражения русской армии под Мукденом. В первой мировой войне командовал Северным фронтом, в 1916 году — командующий войсками в Туркестане, руководил подавлением восстания местного населения. В 1917 году арестован и отправлен в Петроград. По- сле освобождения Временным правительством жил в Псковской гу- бернии. Кирилл Владимирович Романов (1876 — ?)—великий князь, двоюродный брат царя Николая 11, контр-адмирал. В 1904 году на- значен начальником военно-морского отдела штаба командующего флотом на Тихом океане. После революции эмигрировал за границу, где объявил себя императором всероссийским Кириллом 1. Борис Владимирович Романов (1877— ?) —великий князь, двоюродный брат Николая II, генерал-майор. После революции — в эмиграции. Стр. 169. Улисс — герой древнегреческого эпоса, мифический царь острова Итаки Одиссей. Стр. 171. Брандер — старое судно, предназначенное для затоп- ления у входов в морские порты с целью их заграждения. Стр. 172. Алексей Алексеевич Романов (1850—1910)—великий князь, сын Александра III и дядя Николая II. Генерал-адъютант, адмирал, член Государственного совета. 601
Стр. 175. Леер — туго натянутый трос, служащий для огражде- ния борта или люка, является поручнем в штормовую погоду, про- тянутым вдоль судна и т. п. Стр. 178. Траверз — направление, перпендикулярное курсу судна. Стр. 181. Околоток — в старой армии — врачебный пункт при воинской части или военном лазарете. Стр. 182. Кессон — приспособление для частичного осушения подводной части корабля при ремонте в виде приставного ящика, из которого откачивалась вода. Корнилов Владимир Алексеевич (1806—1854)—выдающийся деятель русского флота, ближайший соратник и ученик флотоводца- строителя Черноморского флота М. П. Лазарева. Герой и один из главных организаторов героической обороны Севастополя. Нахимов Павел Степанович (1803—1855)—адмирал, флотово- дец, герой Наварина, Синопа и Севастопольской обороны, которой руководил после смерти В. А. Корнилова. Стр. 190. Бочка — поплавок, сварной или клепаный, поддержи- вающий цепь, идущую от большого якоря, лежащего на грунте. Слу- жит в гаванях и на рейдах для стоянки кораблей. Стр. 192. Агапеев Александр Петрович (1868—1904) — полков- ник, начальник военного отдела штаба командующего флотом на Дальнем Востоке, профессор Николаевской академии. В 1901 году был военным агентом в Вашингтоне. Стр. 196. Безобразовская компания — влиятельная, близкая к царю группировка крайне реакционных помещичьих элементов, стоявшая за военную экспансию на Дальнем Востоке. Возглавля- лась А. М. Безобразовым, назначенным в мае 1903 года статс-секре- тарем особого комитета по делам Дальнего Востока, получила в ис- тории название «безобразовской шайки». Стр. 201. ...повторили наши ошибки под Плевной.— Речь идет о боях во время русско-турецкой войны 1877—1878 годов у города Плевен (старое русское название — Плевна), когда он не был взят во время первой атаки и турки получили возможность укрепиться за счет подошедшего корпуса под командованием Осман-паши. Стр. 224. Канэ Густав (1846—1908)—французский инженер, из- вестный в области артиллерийской техники. Стр. 229. Обтюрирующие кольца — приспособление на пушках для устранения пороховых газов при выстреле. Стр. 239. «Рассуждения по вопросам морской тактики».— Лек- ции, с которыми выступил С. О. Макаров в 1896—1897 годах, издан- ные в «Морском сборнике» в 1897 году. Желая ознакомить широкий круг офицеров флота со своими взглядами на ведение морской вой- ны, С. О. Макаров неоднократно обращался в морское министерство с просьбой издать его труд отдельной книгой. Издана она была лишь после гибели автора. Стр. 245. Верп — вспомогательный якорь на корабле, служит для стягивания судна с мели и при перемене места судна на рейде; завозится на шлюпках. Стр. 246. Рашевский Сергей Александрович (1866—1904) — воен- ный инженер, подполковник (посмертно получил звание полковни- ка). Окончил Военно-инженерную академию в 1890 году. Принимал деятельное участие в создании укреплений Порт-Артура, руководил минной войной, участвовал в вылазках. Погиб вместе с генералом Кондратенко 2 декабря 1904 года. Большой интерес представляет дневник С. А. Рашевского, кото- рый он вел с 26 января по 29 ноября 1904 года и в котором отра- 602 жены многие важнейшие события обороны Порт-Артура. Так как
