Рютаро Икэда

Кога-рю ниндзюцу

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Рютаро Икэда, 2019
Перевод книги Икэда Рютаро «Кога-рю ниндзюцу» — является первой книгой
на русском языке, знакомящей читателя с истинным ниндзюцу, описанным в старинных
трактатах. В книге содержится описание истории ниндзюцу и основных его методов,
обильно цитируются аутентичные источники XVI — XVIII веков. Книга адресована как
практикующим традиционные воинские искусства, так и всем, интересующимся
историей и культурой Японии.

12+
ISBN 978-5-4490-5104-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОГЛАВЛЕНИЕ
Кога-рю ниндзюцу
Предисловие
Глава 1 Краткий очерк истории ниндзюцу
Глава 2. Проникновение во вражескую провинцию
Глава 3. Психологическое воздействие на противника
Глава 4. То-ири но дзюцу («Проникновение издалека»)
Глава 5. Тика-ири-но дзюцу («Проникновение с близкого
расстояния»)
Глава 6. Онгё-дзюцу («Искусство невидимости»)
Глава 7. Синоби-ири-но дзюцу («Искусство скрытого входа»)
Глава 8. Знание о благоприятных моментах для атаки
Глава 9. Ёути-но дзюцу («Искусство ночной атаки»)
Глава 10. Камари-цукэ (Обнаружение засады)
Глава 11. Правила ночного патрулирования
Глава 12. Нинки (Инструменты и приспособления ниндзя)
Заключение
Библиография

ПРЕДИСЛОВИЕ
Искусство ниндзюцу является неотъемлемой частью комплекса
военных знаний бугэй-дзюхаппан. В этот комплекс входили
18 воинских искусств, отобранных военным теоретиком Хирояма
Гёдзо в XVIII в., в качестве обязательных для изучения каждым
самураем. Бугэй-дзюхаппан включает в себя такие дисциплины как:
кю-дзюцу (стрельба из лука), кэн-дзюцу (фехтование мечом), иайдзюццу (искусство мгновенного обнажения меча), со-дзюцу
(владение копьём), нагината-дзюцу (владение нагината), бо-дзюцу
(владение шестом и посохом), кусаригама-дзюцу (владение
кусаригама — серпом на длинной цепи), танто-дзюцу (ножевой бой),
дзюттэ-дзюцу (владение дубинкой-дзюттэ), дзю-дзюцу (борьба без
оружия), сюрикэн-дзюцу (метание лезвий), ба-дзюцу (верховая езда),
суйэй-дзюцу (плавание в доспехах), тикудзё-дзюцу (строительство
укреплений и фортификационных сооружений), ходзё-дзюцу
(искусство связывания), гунряку хэйхо (военная стратегия и тактика),
тэппо-дзюцу (применение огнестрельного оружия), ниндзюцу
(искусство невидимости). Присутствие ниндзюцу в этом списке,
говорит о важности этой дисциплины для средневековых воинов.
Этот момент, кстати, ломает устоявшийся стереотип о том, что
самураи брезговали военными хитростями и для решения
деликатных военных и политических задач нанимали на стороне
ниндзя, которые якобы находились вне общества, и были чуть ли,
не кастой отверженных. На самом деле ниндзя происходили из всех
слоев общества, и среди них было немало самураев. Это были
низкоранговые самураи, это были дзи-дзамураи, это были даже
асигару — вчерашние крестьяне, мобилизованные даймё на военную
службу, но в основном это были люди из военного сословия, либо

из той его прослойки, которая соприкасалась, с одной стороны,
с миром крестьян, и с другой стороны, с миром воинов.
Слово «ниндзя» появилось лишь в период Тайсё (1912—1926 гг.).
В старину эти иероглифы читались как «синоби-но моно», что
означает «скрывающийся человек» или «человек, делающий чтолибо скрытно, тайком». Слово «синоби» было отнюдь
не единственным обозначением для лазутчика. Не менее
популярными были китайские названия «кантё» и «кандзя» —
японское чтение китайских иероглифов «цзянь цзэ» и «цзянь
чжэнь», обозначающие человека, проникающего в щель (имеется
ввиду брешь в обороне противника), и японские названия: «куса»
(«трава»), «суппа» («проникающие волны»), «раппа» («мятежные
волны»), «дакко» («похитители слов»), «мицумоно» («тройные
люди»), «кагэ-но моно» («человек-тень») и проч. Иероглиф «нин/
синоби» состоит из меньших иероглифов «яйба» («лезвие меча»)
и «кокоро» («сердце») В самом известным из трактатов ниндзя
«Бансэнсюкай» («Десять тысяч рек, впадающих в море», 1676 г.), это
сочетание иероглифов трактуется так:
Вопрос: Почему, в то время как в Китае использовались разные названия,
в нашей стране, использовалось название «синоби»?
Ответ: Все китайские названия, такие как «кантё», «ютэй», «сайсаку», «юси»,
«кодзин» и т. д. как упоминалось выше, были даны, потому, что их служба
состоит в том, чтобы находить брешь в обороне противников и отчуждать врага
от его вассалов или от союзного княжества. Эти имена стали использоваться
потому, что наилучшим образом отражали применение ниндзюцу. С другой
стороны, в нашей стране мы используем название «синоби», потому, что этот
иероглиф состоит из иероглифов «яйба» («лезвие меча») и «кокоро» («дух» или
«сердце»). Это название используется потому, что отражает главнейшие
принципы этого искусства. Не учитывая его смысл, вряд ли возможно понять
его сущность.
Вопрос: Если возможно, я хотел бы узнать об этом подробней.
Ответ: Наблюдение и проникновение к противнику включают в себя огромные
риски, и требуется, прежде всего, иметь твёрдый дух и добродетельное сердце.
В то же время сердце и дух должны быть холодными и острыми подобно
лезвию. Если дух не твёрд и не остр, как лезвие меча, даже самый искусно
составленный и тщательно продуманный план не может быть выполнен. Такой
лазутчик будет человеком слабым, и когда он будет подбираться к врагу, его

будут охватывать страх и сомнения. Даже если он всё же и сможет
приблизиться к противнику, он будет нервничать и суетиться, и говорить так
много, что вызовет подозрение. Пленение же, означает провал всей миссии,
и обернётся гибелью не только для него самого, но и для пославшего его
военачальника. Таким образом, вы сможете проникнуть в «пустоту»
у противника только в том случае, если у вас будут твёрдый дух и преданное
сердце, которые закаляются также как лезвие меча. Именно поэтому, мы
изменили китайские названия, относящиеся к ниндзюцу, и используем этот
иероглиф, означающий «дух как лезвие»[1].

Иероглиф «нин»/«синоби»

С другой стороны, в трактате «Гумпо дзиёсю» («Собрание
[способов] использования самураями воинских искусств», 1612 г.)
приведён другой способ написания этого слова: в этом трактате
иероглифы «сэтто» («вор», «кража») читаются как «синоби», что
намекает на близость воровского ремесла и синоби-но дзюцу.
Возможно это также и потому, что в качестве синоби нередко
нанимали мелкоуголовный элемент: воров, бродяг, акуто

(разбойников). К тому же банды акуто из провинции Ига, состоящие
в основном из местных дзи-дзамураев, оказали немалое влияние
на развитие ниндзюцу, о чем будет сказано далее. Но ниндзя всегда
стремились дистанцироваться от воров и разбойников, и считали
применение своего искусства для воровства и обогащения, ниже
своего достоинства. Вот как об этом сказано в трактате «Кога-рю
нимпо хидэнсё» («Тайное наставление по нимпо школы Кога-рю»):
Тайное проникновение к противнику, совершается лишь тогда, когда все другие
способы получения сведений исчерпаны. Иногда бывает и так, что исследовать
состояние дел во вражеском замке или лагере без тайного проникновения
невозможно. Поэтому синоби должен уметь взбираться на заборы, высокие
изгороди и крепостные стены, должен разбираться в типах замков и задвижек,
и уметь открывать их. Это приближает синоби-но дзюцу к воровскому ремеслу,
но синоби — не вор. Синоби не использует своё искусство ради собственного
обогащения, он проникает в логово противника для того, чтобы узнать
обстановку во вражеском стане, подслушать важное совещание, устроить
поджог. У Ёсимори есть стихотворение, которое говорит что:
Если синоби ворует
ради собственной выгоды,
то как ками и Будда
будут благоволить ему?

Об этом же писал и Момоти Сандаю, знаменитый ниндзя XVI в.:

Иероглифы «сэтто», читающиеся в «Гумпо дзиёсю» как «синоби»

Ниндзюцу не является чем-то, что может быть использовано по собственному
желанию или для исполнения собственной прихоти. Это — то, что должно
использоваться, когда не из чего выбирать, ради страны, ради семьи, друзей
или опасности, которой иначе нельзя избежать.
Если кто-то умышленно станет использовать это ради персональных желаний,
его методы в результате полностью потерпят неудачу

Послание Момоти Сандаю

Искусство ниндзюцу бесспорно является самым таинственным
из всех воинских искусств. И таинственность эта связана ни столько
с его спецификой, сколько с теми мифами и откровенными
нелепостями, которые вокруг него сложились. Ниндзюцу всегда было
искусством тайным, оно передавалось путём устных наставлений
от учителя к ученику. Кроме того, оно имело несколько уровней
постижения — так было и во всех прочих военных искусствах
средневековой Японии, ученические и мастерские степени даны

и кю — это современное изобретение. В старых школах (корю)
до сих пор существуют уровни: сёдэн (начальная уровень передачи),
тюдэн (средний уровень передачи), мокуроку (вручение свитка
с каталогом техник), мэнкё-кайдэн (общая лицензия) и/или окудэн
(глубокий уровень передачи). Нередко бывало и так, что ученик
«застревал» на начальном этапе обучения и дальше не продвигался,
либо в силу его личностных изъянов его не допускали до более
высокого уровня. В период Сэнгоку (1477—1603 гг.) многие просто
не доживали до более высоких уровней обучения, так как были
вынуждены сражаться, и погибали в молодом возрасте. В мирный
период Эдо (1603—1868 гг.), ниндзюцу медленно деградировало,
и «застревание» многих на начальном уровне, привело к тому, что
такие люди, выучив две-три вещи, основывали свои школы
ниндзюцу, в которых распространяли дальше своё неполное знание.
Поэтому об истинном ниндзюцу знали единицы.
Свою лепту в искажение информации о ниндзюцу добавили
литература и театр. В городском фольклоре эпохи Эдо
и на подмостках театров Бунраку и Кабуки ниндзя стали
популярными персонажами. Именно благодаря пьесам Бунраку
и Кабуки, вокруг ниндзя сложился мистический ореол: в глазах
обывателя ниндзя выглядят колдунами, владеющими чёрной магией,
умеющими превращаться в крыс и огромных жаб. Отчасти сами
ниндзя поддерживали эти мифы. Это было такое средство
психологического воздействия на противников. Но эти мифы
и похоронили истинное ниндзюцу.
В современном мире мифы о ниндзюцу придумывают
и распространяют многочисленные бизнесмены от будо,
открывающие свои школы ниндзюцу, основанные не на традиции
и знании истории, а на собственных интерпретациях этого искусства.
Они издают книги, ведут платные семинары, снимают учебные
видеофильмы, в которых демонстрируют изощрённые техники
рукопашного боя и фехтования мечом, но к историческому
ниндзюцу всё это имеет малое отношение. Возможно, ниндзя

и изучали сходные приёмы рукопашного боя и фехтования, но само
ниндзюцу — это совершенно отдельная дисциплина. Смешение
ниндзюцу и бу-дзюцу — это ещё один современный миф об этом
искусстве.
От суровой эпохи Сэнгоку и мирной эпохи Эдо до наших дней
дошло около 50 трактатов по ниндзюцу. Наиболее известные из них:
«Бансэнсюкай» («Десять тысяч рек, впадающих в море»), «Сёнинки»
(«Записи об истинном ниндзюцу») и «Нимпидэн» («Тайная передача
знаний ниндзя»). Это так называемые «Сандай ниндзюцу хидэнсё»
(«Три главных тайных наставления по ниндзюцу»). Остальные
трактаты, мало известны даже для специалистов. Они находятся
в частных коллекциях, в фондах небольших библиотек разных
префектур, и в книгохранилищах буддийских монастырей
и синтоистских храмов. Их владельцы неохотно допускают
историков-исследователей до ознакомления с этими трактатами.
Дело в том, что среди этих рукописей не редко попадаются
подделки, и владельцы трактатов не хотят огласки. Однако, что
называть подделкой? Если свиток написан в XIX в. до эпохи Мэйдзи
(1868—1912 гг.), то его можно считать классическим трактатом
ниндзя. Как мы знаем, люди, в той или иной мере владеющие
ниндзюцу, жили и в эпоху Мэйдзи.
Предлагаемая читателю книга, основана на старинных трактатах
по ниндзюцу и описывает методы одной из крупнейших школ
ниндзюцу Кога-рю. Эта школа имеет множество подстилей
и направлений, наиболее известной из которых является
направление семьи Бан (Бан-кэ синоби-но дэн Кога-рю).
В настоящее время школу возглавляет 21 сокэ (патриарх) Каваками
Дзинъити, известный в Японии и за её пределами популяризатор
ниндзюцу, автор книг и статей об этом искусстве, почётный
профессор университета Миэ. Надеюсь, данная книга ответит
на многие вопросы о том, что же такое настоящее, а не анемешное
ниндзюцу, и будет полезной читателю, как практикующему боевые

искусства Японии, так и просто интересующемуся военной историей
Средних веков.

ГЛАВА 1
КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ
НИНДЗЮЦУ
В этой главе мы лишь вкратце рассмотрим основные моменты
истории ниндзюцу, так как для того, чтобы написать подробную
историю этого искусства, потребовалось бы многотомное
исследование. Корни этого искусства уходят в глубокую древность,
во времена, о которых мы не можем судить однозначно, потому, что
в источниках, дошедших до наших дней, например в «Кодзики»
(«Записи деяний древности»), в «Нихон сёки» («Анналы Японии»)
или в древнекитайской летописи «Ши цзи» («Исторические
записки»), историческое повествование очень тесно переплетено
с фольклорным вымыслом и религиозной мифологией. Впрочем, в те
далёкие времена существовали лишь многочисленные предпосылки
для формирования и дальнейшего развития этого искусства, само же
ниндзюцу появилось, как думается не ранее эпохи Намбоку-тё (1336
—1392 гг.) или Муромати (1392—1573 гг.), когда появились такие
школы как Катори синто-рю, Касима синто-рю и Нэн-рю, оказавшие
огромное влияние на становление японских будзюцу. Если взять
другие воинские искусства, такие как кэн-дзюцу, со-дзюцу, или дзюдзюцу, несмотря на легенды об их происхождении в «Эру богов»,
реальную историю их можно проследить до XIV века. То же самое
относится и к ниндзюцу: в эпоху Намбоку-тё составлены самые
ранние достоверные источники, упоминающие о деяниях синоби-но
моно, но легенды утверждают, что синоби были уже во времена
императора Дзимму. Здесь необходимо отметить, что сам термин
«синоби» несколько неоднозначен. Сегодня под словом «синоби» мы
подразумеваем человека, который прошёл подготовку в синоби-но

дзюцу, т.е. обучен тайно проникать в строго охраняемые замки,
изменять внешность под странствующего монаха или торговца,
вести беседу как с простыми людьми, так и с важными сановниками
таким образом, чтобы выудить из разговора ценные сведения.
В далёком прошлом, например в период Асука (538—710 гг.), или
в период Нара (710—794 гг.), слово «синоби» могло просто означать
человека, который что-либо делает втайне. Под словом «синоби»
мог подразумеваться и лазутчик, но чаще использовались его
синонимы: «кантё», «тёдзя», и т.д., и мы не можем точно знать, были
эти кантё и тёдзя простыми воинами, или специалистами по тайному
прониканию. В «Кодзики» мы можем видеть описание воинских
хитростей, которые применяли герои древности, но называть любую
уловку и любое проявление смекалки тактикой ниндзя, думается,
было бы неправильно.
Так, например, известно, что во время восточного похода
императору Дзимму Тэнно во сне было видение, в котором ему было
сказано взять на горе Ама-но Кагуяма глину, сделать из неё
ритуальные сосуды и посвятить их богам. За это ему была обещана
победа над враждебными племенами эмиси. Но гора Ама-но
Кагуяма, находилась на территории занятой противником. Поэтому
надо было придумать какую-нибудь хитрость, чтобы прийти на эту
гору незамеченным противниками и набрать глины. С этой задачей
справились Синэцухико и Отоукаси, которые замаскировавшись под
старика и старуху, проникли на гору, без труда минуя вражескую
заставу, набрали необходимого количества глины, и вернулись
обратно.
Также в «Кодзики» и «Нихон сёки» сказано, что когда принц
Ямато-такэру завоёвывал остров Кюсю, он, переодевшись девушкой,
проник в землянку к предводителям племени кумасо,
и на праздничном пиршестве заколол их мечом. Здесь мы видим
пример маскировки для обмана противника. Но утверждать, что
здесь было применено ниндзюцу мы не можем, так как видно, что

эта уловка с переодеванием, была просто проявлением
находчивости, а не использованием некоей системы уловок.
Похоже, сами ниндзя верили в божественное происхождения
своего искусства. В Трактате «Кога-рю нинпо дэнсё» («Письменное
наставление по нинпо школы Кога-рю») о происхождении ниндзюцу
говорится следующее:
«Искусство синоби было передано [синтоистскими] богами Оомунамуми-но
Микото и Сукунахико-но Микоё в „Эру богов“. После этого, об этом искусстве
были составлены записи, которые хранились в императорском дворце,
называемом Кумосибари и Кумасо-дзими. Во время мятежа Сога-но Эмидзи
многие рукописи погибли в огне. Сохранилась только малая часть рукописей,
и среди уцелевших текстов были записи об искусстве синоби. Эти рукописи
получил Фудзивара Эмиосикасу (706—764 гг.). Он отдал их [на хранение]
в монастырь Какухо-дзи в Ига, и [спустя века] они были переданы полководцу
Кусуноки Масасигэ и Акутагава Хёбу, который был самураем из охраны
императорского дворца. Позднее, он уехал жить в Кога, в провинции Оми,
и именно из этого места, искусство синоби распространилось повсюду. Это
учение стало известным как Кога-рю. Из этого учения некоторые части были
сохранены, другие отброшены за ненадобностью и взяты лишь те, которые
содержали сущность учения»[1].

Также, во многих свитках по ниндзюцу сказано о китайском
происхождении этого искусства. Трактаты ниндзя отсылают нас
в древний Китай конца эпохи Ся (1765 г. до н.э.). Последний
правитель династии Ся Цзе-ван был человеком безнравственным
и жестоким. Он строил себе роскошные дворцы, разорял казну
и повышал налоги, и тем самым довёл своё царство до крайней
нищеты. Против него поднялся весь народ и простолюдины и князья.
Во главе коалиции князей встал правитель области Шан Чэн-тан. Уже
в ту древнюю эпоху невозможно было вести войну без
предварительной разведки. У Чэн-тана на службе находился человек
по имени И-инь. Это был необычайно одарённый человек умный,
расчётливый и хитрый политик. Его фигура оценивается историками
неоднозначно. Древнекитайские моралисты, пытались выставить его
мудрым царедворцем и философом. Некоторые современные
историки называют его ловким карьеристом и узурпатором, так как

после смерти Чэн-тана, фактическая власть перешла к нему в руки.
Так или иначе, этот человек сделал многое для свержения династии
Ся, и возвышения династии Шан.

И-инь

Чэн-тан послал И-иня в Ся на разведку. При этом был
использован метод, который спустя века, станет классическим
методом ниндзюцу — ямабико («горное эхо»). Чэн-тан изобразил
ссору с И-инем, обвинил его во всевозможных злоупотреблениях,
и даже собственноручно хотел его убить, выстрелив в него из лука.
И-инь, спасаясь от гнева бывшего покровителя, бежал в Ся под
защиту Цзе-вана. Источники умалчивают о его шпионской
деятельности, в «Ши цзи» говорится, что И-инь просто оставил Чэнтана и направился в Ся. Но через три года, возненавидев правителя
Ся, вернулся обратно в Бо (столица княжества Шан). Мэн-цзы даже
писал, что Чэн-тан рекомендовал И-иня Цзе-вану в качестве
советника, но тот его отверг, и поэтому Чэн-тан начал против него
войну. Однако у древнекитайского военного теоретика Сунь-цзы,
в его знаменитой книге «Искусство войны» И-инь упоминается
в контексте главы «Использование шпионов». Правда, Сунь-цзы
называет его И Чжи — это другое имя И-иня:
«В древности, когда поднималось царство Инь, в царстве Ся был И Чжи; когда
поднималось царство Чжоу в царстве Инь был Люй Я. Поэтому только
просвящённые государи и мудрые полководцы умеют делать своими шпионами
людей высокого ума и этим способом непременно совершают великие дела».
(Пер. Н. И. Конрада)

Об И-ине есть упоминания и в трактатах по ниндзюцу.
В «Бансэнсюкай» о нём говорится:
«Со времён Жёлтого императора было лишь несколько человек, которые
владели ниндзюцу. В период Инь, человек, которого звали И-инь, владел этим
искусством и служил князю Тану. Он пробрался во дворец Цзе-вана, правителя
царства Ся, и убил его. В древние времена, возвышение династии Инь,
произошло благодаря И-иню, служившему династии Ся. Он пять раз принимал
сторону Цзе, и пять раз сторону Тана, люди не знали, что И-инь служил
шпионом».

В свою очередь, падение династии Шан и возвышение династии
Чжоу, в XI в. до н.э. также было связано со шпионской историей.
Последний правитель Шан Чжоу Синь пошёл по стопам Цзе-вана
и утратил «Мандат Неба». Его сверг У-ван, основавший чжоускую
династию. Помогал ему в этом советник Цзян-цзыя, также известный
как Люй Шан, Люй Я. Также его называли просто по названию
занимаемой должности — Тайгун (кит. «главный министр»).
В «Бансэнсюкай» так сказано об этом:
«…Затем, после этого (т.е. после падения Ся) традиция была передана Цзян
Цзыя, и он написал трактат по ниндзюцу состоящим из 71 главы и представил
его миру… в „Искусстве войны“, в главе „Использование шпионов“ упоминается,
что Цзян Цзыя проник во вражеские ряды, к правителю Чжоу Синю и победил
его. Согласно этой главе: „Чжоу поднялось, и Лю Цзыя был у врага“. Согласно
записи, Чжоу было названием династии, когда правитель У захватил страну. Лю
Цзыя был в действительности Цзян Цзыя и его врагом был Чжоу-ван. Люди
лишь знали о битве при Муе, но не знали что [Цзян Цзыя] пошёл к вражеским
военачальникам, предложил им женщин и взятки, чтобы свободней провести
заговор. Эта цитата показывает, что в действительности стояло за этой
битвой»[2].

Книга Тайгуна «Шесть секретных учений» (кит. «Лютао», яп.
«Рикуто») оказало большое влияние на становление ниндзюцу. Этот
трактат в самом Китае долгое время был запрещённой книгой,
и конфуцианскими моралистами расценивался как подделка. Они
очень уважали Тайгуна, нот отрицали его авторство, считая, что
трактат ему приписан. В этом трактате, помимо описания
эффективных стратегий ведения войны с малым войском против
большой и многочисленной армии, такой, какой была армия Шан,
даётся пошаговое руководство по свержению правящей династии
путём создания смут и волнений в государстве противника, подкупа
его чиновников и военачальников. Всё это оказало влияние
на развитие ниндзюцу. В «Бансэнсюкай» сказано:
Ниндзюцу также включает в себя методы разделения (хэдатэру-но дзюцу).
С помощью ложного обвинения у противника нарушаются отношения сюзерена
и вассалов, также разрушается союз противника с правителями соседних

провинций, чтобы он не получил [от них] военной поддержки и был введён
в замешательство. Либо с помощью способа «стравливания» (симукэру-дзюцу),
вражеский военачальник и его подчинённые, настраиваются друг против друга,
так чтобы они взаимно друг другу вредили… И в Китае и в Японии издревле
имелось множество примеров, [когда] победы достигали, создавая смуту
в рядах противника[3].