дневник этот был лишней уликой против продажного командования, сдавшего крепость японцам, военное ведомство, приобретя в 1905 го- ду рукопись дневника, передало ее в архив «в запечатанном виде». «Дневник полковника С. А. Рашевского» издан в 1954 году Инсти- тутом истории АН СССР («Исторический архив», т. X). А. Н. Сте- панов был одним из его рецензентов и в последующих за публика- цией этого дневника изданиях «Порт-Артура» несколько дополнил характеристику С. А. Рашевского. Стр. 256. После Берлинского конгресса, когда немцы предали нас...— Речь идет о международной конференции, собравшейся в Берлине в июне 1878 года для пересмотра Сан-Стефанского мирного договора между Россией и Турцией, завершившего русско-турецкую войну и вызвавшего недовольство Австро-Венгрии и Англии. Гер- манский канцлер Бисмарк, председательствовавший на конференции, поддерживал противников России, в результате чего Берлинский трактат резко изменил условия договора в ущерб России и Балкан- ским странам. Стр. 257. Рожественский Зиновий Петрович (1848—1909)—ад- мирал, командующий второй Тихоокеанской эскадрой, направленной 20 сентября 1904 года на Дальний Восток из Балтийского моря. Один из главных виновников гибели этой эскадры в Цусимском сра- жении 1905 года. Во время этого боя был ранен и взят в плен вме- сте со своим штабом. В 1906 году вышел в отставку. Царским судом был оправдан в связи с тяжелым ранением. Стр. 259. Истомин Владимир Иванович (1809—1855)—контр- адмирал, один из героев обороны Севастополя 1854—1855 годов. Стр. 260. Кабельтов — мера длины, равная 0,1 морской мили, или 185,2 метра. Стр. 262. Перлинь — трос кабельной работы от 4 до 6 дюймов. Стр. 269. Фланцы — соединительные части трубопроводов, валов и т. п., состоящие из дисков с отверстиями для болтов. Стр. 273. Верещагин Василий Васильевич (1842—1904)—изве- стный русский художник-баталист. Окончил морской корпус, затем обучался в Академии художеств. Много путешествовал. Участвовал в боевых действиях в Средней Азии в 1867—1870 годах, в русско- турецкой войне 1877—1878 годов, всюду делая многочисленные за- рисовки для своих картин. С началом русско-японской войны при- ехал в Порт-Артур. Погиб вместе с адмиралом Макаровым 31 марта 1904 года на броненосце «Петропавловск». Стр. 276. Плеве Вячеслав Константинович (1846—1904) — реак- ционный государственный деятель царской России, был министром внутренних дел и шефом жандармов. Сторонник развязывания рус- ско-японской войны, считавший, что таким способом можно приоста- новить рабочее движение. Стр. 288. Боцманмат — звание строевого унтер-офицера первой статьи в царском флоте. Стр. 302. Митральеза — французское название первого типа ско- рострельного многоствольного оружия — картечницы, являвшегося прообразом пулемета. Стр. 307. Бубнов М.— капитан первого ранга, командир кано- нерской лодки «Бобр», затем — начальник второго отряда минонос- цев, позже — командующий Квантунским флотским экипажем. Воспоминания, написанные М. Бубновым в японском плену по свежим впечатлениям, печатались в «Морском сборнике», а затем вы- шли отдельной книгой: «Порт-Артур. Воспоминания о деятельности I Тихоокеанской эскадры и морских команд на берегу во время оса- ды Порт-Артура в 1904 г.», Спб., 1907. 603
Стр. 341. Смирнов Константин Николаевич (1854 — ?)—гене- рал-лейтенант, служил в Генеральном штабе, был начальником одес- ского юнкерского училища, начальником штаба Варшавской крепо- сти. С 1900 года — на Дальнем Востоке, начальник второй стрелко- вой бригады. 2 февраля 1904 года назначен комендантом крепости Порт-Артур (прибыл в крепость 4 марта). В 1906—1908 годах при- влекался к уголовной ответственности вместе со Стесселем, Фоком и другими за сдачу крепости японцам. Решением Верховного военно- уголовного суда 7 февраля 1908 года был оправдан. Стр. 359. Оку (1850 — ?)—барон, генерал-лейтенант, командую- щий второй японской армией. В 1905 году его армия действовала на маньчжурском фронте военных действий. Стр. 365. Люнет — открытое с тыла полевое укрепление, состояв- шее из одного-двух валов, обращенных к противнику, прикрытых с боков такими же валами. Стр. 369. Лао — старина (китайск.). Стр. 371. Бомбардир — звание, установленное Петром I для ар- тиллеристов потешных войск. С конца XVIII века — рядовой артил- лерист при орудии, в дальнейшем — звание солдата артиллерийских частей русской армии, соответствующее ефрейтору. Стр. 376. Третьяков Николай Александрович (1854 — ?)—пол- ковник, впоследствии генерал-майор. В 1904 году — командир Пято- го Восточносибирского полка, комендант цзинджоуской позиции и горы Высокой. Стр. 379. Фланкировать — вести огонь вдоль линии фронта. Стр. 401. Надеин Митрофан Александрович (1839—1907) —гене- рал-лейтенант. Участник русско-турецкой войны 1877—1878 годов, ранен при обороне Шипки. В 1904 году назначен командиром второй бригады Четвёртой Восточносибирской дивизии, которая вошла в со- став гарнизона Порт-Артура. Стр. 403. Субалтерн-офицер — общее наименование младших офицеров роты, эскадрона, батареи. Стр. 404. Шипка — Шипкинский перевал в Болгарии. Известен упорной героической обороной его русскими войсками и болгарски- ми ополченцами во время русско-турецкой войны 1877—1878 го- дов. Стр. 409. Аматерасу — Аматэрасу-Омиками — богиня солнца, культ которой в Японии связывают с происхождением династии японских императоров. Стр. 412. Ирман Владимир Александрович (1852 — ?)—полков- ник, впоследствии генерал-лейтенант. Участник русско-турецкой вой- ны 1877—1878 годов. Командир Четвертой Восточносибирской стрелково-артиллерийской бригады, деятельный участник обороны Порт-Артура. Из плена в Нагасаки пытался бежать, был арестован. В 1906 году назначен комендантом крепости Владивосток, в 1912 го- ду переведен на Кавказ. Стр. 416. Бадмаев Петр Александрович (1851—1919) — до при- нятия крещения — Жамсаран, бурят, врач тибетской медицины. Учил- ся в Петербургском университете. Автор записки о мирном присо- единении к России Китая, Тибета и Монголии. Организовал торговый дом в Забайкалье. В Чите завел типографию и печатал на русском и бурятском языках газету «Жизнь в восточной окраине». В 1916— 1917 годах сблизился с Распутиным, был выслан из России. Стр. 417. Вырубова Анна Александровна (1884 — ?)—ближай- ший друг царской семьи и Распутина. В 1917 году выслана по рас- поряжению Временного правительства за границу. В тексте неточ- 604 ность — до 1907 года она была Танеевой,
Стр. 425. Ойяма (конец 1840-х годов — ?)—маркиз, маршал, главнокомандующий японскими войсками во время русско-японской войны. В японо-китайскую войну 1894—1895 годов командовал ар- мией, захватившей Порт-Артур. Стр. 435. Бонза — буддийский монах в Японии. Стр. 444. Капонир — оборонительное сооружение для ведения огня в противоположных направлениях, предназначался для про- дольного обстрела рвов укреплений. Стр. 447. Горжа — тыльная часть оборонительного укрепления. Тотлебен Эдуард Иванович (1818—1884)—русский военный ин- женер, генерал-адъютант, руководитель инженерных работ в период обороны Севастополя 1854—1855 годов. Стр. 457. Женский медицинский институт в Петербурге — един- ственный в дореволюционной России медицинский институт, давав- ший высшее медицинское образование женщинам. Открыт в 1897 го- ду. После Великой Октябрьской революции преобразован в