Эти
способы
«разделения»
и
«стравливания»
были
позаимствованы ниндзя из трактата «Шесть секретных учений».
Из «Лютао» в ниндзюцу пришли методы составления тайных
посланий. В главах «О секретных бирках» и «О секретных письмах»
говорится о способах шифрования информации:
«Тай-гун сказал:
Правитель и его генералы имеют систему секретных бирок. Состоящую
из восьми видов таковых.
Есть бирка, означающая великую победу над врагом, она длиной в один фут.
Есть бирка, означающая разгром вражеской армии и убийство их генералаполководца, она длиной в девять дюймов.
Есть бирка. Сообщающая о взятии вражеских стен и взятии города, она восемь
дюймов длиной.
Есть бирка, означающая, что враг отброшен назад и армия глубоко вторглась
в его земли, она семь дюймов длиной.
Есть бирка, которая призывает войско готовиться к серьёзной обороне, она
шесть дюймов длиной.
Есть бирка, сообщающая о необходимости поставки провианта и в потребности
в подкреплении, она пять дюймов длиной.
Есть бирка, означающая поражение армии и смерть генерала, она четыре
дюйма длиной.
Есть бирка, сообщающая о потере всех преимуществ и о том, что армия
сдалась, она три дюйма длиной». (перевод И. Н. Мизининой)[4]

Все эти методы послужили основой для тайнописи ниндзя (ангодзюцу).
Спустя века, в эпоху Чуньцю, (722—481 гг. до н.э.) наёмный
консультант по вопросам военной стратегии (кит. цэши) Сунь-цзы,
из царства Ци, написал трактат по военному искусству и представил
его правителю царства У Хэ Люю (в другом прочтении Хо Люй). Хэ
Люй сделал Сунь-цзы своим полководцем и, с его помощью, добился

блестящих побед над соседями. Как сказано в «Исторических
записках» («Ши цзи») Сыма Цяня:
«На западе [усцы] разбили сильную чускую [армию и] вступили в столицу Ин,
на севере создали угрозу Ци и Цзинь. [Так Хэ Люй] прославился среди чжухоу.
Во всём этом есть заслуга Сунь-цзы».

Сунь-цзы

Книга Сунь-цзы «Искусство войны» оказала огромное влияние
в развитие военного дела на всём Дальнем Востоке: и в Китае,
и в Корее, и в Японии. В краткой, афористичной форме,
в тринадцатой главе своего труда, он изложил основные принципы
использования шпионов, обобщив весь опыт предыдущих
поколений. Он писал, что война — большое дело для государства,
но дело крайне рискованное. Ведь когда поднимают стотысячную
армию и отправляются в поход за десять тысяч ри, можно ли

уверенно сказать, что поход будет удачным? Когда повышают налоги
и простолюдины отдают последний мешок риса на прокорм армии,
они могут взбунтоваться. Когда крестьяне вместо полевых работ весь
сезон заняты постройкой укреплений, на следующий год может
случиться голод. И даже если одно из противоборствующих
государств победит другое, но будет в этой войне истощено
расходами и людскими потерями, где гарантия, что третье
государство, наблюдающее «из-за камня за дракой двух тигров»,
не пойдёт войной против ослабевшего победителя?
Поэтому для успешного ведения войны, необходимо знать всё
о своём противнике. Сильное ли у него войско, искусны ли
военачальники и какие они строят планы, есть ли единство
в помыслах у народа и правителя, добросовестны ли его
чиновники — всё это необходимо знать, чтобы на основе этого
строить свой план и определять стратегию. «Такое знание
невозможно получить путём гаданий и вопрошания духов. Такое
знание можно получить только от людей». Поэтому первым делом
для вступающего в войну, будет организация надёжной разведки.
Книга Сунь-цзы послужила теоретическим фундаментом для
ниндзюцу. В «Синоби-хидэн» говорится:
«Сунь-цзы, вассал правителя Хэ Лю-вана из царства У, придумал пять типов
синоби (гокан), которые появляются в главе «Сон ёкан» («Использование
шпионов») его книги «Искусство войны». Говорят, что некоторые вассалы
императора Гаоцзу из ханьской династии, такие как Чжан Лян, Хан Синь, также
как и Сунь-цзы, использовали искусство синоби, как о них упоминается в книге
«Диалоги с императором Тай-цзуном»[5].

В приведённой цитате упомянуты пять типов синоби — гокан
(букв. пять шпионов). Это известная классификация Сунь-цзы,
разделяющая виды шпионов по категориям, в зависимости от задач,
поставленных перед ними, методов их деятельности, и способов их
вербовки.
«…Пользование шпионами бывает пяти видов: бывают шпионы местные,
бывают шпионы внутренние, бывают шпионы обратные, бывают шпионы

смерти, бывают шпионы жизни.
Все пять разрядов шпионов работают, и нельзя знать их путей. Это называется
непостижимой тайной. Они — сокровище для государя» —

сказано у Сунь-цзы. Теория о пяти видах шпионов (гокан)
явилась основой для всех методов ниндзя, по внедрению
к противнику, и добыванию секретной информации.
Полагают, что книги китайских стратегов привёз в Японию в VIII
веке Киби-но Макиби, знаменитый дипломат и конфуцианский
учёный. Однако, вероятно, что эти книги попали в Японию ещё
раньше, вместе с китайскими иммигрантами аябито. По крайней
мере, некоторое влияние идей древнекитайских стратегов можно
обнаружить уже в «Нихон сёки». Однако, как ни странно,
о практической реализации этих идей, в древнеяпонских хрониках
почти ничего не сказано. Это не означает что полководцы эпох
Асука, Нара и Хэйан небыли с ними знакомы. Даже, если в то время,
в Японии, действительно не было этих книг, некоторые тактические
приёмы древнеяпонские полководцы вполне могли позаимствовать
у силланцев, которые с успехом использовали многие рекомендации
Сунь-цзы, в войнах против Пэкче, с которым древняя Япония
поддерживала военно-политический союз и часто выступала
на стороне Пэкче, во время конфликтов на Корейском полуострове.
Просто далеко не всё, чему учил Сунь-цзы, могло применяться
на практике. Причиной тому являются условия местности, в которых
приходилось принимать бой древнеяпонским полководцам.
Сложный горный рельеф, узкие горные проходы и глубокие ущелья,
обилие рек и болот, делали почти невозможным применение
рекомендаций Сунь-цзы, рассчитанных на противоборство больших
многочисленных армий, на удобной для боя равнинной местности.
Видимо впервые потребность в осмыслении идей китайской
военной науки появилась во время войны Гэмпэй (1180—1185 гг.)
между сильнейшими самурайскими кланами Тайра и Минамото,
когда войной была охвачена вся страна, и появились большие
многочисленные армии. Тогда же, было осознанно преимущество т.н.

«гибкой» или «необычной» тактики. И ниндзюцу, как раз, является
выражением принципа использования на войне «гибкого»
и «необычного».
«Обычная» тактика — это использование войск общепринятым
способом, т.е. лобовая атака, проводимая большими силами.
«Необычная» тактика — это тактика партизанской диверсионной
войны, при которой проводятся неожиданные атаки с флангов
и с тыла, применяются различные «военные хитрости», с целью
заманить противника в ловушку. Сунь-цзы писал по этому поводу:
«Тот, кто применяет „необычные“ войска, безграничен, подобно Небу, глубок
и неизмерим, как потоки рек Хуанхэ и Янцзы».

Вэй Ляо-цзы писал:
«Успешно побеждающий врагов, сперва вступает в бой, используя
„правильную“ тактику. Потом использует „необычную“ тактику, чтобы управлять
врагом. Это и есть верный способ добиться победы».

Поэтому можно сказать, что ниндзюцу, представляет собой
развитие на японской почве основных идей древнекитайской
военной теории.

Принц Сётоку Тайси с сыновьями

В трактате «Ниндзюцу огидэн-но маки» («Свиток сокровенных
тайн ниндзюцу»), говорится о том, что на службе у принца-регента
Сётоку Тайси (754—622 г.) находился человек по имени Отомо-но
Сайдзин (также известный как Отомо-но Сахито), который применил
ниндзюцу в войне между кланами Мононобэ и Сога в 584 г. За это
и получил от принца имя Синоби. Однако упоминание об Отомо-но
Сайдзине встречается только в этом тексте. В «Бансэнсюкай», где
история ниндзюцу изложена достаточно подробно, и в других
трактатах, упоминание о нём не встречается. Поэтому можно сделать
вывод, что эта история — измышление автора, либо неправильная
трактовка известных исторических событии.

Император Тэмму

Согласно «Бансэнсюкай» впервые ниндзюцу было использовано
в Японии во время смуты годов Дзинсин (672 г.):
«Братом тридцать восьмого императора Тэнти, был император Тэмму. В этот
период принц Сэйко замыслил мятеж против него и засел в замке, который он
построил в уезде Атаго, в провинции Ямасиро. У императора Тэмму был синоби
по имени Такоя. Он проник в замок Ямасиро и поджог его. Одновременно
с этим, войска Тэмму начали штурм, и замок пал без труда. Это был первый
случай, когда ниндзюцу было использовано в нашей стране. Об этом написано
в „Нихон сёки“ („Анналы Японии“). С тех пор не было полководцев, кто бы ни
использовал это искусство. Из полководцев, кто использовал его полностью,
были: Исэ-но Сабуро Ёсимори, Кусуноки Масасигэ и его сын, Такэда Сингэн,

Мори Мотонари, Кэнсин из Этиго, и князь Ода Нобунага. Из них Ёсимори
написал сто стихотворений о ниндзюцу, и они были переданы до наших
дней»[6].

Упомянутый Исэ-но Сабуро Ёсимори был вассалом Минамото-но
Ёсицунэ (1159—1189 гг.), знаменитого полководца XII века и брата
первого сёгуна Минамото-но Ёритомо (1147—1199 гг.). Как полагает
историк ниндзюцу Окусэ Хэйситиро, он был уроженцем провинции
Ига и предводителем местных разбойников. Когда Ёсицунэ со своим
войском переправлялся через провинцию Ига, путь ему преградила
банда Ёсимори. Разбойники в знакомой горной местности
чувствовали себя как рыба в воде, и поначалу взяли верх. Но лишь
когда к Ёсицунэ подошло подкрепление, разбойники отступили
в свой замок и Ёсимори был вынужден запросить мира. Он признал
себя вассалом клана Минамото, и до конца, верой и правдой служил
и Ёсицунэ. На службе у Ёсицунэ он, по-видимому, занимался
военной разведкой или был командиром отряда мономи
(наблюдателей), которых посылали наблюдать за передвижениями
противника. Ёсимори приписывают 100 стихотворений-танка
о ниндзюцу («Ёсимори хяку-сю»), которые по традиции
передавались от учителя к ученику в качестве кудэн (устных
наставлений), и заучивались наизусть. Письменную фиксацию они
получили в XVII веке в трактате «Гумпо дзиёсю». В этих
стихотворениях, вкратце, даются советы по организации военной
разведки, по тайному проникновению в замки и военные лагеря
противника, по проведению ночных атак, затрагиваются также
и морально-этические вопросы, связанные с ниндзюцу. Таким
образом, можно заключить, что Ёсимори хяку-сю, является
старейшим наставлением по ниндзюцу.

Тосихидэ Мигита (1863—1925 гг.) Исэ-но Сабуро Ёсимори

Когда войска Тайра были разгромлены, а Минамото-но Ёритомо
получил титул Сэйи Тайсёгун, бывшим сторонникам Тайра было
опасно оставаться в столице по причине преследований, и они
разошлись по всей стране в поисках убежища. Иные из них пришли
в Ига, и научили местных жителей своим воинским искусствам. Все
они были профессиональными воинами, людьми, знавшими все
тонкости стратегии и умевшие обращаться с оружием. Эти
пораженцы, обосновавшись в Ига, влились в общины местных дзидзамурай, которые контролировали эту провинцию и вели воины
друг с другом.
Провинция Ига, традиционно была самоуправляющимся
регионом. Изначально, контроль над этой провинцией осуществляли
крупные буддийские монастыри, и коалиция мелкопоместных

феодалов дзи-дзамурай Ига-икки. Но, в дальнейшем, монастыри
потеряли своё влияние в Ига, и власть перешла к дзи-дзамурай. Эти
дзи-дзамурай постоянно между собой воевали, оспаривая друг
у друга территории. Так как численность их дружин была небольшой,
и горный рельеф местности осложнял ведение сражений, основная
ставка была сделана на диверсионную войну.
Такое положение дел в Ига продолжалось долго, вплоть
до 1581 г., когда войска могущественного феодала Ода Нобунага
(1534 — 1582 гг.), продолжившего объединительную политику Такэда
Сингэна (1521 — 1573 гг.), нанесли поражение местному
объединению дзи-дзамураев, разорив всю провинцию. Подобное
независимое положение в Ига, привело к тому, что местные князьки
и лидеры Ига-икки не были ничьими вассалами. В период
феодальных войн эпохи Сэнгоку они были вольны, ради
собственной выгоды, принимать чью угодно сторону — верность они
хранили только себе, своим мелким кланам, и даже участие
в коалиции Ига-икки, диктовалось узкоклановыми интересами.
Подобное положение было не только в Ига или в уезде Кога,
провинции Оми. Везде, где жизнь протекала «на отшибе», вдалеке
от крупных торговых путей, куда не добиралась центральная власть,
народ самоогранизовывался, управлялся собственными силами.
Некоторые историки подобную форму самоуправления называют
«феодальной демократией», хотя интересы простого народа
и интересы лидеров этих объединений-икки, которые происходили
из мелких феодалов, часто не совпадали.

Утагава Хиросигэ (1797—1858) Провинция Ига

В Ига доминировали кланы Хаттори, Момоти, Оэ, Курода, Цугэ.
В уезде Кога провинции Оми, власть была поделена между
53 семьями. Самой известной семьёй в Ига была семья Хаттори. Они
прибыли из Китая в эпоху Нара (710—794 гг.), и судя по всему,
занимались ткачеством (фамилия Хаттори переводится как «ткач
за станком»). Они имели тесные связи с синтоистскими храмами
в Ига и Исэ, которым поставляли ткань для церемониальных

облачений, и постепенно поднялись в финансовом и социальном
отношении. В XII в. Хаттори становятся вассалами Тайра и глава
клана Хаттори Хэйнайдзаэмон Иэнага, поступил на службу
в императорскую охрану. Он дал право своему старшему сыну
Хаттори Хэйтаро Корэюки использовать фамилию Камихаттори.
Средний сын Хаттори Хэйдзиро Ясуёри был основателем другой
линии этого клана Накахаттори, а младший сын Хаттори Хэйдзиро
Ясунори основал фамилию Симохаттори.

Герб (камон) клана Хаттори

Каждая семья имела свой собственный мон (семейный герб),
с избражением стрел — вариацию на тему герба основной семьи —
Камихаттори. Из этих семей, впоследствии выделились семьи
Момоти и Фудзибаяси.
Военное искусство дзи-дзамурай провинции Ига традиционно
было связано с военным искусством горных отшельников-ямабуси,
адептов учения сюгэндо — своеобразного синто-буддийского
синкретизма. Провинция Ига была центром религиозных практик
школ Сингон и Тэндай, разработавшим эффективные методы
психорегуляции,
вхождения
в трансоподобные
состояния,
аутотренинга и аутосуггестии. Практика последователей этих школ
и ямабуси включала крайний аскетизм, позволявший быстро

и эффективно добиваться трансперсонального состояния, в котором
происходил сдвиг внешнего восприятия, и мелочи и нюансы,
не замечаемые в обычном состоянии сознания, проявлялись
наиболее отчётливо и ясно. Транс и трансперсональный опыт,
способствовали развитию гибкости ума и нестандартности
мышления, раскрывали так называемые резервные возможности
человеческого организма, дремлющие в состоянии сознания
обыденном. Эти способности и навыки, помноженные на боевой
опыт, делали человека неустрашимым бойцом, идущим до конца
к достижению намеченной цели.

Утагава Куниёси (1798—1861) Разбойник

Во второй половине XIII в. во многих провинциях оформляется
протестное движение против политики сиккэнов Ходзё, которое
возглавляли местные феодалы не желавшие платить рисовый налог.
Участников этого движения современники называли акуто (букв.
«банды негодяев»). Состав акуто был разношёрстным, в эти шайки
входили: и дзи-дзамурай, и крестьяне, примыкал к ним и просто
буйный люд — ронины и разбойники. По-сути эти акуто и были
разбойниками, а не мятежниками, выдвигавшими какие-либо
определённые политические требования. Впрочем, среди историков
нет единого мнения о сущности этого движения. Симада Дзиро
пишет, что целью акуто была борьба мелкопоместных феодалов
за сохранение старых земельных отношений в провинциях, которые
пыталось реформировать правительство бакуфу. Известные историки
Инагаки и Мацумото считают, что акуто протестовали против власти
аристократии и сёгуната. Исимода Сё, исследовавший движение
акуто в провинции Ига, на материале сёэн (крупное поместье)
Курода, пишет, что лидерами этого движения были в основном,
вассалы сёгуна, протестовавшие против введения рисового налога.
Они не могли привлечь на свою сторону простолюдинов, так как их
интересы не совпадали с интересами простого населения сёэн, что
и стало причиной их поражения.
Правительство пыталось бороться с этим движением, но эта
борьба была безрезультатной. Движение акуто прекратило своё
существование, не потому что проиграло правительству, а потому что
себя исчерпало — в изменившихся политических и экономических
условиях эпох Муромати м Сэнгоку-дзидай оно потеряло всякий
смысл своего существования. Впрочем, уже на исходе эпохи
Камакура акуто из шаек мятежников, с неопределёнными
требованиями, превратились в группы военных наёмников. Даже
императорский двор, в годы Кэмму и Намбоку-тё, стал привлекать
акуто на свою сторону, в борьбе за власть.
Впервые термин «синоби» в значении лазутчика стал
использоваться в воинской повести (гунки) «Тайхэйки» («Повесть

о великом мире»), рассказывающей о событиях годов Кэмму (1331—
1336 гг.), когда император Годайго (годы правления 1313—1339)
сверг диктатуру сиккэнов Ходзё, узурпировавших власть. В это
время императору служил знаменитый полководец Кусуноки
Масасигэ (1294—1336 гг.), который одним из первых в Японии, стал
активно пользоваться услугами ниндзя, и даже основал свою школу.
По крайней мере, в периоды Сэнгоку-дзидай (1477—1573 гг.),
Адзути-Момояма, и в начале периода Эдо (1603—1868 гг.), были
известны целых две школы, носящие название Кусуноки-рю, и ряд
школ восходящих к традиции Кусуноки-рю. Кусуноки использовал
в качестве лазутчиков ямабуси, и горных разбойников (акуто) из Ига.
В «Бансэнсюкай» говорится:
«В [традиции] ниндзюцу Кусуноки Масасигэ был такой метод: он разделил
48 ниндзя на три группы по 16 человек, и [одну из них] постоянно держал
в Киото. Эти люди, используя различные хитрости, узнавали о положении дел
в столице и обо всём сообщали Кусуноки… Кусуноки Масасигэ написал
о секретах военного искусства и о ниндзюцу в 6 свитках, и объединил их
в один том. Он держал эту [книгу] в секрете, и когда он потерпел поражение
в битве при Хёго, [перед тем, как совершить сэппуку], он отдал эту книгу Оити
Сакон Таро, и он передал её его сыну — Масацура. Эта книга называется
„Кусуноки иккан-но сё“ („Записи Кусуноки в одном томе“)»[7].

Кусуноки Масасигэ

Также и принц Моринага (1308—1335 гг.) использовал ямабуси
и акуто в борьбе против Асикага Такаудзи, нового узурпатора,
основавшего сёгунат Муромати. Асикага Такаудзи сначала служил
дому Ходзё, потом переметнулся на сторону мятежного императора
Годайго, и также как и Кусуноки, сделал многое для свержения
Ходзё. Он ожидал, что оператор сделает его сёгуном, но титул Сэйи
Тайсегун достался принцу Моринага, и раздосадованный
полководец, собрав сторонников из провинциальных феодалов,
не желавших прямого императорского правления, учинил новую
смуту. Принц Моринага прознал о планах Асикага, и, наняв отряд
акуто, стал готовить на него покушение. Летописи говорят, что в это
время по Киото прокатилась волна бессмысленных тайных убийств,

жертвами которых стали мелкие чиновники, купцы и простолюдины.
Это наёмники Моринага отрабатывали тактику покушения
на Асикага Такаудзи, чем наводили ужас на жителей Киото.
Моринага начал на Такаудзи настоящую охоту, однако из охотника
он сам очень быстро превратился в жертву — Асикага оказал
давление на императорский двор, с требованием выдать ему
принца-заговорщика.
Участие ямабуси и акуто из Ига в подобных политических
авантюрах, видимо и послужило причиной появления такого
искусства как ниндзюцу. Этот период, известный в историографии
как Намбоку-тё («Период Южного и Северного дворов» 1336—
1392 гг.), послужил едва ли не главной исторической предпосылкой
возникновения этого искусства. Именно в период Намбоку-тё,
и в последующий период Муромати (1336—1573 гг.), происходит
выделение
методов
разведки
и
диверсионной
войны
в самостоятельную сферу военного дела, происходит появление
не только теории шпионажа — такая теория уже существовала
в свитках китайских трактатов, но и появление специфической
системы подготовки лазутчиков. Напряженная политическая
обстановка требовала от сторон конфликта знание планов друг
друга. И та и другая сторона в этих целях использует военных
наёмников — банды акуто и обычных разбойников-нусубито.
Причина здесь в том, что именно специалисты по воровскому
ремеслу, могли с легкостью проникать в дома и в замки. А акуто,
были к тому же не просто разбойниками, они были в большинстве,
дзи-дзамурай — т.е. самураями, обладавшими земельным наделом,
и как самураи, пусть и низкоранговые они прекрасно разбирались
в вопросах военного искусства. Также, для сбора информации, и та
и другая сторона, привлекала ямабуси, так как они путешествовали
по всем провинциям, общались с народными массами и находились
в курсе всех событий. Надо сказать, что большая часть ямабуси
и акуто поддерживали Южный двор, так как считали Северный двор
марионеткой в руках сёгуната, и не признавали его легитимность.

К тому же акуто, выступая в прошлом против Ходзё, в новом
сёгунате видели таких же Ходзё, считая, что сменились лишь
декорации, а реальное положение дел осталось тем же. Переход
акуто от простого бунта и разбоя к военному наёмничеству, стал
причиной выделения из среды дзи-дзамурай, входивших в эти
шайки, семей, основным занятием которых стал шпионаж
и диверсии за деньги.
Японский историк Сасама, так описывал ситуацию в Ига на заре
периода Сэнгоку:
«В провинции Ига, во времена Онин, пост сюго (губернатора) занимал Дзинки
Ига-но Ками, но в течение нескольких последующих поколений сюго утратили
контроль над провинцией. Дзидзамураи… составили союз — икки с семьями
горных и прибрежных районов соседних провинций, стали заниматься разбоем
на суше и на море, и жили за счёт рыбной ловли и охоты. В дальнейшем,
т. н. Ига-сю (отряды из Ига) стали наниматься на военную службу в различные
провинции, такие как Одавара отрядами по 50 или 30 человек,
и использовались как засадные отряды (фуси-камари)»[8].

Страница из «Бансэнсюкай». Глава «Ниндзюцу мондо» («Диалоги о ниндзюцу»)

В «Бансэнсюкай» так описывается жизнь в Ига, накануне эпохи
Сэнгоку:
«В старину, после правления сёгуна Асикага Такаудзи, его потомки наследовали
звание сёгуна один за другим. Но двор не был способен к хорошему
правлению, и чиновничество пришло в упадок. Должностные лица были
развращены и продажны, и [повсюду, в провинциях], были постоянные войны.
Князья и чиновники нападали друг на друга, и не было мира в нашей стране
долгое время. Это продолжалось до правления 13-го сёгуна после Такаудзи,
которого звали Коугэн-ин Ёситэру, и в итоге три пути добродетели (отношения
между князем и вассалом; отношения между отцом и детьми; отношения между
мужем и женой) пришли в полный упадок. Повсюду во всей стране были войны,
и все кланы были в смятении, во всех провинциях царили раздоры. Однако
каждая провинция имела сюго (губернатора, назначенного сёгуном),
и находилась под его руководством, кроме людей из Ига и Кога. Ига-моно
и кога-моно никогда не имели сюго, и каждый клан управлял [своими землями]
самостоятельно. Они строили небольшие замки в своих поместьях и были
свободны от контроля правительства. Во многих случаях они вели войну друг
с другом, чтобы захватить чужие владения. Все их силы были сосредоточены
на войне, и каждое утро и каждый вечер, их помыслы были только об оружии
и все [заботы] только об обороне. Они выискивали бреши в обороне друг
у друга и посылали синоби проникать и поджигать замки друг друга, получать
сведения о противнике, спутывать вражеские планы и разрушать союзы
помощью дезинформации, проводить ночные атаки и разрабатывать стратегии
с многочисленными изменениями, чтобы застать противника врасплох. Поэтому
они всегда держали своих лошадей оседланными, и даже простолюдины были
в постоянной готовности к войне и никогда не теряли бдительности. Таким
образом, они думали только о том, как победить большое вражеское войско,
используя малое количество людей, побеждать «твёрдое и сильное», используя
«мягкое и гибкое», а для этого нет ничего лучше, чем использовать синоби.
Поэтому каждый самурай оттачивал свои навыки в ниндзюцу, и каждый
простолюдин (гэнин) изучал ин-нин (искусство тайного проникновения).
В результате вышло, что одиннадцать простолюдинов (гэнин) имели
выдающиеся способности в ин-нин. Они могли с легкостью, как в своей
провинции, так и в чужих провинциях тайком проникнуть в чужие владения,
захватить замок и добиться победы. По этой причине, некоторые даймё
из соседних провинций, имеющие многочисленные войска, не могли захватить
Ига. Даже такие грозные даймё, как князь Нобунага, однажды потерпели
поражение в Ига. Поэтому не было вероятности, что другие амбициозные

князья завладеют этой провинцией, ибо это было очень непросто. Даже,
несмотря на то, что Ига была небольшой провинцией, с небольшим
количеством людей, не имеющих над собой сюго, и [там] было множество
мелких кланов, чья позиция казалась шаткой, Ига не была завоёвана сильными
войсками под руководством могущественных князей из соседних провинций.
Почему это было возможным? Это могло быть возможным только благодаря
успешному использованию ниндзюцу. Таким образом, провинция Ига — это
родина ниндзюцу.
Вопрос: Я бы хотел узнать имена одиннадцати мастеров ин-нин
Ответ:
Номура-но Одаки Магодаю,
Синдо-но Котаро,
Татэока-но Додзюн,
Симоцугэ-но Кидзару,
Симоцугэ-но Кодзару,
Уэно-но Хидари,
Ямада-но Хатиэмон,
Камбэ-но Конан,
Отова-но Кидо,
Кабутояма Таро Сиро,
Кабутояма Тародзаэмон.
Эти люди были самыми значительными мастерами, но когда пришли
современные синоби, школа (рюха) основанная Додзюном, разделилась
на 48 отдельных школ, и поэтому в Ига и Кока стало 49 школ.
Вопрос: Почему школа Додзюна разделилась на 48 школ?
Ответ: Сасаки Ёсиката, чьё монашеское имя было Ваккансай Дзётэй, был сюго
провинции Оми. Среди его вассалов был человек по имени Додо, который
поднял мятеж [против него] и укрылся в замке Саваяма-дзё в провинции Оми.
Дзётэй осаждал его несколько дней, но замок находился посреди такой
непроходимой местности, что казалось его трудно взять приступом. Тогда было
решено нанять некоего мастера ниндзюцу из Ига, которого называли
искуснейшим ниндзя, имя его было Додзюн, и попросили его о помощи.
По просьбе Дзётэя Додзюн собрал 44 ига-моно и кога-моно и пошёл в замок
Морияма-дзё с 49 людьми. По дороге они остановились в монастыре
Хэйсэндзи в Юфунэ в провинции Ига. В этой местности жил гадатель, которого
звали Миясуги. Он принял Додзюна и гадал об исходе его миссии. Гадатель
сказал, что миссия будет удачной. Кроме того, он написал и передал Додзюну
стихотворение:
«Саваяма-ни
тодото нару каминари-мо
ика саки ирэба
отти-ни кэрунари»
Гром гремит

Над вершиной Саваяма,
И падёт Додо,
Как сражённый молнией.
«Молния» здесь игра слов, каламбур, указывающий на фамилию Додзюна.
Додзюн был очень доволен этим стихотворением и дал гадателю сто монет
хики. Тогда он пошёл к Дзётэю и обговорил сигналы и пароли, необходимые
для проникновения. Вскоре, он проник в замок Саваяма-дзё, пользуясь
методом маскировки, называемым «бакэмоно-но дзюцу» («способ оборотня»),
и поджог изнутри замок. В это же время Дзётэй провёл быструю атаку снаружи.
Войска Додо одновременно пытались потушить пожар и отражать нападение
противника. Огонь бушевал всё больше и всё яростней, и они не могли ничего
сделать, и в итоге были побеждены. После этого 48 людей [Додзюна] основали
собственные школы (рюха). Таким образом, названная школа Додзюна
породила 48 других школ[9].

Герб Кога-рю

Уезд Кога, провинции Оми в древности входил в состав
провинции Ига, поэтому многие процессы происходившие
на территории этой провинции отражались и в Кога. Многие семьи
из Ига имели родственников и в Кога.
Уезд Кога (на местном диалекте Кока) был известен издревле.
В «Нихон сёки» есть упоминание об эмигрантском клане из Пэкче
Кафука-но Оми. Некоторые историки полагают что «Кафука» — это

и есть первоначальный вариант чтения иероглифов «Кога». Дзидзамураи региона Кога часто участвовали в войнах, и в частности
были вовлечены в конфликт Дзинсин-но ран. Полагают что
упомянутый выше Такоя, был как раз уроженцем Кога.
Особенности местности также способствовали развитию методов
диверсионной войны. Район Кога расположен на юге префектуры
Сига, и граничит на юге с Ига, по середине своей территории
с горами Сигараки, и на востоке с горой Судзука, возвышающейся
на 1000 м. над уровнем моря. Реки Ясу и Сома текут с горы Судзука,
образуя лабиринт долин. Кога-моно исстари занимались охотой
и лесозаготовкой, так как в этом регионе полноценное ведение
сельского хозяйства практически невозможно.
В этом районе часто селились эмигранты аябито и хата,
прибывшие в Японию из Китая и из Пэкче. Также как и Ига, уезд
Кога был пристанищем для пораженцев, которые уходили
в
труднодоступные
места,
скрываясь
от преследований
правительственными войсками. Они оседали в этом районе
и начинали новую жизнь.
В периоды Хэйан и Камакура, в этом регионе распространяется
эзотерический буддизм школ Сингон и Тэндай. Эти направления
японского буддизма тесно связаны с эклектическим учением
сюгэндо, оказавшим огромное влияние на духовную жизнь
обитателей областей Ига и Кога. Для последователей сюгэндо гора
в Кога, называемая Хандо-яма, была священным местом. У её
подножия располагается храм Хандо-дзи.
По легенде основателем Кога-рю является Мотидзуки Сабуро
Камэиэ-Оми но ками. Летописи говорит, что во время подавления
метяжа Тайра-но, Масакадо (939—940 гг.) один из командиров
по имени
«Мотидзуки Сабуро совершил немалые подвиги, и получил Императорского
двора в награду поместье в Кога. С тех пор семья Мотидзуки управляет
Кога»[10].

По-видимому, семья Мотидзуки контролировала общины горных
монахов-ямабуси, и имела теснейшие связи с монастырями
и храмами по всей Японии. Благодаря своему общественному
положению, семья Мотидзуки была лидером коалиции местных дзидзамураев, также как в Ига, таким лидером являлась семья Хаттори.

Герб (камон) клана Роккаку

Во второй половине периода Муромати, Роккаку Такаёри, даймё
из провинции Оми, начал грабить храмы и усадьбы мелких
феодалов и чиновников. Другой даймё из Оми обратился с жалобой
к сёгуну Асикага Ёсихиса (1463—1490 гг.). Сёгун приказал Роккаку
покинуть захваченные территории, но Роккаку выказал
демонстративное неповиновение, и нагрубил посланнику сёгуна.
В ответ Ёсихиса собрал со всей страны лояльных себе глав
самурайских кланов, и с большой армией около 30.000 воинов
двинулся из Киото на провинцию Оми. Такаёри собрал небольшую
армию, численностью в 6000 человек. К нему присоединились Игамоно и Кога-моно, потому, что он им пообещал относительную
автономию. Со статусом хинкан (хранителей).
В 1487 г. Произошла битва близ деревни Магари. После того как
войска сёгуна вторглись в Оми, воины Роккаку направились в горы
Кога,
избегая
любых
столкновений
с
противником.

Правительственные войска преследовали Такаёри, но преследовать
врага в горах, воины Ёсихиса были не готовы. Кога-моно, пользуясь
знанием местности совершали налёты на отряды сёгуна
и безнаказанно скрывались в горах. Войско сёгуна было вынуждено
вернуться в свою ставку, в Магари, где той же ночью было атаковано
кога-моно. Говорят, что в этом бою серьёзное ранение получил сам
сёгун, что привело его к преждевременной смерти в расцвете лет.
53 семьи Кога, участвовавшие в этой битве получили
благодарственное письмо от Такаёри, и различные привилегии.
В «Оми онкороку» говорится:
«Синоби-сю из Ига и Кога, [чьи способности] высоко ценятся, впервые
получили признания за свои фантастические подвиги в сражении при Магари
в 1-й год Тёкё, где они проявили себя перед крупными армиями, собранными
со всей Японии»[11].

С этих пор кога-моно стали считаться самыми лучшими воинами
во всей стране, и их также как и ига-моно приглашали к себе
на службу многие крупные феодалы.

Сёгун Асикага Ёсихиса

Правление сёгуната Асикага было крайне неэффективным,
и вызвало рост сепаратизма в провинциях. Военные губернаторы
сюго, назначенные сёгуном, пользуясь слабостью центральной
власти, прибирали к своим рукам соседние провинции и усиливали
свою военную и политическою мощь. В стране началась, по-сути,
феодальная раздробленность, приведшая в итоге к нескончаемым
воинам эпохи Сэнгоку-дзидай. Среди провинциальных феодальных
кланов выделились самые крупные: Такэда, Ходзё, Уэсуги, Имагава,
Мори, Ода. Они захватывали у соседей целые провинции расширяя
ареал своего влияния и увеличивая свою мощь. Все они
пользовались услугами ниндзя. В «Бансэнсюкай» так об это
говорится:

«Такэда Сингэн Харунобу (1521—1573 гг.), сюго провинции Каи, был
выдающимся военачальником. У него было тридцать отборных воинов,
преданных и храбрых, способных во всей полноте реализовать его планы. Он
давал им хорошее жалование и большие награды. Он разделил их на три
группы: «разведывательная группа», «группа стратегов», и «группа
контрразведки», и называл их «мицумоно» («тройные люди»). Он всегда держал
с ними связь, и использовал для решения важнейших военных задач. Таким
образом, он не потерпел ни одного поражения, в войне против самых сильных
врагов из соседних провинций. Он оказывал мицумоно большое расположение,
считая, что благодаря их службе он достиг всех своих побед. Сингэн утверждал
в этой связи: «Если военачальник хочет вести войну без мицумоно, это будет
подобным тому, как если он бросит в пропасть большой камень, привязанный
к телу. До начала войны, необходимо разработать тщательный план, с помощью
мицумоно».

Такэда Сингэн
Князь Ода Нобунага (1534—1582 гг.), называл синоби кёдан. Он одержал
победу над огромной армией клана Имагава и захватил неприступные замки
Инуяма-дзё в Бисю и Удоно в Сансю. Также он сражался с сильными
противниками из других княжеств без какого-либо ощутимого урона для своих
войск, и всё это благодаря своей службе кёдан. Уэсуги Кэнсин (1530—1578 гг.)
из провинции Этиго, также придавал им большое значение, и думается, он
достиг своих побед благодаря их работе.
Из всего выше сказанного следует, что великие полководцы использовали
синоби под различными названиями, и это давало им очевидные
преимущества в битвах. Для любого военачальника очень важно использовать
[на войне] как можно больше синоби»[12].

Ода Нобунага

В 1581 г. Ода Нобунага нанёс сокрушительное поражение
объединению Ига-икки. Он проводил политику подавления
сепаратизма в провинциях и воссоединения Японии под своей
властью. В 1568 Ода Нобунага отстранил от власти последнего
сёгуна из династии Асикага, но чтобы укрепить свою власть, ему
нужно было разделаться со своими главными соперниками: Мори,
Такэда и Уэсуги. Ему нужен был контроль над главной дорогой
Токайдо, которая пересекала северный район Исэ. В 1576 г. он
отправил своего сына Нобуо, покорять провинцию Исэ. Против него
выступил клан Китабатакэ, который владел этой провинцией, но его
армия потерпела поражение от Нобуо. Выжившие члены семьи
Китабатакэ бежали в Ига, и объединились с одним из главных
врагов Ода Нобунага, кланом Мори.
Нобуо решил преследовать членов клана Китабатакэ, и захватил
провинцию Ига. В 1579 году он занял замок Маруяма и начал
укреплять его, однако ига-моно знали о его планах, потому что
многие из них внедрились к Нобуо под видом строителей, и знали

какие есть слабые и сильные места в обороне замка. Выждав
удобный момент, ига-моно напали на замок Маруяма и сожгли его
дотла.
Униженный и разъяренный, Ода Нобуо решил немедленно
атаковать провинцию Ига, и полностью её уничтожить. В сентябре
1579 г. Его армия, численностью в 12.000 воинов предприняла атаку
с трёх сторон на основные горные перевалы восточной Ига,
и соединилась в деревне Исэдзи, где Нобуо ждали 4000 —
5000 воинов Ига.
Как только войска Нобуо вошли в долину, ига-моно предприняли
фронтальную атаку, а другие силы отрезали проходы, чтобы
блокировать отступление армии Оды. Плохие погодные условия —
туман и дождь, делали сопротивление воинов Нобуо бесполезным,
его армия распалась — многие погибли под градом мушкетных пуль,
некоторые совершили сэппуку — потери армии Нобуо
насчитывались тысячи. Сам Ода Нобуо, позорно сбежал с поле боя.
Как указывает историк Стивен Тёрнбулл, это был «один из самых
драматичных триумфов нетрадиционной войны над традиционной
тактикой самураев во всей японской истории».
1 октября 1581 года Ода Нобунага, собрав большую армию,
численностью около 40 000 воинов, атаковал провинцию Ига,
которую защищали около 4000 ига-моно. Он атаковал с шести
сторон одновременно, продвигаясь с запада, востока и севера, через
провинцию Оми.
Сам Нобунага возглавлял войска, которые покинули Адзути
в августе 1581 года, но спустя всего два дня он заболел и должен
был отменить операцию. Он выздоровел только в сентябре, и созвал
военный совет. Его план состоял в том, чтобы сжечь и опустошить
всю провинцию Ига.
Как было сказано выше, численность воинов Ига составляла
всего 4000 человек. Ига-моно решили сосредоточить свои силы
в двух стратегических местах: в храме Хэйракудзи на небольшом
холме в деревне Уэно, и на горе Тэндояма, недалеко от того места,

где когда-то стоял замок Маруяма. Войска Нобунага двинулись
шестью различными маршрутами: через Исэ, через районы Цугэ
и Таматаки, на севере провинции Оми, Тарао, Ямато, Касама
и Хидзияма.
Несмотря на большую численность, армия Нобунага поначалу
терпела поражение от ига-моно, которые с успехом применяли
тактику ночных нападений, и даже повергли в панику отряды, под
управлением генерала Нобунага Нагасида Городзаэмона. Его люди
боялись по ночам спать. Каждую ночь в лагерь Нагасида
прокрадывались ига-моно, и на утро воины находили своих
товарищей с отрубленными головами. В другой раз, ига-моно
атаковали армию под управлением Цуцуи Сиро Садацугу столь
неожиданно, что его воины даже не успели надеть доспехи.
Численный перевес армии Нобунага, оказался решающим.
Отряды ига-моно оказались разделены, блокированы во множестве
мелких замков, и один за другим уничтожены. 30 000 солдат
Нобунага окружили монастырь Каннон-дзи на горе Хидзияма, где
укрепились основные силы ига-моно. Погода была сухой и дул
сильный ветер, военачальники Нобунага Гамо Удзисато и Цуцуи
Дзюнкэй, предложили план поджога крепости. Через стены замка
посыпались зажигательные бомбы, и вскоре он был полностью
охвачен огнём. Те, кто пытался убежать от огня, пали от стрел и пуль.
Последним оплотом ига-моно был замок Касивабара, который
защищал знаменитый Момоти Сандаю. Он держал осаду около
месяца и вынужден был капитулировать. Момоти Сандаю бежал
на восток, в провинцию Кий, где он жил как фермер, пока до него
не дошло известие об убийстве Нобунаги одним из своих генералов
10 июня 1582. Момоти Сандаю вернулся в Ига и попытался
объединиться кланы Момоти и Хаттори вместе, но эта попытка
потерпела неудачу.
Ига-моно: Кидо, Харада и Дзиндай предприняли последнюю
попытку убить Нобунага. когда он путешествовал по провинции Ига,
чтобы наблюдать за успехами своего вторжения, и наслаждался

триумфом. Ода Нобунага достановился в Ёсино. В это время Кидо,
Харада и Дзиндай обстреляли павильон где он отдыхал, из трёх
пушек разом с трёх разных направлений. Но Нобунага спас
европейский доспех, он чудом остался невредим, но семь или
восемь человек из его свиты были убиты. Кидо, Харада и Дзиндай
удалось бежать в лес.
После установления контроля над центральным регионом
Нобунага начал крупную кампанию в западных провинциях Хонсю,
где были несколько мощных и независимых даймё. Нобунага
поручил двум своим полководцам Тоётоми Хидэёси и Акэти
Мицухидэ повести войска в наступление на западные провинции.
В 1582 году Хидэёси предпринял осаду замка в Такамацу,
и попросил подкрепления у Нобунага. Он послал подкрепление
а сам удалился со свитой в храм Хонган-дзи. В эту ночь, его
военачальник Акэти Мицухидэ, вероломно напал на Хонган-дзи.
Храм был подожжен, и Нобунага погиб в огне. Его тело так
и не было найдено.

Сёгун Токугава Иэясу

21 октября 1600 года князь Токугава Иэясу из Микава, вассал
покойного Тоётоми Хидэёси, в битве при Сэкигахара разгромил
коалицию своих противников под предводительством Исида
Мицунари и Кобаякава Хидэаки. В 1603 году он принял титул сэйи
тайсёгун и стал основателем третьего сёгуната правившего Японии
264 года, вплоть до революции Мэйдзи Иссин (1868 г.). Токугава
положил конец феодальной раздробленности, вбъединив в страну
под
своей
властью.
Первые
годы
нового
сёгуната
были неспокойными. Токугава официальное оставался вассалом
клана Тоётоми и Хидэёри, сын покойного Хидэёси, пришёл в тот
возраст когда он мог заявить о своих правах, поэтому Иэясу
пришлось покончить с ним и с его сторонниками. В 1614 году

Токугава собрал войско и окружил замок Осака — оплот клана
Тоётоми. После долгой осады был заключён шаткий мир, который
был нарушен в 1615 году. Токугава вновь осадил замок Осака и сжёг
его дотла. Тоётоми Хидэёри и его жена Ёдогими совершили сэппуку.
Но избавившись от главных конкурентов Иэясу не чувствовал себя
в безопасности — в любой момент мог возникнуть заговор или
разгореться междоусобица среди своих вассалов; император
и дворцовая аристократия всегда представляли угрозу для сёгуната;
буддийское духовенство было по-прежнему сильным, монастыри
обладали большим количеством земель, финансовыми ресурсами
и огромной армии воинов монахов (сохэй); то тут то там вспыхивали
крестьянские волнения; и наконец, «восточные варвары»,
чужеземцы прибывающие в Японию с целью торговли, либо с целю
миссионерства среди японцев, также представляли угрозу.
Токугава Иэясу всегда пользовался услугами ниндзя из Ига. Ему
служил клан Хаттори, глава которого Хаттори Хандзо Масасигэ
(Масанари I) получил звание хатамото. Ниндзя из Ига и Кога,
а позже из Нэгоро, составили костяк тайной полиции сёгуната.
Мирная эпоха Эдо послужила естественной причиной падения
спроса на услуги ниндзя. Единственной сферой, где ещё могли
пригодиться навыки ниндзюцу была тайная полиция. Ниндзя
сёгуната назывались оммицу («сокровенная тайна») или мэцукэ
(«смотрящие»). Они подчинялись напрямую сёгуну, и вели негласное
наблюдение за тодзама-даймё, князьями которые не были
вассалами дома Токугава, и традиционно находились в оппозиции.
Надзирали за деятельностью губернаторов в провинциях,
контролировали торговлю, особенно с иностранцами, и наконец
были телохранителями самого сёгуна. Ниндзя телохранители
делились на четыре группы. Первая группа называлась тэмбан
(сопровождающие стражи) — личные телохранители сёгуна и его
доверенных лиц. Они были, своего рода, элитой и получали
жалование десяти самураев. Они имели право носить меч во дворце
сёгуна, и носить хаори с личным гербом. Вторая группа называлась

акиясики-бан (сторожа нежилых усадеб). они ведали охраной
хозяйственных построек. Третья группа называлась сёфусин-гата
(служащие мелкого реморнта), они ведали охраной внутренних
помещений дворца сёгуна. И четвёртая группа онивабан
(садовники). Они выполняли личные и особо секретные поручения
сёгуна, и получали такое же жалование, как и тэмбан, а иногда
и больше. Также в их обязанности входило патрулирование замка
и ночное дежурство у покоев сёгуна.
К XVIII в. социальное положение многих ниндзя из Ига,
не состоящих на службе у сёгуната, стало довольно убогим — после
поражения от войск Ода, дзи-дзамураи утратили самурайский статус,
для них был даже введён особый разряд — мосукунин (безногие
люди) говорящий о том, что они занимали промежуточное
положение между самураем и простым крестьянином. В Ига был
посажен
марионеточный
сюго,
подконтрольный
Токугава,
и автономия кланов ниндзя в Ига закончилась. Падение спроса
на услуги профессиональных ниндзя привело к медленной
деградации этого искусства, и в период Мэйдзи (1868—1912 гг.) оно
почти полностью исчезло. Остались лишь единицы, кто ещё
практиковал ниндзюцу. Некоторые из них: Фудзита Сэйко, Ито
Гингэцу, Каваками Дзинъити, Такамацу Тосицугу и его ученик Хацуми
Масааки многое сделали для его сохранения. Они писали книги
о ниндзюцу, собирали средневековые свитки и образцы вооружения,
создали музеи. Благодаря их труду мы имеем возможность
приобщится к древней традиции ниндзя, узнать секреты этого
искусства, читать переводы старинных трактатов.

ГЛАВА 2. ПРОНИКНОВЕНИЕ
ВО ВРАЖЕСКУЮ ПРОВИНЦИЮ
Искусство проникновения к противнику, внедрение в его войско,
либо в свиту вражеского князя — является основой ниндзюцу. Оно
могло осуществляться разными способами: как легальными, так
и не легальными, как в мирное время, так и непосредственно
в военное время, в самом начале войны, либо уже в её разгаре.
Когда ниндзя готовился к выполнению своей тайной миссии, ему
необходимо было всё предусмотреть и тщательно всё обдумать.
Надо было учитывать любую мелочь: обычаи местных жителей той
провинции, куда ниндзя направлялся; их манеры в одежде,
причёске и способах носить вакидзаси у пояса; ниндзя должен был
знать гербы (мон) вражеских вассалов, знать какие, в той или иной
области, есть обходные пути и тайные тропы; знать где находятся
броды через реки и болота. А самое главное, ему было необходимо
понимать язык местных жителей. Очень многие синоби, выполняя
поручение своих военачальников, потерпели неудачу, потому что
они плохо знали местные диалекты. Маскировка ниндзя была
удачной только тогда, кода он полностью соответствовал обитателям
той или иной провинции, и ничем от них не отличался. Это
называется сёгоку-хэнка-но хо (принцип изменения в различных
провинция).
Отправляясь на задание, ниндзя определял удачные
и неудачные дни. Для нас, современных людей живущих
в «расколдованном» мире, гадания и астрология, воспринимаются
как пережитки прошлого, а увлечение ими воспринимаются как
чудачество. В эпоху средних веков человек верил, что существуют
некие силы влияющие на его судьбу, и некие универсальные

принципы, познавая которые, он сможет контролировать течение
собственной жизни, избегая опасности, и совершая ответственные
действия в благоприятные периоды. У Исэ-но Сабуро Ёсимори есть
несколько стихотворений, показывающих нам, как выглядела
гадательная практика, которой пользовались ниндзя:
***
Если день и сторона направления,
неудачны для начала твоей миссии,
тебе надо вернуться и выбрать другой день
и другое время для отправления.
***
Если во время отправления на миссию
ты нашёл зерно риса — моми —
это знак удачи, для ночной атаки.
***
Если при отправлении на задание
ты видишь знак неудачи в своей чашке мисо,
во время еды, —
деятельность синоби, предстоящей ночью,
будет серьёзно затруднена.
***
Когда покидая дом, ты слышишь
нечётное количество вороньих карканий —
это к удаче.
Чётное количество вороньих карканий
говорит о том, что следует быть осторожным.
Как видно, все эти виды гадания, укоренены в народном
суеверии, собственно в них нет ничего секретного. В деревнях

отдалённых префектур, пожилые фермеры до сих пор так гадают
о начале того или иного дела.
В нашей школе Кога-рю, для успеха в выполнении миссии
синоби, и для защиты от врагов проводился ритуал «Ягурума»
(«Колесо из стрел»). Вот как он описан в трактате «Кога-рю нимпо
дэнсё»:
«Стрелки [для этого талисмана] должны быть длиной 8 сун и иметь оперения
мабанэ. Проделайте отверстие в нижней части каждой из десяти стрел,
и протяните через них шнур. Шнур дожжен быть длиной в 7 сяку. Держите
ягурума в кожаной сумке обработанной смесью из пепла черепашьего панциря.
Когда используете талисман исполняйте на распев [магическое] песнопениезаклинание: «Ху Ру Бэ Ю У Ю У Ха Ру Бэ То Мо Ху Су Ха Ру Бэ Ю У Ю У Ху Ру Бэ
То Мо Фу Су»[1].

Для удачного начала миссии синоби, необходимо было
определить какая будет погода. В 8 томе «Бансэнсюкай» «Тэнти»
(«Небо и земля») содержатся указания по прогнозированию погоды:
«Для ниндзя, существенно важно знать о ветре и
всего, чтобы тайное проникновение совершалось
ночи. Кроме того, поджоги требуют тщательного
поэтому вы никогда не должны совершать поджог,
этих факторов»[2].