Ленин- градский медицинский институт. Стр. 461. Фалрепные — матросы, иногда офицеры, назначавшиеся для встречи начальствующих лиц. Они попарно становились на каж- дой укрепленной за бортом площадке трапа и на верхней палубе у входа. Шкафут — средняя часть верхней палубы. Стр. 462. Шканцы — часть верхней палубы, почетное место ко* рабля, которому отдавалась честь и где читались перед строем законы, приказы и т. п. Здесь находились лица вахтенной службы. Стр. 476. Синоп — имеется в виду Синопское сражение 1853 года между русской эскадрой Черноморского флота под командованием вице-адмирала П. С. Нахимова и турецкой эскадрой, окончившееся выдающейся победой русских моряков. Стр. 493. ...на левом крамболе — направление на предмет, види- мый слева по носу корабля. Крамбол — приспособление для подъема якорей. Форзейль — корабль с хорошим ходом, высылавшийся для раз- ведки вперед в пределах видимости сигналов. Стр. 495. Шпангоут — поперечное ребро корпуса корабля. Стр. 507. Ливен Лидия Петровна — княгиня. Во время осады Порт-Артура работала сестрой милосердия в морском госпитале Красного Креста. Стр. 519. ...об отходе Штакелъберга после боя у Вафангоу...— 1—2 (14—15) июня у Вафангоу был бой между первым.Сибирским корпусом под командованием генерала Штакельберга Г. К. (1851 — ?) и частями второй японской армии генерала Оку. Из-за несогласован- ности действий командования русские войска отступили. Неудачный исход боя объясняется также медлительностью действий Алексеева и Куропаткина, не обеспечивших своевременного подхода Войск к Порт-Артуру. Стр. 539. Лощинский Михаил Федорович — вице-адмирал, член комитета Дальнего Востока, в 1903 году — управляющий его делами. В 1903 году назначен младшим флагманом первой Тихоокеан- ской эскадры. В 1904 году — заведующий минной обороной Порт- Артура. Стр. 550. Бак — носовая часть верхней палубы корабля до бое- вой рубки. Стр. 551. Элеватор — подъемное приспособление в виде шахты для подачи снарядов из погреба корабля к орудиям. Стр. 557. Балтийская эскадра.— Речь идет о второй Тихоокеан- ской эскадре адмирала Рожественского. 605
Стр. 557. Либава— прежнее название г. Лиепая. В 1894 году была объявлена военным портом. Стр. 569. Верки — название отдельных крепостных построек, подготовленных для самостоятельной обороны. Стр. 584. Дефиле — теснина, узкий проход, образуемый непро- ходимой или труднопроходимой местностью (горами, лесом, боло- тами и т. п.). Стр. 588. Эспланада — открытое пространство в крепости между цитаделью и городскими строениями шириной 400—500 метров. Стр. 589. Церпицкий Константин Викентьевич (1850—1904) — генерал-майор. Служил в Средней Азии, в Виленском военном окру- ге. Участник похода в Китай в 1900 году. В Порт-Артуре командир второй бригады Седьмой Восточносибирской стрелковой дивизии, начальник второго отдела сухопутного фронта и инспектор госпи- талей.
СОДЕРЖАНИЕ Часть первая Часть вторая 5 357 Примечания 592
Александр Николаевич Степанов ПОРТ-АРТУР Роман в двух книгах Книга первая Редактор Л. Кулешова Художественный редактор Н. Егоров Технический редактор Л. Киселева Корректор Т. Воротникова ИБ № 1639 Сдано в набор 06.09.79. Подписано к печати 21.01.80. Формат 84Х1081/м- Гарнитура литерат. Печать высокая. Бумага тип. Кг 1 Усл. печ. л. 32.03. Уч.-изд. л. 35.71. Тираж 300000 экэ. Заказ Кг2704. Цена 2 р. 50 к. Издательство «Современник» Государствен- ного комитета РСФСР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли и Союза писателей РСФСР 121351, Москва, Г-351, Ярцевская, 4 Отпечатано с матриц ордена Октябрьской Революции и ордена Трудового Красного Знамени Первой Образцовой типографии имени А. А. Жданова. Союзполиграфпрома при Государственном комитете Совета Ми- нистров СССР по делам издательств, поли- графии и книжной торговли Москва, М-54, Валовая, 28. Полиграфкомбинат им. Я. Коласа. г. Минск, ул. Красная, 23.