дожде, потому что лучше
в ветреные и дождливые
изучения ветра и дождя,
без тщательного изучения

Вот некоторые советы, по предсказанию погоды, которые
содержаться в «Бансэнсюкай»:
«Когда звёзды мерцают, подобно влажным глазам — это значит, что будет очень
ветрено в течение трёх дней.
Если ночью чёрные облака висят над ртом Большой Медведицы, или если
чёрные облака распространились по Небесной реке, и выглядят подобно рыбе,
или любым водным животным, или похожи на кабана или на дракона, тогда
следующий день будет ветрено им дождливо. Однако если есть облака
нормальной формы, пересекающие Небесную реку, плывущие одно за другим,
тогда ветер не продлится долго.
Если у солнца есть ореол — будет дождь. Если у луны есть ореол — будет
ветрено. Также в направлении убывания луны, то скорей всего будет ветрено
и дождливо.
Если закат, по цвету, как бы тёмно-малиновый не будет дождя, [но зато] будет
ветрено.

Если ветрено ранним днём и в тот же день вечером спокойно, на следующий
день вы должны ожидать сильный ветер.
Если чёрные облака пронзают восход или закат — на следующий день будет
буря.
В одиннадцатый день лунного месяца; на восьмой день среднего месяца;
и девятый день последнего месяца, каждого из четырёх трёхмесячных сезонов,
луна должна иметь ореол. Если этого не происходит, тогда в течении трёх дней
будет ветрено и дождливо. Если на востоке происходит затмение — будет
ветрено целый месяц.
Весенние ветры быстро меняются, и это может быть южный ветер, дующий
один день, и северный ветер, дующий на следующий день. Если начало дня
ветрено, вечером обязательно будет спокойно. Если южный ветер дует, и у него
есть хвост северного ветра и голова южного ветра, он будет увеличиваться
в силе. А потом, если северный ветер усилится, можно будет воспользоваться
преимуществом этого [для поджога]».[3]

Никки Дандзё совершает ритуал Кудзи

Ниндзя пользовался большим количеством инструментов
и приспособлений, но отправляясь во вражескую провинцию, имел
при себе только те приспособления из своего снаряжения, которые
всегда могли быть полезны, в любых ситуациях. В «Сёнинки»
упоминаются шесть предметов ниндзя «синоби рокугу», которые он
должен был носить с собой постоянно:
1. Широкополая соломенная шляпа — амигаса или
плетёнаяиз тростника корзина — тэнгай, которую носили на голове
монахи-комусо, адепты секты Фукэсю;
2. Верёвка с крюком (кагинава);
3. Карандаш сэкихицу или чернильница ятатэ и кусок бумаги,
чтобы можно было записывать увиденное и услышанное;
4. Аптечка (кусури);
5. Полотенце — сандзяку тэнугуй;
6. Огниво (утидакэ).
Широкополая шляпа — амигаса, позволяла скрыть лицо
и обеспечить анонимность ниндзя. Кагинава — веревка с крюком
могла использоваться разными способами: для влезания на заборы
и деревья, для рукопашного боя и для связывания противника, для
блокировки раздвижных дверей и т. п. Однако в наставлениях
ниндзя не рекомендуется постоянно иметь с собой такие предметы
как крюки, ибо это могло вызвать подозрение. Сандзяку тэнугуй,
помимо своего основного назначения, применялось для сокрытия
лица. Если обвязать голову этим полотенцем, то получится
импровизированная маска — фукумэн. Также, тэнугуй можно
использовать для влезания куда-либо, для измерения длины стен
и т. п. В нашей школе, тэнугуй повязывают нижним слоем под пояс —
додзимэ. Кусури — вещь жизненно необходимая. Всегда могло
случиться так, что болезнь или ранение могло вывести синоби
из строя. Утидакэ можно было использовать для согревания тела
в холода, поместив его в нагрудный внутренний карман, для

разведения огня и, естественно, для поджога. Всё это было
необходимо, для автономного существования на чужой территории.
Одно из стихотворений Ёсимори учит, что:
Неважно, как много инструментов
ты несёшь с собой как синоби,
помни, что более всех вещей,
тебе следует всегда иметь провиант
на твоём поясе.
И ещё:
Имей всегда при себе огниво и воду,
ибо спать на открытом воздухе
неотъемлемая часть жизни синоби.
Когда синоби отправлялся на задание, он одевался неброско,
в одежду тёмных цветов: тёмно-синего, серого, вишнёвого,
фиолетового,
коричневого.
Эти
цвета
были
повсюду
распространены, одежда этих цветов не привлекала внимание, что
позволяло раствориться в городской толпе. Кроме того, одежда этих
цветов, обеспечивала довольно неплохую маскировку в ночное
время. По-видимому, повседневная одежда тёмного цвета, как раз
и послужила прототипом синоби-сёдзоку, маскировочного костюма
ниндзя.
Натори Масатакэ в своём трактате «Сёнинки» выделяет два
способа проникновения в чужую провинцию: явный, легальный
способ, с использованием «легенды», под видом посыльного,
странствующего монаха или торговца. Это т. н. «путь быка и лошади»
(гюба-но мити). Имеется в виду, что эти домашние животные входят
через ворота. Забегая вперёд, скажем, что название тайных агентов,
внедрённых заранее, за месяцы или даже годы, до проводимой
акции анауси (бык пролезший через отверстие), происходит
от названия данной тактики. Под отверстием, здесь, имеется в виду

брешь в обороне противника. И нелегальный, тайный способ
проникновения «путь волков и лисиц» (коро-но мити). Имеется
в виду, что волки и лисицы предпочитают обходные пути
и проникают тайком.
Проникая легально, можно было иметь при себе документ,
подтверждающий,
что
в
данной
провинции
проживают
родственники. Можно было пройти через заставу на границе под
видом паломника. В «Синоби-хидэн» говорится:
«Если в данной провинции отмечают религиозный праздник — мацури, можно
воспользоваться этим, чтобы затесавшись в веселящейся толпе пройти через
заставу. В этом случае стражники не смогут осматривать всех паломников,
и у вас будет возможность использовать мацури, чтобы проникнуть»[4].

Монах комусо, играющий на флейте сякухати. Один из популярных образов, который
ниндзя использовали для маскировки.

Для того чтобы свободно перемещаться между княжествами,
беспрепятственно проходя заставы, или проникнув на вражескую
территорию вести наблюдение, применялся известный метод,
называемый ситиходэ («семь способов выхода [на улицу]»).
В список ролей ситиходэ входили:
— Комусо (букв. «монах пустоты») — странствующий монах дзэнбуддийской школы Фукэсю.
— Сюккэ — буддийский монах или священник.
— Ямабуси («спящий в горах») — горный отшельник-аскет.
— Акиндо или сёнин — путешествующий мелкий торговец,
продающий в разнос разнообразный ширпотреб.
— Хокаси — бродячий актёр или фокусник.
— Саругаку — бродячий акробат.
— Обычный человек (цунэбито или цунэгата — т.е. обычный вид).
Знаменитый гадатель XII в. Киити Хоган оставил после себя
теорию о пяти способах маскировки для проникновения
в непосредственное окружение вражеского князя. В трактатах
ниндзя эта теория маскировки называется по разному: «госю»,
«Киити-но цутаэ», «Киити-но гохо».
Рассмотрим, что представляла собой эта система маскировки.
1. Бидзё (красавица) и бидан (красавец). Это проникновение под
видом любовника или любовницы. Если у князя есть родственницы
или у жены князя есть незамужняя молодая служанка, то можно
было посвататься к ней, и под видом её жениха, войти в княжеский
замок и завоевав доверие, провести свой заговор.
2. Кансо гансуй (отшельник). В замок вражеского князя можно
было войти и под видом религиозного проповедника или духовного
наставника кого-либо из вражеского окружения.
3. Дэноку дайся (строитель дворцов и замков). Можно было
внедриться к врагу, сыграв роль архитектора, нанявшись строить или
ремонтировать дворец. В этом случае можно было узнать все
сильные и слабые места в обороноспособности замка, можно было
сделать тайный ход, который потом можно было использовать, при

штурме, заслав в замок диверсантов. Если ниндзя не обладал
квалификацией строителя или архитектора, а строительство замка
шло полным ходом, можно было просто наняться чернорабочим
и потом вернуться к союзникам с подробным планом вражеской
крепости.
4. Дэнраку кабу (артисты и плясуны). Если даймё любил театр,
можно было внедриться во вражеский замок под видом артиста или,
если ниндзя работал не один, целой труппы актёров.
5. Бумпицу (писатель) и гако (художник). Также, если даймё был
большим ценителем искусства, можно было войти в его ближайшее
окружение под видом писателя, поэта или художника.
Живя в соответствии с принципом мугэй-мумэй-но дзюцу
(не мастерства, не имени) ниндзя скрывал не только своё имя, свою
биографию и свои цели, он также скрывал и свои специфические
навыки: быстроту реакции, силу, выносливость, хорошую память
и т. д. В одном из стихотворений Исэ-но Сабуро Ёсимори сказано:
Главный принцип
Хорошего синоби:
Знать всё о других,
И не позволять никому
Знать что-либо о себе
Играя роль другого человека, необходимо рассказывать о себе
правдоподобную, но мнимую информацию, говоря о провинциях,
которые были хорошо известны для синоби-но моно,
а не о собственной провинции, откуда он пришёл. Для этого
необходимо было досконально продумать, свою мнимую,
но правдоподобную биографию, чтобы было, что рассказывать
о себе. Смешиваясь с бродячими монахами, необходимо было вести
себя в соответствующей манере, иметь смиренный и спокойный вид,
владеть
религиозной
терминологией,
знать
досконально
религиозные тексты и порядок совершения ритуалов. Если ниндзя

выдавал себя за торговца, он должен был разбираться в товарах
и ценах, и в том, что выгодно продавать, а что не выгодно. Играя
роль артиста, он должен был уметь исполнять различные трюки
и фокусы, знать те или иные пьесы, уметь петь и играть
на музыкальных инструментах. Если синоби-но моно смешивался
со средой буси, он должен был строго придерживаться благородных
манер, уметь поддержать разговор о том или ином боевом
искусстве, о героях древности и их подвигах и т. п.
Для того чтобы вжиться в роль другого человека,
рекомендовалось использовать следующие пять способов:
1. Необходимо было определить имя, особенности внешности,
биографию, особенности характера того лица, в которое
предполагалось перевоплощение.
2. Необходимо было собрать одежду и предметы личного
обихода, фиктивного лица. Подобрать парики, если нужно
накладную бороду или усы и т. д.
3. Необходимо было собрать документы, личные подписи
и печати, каждого из фиктивных лиц. Это могут быть также, личные
письма к такому-то лицу, или письма от какого-либо лица. Если лицо,
в которое предполагалось перевоплощение, было самураем,
не лишним было сфабриковать диплом — мэнкё-кайдэн
о прохождении обучения в той или иной школе боевого искусства.
4. Необходимо было нанять жилище для фиктивного лица,
в которое предполагалось перевоплощение.
5. Фиктивное лицо должно, по возможности, иметь обширные
связи, у него должны быть несколько доверенных лиц, с которыми
оно поддерживает постоянные контакты или ведёт переписку.
В ряде случаев синоби должен был изменить свой облик. Самым
простым способом было переодевание. Если синоби направлялся
через лес, он одевался в мино (соломенный плащ) и брал с собой
топор и веревку, чтобы быть похожим на дровосека. Если шёл через
поле он брал с собой серп или грабли, и встречные прохожие
видели в нём простого крестьянина.

Гораздо сложнее было изменить свой облик с помощью грима.
В «Сёнинки» говорится о трёх способах получения грима:
1. Смешивается красная киноварь и тушь усудзуми и добавляется
пудра осирои.
2. Пудра осирои смешивается с жёлтой краской кивада,
получаемой из пробкового дерева. Затем добавляется красная
киноварь и охра.
3. Смешивается жёлтая краска усукивада, помада бэни и тёмносиний порошок айиро.
Кроме того, используются парик и накладная борода, что может
хорошо изменить форму лица. Однако подробная информация
об этих методах в письменных наставлениях ниндзя не содержится.
Это передавалось путём кудэн — устных наставлений.
Хаттори Хандзо Ясунага, в своей книге «Синоби хидэн»,
описывает несколько способов тайного проникновения в чужую
провинцию, относящихся к тактике «путь волков и лисиц» (коро-но
мити).
Можно использовать сильный ветер. Когда штормовой ветер
поднимает клубы пыли, и валит деревья, очень легко остаться
незамеченным.
Также можно использовать ливень. В плохую погоду, будет
больше вероятности, что на улице не окажется лишних свидетелей.
А проходя заставу, в сильный дождь, вряд ли вряд ли можно
оказаться остановленным и осмотренным охраной.
Также можно залезть на высокое дерево, и переждать в его
листве дневное время, ночью же спуститься вниз и проникнуть
на территорию чужой провинции.
Также можно найти укрытие в горах, также днём там скрываться,
а ночью, или во время непогоды спускаться.
Также можно затаиться в воде, и ждать удобного момента для
проникновения. Можно также спрятаться под мостом, подслушивать
разговоры проходящих по нему людей. Затем, когда настанет
удобный момент, проникнуть на территорию врага.

Собирая информацию о провинции, необходимо было обращать
внимание на следующие вещи:
1.
Состояние
местности
в
княжестве.
Имеются
ли
труднопроходимые места, сложные для передвижения войска,
имеются ли пути их обхода, броды через реки или мосты;
2. Имеются ли неприступные замки, которые сложно захватить;
3. Экономическое состояние княжества. Синоби-но моно должен
обращать внимание на состояние простолюдинов, зажиточны ли они
или бедны. Если крестьяне бедны — их можно было подкупить,
можно было подстрекать их к бунту. Кроме того плохое
экономическое положение могло говорить либо о расточительности
местного правителя (даймё), либо о том, что он готовился к войне
и поэтому повышал налоги для простолюдинов и купцов.
4. Отношение простолюдинов к местному даймё. Пользуется ли
он уважением, или наоборот его ненавидят и боятся;
5. Какие есть законы в княжестве и насколько они разумны;
6. Предпочтения местного даймё, что он любит или не любит,
имеет ли интерес к искусствам и проч., что могло пригодится для
внедрение в его окружение.

ГЛАВА 3. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ
ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ПРОТИВНИКА
Когда ниндзя внедрялся на территорию вражеской провинции,
его задачей было найти информаторов среди княжеского окружения.
Для этого надо было сойтись с нужными людьми, вызвать их
доверие, расположить их к себе, и потом, потихоньку, оказывать
на них психологическое влияние, склоняя их к предательству, или
постараться использовать их таким образом, чтобы они сами
не заметили этого, и ничего не поняли. Из древних китайских
трактатов ниндзя позаимствовали способы психологического
управления людьми. Из даосизма пришла идея о пяти душевных
состояниях человека (годзё):
Сострадательность (айся);
Вспыльчивость (дося);
Чувственность (кися);
Леность (ракеуся);
Кротость (кёся).
Эти пять душевных состояний соответствуют пяти стихиям
(годай-сэцу), которые в той или иной мере, оказывают влияние
на человека.
Из буддийской аскетической практики, пришло понимание пяти
влечений человека (гоёку), которые в буддизме воспринимаются как
порочные состояния. Это:
Тщеславие;
Праздность;
Похоть;
Сребролюбие;
Стяжательство.

Ниндзя знали, что идеальных людей нет, и каждый человек
подвержен влиянию того или иного влечения, и каждый пребывает
в том или ином душевном состоянии, которое можно использовать,
для своей корысти. Так если человек сострадателен, на него можно
воздействовать жалостью. Вспыльчивого человека можно легко
спровоцировать на какой-либо поступок, вызвав в нём прилив гнева.
Если он ещё и тщеславен, его можно поссорить со своим сюзереном,
убедив в его несправедливости, и раз за разом, напоминая ему
об обиде (пусть даже и мнимой), которую он претерпел от своего
сюзерена, или его военачальника, можно склонить его
к предательству. На людей чувственных и праздных можно
воздействовать женщинами и выпивкой. На людей ленивых
и сребролюбивых и тщеславных можно воздействовать,
перспективой лёгкой наживы, можно их подкупить, пообещав
крупную сумму за сотрудничество. На людей трусливых и кротких
можно воздействовать агрессией и запугиванием.
Для того, чтобы не ошибиться с выбором информатора, ниндзя
изучали китайскую физиогномику, и могли, наблюдая за человеком,
определить какое душевное состояние им обладает, и какой страсти
он подвержен. В трактате «Кога-рю ниндзюцу хидэнсё» содержатся
такие рекомендации:

Страница из «Сёнинки». В правом верхнем столбце, знаки для амулета

«Говорят, что характер человека и даже его судьбу можно узнать по его лицу.
Когда человек испытывает какое-либо сильное чувство, это отражается на всём
его облике. Но, видимо, есть какие-то более тонкие вещи, и порой форма
бровей или носа могут сказать о человеке больше, чем всё его поведение.
Мне же кажется этот метод сомнительным, но видимо в природе человека есть
вещи, о которых мы не можем знать полностью до конца. Человек — существо
сложное и удивительное, производное от пяти стихий: земли, воды, ветра, огня,
пустоты, он является высшим их воплощением. В то же время, какая-либо
из этих стихий оказывает сильное влияние на того или иного человека, и по его
поведению, образу мыслей, и даже по внешности можно определить какая
из стихий главенствуют в его природе. Наверное, внешним выражением этого
и являются признаки на лице и теле человека, по которым можно судить
ровный ли у него характер, или он вспыльчив и горделив, счастливая его ждёт
жизнь или несчастливая, и даже как он умрёт, и как скоро.
Благоприятные признаки:
Массивная макушка
Большой живот, в то время, когда спина расслаблена
Прямой нос
Белые зубы и красные губы
Округлые уши и толстые мочки ушей
Нормальная длина рук и ног
Блеск в глазах и ясный взгляд
Длинный язык
Выпуклый живот
Густые усы
Высокие скулы
Тонкие и плоские брови
Брови имеющие формы иероглифа ити
Длинная морщинка над бровями
Область дзинтю (от носа до верхней губы) имеет форму иероглифа хито — всё
это признаки долгой жизни и материального благополучия. Люди, имеющие
на своём лице или теле эти знаки, обычно мудры, справедливы, склонны
к занятиям науками и искусством, в беседе честны, открыты и дружелюбны.
Неблагоприятные признаки:
Лицо с большим количеством родинок и пятен
Глубокий голос
Неровные и редкие зубы
Крупная голова с короткими и редкими волосами
Горизонтальная линия посередине области дзинтю
Горизонтальные морщины на носу
Вздёрнутые ноздри
Уши неправильной формы
Уши, подобные мышиным, и расположенные выше уровня глаз

Узкий рот
Рот, похожий на крысиный
Выпирающие вперёд зубы
Узкий и длинный язык
Коричневый контур вокруг родимого пятна
Родинка в углу глаза — признак вора и мошенника. Также такая родинка может
указывать, что человека ждёт смерть от стрелы. Родинка на краю левого глаза
говорит о том, что человек станет утопленником.
Линии руки в форме иероглифа яйба и иероглифа дзи, говорят о плохой
судьбе — всё это неблагоприятные признаки, говорящие о материальных
проблемах, злом характере, порочности, и возможно, даже, о скорой смерти.
Это знание может быть полезным, при выполнении миссии синоби. Однако
нестоит целиком полагаться на эти признаки, а стоит лишь наблюдать
за человеком, слушать что и как он говорит, смотреть что и как делает,
и больше доверять своему уму, а не гаданиям по внешности, наблюдать,
анализировать, и доходить до всего собственным разумом»[1].

На человека могли также влиять и магическим способом.
В «Сёнинки» описан такой метод: на листе рисовой бумаги надо
было начертать магические знаки и рядом с ними, написать имена
людей, на которых происходит магическое воздействие. Если эти
знаки написать с большим интервалом между ними, эти люди
отдалятся друг от друга и будут в ссоре. Если их написать слитно, эти
люди заключат друг с другом союз. Подобным образом можно
привлечь людей к себе. Если написать эти знаки слитно, написав
рядом с ними своё имя и имя какого-либо человека, то при встрече
с ним, он, по поверьям ниндзя, будет очень тепло к вам расположен,
даже если он вас видит впервые. Подобная магия гарантирует успех
вербовки того или иного лица.

ГЛАВА 4. ТО-ИРИ НО ДЗЮЦУ
(«ПРОНИКНОВЕНИЕ ИЗДАЛЕКА»)
Проникновение к противнику совершалось задолго до начала
военных действий. В «Бансэнсюкай» сказано:
«Не имеет значения, как надёжно князь укрепил свой замок, не имеет
значения, настолько строго организован его гарнизон — все эти меры
недостаточны и незначительны. С самого начала стратегия ниндзюцу должна
быть подготовлена в ещё мирное время, необходимо наблюдать за политикой
целого княжества, смотреть как хорош или плох князь, благоразумны ли его
вассалы, низкоранговые самураи и простолюдины, уважают ли они своего
князя или нет. Когда обстоятельства станут чрезвычайны, ниндзя уже будет
иметь наготове превосходную и утончённую стратегию, и будет легко
осуществить проникновение в позиции противника, без намёка на свои планы
даже перед подготовкой противника [к войне]»[1].

В период Сэнгоку (1477—1603 гг.) ниндзя разработали
эффективные стратагемы для подготовки победы. С помощью
принципов «ситихо-дэ» ниндзя проникал во вражеское княжество,
с помощью принципов «Киити-но гохо», внедрялся в окружение
даймё или его военачальника. В соответствии с поставленной целью
и имеющимися возможностями, ниндзя использовал тот или иной
метод для вербовки «местных» и «внутренних» шпионов, заброса
дезинформации, поджога замка или убийства князя. Эти десять
методов известны под общим названием «то-ири» («проникновение
из далека»).
Кацура-отоко-но дзюцу («Способ жителя луны из народных
сказок — кацура-отоко»).
Тайные агенты, внедрённые в княжество противника
с долгосрочными целями, назывались кацура-отоко. Они

соответствовали «шпионам жизни» (яп. «сёкан»), в терминологии
Сунь-цзы. Как сказано в «Сонси хэйхо» (яп. «искусство войны Суньцзы»): «Шпионы жизни это те, кто возвращается с донесением». Это
те, кто тайно проникают к противнику и возвращаются
с информацией. В задачи кацура-отоко входила вербовка, создание
шпионской сети и контроль над агентами. В шпионскую сеть,
созданную кацура-отоко входило два вида агентов: анауси (букв.
«бык, пролезший через отверстие») и тицумиси («внутренний
червь»). В «Кога-рю дайгокухи-но маки» («Свиток глубоких секретов
школы Кога-рю») сказано:
«…Есть два вида таких синоби: анауси и тицумиси. Анауси– это синоби,
внедренные за несколько месяцев или лет до проводимой акции. Они селятся
на территории противника под видом крестьян, купцов, ронинов или монахов.
Живут своей обычной жизнью, по возможности заводят большой круг знакомых
среди вассалов противника, завоевывают доверие. Когда союзные войска
начинают продвижение к границам княжества, они через специального
человека, посланного к ним под видом купца или монаха, передают те или
иные сведения о княжестве и о княжеском войске»[2].

Такие посредники между агентом и военачальником назывались
соданин («собеседник»). В «Бансэсюкай» сказано, что таких
«собеседников» должно быть несколько, и они должны постоянно
перемещаться между княжествами.
«Тицумиси — это человек проникший во вражеское княжество непосредственно
перед началом акции, с тем чтобы распустить слухи о непобедимости вашей
армии, о несправедливости вражеских военачальников т.е. о том, что может
вызвать волнение среди воинов и слуг противника, или ложные слухи
о численности вашей армии. Если она велика, он должен представит её
небольшой и слабой; если невелика, то должен представит её большой
и сильной. Также он должен распустить ложные слухи о вашем
местонахождении, если вы далеко, он должен представить все таким образом,
как будто вы близко; если вы близко, он должен убедить противника, в том, что
вы далеко. При необходимости, тицумиси может устроить поджог или отравить
пищевые запасы и воду».[3]

Утагава Кунисада (1786—1864) Ниндзя. (Фрагмент иллюстрации к «Гэндзи-моногатари»)

Дзёкэй-но дзюцу («Подобие тени»).
Этот способ также применялся, когда было подозрение, что
соседние княжество собирается предпринимать агрессивные
действия. В «Бансэнсюкай» об этом говорится следующее:
«Дзёкэй-но дзюцу — означает подобие тени. Если вы уловили малейший
признак враждебности или предательства, надо следуя форме подобия тени,
пойти в предполагаемый вражеский замок-город, и постараться получить
службу среди вассалов [противника], перед тем как противник станет

реализовывать свою стратагему. Если сделаете это позже, то у врага возникнет
подозрение и ваша цель не будет достигнута»[4].

Куноити-но дзюцу.
Это использование женщин-ниндзя (куноити). Этот способ
применялся, когда для мужчины-ниндзя было невозможно
подобраться к противнику. В «Бансэнсюкай» описана такая уловка,
с использованием женщины-ниндзя:
«Используйте какурэмино-но дзюцу (способ «плащ-невидимка»).Вы будете
поддерживать связь с куноити посредством этого метода. Для начала, куноити
должна сказать жене хозяина, как бы случайно, не придавая [своим словам]
особого значения, что хотела бы послать за деревянным сундуком, в котором
она хранит постельное бельё. Никто не будет подозревать, что она задумала
некую уловку, ни один даже выдающийся воин или кто-либо имеющий самый
проницательный ум в мире не сможет понять этого, и тем более, менее всего
вероятно, что жена что-либо заподозрит и конечно даст ей своё позволение
принести сундук. Тогда женщина-агент должна заранее сказать стражникам,
охраняющим ворота о том, что [в замок] будет доставлен её сундук. Перед, тем
как сундук будет доставлен к воротам замка, тебе следует спрятать кого-нибудь
в сундуке. Сундук должен иметь двойное дно и бельё должно быть положено
в верхней части. Также, будет превосходным, если дно сундука будет тяжёлым,
и его должны будут нести двое мужчин.
Сунь-цзы сказал: «В начале, будь застенчив как девушка, и тогда враг
откроется, затем будь стремительным как бегущий заяц, и тогда врагу будет уже
поздно, что-либо противопоставить тебе»[5].

Сатобито-но дзюцу («Способ сельского жителя»).
Термином «сатобито» в «Бансэнсюкай» названы «местные
шпионы» (яп. инко-но кан), в терминологии Сунь-цзы. Это люди,
которые живут в провинции противника. Они живут в призамковом
городе, или в самом замке. Обычно они занимают невысокое
социальное положение, и потому часто нуждаются в деньгах. Если
им оказать помощь, можно привязать их к себе. Согласно трактату
«Кога-рю дайгокухи-но маки» («Свиток глубоких секретов школы
Кога-рю») есть несколько критериев, по которым нужно выбирать
претендентов на роль местного шпиона:

«Надо выбирать людей, недовольных своим князем, тех, кто в прошлом понёс
какое-либо наказание, часто незаслуженное или слишком жестокое,
несоразмерное тяжести проступка. В эту категорию также попадают
и родственники таких людей, жаждущие мести за позор, который был нанесен
властями их семье.
Выбирать надо людей, испытывающих зависть к кому-нибудь из княжеских
любимцев. Такие люди будут рады правдами и неправдами расправиться
с соперником.
Выбирать надо людей, имеющих тёмное прошлое, совершивших какое-либо
преступление, и теперь боящихся справедливого возмездия.
Выбирать надо людей, имеющих большой денежный долг. Они пойдут на все,
чтобы только освободится от гнетущего их ярма.
Выбирать надо людей, имеющих родственников среди ваших союзников
и живущих в той области, князю которой вы служите. Война между этими
княжествами принесёт таким людям моральные страдания, к тому же они
первыми могут оказаться под подозрением. В конце концов, можно привлекать
на свою сторону явных мятежников и разбойников. В военное время, такие
люди могут оказать большую помощь, их можно использовать как суппа
и раппа, посылая их в стан врага для совершения поджогов.
Нужно сблизиться с такими людьми, осторожно задавая им наводящие
вопросы, постепенно возбуждая в их сердце мысль об измене, и о том, что если
князь так плох, то почему бы не иметь другого князя, более справедливого
и мудрого, подобного Яо и Шуню»[6].

Очень часто «Местные шпионы» бывали, не опытны, поэтому их
надо было направлять и подсказывать им, как действовать в той или
иной ситуации. Если сатобито человек зажиточный и уважаемый, то
можно было изобразить его слугу, и как часть его свиты войти
в княжеский замок.
Миномуси-но дзюцу («Способ червя в теле»).
Термином
«миномуси»
в
«Бансэнсюкай»,
назывались
«внутренние шпионы» (найрё-но кан), в терминологии Сунь-цзы.
В «Кока-рю дайгокухи-но маки» говорится:
«Часто может случится так, что бывает невозможным проникнуть к врагу,
впрочем, иногда в этом и не бывает необходимости. В этом случае можно
сблизиться с людьми его окружающими. Его личные врачи, ученые-монахи,
которым он покровительствует, его придворные художники и музыканты,
повара и слуги, которые имеют доступ к его опочивальне — все эти люди могут
принести большую пользу, и вы будете знать о нём многое, не проникая в его
замок»[7].

Кроме того, «Нимпидэн» рекомендует развивать контакты
с людьми, которым вражеский даймё оказывал покровительство,
но потом перестал это делать, отдалившись от них. Например,
бывшая любовница князя, которая оставлена без средств, и жаждет
отомстить.
«Если вы сблизитесь с такими людьми, то найдете, что у них всегда есть
необходимая информация».

Помимо прочего, синоби-но моно должен был выискивать людей
в стане противника тех, кто имел какие-либо таланты и способности,
но занимал низкое положение и от того, чувствовал себя
недооцененным. Или тех, кто испытывал зависть к военачальникам
противника. Такие люди становились, в терминологии Сунь-цзы,
«внутренними» шпионами. Их следовало одаривать щедрыми
дарами, обещая ещё большую награду и процветание, в случае, если
заговор окажется удачным.
Комментатор «Сунь-цзы бин-фа» Ду Му писал:
«Среди чиновников противника есть люди умные, но потерявшие должность;
есть люди провинившиеся в чём-то и подвергшиеся за это наказаниям; есть
любимцы, жадные до богатства; есть люди поставленные на низшие должности;
есть люди не выполнившие возложенных на них поручений; есть люди,
стремящиеся приобрести более широкое поле для своих способностей
пользуясь несчастием других; есть люди склонные к хитрости и обману,
двоедушные. С такими людьми надлежит тайно вступить в шпионские
сношения, щедро одарить их, привязать их к себе и через них узнавать
о положении в их стране, разведывать о планах против себя, а также заставлять
их сеять рознь, между их государем и его вассалами». (Перевод Н. И. Конрада).

Хотаруби-но дзюцу («Способ светлячка»).
Способом светлячка называлось использование «шпионов
смерти» (ситё-но кан). «Шпион смерти» — это шпион, посылаемый
к противнику с ложными сведениями. Комментатор Сунь-цзы Ду Му
писал об этом так:
«Я совершаю какое-нибудь обманное действие, сообщаю об этом своему
шпиону в стане противника и делаю так, чтобы моё донесение попало

к противнику, чтобы заставить противника поверить в истинность моих
намерений». (Перевод Н. И. Конрада).

Обычно для этой цели использовали якобы помилованных
приговорённых к смерти преступников. Их посылали к врагу под
видом паломника, монаха, или торговца, и давали им документ,
содержащий ложные сведения. Необходимо было подстроить
ситуацию таким образом, чтобы этот документ непременно попал
к противнику. Для этого шпиона смерти специально подставляли
вражеским контрразведчикам (мэакаси — букв. «прочищающие
глаза»). Шпион оказывался казнённым, а ложная информация
попадала к противнику.
Фукуро-гаэси-но дзюцу (Способ «Вывернутый мешок).
В особых случаях ниндзя шёл к противнику открыто, не скрывая
того, что он ниндзя, и предлагал свои услуги. Такой трюк с успехом
проходил в военное время. В «Бансэнсюкай» об этом сказано так:
«[Название] «фукурогаэси» означает обращение вспять вашего разума таким
образом, как будто вывернули сумку наизнанку. Ниндзя должен отправиться
на вражескую землю, прийти во вражеский замок и заявить [примерно]
следующее: «Я из провинции Ига, и я практиковался в ниндзюцу с юности. Для
меня проникнуть в любой замок или лагерь проще, чем птице-баклану
погрузиться в воду. Если вы наймёте меня, я пойду и проникну для вас в любой
замок или лагерь, в какой вы хотите».
Также есть специальный способ продемонстрировать, насколько вы хороши,
это передаётся устно. Ниндзя должен также попытаться убедить их, сказав, что
ему трудно показать им своё искусство здесь, так как оно секретно. Если это
будет военное время, и если он подаёт себя таким образом, его запрос
на службу будет принят в обязательном порядке. Позже, когда сторона
союзников [ниндзя] выступит, надо подготовить ненужную хижину или здание,
которые он может поджечь, как это было предписано его истинным князем.
Поступая так, он заставит врага доверять ему больше. Поэтому когда будет
возможным, он донесёт своим союзникам и своему истинному господину как
можно больше информации о враге, [с помощью которой] он подожжёт замок
врага, проведёт ночную атаку, воспользуется тактикой внезапного нападения
из засады, или если ваши союзники преследуют войско противника, когда вы
проводите ночную атаку, захватят замок непосредственно этим методом. Это
искусство называется фукурогаэси-но дзюцу, поскольку это похоже на то, как

мешок выворачивают наизнанку, а затем возвращают его к первоначальной
форме»[8].

Тэнда-но дзюцу (Способ «Плевок в небо»).
«Обратный шпион» (яп. ханкан) — это шпион противника,
обращённый против него самого. Использование этой тактики
называется тэнда-но дзюцу. Она состоит в том, чтобы выявлять
и обращать на свою сторону вражеских шпионов.
«Противник заслал в мой лагерь шпиона, чтобы он выведал мои сильные
и слабые стороны. Я подкупаю его обильными дарами и приказываю ему
шпионить на меня» — писал комментатор Сунь-цзы Ли Цюань.

Обратный шпион ценное приобретение для военачальника.
Через него можно получить наиболее ценную информацию, его
можно заставить, либо силой, либо деньгами, шпионить против
своей стороны.
В «Бансэнсюкай» сказано об этой тактике:
«Это метод использования ниндзя, посланного врагом, таким образом, чтобы
он нанес вред [ему самому]. Вы должны строго контролировать своих солдат,
чтобы иметь различить тех, кто пытается проникнуть в ваши войска. Для этого
вы должны предпринять различные меры, такие как ночное патрулирование,
наблюдение и защита от синоби. Если ниндзя будет отправлен от врага, и ваши
союзники захватят его, вы должны сказать ему: „Если ты разорвёшь союз
со своим господином, твоя жизнь будет спасена, и ты будешь нанят за великую
награду“. Скажите так, чтобы убедить его [пойти на предательство]. Если
синоби-но моно говорит „да“, вы должны дать ему красный запечатанный
документ от князя, чтобы гарантировать [ему безопасность], тайно забрать его
жену и детей в качестве заложников, и заставить его написать клятву, чтобы
развеять любые сомнения о его реальных намерениях. Затем вы должны
расспросить его подробно о состоянии врага. Если у вас будет достаточно
информации о том, что происходит у противника, это позволит вам придумать
любую тактику, которая необходима. В случае, когда вы отправляете его как
синоби обратно к врагам, они пропустят его через свою охрану, так как считают
его своим ниндзя, это позволит вашим планам работать очень хорошо, что
в итоге легко приведёт к поражению противников. Сунь-цзы назвал этот метод
ханкан или обращённым шпионом и говорил, что это лучший способ
использования шпионов. Он говорил: „Через него ты будешь знать всё.
И поэтому сможешь приобрести и местных шпионов и внутренних шпионов
и пользоваться ими. Через него ты будешь знать всё. И поэтому сможешь,

придумав какой-нибудь обман, поручить своему шпиону смерти ввести
противника в заблуждение. Через него ты будешь знать всё. И поэтому
сможешь заставить своего шпиона жизни действовать согласно твоим
предположениям“ (перевод Н. И. Конрада)»[9].

Из перечисленных выше семи способов, пять являются
классическими способами использования шпионов — гокан (букв.
«пять шпионов»), разработанные Сунь-цзы. Остальные три («дзёкэйно дзюцу», «куноити-но дзюцу» и «фукуро-гаэси-но дзюцу»), и два
описанные ниже, являются новшествами, разработанными самими
ниндзя.
Сикю-но дзюцу («Способ ослабленной тетивы»).
В некоторых случаях ниндзя мог позволить себя схватить,
и притворится, что согласился работать на врага и стать его
обратным шпионом. Изобразив предательство, и убедив в этом
противника, он, как и прежде собирал сведения для своего
прежнего военачальника. Такой двойной агент мог поставлять
новому военачальнику фальшивую, или уже устаревшую
информацию. Для того, что бы враг поверил, что ниндзя согласился
на него работать, он должен подписать клятву. В «Бансэнсюкай» так
говорится об этом:
«В приведенной выше ситуации ложная клятва, рожденная от верности
к высшей цели, считается разумной мерой».

Ямабико-но дзюцу (Способ «Горное эхо»).
Для реализации этой тактики, разыгрывался целый спектакль.
Устраивалась показная ссора господина с вассалом, либо вассал
попадал в немилость, обвинялся в разных преступлениях
и подвергался аресту, конфискации имущества, пыткам или
приговаривался к смерти. Несчастный вассал, спасаясь от гнева
сюзерена, бежал из-под стражи во вражеское княжество, добивался
аудиенции у бывшего противника и принимал его сторону. Но когда
представлялся удобный момент, он предавал нового господина или
убивал его, устраивал поджог в замке, похищал секретный документ,

или во время осады открывал замковые ворота. В Бансэнсюкай
говорится:
«С самого начала, не является секретом какому господину вы служите, поэтому
любая просьба служить врагу не может быть выполнена. Даже если вам удастся
служить врагу со скрытым намерениями, может оказаться, что ваши намерения
будут не только раскрыты, но вы будете убиты, и это будет более вредно для
ваших союзников, чем что-либо еще. Поэтому вам следует заключить тайную
договоренность с вашим господином, что вы совершаете серьезное
преступление, а господин резко выговаривает вас, бросает вас в тюрьму, или
конфискует ваше имущество и изгоняет из своего княжества. Вы должны пойти
к врагу и рассказать ему эту ложную историю, показав, что вы не лжете, и что
вы надеетесь служить ему. Если вы поступите так, он позволит вам служить ему
без каких-либо сомнений».[10]

После того, как ниндзя принимал сторону противника он
подкупал его советников и командиров, старался войти в круг людей
близких вражескому князю, сообщал своему настоящему князю
о положении врага, и, когда приходило время, убивал вражеского
князя, прежде чем уйти, или устроить поджог в его замке или лагере.

ГЛАВА 5. ТИКА-ИРИ-НО ДЗЮЦУ
(«ПРОНИКНОВЕНИЕ С БЛИЗКОГО
РАССТОЯНИЯ»)
В этой главе мы вкратце рассмотрим основные способы
проникновения к противнику, в военное время и непосредственно
из своей полевой ставки. Это так называемые способы
проникновения с «близкого расстояния» (тика-ири), которые
использовались ниндзя для проведения диверсионных операций.
Мукаэ-ирэ-но дзюцу («Метод выхода на встречу»)
Когда противник совершал длительный переход и было
известно, что он остановится на нейтральной территории в деревне
или в небольшом призамковом городке, в это место до его прихода
высылалась группа ниндзя. они смешивались с местными
простолюдинами и монахами, и распускали слухи о жестокости
и зверствах вражеской армии, запугивая крестьян или горожан.
К моменту прихода противника те уже были убеждены, что
вражеские солдаты будут грабить селение или призамковый город.
Когда приходила вражеская армия и располагалась на постой, одни
из засланных ниндзя, переодетые в форму вражеских асигару,
устраивали бесчинства и грабежи, другие ниндзя, смешавшись
с простолюдинами, подстрекали их к мятежу. Это провоцировало
столкновение местных жителей с самураями и асигару противника.

Цукиока Ёситоси (1839—1892) Бой на мечах между самураем и ниндзя

Бакэмоно-но дзюцу («Способ оборотня»)
В этом методе применяются вышеописанные способы
маскировки «ситихо-дэ». Проникновение совершалось, как правило,
в дневное время, накануне предстоящей акции. Лучшим временем
для использования этой тактики являлся день, в который отмечался

какой-либо праздник. Во время синтоистских торжеств, как правило,
устраивались на площадях театрализованные представления,
в призамковых городках и селениях разворачивались базары,
на которые со всех окрестных провинций съезжались крестьяне
и купцы. Можно было проникнуть в замок противника под видом
труппы актёров, группы паломников и монахов, купцов, или просто
под видом нищих бродяг, пришедших побираться на празднике.
Затем затаиться, где-нибудь в его закоулках, малопосещаемых
местах, или пробраться в хозяйственные строения, например
на какой-нибудь склад, и там спрятаться. С наступлением ночи
полагалось выйти из своего укрытия, и провести диверсию: устроить
поджог, уничтожить охрану и захватить замок.
Кататагаэ-но дзюцу («Проникновение к противнику во время его
ночного рейда»).
Проникновение к противнику могло совершаться во время его
приготовления к ночной атаке. Смысл этой тактики состоял в том, что
когда большая часть воинов уходила в ночной рейд, лагерь
оставался слабо защищенным. Врагу позволяли сделать ночную
вылазку, его атаку отбивали основные силы, а в это время, в плохо
охраняемый лагерь, проникала небольшая группа ниндзя
и проводила диверсию и захватывала лагерь.
Также применялся и такой вариант этой тактики: вражеский
отряд выходил в ночную разведку, в это время за лагерем,
притаившись в ближайших зарослях, наблюдала группа ниндзя,
переодетых во вражескую форму. Через некоторое время ниндзя,
изображая внезапное, незапланированное возвращение под
предлогом преследования противником, подходили к лагерю, и,
называя соответствующие пароли, приникали в лагерь. Стражники
думали, что вернулся ушедший в ночной рейд отряд, и пропускали
ниндзя на территорию лагеря. Попав, таким образом, в лагерь,
ниндзя устраивали поджог, убивали полководца или захватывали
лагерь.
Суйгэцу-но дзюцу («Способ отражения луны в воде»).

Смысл этой тактики состоял в смешивании с воинами
противника. Этот способ применялся в двух вариантах. В первом
варианте врага провоцировали на совершение атаки, но когда
вражеский отряд совершал вылазку, он попадал в засаду,
и вынужден был отступить. Так как отступление совершается
хаотично, ниндзя переодетые в форму вражеских асигару,
смешивались с отступающими воинами противника и вместе с ними
проникали
в
его
лагерь.
Дальше
всё
происходило
по запланированному сценарию: поджог, убийство командующего,
захват лагеря.
В другом варианте этой тактики ниндзя изображали союзников.
Такой вариант «суйгэцу» с успехом применил Кусуноки Масасигэ,
когда отвоёвывал обратно захваченный противником замок Акасака.
Вот, как этот эпизод описан в «Тайхэйки» («Повесть о великом
мире»):
«Воинские дома поверили, когда Кусуноки Масасигэ из дворцовой охраны
в прошлом году сделал вид, будто покончил с собой и насмерть сгорел в замке
Акасака. По его следам они послали в качестве управляющего Юаса Магороку,
Вставшего на Путь Дзёбуцу, и с чувством облегчения думали: «Теперь
в провинции Кавати ничего особенного нет». Но в третий день четвёртой луны
того же года Кусуноки во главе с пятьюстами всадниками внезапно подступил
к замку Юаса и, не переводя дыхания, стал атаковать его.
Может быть, в замке были трудности с припасами, но Кусуноки и его
сподвижники слышали, будто из Асэгава, что в провинции Кии, где находятся
владения Юаса, ночью собираются проникнуть в замок человек пятьсотшестьсот с припасами. Тогда он послал в укромное место на дороге своих
воинов, и те всё у них отняли, а в короба погрузили доспехи и заставили
погонщиков лошадей нести их на себе. Сами же воины, человек двести-триста,
под видом стражей поместья поехали в замок.
Кусуноки притворился, будто он преследует это войско, погнался за своими
товарищами, словно желая рассеять их. Монах в миру Юаса увидел это
и подумал, что его воины доставляют припасы и сражаются с силами Кусуноки.
Он вышел из замка и, сам того не желая, впустил в него воинов противника.
Войска Кусуноки, как и было задумано, ворвались в замок, достали из коробов
доспехи, как следует вооружились и издали громкий боевой клич.
Войско снаружи замка в это время ломало его деревянные ворота,
перебиралось через стены и проникало внутрь. Монах в миру Юаса оказался

в трудном положении, встретившись с противником внутри и снаружи.
Сражаться было невозможно, и он сейчас же склонил голову и сдался в плен».
(Перевод В. Н. Горегляда)

Таниири-но дзюцу (Способ «Войти в долину»).
Здесь также применялось два варианта этой тактики. В первом
варианте разыгрывалась ссора вассала со своим господином, после
которой он вместе со своим войском переходил на сторону
недавнего противника. Завоевав доверие, он, во время решающего
сражения, со своими воинами внезапно атаковал тыл армии нового
сюзерена. В «Бансэнсюкай» описан такой пример этой тактики:
«В старину Хосокава Акиудзи, намереваясь победить Кусуноки Масацура, повёл
свою армию в 13 тысяч человек в Кавати и занял [крепость] Фудзиидэра.
Масацура собрал более трёхсот бойцов из Такаясу и Хондзава, разделил их
на группы по пять и десять человек и отправил их во вражеское войско, чтобы
они реализовали метод таниири. Они пришли к противнику под благовидным
предлогом, сказав, что хотят изменить Масацура [который оставался] в замке
Тихая, и бесчестили его [перед Акиудзи]. После этого Масацура послал
к противнику гонца, сказать, что он желает сдаться. Тогда [усыпив бдительность
противника], он поднял флаги — сигнал к атаке, и 300 человек атаковали
врагов внутри крепости»[1].

Рёхан-но дзюцу («Метод использования пленного»).
Суть этого метода была простой. Захватив в плен вражеского
генерала, необходимо было склонить его к предательству. Либо
от его имени составлялось поддельное письмо его вассалам, о том,
что он переходит на сторону противника, и приказывает своим
воинам поступить точно так же.
Другой вариант состоял в захвате в плен рядового воина.
Пленнику, якобы по неосторожности, позволяли услышать важный
разговор, о наступлении по такому-то направлению, и увидеть
военные приготовления. Затем, опять же изображая неосторожность
и разгильдяйство, пленнику позволяли бежать. Вернувшись к своим,
сбежавший пленник, сообщал ложную информацию о направлении
удара противника.

В древнем Китае, в эпоху Чуньцю, князь Юэ Фэй напал на князья
Чжу Бо. Силы противников были равны, и то одна, то другая сторона
попеременно одерживали верх. Наконец, силы обоих иссякли и они,
расположившись станом, друг напротив друга, по обеим сторонам
речушки в местности Сянь, стояли так десять дней, ничего
не предпринимая. Чжу Бо решил использовать стратагему «Осадить
Вэй, чтобы спасти Чжао», и приказал части своих войск готовиться
к походу на опустевшую столицу Юэ Фэя. Тем временем, он
притворился, что потерял бдительность и его пленник из стана Юэ
Фэя Чжао Лю, воспользовавшись моментом, бежал из-под стражи.
Под покровом ночи он вплавь пересёк речушку, и добравшись
до своих, сообщил обо всём Юэ Фэю. Прознав о планах противника
атаковать столицу своего княжества, Юэ Фэй приказал срочно
отвести войска из Сянь и преградить дорогу к столице. Когда
лазутчики Чжу Бо сообщили, что большая часть войска противника
ушла из Сянь, он атаковал опустевший лагерь и пленил Юэ Фэя.
Фукурогаэси дзэн дзюцу (способ «Мешок, полностью вывернутый
наизнанку»).
Узнать о положении противника можно было, перехватив
личную
переписку
его
командующих.
Если
кто-нибудь
из командиров имел родственников в отдаленной провинции,
ниндзя изготавливал поддельное письмо и под видом гонца,
доставлял его во вражеский лагерь. Здесь вовсю применялось
искусство «гисё гиин-но дзюцу» («искусство подделки писем
и печатей»). В «Бансэнсюкай» так описан этот метод:
«В этом методе (фукурогаэси дзэн-дзюцу) вы должны написать письмо
к вражескому военачальнику, или кому-нибудь из его окружения: старшему
советнику, командиру отряда, простому самураю, или кому-нибудь от его
стороны, кто живёт в другом месте или в другой провинции. Вы должны
принести поддельное письмо [якобы] от родственников, и получить ответ
на него. Тем временем, вы должны увидеть и услышать как можно больше
информации, и вам не стоит отдавать оригинал и настоящий ответ,
но фальшивое письмо»[2].

ГЛАВА 6. ОНГЁ-ДЗЮЦУ
(«ИСКУССТВО НЕВИДИМОСТИ»)
В «Кога-рю ниндзюцу хидэнсё» говорится:
«Когда выполняете свою тайную миссию, вам необходимо быть незамеченным.
Обнаружение ведёт к провалу и к гибели, поэтому воспользуйтесь ночной
темнотой, что бы тайком проникнуть на позицию противника, собрать
информацию о внутреннем расположении строений в военном лагере или
в замке, подслушать пароль, узнать время смены караула и его численность,
или похитить ценный документ. Даже если часовые, охраняющие лагерь или
замок, заметят мелькнувшую в темноте тень, они должны подумать, что им
померещилось. Таковы принципы искусства невидимости»[1].

Искусство невидимости (онгё-дзюцу) являлось, пожалуй,
важнейшей дисциплиной, которую осваивали ниндзя. Разумеется,
человек не может сделать себя невидимым, раствориться в воздухе,
превратиться в мышь или жабу. Это только в авантюрных романах,
или в кино, достаточно сложить руки в какую-нибудь мудру,
пробормотать себе под нос заклинание, и всё, ты уже невидим.
В действительности, под замысловатым названием «искусство
невидимости» имеются в виду вполне посюсторонние вещи. Это
не из требовало способности мыслить нестандартно, мгновенно
соображать и оценивать обстановку. Кроме того, оно требовало
и больших физических усилий. Стоит только попробовать, хотя бы
в течение десяти минут, передвигаться на низко согнутых ногах,
почти в положении присед, или замереть на несколько часов
в неудобной позе, сразу же становится понятным, сколько упорства
и физической выносливости требовалось ниндзя, чтобы создать
иллюзию своей невидимости. Для того чтобы раствориться в ночной
темноте, проникнуть к врагу под самым носом у вооруженной
охраны применялось множество способов, от самых простых

до самых хитроумных. Изначально этих способов было немного. Но,
с
течением
времени,
искусство
ниндзюцу
развивалось,
и от поколение к поколению совершенствовалось — каждая синоби
рюха вносила что-то своё. И в каждой синоби рюха применялись
свои способы, известные только её адептам.

Сиба-гакурэ (маскировка в хворосте)

Обычно, когда говорят об «искусстве невидимости» в ниндзюцу,
имеют в виду классификацию способов маскировки в соответствии
с первостихиями: земля, вода, дерево, огонь, металл (готон-по).
Однако, в старинных наставлениях по ниндзюцу, ни данная
классификация, ни даже сам термин «готон-по», не встречается.
Отсюда можно сделать вывод, что эта система классификации
методов маскировки появилась только лишь в период Эдо. И, скорей
всего, впервые она упоминается в «Вакан сансай дзуэ» — известной
энциклопедии, составленной в 1712 г. В ней есть статья о ниндзя,
причём ниндзюцу в ней смешано с древнекитайской даосской
магией. В ней описываются магические способы обретения
невидимости, как раз основанные на этой теории пяти
первоэлеменитотов (гогё-сэцу).
В
литературе
встречается
и
другая
классификация,
подразделяющая все приёмы маскировки на три основные группы
в соответствии с философской концепцией «Тэн ти дзин» (Небо,
земля, человек). Эта классификация тоже не аутентичная.
По крайней мере, повторюсь, в изученных мною основных трактатах
(а это «Бансэнсюкай», «Гумпо дзиёсю», «Нимпидэн», «Сёнинки»,
«Кока-рю нимпо дэнсё» и стихи Исэ Сабуро Ёсимори), ни готон-по,
ни тэн ти дзин сантон-но хо не упоминаются.
В старинных наставлениях описаны 15 основных способов
прятанья и ускользания от погони:
1. касуми-гакурэ («маскировка в тумане»);
2. кицунэ-гакурэ («способ лисицы»);
3 удзура-гакурэ («способ перепёлки»);
4 имори-гакурэ («способ тритона»);
5. тануки-ноки («способ барсука»);
6. коноха-гакурэ («маскировка на дереве»);
7. сиба-гакурэ («маскировка в хворосте»);
8. мономанэ-но дзюцу («искусство имитации голоса»);
9. добуцу-тон или инубуэ-но дзюцу («использование при бегстве
животных).

10. гигон-сиго-но дзюцу («метод ложных размышлений вслух»);
11. ситоси-но дзюцу («метод ложного бегства»);
12. хакурайдзю-ноки («техника отхода с использованием
петарды»);
13. докуэн-гакурэ («маскировка в дыму»);
14. какаси-гакурэ («метод имитации огородного пугала»);
15. куса-гакурэ («маскировка в траве»);
Готовясь к ночной акции, ниндзя прежде всего определял, какая
будет погода предстоящей ночью. Так ветреная погода,
предоставляла прекрасную возможность провести отвлекающий
поджог, когда ветер разносил огонь и усиливал пожар. Тёмная
безлунная ночь обеспечивала надёжную маскировку. Одно
из стихотворений Ёсимори рекомендует:
Тёмной безлунной ночью
вы должны быть одеты в чёрное.
Когда на небе есть луна,
необходимо быть одетым
в светлую одежду.
Светло-серая одежда в лунную ночь, помогала скрываться среди
камней и скал. В безлунную ночь тёмная одежда помогала слиться
с ночной темнотой. Кроме того, если ночью будет дождь, то
наверняка не окажется лишних свидетелей. Ёсимори особенно
рекомендует использовать дождь для ночных акций:
Когда ливень сильнее льёт
самое время
для проникновения
и ночной атаки

Дождь и ветер беспрерывны ночью,
темнеют дороги, и ночную атаку
синоби может
провести с лёгкостью.

Однако, в «Сёнинки» сказано, что дождливая погода неудобна
для проникновения, так как ниндзя в этом случае, может оставлять
мокрые следы. Грохот грома помогал маскировать шум,
производимый тем или иным инструментом ниндзя, гром также
заглушал звук шагов, скрипы открываемой двери или ставни.
Вспышки молнии использовались для отвлечения внимания, и для
ослепления противника. Однако сам ниндзя также рисковал быть
ослеплённым мгновенной вспышкой. В одном из стихотворений
Ёсимори сказано:
Когда молния вспыхнет позади тебя,
воспользуйся этим [для атаки].
Однако будь осторожен,
если её вспышка будет
впереди тебя.
Туманная погода, особенно в ночное время, также
способствовала маскировке. Видимость в такую погоду была плохой,
и в зависимости от густоты тумана, стражники буквально дальше
своего носа ничего не видели. Однако в такой же ситуации
оказывался и сам лазутчик, поэтому действуя в тумане, необходимо
было соблюдать предельную осторожность. Передвигаясь в тумане
группой, ниндзя должны были использовать опознавательные метки
и пароли, ибо была высока вероятность столкнуться со своими же.
Зимой, сильный снегопад ухудшал видимость. Этим можно было
воспользоваться в целях маскировки. Также снегопад скрывал
оставленные следы. Используя снег, можно было в обуви надетой
задом наперёд оставлять ложные следы, скрывая направление
своего пути. Можно было имитировать следы животных: кабана,
собаки, лошади и т. п.

Тиканобу Таёхара (1838—1912) Ниндзя похищает женщину. Действие картины происходит
зимой, ниндзя одет в белую маскировочную форму

Средневековые замки, обычно окружал ров, наполненный
водой. Для того, чтобы проникнуть в замок, надо было найти способ
его преодолеть. Для этого применялись различные плавсредства.
Обычно из камыша и стеблей бамбука делался импровизированный
плот. Однако эти способы будут описаны в последующих главах,
посвящённых инструментам ниндзя, а сейчас сосредоточимся,
главным образом, на способах маскировки. Вода в замковом рве
также давала прекрасную возможность спрятаться. Ниндзя
погружался в ров с водой, выставляя на поверхности лицо, которое
прикрывал водорослями, опавшей листвой и т. п. (кицунэ-гакурэ —
«способ лисицы» или укигуса-гакурэ «прятанье в плавающей траве»).
На подступах к замку, и внутри него возле замковой стены, когда
ниндзя встречал стражников, совершавших ночной обход, для
маскировки обычно применяли способы удзура-гакурэ («способ
перепёлки») и имори-гакурэ («способ тритона»). Перепёлка, в случае
опасности прячется между камней или ветками кустарника.
Используя этот способ, в случае опасности обнаружения
противником, ниндзя припадал ничком к земле и замирал, либо
сидя на корточках в тени между объектами (деревом и кустом,
между большими камнями и т.п.), втягивал голову, прижимал руки
и ноги к телу. В этом случае силуэт человека практически
растворялся в тени.
Тритон, при приближении врагов замирает, прилипнув к камню,
сливаясь по окрасу с его поверхностью. Так же ниндзя, во время
проникновения в замок, встретив стражников, совершающих обход,
должен был замереть на месте, в тени, прикрыв лицо рукавом. Или
повернувшись спиной к противнику, прижаться в тени к какому-либо
объекту: к стене, изгороди, к дереву и т. п. Ниндзя, одетый
в маскировочный костюм (синоби-сёдзоку) или в обычную
повседневную одежду тёмно-коричневого или тёмно-серого цвета,

ночью в тени, на фоне объекта, был практически невиден. Что
и позволяло ему ускользнуть незамеченным. Естественно, что при
таком способе маскировки необходимо было сохранять полную
неподвижность и дышать ровно и беззвучно. Маскируясь таким
образом, можно было рассеять вокруг себя порошок из золы
павлонии (способ кири-но ин «тень павлонии»). Этот порошок очень
лёгкий, и медленно оседая, создаёт плотное светонепроницаемое
облако, за которым можно укрыться.
При обнаружения противником использовался способ танукиноки («способ барсука»). Это способ, которым барсук спасается
от охотничьей собаки. Когда стражник пускался в погоню за ниндзя,
рекомендовалось резко припасть к земле, прямо под ноги
к приближающемуся противнику. Можно было сделать резкий
кувырок в сторону противника. В этом случае, бегущий противник
спотыкался об ниндзя и валился на землю. Оторвавшись от погони,
необходимо было затаиться в укромном месте или залезть
на дерево, прилипнув к толстой ветке и переждать, когда стихнет
суматоха.
В этом случае применялся метод коноха-гакурэ («маскировка
на дереве»). Высокие деревья предоставляли большие возможности
для маскировки. Необходимо было залезть на дерево, спрятавшись
в густой листве. Можно было спрятаться в дупле, лечь на толстую
ветку и замереть, слившись с её поверхностью. С высокого дерева
удобно было наблюдать за происходящим внизу, с него можно было
спрыгнуть на спину охранника и прикончить его коротким мечом.
Когда ниндзя проникал в дом, он мог спрятаться в снопе с рисом
или соломой, используя метод сиба-гакурэ («маскировка
в хворосте»). Прячась в хозяйственных помещениях, можно было
укрыться за мешками, связками хвороста или за брёвнами или
в сундуке. Однако, в «Сёнинки» всё же не рекомендуется прятаться
в тех местах, где казалось бы спрятаться легче всего, ибо в случае
поиска проникшего лазутчика, эти места будут досмотрены
в первую же очередь, и ниндзя будет легко обнаружен.

Пробравшись в помещение, для маскировки своего присутствия
ниндзя мог сымитировать мяуканье кошки или собачий лай,
используя мономанэ-но дзюцу («искусство имитации голоса»).
Можно было поднять кромки верхнего кимоно и произвести шорох,
в этом случае получится звук, с которым отряхивается собака.
Проникнув в дом, можно было создать переполох, запустив
в женскую половину жилища змею или крысу (добуцу-тон или
инубуэ-но
дзюцу
(«использование
животных»).
Затем,
воспользовавшись суматохой, незамеченным проскользнуть в покои
к намеченной жертве или скрыться. Так же, при обнаружении
противником, можно было кинуть ему в лицо живую змею, или
натравить специально натасканную обезьяну. Этот способ надолго
останавливал преследователей. Можно было также напугать
преследователей и таким способом: рядом с животным, жабой или
крысой, поджигался магний, дававший мощную вспышку. В этом
случае на стене дома появлялся силуэт жабы размером во всю
высоту стены. Люди средних веков были очень суеверны,
сверхъестественное было для них обыденным явлением,
в существовании которого они не сомневались. Возможно, именно
благодаря таким фокусам и пошли слухи о том, что ниндзя владеют
магией и могут превращаться в различных животных.

Ниндзя-колдун Никки Дандзё превратился в крысу

Гигон-сиго-но дзюцу («метод ложных размышлений вслух»).
Находясь на грани обнаружения, можно было сымитировать
присутствие целой группы лазутчиков, чтобы ввести противника
в заблуждение.
В случае обнаружения, ниндзя создавал видимость своего
бегства, (ситоси-но дзюцу («метод ложного бегства»), отрывался
от преследователей, скрываясь в тени ближайшего кустарника,
создавал ложный шум вдалеке от себя, бросая в сторону сюрикэн
или какой-нибудь предмет, и затем возвращался обратно и проникал
в дом, оставленный охраной.
Также применялись способы хакурайдзю-ноки («техника отхода
с использованием петарды») и докуэн-гакурэ («маскировка в дыму»).
Петарда хакурайдзю, при взрыве имитировала ружейные выстрелы,
противник думал, что к ниндзя подошло подкрепление, и прекращал
преследование. Докуэн-гакурэ («маскировка в дыму») — это
известный классический метод. Когда ниндзя был обнаружен
противником, он взрывал гранату кэмури-дама, выделявшую густой,
едкий дым. При этом, можно было кинуть в сторону верхнюю курткуамабаори (букв. «плащ от дождя»). Противник видел, мелькнувшую
в дыму тень, и устремлялся в погоню. Тем временем ниндзя
скрывался в противоположной стороне.
Если во время бегства путь лежал через поле, ниндзя мог
изобразить огородное пугало (какаси-гакурэ — метод имитации
пугала). Этот метод был весьма известным. Но, как ни странно, он
часто срабатывал, особенно лучными ночами, когда свет луны
создавал причудливые тени, и трудно было различить, что перед
вами: силуэт человека или неодушевленный объект.
Прекрасную возможность для маскировки предоставляла
высокая трава (куса-гакурэ — «сокрытие в траве»). Используя,
вышеописанный метод удзура-гакурэ, можно было полностью

скрыться от преследователей. А когда ветер колыхал траву, её шорох
заглушал шаги ниндзя. В случае обнаружения, можно было поджечь
траву, пустив огонь в сторону преследователей.
«Невидимость» в ниндзюцу означает не только маскировку,
но и полное сокрытие своего присутствия, которое синоби
не должен выдавать не только видом, но даже звуком и запахом.
Прежде всего, синоби учился контролировать дыхание во время
маскировки и скрытного перемещения. Дыхание должно было быть
ровным и почти бесшумным, насколько это вообще возможно. Это
достигалось чредой довольно сложных упражнений. Фудзита Сэйко
писал в своих мемуарах, что его обучение ниндзюцу у его дедушки
Фудзита Синтадзаэмон, началось именно с упражнений по контролю
дыхания. Он писал, что дед повесил ему на нос ватку и заставлял
дышать, так чтобы ватка не спадала. После освоения этого
упражнения переходили к более сложному: нужно было ходить
и дышать также тихо. После освоения этого упражнения,
необходимо был бегать, и на бегу дышать так, чтобы не спадала
ватка, приклеенная к носу. Сейчас это упражнение практикуется
у сэнсэя Киёмото, ученика Каваками Дзинъити, возглавляющего
группу по изучению и сохранению наследия Кога ниндзя. Надо
сказать, что для полного освоения этого упражнения требуется
около года упорной практики.

Утагава Тоёнобу (1859—1886) Тоётоми Хидэёси следит за красавицей

Освоив бесшумное дыхание, ученик ниндзя переходил
к освоению бесшумных шагов. Для этой цели на полу расстилается
рисовая бумага, довольно тонкая и быстро рвущаяся, и по листам
этой бумаги надо ходить так, что бы она не шуршала и, тем более,
не рвалась. В современных условиях, для этого упражнения вполне
подойдёт тонкая папиросная бумага, и даже обычная канцелярская
копирка. Зимой, для развития лёгкости и бесшумности шагов,
практикуется ходьба на льду в деревянный башмаках-гэта. Поначалу
движения будут медленными и неуклюжими, но по мере роста
мастерства, движения приобретут лёгкость и естественность.
В дальнейшем, по листам рисовой бумаги можно даже бегать, так
чтобы не производить шуршание.

Что же касается формы самого шага, т.е. какие именно
применялись шаги для бесшумной ходьбы, то надо сказать, что
трактаты по ниндзюцу об этом умалчивают. Этот метод передавался
путём устных наставлений и непосредственной демонстрации (т.е.
кудэн и тайдэн). В «Сёнинки» даны только их названия, без описания
того, что за этими названиями скрывается. Причём названия
написаны не иероглифами, а каной, что затрудняет их
интерпретацию даже для таких авторитетных специалистов как Нава
Юмио.
В «Сёнинки» упоминаются названия десяти шагов (аси нами
дзюкка дзё):
— Нуки аси («Проникающий шаг»);
— Сури аси («Трущийся шаг»);
— Симэ аси («Давящий шаг»);
— Тоби аси («Прыжковый шаг»);
— Ката аси («Односторонний шаг»);
— О аси («Большой шаг»);
— Ко аси («Малый шаг»);
— Кидзами аси («Мелкий шаг»);
— Хасири аси («Бегущий шаг»);
— Цунэ аси («Обычный шаг»).
Согласно самой распространённой интерпретации, нуки аси —
это шаг, при котором пятки отрываются вверх от пола, как бы
отклеиваясь. Он используется при ходьбе по дощатому полу. Сури
аси — это движение мелкими шагами, при которых ноги как бы
скользят по полу. Он используется для быстрого перемещения
по твёрдой поверхности. Симэ аси используется для передвижения
по грязи или по гравию. При этом шаге сначала ставится пятка, затем
делается плавный перекат на носок, нога при этом, как бы
вдавливается в пол и руки давят на колени, усиливая давящее
воздействие ноги. Тоби аси — это, возможно, небольшой прыжок.
Ката аси — это перемещение прыжком на одной ноге. О аси
используется для ходьбы в траве или в воде. Нога, при этом высоко

поднимается и медленно входит в траву или в воду, сначала носком,
потом всей стопой. Ко аси — это перемещение короткими шагами
для ходьбы по мелководью или невысокой траве. Кидзами аси
применялся для быстрого перемещения по твёрдой поверхности.
При этом шаге ноги согнуты в коленях и одна нога ставится пяткой
к носку другой. Расстояние между ногами минимальное, и составляет
длину ступни. Хасири аси — это бег боком. Цунэ аси — это обычный
шаг. Ещё раз повторю, это всего лишь позднейшая интерпретация,
и что скрывается за этими названиями, сейчас доподлинно
неизвестно.

Синоби подслушивает разговор. Рисунок с гравюры Утагава Кунисада (1786—1865)

Двигаясь бесшумно, надо было располагать вес тела на какойлибо одной из ног. Делая шаг, надо было сначала ставить пятку,
затем плавно переходить на носок. Впрочем, иногда можно было
ставить сначала носок, осторожно ощупывая им пространство под
собой, и если под ногами были сухие ветки или листва, следовало
осторожно сдвинуть их носком в сторону, затем плавно переходить
на пятку. Передвигаясь, надо было быть готовым замереть в любой,
зачастую не самой удобной, позе. Человеческий глаз, в темноте,

не способен воспринимать плавных движений, и наоборот может
заметить резкие. Поэтому в «Бансэнсюкай» рекомендуется двигаться
так же, «как обезьяна спускается с дерева», осторожно и медленно.
Это называется «уки-аси» («плавающий шаг»). Часто, в фильмах
жанра «дзидайгэки» можно увидеть, как ниндзя резко перебегает
от укрытия к укрытию, используя разнообразные акробатические
трюки. Это эффектно смориться на киноэкране, но в корне неверно.
Хотя, в ряде случаев, в «Бансэнсюкай» рекомендуется использовать
короткие перебежки «кицунэ-хасири» («лисий бег») и перекаты
«нагарэ» для быстрого пересечения открытых и освещённых
участков. Для того чтобы в темноте не наткнуться на какой-либо
предмет, при перемещении руки следовало держать перед собой:
одна рука на уровне лица, другая на уровне паха. Спину следовало
держать прямо.
Основным правилом при маскировке и при бесшумном
перемещении, было понижение центра тяжести. Двигаться надо
было на нижнем уровне, почти в положении «присед». Дело в том,
что стражники, когда слышали что-либо подозрительное, стремясь
разглядеть силуэт человека, вглядываясь в ночную тьму, невольно
смотрели на среднем уровне, т.е. их взгляд был направлен на высоту
человеческого роста. Передвижения на нижнем уровне почти
незаметны, хотя и попадают в поле периферийного зрения. Однако,
периферийное зрение у всех людей разное, и в темноте оно
практически не работает.
В Бансэнсюкай упоминаются также еще несколько способов
передвижения. Так, для передвижения по грязи рекомендовалось
положить настил из веток ивы или расстелить широкий мужской
матерчатый пояс и идти по нему. Таким образом, можно было
преодолеть грязь, не запачкав ног. Пояс использовался и для
передвижения внутри дома, его расстилали во всю длину и шли
по нему. Такой пояс заглушал звуки шагов. В комнате двигаться
рекомендовалось вдоль стен и по краю татами. В этом случае ниндзя
был менее заметен, тогда как при передвижении посередине

комнаты, силуэт человека резко выделялся в темноте, на фоне
пространства комнаты.
Интересным способом передвижения был синсо-тохо («шаг
кролика в высокой траве»), описанный в Бансэнсюкай. Этот способ
передвижения позволял не только заглушить шаги, но и обследовать
в темноте пространство впереди и вокруг себя. Для этого, сидя
на корточках, следовало выставить вперед левую руку и ощупать ею
пол, проверяя его на наличие ловушек, веревки с колокольчиками
или волчьей ямы. Затем надо положить руку на пол ладонью вниз
и поставить на нее левую ногу. Тоже самое проделывается и для
правой руки и ноги. Ставится правая рука ладонью на пол,
предварительно ощупав участок пола. Затем ставится правая нога
на тыльную сторону ладони. Так как силуэт человека, при такой
ходьбе похож на силуэт кролика, этому способу передвижения было
дано такое название.
Когда ниндзя шёл в темной комнате, было необходимо
обследовать пространство, проверяя его на наличие затаившихся
в темноте врагов. Для этого надо было наполовину вытащить меч
из ножен, взять в зубы шнур сагэо и вытянуть вперед руку с мечом,
идти и ощупывать пространство таким щупом. Если ниндзя встречал
препятствие, он выплевывал изо рта сагэо, и ножны падали, обнажая
меч. Затем нужно было сделать один-два коротких укола
во встреченное препятствие. Дело в том, что также как и сегодня,
во многих домах никакой мебели на середину комнаты обычно
не ставилось, и если ниндзя встречал какое-либо препятствие
в темноте, посреди комнаты, то это почти наверняка была засада.
Этот метод назывался «дзасагаси-но дзюцу».

ГЛАВА 7. СИНОБИ-ИРИ-НО
ДЗЮЦУ («ИСКУССТВО СКРЫТОГО
ВХОДА»)
«Синоби-ири»
означает
«скрытый
вход»,
«тайное
проникновение». Это методы ниндзюцу основанные на невидимости
(онгё-дзюцу) и бесшумном перемещении (синоби-аруки), которые
позволяли средневековому лазутчику проникнуть к противнику под
самым носом у вооруженной охраны, и также уйти незамеченным.
Искусство тайного проникновения базировалось на пяти принципах:
Нюкё-но дзюцу — выбор оптимального времени для
проникновения;
Мономи-но дзюцу — обнаружение слабого места в охране
крепости или военного лагеря;
Нюдаки-но дзюцу — использование оплошности охранников;
Ёдзи-гакурэ — отвлечение внимания охраны;
Дзёэй-но дзюцу — «сокрытие силуэта» и бесшумность.

Кимура Хитатиносукэ порникает в замок Фусими (Рисунок из «Эхон тайко ки»)
«иллюстрированное жизнеописание Тоётоми хидэёси»

Искусство тайного проникания, являлось важной дисциплиной,
и в трактатах ниндзя описано достаточно подробно. Даже учитывая
те моменты, которые в трактатах не описаны, и о которых говорится,
что они передаются устно (кудэн), мы всё равно можем себе
представить, какие уловки применяли синоби для проникновения
во вражеский замок или лагерь. Чтобы не быть голословным,
позволим себе процитировать большой фрагмент из свитка «Когарю ниндзюцу хидэнсё», где описаны основные методы
проникновения:

«Тайное проникновение [к противнику], совершается лишь тогда, когда все
другие способы получения сведений исчерпаны. Иногда бывает и так, что
исследовать состояние дел во вражеском замке или лагере без тайного
проникновения невозможно. Поэтому синоби должен уметь взбираться
на заборы, высокие изгороди и крепостные стены, должен разбираться в типах
замков и задвижек, и уметь окрывать их. Это приближает синоби-но дзюцу
к воровскому ремеслу, но синоби — не вор. Синоби не использует своё
искусство ради собственного обогащения, он проникает в логово противника
для того, чтобы узнать обстановку во вражеском стане, подслушать важное
совещание, устроить поджог. У Ёсимори есть стихотворение, которое
говорит что:
Если синоби ворует ради собственной выгоды,
то как ками и Будда будут благоволить ему?
И ещё:
Мононофу (воин) должен быть набожен,
Ибо если он будет идти против Неба,
То как он будет храним богами?

Цукиока Ёситоси (1839—1892) Подкрадывающийся ниндзя поражён копьём (Из серии «Сто
видов луны»)

Искусство тайного проникновения — основа основ синоби-но дзюцу. Синоби
должен постоянно практиковаться в этом искусстве, даже в собственный дом,
он не должен входить через двери, это развивает полезный навык
проникновения даже через небольшую щель.
Проникновение в замок, в военный лагерь и в дом имеют много сходных
принципов, но всё же различаются между собой в деталях. Прежде всего
необходимо получить схему замка, лагеря или дома, поэтому, будет идеальным,
если вы сможете войти к противнику легально, под видом купца, монаха,
паломника и т. д. и всё осмотрите своими глазами, оцените что и как, и потом
уже при проникновении под покровом ночи, будете знать о расположении
строений в замке или комнат в доме. Но если это сделать невозможно,
проникайте, полагаясь на свой разум и свою интуицию, и действуйте,
сообразуясь с обстоятельствами.
Лучшим временем для проникновения являются:
ночью:
час кабана (с 21.00 — до 23.00);
час крысы (с 23.00 — до 01.00);
час тигра (с 03.00 — до 05.00).
утром и днём:
час кролика (с 05.00 — до 07.00);
час лошади (с 11.00 — до 13.00);
час петуха (с 17.00 — до 19.00).
Когда вы взбираетесь на крепостную стену, используйте кагинава. Кагинава
изготавливается из женского, либо из конского волоса, на конце её крепится
крюк, или несколько крюков связанных вместе. Крюк желательно обвернуть
тряпками, чтобы он не стучал об стену, или об ветку дерева при закидывании.
Вместо крюка можно использовать камень, подходящую палку или ещё чтонибудь в этом роде. Длинна верёвки выбирается в зависимости от высоты
стены.
Если есть возможность, используйте лестницы. Наиболее простыми
в изготовлении являются верёвочные лестницы. Существовуют два типа этой
лестницы: правильный и временный. Правильный тип — это лестница, которая
обычно подготавливается заранее. Временная лестница изготавливается
на месте из двух бамбуковых шестов, которые носят с собой; для того, чтобы
избежать подозрений, когда направлялись к цели. Ступени делаются из бамбука
и связываются тонкой веревкой. Существуют секретные способы их
связывания, они передаются устно (кудэн). Оба конца шестов должны быть

обернуты соломой, чтобы при постановке лестницы на землю не было никакого
шума. Если нет соломы, тогда концы шестов оборачивают тряпками. Такая
лестница называетмя мусуби-басиго (связанная лестница).
Когда нет возможности использовать верёвки и лестницы, используйте когай
(железные штрыри). Их выкают в щели между камнями крепостной кладки
и опираются на них ногами, как о ступени. Эти когай — инструмент полезный
и многофункциональный: их используют при влезании, их используют для
поддевания петель в ставнях на окнах, их в конце концов, можно использовать
и для ближнего боя и для метания в противника, как бо-сюрикэн.
Для подъёма на относительно небольшую высоту, в качестве ступеньки
используйте массивную гарду (цуба) своего меча (метод «цури-гатана»).
Поставьте к стене катану, втыкая в землю кончик ножен (кодзири), сожмите
в зубах сагэо, обопритесь ногой о цубу, и запрыгивайте наверх. Когда
окажитесь на гребне стены, тащите за собой меч на длинном шнуре сагэо.
Для того, чтобы спуститься со стены на землю, используйте кагинава, или шест
или копьё, прислоните его к стене и соскользните вниз.
Если надо преодолеть живую изгородь из кустарника, используйте бочонок без
дна. Вставьте бочонок между кустами и пролезьте через получившийся лаз.
Вместо бочонка можно использовать свой большой мешок (нагабукуро).
Для проверки бдительности стражи используйте метод ёдзи-гакурэ.
Произведите, как бы невзначай лязг о камни инструментом, и понаблюдайте
за их реакцией. Если из караульного помещения выходит один или несколько
стражников, и, соблюдая тишину, обходит подозрительные места, тыкая
в кустарники копьём, то проникновение в такое место будет затруднено. Если
стражники не обращают внимания на шум, или громко разговаривают
и смеются на посту, или если в караульном помещении распивают сакэ, то они
беспечны, не опытны, либо у них плохой командир, не пользующийся
уважением. Часто бывает и так, что когда начальство уходит по своим делам,
воины расслабляются. Этот момент удобен для проникновения. Но даже если
замок строго охраняется, к рассвету стража утомляется от долгого,
напряжённого всматривания во тьму, и возникает удобный момент для
проникновения.
Когда вы проникли в замок и идете по черепичной крыше, вы должны избегать
наступать на черепицу. Она будет причиной громкого шума, который в ночное
время может быть слышен отовсюду. Вы должны идти по гребню крыши,
стараясь не наступать ногой на черепицу. Раскатайте циновку, либо нагабукуро
и идите по ней, затем сверните и разверните ещё раз, и опять идите по ней.
Циновка, либо толстая мешковина нагабукуро будет заглушать звук шагов.
Если проникаете днём, вы можете подражать кошке, лисице или обезьяне.
Наденьте на себя шкуру обезьяны, и снизу вы будете казаться обезьяной,
а не синоби, который прокрадывается в дом. Детали этого метода передаются
устно.

Страница из «Синоби-хидэн» с изображением пилы онокогири
Когда вы двигаетесь вдоль стены, плотно прижмитесь к ней и идите, используя
шаг ёко-аруки. Если на вашем пути, сверху, будет окно, пригнитесь вниз. Вам
надо иметь при себе чёрную доску мадо-бута (ставня для окон). Используйте
для этого ставню. При выглядывании из окна люди смотрят вниз, поэтому вы
можете спрятаться под этой ставней.
При опасности обнаружения используйте способ кири-но ин (тень павлонии).
Всегда носите с собой небольшой кожаный мешочек с угольной пылью и золой
павлонии. Вы можете рассеять эту пыль вокруг себя, и она будет медленно
оседать, создавая густое, светонепроницаемой облако, за которым вы можете
укрыться.
Не используйте для проникновения окна, которые открыты всё время. Они
внутри запираются на ставни. Используйте окна, которые закрывают каждый
вечер, они запираются на простую защёлку и не имеют внутренних ставен.

Для того, чтобы поддеть навесной крюк или запор используйте куророкаги.
Этот инструмент должен иметь средний размер, либо в зависимости от запора,
быть большим. Изготовляется куророкаги из железа и вставляется
в деревянную рукоять из хиноки (японский кипарис). Длина железной части
должна быть один сяку и два сун, длина рукояти пять сун. Изогнутая верхняя
часть — два сун, и ширина инструмента — один бу с половиной.

Страница из «Синоби-хидэн» с изображением саото кикиганэ
Когда стена дома толстая, и невозможно подслушать, что за ней делается,
используйте кири (сверло). Просверлить отверстие и наблюдайте и слушайте.
Этот инструмент изготавлитвается так: длина сверла составляет 1 сяку и 2 сун,
длина рукояти — 8 сун, ширина сверла 2 сун.
Чтобы пробиться сквозь стену вы можете использовать онокогири (большая
пила). Этот инструмент изготавливается так: ширина лезвия состовляет 2 сун,
длина — 1 сяку и 2 сун. Длина рукояти также 1 сяку и 2 сун.
Когда вы прокрадываетесь в доме вам надо слышать что вокруг происходит.
Используйте для этого саото кикиганэ (железку для усиления звуков). Она
делается из латуни и резонирует, передавая далёкие звуки. Держите её возле

вашего уха, и вы будете слышать любой шорох достаточно отчётливо. Длина её
составляет 1 сун и 2 бу, ширина — 1 сун.
Когда вы проникаете в дом летней ночью, вы должны помнить, что вокруг вас
могут роиться комары. Если вы затаитесь в укромном месте, писк комаров
может привлечь опытную стражу и вы будете обнаружены. Поэтому
используйте специальный состав, для отпугивания комаров. Рецепт этого
состава передаётся устно. Есть много таких составов, и мазей, но вы должны
иметь в виду, что они не должны иметь резкого запаха, который может учуять
человек.
Когда вы прокрадываетесь по дому, старайтесь дышать как можно тише.
Возьмите в рот сложенный вчетверо листок бумаги, и зажмите его зубами. Это
сделает ваше дыхание еле слышным. Идя по полу используйте синсо тохо
(заячий шаг). Для этого положите на пол левую руку ладонью вниз, и наступите
на неё правой ногой. Затем положите на пол правую руку, ладонью вниз,
и наступите на неё левой ногой. И так столько раз, сколько потребуется, чтобы
пересечь комнату и не издать ни звука. Наступая ногой на руку, положеную
таким образом, вы заглушает на звуки своих шагов. Ещё можно раскатать
по полу свой широкий матерчатый пояс додзимэ, и ступать по нему. Он тоже
заглушает звуки шагов.
Проникновение в военный лагерь совершается обычно перед предстоящей
ночной атакой. Целью проникновения является сбор сведений о положении
противника внутри его лагеря, либо поджог строений и складов с порохом.
Ночная атака является наиболее эффективной, если сочетается с поджогом
лагеря, в этом случае врагу будет сложно оказывать сопротивление, и он
падает очень скоро, как бы яростно он не сражался.
Для того, чтобы тайком проникнуть в лагерь противника, синоби должен
учитывать благоприятные моменты:
Когда асигару заняты сбором хвороста и рубкой деревьев;
Когда противник только пришел на место стоянки и только начал возводить
лагерь и укрепления вокруг него;
В ночь сразу после сражения;
Во время непогоды, когда льёт дождь и дует сильный ветер, однако когда
бушует настоящий шторм, вам самим будет трудно адекватно действовать
в таких условиях. Ночью следует проникать в час кабана, крысы, или на исходе
часа тигра. Здесь правила те же, что и при проникновении в замок или в дом.
Когда синоби тайком проникает в замок или дом, ему следует быть одетым
в тёмную одежду, чтобы сливаться с ночной темнотой и быть менее заметным.
Но когда синоби проникает в лагерь противника, ему лучше быть одетым
в форму вражеского воина, так он сможет смешаться с низкоранговыми
самураями и асигару, если только будет твёрдо знать соответствующие пароли
и отзывы. Большую опасность представляет такая уловка врага, как тати-сугури
и-сугури (способ отбор стоящих, отбор сидящих). Необходимо досконально

изучить пароли противника и кодовые команды, используемые в этом методе,
прежде чем проникать к нему, иначе малейшая ошибка будет стоить вам жизни.
Если вы на гране разоблачения или вас обнаружили, оставайтесь спокойны,
ибо от вашего хладнокровия зависит ваше выживание в этой ситуации.
Используйте в своих целях панику: выпустите на волю лошадей, подожгите
строение или палатку, взорвите петарду хакурайдзю или бросьте в костёр
обрезки бамбука, при сгорании они громко хлопают, имитируя ружейные
выстрелы. Если вас схватили за руку или отворот одежды, сорвите захват
любым приёмом коси-но мавари, который вы хорошо знаете, отскочите
в сторону и швырните в лицо противника горсть мэцубуси (букв. разрушитель
глаз) — ослепляющего порошка, который надо всё время носить с собой
в специальном контейнере из бумаги или яичной скорлупы. Только будьте
осторожны, распыляйте порошок всегда по ветру, иначе вы можете ослепить
сами себя. Также можно кинуть в лицо противнику горсть земли или песка,
метнуть сюрикэн, камень или палку. Самое главное, что вы должны запомнить,
не при каких условиях не связывайтесь в бой. Вы должны ошеломить
противника каким-либо трюком, взрывом петарды или ещё чем-либо в том же
роде, освободиться от него и убежать. Даже если вы превосходный боец, ваша
информация может погубить больше противников, чем ваши навыки
фехтования»[1].

ГЛАВА 8. ЗНАНИЕ
О БЛАГОПРИЯТНЫХ МОМЕНТАХ
ДЛЯ АТАКИ
Из китайских трактатов, ниндзя позаимствовали способы оценки
состояния противника. По мельчайшим внешним признакам можно
было определить, силён ли противник или слаб, многочисленна ли
его армия или наоборот малочисленна, готовы ли, морально, воины
врага к атаке, или их дух слаб и они трусливы — всё это позволяло
находить подходящий момент для нападения. В «Бансэнсюкай»,
в третьей части тома «Ё-нин» («Сокрытие при дневном свете»),
в главе «Три статьи об определении силы и слабости противника»
сказано:
«Вы должны собрать и сообщить вашему военачальнику как можно больше
сведений, о вещах, перечисленных ниже:
Руководствуется ли вражеский военачальник нравственными принципами, или
он человек безнравственный;
Мудрый он или глупый;
Храбр ли он, или малодушен и робок;
Справедливы ли законы, действующие в армии, или не справедливы;
Хорошо ли обучены военному делу вассалы противника, сам полководец,
командиры отрядов и рядовые воины;
Соблюдаются ли обычаи вассальных отношений;
Посылают ли подкрепление князья соседних провинций;
Достаточно ли провианта у противника, или он испытывает недостаток;
Что нравится князю, и к чему он имеет привязанность.
Эти и другие вещи вы можете изучить, наблюдая за противником, и вам следует
незамедлительно сообщить об этом вашему военачальнику. Вы должны
стараться исследовать и понять всё это для того, чтобы знать образ мыслей
вражеского князя и его верных вассалов. Для этого, вы должны учитывать, кто
из вассалов является любимцем князя. Должны слушать разговоры людей
о путях правления в княжестве, читать и исследовать вывески и объявления.
Должны сближаться с теми людьми, которые имеют доступ к князю, такими как

слепые музыканты и артисты-саругаку, вступая с ними непринуждённые
разговоры, или слушать разговоры самураев, асигару, и других людей».[1]

Ниндзя замышляют проникновение. За ними, из за дерева, наблюдает некий Горосукэ.
Иллюстрация из «Тайхэйки» («Повесть о великом мире»)

В этой же главе, Фудзибаяси, прямо ссылается на трактат
«Лютао» приводя из него цитату:
«Вы должны определить, победоносна ли армия противника, или наоборот
обречена на поражения, оценивая мысли и слова самураев и солдат. В «Шести
секретных учениях» («Лютао») сказано:
«Если армия воодушевлена и офицеры и войско боятся законов,
военачальники и командиры пользуются уважением, а рядовые воины
радуются поражению противника, и хвалятся друг перед другом своей
храбростью и воинственностью — это признаки сильной армии».
И также:
«Если армия была много раз подряд напугана, офицеры и войско не желают
следовать порядку, и если они ужасают друг друга рассказами о силе
противника, рассказывают о неблагоприятных знамениях, приводя друг друга
в смятение, пренебрегают законом и приказами, а своего военачальника
не воспринимают всерьёз — это признаки слабости»[2].

В трактате «Кога-рю дайгокухи-но маки», также приводятся
описание наиболее благоприятных моментов для проведения атаки.

В целом, трактат следует китайской военной традиции и, здесь,
в нём суммируются все высказывания китайских стратегов
о благоприятных и неблагоприятных моментах для нападения
на противника.
«На войне часто случается, что нападать на противника никак нельзя, несмотря
на всю вашу решимость и мужество. Бывает и наоборот, что возникают
благоприятные случаи для нападения. Нападение и отступление зависят
не от расположения звёзд, не от прорицаний вопрошателей духов, а от самого
противника. В самом противнике заключена возможность победы и поражения.
Только лишь наблюдая за армией противника можно решить стоит ли нападать,
или стоит отступить. Есть внешние признаки, по которым видны сила и слабость
вражеской армии, и эти внешние признаки синоби-мономи, посланный
наблюдать за врагом, должен замечать в первую же очередь.
В армии строго соблюдается дисциплина, полководец и его командиры
пользуются авторитетом у солдат, их уважают и исполняют приказы. Наказания
за провинности в армии суровы, а награды справедливы. Воины противника
воодушевлены, полны энтузиазма и не сомневаются в своей победе, сохраняя
при этом рассудительность и осторожность. На поле боя ряды воинов стройны
и флаги расположены на своих местах, сигналы подаваемые гонгом,
барабанами и трубами звучат громко — всё это признаки сильной армии.
Полководец и командиры не пользуются авторитетом у солдат. Воины
напуганы, а командиры в растерянности. Полководец, сначала крайне суров,
а потом боится своего войска, презирает рядовых воинов и злоупотребляет
наказаниями, пытаясь таким образом исправить дисциплину. Сигналы,
подаваемые гонгом, барабанами и трубами, звучат еле слышно
и нерешительно. На поле боя ряды воинов смешаны, а флаги и знамёна
в беспорядке. Воины истощены от недостатка провианта и утомлены дальними
переходами. На нейтральной территории, войско противника грабит местных
крестьян. В лагере противника появляются и уходят отряды наёмников,
из числа местных разбойников, то тут, то там между палатками снуют гулящие
женщины, а рядовые воины и командиры предаются пьянству. Воины
противника суеверны, боятся дурных знамений, а командиры приглашают
гадателей — всё это признаки слабой армии.
Синоби-мономи должен наблюдать за вражеской армией и, возвратившись
к своим, сообщать военачальнику о следующих моментах:
Противник совершил дальний переход, и обосновавшись на месте, начал
возводить укрепления и разбивать лагерь;
Противник, совершая дальний переход, устроился на привале;
Воины противника принимают пищу, либо собирают хворост и набирают воду;
Противник начинает выдвижение ранним утром в сильный дождь или в снег;

Вражеская армия совершает переправу через реку, и задние ряды отстают
от передних;
Полководец находится в отрыве от своего войска;
Флаги и знамёна противника движутся в беспорядке, в его рядах происходят
постоянные перегруппировки;
Противник находится в горных ущельях и в узких проходах;
Противник спешит и излишне усердствует;
Противник истощил свои запасы провианта, его воины стоят, опираясь на копья
и алебарды, или валятся от усталости и голода, его лошади изнурены,
подкрепление от союзников ещё не подошло;
Противник ещё не завершил дальнего перехода, но уже близиться ночь;
Противник идёт, не соблюдая строя, его знамёна и флаги в беспорядке.
Это — признаки благоприятного времени для нападения. Синоби-мономи,
отправляясь в разведку, всегда должен иметь их в виду»[3].

ГЛАВА 9. ЁУТИ-НО ДЗЮЦУ
(«ИСКУССТВО НОЧНОЙ АТАКИ»)
В «Гумпо дзиёсю» говорится:
«Если вы намереваетесь атаковать ночью, вы не должны слишком утомлять
ваши дух и тело в дневной битве. Проведите ночную атаку, когда вы видите
признаки утомления у противника»[1].

Для ночной атаки всегда использовали войска, которые
не участвовали накануне в дневном сражении. В атаку должны были
идти свежие силы. Если люди устали от дневного боя, или от долгого
перехода, от них было мало толку, посылать их в ночной бой, было
тоже самым что кормить волка овечьим мясом.
Перед ночной атакой всегда меняли свои пароли и отзывы
на них. Если, при отступлении, вражеским синоби удавалось
затесаться в отступающее войско, можете было легко их вычислить,
используя метод «тати-сугури и-сугури» («отбор стоящих, отбор
сидящих»). Это способ проверки своего отряда, с помощью
определённых тайных паролей. Нужно построить своих воинов
и произнести заранее оговоренное кодовое слово. При его
произнесении воины должны сесть, опустившись на одно колено.
При произнесении другого кодового слова, воины должны
мгновенно встать. Отработка этого метода входила в состав
строевой подготовки, поэтому выполнение этих команд было
отработанно до автоматизма. Если кто-либо из воинов не понимал
происходящего, и не опускался на одно колено, при произнесении
пароля или не вставал, то его надлежало схватить и выяснить его
личность. Если было установлено, что он лазутчик, его надлежало
казнить.

Перед ночной атакой заранее подготовливали для своих воинов
опознавательные знаки. Это могли быть касадзируси, либо ещё
какие-то метки на одежде и шлемах. Это было необходимо для того,
чтобы воины могли отличить своих от чужих, ибо во время ночного
боя всегда есть опасность столкнуться со своими.

Ниндзя прыгает с потолочной балки

Отправляясь в ночную атаку, не брали с собой копья и нагинаты,
и использовали мечи-тати или о-вакидзаси. Длинное оружие могло
быть обузой мешающей легко передвигаться. Для ночной атаки
использовали тёмную одежду, либо совсем чёрную. Впрочем, можно
могли одеваться и в светлое косодэ, но поверх обязательно
надевали чёрное хаори. Копыта лошадей обвязывали тряпками,
и использовали специальные поводья предотвращающие ржание.
Желательно было использовать лошадь какого-либо тёмного цвета,
но если это по какой-либо причине было не возможно, накрывали
ей спину черной материей. Также, использовали кляпы и для себя,
зажимали в зубах палочки, чтобы ненароком не проронить ни звука.
Между собой общались жестами, которые надо было обговорить
заранее.
Ночная атака должна быть стремительной, подобно ливню.
От внезапности атаки зависел её успех, от своевременного
отступления зависела безопасность. Для того, чтобы ваша атака была
стремительной и внезапной, надо было действовать наверняка, имея
точное знание об обстановке внутри вражеского замка или лагеря.
Для этого, перед ночной атакой посылали синоби в стан противника,
чтобы он выведал положение дел. Обговаривали заранее
необходимые сигналы, которые синоби должен послать
из вражеского стана.

Цукиока Ёситоси (1839—1892) «Луна над горой Инабэ» («Юный Тоётоми Хидэёси совершает
ночную вылазку в замок на горе Инабэ»)

Лучшая ночная атака — это та, которая сопровождается
поджогом во вражеском замке или лагере. Поэтому перед атакой
посылали синоби, или группу синоби из трёх или пяти человек,
с заданием поджечь лагерь или замок с нескольких сторон. Когда
видели огонь в стане неприятеля — это означало сигнал к атаке.
Ночную атаку подкрепляли использованием огневых средств:
огненных стрел дайкоку хия, бохия, использовали мушкеты
и аркебузы тэппо, при нападении на замок следовало использовать
хия тайху (лёгкую переносную пушку).
Лучшим временем для ночной атаки было:
Когда противник только пришёл на место и не успел ещё
воспользоваться выводами местности;
Когда противник возводить укрепление и строит лагерь;
Ночь сразу после постройки лагеря;
Когда противник находится в трудной ситуации;
Когда противник наступает;
Когда армия противника утомлена;
Когда у противника кончается провиант;
Когда противник отвергает опасный переход, через
труднопроходимое место;
Когда войско противника долго стоит лагерем;
Когда войско противника деморализовано.
Также можно нападать в час Кабана или в час Крысы.
После
стремительной
атаки
следовало
стремительное
отступление. Воины должны были быть готовыми отступить
по первому сигналу, даже если они сражались в это время
с противником на мечах. Отступали всегда либо той дорогой,
по которой пришли, либо заранее условленными тропами. Так как
противник обычно преследовал отступающих, у дороги располагали
засадный отряд (фуси-камари), который был готов окружить

преследователей и обстрелять их из луков и мушкетов. При
отступлении разбрасывали по дороге подножные шипы-тэцубиси.
Это серьёзно затрудняло преследование.

ГЛАВА 10. КАМАРИ-ЦУКЭ
(ОБНАРУЖЕНИЕ ЗАСАДЫ)
Для обеспечения безопасного прохода своего войска, синобимономи, посланные вперёд, должны были тщательным образом
проверять все подозрительные места, в которых может скрываться
засада. Наиболее вероятными такими местами были: рощи,
кустарники, заросли тростника или камыша на берегу водоёмов,
дамбы и насыпи, поля с высокой травой, теневые стороны гор,
горные туманы и т. д. В «Бансэнсюкай» говорится:
«Если в окрестностях вашего лагеря есть холмистая местность, пруды или
озера, окружённые высокой травой и заросшие тростником, или густые леса, —
их надо тщательно обыскать. Это те места, в которых может скрываться
вражеская засада».

Для того чтобы установить, есть ли в данном месте засада,
необходимо было внимательно наблюдать за поведением зверей
и птиц. У Сунь-цзы сказано: «Если птицы встревожены и взлетают,
значит в этом месте засада». В «Бансэнсюкай» также об этом
говорится: «Если в поле вражеские солдаты, дикие гуси сбиваются
в стаи. Также должно рассудить и о животных, видя, как бегут: лисы,
еноты, олени, зайцы и дикие кошки. Если войска скрываются
в засаде и ждут атаки, вы можете видеть животных убегающих с гор
или с полей».
Впрочем, враг мог пустить в ход и такую хитрость, в зарослях
тростника, где скрывается засадный отряд (фуси-камари),
выставляются чучела диких уток. Иногда эти чучела даже опускаются
на воду. Если смотреть издалека, это создаёт видимость спокойствия
среди птиц и отсутствие видимых признаков засады. Но, однако,
птицы не могут долгое время быть неподвижными, стоять на месте

или плыть по течению. Поэтому опытный синоби, всегда мог
определить, настоящие ли это птицы или искусно сделанные чучела.
Также над местом засады можно было обнаружить лёгкую дымку.
Даже если погода стояла туманная или облачная, дымка над местом
засады всегда была различима, она казалась белой. Это был дым
от мушкетных предохранителей и фитилей (хинава). Также для того,
чтобы обнаружить засаду, надо было скрытно идти с подветренной
стороны, в этом случае были хорошо слышны звуки со стороны
противника, и ощущался запах зажжённых фитилей. Если
необходимо было обследовать долины, рекомендовалось подняться
на высокую гору, и сверху обозревать местность. Если рядом
с долиной находился водоём, надо было на лодке проплыть вдоль
берега, со стороны водоёма наблюдать за долиной.

Рис. 23 Дозор

Как уже говорилось выше, при отступлении, очень часто
применялась тактика заманивания в засаду. Если построение
отступающих было нарушено, враги отступали в беспорядке
и в панике, не слушая своих командиров, и не обращая внимания
на гонги и барабаны, значит, его отступление было не притворным,
а настоящим. Такого противника можно было смело преследовать.
Но если враги отступали, и при этом знамёна находились
в порядке, барабаны отвечали друг другу, приказы командования
строго выполнялись, тогда, даже если они и изображали паническое
бегство, это было применением «необычной» стратегии. Если враги
отступали, в какое-либо труднопроходимое место, значит, там
наверняка скрывалась засада.

ГЛАВА 11. ПРАВИЛА НОЧНОГО
ПАТРУЛИРОВАНИЯ
Чтобы не допустить проникновение синоби противника,
и вовремя защититься от его ночной атаки, необходимо было
тщательным образом проводить ночное патрулирование лагеря или
замка. Во время патрулирования надо было сохранять
внимательность везде и всюду.
В дозоре надо было держаться как можно тише. При
патрулировании в группе из тридцати человек, нужно было послать
пятнадцать асигару (пехотинцев) на 1 тё впереди конного воина;
пять из них должны были носить огнестрельное оружие. По обе
стороны от всадника, шли десять пеших воинов с луками,
мушкетами, граблями-кумадэ, и рогатиной-сасумата, а некоторые
были безоружны и несли факелы. Позади, на расстоянии 1 тё, пять
пехотинцев следовали безоружными.
Если ситуация была чрезвычайной, а сам лагерь, находился
недалеко от врага, то рекомендовалось, чтобы группа из конных
воинов, как было сказано выше, патрулировала за пределами
забора. Вдоль внутреннего забора, двадцать пеших воинов
совершали обход двумя группами по десять человек. Кроме того,
пять или шесть человек, следовали на 2—3 тё позади патруля
пешком, неся огнестрельное или дальнобойное оружие. Их задачей
было слушать любые звуки.

Цукиока Ёситоси (1839—1892) «Сто видов луны» («Дозорный в лунном свете»)

Если основное патрулирование совершалось пять раз за ночь,
«слушающие разведчики» (тогики) должны были отправиться
в дозор семь или восемь раз. Важно было обследовать места,
находящиеся за строениями лагеря и другие подобные места,
которые обычно мало посещались. Если обнаруживалось
подозрительное лицо, его необходимо было арестовать, тщательно
обыскать и допросить. Если было замечено, что враги подступают
к лагерю и хотят атаковать, необходимо было срочно оповестить
командира.
В
сражение
самим
дозорным
вступать
не рекомендовалось. В «Гунпо дзиёсю» говорится об этом:
«Самое главное, что вы должны запомнить: во время ночного патрулирования
вы не должны много думать о своей чести. Вы должны просто держать в уме,
что ваша обязанность — это ночная разведка. Это значит, что если происходит
нечто подозрительное, всё, что вы должны сделать, — это сообщить об этом
вашим союзникам как можно скорее. Однако, если вы не далеко от ваших
союзников, вы не должны оставлять ситуацию без должного внимания. Чтобы
предотвратить неприятности, вы должны дать пароль или опознавательный
знак даже самому низкому человеку. Путь они будут легкими для запоминания,
но они должны часто меняться, чтобы они не стали известны противнику. Если
кто-нибудь не знает, последний пароль или опознавательный знак, такого
человека, вполне разумно считать подозрительным, в большинстве случаев.
Поэтому, вы не должны оставлять его в живых. Если он из ваших, не будет
никаких трудностей в его аресте.
Однако, вы не должны связывать самурая веревкой. Если он слишком упорный
и слишком грозный, оставьте его, ибо это просто мера предосторожности,
чтобы защититься от вражеского синоби»[1].

ГЛАВА 12. НИНКИ
(ИНСТРУМЕНТЫ
И ПРИСПОСОБЛЕНИЯ НИНДЗЯ)
Для осуществления своей миссии ниндзя пользовались
различными хитроумными приспособлениями и инструментами
(нинки), значительно облегчающими задачу тайного проникновения.
Изготовление и использование этих приспособлений и инструментов
подробно описано во многих трактатах по ниндзюцу. Так, например,
три свитка из четырёх трактата «Синоби-хидэн», описывающих
методы ниндзя из Ига семьи Хаттори, полностью посвящёны
использованию этих приспособлений. Четвёртый свиток трактата
вкратце описывает основные способы тайного проникновения
и сбора информации.
Применению инструментов и приспособлений посвящены целых
два последних тома (в другой редакции, последние 5 томов)
«Бансэнсюкай». В предисловии к этому трактату говорится:
«Использование инструментов ниндзя — это основа для методов „ин-нин“. Эти
главы учат использовать и изготовлять эти инструменты, но они не содержат
[самих] принципов ниндзюцу, поэтому я поставил „Нинки“ на шестое
и последнее место. Вы должны научиться использовать эти инструменты и сами
для себя решить, полезны они или нет. Если вы [сами] не испытаете их
возможностей, вы не сможете пользоваться ими. Желательно, потрудиться над
изготовлением как можно более простых, но многофункциональных
инструментов, которые можно будет использовать разными способами».[1]

Это говорит о том, что применение различных технических
средств, прочно вошло в традицию ниндзюцу. Сами эти технические
средства не были изобретением ниндзя, многие из них пришли
из Китая, и описаны во многих китайских наставлениях по военному

делу. Другие из технических средств, вроде различных видов пилы
и сверла, были обычными плотницкими или строительными
инструментами,
применяемыми
в
средневековой
Японии
повсеместно. Иные же инструменты применялись ворами нусубито,
также по всей Японии. Ниже мы приведём описание наиболее
известных инструментов и приспособлений, применявшихся ниндзя
и описанных в старинных трактатах.
Укифуми.
Средневековые замки, обычно окружал глубокий ров с водой.
Когда ниндзя подбирался к вражескому замку, ему необходимо было
пересечь этот ров. Для пересечения рва нередко использовалось
нехитрое устройство, похожее на современный спасательный жилет.
Это надувной кожаный мешок-укифуми. Он изготовлялся
из дублённой на огне кожи, наполнялся воздухом и обвязывался
вокруг талии.

Мидзугумо. Страница из «Бансэнсюкай»

Мидзугумо («водяной-паук»).
Интересным приспособлением был знаменитый «водяной паук»
(мидзугумо). Бытует мнение, что он представляет собой своего рода
обувь, позволяющую ходить по воде. На самом деле мидзугумо —
это своего рода портативный плот. Кожаная площадка в центре
конструкции использовалась в качестве сиденья, а не для того,
чтобы становиться на неё ногами. Ниндзя садился на это сиденье
и грёб коротким веслом.

Мидзукаки. Страница из «Бансэнсюкай»

Мидзукаки.
Используя мидзугумо, ниндзя надевал на ноги, подобие
современных ласт — мидзукаки. Вот их описание в «Бансэнсюкай»:
«Мидзукаки должны быть сделаны как деревянные сандалии катахама. Они
должны иметь вращающуюся шпульку внизу, и ремешок сверху, чтобы можно
было надевать их как сандалии.
Вид сверху: механизм должен быть установлен внизу мидзукаки. Это
передаётся устно.
Вид сбоку: вы можете видеть механизм [в том месте, где ласта сходится
с подошвой сандалий]»[2].

Гама-икада. Страница из «Бансэнсюкай»

Гама-икада
Также, для того чтобы перебраться через замковый ров, ниндзя
мог изготовить простейший плот гама-икада из связок камыша или
тростника.
«Секции тростникового плота гама-икада должны быть сделаны из дерева
и вязанок тростника. Поместите вязанки тростника поверх деревянных
черенков, как на рисунке. Также вы можете просунуть деревянные черенки
через вязанки тростника, или камыша». — описывает гама-икада
«Бансэнсюкай».

Камэ-икада.
Следующая интересная конструкция — камэ-икада («плод
из сосудов»). Этот плот изготавливался из того что обычно было под
рукой у воина, т.е. из копий или алебард, глиняных кувшинов, либо
деревянных сундуков и ящиков для доспехов. Из древкового оружия
изготовлялся каркас в виде большой рамы, копья крепко
фиксировались верёвками, либо длинным сагэо (перевязью меча),
ящики или кувшины привязывались под плотом, как на рисунке, или
по бокам конструкции. Если был дополнительный материал, сверху
можно было устроить настил, либо положить снопы соломы.
В «Бансэнсюкай» он также описан довольно кратко, без лишних
подробностей, которые передавались путём устных наставлений:
«Плот из сосудов должен быть изготовлен так, как показано на иллюстрации.
[Для его изготовления] также могут быть использованы кастрюли, ведра,
деревянные колотушки и ступы. О том, как использовать плот из сосудов,
говорится устно (кудэн)».

Кавацудзура-икада.

Страница из «Бансэнсюкай». Камэ-икада

Плот можно было соорудить из пустых корзин и коробов для
одежды. Такой плот назывался «кавацудзура-икада» («плот
из плетёных корзин»). Во его описание в «Бансэнсюкай»:
«Для [изготовления] плота из плетёных корзин вы должны взять с собой
плетёные корзины с кожаной подкладкой и шарниры. Когда вам нужно
пересечь водное пространство, положите корзины дном на воду, и соедините
их вместе с помощью шарниров. Таким образом, вы можете получить плот. Те,
кто занят этим делом, должны рассудить об использовании кожаных плетёных
корзин. На рисунке четыре квадратных корзины. Вы можете видеть
соединяющие их шарниры».

Кавацудзура-икада. Страница из «Бансэнсюкай»

Укибаси («плавучий мост).
Из китайских военных наставлений ниндзя позаимствовали
использование «плавучего моста» (укибаси), для переправы через
реки или замковые рвы. «Плавучий мост» представлял собой
длинную верёвочную лестницу с перекладинами из деревянных
жердей или обрезков бамбука, которую один ниндзя растягивал
с одного берега на другой, и далее по ней перебиралась оставшаяся
группа ниндзя. Вот его описание:
«Длина моста зависит от ситуации и времени, и здесь есть вещи, которые
должны быть переданы в устной форме. Ширина должна быть 2 сяку и 1 сун,
и длина верёвки свыше двух сяку, на каждом конце моста закрепляются
железные инструменты для рытья. Используйте для ступеньки бамбуковые
щепы, как на иллюстрации. Подробности передаются устно».

Мусуби-басиго.

Мусуби-басиго. Страница из «Бансэнсюкай»

Когда ниндзя перебирался через замковый ров, для подъёма
на стены замка он использовал разнообразные типы лестниц.
Наиболее простыми в изготовлении были верёвочные лестницы.
Существовали два типа этой лестницы: правильный и временный.
Правильный тип — это лестница, которая обычно подготавливалась
заранее. Временная лестница изготавливалась на месте из двух
бамбуковых шестов, которые носили с собой; для того, чтобы
избежать подозрений, когда направлялись к цели. Длина
бамбуковых шестов зависела от ситуации. Ступени делались
из бамбука и связывались тонкой веревкой. Были секретные
способы их связывания. Оба конца шестов должны обертывали
соломой, чтобы при постановке лестницы на землю не было
никакого шума. Если не было соломы, тогда концы шестов
оборачивали чем-нибудь мягким, например тряпками. Такая
лестница называлась мусуби-басиго (связанная лестница).
Тоби-басиго.
Ещё одной не сложной, в изготовлении, лестницей была тобибасиго (летающая лестница). Она была сделана так же, как
и связанная лестница указанная выше, но использовали только один
бамбуковый шест, расщепляли более толстый бамбук в более тонкие
полосы и прикрепляли поперёк шеста. Концы лестницы также
обертывали соломой.

Тоби-басиго Страница из «Бансэнсюкай»

Кумо-басиго («Облачная лестница»).
Когда нельзя было долезть до цели с помощью мусуби-басиго
и тоби-басиго, последнюю привязывали к мусуби-басиго, и получали
«облачную лестницу» (кумо-басиго).

Кумо-басиго. Страница из «Бансэнсюкай»

Маки-басиго.
Более удобной в применении была «сматывающаяся лестница»
(маки-басиго). Она изготовлялась из двух верёвок, на концах
которых крепились крюки, и в качестве ступенек использовались
бамбуковые щепы. После использования, её можно было свернуть
и без лишних неудобств переносить в мешке, либо спрятать.

Маки-басиго. Страница из «Бансэнсюкай»

Укибаси. Страница из «Бансэнсюкай»

Кагинава.
Если не было возможности использовать лестницы, для влезания
на стены и деревья применяли обычную «кошку» кагинава (букв.
«верёвка с крюком»). Она была удобной в переноске и могла
использоваться разными способами: и для влезания, и для
связывания. Кагинава изготовлялась из женского, либо из конского
волоса, на конце её крепился крюк, или несколько крюков
связанных вместе. Нередко крюк обвёртывали тряпками, чтобы он
не стучал об стену, или об ветку дерева при закидывании. Вместо
крюка можно было использовать камень, подходящую палку или
ещё что-нибудь в этом роде.
Эти лестницы и прочие приспособления ниндзя обычно
использовали при внезапном штурме замка, и когда пробирались
группой. Когда ниндзя пробирался в замок один, и ему не надо было
спешить, а наоборот надо было соблюдать предельную
осторожность, он предпочитал использовать минимум инструментов.
Замковые стены обычно делали из неотёсанных камней, которые
укладывали без использования раствора. В них было много
различных щелей и выступов. За эти щели и выступы можно было
цепляться руками и медленно, осторожно ползти вверх, подобно
огромному чёрному пауку. Не редко, между щелями в стене втыкали
кунай или железные стержни (куги), и использовали их в качестве
импровизированной ступеньки.
Для подъёма на относительно небольшую высоту в качестве
ступеньки использовали массивную гарду (цуба) своего меча
(вышеописанный метод «цури-гатана»). Ниндзя ставил к стене
катану, втыкая в землю кончик ножен (кодзири), зажимал в зубах
сагэо, опирался ногой о цубу, и запрыгивал наверх. Оказавшись
на гребне стены, он тащил за собой меч на длинном шнуре сагэо.
Амэтаймацу («Факел негаснущий в дождь»).
Вырезается кусок бамбука длиной 8 сун и диаметром 1 сун,
удаляются внутренние перегородки, кроме крайней, внутрь

помещается смесь из 30 моммэ камфары, 2 моммэ сосновой смолы
и 1 моммэ серы.
Тайхи таймацу (Негаснущий факел).
Высушивается пропитанная водой тряпка, и на неё наносится
смесь из ртути, серы, китайского воска, киновари, порошка из мела
и асфальт, растопленный на огне. Этой тканью плотно обматывается
конец факела, и крепко связывается конопляной нитью, и сверху
покрывается слоем воска. Такой факел не гаснет даже при сильном
ветре.
Хёроган (Энергетические пилюли).
Смешать: 5 го клейкого риса, 5 го обычного риса, 1 рё семян
лотоса, 1 рё батата, 1 рё корицы, 1 бу женьшеня, и 1б5 кина
леденцового сахара. Всё это замешивается в плотную массу, варится
на пару и из этой массы лепят шарики. В день следовало съедать
по 5—7 шариков, желательно с небольшим количеством воды.
Косицукэ эммёган (Пилюля, продляющая жизнь).
Смесь из 1 моммэ муки, 1 моммэ женьшеня, и 6 го риса
заливают сакэ и настаивают три дня. Затем из получившейся массы
лепят шарики. Принимают по три шарика в день.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
За рамками этой книги осталось очень многое, и для того чтобы
всё изложить нужен не один том. Здесь я описал лишь самые
известные методы ниндзя. Эти методы были сугубо реалистичны.
Искусство ниндзюцу всегда стремилось к максимальной
функциональности. Как мы можем видеть, ниндзя использовали для
достижения своих целей противоположные друг другу элементы:
рациональную китайскую военную стратегию и таинственную магию
ямабуси. Это сочетание несочетаемого давало поразительный
эффект: китайская военная наука делала ум изворотливым,
а мистический тренинг ямабуси позволял контролировать сознание.
Участие в ритуалах сюгэндо нередко было связано с риском для
жизни. Медитация под водопадом могла как способствать
просветлению, так и помрачить разум. Хождение по углям,
и медитация на краю пропасти были более опасными. Всё это
вместе, развивало бесстрашие и хладнокровие. Однако мы можем
ошибиться, полагая, что ниндзя, в массе своей, были идеальными
войнами. Как признаёт сам Фудзибаяси Ясутакэ, автор
«Бансэнсюкай», таковых, даже в его время были единицы.
Каждая школа ниндзя имела свою специализацию, поэтому
будет ошибкой считать, что каждый ниндзя владел всем набором
техник описанных в «Бансэнсюкай». В этой книге собраны методы
одиннадцати школ, плюс собственные наработки и наблюдения
автора. Фудзибаяси очень хорошо знал историю своей страны
и соседнего Китая, и, анализируя известные исторические эпизоды,
приходил к выводам о том, какой метод, в том или ином случае,
использовали древние полководцы для достижения победы.

Поэтому «Бансэнсюкай» является настоящей энциклопедией
ниндзюцу.
По прошествии веков, большинство из этих методов безнадежно
устарело, и ныне является лишь иллюстрацией того, как действовали
средневековые шпионы и диверсанты. Сокэ Каваками Дзинъити
по этому поводу говорил, в одном из интервью:
«Во время гражданских войн эпохи Сэнгоку, способности ниндзя шпионить,
убивать, и изготавливать лекарственные смеси, и яды были полезны. Но теперь
есть огнестрельное оружие, интернет и гораздо лучшие психотропные средства
и яды, поэтому искусству ниндзюцу нет места в современном мире».

В тоже время изучение ниндзюцу может дать очень многое
современному человеку. Наш высокотехнологичный век очень
неспокоен: то тут, то там разгораются войны и бунты. В зоне
военного конфликта нет места модерну, там царствует постмодерн,
замешанный на архаике: современное оружие и доисторические
условия существования и выживания. Там нет интернета, радиосвязи
и телевидения. Там всё, как в средневековую эпоху. Выжить в таких
условиях может только человек, привыкший полагаться на себя
самого, а не на гаджеты. Скорей всего, именно по этой причине
люди идут в клубы ниндзюцу, чтобы научиться чувствовать себя
уверенными в своих силах, а это и есть главный залог выживания.
С другой стороны изучение военной истории, путем погружения
в изучаемую эпоху — то чем занимаются различные реконструкторы,
может дать очень многое для интеллектуального развития.
Современное ниндзюцу как раз и является, подобной исторической
реконструкцией. Прикасаясь к древней традиции, человек
обогащается интеллектуально и духовно. И пусть многие из методов,
которые описаны в старинных трактатах, в наши дни уже
не применимы, ниндзюцу, как и любое традиционное воинское
искусство (корю будзюцу), даёт современному человеку внутреннюю
силу и несгибаемость перед вызовами жизни.
Икэда Рютаро, 2014 г.

Перевод с английского Струцкий А. В. ©

БИБЛИОГРАФИЯ
Трактаты по ниндзюцу
1. Hattori Hanzo Yasunaga, Shinobi-hiden / translate by Okimori
Naosaburo. — Tokyo: Okimori Shoten, 1971
2. Koka Ryu Ninpo Daigokuhi no Maki. — lulu.com, 2010
3. Koka Ryu Ninjutsu Hidensho — lulu.com, 2010
4. Natori Sanjuru Masazumi, Shoninki. — Tokyo: Kioi Shobo, 1988
5. Nakashima Atsumi; Mori Senzo, Ninjutsu Densho Shoninki. —
Tokyo: Shinjinbutsu Oransha, 1996
6. Fujibayashi Yasutake, Bansenshukai. — Tokyo: Seishudo, 1975
7. Yuinoki Suihiro, Bansenshukai Yo-Nin Hen. — Konan, 1981
Электронные ресурсы
Bansenshukai
https://www.iganinja.jp/old/japanese/mansen/fmansen.html
На английском языке
1. Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013
2. Cummins Antony; Minami Yoshie, The Secret Traditions of the
Shinobi. Hattori Hazo’s Shinobi Hiden and Other Ninja Scrolls/ Antony
Cummins; Yoshie Minami. — Berkley, California: Blue Snake Books,
2012.
Литература
1. Hara Yasushi, Nihon Daisenso. — Tokyo, 1982. — Vol. 1—15

2. Hatsumi Masaaki, Hiden Togakure Ryu Ninpo. — Tokyo: Tsuchiya
Shoten, 1975
3. Hatsumi Masaaki, Sengoku Ninpo Jukan. — Tokyo: Shinbutsu
Yuraisha, 1978
4. Heike Monogatari. — Tokyo, 1965
5. Hiromitsu Kuroi, Iga Ryu Ninjutsu Hiden no Sho. — Ueno, 1999
6. Itoh Gingetsu, Ninjutsu no Gokui. — Tokyo: Bukoy Sekai, 1917
7. Izawa Motohito, Gyakusetsu no Nihon Shi. — Tokyo, 1996
8. Kurita Tadotika, Mikawa Go Fudoki. — Tokyo: Shinbutsu
Yuraisha, 1977
9. Miura Zoshin, Sengoku Shiryo. — Tokyo: Kodansha, 1965
10. Nakashima Atsumi, Ninjutsu Hiden. — Tokyo: Kadokawa
Sensho, 1994
11. Nawa Yumio, Ninjutsu Nyumon. — Tokyo: Shinbutsu
Yuraisha, 1970
12. Nawa Yumio, Ninjutsu no Kenkyu. — Tokyo: Japan Publications
Inc., 1972
13. Okuse Heisichiro, Ninjutsu Hiden. — Tokyo: Bonbonsha, 1959
14. Okuse Heisichiro, Ninjutsu: Sono Rekishi to Ninja. — Tokyo:
Shinbutsu Yuraisha, 1963
15. Senran no Nihon Shi. — Tokyo, 1988. — Vol. 1—9
16. Sugiyama Hiroshi, Nihon no Rekishi. — Tokyo:
Shogakukan, 1980
17. Taiheiki. — Tokyo, 1970
18. Taikoki. — Tokyo: Yoshida Yutaka, 1979
19. Tobe Shinjuro, Ninja to Ninjutsu. — Tokyo: Shinbutsu
Yuraisha, 1978
20. Yamaguchi Masayuki, Shinobi to Ninjutsu. — Tokyo: Yuzankaku
Shuppan, 2003

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 21

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Secret Traditions of the
Shinobi. Hattori Hazo’s Shinobi Hiden and Other Ninja Scrolls/ Antony
Cummins; Yoshie Minami. — Berkley, California: Blue Snake Books,
2012. — P. 67
[2] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 23
[3] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 21
[4] Тай-гун (ок. XII — XI вв. до н. э.) Шесть секретных учений [Текст]:
наставления для эффективного свержения династии / Тай-Гун;
[переводчик И. Н. Мизинина] Москва: Центрполиграф, 2017 — С. 82
[5] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Secret Traditions of the
Shinobi. Hattori Hazo’s Shinobi Hiden and Other Ninja Scrolls/ Antony
Cummins; Yoshie Minami. — Berkley, California: Blue Snake Books,
2012.
[6] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 24
[7] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 20—24
[8] Цит. по: Yamaguchi Masayuki, Shinobi to Ninjutsu. — Tokyo:
Yuzankaku Shuppan, 2003. — P. 56
[9] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 25—27

[10] Цит. по: Yamaguchi Masayuki, Shinobi to Ninjutsu. — Tokyo:
Yuzankaku Shuppan, 2003. — P. 40
[11] Цит. по: Okuse Heisichiro, Ninjutsu: Sono Rekishi to Ninja. — Tokyo:
Shinbutsu Yuraisha, 1963. — P. 60
[12] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 22—23

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Secret Traditions of the
Shinobi. Hattori Hazo’s Shinobi Hiden and Other Ninja Scrolls/ Antony
Cummins; Yoshie Minami. — Berkley, California: Blue Snake Books,
2012. — P. 68
[2] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 294
[3] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013 — P. 295—296
[4] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Secret Traditions of the
Shinobi. Hattori Hazo’s Shinobi Hiden and Other Ninja Scrolls/ Antony
Cummins; Yoshie Minami. — Berkley, California: Blue Snake Books,
2012. — P. 47

[1] Koka Ryu Ninjutsu Hidensho — lulu.com, 2010. — P. 15

[1] Bansenshukai https://www.iganinja.jp/old/japanese/mansen/fmansen.html
[2] Koka Ryu Ninpo Daigokuhi no Maki. — lulu.com, 2010. — P. 20
[3] Ibid. — P. 21
[4] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 106
[5] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 106
[6] Koka Ryu Ninpo Daigokuhi no Maki. — lulu.com, 2010. — P. 23
[7] Koka Ryu Ninpo Daigokuhi no Maki. — lulu.com, 2010. — P. 24
[8] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 115
[9] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 116
[10] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 118

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 135
[2] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 138

[1] Koka Ryu Ninjutsu Hidensho — lulu.com, 2010. -P. 40

[1] Koka Ryu Ninjutsu Hidensho — lulu.com, 2010. — P. 43—46

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 143—144
[2] Ibid. — P. 148
[3] Koka Ryu Ninpo Daigokuhi no Maki. — lulu.com, 2010. — P. 54

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Secret Traditions of the
Shinobi. Hattori Hazo’s Shinobi Hiden and Other Ninja Scrolls/ Antony
Cummins; Yoshie Minami. — Berkley, California: Blue Snake Books,
2012. — P. 97

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Secret Traditions of the
Shinobi. Hattori Hazo’s Shinobi Hiden and Other Ninja Scrolls/ Antony
Cummins; Yoshie Minami. — Berkley, California: Blue Snake Books,
2012. — P. 115

[1] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 8
[2] Cummins Antony; Minami Yoshie, The Book of Ninja. The First
Complete Translation of the Bansenshukai Japan’s Premier Ninja
Manual. / Antony Cummins; Yoshie Minami. — London: Watkins
Publishing, 2013. — P. 331